Сватовство вукора

Глава 1. Любимая кухня

Жизнь часто преподносит сюрпризы, от которых впадаешь в ступор. Вот, скажем, захочет ваш ву́кор жениться, что прикажете делать? То-то и оно!

Утренний Ве́лбрук просыпался неторопливо. Город, расположившийся у полноводной реки, славился целебными грязями и росшими на окрестных лугах лекарственными травами. А ещё трактиром «Рыжий кабан».

Ри стояла у распахнутого окна, наслаждаясь тишиной.

— Снова витаешь в облаках? — из-за спины донеслось знакомое брюзжание.

Рон, хозяин трактира, стоял в дверях, сложив руки на необъятном животе. Лысина трактирщика блестела, а маленькие глазки смотрели с недовольством.

— Думаю о меню, — игнорируя его тон, ответила Ри. — К обеду приедут столичные гости, надо их удивить.

— Не переводи зря продукты! — проворчал Рон. — Ты не вояру готовишь. Хлеб, мясо, похлёбка — вот что нужно путникам.

— И пирог с лесными ягодами, — добавила Ри. — В прошлый раз, когда я его испекла, у тебя в кармане осело вдвое больше монет, чем обычно.

Трактирщик хмыкнул. За то время, что Ри работала в «Рыжем кабане», доходы заметно выросли. Её блюда привлекали посетителей, а с посетителями приходили деньги. Даже скупой Рон не мог этого не заметить.

— Всё равно сильно не мудри, — буркнул он. — И чтоб к полудню всё было готово!

Когда за трактирщиком закрылась дверь, Ри рассмеялась. В глубине души старый ворчун был не так уж плох, просто по утрам его невыносимый характер проявлял себя наиболее ярко. Как говаривала жена трактирщика Лира: «Скорее коровы полетят, чем Рон с той ноги встанет».

Она окинула взглядом помещение — знакомое и родное. Сверху свисали связки чеснока, грозди нанизанных на нитки сушёных грибов и пучки душистых трав. Огромный очаг занимал почти всю правую стену. Там можно было одновременно жарить мясо или варить суп на открытом огне, а в совмещённой с ним печи — выпекать хлеб или пироги, готовить жаркое. Рядом на вбитых в стену крюках висели вертела разной длины и формы, а под ними стояли котлы и сковороды всех мыслимых размеров.

Вдоль стен тянулись вместительные шкафы. Полки над ними ломились от глиняных горшочков со специями, ёмкостей с мёдом и вареньем. В углу примостилась вместительная кадка для теста.

Отдельным «украшением» кухни был стеллаж со всяким хламом — колотыми тарелками, щербатыми кувшинами, замызганными ложками и гнутыми ножами, — давно просившимся на выброс. Ри несколько раз пыталась сподвигнуть Рона избавиться от ненужных вещей, но тот вставал в позу и принимался читать лекцию о греховности расточительства.

В центре кухни высился большой стол с дубовой крышкой, где-то покрытой порезами и бороздками, а где-то, напротив, — отполированной локтями.

В левом дальнем углу начинался чёрный ход, который вёл к кладовым, лестнице в подвал и на задний двор.

— Он прав, знаешь ли. Не стоит тратить силы на изыски, — пискнул кто-то из-за печи.

Ри улыбнулась и опустилась на корточки. В тени за печью сидел вукор — небольшое существо размером с кошку, с мохнатыми лапками и мордочкой, напоминающей волчью. Его лохматый хвост слегка подрагивал.

— Доброе утро, Волчок! — поприветствовала его Ри.

— Косить-молотить! — возмутился вукор. Его присказки всегда ласкали слух своей певучестью и необычностью. — Сколько раз повторять: просто вукор! У нас не бывает имён, как у вас, людей!

— Но как же мне тебя называть? Просто «эй ты»? — Ри подмигнула ему. — Почему ты постоянно отказываешься от имени?

— Потому что так принято. Сколько можно объяснять? — проворчал вукор, выбираясь из укрытия. — Так, что на завтрак?

— Яичница с салом, свежий хлеб и травяной чай, — ответила Ри.

Тесто для хлеба было замешано ещё с вечера и уже поднялось. Ри сформировала булки, сделала на них надрезы и отправила в печь. Затем принялась за овощи для обеденной похлёбки.

Вукор устроился на краю стола, наблюдал за её действиями и изредка давал советы:

— Смотри, жар слишком сильный, доставай хлеб… Нет, не сейчас, ещё рано… А вот теперь самое время!

Ри улыбалась, не прерывая его. Она прекрасно видела, когда нужно достать хлеб, но вукора игра забавляла, и кухарка не хотела лишать его удовольствия.

— Всё бы вам, вукорам, командовать!

На пороге появилась Мита — тощая женщина с постоянно недовольным лицом. Когда-то она была кухаркой в «Рыжем кабане», но её стряпня больше годилась в качестве отравы для мышей и тараканов, чем для подачи гостям. И когда появилась Ри, Рон, не раздумывая, отправил Миту убирать хлев, а новенькую поставил на кухню.

— Это ты Рону расскажи, кто тут должен командовать, — миролюбиво отозвалась Ри. — Я просто выполняю его распоряжения.

— Распоряжения, как же, — фыркнула Мита. — Всё в толк не возьму: откуда ты вообще взялась? Ни кола, ни двора, а кухаркой заделалась.

Ри молча продолжала готовить. Она знала: что ни говори, а мерзкая тётка найдёт, к чему приципиться. Мита при каждом удобном случае пыталась уколоть. Просто потому что.

— Матушка говорит, что от зависти слепнут не хуже, чем от старости, — раздался молодой мужской голос, и на кухню вошёл Дин — сын Рона и Лиры, высокий парень с каштановыми волосами, открытым лицом и озорной улыбкой.

Мита скривилась, но спорить с хозяйским сыном не посмела. Бросив ещё один полный презрения взгляд на Ри, она вышла, громко шваркнув дверью.

— Не обращай внимания, — сказал Дин. — Она своей желчью скоро дыру в животе прожжёт. Впрочем, Мита заслужила.

Ри тем временем незаметно щипала себя за бедро. Молодое тело реагировало на близость привлекательного мужчины помимо её воли: щёки вспыхнули, сердце забилось чаще. Природе не прикажешь.

— Спасибо, — тихо ответила она, стараясь сосредоточиться на работе, а не на том, как приятно пахнет от Дина свежим сеном. Опять возился в стойле с лошадьми постояльцев.

— Будешь есть? — спросила Ри.

— Конечно, — Дин уселся на табурет. — За ночь оголодал не хуже вукора. Что у нас сегодня?

— Яичница с салом, свежий хлеб и…

— И травяной чай, — закончил за неё Дин. — Ты всегда завариваешь его по утрам.

— Он полезный, — ответила она.

— Я знаю, — кивнул Дин. — И вкусный. Твой чай — лучший, что я пробовал.

Их взгляды встретились, и Ри вдруг почувствовала себя совсем юной девчонкой, впервые испытывающей волнение от мужского внимания. В двадцать лет пора было бы уже привыкнуть.

— Так-так, — прозвучал ехидный комментарий. — Вместо работы опять любезничаете?

Лира, жена Рона, стояла, подбоченившись, но в глазах плясали весёлые искорки. Невысокая, худощавая женщина средних лет, она обладала железной волей, острым языком и добрым сердцем.

— Мама, я завтракаю, — улыбнулся Дин.

— Ага, поедаешь Ри глазами, — хмыкнула Лира, проходя на кухню. — Смотри не объешься.

Дин кашлянул, а Ри притворилась, что ничего не слышала.

— Кстати о еде, — сменила тему Лира. — Рон сказал, что приедут купцы из столицы. Они хорошо платят, так что постарайся, милая.

— Я думала приготовить кролика с черносливом, — сказала Ри. — И пирог с лесными ягодами. Правда, Рон сказал: «Хлеб, мясо, похлёбка — вот что нужно путникам».

— О, это отлично! — одобрила Лира. — Не слушай старого скупердяя, я даю добро. Только не забудь про блюда для обычных посетителей.

— Разумеется, — кивнула Ри. — Будет и гороховая похлёбка с копчёностями, и тушёная капуста с грибами.

— Вот и славно, — Лира похлопала её по плечу.

После этих слов жена трактирщика ушла, оставив Ри и Дина наедине. Точнее, почти: вукор продолжал сидеть на краю стола.

Ри налила в сковороду немного масла, поболтала, распределив по поверхности, поставила сковороду на огонь. Взяла кусок бекона и отрезала от него несколько тонких полосок. Немного подождала. Потом, намочив мизинец в ведре с водой, Ри занесла руку над сковородой и дала маленькой капельке упасть вниз. Масло вспенилось, заплевалось. Брызги привычно куснули ладонь. Кухарка выложила бекон. Он зашкворчал, слегка подёргивая краями. Мясные прожилки стали приобретать более насыщенный цвет — тёмно-коричневый, с налётом золотистого, а сало всё сильнее истончалось, отдавая жир.

Несколько раз перевернув бекон, она взяла из корзинки пять крупных яиц с гладкой на ощупь скорлупой, покрытой едва заметными коричневатыми крапинками. Ри разбила каждое яйцо, стукнув о борт сковороды и разломив пополам. Желтки были ярко-оранжевыми, с золотыми отливами, а белки — прозрачным и тягучим: верный признак того, что курицы питались хорошо. Да и неслись неплохо, иначе бы давно плавали в супе.

Дин заурчал животом. Кухарка кивнула, мол, скоро, скоро.

Яйца шипели и потрескивали, постепенно зажариваясь. Когда они почти дошли, Ри зачерпнула из горшочка мелкорубленого сушёного лука, буквально пол-ложки, и посыпала им яичницу. Всё готово!

Ри разделила завтрак на пять порций. Две тарелки поставила на поднос, туда же добавила кружки с травяным чаем и большие ломти хлеба, которые даже не отрезала, а просто оторвала от буханки.

— Рон! Лира! — закричала она. — Завтрак!

Трактирщик явился почти мгновенно: дежурил под дверями. Зашёл на кухню, ухватил поднос своими ручищами, остановился.

— К слову, — сказал он. — История! Заходит замёрзший путник в трактир, а там служанка молодая работает. Спрашивает у неё: «Милочка, а что у вас есть горячего?» Служанка отвечает: «Суп, жаркое и я сама!» Путник думает, думает и говорит: «Тогда давай суп: он хотя бы не обрюхатится!»

Рон загоготал и отправился в зал.

Оставшиеся три тарелки с яичницей перекочевали на стол. Ри и Дин придвинули табуреты, а вукор сидел на крышке и уплетал завтрак прямо из тарелки, без приборов, только единожды воспользовавшись лапками, чтобы вытереть остатки желтка коркой хлеба.

— А ты знаешь, — Дин пригубил чай, — почему куры ночью не видят? Ночью смотреть особо не на что.

Ри вежливо хихикнула. Шутил Дин отвратительно. Даже пошлые побасёнки трактирщика были куда как смешнее.

— Дин! — прогрохотал из зала Рон. — Очаг сам себя не растопит. Тащи дрова!

Дин быстро допил чай, улыбнулся напоследок и понёсся через чёрный ход к поленице во дворе.

ѺѺѺ

— Ну что, вукор, — проговорила Ри, поглаживая содранную шкурку молодого кролика. — Купцы заказали что-нибудь изысканное. Покажем им, на что способна кухарка из провинциального трактира!

Ри взяла тушку кролика. Мясо было молодым, нежно-розовым, с тонкими прожилками. Она разделала его на порционные куски.

— Вукор, принеси большой горшок с верхней полки, — попросила она, промывая куски мяса в ведре.

Вукор ловко вскарабкался по стеллажам. Горшок был тяжёлым, но вукор не хуже опытной стряпухи умел обращаться с кухонной утварью. С той, что не очень сильно превышала его размеры.

Ри обсушила мясо льняным полотенцем и принялась натирать крупной солью, приправляя чёрным перцем. Аромат специй щекотал ноздри. Запах перца всегда ей нравился.

Пока мясо пропитывалось, Ри занялась черносливом. Сухофрукты лежали в мешочке, каждая слива была тёмной, морщинистой. Ри пересыпала их в миску и залила тёплой водой.

— Пусть отмокнут, станут мягкими и сочными, — объяснила она вукору.

В большой сковороде Ри растопила кусок сала, слушая, как жир фыркает и потрескивает. Когда сало стало золотистым и хрустящим, она выложила куски кролика. Мясо зашипело. Ри переворачивала куски лопаткой, добиваясь равномерной золотистой корочки со всех сторон. Мясо постепенно меняло цвет с бледно-розового на аппетитный коричневый.

Она взяла несколько крупных луковиц. Нож заскользил по первой, нарезая тонкие полупрозрачные кольца. Ри изредка смахивала выступившие слёзы тыльной стороной ладони.

Куски кролика Ри переложила в горшок, а в оставшемся жире обжарила лук. Чернослив за это время разбух и стал мягким. Ри процедила воду, в которой он отмокал, в отдельную кружку: жидкость ещё пригодится.

— Вукор, налей-ка эля, — попросила она.

Ри добавила в горшок с мясом лук, чернослив, веточки тимьяна и розмарина. Влила кружку тёплого эля и воду от сухофруктов и поставила горшок в печь, где дошедшие до нужной температуры угли давали ровный, умеренный жар. Кролик должен был томиться медленно, чтобы мясо стало мягким.

Вукор устроился рядом с печью, принюхиваясь к доносящимся оттуда запахам. Ри время от времени приподнимала крышку, проверяя, как идёт готовка. Жидкость неспешно кипела, мясо становилось всё нежнее, а чернослив понемногу отдавал сладость в соус.

Пора было браться за пирог.

Ри начала доставать ингредиенты из кладовой. Первым делом она взяла горшок с мукой — белой, просеянной, какую могли себе позволить далеко не все. Мука была мелкой, как пудра.

— Две меры муки, — забормотала Ри себе под нос, отмеряя в миску нужное количество.

Вукор тем временем притащил горшочек со сливочным маслом.

— Умница, — похвалила Ри.

Сняла с полки крынку с мёдом и зачерпнула ложкой. Мёд тянулся золотистыми нитями, переливаясь в свете бьющего сквозь окно солнца.

— Четверть кружки.

Настал черёд лесных ягод. Ри достала из погреба кувшин, в котором хранились ягоды — боро́вница, малина, ку́пина. Боровница была тёмно-синей, с матовым налётом. Купина блестела иссиня-чёрными боками.

Кухарка приступила к изготовлению теста. Она просеяла муку, замешала с солью, выложила сверху масло и порубила в крошку. Вукор уже стоял наготове с принесённым из подпола кувшином ледяной воды, в которую заранее был добавлен мёд. Ри отмерила четыре ложки воды и влила ложку уксуса.

— Надо быстренько вымесить, чтобы растаять не успело.

Закончив месить, она переложила тесто в миску, накрыла тканью и отнесла на ледник в погребе. Тесту нужно было отдохнуть, чтобы стать ещё более нежным.

Пока оно настаивалось, Ри принялась готовить ягодную начинку. Перебрала ягоды, удаляя случайно попавшие листочки и веточки. В отдельной миске она смешала ягоды со щепоткой пшеничного крахмала: это поможет загустить сок, который выделится при выпечке. Добавила немного сока кислицы с растворённым в нём мёдом.

Через час Ри достала горшок с кроликом и осторожно попробовала.

— Недостаточно остро, — решила она и добавила немного горчицы.

Горчица растворилась в соусе, добавив ему сладковато-острые нотки.

Тесто уже достаточно охладилось. Ри разделила его на две части: большую для основы пирога и меньшую для украшения верха. Большую часть она раскатала холодной скалкой в круглый пласт. Его Ри перенесла в глиняную форму для выпечки, смазанную маслом. Следом выложила ровным слоем ягодную смесь. Оставшееся тесто Ри раскатала чуть тоньше, нарезала полосками и сплела из них решётку поверх начинки.

Вукор помог поместить форму в печь. Оставалось ждать и контролировать процесс. Ри не отходила от печи, погладывая внутрь сквозь прорезь в заслонке. Тесто начало схватываться, постепенно золотиться. Вукор нетерпеливо ёрзал.

Через полчаса Ри достала пирог. Свет очага играл на золотисто-коричневой корочке, а сквозь отверстия решётки виднелась тёмная ягодная начинка, которая слегка булькала.

Вукор радостно запрыгал вокруг стола.

Когда пирог достаточно остыл, Ри нарезала его на треугольные кусочки.

Прошло ещё полчаса. Ри в очередной раз сняла пробу с кролика. Мясо легко отделялось от костей, чернослив стал мягким и сладким, а соус приобрёл тёмно-коричневый цвет.

— Почти готово. Только немного соли.

Она добавила последнюю ложку соли. Блюдо было готово.

Ри переложила куски кролика на блюдо, полила их густым, ароматным соусом с черносливом. Сверху украсила свежими веточками петрушки и несколькими ягодами можжевельника, а рядом положила кубики репы и кружочки молодой моркови.

— Вукор, посмотри, что получилось!

Вукор взобрался на стол и восхищённо вздохнул.

— Живым кролик был не столь прекрасен! — пропищал он. — Купцы будут в восторге!

— Можно подавать, — сказала она, выкладывая порции на тарелки.

ѺѺѺ

День в «Рыжем кабане» шёл своим чередом. К обеду, как и обещались, приехали купцы из столицы. Они заняли лучший стол и заказали всё самое изысканное, что было в меню. То, что Ри пришлось изрядно попотеть, стоило усилий: купцы остались довольны и кроликом, и пирогами, и даже похлёбкой для простых гостей, запах которой они унюхали из чужой тарелки, а потом съели по три порции.

К вечеру стало шумно. Местные жители заходили пропустить кружечку эля, приезжие устраивались на ночлег. Лира сновала между столиками, принимая заказы и расхваливая кухню «Рыжего кабана», Рон следил за порядком в общем зале, Дин разносил напитки, а служанки-подёнщицы уносили на мойку грязную посуду.

Когда последний посетитель получил ужин, Ри наконец смогла перевести дух. Она вытерла пот со лба и устало опустилась на табурет.

— Тяжёлый день, — простонала она, массируя виски.

— Но прибыльный, — сообщил Рон, позвякивая кошельком. — Твоя доля.

Он положил несколько монет. Ри молча кивнула. Это было больше, чем обычно, но она знала, что заслужила.

— Пирог остался?

Ри снова кивнула.

— Отлично! Попрошу Дина отнести кусок мастеру Киму. У его сына сегодня свадьба, сделаем маленький подарок. Глядишь, и Ким нам потом товар подешевле уступит.

— Свадьба? — встрепенулся вукор.

— Ну да, чего тут необычного?! Люди женятся, заводят семьи… И ещё, — добавил Рон. — Столичные гости сказали, что вернутся через неделю. Говорят, такого вкусного кролика не ели даже у короля.

Трактирщик вышел, но Ри успела заметить, как дрогнули уголки его губ в подобии довольной улыбки. От Рона это было высшей похвалой.

ѺѺѺ

К полуночи трактир опустел. Постояльцы разбрелись по комнатам, Рон и Лира удалились в свои покои, оставив Ри прибираться на кухне. Грязную работу выполняли служанки-подёнщицы, кухарке оставалось протереть стол и тумбы да подмести пол.

Когда с уборкой было покончено, Ри накинула на плечи шаль и вышла на задний двор. Шаль оказалась лишней: ночь была тёплой, звёздной. Полная луна освещала внутренний двор, где стояла деревянная скамья под старой грушей.

Ри присела, подставляя лицо лёгкому ветерку. Ей нравилась эта новая жизнь, хотя иногда накатывала тоска по прошлому. Тому, что было до «Рыжего кабана».

— Ри? — негромкий голос прервал её размышления.

Дин стоял у чёрного хода, неуверенно переминаясь с ноги на ногу.

— Я думал, ты уже спишь, — сказал он, подойдя ближе.

— Люблю посидеть в тишине перед сном, — ответила она с улыбкой.

Сын трактирщика сел рядом. Не слишком близко и не слишком далеко. В лунном свете его глаза блестели, как у мальчишки.

— Сегодня все хвалили твою стряпню, — сообщил он. — Особенно пирог. Впрочем, как обычно.

— Спасибо, — отозвалась Ри.

— Знаешь, — Дин немного нервничал, — я тоже очень люблю твою стряпню. И… И не только стряпню.

Он посмотрел на неё так открыто и искренне, что у кухарки перехватило дыхание.

— Дин, я… — начала она, но он прервал её:

— Не нужно ничего говорить сейчас. Я просто хотел, чтобы ты знала. А теперь давай помолчим, или, не дайте Боги, я опять попробую пошутить.

Он взял её руку в свою, и они посидели какое-то время, глядя на звёзды и слушая ночную тишину. Если бы не назойливые комары, бессловесная близость была бы ещё приятнее.

Сзади донёсся шорох. Ри обернулась и увидела вукора на ступенях наружной лестницы. Его мохнатая фигурка выглядела грустной, а глаза не светились привычным озорством.

— С вукором что-то не так, — посетовала Ри.

— Говорят, вукоры чувствуют перемену погоды, — отозвался он. — Возможно, собирается дождь.

Дело было в чём-то другом. Ри знала своего маленького друга достаточно хорошо, чтобы понимать: точно не в погоде. Что-то тревожило вукора, и завтра она обязательно выяснит, что именно.

А пока она просто наслаждалась моментом тишины с Дином, тёплым ветерком и звёздным небом над Велбруком, городом, который неожиданно стал её новым домом. Где вскоре всё встанет с ног на голову. По крайней мере, в отдельно взятом трактире.

Глава 2. Сердечные дела вукора

Если бы кто-то сказал Ри накануне, что следующий поход за яйцами станет очень волнующим событием, она бы рассмеялась.

Кухарка взяла корзину и направилась к чёрному ходу. В трактире было тихо. Рон и его семья ещё спали, а оставшиеся на ночлег служанки-подёнщицы только начинали просыпаться.

Дверь на задний двор скрипнула, когда Ри толкнула её. Утренний воздух освежал прохладой, его пропитывали запахи сена и влажной земли. Слева располагалось стойло, где содержались лошади постояльцев и единственный конь Рона. Дальше шёл хлев, где теперь трудилась опальная Мита. Там держали свиней. Курятник находился в дальнем углу двора, рядом с хлевом.

Кухарка сделала несколько шагов и замерла.

У большой бочки, наполненной водой, она увидела Дина. Сын трактирщика стоял спиной к Ри. Тёмные волосы слегка покачивались от дуновения лёгкого ветерка. Крепкие плечи натягивали рубашку так, что её подол немного задирался, обнажая небольшую полоску кожи на пояснице.

Сердце Ри ёкнуло. Она понимала, что должна сразу же развернуться и уйти, но ноги словно приросли к земле. Дин начал стягивать рубашку, и каждое его движение отдавалось трепетом в груди кухарки.

Ри прижалась к дверному косяку, стараясь оставаться незамеченной. Щёки пылали от стыда за любопытство, но отвести глаза казалось невозможным. Дин снял рубашку, и утреннее солнце осветило его спину. Мышцы заиграли под загорелой кожей, когда он наклонился, чтобы потрогать воду. Ри невольно задержала дыхание. Она много раз видела Дина за работой, когда он таскал бочки с элем или рубил дрова во дворе. Никогда ещё ей не приходилось наблюдать за ним так интимно. Что-то внутри затрепетало.

Дин повернулся боком. На груди темнели волоски, а мускулы живота напрягались при каждом движении. Дин остался в одних кальсонах, и этого оказалось достаточно, чтобы у Ри закружилась голова.

Она знала, что это неправильно — стоять и подглядывать. Но магнетическая сила притягивала взгляд к каждому движению Дина.

Дин взял в руки кусок мыла и мочалку, взобрался по короткой лесенке, прислонённой к бочке, затем медленно опустился внутрь. Вода плеснула через края, и он тихо ахнул от прохлады. Ри почувствовала, как по спине пробежали мурашки, словно это её кожи коснулась холодная вода.

Дин начал неторопливо мыться. Он намылил мочалку и стал растирать плечи и грудь. Пена белыми хлопьями летела во все стороны, а капли воды на коже сверкали на солнце.

Ри следила за каждым жестом, и странное тепло разливалось по её телу. Дыхание участилось, а во рту пересохло. Она никогда ещё не чувствовала ничего подобного. Это было одновременно стыдно и прекрасно, запретно и естественно.

Дин откинул голову, закрыв глаза, и облился водой из большого ковша. Струи стекали по шее и груди, и Ри показалось, что она разучилась дышать.

Внезапно Дин открыл глаза и повернул голову в её сторону.

Их взгляды встретились. Время остановилось. Зелёные глаза Ри широко распахнулись от ужаса и стыда, а тёмные глаза Дина выражали изумление.

— Ри? — растерянно произнёс он.

Кухарка почувствовала, как лицо вспыхнуло ярким румянцем. Руки задрожали, и корзина чуть не выпала из ослабевших пальцев.

— Я… Я только что вышла, — заикаясь, проговорила она, не в силах отвести взгляд. — Мне нужны… Яйца…

Дин торопливо погрузился в воду по самую шею, и только голова виднелась над краем бочки. Лицо его тоже пылало от смущения.

— Прости, я не знал, что ты… — он запнулся, не зная, как закончить фразу.

— Нет, это я должна извиниться, — быстро сказала Ри, наконец найдя в себе силы отвернуться. — Я ничего не видела… То есть, почти ничего… В смысле, я сразу отвернулась…

Слова путались на языке, и она чувствовала себя полной дурочкой. Но даже отвернувшись, она всё ещё видела перед глазами образ Дина: его мокрые волосы, влажную кожу, смущённую улыбку.

— Ри, — тихо позвал он.

Она обернулась, но не решилась поднять глаза выше.

— Когда я… Когда закончу, — неуверенно произнёс Дин, — я могу принести тебе яйца. Если хочешь.

— Да, — выдохнула она. — Да, было бы… Спасибо.

Ри поставила корзину и поспешно скрылась в доме. Прислонившись спиной к двери, она закрыла глаза и попыталась успокоить бешено колотящееся сердце. Образы последних минут проносились в голове, не давая сосредоточиться ни на чём другом. Широкие плечи, мокрые волосы, обворожительная улыбка… И эти глаза, в которых промелькнуло что-то новое, чего она раньше не замечала.

Ри прижала ладони к горящим щекам. Что с ней происходило? Почему простое купание вызвало такую бурю чувств?

За дверью послышался тихий плеск воды. Дин, видимо, выбирался из бочки. Ри представила, как он вытирается, как капли падают с волос на плечи, и снова почувствовала знакомое тепло в груди.

Она отошла от двери и направилась к очагу, надеясь, что работа поможет ей прийти в себя. Но руки дрожали, когда она разжигала огонь, а мысли упрямо возвращались к тому, что Ри только что видела.

Через несколько минут дверь скрипнула.

— Ри? — окликнул Дин. — Я принёс яйца.

— Входи, — отозвалась она, стараясь, чтобы голос звучал как можно более обыденно.

Дин вошёл, держа в руках корзину. Чистая рубашка была наспех заправлена в штаны, а на шее виднелись капельки, которые он не успел вытереть.

— Вот, — Дин протянул корзину.

— Спасибо, — поблагодарила она, наконец решившись взглянуть ему в глаза.

— Ри, — начал Дин, запинаясь, — насчёт того, что случилось…

— Мы просто забудем об этом, — поспешно перебила его Ри, хотя знала, что сама никогда этого не забудет.

— Мне пора, — произнёс он. — Отец скоро проснётся.

— Конечно, — Ри кивнула. — И спасибо за яйца.

Когда Дин ушёл, Ри осталась одна с корзиной яиц и бурей чувств в груди. Она понимала, что что-то изменилось между ними навсегда. То невинное любопытство, с которым она наблюдала за Дином, открыло дверь в мир совершенно новых ощущений.

Ри начала готовить завтрак, но мысли её были далеко. Она думала о капельках воды на загорелой коже, о смущённой улыбке, о том, как изменился голос Дина, когда он увидел её. И главное — о том странном, волнующем чувстве, которое теперь жило в её сердце и которое она не решалась назвать по имени.

Ѻ Ѻ Ѻ

Рон повозился с ключами и открыл трактир для посетителей. Дубовая дверь с коваными петлями приветственно заскрипела, впуская первых гостей в просторный зал, где царил утренний полумрак. Потолок терялся в густых тенях, а толстые балки, почерневшие от копоти многочисленных свечей и факелов, вызывали ощущение, будто путник оказался посреди уютной пещеры какого-нибудь доброго и гостеприимного великана. Вдоль стен тянулись длинные столы из грубо обтёсанного дерева. Поверхность столов хранила следы бесчисленных пиршеств: кольца от кружек, царапины от ножей, пятна от вина, которые со временем слились с узором древесины.

В центре зала стояли четыре стола, куда сажали самых важных гостей, — два ближе к камину и два ближе к кухне. Стойка находилась совсем рядом, и Рон часто вещал оттуда, рассказывая не всегда приличные истории.

Камин занимал пространство у левой стены зала. Его каменная пасть, казалось, могла поглотить целое бревно, а языки пламени плясали в ней, словно живые существа. Над очагом висел массивный котёл на цепи, в котором всегда булькал какой-нибудь суп или похлёбка для простых людей. Особо уважаемым же подавали особые же блюда. Едва ощутимый запах дымка, смешанный с ароматами еды и эля, создавал уютную атмосферу, которая сразу обволакивала входящего.

— Дин! Рон! — позвала с кухни Ри. — Заберите кашу!

Трактирщик с сыном не заставили себя ждать. Обмотав тряпками концы перекладины, на которой висел пузатый котёл, они сняли её с треноги и, пыхтя, поволокли тяжёлую ёмкость в зал. Там они пристроили котёл в углу камина, чтобы каша всё время оставалась тёплой, и принялись накладывать еду на тарелки для тех, кто уже сидел за столами.

Ѻ Ѻ Ѻ

Солнце поднялось достаточно высоко, чтобы высушить остатки росы на камнях заднего двора. Ри вытерла руки о передник и выглянула в окошко кухни. День обещал быть ясным и тёплым, как раз подходящим для работы в огороде. Он располагался в дальнем углу двора, справа от хозяйственных построек.

Кухарка подхватила со стеллажа в коридоре чёрного хода корзину и лейку и направилась на огород. Её глаза радостно заблестели при виде грядок: всё заметно подросло и позеленело.

Первым делом она решила проверить лук. Молодые перья, ярко-зелёные и сочные, уже достигли длины ладони. Ри присела на корточки и осторожно прополола междурядья, выдёргивая тонкие ростки сорняков, которые упрямо лезли наружу и упорно бились с культурными растениями за место под солнцем. Земля была мягкой после короткого ночного дождя, и сорняки поддавались без особого сопротивления, выходя из почвы вместе с корнями.

Рядом с луком росла морковь. Крошечные резные листочки только-только показались над поверхностью. Ри осторожно разрыхлила почву вокруг всходов, стараясь не повредить нежные корешки.

Грядка с чесноком радовала глаз: высокие прямые стрелки тянулись к солнцу, а их сизо-зелёные листья шелестели. Ри знала, что скоро придётся обломать цветочные стрелки, чтобы вся сила ушла в луковицу, но пока чеснок был ещё молод. Она осторожно прорыхлила землю между рядами, удлив редкие сорняки.

Репа росла крепкой и здоровой, её листья уже достаточно укрупнились, чтобы можно было сорвать несколько для салата. Ри аккуратно обрезала самые крупные, оставляя молодые расти дальше.

Всходы гороха обзавелись нежными усиками, которые уже начинали цепляться за воткнутые в землю прутики.

Поливала Ри осторожно, стараясь не размыть землю вокруг корней и не усердствовать, ведь ночной дождь уже успел немного напитать почву.

Закончив с основными грядками, Ри направилась к объекту своей гордости — грядке с тимьяном. В этих краях дикий тимьян почему-то не рос, и его привозили из других уголков королевства. Грядка располагалась на самом солнечном месте огорода. Она была приподнята над остальными почти на высоту ладони, аккуратно обложена по краям камнями, которые Ри долго собирала по окрестностям, выискивая самые подходящие по форме и размеру. Почва в этой грядке была особенной. Ри смешала землю с речным песком, добавила немного камешков для дренажа: тимьян любил солнце и не переносил излишней влаги.

Тимьян появился в огороде не иначе как по волшебству. Дней двадцать назад в трактире останавливался торговец специями. Он заказал ужин и, пока Ри готовила, рассказывал Рону о путешествиях. Когда он доставал кошель, несколько мелких семечек из его кармана упало на пол.

— Что это? — спросила удачно оказавшаяся рядом Ри, подбирая крошечные семена.

— Тимьян, — ответил торговец. — Даже в карман пробрался!

Торговец хотел забрать семена, но Ри посмотрела на него такими просящими глазами, что он лишь махнул рукой:

— Бери, девочка. Может, и вырастет у тебя что-то.

Десять дней Ри ждала, поливая грядку совсем чуть-чуть, только чтобы земля не пересохла окончательно. И вот однажды утром, когда она почти потеряла надежду, из песчаной почвы показались крошечные зелёные росточки. Ри едва не заплакала от радости.

Теперь, спустя три недели, тимьян окреп до нескольких небольших кустиков. Листочки были мелкими, серо-зелёными, покрытыми тончайшими волосками. Ри опустилась на колени рядом с грядкой и нежно провела по ним пальцами. Она закрыла глаза и глубоко вдохнула. Лёгкий запах тимьяна переносил её в мир фантазий: Ри видела каменистые склоны гор, залитые жарким солнцем, бескрайнее синее небо, воздух, дрожащий от зноя. Кухарка проверила каждый кустик. Растения выглядели здоровыми, листочки были упругими и яркими. Она вырвала несколько сорняков, которые осмелились прорасти рядом, и слегка разрыхлила почву вокруг стеблей. Поливать тимьян она не стала: после дождя влаги в почве ему хватало.

Кухарка встала, отряхнула подол от песка и земли, взяла корзину с сорванными листьями репы и лейку, бросила любящий взгляд на огород и неторопливо пошла обратно к трактиру.

Ѻ Ѻ Ѻ

День пролетел незаметно. Последние посетители, раскрасневшиеся от выпитого эля и сытного ужина, нехотя покидали зал под нетерпеливые взгляды Рона, который уже держал в руках тяжёлую связку ключей, намекая, что пора и честь знать. Деньги деньгами, а последние жилы рвать никто не собирался.

Когда последний гость, пошатываясь, скрылся за дверью, Рон со скрипом повернул ключ в замке и облегчённо вздохнул:

— Наконец-то! — проворчал он, поглаживая лысину. — Пора бы уже на боковую. Ри, на кухне всё прибрала?

— Почти закончила, осталось совсем немного, — отозвалась кухарка.

— Не засиживайся допоздна, — наказал Рон, — завтра с рассветом придёт торговец, хочу, чтобы ты лично всё проверила. А то в прошлый раз этот пройдоха Лэт подсунул мне кроличьи тушки, которые явно помнили времена прошлого короля.

— Не переживай, я буду вовремя, — улыбнулась Ри.

Лира похлопала мужа по плечу:

— Пойдём, старый ворчун. Дай девочке спокойно закончить. Она и так сегодня выбилась из сил, особенно после того, как пришлось готовить двойную порцию пирогов.

— Я не ворчу, я забочусь о заведении, — буркнул Рон, но послушно направился к лестнице на второй этаж, где располагались хозяйские покои. — И вообще, раз она такая умелая, могла бы и тройную порцию приготовить!

— Конечно-конечно, — закатила глаза Лира, затем подмигнула Ри. — Доброй ночи! И не засиживайся допоздна.

— Доброй ночи, — отозвалась Ри, чувствуя, как на губах расцветает улыбка. Несмотря на показную грубость Рона, трактирщик и его жена по-своему заботились о ней, что вызывало искреннее чувство благодарности.

В свете нескольких свечей, установленных в глиняные подсвечники, кухня выглядела почти волшебно: медные кастрюли и сковороды отбрасывали золотистые блики на стены, пряный аромат трав, подвешенных под потолком, смешивался с запахами недавней готовки, а в открытое окно проникал ночной воздух, наполненный летней свежестью и запахом цветущих деревьев.

Ри принялась за уборку, напевая под нос полузабытую песенку из детства. Она всё ещё помнила мелодию, а вот слова почти стёрлись из памяти.

Намочив тряпку в котле, стоявшем у очага, Ри вытерла стол, потом подмела полы. Оставалось только разложить по местам вымытую подёнщицами кухонную утварь, и можно было отправляться в маленькую комнатушку под крышей, где её дожидалась постель.

— Хозяюшка, не найдётся крошки хлебушка для старого друга? — раздался голосок откуда-то сверху.

Ри подняла голову и увидела вукора, сидевшего на балке под потолком. В полумраке его мохнатая фигурка выглядела как маленький комочек с сияющими глазами-бусинами.

— Конечно, найдётся, — улыбнулась она, доставая из шкафчика небольшой свёрток. — Я приберегла для тебя остатки пирога с мясом. Уже не свежий, конечно, но всё же вкусный.

Вукор ловко спустился по стене и оказался на столе.

— Благодарствую, — он принял угощение. — Твоя щедрость не знает границ, хозяюшка.

Кухарка вскинула бровь: вукор ещё никогда не изъяснялся так, будто пришёл с прошением к градоначальнику. Ри присела на табурет рядом с ним, наблюдая, как он аккуратно разворачивает свёрток и принимается за еду.

— Я заметила, что ты сегодня какой-то тихий, — произнесла она. — Обычно ты мне помогаешь на кухне, даёшь советы, куда что положить, хотя я и так всё знаю, или предупреждаешь, когда что-то может подгореть, хотя я и сама прекрасно слежу за готовкой. А сегодня словно воды в рот набрал. Что-то случилось?

Вукор перестал жевать и поднял на неё глаза. В них мелькнуло нечто похожее на… Неужели смущение?

— Ничего не укроется от твоих зорких глаз, — вздохнул он, вытирая мордочку лапкой. — Правда твоя, Ри. Есть у меня печаль на сердце, да только не знаю, пристало ли мне, вукору, делиться своими заботами с человеком.

— Брось, — махнула рукой Ри. — Мы с тобой друзья, разве не так? А друзья делятся друг с другом и радостями, и горестями. Выкладывай, что стряслось?

Вукор помолчал, собираясь с мыслями, затем снова вздохнул, на этот раз глубже:

— Годы мои идут, хозяюшка. У нас, вукоров, век недолгий — сто лет, не больше. А мне уже пятьдесят миновало. И вот стал я замечать, что одиночество тяготит меня всё сильнее.

Ри вытаращила глаза от удивления:

— Хочешь сказать, что… — она не договорила, но по тому, как вукор смущённо дёрнул ушами, поняла, что угадала. — Ты хочешь найти себе пару!

— Тише ты! — всполошился вукор, оглядываясь по сторонам. — Негоже об этом так громко толковать. Но да, твоя правда. Пришло время жениться.

Ри прикрыла рот ладонью, чтобы скрыть улыбку. Вид смущённого вукора был настолько трогательным и забавным одновременно, что ей стоило больших усилий не рассмеяться.

— И что в этом такого? — спросила она, справившись с собой. — Это же естественно. У вас, вукоров, тоже должны быть семьи, дети…

— Вукорята, — поправил её маленький собеседник. — У нас их называют вукорятами.

— Вукорята, — повторила Ри. — Звучит мило. И в чём же проблема? Неужели среди вукоров не принято ухаживание?

Вукор нервно забегал по столу, его хвост подрагивал от волнения.

— Принято, ещё как принято! — воскликнул он. — У нас, вукоров, всё строго по обычаю. Но в том-то и беда, что вукоры редко селятся по несколько в одном доме. Чаще всего, по одному на дом. А многие дома и вовсе остаются без нашего присмотра. И чтобы найти себе самку… То есть, вукорку… Мне нужно оставить этот дом и отправиться на поиски.

— И этого ты боишься? — догадалась Ри. — Оставить трактир?

Вукор кивнул, и его ушки печально поникли.

— Не только трактир, Ри. Тебя боюсь оставить. Ты ведь без меня пропадёшь совсем! — сказал он с такой искренней тревогой, что Ри не выдержала и всё-таки засмеялась.

— Ох, друг мой, — вытирая выступившие от смеха слёзы, проговорила она. — Я, конечно, ценю твою заботу, но, поверь, я как-нибудь справлюсь без твоих ценных указаний на кухне.

Вукор надулся.

— Не ценишь ты моей помощи, — проворчал он. — А ведь я для тебя стараюсь. Помнишь, как на прошлой неделе предупредил, что пироги могут подгореть?

— Помню, — всё ещё улыбаясь, кивнула Ри. — Правда, я и сама прекрасно видела, что они уже зарумянились, и собиралась их вынимать. Но всё равно спасибо за заботу.

Она протянула руку и погладила вукора по голове. Его шерсть, как всегда, была мягкой и тёплой. Вукор сначала напрягся, но потом расслабился и даже прикрыл глаза от удовольствия.

— Расскажи мне о своих традициях сватовства, — попросила Ри. — Как у вас, вукоров, это происходит?

Глаза вукора загорелись, и он моментально оживился.

— О, у нас всё очень церемонно и торжественно! — воскликнул он. — Сначала вукор должен найти дом, где живёт незамужняя вукорка. Потом нужно представиться хозяевам дома — людям, ты понимаешь, — и попросить разрешения посвататься к их вукорке. Если хозяева согласны, то устраиваются смотрины.

— Смотрины? — переспросила Ри.

— Ну да. Вукор и вукорка встречаются в присутствии хозяев и знакомятся. Вукорка может проверить, насколько ловок и умел вукор: заставит его, например, пройтись по карнизу или забраться на крышу и принести что-нибудь через дымоход. А вукор смотрит, хорошая ли хозяйка из вукорки: умеет ли она плести коврики из шерсти или делать гнёздышки для вукорят. Если они понравятся друг другу, то договариваются о женитьбе.

— И кто решает, в каком доме будет жить семья? — поинтересовалась Ри.

Вукор почесал за ухом.

— Обычно там, где лучше, — признался он. — Где хозяева добрее, еда вкуснее, а дом теплее. Иногда вукорка переезжает к вукору, иногда — наоборот. А бывает и так, что хозяева не хотят отпускать своих вукоров, и тогда приходится выбирать — невеста или дом.

Он снова погрустнел и опустил глаза.

— Вот потому-то многие вукоры и остаются холостяками всю жизнь, — вздохнул он. — Трудно найти подходящую пару, а ещё труднее — определиться с домом.

Ри задумчиво крутила в руках ложку. История вукора тронула её. Она хорошо понимала, каково это — чувствовать себя одиноким и стремиться создать семью.

— А что, если, — медленно проговорила она, — я помогу тебе найти невесту?

Вукор так резко вскинул голову, что чуть не упал со стола.

— Ты? Поможешь мне? — пискнул он. — Но как?

— Мы можем обойти дома Велбрука, — Ри уже загорелась этой идеей. — И соседние деревни тоже. Будем спрашивать у людей, есть ли у них вукорки. А когда найдём подходящую невесту, организуем смотрины по всем правилам.

Во взгляде вукора сверкнула надежда и тут же погасла.

— Рон никогда не отпустит тебя из трактира на такие поиски, — уныло произнёс он. — Он же без тебя пропадёт. Кто будет готовить знаменитое жаркое и печь хлеб, на запах которого сбегаются все окрестные жители?

Ри улыбнулась, тронутая обеспокоенностью вукора.

— Лира сможет меня подменить на кухне и готовить, — сказала кухарка. — Не так хорошо, как я, конечно, — добавила она и подмигнула, — но достаточно, чтобы трактир не остался без еды. К тому же я могу приготовить часть блюд заранее.

Теперь вукор выглядел взволнованным.

— Ты правда готова на такое ради меня? — спросил он тихо. — Потратить своё время и силы, чтобы помочь простому вукору?

Ри ласково улыбнулась:

— Ты не простой вукор. Ты мой друг. А друзья помогают друг другу. Разве не так?

Маленькое существо на мгновение замерло, а потом неожиданно бросилось вперёд и обняло руку Ри. Это было так трогательно, что у кухарки сжалось сердце.

— Спасибо, хозяюшка, — дрожащим голосом произнёс вукор. — Не знаю, чем удостоился такой доброты, но клянусь, буду служить тебе верой и правдой до конца дней своих!

— Не преувеличивай, — засмеялась Ри. — Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. Как и все мы.

Она не заметила, как за приоткрытой дверью кухни мелькнула тень. Если бы Ри была чуть внимательнее, то могла бы увидеть злорадную ухмылку Миты, уже строившей в голове коварные планы.

— Так-так, — прошептала Мита, — вукор собрался жениться? А эта мымра ему помогать будет? Ну-ну, посмотрим, как это у вас получится… — и она беззвучно скрылась в темноте коридора.

Глава 3. Переговоры с Роном и другие хлопоты

Сегодня самый жадный торговец в округе планировал выжать из Рона всё до последнего медяка, но Лэт не знал, что Ри приготовила для него урок, который он запомнит надолго.

Утро началось, как обычно, — с криков петуха во дворе, но сегодня к ним прибавился стук в дверь комнаты Ри.

— Ри! — раздался голос Дина. — Ты проснулась? Отец уже внизу, ждёт тебя! Обоз с провизией прибыл!

Ри, которая уже успела умыться и одеться, открыла дверь.

— Доброе утро, — улыбнулась Ри. — Я уже собиралась спускаться. Как спалось?

— Хорошо, — кивнул Дин. — Я… Эм… Хотел с тобой поговорить, Ри. Но лучше после того, как разберёмся с обозом. Отец не в духе сегодня. Говорит, что цены на мясо скоро вырастут. Якобы король внесёт изменения в «Господа́рово веление», и это нас разорит. Наслушается сплетен, а потом переживает. Рано или поздно язву заработает.

— Когда это Рон бывал в духе? — подмигнула Ри, выйдя из комнаты и прикрыв за собой дверь. — Пойдём, не будем заставлять его ждать.

Она направилась к лестнице, чувствуя на себе взгляд Дина. Сердце начало биться чаще, а щёки заалели.

— Ри! Быстрее сюда! — рявкнул из-за стойки Рон, поблёскивая вспотевшей лысиной. — Пузатый боров Лэт притащился со своими товарами. Без тебя я этого скупердяя не одолею.

Они направились к двери, где уже слышались покрикивания торговца на лошадь.

Лэт выкатился из телеги, словно переспелая тыква, сбежавшая с грядки. Его массивная фигура в засаленном кафтане напоминала движущийся холм, увенчанный копной седых волос. При виде трактирщика толстые губы расплылись в притворной улыбке, а мясистые щёки надулись.

— А, почтенный Рон! — прогудел он басом. — Как дела, как торговля? Привёз тебе самых лучших товаров, каких только можно сыскать в округе!

— Посмотрим, что за дрянь ты притащил на этот раз, — буркнул Рон, но в глазах его плясали весёлые огоньки. Торг с Лэтом всегда доставлял ему удовольствие.

Ри подошла к телеге. Торговец начал снимать тряпичные покрывала. Первыми взору явились мешки с зерном — пшеница, рожь, овёс. Ри провела рукой по мешковине, сжала углы, прислушиваясь к шуршанию содержимого. Пшеница была хорошей, полновесной, но рожь показалась ей подозрительной: слишком лёгкой на ощупь.

— Зерно отборное! — возвестил Лэт, раздувая щёки. — С лучших полей!

Далее открылись бочонки с мёдом, от которых исходил терпкий запах. Рядом стояли горшки с маслом, благоухающим сливками. Ри наклонилась ближе, открыла один из горшков. Масло было свежим, хорошим, но мёд… Ри засунула нос в бочку. В нём чувствовались посторонние нотки. В углу телеги красовались связки сушёных трав — шалфей, ромашка, мята. Рядом лежали мешочки с солью — товаром дорогим и необходимым. В самом дальнем углу телеги Ри заметила небольшие бочонки с вином и элем, а также связки копчёных колбас, от которых исходил дразнящий аромат дыма и специй.

— Ну, почтенный трактирщик, — потёр руки Лэт, — что тебе требуется?

Рон прошёлся вдоль телеги, деловито постукивая пальцем по борту.

— Мне нужно два мешка пшеницы, мешок ржи, три меры масла, два бочонка мёда, по пучку трав и пару связок колбас.

— О, отличный выбор! — одобрил Лэт. — Пшеница — по двадцать пять ба́каров за мешок, рожь — двенадцать с половиной, масло — полтора бакара, мёд — сто сорок за бочонок, травы — по два за пучок, колбасы — четыре за связку. Всего выходит тридцать си́востов без о́смушки медью.

Рон аж покраснел от возмущения:

— Ты совсем обалдел, жирная жаба! Без штанов меня оставить хочешь?!

— Эй, эй! — замахал на него Лэт. — Цены честные! Времена нынче тяжёлые, дороги опасные, товар качественный!

— Что?! — Рон загоготал. — Когда ты последнего разбойника видел? Хотя бы вздёрнутого?

Ри тем временем обследовала товары более тщательно. Она ткнула пальцем в мешок с рожью. Тот продавился глубже, чем должен был.

— Рон, — негромко сказала она, — рожь явно замешана с трухой от соломы. А в мёде есть патока.

Лэт вытаращил глаза:

— Клевета! Товар отборный!

— Не ври, плут, — рявкнул Рон. — С трухой и паточным мёдом максимум половину цены дам!

— Да как вы смеете! — взвился Лэт, его лицо стало пунцовым. — Я честный торговец! У меня репутация! Мои товары знают по всей округе!

Лэта действительно все знали: он умудрялся неведомым образом торговать в обход «Господарова веления», регулировавшего цены, и до сих пор не болтался в петле. Такие деляги водились не только в окрестностях Велбрука. Они шныряли по стране, но было их не очень много. Лишь отчаянные смельчаки решались пойти против одного из самых главных законов королевства. То ли им покровительствовал кто-то из благородных, то ли пока намеренно не трогали. Дин считал, что высшая власть сознательно закрывает глаза на дельцов, позволяя им скупать не очень качественный или лежалый товар: тем самым они изымали излишки там, где они накопились, и отвозили туда, где чего-то не хватало.

К чести Лэта, он, невзирая на жадность, никогда не торговал откровенно гнилым или испорченным товаром, предпочитая мухлевать с объёмами и весом.

— Знают, знают, — усмехнулась Ри. — Что нужно проверять дважды.

Началась настоящая словесная битва. Лэт размахивал руками, клялся предками и божился через слово. Рон стучал кулаком по борту телеги и грозился прогнать обманщика. Ри стояла рядом, прищурив глаза, и время от времени подбрасывала в костёр раздора новые поленья:

— А масло, кстати, подванивает уже. Чувствуешь, Рон?

— Ничего не подванивает! — взвыл Лэт. — Это особый сорт масла! Изысканный!

— Изыскано прогорклый, — не унималась Ри.

Торг превратился в форменный балаган. Лэт хватался за сердце, укорял разорением семьи и угрожал никогда больше не приезжать. Рон пародировал его жесты и предлагал половину первоначальной цены.

— За всё, что ты просил, — пыхтел Лэт, — тридцать без осмушки. И ни медяком меньше!

— Пятнадцать сивостов, — отрезал Рон.

— Двадцать пять! — взвыл торговец.

— Семнадцать, — вступила в игру Ри.

— Да вы издеваетесь! У меня семья, долги, лошадь кормить надо!

— А нам трактир содержать, — парировал Рон.

Лэт разыграл целую сцену отчаяния, заламывая руки и хватаясь за волосы, потом пошёл прочь:

— Всё! Уезжаю! Найду покупателей посговорчивее!

— Ну и езжай, — равнодушно бросила Ри. — К вечеру всё равно большой обоз купца Томаша прибудет. У него товары явно получше.

Лэт замер, обернулся. В его глазках засветилась жадность.

— Томаша? Того самого Томаша?

— Да, того, знаменитого, — Ри изобразила на лице безразличие. — Из столицы едет. Мы уж ему место приготовили.

— Ха! — презрительно фыркнул Лэт. — Не поймать меня на эту удочку, девка! Дешёвые трюки не пройдут!

Ри заметила, как дрогнули его руки, как он нервно облизнул губы. Торговец колебался.

В этот момент к трактиру подбежал взъерошенный мальчишка лет десяти, запыхавшийся и взволнованный.

— Эй! — закричал он. — Где тут трактирщик Рон?

— Это я, — удивлённо ответил Рон.

— Купец Томаш велел передать! — выпалил мальчишка скороговоркой. — Он прибудет раньше, к обеду! Просит подготовить покои и изысканные блюда! А за беспокойство от раннего приезда готов скинуть три четверти цены на все товары!

Лэт побагровел так, что Ри испугалась, не хватит ли его удар. Жадность и ярость боролись в нём, искажая и без того непривлекательные черты лица. Дыхание Лэта стало хриплым, ладони вспотели.

— Три четверти цены… — простонал он.

— Ну что ж, — развёл руками Рон, — видно, судьба такая. Спасибо за весть, мальчуган.

Лэт стоял как громом поражённый. Конкуренция для торговца была хуже любого кошмара. А со скидкой в три четверти…

— Хорошо! — взревел он наконец. — Двадцать три сивоста за всё! Последняя цена!

— Девятнадцать с четвертью, — невозмутимо отозвалась Ри.

— Да чтоб вас! — Лэт сплюнул под ноги. — Двадцать один! И считайте, что я вам товар дарю!

— Договорились, — кивнул Рон.

Сделка состоялась. Лэт, ругаясь себе под нос и бормоча проклятия всем конкурентам на свете, принялся перекладывать товары на мостовую. Его движения были резкими, раздражёнными: он ставил мешки и горшки так, словно они были виноваты в его коммерческих неудачах. Получив деньги, торговец забрался на телегу и, даже не попрощавшись, хлестнул лошадь. Телега с грохотом покатила прочь, оставив за собой облачко пыли и обрывки ругательств.

Рон проводил её взглядом.

— Ну надо же! Повезло так повезло! А откуда ты знала, что Томаш приедет?

Ри звонко рассмеялась. Её глаза искрились весельем.

— А он и не приедет, Рон.

— Как это не приедет? А мальчишка?

Ри выдержала паузу, наслаждаясь моментом триумфа. Трактирщик принялся нетерпеливо переминаться с ноги на ногу.

— Я слышала от постояльцев, что караван Томаша пройдёт мимо города, но заезжать не будет. А мальчугана я вчера поймала на улице и подговорила. Знала ведь, что с Лэтом торг будет тяжёлым. Вот и приготовила сюрприз.

— И что ты ему дала за это?

— Пряник, — улыбнулась Ри.

Рон молча смотрел на неё несколько мгновений. В его глазах медленно разгорался огонёк восхищения, хотя лицо оставалось суровым.

— Хитрая ты бестия, — сухо заметил он. — Лэта так ещё никто не обводил вокруг пальца.

— Что ж, — пожала плечами Ри, — с жадными торговцами нужно говорить на их языке. А язык у них один — выгода.

Она вернулась на кухню. Рон ещё некоторое время стоял среди товаров, покачивая головой и усмехаясь. Редко удавалось так лихо провести старого пройдоху Лэта.

Ѻ Ѻ Ѻ

Прошло немало времени, когда Ри наконец смогла уединиться с Дином в пока ещё пустом зале трактира.

— Так о чём ты хотел поговорить? — спросила она, присаживаясь за стол.

Дин прикусил губу и сел напротив. Он волновался.

— Вчера вечером я пошёл на кухню, хотел пожелать тебе спокойной ночи, — начал он. — И услышал разговор с вукором.

Ри приподняла брови.

— И много услышал?

— Достаточно, — кивнул Дин. — Я знаю, что ты хочешь помочь ему найти невесту. И я хочу предложить свою помощь.

— Серьёзно? — Ри не скрывала удивления. — Зачем тебе это?

Дин покраснел ещё сильнее и опустил глаза.

— Потому что… Потому что это важно для тебя, — просто сказал он. — А то, что важно для тебя, важно и для меня.

Ри почувствовала, как её щёки тоже заливает румянец. Она попыталась взять себя в руки.

— Это очень мило с твоей стороны, Дин, — произнесла она. — И я правда ценю твоё предложение. Но ты понимаешь, что нам придётся покинуть трактир на несколько дней? А Рон вряд ли обрадуется такой идее.

— Я уже думал об этом, — Дин оживился. — У меня есть план. Нужно поговорить с отцом и матерью вместе. Мама сможет убедить отца, я уверен. Она всегда умеет найти к нему подход.

Ри задумчиво водила пальцем по отполированной локтями посетителей крышке стола. В словах Дина была правда: Лира обладала удивительной способностью влиять на решения мужа. Рон мог ворчать и сопротивляться, но в конечном итоге поступал так, как хотела его жена.

— Что ж, давай попробуем, — согласилась она. — Только сначала нужно составить план. Куда мы пойдём? Какие дома посетим? Нужно всё продумать, чтобы убедить Рона, что мы не просто отправляемся на прогулку.

— Мы можем начать с Велбрука, — предложил Дин. — Обойдём все дома в городе, спросим, у кого есть вукорки. А потом, если не найдём подходящей, отправимся в соседние деревни. Возможно, там обитают не только вукоры, но и вукорки.

Ри одобрительно кивнула.

— Хорошая мысль. А ещё нужно узнать у нашего вукора, какие качества он хотел бы видеть в будущей жене. Может, он предпочитает вукорок помоложе или, наоборот, постарше? С каким характером? Какого цвета шёрстку?

Дин усмехнулся:

— Ты прямо как сваха говоришь.

— А кто я, по-твоему? Я теперь официальная сваха вукора из «Рыжего кабана»!

Они оба рассмеялись. В этот момент в зал вошёл Рон, и весёлый смех мгновенно стих.

— Чему радуемся? — подозрительно спросил трактирщик. — Работы полон трактир, а вы тут прохлаждаетесь?

— Мы как раз обсуждали дела, отец, — Дин поднялся со скамьи. — У нас есть к тебе разговор, но лучше, если мама тоже будет при этом.

Рон прищурился, переводя взгляд с сына на Ри и обратно.

— Что ещё придумали? — проворчал он. — Ладно, идём на кухню. Лира там чай заваривает.

На кухне действительно обнаружилась Лира, колдующая над большим медным чайником. Рядом с ней на столе сидел вукор, с любопытством наблюдавший за процессом.

— Наша праздная молодёжь, — съехидничал Рон, входя внутрь, — говорит, у неё какой-то важный разговор к нам. Давайте, выкладывайте, что задумали.

Трактирщик взгромоздился на табурет.

Дин глянул на Ри, и кухарка незаметно кивнула, поощряя его начать разговор.

— Мама, отец, — Дин прокашлялся. — Мы с Ри хотим помочь вукору. Ему нужно найти невесту.

Вукор, услышав это, подпрыгнул на месте и возмущённо запищал:

— Это что же, уже весь трактир об этом знает? Может, ещё на городской площади глашатая поставим? «Люд честной! Вукору требуется жена, срочно»!

— Успокойся, — мягко сказала Ри. — Никого мы ставить не будем. Мы просто хотим помочь тебе, а для этого нам нужно разрешение хозяев трактира.

Лира с интересом посмотрела на вукора:

— Так вот почему ты последнее время такой грустный! А я-то думала, может, ма́чки тебя обижают или еды мало. А у тебя, оказывается, сердечные дела!

Ри прищурилась, пытаясь понять, о ком речь, потом вспомнила, что мачками здесь называли кошек. В Велбруке и его окрестностях хватало местных словечек, к которым Ри никак не могла привыкнуть.

Вукор отвернулся, всем видом показывая крайнюю степень смущения.

Рон скептически хмыкнул.

— И что вы предлагаете? Всем трактиром отправиться на поиски невесты для шерстяного нахлебника?

— Вукора, — поправила его Лира. — Не обижай его, Рон. У вукоров очень ранимая душа, они обидчивые.

— Я не гулять собираюсь, — вмешалась Ри. — Это важное дело.

— Важнее, чем твоя работа? — презрительно фыркнул Рон. — Напомнить тебе, что ты должна мне за крышу над головой и еду?

Ри почувствовала, как к щекам приливает кровь.

— Я всё отрабатываю честно, — твёрдо сказала она. — И не прошу ничего даром. Но мне действительно нужно отлучиться.

Вукор, слушавший разговор, спрыгнул с полки и подошёл к столу. Он посмотрел на Рона своими выразительными глазами, и трактирщик неожиданно смутился.

— Хм… — Рон нахмурил брови. — Какое мне дело до того, что этот мохнатый колобок решил жениться?

Вукор угрожающе зарычал, а Лира строго посмотрела на мужа.

— Не обижай его, Рон, — вновь попросила она. — Вукор — хранитель нашего дома. Благодаря ему у нас нет крыс с мышами, и продукты никто не портит.

— Ну, может, и так, — неохотно признал Рон. — Но при чём тут Ри? Пусть сам ищет себе невесту.

— Ему нужен человеческий посредник, — пояснила Ри. — Таковы их традиции. Сватовство вукоров почти такое же серьёзное дело, как и у нас, людей.

Рона это не особо убедило.

— Кухню на кого оставить предлагаешь? На Миту? — он усмехнулся. — Не зря же мы её выгнали оттуда. После её стряпни половина посетителей уже никогда не вернётся.

— Я могу заменить Ри на пару дней, — неожиданно предложила Лира.

Рон уставился на жену так, словно увидел призрак.

— Ты? — он рассмеялся. — Ты когда в последний раз готовила что-то сложнее яичницы?

Лира гордо выпрямилась.

— До того, как ты решил, что мне не место на кухне, я была неплохой кухаркой. И не забывай, что меня учила моя мать, а она была лучшей поварихой в этом городе.

— Да, но это было двадцать лет назад, — хмыкнул Рон. — С тех пор ты только командовала другими.

— Я всё помню, — упрямо сказала Лира. — К тому же Ри может подготовить некоторые блюда заранее.

— Конечно! — подхватила Ри. — Я могу заготовить несколько видов теста, мясные рулеты, пироги, тушёное мясо с овощами. Всё, что долго хранится и легко разогревается.

Рон задумался, поглаживая двойной подбородок. Было видно, что идея начинает ему не то чтобы нравиться, скорее, не вызывает активного сопротивления.

— И на сколько дней тебе нужно отлучиться? — спросил он.

— Два-три дня, не больше, — ответила Ри. — Мы обойдём город и ближайшие деревни.

— Мы? — Рон поднял бровь.

— Я, Дин и вукор.

Рон и Лира обменялись быстрыми взглядами.

— Значит, Дин тоже идёт, — протянул Рон. — И кто будет разносить напитки в зале?

— Служанки-подёнщицы справятся, — уверенно сказала Лира. — А если нужно, я помогу. Это всего на пару дней, Рон.

Трактирщик долго молчал, размышляя. Наконец он тяжело вздохнул.

— Хорошо, — нехотя произнёс он. — Но у меня есть условия.

Ри с надеждой посмотрела на него.

— Во-первых, ты заготовишь столько еды, чтобы хватило на всё время твоего отсутствия, — начал загибать пальцы Рон. — Во-вторых, если Лира не справится, вы немедленно вернётесь, даже если не нашли вукору жену. В-третьих, — он усмехнулся, — ты приготовишь тот пирог, что так нравится владко Дежану. Он обещал заглянуть на днях.

— Согласна! — воскликнула Ри, чувствуя, как внутри растёт волнение. — Я всё приготовлю!

Вукор на радостях заскакал вокруг стола.

— И смотри, чтобы всё было идеально, — проворчал Рон, поднимаясь с табурета. — А то передумаю.

С этими словами он вышел из кухни, оставив Ри с Лирой и вукором. Дин последовал за отцом.

— Спасибо вам огромное, — искренне поблагодарила Ри, когда шаги трактирщика стихли.

— Не за что, дорогая, — Лира ласково погладила вукора по пушистой головке. — Я рада помочь. К тому же, — она хитро улыбнулась, — может, это путешествие сблизит тебя с Дином.

Ри опустила взгляд.

— Мы просто друзья, — пробормотала она.

— Конечно-конечно, — понимающе кивнула Лира. — А теперь давай подумаем, что тебе нужно заготовить и какие дома стоит посетить.

Ѻ Ѻ Ѻ

День промелькнул перед глазами так быстро, что Ри удивилась, обнаружив: на дворе стоит поздний вечер. Поднимаясь по лестнице на третий этаж, она старалась перешагивать скрипящие ступеньки. В доме царила тишина, нарушаемая лишь храпом одного из постояльцев. Ри отворила дверь своей комнатки и юркнула внутрь. Лунный свет из окошка заливал всё серебром.

Комната была крохотной: едва хватало места для узкой кровати, сундука с нехитрыми пожитками, табурета и медного таза для умывания.

Ри сняла платье, повесив его на вбитый в стену крючок. Прохладный ночной воздух коснулся её разгорячённой кожи, и она невольно поёжилась. Взяв кувшин, она налила воды в таз.

Смочив льняную ткань, Ри принялась смывать с себя дневную усталость, перемешанную с потом. Вода стекала по её плечам, освежая и успокаивая. Ри закрыла глаза, позволив себе на мгновение расслабиться. В эти минуты её мысли неизменно обращались к Дину. Как он улыбался ей сегодня утром. Как в очередной раз коснулись друг друга, когда он передавал ей корзину. Как её сердце замирало от одного его взгляда. Она знала, что эти чувства — грех. Никто в Велбруке такого не одобрит. Более того, каждый осудит. Незамужняя девушка не должна мечтать о мужских объятиях, о нежных прикосновениях. Но сердце не слушалось разума, а тело жило своей жизнью, полной тайных желаний.

Обсохнув, Ри надела ночную рубашку. Ткань была мягкой от многочисленных стирок и приятно холодила кожу. Ри распустила длинную косу, позволив волосам свободно рассыпаться по плечам. В лунном свете они казались почти чёрными.

Ложась на кровать, Ри потянула на себя лёгкое одеяло. Солома в матрасе зашуршала. Усталость навалилась тяжёлым грузом, и веки сами собой стали смыкаться.

Сон пришёл быстро, но был странным и беспокойным. Сначала Ри увидела себя стоящей посреди огромного города. Здания вздымались в небо, как каменные горы, а их верхушки терялись в облаках. Повсюду сиял яркий свет. Не от факелов или свечей, а другой, ровный и белый, как дневной, но более холодный. По широким улицам мчались повозки без лошадей, блестящие, как речные камни. Люди носили одежды из гладких, переливающихся тканей. Их лица казались знакомыми и чужими одновременно.

Видения сменяли друг друга с головокружительной быстротой. Ри видела огромные корабли, плывущие не по воде, а по небу между облаков. Видела сады, где росли невиданные цветы, и дворцы из хрусталя. Но постепенно видения стали растворяться, уступая место другим образам. Ри почувствовала, как кто-то нежно касается её лица. Прикосновение было таким реальным, таким тёплым, что она невольно потянулась к нему. Чьи-то пальцы осторожно убрали прядь волос с её щеки, погладивали скулу, коснулись губ.

Ри открыла глаза и увидела Дина. Он сидел на краю кровати. Его глаза смотрели на с такой нежностью, что во рту у Ри пересохло. Когда их взгляды встретились, сын трактирщика поспешно убрал руку, словно поймав себя на чём-то запретном.

— Ри, — шепнул он, и в его голосе прозвучала печаль, заставившая глаза Ри наполниться слезами.

— Дин, — прошептала она в ответ, протягивая к нему руки.

Он взял её ладони в свои, и она почувствовала, как его пальцы дрожат. Ри села на кровати.

— Я не могу больше, — прошептал Дин с болью. — Я думаю о тебе с утра до ночи. Ты в каждом моём вздохе, в каждом биении сердца.

Ри почувствовала, как по телу разливается возбуждение. Все запреты, все условности, которые днём стояли между ними непреодолимой стеной, растворились во тьме ночи. Сейчас они могли быть просто любящими друг друга мужчиной и женщиной.

— И я думаю о тебе, — призналась она, и её голос от волнения прозвучал хрипло. — Каждую ночь я засыпаю с твоим именем на губах.

Дин приблизился к ней, и Ри почувствовала тепло его дыхания на лице. Рука легла ей на щёку, большим пальцем Дин провёл по её губам. Ри закрыла глаза, наслаждаясь прикосновением.

— Ты такая красивая, — проговорил он с благоговением. — Как лунный свет, как утренняя роса, как первый цветок весны.

Во взгляде Дина читалось обожание, нежность и то же горячее чувство, что заставляло и кровь Ри бурлить в жилах.

Дин наклонился к ней, и их губы встретились в поцелуе. Сначала он был нежным и робким. Но когда Ри ответила на поцелуй, он стал более настойчивым. Затем Дин опустился ниже. Теперь его губы целовали шею, даря неземное блаженство. Дин уложил Ри на подушку.

— Моя дорогая, — шептал он между поцелуями, — моя единственная.

Ри почувствовала, как на глазах выступают слезы счастья. Она никогда не знала, что может испытывать такое блаженство, такие глубокие чувства.

Дин целовал лицо — щёки, веки, лоб, снова возвращаясь к губам. Каждое прикосновение высекало искры, зажигающие пламя в душе Ри. Руки скользили по её волосам, по плечам, останавливаясь чуть выше, чем хотелось Ри, но даже эти невинные прикосновения заставляли её задыхаться от возбуждения. Она чувствовала, как тело откликается на касания пальцев, как оно трепещет и изнемогает от неги.

— Я люблю тебя, — эти слова прозвучали как откровение, которого Ри ждала всю жизнь. — Я люблю тебя больше жизни, больше себя самого.

— И я люблю тебя, — ответила Ри дрожащим голосом. — Я всегда любила тебя, с самого первого дня, когда увидела.

Они лежали в объятиях друг друга, и Ри ощущала, как счастье наполняет её до краёв. Это было не просто физическое влечение. Это была любовь во всей её полноте, священная и прекрасная. Дин поднял голову и посмотрел ей в глаза.

— Ты моя судьба, — сказал он. — Моя звезда, мой свет во тьме.

Дин снова поцеловал её, и в этом поцелуе было всё: обожание, нежность, страсть, обещание вечности. Ри растворилась в нём, почувствовав, как границы между ними стираются, как они становятся единым целым. Ри чувствовала, как тело поёт, как каждая клеточка откликается на близость любимого.

Когда волна достигла пика, мир взрывался, и сон рассеялся.

Ри распахнула глаза и увидела знакомый потолок своей комнатки. Луна по-прежнему светила в окошко. Дина рядом не было. Осталась только Ри, лежащая в ночной рубашке на узкой кровати под самой крышей трактира «Рыжий кабан». Но то блаженство, что она испытала во сне, не покидало её. Сердце всё ещё громко стучало, а тело мелко подрагивало. Ри провела рукой по груди и застонала. Набухшие соски тут же среагировали, отчего в голове что-то взорвалось. Ри выгнулась, раскинув бёдра, а потом, когда сладостный огонь начал утихать, свела ноги, словно желая удержать наслаждение и не отпускать его как можно дольше.

Ри лежала неподвижно. Слёзы счастья текли по её щекам. Пусть ей приснился сон, но он был таким реальным, таким прекрасным. В нём Ри почувствовала всю полноту любви, всю красоту единения с любимым человеком. Ри вытерла глаза и улыбнулась. Утром она снова станет просто кухаркой, а Дин — сыном трактирщика, между которыми лежит пропасть условностей и запретов. Но не сейчас.

Сон на этот раз пришёл тихий и спокойный, полный тёплых образов и светлых грёз. А на губах Ри всю оставшуюся ночь играла счастливая улыбка.

Глава 4. Подготовка к сватовству

Если что в «Рыжем кабане» оставалось неизменным, так это скверный характер Рона. Складывалось впечатление, что постоянное ворчание и придирки поднимают трактирщику настроение и наполняют его жизненной силой. Поток упрёков утихал лишь ночью, хотя никто не мог поручиться, что Рон не продолжает цепляться к другим и во сне.

Утро выдалось прохладным и свежим. Через маленькое окошко кухни пробивались первые лучи солнца, заливая каменный пол янтарём. Ри растопила печь и начала готовиться к наплыву посетителей. Вукор сидел на краю полки с кружками и внимательно наблюдал, изредка поглаживая мохнатую мордочку.

— Как там наши дела, кухарка? — раздался у двери голос Рона.

Ри обернулась и увидела трактирщика. Она поймала себя на мысли, что его появление на кухне всегда вызывало у неё лёгкое раздражение, но с этим приходилось мириться. Ри не любила, когда лезут под руку, а Рон делал это постоянно.

— Всё хорошо, — улыбнулась она, стараясь скрыть истинные чувства. — Тружусь в поте лица, чтобы к обеду приготовить вкуснейший пирог с грибами.

Рон хмыкнул и приблизился к столу, на котором уже лежало замешенное тесто. Он наклонился, втягивая носом воздух.

— Вкуснейший, говоришь? — он выпрямился и окинул Ри оценивающим взглядом. — По запаху вполне обычный. Надеюсь, он будет лучше вчерашнего. Капуста была недостаточно обжарена.

Ри прикусила губу, чтобы не ответить резкостью. Она прекрасно знала, что вчерашний пирог был идеальным. Просто Рон никогда не упускал возможности придраться, хотя делал это скорее по привычке, а не в попытках задеть Ри.

— Сегодня капусты не будет, — пообещала кухарка. — Только грибы, лук и немного сметаны.

— Сметаны? — Рон нахмурился. — Ты что, решила разориться меня? Сметана нынче дорогая.

— Она всегда дорогая. Зато посетители будут довольны и вернутся снова, — парировала Ри, раскатывая тесто. — И потом, я использую совсем немного.

Рон собирался что-то возразить, но в этот момент вошла Лира. Её волосы были аккуратно собраны в тугой узел, а на губах играла улыбка.

— Опять донимаешь девочку, старый ворчун? — она легонько шлёпнула мужа по плечу. — Оставь её в покое, пусть работает. Благодаря её стряпне у нас уже которую неделю полный зал на завтрак. Заметь! На завтрак! Отродясь такого не было, чтобы поутру не только постояльцы столовались.

Рон фыркнул, но под твёрдым взглядом жены отступил к двери.

— Просто люди наконец-то стали следовать предписаниям веры нашей, Троебожия! — глубокомысленно изрёк он. — Что в них сказано? «Почитай Богов наших за трапезой своею. Славь Сына Воин за завтраком, Мать Покровительницу — за обедом, а Отца Создателя особо славь за ужином, на яства не скупясь, чтобы тело плотское ещё долго волю всевышних исполняло!»

Лира нахмурилась и принялась сверлить Рона суровым взглядом.

— Только смотри, чтобы всё было готово вовремя. К обеду обещали прийти купцы из столичной гильдии, — бросил он напоследок и ретировался из кухни.

Лира покачала головой и подошла к Ри.

— Не обращай на него внимания, дорогая, — она ласково коснулась плеча кухарки. — Он ценит твою работу, просто не умеет это показать.

— Спасибо, Лира, — кивнула Ри. — Я уже привыкла к его характеру.

Ѻ Ѻ Ѻ

К полудню Ри металась между печью и столом, её руки были в муке, а по лбу стекали капельки пота. Вукор помогал как мог: подавал нужные ингредиенты, следил за огнём, предупреждал, когда что-то, как ему казалось, начинало подгорать.

Лира сидела у окна и составляла список домов, где могли жить вукорки.

— В доме старого Бона точно должна быть вукорка, — говорила она, записывая что-то на листе грубо выделанной бумаги. — Он как-то раз хвастался, что его вукорка приносит удачу в делах. Хотя он по вечерам изрядно закладывает за воротник, поэтому ему могла являться не вукорка, а призрак зелёного змия.

— А что насчёт деревень? — уточнила Ри. — Далеко ли они?

— Ближайшие две в пределах дня пути туда и обратно, — ответила Лира.

На кухню вошёл Дин. Увидев Ри, он широко улыбнулся, и её сердце предательски замерло, затем забилось чаще.

— Ну что, когда в путь? — спросил он. — Много ещё работы?

— Хватает, — отозвалась Ри, стараясь сосредоточиться на тесте, а не на том, как привлекательно выглядит Дин в простой рубашке с закатанными рукавами. — Мы сможем отправиться через день или два, когда я закончу с заготовками.

— Отлично! — обрадовался он. — А, да, слушай шутку. Что общего у петуха и глашатая? Оба кричат, когда никто не просит.

Дин сел рядом с матерью и начал что-то говорить ей. Ри слушала их вполуха, пытаясь сосредоточиться на работе. Руки действовали почти автоматически: она раскатывала тесто, нарезала овощи, мешала подливы. За несколько часов она успела приготовить три больших пирога с разными начинками, тушёное мясо, которое в холодном подвале могло храниться несколько дней, и запечённую курицу с травами. Процесс затянул Ри настолько, что она перестала воспринимать реальность.

— Тебе нужна помощь? — спросил над ухом Дин.

Ри вздрогнула от неожиданности.

— Д-да, — запнулась она. — Можешь нарезать лук для следующего пирога?

Дин кивнул и взялся за нож. Его движения были не такими уверенными, как у Ри, но он старался.

— Как думаешь, — Дин бросил взгляд на мать, занятую списком, — мы найдём подходящую пару для нашего друга?

Вукор, который в этот момент проверял температуру в печи, навострил уши.

— Надеюсь, — улыбнулась Ри. — Он заслуживает счастья.

— Как и все мы, — задумчиво произнёс Дин.

Ѻ Ѻ Ѻ

К вечеру кухня благоухала. Лира с удовлетворением осмотрела результаты трудов Ри.

— Ты сделала достаточно, чтобы накормить целую армию! — восхитилась она. — Рон будет доволен.

— Хотелось бы верить, — выдохнула Ри, вытирая лоб тыльной стороной ладони. — Я старалась учесть все его пожелания.

— А теперь давайте обсудим план действий, — сказала Лира, раскладывая на столе записи. — Я составила список из десяти домов в городе и пяти в ближайших деревнях, где, предположительно, живут вукорки.

Дин и Ри склонились над списком, их головы почти соприкасались. Вукор взобрался на стол и внимательно изучал бумагу, тихо посапывая.

— Предлагаю начать с города, — сказал Дин. — А когда всех обойдём, отправимся в деревни.

— Согласна. Только нужно подготовить что-то в качестве подарков для хозяев. Неудобно приходить с пустыми руками.

— Я могу собрать корзину с угощениями, — предложил Дин. — У нас есть мёд, сушёные фрукты, немного вина. Всё то, что нравится простым людям.

— Отличная идея, — похвалила Лира. — Но помните, что сватовство вукоров — дело серьёзное. Нужно соблюдать определённый этикет.

— Этикет? — удивлённо переспросила Ри. — У них есть особые традиции?

— Конечно, — кивнула Лира. — Ты думаешь, почему вукор не может сам найти себе пару? Всё дело в их обычаях. Самец не может напрямую обращаться к самке, пока не получит разрешение от её хозяина. А для этого нужен человек-посредник, который будет говорить от имени вукора.

Ри с интересом посмотрела на вукора, который, казалось, смутился от такого внимания.

— И что нужно говорить? — спросила она.

— Обычно хвалят достоинства жениха, — ответила Лира. — Рассказывают, какой он хороший хозяин, как умеет заботиться о доме, какой он сильный и ловкий.

Вукор выпрямился и гордо расправил плечи.

— А ещё нужно принести дары не только хозяевам дома, но и самой вукорке, — продолжила Лира. — Что-нибудь блестящее или яркое. Они любят такие вещи.

— У меня есть несколько цветных лент, — вспомнила Ри. — Думаю, они подойдут.

— Отлично. И ещё одно: во время смотрин нельзя принуждать вукорку к знакомству. Если она не захочет показаться или поговорить с вукором, не настаивайте. Это считается дурным тоном.

Ри внимательно слушала наставления Лиры, пытаясь запомнить все тонкости вукорского этикета. Она невольно улыбнулась, представив, как Дин, она и маленький мохнатый друг будут серьёзно обсуждать брачные вопросы с другими.

— А что, если мы найдём подходящую вукорку? — спросил Дин. — Как происходит само сватовство?

— Если вукорка и её хозяева согласны, то устраивается что-то вроде помолвки, — объяснила Лира. — Вукоры обмениваются дарами, и, если всё пройдёт хорошо, вукорка переезжает в дом жениха.

— Вукор говорил, что так происходит не всегда, — возразила Ри. — Бывает, что выбирают более богатый дом, или жених переезжает к невесте.

— Да. Всё зависит от красноречия сватов и убедительности хозяина. Кто кого переболтает.

— Звучит довольно просто, — заметила Ри.

— Проще, чем у людей, — согласилась Лира. — Но есть свои сложности. Например, некоторые хозяева не хотят отпускать вукорок, особенно если те приносят удачу дому.

Вукор тяжело вздохнул, словно уже предвидел подобные трудности.

— Не волнуйся, дружок, — Ри погладила его по пушистой спинке. — Мы что-нибудь придумаем.

В этот момент дверь кухни открылась, и в проёме показалась Мита. Её седеющие волосы были растрёпаны, а на лице застыло выражение вечного недовольства.

— Хозяин зовёт в зал, — уксусным голосом проскрипела она. — Пришли важные гости.

Лира быстро поднялась со своего места.

— Наверное, те купцы из столичной гильдии, — сказала она. — Идём, Дин, поможешь отцу.

Дин встал, бросив на Ри извиняющийся взгляд.

— Продолжим вечером? — с надеждой спросил он.

— Конечно, — улыбнулась она. — Мне ещё нужно закончить с заготовками.

Когда Лира и Дин покинули кухню, Мита задержалась в дверях, окидывая Ри и вукора колким взглядом.

— Что, готовитесь к путешествию? — усмехнулась она. — Слышала, как вы шептались. Думаете, вас так просто отпустят?

— Рон уже дал своё согласие, — спокойно ответила Ри. — А тебе не пора заняться своими делами? В хлеву всегда хватает работы, нечего прохлаждаться.

Мита фыркнула и вышла, бормоча себе под нос.

— Надо быть осторожнее с ней, — шепнула Ри вукору. — Она может попытаться испортить наши планы.

Вукор согласно кивнул. Он тоже не любил Миту, особенно после случая, когда она попыталась поймать его в мешок, обвинив в краже куриных яиц.

Ри с новыми силами принялась за готовку. Ей нужно было успеть сделать столько заготовок, чтобы Рон не смог придраться и передумать отпускать её. Лучше добавить с избытком к уже приготовленному, чем нарваться на упрёки трактирщика. К тому же сама мысль о путешествии с Дином вызывала внутри приятное волнение.

Вечер опускался на город Велбрук, но на кухне трактира «Рыжий кабан» всё ещё кипела работа.

Ѻ Ѻ Ѻ

Последние угли в очаге гипнотически потрескивали. Ри провела по влажному лбу, смахивая прядь волос, выбившуюся из-под косынки. Платье и исподнее прилипли к разгорячённому телу, обрисовывая его изящные изгибы. День был тяжёлым, и теперь каждая мышца ныла от усталости.

Кухарка вытерла руки и оглядела кухню. Котлы вымыты до блеска, дрова для завтрашнего утра заготовлены, остатки ужина убраны в погреб. Можно было наконец-то передохнуть. Ри потянулась, прогибая спину, и тихо застонала от удовольствия.

— Ри, дитя моё, ты всё ещё здесь? — раздался знакомый голос.

Лира стояла на пороге, держа в руках стопку чистых полотенец. Её худощавая фигура казалась ещё более хрупкой в мерцающем свете угольков, а острые черты лица смягчались материнской заботой в глазах.

— Только закончила, — устало отзвалась Ри.

Жена трактирщика прищурилась, оглядывая её с головы до ног.

— Посмотри на себя, милая. Ты вся в поту и саже, волосы растрёпаны… А завтра тебе предстоит сватать невесту для вукора. Вукор, конечно, создание терпеливое, но даже он может обидеться, если посланница будет выглядеть неподобающе.

Ри опустила взгляд на руки. Их действительно покрывала копоть от котлов, а под ногтями забилась грязь. Она и не заметила, что сегодня измазалась так, как обычно не пачкалась и за неделю.

— Общественная баня уже закрылась, — продолжила Лира, складывая полотенца на чистый стол. — Но не беда. Я приготовлю тебе ванну в банной пристройке для гостей. Давно ты как следует не мылась.

Мысль о тёплой воде, омывающей разгорячённую кожу, вызывала у Ри почти физическое наслаждение.

— Спасибо, Лира.

— Ерунда, — отмахнулась жена трактирщика. — Ты для меня как родная дочь. А теперь иди в пристройку, я скоро принесу горячей воды.

Ри сняла фартук и направилась к деревянной пристройке, примыкавшей к основному зданию трактира. Здесь обычно мылись постояльцы, когда не хотели идти в общественную баню. Помещение было скромным: деревянные стены, льняные занавески для тепла в месте купания, небольшое окошко под самым потолком, через которое проникал лунный свет, и в центре — большая дубовая кадка, приспособленная под ванну.

Ри зажгла свечу и установила её в стенной нише. Мягкий жёлтый свет заплясал по стенам. Кухарка присела на низкую скамеечку и начала развязывать шнурки на башмаках. Пальцы слегка дрожали от предвкушения.

Через какое-то время в пристройку вошла Лира, неся большой медный котёл с дымящейся водой. За ней следовал Дин с ещё одним котлом.

— Куда поставить, мама? — спросил он.

— Сразу в ванну выливай, — ответила жена трактирщика. — Только осторожно, не расплескай.

Дин перелил воду в ёмкость. Пар поднялся вверх, наполняя воздух влажным теплом. Ри почувствовала, как по телу пробежали мурашки.

— Всё, сынок, можешь идти, — отпустила Лира Дина. — А мы с Ри займёмся женскими делами.

Дин кивнул и быстро вышел, но Ри успела заметить, как он украдкой взглянул на неё.

Жена трактирщика разбавила кипяток прохладной водой до комфортной температуры. Затем достала из корзинки кусок мыла, пахнущий лавандой, крепкую губку из волокон люффы и флакончик с ароматным маслом.

— Ну что, красавица, раздевайся, — скомандовала она.

Ри принялась стягивать платье. Пальцы повиновались с трудом. В теле разливалось странное томление. Когда льняная ткань соскользнула с плеч, обнажив молочно-белую кожу, кухарка почувствовала, как прохладный воздух коснулся её разгорячённого тела. Соски мгновенно затвердели, и Ри невольно прикрыла грудь руками.

— Не стесняйся, дитя, — ласково сказала Лира. — Мы же обе женщины. И кроме того, у тебя очень красивое тело. Не удивительно, что Дин на тебя заглядывается.

При этих словах Ри ощутила, как по низу живота прокатилась волна возбуждения. Она скинула исподнее и осталась обнажённой в подрагивающем свете свечи. Её молодое тело было прекрасно: высокая грудь с розовыми сосками, тонкая талия, округлые бёдра, длинные стройные ноги. Каштановые волосы, высвобожденные из косы, волнами спадали на плечи и спину.

— В воду, в воду, — поторопила жена трактирщика. — А то простудишься.

Ри ступила в кадку. Нагретая вода обволокла ступни приятным жаром, и кухарка тихо ахнула от удовольствия. Она медленно погружалась в ванну, чувствуя, как тепло ласкает каждый сантиметр кожи. Когда вода дошла до бёдер, Ри не удержалась и застонала.

— Хорошо? — спросила Лира.

— Прекрасно, — прошептала Ри, опускаясь ещё глубже.

Когда тёплая вода сомкнулась над её грудью, кухарка откинула голову назад и закрыла глаза. Все мышцы расслабились, усталость начала покидать тело.

Жена трактирщика взяла губку и мыло.

— Дай-ка я помогу тебе с волосами, — проговорила она, присаживаясь на скамеечку рядом с кадкой.

Она намочила длинные пряди и начала намыливать их. Её пальцы нежно массировали кожу головы, и Ри по-кошачьи промурлыкала от удовольствия.

— Какие же у тебя красивые волосы! — восхищённо заметила Лира. — Густые, шелковистые. Когда ты их распускаешь, любой мужчина потеряет голову.

Эти слова заставили подумать о Дине. Как бы он отреагировал, увидев её такой — обнажённой, с мокрыми волосами, льнущими к телу? От этой мысли внизу живота вновь настойчиво запульсировало.

Жена трактирщика тщательно промыла волосы, а затем взялась за губку.

— Сядь, — она натёрла губку мылом.

Ри села, и Лира начала намыливать ей плечи и спину. Губка скользила по влажной коже, оставляя за собой душистую пену. Прикосновения были нежными, почти ласковыми, и Ри чувствовала, как тело отзывается на них дрожью. И даже без сильного нажима упругие волокна справлялись с задачей, легко счищая с кожи грязь и засохший пот.

— Вот здесь у тебя сажа, — жена трактирщика потёрла губкой между лопаток. — И здесь тоже. Как ты умудрилась на спине-то измазаться?!

Мыльная пена стекала ручейками. Кухарка закрыла глаза и полностью отдалась ощущениям.

Лира взяла свежую губку и принялась мыть грудь. Ри напряглась: эти касания были слишком интимными. Но жена трактирщика делала всё быстро и деловито, как мать, моющая дитя.

— Не стесняйся, — она сморщила нос, будто разговаривала с непослушным ребёнком. — Нужно хорошенько отмыться перед важным днём.

Губка скользила по округлостям груди, аккуратно обходя чувствительные соски. Ри кусала губы, стараясь не выдать охвативших её ощущений. Ей чудилось, будто это Дин сейчас водит губкой.

Лира перешла к животу и бёдрам. Её движения оставались деликатными, но Ри чувствовала, как в теле нарастает сладкое напряжение. Она закрыла глаза и вновь увидела Дина в своих грёзах. Когда губка коснулась внутренней стороны бёдер, кухарка невольно сжала ноги.

— Расслабься, — успокоила Лира. — Почти закончили.

Наконец омовение было завершено. Жена трактирщика помогла Ри встать в бочке и начала поливать чистой тёплой водой, смывая остатки мыла. Вода струилась по обнажённому телу, и Ри казалось, что она превращается в речную нимфу.

— Вытирайся, — сказала Лира, протягивая большое мягкое полотенце.

Ри вышла из ванны и укуталась в полотенце. Жена трактирщика взяла флакончик с маслом. Она капнула немного на ладони и начала втирать его в кожу Ри. Сначала в плечи и руки, затем осторожно чуть выше груди. Масло оставляло на коже лёгкий цветочный аромат и придавало ей блеск.

— Вот и всё, — довольно заключила Лира. — Теперь ты выглядишь как настоящая сваха. Вукор будет доволен своей посланницей.

— Спасибо тебе, — искренне поблагодарила кухарка. — Я чувствую себя совсем другой.

— То-то и оно, — улыбнулась жена трактирщика. — А теперь одевайся в чистое и отправляйся спать.

Ри надела свежую рубаху, которую принесла Лира. Ткань мягко легла на отмытую кожу, и кухарка почувствовала себя обновлённой. Она заплела ещё влажные волосы в свободную косу и поблагодарила Лиру ещё раз.

Выйдя из банной пристройки, Ри миновала чёрный ход и направилась к лестнице, ведущей в её комнатку. Ступени скрипели под ногами, исполняя привычную мелодию. Каждая имела свой собственный звук, и обитатели трактира уже по скрипу могли определить, кто поднимается или спускается. Ри знала эту музыку наизусть: седьмая ступень стонала особенно громко, а двенадцатая издавала мелодичное потрескивание.

Засыпая, Ри думала о завтрашнем дне, о вукоре и о поиске невесты. Но её мысли постоянно возвращались к Дину. Сон приходил медленно, принося с собой сладкие грёзы о нежных прикосновениях и чьих-то любящих глазах, смотрящих на неё в мерцающем свете свечи.

Ничто не могло испортить прелести момента. Даже то, что завтра сватов ожидают большие проблемы. Просто Ри о них ещё не знала.

Глава 5. Поиски в Велбруке

Стояла прекрасная погода. Похоже, боги благословили затею со сватовством. Ри в последний раз проверила корзинку с угощениями: пышные булочки с корицей, завёрнутые в холстину, маленькие пирожки с мясом и грибами, баночка варенья из лесных ягод и бутылочка вишнёвой наливки собственного приготовления. Вино Рон категорически отказался давать, да и настойку выписал только после нажима Лиры. Сделал он это с такой скорбью на лице, что Ри стоило огромных сил сдержать распиравший её смех.

— Кажется, всё, — пробормотала она, закрывая корзину. — Эй, малыш, ты готов?

Вукор, до этого нервно постукивавший лапками по краю стола, вскинул мордочку. В его глазах читалось волнение, смешанное с надеждой.

— К-кажется, да, — пискнул он, и Ри не могла не улыбнуться.

Она никогда бы не подумала, что будет помогать устраивать личную жизнь волшебного существа. Но сейчас это казалось самым обычным делом. Особенно учитывая, как много этот пушистый комочек сделал для неё за последний месяц.

Мысли Ри прервал звук шагов. На кухню зашёл Дин.

— Прекрасная дама готова к приключениям? — с шутливым поклоном поинтересовался Дин.

— Готова, как никогда, — ответила она. — А наш жених и вовсе места себе не находит.

Вукор на этих словах смущённо фыркнул и взгромоздился на корзину.

— Отец всё ещё бурчит, — сообщил Дин, понизив голос. — Говорит, что мы затеяли «блажь несусветную» и что в его время вукоры сами разбирались с амурными делами без людского вмешательства.

— А Лира что? — спросила Ри, снимая фартук и вешая его на гвоздь.

— Матушка считает, что отец просто боится остаться без звонкой монеты, если в Велбрук наведается великан, способный съесть вообще всё, а потом попросить добавки, — усмехнулся Дин.

Ри улыбнулась. Лира относилась к ней по-матерински, хотя Ри работала в трактире всего месяц. Это было очень приятно.

Ѻ Ѻ Ѻ

Велбрук в утренние часы был полон жизни. Торговцы раскладывали товары на прилавках рыночной площади, служанки выбивали половики у порогов домов. Воздух пах свежеиспечённым хлебом, цветами и навозом, что было неизбежно в городе, где многие держали на задних дворах скотину.

— Итак, с чего начнём? —Дин развернул листок со списком.

— Начнём с квартала гончаров, — предложила Ри. — Там, по словам Лиры, в трёх домах могут быть вукоры. А есть ли среди них самки, узнаем на месте.

Вукор высунул нос из корзины и принюхался.

— Пахнет булочками из пекарни Миса, — сообщил он. — И ещё… Ма́чками. Много мачек.

— В доме с мачками вукоры не живут? — поинтересовалась Ри, с детским восторгом наблюдая, как чувствительный нос вукора улавливает запахи, недоступные человеческому обонянию.

— Нет, конечно! — отозвался вукор. — Эти хвостатые считают нас конкурентами, хотя ни мышей, ни крыс мы не едим, просто прогоняем. А ещё норовят цапнуть за хвост, когда зазеваешься!

Эта информация показалась Ри полезной: теперь они могли исключить из списка дома с кошками, что сэкономило бы время.

— Что легче — мешок золота или мешок перьев? — невпопад спросил Дин и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Мешок перьев, потому что золото тяжело отдавать!

Ѻ Ѻ Ѻ

Первый дом принадлежал гончару Тону, который, не успели гости переступить порог, тут же предложил им отведать его фирменного эля.

— Благодарю, но нам нужна не выпивка, — вежливо отказалась Ри, раскрывая корзинку и доставая оттуда пирожок. — Мы принесли угощение и хотели бы узнать, не живёт у вас вукор. Точнее, вукорка.

Тон почесал бороду, с явным сожалением глядя на отвергнутую кружку.

— Вукор? А, эти маленькие, пушистые… Да, есть у меня один такой, проказник. Только мужик он, не девка! — и гончар расхохотался так громко, что вукор в корзине вздрогнул.

— А вы уверены? — осторожно спросил Дин. — Вукоры и вукорки внешне очень похожи.

— Уверен ли я? — Тон аж побагровел от возмущения. — Да я своего вукора знаю уже пятнадцать лет! Я, может, и подвыпить люблю, но не до такой степени, чтобы самца от самки не отличить!

Ри поспешно извинилась, оставила хозяину пирожок в качестве компенсации за беспокойство, и они с Дином ретировались.

— Ну, один из трёх домов проверили, — вздохнула Ри, когда они снова оказались на улице. — Остались ещё два. Надеюсь, там нам повезёт больше.

Но и во втором доме их ждало разочарование. Вукоров там не водилось вовсе. Хозяйка объяснила, что к дому прибились две кошки, и вукор, не выдержав противостояния, покинул её дом.

Отчаяние начало закрадываться в сердце Ри, когда они подошли к третьему и последнему из списка дому в квартале гончаров. Это было двухэтажное здание с вывеской «Лучшие в мире горшки мастера Сота».

— Я знаю этого Сота, — шепнул Дин, когда они постучали в дверь. — Он известен своим скверным характером. Если у него и есть вукор, то тому не позавидуешь.

Дверь открылась с протяжным скрипом, и перед ними предстал старик с длинной седой бородой. Его глаза смотрели настороженно.

— Чего надо? — буркнул он вместо приветствия.

Ри вежливо улыбнулась и протянула ему баночку варенья.

— Доброго дня, мастер Сот. Мы с поручением от хозяина трактира «Рыжий кабан». Нам бы хотелось узнать, не живёт ли в вашем доме вукор. Или, что было бы ещё лучше, вукорка.

Старик прищурился, но варенье взял.

— А на что вам мой вукор сдался? Хотите сманить, что ли? Не дам! Он мне глину разминает лучше любого подмастерья.

Дин выступил вперёд.

— Мастер Сот, мы не хотим никого сманивать. Просто наш вукор достиг возраста, когда пора бы создать семью. Вот мы и ищем ему… Ну…

— Невесту! — подсказала Ри.

— Вот оно что! — взгляд старика смягчился. — А что ж вы сразу не сказали? Проходите, не стойте на пороге.

Он впустил их в мастерскую. В центре неё располагался гончарный круг, а рядом с ним — большая бадья с глиной.

— Эй, старик! — позвал Сот. — У тебя гости.

Из-за бадьи показалась седая мордочка вукора. Он был намного старше того, что жил в трактире: шерсть побелела, а движения стали медленными и размеренными. Но глаза всё ещё блестели умом и любопытством.

— Люди, — констатировал старый вукор. — И не простые. От женщины пахнет кухней. А ещё… — он принюхался сильнее. — Ещё одним вукором.

— Ближе к делу, старик, — проворчал Сот. — Они пришли по делу. Ищут невесту для своего вукора.

— Вот как? — старый вукор заинтересованно склонил голову. — А что он из себя представляет, этот жених?

Ри и Дин переглянулись, не зная, что ответить, но тут из корзины высунулась мордочка.

— Я здесь, — пискнул вукор и выбрался наружу.

Старый обошёл вокруг молодого собрата, принюхиваясь и что-то бормоча под нос. Наконец он остановился и уселся на задние лапы.

— Хм… Крепкий, здоровый вукор. Хорошее чутьё, ловкие лапы. И счастливый: живёт там, где всегда есть вкусная еда.

— Он помогает мне на кухне, — с гордостью сказала Ри. — Безо всякой магии чувствует, когда что-то готово или вот-вот пригорит.

— Это талант, — важно кивнул старый вукор. — Редкий талант. Такому вукору нужна особенная самка. Не из тех, что пыль по углам гоняют. Помощница на кухне, с таким же чутьём на еду.

Дин энергично закивал.

— Именно! Мы об этом и не подумали. Нужна вукорка с талантом к кулинарии.

— И где нам найти такую? — спросила Ри, с надеждой глядя на старого вукора.

Тот задумчиво потёр мордочку лапкой.

— В городе… Дайте-ка вспомнить… Да, есть одна такая. Живёт в доме мясника Буна. Мне рассказывали, что она умеет определять свежесть мяса лучше самого Буна. А уж как колбасы крутит — пальчики оближешь! А ещё наведайтесь к деревенскому старосте Мишу.

Глаза молодого вукора загорелись, и он нетерпеливо запрыгал на месте.

— А мясник далеко живёт?

— На другом конце города, — ответил за старого вукора Дин. — Но мы можем добраться туда до обеда, если поторопимся.

Ри поблагодарила старого вукора и мастера Сота за ценную информацию, оставила им в подарок ещё немного угощений, и они с Дином и вукором поспешили к мяснику Буну.

— Вот ещё что сказать хотел… — бросил Дин. — Что общего между плотником и мясником? Оба умеют забивать.

Ѻ Ѻ Ѻ

По пути они заглянули ещё в несколько домов из списка Лиры, но безрезультатно: либо вукоров не было вовсе, либо были только самцы.

— Странно, — пробормотал Дин, когда они отошли от очередного дома. — Вукорок должно быть не меньше, чем вукоров. А мы всё никак не можем найти незамужнюю самку.

— Может, дело в том, что в город они реже переселяются? — предположила Ри. — Возможно, самки предпочитают тихие места. А здесь шум, суета…

Вукор, теперь сидевший на плече у Дина, согласно кивнул.

— Да, самки любят покой. Особенно когда готовятся стать матерями. А в городе… — он принюхался и скривил мордочку, — пахнет дымом, навозом и немытыми людьми. Не самое приятное место для выведения потомства.

Ри улыбнулась, представив, как их вукор будет нянчить маленьких пушистых детёнышей. В груди разлилось тепло: она словно наблюдала за взрослением собственного ребёнка, который вот-вот создаст свою семью.

Дин, поймав её взгляд, слегка покраснел и отвёл глаза. Ри догадывалась, о чём он думает: наверняка в его голове проносились те же картины семейного счастья, только с ними двумя в главных ролях.

Ѻ Ѻ Ѻ

Скотобойная слобода оправдывала своё название: здесь пахло свежей кровью, потрохами и копчёным мясом. Вдоль улиц располагались лавки мясников, колбасные мастерские и небольшой рынок, где продавали живую птицу, кроликов и прочую мелкую живность.

— Мне здесь не нравится, — пожаловался вукор, прячась обратно в корзину. — Пахнет смертью.

— Но ты же ешь мясо, — резонно заметил Дин.

— Есть — одно, а смотреть, как его добывают — совсем другое, — ответил вукор, зарываясь поглубже.

Дом мясника Буна они нашли без труда. Это было массивное строение с вывеской в виде бычьей головы. Перед входом висели туши только что забитых животных, а из открытых окон коптильни доносился ароматный запах дымка.

— Ну, чего встали? — раздался грубый голос, и в дверях показался сам Бун. — Покупать будете или просто глазеете?

Ри примирительно улыбнулась.

— Доброго дня, мастер Бун. Мы пришли по деликатному делу. Нам сказали, что у вас живёт особенная вукорка. С талантом к кулинарии.

Мясник сощурил маленькие глазки, почти утонувшие в складках жира.

— А! — он громко рассмеялся. — Да, есть у меня такая помощница. Мяса свежего от лежалого с закрытыми глазами отличит. Что, хотите купить её? Не продаю! Она мне дороже золота.

— Мы не покупать, — поспешил успокоить его Дин. — У нас в трактире «Рыжий кабан» живёт вукор. Он… Ну… Ищет себе пару. Мы подумали, что может быть, ваша вукорка…

— Замуж зовёте? — Бун снова расхохотался, на этот раз так громко, что прохожие на улице обернулись. — Вот умора! Никогда не думал, что эти зверушки тоже женятся.

Вукор высунул голову из корзины, оскорблённый словами мясника, но Ри ласково погладила его по голове, призывая к сдержанности.

— Так мы можем увидеться с вукоркой? — спросила она, стараясь говорить максимально доброжелательно.

Бун почесал затылок.

— А почему бы и нет? Заходите. Только руками ничего не хватать!

Они вошли в помещение, где на крюках висели туши, а на больших столах лежали куски мяса, ожидающие разделки. Посреди комнаты стояла деревянная колода, которую мясник использовал для рубки мяса.

— Эй! — позвал Бун. — Иди сюда, красавица моя! К тебе жених пришёл!

Из-за бочки с солью показалась маленькая розоватая мордочка. Вукорка была немного мельче их вукора, с более светлой, почти персиковой шерстью и яркими голубыми глазами. На одной лапке у неё красовался бантик.

— Гости? — она понюхала воздух. — С угощением?

Дин достал из корзины маленький свёрток, в котором оказался сахарный петушок на палочке.

— Для прекрасной дамы, — галантно произнёс он, протягивая угощение.

Вукорка подбежала поближе, ещё раз принюхалась и, оставшись довольной, взяла сладость.

Только теперь вукор решился выбраться из корзины. Он осторожно спрыгнул на пол и замер, разглядывая возможную невесту. Ри с нежностью наблюдала за ним: так трогательно было видеть обычно бойкого и уверенного в себе вукора в состоянии смущения.

Вукорка, заметив его, на мгновение застыла, затем кокетливо поправила бантик на лапке и подошла ближе.

— Ты из трактира, — констатировала она, обнюхав его. — Пахнешь выпечкой и жареным мясом.

— А ты пахнешь свежестью, — ответил вукор, видимо, не найдя более подходящего комплимента.

Ри и Дин переглянулись, едва сдерживая улыбки. А вот Бун не был так деликатен. Он расхохотался, хлопнув себя по коленям.

— Вот умора! Прямо как люди! Сейчас ещё баллады начнут друг другу петь!

Вукорка бросила на хозяина недовольный взгляд и снова повернулась к вукору.

— Расскажи о себе, — потребовала она. — Чем занимаешься в трактире? Сколько у тебя еды? Есть ли своя нора?

Вукор гордо выпрямился.

— Я помогаю на кухне. У нас всегда много еды. Всё самое свежее и вкусное. А нора… У меня целый угол за печкой, тёплый и сухой. Там поместится целая семья, — последние слова он произнёс почти шёпотом, явно смущаясь.

Вукорку, казалось, ответ удовлетворил. Она обошла вукора кругом, внимательно его разглядывая, затем кивнула каким-то своим мыслям.

— Хорошо. Я согласна на смотрины. Но у меня есть условия.

— Какие? — спросил вукор, и Ри заметила, как у него от волнения подрагивают усы.

— Во-первых, я хочу жить отдельно, — заявила вукорка. — Ты — в трактире, я — здесь, у Буна. Будешь приходить в гости и приносить мне вкусности.

Вукор растерянно моргнул.

— Но как же семья? Вукорята? Кто будет о них заботиться?

— О! Вот ещё! — фыркнула вукорка. — Никаких вукорят! Они шумные, от них беспорядок, и они съедают всю еду. Нет-нет, я не для того берегла фигуру, чтобы её портить потомством.

Ри видела, как поникли плечи вукора. Он мечтал о настоящей семье, а не о таких странных отношениях, которые предлагала вукорка.

— А второе условие? — спросил он обречённо.

— Второе… — вукорка постучала лапкой по ножке стола. — Я хочу, чтобы ты приносил мне непростые угощения. Что-нибудь особенное, чего у Буна нет. Сладости, выпечку, заморские фрукты…

— Но это же… — начал было вукор, но вукорка его перебила.

— И третье! Самое важное. Я хочу, чтобы ты признал, что я — главная. Ты будешь делать то, что я скажу. Всегда.

Вукор отступил на шаг, и Ри увидела, как изменилось выражение его мордочки. Исчезла неуверенность, растерянность и смущение. Теперь он выглядел решительным, даже немного сердитым.

— Нет, — твёрдо сказал он. — Это не то, что я искал. Я хочу настоящую семью, с вукорятами, с общим домом, с любовью. А не просто стать поставщиком еды для капризной особы.

Вукорка надулась.

— Тогда проваливай! И вообще, ты недостаточно хорош для меня. Слишком маленький, слишком серый, и пахнет от тебя кухней.

— Ну-ну, не сердись, — попытался успокоить её Бун. — Не всякому жениху понравятся такие условия.

Вукорка убежала, скрывшись за бочкой с солью. Слышно было только обиженное сопение.

— Извините, — пробормотал вукор, забравшись в корзину. — Но я не могу… Не такую я представлял себе…

— Всё в порядке, малыш, — нежно сказала Ри, поглаживая его по боку. — Ты молодец, что не согласился на её условия. Где-то есть та, что по-настоящему оценит тебя.

Они поблагодарили Буна за гостеприимство и вышли на улицу. Весёлое настроение, с которым они начинали день, улетучилось. Даже яркое солнце теперь казалось слишком назойливым.

— Не расстраивайся, — Дин потрепал вукора по голове. — Мы найдём тебе самую лучшую вукорку. Вот увидишь!

Вукор лишь тяжело вздохнул и глубже зарылся в корзину.

Ѻ Ѻ Ѻ

— Странно, — пробормотал Дин, — матушка так подробно описала церемонию сватовства, а Бун даже не знал, что вукоры могут жениться. Какие там правила?! Просто гоготал неустанно.

— Наверное, — предположила Ри, — от воспитания зависит. Мясник не показался мне умным и образованным. Оттого и вёл себя беспардонно.

На обратном пути к трактиру они свернули на рыночную площадь, чтобы купить парада́зов для ужина. Крупные сочные овощи с мясистой сердцевиной, покрытой тонкой красной шкуркой, отлично подходили и для варки, и для жарки, и для запекания, и для употребления сырыми. Ри уже прикидывала в уме, какое блюдо приготовить, чтобы порадовать расстроенного вукора, когда услышала знакомый ехидный голос.

— Ну что, свахи, нашли невесту вашему зверьку?

Перед ними стояла Мита. Её лицо исказила злорадная ухмылка.

— Что ты тут забыла? — спросил Дин.

— Не твоё дело! — огрызнулась бывшая кухарка.

— Тогда нашли ли мы невесту — тоже не твоё дело! — парировал Дин.

Мита плюнула ему под ноги и удалилась.

— Что она себе позволяет?! — воскликнула Ри. — Расскажем Рону?

— Толку-то, — отозвался Дин. — Если бы Мите легко нашлась замена в хлеву, отец бы её давно вышвырнул. В Велбруке достаточно более лёгких способов заработать, чем уборка нечистот.

Ѻ Ѻ Ѻ

Несмотря на то что Лира подменяла Ри на кухне, руки сами тянулись к готовке. Устоять перед соблазном кухарка не смогла.

— Сегодня приготовим вкуснятину, — прошептала она, глядя на корзину со свежими парадазами. Глаза Ри засветились в предвкушении.

Вукор высунул мордочку из-за мешка с мукой. Его влажный нос задрожал, улавливая ароматы.

— Парадазы пахнут солнцем и тёплой землёй, — довольно произнёс вукор.

Ри улыбнулась помощнику и взяла первый плод. Кожица была гладкой и упругой. Она поднесла плод к лицу, вдыхая его аромат.

— Рагу с парадазами, — решила она. — Такое, чтобы гости забыли обо всём на свете.

Ри выудила из корзины ещё девять плодов и разложила их на столе.

— Вукор, — скомандовала она, — хватит переживать! Жизнь продолжается, и она требует от тебя, чтобы ты мне помог! Тащи из кладовой две средних луковицы, четыре морковки, небольшую репу, горсть стручковой фасоли и чеснок!

Пока вукор, сопя, таскал всё необходимое, Ри положила в ступку несколько горошин перца и растолкла в крошку. Добавила чуточку сушёного базилика и щепотку тимьяна, подготовила соль. Затем, когда мохнатый помощник закончил носить из кладовой припасы, разложила все ингредиенты на столе.

Тем временем вода в котле уже закипала.

Первым делом Ри взялась за парадазы. Каждый из них она укладывала в половник и опускала в кипящую воду на несколько мгновений, затем перекладывала в холодную. Кожица легко отделялась под ловкими пальцами, обнажая сочную мякоть.

— Смотри, как красиво, — она провела ножом по плоду и показала вукору половинку парадаза. Сок стекал по её запястью, оставляя след на коже.

Вукор принюхался и облизнул нос розовым язычком.

Ри нарезала парадазы крупными дольками. Семена и сок она аккуратно собрала в отдельную мисочку. Пригодится для бульона.

Лук Ри чистила, стараясь не плакать, но глаза всё равно защипало. Вукор заботливо подал ей чистую тряпицу.

Нарезанные полукольца она отложила в миску. Морковь очистила ножом, снимая тонкую кожуру уверенными движениями. Оранжевые завитки падали на стол, и вукор тут же их подбирал: ему нравилось грызть сладкую морковную кожуру. Репу Ри нарубила кубиками. Фасоль освободила от жёстких жилок, разломав стручки пополам. После чего были раздавлены четыре зубчика чеснока.

Ри налила во второй котёл льняного масла. Оно зашипело, коснувшись раскалённого дна.

— Вукор, следи за огнём, — попросила Ри.

Вукор с важным видом устроился рядом с очагом, внимательно наблюдая за языками пламени.

В горячее масло Ри опустила лук. Он сразу зарумянился. Кухарка помешивала лук, не давая ему подгореть, до тех пор, пока тот не стал прозрачным и золотистым.

— Чеснок, — напомнил вукор, указывая лапкой на раздавленные зубчики.

— Точно! — Ри добавила чеснок к луку. Запах пошёл соблазнительный, острый и пряный.

Следом отправились морковь и репа. Овощи шипели и потрескивали, постепенно поджариваясь. Ри помешивала содержимое котла, чувствуя, как от жара румянятся её щёки.

Она добавила парадазы. Котёл выплюнул наружу облако ароматов. Парадазы быстро пустили сок, превращая всё в яркое, аппетитное месиво. Ри влила туда же сок с семенами, который собрала раньше.

Фасоль она засыпала последней из овощей: ей требовалось меньше времени для готовки. Специи отправились в котёл вслед за ней.

Соль кухарка добавляла щепотками, каждый раз после этого пробуя рагу. Вукор терпеливо ждал своей порции, и Ри не забывала угощать друга.

Ри отодвинула котёл в угол очага, подальше от сильного огня, и накрыла крышкой.

— Немного подождём, — сказала она вукору.

Следующие полчаса кухня наполнялась всё более насыщенными ароматами. Ри периодически помешивала рагу. Овощи всё сильнее размягчались.

— Попробуй, — предложила она вукору, подставив ложку. Он осторожно лизнул и зажмурился от удовольствия.

— Совершенство, — объявил он, и Ри рассмеялась.

Она и сама попробовала. Рагу получилось именно таким, как она хотела.

— Готово! — воскликнула Ри, снимая котёл с перекладины на треноге.

В этот момент из зала донеслись голоса посетителей. Запах рагу уже проник туда, и гости интересовались, что это за божественный аромат.

На кухню заглянул Рон.

— Судя по аромату, твоё варево стоит не меньше четырёх ба́каров за тарелку, — констатировал он. — Подавай на стол! Но если кто пожалуется…

— Вукор, помоги мне разлить по порциям, — попросила Ри, проигнорировав последние слова трактирщика.

Вукор принёс стопку глиняных мисок. Ри разливала рагу, щедро накладывая овощи и поливая их ароматным соком.

— А теперь завершающий штрих, — провозгласила она и посыпала рагу свежей зеленью.

Рон помог Ри вынести первые порции в зал. Реакция посетителей оказалась предсказуемой: за столиками воцарилась блаженная тишина, прерываемая только стуком ложек и довольными вздохами. Даже задранная трактирщиком цена никого не отпугнула.

«Раз уж Лира меня подменяет, — подумала Ри, — лягу-ка я пораньше. Завтра снова в путь».

Наскоро перекусив небольшой порцией рагу, она отправилась к себе. Сон сморил сразу, едва голова коснулась подушки. Сказалась усталость, накопившаяся за последние дни. Ри крепко спала, и только вукор за печью нервно теребил хвост, будто предчувствуя завтрашнюю неудачу. Возможно, он просто попусту переживал. Кто знает…

Глава 6. Вукорка на выданье

Едва Рон повернул ключ в замке, а последовавший затем скрип петель ещё не умолк, на пороге замаячила фигура незнакомца с хитрой улыбкой на лице и блеском в глазах, не предвещавшим ничего хорошего.

— Доброе утро, друзья мои! — воскликнул он, протискиваясь в полутёмный зал трактира. — А я уж думал, вы до полудня проспите!

Ри как раз выносила поднос с кружками из кухни, а Дин расставлял стулья.

— Кто ты? — удивлённо спросила она, поставив поднос на стойку. — Что привело тебя к нам так рано? Ты же не позавтракать пришёл, верно?

Дин замер со стулом в руках, наблюдая за происходящим

— Меня зовут Вир. И у меня для вас невероятная новость! — человек потёр руки. — Я слышал о поисках невесты для вашего вукора, и у меня есть такая выгодная партия, которой свет ещё не видывал!

В углу зала послышалось тихое шуршание. Из-за бочонка с элем выглянул вукор. Его волчьи уши навострились.

— Партия? — переспросила Ри. — Какая ещё партия?

— Изящная вукорка! — торжественно объявил Вир. — Такой красавицы в Арденнии ещё не рождалось. Скромная, работящая, неприхотливая. Но надо торопиться: на смотрины уже спешат и другие женихи!

Вукор подошёл ближе. Принюхался. Что-то в запахе Вира заставило вукора слегка наморщить нос.

— А где она живёт? — осторожно спросил Дин.

— Совсем недалеко, за восточными воротами, в дубраве. Но идти надо сейчас же, пока её не перехватил кто-то другой! — Вир нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

Ри обменялась взглядом с Дином. В его глазах она прочла ту же мысль, что промелькнула и в её голове: Вир делает это не просто так. Но если есть шанс помочь вукору обрести семейное счастье…

— Что скажешь? — спросила она у вукора.

Тот задумчиво почесал за ухом.

— Посмотреть можно, — проворчал он. — Только я не очень понимаю, к чему такая спешка.

— Потому что хорошие невесты на дороге не валяются! — воскликнул Вир. — Пошли, пошли, друзья мои!

Ѻ Ѻ Ѻ

Путь через город оказался долгим и извилистым. Они шли по узким улочкам, мимо кузниц, где вовсю звенели молоты, мимо пекарен, откуда доносился дразнящий аромат свежего хлеба, бакалейных лавок, манивших колбасным духом.

— Не так быстро, — попросила Ри, когда Вир в очередной раз ускорил шаг. — Вукор не может поспевать за нами.

Действительно, вукор начал отставать. Его лапки не были приспособлены для длительных прогулок по городу.

Дин подошёл к Ри ближе, их плечи почти соприкоснулись.

— Странно всё это, — он понизил голос так, чтобы слышала только она. — Вир ведёт себя слишком суетливо.

— Я тоже это заметила, — так же тихо ответила Ри. Её пальцы на мгновение коснулись его руки. Быстро, целомудренно, но этого хватило, чтобы по её коже пробежала приятная дрожь.

Они миновали слободу горшечников, где под навесами стояли ряды глиняной посуды, прошли мимо рыбного ряда, где рыбаки раскладывали свежий улов. Впереди показались северные ворота города.

За воротами начинался другой мир. Пыльная мощёная дорога, подпёртая с обеих сторон старыми дубами, уводила вглубь дубравы. Три поколения подряд в Арденнии царил мир, не случалось даже междоусобиц, поэтому никто не занимался вырубкой подступавшего то тут, то там леса вокруг Велбрука. На дрова дубы, берёзы и осины тоже не шли. Гвоздже́невые поленья горели гораздо лучше, давали много жара и мало дыма.

— Вон там, видите? — Вир указал на едва заметную среди деревьев конструкцию. — Это её дом.

Приблизившись, они увидели высокий шалаш, сплетённый из веток и накрытый дёрном. Строение было довольно искусно сделано, но…

— Постой, — вукор остановился. — Вукоры не живут в шалашах. Мы живём только в домах, за печками или в подполе.

— А эта особенная! — быстро ответил Вир. — Очень неприхотливая и скромная. Согласна даже на шалаш! А уж если ей предложить настоящий дом, она будет любить мужа всю жизнь!

Ри нахмурилась. Что-то в тоне Вира её насторожило, но вукор уже направился к входу в шалаш.

Внутри стояла полутьма, и пахло прелыми листьями. На подстилке из прошлогодней листвы лежала фигурка в нарядном платьице. Вукорка была одета удивительно изысканно для существа, живущего в лесном шалаше: в зелёное платье с вышивкой и бант из алой ленты на шее.

— Она спит, — прошептал Вир. — Очень стеснительная натура.

Вукор наклонился к спящей невесте. Ри видела, как он принюхивается, и его носик подрагивает. Внезапно вукор отпрянул и громко чихнул.

— Апчхи! Что это за запах?

И правда, от вукорки исходил странный аромат: слишком густой, слишком навязчивый. Пахло травами и мылом так сильно, что естественный запах был полностью перебит.

— Она очень чистоплотная, — поспешно объяснил Вир. — Постоянно моется и натирается травами.

Вукор попытался разбудить невесту, коснулся её лапкой, потормошил, но никакой реакции не последовало.

— Почему она не просыпается? — обеспокоенно спросила Ри, подходя ближе.

— О, это её особенность! — Вир размахивал руками. — Такая скромная, что постоянно падает в обморок от стеснения. Сейчас, видимо, тоже переволновалась перед смотринами. Но это не беда! Даже в обмороке можно оценить красоту невесты!

Дин приблизился к Ри, его взгляд был полон сомнения.

— Не знаю, — неуверенно проговорил вукор. — Что-то мне не нравится. Она какая-то странная.

— Странная? — оскорбился Вир. — Да ты посмотри, какая красавица! А характер золотой! И работящая! А вот жениха найти не может, потому что она очень застенчивая.

— А сколько у тебя ещё претендентов? — осторожно поинтересовалась Ри. Женская интуиция подсказывала, что что-то здесь не так.

— Ну, если честно, — Вир потёр подбородок, — уже два вукора приходили свататься. Конкуренция высокая, товар отменный. Так что я готов уступить невесту тому, кто предложит большее вознаграждение.

— Вознаграждение? — переспросил Дин. — Ты продаёшь её?

— Не продаю, а выдаю замуж! — возмутился Вир. — Но содержание невесты стоило мне немалых денег. Платье, украшения, жильё — всё это требует затрат. Так что небольшая компенсация была бы уместна.

Ри почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Торговать невестой — это было отвратительно. Но если вукору действительно подходит эта спящая красавица…

— Мы с Дином попробуем наскрести немного денег, — пообещала она, хотя каждое слово давалось ей с трудом.

— Вот и отлично! — потёр руки Вир. — Только решайте быстрее, а то другие женихи тоже не дремлют.

В этот момент произошло нечто совершенно неожиданное. Спящая вукорка внезапно открыла глаза, села и начала озираться по сторонам. Затем она посмотрела на себя, увидела платье и бант, и её лицо исказилось гримасой ярости.

— Что за чертовщина! — проревел она, и голос у неё оказался определённо мужским. — Кто меня в эти тряпки нарядил?!

Вукорка начала яростно срывать с себя платье, ругаясь на чём свет стоит.

— Что происходит?! — одновременно вскричали Ри, Дин и вукор, бросаясь к ней.

— Этот подлец, — псевдо-невеста указала в сторону Вира, — украл меня из моего дома, где он остановился на постой! Опоил каким-то зельем, а когда я очнулся — на мне это… Это…

Он с отвращением потряс остатками зелёного платья.

Ри медленно повернулась к Виру, её глаза пылали гневом. Но там, где только что стоял мошенник, теперь зияла пустота. Воспользовавшись суматохой, Вир благополучно испарился.

— Трус! — крикнула Ри вслед. — Подлый, жалкий трус!

Дин положил руку ей на плечо, стараясь успокоить, и она почувствовала, как тепло его ладони понемногу унимает ярость.

— Снимите с меня эти лохмотья, — попросил бывший пленник.

Ри помогла ему избавиться от остатков наряда. Без платья и украшений он выглядел совершенно обычным вукором — мохнатым, с волчьей мордочкой и умными глазами.

— Ты сможешь найти дорогу домой? — спросила Ри.

— Конечно. Я помню запах того места, откуда этот мерзавец меня украл. Следы ещё свежие, доберусь без проблем.

— Тогда ступай с миром, — пожелала Ри. — И будь осторожнее.

Когда освобождённый вукор скрылся среди деревьев, троица друзей отправилась обратно в город. Ри шла молча, её разум кипел от негодования. Как Вир посмел так обмануть их? И бедный вукор, которого похитили и нарядили как куклу!

— Мы должны рассказать страже, — твёрдо сказала Ри, когда они приблизились к городским воротам.

— Правильно, — согласился Дин. — Пусть знают, что в городе орудует мошенник.

Ѻ Ѻ Ѻ

Начальник городской стражи внимательно выслушал их рассказ.

— Значит, Вир? — переспросил он, записывая в толстую книгу. — Невысокий, полноватый, с залысиной?

— Именно, — подтвердила Ри. — И очень хитрый. Может наговорить с три короба, чтобы добиться своего.

— Нив! — позвал начальник стражи. — Иди сюда, поработаем!

В комнату вошёл художник с мешочком углей и листом бумаги.

— Опишите мне этого Вира как можно подробнее, — попросил он.

Следующие полчаса они потратили на то, чтобы нарисовать максимально точный портрет мошенника.

— Отличная работа, — похвалил художник, отложив уголь. — Завтра по всему городу развесим листовки с предупреждением для горожан.

— Спасибо вам, — поклонилась Ри. — Надеюсь, больше никто не попадётся на его удочку.

Ѻ Ѻ Ѻ

Они петляли по улочкам, огибая торговые лавки и жилые дома.

— Смотри, — Дин остановился у узкого прохода между двумя зданиями. — Если мы пройдём здесь, то срежем путь. Не придётся обходить весь квартал.

Ри посмотрела в тёмный проход. Между стенами едва бы поместились два человека в ряд, не толкаясь плечами, а на самом верху нависали выступающие части крыш, почти скрывая полоску неба. Было что-то неуютное в этой тесноте, но Дин уже сделал первый шаг.

— Хорошо, — согласилась она, следуя за ним.

Вукор недовольно фыркнул, но тоже поспешил следом.

Шаги гулко отдавались в ограниченном пространстве улочки. Ри чувствовала, как исходящая от камней прохлада проникает сквозь тонкую ткань платья. Она невольно поёжилась: здесь было намного холоднее, чем на открытой улице. Тени казались гуще, опаснее.

Не успели они пройти и десятка шагов, как из глубины переулка к ним бросилась невысокая, полноватая фигура. Ри сразу узнала Вира. Его глазки горели злобой.

— Ну, попались, предатели! — прорычал Вир, преграждая им путь.

Ри почувствовала, как сердце забилось быстрее. Что-то было не так в его голосе, в том, как он стоял, широко расставив ноги и сжав кулаки.

— Я видел, как вы заходили к начальнику стражи! — продолжил Вир, дрожа от ярости. — Думали, никто не заметит? Думали, сможете тихонько сдать меня, а сами останетесь в стороне?

Ри открыла рот, чтобы что-то сказать, но Вир не дал ей слова вымолвить.

— Из-за вас меня теперь будут ловить, чтобы бросить в темницу! — он сделал шаг ближе. — Поверьте: просто так я не сдамся. Если хотите сохранить свои жалкие жизни, платите!

— Сколько? — спросил Дин.

— Всё, что есть в сундуке у Рона! Тогда я исчезну из города навсегда. Получу деньги — и след простынет.

Ри чувствовала, как холодные капельки пота выступают на лбу. Стены домов казались ещё ближе, словно они сжимались, готовясь всех раздавить. Её дыхание участилось, и она невольно сделала полшага к Дину.

— Никаких денег ты не получишь, — отрезал Дин.

Ри видела, как напряглись его плечи, как сжались его кулаки. Она знала этот взгляд: Дин не отступит, не позволит никому их запугать.

Лицо Вира исказилось от злости.

— Неправильный ответ, — прошипел он.

Всё случилось очень быстро. Вир резко вытащил из-за пояса длинный нож. Лезвие нехотя блеснуло в тусклом свете. Вир схватил Ри за руку и рывком притянул к себе. Холодная сталь коснулась её шеи, и Ри задохнулась от ужаса.

— А теперь как ты запоёшь? — прорычал Вир Дину, крепко стиснув Ри.

Ри чувствовала его дыхание на своём затылке. Лезвие ножа холодило кожу, и Ри боялась даже дышать, чтобы случайно не порезаться. Сердце колотилось от испуга в бешеном ритме.

— Отпусти её, — произнёс Дин с нажимом.

Ри видела его глаза. Их переполнял гнев.

— Сначала деньги! — крикнул Вир, и лезвие чуть сильнее прижалось к горлу Ри.

Она прикрыла глаза, чувствуя головокружение. Мир качался вокруг неё, звуки казались приглушёнными, а запахи — особенно острыми.

Дин стоял в нескольких шагах, и Ри сквозь щели в веках видела, как он лихорадочно думает, ищет способ её спасти. Его взгляд метался, оценивая расстояние, положение ножа, возможности для броска.

Внезапно в дело вмешался вукор.

Маленькое создание всё это время стояло в тени, у самой стены, и Вир, полностью сосредоточившись на Дине, совершенно забыл о нём. Ри краем глаза видела, как вукор крадучись обходит их, прижимаясь к камням и стараясь не издавать ни звука. Вир продолжал угрожать Дину, даже не подозревая, что скоро его настигнет месть с острыми зубами.

— Последний раз спрашиваю! — рявкнул Вир. — Деньги или…

Он не успел закончить.

Вукор молнией бросился вперёд и вонзил зубы в икру Вира. Раздался отчаянный вопль боли, который отразился от стен переулка и, казалось, разнёсся по всему городу.

— А-а-а-а! Проклятая тварь! — завопил Вир, пытаясь стряхнуть вукора.

Нож выскользнул из его руки и со звоном упал на камни. Ри рванулась в сторону, высвободившись из ослабевшей хватки. Она упала на колени, мгновенно вскочила и отбежала к стене, тяжело дыша. Дин не медлил ни секунды. Он бросился на Вира. Его кулак врезался в лицо обидчика, потом — в живот. Вир согнулся пополам, хрипя и задыхаясь.

— Как смел ты к ней прикасаться! — Дин наносил удар за ударом.

Ри прижалась к стене, наблюдая за схваткой. Руки дрожали, а в горле стоял ком.

Вукор всё ещё висел на ноге Вира, вцепившись мёртвой хваткой. Его рычание было низким и угрожающим.

Дин сбил Вира с ног. Тот упал набок, больно стукнувшись головой о камни. Кровь текла из его разбитого носа, а на рубашке виднелись красные пятна.

— Пощады… — хрипел он. — Хватит…

Дин занёс кулак для ещё одного удара, но в этот момент в переулок вбежали два стражника.

— Что здесь происходит? — гаркнул старший.

Ри почувствовала облегчение, такое сильное, что у неё подкосились ноги. Наконец-то! Стража!

— Этот человек напал на нас, — быстро заговорил Дин, указывая на Вира. — Он угрожал моей… Угрожал нам ножом, требовал денег.

— Врёт! — закричал Вир, пытаясь подняться. — Они на меня набросились! Без всякой причины!

Из окна соседнего дома высунулась голова старушки в белом чепце.

— Я всё видела! — крикнула она дрожащим голосом. — Этот толстяк схватил девушку, приставил нож к горлу! А юноша её защищал!

Ри подняла глаза к окну и благодарно улыбнулась старушке. Какое счастье, что нашёлся свидетель!

— Он вымогал деньги, — продолжала старуха, — угрожал убить, если не заплатят! А потом этот маленький зверёк его укусил, и началась драка!

Стражники переглянулись.

— Значит, так, — сказал старший, подходя к Виру. — Вставай.

— Но я… Я ничего… — залепетал Вир, поднимаясь на ноги.

Вукор наконец отпустил его искру и отбежал к Ри. Она наклонилась и погладила его по голове.

— Спасибо, мой храбрый друг, — прошептала она.

Вукор довольно заурчал и потёрся о её ноги.

— Ты пойдёшь с нами, — объявил стражник Виру, доставая верёвку. — Попытка грабежа, угрозы, нападение с оружием — этого хватит на добрую дюжину лет в темнице.

— Нет! — завопил Вир, пытаясь вырваться. — Это они виноваты! Они донесли на меня!

Но стражники уже связывали ему руки. Второй подобрал нож с земли и внимательно его осмотрел.

— А вы трое в порядке? — спросил старший стражник.

— Да, — ответила Ри всё ещё дрожащим голосом.

Дин подошёл к ней и осторожно взял за руку.

— Ты не ранена?

— Нет, — она покачала головой. — Всё в порядке.

Дин бережно прижал её к себе, и Ри почувствовала, как его тепло согревает, как уходят страх и напряжение.

— Нам понадобятся ваши показания, — сообщил стражник. — Приходите в казарму завтра после рассвета.

— Обязательно, — кивнул Дин.

Стражники потащили всё ещё вопящего Вира к выходу из переулка. Его крики постепенно затихали в отдалении.

Ри, Дин и вукор остались одни в переулке. Внезапно наступившая тишина казалась оглушающей после всего шума и криков. Они неспешно пошли вперёд. Ри всё ещё чувствовала слабость в ногах, но рядом были Дин и верный вукор. Справедливость восторжествовала, Вир получил по заслугам, а они остались целы и невредимы.

Когда они вышли на освещённую улицу, Ри глубоко вдохнула. Воздух показался особенно свежим и сладким после духоты переулка. Где-то вдали слышалась спокойная музыка из таверны.

Жизнь продолжалась.

Ѻ Ѻ Ѻ

Возвращаясь в «Рыжий кабан», они шли уже не торопясь. Солнце катилось к закату, отчего небо стремительно розовело. На душе у Ри было спокойно.

— Знаешь, почему петух кричит? Потому что солнце встало. Или ему просто орать охота, — неуклюже пошутил Дин, чтобы прервать молчание.

— Прости, вукор, — сказала кухарка, когда они остановились перед трактиром. — Твои смотрины не состоялись.

Вукор пожал плечиками.

— Ничего страшного. Зато я понял, что при выборе невесты нужно быть бдительным, иначе попадёшь в переплёт и будешь жалеть всю жизнь.

Дин рассмеялся.

— Ты прав. Запомни: настоящая любовь не нуждается в обмане.

— Пойдёмте, — позвала друзей Ри. — Сегодня я приготовлю что-нибудь этакое. В честь того, что справедливость восторжествовала.

И они вошли в тёплый, уютный трактир, где их ждали привычные заботы и простые человеческие радости.

— Наконец-то! — проворчал Рон из-за стойки, вытирая руки о засаленный фартук. — Думал, вы до утра по улицам болтаться будете. А тут посетители…

Дверь распахнулась, не дав трактирщику договорить. В зал вошёл незнакомец — высокий, широкоплечий, в кожаной кирасе. Его длинные чёрные волосы были небрежно откинуты назад, а суровое обветренное лицо говорило о том, что незнакомец повидал немало дорог и опасностей.

Гул голосов в зале мгновенно стих. Немногочисленные посетители замолкли, с опаской глядя на пришельца. Даже вукор насторожился, его острые уши встали торчком.

Незнакомец медленно прошёл через зал. Тяжёлые сапоги гулко стучали по полу. На поясе у него висел меч в дорогих ножнах, отделанных серебром, а кожаные наручи были украшены искусной гравировкой. Всё в этом человеке говорило о достатке и силе.

Подойдя к стойке, он остановился и окинул суровым взглядом притихшую компанию. Его глаза были серыми и холодными.

— Кувшин эля, — произнёс он звучным басом, который, казалось, исходил из самых глубин широкой груди. — Миску похлёбки и кусок свиного окорока.

Рон, обычно бойкий на язык, на этот раз лишь молча кивнул и потянулся к полке с кувшинами. Его руки слегка подрагивали, когда он наливал эль.

— Дин, сходи за окороком, — приказал трактирщик.

Дин послушно пошёл на кухню, но Ри заметила, как он невольно распрямил плечи, словно готовясь к схватке. Дин был храбрым, но совершенно не умел скрывать эмоции.

Взгляд Ри то и дело возвращался к незнакомцу. Что-то в нём завораживало. Может быть, та уверенность, с которой он держался, или загадочный ореол опасности, окружавший человека. Ри изучала его профиль, отмечая резкие черты лица, шрам на подбородке, мозолистые руки воина.

Незнакомец почувствовал взгляд и посмотрел на Ри. Их глаза встретились, и Ри не смогла подавить лёгкую дрожь. В его глазах читалось столько пережитого, что у неё перехватило дыхание.

Уголки губ незнакомца едва заметно приподнялись в усмешке.

— Мор Смертоносный, — представился он, чуть склонив голову. — Охотник на чудовищ.

— Охотник на чудовищ? — удивилась Ри, найдя в себе силы заговорить. — Но в королевстве Арденния не водятся чудовища… По крайней мере, я никогда не слышала о таких.

Мор рассмеялся низким, раскатистым смехом.

— Вот как? — он расстегнул кожаную сумку на поясе и извлёк небольшую книжку в потёртом переплёте. — Тогда взгляни на это.

Ри с любопытством взяла книгу, открыла и ахнула.

С первой же страницы на неё смотрела жуткая тварь: нечто среднее между пауком и скорпионом, с множеством жал и горящими красными глазами. Рядом корявыми буквами было выведено: «Ядоног. Обитает в восточных скалах. Опасен для одиночных путников. Боится огня».

Ри перевернула страницу и увидела другое существо: крылатого волка с тремя хвостами. Потом ещё и ещё.

— Боги милостивые, — прошептала Ри, листая дальше. — Неужели все эти чудища действительно существуют?

— Каждое кто-то видел собственными глазами, — кивнул Мор, отхлёбывая эль. — Очень долго я собирал сведения, путешествуя по всей стране. Расспрашивал местных жителей, встречных путников, изучал древние свитки в монастырских библиотеках. Сейчас, когда каталог наконец завершён, я решил совершить во славу короля великое дело — истребить всех чудовищ в Арденнии.

— Всех? — Ри подняла на него изумлённый взгляд. — Но их же так много…

— Нет ничего невозможного для того, кто служит короне, — гордо ответил Мор. — За такие подвиги Его Величество Миодраг не останется в долгу. Земли, золото, титул — всё это ждёт того, кто очистит королевство от нечисти.

Дин вернулся из кухни с большой тарелкой, на которой расположился аппетитный кусок окорока. Его взгляд метнулся от Ри к Мору и обратно, и в глазах Дина промелькнула ревность. Он поставил тарелку на стойку несколько резче, чем следовало.

— Окорок, господин, — сухо сообщил он.

— Благодарю, — Мор не обратил внимания на холодность в голосе сына трактирщика.

Дин направился к котлу, висевшему над очагом. Языки пламени лизали его закопчённое днище, а из-под крышки поднимался пар. Дин взял миску, зачерпнул половником похлёбку, налил и отнёс её охотнику на чудовищ.

— А куда лежит твой путь? — поинтересовалась Ри, возвращая Мору книгу.

— К западным болотам, — ответил тот, перебираясь с едой за ближайший столик. — Там обитает двухглавая змажна.

— Змажна? — Ри последовала за ним, её любопытство разгорелось с новой силой.

Мор устроился на скамье и принялся резать окорок.

— Редкостное создание, — пояснил он. — Похожа на змею, но с двумя головами и перепончатыми крыльями. Рождаются змажны только тогда, когда молния бьёт в кладку змеиных яиц. Вылупившись, детёныш пожирает всех своих братьев и сестёр, а потом растёт до размеров овцы.

Ри поёжилась, представляя это жуткое зрелище.

— Питается лесными зверями, — продолжал Мор, макая хлеб в похлёбку, — но легко может напасть и на человека. Местные жители уже несколько месяцев не решаются ходить на болота в одиночку.

— И ты собираешься её убить? — в голосе Ри звучали восхищение и ужас одновременно.

— Убить и сделать чучело, — подтвердил охотник. — Так я поступлю со всеми побеждёнными чудовищами. Пусть люди видят, что больше им нечего бояться.

Рон, который до сих пор молчал, не выдержал:

— А не боишься, что какая-нибудь тварь окажется тебе не по зубам?

Мор поднял на него спокойный взгляд.

— Страх — роскошь, которую не может себе позволить воин, — просто ответил он.

Ри хотела спросить ещё что-то, но из кухни выглянула Лира.

— Ри, милая, не могла бы ты помочь? — попросила она.

— Конечно, — тут же откликнулась Ри. Она бросила последний взгляд на Мора, который сосредоточенно ел, и направилась на кухню.

— Спасибо, дорогая, — поблагодарила жена трактирщика, массируя натруженные руки. — Этот охотник на чудовищ… Странный тип. Не нравится он мне.

— Почему? — Ри выложила на стол несколько морковок.

— Слишком уж самоуверенный, — поморщилась Лира. — И глаза у него холодные. Таким людям доверять нельзя.

Ри молча принялась резать овощи, но мысли её были заняты не работой, а загадочным незнакомцем. Что-то в Море Смертоносном завораживало её. Возможно, та лёгкость, с которой он говорил о смертельной опасности, или та непоколебимая уверенность в собственных силах, которая читалась в каждом его жесте.

Ри представила его сражающимся с двухглавой змажной: как он уворачивается от ядовитых клыков, как его меч сверкает в лунном свете, как чудовище падает, побеждённое его мастерством. От этих мыслей её дыхание остановилось.

— Ри? — Лира с тревогой посмотрела на неё. — Ты что, заболела? Совсем раскраснелась.

— Нет, всё хорошо, — поспешно ответила Ри, стараясь выбросить из головы неуместные романтичные фантазии. — Просто от печки жарко.

Но сердце её всё ещё бешено колотилось, а мысли упорно возвращались к серым глазам охотника и его загадочной усмешке. Интересно, увидит ли она его снова? И что он найдёт в западных болотах — славу или смерть?

Если бы она знала, что вскоре трактир обзаведётся персональным чудищем, то непременно попросила бы Мора остаться.

Глава 7. Благословление

Если что-то должно пойти не так, именно это и случится.

Ри стояла, вдыхая прохладный воздух, наполненный ароматами летних цветов и влажной от росы травы.

— Всё готово? — спросил Дин, выходя из трактира с корзиной в руках.

Ри кивнула, поправляя складки своего лучшего платья с аккуратной вышивкой по вороту. Сегодня был важный день, и она не хотела ударить в грязь лицом перед деревенскими жителями.

Вукор выглядел непривычно нарядным: тщательно расчесал шёрстку и даже повязал на шею что-то вроде бантика из красной ленты.

— Ну-у, красавец, — с улыбкой заметила Ри. — Кто-то сегодня разобьёт не одно сердце.

Вукор смущённо хихикнул, но было видно, что комплимент ему приятен.

— А что, если она не понравится мне? Или я ей не понравлюсь? — нервно спросил он, пока Дин проверял упряжь на старом и до сих пор крепком коне по кличке Ветер.

— Тогда мы просто поедем дальше, — ответила Ри, наклоняясь и легонько почёсывая вукора за ухом. — Никто не заставит тебя жениться на той, кто не придётся тебе по сердцу.

— Да, дружище, — поддержал Дин. — Мы здесь, чтобы найти тебе пару, а не сбыть с рук подороже.

Он протянул руку, помогая Ри забраться на телегу.

Наконец все разместились — Дин на месте возницы, Ри рядом с ним, а вукор устроился на мешке с сеном в задней части телеги, — и их небольшой экипаж тронулся в путь.

— Знаешь, почему Ветер еле идёт? — поинтересовался Дин. — Он не старый, он шаги бережёт.

Ѻ Ѻ Ѻ

Дорога вилась среди полей и перелесков, то поднимаясь на пологие холмы, то спускаясь в тенистые долины. Утренний туман уже рассеялся, обнажая перед путниками красоту летнего дня. Поля пшеницы колыхались золотистым морем под дуновением ветра, перемежаясь яркими пятнами маков и васильков.

— Хороший урожай будет в этом году, — заметил Дин, кивая на поля. — Уже второй посев пшеницы за лето всходит. Если так пойдёт, к зиме цены на хлеб упадут.

— А для трактира это хорошо или плохо? — поинтересовалась Ри, с удовольствием подставляя лицо тёплым лучам солнца.

— И то и другое, — улыбнулся Дин. — С одной стороны, мы меньше потратим на зерно и крупы, с другой — у крестьян будет меньше денег, а значит, меньше посетителей в трактире.

— Не думаю, что они откажут себе в паре кружек эля, — возразила Ри. — Сколько ещё до деревни?

— После полудня будем на месте, если не случится ничего непредвиденного, — ответил Дин и, заметив вопросительный взгляд Ри, добавил: — Ну, знаешь, опрокинутая телега на дороге, внезапный ливень, разбойники…

— Разбойники? — Ри непроизвольно придвинулась ближе к Дину.

— Да я шучу, — засмеялся он. — В наших краях разбойников не видели уже лет пять. Во́яр Йован за такое на месте голову снимает.

— А вот мой родственник рассказывал, — вдруг подал голос вукор, — что в чаще живёт банда лесных вукоров, которые нападают на одиноких путников и крадут у них еду!

— Лесные вукоры? — Ри обернулась, приподняв бровь. — Никогда о таких не слышала.

— Потому что их не существует, — фыркнул Дин. — Это все сказки для маленьких вукорят, чтобы они не уходили далеко от дома.

Вукор надулся, но не стал возражать. Видно было, что он слишком взволнован предстоящей встречей, чтобы вступать в споры о существовании лесных сородичей.

Дорога стала более оживлённой. Им встречались крестьяне с телегами, гружёнными овощами и фруктами для городского рынка, странствующие торговцы и даже несколько монахов, направлявшихся в ближайший монастырь.

Дин оказался прекрасным рассказчиком. Чтобы скоротать время, он травил байки о своих приключениях — как однажды заблудился в лесу и провёл ночь на дереве, спасаясь от волков, или как выиграл кувшин лучшего эля у пивовара из соседнего города в споре о том, сколько семечек в тыкве.

— Врёшь ведь, — смеялась Ри, слушая его рассказы.

— Чистая правда, клянусь! — Дин прижимал руку к сердцу с таким серьёзным видом, что Ри не могла сдержать смех. — Спроси любого в «Рыжем кабане», каждый подтвердит!

— Конечно, подтвердят, ты же им всем эль за свой счёт ставил после выигрыша, — хмыкнул вукор.

— А вот и неправда, — возразил он. — Я поставил только Толстому Гару и Одноглазому Питу. Остальные были слишком заняты спором о том, действительно ли в тыкве было ровно пятьсот семьдесят четыре семечка.

— И сколько же их было на самом деле? — полюбопытствовала Ри.

— Понятия не имею, — признался Дин. — Я их не считал. Просто назвал число с таким уверенным видом, что никто не усомнился.

Ри рассмеялась, откинув голову назад, затем улеглась на спину и на мгновение поймала взгляд Дина — радостный, восхищённый. От этого взгляда на душе стало очень хорошо.

Ѻ Ѻ Ѻ

Деревня показалась на горизонте ближе к полудню. Сначала путники увидели шпиль небольшого деревянного храма Трёх Богов, а затем и сами домики, аккуратные, под соломенными крышами, расположившиеся по обе стороны неширокой речушки.

— Вот мы и приехали, — объявил Дин, направляя телегу к въезду в деревню.

Вукор, всю дорогу дремавший на мешке с сеном, мгновенно оживился и принялся нервно приглаживать шёрстку на мордочке.

— Как я выгляжу? — спросил он. — Бантик не съехал? Шерсть не торчит?

— Ты выглядишь великолепно, — успокоила его Ри, поправляя красную ленточку на его шее. — Любая вукорка будет счастлива познакомиться с таким статным кавалером.

Деревенские жители с любопытством разглядывали проезжающую телегу. Дети, игравшие у дороги, с криками бежали следом, а женщины, развешивавшие бельё, прерывали своё занятие, чтобы посмотреть на незнакомцев.

— Раз уж мы оказались неподалёку от храма, давай посетим службу, — предложил Дин. — Сейчас как раз должна идти обеденная проповедь. Заодно и дорогу к дому старосты узнаем.

Ри не возражала. Дин остановил телегу у однонефного здания с распахнутыми дубовыми дверями.

Ри первой переступила порог, поправила косынку и с любопытством оглядела просторное помещение. За ней последовал Дин, рядом с ногами которого семенил вукор, стараясь потише цокать коготками по каменному полу.

Храм встретил их торжественной тишиной, нарушаемой лишь мерным голосом настоятеля, доносившимся из-за алтаря. Ри невольно замедлила шаг, позволяя глазам привыкнуть к полумраку. Высокие деревянные колонны тянулись к сводчатому потолку, где в цветных витражах играли лучи солнца, окрашенные в золотистые, алые и синие тона. Запах ладана смешивался с ароматом пчелиного воска от горящих свечей, создавая атмосферу, которая одновременно успокаивала и внушала благоговение. Скамьи заполняли прихожане. Они внимательно слушали настоятеля, чьи слова разносились по храму с такой силой и убеждённостью, что Ри почувствовала, как её внимание непроизвольно сосредотачивается на проповеди.

Настоятель стоял за алтарём, его худая фигура тонула в белых одеждах, украшенных золотой вышивкой. Когда он вскидывал руки, подчёркивая особенно важные моменты проповеди, рукава развевались подобно крыльям белой птицы.

— Братья и сёстры, сегодня я хочу напомнить вам о великой милости Трёх Богов, которые не оставили нас одних в этом мире, но наделили каждого тремя священными искрами.

Ри скользнула на одну из задних скамей, Дин сел рядом, а вукор устроился у их ног.

— Первая искра, — продолжил настоятель, и его голос приобрёл особенную торжественность, — дана нам Отцом Создателем. Это искра созидания, побуждающая строить дома, растить детей, засевать поля, создавать красоту своими руками. Посмотрите на эти стены, на эти колонны! Всё это создано руками людей, в которых горела искра Отца Создателя!

Ри подумала о своих руках, которые каждый день месили тесто, резали овощи, мешали похлёбку. Неужели и в этой простой работе была частица божественного? Она посмотрела на ладони. На безымянном пальце правой руки виднелось маленькое пятнышко от ожога: след от вчерашней спешки с горячими пирогами.

— Вторая искра, — тон настоятеля стал мягким, почти ласковым, — дарована Матерью Покровительницей. Это искра сохранения, которая учит нас беречь то, что мы создали. Мать Покровительница вкладывает в сердца жён любовь к мужьям, в сердца матерей — нежность к детям, в сердца хозяев — заботу о доме и хозяйстве. Она хранит наши семьи, наши дома, наши традиции.

При этих словах Ри ощутила странное волнение. Она украдкой глянула на Дина, заметив, как сосредоточенно он смотрит на настоятеля. Что он думает о семье? О том, чтобы создать свой дом? Её щёки слегка порозовели от этих мыслей, и она поспешно отвела взгляд.

— И третья искра, — настоятель повысил голос, и в нём зазвучали стальные нотки, — дана Сыном Воином. Это искра защиты, не позволяющая нам покорно сносить обиды, заставляющая нас стоять за справедливость, защищать слабых, охранять то, что мы создали и сохранили. Сын Воин учит: добро должно быть с обнажённым мечом в руках, потому что мир достигается не слабостью, а силой!

Вукор у ног Ри тихонько зарычал. То ли в знак одобрения, то ли потому, что почувствовал напряжение в голосе проповедника. Ри легонько погладила его по голове, успокаивая.

— Эти три искры, — настоятель широко развёл руки, охватывая взглядом всю паству, — живут в каждом из вас. И если вы будете следовать наставлениям, если будете жить по воле Трёх Богов, то вся ваша бренная жизнь наполнится счастьем, радостью и наслаждением!

Слово «наслаждение» прозвучало особенно выразительно. Ри думала о простых радостях: о том, как приятно чувствовать под пальцами упругое тесто, как вкусно пахнет свежеиспечённый хлеб, как сладко засыпать после трудового дня. И ещё о том, каково это — быть рядом с Дином, слушать его негромкий смех, ловить его взгляды.

— Но это не всё! — голос настоятеля поднялся до торжественного крещендо. — Когда настанет ваш смертный час, когда земная жизнь подойдёт к концу, всех достойных, кто исполнял волю божью, Три Бога позовут на великий пир!

Ри представила себе этот небесный пир и невольно улыбнулась.

— Столы на том пиру ломятся от изысканных яств! — продолжал настоятель. — Жареные птицы с золотыми перьями, медовые коврижки размером с жёрнов, молочные поросята с яблоками во рту, рыба такая свежая, что ещё бьётся на блюдах! Вино льётся рекой — и красное, густое, как кровь, и белое, прозрачное, как горные ручьи. Эль никогда не кончается, мёд бьёт золотыми струями!

У Ри слюнки потекли от таких описаний. Как кухарка она особенно живо могла вообразить изысканные яства, о которых говорил настоятель. Ри мысленно прикидывала, сколько времени потребовалось бы ей одной, чтобы приготовить хотя бы десятую часть такого пира.

— И звучит там изумительная музыка, — мечтательно проговорил настоятель, — такая, какой никогда не слышали земные уши. Арфы поют сладчайшими голосами, флейты вторят пением соловьёв, барабаны отбивают ритм самого сердца мироздания. А под эту музыку танцуют небесные танцовщицы неземной красоты. Их волосы струятся водопадами из жидкого серебра, их глаза сияют, как звёзды, их движения прекрасней полёта лебедей!

Дин заёрзал на скамье. Ри покосилась на него и увидела, что он смотрит не на настоятеля, а на неё. В карих глазах она прочитала нечто такое, от чего зарделась. Неужели он думает, что она настолько красива? Что она достойна танцевать для него под небесную музыку?

— Пир этот будет длиться вечно, — настоятель понизил голос до шёпота, который тем не менее был слышен в самых дальних углах храма. — Вечно! Никогда не настанет время прощания, никогда не кончится радость, никогда не иссякнет блаженство праведных!

Он замолчал, давая словам проникнуть в сердца слушателей. В храме воцарилась полная тишина, даже младенцы молчали, словно тоже впечатлились обещанием вечного счастья.

Настоятель медленно опустил руки, давая знак, что проповедь окончена. Прихожане начали подниматься со скамей, перешёптываясь и обмениваясь впечатлениями. Многие подходили к алтарю, чтобы оставить небольшое пожертвование.

Именно в этот момент взгляд настоятеля упал на новых посетителей. Он медленно спустился с возвышения алтаря и направился к ним.

— Мир вам, странники, — приветствовал настоятель. Вблизи Ри увидела, что его лицо, несмотря на преклонный возраст, сохранило удивительную свежесть, а серые глаза светятся добротой и мудростью. — Я не помню, чтобы видел вас в храме прежде. Откуда вы родом?

— Мы из Велбрука, — ответила Ри, слегка поклонившись. — Я Ри, это Дин, а это наш друг вукор. Мы пришли не только послушать проповедь, но и спросить дорогу.

— Дорогу? Куда же вам нужно попасть?

— К старосте Мишу, — объяснил Дин. — Мы не знакомы с этими местами и боимся заблудиться.

Настоятель кивнул.

— Дом старосты найти несложно. Выйдете из храма и идите прямо по главной дороге до большого дуба. Он стоит посреди деревенской площади, его ни с чем не спутаешь. От дуба поверните налево и идите до развилки. Там увидите колодец. От него нужно свернуть направо. Там стоит большой дом с красной черепицей и резными ставнями. Это и есть дом старосты.

— Спасибо вам, — поблагодарила Ри.

— Не за что, дитя моё, — настоятель улыбнулся. — А скажите, зачем вам понадобился староста? Может быть, я смогу чем-то помочь?

Ри переглянулась с Дином, потом — с вукором, который сидел, подняв морду и глядя с надеждой.

— Видите ли, — начала она, стараясь подобрать правильные слова, — в доме старосты живёт вукорка. А наш вукор… Он решил жениться. Мы идём свататься.

Настоятель удивлённо поднял брови, потом внимательно посмотрел на вукора. Тот выпрямился и постарался принять наиболее достойный вид.

— Вот как! — восхитился настоятель. — Даже вукор следует воле божьей! Даже он понимает, что создание семьи — это священный долг каждого разумного существа!

Он наклонился к вукору, который доверчиво подставил голову под его ладонь.

— Искра Отца Создателя горит и в твоём сердце, маленький друг, — торжественно произнёс настоятель. — Ты хочешь создать семью, продолжить род, построить дом для своих детей. Искра Матери Покровительницы тоже живёт в тебе. Ты будешь оберегать жену и заботиться о потомстве. И искра Сына Воина тебе не чужда. Ты защитишь семью от любых опасностей.

Вукор тихонько заскулил, соглашаясь с ним.

— Благословляю тебя, вукор, — настоятель положил обе руки на голову существа. — Пусть Три Бога благословят твой союз. Пусть семья будет крепкой, пусть дети будут здоровыми, пусть в твоём доме всегда царят мир и достаток.

Ри почувствовала, как у неё на глазах выступили слёзы. Она взглянула на Дина и увидела, что он тоже растроган.

— Спасибо вам, — сказала она, когда настоятель выпрямился. — Ваше благословение очень много значит для нас.

— И для меня большая радость видеть, что божья воля исполняется во всех творениях, — ответил настоятель. — Идите с миром, дети мои. И пусть ваше сватовство увенчается успехом.

Они попрощались с настоятелем и направились к выходу.

— Красивая была проповедь, — выдохнул Дин на улице.

— Да, — согласилась Ри. — И то, что он говорил о трёх искрах… Я никогда не думала об этом, но, наверное, они действительно есть в каждом из нас.

Вукор весело тявкнул. Он был в приподнятом настроении после полученного благословения.

— Теперь осталось найти дом старосты.

— И надеяться, что вукорка согласится, — добавил Дин.

Глава 8. Завидная невеста

Пока они ехали, Ри разглядывала деревню. Дома ухоженные, частоколы крепкие, на верёвках сушится бельё. У некоторых домов были разбиты аккуратные палисадники с яркими цветами. Где-то на заднем дворе одного из домов слышалось недовольное кудахтанье кур. Мимо пробежала стайка румяных детишек, с любопытством глазвших на городских гостей.

Дом старосты Миша выделялся среди остальных — двухэтажный, с резными наличниками на окнах и просторным двором, обнесённым добротным забором. У ворот их встретил сам хозяин.

— Доброго дня, путники, — поприветствовал он их. — Чем обязан визиту?

Дин спрыгнул с телеги, помог Ри спуститься и кратко объяснил цель приезда. Услышав о сватовстве, староста сначала удивлённо поднял брови, а потом расхохотался, хлопнув себя по колену.

— Вот так дела! Первый раз слышу, чтобы люди сватами к вукорам приходили! — он покачал головой, всё ещё улыбаясь. — За тридцать лет старостой всякое видел: и корову, что только задом ходила, и петуха, что по ночам кукарекал вместо рассвета, даже козла, который упрямо считал себя собакой и гонялся за телегами, но вот такого — никогда! Ну проходите, проходите. Моя Сана как раз пироги напекла. Перекусим да покумекаем.

Дин и Ри переглянулись. Похоже, о традициях сватовства здесь тоже не слышали.

Они прошли во двор, где под яблоней был накрыт стол. Вокруг него суетились жена старосты и две его дочери-подростка, похожие на мать как две капли воды.

— Гости у нас, Сана! — объявил староста. — Из самого Велбрука приехали, да не просто так, а по необычному делу.

— Какому же? — поинтересовалась хозяйка. На её переднике были вышиты красные петушки и зелёные листочки.

— За вукоркой нашей приехали, сватать её, — с улыбкой ответил Миш, указывая на напряжённого вукора, что прятался за подолом Ри.

— Чего это он такой робкий? — удивилась Сана, наклоняясь к вукору. — Не бойся, малыш, Ночка у нас хорошая, работящая. Только характер немного с перчинкой, но для мужа в самый раз, — она хитро подмигнула. — А то скучно жить, если жена как овечка смирная. Вот я Мишу спуску не даю. И ничего, живой, здоровый, не жалуется!

— Это правда, не жалуюсь, — согласился староста.

— Ночка? — удивился вукор.

— Так мы её зовём, — кивнула хозяйка. — За цвет шерсти и за то, что больше всего любит по ночам хозяйничать. Бывало, проснёшься, а она по кухне шастает, то в кладовую заглянет, то масло понюхает, то крупу проверит. Настоящая хозяйка! Эй, Ночка! — позвала она. — Иди сюда, гости к тебе! Покажись нам, милая моя!

Из-за угла дома с достоинством вышла некрупная фигурка. Вукорка Ночка оказалась изящным созданием с блестящей чёрной шёрсткой и большими тёмными глазами, в которых читались и ум, и характер. На шее у неё была повязана синяя ленточка, а над правым ухом красовался цветок на заколке.

Вукор замер, глядя на неё во все глаза. Было заметно, что вукорка произвела на него сильное впечатление.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровалась Ночка, делая что-то вроде книксена. — Чем обязана такому вниманию?

Ри легонько подтолкнула вукора вперёд, и тот, запинаясь, представился:

— Я… Я вукор из трактира «Рыжий кабан» в Велбруке. Меня… Меня зовут… — он вдруг замолчал и в панике посмотрел на Ри.

— Его зовут Волчок, — пришла на помощь Ри, с удивлением наблюдая, как вукор, категорически отказывавшийся от имени, внезапно передумал.

— Волчок, — повторил вукор, пробуя имя на вкус. — Да, я Волчок.

Ночка склонила голову набок, разглядывая гостя с интересом.

— Волчок из «Рыжего кабана». Как мило, — заметила она с лёгкой улыбкой.

Вукор — теперь уже официально Волчок — смущённо потупился, но было видно, что вукорка ему понравилась.

— Ну что же вы стоите? Садитесь к столу, — пригласила хозяйка, указывая на лавки. — Сейчас чай подам и пироги свежие. У меня сегодня и с капустой есть, и с грибами, и с яблоками. На любой вкус!

Пока люди устраивались за столом, вукор и вукорка остались поодаль, с осторожностью изучая друг друга.

— У тебя красивая ленточка, — произнёс вукор, сделав шаг к Ночке.

— Спасибо, — ответила она, поправляя бантик. — Твоя тоже хорошая, — она помолчала, а потом добавила с лёгкой застенчивостью: — Красный цвет — очень смелый выбор.

— Это Ри выбрала, — честно признался вукор. — Но мне нравится. А твой цветок… Это фиалка? Он очень тебе идёт.

— Да, это фиалка, — Ночка слегка повернула голову, демонстрируя украшение.

Ри с умилением наблюдала неловкой первой беседой, одновременно помогая хозяйке расставлять на стол тарелки с пирогами и чашки с горячим травяным чаем.

— Как давно Ночка живёт у вас? — спросила она у Саны.

— Да уж лет пять будет, — ответила та, нарезая пирог с капустой. — Пришла к нам после грозы, вся мокрая, дрожащая. Мы её приютили, а она и прижилась. Хорошая помощница. Да и мышей у нас с тех пор не видать!

— А семья у неё есть? Другие родственники-вукоры? — поинтересовалась кухарка, искоса наблюдая, как вукор и Ночка медленно переходят к связанной беседе.

— Нет, одна она, — вздохнула Сана. — Говорит, даже родителей не помнит. Так что мы ей вроде как семья стали. Девочки мои её обожают, всё время ленточки да цветочки ей приносят.

У стола тем временем завязался оживлённый разговор. Староста Миш расспрашивал Дина о новостях из города, о ценах на зерно и шерсть, о том, не слышно ли чего о новых налогах от вояра. Сын трактирщика охотно делился всем, что было ему известно. А уж Дин-то всякого наслушался от путников и постояльцев во время их трапез. На год историй хватало, не меньше.

Обед прошёл в приятной атмосфере. Ри хвалила стряпню хозяйки, а та, в свою очередь, выпытывала рецепты новых блюд.

Вукор постепенно осмелел и показал фокус с исчезновением монетки, чем вызвал восторг у детворы. Младшая дочка тут же попросила научить её, и вукор с важным видом начал объяснять, как правильно держать лапку и отвлекать внимание зрителей.

После обеда люди отправились осматривать хозяйство, а вукоры остались во дворе, приглядывая за младшей дочерью старосты, которая затеяла игру в салочки с невидимыми друзьями. Проще говоря, сама с собой. Она с визгом носилась туда-сюда, и казалось, что её силы никогда не иссякнут.

— Волчок хороший, — заметил староста, показывая Дину и Ри амбары. — И видно, что Ночке приглянулся. Давно пора ей пару найти, а то совсем затосковала в последнее время. Сижу иногда вечером, слышу: вздыхает в уголке. У меня аж сердце щемит. Сами подумывали к кому-нибудь обратиться, и вдруг вы приехали.

— Да, они, кажется, поладили, — согласилась кухарка.

— Так дело за малым, — хлопнул в ладоши Миш. — Когда свадьбу играть будем?

— Хоть завтра, — отозвался Дин. — Приезжайте в «Рыжего кабана», там и сыграем.

И тут возникло препятствие, которого никто не предвидел. Сваты так точно.

— А с чего вы взяли, что я отдам Ночку? — внезапно нахмурился староста. — Она моему хозяйству принадлежит, можно сказать, член семьи. Да что там! Почти как родная дочь! Жена её любит, девочки души не чают. Да вы посмотрите на младшую. Она же с Ночкой всё время возится, как с сестрёнкой!

Ри и Дин переглянулись. Такого поворота событий они не ожидали.

— Но ведь вукоры свободные существа, — осторожно заметила Ри. — Они сами выбирают, где им жить.

— Я так считаю: раз уж им пожениться хочется, пусть ваш Волчок к нам переезжает. У меня дом большой, места всем хватит. И работы непочатый край: и в амбаре помощь нужна, и за курами приглядеть, и в огороде. А ещё у меня кладовая большая. Там порядок навести нужно, а то Сана вечно жалуется, что не найдёт ничего. С двумя вукорами управимся быстро!

Дин нахмурился:

— Но он живёт в трактире. Это его дом.

— А здесь дом Ночки, — отрезал староста. — И потом, что за жених, если не может ради невесты от дома отказаться? Я к своей Сане перебрался и ничего, не помер. Родители сначала не хотели отпускать, говорили: «Зачем тебе чужая деревня?» Но я решил: раз уж полюбил, значит, еду.

Ри попыталась возразить:

— Но в городе традиции другие…

— Вот в городе пусть по-городскому и делают, — упрямо стоял на своём Миш. — А у нас свои обычаи.

Вернувшись во двор, они обнаружили идиллическую картину: вукор и Ночка сидели на низкой скамеечке и о чём-то тихо беседовали, а младшая дочка плела венок, напевая песенку.

— Кажется, дело к свадьбе, — улыбнулась жена старосты, глядя на эту сцену.

— Не так быстро, — остановил её муж и, подойдя к вукорам, объявил своё решение: — Вот что, Волчок. Вижу, вы с Ночкой друг другу по нраву пришлись. Я не против вашей свадьбы, но с одним условием: ты останешься жить здесь, в нашем доме.

Вукор замер, а его мордочка вытянулась от удивления и растерянности.

— Но… Но я не могу… — пробормотал он. — Мой дом — трактир, там Ри, там мои обязанности…

— А здесь будут новые обязанности, — упёрся староста. — Думай: или на моих условиях, или ни о какой свадьбе речи быть не может. Я человек справедливый, но твёрдый. Слово сказал, его и придерживаюсь. Будет по-моему, или никак.

Ночка поникла и отвернулась, скрывая блеснувшие в глазах слезы.

Ѻ Ѻ Ѻ

Обратный путь в Велбрук проходил в тягостном молчании. Вукор сидел на самом краю телеги, глядя куда-то вдаль, а его красный бантик теперь неуклюже съехал набок, но вукор, казалось, даже не замечал этого. Даже Ветер, обычно бодро фыркавший, теперь шёл тихо, чувствуя общее настроение.

Расставание было тяжёлым. Вукор долго не мог оторваться от Ночки, шепча ей что-то на ухо, а та лишь печально кивала, время от времени утирая мордочку мокрой от слёз лапкой.

— Мне так жаль, — сказала Ри, когда они отъехали от деревни. — Она тебе очень понравилась, да?

Вукор молча кивнул, продолжая смотреть на удаляющиеся деревенские дома.

— Но разве это не стоит того? — осторожно спросил Дин. — Если ты действительно полюбил её… Может, стоит остаться?

— А как же трактир? — голос вукора дрогнул. — Как же Ри? Кто будет ей помогать на кухне? Кто убедится, что хлеб не подгорел? Кто проверит, не прокисло ли молоко? Кто первым заметит, если мука отсыреет? Кто…

Ри почувствовала, как к горлу подступил комок. Верность и преданность маленького существа трогали до глубины души.

— Вукор, — произнесла она, — я справлюсь. Правда. Если ты решишь остаться с Ночкой, я пойму. Твоё счастье важнее, чем моё удобство на кухне.

Вукор поднял на неё глаза, полные сомнения и грусти.

— Но я не хочу оставлять тебя. И трактир тоже. Это мой дом, — он тяжело вздохнул. — И в то же время… Ночка… Она такая… Такая…

— Особенная? — подсказал Дин.

— Да, — кивнул вукор. — Особенная. И умная, и красивая, и шёрстка у неё такая мягкая… Эх, не помогло благословение…

Ри и Дин обменялись понимающими улыбками. Вукор определённо влюбился.

— Знаешь, — задумчиво произнёс Дин, — может быть, есть и другие варианты. Возможно, мы могли бы убедить старосту отпустить Ночку в город, или…

— Или мы найдём для тебя другую вукорку, — предложила Ри, видя, как поник их друг. — Мир ведь большой, и где-то наверняка есть ещё одна прекрасная вукорка, которая будет рада жить в городе.

Вукор печально кивнул, но было видно, что эта мысль не принесла ему утешения. Первая любовь, пусть даже вукорская, всегда оставляет глубокий след.

— Да, ещё, — вукор встрепенулся. — Никаких Волчков! Что-то на меня нашло. Я вукор! Просто вукор! — он сердито рыкнул. — Имена — это для людей. Мы, вукоры, прекрасно обходимся без них.

— Но Ночка сказала, что имя тебе идёт, — напомнила Ри.

— Не важно! — упрямо ответил вукор.

Солнце клонилось к закату. Ри прикрыла глаза, позволяя теплу последних лучей ласкать лицо. День, начавшийся так обнадёживающе, заканчивался на печальной ноте. Но, как говорила её бабушка, «дорогу осилит идущий». Завтра будет новый день, и кто знает, может быть, он принесёт новые возможности и решения. А пока им оставалось лишь вернуться в «Рыжего кабана» и всё обдумать.

Телега медленно катилась по дороге в Велбрук, унося их прочь от первой несостоявшейся вукорской любви. Впереди их ждал дом, а что будет дальше — покажет время.

Ничего не предвещало беды, а она тем временем уже подкрадывалась.

Телега грохотала по мощёной дороге. Камни, отшлифованные бесчисленными повозками и копытами, местами потрескались от времени, а между ними пробивались упрямые травинки. Кое-где среди серых булыжников виднелись островки мха — мягкие зелёные подушечки. Ри сидела рядом с Дином, наслаждаясь прохладой. Её глаза задумчиво смотрели куда-то вдаль, поверх дороги.

Ветер шёл размеренной поступью, изредка фыркая и встряхивая гривой. Несмотря на почтенный возраст, он всё ещё сохранял бодрость духа, и его копыта уверенно стучали по камням.

— Хорошо, что успели выехать до заката, — заметил Дин, перекладывая поводья в другую руку. — А то пришлось бы ночевать под открытым небом.

— Ничего страшного в этом не было бы, — ответила Ри. — Но ты прав, лучше добраться до Велбрука засветло. Заодно Лиру на кухне подменю, чтобы она немного отдохнула.

Дорога плавно изгибалась, обходя слева небольшой холм, поросший дубами и берёзами. Справа начинался лес — густой и таинственный, откуда доносились вечерние звуки: шелест листвы, треск веток под лапами невидимых обитателей, далёкие птичьи крики. По левой стороне простирались поля, где виднелись следы предыдущего урожая — стога сена, похожие в сумерках на спящих великанов.

Внезапно телега качнулась. Правое переднее колесо провалилось в глубокую выбоину. Раздался громкий треск, Ветер испуганно заржал и остановился, а Ри едва не слетела с телеги. Дин крепко обхватил её за плечи, не давая упасть.

— Что случилось? — воскликнула Ри.

Дин нахмурился и слез с телеги. Ри последовала за ним, а вукор проворно спрыгнул на камни, тревожно принюхиваясь.

— Обод лопнул, — констатировал Дин, присев на корточки рядом с колесом. — Попал в яму. Похоже, до дома мы сегодня не доберёмся. Разве что у нас вырастут крылья, и мы понесёмся навстречу ветрам с криками и пением.

Они внимательно осмотрели выбоину. Это была не естественная рытвина, вымытая дождями или выбитая колёсами повозок. Кто-то явно выковырнул несколько камней брусчатки, оставив глубокую неровную дыру прямо посреди дороги. Острые края камней скалились, как клыки хищника.

— Странно, — пробормотал Дин, проводя рукой по краю выбоины. — Это сделано специально.

Глава 9. Непредвиденная ночёвка

Ри почувствовала, как мурашки пробежали по коже. В памяти некстати всплыли все те неприятные происшествия, что случались с кухаркой на протяжении жизни, особенно — в недавнем прошлом, до «Рыжего кабана».

— Ты думаешь, это засада? — со страхом спросила она, оглядываясь по сторонам. Лес вдруг показался угрожающим, полным невидимых глаз и притаившихся теней. Одним Богам известно, кто там скрывается и какую опасность представляет.

Дин встал. Его глаза внимательно изучали каждый куст, каждое дерево на опушке. Лучше заранее убедиться, что всё хорошо, чем потом, когда будет поздно, винить себя за беспечность.

— Возможно, кто-то решил устроить ловушку для путников, чтобы ограбить, — предположил он. — Сломанная телега — лёгкая добыча.

Ри покачала головой, вспомнив их недавний разговор.

— Ты сам говорил, что разбойников в здешних краях давно не водится, — напомнила она. — И потом, если бы это была засада, они бы уже напали, не так ли?

Дин кивнул, признавая справедливость её слов.

— Пожалуй, ты права. Может быть, это просто чья-то глупая шутка. Или вояр Йован приказал обновить дорогу. Брусчатку вынули, а новую положить не успели, — он вздохнул и посмотрел на повреждённое колесо. — В любом случае сейчас это уже не важно. Нужно решать, что делать с телегой.

— Разбойники, может, уже и напали бы, — зловеще проговорил вукор, обнюхивая выбоину, — но не лесные вукоры! Они коварны и изобретательны! Действуют подло и умело! Будьте начеку!

Его лапки осторожно ступали по камням. Он тихо заворчал, чем-то встревоженный, но ничего конкретного не сказал.

— Нельзя оставаться посреди дороги, — сообщил Дин. — «Дорожное уложение» наказывает убирать повреждённые повозки с проезда. Иначе грозит штраф.

Неподалёку, на опушке леса, виднелась небольшая поляна, окружённая стройными берёзами и дубами. Там было бы удобно разместиться на ночь: достаточно места для телеги, да и от дороги не очень далеко.

— Смотри, — Ри указала на поляну. — Мы можем переночевать на поляне. А завтра утром разберёмся с колесом.

Дин проследил за её рукой.

— Хорошая идея. Я сниму колесо и отправлюсь в ближайшую деревню к кузнецу, — он подошёл к Ветру и ласково похлопал коня по шее. — Придётся нам потрудиться, старина.

Ри взяла коня за узду, чувствуя, как грубая верёвка царапает ладони. Ветер доверчиво ткнулся мордой ей в плечо, и она почувствовала его тёплое дыхание на своей коже.

— Тихо, мальчик, — прошептала она, поглаживая его по носу. — Всё будет хорошо.

Дин встал позади телеги, упёрся плечом и приготовился толкать.

— Давай медленно, — сказал он. — С таким колесом она пойдёт тяжело.

Ри потянула за узду. Конь понимающе заржал и сделал первый шаг. Телега качнулась, поломанное колесо с громким скрежетом провернулось, цепляясь ободом за камни дороги.

— Стой! — крикнул Дин. — Так мы только сильнее повредим колесо.

Он подошёл к передней части телеги и внимательно осмотрел поломку. Железный обод треснул в двух местах, и острые края металла торчали наружу.

— Нужно приподнять эту сторону, — решил он. — Иначе мы совсем разломаем колесо.

Дин нашёл толстую ветку, упавшую с одного из придорожных дубов, и использовал её как рычаг, подсунув под ось.

— Попробуем, — сказал он, положив рычаг на плечо и крепко ухватившись за кузов телеги.

Теперь она пошла легче, хотя каждый раз, когда повозка проседала, и колесо касалось дороги, раздавался громкий скрип и стон. Ри ощущала сопротивление в поводу: Ветру приходилось прикладывать больше усилий, чтобы тащить несбалансированную телегу. Дин толкал её всем телом. Жилы на его руках вздулись от напряжения, а мускулы играли под тканью рубахи. Ри старалась сосредоточиться на дороге впереди, но её взгляд то и дело возвращался к Дину.

— Ри, левее! — крикнул он, когда телега начала сворачивать к канаве. — Нужно объехать!

Она поспешно скорректировала направление, мысленно ругая себя за рассеянность. Сейчас было не время для любования.

Каждый кусочек пути давался с огромным трудом. Сломанное колесо то зарывалось в мягкую землю на обочине, то цеплялось за выступающие корни. Дину приходилось останавливаться, чтобы освободить застрявший обод, а затем снова толкать. Пот выступил на его лбу, несмотря на прохладу вечернего воздуха. Дыхание участилось, но Дин упорно продолжал работать, не жалуясь на усталость.

— Может быть, отдохнём? — предложила Ри, видя, как он напрягается.

— Нет, — покачал головой Дин. — Лучше добраться, пока совсем не стемнело. Иначе в темноте будет ещё труднее.

Вукор бежал рядом, время от времени подталкивая телегу маленькими лапками. Его помощь ни на что не влияла, но он старался изо всех сил, и это было трогательно.

Наконец они достигли поляны. Трава здесь была мягкой и густой. Неподалёку журчал небольшой ручей. Дин с облегчением выпрямился, вытирая пот с лица рукавом рубашки. Его грудь часто поднималась и опускалась.

— Думал, не доберёмся, — выдохнул он.

— Ты был великолепен, — сказала Ри. — Без тебя мы бы никогда не справились.

— Мы справились вместе, — ответил он. — Ты тоже молодец.

Дин пошёл к ручью, присел на берегу и зачерпнул пригоршню холодной воды. Плеснул в лицо, смывая пот и дорожную пыль, затем напился, и Ри наблюдала, как капли воды стекают по его подбородку.

— Хорошая вода, — заметил он.

Освежившись, Дин вернулся к телеге и начал внимательно изучать поломку. Он присел рядом с колесом, ощупывая трещины в ободе, проверяя, не повреждены ли спицы и ступица.

— Обод лопнул в двух местах, — констатировал он. — Но спицы целы, и ступица не пострадала. Думаю, кузнец сможет выковать новый обод или хотя бы отремонтировать этот.

Ри кивнула, доверяя его опыту.

— Сколько времени это займёт? — спросила она.

— Если повезёт, завтра к полудню колесо будет готово, — ответил Дин. — А если нет… Возможно, придётся ждать день-другой. Рано утром я пойду в деревню, а вы с вукором останетесь здесь охранять наши пожитки.

Ѻ Ѻ Ѻ

Солнце почти скрылось за горизонтом. На темнеющем небе угасали остатки золота. Поляна на окраине леса, где они вынуждены были разбить лагерь, купалась в тёплом вечернем свете.

— Ну что ж, — вздохнула Ри, отряхивая ладони, — видимо, природа решила, что мы слишком мало времени проводим на свежем воздухе. Значит, исправим упущение и насладимся в полной мере.

Дин, хмурясь, вновь осматривал поломанное колесо. В глазах читалась досада.

— Извини, Ри, — сказал он, выпрямляясь. — Если бы я проверил колёса перед отъездом…

— Глупости, — перебила она его. — Всякое случается. Главное — мы живы и здоровы.

Дин кивнул и направился к Ветру, который терпеливо ждал в упряжи.

— Ладно, друг, — ласково прошептал он, поглаживая лошадь по шее, — сегодня отдыхаешь.

Пока Дин распрягал коня, Ри заметила неподалёку небольшие кустики с тёмно-синими ягодами. Сердце радостно забилось — боро́вница! Ри развязала косынку, и освобождённая коса каштановой змеёй вырвалась на свободу.

— Смотри-ка, что я нашла! — воскликнула она, направляясь к боро́вничнику.

Вукор, который до этого молчаливо сидел в телеге, вдруг оживился.

— Боровница! О, Ри умница! Я помогу собрать!

Ягоды были спелыми, налитыми соком, и при прикосновении легко отделялись от веточек. Косынка быстро наполнялась тёмными жемчужинами ягод. Время от времени Ри не удерживалась и отправляла одну-другую ягодку в рот — сладкую, с приятной кислинкой.

— Дин! — позвала она. — Иди за дровами, а я пока соберу ягод. Будет у нас сегодня отличный ужин!

Дин отправился к краю леса за валежником.

Ри продолжала собирать ягоды, напевая под нос песенку, которую когда-то пела ей мать.

Внезапно из кустов послышался шорох. Дин, возвращавшийся с охапкой дров, замер и прислушался. Шорох повторился: нечто крупное шевелилось в зарослях.

— Тихо, — шепнул он.

Ри подняла голову, настороженно следя за Дином. Вукор прижал уши и тоже насторожился.

Из кустов выскочил крупный тетерев с блестящим чёрным оперением и ярко-красными бровями. Но что-то было не так. Он странно держал одно крыло, и было видно, что тетерев не может взлететь.

— Подбито, — негромко сказал Дин, осторожно приближаясь к птице.

Тетерев попытался вспорхнуть, но смог лишь неуклюже подпрыгнуть и снова упасть. Дин, не колеблясь, бросился на него. После короткой борьбы Дин одолел тетерева и быстрым движением свернул ему шею.

— Прости, — прошептал он птице, держа ещё тёплое тело в руках.

Ри подошла к нему.

— Ты поступил правильно. Он бы всё равно не выжил. Теперь у нас будет прекрасный ужин. Природа сама позаботилась об этом.

Дин кивнул, всё ещё немного взволнованный происшедшим. Ри положила руку ему на плечо.

— Давай разведём костёр. А я подумаю, как лучше приготовить добычу.

Вскоре на поляне весело потрескивал огонь. Дин сложил дрова так, чтобы пламя было ровным и жарким, но не слишком высоким. Ри внимательно осматривала тушку тетерева, прикидывая, как лучше с ней поступить. Птица была упитанной, мясо обещало быть нежным и сочным.

— А что, если запечём его в глине? — предложила она. — На углях получится особенно вкусно.

— В глине? А где её взять? Дубы обычно на более плодородной почве растут.

— У ручья наверняка есть. Вукор, друг мой, не сбегаешь за глиной? А заодно поищи что-нибудь для приправы.

Вукор коротко тявкнул и скрылся в зарослях. Ри принялась потрошить тетерева.

— Смотри, какой красавец, — проговорила она, любуясь переливами чёрного оперения в свете костра. — А перья-то какие! Хоть украшения делай!

Потрошение требовало особой деликатности. Ри извлекла внутренности, стараясь не повредить желчный пузырь, иначе мясо могло горчить. Печень, сердце и желудок она отложила отдельно. Они пойдут в начинку. Только кишки и несъедобные части отправились в костёр.

— Потроха не выбрасываем, — пояснила она Дину. — Вкус получается насыщеннее, да и жалко добро переводить.

Вскоре вукор вернулся, таща увесистый ком серой глины. Следом он принёс несколько веточек с нанизанными на них грибами. Видимо, обнаружил в перелеске.

— Ах, какой умница! — похвалила Ри, принимая дары. — Лисички! И такие крупные.

Она внимательно осмотрела грибы, отбраковав подпорченные. Остальные тщательно очистила от мусора и промыла в принесённой Дином воде из ручья. Лисички были молодые, крепкие, с упругими шляпками размером с монету.

— Эти красавцы дадут отменный аромат, — бормотала Ри, нарезая грибы небольшими кусочками. — А какой вкус будет… Просто объедение.

Вукор снова исчез в зарослях и вернулся с пучком трав. Тут была и душица, и дикий чеснок, и несколько веточек можжевельника с тёмными ягодами.

— Великолепно! — обрадовалась Ри. — Душица сделает мясо нежнее, чеснок добавит пикантности, а можжевельник… — она растёрла одну ягодку между пальцев. — Даст этот неповторимый лесной дух.

Травы она мелко порубила на плоском камне, время от времени поднося ладони к лицу, чтобы насладиться высвобождающимся благоуханием. Каждое растение добавляло ноту в будущую симфонию вкусов. Правда, ушами её не услышать, зато рот и желудок однозначно оценят.

Внезапно вукор принюхался и принялся рыть землю неподалёку от костра. Его когти взрывали дёрн, разбрасывая вокруг жирные комья.

— Что он нашёл? — удивился Дин.

— Не знаю, — ответила Ри.

Вскоре из земли показался крупный клубень — кромпи́р размером с детскую голову, покрытый красноватой кожурой.

— Да это же клад! — воскликнула Ри, бережно извлекая находку. — Дикий кромпир, и какой крупный! Вукор, ты просто волшебник.

Она очистила клубень от земли и кожуры, обнажив оранжевую мякоть. Кромпир был плотным, без повреждений, и источал сладковатый аромат.

— Мы устроим настоящий пир, — пообещала Ри, нарезая кромпир небольшими кубиками. — Сладость прекрасно дополнит дичь.

Пока Ри готовила начинку, смешивая порубленные потроха с грибами, травами и кромпиром, Дин поддерживал огонь, время от времени подбрасывая дрова. Костёр разгорался всё жарче, и вскоре образовались превосходные угли — ровно тлеющие, дающие мощный жар. Как раз подходящие для запекания.

— Начинка готова, — объявила Ри, любуясь разноцветной смесью в миске. — Смотри, как красиво. А запах…

Она поднесла миску к лицу и глубоко вдохнула. Ароматы сплетались в удивительную смесь. Всё намекало на невероятный вкус будущего блюда.

Ри наполнила брюшко тетерева начинкой, стараясь не переборщить, чтобы птица не лопнула при запекании. Затем зашила отверстие стеблями вьюнка, которые принёс услужливый вукор.

Ри начала обмазывать тетерева глиной, тщательно покрывая тушку прямо поверх перьев. Слой должен был быть достаточно толстым, чтобы надёжно защитить от жара углей, но не настолько массивным, чтобы мясо не пропеклось.

— Глина не даёт соку вытечь, и мясо получается удивительно нежным, — пояснила она, продолжая обмазывать птицу.

Наконец тетерев превратился в увесистый глиняный ком. Ри отнесла его к костру, где уже дожидались дошедшие угли — не слишком горячие, но достаточно жаркие для долгого томления.

— Сложнее всего — ждать, — сказала она, укладывая тетерева на угли. — Часа полтора, не меньше. Но результат того стоит.

А в это время чьи-то недобрые глаза внимательно наблюдали за компанией.

Глава 10. Нападение пасеней

Глина начала подсыхать и покрываться трещинками от жара. Сквозь них стали просачиваться изумительные запахи.

Друзья расположились вокруг костра, наслаждаясь теплом и предвкушая ужин. Перекусили собранной боровницей. Вукор свернулся калачиком рядом с Ри, время от времени принюхиваясь к дразнящим ароматам.

Время тянулось медленно, но благоухание становилось всё насыщеннее.

— Кажется, почти готово, — Ри наклонилась к углям. — Глина стала совсем светлой, а трещин больше нет.

Она осторожно подцепила глиняный кокон длинной веткой и откатила в сторону от огня.

— Дин, помоги разбить, — попросила она.

Они принялись постукивать по затвердевшей оболочке. Глина трескалась и отваливалась кусками, выдёргивая перья и обнажая золотисто-коричневую кожу тетерева. Мясо пропеклось, кожица аппетитно поблёскивала.

— О, боги! — простонала Ри.

Осторожно разрезала птицу, и из разреза потёк ароматный сок. Мясо отходило от костей легко.

— Давайте пробовать, — сказала она, раскладывая куски на широкие листья лопуха, заменявшие тарелки.

Первый кусок Ри торжественно подала Дину. Он откусил и закрыл глаза от наслаждения. Мясо оказалось невероятно нежным.

— Это… Это просто волшебно, — промычал Дин, пережёвывая очередной кусок.

Когда ужин подошёл к концу, вукор принялся рассказывать смешные истории из жизни трактира:

— А помнишь, Ри, как тот толстый купец требовал зажарить ему целого поросёнка, а сам смог съесть только ножку, потому что перебрал вина и задрых за столом?

— Да! — подхватил Дин. — Отец того поросёнка тем же вечером ещё раз продал! Когда его спросили, почему одной ноги не хватает, Рон наплёл, что поросёнок трёхногим родился, вот и пришлось забить. А купец потом с утра ещё жаловался, что порции маленькие, и он опять голодный!

Ри хохотала, вспоминая бесчисленные курьёзы трактирной жизни.

— А ещё был случай, — продолжил вукор, размахивая зажатой в лапке костью, — когда пьяный солдат требовал, чтобы Ри сварила ему суп из его собственного сапога! Говорил, что только так он поймёт, настоящий ли повар перед ним!

— И что ты сделала? — поинтересовался Дин.

— Принесла ему миску с водой из-под грязной посуды и сказала, что это бульон из сапога, — рассмеялась Ри. — Он выпил и остался доволен!

— А сапог?

— Обдала его кипятком и вернула, сказав, что его можно ещё раз десять вываривать.

Над деревьями показалась луна. Ночь окончательно вступила в права.

— Я думаю, — сказал Дин, когда начали готовиться ко сну, — это лучшая еда, которую я когда-либо пробовал.

— Еда всегда вкуснее на природе, — ответила Ри, но в груди потеплело от похвалы. — И в хорошей компании.

Костёр медленно догорал, превращаясь в тлеющие угольки. Звёзды одна за другой зажигались на тёмном небе, а где-то вдалеке кричала сова.

— Спасибо тебе, — Дин с благодарностью посмотрел на Ри. — За ужин. За то, что ты рядом.

— Мне тоже хорошо с тобой, — отозвалась она.

— Кстати, знаешь, почему сова ухает? Дураков считает. Долго ей считать придётся…

Они сидели, слушая треск углей и ночные звуки. Вукор свернулся калачиком у тёплых камней, которыми обложили костёр, и тихо посапывал. На краю поляны лениво щипал траву старый Ветер, и казалось, что весь мир сосредоточился в этом маленьком кругу света на окраине большого тёмного леса.

Ѻ Ѻ Ѻ

Солёный ветер ласкал лицо Ри, играя прядями волос. Вода простиралась до самого горизонта, сливаясь с небом в бесконечной синеве, а волны качали корабль с нежностью, будто сам океан убаюкивал его в объятиях.

— Красиво, правда? — произнёс Дин.

Ри не могла произнести ни слова. Её глаза жадно впитывали каждую деталь этого чуда: как солнце золотом бликует на гребнях волн, как чайки кружат вокруг мачт, как паруса надуваются от ветра. Она никогда не видела моря, только слышала рассказы о нём от заезжих купцов и странников, но истории не передавали ощущения бесконечности и свободы.

— Я и представить не могла… — воскликнула она, откинув голову назад и закрыв глаза.

Дин обнял, и Ри почувствовала, как его грудь прижимается к её спине.

— В детстве, — сказал Дин, — отец рассказывал мне истории о далёких островах, где растут деревья с золотыми плодами, а песок на берегу мерцает, как звёзды. Я мечтал когда-нибудь увидеть это своими глазами.

— А теперь? — спросила Ри, не оборачиваясь и наслаждаясь теплом объятий.

— Теперь я понял, что самое прекрасное сокровище уже со мной, — зашептал он ей на ухо, и Ри почувствовала, как по её телу пробежала волна сладкой дрожи.

Она повернулась к Дину. В его глазах плескалось отражение моря, а в её собственных — весь мир, который они могли бы создать вместе. Он наклонился к ней и поцеловал. Руки Дина бережно скользили по её спине, а она прижималась к нему всё крепче, желая слиться с ним воедино.

Когда они оторвались друг от друга, Дин нежно погладил Ри по щеке, а затем его рука медленно спустилась к плечу, к руке, и наконец остановилась на её животе. Это прикосновение было таким интимным, таким многообещающим.

— Ри… — начал он, но она вдруг замерла.

Что-то было не так. Она посмотрела вниз, туда, где лежала его рука, и глаза Ри расширились от удивления. Её тело… Оно изменилось. Грудь стала полнее, округлее, а живот… Живот выдавался вперёд, образуя выпуклость под тканью платья.

— Дин? — прошептала она, не в силах поверить в то, что видит.

Он улыбнулся, и в улыбке было столько нежности и гордости, что у Ри перехватило дыхание.

— Да, любимая. Ты носишь под сердцем наше дитя.

Первым пришло недоумение. Как? Когда? Затем, как морская волна, её накрыло осознание, и вместе с ним — невероятное, всепоглощающее счастье. Значит, они поженились. Конечно же, поженились! Иначе как бы они могли… Почему тогда она не помнит свадьбу? Туман окутывал воспоминания, но это не имело значения. Важно было то, что происходило сейчас: они вместе, они мужа и жена, и вскоре у них будет ребёнок.

— Я… Я так счастлива, — выдохнула Ри со слезами.

Дин обнял её ещё крепче, и они снова слились в поцелуе, более страстном, чем прежде. Ри чувствовала, как всё её существо поёт от счастья. Морской воздух казался слаще мёда, солнце — ярче золота, а будущее простиралось перед ними, светлое и безграничное, как сам океан.

Внезапно резкий звук заставил их встрепенуться. Затем послышались голоса — грубые, хриплые. Ри и Дин обернулись и замерли от ужаса. Через борт перелезали люди. Десяток мужчин в рваных одеждах, с саблями и кинжалами в руках. Их лица были обветренными и жестокими, а в глазах плескалась алчность животных, учуявших лёгкую добычу. Пираты.

— Где команда? — спросил Дин, озираясь по сторонам.

Палуба опустела. Ни одного матроса, ни капитана, весь экипаж просто исчез, оставив их наедине с опасностью. Но пиратам это было безразлично. Заметив пару на носу корабля, они расплылись в хищных ухмылках и неторопливо пошли, поигрывая оружием.

— Смотри-ка, какая красавица! — прохрипел один из них. — И не одна!

— А молодой дружок собирается за неё постоять? — добавил другой, и вся банда разразилась грубым смехом.

Ри прижала руки к животу, защищая нерождённое дитя, и сделала шаг назад, но за спиной был только нос корабля и бескрайнее море за бортом. Дин заслонил её собой.

Взгляд Дина упал на багор, валявшийся на палубе неподалёку. Длинный шест с железным крюком на конце — не самое лучшее оружие против десятка вооружённых пиратов, и всё же лучше, чем голые руки. Дин схватил багор и направил его остриё на приближающихся разбойников.

— Ещё шаг и пожалеете! — крикнул он.

Пираты только громче расхохотались.

— Ах ты! — прогремел главарь. — Ну давай, покажи, на что способен!

И они пошли в атаку.

Дин встретил первого налётчика ударом багра в грудь, отшвырнув его к мачте. Второму досталось крюком по голове, и тот рухнул на палубу. Ри замерла. Багор свистел в воздухе, то разя врагов крюком, то сбивая их с ног древком. Третий пират взмахнул саблей, но получил удар в солнечное сплетение и согнулся пополам, а затем багор обрушился ему на затылок. Четыре… Пять… Пираты падали один за другим, но их всё ещё оставалось слишком много. Дин тяжело дышал, пот стекал по лицу, а движения становились всё медленнее. Оставшиеся пять разбойников поняли это и стали вести себя более осторожно, окружая его полукольцом.

— Устал, герой? — насмешливо спросил главарь.

Они атаковали сразу с трёх сторон. Дин отбился от одного, парировал удар второго, но третий поднырнул под его защиту и ударил лезвием сабли плашмя по рукам. Багор выпал из онемевших пальцев и покатился по палубе.

— Дин! — закричала Ри, бросившись к нему, только было уже поздно.

Пираты навалились на Дина всей толпой, схватили за руки и ноги и поволокли к борту. Дин отчаянно сопротивлялся, но силы были неравны.

— Прощай, щенок! — рявкнул главарь и кивнул подручным.

— Нет! — Ри увидела, как любимого поднимают, как под ним разверзается бездна волн.

Она кинулась вперёд, хватая с палубы длинный кинжал одного из убитых пиратов, и опоздала на долю секунды. С глухим всплеском тело Дина исчезло в пучине моря.

— Дин! Дин! — Ри кинулась к борту, но крепкие руки схватили её за плечи.

— А теперь займёмся красавицей, — прохрипел главарь ей на ухо.

В груди Ри вспыхнула ярость, такая слепая и всепоглощающая, что весь мир окрасился в алые тона. Они убили Дина. Убили отца её будущего ребёнка. Убили её счастье.

С диким криком она вскинула кинжал и…

…резко села, тяжело дыша и дрожа всем телом. Никакого моря. Никаких пиратов. Никакого корабля. Всего лишь сон.

Ри медленно опустила руку на живот — плоский, девичий живот — и почувствовала одновременно облегчение и странную пустоту. Сон был таким ярким, таким настоящим… Она всё ещё чувствовала тепло объятий Дина и вкус соли на губах. Рядом послышалось недовольное мычание: Дин, не просыпаясь, пытался отбиться от щекотавшей его нос травинки. Живой, невредимый. Ри улыбнулась, вытирая непрошеные слёзы. В глубине души теплилась странная надежда. Может быть, когда-нибудь сон станет явью. Конечно, без пиратов и смертельной опасности. Просто она, Дин и море.

Ѻ Ѻ Ѻ

Ри лежала на боку, свернувшись калачиком, но сон не шёл к ней. Кошмар всё ещё жёг память. Рядом посапывал вукор. Маленькое существо время от времени подёргивало лапками и тихо поскуливало во сне. Видимо, ему снилась погоня за кем-то особенно проворным. Или, наоборот, бегство от кого-то. Ри улыбнулась, глядя на верного друга. Присутствие вукора успокаивало её не меньше, чем близость Дина.

Внезапно из леса донёсся странный звук. Кто-то волочил что-то тяжёлое по земле, продираясь через заросли. Шорох листьев, треск веток… Ри напряглась, прислушиваясь. Звук повторился, на этот раз дальше.

Ри приподнялась на локте, всматриваясь в темнеющую между деревьями чащу. Перевела взгляд на их скромный лагерь — потухший костёр, телегу с поломанным колесом и ахнула. Корзина с угощениями для вукорок и их хозяев исчезла.

— Дин! — зашептала она, тормоша его за плечо. — Дин, проснись!

Сын трактирщика мгновенно открыл глаза, и его взгляд тут же остановился на встревоженном лице Ри.

— Что случилось?

— Корзина пропала, — Ри указала на пустое место возле телеги. — Я слышала какие-то звуки из леса…

Дин сел, окончательно проснувшись, и огляделся. Действительно, корзина с их скудными запасами исчезла. Он потянулся к вукору и легонько потряс пушистое тельце.

— Вукор, друг, просыпайся. Нас обокрали.

Маленькое существо открыло сначала один глаз, затем второй, и тут же вскочило, ощетинившись. Мордочка повернулась в сторону леса.

— Чую чужой запах, — прорычал вукор, подбежав к телеге. Он принялся обнюхивать место, где стояла корзина. — Откуси мне ма́чка хвост! Па́сени были здесь. Проклятые прыгуны украли угощения.

— Пасени? — переспросила Ри, чувствуя, как мурашки пробежали по коже. Она слышала жуткие истории об этих существах. Пасени селились в заброшенных и сгоревших домах и никогда не дружили с людьми.

— След свежий. Ушли в ту сторону, — вукор ткнул лапкой в направлении чащи.

Дин уже поднимался на ноги, отряхивая с одежды листья и травинки.

— Значит, идём за ними. Без угощения не видать нам вукорок.

Ри кивнула, чувствуя, как страх перед неизвестностью борется в груди с решимостью.

Троица углубилась в лес по едва различимой тропе, которую указал вукор. Деревья смыкались над головами, превращая и без того слабый лунный свет в призрачные полосы. Ветки цеплялись за одежду, корни коварно подставлялись под ноги.

Воздух становился всё более плотным и душным. Пахло прелой листвой, мхом. Вукор время от времени останавливался, принюхивался и уверенно указывал направление.

— Близко, — прошептал он, когда впереди начала проглядывать более светлая полоса. — Очень близко.

Они вышли на небольшую поляну, залитую серебристой дымкой. Трава здесь была примята, словно по ней недавно кто-то прошёл или, скорее, проскакал. И прямо в центре поляны, будто специально выставленная напоказ, стояла их корзина.

— Это странно, — произнесла Ри, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом. — Зачем им было её здесь оставлять?

Дин нахмурился, разглядывая поляну. Что-то в этой картине было неправильным, фальшивым.

— Не нравится мне это, — пробормотал он.

Вукор тем временем уже нёсся вперёд, к корзине.

— Вукор, стой! — крикнула Ри, но было поздно.

В тот же миг из-за деревьев, окружавших поляну, с разных сторон выскочили пять существ. В тусклом свете они выглядели как помесь собаки с лягушкой: средних размеров туловище, короткий, чуть длиннее ладони хвост, передние лапы маленькие и слабые, а задние — мощные, мускулистые. Они передвигались прыжками, и при каждом приземлении глухо бились о землю. Самый крупный из пасеней, очевидно, вожак, приземлился точно позади вукора, отрезая ему путь к отступлению. Жёлтые глаза пасеня горели в полумраке злобным огнём, а из приоткрытой пасти торчали острые клыки.

— Попался, вонючий комок шерсти, — выплюнул вожак. — Давно хотел разорвать какого-нибудь вукора.