Свалка миров. Том 5: Охота на левиафана (Часть 2)

Глава 1 – Пять лет спустя

Пять лет. И сто семьдесят дней, проведенных в кресле, которое с каждым годом всё больше напоминало электрический стул.

Я стоял у своего собственного, слегка мутного бронированного стекла кабинета. Признаю, вид на современную Копоть был завораживающим. Сектор сильно изменился под моим началом и… руководством Вейна. Теперь нижние уровни Граймрока больше походили на отлаженный конвейер.

Никаких банд и поножовщин. Лишь строгий, математически выверенный порядок. Город впервые «дышал» не только смогом, но и единой целью, пусть и навязанной насильно. Как же бесит.

Копоть – образцовая фабрика, а я – её бессменный надзиратель. По сути, цепной пёс на коротком поводке.

На столе тихо пискнула «Трещотка» — личная разработка Вейна. Он, как и я, до сих пор не смог решить все проблемы связи, основанной на радиоволнах. Мир просто не подходил для такого рода технологий.

[Пупочный узел]: Опять дед таблетки забыл выпить. Будешь читать его бредни или сразу в утиль?

– Оставь. Сформируй отчет для виду. Отправим его через пару часов для видимости работы.

Гениальный инженер, возомнивший себя богом после того, как успешно вытравил всех стариков, окончательно потерял связь с реальностью. Его послания были полны бреда… о «высшем порядке» и «чистоте алгоритмов». Пожалуй, он до сих пор думает, что в тот день, много лет назад, он смог купить меня и окончательно похоронить мои амбиции.

Все эти годы я не сидел на жопе. Я готовился. Потихоньку, помаленьку подтачивал фундамент идеального мира, который построил в своей голове этот чудик.

Я даже сымитировал старение. Сейчас через полупрозрачное отражение на меня смотрел постаревший человек с потухшим взглядом. Неплохая маска, но я до сих пор не пойму, почему он вообще думает, что Саркофаберы стареют? За свою долгую жизнь он их сколько видел? Тысячу? Две? Да хрен его знает, но факт есть факт. Полезно иметь хорошие отношения с самыми близкими для него людьми.

Ладно, это всё хорошо, но время подумать о делах.

Я сделал смачный глоток «Олд Коппера», к которому, пожалуй, пристрастился. Благо технология его изготовления мне хорошо известна. Кто бы подумал, что какой-то чудак додумается гнать спиртягу из Крови Земли? Я бы не подумал, но результат обескураживает.

Я подошёл к заветному шкафу, открыл самую важную книгу «Жизнеописание Марка Второго Великого наместника» и приложил руку к пятой странице. Странно? Да, более чем, зато ни один дурак не подумает реально открыть книгу, написанную Мкаем. Парень лишён литературного таланта.

Длинный узкий лифт, скрытый от всех сканеров Башни, привел меня туда, куда всегда звало сердце. В моём личном бункере пахло… ничем. Буквально, я действительно озаботился вопросами стерильности.

Внутри стеклянных колб пульсировала жизнь. Я её улучшил, довел до идеала. Ох, Вейн так порадуется, когда встретит уже не тех примитивных тварей, что создавал мой сын. Его ждёт нечто совершенное…

Я остановился напротив центрального резервуара, в котором в красноватой жидкости плавал симбиот. Паразит нового поколения, абсолютная синергия технологий созданных Декардом, и наработок Жаболюда. Для его разработки не потребовалось пяти лет, я просто ждал идеального момента. Но технология бережно дорабатывалась каждый день.

Оригинальным паразитам требовались ретрансляторы. Этим? Не смешите. Каждый был ретранслятором, в каждом было заключено столько информации, сколько не могли и вообразить инженеры моего родного мира. А самое главное, они не убивали носителя. Просто делали его лучше и мягко навязывали мою волю.

Они уже везде, каждый зараженный сможет вернуться к нормальной жизни, если я того пожелаю. Это не проклятье, а абсолютный дар. Каждый сможет вступить за пределы своих возможностей, им только нужно согласиться принять мой дар.

Естественно, цена за это – непоколебимая верность, но так ли это важно? Сотни тысяч подписавшихся считают, что это не так.

— Ну как вы тут, мои маленькие разрушители миров?

[Пупочный узел]: Завязывал бы ты разговаривать с самим собой.

– То есть когда я общаюсь с тобой – это шизофрения?

[Левый нижний узел]: Туда его!

[Пупочный узел]: Подхалим ебаный.

[Левый правый узел]: Отмечу, что пупочный таким создан.

[Пупочный узел]: Идите в сраку.

План настолько же безумен, сколь и гениален. Заражение уже распространилось по всем нижним секторам, не избежали его и люди в Башне. Столько трудов и всё ради одного единственного представления, призванного отвлечь внимание.

Это будет не просто эпидемия, настоящий крах всего Граймрока. Нужно лишь дождаться подходящего момента. Идеального момента…

***

На терминале связанном с Касси, после идентификации сразу семи биометрических ключей доступа вспыхнула свежая карта окрестностей Граймрока.

«Стервятник МК2» справился с поставленной задачей. Они определили вектор движения шагающего Кайдзю. Монстра что появлялся в окрестностях примерно раз в два года.

— Попался…

Анализ объекта выдавал странные цифры. Монстр двигался медленно, но каждый его шаг вызвал сейсмические толчки, искажавшие измерение его скорости относительно поверхности. Тварь словно телепортировалась после каждого своего шага. Идеальная цель для воплощения моих амбиций.

Осталось лишь завладеть им. Идеальное время для реализации моего плана наступит совсем скоро. Да, я сам не смогу покинуть Граймрок до назначенного срока, но мои люди уже приступили к реализации плана. Нужно лишь подгадать бурю…

Это абсолютно невозможно, но можно запустить её самостоятельно. Нужно лишь добыть столько Кри-Аш, чтобы её начало было неизбежным. Добывающая группа уже готова. Окно возможностей всё сужается.

Ладно, пора делать ставку.

[ПРОТОКОЛ "ИНФЕКЦИЯ" - ТАЙМЕР ЗАПУЩЕН. ДО СТАРТА: 72 ЧАСА]

Игра началась.

***

Дверь с неприятным шипением отъехала в сторону, впустив начальника четвертого добывающего района. Грузный мужчина с множеством протезов разработанны «Марк и Ко». Пожалуй, человек занимавший столь высокое положение мог бы приобрести себе аугментации последнего поколения, но почему-то решил этого не делать.

— Господин, — мужчина нервно сглотнул слюну смотря прямо мне в глаза. — Псы Башни как с цепи сорвались. Вчера они забрали ещё двадцать три моих человек. Я прошу вас принять меры. – Мужчина замялся, подбирая слова, но всё же решился. – Да они совсем охуели!

– Не беспокойтесь, Жак, – я перевёл внимание на таймер. До активации протокола оставалось восемь часов. – Скоро все эти проблемы будут решены. Только не забудьте прибыть на шаттл… – я обратился к своим узлам. – номер 174 к назначенному сроку.

Жак чуть потупил свой взгляд, но он не был глупым парнем.

– Как скажете, Господин… А можно и семью моего друга пригласить?

– Конечно, – кивнул я со зловещей улыбкой.

Нет, конечно, тиран Граймрока спросил бы, куда я, скотина такая, вывожу «случайных» людей из города в последние сутки. Но ответ ему известен. На мою фирменную охоту на Кайдзю. Я уже три года подряд провожу это мероприятие один раз в году. Впрочем, сам Вейн всегда отклоняет предложения.

Ну и зря, прошлогодний скат принёс в казну более шести тысяч Кри-Аш. Помнится, я убил такого перед тем, как прибыть в город. Меня уже называют «Марк Убийца Драконов». Весьма лестный титул. Вот и сейчас «Я» отправлюсь на охоту через шесть часов. А впрочем, через девять я и правда отправлюсь на самую главную охоту в своей жизни

Hello, World! Это Марк. Честно признаюсь, «Свалка» собирает не так много актива, как хотелось бы, поэтому я перевожу силы на подготовку к новому циклу.

Бросать историю я не собираюсь (да и никогда не стану так делать в принципе). Цикл будет дописан, но теперь официально становится экспериментальным (он таким и был, но теперь официально; я знатно на нём шишек собрал). Главы будут выходить реже — по одной в неделю, параллельно с новой книгой.

Глава 2 – Протокол «Инфекция»

Площадка на границе Копоти освещалась тусклыми прожекторами, едва пробивающими смог Граймрока. Пахло ржавчиной, а кислотные осадки оседали на броне корабля. Пожалуй, мой приход к власти не пошёл на благо экологии города, и это при том, что до этого она была отвратительной.

Я стоял в толпе под чужой личиной и наблюдал, как «Я» поднимаюсь по трапу на борт «Мантикоры». Шаттл, разработанный мною лично. Жутковатая смесь саркофаберской биотехнологии и классической инженерии. Впрочем, внешне эти малышки выглядели более чем презентабельно и даже люксово. Покупатели ценили эту модель за невероятную живучесть и способность к саморемонту.

Двойник свою роль отыгрывал на отлично. Говорил как я, действовал как я, да и был, по сути, мной. Потертая композитная броня фонила ровно теми же сигнатурами, что и оригинал. Даже были выращены новые псевдоузлы. Сложно, дорого, но зато надёжно. Хоть препарируй – по всем признакам это я.

[Левый нижний узел]: Слушай, Кэп. Быть автономным, конечно, круто, но мне как-то одиноко. И, кажется, этот пёс Вейна смотрит на меня с подозрением.

– Не ной, – мысленно отрезал я, продолжая наблюдать за уверенно шагающим «клоном». – Прихлопнешь его, как только выйдете за пределы зоны покрытия сети Вейна. Но не раньше. Посиди, похлебай «Олд Коппер», смотри на него как на говно, и никто ничего не заподозрит.

Если честно, не ожидал от левой ноги такой ссыкливости. Когда всё закончится, стоит пересмотреть её характер.

Хорошо, что почти всех своих я сплавил ещё первым рейсом. Сейчас отлетали только «Я» и самые маловажные личности. Ну знаете, на случай, если у Вейна шило в жопе заиграет.

Пока самым палевным выглядел Жак. Дёрганый он какой-то, впрочем, его я могу понять. В спешном порядке привёл на борт всю семью и узкий круг своих людей, которым я выдал квоты. Мой кадровый резерв. Люди, способные собрать ядерный реактор из хлама. Оставлять их вариться в грядущем ужасе было бы просто расточительно.

За отлётом наблюдал не только я, но ещё и десятки людей, на которых я давно собрал досье. Нет, я ожидал несколько псов Вейна, как и всегда, но в этот раз их как-то слишком много для отлёта на ежегодную охоту. Неужели он о чём-то догадался?

Под днищем «Мантикоры» с гулом ожили маневровые двигатели. Плотный поток раскаленного воздуха и плазмы ударил в бетон, поднимая тучи едкой пыли. Тяжелый корабль нехотя оторвался от земли, набрал высоту и рывком ушел в серое небо, пересекая Внешний Периметр.

Я продолжил стоять на площадке, наблюдая за удалявшимся шаттлом.

[Грудной узел]: Во внутренней сети Башни появилась информация об официальном отбытии наместника Марка Соколова за пределы города. Запись дублируется в сети Вейна с пометкой об отбытии агентов F-102 и S-106. Мы готовы начинать.

[Пупочный узел]: Я всё ещё считаю план дерьмовым.

– Да, да, ты всегда так считаешь.

Я спокойно побрёл по улицам Копоти в сторону Башни. В интерфейсе высветилось уведомление о завершении таймера. Протокол «Инфекция» ждал подтверждения.

Один мысленный приказ – и по всему городу сотни работяг одновременно побросали инструменты. Симбионты нового поколения были активированы по единому сигналу. На захват нервной системы носителя им требовалось около десяти секунд. Ещё час на скрытую фазу и хаотичное заражение всех, кто окажется рядом.

[Подключение к кластеру: успешно] [Количество активных единиц: 14512]

Отдал тело под контроль грудного узла, а сам принялся курировать процесс. На интерактивной карте города то и дело вспыхивали новые сигнатуры. Я мог персонально подключиться к любому из них и пронаблюдать за процессом, а то и скорректировать действия.

Вот один из зараженных городских стражников, пришедших на замену бандитам, угощает коллег тонизирующим напитком, напоминающим кофе. Пара минут – и сначала один застывает со стеклянным взглядом, затем второй. Третий оказался стойким.

– Эм… Мужики, вы чего так смотрите? Да это стул скрипит, честно! – и через мгновение его взгляд остекленел.

Ещё секунд десять – и вот мужики уже снова мирно общаются, как и прежде. А вот один из них предложил угостить таким чудесным напитком и остальных коллег.

А вот сантехник пускает в городской водопровод сотню маленьких паразитов.

Так, а вот такой херни нам не надо, пока ещё рано. Группа работяг сбилась в кучку, вооружилась чем попало и пошла на штурм кабинета их бригадира. А нет, всё в порядке. Это обычная стачка; если судить по логам, эта херня началась ещё до активации протокола, просто один из зараженных мудро воспользовался ситуацией.

Он отрастил себе костяной шип и ходил, колол кого ни попадя в общей куче. Умный мальчик, его в «белый список».

Текущая эпидемия будет отличаться от банального зомби-апокалипсиса. Паразит не убивает носителя, не обращает его в мутанта, если того не требует ситуация. Мои крошки играются с дофаминовой системой, меняя саму мотивацию моих «жертв».

Чёрт, я не предполагал, что всё пойдёт прям настолько гладко. Было бы здорово таким образом захватить город без капли крови, но, к сожалению, это попросту невозможно.

Захватить землю таким способом было бы несложно, но просторы Свалки полнятся самыми необычными личностями. Как только попадётся саркофабер, продвинутый киборг, какой-нибудь колдун или бог знает какая ещё хрень – бескровный вариант пойдёт прахом.

О, а вот и оно. Как раз в участке у стражи. Начальник отделения, собака сутулая, пользовался аугментациями от Вейна. Были бы мои – всё прошло бы гладко, а он уже пристрелил моего молодчика, принёсшего ему кофе.

[Грудной узел]: В городской сети поднята тревога.

Ещё через мгновение во всём городе раздался вой сирен.

– Внимание, в секторе… – начал объявление строгий женский голос, но после сорвался на крик: – В СМЫСЛЕ ВО ВСЕХ?! Это…

Затем из динамиков раздался неприятный хрустящий звук. Это я взял под свой контроль помощника диктора и свернул ей шею.

– Пожалуйста, не оказывайте сопротивление революции, – я начал доносить свой манифест по официальной сети чужим голосом. – Наш общий враг – это Вейн. Всё закончится, как только он…

Договорить мне не дали. Носителя застрелили прямо перед пультом. Ну и ладно, главное – общую мысль я донёс.

И дальше началась резня. Десяток зараженных шахтёров подошел к патрулю гончих Вейна. Рабочие синхронно вытащили промышленные резаки и вскрыли дронов, превратив их в груду металлолома, после чего направились к жилым секторам.

А вот в секторе «Жом» работяги взяли под свой контроль систему фильтрации воздуха и тупо пустили по ней химикаты. Минута – и многие из незараженных работников начали задыхаться в кашле.

– Кхе-кхе, какого хрена?

– Революция, брат! – сказал зараженный, через чьи глаза я наблюдал за сценой. Он протянул своему коллеге руку с паразитом. – Прими дар, и ты выживешь!

Второму ничего не оставалось, кроме как проглотить предоставленного паразита – через ужас, через омерзение. Эффективно действуют ребята, я такого сценария поведения не закладывал. Этих тоже в «белый список».

Я уже был в Башне, когда последовала реакция Вейна. Первыми активировались защитные системы самой Башни: на каждом входе заработали турели. Перестали работать лифты, часть гермодверей заблокировалась, отрезая друг от друга целые этажи.

[Грудной узел]: В сети обнаружены каскадные сбои. Вейн запустил протокол «Карантин» – локальные сети секторов отрезаны.

Тяжело вооруженные отряды «Эгида-В» пришли в боевую готовность. Часть бойцов рассредоточилась по этажам, часть начала стягиваться на нижние уровни, чтобы укрепить оборону. А вот защита подземных этажей ослабла: Вейн посчитал защиту Башни от внешнего врага более приоритетной.

Были ли зараженные в самой Башне? Конечно, но куда меньше, чем хотелось бы. Обычно здесь тусовались только «сливки общества», которые плевать хотели на каких-то там паразитов, да их слуги. Вот слуги поголовно заражены, но их недостаточно, чтобы нанести какой-то заметный урон.

Их роль в другом: сидеть, не отсвечивать, разгонять паранойю у Вейна. Он достаточно скоро задастся вопросом, какого хрена в его любимом бастионе тишь да гладь (если не считать проблем с камерами), а в городе – ужас да мрак. Начнутся массовые проверки всех присутствующих. Сильным мира сего это не понравится, и вот где-то в этот момент в Башню ударит орда.

Я подошел к сервисной шахте, ведущей в основание Башни. Согласно официальным чертежам, её не существовало.

– Господин, вам нельзя здесь находиться, – остановил меня служивый, охранявший лифтовую шахту, ведущую на подземные уровни.

– Всё в порядке, – ответил я, – камеры на этаже уже сбоят.

Оперативники понимающе кивнули и силой открыли двери лифта.

– А теперь уходите, – проинструктировал я, – наши люди на входе F, присоединитесь к ним.

Боец кивнул, а я втупую прыгнул в шахту. Сквозь шум ветра в ушах я услышал, как двери надо мной закрылись.

Мягкое приземление мне обеспечила новая структура в теле. Я таки смог найти парочку летающих рабов, чтобы изучить, как именно гуманоидные птицы летают. Как я и предполагал – нарушают законы физики.

Притом все на свой манер: у кого-то руны естественного происхождения на костях, у кого-то для этого существует отдельный орган, облегчающий всё тело целиком. Самый экзотический вариант, который я видел – Крупты.

Это живые и почти разумные воздушные шары, наполнявшие полости своего тела метаном естественного происхождения. Абсолютно непрактичный метод, сводящий выживаемость на просторах Свалки к минимуму. Одного такого мне подарил Вейн, и он до сих пор чудом остался живым.

Для себя я выбрал вариант с оптимизированными рунами на костях, плюс отрастил небольшие перепончатые крылья для более плавного планирования. Искомая мной система располагалась на минус десятом этаже. И напрямую по этой шахте туда не попасть. Вейн озаботился вопросом безопасности артефакта, на котором построен весь успех Граймрока.

Добравшись до нужного этажа, я остался ждать прямо в шахте лифта, повиснув на стене. Раньше, чем начнётся штурм, соваться туда всё равно рано.

Первый удар зараженные нанесли через полчаса, когда заражению уже подверглось 40% населения города.

Симбионты модифицировали тела носителей прямо перед началом штурма. Несколько заложенных мною модификаций должны были радикально увеличить выживаемость во время штурма.

Первыми в бой пошли самые элитные индивиды, прошедшие модификацию в Копоти. На моих заводах уже были подготовлены комплекты металлической брони, склепанной по дешёвке, но идеально подходящей для моих разумных зомби.

Это было необходимо, чтобы угроза в глазах Вейна была куда более значимой, чем она будет на самом деле. Когда на штурм пойдут тяжеловооруженные мутанты в прочной броне и экзоскелетах, у него не будет выбора, кроме как стянуть на оборону вообще все доступные силы.

Я прям вижу, как он начинает паниковать, сидя в бывшем зале совета.

Собственно, план увенчался успехом: когда начался первый штурм, мои элитные бойцы умудрились прорвать оборону Башни, сминая оперативников «Эгида-В» численным преимуществом. Основной удар пришёлся на вход D, ведущий в Копоть. Мои мутантики прямо на ходу интегрировали трофейное вооружение в свои тела, лишь разгоняя огневую мощь.

И мой план возымел успех, если судить по звуку шагов за дверью шахты лифта. Но успех был неполным. Я рассчитывал, что Вейн включит питание лифтов, и даже вырыл небольшое углубление, чтобы укрыться в нём, когда приедет кабина. Но, судя по отсутствию гула механизмов, мой план потерпел фиаско – оперативники решили лезть прямо по шахте.

Двери прямо подо мной со скрипом отворились. В образовавшуюся щель тут же скользнули три луча фонарей, прорезая густую тьму колодца и ударяя куда-то вверх.

[Грудной узел]: Судя по искажению магнитного поля, перед нами не простые оперативники «Эгида-В», они в экзоскелетах третьего поколения.

– Прям так? – спросил голос прямо надо мной.

– А ты заряды хотел из кабины закладывать? – со смехом ответил второй, более юный голос.

– Заткнулись. – Луч фонаря сместился вниз на обломки, образовавшиеся от моих раскопок.

Я, не дыша, выжидал момент в моей рукотворной ложе в паре метров над открытыми створками. Параллельно отрастив по миниатюрной турели с марчанкой на плечах.

Трое бойцов синхронно сделали шаг в шахту лифта. Они планировали сразу же осветить мертвую зону, но не успели. Залп закрыл их визоры, я же просто спрыгнул вниз.

Грохот выстрелов в замкнутом пространстве ударил по барабанным перепонкам. Три залпа плазмы, пущенные вслепую, прожгли камень моей ложи. Нейрощупы вырвались из тела, уводя их стволы вверх. К сожалению, просто взять и перерубить самую технологичную броню Граймрока своими когтями я не мог.

Самый опытный тут же выпустил ствол из рук. Из его предплечья со щелчком выдвинулось лезвие, и он ударил на звук. Виброклинок, гудя, как рой пчел, рассёк два моих нейрощупа. Вот ублюдок.

Перестроил кости правой руки в вид костяного молота с утяжеляющими рунами на поверхности. Удар. И эта мразь даже не сдвинулась. Новый залп марчанки.

Оперативник справа также бросил свою винтовку и аналогичным вибролезвием произвёл тычковую атаку. Жужжащий клинок пронесся в миллиметре от моей головы.

Я сделал шаг назад, в коридор минус десятого этажа. А мои оставшиеся нейрощупы перехватили трофейные плазменные винтовки. Залп ударил по ушам. Третий оперативник, всё ещё боровшийся с толстым нейрощупом, отправился на покой.

Развить успех мне не дали. Оставшиеся оперативники перерубили мои нейрощупы. Ну и уроды. Наслаждайтесь подарком.

Руками ухватился за створки дверей лифтовой шахты и, корёжа металл, сдвинул их вместе. Рывок в сторону. Странный свист. И на месте основания шахты лишь полость сферической формы пять метров в диаметре.

[Грудной узел]: Броню жалко. Третье поколение нам в руки ещё не попадало.

– Да, жалко, но Вейн побрякушки такого уровня яростно охраняет.

Я продолжил путь прямо по потолку коридора – так попросту безопаснее. К моему удивлению, турелей, мин и всякой такой херни мне не повстречалось. Я продвигался по ничем не примечательным, пусть и чистым техническим коридорам. Видимо, секретность являлась главной мерой предосторожности.

Всегда найдутся те, кому станет жутко интересно, что же там в конце коридора, усеянного различными методами безопасности, и с определённой подготовкой ни одна крепость не устоит. С другой стороны, невзрачные технические коридоры под Башней, помеченные как старые водоочистительные, мало кого заинтересуют.

Периодически я посматривал, что же творится наверху, и это небо и земля, черт возьми. У меня тут чистенько и тихо, а там реки крови, крики и пальба. Лепота. На всякий случай ещё раз откорректировал поведение роя, чтобы выход F имел наименьший приоритет. Не хочу я, чтобы мой личный отряд «Эгиды-В» сдох так бездарно.

Наконец я дорвался до того места, где и должен был скрываться артефакт. Огромное помещение, в котором сходятся все системы водоснабжения Башни, а уже на минус третьем расходятся по секторам. К слову, вообще найти план нижних уровней было непростой задачкой.

Тут помог Гир, который умудрился откопать где-то охрененно старый лэптоп. Сама по себе находка не впечатляла, но парень умудрился его починить, запустить, и вот на нём нашлись планы города столетней давности.

– Да, кажется, мы именно там, где нужно.

[Пупочный узел]: А как ты догадался?!

Я лишь усмехнулся. Огромная стальная дверь с биометрическим замком недвусмысленно намекала, что именно за ней хранится что-то важное. И сейчас я узнаю, что же это за штука…

Прим. Автора: Ребят я на бусти открыл три первых главы нового цикла и запустил голосование за обложку, мне очень интересно ваше мнение:3

Глава 3 – Артефакт и побег

Как попасть за толстую кислотоустойчивую дверь с биометрическим замком? Да не то, чтобы сложно для Саркофабера. У Вейна определённо должен был быть доступ. Конкретно эта модель требовала немного крови и соответствия отпечатков пальцев. А я за пять лет обзавёлся и отпечатками и образцом крови Вейна.

– Доступ запрещён, – прозвучал синтетический голос. Динамик над консолью раздражающе щелкнул.

[Пупочный узел]: Серьезно? Вейн сам себе доступ не выдал?

На всём этаже раздался вой сирен, извещающий о попытке проникнуть внутрь. Освещение на всё этаже стало красным и начало мерцать.

Жаль тратить на это одну из вакуумных гранат, но вариантов особо нет. Отошёл подальше, нанёс на гранату липкий состав и просто бросил в дверь. Секунда, две – и на месте огромной створки зияет дыра, из которой тут же началась пальба. Пули высекали искры из металла пола, а сгустки плазмы прожигали насквозь.

[Грудной узел]: Термических сигнатур не обнаружено. Предположительно, автоматическая система безопасности.

Дождался перерыва в выстрелах и прорвался внутрь. За дверью оказался широкий, обшитый металлом неосвещенный коридор метров десять в длину, а на потолке – несколько столь любимых Вейном турелей. Две плазменные турели поражены залпом марчанки. До двух других добрался рывком и просто вырвал их с корнем. Металл хрустнул в моих руках. Проводка затрещала, осыпая всё вокруг искрами.

Весь коридор был испещрён пулевыми отверстиями и залит моей собственной кровью. Можно было всё провернуть и ловчее, но время поджимает. Старик явно в курсе, что в его хранилище кто-то попытался залезть. Мысленно привёл зараженных в Башне в боевую готовность, чтобы усилить суматоху и паранойю на этажах.

Вторая дверь была проще, так что я дал залп из марчанки, ослабляя металл. А затем просто вломился внутрь.

Я оказался на небольшом балкончике, а подо мной – резервуар. Здоровенный резервуар, до краев наполненный водой. Внешних источников освещения не было, свет исходил из-под толщи самой воды. Приятное голубоватое свечение, преломляясь через колышущуюся водную гладь, пускало зайчиков по потолку.

Вода кристально чистая, настолько, что я уже вижу нашу цель. Артефакт находился на самом дне, вмонтированный в постамент. Именно он и был источником света. А из самого резервуара выходило сразу четыре трубы метров по пять в диаметре.

Но вот потока воды в трубы видно не было. Как и не слышно гудения насосов. Видимо, сработала защитная система, изолирующая резервуар с артефактом от всего остального города. Такая определённо должна была быть, иначе любой недоброжелатель мог бы отравить вообще всю воду в Копоти.

[Пупочный узел]: Я ожидал, что будет сложнее.

Да я, если честно, тоже. Вейн сделал слишком большую ставку на скрытность, нежели на реальные меры защиты. Турели – это, конечно, круто, но стоило оставить на страже кого-нибудь из своих мутантиков. Гигантскую ламию там, или…

А нет, беру свои слова назад. На самом дне беззвучно раскрылась панель, и оттуда показалась здоровенная тварь – родственница, или даже сестра Марго. Вот только, в отличие от самой Марго, человеческой «половины» там не было в принципе. Зелёная чешуя переливалась на свету, а здоровенные зубы придавали хищного шарма.

[Пупочный узел]: Токсин?

Токсин. Палец в воду. Мышцы во всей руке и половине корпуса напряглись одновременно, выполняя роль биологического супернасоса. Зеленоватая струя ринулась вглубь. Впрочем, давления хватило лишь метра на четыре. Тварь почуяла неладное и тут же ринулась наверх, широко раскрыв огромную пасть.

Токсин быстро попал в её жабры, или что там у неё заменяло систему дыхания, и змеюка застыла. Не сразу, конечно, инерции ей хватило, чтобы буквально выскочить из воды. Встречный удар отправил тварь обратно в резервуар. А я прыгнул за ней, загерметизировав все отверстия в теле. Даже поры в коже затянуло плотной непроницаемой мембраной.

Глаза закрыла тонкая, прозрачная, но абсолютно непроницаемая мембрана. Жабры отращивать не стал. Не хватало ещё помереть от собственной отравы. Кровь Земли всё равно справится со всеми последствиями кислородного голодания.

Вода была ледяной. А вот стенки резервуара – теплыми. Видимо, артефакт во время своей работы поглощает энергию из окружающей среды, и чтобы он не замерзал, стенки его и обогревали. На тот же факт указывал и раскаленный радиатор в постаменте под артефактом. Вокруг него плясали мелкие пузырьки пара. Теплоотдача шла непрерывно.

Сам артефакт представлял собой некую сферу, заключенную в две другие полусферы из неизвестного металла, выполнявшие, судя по всему, роль защитного кожуха. И его надо бы закрыть.

Моя теория о том, что функционирование артефакта – это эндотермическая реакция, подтвердилась, когда я сам дотронулся до таинственной штуки и… примерз. Буквально примёрз. Пальцы пришлось отбросить, как ящерица хвост. У плоти теплопроводность конечно так себе, но проблема в самой хрупкости тканей и в токсине который был уже повсюду.

И как мне унести эту хреновину? Правильно – глуповатым образом.

Я отрастил два толстенных нейрощупа. Напряг их до крайности, а затем «выстрелил» обоими по стенкам кожуха. И это помогло – створки чуть сдвинулись. Нужно повторить процедуру, но прошлые нейрощупы пришли в негодность, замерзнув насмерть. Ещё заход.

С третьего раза створки наконец закрылись. Раздался такой невероятный гул, что вся вода вокруг и всё моё тело завибрировали. Нервы, ведущие ко внутреннему уху, пришлось изолировать, так как это давило на мозги.

В месте сочленения створок буквально из ниоткуда возникла металлическая полоска, которая медленно двигалась, прочно смыкая створки между собой. Этот процесс и вызывал столь невероятную вибрацию. Атомы выстраивались в единую решетку прямо на глазах – инженерия на стыке магии и физики.

И изоляция, и правда, работала хорошо, судя по тому, что вода вокруг начинала быстро набирать температуру. Я схватил сферу и, несмотря на тряску, поплыл вверх.

[Правый верхний узел]: Мы не успеваем восстанавливать повреждения. Запрашиваю дополнительные ресурсы.

[Грудной узел]: Принято.

Внутри моего тела от всех узлов потянулись меридианы из Крови Земли для поддержки правой руки.

Сфера была невероятно холодной и буквально промораживала место соприкосновения почти мгновенно. А вода вокруг меня уже начала закипать.

Даже тело змеи начало биться в конвульсиях. В данном случае это лишь реакция тела на денатурацию белков в мышцах – бедняга варилась заживо, но сделать ничего не могла. Её нервная система всё ещё должна быть парализована.

К тому моменту, как я добрался до поверхности, вода уже кипела. Густой пар застилал помещение и уходил дальше по коридору. А я? Ну, я был похож на вареного рака с рукой, покрытой льдом.

В принципе, моё тело без труда перетерпит температуру свыше сотни, но вот две сотни градусов – уже перебор для меня.

Сфера всё так же продолжала «петь». Вибрировали даже кости и признаюсь это крайне неприятное чувство. Слух я себе вернул, но полностью повесил на грудной узел.

[Грудной узел]: До окончания герметизации двадцать семь секунд. К текущему моменту было затрачено семьдесят восемь марков на восстановление повреждений.

Как бы ни была ценна эта штука, но такие цифры всегда пугают. Может, стоило перетерпеть в кипятке? Голоса, доносящиеся откуда-то на этаже, доходчиво намекают – не стоило. И судя по всё приближающимся шагам – охрана знала где искать.

Я ринулся прочь. Когда я выбежал за внешнюю дверь, артефакт уже полностью закрылся и перестал гудеть.

Весь коридор застилал пар – весьма неплохая завеса. На пути попадались оперативники, но обползти их в густом тумане было несложно. Жар скрывал тепло моего собственного тела, делая тепловизоры бесполезными. Хорошо хоть сфера в закрытом состоянии не источала свет.

К тому же самих ублюдков было немного. На этажах Башни творился форменный кошмар. Орда напирала на входы в Башню, слегка игнорируя выход F. Свободных сил в распоряжении Вейна не было совсем – удивительно, что он направил вообще хоть кого-то к нам сюда.

Наверх я полз по той же лифтовой шахте, по которой и спускался. Толстенные нейрощупы в стиле доктора Октавиуса вгрызались в бетон, утягивая меня вверх по шахте, а я пока с интересом разглядывал таинственную штуку.

Сфера как сфера. Размером с футбольный мяч. Исписана неизвестным языком. Ну, точнее, как неизвестным – тем же, что я когда-то давно видел на стенах внутри Черного заслона. Эдакая вариация арабской вязи. Жаль, разговорников по этому языку не существовало, или, по крайней мере, не попадало мне в руки.

Вроде бы подобной херни я повидал уже с избытком. В мире хватало всяких таинственных и не очень сферических штуковин. Но у конкретно этой, помимо основной функции, была ещё одна странность – она генерировала непроницаемое поле.

Оно возникло сразу, как металлическая «застёжка» закрылась. Поле небольшое, всего сантиметр от поверхности. Зато невероятно прочное. И оно абсолютно не пружинило, словно я касался очень прочного металла, но абсолютно лишенного такой характеристики как температура – её не было совсем. Я словно держал в руках космический вакуум.

Вот как её теперь открывать, если я не могу её даже потрогать? Загадка, которую только предстоит решить. Правда теперь не мне одному, теперь у меня есть инженерный отдел из сливок Копоти.

До первого этажа Башни оставалось метров пять, когда я услышал голос. Голос Вейна из ретрансляторов по всей Башне.

– МААААРК! – ревел старпёр так, что, казалось, сами стены дрожали. – СУУКА! Я ЗНАЮ, ЧТО ЭТО ТЫ! Я УБЬЮ ТЕБЯ!

[Пупочный узел]: Словно музыка для моих ушей.

– Наших ушей, – воскликнули в унисон все остальные узлы.

И правда, звучало очень приятно. Пять лет я терпел этого ублюдка. Пять долгих лет. И голос Вейна буквально кричал о моём триумфе.

Шар я зафиксировал на броне в области живота. И тут же обтянул его кожей, имитируя толстенный живот. Даже одежду поверх вырастил. Получился крайне пухлый толстосум. Впрочем, такая личина обманет кого-то при личной встрече, но вот для сенсоров Башни я должен был быть очень даже заметен.

Но кого это волнует? Коридор уже был забит моими молодчиками. Толпа без особых проблем пропустила своего хозяина к выходу F. Бойцы «Эгида-В» то и дело пытались прорваться ко мне, но хрен там плавал, орда сдерживала их как могла. Так продолжалось, пока я не вырвался к прямому коридору, ведущему на выход.

Очень пустому коридору.

В зале у выхода F уже ждали мои личные бойцы. Они нанесли удар в спину непосвященных ровно в тот момент, когда я дорвался до первого этажа. А орда сделала всё остальное. Игнорировала «своих» и подавляла всех прочих.

Пол буквально устлан телами. Пазы турелей искрили оборванными проводами, и лишь небольшая группа элиты в броне второго поколения ждала меня на выходе.

– Капитан, всё готово к эвакуации, – нервно поприветствовал меня офицер по фамилии Филипс.

– Чудесно, где Марго?

– Уже в шаттле, капитан.

Я кивнул, и мы ринулись прочь из Башни.

Зачем я уговорил Марго кинуть Вейна? И главное как? Да тут всё просто. Она мне просто нравится, да и иметь в союзниках правую руку старого ублюдка – это полезно. А склонить её на свою сторону за пять лет было несложно, достаточно было показать, как именно к ней относится папаша.

Пометка «Брак» на русском языке в её личном деле была весьма красноречивой. Должно быть неприятно быть результатом неудачного эксперимента…

До «Мантикоры» мы добрались минут через десять. Просто озорная прогулка. Вся Копоть давно была мне подчинена, и люди просто стояли на улицах, ожидая своей очереди идти на штурм, если она вообще придёт, конечно.

Мои цели достигнуты, а прямо-таки захватить Башню мне силёнок не хватит. Мои зараженные внутри самой Башни уже были мертвы. Ну, почти все. Пара этажей вела своё локальное сопротивление, но подавят их довольно скоро. Башня буквально набита сильными существами, некоторые из которых даже лично мне не по зубам.

Там даже есть саркофабер ступенью выше меня. И он уже сунул свой нос в мою собственную сеть. Взломать её он в ближайшие несколько часов не успеет, но это дело времени. К слову, чувак достаточно забавный.

В данный момент он спамит незашифрованными сообщениями в сеть роя. Вреда от этого нет, просто ему ну очень понравился мой план. Говорит, он что-то подобное и сам проворачивал лет семьсот назад. Представился он лордом Гексагоном и даже пригласил заглядывать в гости в его собственный город – Шестая Грань.

Интересный кадр, в общем, но в гости я к нему, конечно же, не пойду. Политика на просторах Свалки Миров – штука тонкая. Саркофаберы регулярно грызутся между собой, и мало кто постесняется сожрать коллегу попроще. Каннибализм среди «коллег» чуть ли не признак хорошего тона.

– Марк, всё прошло успешно? – первое, что спросила Марго, как только я поднялся на борт в сопровождении элитного отряда и части орды.

– Спрашиваешь. Смотри, какая красота, – я извлёк водную сферу из своего пуза, возвращая себе нормальный облик.

Сфера едва заметно поблёскивала, привлекая внимание всех присутствующих. Ну всё, посмотрели и хватит.

– Декард, отворяй саркофаг. – сам Дек был в роли пилота и в этом он был по настоящему хорош, он даже пару раз уделал Кайру в гонках которые я периодически устраивал.

– Да, отец, – ответил тот, и огромный контейнер, занимавший чуть ли не половину –места внутри, распахнулся.

Саркофаг – контейнер, разработанный мною лично. По сути, это огромного размера почти непроницаемый сейф. Устойчив ко всем известным мне кислотам. Металл, как говорится, живой и вполне способный к саморемонту. Силовой щит на запасе энергии внутри саркофага тоже в наличии.

Никто не был уверен в том, какого именно размера окажется эта штука. Вряд ли сильно больше шахты лифта, но на всякий случай в саркофаге места было с запасом. Если бы артефакт был просто титанических размеров, то его и вовсе пришлось бы бросить, благо это оказалось не так.

Сфере я организовал миниатюрный пьедестал из плоти, чтобы её не болтало при полёте, а после двери в саркофаг были заперты.

В голову ударил дофамин от успешно провернутой операции, которую я готовил пять долгих лет. Но было и немного грусти. Всегда тяжело покидать место, в которое ты вложил столько сил и времени, но результат того стоил.

Мантикора, гудя, поднялась в воздух. Это была особая облегченная модель класса люкс. И её единственная цель – быть настолько быстрой, насколько это вообще реально с саркофагом внутри. Оттого и экипажа было не то чтобы много.

Декард дал по газам. Внезапное ускорение буквально вжимало всех присутствующих в стены.

Благоразумно пристегнувшись, я подключился ко внешним камерам.

Красота. Город пылал. Теперь главный указ роя – нанести максимальный урон промышленности Граймрока. Вейн не дурак, два плюс два сложил без особых проблем и уже скоро ринется по моим следам.. И когда-нибудь он до меня доберётся.

Я к тому моменту должен быть готов.

Мне нужен свой собственный город. Город-крепость, и желательно, чтобы она была мобильной. Моя команда уже должна начать заниматься этим вопросом, но сама охота начнётся только по моем прибытии.

[Грудной узел]: За нами погоня.

– Да я уж вижу.

Из внутренних ангаров Башни уже вылетели три посудины. Вейн явно не захочет нас так просто отпускать, благо и для них у меня заготовлен сюрприз.

С улиц Граймрока начали вести зенитный огонь. Я то и дело переключался между узлами роя, корректируя огонь лично. И мы даже смогли сбить один из кораблей. Второй знатно повредили. Но не их флагман. Эту хрень так просто не сбить…

– Готовимся! – рявкнул я.

Глава 4 – Стервятник и Сергей.

Граймрок остался позади, растворившись в клубах грязного рыжего смога. Но наши проблемы нет.

Главная из них, тарахтя перегретыми турбинами, пыталась угнаться за нами, то и дело пуская ракеты с самонаведением. У моей изящной по сравнению с этим монстром Мантикоры было преимущество в скорости, но сейчас воспользоваться им было невозможно. На нас висел якорь.

Гравитационный якорь, мать его.

Черт его знает, где Вейн взял подобную сай-фай штуковину, но факт был налицо. Его флагман представлял собой огромную тяжело вооруженную канистру на реактивной тяге, сошедшую с иллюстраций Якуба Розальски. И прямо сейчас эта бронированная бочка вцепилась в нас мертвой хваткой, отчего казалось стало тяжелее дышать.

Чем большую скорость пыталась развить наша Мантикора, тем быстрее разгонялась и их хреновина, будь она неладна. А значит просто скинуть их с хвоста мы не сможем, но и бой дать тоже не в силах.

Наш транспорт был оснащён встроенной системой ПВО, но огонь со стороны их жестянки был настолько плотным, что часть снарядов, с оглушительным скрежетом, достигала своей цели. Мантикора, теряя куски обшивки, всё больше начинала походить на кусок искореженного мусора.

– Я надеюсь, у тебя есть какой-то план, Марк?! – вопрошала Марго, которую очередным попаданием по шаттлу ударило о ребристый потолок. Ее змеиное тело извивалось, безуспешно пытаясь найти надежную точку опоры на вибрирующей палубе.

– Какой-то есть, но он никому не понравится, – рявкнул я, заращивая дымящуюся пробоину ресурсами своего собственного тела. – Пока нам остаётся лишь терпеть и молиться, что до Стервятника мы доберёмся раньше, чем будем уничтожены!

И шанс у нас был. Ублюдки Вейна не спешили стереть нас в пыль из-за страха повредить столь драгоценный артефакт в нашем трюме. Иначе в ход пошли бы ракеты с ядерными боеголовками, способные стереть нас из реальности, а может, и что-то похуже.

Мы живы, пока двигатели в целости. Я знал, для чего проектируется эта юркая модель, поэтому банальных и легкодоступных маршевых двигателей в хвосте у моей пташки не было. Их роль выполняли маневровые, менявшие вектор при необходимости. Да, не самая стабильная система, к тому же требовательная к навыкам пилота, зато куда более надежная в случае преследования.

– Получил ответ от Стервятника, они начали смещаться нам навстречу, – раздался умиратворяющий голос Декарда в моей голове. Это принесло лёгкую прохладу в моё разгоряченное сознание.

[Пупочный узел]: Ну наконец-то!

И я согласен с пупочным узлом. Хорошо, что моя ласточка предусмотрительно была расположена не так далеко от города, паря в паре километров над грудами мусора. В основном это было сделано на случай, если песчанная буря начнётся раньше расчётного времени.

Мои добытчики пока не получили приказ на полноразмерные раскопки Кри-Аш, но критическая масса добычи могла быть достигнута и без нашего участия, руками каких-нибудь неучтённых жадных ублюдков. Всегда был элемент случайности – никто не знает, какой именно камень станет критическим для нарушения стабильности хрупкой структуры, удерживающей мир в целости.

Из стародавних городских хроник я знал, что был случай, когда новая буря началась уже через сутки. Так же, как и обратные случаи, когда стабильность сохранялась сильно дольше привычного месяца. Но рисковать в текущей ситуации было бы непозволительной роскошью

Примерно через полчаса бесконечной, выматывающей тряски и экстренного залатывания сквозь внешние камеры стал виден он. Мой величественный магнум-опус – Стервятник МК2. Огромная тень закрыла собой искрящееся от выстрелов небо, заслоняя горизонт.

Теперь это была не жалкая личная яхта для толстосумов-извращенцев рода Зефир, захваченная ценой жизни Григория. А самая настоящая летучая крепость, чья черная, поглощающая весь свет броня внушала трепет.

Роль наместника Копоти позволила вложиться в проект куда сильнее запланированного. Теперь это настоящий шедевр, воплощённый маленькими ручками Олафа и моими собственными.

Исполинская летучая крепость была слиянием моего собственного инженерного гения, передовых технологий Зефир и саркофаберской мощи. Теперь это был самый настоящий корабль-улей, буквально утыканный турелями так, чтобы мёртвых зон не было в принципе.

В длину эта махина из живого металла была чуть ли не полкилометра, а в ширину – метров двести. Шесть этажей смертельной мощи, набитые личным составом. Гудение ядра, казалось, было слышно даже через звуки выстрелов.

– Касси, – удовлетворенно рыкнул я по ментальной сети, – сотри в порошок этого уебка на хвосте.

– Принято, – раздался безучастный голос бывшей богини, что уже успела полностью смириться с собственной ролью и даже войти во вкус, наслаждаясь обилием предоставленной ей энергии.

Через мгновение главное орудие на основе трофейных рельсотронов дало чудовищный по силе залп. Огромная болванка на гиперзвуковой скорости вырвалась без вспышки, искажая воздух. Даже мое ускоренное восприятие не позволяло во всех деталях разглядеть движение снаряда.

Миг – и в монолитном корпусе преследователя образовалось оплавленное сквозное отверстие.

– Не, это перебор, снизь мощность наполовину, – скомандовал я. Превратить их жестянку в сыр – это тоже вариант, но слишком долго.

Раздался ещё один залп из двух боковых рельсотронов меньшего калибра. Бедняги на борту даже не успели что-либо осознать. Снаряды были нацелены на пусковые установки преследующей нас бандуры, и они сдетонировали с яркой, ослепляющей вспышкой. Чертовски красиво, но всё же недостаточно. Так просто их не сбить.

Эта хреновина уступала в размерах моей летучей крепости, но всё же была не так проста. Залп из десятков орудий дизельпанк-махины был направлен прямо в мою ласточку. Сотни стомиллиметровых снарядов общей свинцовой тучей устремились к Стервятнику.

Перехватить все было нереально, так что как минимум половина достигла корпуса. Красноватое свечение щитов озарило судно, поглощая основную нагрузку, но какая-то часть достигла металла, высекая целые снопы ослепительных искр. Из-за работы щитов в ментальном поле ощущалось волнение.

Я по-детски радовался, наблюдая за процессом. Черт, впервые за долгие годы мне удалось воочию увидеть, как именно покажет себя мой магнум-опус в реальном бою, ощущая спинным мозгом каждое попадание по толстой броне. Роскошно!

Гравитационный якорь из игрушки Вейна всё ещё тянул нас назад, натягивая невидимую, но осязаемую струну, но теперь правила игры изменились. Теперь псы Вейна из охотников сами стали жертвами. И хрен я их отпущу.

– Ну что, уебки! – транслировал я прямиком во внутреннюю сеть противника. Эта хреновина с гарантией оснащена трещотками Вейна, нужно лишь подобрать частоту. Там даже шифрования не было. – Разворачивайтесь и передайте старику, чтобы он наконец начал пить свои сраные таблетки!

В ответ на моё сообщение эти уебки дали залп уже по Мантикоре. Ну нет у людей чувства юмора. К тому же от злости они совсем забыли о том, что именно мы везём в трюме.

Декард резко дёрнул вверх, уходя с линии огня, вдавив нас в кресла с невыносимой силой. Поток болванок устремился вслед за нами. Несколько десятков настигли шаттл, вырыва куски.

Один из снарядов и вовсе угодил в трюм, оторвал голову одному из оперативников и размазал его ещё теплые мозги по гладкой поверхности саркофагу. Вторая ударила прямо в Марго. Беднягу отбросило прямо в саркофаг.

– Марго! – рыкнул я, подбегая к извивающейся змеюке.

– Кхе, – с пузырящейся кровью прокряхтела она, – я жива…

Да, блять. Только её смерти мне сейчас не хватало.

– Дек, хорош понтоваться, давай в трюм, – скомандовал я, пуская пульсирующие алые нейрощупы в дергающееся тело ламии. Отростки скользнули под разорванную плоть, считывая масштаб внутренних повреждений.

И вид был не из приятных. Сотни кровоточащих разрывов, раздробленные в труху хрящи. Осколки дорогущей брони прошили мягкие ткани. Надо исправлять.

Нейрощупы начали отрабатывать шаблон. С физиологией Марго я уже давно был на ты. Так что ремонт пошёл достаточно быстро, с влажным хлопанием и хрустом вправляемых костей.

Извлекал многочисленные осколки, сращивал порванные мышцы, отращивал новые нервные окончания. Правое лёгкое пришлось заменить почти целиком, так как после попадания оно обратилось в однородное кровавое месиво. Биомасса оплетала рану изнутри, выстраивая новые альвеолы и бронхиальные трубки в реальном времени.

– Да не помрёшь ты, – с улыбкой бросил я, смотря в растерянные глаза змеюки. Ее вертикальные зрачки расширились от шока и нахлынувшей смеси боли с облегчением.

В корпус Мантикоры ударил новый залп. Нас сильно тряхнуло, отбив мне плечо о переборку, а следом случился новый удар. Мы вписались прямо в борт Стервятника. Импульс от попадания сместил нас вправо от раскрытого ангара, вызвав жуткий скрежет металла о металл.

– Декард, ты как? – прорычал я в менталку.

– Жи-жи-жи-живой, – пришёл смазанный статикой ответ, а с ним и поток оценки состояния жестянки. Его аналитические системы сбоили, выдавая пакеты ошибок кодировки из-за физического повреждения плат.

Удар был такой силы, что кабину пилота буквально смяло в гармошку. Ядро целёхонько, ибо защищено особо прочным сплавом. Такой разве что прямое попадание из рельсотрона не выдержит, но вот его текущей оболочке кабзда.

Придётся переселять сыночку в новое тело. Жаль. Я думал, это будет подарок на его день рождения. Придётся пнуть Олафа, а может и лично заняться вопросом.

Рухнуть красные пески нам не дали. Как только Мантикора начала со скрежетом сползать по энергетическим щитам моей крепости, в её корпус вонзились три массивных гарпуна, выпущенные напрямую из ангара. Двадцать секунд тряски и металлического скрежета, и вот мы внутри. И всё-таки Олаф был прав, что такая хрень нам однажды пригодиться.

– Ну вот, а вы ссались! – воодушевлённо начал я, обращаясь к выжившей части команды в пропахшем гарью трюме Мантикоры. – Следующие за Марком не могут проиграть! Члены моего собственного отряда «Эгиды-В» смотрели на меня с нескрываемым благоговением, забыв про контузию.

Это была новая мантра, которую я помаленьку начал насаждать в кругах моих последователей. Кто-то скажет, что это мерзкий и неприемлемый культ личности! А я отвечу: ну да. Он, родненький. Голая харизма, подкрепленная спасением жизней, работала лучше любых корпоративных контрактов.

Я, конечно, не бог-император, но тоже нихрена себе. Если команда, что прошла со мной долгий путь с самых низов, сквозь Свалку Миров к величию, доверяет каждому моему решению, то тем, кому такая честь не досталась, следует доходчиво донести мысль, что доверять моим решениям – высшее благо. Иначе в этом суровом мире просто не выжить. Подчинение гарантирует эффективность и выживание.

Из искореженной Мантикоры выйти было несложно. Я просто впитал часть моих собственных заплаток, открывая прямой путь в хорошо освещенный ангар, где пахло свежим машинным маслом. А там меня уже ждал Серёга.

Красавец-мужчина с точёным римским носом. Он возмужал, похорошел и даже подкачался. Единственное, что отличало его от обычного землянина, был его гладкий, мясистый хвост, и сам Серёга не стеснялся использовать его в качестве дополнительной конечности.

А с ним его ученики, оба пилоты мехов – Ян и Грушек. Один – мой зеленокожий сын, не унаследовавший саркофаберского дара. Да, ему всего четыре года, но тем не менее он уже прошел аж две мучительные болезни роста, и сейчас был больше похож на угловатого подростка. Массивная челюсть и клыки выдавали в нем истинного орка, не хватало разве что полноценного гребня.

А второй – просто чувак, купленный на рынке рабов. Тоже уроженец Земли, но какой-то конченой версии. Где мехи существуют аж с восемнадцатого века и работают на всратой магии. Мужик всегда был мрачным на вид, но в душе он добряк, каких поискать.

– Привет, сын, – я потрепал мальца по жестким черным волосам. – Здарова, Серёг.

– Привет, Марк, – со спокойным лицом ответил мой начальник СБ. – Расскажешь, почему за тобой гналась эта ржавая хреновина? Он кивнул в сторону затягивающихся створок ангара, за которыми все еще гремели разрывы.

– Это свобода, Серёга, свобода! – радостно ответил я. – Больше никаких Вейнов, теперь мы сами по себе. Мы сбросили оковы местного корпоративного рабства.

– А почему я один не в курсе? – как-то напряженно спросил он. – Все, даже Олаф, знали! А я ни сном ни духом! – распалялся Серёга. Голос друга набрал угрожающие обертона. Моя скрытность задела его за живое.

Ну началось. Нет, его праведный гнев мне понятен, и он правда в своём праве злиться. Ну, я бы на его месте злился, чувствуя себя обделенным доверием.

– Ты мне... – он чуть замялся. – Ты мне не доверяешь, Марк? В его словах сквозила обида.

– Вовсе нет, я полностью тебе доверяю, – спокойным тоном ответил я, положив руку ему на плечо. – Иначе ты бы не был ответственным за безопасность на борту Стервятника. Эта должность требует абсолютной лояльности, и ты уже не раз её доказывал.

– Тогда какого хрена? – не унимался он, стряхивая мою ладонь. Сжатые кулаки выдавали его напряжение.

– Дело в особенностях плана, Сергей. Он немного… бесчеловечный, но по-дру-гому было нельзя. Он не относится к твоим прямым обязанностям, и я счёл, что ты будешь крепче спать, оставаясь в неведении.

Серёга глубоко вдохнул и с шумом выпустил воздух через ноздри. Его правый глаз чуть дёрнулся, но он сдержал свой порыв. Офицерская выдержка победила.

– Тут ты прав, – прикрыв глаза, продолжил он. За бронёй корабля раздались приглушенные звуки нового залпа, отдаваясь легкой дрожью в палубе. – Спал я и правда крепко. Но что теперь? Это бесчеловечно, Марк!

Я мысленно закатил глаза, не позволив себе сделать того же физически. Морализаторство было, пожалуй, единственной негативной чертой Сергея. Впрочем, я и ценил его за это. Всем кто в силах вершить историю не помешает подобный моральный якорь.

[Пупочный узел]: Ну ты знал, что так будет.

[Грудной узел]: Рекомендую смягчить риторику, согласиться с его заявлением и затем логически обосновать действия. Субъект демонстрирует признаки разочарования. Упор стоит сделать на пояснение того, что «жертвы» эпидемии теперь свободны и стали лучше.

– Отчасти, – согласился я. – Но это не всё. Мой «зомби-апокалипсис» не такой, как когда-то провернул Декард. Люди живы. Люди свободны. Я не отнимал их волю, они пошли на это сами. Революция. – Тут я сделал акцент, концепция должна быть близка его мятежному сердцу. – Революция за свою свободу, Сергей. Они теперь свободны. Им больше не нужно гнуть спины в шахтах ради кучки ожиревших корпорантов в Башне.

– А что с водой?! Люди начнут страдать от жажды, они начнут умирать! Сотни тысяч разумных! – он махнул куда-то в сторону Граймрока, что был уже чертовски далеко.

– Не начнут, – парировал я, сохраняя ледяное спокойствие. – Мой паразит без труда позволит им снизить личную потребность во влаге. Адаптироваться. И если они того пожелают, то всегда смогут последовать за мной и дальше. Да и сам Вейн не дурак и вскоре запустит фильтрацию, как это было до того, как притащили этот артефакт в город.

Серёга глубоко вздохнул. Внутренняя борьба была очевидна. Это было заметно даже по его хвосту, что теперь беспокойно дрожал, задевая пол, да и в сеть Касси он неосознанно транслировал беспокойство.

Какое же ты примешь решение?...

Глава 5 – Культ личности и другие организационные вопросы

Серёга ещё секунд тридцать смотрел на меня, не моргая. Взгляд тяжелый, оценивающий. Хвост, что ещё недавно раздраженно хлестал по палубе, на мгновение замер.

– Знаешь, Марк, – наконец произнёс он, цедя каждое слово. – Моя задача – обеспечивать безопасность на этом корабле, а не читать тебе морали. Я просто хочу, чтобы ты знал, что мне это не нравится. Но…

Он выдохнул, словно сбрасывая невидимый груз, и расправил широкие плечи. От этого жеста затрещала даже его броня на основе хитина гволка и кожистых крыльев Жилемыши – крылатого кайдзю, что был достаточно распространен.

– Но если однажды ты решишь провернуть нечто подобное со своей собственной командой…

Вокруг уже набралось порядочно зрителей как из работников ангара, так и из пассажиров «Мантикоры». Теперь это всё больше начинает напоминать «сцену». Подобные сомнения оправданы, нужно развеять их сразу. Тем более все как-то странно на нас смотрят.

– Тогда ты вправе пустить мне пулю в затылок, – совершенно искренне закончил я за него, не отрывая взгляда. – И я приму это.

Пуля в затылок меня вряд ли убьёт конечно, но это уже вопрос другого порядка. На самом деле в мире хватает дряни опасной для Саркофаберов. Некоторым из моих «Коллег» за тысячу лет и способов смертоубийства конкурентов они придумали с избытком. Да и церковь поганого глаза тоже не отстаёт.

Серёга криво усмехнулся, кивнул и протянул мне руку. Я ответил крепким рукопожатием. От рукопожатия хрустнули костяшки Серёги и мои тоже, пусть и слегка искусственно. Конфликт был исчерпан.

Моральный компас Серёги сегодня получил очередную царапину, но это не критично, по крайней мере пока…

[Грудной узел]: Конфликт урегулирован. Сохранен ценный кадровый ресурс.

Где-то за пределами «Стервятника» раздался мощный взрыв. Ударная волна ударила в борт с такой силой, что половина присутствующих рухнула на землю. С далёких от нас стеллажей посыпались многочисленные инструменты. Полагаю, с преследователями мы также закончили.

– Касси, цель уничтожена? – спросил я по общему каналу.

– Подтверждаю.

Я на мгновение прикрыл глаза, подключившись ко внешним визорам моего флагмана. Дизельпанк-чудовище обратилось в огромный ядерный гриб. Красиво, конечно, но страшно представить, какой объём ионизирующего излучения вырвался на свободу. Воздух снаружи превратился в высокоактивный коктейль из изотопов. А оно знаете ли не слишком полезно для здоровья.

– Касси, милая, прибавь-ка ходу, – бросил я в менталку.

– Ох, ну ёб твою, Марк! – раздался недовольный бас Олафа. – Ну какого хера-то, а?

Сквернохарактерный домовой уже бежал к нам, громко барабаня механическими ногами своего трёхметрового меха по палубе. Хорошо что полы выполнены из упрочнённого сплава. У домового не самый габаритный мех, но точно самый тяжелый. Вибрация передавалась через подошвы, заставляя мелкие болты подпрыгивать на столешницах.

Он промчался мимо нас напрямую к Мантикоре и без раздумий вогнал механическую руку своего меха прямо в плоть.

Это ещё одно достижение на сплаве механики и биотехнологии. Живая плоть, управляющая частью функций шаттла, имела свое собственное сознание, пусть и упрощенное. Штука, вмонтированная в руку его меха, позволяла налаживать прямой контакт и проводить диагностику. Считайте, как подключиться к встроенному ИИ, только контакты подсоединялись напрямую к нервной ткани. А дальше сигналы интерпретировались в формат классической электроники.

Вообще подобная технология существовала в Граймроке давно – почти все аугментации управляются чем-то похожим. Но мы сделали шаг дальше. Создали среду, где граница между программным кодом и нервными импульсами живой плоти отсутствовала как явление.

Драйверы и интерпретаторы были больше не нужны. До кремниевых форм жизни не так и долго осталось. Нет, они с гарантией есть где-то в этом мире, но я ещё ни разу не встречал.

– Я тоже рад тебя видеть, Домовой, – с улыбкой бросил я. За пять лет я, откровенно говоря, успел прикипеть к этому сварливому нечто.

– Я рад тебя видеть, бе-бе-бе, – передразнил меня Олаф, гнусавя и плюясь в процессе. – Лучше бы ты к технике относился бережно и не корёжил почём зря! Вот это бы и правда показало, что ты рад меня видеть и уважаешь мой труд!

В его голосе сквозила искренняя, почти отеческая боль за каждый погнутый лист стали.

Во время нашего диалога прямо из отверстий в полу выползла целая толпа улюлюкающих комков ярости. Они тут же всем скопом набросились на бедную Мантикору. Отрывали повреждённые фрагменты металла, откручивали прямо ногтями ещё целые пластины. Один и вовсе вступил в диковатую беседу с фрагментом живой плоти. Мозгов у них, конечно, маловато.

Мелкие демонюги пугали даже моих оперативников «Эгида-В», и это при том, что те их не раз уже видели. Один из гномов попытался сорвать пластину брони с Марго, за что был отправлен в полёт хлёстким ударом хвоста. Бедолага вряд ли переживёт такой удар, но их всё равно никто не считает.

Правда не считает. Касси как-то пробовала вести лог, но он был лишён всякого смысла. Слишком быстро гномы сменяли друг друга, а размер популяции менялся волнообразно. Я кстати пытаюсь эту проблему решить.

– А где гномы второй версии? Ну, те, что с прокачанными мозгами?

– Так это… – начал Олаф. – Пожрали всех. Ну не приживаются более разумные особи в обществе нечисти.

– Так они же должны были быть изолированы в ангаре один и два.

– Должны были, – Домовой раздраженно начал чесать свой затылок. – Но вот эти долбоебы дорвались до тех, что жили в первом ангаре, и пожрали. Хуевы умники пытались с ними поговорить… Короче, не такие они и умные получились.

– А первый ангар? – спросил я.

– Тех я сам извёл. Обленились, мрази!

Обычно либо их жрали сородичи, дорвавшиеся до них таинственным образом, либо они, набравшись ума, переставали эффективно выполнять свои обязанности. Может попробовать вариант с роевым интеллектом? Они как раз чем-то саранчу напоминают. Не внешне, а повадками.

– Ладно, как демонтируете сейф, отправьте в мою лабораторию.

– Бандура внутри большой оказалась? – Домовой недоумевающе посмотрел на меня.

– Нет, но так безопаснее, – я похлопал по его плечу. – И отковыряй Декарда, он там застрял чутка.

– Всё в порядке, отец, – раздался голос жестянки в ментальной сети.

– Да знаю я, как ты в порядке, – бросил я во всё ту же сеть, а после переключился на личный канал с Олафом: – Подготовь его новое тело, пересадим после собрания.

– Дак не готово ещё, – буркнул тот в ответ. – Ещё три недели до срока.

– Значит, форсируй вопрос. Займись лично.

Олаф, недовольно бурча, отдал несколько команд своре гномов и потопал выполнять моё поручение. А я направился на мостик в сопровождении Марго и Сергея. Яна и Грушека благополучно припахали расселить бойцов бывшей «Эгиды-В».

В коридорах «Стервятника» было как никогда оживленно. Все особо ценные кадры в данный момент жили здесь. Тысячи абсолютно разномастных персонажей. Орки трёх цветов. Различные разновидности гуманойдов. Люди-осминоги, десяток жаб разных видов. Бронзовокожие Сурды – этих набрал побольше, очень уж они полезные.

С кошко-девочками правда беда. После Рыжей и Серой я больше таких не встречал. А жаль. Остается лишь надеяться на орко-кошачий кросовер. Сейчас таких аж трое, это если не считать Мкая.

И каждый кто встречался нам по пути посчитал своим долгом меня поприветствовать. Благо все они хотя бы разговаривали на стоязе.

Вот, кажется, я давно должен был к такому приёму привыкнуть, но хрен там плавал. Простой инженер с Земли всё ещё жил где-то в глубинах моей души и каждый раз чувствовал некоторое стеснение.

А вот парочка Зефир, подаренных Кайре в том году. На удивление редкая раса на Свалке миров. А в этом году её ждёт особый подарок.

– Как там наша пленница?

– Ты про какую? – спросил Серёга не сбавляя шагу.

– Про подарочную.

– Ай, да она совсем дикая. Её в карцер пересадили. Подари ты её наконец Кайре, пусть она уже решит свои семейные вопросы. Сама Кайра ещё неделю назад вышла из уединения и теперь стала ещё злее, ну тебе уже должны были доложить. – Серёга с умным видом поднял указательный палец, – Хотя как по мне, она и так черезмерно счастлива.

– Я бы предпочёл её завербовать. Почти пять лет прятаться от мощи всей башни – это уметь надо.

– Это да, – подтвердил Сергей, – но я если честно не уверен как пройдёт. Тоненько порасспрашивал Леди-Штурмана по семейным вопросам как ты просил и… – тут он задумчиво почесал затылок, – сложно там всё, Марк.

Место, куда мы направлялись, откровенно говоря, «капитанским мостиком» можно было назвать с большой натяжкой. Скорее, это был полноценный командный пункт. Комната располагалась в самом сердце корабля, прямо над корабельным сердцем – так «пинг» в связи с Касси ниже.

Десятки человек работали за личными столами, подключенные ко внутренней сети. Без экранов естественно. На кой хрен они нужны если ты можешь подключиться к системам напрямую? Да и сидели они тут по большей части ради антуража и личной безопасности в случае стычки.

По центру зала располагался огромный круглый стол. В его центре находилась сфера для трансляции голографических проекций. Не то чтобы в этом был особый смысл, учитывая внутреннюю ментальную связь, доступную каждому на борту, но Серёга хотел именно такой. Ну ладно, ладно, я сам хотел такой, но приятно знать, что не я один любил «Стар Трек».

– Поприветствуйте, кто не знаком, – я обвёл рукой ламию, которая уже как-то слишком напряженно играла в гляделки с Максимом. – Это Марго, теперь она также старший офицер и отвечает…

[Пупочный узел]: Да, как-то мы лоханулись. Место выделили за столом, а про должность забыли. Ну кого у нас там нет?

[Правый нижний узел]: Давайте дадим почетную должность и хрен с ним.

[Грудной узел]: Отказано. Предлагаю сформировать свою собственственную тайную полицию.

Да похеру, тайная полиция так тайная полиция. Пусть развлекается.

– ...за тайную полицию.

Марго недоумевающе посмотрела на меня, как, в принципе, и все присутствующие. А Серёга ещё и как-то обиженно.

– Это зачем ещё? – буркнул Максим, покуривая самосад прямо в командном центре. Я не был против, учитывая, что по сравнению с ароматами копоти это детский лепет.

– Штат сильно разросся, и скоро прибудут ещё. Её основная задача – выискивать шпионов Вейна и представителей прочих недружественных фракций, – выдумал я на ходу. – Тем более в таких делах у неё большой опыт.

– Да как-то она великовата для «тайной» полиции, – бросил Максим и заржал вместе с Трогом.

Марго злобно стрельнула в них взглядом. Благо, парочка местных клерков достаточно учтиво сопроводили её на специально подготовленное для неё место рядом с Трогом, отчего тот несколько поёжился. Его когтистая рука нервно сжала подлокотник, выдавливая вмятины. Да, пожалуй, могучему «Отцу крови» достаточно непривычно быть не самым большим в комнате.

Сам Трог почти не изменился. До следующей болезни роста ему ещё жить лет тридцать. А орки как оказалось и правда не стареют от слова совсем.

В формировании тайной полиции и правда нет особого смысла. Касси в реальном времени заглядывает в жопу всем присутствующим на борту. А с физическим решением конфликтных ситуаций вполне справляются и Трог с Сергеем, но три головы – это всегда лучше чем их отсутствие.

– Ну что вы какие кислые, у нас завтра большой день. Что у нас по Кайдзю? – буркнул я, усаживаясь в самое пафосное кресло из доступных.

По правую руку от меня сидела милашка Сана, моя жена и по совместительству командир одного из штурмовых отрядов. Она также перенесла ещё одну болезнь роста и теперь ростом была даже выше меня. Впрочем, этой её диковатой красоты не поубавилось ни на грамм. А строгая униформа не преуменьшала, а лишь подчеркивала её.

Я честно пытался оградить свою ненаглядную от боевых задач, но это было просто невозможно. В отличи от своей маменьки характер у Саны боевой и если не давать ей время от времени спускать пар, то в расход уже шёл я сам. Ну вы понимаете в какой ипостаси. Даже сейчас она смотрела на меня как-то слишком «Хищно».

– Приветствую, мэгос Саркофабер, – мурлыча, поприветствовал меня Мкай.

Он встал из кресла сразу после моего прибытия и всё это время стоял как истукан, ожидая возможности меня поприветствовать.

«Верх» он обычно никогда не носил демонстрируя всем многочисленные рунические письмена на своём торсе. Он бы и штаны снял, но я самолично запретил. Мкай находил в рунах гулификации особый повод для гордости. И никогда не упускал возможности заявить о том, что это метки благодаря которым его величество, солнцеликий «Мэгос Саркофабер» вернул его с того света.

В общем, не упускал возможностей продемонстрировать буквально щенячью верность. Ну, или, точнее сказать, котячью. Спустя пять лет на диете из различной швали его душа окончательно окрепла. Это позволило ему вернуть свой разум в первозданном виде. Ну почти.

Слияние с осколками кошачьей души не прошло бесследно. Он, конечно, орк, но и кот в каком-то смысле. И ментально, и физически. Мне даже пришлось отрастить ему хвост с функционалом как у Серёги, так как без него он чувствовал себя «странно», с его же слов. А вот без кошачьих ушей получилось обойтись.

Мкай на данный момент выполнял роль моего личного телохранителя, рулил стражей моих покоев (по большей части чисто декоративная и статусная вещь). Ну и так, по мелочи. А также отвечал за все псевдорелигиозные мероприятия по типу принятия клятвы верности. Сейчас на нём висело не сильно меньше клятв, чем на том же Декарде.

А да, ещё он организовал культ личности и написал несколько книг с моим жизнеописанием. Информацию он тянул из Серёги с Максимом на что они неоднократно жаловались. А вот Виолетту он не беспокоил по причине «Саркофабер». Сейчас вроде как он пытается написать книгу о моём родном мире и от этого уже страдают прочие земляне включая Патрика.

– Олафа и Декарда не ждём, – объявил я вслух. – Начинаем брифинг.

Первой слово взяла Кайра. Прошедшие годы её не затронули, отчасти не без моей помощи. Она взяла новый уровень силы совсем недавно, отчего была в хорошем расположении духа.

– Что ж, приступим. Существо от нас в двух днях пути…

Над столом возникла голографическая проекция искомого нами Кайдзю. Величественная тварь, чем-то отдалённо напоминавшая черепаху. Возможно, это самая огромная вариация гволка, которую я видел за всё время в этом мире. И на неё у меня большие планы.

– …Таким образом, предполагается, что первый удар будет нанесён из главных орудий. Виолетта?

Виолетта сидела от меня за Мкаем и сейчас выполняла роль начальника медицинской службы. В её обязанности входила не только координация всей местной системы здравоохранения, но она также рулила лабораторией, разрабатывающей аугментации.

Точнее, раньше рулила. Старая осталась в Копоти, а новую ещё предстоит построить. Да, у «Стервятника» есть собственные производства, но ориентированы они по большей части на военные цели – мехи, снаряды и всё такое.

Сама девушка продвинулась по пути Саркофабера ещё на шаг. Сейчас она по силе немногим уступает мне в то время, когда я впервые прибыл в Граймрок.

– У нас есть примерно пять тонн отравляющего вещества Но-Вичёк. – Виолетта чуть заменжевалась, поймав мой взгляд. – Возник ряд сложностей с доставкой.

– С этого места поподробнее, – задал я животрепещущий вопрос. – Что случилось и кто направлен на решение вопроса?

Потеря двух тонн модифицированного снотворного яда эльфов может выйти нам боком. По расчетам, должно хватить и двух, но, зная местную фауну, никогда нельзя быть уверенным наверняка. Три должно быть на «Стервятнике» и два – на кораблях поменьше. Как смогли просрать целую боевую посудину?!

– Ты сам им и занимаешься, дорогой, – ответила на зависший в воздухе вопрос Сана.

Ах да, моя левая нога…

Прим.А: Извиняюсь за задержку. Я как-то черезмерно тильтовал после "Продавца". Естественно пропущенные главы будут нагнаны, так что ждите в ближайшие дни ещё две главы.

Интерлюдия – Самый дикий рейв

Интерлюдия – Самый дикий рейв

Знаете, в чем главная прелесть быть куском чужой плоти, отколотым от основного разума? В тишине.

С непривычки быть в теле единственным сознанием было как-то странно. Меня не покидало это стремное ощущение неправильности. И оно нарастало тем сильнее, чем дальше я оказывался от оригинала. Но сейчас… Сейчас я это почувствовал.

В голове абсолютная, кристально чистая, мать её, тишина.

Никакого занудного бубнежа Грудного узла про логику, этику, «нужно больше Кри-Аш» и долгосрочные перспективы. Никаких панических воплей Пупочного узла о том, что мы все непременно умрем и вообще все задумки полная хрень. Никаких многослойных вычислений и стратегического планирования на пять лет вперед.

Оригинал оставшийся в «Башне», наверняка сейчас протирает штаны в своем пафосном кресле. Хмурит брови, двигает голограммы и играет в бога-императора, параллельно прикидывая как бы обратить весь город в ручных зомби. У него огромная ответственность, политические интриги и навязчивое желание охотиться на гигантских Кайдзю.

А у меня есть только «здесь» и «сейчас». Я – Левый нижний узел, по сути левая нога. Аватар, сотканный из избыточной биомассы оригинала, чистых рефлексов и первобытной жажды получать от этого грязного мира максимальное физическое удовольствие. Таким уж я создан.

Я ничем не уступа другим узлам, но мне не в кайф собирать гиперзвуковые рельсотроны из говна и палок, у меня иная задача. Моя специализация – чувствовать и желать. Ярко, сочно, на все сто процентов выкрученных до предела рецепторов.

Мягкое роскошное кресло «Мантикоры» ощущалось… ну норм. Нет, конечно я сам был его главным тестером и разработчиком. Эргономика возведённая в абсолют но идеал как известно недостижим.

Напротив как-то чрезмерно напряженно сидел пёс Вейна, а с ним пятеро бойцов «Эгида-В. Наш навязанный Вейном эскорт. Диод вмонтированный в ручку кресла горел зелёным светом. Это означало что есть прямая связь с «Башней», а значит мы всё ещё находились в зоне покрытия Граймрока.

Оригинал перед отлетом дал предельно четкий приказ: как только пересечем границу, зачистить салон от псов Вейна и по возможности оставить в живых как можно больше «непричастных», пусть все присутствующие и не имели особо высокой ценности.

Я ждал. Мои усиленные барабанные перепонки фиксировали учащенный, сбивчивый пульс охраны. От наемников несло страхом и потом, пропитавшим их комбинезоны. Не нравиться мне то, как сильно они нервничают. Вейн уже обо всём догадался? Да нет, они и в прошлом году вели себя нервно. Марк заслужил себе репутацию весьма жесткой личности.

Диод сменил цвет на красный – связи больше нет.

Я открыл глаза и широко, искренне ухмыльнулся. В моём бокале было ещё половина «Олд Коппера» и я допил его за раз. Нравиться мне жить большими глотками.

– Ну что, парни, – мой голос прозвучал даже чересчур довольным. – Пристегните ремни. Зона турбулентности.

Пес Вейна – здоровяк с киберглазом, сидевший напротив, едва успел удивленно приоткрыть рот. Напитанные Кровью земли мышцы сработали без малейшей задержки. Я сорвался с кресла, и воздух в отсеке хлопнул от резкого рывка.

Мои пальцы сомкнулись на его широком горле. Никаких скрытых лезвий или костяных шипов – я просто сжал кисть. Позвонки и хрящи гортани с влажным хрустом смялись под давлением, горячая, густая кровь брызнула мне прямо в лицо. Солёненькая, по-своему вкусная, хотя будем честными кровожадность не моя фишка.

– Какого хера?! –заорал сидевший неподалеку оперативник, схватившись за свою винтовку.

Он успел дать один единственный залп навскидку. Три пули ударили мне в грудь, разрывая ткань. Боль была резкая, пульсирующая и удивительно настоящая. Хорошо что этот дурень таскал с собой не плазменную винтовку. От неё было бы хуже.

Боль подавлять я не стал. Была в ней какая-то своя, удовлетворяющая нотка. Разорванные мышцы срастались в пассивном режиме выплёвывая на пол металлические осколки.

Я задорно рассмеялся, сделал широкий шаг к стрелку и перехватил ствол его винтовки голой рукой, и с размаху впечатал башку ублюдка в переборку. Металл даже не прогнулся, а вот голова ублюдка смялась, оставив на стене кровавый отпечаток.

В одиночку я определённо не такой шустрый. Это удручает. Но так ставки выше, а значит выше и азарт!

Остальные пассажиры наконец осознали что начался пиздец. Раздались панические крики. Кто-то хватался за оружие, пытаясь понять в какую сторону воевать, кто-то пытался спрятаться под кресла.

Оставшиеся четверо из эскорта так же не теряли времени и похватались за стволы. Но хрен там плавал, на моей стороне была сама «Мантикора». Из скрытых ниш показалась пара миниатюрных турелей и выдала залп по заранее отмеченным таргетам.

Началась самая настоящая мясорубка. Часть пассажиров вполне благоразумно решило встать на сторону хозяина шаттла, но были и приверженцы Вейна.

– Предатель! – проорал один из оперативников, но ему тут же срезало голову пулемётной очередью.

Другой оперативник, отбросил винтовку и в тупую бросился на меня с встроенным в броню виброклинком. Ну хоть бы шлем одел, чудак… Я специально подставил под удар предплечье, наслаждаясь щекочущим ощущением того, как высокочастотное лезвие разрывает мои ткани.

А я тупо откусил ему нос вместе с половиной щеки. Ошметки хрящей и плоти вперемешку с солоноватой кровью упали на пол. Наемник пронзительно завизжал, хватаясь обрубками пальцев за изуродованное лицо, а я обхватил его за голову. Рывок, и потрясная симфония хруста достигла моих ушей.

Через три минуты всё было кончено.

Шестеро «наблюдателей» и абсолютное большинство пассажиров превратились в живописные куски биомассы, щедро размазанные по всему отсеку. В воздухе висел запаха железа, паленой плоти вспоротых внутренностей. Я стоял посреди этого великолепия, тяжело дыша и довольно потягиваясь. Мои раны уже полностью затянулись, оставив под кожей лишь приятный, пульсирующий зуд.

– Наместник, Марк, мы верны лишь вам! – один из выживших везунчиков рухнул на колени. А вслед за ним последовали и прочие выжившие.

– Молодцы, – с улыбкой выдал я, наблюдая как потешно трясётся один из важных Вейновских клерков под одним из сидений. – Наслаждайтесь полётом, скоро мы прибудем на «Стервятник».

Я неспешно подошел к бронированной двери, ведущей в кабину пилота, и постучал.

– Эй, Бад, – обратился я к пилоту. – Мы закончили, сколько там до точки?

Дверь с легким гидравлическим шипением приоткрылась. В образовавшуюся щель испуганно выглянул пилот челнока – совсем щуплый парнишка, не слишком примечательная личность к тому же не привыкшая к кровавым зарубам. Зато весьма верная, учитывая откуда его в свое время достали.

Его лицо по цвету соперничало с мелом. Он переводил остекленевший от ужаса взгляд с моего лица на кровавую баню в отсеке за моей спиной, и его кадык нервно, судорожно дергался.

– М-мы на подлете к заданным координатам, господин, – заикаясь, выдавил он, – Но...

– Что «но»? – я прищурился, чувствуя, как внутри снова разгорается приятное предвкушение.

– На радарах показался «Толстопуз», а он уже должен был достигнуть места охоты. И… оно дрейфует, сэр. Маршевые двигатели заглушены. На стандартные запросы не отвечает. Принудительное подключение ко внутренним системам показало что половина камер уничтожено, а ещё… там играет музыка.

Я расплылся в широкой улыбке. Внутри находится две тонны модифицированного эльфийского яда «Но-Вичёк». Боевая посудина куда крупнее «Мантикоры», связи нема, играет музыка. Звучит как идеальный план на вечер.

Вот он плюс одиночества. Будь мы целыми, сейчас пришлось бы слушать нытье Грудного о том как важен для нас этот яд и всё такое. А вот правого верхнего не хватает. Он хоть и психопат, зато тоже умеет развлекаться, пусть и по-своему.

– Стыкуйся, малой, – весело приказал я. – Кажется, намечается вечеринка. И свяжись со «Стервятником».

Стыковочные захваты «Мантикоры» громко лязгнули, намертво впиваясь в обшивку «Толстопуза». Переходной шлюз недовольно зашипел, выравнивая разницу давлений между кораблями.

Народ повставал со своих мест, похваставшись за оружие. Ну по крайней мере те кто мог.

– Не, не, не, с вас хватит народ, сидите тут, – бросил я, а затем обратился к пилоту – Двери заблокируй. И если кто-то кроме меня постучит – не открывай. А лучше и вовсе хуйни из всех орудий.

Нет ну мало ли.

Я нажал на панель управления шлюзом. Толстые металлические створки разъехались в стороны.

В лицо ударила волна раскаленного, влажного воздуха. Анализаторы в моей носоглотке, моментально разложили этот букет на компоненты. Свежая кровь, горелая изоляция и едкий запах дешёвого синтетического сприрта. А ещё пробивался нежный, дурманящий, сладковатый аромат цветущих орхидей.

«Но-Вичёк».

Я шумно втянул в себя этот тонкий аромат. Это вещество изначально разрабатывалось ушастыми ублюдками как идеальный транквилизатор для усмирения крупногабаритной фауны. А после модификации и вовсе пары капель должно было хватить, чтобы свалить разъярённого Альфа-гволка в коматоз секунд за десять.

Но какие-то недоделанные кулибины из числа команды «Толстопуза», видимо, решили, что скучно тащить нейротоксин военного назначения по адресу – это не в духе настоящих покорителей Свалки.

Судя по витающему в воздухе амбре – они вскрыли вакуумные сейфы и ради эксперимента смешали концентрированное снотворное с местным термоядерным пойлом. Возможно, с техническим спиртом или, того хуже, с отработанной охлаждающей жидкостью.

Ништяк.

Я шагнул в полумрак коридора, гулко ступая коваными ботинками по металлической решетке пола. Аварийные лампы под потолком в едином порыве мерцали алым светом. Где-то в недрах корабля на полную катушку орали корабельные динамики, выплевывая из себя тяжелый, искаженный помехами индустриальный бит.

Громкость была выкручена на максимум, так что вибрировала даже палуба. И эта вибрация отдавалась великолепным, возбуждающим резонансом прямо в моих икрах.

В конце первого коридора валялся разорванный пополам труп какого-то крупного орка. Его внутренности живописно свисали с разорванных потолочных коммуникаций, образуя импровизированную праздничную гирлянду из кишок, кабелей и труб.

Кровь, у стены, ещё не успела остыть. Я присел на корточки, мазнул пальцем по красной жиже и слизнул её.

Рецепторы взбесились моментально. Концентрация забористой наркоты в этом жмурике была совершенно конской – утонченная эльфийская алхимия встретилась с суровым местным техническим спиртом и решила устроить из этого симбиоза праздник полного уничтожения нервной системы.

Эта хрень получилась раз в двадцать более убойной нежели «Олд Коппер». Занятьно.

Внезапно из темного бокового технического прохода с утробным хрипом вывалилось нечто. Когда-то это был гуманойд, возможно даже человек, теперь же – пульсирующий неестественно вздувшихся вен.

Глаза выкатились из орбит от колоссального внутричерепного давления, нижняя челюсть свернута набок. В покрытых испариной руках он судорожно сжимал тяжелую стальную монтировку. Увидев меня, торчок не издал ни звука – он просто молча рванул вперед.

Оригинал, расплавил бы этого бедолагу за миллисекунду залпом марчанки – быстро, эффективно, без лишних эмоций.

Я же с искренним щенячьим восторгом шагнул ему навстречу. Монтировка со свистом опустилась мне на ключицу. Металл содрал лоскут кожи, жалобно лязгнул, встретившись с уплотненной костной тканью.

– Слабовато, дружище, – разочарованно прошептал я.

Я перехватил его запястье, выворачивая сустав, и легко вырвал монтировку. Наркоман даже не пискнул, лишь дико оскалился, пытаясь вцепиться мне в горло гнилыми зубами. Один удар его же монтировкой снёс добрую половину черепной коробки. Удар с колена. Мутант отлетел к стене, сполз по ней, оставляя кровавый след... а потом дернулся и начал медленно подниматься на ноги. О как.

Огромная рана на его голове начала стягиваться прямо на моих глазах.

Охренеть конечно. Чувак многократно разгонял регенерацию клеток, сжигая внутренние резервы организма на скорости лесного пожара. Значит, можно себя не сдерживать.

Я шагнул вперед, схватил торчка за скользкую от крови шею обеими руками и одним мощным, рывком оторвал голову вместе с изрядным куском позвоночника. Совсем без башки его не спасёт даже самая ядрёная химия.

Отшвырнув голову в угол, я двинулся дальше, ориентируясь на гул сотен орущих глоток. В коридорах изредка встречались и другие торчки, но далеко не все из них могли двигаться. Извилистый коридор вывел меня к распахнутым настежь массивным грузовым воротам.

Огромный трюм превратился в площадку для самого жесткого рейва в моей жизни. Аварийная система была переписана. Яркие вспышки рвали полумрак. Из пробитых под потолком труб хлестал густой пар, смешанный в жуткий аэрозоль с распыленным «Но-Вичком».

Полторы сотни «разумных» – наемники в рваной броне, обезумевшие мутанты, остатки экипажа – рвали друг друга на части голыми руками, жадно лакали спирт из бочек расставленных по центру и совокуплялись прямо на кучах окровавленного металлолома.

Яд смешанный с хладогентом и спиртом разгонял их метаболизм за перделы разумного. Рваные раны закрывались прямо на глазах, а отрубленные пальцы пытались отрастить себе новое тело.

На подвесном мостике под потолком сидел киборг-механик, сросшийся напрямую с системами корабля и транслировал свой наркотический приход в виде давящего на психику бита. Корабль по всей видимости тоже был знатно так упорот. Я к нему подключаться пока не рискну.

Я скинул пропитанную чужой кровью куртку, с хрустом размял шею и без лишних раздумий прыгнул с балкончика вниз, прямо в гущу беснующейся толпы.

Грудная клетка крупного гоминида с влажным хрустом провалилась внутрь под моим ботинком. Он отлетел на пару метров назад, снеся собой еще троих ублюдков. Толпа вокруг на секунду замерла, сбившись с ритма бойни. Сотни безумных, налитых кровью глаз уставились на меня.

– Вы, уебки, совершенно не умеете держать ритм! – проревел я во всю глотку, чувствуя, как Кровь земли под кожей начинает стремительно уплотнять мышечные волокна. Свою лепту вносила и местная дурь. Меня тоже начало мазать.

Толпа издала коллективный нечленораздельный вопль и плотным кольцом окружила меня. Даже так они не прекращали ритмично дрыгаться. Еееее. А я уже чувствовал как этот бит рождённый чужим трипом переходит в мой собственный.

– Ну что, девочки, начинаем?

Они ломанулись со всех сторон, давя друг друга. Я не пытался уворачиваться – я с упоением принимал их удары. Ржавые заточенные лезвия резали мои плечи, чьи-то челюсти с хрустом смыкались на предплечьях, тщетно пытаясь прокусить уплотненные мышцы.

Саркофаберская плоть выдерживала этот напор, немедленно регенерируя и силком выталкивала чужие зубы из ран. Попытка обратить хоть что-то из своего тела в оружие не увенчалась успехом. Зато вот левую ногу в топор я обратил без проблем!

Удар в кадык, фонтан крови, проломленный череп. Какая-то тварь с трубками в щеках плюнула едкой зеленой кислотой мне прямо в лицо. Кожа немедленно зашипела, плавясь.

Зажмурив глаз, я вслепую схватил мутанта за скользкое горло и большими пальцами выдавил ему оба глазных яблока. Он пронзительно завизжал в извращенном, болезненном экстазе.

– Йо-хо-хо – заорал я ему в лицо.

Прорубив широкую просеку сквозь мясо к возвышению из грузовых контейнеров, я запрыгнул наверх. В центре трюма, на импровизированном постаменте, стояли огромные герметичные цистерны с концентрированным «Но-Вичком».

На них, словно на троне, восседал капитан «Толстопуза» – гигантская туша, закованная в тяжелый экзоскелет промышленного назначения. В одну из его чудовищно вздувшихся вен на шее напрямую была вставлена прозрачная капельница, идущая прямо из бочки с убойным мессивом.

Он мутным взглядом посмотрел на меня. Я с улыбкой посмотрел на него.

Капитан взревел. Гидравлика его экзоскелета взвыла, поднимая полутонную конструкцию. Он резким рывком отсоединил капельницу от главной цистерны, оставив торчать в шее короткий шланг. Свободный конец шланга он подключил к бочке приваренной прямо к его спине. Остатки беснующейся толпы внизу благоговейно расступились.

Я прыгнул ему навстречу. Огромная циркулярная пила, заменявшая экзоскелету левый манипулятор, со свистом разрезала воздух там, где только что был мой торс.

Я ушел в перекат, стремительно сокращая дистанцию, и всадил окостенелый кулак прямо в открытый коленный сустав механизма. Металл жалобно лязгнул, посыпались искры, но конструкция выдержала. В ответ капитан пнул меня тяжеленным железным ботинком в грудь. Удар отшвырнул меня на добрый десяток метров. Я проломил спиной штабель пустых ящиков и с грохотом рухнул на решетку.

Нет, так не пойдёт. В одиночку я не такой уж крутой. Нужен допинг.

– Чего ржешь, кусок мяса?! – прохрипел капитан, нависая надо мной и занося пилу для удара.

– Да шутку смешную вспомнил, – я харкнул ему кровь в лицо.

Я выбросил руки вперед, принимая опускающийся диск пилы на голые ладони. Зубья с визгом вгрызлись в плоть до самых костей, щедро высекая снопы искр из уплотненного скелета.

Трюм заволокло ароматом палёной плоти. Моя биомасса немедленно начала агрессивно нарастать поверх вращающегося лезвия, забивая механизм кусками плоти и заклинивая привод пилы. Капитан растерянно замер, пытаясь выдернуть оружие. Этого единственного мгновения мне хватило с головой.

Я оттолкнулся от пола, взмыл по стальному каркасу экзоскелета вверх и вцепился в торчащий из его шеи шланг. Рванув на себя изо всех сил, я вырвал толстую трубку вместе с изрядным куском мяса, а затем вогнал окровавленный пластиковый штуцер прямо в свою сонную артерию.

Кри-Аш в моей плоти столкнулась с ударной дозой эльфийского яда. Химический удар буквально выжег нервную систему. Биомасса поперла из меня наружу, с треском прорывая человеческую кожу толстыми хитиновыми бронеплитами и острыми костяными шипами.

– Моя очередь тусовать, – прорычал я.

Меня переполняла дикая мощь и чистейший экстаз. Я схватил его правую металлическую руку и вырвал её из плечевого шарнира. Я с первобытным ревом потянул тяжелую броню на себя, с мясом отрывая защитную кабину вместе с закрепленным внутри пилотом. Одним коротким движением я свернул обезумевшему капитану шею.

Жаль, хороший был парень. Ну когда-то.

Изувеченное тело обмякло. Я небрежно отбросил труп в сторону и запрыгнул на ближайшую уцелевшую цистерну. В огромном трюме внезапно повисла мертвая, тишина.

Киборг-диджей забился в конвульсиях, а с ним и его дикий бит. Истерзанная, залитая кровью толпа в животном ужасе пялилась на меня снизу вверх. Парочка крупных мудаков в первых рядах неуверенно упала на колени, пачкаясь в лужах. За ними, словно по невидимой команде, покорно последовали все остальные выжившие.

Я с хлюпаньем выдернул пустую пластиковую трубку из шеи.

– Вечеринка окончена, ублюдки! – гаркнул я на весь трюм…

Глава 6 – Тяжелое похмелье и шаманы пустошей

– Вчера от твоей копии пришёл отчет об успехе мероприятия, – подхватил Сергей. – Касси, будь добра, выведи на голограмму.

Сфера в центре стола вспыхнула холодным, мерцающим голубым светом, и на ней показалось мое собственное лицо. И оно… Ну, мягко говоря, было не в рабочей кондиции. Черты лица поплыли, потеряв привычный одухотворённый вид. Всё обрюзгшее, отёкшее, словно обычный человек бухал восемь суток кряду и спал лицом в муравейнике.

– Аэааэ… – выдохнула голограмма. Динамики передали заупокойно сбивчивое дыхание, от которого даже мне стало не по себе. – Мы уже пишем?

– Да, трансляция уже начата, – прозвучал молодой голос пилота «Мантикоры», на которой улетал мой левый нижний узел.

– А че… А че не сказал… Ик.

Голограмма приложила что-то, напоминавшее перемазанную машинным маслом тряпку, к лицу.

– И это… водички, водички принеси. Да нахрена мне твоя кружка! Всю бочку тащи!

Господи, какое позорище. Чем нужно было отравить столь могущественное существо, чтобы оно вело себя подобным образом? Мои узлы внутри тела недовольно заворочались, синхронно испытывая нечто сродни испанскому стыду.

– Эм, господин Марк, соберитесь.

– А, да, да, сейчас. Всем прювет, это Марк. Точнее, его левая нога… О, водичка. В кадре мелькнула огромная пластиковая канистра, которую мой аватар жадно прижал к губам. А хрен там, надпись на канистре гласит – Спирт.

– Господин, может быть, я сам объясню ситуацию? – раздался всё тот же голос молодого пилота.

Моя голограмма цикнула, но всё же нехотя кивнула.

[Пупочный узел]: Я предлагаю его нахрен изолировать при возвращении. Что за позорище, не мог сразу делегировать это дело пилоту? [Грудной узел]: Поддерживаю. Поведение нижнего левого не разумно.

Картинка сменилась, демонстрируя молодого парня. Бронзовая кожа, густо усыпанная мелкими веснушками-ожогами, кучерявая шевелюра ядовито-синего цвета и крайняя, возведенная в абсолют субтильность. Казалось, его острые ключицы могут в любой момент прорвать тонкую ткань форменной куртки. Его длинные пальцы, больше подходящие пианисту, чем пилоту.

– Так, Грудной, запиши: необходимо произвести проверку пайки наших пилотов, – буркнул я, постукивая когтем по подлокотнику.

– Доброго времени суток, на связи Бад Конспински, пилот «Мантикоры», серийный номер «У-12».

– Бад, заёб, – вновь раздался мой собственный заплетающийся голос где-то за кадром. – Давай ближе к сути… Они… Ик… Они и так в курсе.

– Да, извините, – голограмма Бада повернулась куда-то в сторону, сглотнув вставший в горле ком, а потом вновь обратилась к нам. – На борту боевого судна «Толстопуз» произошло восстание.

– Да рейв это был… – пробухтел «Я» со стороны. – И дикий, шо писос.

На лице кучеряшки просквозило раздражение, но, надо отдать парню должное, выдержка у него есть. Он лишь крепче стиснул зубы и выровнял осанку.

– Да, как отметил господин Марк, это была вечеринка. Конкретные причины произошедшего на данный момент устанавливаются.

На заднем фоне раздались булькающие звуки опорожнения желудка. Хлюпающий звук ударился о микрофон, заставив половину офицеров за столом рефлекторно поморщиться. Следом пошёл грубый мат и причитания, что желудок всё-таки вышел и теперь придётся отращивать новый.

– Офицер Конспински, вы не могли бы отдалиться от наместника Марка и продолжить доклад, – голос Серёги с записи чуть замялся, – в более тихой обстановке.

– Серё-ё-ёга, нет, низя! – в области видимости вновь появилась моя опухшая рожа, занимая почти весь обзор камеры. – Он это… ещё всех тонкостей не знает.

Раздался грохот: судя по всему, «Я» упал, чуть не утянув за собой бедного пилота. Чёрт, я этому парню дам повышение.

– Как я сказал ранее, причины произошедшего не установлены. Запрашиваю подкрепление, мы находимся по следующим координатам, – парень начал что-то лихорадочно тыкать на ручном коммутаторе. – Судно тоже пьяное и продолжает дрейфовать от точки встречи.

– Судно пьяное? – раздался растерянный голос Сергея.

– Да, сэр. Вещество, полученное кустарным способом на основе «Но-Вичка», является крайне токсичным.

– Просто пиздец каким! – буркнула моя копия, пытаясь подняться на заднем фоне.

– И это поэтому наместник Марк в столь плачевном состоянии? – спросил Сергей.

– Да, – вновь буркнул я. – Эти… Ик… долбоебы смешали военный транквилизатор… Ик... Типовой хладагент на основе «Марчанки» и синте… синтетического спирта, Серёг. Пе… Передай Виолетте…

На этих словах моя копия залипла, сидя на заднице. Он тупо уставился в одну точку невидящим взглядом и не реагировал ни на какие внешние стимулы. Какой-то мужик, что также выполнял роль «няньки», попытался меня растормошить, тряся за плечо, но хрен там плавал.

– Вероятно, господин Марк хотел отдать приказ о воссоздании этой смеси в лабораторных условиях.

– Вы уверены, офицер? – грозно спросил Серёга.

– Так точно, сэр. Он ранее рассуждал об этом, – отчеканил Бад, вытянувшись по струнке.

В этот момент раздался вибрирующий гул разгоняющихся двигателей на фоне. На лице Бада тут же отразилось беспокойство.

– Твою мать, опять, – напуганно буркнул он. – Сэр, мы ожидаем вашей помощи. Конец сеанса связи. Корабль самовольно включил форсаж.

На этом запись окончилась, растворившись в воздухе облаком синих пикселей. Весь старший офицерский состав «Стервятника» уставился на меня. Кто-то смог удержать беспристрастное лицо, как Серёга или Кайра. Кто-то стыдливо упёр взгляд в пол, как та же Виолетта.

Тяжелей всего пришлось Трогу, Борку и Патрику. Я уверен, что эту запись они видят не впервые, но их продолжает разрывать внутренний смех. Широкие плечи орков мелко тряслись, а Патрик и вовсе прикусил губу до крови, лишь бы не заржать в голос. И, будем честными, я могу их понять – не каждый день увидишь богоподобного капитана в столь нелепом виде. А ведь я перепиваю всех орков на корабле уже пятый год подряд…

– Первое, – начал я, не снимая сосредоточенной маски. Свои истинные чувства скрывать не проблема, когда ты Саркофабер. – Сергей, озаботься вопросом повышения…

[Грудной узел]: Бад Конспински.

– …Бада Конспински.

Затем я перевёл взгляд на Виолетту. Её волосы были стянуты в узел, на носу очки – по большей части ради антуража. И привычный белый халат на плечах.

– Вещество уже воспроизвели?

– Мы работаем над этим, – девушка тут же вернула себе «рабочий» вид, моментально стерев с лица тень брезгливости. Вероятно, передала управление своей мимикой и языком жестов своей собственной Жиже.

– Первые тесты показали, что в такой комбинации происходит ряд химических реакций и полученная смесь обладает исключительными стимулирующими свойствами.

– О свойствах давай подробнее.

– Оно наследует механизм доставки от эльфийского яда. Поражает как оригинальную нервную систему, так и ткани на основе «Крови земли». Но действует иначе. После реакции с хладагентом депрессант становится мощнейшим из известных психостимуляторов. Вещество выжигает и полностью замещает нервную систему носителя. Затем подстёгивает метаболизм организма, порождая множественные мутации, которые радикально увеличивают силу и выживаемость.

– То есть действует как «Винт» или «Стимы»?

Мне сразу вспомнились эксперименты, проводимые на Земле в армии. Если в двадцатом веке это был Первитин, также известный как «Винт», превращавший человека в живого, условно бессмертного зомби на несколько часов при высокой дозировке. То в двадцать первом веке ему на смену пришли «Стимы» – уже куда более сложные стимуляторы, которые не просто сводили с ума, но и позволяли ускорить регенерацию тканей локально.

– Да, он где-то посередине, но куда сильнее. Спирт в смеси используется как источник дешёвой энергии, что лишь частично подавляет пагубное воздействие на организм. Возможно, его получится использовать как боевой стимулятор, как только мы сможем повысить выживаемость после его применения и… эм, адекватность.

– С выживаемостью совсем плохо?

– Летальность стопроцентная даже в минимальной дозировке. Сейчас наш основной приоритет – разработка антидота.

Правильный подход. Если вещество настолько токсично даже в предельно низких дозировках, то антидот нам просто необходим. Даже если не выйдет адаптировать вещество под наши нужды, то обезопаситься нужно как можно скорее. Запах наркотической угрозы витал в воздухе слишком явственно.

– Серёга, инцидент на «Толстопузе» засекретить. Марго тебе в помощь. Уделите этому особое внимание.

Сейчас это прецедент. С этого момента шанс на повторный кустарный синтез соединения больше никогда не будет равен нулю. Полностью утечек о столь крупном событии избежать почти нереально, а значит, найдутся те, кто возжелает рецидива. Может, по приколу, может, из желания насолить.

Да и сам бунт на «Толстопузе» выглядит крайне подозрительно. Да, какой-то умник мог втупую нахимичить по аналогии с «Балтийским чаем» – смесью спирта и кокаина. Когда-то крайне популярное явление в российском флоте. Но чтобы это охватило весь корабль…

Нет, возможно, конечно: долбоебизм, как известно, – общая переменная для всех миров. Но исключать недобрый умысел того же Вейна или неизвестных мне недружественных сил никак нельзя.

– Что с самим «Толстопузом» и с его грузом? – обратился я к Сергею.

– Было ещё несколько сеансов связи с кораблём. Одна из цистерн с «Но-Вичком» была повреждена. Три остались целыми. То есть готовы к боевому применению полторы тонны. Я уже отправил три «Мантикоры» в сопровождение, но в данный момент судно остаётся «пьяным», так что мы были вынужденны взять его на буксир.

– Кайра, разворачивай «Стервятник», мы отправляемся за «Толстопузом».

– Боюсь, учитывая отравление самого корабля новым веществом…

– Мы обозначили вещество как «СЭ-1», – перебила Виолетта.

[Пупочный узел]: Да ну, брехня. Это «Стимулятор Эльфийский-1»? Как-то не звучит.

[Правый верхний узел]: Согласен! Крутая, брутальная штука. Нужно соответствующее название.

– Пусть будет «Стим-Зеро», – обозначил я. Виолетта чуть улыбнулась и кивнула.

Идеальное название. Это стимулятор с нулевой выживаемостью. Броско и со вкусом. Или всё-таки обозвать его «Рейв»?

[Пупочный узел]: С бытовым названием и без тебя справятся.

Ну, тут я согласен.

– Марк, – начала Кайра, скрестив на груди тонкие руки. – Если мы и так отклонились от курса… Если сделаем крюк, на саму охоту времени может не хватить. Бури почти непредс…

– Знаю, – ответил я. – Но если буря начнётся до того, как мы успеем объединиться, есть риск потерять мой Узел и всю команду на борту «Толстопуза» навсегда.

Сергей одобрительно кивнул на мои слова – он «вырос» в достойного военного, который ценит заботу о своих людях. И я ценю, но есть и другие причины.

Да, нынешний Кайдзю – идеален для моих амбиций. Такого хрен найдёшь, уж я-то знаю. Но он не единственный на бескрайних просторах Свалки Миров. А вот мой левый нижний узел такой один. И не потому, что я не могу вырастить ему замену.

Задорого, конечно, могу, и он ничем не будет уступать предыдущему. Но буря с гарантией утащит «Толстопуза» на другой конец мира, и как его потом искать? Ответ: никак. С Декардом это было что-то на уровне божественной удачи, а вот с нижним левым этот фокус может не прокатить. Моя Левая нога – это концентрат моих самых первобытных, агрессивных инстинктов и с моралью у него мягко говоря не очень.

Ну и плюсом сам Декард успел знатно наворотить делов. А что сможет сделать моя, пусть и чуть более слабая, копия? Эта падла знает всё и обо всём. Я уверен, он найдёт способ возвыситься в самоходном режиме, и что случится при нашей встрече через год? А через двадцать? Правильно, будет самоубийственная бойня двух существ, знающих друг о друге почти всё. И этого сценария необходимо избежать во что бы то ни стало.

– Борк, своих парней тоже временно отзови. Оставь парочку самых отбитых, кому не ссыкотно потеряться в буре.

Он кивнул. Теперь эта молчаливая детина обзавелась собственной Фэм, по большей части набранной из таких же неприкаянных, как он сам, и далеко не все вошедшие в неё орки являются Оргима – нашлись и иные разновидности. Обзавёлся он и женой, которую я, по правде, не знаю лично. Теперь он лидер орочьего отряда разведки, состоящего полностью из его собственной банды.

– Максим, ты своих всех отзывай.

– Сделаем, – буркнул внешне юный дед.

А вот он – нынешний глава всей разведки. Его внешность обманчива: за гладким лицом тридцатилетнего мужика скрывались стальные, лишенные эмоций глаза старика, пережившего третью мировую в окопе. Борк сейчас находится у него в подчинении, но это не навсегда. У орка более безбашенная специфика, и пока его Фэм маловата, чтобы являться полноценной структурой, но это дело времени.

У самого «старика» всё тип-топ. Он моими стараниями навечно застыл в тридцатилетнем возрасте, полностью ассимилировал осколок воли Альфа-гволка и теперь является наставником для новых «шаманов». Шаманами прозвали тех, кто отважился пойти по пути старика и так же вживил себе по кусочку от какого-нибудь Кайдзю.

Такие личности выживают далеко не все, несмотря на старания Виолетты, а иногда и моё собственноручное вмешательство. Зато желающих пройти процедуру хоть отбавляй. Осколок воли монстра всегда даёт своему носителю преимущества, которые нельзя получить иным путём.

Наверное, самый примечательный представитель – это Икар. Не в смысле один из братьев, живших в Копоти, а просто тёзка. Парнишка не смог совладать с волей твари в полной мере, но и не помер в процессе. В итоге получилась здоровенная перепончатокрылая тварь, занимающая один из ангаров. Он сохранил разум, но лишь частично, и в итоге стал ездовым животным Максима.

– На этом брифинг объявляется закрытым. Гир, ты идёшь со мной.

Заметно возмужавший мальчишка и правда оказался гением. Его руки вечно были по локоть в мазуте, а в карманах бездонной куртки постоянно что-то тикало, щелкало и искрило. Я даже выделил ему свою собственную мастерскую, где он мог бы давать свободу своим творческим порывам. Целый инженерный отдел я ему пока не доверил, но своя команда из похожих одарённых беспризорников у парня была.

– Что-то интересное, сэр? – озадаченно спросил пацан, идущий со мной рядом. Его ботинки звонко стучали по металлу палубы.

– О-о, тебе понравится, малой. Помнишь байки про артефакт в недрах Башни?

– Конечно.

– Вот его я и притащил. Будем изучать.

Пацан на секунду застыл в изумлении. Я даже не стал ожидать от него воплей по поводу «А как же люди?!» – это стиль Серёги. Мальчишка пережил много всего, в том числе жизнь с отрядом зомби в качестве охраны, так что вопросы выживаемости кого-то там его волновали слабо.

А вот интерес к различным артефактам и неизвестным технологиям – этого хоть отбавляй. В глазах заиграл чисто мальчишеский восторг, по лицу растянулась кривая перевозбужденная улыбка.

[Грудной узел]: Ваш нездоровый энтузиазм заразителен и плохо влияет на растущий организм.

[Правый нижний узел]: Я считаю, что всё так и должно быть. Из мальчишки вырастет самый достойный инженер на нашей памяти. Таким и должен быть учёный.

[Пупочный узел]: А Кайра как же?

[Правый нижний узел]: Да Кайра – это другое. У неё свой профиль – технологии Зефир. И всё остальное её волнует мало. А этот пацан интересуется всем и сразу, он словно воплощенный идеал человека нового времени! Как Леонардо да Винчи или…

[Пупочный узел]: Да мы поняли твою мысль, умник.

– Ну чего застыл? – с улыбкой бросил я, смотря на то, как Гира распирает. – Или не интересно?

– Интересно! – выпалил тот. – Пойдёмте быстрее!

– Пошли, пошли.

Глава 7 – Ноуклип

Мы втроём стояли посередине моей личной крепости. Моей лаборатории десять на десять метров. Места, где могущественный Саркофабер Марк мог хоть на время вновь ощутить себя самым обычным инженером с Земли.

Воздух здесь всегда был просушен и тщательно отфильтрован, так что пахло буквально ничем. Полки забиты редкими реагентами: от матовых колб с пульсирующей внутри слизью до тяжелых свинцовых контейнеров набитых всякой «лучащейся» хернёй.

Артефакты кучами валяются по углам, вызывая ощущение лютого бардака. Но бардака не обычного, а в высшей степени творческого. Каждая побрякушка, каждый испачканный в масле провод находились ровно там, где я их оставил, образуя понятную лишь моему разуму экосистему.

Лаборатория герметичная. Полки с реагентами пуленепробиваемые и взрывозащищенные. В наличии мощная промышленная вентиляция и даже химически устойчивый водосток на случай «мало ли что». Ну и сама лаборатория располагалась, что называется, «на отшибе» «Стервятника», подальше от всего критически важного.

– Ну и что это? – спросил один из моих ведущих инженеров, которого я позвал присутствовать при изучении. Его профиль – это высокие технологии и их «костыльная» реализация.

– Это сфера, Тихон, – без задней мысли ответил я. – И нам надо её открыть.

В ответ сумасброд закатил глаза так высоко, насколько ему в принципе позволяли его синтетические глазные яблоки, тихо щелкнувшие крошечными сервоприводами при вращении.

– И оно с гарантией взорвётся, когда мы её откроем?

– С чего ты взял? – вставил свои пять копеек Гир, который уже буквально пожирал артефакт своими лихорадочно блестящими глазами, оставляя на столе грязные отпечатки пальцев.

– С того… – Тихон взялся за сферу своей роботизированной рукой – эдаким перекормленным швейцарским ножом. Сфера казалась совсем крошечной в окружении тяжелых, испачканных в графитовой смазке манипуляторов этой бандурины. Холодный металл его пальцев скользнул по защитному полю, издав противный, скрипящий звук. – …Что никто не станет покрывать силовым полем столь миниатюрный объект просто так. Оно точно крайне опасно. Ещё и поле невероятно плотное. Внутри точно заключён колоссальный объём энергии.

Нравится мне этот парень. Сам для себя решил, что сфера взрывоопасна, но при этом его механическая культя прямо сейчас наживую пытается просверлить дыру в древнем артефакте.

Наконечник сверла завизжал, раскаляясь от трения до вишневого свечения, но так и не смог зацепиться за невидимую преграду. Мелкая металлическая крошка от стачивающегося бура брызгала во все стороны. Материал сверла попросту не выдерживал таких диких нагрузок. По полу шла мелкая вибрация, от которой дрожал мелкий хлам на ближайших металлических стеллажах.

– Просто так не пробьёмся… Сейчас я до своего оборудования сгоняю, может быть, один метод сработает. На, поиграйся, пацан.

Тихон, не церемонясь, бросил потенциальную древнюю бомбу гениальному мальчишке и зашагал на выход из лаборатории. Пацан, ловко поймав сферу, показал ему в спину язык. Тихон лишь усмехнулся в густую бороду.

– И вот нравится ему таскаться с этой ручищей? – пробубнил себе под нос Гир, пытаясь натыкать что-то прямо на силовом поле.

Но это бесполезно, там полная изоляция от любого физического воздействия. Гладкая, абсолютно лишенная трения поверхность барьера не позволяла нащупать даже микроскопической неровности на металле.

– Она одна весит как всё его остальное тело, и по объёму такая же! У него же позвоночник должен был давно в трусы осыпаться.

– Сублимирует гештальт по многофункциональным технологиям, – я пожал плечами. – Всё-таки он из мира далёкого будущего. Ему так спокойнее, когда под рукой есть и плазменный резак, и отвертка, и встроенный тостер, и бог знает что ещё.

«Тихон – инженер колониальной миссии SU112B» – так он представился при нашей первой встрече. Он человек с версии Земли, опережающей мой родной мир лет на четыреста. Ну, точнее как, человек? Скорее клон, или, точнее, «мыслеслепок», как он сам себя называл.

Я нашёл его посреди пустошей. Он просто возник из ниоткуда, но не так, как это обычно происходит на Свалке Миров. Глаз к его появлению не имел никакого отношения. Он, понимаете ли, ПРОСТО ПОЯВИЛСЯ, чем сильно воодушевил Сергея, который увидел в этом возможность вернуться домой, ну, по крайней мере, в одну из версий родной планеты.

Но хрен там плавал. Ничто не может покинуть пределов этого богом проклятого мира. Даже законы физики здесь работают по своим, извращенным правилам. Или точнее по правилам умственно отсталого «бога» этого мира.

Интересный факт: в мире Тихона про эту красную пустыню знают и даже пытались изучать. Они там давно пережили технологическую сингулярность и научились прокладывать межзвездные маршруты по изнанке реальности. Эдакий «Варп», но со своими приколами.

Что происходит с объектами, которые сбиваются с пути в момент перехода? Правильный ответ: попадают на Свалку Миров. Не все, конечно, но с шестипроцентной вероятностью их заносит именно сюда.

Через несколько минут к нам присоединилась ещё и Кайра, прихватив с собой набор своих высокоточных инструментов.

Девушка также проявляла интерес к артефакту, но, в отличие от Гира, куда более сдержанный – всё-таки она аристократка до мозга костей. Ее синяя кожа отливала холодным матовым блеском под флуоресцентными лампами, отражая стерильный свет лаборатории, а движения были выверены до миллиметра, напоминая плавный танец хищника.

Она без лишних слов забрала приблуду из рук парня и начала уже сама её рассматривать, медленно вращая перед глазами.

– Ты уже пробовал воздействовать на сферу Аксиомом? – синекожая иномирка смотрела на поверхность артефакта по касательной, и в таком ракурсе защитное поле и правда казалось прозрачным для света.

– Да. Но поле на самом деле не прозрачное. Это всё иллюзия, – ответил я. – Оно просто поглощает Аксиом, и всё. И кстати в процессе даже не нагревается.

Кайра цыкнула языком и начала нервно крутить свой рыжий локон, не выпуская сферу из рук. Она пару раз попробовала ударить по сфере своим голосом, но особого успеха это не принесло.

– Кхм, кхм, – раздался густой голос Тихона за спиной Кайры. – Позвольте?

Он максимально галантно протянул свою здоровенную механическую руку к девушке. Та брезгливо вложила сферу в один из его манипуляторов, стараясь не касаться промасленных сочленений.

Кайра откровенно испытывала пренебрежение к его «швейцарскому ножу». Она несколько раз предлагала внедрить её собственные, элегантные решения в конструкцию, но Тихон был непреклонен и «свистеть» не захотел. Хотя, будем честными, его рука и так шумела в процессе работы будь здоров, издавая какофонию щелчков.

– Дорогая Касси, изолируй нас, пожалуйста, – скомандовал Тихон вслух, поудобнее перехватывая артефакт.

Тут же все стены моей личной лаборатории покрылись мерцающим полем. Касси проворачивала подобное ещё в первой версии «Стервятника». Отличная изоляция от лишних ушей, но вот физически барьер такой себе. Точнее будет назвать его «пеленой».

– И, Марк, у тебя есть здесь где-нибудь скрижаль личного силового щита? – Тихон осмотрел мой бардак, бесцеремонно сдвигая пустые колбы своим металлическим локтем на край стола. – И боевой купол тоже нужен.

[Грудной узел]: Нет, в данный момент ни одного подобного устройства в лаборатории нет.

– Это ещё зачем? – спросил я, скрестив руки на груди.

– Эксперимент! – Тихон раскрыл небольшой чемоданчик, который приволок с собой. – Хочу посмотреть, как эта крошка подействует на силовые поля другой природы.

– Касси, попроси… – начал я, но закончить не успел.

Гир тут же выудил из своих бездонных, засаленных карманов небольшую приблуду размером с кулак. Судя по виду, это некий кустарный генератор поля, собранный из старых медных катушек, полупроводников сомнительного происхождения и обмотанный кусками синей изоленты от «Марк и Ко».

[Пупочный узел]: Нравится мне этот парнишка. Всё своё ношу с собой.

– Достаточно просто создать поле? – спросила Кайра, с интересом разглядывая самоделку пацана.

Тихон кивнул. В ответ на это девушка начала петь, отчего вокруг всего Тихона возник звуковой купол. Это одна из приобретённых девушкой способностей после формирования новой магической голосовой связки.

Если раньше она просто лопала головы или била звуковыми волнами, то теперь могла подвешивать целые трёхмерные структуры в воздухе. Воздух внутри лаборатории мгновенно загустел, навалившись невидимым прессом на грудную клетку и давя на барабанные перепонки. Мелкие пылинки от сверла Тихона застыли в воздухе, пойманные в акустическую ловушку.

Правда, для поддержания поля ей приходилось петь постоянно, но всё это мелочи.

Мой ведущий инженер попытался что-то сказать вслух, но быстро понял, что из-за купола Кайры мы его нихрена не слышим. Его губы беззвучно шевелились за плотной стеной сжатого воздуха. Так что он просто показал большой палец и начал шерудить в своём кейсе.

На деле это оказался лэптоп, но не совсем обычный. Монитор управлялся касанием, а на месте клавиатуры хранился всякий мусор. Ну ладно, не мусор, а какой-то сложный ретранслятор, который Тихон прямо сейчас приводил в боевое положение.

На зеленоватом экране побежали кривые строчки самописного кода. Все наблюдали за процессом с интересом, включая Кайру, которая всё это время не прекращала петь, лишь слегка изменив тональность, от чего её барьер сжался ближе к Тихону.

Рука Тихона преобразовалась в некое подобие щита, закрывая его тело от сферы, удерживаемой манипуляторами. Киборг ещё одним манипулятором подвёл толстую телескопическую антенну своего устройства к сфере и нажал большую кнопку на мониторе лэптопа, подписанную «Пуск».

Индикатор на экране начал быстро заполняться, и когда достиг 100%, резкая волна ударила по моей ментальной области. Но и на физическом уровне ощущения были не из приятных: словно мне в голову попытались вонзить огроменную вибрирующую спицу, оставив на языке стойкий привкус крови. Из моих глаз выступили бы слезы, если бы у меня были слезные железы.

И, похоже, почувствовал это лишь я. Кайра всё так же продолжала петь, и с её барьером ничего не случилось. А вот миниатюрное поле, вызванное устройством Гира, пошло рябью, а следом потухло с тихим хлопком, несмотря на то, что само устройство продолжало гудеть в его руках. Аналогично и покров Касси также был разрушен, чем вызвал негодование богини.

Но самое интересное происходило со сферой. С её поверхности, словно вспышки на солнце, начали бить искры-искажения. Пространство вокруг нее пошло трещинами, преломляя свет под неестественными углами. Одна из таких искр ударила прямиком в манипулятор Тихона, удерживающий артефакт. Сфера упала на пол, продолжая искрить и вращаться на месте.

– Кайра, убирай поле, – скомандовал я, потирая пульсирующие виски, и девушка прекратила петь.

Звуковая стена тут же рассеялась, вернув в помещение привычные звуки вентиляции и лязг механизмов, и стал слышен недовольный голос Тихона.

– Какая упрямая сука! – рыкнул он, и тут же волнения в ментальном поле прекратились.

А прибор, призванный разрушать энергетические щиты, завонял паленым пластиком, заискрил и сдох под недовольным взглядом Тихона. Из вентиляционных решеток лэптопа потянулся тонкий сизый дымок.

– Что это, и почему я об этом ничего не знаю? – начал я строгим тоном, указывая на приблуду Тихона. Я предпочитаю быть в курсе всех экспериментальных разработок на моем корабле.

В Граймроке я ничего подобного не видел, хотя силовые щиты нет-нет да и встречались. Но вот никаких специальных средств противодействия не было. Да и я сам, признаться, не разрабатывал ничего подобного. Просто не было необходимости – щиты всегда можно пробить, приложив достаточно грубой силы. А у наместника с огневой мощью проблем никогда не было.

– Не был уверен, что оно работает, – Тихон посмотрел на меня самым честным в мире взглядом. Актёрище! – Эту приблуду назвал «Ноуклип», и, по сути, сейчас был первый пробный запуск.

От отсылки уголки моего рта растянулись в улыбке. Приятно, когда ты не единственный, кто «шарит».

Я подобрал злополучную сферу с пола. Поле всё ещё на месте. Его поштормило, конечно, но на этом всё. Нужна будет игрушка помощнее.

– Как долго? – спросил я, перекидывая артефакт из руки в руку.

– Дай две недели, и сделаю такую же, но мощнее, – Тихон положил свою человеческую руку на подбородок, задумчиво поглаживая бороду. – Но лучше делать это на земле. По понятным причинам.

– Понял, обратись к Олафу, если чего-то не хватает из деталей.

Тихон кивнул, подобрал свой обломанный манипулятор и побрёл на выход. Как, в принципе, и все остальные.

Две недели – это не так долго. Можно, конечно, попробовать пробиться силком. Вероятно, в Граймроке в своё время так и поступили. Но всегда есть риск ненароком повредить и сам артефакт, а, честно говоря, не хотелось бы.

И дело не только в воде. Наличие этого силового поля указывает на то, что генерация воды – не единственная функция, заложенная в эту сферу строителями Черного Заслона. Может, это вообще ключ к сокрытым в её недрах тайнам? Не знаю. Но точно знаю, что мои амбиции ведут меня именно туда – в загадочные, непроглядные недра мегаструктуры.

Сейчас, когда я и сам стал одним из сильных мира сего, мой интерес к его тайнам только возрос. Пусть я не самый сильный, не самый древний и пока лишь сею первые семена своей новой империи, но это всё поправимо. Нужно лишь совсем немного времени…

***

– Ну здорово, пьянь, – с улыбкой процедил я, глядя на распластавшуюся по полу биомассу.

– Сам ты позорник… Ик, – ответил «Я», едва ворочая языком.

Левый нижний узел тут же начал «скукоживаться», намереваясь вновь стать единым целым со мной. Странно, я думал, он начнёт упираться и качать права.

– Э-э, не, – отрезал я его попытку, жестко заблокировав слияние. – Сначала протрезвей. Мне твои токсичные приходы даром не сдались.

[Грудной узел]: Получить отравление перед важной операцией было бы крайне нерационально.

Биомасса, в которую уже успел превратиться мой протеже, вновь начала принимать человеческий облик. И получалось у него, мягко говоря, хреново. Мясные бугры перекатывались под кожей, издавая влажное, хлюпающее чавканье, а волны лихорадочного жара от его нестабильного метаболизма ощутимо били по моим рецепторам.

По внутренней сети уже тёк поток памяти Левого нижнего узла, но информации там было откровенно мало. Память оказалась безумным коллажем из обрывков образов, и приступов неконтролируемого экстаза. Видимо, эта отрава – по-настоящему чудовищная штука.

Рядом стоял самый лучший в мире нянька, что уже был оповещён о повышении. Парень буквально светился от радости, несмотря на околосмертельную усталость. Темные мешки были под его глазами, а форменная куртка насквозь пропиталась едким потом и с запахом технического спирта.

– Бад, он употреблял «Стим-Зеро» уже после боя?

– «Стим-Зеро», сэр? – учтиво уточнил парнишка, вытягиваясь по струнке.

– Дрянь, которой накачивались матросы на «Толстопузе».

– О, да, сэр.

– Предатель! – рявкнула биомасса, с мерзким треском отрастившая себе сразу шесть рук и ни одной ноги. Костяные наросты с чавканьем прорвали мышечную ткань, разбрызгивая сукровицу по палубе карцера. Две руки безвольно повисли, а остальные четыре попытались задушить воздух.

Консилиум узлов в моей голове уже сорвало со всех тормозов от столь неприглядного зрелища.

[Правый верхний узел]: Да давайте его просто уничтожим?! А потом казним каждого, кто слышал про этот инцидент?

[Грудной узел]: В нём минимум двести Кри-Аш. Недопустимая трата ценнейшего ресурса.

[Пупочный узел]: И чё? Давайте представим, что он потерялся где-то на просторах пустоши?

Бад же слегка заменжевался:

– Сэр, без повторного введения вещества господин… – глаза пилота забегали. Он, видимо, не был уверен, как к нам обращаться, но в итоге решил, что жест в текущей ситуации более приемлем, так что просто указал дрожащим пальцем на невнятную биомассу. – Марк начинал становиться таким.

– И когда он последний раз употреблял?

– Семь часов назад, сэр.

Ну, значит, не такой он и засранец. Пока с его переработкой повременим, и, возможно, найдём способ вернуть его в «человеческий» вид. Пожалуй, я лично доставлю бедолагу в карцер, от греха подальше, а ещё…

– Кайра, подойди, пожалуйста, в карцер. У меня для тебя есть подарок и он тебе определенно понравится…

Прим. А: Это если что не всё, ждите ещё две главы в ближайшее время:3

Глава 8 – Сюрприз для штурмана

Тяжелые створки карцера с шипением разъехались в стороны. Внутри уже ожидали местные охранники, вытянувшиеся по струнке. А ведь ещё мгновение назад они расслабленно обсуждали, как же им повезло дежурить именно тут, раскидывая партию в карты. Я прекрасно видел это через установленные на каждом углу живые камеры из глаз.

Но, в принципе, никто и не против. Карцер спроектирован Узлами на славу, одних автоматических систем безопасности хватит, чтобы удержать большую часть известных мне «одарённых» – саркофаберов, магов, псиоников и прочего сброда, которого хватает на просторах алых песков.

Собственно, охрана здесь сидит исключительно ради псиоников. Отличный способ выявить, кто из них задумал побег. Обычно первые, кому они пытаются запудрить мозги – это местная стража. Касси отслеживает странности в поведении охранников от расширенных зрачков и иных интонаций, до не характерных жестов, и на основе этого принимаются меры против негодников.

Поэтому и охрана тут простенькая. Пара-тройка бронзовокожих сурдов. Если им сорвет башню от чужого влияния, остановить их несложно. Мышечная масса у них, конечно, внушительная, они же стража и их Трог гоняет по самое нельзя, но вот врожденные способности уступают даже человеческим.

– Приветствую, господин Марк! – гаркнули они, вытаращив глаза на «нечто» в моих руках.

– Приветствую, – я слегка кивнул, не выпуская из рук своего многорукого мутантика, и побрёл к ближайшей свободной камере.

Без особых церемоний я зашвырнул извивающийся, зловонный кусок плоти, который еще недавно был моей точной копией, внутрь. Двери под управлением автоматики закрылись, а следом возникло полупрозрачное поле, питаемое от отдельного осколка Аксиома. Ну знаете, на случай неполадок в общей системе энергоснабжения. Такие локальные контуры – единственная гарантия того, что в случае аварии весь этот зоопарк не вырвется наружу.

Шестирукое нечто глухо шмякнулось о палубу и тут же заскребло свежевыращенными костяными наростами по полу, оставляя за собой липкий след из мутных субстанций. Моя бывшая нога невнятно заскулила, слепо шаря в пространстве лишними конечностями, пытаясь то ли найти опору, то ли задушить кого-то невидимого. Сложно сказать, но выглядело это жалко.

Пора оценить масштабы катастрофы.

Кожа на моем правом запястье разошлась, и из-под неё вырвался пучок тонких алых нейрощупов. С годами их цвет стал куда ярче и насыщеннее – всё благодаря неустанной работе над собой. Правда, должен признать, что всё это время я рос лишь вширь, а вот с качественным прорывом… ну, с ним пока проблемы.

Нейрощупы, извиваясь подобно змеям, с чавканьем вошли в плоть мутантика в области позвоночника. Ну, по крайней мере, в то место, где он когда-то был. Меня тут же окатило волной чужой агонии. Ощущение, словно сунул руку в кипяток. Благо, я хотя бы не отравлюсь – период полувыведения, или, точнее, самопроизвольного распада, у «Стим-Зеро» весьма небольшой, всего несколько часов. Виолетта это уже выяснила.

[Грудной узел]: Клеточная структура критически нестабильна. Его тело пожирает само себя, пытаясь компенсировать энергетический дефицит.

[Пупочный узел]: Удивительно, как этот кусок мяса вообще ещё жив. Нервная система отсутствует в принципе.

Ну, точнее как, отсутствует? Она регулярно пытается отрасти заново, но терпит крах на каждом шагу. Те структуры из Кри-Аш, что ещё секунду назад пытались сымитировать нервную систему, тут же вырождались в нечто иное: кости, зубы, глаза, кожа, хитин – как пойдёт. Попадались даже целые шматы сырого, густого, как дёготь, Вита. А вот весь Психо утягивался в одну точку…

Продираться через хаотично меняющиеся ткани оказалось сложнее, чем я ожидал. Несмотря на высокую плотность моих нейрощупов, тело Левого нижнего хаотично набрасывалось на них, пытаясь отхватить себе «халявный» источник энергии. Я словно тянулся сквозь очень агрессивное желе.

Углубив нейрощупы в самую толщу, я смог нащупать то, что когда-то было «мозгом» Узла. Буквально последний рубеж обороны. Именно там и теплились остатки его воли. Крошечный островок порядка посреди бушующего хаоса биомассы.

[Левый нижний узел]: Мне пи… зд… [Пупочный узел]: О, так оно ещё живое. Как связь с ним пропала, я думал, он уже всё.

Признаться, я тоже так думал. Ниточка из ментальной области, что связывала нас, стала совсем блёклой. Примерно как с Декардом после того, как он потерялся.

– Ты там как?

[Левый нижний узел]: Ше-ф… Мн… мне нужна эт.. др…

В общем – хреново. Вывод неутешительный: такими темпами без новой порции «Стим-Зеро» он в ближайшие несколько часов окончательно переварит сам себя и рассыплется в прах. Как это всегда происходит с любой структурой из Крови Земли, когда энергия исчерпывается подчистую.

Я влил около двадцати марков напрямую в его «мозг» в целях поддержки, и с отвращением втянул нейрощупы обратно. Они с тихим шелестом скрылись под кожей запястья, оставив на полу пару капель едкой слизи клона.

Просто пересобрать его нельзя. Я даже не понимаю, что именно в его теле не так, что оно ведёт себя столь хаотично. Вещество каким-то образом повлияло на саму Кровь Земли, что-то сломав в базовых принципах её работы. А о них известно не так и много на самом деле.

Вернуть его в стабильное состояние будет той ещё инженерно-биологической задачкой. Его нянька говорил, что после новой дозы он возвращается в относительно приемлемый вид, но как и почему? Каким образом яд восстанавливает структуру, которую сам же и разрушает?

Основная сложность – я не могу проследить за действием самого вещества после введения. Учитывая, что оно ведёт себя как эльфийский яд, попытка просканировать приведет к моему собственному отравлению. И я просто стану таким же. Перспектива превратиться в брызжущий слюной кусок мяса меня не прельщала.

[Правый нижний узел]: Возможно, со временем его тело восстановится само.

[Пупочный узел]: Херня идея. Судя по всему, просто переломаться он не сможет и сожрёт сам себя до того, как эффект полностью спадёт.

[Правый нижний узел]: Я не предлагаю полностью отменить прием. Начнём снимать дозировку, исследовать будем с помощью механических костылей.

– И это будет очень дорого, – выдохнул я.

Он определённо нещадно жрёт собственный резерв энергии в попытке продолжить своё жалкое существование. Как много Кри-Аш придётся отдать, чтобы он не сдох раньше времени? Я, конечно, нажил некоторое состояние за пять лет, постоянно охотясь на Кайдзю, но всё-таки не миллионер.

[Грудной узел]: Сейчас в сокровищнице хранится 18723 Кри-Аш.

Я выдохнул, мысленно сводя дебет с кредитом, когда за моей спиной раздался легкий шелест открывающихся дверей. В карцер вошла Кайра, судя по привычной для нее чеканке шага. Её походка была такой же твердой и уверенной, как и всегда, словно она шагала по подиуму, а не по тюремному блоку.

Уже через мгновение с той стороны мутноватого поля показалась её аристократичная фигура. Синяя кожа матово отсвечивала, на форме ни единой складки. Идеальная осанка и фирменное выражение холодного превосходства на лице.

Она брезгливо скосила взгляд на невнятную жижу, что продолжала хаотично скрести пол камеры. Сейчас там не осталось даже рук. Я быстро отправил инструкции Виолетте – попробуем поддержать жизнь в этом нечто, плавно снижая дозировку, но бюджет не больше пятисот Кри-Аш – и вышел к Кайре.

Девушка перевела глаза на меня. В её взгляде читалась легкая насмешка, смешанная с долей настороженности.

– Ты обещал подарок, Марк, – её голос звучал ровно, но с явной долей скепсиса. – Надеюсь, это не оно? При всем уважении к твоим талантам Саркофабера, твое чувство прекрасного иногда… пугает. Да и Ёршик намного симпатичнее.

При словах про уважение в памяти всплыло то, с какой миной она смотрела почти на все мои творения в прошлом. Не уверен, что она когда-нибудь к ним привыкнет, но это и не нужно.

– Обижаешь, Кайра, – я усмехнулся, поворачиваясь к ней. – Я прекрасно помню твои утонченные вкусы. В основном в качестве подарка ты предпочитаешь собственных соплеменников.

– Ты абсолютно прав, – холодно парировала синекожая иномирка, скрестив руки на груди. Говорила она на русском, всё с тем же птичье-французским акцентом – она в принципе способна говорить и без него, но уж очень он мне нравился. В её глазах всё же мелькнуло скрытое любопытство. – И где же он?

– Пройдем со мной, – я кивнул в сторону изолированного блока в самом конце карцера.

Мы прошли мимо еще нескольких камер. Внутри местные косячники, кормёжка для Мкая в основном из всяких ублюдков (Мкай считает что чем хуже человек – тем вкуснее), пара свеженьких шпионов Вейна… Их после допроса можно тоже выделить Мкаю.

Изолированный блок для особо опасных находился в самом конце коридора. Всё те же меры предосторожности, но просто другой режим содержания, предполагающий полную иммобилизацию бедолаги. Собственно таких камер четыре, а вот заключенный всего один.

В отличие от обычных камер с их полупрозрачными силовыми полями, эта была наглухо закрыта ещё и дополнительным барьером Касси. Отличная штука, чтобы устроить сюрприз, ну и чутка промариновать пленника – за барьер не попадают звуки, а это та ещё пытка. Мне самому обрабатывать каждого встречного, поперечного не с руки, да и у Виолетты дел по горло.

Кайра остановилась напротив барьера, вопросительно изогнув бровь. Явно таких мер она увидеть не планировала.

– Касси, открывай, – с улыбкой скомандовал я, внимательно следя за реакцией Кайры. Всё-таки поймать этого индивида было не просто.

Барьер Касси растворился белой дымкой, оставив лишь обычное силовое поле, как и на всех остальных камерах.

И внутри, прикованная по рукам и ногам, ждала моя пленница. «Кандалы», а точнее целая удерживающая установка на ней крайне хитрая. Я лично разработал эту систему. По сути весь её принцип начисто слизан с того, как я сам парализовал своих неприятелей в прошлом – механический разрыв нервов. Несколько дополнительных наворотов вроде магических импульсов для подавления регенерации и всё такое.

А в кандалах была…

Селеста Циан. Предательница рода. И как там ещё её звала Кайра… А не важно.

Всем бойцам боец. Даже в таком беспомощном положении она источала ауру опасности, словно сжатая пружина. Невероятно крепкое тело, получившее целый ряд саркофаберских улучшений. Там и уплотненная кожа, и сверхсильные мышцы, и встроенная регенерация и хвост! Я всегда говорил что хвосты – это круто. Приятно что так думают и некоторые мои коллеги.

Девушка упёрла в нас полный ненависти взгляд. Её глаза полыхали неистовым огнем, обещающим мучительную смерть каждому, кто посмеет к ней приблизиться.

Глаза кстати алые, а не голубые как у Кайры.

Я покосился на Кайру. Взгляд аристократки не выражал ничего. Она буквально застыла, выпрямившись так, словно проглотила черенок от лопаты. Но с потрохами её эмоции выдавали её руки. Кайра сжала кулаки так, что её пальцы стали совсем бледно голубыми.

В воздухе начал нарастать тонкий, едва слышимый гул от вибрирующих связок иномирки. Звук был настолько высоким, что почти не воспринимался человеческим ухом, но ощущался как зуд в зубах.

– Не надо, – сказал я и положил её руку на плечо. Кайра медленно перевела стеклянные глазы на меня. Движение было настолько механическим, что это пугало. – Всё равно не пробьёшь, а мне охранников чинить.

Я скосил глаза на бронзовокожих бедолаг, те уже успели среагировать и закрыть уши. Хотя если бы Кайра ударила в полную силу, их это не спасло бы. Там пришлось бы склеивать и лёгкие.

– Ну как? – спокойно спросил я, кивнув на камеру. – Угадал с подарком к прорыву?

– Более чем, – с каким-то надломом просвистела Кайра на языке Зефир. Её голос дрожал, словно натянутая струна.

– Чудесно, – я хлопнул в ладоши, сбивая леди-штурмана с толку. Внезапный раздражитель поможет ей немного успокоиться. – Но пока не спеши её убивать. Есть планы лучше, да и не даст это столько удовлетворения, сколько ты рассчитываешь. В общем, давай без смертоубийства с порога.

Кайра всё так же механически кивнула, а я дал приказ впускать нас. Как только барьер за нашими спинами закрылся, я продолжил:

– Ну вот, можешь ей всё высказать. Она, конечно, не ответит, – лукаво сказал я, чуть склонив голову, – но выслушает точно.

На всякий случай я быстро проверил целостность слуха Селесты – всё в полном порядке. Глаза следят за нами, в мозгу есть активность. В общем, мы в эфире.

– Касси, давай свой барьер сверху.

Все стены камеры вновь покрылись маревом. Мы оказались отрезаны от остального мира в этом крошечном кубе пространства.

– Всё, мы готовы. Можно начинать, – обратился я к Кайре.

Шаг в сторонку – и истинный горячий нрав вырвался наружу. Я даже нарастил несколько дополнительных перемычек, защищающих мои уши, но громогласный птичий голос пробивался сквозь них. Звук был такой силы, что, вибрацию было видно глазами.

Физическое насилие – не их уровень, Зефир её ранга хватало лишь голоса. Кайра обрушила на пленницу целый вибрирующий поток ярости на родном языке. Половину хитросплетённых оскорблений и высокопарных проклятий я, если честно, не понял. Но эмоциональный посыл был предельно ясен – Кайра хотела разорвать её на куски, медленно и мучительно.

Но в остальном там было всё. Вообще всё. Про то, как Кайра ей доверяла, про то, что та была для неё примером. Преданные идеалы, растоптанная дружба.

Селеста была чем-то типа сводной сестры, или кем они там друг другу приходятся. У Зефир очень муторная система родства, по которой близкие кровники могут не считаться особо родными, а вот кто-то из шестой ветви – очень даже родня. Бредятина.

Селеста не просто сбежала, но и тем самым мощно подставила Кайру. Их общего наставника, который отвечал за них в детстве, из-за этого вообще казнили. А он был им дорог. Причём обеим, потому что на этом участке неструктурированного рассказа слёзы выступили не только у леди-штурмана, но и у пиратки. Видимо, та не знала, что случилось с этим бедолагой.

Если честно, я впервые видел слёзы Кайры. Мало того, что это само по себе редкость, так ещё и от слёз её сапфировые глаза стали изумрудными. У Селесты – нет, но это из-за множества модификаций.

Там ещё был какой-то скандал на этом фоне. Очернение репутации, откупные за расторгнутый брак. Ещё и самой Кайре пришлось стать разменной монетой в этой ситуации и занять её место.

[Пупочный узел]: Я, если честно, уже запутался.

[Пупочный узел]: Предлагаю развязать рот Селесте и послушать её историю.

[Правый верхний узел]: Тебе прямо сильно интересно?

[Грудной узел]: Вероятно, данная информация может помочь в вербовке, а также сгладить взаимоотношения между Зефир.

– Да я тоже, – буркнул я себе под нос и даже не услышал собственного голоса.

– Ладно, попробуем.

Я уже хотел каким-то образом начать успокаивать Кайру, но та замолкла сама. Злобно пыхтя, она замерла прямо напротив Селесты. Лицо «пунцовое» по человеческим меркам, но на деле просто фиолетовое, как баклажан. Левый глаз чуть подёргивается. Грудь ходит ходуном, пытаясь восполнить кислород в крови – всё-таки она изливала эмоции минут десять без передыха.

Хоть мне и казалась вся эта ситуация забавной, портить момент я не стал. Всё-таки не такой уж я и говнюк. Так что никаких улыбочек и язвительности, лишь кристальное спокойствие.

Полагаю, в такой ситуации уместна какая-то другая линия поведения, но лично я не знал, как вести себя в подобных случаях. Сам я настолько яркой и долговременной ненависти не испытывал. В родном мире из близких только дед, а в этом жена, дети – все живы-здоровы. Есть конкуренты, но ненавидеть, в общем-то, некого. Ну, кроме бога… Да, пожалуй, кроме местного «бога».

Моя рука аккуратно легла на плечо Кайры. Та дёрнулась, как испуганный зверь, но стряхивать её не стала. Под моими пальцами её мышцы были напряжены до предела.

– Легче? – тихо спросил я.

Девушка кивнула. Попыталась вновь нацепить холодную маску, но та буквально трескалась при каждой попытке. Её губы дрожали, а в глазах всё ещё плескалась боль.

– Хочешь послушать её историю? – я указал на Селесту, слёзы которой уже обсохли, но во взгляд ещё не вернулась былая ненависть.

Кайра застыла в растерянности, не зная, что делать дальше. Видимо, пыл её поумерился, и вместе с криком вышла вся клокочущая ненависть. Теперь она выглядела просто уставшей и растерянной.

– Да, давай, – коротко выдохнула она на чистом русском. Её голос звучал глухо, лишенный привычных обертонов.

Я же на ближайшем пульте отключил фиксацию её челюсти. Нейрощупы потекли под кожу, оперативно сращивая разорванные нервные окончания пиратки. Теперь мы могли послушать и вторую сторону конфликта…

Интерлюдия – Изнанка света

Свет Аксиома всегда освещал мне путь.

На нашей родине, в Резонирующей Бездне, от него невозможно спрятаться. Он пронизывает всё: парящие континенты, хрустальные шпили дворцов Зефир, даже наши собственные мысли. Идеальная путеводная звезда для идеальной расы. Мы гордились своей синей кожей, своим аристократизмом и нашим Пением.

Но в ту ночь всё было совершенно иначе.

Ноги несли меня прочь по голубым коридорам родового поместья семьи Циан. Прочь от политических игр, навстречу новому будущему. Хотя тогда я даже не подозревала, каким оно будет.

– Отец! – прокричала я, как только в тени сервисного дока показалась его знакомая фигура. – Не делай этого! Мы всё уладим… Я… Я готова.

– Конечно, готова, девочка моя, но это уже ничего не изменит, – всё тем же неизменно строгим тоном ответил он.

Его губ коснулась теплая улыбка. В последний раз я видела её лишь в детстве. Горячие слезы покатились по моим щекам.

– Не уходи… – вырвалось у меня. – Как мы будем без тебя? Как же я… А Кайра?! – мои девичьи кулаки ударили его в широкую грудь. – Ты наш Наставник!

– Ну, не надо плакать, – нежным движением отец утёр мне слёзы. – Я никуда не ухожу.

– Правда?! – с надеждой воскликнула я.

Я была так рада, что успела. Так рада, что смогла отговорить его от этого безумства. В его глазах было столько нежности, столько понимания…

Но вдруг улыбка померкла. Раздался сухой щелчок пальцев.

– Да, дочь. Потому что этот паром – твой.

Раздалась тихая, нежная мелодия, от которой мои собственные магические связки мгновенно онемели. Из мрака дока безмолвно шагнули двое. Их лица скрывали глубокие капюшоны.

Нет!

Я дернулась. Шаг прочь – но отец уже намертво перехватил мою руку. Один из незнакомцев подошёл сзади, и впервые в моей жизни на моей шее защёлкнулся холодный металл. Рабские кандалы.

Я попыталась выкрикнуть: «Отец!» – но губы меня не слушались. Попытки издать звук или вырваться отдавались обжигающей, невыносимой болью во всем теле. Слезы застилали глаза.

Незнакомцы схватили меня под руки и потащили на маленький прогулочный траулер. Отец шагнул следом, не пытаясь меня освободить. Его лицо превратилось в непроницаемую маску, но в глазах плескалась безмерная тоска.

– Прости меня, Селеста, но так нужно, – его голос звучал сухо, начисто лишенный мелодии. Он говорил, чеканя каждое слово, чтобы пробиться сквозь мой шок. – Дом Арк не ищет мира. Им нужен рычаг давления на Матриарха, и моя дочь им не станет. Ты не заслуживаешь такой судьбы.

Меня поволокли на палубу. Один из контрабандистов грубо толкнул меня на холодный гладкий пол единственной палубы, чем заслужил злой взгляд отца и удар под дых от своего приятеля. Отец кивнул и остановился прямо передо мной.

– Невеста должна исчезнуть. Только так контракт утратит силу до подписания, – произнес он. – А я останусь здесь. Я подчищу все следы и направлю ищеек в другую сторону. Это даст вам время. И не волнуйся за Кайру… Матриарх… она не посмеет использовать собственную дочь в качестве разменной монеты.

Я в ужасе замотала головой, срывая ногти о металлическую палубу. «А как же ты?!» – в отчаянии кричали мои глаза. Если всё вскроется, наказание за срыв политического брака лишь одно – казнь.

– Не бойся, – добавил он, словно прочитав мой немой страх. – Этим людям можно доверять. С ними ты в безопасности. А теперь вспомни юность... помнится, в детстве ты не раз сбегала с занятий таким образом.

Легкая улыбка вновь тронула его губы. Отец указал взглядом куда-то в сторону. Чужие, грубые руки оторвали меня от пола и поволокли к массивным пластиковым бочкам, в каких перевозили морепродукты.

«Нет, не надо!» – пыталась закричать я, но скованное кандалами тело обмякло, лишенное воли.

– Закрывайте, – бросил он наемникам.

Сквозь сужающуюся щель я видела, как отец развернулся и медленно, с достоинством истинного аристократа, зашагал прочь. Навстречу своей собственной смерти, чтобы я могла жить.

Шлюз с грохотом сомкнулся, отрезая меня от дома. Во мраке трюма остался виден лишь призрачный свет Аксиома. Пробиваясь сквозь щели транспортника и преломляясь в моих слезах, он пускал бледные блики на стенки пустой бочки.

Это был последний раз, когда я видела отца живым.

Какая же я была дура…

Течение часов внутри металлической бочки потеряло всякую связность. От запаха соли и разлагающейся рыбной шелухи страшно чесался нос. Коленные чашечки больно вдавились в нижнюю челюсть. Онемевшие голени уже давно свело спазмом.

Каждое движение отдавалось тупой болью от холодного металла, плотно сжимающего шею. Кандалы давили на самую суть моей природы, подавляя любой отзвук магии в горле.

Вибрация поменяла такт. Двигатели заглохли – судно ушло в дрейф.

Извне через толщу полимера просочился утробный грохот, свинцовая поступь армейской обуви и лающая ругань. Гончие Циан или Дом Арк что-то заподозрил?

Без паники. Вдох, выдох.

Лязгнули внешние задвижки. Люк бочки, протяжно скрипя, откинулся вбок.

Я вдавилась в стенку бочки от страха. Надо мной громоздился тот вчерашний контрабандист. По его скулам стекали крупные капли пота. Зрачки лихорадочно метались.

– Ни звука, – просипел он так тихо, словно боялся, что его услышат.

Человек протянул перемазанные кисти к моей ключице. Я сгруппировалась, готовясь к боли. Но её не последовало. Мужчина отпустил маленького механического жука, что уже через секунду сломал замок подавляющего обруча.

Легкие начали жадно глотать кислород. Ощущение свободы пьянило. Снаружи пахло горелой изоляцией и прокисшим потом. Задушенная сила хлынула к голосовым связкам. Я способна произносить слова. Способна разорвать их перепонки.

Нужно вернуться и отговорить отца. Мы найдём другой выход. Глубокий вдох, начинается распев. Воздух в бочке начал чуть заметно вибрировать.

– Нет! Леди, не стоит... – панически дернулся наемник. – К нам приближаются падальщики Пустоты. Разбойничий крейсер. Если они узнают, что на борту певец вашего уровня – мы все умрём. Прошу вас, посидите тихо, – умоляющим тоном произнёс он.

Лжёт? Как бы я ни всматривалась в его лицо, подвоха не было видно.

– Ладно, – кивнула я. Воздух тут же расслабился.

– Спасибо, – выдохнул он. – Я снял оковы для вашей безопасности. Эта побрякушка, – он схватил металлический обруч и одним движением выбросил его за борт, – стоит как всё наше судно. Если вас найдут, то только по ней решат, что вы редкий и дорогой товар. Переоденетесь, – буркнул тот и бросил в бочку стопку простенькой одежды.

– Стой… – крикнула я, но он уже захлопнул крышку. – Я даже раздеться не смогу…

Мрак сомкнулся. Судно тряхнуло. Шпангоуты застонали под тяжестью абордажных крюков. Залязгали швартовочные цепи. По слуху ударил чужой топот. Грузные, неровные шаги.

– Эй, слизни! – рыкнул незнакомый голос, царапая барабанные перепонки жесткой хрипотцой. – Воды «Конкорда». Отдавайте добро, или пустим команду на рыбий корм.

– Уважаемые... пусто у нас! – проблеял мой спаситель. – Клянусь светом Аксиома, идем порожняком! Забирайте запасные паруса и бочки с пресной водой.

– Светом он клянется, – харкнул гадкий пират. – Парни, шмонайте трюмы.

Грохот эфирного мушкета. Влажный треск пробитой плоти. Удушливое хрипение. Тело с глухим стуком шлепнулось на доски прямо у моей бочки.

Я зажала рот обеими ладонями. Ногти вонзились в десны. Запахло горелым камзолом и железом свежей крови. Переговоры кончились. Отец им верил. Охрана мертва. Затекшая икра пульсировала так, что хотелось лезть на стену. Ногу сводило в камень. Как же не вовремя эта судорога.

Заскрежетали сбиваемые замки на сундуках.

– Тут один хлам, кэп. Барахло.

– Тащите всё, что можно загнать на черном рынке. Потом подорвем котел.

Металл бочки прямо у моего плеча глухо стукнулся о чужой сапог.

– А с этой тарой что? Сургуч свежий. Жратва элитная? Или амбра?

– Грузи на такелаж. На базе вскроем.

Бочка резко накренилась. Мой желудок перевернулся. Я покатилась по дну, больно ударившись предплечьем о железный обруч. Контейнер поплыл в воздухе на левитирующем поддоне. Абордажный мостик. Воздух снаружи стал суше. Котлы новой посудины гудели иначе, выбивая из моих костей гулкую вибрацию.

Бочку с размаху швырнули на палубу. Я приложилась затылком.

Чужие шаги постепенно отдалились и стихли.

У меня больше не было титула. Отец мертв. Я просто кусок плоти в пиратском трюме. Нужно растереть икру, иначе мышца отомрет.

Два дня в бочке. Голодно, холодно и очень страшно.

Сверху то и дело пробивался топот матросов. Всякий раз, когда пираты волокли мимо тяжелый такелаж, мое сердце билось раненой птицей. В горле пересохло, слюна превратилась в горький клей, но я зажимала рот руками, глуша стук собственных зубов от холода.

Нельзя, чтобы меня нашли, иначе всё будет зря. Жертва отца напрасна.

Ещё и эта постоянная вибрация от работы дикарского двигателя, лишённого грации инженерных решений Зефир...

Внезапно вой примитивного двигателя пропал. Мы встали на якорь.

Я выждала, пока стихнет тяжелый топот над головой. Пришло время действовать. Тонкая разогревающая песнь сменилась резкой нотой. Тугая волна ударила по крышке, прорезая металл. Отлично. Осталось дождаться когда ко мне вернёться слух…

Рывок, и я кубарем вывалилась на грязную палубу трюма. Суставы захрустели так, словно мне стукнула третья сотня лет.

Впервые за трое суток я выпрямилась, но это не принесло мне удовольствия. Лишь боль и судороги. Чтобы не вскрикнуть, пришлось закусить палец до крови.

В узком проходе между пушками мелькнула плотная тень. Одинокий флибустьер. Я замерла, не издавая ни звука. К счастью, он меня не заметил. Матрос сжимал пузатую бутыль мутного пойла и лениво ковырял в гнилых зубах пальцем.

Смогу ли я голыми руками задушить эту тушу? Хватит ли силенок? А если он поднимет тревогу? Моя песня точно привлечёт внимание, а значит, нужно приберечь её на крайний случай. Выбора нет.

Я нащупала на влажном настиле массивный стальной крюк. Рывок из тени. Ржавое железо с тошным хрустом проломило висок корсара, вмяв кость глубоко внутрь черепа. Мертвая туша безвольно осела кучей зловонного тряпья.

Мои пальцы колотило. Аристократка Дома Циан только что размозжила башку грязному оборванцу… Назад дороги точно нет.

Оттащив тело в тень, я быстро переоделась в предоставленную мне одежду. С тела пирата сняла широкий пояс и кожаную шляпу. Поля скроют мои приметные лазурные волосы, а угольная сажа из разбитого фонаря надежно замазала благородную синюю кожу.

Сапоги покойника оказались размера на три больше. Чертова деревянная подошва тут же начала нещадно натирать волдырь на моей пятке. Выбирать не приходилось.

Я скользнула по скрипучим сходням вниз, растворяясь в толпе. Вокруг бурлил зловонный, кипящий котел Порта Ржавой Пены.

Огромный дрейфующий осколок, намертво облепленный обломками десятков мертвых кораблей, гнилыми бараками и причальными мачтами. Крысиная дыра, что населял лишь самый лютый сброд со всех концов Резонирующей Бездны.

Жернова суровых месяцев быстро перемалывали всё моё благородное воспитание. О достатке, благополучии и чистоте пришлось забыть. И голод… Голод меняет тебя очень быстро.

Питалась жесткими слизкими моллюсками, что продавались за гроши. Ночевала в сырых подпалубных дырах вместе с портовыми крысами и пьяными бродягами. Отбивалась от десятков «ухажёров», чьи смерти подарили мне первый доход.

Позабыть о высоком искусстве песни Зефир пришлось очень быстро. Вместо утонченных заклинаний я научилась рявкать короткими аккордами. Всё ради быстрой наживы. Но вечно грызться с голодранцами за плесневелых моллюсков было нельзя.

Если я вновь хочу увидеть отца, то мне нужно как-то вырваться из этой клоаки. Благо я не слышала о его казни. Но мысли о побеге пришлось отложить.

Пропащий работорговец, что имеет наглость называть себя Зефир, рассказал, что договор с Домом Арк расторгнут не был. Отец ошибся, Кайра заняла моё место, но пока она ещё слишком юна для свадьбы. А значит, у меня есть время.

Я обрету силу, и, если придётся, спасу и её, как спас меня отец.

Когда я приобрела какую-то репутацию, смогла устроиться матросом к капитану Трому. Да, он жалкий человек, но благородней прочих Зефир. И местных и даже прочих аристократов.

Выгрызала авторитет через выбитые зубы и треснувшие ребра. Лиловые синяки на моей синей коже теперь не сходили вообще никогда.

Я прошла долгий путь от беглой аристократки к портовой оборванке, а оттуда выросла резкая, озлобленная сука. Сука, с которой вынужден был считаться каждый, кто желал дожить до завтра.

После многих налётов я сколотила свою личную ватагу из таких же отбитых ублюдков, которым совершенно нечего было терять. Ватагу из тех, кому я могла доверять. Тром погиб, на его место пришёл жирдяй Эффер, он не пережил на этом месте и недели. Я лично вырвала его сердце из груди за то, что он потянул свои мерзкие когтистые лапы в мою сторону.

Мы грабили мелкие торговые суда на окраинах Бездны. Мне больше не приходилось жить в грязи. Достаток я выгрызла себе силой. А с ним пришла верность ещё нескольких капитанов.

Леди Селеста исчезла, уступив место Капитану Циан. Владычице собственного быстроходного фрегата. Я стояла на шканцах. Ветер Бездны трепал полы моего трофейного бархатного камзола с золотыми галунами. Власть. Свирепая гордость. Триумф.

– Капитан Циан, я узнал, что вы просили.

– Я слушаю, – мой голос утратил всякую мелодичность.

– Новости про наследницу Дома Циан. Утвердили дату её свадьбы, через семь циклов.

Стакан с дешевым пойлом лопнул в моей руке, разбрызгивая осколки и кровь.

– Всем боевая готовность! – рявкнула я. – Мы выдвигаемся.

Пять лет я ждала этого момента. И теперь готова…

***

Мы настигли в тринадцати Каях от родового острова Циан.

Бой был коротким, но кровавым. Пиратские корветы, как стая стервятников, набросились на тяжелые, сверкающие в лучах Аксиома фрегаты конвоя. Пространство Бездны разрывалось от ослепительных вспышек энергетических щитов и плазменных залпов.

Я стояла на мостике пиратского флагмана, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Мой взгляд был прикован только к одному кораблю – «Прорезающему тьму». Прогулочный катер для извращенцев, столь неуместный среди военных судов. Корабль, на котором находилась она.

– Капитан, их щиты падают! – прохрипел рулевой, грязный орук с аугментациями в черепе.

– Не стрелять по флагману! – рявкнула я, перекрывая гул турбин. – Готовьте абордажные капсулы! Взять «Прорезающего тьму» целым!

Я открыла все каналы связи. Я транслировала свой голос на частотах Зефир, срывая связки: «Кайра! Это Селеста! Глуши двигатели! Я пришла за тобой!»

Ответа не было.

И тут «Прорезающий тьму» дернулся.

Вместо того чтобы принять бой или сдаться, юркий корабль заложил такой дикий, немыслимый вираж, что голова пошла кругом. Его нос развернулся в сторону клубящегося мрака, безмерный океан из огромных пузырей воды. В высшей мере нестабильное место.

«Аномали».

Туманность, названная в честь безумной императрицы. Место, где свет Аксиома искажался и умирал. Пространство, из которого не возвращался ни один корабль.

Я сразу поняла, чьих это рук дело. Только один Зефир на борту того судна был достаточно безрассудным, чтобы решиться на такое. Моя сестра.

Наш старый защитник Алластор пустил Кайру за штурвал. Моя правильная девочка, у которой при виде просторов Резонирующей бездны всегда загорались глаза, решила выполнить свой «долг» любой ценой.

– Они уходят в туманность! – завопил рулевой. – Капитан, нам туда нельзя! Это верная смерть!

– Заткнись и полный вперед! – закричала я, выхватывая мушкет и приставляя его к виску пирата. – Иди за ними!

– Да пошла ты, синекожая сука! – взревел боцман, выхватывая тесак. – Отворачивай!

Мои связки, наконец, дали выход моему раздражению. Я издала короткую, пронзительную ноту. Ударная волна звука размазала боцмана по переборке, превратив его внутренности в кашу. Экипаж в ужасе замер.

– Я сказала, за ней! – мой голос вибрировал от магии и ярости.

Пиратский корвет рванул вслед за «Прорезающим тьму».

Мы вошли в туманность «Аномали».

Реальность вывернулась наизнанку. Свет Аксиома, который всегда был константой нашего мира, вдруг разлетелся на миллионы осколков, а затем и вовсе погас. Корабль затрясло так, словно его засунули в гигантскую мясорубку. Металл скрипел, люди кричали, а я вцепилась в поручни, не отрывая взгляда от удаляющегося корабля Кайры, пока они не исчезли в непроглядной, абсолютной темноте.

А потом был удар.

Я очнулась от того, что мои легкие горели.

Воздух здесь пах пылью и ржавчиной. С трудом разлепив веки, я поняла, что лежу на груде искореженного металла. Пиратский корвет разорвало на куски. Везде, куда хватало взгляда, валялись мертвые тела моей команды.

Я с трудом поднялась на колени. Никакого света Аксиома. Никаких парящих островов. Только красные пески, простирающиеся до горизонта, и бесконечное серое небо над головой.

«Прорезающего тьму» нигде не было. Мы выпали из реальности порознь.

Над моей головой раздался леденящий душу клекот. Из песка неподалеку поднималась тварь – помесь огромного насекомого и ужаса из моих кошмаров. Она уставилась на меня своими фасеточными глазами, щелкая жвалами.

Я посмотрела на свои руки. Идеальная синяя кожа Зефир. Тонкие, музыкальные пальцы аристократки сжимали бритвенно острый клинок. Мои связки целы, а я жива.

– Не бойся, сестра, я найду тебя, сколько времени бы это не потребовало. – выдохнула я, готовясь взять высокую ноту.

Тварь бросилась на меня.

Глава 9 – Карманный апокалипсис

[Пупочный узел]: А задорно у них там. Жестокие пираты, возвышенные аристократические игрища. Хоть книгу пиши.

– И не говори, – буркнул я себе под нос, наблюдая за красноречивой реакцией Кайры.

Всегда сдержанная Леди-Штурман уже продемонстрировала весь свой широкий диапазон чувств. Спасибо, хоть перебивала Селесту всего раз шестнадцать. А сейчас она сидела на чистом металлическом полу, обхватив голову руками. Её лазурные пальцы мелко дрожали.

– Это ложь, – выговорила она, стрельнув злобным взглядом в пленницу. – Матриарх, она бы никогда…

– Ты сама понимаешь, что это так, – парировала Селеста.

– Ну, знаешь, – протянул я, извлекая нейрощупы из тела Селесты. Длинные, скользкие жгутики с тихим шелестом втянулись обратно под кожу. – Мало того, что звучит правдоподобно, так я могу тебя уверить – она не лгала.

Теперь злобный взгляд упал уже на меня.

– Ну, по крайней мере, она сама в это искренне верит, – я чуть усмехнулся, – Нет, ну, если хочешь, я могу разобрать её мозг на составляющие, а затем собрать голограмму, которая продемонстрирует все её воспоминания как на записи. Правда, не гарантирую, что соберу обратно как было.

Тут я, конечно, слукавил. Для подобной манипуляции мне вовсе не нужно ей вредить в принципе. Мы, знаете ли, сильно продвинулись в искусстве чтения чужого разума, пусть это и требовало некоторых усилий и временных затрат.

Тут меня больше интересовала реакция самой Кайры – смог ли столь трогательный рассказ тронуть её душу и хотя бы слегка притушить угли её ненависти.

Судя по всему, вполне смог. Давление в камере словно немного спало.

– Брось, я знаю, что убивать её для этого не нужно, – сухо процедила она. – И убивать её ты не хочешь.

– Твоя правда. Ну-с… благородные девицы. – Я направился к выходу из камеры. – Оставляю вас наедине.

Двойной, крайне драматичный хлопок в ладоши и кандалы с Селесты были сняты. Девушка тут же рухнула на пол, злобно ругаясь на птичьем.

– Это всё ещё мой тебе подарок, и ты вправе поступать с ней, как знаешь. И да, – пол-оборота корпуса и я обратился уже к Селесте, – если юная леди захочет, я вполне в силах вернуть ей её прежний голос.

Тяжелые двери карцера с шипением сомкнулись за моей спиной, отрезая меня от чужой семейной драмы.

[Пупочный узел]: Ну наконец-то. Я думал, у меня от их пафоса зубы сведёт.

[Грудной узел]: У тебя нет зубов.

[Пупочный узел]: Ну почему ты такой?

И вот так каждый раз. А главное я не могу изолировать себя от их споров. Мне бы не хотелось бунта в собственном теле за моей спиной. Быстрым шагом я направился к себе в приподнятом настроении.

Ну или точнее к Сане, сам я в Капитанской каюте появлялся даже не каждый день, предпочитая проводить даже ночи продуктивно. Всё-таки я уже давно не человек и недостаток сна мне не страшен. Когда я кстати последний раз спал?

[Грудной узел]: 27 дней назад, по земному времени.

За бронированной дверью капитанской каюты меня встретил приглушенный свет и тихая, размеренная работа вентиляции. И Сана.

Левого узла со мной не было, так что присвистнуть пришлось мне самому.

Моя ненаглядная жена не признавала никаких этих нежных шелковых халатиков. Сейчас на ней была лишь моя старая, вусмерть растянутая серая майка, которая на её новых габаритах смотрелась скорее как короткий топ, едва скрывая мышцы живота.

После очередной болезни роста Сана вымахала так, что теперь смотрела на меня сверху вниз. И, честно говоря, в этой её грубоватой, варварской эстетике была своя дикая притягательность.

Широкие плечи, покрытые сеткой мелких белесых шрамов (я предлагал их свести, но ответ был ожидаем), бугры мышц под зелёной кожей, тяжелая челюсть и клыки – она выглядела как идеальная машина для убийства, которая прямо сейчас расслабленно точила свой любимый тесак, сидя на краю нашей неприлично широкой кровати.

Увидев меня, она отложила точильный камень. Её желтоватые глаза хищно блеснули. Сана поднялась, двигаясь с тяжелой, но абсолютно бесшумной кошачьей грацией, и подошла вплотную. – Закончил играть в повелителя судеб? – её голос прозвучал низко, с характерной орочьей хрипотцой.

Её широкие, мозолистые ладони по-хозяйски легли мне на грудь, ухватившись за нагрудную пластину брони.

– На сегодня – определенно, – я выдохнул, выпуская из легких остатки напряжения. – Башня должно быть всё ещё горит, новая игрушка в лаборатории, а синекожие сестрички выясняют отношения. Полагаю, я заслужил немного свободного времени.

– Заслужил, – Сана ухмыльнулась, обнажив клыки, и с силой потянула пластину вверх, но лишь оторвала меня от пола.

– Эм… в прошлый раз она снималась через верх…

– Другая модель, милая. – ответил я и попросту втянул броню в себя, сменя её на имитацию строгого капитанского костюма. Красивый крой, кроваво-алый цвет – красота.

Затем уже я сам резко начал набирать в размерах, надуваясь изнутри. Кости хрустко удлинялись, мышечные волокна стремительно накачивались воздухом, раздвигая пределы плоти.

Простенький фокус, но всегда производящий неизгладимое впечатление. Рос пока не встал на ноги, а затем и вовсе стал больше самой Саны. Благо потолки в капитанской были больше четырёх метров. А затем уже я поднял жёнушку на руки, и понёс к кровати.

– Какой большой мальчик, – Сана лежала на моих руках, глядя на меня снизу вверх с наглым, вызывающим прищуром. Её тяжелые руки уже уверенно расстегивали застежки моего псевдокителя, грубо поглаживая кожу. – Приближается важный день и тебе нужно сбросить напряжение. И я возьму этот вопрос под свой жесткий контроль. Пощады не жди.

– Отказы, как я понимаю, не принимаются? – спросил я, глядя на свою зеленокожую воительницу.

– Только попробуй…

***

И всё-таки момент наступления бури не предскажешь. С моего возвращения на «Стервятник» прошло уже пять дней. Кайдзю в прямой видимости, а стены песка до сих пор не видно. Впрочем, она всегда бьёт внезапно.

– Что по Зеро-Ноль? – спросил я, опираясь двумя руками о край массивного стола.

Брифинг только начался. Собрались все ключевые фигуры «Стервятника». Серёга с самым хмурым видом втыкал в набор отчетов, выискивая что-то конкретное. Рядом с ним расположилась Марго, занимавшаяся примерно тем же. Все прочие внимательно смотрели на меня.

Чуть поодаль, держась подчеркнуто отстраненно, сидели Кайра и Селеста. Я даже удивлён, что они уселись рядом, хотя отношения у них всё ещё были «слегка» натянутыми. Девушки больше не бросались друг на друга, но в воздухе между ними висело напряженное, сугубо рабочее молчание.

Бывшую пиратку я заметно поправил. Вернул её благородный голубой оттенок кожи, посмывал шрамы, выкинул на улицу самые колхозные саркофаберские улучшения, что у неё были. А вот хвост я ей оставил, лишь укрепив позвонки, да заменил материал лезвия на конце на высокопрочный хитин. Девушка попросту к нему привыкла за почти три года её работы на одну уже упокоившуюся личность.

Виолетта на противоположном конце стола тяжело вздохнула. Она выглядела измотанной. Не внешне, конечно же, всё-таки моя ученица, но вот заключенная в ней энергия выдавала, с каким напряжением она работала всё это время. Я видел своим измененным зрением, как рвано и нестабильно пульсирует энергетический контур.

– Это кошмар, Марк, – она потерла переносицу тонкими пальцами. – Мы провели десятки симуляций на изолированных тканях. Смесь эльфийского депрессанта и хладагента рвет нервную систему в двух противоположных направлениях. Вещество заставляет клетки регенерировать с сумасшедшей скоростью, одновременно сжигая их дотла.

– Что с клоном? – сухо уточнил я.

Виолетта слегка поморщилась.

– Жив. В какой-то степени. Он продолжает деградировать. Чтобы он не стек в сток карцера зловонной лужей, мне приходится вводить ему микродозы этого же самого яда. Снижение дозировки имеет порог, и просто «слезть» он не может. Причины всё ещё не установлены. Антидот от эльфийского яда показал некоторую эффективность в терапии, но…

[Грудной узел]: Кроме того, на поддержание в нём жизни затрачивается тридцать марков в сутки. Это критически нерентабельно.

[Пупочный узел]: Предлагаю отказаться от поддержания в нём жизнедеятельности.

Внутри черепной коробки неприятно кольнуло. Я мысленно заткнул узлы, хотя был с ними частично согласен. Тратить такие ресурсы на поддержание жизни обдолбанного куска мяса было расточительством. Но и отказываться от части себя было… неприятно. Мне совсем не хотелось терять ещё одну частицу моего человеческого «Я».

– Сроки разработки полноценного антидота? – я посмотрел на Виолетту.

– В ближайший месяц... – Виолетта разочарованно покачала головой, – боюсь, мы не сможем уложиться к этому сроку. Я не могу напрямую исследовать ткани силой Саркофабера, пока вещество в тканях. А без этого процесс сильно затягивается. В данный момент дорабатываются методы аппаратного анализа, с текущим оборудованием показания… нестабильные. Мой вердикт: Стим-Зеро абсолютно непригоден для боевого применения. По крайней мере, в ближайшее время.

– Разумно, – кивнул я, выпрямляясь и расправляя плечи. – Продолжайте работу. Но один экстренный инжектор подготовь лично для меня.

В командном пункте повисла звенящая тишина. Сана перестала крутить нож. Серёга медленно поднял на меня тяжелый взгляд.

– Марк? – начальник службы безопасности протестующе скрестил руки на груди. Его хвост раздраженно дёрнулся. – Она только что сказала, что это стопроцентный суицид. Ты сдох…

– Я умею оценивать риски, Серёга, – ровным тоном ответил я, сохраняя идеально ровное лицо. – Мы идем на Кайдзю, который искажает пространство, а ещё нам на пятки наступает буря, способная стереть эту летучую крепость в порошок.

Да, это охренеть как опасно, но если я окажусь прижат к стенке, если выбора не останется… Я предпочту вколоть себе эту дрянь и стать настоящим богом на десять минут.

Возможно, не сегодня, не завтра, но в этой пустоши хватает сильных мира сего, и я должен защитить всё, что я создал. К тому же, если мой мозг отсоединить от тела до введения…

– Этот Кайдзю того не стоит, Марк! – раздраженно всплеснул руками Серёга. – Придёт буря, поднимем поле от ядра, найдём другого. – Согласен, ради Кайдзю мы так рисковать не станем, – отрезал я и перевёл взгляд на Виолетту.

Та поджала губы, но спорить не стала. Она прекрасно знала мой характер. Девушка молча полезла в карман халата и выложила на стол массивный металлический шприц-тюбик с толстой иглой. Внутри за толстым бронестеклом плескалась мутная жидкость.

Я забрал инжектор и убрал его во внутренний карман кителя. Карманный апокалипсис на крайний случай.

– С этим закончили, – я хлопнул ладонью по столу, издав громкий, сухой звук. – Теперь к главному блюду. Пора разобрать эту шагающую гору на запчасти. Что у нас по перехвату?

Слово взял Борк. Он вытянул массивную зелёную руку к центру стола и застыл с недоумевающим взглядом. – Да выведи эту хрень, – гаркнул орк, как всегда забыв про ментальную связь с Касси.

Над столом, с легким мерцанием, возникла трёхмерная модель огромной шагающей нечисти. По форме тварь больше всего напоминала исполинскую черепаху, чей панцирь ощетинился кристаллическими наростами и целыми скальными грядами. Из интересного – сколько конкретно у неё лап было не ясно в принципе.

– Значит так, – Борк скрестил руки на широкой груди. – Парни следят за ним уже с полгода. Идёт она вроде как медленно, да хрен там. Прицелиться в неё из главного калибра тупо невозможно. Эта тварь... она словно…

– Глючит, – дополнил слова отца крови Патрик.

Орк сделал неопределенный жест пальцами, пытаясь описать процесс. Я решил ему помочь.

– Пространственные искажения, – пояснил я для той части присутствующих, что была не в теме. – Кайдзю не просто переставляет лапы. По неизвестным причинам он искажает пространство. Каждый шаг – это буквально телепортация на десятки, а то и сотни метров. Возможно это как-то связано с сейсмическими толчками что он вызывает с каждым шагом. Собственно это и делает конкретно этого Кайдзю таким особенным.

Невероятно особенным. Я уже слышал про похожих особей, и такую я и искал, но этот экземляр оказался просто невероятным. Вряд-ли тот кто знает откуда эта тварь приобрела такую примечательную способность до сих пор способен об этом рассказать. Но мне оно надо, возможно это ключ к перемещению не только по слоям этого мира, но и путь за его приделы.

– Если мы выстрелим из рельсотрона, пока она движется, болванка просто прошьет пустой воздух, – продолжил я.

– Ну это ноги, а если долбануть по панцирю. – спросил Патрик, прилежно подняв руку, – Он здоровенный и панцирь выглядит стабильным.

– По панцирю нельзя. – справедливо пояснила Виолетта, – тогда паралитик наверняка достигнет ядра, делая дальнейшее подчинение невозможным.

Я перевел взгляд на синекожих девушек, позволяя своим зрачкам сузиться в почти кошачьи щелочки.

– И вот тут на сцену выходит наш элитный дуэт. Его надо зафиксировать ненадолго.

Кайра выпрямила спину, принимая привычный, по-военному строгий вид. Селеста же лишь хищно ухмыльнулась, её новый хитиновый хвост с тихим шелестом скользнул по ножке стула.

– Это возможно, силами всех певцов, – ровным голосом отрапортовала Леди-Штурман. – Резонанс кристаллов твари имеет цикличную природу. Если опустить клетку в подходящий момент мы сможем выиграть секунд десять.

– Идеально, – я кивнул, чувствуя, как предвкушение битвы разгоняет горячую кровь по жилам. – Как только Певцы фиксируют цель, Касси дает залп из рельсотронов. Целимся в передние коленные суставы. Тварь рухнет на брюхо и дадим контрольные залпы по остальным конечностям, сколько бы их не было. А дальше самая интересная часть. Серёга.

Начальник безопасности вывел поверх голограммы черепахи схему высадки.

– Транквилизатор вырубит её периферийную нервную систему. Но вот проблема... – Серёга увеличил изображение панциря. На голограмме стали видны шевелящиеся точки. – Панцирь этого Кайдзю – это отдельный, мать его, континент. Там своя агрессивная биосфера. Паразиты, хищная флора и бог знает что ещё. Ранее в этом году проводилась высадка и мы потеряли половину экипажа Мантикоры.

Сана, сидевшая рядом со мной, плотоядно облизнула клыки. Зачистка агрессивной фауны в ближнем бою была её любимым способом сбросить пар.

– Штурмовые группы – мои люди, отряд Саны и банда Борка, – высаживаются прямо на панцирь, – продолжил Сергей. – Мы прорубаем просеку сквозь эту экосистему к основанию шеи. Наша задача: вскрыть костяную броню и добраться до магистральных нервных стволов, ведущих к ядру монстра.

– И перерубить их к чертовой матери, – закончил я. – Вы должны физически отсечь мозг Кайдзю от его собственного тела. Полная изоляция.

Олаф, всё это время молча слушавший брифинг, почесал свою промасленную бороду.

– Изоляция нужна для того, чтобы эльфийский яд из тела не добрался до мозга? А на кой ляд нам трезвый Кайдзю, Русич? Усыпим и пусть хоть леший забирает.

– Не проще, – вздохнула Виолетта. – Марку нужно подключиться к ядру напрямую, чтобы перехватить контроль над структурой зверя. Если в ядре будет слишком много «Но-Вичка», она ударит по Марку. Он просто уснет вместе с черепахой.

– Именно, – подтвердил я. – Я приму антидот, но концентрация яда в ядре монстра должна быть контролируемой. Каждый мех будет оснащен баком с запасом яда именно для этой цели.

[Пупочный узел]: Звучит как план, который пойдет по пизде на третьей секунде.

[Грудной узел]: Вероятность успеха составляет 68%. Приемлемо, учитывая потенциальную прибыль.

Я обвел взглядом свою команду. Каждый из них понимал, чем мы рискуем. Но и перспективы подчинения такого монстра очевидны. Свой собственный шагающий город. Вся свалка будет у наших ног и буквально в шаговой доступности. К тому же именно для таких моментов я и строил «Стервятник».

– Вопросы? – спросил я.

Вопросов не было. Сана с лязгом вогнала свой тесак в ножны. Борк хрустнул массивными кулаками.

– Тогда по местам. До контакта меньше десяти часов. Начинаем охоту.

Глава 10 – Вскрытие континента

Моя собственная армада состоявшая из трёх боевых кораблей и ещё восьми «Мантикор» приближались к цели. «Толстопуза» пришлось исключить из плана, живая часть судна страдала от той же болезни, что и мой собственный клон и к текущему моменту погибла, делая его небоеспособным. Мы его конечно не бросили, он всё ещё способен перевозить людей и грузы, но прибудут они позже.

– Цель в зоне видимости, – голос Касси в ментальной сети прозвучал сухо, но с легкой ноткой предвкушения.

Если честно, я не ожидал, что падшая богиня так хорошо вживётся в роль бортового ИИ. Я подключился к внешним камерам «Стервятника». Сначала на горизонте ничего не было. Просто густое марево над раскаленным алым песком, искажающее свет подобно плохой линзе. А затем реальность дернулась. В пятнадцати километрах от нас кусок горизонта просто взял и обновился, как битый пиксель, что внезапно вновь начал работать.

Из пустоты вывалилась гора. Исполинская черепаха. Её панцирь щетинился скальными наростами и целыми лесами из какой-то серой дряни. Впадины между пластинами заросли густым, пульсирующим мхом, отдающим мертвенным свечением.

Толчок. Земля под монстром вздыбилась. Красный песок брызнул в небо на сотни метров, расходясь концентрическими волнами. Ног кайдзю было не разобрать. Они словно унаследовали свойства электрона на макроуровне. За раз можно определить либо скорость конкретной ноги, либо её положение в пространстве, но не обе характеристики разом.

Новый шаг, выбивающий столб алого песка. Таким образом существо давало нам понять, что знает о нашем приближении и лучше бы нам держаться от него как можно дальше. Оно не боялось нас, оно просто предупреждало, как слон предупреждает назойливую моську.

– Не сегодня, брат, – протянул я и мысленно «поддал газку». Двигатели летучей крепости взревели, мелкая вибрация пошла по палубе.

На панцире существа начало происходить что-то недоброе. Отчего все датчики взбесились. Стрелки на приборах заметались от нуля к максимуму, игнорируя законы физики.

– Толстопуз и Косатый, – распорядился я, – прячьтесь за «Стервятником».

В это мгновение с панциря сорвалось нечто непонятное. Не луч, не сгусток плазмы и даже не фаербол. Эта хрень харкнула в нас нестабильностью в пространстве. Нечто неясной формы, с нестабильным диаметром от одного до пятнадцати метров, неслось в нашу сторону по сложно предсказуемой траектории, выглядя как сплошная зрительная иллюзия. Оно выглядело как оживший фрактал, вывернутый наизнанку.

Наше собственное ПВО сработало мгновенно, выдавая залп по непонятному сгустку на все деньги, но результат нулевой. Снаряды, ракеты и сгустки плазмы проходили сквозь аномалию и просто хаотично меняли свою форму и траекторию движения, разлетаясь во все стороны. Ракеты превращались в комки свинца, а плазма кристаллизовалась в лед, прежде чем исчезнуть.

Касси тут же начала крутой вираж, пытаясь минимизировать ущерб от попадания. Но сделать это почти нереально, учитывая размеры моей ласточки и нестабильный вектор летящей в нас ебанины.

– Еп… – сорвалось с моих губ, когда аномалия достигла нашего борта.

Щиты оказались полностью бесполезны. Аномалия прошла сквозь мою ласточку, перемалывая экипаж и прогибая переборки в абсолютно хаотичном порядке. И так же спокойно вышла с противоположной стороны. Пространство внутри корабля на долю секунды сложилось как лист оригами.

Я быстро перескакивал по уцелевшим внутренним камерам, оценивая критичность попадания, и то, что я видел, мне не нравилось. Несмотря на малые габариты залпа, по всему пути его следования творился ад.

Пространство там скрутило винтом. Двое бронзовокожих сурдов просто вросли в стальную палубу по пояс. Их внутренности торчали наружу идеальными геометрическими кубами. Крови не было. Плоть и металл перемешались на атомном уровне. Глаза одного из них застряли в переборке, продолжая панически вращаться. Двое орков срослись между собой, став чем-то непонятным, издающим сдвоенный предсмертный хрип.

Срань господня. Что это вообще было? Как от этого защищаться? Если это попадёт в ядро, моя ласточка будет похоронена. А если эта тварь сможет плюнуть более крупной аномалией? Весь корабль превратится в кубик Рубика для умственно отсталого бога.

У стоявшего рядом Сергея неистово начал дёргаться глаз. Его хвост нервно забил по бедру, выдавая крайнюю степень напряжения.

– Отставить сближение, – взревел я. – Касси, держи дистанцию. Мантикоры вперёд. Главная задача – привлекать внимание, отводя залпы на себя.

Серёга тут же ринулся внутрь своего меха, как и все пилоты его группы. Раздался грохот открывающихся шлюзов. Мантикора, на которой я находился вместе с Декардом, также начала запуск.

Из боковых ангаров «Стервятника» роем вырвались восемь «Мантикор» в боевой модификации. Они ушли в пике, расчерчивая небо инверсионными следами. В воздухе закрутилась лютая карусель. Панцирь Кайдзю выплюнул ещё несколько залпов, но уже в сторону приближающихся к нему челноков. Благо шустрым десантным кораблям хватало скорости, чтобы избегать попадания. Аномалии разрывали воздух в десятках метров от их обшивки, оставляя за собой лишь мерцающие воронки пустоты.

– Касси, Певцы готовы? – бросил я.

– Хор на позициях, Марк. Но с такой дистанции будет… сложно.

На верхних палубах «Стервятника» расположилась целая рота зефир. Плененные, купленные, завербованные. Десятки глоток. В центре, прямо на мостике, стояли Кайра и Селеста, выступая камертонами для этого сводного оркестра. Их напряженные лица светились от избытка перекачиваемой магической энергии.

– Начинайте.

Распев ударил без предупреждений. Воздух вокруг Кайдзю начал густеть. Вибрация от акустической атаки чувствовалась в ментальной области. Пожалуй, это было самое крупное заклинание, что я видел в своей жизни. Звук был настолько плотным, что его можно было потрогать, он вгрызался в барабанные перепонки и резонировал в костях.

Кристаллические наросты на спине шагающего континента помутнели. Пространство перестало глючить. Тварь попыталась совершить очередной шаг и не смогла. Хор зефир словно залил реальность акустическим бетоном. Искажение захлебнулось.

– Произвожу наводку, – отрапортовала Касси. – Готовность три, две, одна…

– Маршевые – залп! – рявкнул я и сам, забыв о ментальной связи.

«Стервятник» содрогнулся всем своим исполинским корпусом. Гиперзвуковые болванки прошили пространство. Первая ударила точно в передний коленный сустав твари. Брызнул фонтан вязкой серой жидкости вперемешку с осколками костей размером с двухэтажный дом. Лапа подломилась, но «Но-Вичёк» был доставлен и уже впитывался в плоть.

Вторая болванка снесла вторую конечность напрочь, и это был перебор.

– Перебор! Снизь скорость снарядов. Долбите в остальные ноги. Кайра, продержитесь ещё немного.

Ответа не последовало, но я знал, что меня они услышали. Одной дозы яда могло и не хватить, а перезарядка главных орудий займёт секунд восемь – на пределе окна, которое способны дать нам певцы Зефир.

Восемь гребаных секунд. Долгих, мерзких, тягучих, наполненных чистым нервяком всех присутствующих. Нервничал даже Декард, и его беспокойство потоком текло в мой разум.

Автоматическая дозарядка работала штатно. Касси панически пыталась ускорить процесс, посылая дополнительные мощности на конденсаторы, на границе расчетно допустимых. Ментальная сеть трещала от перегруза. Я буквально видел, как акустический монолит, которым Зефир спеленали ублюдка, покрывается паутиной микротрещин.

Тварь внизу давила. Давила самой своей ненормальной сутью, пытаясь вырваться из ловушки. Её аура билась о звуковой барьер, словно разъяренный тигр в клетке.

[Грудной узел]: Вероятность коллапса заклинания до залпа из главных орудий 50%.

Пятьдесят на пятьдесят. Словно бросить монетку. Монетку, от которой зависит успех всего плана и выживание моих людей. И я никак не могу повлиять на вероятность успеха. Даже молиться некому… Остается только стиснуть зубы и ждать.

Четыре секунды.

Пространство вокруг панциря пошло рябью. Сквозь сеть Касси прорвался влажный, булькающий хрип. У кого-то из хора банально лопнула глотка. Кровь хлещет, заливая настил. Виолетта с медиками уже носится, оказывая первую помощь тем, кому её можно оказать. Шприцы с коагулянтами и стимуляторами шли в ход пачками.

Глаза самой Кайры налились кровью. А глаза Селесты я и вовсе не видел – ближайшая к ней камера уже попросту лопнула.

Держитесь. Еще немного.

Три секунды.

[Грудной узел]: Из-за потерь среди Зефир выше изначального расчета, текущая вероятность коллапса заклинания до залпа из главных орудий 13%.

– Перестань, блять, считать! – взревел я сам и все остальные узлы разом.

Две.

Звуковой купол начал откровенно осыпаться. Из носа Кайры потёк густой ручеёк крови. Селеста рухнула на землю, как и почти весь хор.

Одна.

Акустический бетон хрустнул и рассыпался пылью. Тварь дернулась, стремительно размываясь в пространстве.

«Стервятник» содрогнулся. Гиперзвуковые болванки ушли в цель за долю мгновения до того, как черепаха успела вырваться.

Третий сустав брызнул костяной крошкой и сукровицей. Очередная порция эльфийской отравы вошла в кровоток монстра. Четвертую лапу лишь поцарапало, но всё же окропило ядом. Моё лицо растянулось в улыбке.

Шагающий континент потерял остатки опоры. Три ноги из восьми оказались перебиты. Даже без учёта яда оставшихся не хватило, чтобы удержать огромную тварь на ногах. Лишенный магии и ног, он с утробным гулом рухнул на брюхо. Земля содрогнулась так, словно в неё врезался астероид, подняв цунами из красного песка.

Пение на верхних палубах оборвалось, но успех был достигнут.

Как только туша рухнула, ментальную сеть Касси залило хором тысяч радостных голосов. Парни Серёги орали «Ура» в одну глотку. Стоявший рядом Декард от радости поднял свои новые ручищи и погнул к хренам потолок Мантикоры. Я же просто растянулся в глупой улыбке.

Декард виновато дернул приводами и чуть искаженно посмеялся, смотря на меня виноватым взглядом своих объективов. Его механические пальцы лязгнули о вмятину на потолке, словно извиняясь за свою силищу.

– Всё нормально, Жестянка, – ответил я и перешёл на массовое объявление. – Готовьтесь к высадке, господа!

– До посадки тридцать секунд, – раздался голос пилота. – Пылевая завеса, видимость околонулевая.

Я вновь глянул на Декарда. Жестянка в его новом боевом теле выглядел по-настоящему роскошно. Самый настоящий дредноут, пришедший напрямую из Вахи. Сейчас именно он был вершиной моего технического гения. Сплав всех самых крутых штук, что я создал за всё время. И теперь он готов к боевому испытанию. Черная матовая броня, покрытая защитными рунами, и огромная многоствольная пушка вместо руки внушали трепет даже мне.

Мантикора нырнула в багровое облако пыли. Видимость на внешних камерах схлопнулась до нуля. Один сплошной красный шум, шуршащий по обшивке, словно наждачная бумага.

Трясло так, что все ближайшие машины лязгали чем попало. Раздались пшики вводимых боевых стимуляторов. Не «Стим-Зеро», конечно, но концентрацию живых пилотов повысит с гарантией.

Не досталось разве что Яру, который тоже здесь присутствовал. Не по возрасту ему ещё. Кто-то скажет: Марк, ты совсем ошалел брать ребёнка на штурм супер-Гволка? А я скажу, что всё окей, орки мужают быстрее. Да к тому же сам пацан мне плешь проест за то, что я не дал ему возможности проявить свою доблесть. Да и в бою этот зеленокожий бесенок даст фору многим опытным наемникам.

Ну и Серёга за ним смотрит лично. Куда без этого.

Декард в своем новом корпусе дредноута занял половину отсека, намертво примагнитив опорные плиты к палубе. Я держался за поручень.

Удар.

Палуба попыталась выбить мне колени, но уплотненные хрящи сожрали кинетику. Пилоты в креслах синхронно крякнули. Потом снова удар. И ещё один. Мы угодили в какую-то пещеру или вроде того, так что удары приходились не только о днище, но и со всех сторон разом. Шаттл перекатывался внутри панциря, словно бильярдный шар в барабане стиральной машины.

И наконец мы остановились. Внутрь Кайдзю песок пусть и попал, но видимость так сильно не ограничивал. Раздался звук открываемого трапа.

Они даже не дали нам оглядеться.

В проем уже через мгновение попёрла местная живность. И в каждой легко узнавались Гволки. От совсем классических опарышей на ножках до уже примечательных индивидов. Пасти, усеянные сотнями зубов-крючков, тянулись к нам, истекая едкой слюной.

Декард шагнул вперед. Лязгнул сервоприводами. Блок стволов на его правом манипуляторе раскрутился. Оглушительный треск. Свинец превратил передовых тварей в фонтанирующую зеленую кашу. Хитиновые ошметки полетели обратно во мрак, оставляя на стенах кислотные кляксы.

– За Импера... За Отца! – пробасил Декард через внешние динамики, втаптывая дергающуюся сегментированную тушу в грунт.

Я чуть не прослезился на этом моменте от гордости. Декард уже давно впитал в себя все мои познания как об этом мире, так и о том, какой была моя родная реальность. Даже вон отсылки прикольные делает. Он стал не просто машиной, а полноценным продолжением моей воли, наделенным собственным чувством юмора.

Я выскользнул следом за жестянкой. Нейрощупы прошили воздух. Насадили какого-то мелкого Гволка, пытавшегося прыгнуть мне на спину. Тварь лопнула, окатив всё вокруг содержимым своего желудка.

Пахло тут странно, я даже не могу сказать чем именно. Весьма необычный букет из самой разнообразной органики. Единственное что, всё это месиво заметно кислило. Ну или это запах от кислоты уже дохлых Гволков? В любом случае, дышать этим дерьмом было неприятно.

Правая рука обратилась огромным лезвием, столь удобным для прорубания сквозь толпу бестолковой живности. Из-за быстрого сокращения фиксирующих мышц лезвие гудело, готовое разрезать любую преграду на своем пути, как вибронож.

За нами вырвались парни Серёги. Десяток шагающих мехов начали протаптывать просеку. Тяжелые металлические ступни давили полипы и кустарники из пульсирующего мяса. Заработали огнеметы. Джунгли из слизи и хитина завизжали сотнями голосов. Пламя пожирало паразитов, освещая пещеру оранжевыми сполохами.

Место куда мы попали не было порой, или каким-то дыхалом. Скорее весь панцирь этой монстро-черепахи был таким. Он не являлся чем-то монолитным, а словно огромная и охрененно пористая губка, которую в будущем придётся расчищать и перерабатывать для полноценного строительства. Хотя часть пустот станут нашими новыми ангарами, лабораториями и жилыми блоками.

Я раздавил сапогом шевелящийся корень. Замер на секунду. Земля дрожала от наших залпов, но горизонт не ломался. Пространство стояло намертво.

[Грудной узел]: Пространственных аномалий не зафиксировано. Токсин успешно заблокировал магистральные каналы носителя. [Пупочный узел]: Эта гора больше не харкнет. Мы ее усыпили.

Яд работал. Кайдзю перестал плеваться геометрической ебаниной. Теперь он был просто гигантским куском мяса, ждущим, когда мы его распотрошим.

Самой неприятной неожиданностью оказался рой какой-то мелкой нечисти. И, признаться, я таких ещё не видел, по крайней мере, своими глазами. Летающих огромных Кайдзю-Гволков хватало, но вот эти были размером с птиц. С охрененно острыми когтями. Они роились над нашими головами, словно стая стервятников, выжидая момент для атаки.

Не удивлюсь, если это не полноценный организм, а некий всратый аналог внешнего иммунитета ходячего континента. И досаждали они не только нам, но ещё и целыми роями вылетали прочь, пытаясь атаковать все остальные шаттлы. Одна из «Мантикор» рухнула, буквально облепленная комком из плоти. Пилот даже не успел передать сигнал бедствия.

– Касси, ближе. Давай наш сюрприз.

В ускоренном темпе все три боевых корабля приблизились к панцирю, попутно отстреливая оставшиеся ноги Кайдзю. Раздались залпы десятков стволов ПВО, сбивающих рой мелких ублюдков. Но всё это нужно было лишь для сближения.

О существовании таких тварей было известно из отчета разведки, так что вместе с Кайрой мы воссоздали реплику пластины, запрещённой женевской конвенцией Зефир.

– Мы готовы, Марк, – раздался голос Кайры.

И я был чертовски рад, что моя главная певица осталась цела и даже боеспособна. Её голос звучал хрипло, но уверенно.

– Всем отрядам. Протокол «Клетка Фарадея».

Сопровождавшие нас мехи и сам Декард тут же осели, изображая из себя клубочек. Твари продолжали напирать, но лучше перетерпеть удары, чем спалить что-нибудь важное.

Раздался нарастающий гул. А затем БАМ!

Энергетическая волна ударила за пределы Стервятника. Между особями роя побежали электрические дуги, выжигающие мелких ублюдков до состояния золы. Офигенно красивое зрелище.

Когда волна достигла панциря, неприятно стало даже мне, пусть я и сам сложился клубочком, «заземлившись» одним из нейрощупов. Мою ментальную область свело адским спазмом такой силы, что казалось, почти заросшая трещина в моей душе вновь разойдётся.

От удара пострадала даже часть мелких наземных тварей, что тут же сварились изнутри. Их панцири лопались с отвратительным хрустом, исторгая кипящие внутренности. Пожалуй с мощностью мы переборщили…

– Всё, продвигаемся! – рявкнул я, и мои спутники начали «расклубочиваться».

Из глубин перли новые твари, а в это время и сам «Стервятник» начал посадку в области шеи существа. Скоро будет ещё и поддержка орочьих банд. И тогда мы развернем полную зачистку.

А мы двинулись на свет главного мозга нашего будущего дома. Пора увидеть, какое оно из себя…