Свартхевди - северянин - 2

Пролог

Пролог.

Над вольным городом Розенхафен шел дождь. Иногда он чуть стихал, радуя горожан противной моросью, но потом усиливался снова, словно бы пытаясь смыть в море и сам город, и людишек, его населяющих. В этом ему изо всех сил тужился помочь холодный морской ветер, силившийся залить добрую пригоршню студеной воды за шиворот каждому, кто имеет наглость выбраться из-под крыши и отправиться бродить по улицам. Привычные к таким вывертам осенней погоды горожане старались без нужды на улице не появляться, предпочитая заниматься делом под крышей, а вечера коротать в харчевнях, тавернах, пивных и прочих разнообразных наливайках, каковым несть числа в портовом городе, да в глубине души потешаясь над мокрыми, продрогшими и начинающими сопливить гостями города, коих традиционно в это время было немало. Хотя непогодь и загнала в гавань всех рыбаков, купцов, и даже патрульные галеры морской стражи, но вытаскивать корабли на берег, да прятать их по сараям народ не спешил — до конца навигации времени было еще много. Но сейчас кнорры и когги, лодьи и шнеки стояли, пришвартованные к пирсам, а их команды наливались, чем боги послали, на берегу.

Однако и поганая погода, и сгущающиеся сумерки, вместе с дождем делающие крайне затруднительным разглядеть что-то уже на расстоянии десятка шагов от себя, разгоняли по домам не всех.

— Как там называлась эта вонючая дыра, в которую нам надо попасть? — перекрикивая шум дождя, спросил своих спутников человек в стеганой куртке и широкополой кожаной шляпе со скорбно обвисшими от воды полями.

— «Сельдяной король», — сообщил ему один из спутников, кутавшийся в плащ с капюшоном. — Ты уже раз десять спрашивал. Йенс, у тебя проблемы с памятью? Мне кажется, горшок, который разбила об твою голову та шлюха из Винтерхолла, оказался слишком уж крепким для твоего котелка.

— И где эта рыгаловка?! Где?! — недовольно вопросил поименованный Йенсом человек, тему горшка развивать не пожелавший. — Мы до утра будем блуждать по этому крысятнику? Достало!

Из пелены дождя его поддержали несколько голосов.

— Вернемся в кабак, демоны с этим колдуном! — приободрился Йенс. — Там вино и бабы! Жратвы навалом и…

Налетевший порыв ветра очень удачно плеснул ему в лицо добрую пинту воды с ближайшей крыши, заставив отплевываться.

— И нет этого сраного дождя! — продолжил разоряться Йенс. — Да провались этот дерьмовый городишко во все трижды девять преисподен, а потом еще дальше! Я замерз, и нам всем пора выпить, да, парни? Нахер колдуна, у нас, вон, Вик есть. Тоже чудесить умеет, можа и его хватит?! А? Верно я говорю, парни?

— Чего разнылись, трухлявые? — хлюпая сапогами по обширной луже подошел еще один представитель этой, несомненно, достойной компании. Он был высок и широк в плечах, добротно одет и непогода ему, казалось, особо не докучала.

— Водичкой чуть с неба полило, а вы и раскисли. Хы, мягковат народец на западе, ничего не скажешь.

— А! Берси спросить забыли! Говоришь так, потому что привык там у себя в своей богами забытой глуши к такой срани! Половина года зима, а другая половина — вот такое лето? Не? — окрысился Йенс.

— И ты скоро привыкнешь, — спокойно поведал ему рослый Берси, чуть поводя плечами. — Как очнешься через полгода в выгребной яме, и зубы из задницы достанешь.

— А ну, разошлись! — рявкнул человек в плаще, пресекая конфликт, — «Сельдяной король» на этой улице, где-то рядом уже должен быть. Там тебе и вино, и жратва, Йенс.

Тот не стал перечить, отвернувшись, и недовольно бурча что-то себе под нос.

Впрочем, долго блуждать им не пришлось, и вскоре промокшая и продрогшая компания ввалилась в широкие ворота трактира, встретившего их людским гомоном, волной тепла и запахов жареного мяса, хлеба, пива, застарелого пота, дешевых благовоний и притирок, немытых тел и сопревшей соломы.

Компания устроилась в зале за широким столом, слегка подвинув к дальнему краю какого-то мужика с несколько деформированным лицом, потягивавшего пиво из большой глиняной кружки. Плащи и насквозь промокшие куртки повисли на ближайшей стене, и выяснилось, что компания неплохо вооружена: короткие широкие мечи, тесаки и кинжалы, и длинный меч в ножнах у предводителя компании.

Ловко огибая столы с веселящимся людом и показательно громко взвизгивая от шлепков по заднице, коими ее щедро награждала жрущая и пьющая публика, к компании подошла разбитного вида девица в длинном платье, чепце и фартуке.

— Кувшин силлистрийского нам для начала, милашка, и стаканы на всех! — радостно осклабился Йенс, оказавшийся довольно молодым парнем с едва пробившейся бородкой. — И пару жареных гусей, а еще сыра и зелени! Я голоден, как десяток демонов! А нашему Вику принеси молочка, — и довольно заржал над своей же немудреной шуткой.

— Сам попей молочка из-под козла! — обиделся высокорослый парень с худым и бледным лицом и глазами навыкате. — Мне вина!

— Мне эля, — буркнул Берси, тоже сединами не убеленный, более юнец, чем взрослый муж — И копченый окорок.

— И хозяина позови, — снабдив девку мелкой монеткой, добавил предводитель, сам не сильно старше своих спутников.

Служанка одарила его улыбкой, хряснула по рукам Йенсу, тянувшемуся к ее довольно объемному заду, с тем и отбыла.

Вскоре трактирный служка начал заполнять стол заказанным, трактирщика же пришлось подождать, хотя и недолго.

— Доброго здоровья вам, достойные господа, — поприветствовал компанию пузатый хозяин заведения, вальяжно подошедший к столу. — Вам не понравилась еда и вино? Или прохвостка Дженни нерасторопна? Ух, я ей задам!

— Нет, все в порядке, гуси хороши, и вино твое пить можно. Нужен один человек, мне сказали, что он живет у тебя.

Хозяин молча ждал продолжения, и на столе появилась мелкая серебряная монета. Не дождавшись от трактирщика реакции, предводитель добавил еще одну. Потом третью. Потом одним движением сгреб деньги в кулак и уставился в глубоко посаженные глазки хозяина трактира. Несколько мгновений они мерялись взглядом, и хозяин нехотя выдавил:

— Разные люди тут есть. Кто-то живет, а кто-то и съехал.

— Мне нужен некий колдун, рекомый… — тут предводитель компании чуть замялся — Сватихерди… нет, не так, — он покопался за пазухой и добыл изрядно помятый клочок грубой бумаги, с которого, с некоторой натугой и прочитал — Свартхевди! По прозвищу Конь. Живет ли такой у тебя?

— А то ж! — осклабился трактирщик — Живет тут колдун. А это все колдунская башня. Похоже? — он гулко хохотнул. — Нужен колдун, так ты в гильдию магов иди, добрый господин, а здесь трактир.

Ругаться или хвататься за оружие его собеседник не стал, вздохнув, он поднялся со скамьи и шепнул несколько слов трактирщику на ухо.

— А, ну раз так… Раз уж сам старый Михаель вас сюда направил… Есть тут один, с таким именем. Но с утра как ушел куда-то, так до сих пор не вернулся. Однако обычно под вечер приходит.

— Давно он у тебя живет? Да, а расскажи-ка нам про него, пока дожидаемся, — попросил старшой компании.

Трактирщик ухмыльнулся.

— На кухне дел невпроворот, господин…?

— Зови меня Джошуа.

— Самый час людей кормить и поить. Никак нельзя мне лясы зря точить, уж простите старика.

Монета, звякнув, прокатилась по столу, и тут же исчезла в пухлом кулаке трактирщика.

— От же ж, вот это другое дело, — довольный толстяк уселся на свободный край скамьи. — Есть тут такой Свартхевди. Вроде нордман, или откуда-то из тех краев. Живет у меня уж четвертую седмицу, платит исправно. Чего еще расскажешь? Молод. Из себя росту обычного, кожей немного темен, волосы длинные, белые. Может, седые — я не присматривался. Ест за троих, спит за семерых. Драчлив, и на язык ядовит преизрядно. Намедни зацепился с эльмским наемником, тот вроде из судовой рати купца Дитмара Офенбаха, так чуть до падучей его не довел, пока лаялись. Но на рану слабоват: как до драки дошло, так наемник сперва половчее оказался, достал клинком под щит. Ничего серьезного, штаны слева по бедру чуть прорезал да шкуру попортил, царапина мелкая. Так тот Свартхевди от того совсем в бешенство впал, изрубил парня топором, как свинью. Ругался матерно, будто ему ногу не оцарапали, а совсем отрезали.

— А почему Конь? — вмешался в беседу нетерпеливый Йенс.

— А это ты у служанок спроси, — не поворачивая головы, буркнул трактирщик, — Они теперь в конях хорошо разбираются. Так вот, а недавно…

— А Конь тот колданул хоть разочек? — снова встрял Йенс — А то, может, и не колдун вовсе, а так, вроде Вика нашего, выучил где-то пару трюков, и дурит честной люд.

— При мне ни разу, но есть в нем что-то такое… — неопределенно ответил хозяин — Странное.

— Колдун он, как есть колдунище, самый настоящий, — в беседу встрял мужик, так и чахнувший над пивом все время, а теперь греющий уши.

— Какого рода колдун? — с видом знатока оживился Вик, до того спокойно потягивавший вино, — Ведьмак? Чародей? Маг? Варлок? Хотя… Если из диких мест прибыл, так может, шаман? — увидев недоумение, отразившееся на лице мужичка, поспешил пояснить — Ну, с тотемами? Духов зовет? В бубен стучит? Проклятия накладывает?

Мужик страдальчески скривился.

— Да, да, так и есть! Стучит, прямо в бубен! Стучит, и накладывает, стучит, собака такая, и накладывает!!! И вот что странно, — он доверительно придвинулся поближе, потирая опухшую щеку — Вроде праворукий, но слева накладывает сильнее. Да больно-то как… А, вон, брат мой уж на что здоров, как бык, в двери боком протискивается, так с постели смог встать только сегодня утром, и на ухо оглох, и глаз не открывается… Неее, без колдовства тут не обошлось, наверняка проклял его колдун, когда в бубен стучал.

Трактирщик хрюкнул от смеха.

— Это Клаус третьего дня от сегодня его в темноте с пьяных глаз с девкой попутал и лапать полез. А как в рыло выхватил, так его брат с зятем заступаться полезли. Так вот, скажу я вам, колдун он или нет, но кулаками махать большой мастак. Ага, а вот и ваш Конь, вон, — он мотнул головой в направлении дальнего угла трактира — За стол усаживается.

Йенс, с некоторой завистью наблюдавший за хлопотавшей вокруг искомого человека служанкой, что буквально расцвела в улыбке, дернулся, было из-за стола, но был остановлен словами старшого.

— Пусть поест и выпьет, легче будет договориться.

— Где-то я его, похоже, видел… — прочавкал Берси, не отрываясь от окорока. — И что-то слышал, вспомню сейчас… Погодите-ка…

— Не шумите! — заржал Йенс — Берси думать будет!

Трактирщик же привстал со скамьи с видом несколько обеспокоенным.

— И вы имейте в виду, им тут не одни вы интересовались, так что советовал бы, ежели дело срочное, времени не терять.

— А ведь вспомнил! Вспомнил! — не обращая внимание на подначки Йенса и остальных своих товарищей, шумно обрадовался Берси — Вспомнил! Видел его! Он был с хирдманами Гуннлауга Длинного, мы встретили их недалеко от Ольборга. Они тащились откуда-то с северо-востока и не пустые, посудина их едва не по палубу осела. Ярл хотел подойти поближе, поинтересоваться, не нужна ли помощь, или охрана, ну, или еще там чего, — под усмешки собеседников продолжал рассказ Берси, — Но у нас на волне кормило лопнуло… Почему-то… И ярл сказал отворачивать, а за весло, дескать, потом сочтемся. А в Ольборге узнали, что к Гуннлаугу пришел сильный колдун, звали его как раз Свартхевди. Да! Свартхевди Злой Глаз, Свартхевди Широкие Объятия — так про него говорили.

— «Широкие объятия»? — хохотнул Йенс, приканчивая винцо в стакане, — Это от великой дружелюбности?

— Насколько я знаю нордманов, это, скорее, от непомерной жадности, — поправил его трактирщик. Он воздвигся со скамьи, взглядом нашел обоих вышибал и кивком головы указал им направление, в котором им стоило бы отправиться.

Оба дюжих мужика послушно оторвали задницы от деревянных колод в ближних к выходу углах зала и собрались было отправиться в его противоположную часть, но не успели.

— Ооооо!!! — уважительно протянул вскочивший со скамьи Вик, с высоты своего роста ему было комфортно обозревать происходящее. — Я такое только в книгах видел! Настоящий негатор Киршенгофа! Это и правда, колдун!

А посмотреть было на что, и поесть беловолосому так и не дали. Широкоплечий, небедно одетый юноша, нависая над столом интересовавшего компанию человека, тыкал ему в лицо чем-то, издали напоминавшим куриную лапу с широко расставленными пальцами, увенчанными кривыми когтями, только черную и длиной фута полтора. Народ оглядывался на зрелище, шум притих, и обрывки фраз до компании вполне долетали.

— …Обесчестил ее!!! Извалял в грязи ее доброе имя… Сдохни!!!

— Что это? — спросил у единственного в компании специалиста по волшебству Джошуа.

— Негатор магии. Прекращает течение волшебных сил в некотором объеме вокруг себя. Если он работает, то лишь направленным воздействием не ниже третьего ранга и рассеянным не менее пятого, а может быть и шестого возможно нанести урон его обладателю! — тараторил Вик.

Его излияния прервал звук крепкой затрещины.

Нападавший улетел задницей на пол, где, уютно устроившись в соломе, застилающей пол, принялся сладко зевать, словно наступила глубокая ночь, а постель была уже давно разобрана.

— Ну… Так тоже можно… — смущенно промямлил Вик.

Из ступора вышел приятель нападавшего, с легким шелестом короткий меч, висевший на его поясе, покинул ножны.

В руках колдуна, недоуменно вертевшего в руках «куриную лапу», словно сам по себе появился зловещего вида топор, но воспользоваться им он не успел: на затылок второго нападавшего со звонким стуком опустилась дубинка подоспевшего вышибалы.

— Мне кажется, братья, этот чародей — именно то, что нам нужно, — задумчиво проговорил Джошуа.

— Нет, не так я себе чародеев представлял, — задумчиво сообщил притихшей компании Йенс. — Где мантия, где борода и посох?

— За мантию у него, похоже, кольчуга, — заметил флегматичный Берси.

— А за посох — секира? — хмыкнул Вик, не отрывавший взгляда от «лапы», заткнутой за пояс беловолосого.

— А, говорят, такие они всегда и были, — отозвался успокоившийся трактирщик. — Северные морские колдуны!

Глава 1.

Не все в жизни происходит так, как нами запланировано, иногда нити судьбы сплетаются в довольно странные узлы. Есть на свете люди, что могут прорицать грядущее, но, к моему собственному сожалению, я к ним не относился. Хотя — может, оно и к лучшему? Наверное, скучно жить, когда знаешь все наперед.

Это я так утешаю себя, на самом деле, ибо всерьез настроился на службу у ярла Гуннлауга, а теперь вот все планы на ближайшее будущее со свистом улетели к йотуну в задницу, и что именно мне теперь корячится, было решительно неясно. С одной стороны — мы не расстались с ним врагами, я не взял его серебро, не ел его еду, и мы не ударили с ним по рукам, договариваясь о сроке службы в его хирде. Ярл Длинный позвал меня в вик, и я согласился, но кто может знать, какие планы у Отца Лжи на каждого из нас, и на отдельно взятого Свартхевди Бъернссона, по прозвищу Конь? Я же, со своей стороны, постарался сделать все так, чтобы слово Гуннлауга осталось не нарушенным: он показал хирдманам, что готов был меня защищать, и карлы одобрили его решение, но что поделать, если враг оказался хитрее, и обставил все так, что я сам был вынужден уйти. Я сказал им причину, и просил ярла отпустить меня, и получил на то разрешение.

Мидгард хоть и велик, но порой бывает удивительно тесен, и если мы с ними снова встретимся, то сможем говорить не железом и даром Имира, но словами, а раз так — то обязательно договоримся, сядем за стол и выпьем хмельного, и смоем все недопонимание.

А с другой стороны все равно обидно. Ничего не могу поделать с ощущением некоторого облома.

Путешествие выдалось скучноватым, и ничего интересного, в целом, не происходило. Пару-тройку раз встречались с разъездами стражи местных ярлов, но говорил с ними слуга конунга, и лишних вопросов у них не возникало. Разбойники и прочий лихой люд, если и водились в окрестностях, но таких дураков, что решили бы вдруг вылезти на отряд в три с лишним десятка воинов, к тому же двигающихся налегке и без обоза, как-то не находилось.

Ко мне отнеслись с уважением: на привалах, в трактирах и харчевнях сажали за общий стол с хускарлами, не забрали ни секиру, ни бронь, хотя и присматривали — я нигде не оставался без компании как минимум двоих из отряда, и относился к этому с пониманием, ибо на их месте поступал бы так же. Сбежать? Ну, наверное, можно было бы, но я не стал: если уж обещал, что проследую с ними и выслушаю то, что имеется мне сказать, то и без великой нужды нарушать слово не следует.

Обозревать окрестности, сидя в повозке в компании королевских хускарлов быстро надоедало, оставалось лишь развлекать себя разговорами с ними — уж что-что, а темы для бесед у воинов всегда общие. Ну и с тем самым посланцем местного конунга также общался. О том, зачем именно я понадобился его господину, он сообщить отказался, а в остальном был вполне словоохотлив. Назвался риттером Йоахимом из Бахвица, и с удовольствием рассказывал о том, как хорошо находиться на службе великого конунга Роберта, четвертого этого имени, хоть и сурового, но справедливого, хоть к друзьям щедрого, но к врагам жестокого, хоть и хитрого, но сильного. А раз уж заняться в пути все равно больше нечем, и я (хоть и пока что) не пленник — то и, отвлечься от грустных мыслей ради, спросил у Йоахима, да у хускарлов, поучить меня местным буквам. Кто не дозорный, а за мной доглядчик — тому развлечение, а мне наука. Грамотными среди них были все, и мне полезно: не всегда же оставаться дренгом, по-нашему я умею и писать, и читать, а по-местному всяко пригодится. Ибо, как оно там:

Ум надобен тем,

кто далёко забрел, —

дома все тебе ведомо;

насмешливо будут

глядеть на невежду,

средь мудрых сидящего. *

Так что, и помимо созерцания местных красот нашел себе занятие, дабы не без пользы, но с интересом время проводить.

Но как же, однако, прав был дед, говоря, что скуден и нищ наш край, сравнивая земли Нурдланда с… Да, хотя бы, с этими!

Пахотной земли тут больше, и растет на ней совсем не овес!

Скота больше, всякого. Видел борова, величиной, наверное, с пони. Я свиней такого размера только в лесу видал, и были они страшны, мохнаты и зубасты. А тут — вполне домашние.

Садов больше.

Дорог больше

Боргов, больших и малых, больше.

Народу очень сильно больше.

Да всего больше, хлебать мне виноградное хрючево до конца дней своих вместо доброго пива, если это не так!

Но в Нурдланде все равно лучше. Надеюсь, вернусь туда когда-нибудь. На своем ли шнеккере, или с чахлым мешком под румом чужого. Во главе ли хирда, или будь то в числе хирдманов, славным ли колдуном или пусть даже безземельным бродягой. Как там отец с матерью, как братья… Прекрасная Астрид, наверное, уже и замуж вышла — братец Орм своего не упустит… Жива ли старая Хильда, интересно вот еще, добрая бабка, если уж соберется, куда там ведьмы попадают, закончив путь земной, так проводить хотелось бы, хоть так отблагодарив за науку, как и старика Олафа. А вот Турид вряд ли увижу совершенно точно: ставлю золотую марку против ржавого гвоздя, от такого сокровища Скряга уже избавился — в Лаксдальборге ей пара вряд ли найдется, так что сбагрит куда-нибудь в Трэллеборг или еще дальше, вот пеннинг за сто, что еще и с выгодой. Но хочется верить, сам Финн меня все же дождется. Или, хотя бы, кто-нибудь из его выводка.

Вопреки ожиданиям, Ротбах — стольный град преславного королевства Ория — в этот раз мне повидать не довелось, ибо не довезли. Конечным пунктом назначения моего незапланированного путешествия должен будет являться некий замок, в паре десятков миль от Ротбаха, в котором мне, по словам Йоахима, и предстояло дожидаться одного из форингов конунга Роберта, четвертого этого имени, дабы, наконец, узнать, что именно от меня хотят получить, и что готовы мне за это дать. Я, конечно, где-то в глубине души, надеялся посетить самый большой город Ории, посмотреть на дворец конунга изнутри, повидаться с правителем целой страны, но умом понимал: где великий конунг, и где бродяга вроде меня, хоть и могущий оказаться полезным, поэтому и особо не расстраивался. Не посмотрю в этот раз — так и Жадный с ними.

Да и какие мои годы: я молод, у меня есть секира и штаны, а значит, весь мир у моих ног. Стану еще херсиром, а то и ярлом, позовут на пир, посадят не в конце стола, и поднимут кубки за мою удачу.

И вообще. Конунгов всяких много, а я такой один.

В пустом трактире за столом сидел я молча. Пил пиво, грустно думал о своем. Взглянул в окно, стал любоваться темной ночью, крыльцо увидел, Йоахим стоял на нем.

— Завтра прибудем в Хиршбор, — поведал мне он, усевшись за стол напротив меня. — Ты будешь разговаривать с графом Шенбахом, говори вежливо, на вопросы отвечай правдиво. Он старый волк, и видит людей насквозь, но, если надумаешь солгать, и попадешься на этом — лучше бы тебе не вылезать из Топей. Это тебе не сопляк Ульбрехт, его ты пустыми байками не накормишь.

— Не пугай меня, риттер Йоахим, — буркнул я в ответ. — Я для чего-то нужен живым и здоровым, а будь иначе, так в железо меня бы наладили еще в Эркенбурге.

— Это так, — слабо улыбнулся мне слуга конунга. — Но пока что поездка на какой-нибудь из медных рудников для тебя лишь отложилась, а не отменилась совсем. Ты нарушил законы, а простить ли тебя — решать не мне. Дружка твоего, фрайхера Уильяма Ульбрехта, то же самое касается, хотя он в вашей с ним упряжи не первый. И помни: его судьба зависит и от тебя, старик Одерштайн был в бешенстве, когда я его последний раз видел. При дворе короля Роберта, светлых дней его Величеству, он имеет вес, его слушают. А за покалеченного сына он готов жестоко спросить.

На это я лишь молча пожал плечами.

— Хех, — удивленно прищурился Йоахим, и, обернувшись, махнул рукой, подзывая к себе сонного трактирного служку. — Тебе внезапно стало все равно, что случится с молодым Ульбрехтом?

— Он мой друг, но не мой сын. Я ему не дед, не отец и не старший брат, — пояснил я риттеру, требующему у халдея вина и закуски. — Как друг, я не мог бросить Уильяма, но если он назвался карлом, повесил клинок на пояс и готов пролить кровь за то, что считает правильным — он взрослый. А если взрослый — то и сопли себе должен вытирать сам. Шанс я ему дал. Если Странник позволит — мы встретимся, а если нет, то я буду иногда поднимать кубок в его честь, вспоминая путь, который мы прошли рядом. Ну а на Ральфа с его подружками мне насрать: им не на что жаловаться. Раз зовешь на праздник, так будь готов и сам угоститься.

Йоахим тему развивать не стал, да и ему было по большому счету плевать, как на мою судьбу, так и на разборки Ульбрехта с Одерштайном.

— Но я буду говорить с ярлом Шенбахом, и буду честен, — продолжил я. — Ты сказал, что великому конунгу Роберту нужна моя служба?

— Это так, — согласился собеседник. — Но и не рассчитывай слишком уж на многое, пока не показал свою полезность. Если ты окажешься пригоден к делу — станешь доволен, ведь король щедр, если же нет, то вини себя и свою протухшую удачу. Так что, будь готов и к долгим беседам, и не обижайся, если твои слова будут проверять.

Это было понятно и ожидаемо. К чему возмущаться, если так везде? И у нас, на благословенных землях Нурдланда, приходя наниматься пусть даже к «морскому ярлу», что во главе ватаги из пары десятков бездомных калек на трухлявом бельевом корыте собирается идти к соседям, потому что там сушеная треска на медяшку за лиспунд дешевле — и то следует быть готовым к проверкам.

— Я не настолько глуп, каким порой мог бы показаться, — ответил я ему, отхлебнув из кружки славного местного эля. — Не трать дыхание, чтобы объяснить мне, что снег холодный. Но, раз уж ничего о деле, которое предстоит, ты мне рассказывать ничего не хочешь, а спать еще рано, так может, кости метнем?

Йоахим, как раз в это время дегустировавший свое отвратное кислющее хлёбово, поперхнулся и закашлялся так, что успевший задремать снова трактирный служка спросонья навернулся с табурета.

— Да чтоб я еще раз с тобой сел в кости играть! — с натугой просипел риттер, вытирая рот рукавом.

— Чем ты недоволен? — возмутился я. — Кости твои, стакан твой. Или давай, вон, у кого-нибудь из твоих хускарлов возьмем, у них есть, я знаю.

— С ними и играй.

— Они больше не хотят.

— И я понимаю, почему.

— Тогда и мне скажи?

— Не везет. И деньги кончились.

— Мне тоже иногда не везет.

— Тебе не везет иногда, а тем, кто садится играть с тобой — постоянно.

— На что намекаешь, риттер Йоахим? То, что кто-то когда-то выбросил глаза змеи, не значит, что я жульничаю. Мне они тоже как-то выпадали.

— Но не пять же раз подряд!

В ответ я выдал ему взгляд полный отвращения. Ведь все по справедливости, чему они удивляются? Зачем они обижаются? Кому кости с утяжеленной гранью, а кого и проклясть по мелочи было не лишним. Все по-честному, как перед игрой и договаривались!

Я люблю честность, откровенность и справедливость.

А еще серебро.

Замок Хиршбор, в который мы прибыли уже на следующий день, мне очень понравился. В том плане, что был красив и больше приспособлен для комфортного проживания, чем для военных действий, хотя, полагающимися укреплениями, безусловно, располагал. Также как и достаточно серьезной охраной — хирд местного владетеля был многочислен и славно снаряжен: у каждого хирдмана, которого я видел, был добрый хауберк и шлем, который я бы не отказался носить и сам. Все начищено и подогнано. Да и сами вояки выглядели сытыми, довольными жизнью и службой, и неплохо подготовленными. По крайней мере, типов, наподобие тех сухопутных крабов, которых капитан Меро послал за нами в Прилучину, среди них не наблюдалось, равно как слишком юных или слишком старых возрастом. И сам замок хирдманам гарнизона соответствовал: он явно не находился в небрежении, укрепления поддерживались в наилучшем состоянии, а все подходы к укреплениям тщательно расчищались.

Суровые мужи местного хирда несли службу бодро, ничем не отвлекаясь, и были готовы к любому развитию событий, в первую голову, разумеется, с моей стороны: меня хоть и вежливо, но настойчиво попросили сдать секиру, пращу и кинжал, пара стражей все время находилась у дверей комнаты, в которой мне полагалось коротать время до встречи с тем самым ярлом Шенбахом, и храпа из-за двери мне не довелось услышать ни разу! Они даже до отхожей комнаты меня сопровождали. А еду и питье мне приносил, опять же, один из молчаливых хирдманов, хотя я бы предпочел видеть служанку, да помоложе. А тут и такие водились в достаточном изобилии, но, к великому сожалению, пока что я им был неинтересен.

Так, за едой, валянием на неприятно мягкой кровати и ничегонеделанием прошло еще два дня. Во двор меня не пускали, бродить по замку не разрешали, а в узкое окно, забранное решеткой, оказалось мало что видно, так что, несмотря на сравнительно хорошее обращение и несгибаемый дух достойного сына славного Нурдланда, я уже порядком приуныл.

Так что, все, что мне оставалось, это спать, жрать, скучать да коротать время за немудреными упражнениями, да невеселыми размышлениями, пока под вечер третьего дня двери в мою обитель не распахнулись. Посетителем оказался, вопреки ожиданиям, не хирдман с подносом с едой и кувшином, а старый мой знакомец риттер Йоахим из Бахвица. он некоторое время наблюдал за тем, как я увлекательно и сосредоточенно толкаю пол, после чего изрек:

— Нордман Свартхевди по прозвищу Конь, сын Бъерна Полосатая Борода! Перестань заниматься тем, чем ты занимаешься, и приведи себя в порядок. Его светлость, граф Шенбах, желает видеть тебя.