Суженый

0

Тридцать лет назад

Птичкин Семен Николаевич, профессор археологии, отложил глиняную табличку и устало потер глаза. Его фамилия была говорящей, так как мужчина очень походил на маленькую птицу, имел покатые плечи, округлый живот и короткие усики. Однако его фигура в целом оставалась щуплой.

Он и его команда вели раскопки в Карелии. Пожалуй, раскопки – это громко сказано. В данном случае, просто экспедиция по следам древних людей. Но рисунки на табличке были непонятные, нетипичные для народов, проживавших здесь когда-то. Семен Николаевич все больше сомневался. Окончательно не давала сдаться только интуиция колдуна. Пусть его силы малы и давно не использовались.

Они с коллегами разместились в сторожке в лесу среди высоких сосен. На грубо сколоченном столе горела большая темно-синяя свеча, никогда не заканчивающая, из личных запасов его жены. Также рядом лежали большая папка с копиями документов из архива, карты местности, фотографии и железная кружка с крепким чаем. Заварка в ней занимала полкружки.

– Семен Николаевич! – влетел внутрь доцент Черненко. Молодой и перспективный ученый. – Мы открыли проход в пещеру. Кажется, это древняя гробница.

Птичкин сглотнул и, нетерпеливо размахивая руками, суетливо побежал за Черненко.

Пещера тонула в земле и издалека казалась неглубокой норой. Его коллеги столпились около входа, успев заглянуть внутрь, но не решились идти дальше без руководителя. Колдунов среди них не было. А у самого Птичкина способности практически атрофировались, поэтому профессор не слышал, как шептал и возмущался лес.

Стояло начало осени. Вокруг было мокро и сыро. От пещеры тянуло морозным холодом. Археологи по одному заходили в неизвестную тьму. Зажглись фонари. Узкий проход по мере продвижения вперед расширялся, пока не окончился округлым помещением. Там стоял каменный саркофаг, покрытый ледяными узорами и выдолбленными рисунками. Возле саркофага в мертвой земле росли бессмертники.

– Ого! – присвистнул Павлов, профессор истории с вредным характером, обводя лучом фонаря стены. На них так же имелись символы и рисунки. – Странно, не ожидал увидеть нечто на территории нашей страны.

– Как вы думаете, что это? – спросил Черненко. В его голосе слышалось благоговение, смешанное со страхом. Каждый мечтает сделать важное открытие. Ему казалось, будто они на пороге такого.

Птичкин тем временем подошел ближе к саркофагу, изучая рисунки. Вот люди бегущие отчего-то ужасного; Ужас держит в руках длинный узкий предмет, похожий на палку; вот Герой, изображенный в виде солнца, ломает палку; вот люди склоняются перед Героем-солнцем.

Профессор неосознанно сделал шаг назад. Зря они откопали это место. Интуиция верещала старому колдуну, что нельзя здесь находиться. Кто бы мог подумать, что отказ от Сил однажды выйдет ему боком.

– Смотрите! – послышался справа голос доцента Косточкиной. – Здесь еще кое-что.

Все обернулись на зов. Там, закованный в толстый слой льда, виднелся длинный тонкий предмет.

– Что это? – спросил Черненко. – Посох? Жезл?

– Похоже, вы правы, молодой человек! – воскликнул Павлов. – Наверное, это гробница жреца неизвестного культа. Это будет открытие!

– Удивительно, – пробормотал Черненко, стараясь не приближаться ко льду. – Почему все сохранилось в прекрасном виде? Очевидно же, оно пролежало в земле не одну тысячу лет.

– Мы это выясним! – азартно сказал Павлов.

«Магия!» – мелькнуло в голове у Птичкина. Причем такая, какая не снилась ни одному колдуну. Какая-то древняя Сила. Тот, кто похоронен, был опасен. И, скорее всего, не безопасен и сейчас.

– Нам стоит вернуться, – сказал Птичкин, пытаясь внешне соблюдать спокойствие и держать лицо. Ненужное любопытство может плохо закончиться. – Мы вошли неподготовленными, да и вечер уже.

– Да, пожалуй, вы правы, – согласно кивнул Павлов. – Придем завтра.

Семен Николаевич плохо спал ночью, ворочался, боялся, что обязательно должно произойти нечто непоправимое. В начале четвертого утра его разбудил потревоженный наговор, наброшенный на пещеру во время ухода.

Профессор подскочил на деревянной лавке, сонно огляделся. Он был один. Павлов и доценты исчезли. Нетерпеливые! Как они могли пойти в пещеру без него? Только Павлов такой жадный до открытий, всегда желающий быть первым во всем.

Когда Птичкин в кратчайшие сроки добежал до пещеры, оттуда донесся пронзительный крик доцента Косточкиной. Внутри, помимо его коллег, обнаружились двое мужчин в темных костюмах-тройках. Колдуны. Профессор удивленно вскинул брови. Откуда они знают об этом месте?

Взгляд Птичкина опустился вниз. Павлов посинел и не дышал. Мужчина с огненными глазами методично уничтожал лед. Неясно как, но тот постепенно таял. Его спутник сжимал горло Черненко. Косточкина забилась в угол, зажала уши и раскачивалась. Кажется, повредилась умом.

– А, профессор Птичкин, – проговорил мужчина, отбрасывая Черненко. Молодой человек ударился головой, упал и больше не двигался. – Вы вовремя. Спасибо, за помощь в поисках древнего захоронения. Если бы не вы, ничего не получилось.

Семен Николаевич с ужасом наблюдал, как лед раскололся, и огненноглазый достал жезл. Профессор не успел проговорить ни слова – обжигающий морозный вихрь сбил его с ног, отбирая тепло.

Последнее, что увидел Птичкин, усмехающиеся губы с глубокой нитью шрама. Мир померк.

1

Как известно, ведовство – довольно древнее мастерство. И еще тысячу лет назад этим занимались только женщины. Они лечили людей, принимали роды, оберегали природу и животных. Таких женщин называли ведьмами, знахарками, ведуньями. Но это было очень давно. Мир рванул вперед, появились удобства, Интернет и прочие плюшки хорошей жизни. Сейчас не понять, какая девушка – ведьма, а какая – нет. Да и в нынешние свободные дни умеют и мужчины колдовать. А не горстка волхвов.

Как определить ведьму или колдуна? Ничего сложного нет. Во-первых, у ведьм яркая внешность – немыслимых цветов глаза и волосы, а на внутренней стороне рук обязательно реалистичный рисунок растений; во-вторых, у таких женщин никогда не угадаешь возраст, так хорошо и привлекательно выглядят. Некрасивые редкость. У колдунов тоже необычные глаза и рисунок, в основном животных, есть, только может оказаться в любом месте. Даже на пятке! Но при популярности краски для волос и линз разгадать магов трудно. Они умеют подстраиваться под ситуацию.

На маленький приморский город опустилась летняя ночь. Земля пахла прошедшим дождем, стрекотали насекомые. Удивительно, но в этом году лето было относительно теплым (не считая дождей), хотя вот уже больше десяти лет только холодало. Зимы поражали сугробами, метелями и морозами, словно планета хотела всех сковать в вечный ледяной сон. СМИ и ученые со всего мира хватались за головы, рвали волосы, потому что их прогнозы о глобальном потеплении не сбылись. Какая досада!

Ксюша Захарова сидела на диване в гостиной и слушала телевизор, то и дело поглядывая на телефон. Сегодня у нее был день рождения и выпускной. Девушка ждала звонка от своей лучшей подруги Кристины, гениальной пианистки (исключительное мнение ее матери, Веры Дмитриевны). Вообще-то, Ксюша хотела проводить Кристину, все-таки была глубокая ночь, а та заверила, что дойдет самостоятельно. Они мечтали встретить рассвет, но море штормило, и дождило. Сегодня днем вила[1] целый день собирала облака, готовила гром и молнии.

Тяжело делать прогнозы погоды, когда вмешиваются потусторонние силы.

– «Что такое современная ведьма?» – произнесла ведущая с волосами цвета моря, собранными в элегантно растрепанный пучок, и радужкой того же оттенка. – Вот тема сегодняшней дискуссии. Это ток-шоу «В гостях у Снежки», и я Снежана. Мои гости Валентин и Аделаида.

Популярная передача выходила в прайм-тайм по главному каналу «Чаровник+», кодовое слово «чудо» на любом пакете услуг от операторов телефонии и ТВ. Как любил шутить Эдуард Петрович, Ксюшин папа, маги внедрились везде, как инопланетяне из «Доктора Кто».

– Популярный ответ: «Современная ведьма – свободная, готовая открыто самовыражаться, не взирая ни на чье мнение», – произнесла грудным голосом гостья в бордовом платье с круглым вырезом. На ее табличке значилось: «Майслер Аделаида Павловна. Психолог, писатель».

– Мнение подростка, – сказал мужчина в дорогом костюме, плотно облегающем худощавую фигуру. От его белоснежной рубашки рябило в глазах. Это был человек с ярко-желтыми глазами, в его волосах и бороде имелась седина. Его знала даже Ксюша. Путилов Валентин Георгиевич – правовед, юрист, профессор – возглавлял МГУ и жил уже давненько.

На его слова Ксюша согласно кивнула. В городке на Азовском море, помимо их семьи, было не много ведьм. Но и они, и любители различных соцсетей придерживались именно такого постулата. Ведьмы, с их внешностью, редко воспринимаются обычными людьми всерьез. Ксюше еще повезло с цветом: волосы перемежались – кофейный и ультрамарин, а глаза синие. А если бы были салатовые? Девушка хотела поступить в медицинский. Разве не будут на нее косо смотреть?

– Вы должны прекрасно это понимать, Аделаида Павловна, – продолжал едко Валентин, – с вашей-то профессией. Как ректор, могу сказать, что ведьмы и колдуны более инфантильны, чем люди.

– Неужели? – бровь Снежаны выразительно приподнялась. – Каково тогда ваше мнение?

– Естественно, главное для ведьмы – ответственность и осторожность, – Валентин Георгиевич охотно отвечал. – Времена изменились, но мы по-прежнему другие. В 90-е магическая братия много себе дозволила. Когда я был молодым…

– Простите, – Аделаида Павловна его резко перебила, – терпеть не могу разговоры на тему «а вот в наше время». Мир становится все более глобальным. Теперь ведьмы общаются в любой точке мира, торгуют на виду у всех, лечат магией, а человек даже не догадывается. И именно у ведьм они позаимствовали необычную моду и вкусы.

– Людям проще придумать рациональное объяснение, чем поверить в колдовство, – добавила ведущая.

Обычные люди всегда забавны, когда сочиняют «серьезные» труды о магии. Придумывают громкие названия, обряды, вспоминают духов, пишут заговоры, но внутри никогда не верят. Однако у ведьмы обряды их книг срабатывают.

– А когда-то костры горели по всей Европе, – мрачно прокомментировал юрист.

– Такого не повторится! – Аделаида возмущалась.

Ксюша забилась в уголок дивана и подтянула ноги. В мессенджере одноклассники слали видео и картинки, сокрушаясь, что поход на пляж отменился. Она же радовалась: ее подруга русалка-фараонка будет расчесывать длинные черные волосы на чистом берегу. Ведь кто-то обязательно притащил бы чипсы, пиво (или что-нибудь покрепче), заодно и костер разжег. Потом бы разозлился водяной, начал бы бросаться тиной… Короче, характер у него не сахар. А если поссорится с другими водяными, прячься.

У Ксюши с одноклассниками были нейтральные отношения: я не трогаю вас, вы – меня. Она, может быть, и хотела подружиться с ними, но не любила навязываться. Девчонки делились на группы, мальчишки считали ее странной. Огня подливали слухи от теток-сплетниц про их семью.

Захаровы жили в большой квартире: четыре комнаты, средняя кухня, просторная ванная с раздельным санузлом – и все это на удобном третьем этаже в пятиэтажке. Откуда такая красота? Ну, некий запас денежных средств, умелые руки и помощь домовика. Для ведьмовства в самый раз. Эдуард Петрович был биологом, ездил в экспедиции, изучал флору и фауну. Ольга Аркадьевна выучилась на фармацевта, но фактически держала колдовской магазин. Люди не прочь побаловаться народной медициной.

На настенных часах ярко мигнуло начало четвертого. Передача подошла к концу, о чем сообщила Снежана, передавая эстафету срочным новостям. Алевтина, в строгом сером костюме, вещала о происшествиях в стране и мире.

В квартире хлопнула дверь, заставив Ксюшу подпрыгнуть на диване. Она потянулась, потирая слипающиеся глаза. В прихожей послышались голоса: семья вернулась домой, переговаривалась, пытаясь переорать друг друга. Девушка выглянула. Папа, мама, брат Костя и бабушка (надо же, откуда только взялась, нехорошая женщина?) ютились перед вешалкой для одежды.

– Ты считаешь, размахивать кулаками – мужской поступок? – спросил Эдуард Петрович, мощный мужчина, напоминающий сказочного богатыря, – тяжелый подбородок, густые борода и брови, насыщенно-зеленые глаза – хмуро смотрел на сына. Девятнадцатилетний парень с темными волосами и фиолетовыми глазами не походил на отца от слова «совсем». Кумушки-сплетницы любили перетирать, дескать, чужие дети.

– Кристину караулил Мотков с компанией, – Костик фыркнул. – Он достает ее с первого класса. Конечно, я вступился.

– И поэтому ударил его кулаком в глаз? – поинтересовалась Ольга Аркадьевна. Высокая женщина, худощавая, со темно-русыми волосами. Поверх ее темно-синего платья с рукавами три четверти был повязан коричневый плотный фартук с кармашками. Наверное, забыла снять, когда уходила с работы. Цвет ее глаз напоминал о желтых нарциссах, а на внутренних сторонах рук изображались колоски пшеницы. – А потом добавил во второй, для симметрии. Не помню, чтобы учила тебя такому.

Старший брат закончил первый курс машиностроительного факультета, где учился в Краснодаре, и вернулся домой на каникулы. У магов не было специального закона о совершеннолетии, так что они считались взрослыми, как все. В восемнадцать. В это время у любого крышу сносит, а у колдунов особенно. Энергию надо куда-то девать.

– И правда, кто тебя надоумил? – задумчиво спросил отец, внимательно следя за сыном. – Любовь Фридриховна? – он резко развернулся к ней.

Бабуля, которую все здесь недолюбливали, сжала губы. Возраст выдавал в ней женщину средних лет, с каштаново-серыми волосами (подумаешь, седина!) и ярко-голубыми глазами с неприятным взглядом.

– Мама? – Ольга всплеснула руками. – Ты разговаривала с детьми за моей спиной?

Ксюша, прислонившись к двери, наблюдала за перепалкой. Значит, ей не показалось, когда кто-то возился в кухне перед уходом. И после бабушка крутилась рядом. Родители были в ссоре с Любовью Фридриховной и даже не поздравляли с праздниками. Не один раз просили магов закрыть ей доступ в город, но безрезультатно.

– А что я такого сказала? – тут же отмахнулась она. – Я просто дала маленький совет. Хотя порча была бы действеннее. О, здравствуй, Ксения. – Любовь Фридриховна заметила внучку, выглядывающую из-за двери.

– Почему ты здесь, мама? – Ольга хотела выпроводить родственницу как можно скорее.

– Я пришла поговорить. Это крайне важно.

****

Взрослые переместились в кухню, отправив ребят спать. Костя закатил глаза, мол, очень вы нам нужны. Однако у Ксюши имелись другие планы. Схватив брата, девушка впихнула его в ванную. Лучшее место, чтобы подслушать.

Сама ванна напоминала старые чугунные, но превосходила стандартные размеры. В ней легко поместиться всей семьей. В углу висел водонагреватель, над квадратной высокой раковиной имелся шкафчик с зеркалом, а внизу стояла корзина для белья.

– Почему Кристи мне не позвонила? – прошептала Ксюша, наклонившись к его уху.

– Зачем? Она знала, что я отчитаюсь тебе.

Костя безмятежно пожал плечами, подтянулся к маленькому слуховому окошку и принялся чертить руну. Еще одно преимущество современного мира: можно обмениваться опытом.

– Ты выслеживал? – продолжала пытать сестра, непонятно, кого имея в виду, – Кристину или Моткова.

– Я похож на психа? – Костя оскорбился. – Мы ходили с ребятами купаться. – Ксюша ахнула. В такую погоду! – По дороге домой встретил их.

Да уж, у братца повышенное чувство справедливости, а Кристина как сестра, которую надо защитить. Умная, будущая звезда музыки должна стать девушкой первого парня на деревне. Мотков решил не интересоваться мнением потенциальной невесты. Она-то сама безответно вздыхала по Косте.

– Вдруг он ее суженый? – предположила Ксюша.

– Девчонки! – на лице парня отразилось отвращение. – Вам бы только всякие розовые сопли видеть. Какой из него суженый? Они совершенно разные! С чего ты вообще это взяла? Гадала?

– Конечно нет! – соврала сестра, стараясь не смотреть на брата.

В их городке практически все друг друга знали, и новое лицо всегда событие. В детстве Ксюша сторонилась других детей, проводила много времени на пляже, болтая с фараонкой и водяным. Именно там она и познакомилась с Кристиной, переехавшей с матерью из Питера. Девочки быстро подружились, пошли вместе в подготовительную группу, затем попали в один класс в школе. Уже в то время Кристина играла на пианино и участвовала в разных смотрах и конкурсах.

Ксюша Вере Дмитриевне не понравилась с первого взгляда: внешность очень необычная (где это видано, чтобы родители красили волосы малолетнему ребенку?), взгляд серьезный и пронизывающий, всегда громко смеется, таскает дочь на пляж, отвлекая от репетиций (на самом деле позвать Кристину на пляж было трудно, так как мать всегда бдела, будто Цербер). А уж когда в двенадцать какие-то цветы на руках наколола!.. Это был цикорий, но откуда Вере Дмитриевне, важной петербурженке, знать такие мелочи?

Неприязнь была взаимной. Ксюша тоже терпеть не могла маманю Кристины. Стоило прийти к ним в гости, Вера Дмитриевна всем своим видом старалась донести, что странной девчонке тут не рады. За спиной она охотно поддерживала сплетниц, считала Захаровых то ли бандитами, то ли хиппи, то ли наркоманами, а то и всем сразу. И травы Ольги слишком хорошо помогают при разных болячках – подозрительно. Мало ли, что она там положила?

Ксюше надоело выслушивать гадости в адрес своей семьи, поэтому она предложила Кристине погадать на суженого в ночь на Купалу. Это было жарким летом, когда им исполнилось восемь. В этот день ведьмы часто собирались в лесах, полях, на берегах рек, веселились и колдовали с духами природы. Обычное дело. Оргии – это выдумки впечатлительных людей. Хотя иногда танцевали голышом, но подобное не только ведьмы практиковали. При этом обзывая каким-нибудь новомодным словом.

Однажды бабуля приехала, как всегда нежданно-негаданно, и заявила, что станет учить Костю с Ксюшей магической премудрости. Ведь она старше, умнее и опытнее! Долг любой бабушки передать свои знания потомкам. Конечно, родители быстро отбили у нее это желание. Однако большой сундук, с которым Любовь Фридриховна появилась, некоторое время стоял у них в гостиной.

Восьмилетняя Ксюша залезла в этот сундук с намерением отыскать что-нибудь интересное. Найденный обряд на суженого был очень древним. Книга на старославянском языке воспринималась тяжело. Хорошо, имелись рисунки и пошаговая инструкция. Должно быть, для тех, кто плохо учился.

Оглядываясь назад, девушка поступила безрассудно и отнеслась к обряду несерьезно. Маленькая была, слишком поддалась эмоциям. А само действо как-то стерлось из памяти. Зато отчетливо сохранились две величественные фигуры: солнечноволосые, ясноглазые, прекрасные. Будто сошли со страниц сказочной книги, едва они с Кристиной пустили в море венки.

– Какое милое дитя, – сказал молодой мужчина низким трубным голосом. Кристи плюхнулась пятой точкой на песок, раскрыла от удивления рот, не в силах произнести ни слова. Гость же изучал юную ведьму. – Суженый, значит.

– Разве он не должен появиться один? – прошептала Ксюша.

– Какая смешная! – весело сказала женщина, смеясь. – Верно, брат?

Девочки переглянулись. Кристина не выглядела напуганной. Была бы чуть-чуть посмелее, что-нибудь спросила бы.

– Мы просто заглянули, услышав твой призыв, – продолжила красавица. Почему-то Кристи именно так представляла Снегурочку: с длинной золотисто-русой косой, в бело-синем одеянии, всю в искрах и свете.

– Хорошо! – мужчина очень походил на свою спутницу внешне. – Будет тебе суженый!

– Только знай, – женщина стала суровой, – выбор дан сложный. От твоего решения зависит: спасание или разрушение.

Они стали исчезать.

– Постойте! – крикнула Ксюша. – Кто вы?

– Я Рок, – ответил мужской.

– А я Доля, – сказал женский.

Костя толкнул сестру в бок, показывая, что руна засветилась. Забавно, но Кристина совершенно не помнила о гадании. Похоже, вмешательство древних сущностей не светило ничем хорошим. И кто ее дернул трогать бабулины вещи? Спустя неделю, кстати, сундук со всем содержимым из квартиры пропал. Должно быть, Эдуард Петрович заставил убрать от греха подальше.

Ксюша погладила рисунок цикория на руке, отмечая некоторую несхожесть с виденными ею. Он был покрыт инеем, словно на него попало дыхание азота.

– …хоть раз прислушайся к словам матери! – послышался голос бабули сквозь слуховое окошко. Начало разговора они благополучно пропустили. Увидеть через окошко ничего нельзя. Шкаф для посуды закрывал обзор.

– Твои советы выходят боком, – ответила Ольга Аркадьевна. – Ты делаешь, что хочешь, не взирая на последствия. Именно поэтому я держу своих детей подальше. Иначе они наворотят дел. Рассказывай и уходи. Я очень устала и хочу спать.

– Я считаю, вам лучше вернуться в Москву. – Любовь Фридриховна не изменилась в голосе. Спокойствие и безапелляционная уверенность. – И скорее.

– Чтобы за этим ни стояло, – Эдуард Петрович не собирался сдавать позиции, – мой ответ «нет».

– Тем более это невозможно из-за истории двадцатилетней давности, – добавила Ольга.

– От предсказания не сбежать! – зловеще гаркнула бабуля, отчего посуда задребезжала, мигнул свет и завыли трубы. – Ничего уже не остановить! Мои внуки исполнят его – нравится тебе или нет!

– Любовь Фридриховна, вы прекрасно знаете, что предсказывать могу только боги, – раздраженно сказал Эдуард. – Мы не будем верить в ваши сказки.

– В этом твоя проблема, Эдуард, – ядовито произнесла женщина. – Ты слишком погружен в науку, забывая о магии. Предсказание уже исполняется.

– А ваше вера в шарлатанов поражает.

– Григорий Семенович Птичкин не шарлатан, а профессор. Ученый. Твой коллега, в общем-то. Стремительное похолодание – часть бед.

– Не думаю, что Романов и Михайловская горят желанием встретиться, – вставила Ольга в их спор.

– И это исключительно ваша вина! – бабуля оставалась при своем мнении.

– Все, разговор окончен! – не выдержал отец. – Приятного пути, Любовь Фридриховна.

Повисла пауза. Затем резко отодвинулся стул, застучали каблуками шаги, хлопнула входная дверь, и наступила тишина.

****

Напряжение сгустилось и ощущалось чем-то прогорклым. Тишина давила, казалось, все звуки в квартире умерли. Костя и Ксюша осторожно вылезли из ванной и направились в кухню.

В просторной кухне горел приглушенно свет, из крана медленно капала вода. На обои отбрасывало причудливые тени. Родители сидели за круглым столом с фиалковой скатертью. Эдуард Петрович нервно цедил кофе с лимоном и смесью специй, Ольга Аркадьевна уничтожала кусок домашней пиццы, с большим садизмом орудуя вилкой.

– Шпионы из вас так себе, – сказал отец. – Много услышали?

Ребята кивнули.

– Думаю, нам стоит уехать, – внезапно сказала мать, превратив пиццу в кашу. Теперь только птичкам отдать.

– Неужели мы послушаем бабулю? – осторожно спросил Костя.

Жить с ней никто не хотел. К тому же ему возвращаться в институт, да и Ксюша с Кристиной собирались поближе к нему. Правда, Вера Дмитриевна мечтала, что дочь поедет в Петербург.

– Ни в коем случае! – в голосе матери послышалась паника. – Дедушка звал нас к себе. Теперь, когда он добился развода, мы сможем не бояться внезапных появлений моей матушки. У нее запрет на посещение Питера на сто лет. Когда-то она разозлила местных магов.

– А что там за история с Москвой и предсказанием? – Косте совершенно не улыбалось менять место жительства. Дедушка, конечно, классный, но бросать друзей? Кошмар!

Ольга Аркадьевна мучительно выдохнула. История оказалась неприятной.

Любовь Фридриховна Покровская, в девичестве Клайзец, рожденная где-то на задворках царского режима, имела европейские корни и слыла женщиной хитрой, искала выгоду во всем для себя любимой, не чураясь неблаговидных поступков. Этой наукой жила ее матушка.

Среди ведьм и колдунов слово не простой звук, а умение держать обещание не только прекрасное качество. Обещание – важное магическое действие. Обещая, обязуйся выполнить, иначе будут последствия. Не какие-то там вспышки и молнии, как сочиняют писатели, а судьбоносное последствие. И кто знает, кому придется за это заплатить: тебе или твоим близким? Так с особой тщательностью Любовь нашла себе мужа и крепко к себе привязала. Несмотря на то, что когда-то тоже искала суженого. Но мало ли кого ей напророчили боги, в которых теперь никто не верил.

А так выгодная партия, сама прыгнувшая ей в руки, словно рыбка в сети.

Следуя собственным принципам, захотелось ей найти перспективную партию и для Ольги. Поэтому еще в детстве свела их знакомство с Андреем Романовым, наследничком большой и важной колдовской семьи. Дала слово, обещание скрепили. А на всякий случай не упускала из виду и других приличных юношей.

Несмотря на отсутствие романтических чувств, ребята стали приятелями.

Став взрослой, Ольга собиралась выполнить обещание и выйти замуж. Ведь Андрей был неплохим парнем. Началась подготовка к свадьбе. Однако одна поездка на недельку на море бросила молодую девушку в омут любви. Она встретила студента, приехавшего погостить к родителям. После возвращения домой Ольга не могла забыть Эдю, так увлеченно рассуждавшего о происхождении видов, необычных растениях и желании сделать открытие. Она долго терзалась, хотела избавиться от чувств, потому как у Эди тоже имелась невеста. Ирина Михайловская.

Ольга Покровская бросила Андрея у алтаря, как в романтическом фильме, и уехала в небольшой город у моря. Оказалось, что Эдя сразу же после ее отъезда расстался с Ириной и собирался добиться любимой любым способом.

Михайловские смертельно обиделись и обещали придушить Захарова при следующей встрече. То есть позволили исчезнуть раз и навсегда. С Романовыми дела обстояли хуже. Нарушенное обещание обязались припомнить. Но в далекой от столицы станице молодая семья была в безопасности. Все-таки в городах, где верховодят магические главы семей, свои порядки. И другие не имеют права вмешиваться. Однако в крупных городах, особенно в миллионниках, сложнее – частые стычки и недопонимания.

Первые пять лет Захаровым удавалось скрываться со всех радаров, пока Любовь Фридриховна не свалилась им как снег на голову. И не стала твердить о некоем предсказании.

– Невероятно! – воскликнула Ксюша.

– Точно, – поддакнул Костя. – Как в розовых историях для девочек. Не ожидал подобной истории в нашей семье.

– Константин! – отец стукнул рукой по столу. Его глаза опасно засветились. – Это не шутка.

– Все равно не понимаю, зачем бежать из дома?

– Мы не бежим Костик, а просто перебираемся поближе к семье.

Возразить не вышло. Очередной взгляд отца сказал многое. Решение принято, обмену и возврату не подлежит. Учеба? Всегда можно перевестись. В крайнем случае, пересдать экзамены. В квартиру кто-то влезет? Пусть попробует, домовики опасные существа. Друзья? А Интернет на что?

Костя разозлился, хлопнул дверью и ушел к себе. Он же вроде совершеннолетний? Когда это удобно взрослым.

Ксюша отнеслась к переезду спокойнее. Ей нравился дедушка и его вторая жена Алина. Жаль только, что любимого моря в Питере нет, и солнечных дней меньше. А как же фараонки и водяной?

– Мы не пропадем, Ксюня, – сказала Милица, сидя на камне. Ее хвост плескался в воде. – А вот ты будь осторожна. И лесной народ, и морской чует беду. Что-то должно случиться скоро.

****

Как и предполагала Ксюша, Кристине внезапная новость о переезде подруги не понравилась. И даже очень сильно расстроила. Конечно, Вера Дмитриевна только порадуется, возблагодарив всех земных богов и поэтому поводу устроит торжественное представление. Кристина сидела в кухне, в молчании смотря куда угодно, только не на Ксюшу.

Их с матерью двухкомнатная квартирка была очень маленькой и едва вмещала в себя мебель и многочисленные книги. Вера Дмитриевна считала себя умной и эрудированной, тому старалась учить и дочь. Конечно, больше всего места занимало черное пианино, похожее на жука с лакированными боками. Оно, кстати, было дорогим и отлично настроенным. Признаться, Ксюше очень нравилось, когда подруга играла. Мир на мгновение замирал, звуки музыки переливались, даря истинное умиротворение и излечивая душу. Ксюша не разбиралась в классических произведениях, не являлась поклонником жанра, но время от времени ловила себя на мысли, что получает удовольствие. Должно быть, маманя Кристины, живя в Питере, частенько посещала оперу или концерты классической музыки. Ксюша тоже верила в талант подруги, но считала, что стоит более объективно смотреть на вещи и много трудиться, чтобы добиться большой известности и славы. Естественно, свою роль играет и удача. Тем не менее у Веры Дмитриевны были завышенные амбиции и замыленный взгляд.

На простой клеенке, используемой вместо скатерти, стоял керамический заварник, вазочка с печеньем, сахарница, салфетница и солонка. Девушки цедили чай уже второй час, пока Вера Дмитриевна была на работе. Иначе Ксюша не пробыла в их квартире и пятнадцати минут. Поэтому обычно подруги встречались, где угодно, но не здесь.

– Когда вы уезжаете? – снова спросила Кристина, хотя недавно задавала этот вопрос. Кажется, она никак не могла осознать услышанное.

– В ближайшие дни, полагаю, – ответила Ксюша, откусывая печенье. На удивление нормальное сладкое печенье. Такое в этом доме редкость. Вера Дмитриевна постоянно следила за питанием, не позволяя злоупотреблять сахаром, солью, жиром и еще разными вкусностями. Она частенько сидела на диете и следила, чтобы Кристина от нее не отставала.

– А как же наше поступление в Краснодаре? – проскулила Кристина. Она качнула головой, и ее длинная светло-русая коса дернулась следом. У нее не были проколоты уши, хотя сейчас это распространено повсеместно, подруге запрещала мать. Кристина даже практически никогда не красилась, потому что естественная красота ценнее. По словам все той же Веры Дмитриевны. Неудивительно, что муж не выдержал и развелся с ней.

Если кого и можно считать злой ведьмой, Ксюша бы указала на маманю Кристины. Разве мать станет вести себя, как противная мачеха, запирая дочь в квартире, заставляя безвылазно играть на пианино и на каждое предложение отвечать отказом? Недаром у Кристины порой сносило крышу. Она убегала с Ксюшей на пляж и давала волю эмоциям.

– Придется поступать в Питере, – буркнула Ксюша. Сейчас она ощущала себя двояко: с одной стороны, интересно побывать в новых местах, изучить большой город, сходить в музеи; с другой стороны, уезжать совершенно не хотелось. Оставить милые сердцу море и дом?

– А как же я? – Кристина по-детски надулась. В ее серых глазах застыла обида. – Несправедливо!

– Мы ведь все равно не смогли бы прожить всю жизнь вместе, – осторожно произнесла Ксюша. Все-таки подруга смертельно огорчилась и готова сделать что угодно, лишь бы не терять связь.

– Как к этому отнесся Костя?

– Лучше не спрашивай, – покачала головой Захарова. Брат рвал и метал, долго что-то швырял у себя в комнате. Взрослые не слышали, но даже нецензурно выражался. Последний раз он так злился в десять лет, когда соседский мальчишка сломал его драгоценную машинку, подаренную дедушкой. За это он дал мальчишке в нос, тот врезал Косте в глаз, а через неделю они стали лучшими друзьями. Хорошо, что брат не вспомнил о магии, а то был бы конфуз. Волшебные справочники и словари выпускают различного уровня, так что даже ребенок прочитает.

– Представляю! – Кристина хихикнула. Характер Кости она знала неплохо. И пусть он относился к ней, как младшей сестре, он ей очень нравился.

– Лучше не стоит, – проворчала Ксюша. – Послушай, с этим ничего нельзя сделать. Папа не изменит своего решения.

Кристина протяжно выдохнула. Да, Эдуарда Петровича она тоже знала и помнила, каким он бывает суровым. К Ксюшиному отцу подруга относилась, как к собственному, бросившему ее и не вспоминавшему. Часто он рассказывал истории своих путешествий и исследований, Кристина слушала, поражаясь и раскрыв рот от удивления. Ну так было в детстве.

– Тогда нужно придумать что-то. – Кристина уже что-то надумала. Порой, она бывала очень упрямой.

– Только без фанатизма, пожалуйста, – всполошилась Ксюша.

– Все будет нормально! – горячо заверила подруга.

– Надеюсь.

Когда Ксюша ушла домой, Кристина приготовилась обрабатывать мать. Вера Дмитриевна работала в магазине, хотя имела высшее образование. Лично Кристина никогда не понимала причин скрывать от нее подробности своей жизни. Мать не говорила ни об отце (ну с ним и так все ясно, хотя у медали, как говорится, две стороны), ни о собственных родителях, ни о каких-либо родственниках. Будто просто был человек, а потом исчез. Или не было, а потом вдруг появился.

У матери был строгий и чопорный характер, словно она села в машину времени и перескочила пару веков. Она увлекалась классической литературой, классической музыкой и классической живописью. Вера Дмитриевна не любила современную музыку, не воспринимала тренды, терпеть не могла гаджеты и полную свободу в стиле среди молодого поколения. Ее одежда также имела строгий, несколько учительский вид. При том, что она была вполне нестарой привлекательной женщиной. Иногда Кристина мечтала родиться в другой семье. Но родителей, как известно, не выбирают.

– У меня для тебя есть новость! – воскликнула девушка, едва Вера Дмитриевна переступила порог квартиры.

– Да? И какая же? – голос у нее был низкий, при должном усердии превратился бы в прекрасное пение, но увы. Кристина не слышала ни разу, чтобы мать напевала. Она и сказок дочери не читала, считая, что та вполне сможет прочитать сама. Так полезнее.

– Я решила ехать в Петербург, – сказала Кристина, стараясь выглядеть как можно более спокойнее и строже. Будто это долго обдуманное и взвешенное решение, а не спонтанный порыв. – Поступать в консерваторию.

– Какая радость! – Вера Дмитриевна всплеснула руками. Она впервые за долгое время проявляла положительные эмоции. – Наконец-то ты прислушалась к мнению матери! Я рада, дорогая. Давай устроим праздник.

Вера Дмитриевна решила уступить себе один раз и купила разнообразной «запрещенной» еды: шоколадных конфет, печенья, торт и даже маленькую бутылку шампанского. Последнюю Кристина никак не ожидала, ведь пагубные привычки первое табу в их доме. Но, как выяснилось, мать прознала, что Захаровы уезжают в другой город на ПМЖ, и светилась от счастья по этому поводу. Как же она не смекнула, что Кристина едет туда же? Кто знает? Она ведь человек, а не робот.

Так что вскоре Кристина проводила Захаровых на самолет, а после и сама направилась в Петербург.

Но расслабляться было рано. Они с матерью приехали в город вместе, Вера Дмитриевна сопровождала дочь до консерватории, сидела перед приемной комиссией, жутко смущая Кристину, и осталась на какое-то время. Сначала до оглашения списков поступивших, а затем и еще на полмесяца. Кристине хотелось взвыть.

Вера Дмитриевна таскала Кристину по музеям. Надо отметить, что кое-что девушке понравилось. Но идти летом в Эрмитаж, когда толпы разномастных туристов снуют везде, заполоняя каждый клочок пространства, точно тараканы, – это сущий ад! Но мать ничего не останавливало на пути к просвещению. Тем более что Кристина не могла связаться с Ксюшей. Ее контакты мнительно отслеживались, а конспирацию нельзя было портить.

Поэтому, когда в середине августа мать уехала, Кристина расслабилась, помахала платочком и сделала несколько вещей: первым делом пошла в парикмахерскую, обрезала и покрасила волосы в фиолетовый цвет. Затем также легко проколола уши, решив попозже проколоть и бровь. Наверное, будет несколько абсурдно выглядеть, когда начнется учеба. Ну и ладно. Потом она купила несколько банок пива и напилась. Довольно легко и быстро опьянела и уснула. Какое примитивное инфантильное бунтарство, но Кристина получила грандиозное удовольствие. Жаль, она не увидела перекошенное лицо Веры Дмитриевны! Ксюша бы посмеялась.

Наступил сентябрь, началась учеба, и Кристина, с детства знающая об ответственности, полностью отдалась учебе. Как ни крути, музыку она обожала. В отличие от матери, самую разную. У нее не было любимого жанра, впрочем, рэп девушка не особо понимала. Разве такое можно назвать музыкой? Но фломастеры разного цвета, как говорится.

Кристина поселилась в общежитии и завела новых друзей. Честно говоря, и к большому стыду, она совершенно забыла о Захаровых. Если раньше они являлись для нее неким центром мироздания, то теперь его границы расширились. Лягушка из колодца познала океан. У нее были милые соседки – Наташа и Алена. Обе тоже приезжие, но уже неплохо знающие город. И все свое свободное время Кристина проводила с ними. На самом деле, обычная ситуация: человек растет, человек меняется. И вот однажды вспомнив, что Ксюша тоже где-то живет в этом городе, Кристина сначала написала сообщение, затем пыталась несколько раз дозвониться. Но телефон подруги всегда был вне зоны доступа. Кристина быстро сдалась.

Это случилось в воскресенье, у них был выходной, и выдался свободный вечер. Наташа, пухленькая кареглазая брюнетка, только вернулась с репетиции. Ната играла, наверное, больше, чем Кристина. А она еще считала обучение под присмотром Веры Дмитриевны спартанским. Алена, худенькая шатенка, занималась вокалом. И тоже репетировала в любую минутку. Но именно в этот день девушки решили выйти на улицу, пока не сильно загружены перед сессией.

Они гуляли по Невскому проспекту, всегда яркому, шумному и неунывающему. Полному людьми и машинами. Вокруг разливалась музыка из кафешек и баров, со всех сторон слышалась иностранная речь. Один раз у них спрашивали дорогу. Алена с этим легко справилась.

После подруги заскочили в «Художественный», но Кристина не запомнила, о чем был фильм. Значит, не такой уж интересный. Возвращались в общежитие после десяти часов – им повезло, что тут нет коменданта. Город еще сверкал огнями, однако небо давно почернело, дул холодный ветер.

Свернув во двор, Кристина с Аленой обсуждали гаммы, а Наташа приотстала. В арке было полутемно, потому что косой свет фонаря падал зигзагом, задевая вывески и балкон. На земле лежала куча тряпья. По крайней мере, так казалось вначале. Ведь это мог быть просто бездомный или пьяный.

– Наташ, ты чего? – Алена тоже остановилась. Она всегда носила длинные шарфы и наматывала их в несколько слоев, чтобы прикрывать не только горло, но и уши.

– Не знаю, – глухо ответила Наташа. – Мне показалось, что-то блеснуло. Ярко так, необычно. Думала, камень драгоценный.

– Ой, какая разница! – поморщилась Алена. – Мало ли что привидится? Пойдем скорее домой. Завтра вставать рано.

– Да-да, я сейчас, – заторможено ответила подруга и не сдвинулась. Что-то словно удерживало Наташу на месте.

Алена нетерпеливо фыркнула и попыталась потянуть девушку, но залипла тоже. Ее ноги приросли к земле, точно намазанные клеем. Странное гипнотическое чувство усилилось, стоило кинуть взгляд на кучу тряпья. Там действительно что-то блестело.

– Девчонки, хватит стоять, – Кристина устала ждать. – Я замерзла.

Ни Алена, ни Наташа не отвечали. Кристина напряглась, шутки и подколки она терпеть не могла. Не зря же Костя (тут у нее шевельнулось застарелое сожаление) постоянно гонял Моткова. Она переминалась на месте пару секунд, не выдержала и пошла к девчонкам. Если напугают, она будет всю жизнь им припоминать. Она положила руку Алене на плечо и тут же отдернула. Ледяная! И у Наташи. Кристина вгляделась в их лица, на них искрился слой инея.

Кристина испугалась и хотела сделать шаг назад, но ноги ее не слушались. Чувствительность тоже исчезла. В животе опустело.

Последнее, что увидела девушка, яркий голубой свет. Больше о трех подругах никто никогда не слышал.

[1] Дева воздуха у западных и южных славян.

2

С куполообразной деревянной крыши свисала длинная металлическая люстра с электрическими лампочками-шишечками, имитирующими свечи. Над тремя квадратными окнами имелись короткие полочки с кувшинами и глиняными склянками. У окон, в точности повторяя линию стен, разместился диван с мягкими зелеными подушками. Рядом с ним стоял круглый столик и три круглых табурета. Справа от дивана на небольшом расстоянии виднелся сервант с разнообразными чашечками, тарелочками, ложечками. Дорогими, с историей.

В соседнем помещении, с выходом и длинным прилавком, тянулись огромные шкафы с бутылями из стекла и глины, как будто с вином и настойками. На противоположной стороне занимали все пространство навесные полочки со склянками поменьше, заполненные какими-то ингредиентами растительного происхождения и готовыми зельями. На маленьких крючках висели пучки трав. Под ними стоял прямоугольный стол-ящик, поделенный на квадратные секции. В них лежали разноцветные кристаллы и камни.

Парень и девушка торчали в магазине уже полчаса. Долговязый молодой человек, лопоухий и заросший, явно страдал от простуды. Его узкие джинсы подчеркивали излишнюю худобу, рубашка неопрятно торчала из-под потертого свитера. Он лениво блуждал взглядом по полкам и прилавкам. Его подруга, напротив, очень ухоженная и отглаженная, на все смотрела дотошно и придирчиво, периодически фыркала над названиями зелий.

Девушка разглядывала продавщицу. Впрочем, ведьму. По крайней мере так значилось на вывеске. В ведовской лавке работают только ведьмы. Высокая женщина, худощавая, со темно-русыми волосами. Ее глаза необычного желтого оттенка вызывали у посетительницы молчаливое неодобрение. Вроде бы взрослая женщина, а подражает подросткам. Катерина – так звали девушку – слышала, конечно, о разных способах продлить молодость… Но не подобной инфантильностью же!

– Это действительно любовное зелье? – скептично спросила гостья, указывая на круглую склянку с жидкостью вишневого оттенка.

Ольга Аркадьевна смотрела на девушку доброжелательно, прекрасно читая настороженность и недоверие. Катерина не понимала, зачем вошла в этот магазин на Каменноостровском проспекте. Через два дня у ее подруги день рождения, но, заработавшись, Катерина не успела купить подарок. Большая поклонница фэнтези, Марина никогда не пропускала такие заведения. Поджав губы, девушка ждала ответа. И получила:

– Нет, – женщина тепло улыбнулась. – Это зелье чувства влюбленности. Оно помогает при плохом настроении, одиночестве и депрессии. Любовь нельзя создать.

И почему Катерина почувствовала себя маленькой и глупой? Еще запах этих свечей в черных круглых стаканах раздражал ее. Сами свечи были белые, с длинным фитилем и сухими лепестками цветов сверху. Но пахли розами.

– Марина обрадуется любой интересной штучке, – прогундосил Олег, устав ждать. Ему хотелось достать платок и высморкаться, но воспитание не позволяло. – У вас нет чего-нибудь от простуды?

– Да, позади вас хороший травяной сбор. Попьете вечером, утром все пройдет.

– Не бывает таких чудодейственных средств, – проворчала Катерина. – А магии не существует.

– Ничего, если не поможет, вы сможете пожаловаться, я верну вам деньги.

Олег просиял и потянулся за сбором.

– С вас двести рублей, – сказала Ольга, обслуживая несчастного парня. Заболеть летом, пусть и в конце, ужасно.

– Что с этими свечами? – не выдержала Катерина, внезапно остановившись перед тем, как уйти.

– Свечи воспоминаний. Они пахнут каждому по-разному, возвращая в важные события.

Катерина передернула плечами и вышла. Ничего в этих розах важного нет. Все прошло, и ее это не касается.

Едва за последними посетителями закрылась дверь, Ольга Аркадьевна облегченно выдохнула. Все-таки заниматься магазином одной – задача не из легких. Конечно, ей помогала Алина, жена отца, но она не могла быть здесь все время. Пора нанять помощниц. Помнится, Аркадий Васильевич хотел пригласить местный канал «Мавка ТВ» для рекламы, только надобность отпала сама собой: ведьмы и девушки вроде Катерины сами находили «Лавку чародейки».

Ольга вывесила табличку «Закрыто» и занялась подсчетом выручки. Нужно не забыть о травах, что заканчиваются. Особенно хорошо разбирали сбор от простуды, успокаивающий, и бодрящий (он отлично снимал похмелье); охотно покупали «Влюбленное настроение», «Солнечный диск» (дарящий эйфорию); любители мистических штучек приобретали камни и обереги. Так что торговля была удачна. Эдя устроился в университет, дети скоро пойдут учиться. Жизнь определенно наладилась. Разве может что-то пойти не так?

Несмотря на вывеску и поздний час – было начало одиннадцатого – дверной колокольчик звякнул.

– Извините, закрыто! – не поднимая головы, сказала женщина. Голос доносился глухо, так как она ковырялась в коробке.

– Я заметил, – ответил мужской баритон. – Ты, Олечка, слишком много работаешь.

– В самый раз, Сережа, – она наконец обратила внимание на вошедшего. Метельский был ее школьным другом, после восьмого класса переехавшим с родителями в Ленинград. Забавно, люди теряются, люди находятся. – Ты снова пришел уговаривать меня?

За двадцать с лишним лет он, естественно, сильно изменился: исчезла хрупкость телосложения, волосы потемнели, подбородок стал слишком тяжелым. На щеке появился приметный шрам. Если верить журналам (ведьмы и колдуны печатались в людской периодике, если имели вес в обществе), то он придерживался классического стиля и носил бороду. Сегодня он, впрочем, гладко выбрит.

– Скорее, предложить, а не уговаривать.

– Как видишь, мои дела идут хорошо, менять работу нет смысла. – Ольга Аркадьевна не хотела снова говорить на эту тему.

– Ты же знаешь, что я думаю, – заметил Сергей. – Я подумал, что ты могла войти в Высокий совет. Твой отец важная фигура в магическом мире, но он погружен в свой проект. Ты отличная кандидатура вместо него.

Ольга заливисто рассмеялась. Таких предложений ей еще не делали.

– Глупость, – непринужденно сказала женщина. – Ты мне льстишь. Принятие решений за судьбы целого мира – совершенно не мое.

Но Метельский ее веселье не разделял.

– Послушай, у некоторых из Высокого совета дела с московскими. Они хотят позволить им вмешиваться в жизнь нашего города. А ты прекрасно понимаешь, чья семья там верховодит. Поэтому, будь добра, все-таки подумать над моими словами. Я не прощаюсь.

Глядя на удаляющуюся спину, Ольга Аркадьевна думала о том, что последняя фраза отчетливо смахивала на угрозу.

****

Ксюша натягивала джинсовый комбинезон, заплетала волосы в косу и искала среди многочисленных коробок с обувью кеды. В их новой двухкомнатной квартире, куда недавно перебралась девушка с родителями, все еще не были разложены вещи. Костя воспользовался случаем и сказал, что его ВУЗ предоставляет общежитие для иногородних студентов. Очень удачно!

Через пять дней после того памятного разговора, Эдуард Петрович быстро уладил дела, они упаковали вещи, сели в самолет и отправились в Петербург. Естественно, сразу же заселились к дедушке. У него места было много.

Дедушкина огромная квартира находилась в Озерках и состояла из двух трехкомнатных, некогда соединенных вместе. Аркадий Васильевич обустраивал свое жилье на протяжении многих лет, сам занимался ремонтом, даже не полагался на домовика.

Домовик был коренастым, размером с волкодава. Его серая борода завивалась, напоминая овечью шерсть. Он постоянно брюзжал и курил трубку, которую ему сворачивал знакомый лесовик. В свободное время они любили навернуть настойки на травах. Еще не терпел женщин: Алина ему не нравилась, потому что хорошо готовила, отнимая последнюю работу, Ольга и ей подобные позабыли древние обычаи. Ведь современные ведьмы меняли устоявшиеся предками традиции, переписывали обряды под себя, подстраивались под жизнь обычных людей: многочасовая работа в офисе, разделение обязанностей с мужчиной и детей попозже. На Ксюшу Сеня – так его звали – обижался больше всех. Как можно привезти другого домовика в чужой дом!

Но девушка не хотела бросать Ершу, и теперь он жил с ними в квартире недалеко от работы Ольги Аркадьевны. Конечно, в институт придется поездить. Когда Ксюша увидела списки на зачисление, носилась по квартире добрых пятнадцать минут.

После продолжительных поисков кеды обнаружились в коробке с книгами. И как сюда попали? Одевшись и на секундочку задержавшись перед зеркалом, Ксюша поспешила на встречу с подругами.

Первое, что поразило Ксюшу по приезду в Питер, большое количество ведьм и магической атрибутики практически на виду у людей. Рядом с оптикой находился магазинчик изделий из металла, используемых для контакта с духами и оборудования домашних алтарей (нынешние ведьмы колдовали как хотели); с блинной соседствовала булочная, в которой продавали выпечку по особым рецептам. И никто, казалось, не замечал подобных мелочей.

На летний период по всему городу кафе и рестораны открывали уличные террасы, где можно есть и наслаждаться свежим воздухом. Или толпой прохожих и выхлопными газами, кому как повезет. На Невском всегда тонна прохожих и туристов. И никто даже не догадывался, что половину из них держали ведьмы или колдуны, захватившие пространство, точно пауки. Даже некоторые крупные сети принадлежали магическим семьям.

А молодые колдуны обожали устраиваться в магазины связи или электроники. Необычные глаза и умение красиво говорить буквально подталкивало людей что-нибудь купить.

Ксюша договорилась встретиться с подругами неподалеку от Горьковской. Когда она приехала, ее уже ждали две девушки. Одна, очень тоненькая, с белой, будто мел, кожей, нежно-розовыми волосами, бровями и ресницами, одетая в белое платье, напоминала привидение. На ее руках барбарис – и ягоды, и цветы. У другой волосы играли оттенками багряного, а глаза навевали мысли о тыквах. Красивые фиолетовые ирисы цвели на бронзовой коже.

Розовенькую ведьму звали Полина Изотова, а багряную – Кира Высокова. Как выяснилось позднее Кира была дочерью Ирины Михайловской. Удивительное совпадение, не правда ли? Она оказалась дочерью женщины, которую отшил ее отец! Прелестно. Поначалу Ксюша сторонилась новую знакомую, но Кира жила здесь у родственников, и встреча с разгневанной старшей ведьмой пока не грозила. Они вместе работали в кинотеатре.

С Полиной они познакомились у Аркадия Васильевича. Он устраивал званый ужин со своими коллегами и учениками каждое воскресенье. Все усаживались в большой комнате, где кроме стола стояли сервант с красивой посудой, полочки с вазочками и фотографиями, а также пианино с диванным уголком. Алина потрясающе готовила, вызывая недовольство у Сени и восторги у гостей. Дедушка и коллеги обсуждали физику, в доме становилось тепло и уютно, словно все были одной семьей.

– Привет! – Ксюша буквально упала на стул. – Чего такие хмурые?

– Конец свободе, – мрачно сказала Кира. Не видя понимания, пояснила: – В Москве нашли всю семью Смирновых мертвыми. Они замерзли до смерти. Изнутри. Также оказалось много пропавших. Родители сказали, чтобы я или отправлялась в ведовскую школу, или под надзор к бабушке в Сыктывкар.

– А меня просто поставили перед фактом, – грустно добавила Полина.

– Ого! – брови Ксюши взлетели вверх. – А что такое ведовская школа?

– Ты не знаешь? – удивилась Кира. Захарова мотнула головой. – Странно. Ведь ее открыл твой дедушка два года назад. Она так и называется: «Покровская школа».

– Первый раз слышу.

Интересненькое дельце, она живет здесь больше двух месяцев, но родственники утаивают такую важную информацию. А вдруг Ксюшу тоже заставят туда идти? Ей, конечно, легче, чем девочкам, закончившим первый курс, но все равно… Магия – прекрасна, никто не спорит. Только как же мечта?

– И что, там учат колдовать? – скептично спросила она. – Как в «Гарри Поттере» и подобных историях?

– Нет, – Кира засмеялась. У нее был приятный смех и красивый тембр. – Твой дедушка хотел, чтобы детишки разных семей подружились и прошли нечто вроде обряда инициации, как делали в древности, отправляя подростков в лес.

– Слышала, в этом году приедут Романовы, – сказала Полина, поглощая третье мороженое и запивая крепким кофе.

– Да, они уже приехали, – хмыкнула Кира.

Великолепно! Наверное, однофамильцы. Не может же быть, что еще одни враги их семьи оказались тут? Кира отличная девушка, про Романовых же, с удовольствием проклинающих Захаровых, такого сказать нельзя. Но надежда, как говорится, умирает последней.

Дом встретил Ксюшу следующим:

– Ксения, – Эдуард Петрович редко называл дочь так официально. – Ты и Константин через неделю отправляетесь в Покровскую школу.

Это же шутка, да? Но никто не смеялся.

– Я слышу о дедушкиной школе второй раз за день, – разозлилась девушка. – Интересно, почему вы все решили сами?

– Потому что это не каприз, – поддержала отца Ольга Аркадьевна.

– Только потому что какая-то семья в Москве вовремя не отключила холодильник, мы должны опять убегать? – мрачно выкрикнул Костя из соседней комнаты. Его специально там закрыли, дабы не сделал ноги. Ксюша отметила четыре удерживающие руны на косяке.

– Не смешно, Константин! – гаркнул отец. Стены содрогнулись. – Жизни людей не игрушки. И это происходит не только в Москве. Подобные случае происходят по всему миру. Даже в Африке.

– Тогда зачем нам прятаться в дедушкиной школе? – Ксюша не видела связи.

– Мы будем готовиться к худшему здесь, – уже спокойнее произнес Эдуард Петрович, – а вы там повзрослеете.

– То есть не будем путаться под ногами! – сделал вывод Костя.

– Все, закрыли тему. Мои решения не обсуждаются. Пока я глава семьи, ты будешь подчиняться, Константин.

Вот и поговорили.

****

Катерина повернула ключ в замке, вошла в квартиру. Скинув туфли, устало опустилась на тумбочку. Взглянула на наручные часы – половина первого ночи. Ноги гудели, голова раскалывалась. Зачем она решила устроиться в ресторан? В зале для курящих все утопало в дыме. Но зато хорошо платят, пусть эта работа только на лето. Через пять дней начинается учеба, нужно найти место, где можно подрабатывать.

Девушка закрыла глаза и прислонилась спиной к стене. Недавно возвращаясь от Марины, Катерина увидела, что в «Лавку чародейки» требуются работники. Она все-таки зашла снова и купила то зелье влюбленности. Марина в таком в восторге! Но использует с трепетом. А Олегу сбор от простуды и правда помог. Неужели настоящее волшебство? Конечно, нет. Наверное, утренняя таблетка подействовала, да эффект плацебо.

Медленно поднявшись, Катерина побрела в кухню. После целого дня беготни и «Соловьева то, Соловьева се» хотелось выпить море.

В раковине ее ждала гора посуды. На столе куча пустых бутылок из-под алкоголя. В холодильнике пусто, за исключением остатков майонеза, головки чеснока и оливкового масла. На холодильнике висела записка от матери, что она уехала на дачу, не желая видеть очередной запой отца. У Катерины ослабли колени, и она плюхнулась на грязный пол. Уборку неделю не делали.

Когда их теплая и дружная семья стала разваливаться? В прошлом году, после того, как отца за чужую ошибку выгнали с работы? Или раньше? Или потому что мама пропадала в командировках, не занимаясь ни домом, ни дочерью? Теперь все висело на шее Катерины.

Телефон мигнул и завибрировал – пришло сообщение.

«Привет! – писал Олег. – Вчера я сходил в тот магазин, меня взяли на работу! Поздравь меня!»

Все это сопровождалось кучей смайлов и парочкой стикеров. Никогда не понимала у Головина этой девчачьей привычки к эмодзи. Теперь она просто обязана тоже попробовать устроиться туда. Раз уж друг не испугался. Хотя что там страшного? Подумаешь, оккультные штуки! Деньги должны волновать ее в первую очередь.

По полу зашаркали тапки.

– Катенька, ты вернулась? – в проеме показался отец. Его высокая, будто фонарный столб, фигура раскачивалась из стороны в сторону. Под глазами темнели мешки, лицо покраснело, алкогольные пары окутывали, точно саван. Он глупо улыбнулся. И этот человек был главным архитектором города, знал губернатора и делал прекрасные проекты. Катерину съедало чувство стыда и вины за это. Она не хотела с ним разговаривать. Когда отец последний был трезв?

– Да, я только что пришла, – выдавила девушка сквозь зубы. Почему она сразу не скрылась в своей комнате? – Иди спать, папа.

– Я пришел попить воды, – он говорил заторможено, плохо соображая.

– Так пей и иди! – резко вскрикнула она. Затем тут же прикусила язык. Стоило ли быть такой суровой?

Он молча кивнул, набрал воды из-под крана и ушел из кухни. Что за нелепая и неловкая ситуация? Катерина скрыла пылающее в ладонях лицо и заплакала.

Утром она встала с опухшим лицом. Пришлось полночи, всхлипывая и шмыгая носом, отмывать посуду и драить кухню. Такого состояния у Катерины не было с расставания с парнем – помешенном на приметах и судьбе придурке, попавшем в итоге в секту. Именно по этой причине девушка не любила мистику и прочую оккультную дребедень. Но с Олегом она готова переступить через себя. Другу всегда везло.

День перевалил за полдень. Отец куда-то ушел. Значит, завтрак, то есть скорее обед, пройдет в тишине и спокойствии. Он вернулся через три часа, чистый, выбритый и аккуратно одетый. От прошлой ночи осталось только сильно помятое лицо.

– Твоя мать подает на развод, – сказал Артем Сергеевич, нервно проводя рукой по волосам. – Сказала, поживет на даче пока будет идти процесс.

Тарелка с клубникой, купленной у бабушки на улице, выпала и разбилась. Какой еще подарок ей ждать от жизни?

Катерина сидела на зеленом диванчике во второй части магазина за круглым столиком, на котором стояли чашки с горячим чаем. Ольга Аркадьевна расположилась напротив и читала резюме, принесенное девушкой. Когда-то они составляли его вместе с матерью. Приятное было время. Радостное. Теперь, после известия о разводе, стало еще хуже, чем год назад.

– Зачем сразу разводиться? – спросила Марина, когда Катерина, вся на эмоциях, поделилась новостью с подругой. Они доверяли друг другу. – Можно же сходить к психологу и попробовать исправить ситуацию. И если обнаружится, что исправлять нечего, можно подать на развод.

Только Валерия Александровна терпеть не могла психологов так же сильно, как Катерина экстрасенсов. «Купят диплом в переходе метро, а потом лезут в голову», – считала мать.

Катерина нервно теребила рукав кофты под столом. Олег подмигнул ей, стоя за прилавком. Он неплохо вписался в это место. Очевидно, работать здесь ему нравилось. Головин не фанател, как Марина, от таких штучек, а в целом относился к жизни легко и непринужденно. Жизнь отвечала ему взаимностью.

– Хорошо, – желтоглазая женщина улыбнулась. – Я возьму вас на вечерние часы. Если из-за учебы будете задерживаться, просто предупредите.

Сорок тысяч за шесть-семь часов работы, где такое еще могло быть? Олег учился на заочном, поэтому работал нормальную пятидневку и получал больше. Впрочем, если у хозяйки много клиентов и всего два работника, выплачивать хорошую зарплату не проблема.

– В ваши обязанности будет входить работа на кассе и консультирование, – продолжала Ольга. – Однако, как правило, они неплохо разбираются в ассортименте.

– А кто составляет всю… все… продукцию?

– Я. – Ольга Аркадьевна, казалось, догадывалась о мыслях Катерины. – Я фармацевт. У нас нет никаких непроверенных и опасных веществ.

– Ясно, – девушка смутилась. – А эта часть магазина для чего?

– Кажется, прошлая хозяйка здесь гадала посетителям, – женщина усмехнулась. – За дополнительную плату, разумеется. Я в эту чушь не верю, поэтому тут можно обедать и пить чай. Тут опускается портьера, так что можно не бояться, что кто-то увидит. Когда готовы приступить к работе?

– Хоть сейчас!

– Прекрасно. Добро пожаловать.

****

Если Любовь Фридриховна была женщиной себе на уме и вечно пыталась втянуть других в сомнительные авантюры, то Елена Федоровна – мама отца – являлась ее противоположностью. Она первая из всей родни Эдуарда Петровича приняла молодую ведьму, сбежавшую из Москвы; легко расположила к Ольге самых вредных племянниц; скрыла новую семью сильной ворожбой. Именно Елена Федоровна обучала премудростям Ксюшу и представила духам. Бабушка следовала старым приметам, знала заговоры, не доверяя новомодным коротким заклинаниям и красочным справочникам, что печатали массово. Она уважала обычаи, пекла по уникальным рецептам, исправно ходила в церковь и следила за чистотой города.

Надо сказать, Ксюша была романтичной девушкой, но стеснялась показывать это другим. В ночь накануне отъезда в Покровскую школу, она прошептала знакомые многим слова: «Сплю на новом месте, приснись жених невесте!». Не очень-то рассчитывая на исполнения заговора.

Ксюша не помнила, как уснула. Она стояла в тонкой длинной старомодной белой сорочке (хотя ложилась спать в хлопковых шортах и футболке) босиком посреди холодного зимнего пейзажа. Двуцветные волосы плащом прикрывали спину.

Было безветренно, на черном беззвездном небосводе висела яркая луна. Вокруг простирались снежные сугробы выше щиколотки. Девушке повезло оказаться прямо на тропинке. Справа в полсотни метров чернел ельник. Он излучал враждебную ауру. Тропка уходила далеко вперед: туда, где виднелся дымок, выходивший из печных труб.

Ксюша вертела головой, ее охватывало оцепенение. Она не чувствовала ног, тело дрожало, зубы стучали. Хотелось проснуться и оказаться в своей постели. Девушка была уверена, что спит. Только почему сновидение такое реалистичное? Неужели из-за глупых слов? Ох бабушка, сыграла ты с внучкой злую шутку!

– Кто это у нас? – проскрипела пустота. Словно из ниоткуда возник снежный вихрь, закрутился, вертясь вокруг гостьи.

– Кто здесь? – стуча зубами, спросила Ксюша, силясь что-нибудь рассмотреть.

Белый вихрь пришел в движение, закручиваясь все сильнее. Мгновение – и перед ней появился высокий, более двух метров, старик. Серо-белая борода его достигала земли и терялась в снегу. Плащ на собольем меху скрывал далеко не тщедушную фигуру. Его глаза были льдистого, прозрачного оттенка, как будто замороженная вода. Позади него стояли большие сани (и откуда только взялись?) с вязанками дров.

– Неужто не признала? – спросил старик. Ксюша покачала головой, тяжелой и пустой. Ее ресницы слиплись, веки налились свинцом, хотелось лечь на снег и свернуться калачиком. – Тепло ли тебе девица, тепло ли красная?

Он же не может быть героем сказки, правда? Во-первых, она не так представляла Морозко. Во-вторых, тот, по словам бабушки, богатырь и кузнец. Ни на богатыря, ни кузнеца этот старик не тянет. Да и разве сковывает железными морозами? Впрочем, дедуля, определенно, не человек.

– Тепло, дедушка! – двигая непослушными губами, ответила Ксюша.

Незнакомец прищурил глаза, разглядывая девушку, догадываясь, что она ему не верит. Улыбнулся, и на плечи Ксюши лег неподъемный черный плащ на белом меху. Сразу стало жарко, будто в печке. Сонливость мгновенно отступила. Голова прояснилась.

– Что ж, садись в сани, будешь моей гостьей, – старик приглашающе махнул рукой.

Не торопясь, Ксюша направилась в сани. Он же не окажется злым снежным колдуном, укравшим лето, как в «Хрониках Нарнии»?

Старик забрался следом. Поднялся легкий ветерок, погнал вперед сани, будто лодку по волнам. Забавно. А она еще думала, где же лошади? Они и вовсе не нужны. Довольно быстро они добрались до деревни, судя по всему. Большие избы, много света повсюду, правда несколько приглушенного. Даже огонь был словно выцветшим. С приездом саней на улицы вываливали люди и махали старику.

Сани остановились на окраине у большого дома с высоким беленым забором.

– Приехали, красавица, – сказал дед, легко подхватывая дрова. – Проходи в дом, чувствуй себя как дома.

– Благодарю за гостеприимство, – ответила Ксюша, хотя не была уверена своему счастью. Кто знает, чем обернутся посиделки с духами. Фараонки иногда забываются и могут утащить в море. Познакомить с родней. В лесу легко заплутать, а в горах погибнуть. У духов свой взгляд на мир.

За воротами погода резко менялась. В просторном дворе не было снега. В темной земле, покрывая ее золотым ковром, росли бессмертники. Сам дом из светлого дерева выглядел добротным, но простым, без аляповатых украшений и красивой резьбы.

Старик усадил Ксюшу за стол рядом с печью, поставил перед ней горшочек каши с мясом и кружку с горячим медовым напитком. Пахло летом, травами и навевало воспоминания о бабушке.

– Угощайся, красавица, – сказал дед. – Ты, наверное, проголодалась.

Ксюша смутилась. Она никогда не комплексовала по поводу внешности, но не привыкла к такому обращению. От запаха еды желудок сделал кульбит, отчего девушка смутилась сильнее. Прозрачные и неживые глаза старика внимательно наблюдали за гостьей. Казалось, он ждал, испугается ли Ксюша или нет.

Захарова смело взяла ложку и приступила к трапезе. Старик улыбнулся и как будто расслабился. Сам он ничего не ел. Главное, чтобы Ксюша потом не стала обедом для него. От этой мысли она поперхнулась. Ей заботливо постучали по спине.

– Как же зовут тебя, красавица?

– Ксения, Ксюша Захарова.

Каша оказалась очень вкусной. Неужели он сам готовит? Похоже на то. Дом ощущается пустым и одиноким. Здесь нет ни домовика, ни других домашних духов, ни животных. Должно быть, это очень грустно.

– Как же ты попала сюда? – продолжал пытать хозяин.

Ложка с кашей застыла в воздухе. Ксюша посмотрела на него с удивлением.

– Разве не по вашей милости? – подозрительно спросила девушка.

Старик расхохотался. Сочным, густым смехом.

– Нет, – он покачал головой. – У меня уже давно не было гостей.

Ксюша вздохнула и отложила ложку. Все-таки у нее имелась одна мысль.

– По глупости, – буркнула гостья. – Хотела, чтобы жених приснился.

– Да, ведьмины желания исполняются. А ты довольно сильна. Ясно.

Он замолчал. Ксюша доела кашу, выпила напиток, слегка охмелела и отогрелась. Простая обстановка была и внутри дома. И совершенно не давала подсказок об его обитателе. На печи кухонная утварь, на окне занавеска, дубовый стол и две скамьи – вот и вся обстановка.

Ксюша из-под ресниц изучала хозяина, пока он задумчиво смотрел в окно. Кто он такой? Она была уверена, что он ни Морозко, ни Дед Мороз. Да и внешность старика – просто образ. Его настоящее лицо было скрыто от нее. Почему? Постойте… Он ведь не ее суженый? Ни в коем случае! Она просто произнесла фразу в обычный день. Не на праздник и без принятого обряда.

– Что это за место? – спросила Ксюша в ночь, чувствуя, как ее тянет обратно к выходу. Что это означает? Ей пора возвращаться домой? Она хотела подняться, но ноги не двигались. Опустив взгляд вниз, Ксюша увидела, что нижняя часть тела исчезла. Скоро пропадет и остальная.

Хозяин очнулся от ее вопроса.

– Место, что удерживает меня, – ответил он.

– Удерживает от чего?

Старик с прозрачными глазами улыбнулся. Зловещей, загадочной улыбкой.

– Кто я, Ксения? – спросил он напоследок.

Дом растворился. Ксюша открыла глаза и перевернулась на бок. Взяла телефон, часы показывали девять утра. Она спала в собственной постели, на ней была вчерашняя пижама, в окно светило солнце и зеленела листва деревьев. Ей все приснилось!

Ксюша положила телефон и посмотрела на руки. Что-то казалось странным, но мозг не фиксировал перемен. Красивый абстрактный узор, каким обычно расписывает мороз окна, покрывал ее руки, точно наручни. Девушка резко подскочила и подлетела к зеркалу. Узор прекрасно отражался, но не слишком выделялся на ее персикового оттенка коже. Все-таки Захарова всегда плохо загорала.

Что это такое? Последствия ее сна? Точнее, реальности. Ну почему она вечно влипает в истории?

Дверь распахнулась.

– Ты уже встала? – спросила Ольга Аркадьевна. – Прекрасно. Собирайся, завтрак на столе. Скоро будет машина.

Ксюша, замерев сусликом, смотрела на мать. Но она ничего не сказала. Значит, не видит узор? Хоть что-то приятное. Не хватало, чтобы в нее все тыкали пальцами. Ничего хорошего в изменениях рисунка нет, да и нигде не упоминается, что такое бывает.

Дальше был завтрак, последние сборы, машина перед домом и отъезд.

Что ж, Покровская школа, жди!

3

Забираясь в машину на заднее сидение, Костя ворчал, как старая бабка, сидящая на лавочке, грызущая семечки и недовольная нынешним поколением. Ксюша сидела рядом с братом, тыкала локтем под ребра, чтобы тот замолчал. Ночные слова не выходили у нее из головы. Очевидно, что новый знакомый не планировал давать ей подсказок. Ей предстояло самой разгадать его личность. Но разве это возможно?

Ехать пришлось недолго. Машина выехала на Выборгское шоссе. Они направлялись в сторону пригорода. Однако свернув к Шуваловскому парку, остановилась. Возле асфальтовой дороги убегала протоптанная дорога в сам парк. У шлагбаума стоял Аркадий Васильевич, лично встречая внуков. А, может, он всех приветствует подобным образом?

Аркадий Васильевич внешне очень походил на Чехова, только с белоснежной бородой и усами, винным оттенком радужки и без пенсне. Он раскинул руки в приглашающих объятиях. Ксюша в них с удовольствием упала. Костя же завис, вопросительно глядя на дорогу за спиной деда.

– Столько секретов, чтобы мы приехали на прогулку? – иронично спросил он.

– Не злись, Костик, – Аркадий Васильевич улыбался. Парень поморщился. Не любил телячьих нежностей. На самом деле немного стеснялся. – Школа находится здесь. Вы все поймете, – добавил он.

И правда, стоило пересечь шлагбаум мир изменился. Прохожие, мамочки с колясками, велосипедисты и шашлычники стерлись. Нет, дорога осталась такой же – протоптанной ровной землей, с мелкими камешками, палочками и листочками повсюду. Деревья перешептывались, распространялся упоительный запах вековых елей, будто город никогда не существовал. В темном ельнике что-то бесшумно передвигалось, присматривалось, оценивало.

– Ого! – Ксюша вдыхала полной грудью, чувствуя знакомые эманации духов. Лес просто кишел ими! А как еще назвать нечто столь древнее и пугающее?

– Как тебе это удалось? – спросил Костя, тоже впечатленный.

– Ну, не только мне, – Аркадий Васильевич пожал плечами. Кажется, не видел ничего необычного в своей работе. – Валентин Георгиевич и еще несколько колдунов помогали. – Они медленно двинулись вперед. – Наш новый проект по сохранению природы, наследия и обучения молодняка. Больше всего расстраивает отношение людей. А уж духи в каком были гневе! Мы вовремя поспели, они собирались мстить.

Ксюша даже не догадывалась об их дружбе с Путиловым. Хотя он ведь ректор МГУ и довольно старый колдун, так что ничего удивительного.

– Но я читала, что тут все постройки в ужаснейшем состоянии, – Ксюша постоянно оглядывалась, ощущая чужой взгляд на спине. После приезда и подачи документов у нее было время изучить информацию о парках и пригородах. Кое-куда даже удалось съездить. В музеи собирались начать ходить с сентября, когда большинство туристов разъедутся, а они обустроятся. Получится ли теперь?

Да и вообще удастся ли ей нормально учиться? Медицинский – это не библиотечный. Первый восторг несколько поубавился. С этой стороны ситуацию никто из них не рассматривал. Почему нужно терять время и идти в Покровскую школу? Больше всего Ксюша не хотела расстраивать деда с матерью, а отца просто сложно ослушаться. Все-таки в их семье патриархат, и именно он принимает решения.

– Так и было. Мы все привели в изначальный вид, а людям отвели глаза. Для них ничего не поменялось, потому что им нравится видеть то, что хочется. Мозг ищет иллюзии и подтверждает их, как любит выражаться Анатолий Карлович. Давайте поторопимся. Вам еще с ребятами знакомиться.

Анатолий Карлович Выготский был ректором СПбГУ, дружил с Аркадием Васильевич с малых лет, а должность получил недавно и раньше крутился в ученых колдовских кругах. Но Ксюша и Костя знали его с детства, когда они с дедом приезжали в гости. Любовь Фридриховна попила много крови у обоих. Деду долгое время не давала развод (в волшебном сообществе с этим еще больше юридических проблем), а второму ставила палки в колеса и за человека не считала.

Вскоре они добрались до Желтой дачи – деревянного особняка Месмахера, будто построенного вчера. Казалось, запах лака до сих витает в воздухе. В ухоженном дворе, хотя в реальном мире там тихий ужас, росли плодовые деревья, имелась скамейка, а трава манила по ней пройтись.

– Здесь будете жить вы со старшей группой, – сказал Аркадий Васильевич, открывая калитку.

– Старшей группой? – переспросил Костя.

– Я все объясню внутри.

На первом этаже вместе с Алиной Евгеньевной обнаружились такие же ссыльные. Тоненькая, с длинной темно-каштановой косой, она казалась хрупкой. У нее были фиалковые, как и рисунок на руках, глаза, маленькая родинка над верхней губой. Жена дедушки выглядела не старше присутствующих здесь пятнадцати ребят. Но Алина ведь ведьма, а по ним не понять истинный возраст. Впрочем, Ксюша знала, что та младше дедушки на двадцать лет.

Увидев Киру с Полиной, Ксюша присоединилась к подругам. Костя пошел с ней, кивнул Полине и с интересом поглядывал на Киру. О ней брат только слышал.

– Теперь все в сборе. – Аркадий Васильевич хлопнул в ладоши. – Как вы знаете, в школе есть младшие ребята, которые только недавно получили ведовской рисунок. Они живут в главной усадьбе, там же и учатся. Практически, как в обычной школе.

– Разве там не какой-то НИИ? – спросила девушка с песочно-оранжевыми волосами и темно-серыми глазами. Ксюша окрестила ее Апельсинкой. Наверное, надо было назвать Одуванчиком из-за цветов на руках.

– В том мороке, что видят люди, – ответила Алина. – Духи никому не позволят занимать их территорию.

– Взрослые здесь не живут, только работают днем, обучая ребят. – На этих словах некоторые парни заметно оживились. Никакого контроля! Можно стоять на ушах. – Поэтому вы полностью предоставлены сами себе. Однако не думайте, что сможете ничего не делать. Ваш учитель – лес.

– Можно подумать, кто-то узнает о наших занятиях! – фыркнул надменный парень, стоявший в тени у вешалок. Темные волосы, зеленые глаза. На первый взгляд ничего необычного.

– Вам придется постараться, чтобы сохранить их в тайне, – Аркадий Васильевич пожал плечами. Ему своя идея очень нравилась. – Представьте, что отправились в поход. У вас все получится.

Дедушка, как всегда, светился оптимизмом.

– Так как девочек пятеро, – продолжила Алина, – они будут жить вместе. Для мальчиков есть три комнаты по четыре человека. Столовая внизу. Купаться в бане.

Женщина закончила, и они с профессором бросили ребят в одиночестве. Никто не проронил ни слова, тихо обалдевая.

****

Едва ребята остались одни, их окружила тишина. Сторонние звуки как отрезало. Никто не знал, что делать дальше. В коридоре было не так уж много места, чемоданы тоже съедали территорию. Так что Ксюша ощущала себя, словно в набитом транспорте в час-пик.

– Итак, чем займемся? – спросил парень с серо-синими глазами в джинсах и голубой футболке. От его виска завивалась черная татуировка: разнообразные спирали. Обычная или колдовская? Сказать наверняка трудно. Его звали Вспышка Дима, он только вчера прилетел из Анапы.

– Пойдем в главную усадьбу, – ответил высокий русоволосый с радужкой с оттенком латте. Попов Кирилл. Его отец работал в администрации города и дружил с губернатором. Словом, важная птица. – Неужели они считают, что могут запихнуть нас в старый стремный дом и спокойно свалить?

– Отличная идея! – согласился зеленоглазый. Теперь, когда его больше не скрывала тень, было видно, что он красивый. Трудно сказать, что именно цепляло, но любая женщина согласилась бы. – Какой смысл терять здесь время?

Стоило предупредить их по поводу резких выражений, но было поздно. Дом заскрипел и ожил: входные двери распахнулись. Сначала, будто снаряды, один за другим вылетели их чемоданы. Затем поднялся ветер, тапочки взбесились и пинками погнали нерадивых мальчишек на улицу. Потом дверь снова захлопнулась, не давая им попасть внутрь. Ксюша покачала головой. Духи ненавидят неуважительного отношения. Только за что и Костя попал под раздачу?

Девушки, подобрав легкие пожитки (настоящей ведьме не нужна куча тряпок!), поднялись смотреть свою комнату. Апельсинка без конца проверяла телефон. Бесполезно. Связь не ловила, хотя город в двух шагах от них.

Комната была просторной, но не очень большой. Как раз, чтобы вместить пять узких кроватей, застеленных белоснежным хрустящим бельем, с разноцветными покрывалами. Подушки на них стояли треугольником, покрытые ажурными салфетками. На полу плетенные коврики. В углу небольшой и тоже узкий шкаф, по размеру подходящий больше для книг.

– Почему без связи?! – хныкала Апельсинка, тряся телефоном и тыкая пальцем с ярко-оранжевым маникюром. Сверху черным лаком была нарисована паутина. – Я хотела посмотреть стрим Безумной Ведьмы! Она собиралась обсудить похищения и смерть Смирновых.

Безумная Ведьма, независимая журналистка, блогер, разоблачала известные каналы вроде «Чаровника+», лезла в дела Высокого совета и в целом вела крайне экстремальную жизнь. Как известно, искажение информации, дабы не поднимать панику среди населения, обычное дело. Однако, что могла сказать нового Ведьма?

– Потому что здесь перевоспитывают, – хмыкнула Кира и села на кровать. Она перевелась на заочку и теперь очень скучала по учебе. Интернета нет, но электричество в доме имелось. Значит, писать курсовые получится. Она согласилась на требования родителей с условием, что сможет продолжать учебу.

Полина уже разбирала вещи. Одежды у нее очень мало, все место занимали краски, карандаши, скетчбук и мольберт. Похоже, Изотову тоже интересовала только учеба в Академии художеств.

– Измайловская Женя, – представилась Апельсинка, кинув чемодан на колесиках на кровать. Три подружки тоже представились, и она повернулась к последней девушке, занявшей самую дальнюю кровать. Ее волосы оттенка лайма были заплетены в два «колоска».

– Алексеева Даша, – ответила девушка. В ее глаза будто вставили по два опала. Как красиво и необычно! Ее руки скрывали длинные рукава черного платья с треугольным вырезом, так что рисунка было не видно. Девушка казалась спокойной и неразговорчивой. До этого она жила в Швеции и ощущала себя чуждой в новом месте.

– Отлично, – кивнула головой Апельсинка. – Познакомились. Что дальше?

Полина посмотрела на Ксюшу, Кира пожала плечами. Без слов девушки поднялись и решили изучить дом. На втором этаже располагались жилые комнаты, где поселили новоприбывших. На первом этаже имелась большая столовая со стариной мебелью, библиотека с различной литературой, даже современной, просторная кухня и ванная комната, в которой был туалет, раковина и допотопный душ. Окунулся и спать. Неудивительно, если сказали купаться в бане. Не оставалось сомнений, внутри убранство разительно отличалось от изначального.

Когда осмотр закончился, девушки услышали ругань во дворе. Похоже, парни вернулись из главной усадьбы и пытались попасть внутрь. Безуспешно.

– Как сходили? – ехидно спросила Кира, выходя на улицу. Девушек дом впускал и выпускал свободно.

– Никак, – так же ехидно ответил Костя. – Они сказали, что мы взрослые и должны самостоятельно решать проблемы. А еще дедушка посоветовал выбрать лидера.

На Костю кто-то пялился с удивлением, кто-то с неудовольствием. Очевидно, не все знали о внуках Покровского.

– Замечательно! – воскликнула с сарказмом Апельсинка. Парни опять подняли балаган. Конечно, каждый считал себя достойным, чтобы стать лидером.

– Нам нужно поприветствовать духов, – сказала Ксюша.

Все резко замолчали и посмотрели на нее. От повышенного внимания ей стало неловко. Даже прозрачный взгляд старика приятнее. Она отметила, что хочет снова увидеть его.

– Разве никто не знает, как это делается? – спросила Захарова.

– Мы живем в городе, – сказал надменный. – Из которого вы когда-то сбежали. Так что простите. – Последнюю фразу он произнес с издевкой. Замечательно, этот шпала и есть Романов. И наслышан о той старой истории.

– Да, – стоящий рядом паренек на полголовы ниже него поддакнул. Серо-зеленые глаза, салатовый ирокез (краска!), дырявые джинсы, белая футболка, висевшая кулем на худощавой фигуре, в ушах туннели. – И так как девчонки по понятным причинам отпадают, лидером будем мой брат Стас. Во-первых, он самый старший, а во-вторых, самый крутой и сильный.

Присутствующие снова загалдели. Кто-то из парней кинул «хочешь проверить, кто круче?» и приготовился бросаться заклинаниями.

– Почему бы нам не выбрать главного после разговора с духами? – спросил Костя, пока парни не разошлись на полную катушку.

– И что надо делать? – процедил сквозь зубы Стас.

– Принесите молока и угостите домового, – Ксюша пожала плечами. – И извинитесь. Пока не сделаете этого, в дом не попадете.

Романов посмотрел на Ксюшу испепеляющим взглядом и, резко развернувшись, отправился к калитке. Парни потянулись за ним. Где им еще взять молока, как ни в главной усадьбе?

****

Стас стоял в коридоре со светлыми солнечными стенами перед кабинетом Аркадия Васильевича. Остальные парни решили подождать на улице, дабы не позориться в третий раз. А раз Романов мечтает стать лидером, пусть и начинает проявлять соответствующие качества. Даже Денис бросил его, подмигнув, мол, мысленно я с тобой, брат.

По коридору с любопытством ходили ребята из младшей группы. И посмеивались: девчонки застенчиво, мальчишки издевательски. Надо же, взрослый, а не может справиться с банальным заселением в дом!

Надо отметить, у Стаса Романова была маленькая проблемка: он совершенно не умел выражать эмоции. Поэтому казался то надменным, то нелюдимым, то злобным. Из-за повышенного внимания дам (спасибо дедуле!) он постоянно хмурил брови и смотрел исподлобья. Что не мешало разным девицам млеть. Многие не понимали, когда парень шутит, а когда нет. Его смех чаще всего получался саркастическим.

Стоя под дверью рядом с двумя мальчишками четырнадцати лет, явно обсуждавшими его, Стас прокручивал в голове недавний разговор в доме. Реакция Захаровой только подтвердила, что у него не вышло быть дружелюбным. Хотя ни он, ни Денис ничего не имели против их семьи. И его родители давно забыли о той истории, потому что в итоге все сложилось удачно. Это только дедуля плевался ядом, никак не желая забывать прошлое.

Дверь открылась, и из кабинета вышла девочка с радужными косичками, вытирая заплаканные глаза.

– Олеся, все будет хорошо, – ласково сказал Аркадий Васильевич, похлопав ее по плечу. – Вы опять пришли, Стас? Появились еще какие-нибудь неудобства?

Стас мгновенно ощетинился, заняв оборонительную позицию.

– Нет, – сухо ответил он. – Я… мы хотели узнать, где можно взять молока.

У Аркадия Васильевича появился хитрый огонек в глазах.

– Я думаю, Олеся покажет вам кухню, – произнес Покровский. – А вы, мальчики, проходите, – строго закончил он.

Девочка Олеся с радугой на волосах, заплетенных в множество мелких косичек, настороженно посмотрела на Стаса и кивнула головой в сторону.

– Пойдем.

Олеся шла быстро и сохраняла между ними расстояние в полтора метра, словно боялась, что Романов ее укусит. Когда они пришли, она ограничилась коротким «вот!» и так же быстро испарилась.

Недлительный разговор – и кувшин молока в руках Стаса. Назад он возвращался в приподнятом настроении, однако, остановившись возле крыльца, заметно помрачнел. Пора было выполнять обряд приветствия.

Романов подергал дверь, понял, что открывать не собираются, снова отошел. Наверху, у окна на втором этаже, торчали девчонки. Апельсинка глумливо улыбалась, держа в руках телефон. Полина и Даша выглядели отрешенно, Кира недовольно, оттого что эти придурки медлят, в глазах Ксюши читалась жалость. Стас стиснул зубы. Позади него молча, ожидая сигнала, толпились парни.

В заросший кустарником и травой двор, да и в парк в целом, не проникали солнечные лучи. Еще, несмотря на начало сентября, листья шелестели, и казалось, будто они разговаривали. По коже Стаса пробежали мурашки. В какое-то странное и пугающее место их отправили родители. Однако колдуны ничего не боятся!

Романов поставил кувшин со свежим молоком (интересно откуда? Что-то коров нигде не видно.), отошел и прокашлялся:

– Дорогой дом! – начал он. Сверху донеслось отчетливое хихиканье. – Мы просим прощение за наше поведение и проявленное неуважение. Мы обещаем исправиться.

За спиной послышалось согласное шушуканье. Некоторое время ничего не происходило, и Стас уже мечтал провалиться сквозь землю от стыда, но вдруг кувшин исчез, дверь со скрипом медленно открылась, приглашая их внутрь. Романов расслабился.

Первый этап пройден.

До вечера никакого форс-мажора не было. Парни раскладывали вещи, знакомились. Правда, с осторожностью. Все еще помнили о необходимости выбора лидера и слова Дениса. Впрочем, Романов-младший болтал с большой охотой. В свои восемнадцать он был фанатом рока. Войдя в комнату тут же поменял покрывало на черное (зачем тащить с собой личное покрывало?), быстро разложил одежду с изображением любимых групп и свалился на кровать играть на телефоне.

С Романовыми поселились Костя и Богдан Метельский. Последний, черноглазый брюнет, малость отпугивал. Потому что за весь день ни с кем не заговорил, многие думали, что он не может. Во время ужина, который очевидно готовил стеснительный домовик, подобревший после молока, разговаривали только девчонки и Захаров.

– Ваша очередь идти в баню, – сказала Ксюша, после десяти часов заглянув в комнату к брату. Романов-младший тут же подмигнул ей. Признаться, пристрастия Дениса поразили девушку. Точнее, несколько ребяческий вид и поведение.

– Спасибо, – сказал Богдан, и все сразу ощутили колдовское воздействие его голоса. Глаза Дениса затуманились, он глупо улыбался и принялся обниматься с подушкой. Костя начал отвешивать комплименты сестре, хвалить Стаса и, вообще, нести чушь без разбора. Стас прикусил язык до боли.

– Что это? – спросила Ксюша, все еще находившаяся у дверей. В первый момент она почувствовала, как волоски на коже встали дыбом, затем ее обдало холодом, и все прекратилось.

– Наказание, – ответил Метельский. – Триста лет назад ведьма из нашего рода нарушила обещание. Это последствия. Вы скоро привыкните. Поразительно, что на тебя не подействовало, – сказал он Ксюше. Та лишь пожала плечами. Возможно, виной всему один необычный узор или старик из сна. Кто знает? Но делиться своими мыслями девушка не планировала.

– Ты поэтому молчал? – с трудом заставив себя прекратить, спросил Костя.

– В точку.

– Ладно, пойдемте купаться, – буркнул Денис, раздраженно откинув подушку, словно это она выставила его дураком при посторонних.

Стас шагал по дорожке вслед за ребятами и старался не пялиться по сторонам. Он знал, стоит повернуть голову, между деревьев начнется игра теней. Романов никогда не был ни в Шуваловском парке, ни в Питере, однако не сомневался, что это больше не парк. Темный, непролазный, кишащий разными звуками лес вовсе не то место, видневшееся перед шлагбаумом.

Баня на Рубахе Наполеона, одном из двенадцати здешних озер, уже пыхала дымком из трубы. Небо было темным, ясным и лунным. Яркий лунный свет, в отличие от солнечного, легко проникал между деревьями, покрывая их серебром.

Банька парням понравилась. Конечно, это вам не в душе плескаться.

– Айда в воду! – крикнул Сидоров Иван, светловолосый и голубоглазый парнишка. На его правой лопатке был рисунок воробья. Да, не самый крутой знак для колдуна, тем более самого младшего здесь. Сидорову недавно исполнилось шестнадцать. Его мать, чересчур заботливая женщина, сдувала с единственного сына пылинки.

К нему присоединились все, кроме Романовых, Захарова, Метельского, Птичкина и Рубенштейна. Они пришли последними, поэтому до сих пор парились.

– Какие красивые молодцы! – послышалось от прибрежных зарослей, и к воде вышли более дюжины голых красавиц с золотыми, черными и зелеными длинными волосами. У всех маленькие румяные лица с алыми губами, красивые гибкие формы и прелестнейшие голоса. – Разрешите с вами поплавать!

И не дожидаясь ответа, побежали к воде. К Ване приклеилось по девушке с обеих сторон. Они смеялись и тащили его на середину озера. Кравченко Колю, опьяненного видом стольких девушек сразу, одаривали поцелуями, постепенно уводя на дно.

Когда оставшиеся шестеро вышли к воде, разгоряченные, окутанные древесным паром, их товарищи уже с радостью захлебывались водой.

– Блин, русалки! – выплюнул Костя.

– Смотрите, девочки, – крикнула черноволосая красавица, – еще молодцы пожаловали!

Она присвистнула, и из зарослей выскочили новые русалки. И где только прятались?

– Пошли вон! – гаркнул Богдан, и нерадивые духи задрожали. Похоже, сила голоса действовала и на них. Парни, почти захлебнувшиеся водой, очнулись и полезли на берег. Отплевывались, опустили головы, стараясь ни на кого не смотреть.

– Ну полно, дружок, – булькнуло из воды. На поверхности показался старик с волосами и бородой из тины, руками лягушки и чешуей по всему телу. – Поигрались девицы, всего-то.

– Я это не контролирую, – пожал плечами Богдан.

– Ой ли? – водяной склонил голову на бок. – Разве не учат нынешних молодцев перед тем, как залезть в чужой водоем, повиниться перед его обитателями? Девушки у вас разумнее. В следующий раз будьте осторожнее. И проведите обряд, иначе не пустим в озеро!

И пропал. Затем действие голоса окончилось, русалки нырнули под воду, напуганные.

– Ты знал? – спросил у Кости Рубенштейн Ираклий, темный шатен с глазами цвета чайной заварки. Петербуржец в энном поколении, из важной колдовской семьи, по сути, главной в городе. Да, еще более важная птица, чем Попов.

– Что они будут здесь, нет, – ответил Костя. И Ксюша ничего не сказала, интриганка! – Стоило догадаться. Спасибо, дедуля, удружил.

– Ладно, – Стас потер виски. Какой-то насыщенный первый день у них. – Давайте быстро окунемся и пойдем спать.

На том и порешили.

****

В дверь квартиры московской многоэтажки учтиво, но настойчиво постучали. Посреди осенней спящей ночи стук казался оглушающим. Марья Людвиговна, восьмидесятилетняя пенсионерка, с профессионализмом шпиона пробралась к дверному глазку. На лестничной клетке стояли двое мужчин в кашемировых пальто, в костюмах-тройках под ними и начищенных до блеска дорогих туфлях. У одного глаза казались огненными, у другого губы пересекал глубокий шрам.

Марья Людвиговна перекрестилась и поспешно вернулась в спальню. Женщина не могла понять, что ее напугало. Никогда не страдающая сердцем, она принялась измерять давление.

Тем временем дверь приоткрылась. Любовь Фридриховна выглянула и передернулась. Молча посторонилась и пропустила поздних гостей в квартиру.

– Как приятно знать, что воспитание еще в почете, – сказал Огненноглазый, следуя за хозяйкой в кухню. – Последние тридцать лет мир только деградирует.

Он сел на стул, закинул ногу на ногу и закурил, вытащив сигарету из воздуха. Губы Со Шрамом замер позади него, будто телохранитель. Любовь Фридриховна смотрела куда угодно, только не в глаза гостям. Их внешность не запоминалась и все время ускользала, отпечатывая лишь глаза одного и шрам другого.

– Чем обязана столь позднему визиту? – спросила экс-Покровская. Ее голос внезапно охрип, точно у больного гриппом. Этих двоих женщина не видела долгих тридцать лет и надеялась больше никогда не встретить. Она сидела, как на иголках, мечтая, чтобы они поскорее ушли.

– Нам нужна услуга, – улыбнулся Огненноглазый. Его жуткая улыбка, пугала сильнее любого страшного монстра из фильмов ужасов.

– Разве я могу быть чем-нибудь полезной? – Любовь Фридриховна хотела уменьшиться.

– Это нам решать! – внезапно отрезал Губы Со Шрамом. Он редко разговаривал.

– Простите, – пролепетала ведьма, ощутив себя ничтожной и маленькой.

– Нам нужно попасть в Петербург. – Огненноглазый приступил к сути. – Видите ли, у нас украли одну важную вещь. Очень опасную вещь, – подчеркнул он. – А мы без нее, как без рук. Тот, кто ее украл уже наводит страх на всех ведьм и колдунов. Думаю, вы наслышаны о недавних преступлениях?

Любовь Фридриховна осторожно кивнула.

– Но мне закрыт доступ в город.

– Вы его получите, – Огненноглазый снова улыбнулся, демонстрируя острые зубы. – Вы будете нашими ушами и глазами. Найдите нашу вещь, и вы свободны, дорогуша.

– Хорошо.

У Любви Фридриховны не могло быть другого ответа. Иначе вскоре нашли бы очередной труп ведьмы.

4

В далекой от Петербурга и Москвы Евпатории три женщины сидели на открытой веранде, смотрящей на беснующееся о скалы море за круглым, накрытым персиковой скатертью столом. Дул сильный порывистый ветер, обходящий дом стороной, словно натыкался на невидимый купол.

На столе кругом маленького диаметра выстроились длинные белые свечи. Внутри круга помещался хрустальный шар на подставке. Вкруг свечей лежала лаванда. Под всей композицией прямо на скатерти черной тушью изображался круг, вписанный в квадрат с древними рунами.

Самая старшая женщина, с волосами болотного оттенка и появившимися седыми прядями, раскладывала карты. На лице ведьмы плясали отблески от свечей, орлиный профиль казался пугающим в эту неспокойную ночь. Другая женщина, лимонноволосая средних лет, куталась от холода в бордовую шаль, смотрела в шар и шептала заклинания. Третья – младшая, на вид не старше двадцати – курила, затягиваясь длинным мундштуком, какие раньше использовали на Востоке.

Дверь на веранду была открыта, и легкие тюлевые занавески слегка подрагивали. То ли от отсутствующего ветра, то ли от творимого колдовства.

– Ну что? – спросила молодая, обращаясь к старшей. Та покачала головой.

– Ничего, Сюзанна, – Азалия Константиновна Птичкина открывала карты одну за другой. – Не ясно. Не вижу. Выходит какая-то нелепица. Сон, Смерть, Вражда. Победа, Сон, Смерть. А последний раз только Разрушение, Сон, Война и Смерть. Я понимаю только то, что хорошего ждать не стоит.

Лимонноволосая вскрикнула, свечи вспыхнули и погасли, шар взорвался на мелкие осколки. Все три женщины побледнели.

– Маргарита! – позвала Азалия. – Ты в порядке?

– Да, мама, – ответила лимонноволосая. – Духи не хотят говорить. Они боятся. Надвигается что-то древнее и безжалостное.

Женщина передернулась, запахиваясь сильнее в шаль, но это не помогало.

– Стоило надавить и заставить Григория с Александрой вернуться, – сокрушалась, очевидно не в первый раз, Азалия. – В этом доме мы все под защитой. А в столице пропадают люди.

– Ведьмы и колдуны, бабушка, – подчеркнула Сюзанна.

– Да, конечно, дорогая, – кивнула Азалия, хотя на других ей, в сущности, было наплевать. Главное, чтобы собственная семья не пострадала.

На веранду тенью проскользнула тщедушная фигура. Женщины не ожидали, что их потревожат. Птичкин Семен Николаевич, в прошлом известный археолог, нетерпеливо махал руками. Вот уже тридцать лет он жил затворником, после того, как ему посчастливилось выжить в том несчастном случае в Карелии. Он полностью лишился Силы и голоса, постоянно запирался в кабинете и что-то изучал.

– Родной, что-то случилось? – поинтересовалась Азалия у мужа. Его взгляд был непривычно ясным и осмысленным.

«Они собираются открыть саркофаг!» – значилось на листе бумаги, что он держал в руках.

Три женщины обменялись непонимающими взглядами. Что происходит?

****

«Я очень рада, что у тебя все хорошо. Поздравляю с работой. Я всегда знала, что ты умная. Естественно, от меня. Твой отец ни на что не способен. Так как я тоже должна работать, я вернулась в город и сняла квартиру. Ты всегда можешь переехать от никчемного отца ко мне. Целую, мама».

Катерина перечитала сообщение в третий раз и хотела вышвырнуть телефон, но передумала. Все-таки он денег стоил, и другого у нее нет. Девушка посмотрела на время. Отлично, на работу успевала.

Вот уже неделю она работала в «Лавке чародейки». Ничего сложного не было, Олег крутился рядом, клиентки, как правило, четко знали, что нужно купить. Надо отметить, ситуация с разводом мобилизовала отца, он не пил и пытался искать работу. Услуги юристов не бесплатны, а сбережения быстро закончились. Впрочем, у Катерины имелись насчет них подозрения. Уж не прихватила ли мама некоторую сумму? В качестве компенсации, так сказать.

С работой отцу не везло. Сначала он пытался сунуться по специальности, но ему припомнили причину увольнения, которую бывший начальник, конечно же, не забыл распространить среди коллег, и вежливо отказали. Пришлось идти в торговлю. И теперь бегал стажером в обувном магазине. Но Катерина радовалась. Ей хотелось, чтобы отец не ставил на себе крест и не умер, спившись. А позицию матери девушка не понимала. Марина утешала подругу, обещая, что все наладится.

Сегодня Катерина приехала на работу на полчаса раньше. Олег стоял за прилавком и рассуждал с посетительницей, молодой беловолосой девушкой, о свойствах камней. Камни за неделю разлетелись, нужно было принимать товар.

– Пришла, Катюша? – ласково спросила Ольга Аркадьевна. В другой раз Катерина бы возмутилась, но эта ведьма умела располагать к себе. – Давай поедим. Я принесла котлеты.

Соловьева не стала отказываться, потому что кроме булки с йогуртом ничего сегодня не ела. В столовую было не попасть, да и в библиотеку стоило заглянуть. Короче, девушка с удовольствием принялась за угощение.

– Я буду работать в подсобке, – продолжала Ольга, когда они приступили к чаю. – А вы с Олегом в зале, хорошо? Необходимо разобрать все пришедшие коробки.

Так и сделали. Катерина никогда бы не подумала, что оккультные лавки бывают уютными и приятными. Ни один посетитель не показался девушке сумасшедшим или помешанным. Ну да у нее много предубеждений.

Сергей Метельский заявился, как обычно, под закрытие. Катерина знала о нем, так как его лицо мелькало в метро и рекламе по телевизору. Этот человек ей совершенно не нравился. Приходя каждый день, он портил всем настроение. Не хамил, но создавал ощущение, будто другие грязь под его ботинками. Однако в рекламе его лицо светилось улыбкой и радушием. Лицемерие в действии.

Бывший одноклассник Ольги Аркадьевны вошел и сразу же направился в подсобку, точно заранее знал, где она в данный момент. На черном пальто отчетливо выделялись белые хлопья снега, что стремительно таял в теплом магазине. Катерина замерла, пораженная внезапной мыслью. В начале сентября идет снег? Почему так рано? Посмотрев в окно, девушка удивилась сильнее и принялась тыкать пальцем в Олега. Головин хотел огрызнуться, но тоже потерял дар речи: снега навалило сантиметров пять. За окном сыпал настоящий снегопад, будто некто тряс гигантской солонкой.

– Нет времени на споры! – Катерина услышала крик за задвинутыми портьерами. Они не стали разговаривать в подсобке? – Ты должна оставить магазин на время и войти в Высокий совет!

– Ты же знаешь, ни мне, ни Эде это неинтересно, – спокойно отвечала Ольга Аркадьевна. Звякнула ложка о блюдце. Ясно, вечерний перекус. Или просто вежливость.

– Может, мы и спрятали детей, – прошипел Метельский, – угроза никуда не делась. Похищения прекратились. В Москве все члены Высокого совета мертвы, в нашем городе повалил снег, а вчера в Гатчине нашли замершего бродягу. Все только усложнилось, Ольга.

– Чем я помогу? – в голосе Ольги Аркадьевны послышался усталый вздох.

– Тем, что у нас появится влияние. – Метельский сделал глоток. Катерина ясно представила с каким выражением лица он его сделал. – Я хочу закрыть город. Никого не впускать, никого не выпускать. Так будет проще разобраться. Но некоторые старые крысы думают иначе.

– Хорошо, я поговорю с мужем, – Ольга Аркадьевна согласилась.

– Спасибо, – с облегчением в голосе ответил Метельский. – Прошу, не затягивай.

Отодвинулся стул, Катерина отскочила от портьер к кассе.

Вернулась домой Катерина в начале двенадцатого, потому что хотела максимально помочь Ольге Аркадьевне. Но та все равно еще задержалась после ухода работников. Похоже, слова Метельского женщину сильно озадачили. Признаться, и Катерина не могла выбросить из головы странный разговор хозяйки с бывшим одноклассником. Конечно, по телевизору говорили о внезапно возросшем уровне преступности, но разве кто-то придает этому много значения? Каждый день происходит что-то ужасное, так что со временем костенеешь. Однако девушка прокручивала диалог пока шла домой. Что еще за Высокий совет? Спецслужбы?

Катерина вошла в квартиру. Отец тоже недавно вернулся и устроил поздний ужин. Девушка скинула промокшую обувь, повесила плащ и прошла в кухню. Она промерзла и хотела горячего чая, желательно с имбирем и лимоном.

– Отвратительная погода, правда? – спросил Артем Сергеевич, поднимая голову. Он разогревал суп. Неплохая замена чаю.

– Да, – согласила дочь. – Снег продолжает валить. Как бы не вырос до первого этажа.

– Зато я сделал сегодня великолепный товарооборот, – хмыкнул отец. – Так что во всем можно найти положительное.

За эту неделю он стал выглядеть намного лучше. Нормально спал, правильно питался и, естественно, много работал. У него появилась цель. Неужели, чтобы перестать прожигать жизнь, нужно было начать развод? Нет, это просто совпадение. Встряска заставила организм мобилизоваться.

– Папа, что тогда случилось? – спросила Катерина, усаживаясь за стол и принимаясь за чай. – Почему тебя уволили? Расскажи мне.

Артем Сергеевич отложил вилку, откинулся на спинку стула и посмотрел в окно, как белые хлопья, словно мухи облепляли стекло. Затем повернулся, взъерошил волосы и выдохнул, расслабившись.

– Это простая история, дорогая, – сказал он. – Есть чиновник в администрации губернатора по имени Попов Александр Александрович. Он курирует образование и в целом занимается детскими проектами. Мне с моим другом и партнером поручили разработать новый детский учебный центр, вроде Дома Детского Творчества. Мы занимались им на протяжении двух лет, дочка, и уже готовились сдать в эксплуатацию. Естественно, сам Попов и губернатор приехали все посмотреть. Там выявили уйму нарушений, которых еще месяц назад не было. Потом мой партнер вместе с Поповым удачно списали это на меня. Мол, недоглядел, плохо проверил, нанял ужасный персонал. Однако я просто архитектор, а не управленец. Партнер договаривался с рабочими и т.д.

– Но история шита белыми нитками! – возмущенно воскликнула Катерина.

– Я тоже так сказал, родная, – Артем Сергеевич горько улыбнулся. – Теперь я не могу найти работу по специальности. А до этого целый год упивался жалостью к себе, забросил семью и свалил проблемы на тебя. Прости.

– Все в порядке, я понимаю, – девушка шмыгнула носом, начиная плакать. – Главное, что ты преодолел это. Но как быть с мамой? Ты действительно хочешь развестись?

– Я? Нет! – отец разозлился. – Ее решение было таким внезапным. Она даже ничего не желает обсуждать. Уперлась, будто баран.

Катерина кивнула. Да, поведение матери вызывало вопросы. Она не появлялась дома, не брала трубку на звонки, общаясь только сообщениями или через адвоката. Разве Валерия Александровна была такой упертой?

Ничего. Катерина все выяснит. И с матерью, и с магазином.

****

Утро второго дня выдалось не очень. Ребята выходили из комнат помятые, с взъерошенными волосами и опухшими лицами. У ванной комнаты образовалась толчея. Когда все собрались на завтрак, никто не разговаривал и лениво перебирал ложками. Хотя стеснительный домовик не поскупился на еду, от которой ломился стол.

– Я думаю, нужно обсудить вчерашнее происшествие, – прокашлявшись, сказал Денис. На его черной футболке был принт с «Арией». Такой себе домашний вариант.

– А что там обсуждать? – равнодушно спросила Кира, откусывая от бутерброда с маслом. Огромный кофейник, как и самовар, не остывал.

– Что? – взвился Попов Кирилл. Он не мог простить купание с русалками. – Почему вы не предупредили, что толпа сумасшедших девиц попытается утопить нас?

– Ну не утопили же, – продолжала Кира, поглощённая завтраком. В отличие от парней, девушки прекрасно выспались.

– Я же говорил, – подал голос Стас, – мы выросли в городе и ничего не знаем о бешенных духах природы.

– Неужели никогда сказок не читал? – язвительно поинтересовалась Апельсинка. Сама она, впрочем, читала только Пушкина. И то, в далеком детстве. Здесь подкованной была только Ксюша. Потому что Костя, когда Аркадий Васильевич приезжал к ним в гости и пытался передать хоть какие-то знания, убегал к друзьям. Ему больше нравились новомодные заклинания и искры (спасибо, людским фильмам с их спецэффектами).

Стас пытался держать себя в руках. Выходило плохо.

– Почему бы нам не выбрать лидера? – спросил Сидоров Ваня, меняя тему. Хотя выбор был так себе. Ведь каждый тут считал себя важным.

– У меня есть решение, – заметил Костя, не давая им разойтись. – Раз уж Стас самый старший (ну да, ему двадцать!), пусть представляет парней. А Ксюша будет лидером от девушек.

– Зачем нам девчонка? – Ираклий не хотел подчиняться женщине. Сексист!

– Потому что Ксюша разбирается в древних традициях, – сказала Даша. Их вполне устраивала кандидатура Захаровой. Костя во все глаза пялился на девушку-лайм. Ну, искра, взрыв и все такое.

– Бабушка кое-что рассказывала мне, конечно… – начала было Ксюша.

– Мы согласны, – ответил за всех Стас. Действительно, какой смысл перетирать вопрос бесконечно?

– И каков план на сегодня? – криво усмехнувшись, спросил Ираклий.

– Мы идем в лес.

Ребята молчали. В лес никто не хотел.

Через час они гурьбой вывали из дома и, словно малолетки за учительницей, следовали вслед Ксюше и Стасу. В руках девушка несла большой, только из печи, каравай с солью.

– Не сходите с тропы, – предупредила девушка.

Куда они направлялись? В сторону Парнаса. Если в этом мистическом месте имелся ориентир. Стоило переступить шлагбаум, Шуваловский парк превратился в дремучий лес, полный опасностей. На ветках переливались птицы, изредка слышалось уханье сов; ели и сосны (встречались и березы) поражали размерами, под ногами пружинила земля, укрытая слоем иголок и листьев. По деревьям скакали белки, замирали, вставали на задние лапки и бежали дальше. Непрошенные гости их не пугали. Именно животные здесь хозяева, нет смысла бояться двуногих пришельцев.

Ксюша Захарова вела их в чащу, на поляну с пнями, скрытую среди деревьев. Осторожно опустив каравай на землю, перед тем как выйти к пням, девушка крикнула:

– Эй, большой брат, выходи хлеба-соли покушать!

Ее голос эхом пронесся по лесу. Птичьи трели прекратились, ветер затих, деревья застыли. Внезапно от ближайшего справа отделились деревянные руки и ноги с мшистой старой корой. На голове у высокого тонкого старика было птичье гнездо, на щеках мох, а борода вилась зеленым плющом.

– И кто это у нас? – старик засмеялся, отчего все передернулись. Ничего приятного, однако.

– Здравствуй, Дед Лесовик, – сказала Ксюша, поклонившись. Оробевшие молодые колдуны и ведьмы, поспешили повторить ее жест.

– Вы не безнадежны, – проскрипел Дед Лесовик. – Присаживайтесь.

Он махнул в сторону пней. Больших, удобных, отлично вместившись такую толпу.

– Рад, что вы пришли, – продолжал он. – Ваш батюшка, Аркадий Васильевич, просил за вас, хотел уму-разуму научить. А вы вчера Езериц наших испугали. Эх…

От его выдоха поднялся ветер и заиграл травой.

– Теперь и мои помощники не хотят выходить, – Дед Лесовик покачал головой. – Теперь и Мишка не явится с медом. Жаль… – он вновь вздохнул. – В стародавние времена волхвы были могущественны и могли повелевать нами, дружили с нами, делили кров и пищу. Некоторые девушки становились нашими женами. Среди вас, – Дед Лесовик глянул черными глазами-маслинами на парней, – только он имеет неплохие задатки, – он ткнул пальцем в Богдана.

Метельский не шевелился. Наказание рода можно считать задатком хорошего волхва? Чушь какая-то. Колдовство, как наука, следуй четкой инструкции, проговаривай слова, будет тебе чудо. Дед Лесовик считал иначе.

– Отлично, вот вам мое задание. – Дед пошевелился, в гнездо на его голове вернулись соловьи. – Сыграем в прятки. Найдете моих помощников, поговорим. А нет, в лес не пустим!

Дед Лесовик поднялся и был таков. Ребята остались на пнях одни.

– Наши действия? – спросил Михельсон Миша, поправляя очки. Семнадцатилетний болезненный парнишка, отправленный родителями в Покровскую школу исключительно в оздоровительных целях. Его мама зачитывалась еженедельными журналами «Ведьма и Дом», «Колдовской Травник», «Современные колдовские болячки и 1001 способ лечения». В общем, отрывалась на отпрыске по полной. А то что у Миши практически никогда не было даже соплей, так это ерунда. Наверняка иммунитет ужасен. За толстыми очками его светло-серые глаза едва различались.

На Ксюшу и Стаса уставились пятнадцать пар глаз. Мол, хотели нести за остальных ответственность, вперед. Сидоров короткой палочкой ковырял землю. Метельский молчал, не желая вызвать идиотский эффект в лесу полном неожиданностей. Птичкин Артем, внук Семена Николаевича, что-то строчил в блокнотике. Он, как отец и дед, планировал посвятить себя археологии. Ираклий сидел в стороне, поставив локти на колени и игнорируя остальных.

– Эти Божества добрые, – задумчиво сказала Ксюша, погрузившись в воспоминания.

– Божества? – переспросил Дима, но девушка его не услышала.

– Они добрые и благоволят сборщикам ягод и грибов, – продолжала Захарова. – Следят за цветами, деревьями, порядком. Любят пошутить и веселиться. Только темные современные люди, живущие в городах, сторонятся лесов.

– Уж какие есть! – фыркнул Ираклий. Стас согласно кивнул.

– Успокойся, – осадил его Костя. – Так говорит наша бабушка.

– Ведьмы оберегают природу, волхвы ведают ее тайные знания, – Ксюша посмотрела на Рубенштейна отсутствующим взглядом, отчего он поежился. – Нам не стоит переживать, – девушка ярко улыбнулась, точь-в-точь Ольга Аркадьевна. – Давайте, сыграем! Разве вы не слышите, как лес ожидает?

Она подмигнула и первой пересекла поляну, направляясь совершенно в другую сторону. Не ту, откуда они пришли. Ксюша сошла с тропы. Девушку охватил невиданный ранее азарт. Конечно, она часто плескалась в воде с фараонками и ныряла с водяным, но лес совсем другое дело. Ксюша искала Кустича, невысокого духа, зеленого, похожего на оживший куст. Она слышала его шелестящий, игривый смех и врывалась в кусты с веселым вскриком, будто ловила нашкодившего котенка.

– Какая милая девушка! – пропел один женский голос.

– Какая прелестная ведьма! – вторил второй.

– А как сильна! – добавил третий.

– Что же выберет она: жизнь или смерть? – закончил четвертый.

Ксюша, раскрасневшаяся, тяжело дышала от беготни. Она резко обернулась. Позади нее хихикали четыре бледные девушки. Волосы у первой кудрявились, словно листья березы, у второй были синие, словно вода в озере, у третьей, наоборот, зелеными, будто тина болотная, у четвертой чернели черной дырой.

– Дубрава! – представилась первая.

– Синявица!

– Зеленина!

– Чернява!

Это были Лесные Девы собственной персоной, помощницы Лесного Деда, подружки Езериц. На них одеты платья из простого сукна с красным узором и завязками у горла. Последняя, кстати, повторяла слова Доли. Ксюша знала, что многие духи умели предсказывать, но теперь далекие слова внезапно оказались реальнее и тревожили.

– Мы поможем тебе, – подмигнула Дубрава. – Нам понравилось, как ты включилась в игру. У твоих друзей больше проблем.

– Почему бы не помочь им? – спросила Ксюша.

– Не хотим! – Синявица смешно надула губы. – Мы их дурачили, но они только злились и раздражали лес. Глупые!

Конечно, смешно им. Бедные городские ребята, никогда не видевшие даже домовика, вдруг пляшут от радости, брошенные посреди леса? Нет, им не до смеха. Ксюша затихла, будто раздумывая, краем глаза наблюдая за кустом. Кустич не мог устоять, чтобы не подслушать чужой разговор. Нехорошо, когда другие портят твою забаву!

Затем Ксюша резко выкинула руну, и Кустич застыл, будто примерз.

– Так его! – воскликнула довольная Чернява.

– А теперь идемте к остальным, – сказала Ксюша, освободив незадачливого Кустича.

Так в компании новых друзей девушка отправилась искать остальных.

Едва Ксюша сошла с тропы, она исчезла. Ребята кинулись за ней, сделав ту же ошибку. Точнее, не повезло именно им, ведь Захарова более подкована в вопросах о духах. Все разделились, лес затянуло плотным туманом. Вокруг раздавались разные звуки, стремившиеся напугать незадачливых потеряшек.

Костя быстро смекнул, что более новые заклинания (лет двести от создания) не действуют в молочном тумане. С рунами могли возникнуть проблемы из-за их сложности вариаций чтений и толкований. Впрочем, Костя считал себя удачливым парнем. Бродя в тумане, парень наткнулся на Дашу. Она сидела, сжав уши, и бормотала под нос. Рукава ее кофты порвались, и стали видны маки, которые ярко цвели на руках.

– Эй, ты в порядке? – Костя коснулся ее плеча.

– Нет, хватит! – воскликнула Алексеева, отшатнувшись от него.

– Спокойно, я не монстр, – сказал Захаров, подняв руки вверх.

– Я боюсь тумана, – прошептала девушка. – Он воплощает мои страхи. И мое проклятие оживает.

– Проклятие? – брови Кости поползли вверх.

– Мои родители копались в мифах и изучали влияние на Силу, – пояснила Даша. – Твоя сестра называла их Божествами. В нашей семье считают так же. Древний мир был мрачный, полный ритуалов, которых мы теперь не помним, не представляя, кому поклонялись предки. Моя бабушка считает, что рисунок на теле обозначает некоторую связь с прошлым, с отголосками тех Божеств.

– Хм, – протянул Костя. Признаться, он не любил всякие философские рассуждения, старые сказки или заумные нудные тексты. Ему нравились технические новинки, простые слова заклинаний, вмещающие большую мощь. А также современная жизнь, где колдовство происходит у всех под носом и по незнанию восхищает. – Причем здесь проклятие?

– В Греции мак посвящали Гипносу и Танатосу, – сказала Даша так, будто Костя моментально понял.

– И? Это же известные мифы Древней Греции.

– Не знаю, – девушка пожала плечами. – Мне часто снятся вещи, катастрофы, я бываю в разных местах. Я вижу людей, что уже умерли.

– Тогда ты Кассандра! – воскликнул Костя, посмеиваясь.

– Не смешно! – Даша обиделась.

– Послушай, я не со зла, – Костя протянул ей руку, чтобы помочь подняться. – Я хочу сказать, что ты не можешь знать точно. Моей маме тоже снятся мертвые люди. Вроде как раздают советы. А лес решил сыграть на твоих страхах. Мы сошли с тропы, помнишь?

Даша приняла руку и успокоилась.

– Давай, поищем тропу? – спросила она.

– Отличная идея.

Богдана, Ираклия, Стаса и Дениса гоняли Лесные Девы: крутились, водили кругами, окликали, касались плеча. Духи думали, парни включатся в игру и попытаются поймать их, но те только раздражались и ругались. Сквернословить в лесу – нехорошо. За это ветки били по лицу, в рот набивались листья, а коренья подставляли подножку. Под конец измученные парни растянулись и, лежа во весь рост, отплевывали комки земли.

Полина, Женя и Кира, в отличие от остальных, не попали под воздействие тумана, пробирались между деревьями и вышли на другую поляну с одним из озер. Там они удачно поймали Листича, подвижного духа, состоящего из листьев, Кветича, прятавшегося в одуванчиках, и Стеблевика, похожего на стебель с ручками и ножками.

С Травником нашелся Вспышка Дима, весь облепленный травой. На одежде виднелись зеленые разводы, но, кажется, оба были довольны. Птичкина Артема принес на себе Деревянник – огромная человекоподобная деревяшка. Миша, Кирилл, Коля, Ваня и Олег вместе с Орешичем, Ягодником и Грибничем собирали съестное. Коренич обнаружился с ребятами, что пострадали от Лесных Дев, укрыл их от тумана.

– Я же говорила, что все нормально, мы не пытались съесть их, – сказала Чернява.

– Вы! – хором закричали парни.

Девы попрятались за спину Ксюши.

– Хо-хох-хо! – заскрипело со всех сторон. Дед Лесовик опять незаметно отделился от ближайшего ствола. – Знатно порадовали старика! Будем считать задание выполненным!

У ребят не было сил, чтобы поддаться его веселью.

****

Вечером в Желтую дачу заглянул Аркадий Васильевич, перед тем как поехать домой. Его подопечные ужинали. Не все – больше половины отказались от еды и заперлись в комнатах. Ксюша лениво отметила в руках у деда теплое зимнее пальто, но не уделила должного внимания. Ее очень тянуло в сон, он довлел над девушкой со страшной силой.

– Вижу, вы привыкаете, – сказал Покровский, легко улыбаясь. – Надеюсь, отлично провели время?

– Очень. – Стас процедил сквозь зубы.

– Скажите, директор, – начала Полина, – младшая группа остается на ночь в одиночестве?

Возвращаясь после приключений в лесу, она видела уходящих незнакомых ведьм. Очевидно, они вели какие-то занятия в главной усадьбе.

– Конечно, – ответил он. – Обряд взросления – часть инициации. Думаю, ночью дети мирно спят в своих постелях. И потом, с чего вы решили, будто за вами, – последнее слово Аркадий Васильевич подчеркнул, – никто не присматривает. Приятных сновидений, друзья.

За ним закрылась дверь. Ну конечно, вся территория кишит духами. Естественно, за ними следят. Удобно!

Ксюша плохо помнила, как добралась до кровати. Даже еле теплый душ (кто-то быстро расплескал горячую воду! Здесь все как в лагере, кто успел – помылся в горячей, не успел – твои проблемы.) не взбодрил, а только еще сильнее навевал сон. Едва ее голова коснулась подушки, пахнущей неизвестной травой, Ксюша отключилась.

Чтобы снова очутиться посреди зимней лунной ночи. Сегодня Захарова стояла во дворе старика между золотых бессмертников. Девушка протянула руку, провела по цветку и укололась. Капля крови тут же впилась в землю. Почему цветы хищные?

В окнах дома не горел свет. Ксюша оглядела себя. Длинная сорочка исчезла, теперь на ней было длинное платье из темного сукна с поясом, очень напоминающее монашеское. Она постучала в дверь, но оттуда не доносилось ни звука. Похоже, старика не было дома. И что делать? Сидеть и ждать? Только где? На холодной земле? Впрочем, холода Ксюша больше не чувствовала, даже выйдя за ворота, на покрытую снежным покровом улицу.

Ноги в кожаных башмачках на меху тоже не мерзли. Утоптанная широкая дорога петляла между домами. На калитках домов висели фонари с серебристо-синим огнем, не отбрасывающие тени. Это несколько озадачило Ксюшу, и она сообразила, что здесь ничто не имеет теней, в том числе и сама девушка.

Что-то ткнулось ей в ногу, Ксюша отпрыгнула в сторону. Черно-угольный большой пес, появившийся словно из ниоткуда, вилял хвостом и как будто чего-то ждал. Честно говоря, собак Захарова сторонилась, а в детстве боялась. Маленькие дети не любят громкий лай и резкие движения. Да еще друзья с историями о нападениях. Жуть!

– Привет, песик, – осторожно сказала Ксюша, стараясь не двигаться.

Пес склонил голову набок, в его глазах читался разум. Неужели, кусать не станет? Девушка сделала маленький шажок вперед, чтобы погладить, пес вскочил на ноги, вильнул хвостом и отбежал.

– Хочешь, чтобы я пошла за тобой? – спросила Ксюша.

Пес склонил голову вниз, точно кивая. Определенно, ей достался умный приятель. Что ж, раз он зовет, почему бы не отправиться следом? Все равно старика поблизости не наблюдается. Возможно, путешествуя по городу, она его встретит?

Черныш, как довольно просто его окрестила про себя Ксюша, не спешил, и они с Захаровой, можно сказать, прогуливались. Место, что удерживало старика, только на первый взгляд казалось деревней. Вокруг дома действительно были деревянными и простыми, только с невысокими заборами, горшками на них, коврами и тряпками, и простыми фонариками.

Однако далее дома становились добротнее, богаче и больше. В их дворах имелось множество построек. Дорога разветвлялась в разные стороны, тут и там появлялись люди в разной одежде. Они провожали Ксюшу внимательным пристальным взглядом, словно решали: друг перед ними или враг? Ей казалось, ее запомнили еще в тот раз и взяли на мушку. Однако наличие пса-проводника не позволяло более решительных действий.

Наконец они с Чернышом оказались в шумной и яркой части города. Здесь обнаружились красивые дома в псевдорусском стиле, подражавшие древнерусскому зодчеству. Нарядные, праздничные, они навевали ассоциации о пряниках и куличах. Пес вывел девушку на квадратную площадь, что образовывали дома, светящиеся огнями, правда, все такими же тусклыми и приглушенными. В центре стояла пушистая ель, вокруг нее блестел лед. По нему кружились люди на коньках в старомодных плащах на меху и шубах.

Ксюша замерла, разглядывая чужие забавы. Они празднуют Новый год? Или Рождество? Хотя это вряд ли. В любом случае, у этих людей некий зимний праздник. Черныш весело носился вокруг девушки, призывая не стоять столбом на месте. Здесь на нее не обращали внимания. Кому есть дело, когда поглощен празднованием?

– Ты снова пришла, Ксения? – спросили сзади.

Сейчас он выглядел иначе: маленький старичок с острым носом, в плотной кожаной одежде и красном колпаке, кончик которого касался земли. Рост знакомца едва достигал ее талии. Только глаза те же – неживые прозрачные, будто застывшая вода. Теперь он изображает гнома?

– Сегодня я не рвалась сюда, – сказала девушка. – И никаких заговоров не произносила.

Впрочем, несколько покривив душой. Ведь Ксюша хотела вернуться, так как не только мечтала разгадать тайну своего ночного путешествия, но и узнать о старике побольше.

– Я всегда рад гостям, – улыбнулся гном. Голос его тоже поменялся, исчезла скрипучесть, появилась басовитая низость. Он не особо поверил девушке, читая ее, будто раскрытую книгу. Однако Ксюша отчетливо поняла: старик понятия не имеет, каким образом и почему она сюда попадает. Поэтому ведет себя несколько отстраненно, а те люди – настороженно.

– Что они празднуют? – спросила Ксюша, кивая головой в сторону катка.

– Кто знает, – гном пожал плечами, извлекая из воздуха длинную деревянную трубку. Он выдохнул дымок. Странно, но запаха не было. – Хочешь к ним присоединиться?

– Я? Нет, ни за что! – Ксюша поспешно отмахнулась.

– Ясно, не умеешь, – раздался смешок.

– Да! – запальчиво воскликнула девушка. – У меня нет никакого желания сломать ноги!

– Ничего страшного, – произнес гном. – Чего-то не уметь – нормально. Пойдем, я научу тебя.

Ксюша еще с минуту отнекивалась, но Черныш схватил ее зубами за край платья и потащил на каток. Девушка забавно верещала, а гном посмеивался, идя за ними. Он щелкнул пальцами, у башмачков появилось лезвие из льда. Захарова неуклюже встала на лед. Ноги пытались разъехаться, но гном держал ее крепко. Довольно скоро она получала удовольствие от катания. Мир вертелся, в ушах свистел ветерок, не существующий здесь априори, щеки раскраснелись, а ноги неслись вперед.

– Вот, – протянул гном горячий пирожок, когда они присели передохнуть. Сладкий, пахнущий малиной. Интересно, откуда? У местных жителей есть теплицы? А может, тут все-таки бывает лето, просто Ксюше так повезло попасть в зиму?

Горячее варенье приятно таяло во рту. Давненько Ксюша не ела такой вкусноты! Хотелось поедать жадно, как в детстве, когда таскаешь с тарелки, пока бабушка не видит.

– Ты приносишь жизнь, – задумчиво пробормотал гном, глядя то на Ксюшу, то на резвящегося Черныша, то на гуляющих. – Все оживает, стоит тебе появиться. Кто же ты такая? – последнее он добавил очень тихо, чтобы девушка не расслышала.

Ксюша услышала, но не подала вида. И спросила:

– «Место, что удерживает меня»? Что это означает?

– Хороший вопрос, дитя, – хмыкнул гном, пыхтя трубкой.

– Почему ты здесь? – продолжала пытать Ксюша.

– И этот правильный, – похвалил он.

– Как тебя зовут? Кто ты? – встрепенулась Захарова.

– И правда, кто я, Ксения? – он снова приковывал к себе взглядом.

Только Ксюша снова проснулась, не успев ответить. За окном светило солнце. Ясно, только утро, пора домой. Что за невезение? Этот лицедей чувствует, что ей пора уходить и задает коронный вопрос напоследок? Будто она смотрит сериал, где серия заканчивается на важном месте! Разгадай, Ксюшечка, самостоятельно. Издевательство! Однако почему бы не попытаться? И в следующий раз не прийти подготовленной?

Морозный узор полностью покрывал руки, ключицы и грудь.

5

По заснеженным улицам Петербурга ехал черный мощный и дорогой автомобиль, от вида которого подавился бы слюной любой автолюбитель. Однако большинство людей обращали внимание только на то, как бы не утонуть в сугробах или не поскользнуться. За две недели выпало рекордное количество снега, мороз достиг минус двадцати, солнце стало редким гостем в городе. Листья обмороженными обрубками опали в одно мгновение, люди срочно скупали теплую одежду, а все СМИ – колдовского и обычного миров – трубили в набат. Ученые предрекали новый ледниковый период, экономисты кричали об обвале валют, астрологи предсказывали конец света. Мир сходил с ума.

Похолодало во всех уголках планеты, но особенно зима обосновалась в Питере. Снегоуборочные машины работали безостановочно, повсюду сыпали песок с солью, торговля процветала. Обычные люди сохраняли оптимизм: лепили снеговиков, играли в снежки и в целом наслаждались ранней зимой. Подумаешь, чего только не бывает?

Дорогой автомобиль остановился на набережной реки Мойки. У дома номер 94, известного Юсуповского дворца. В обычное время он являлся памятником культуры, встречая посетителей экскурсиями, вечером же там заседал Высокий совет. Важные семьи они такие, тоже любят помпы, фанфары, шик и блеск. Эти колдунишки и в Смольный бы вторглись, но передумали.

Ольга Аркадьевна и Эдуард Петрович вылезли из машины, которую прислал им Сергей Метельский и вошли внутрь. У белой лестницы с красной ковровой дорожкой их встречал худой молодой человек в костюме на манер девятнадцатого века цветастой расцветки. Они прошли мраморную парадную лестницу. Проворный провожатый привел гостей в прекрасный Танцевальный зал с высокими окнами, золотыми портьерами, высокой люстрой и зеркалами.

В этот холодный зимний вечер зал был полон. На сегодняшнюю встречу Ольга Аркадьевна пришла в элегантном черном платье из бархата с длинными рукавами, а Эдуард Петрович в смокинге. Почему они не пошли в библиотеку? Ответ получили быстро.

В Танцевальном зале уже собрались чопорные представители колдовских семей со своими женами, изображая светский прием. Мужчины в костюмах, женщины в платьях по моде прошлых лет. Да, колдуны обожали пафос и подражали обычным людям. К тому же они вкладывали много средств в культурное наследие страны и не считали зазорным этим наследием немножко пользоваться. Как говорится, кто платит, того и музыка.

По залу передвигались официанты с бокалами шампанского, мужчины вели важные разговоры, женщины обмахивались веерами и томно улыбались. Игроки! Ольга Аркадьевна уже жалела, что согласилась на предложение бывшего одноклассника и втянула в это мужа. Эдю волновали перемены погоды, они вместе с коллегами и Аркадием Васильевичем усиленно занимались данным вопросом. Но уже поздно. Получив ответ практически незамедлительно, Сергей Метельский через два дня представил новых членов старым пердунам (конечно, внешне они выглядели довольно молодо, но известно, что они помнили еще царя), вызвав у тех зубную, головную и прочую боли.

Оркестр затих, все замолчали.

– Дорогие, друзья! – Владимир Рубенштейн поднял бокал. – Доброго вечера!

Глава руководящей семьи Петербурга, отвечающий за культуру в команде губернатора, улыбался практически деснами. У колдунов не бывает плохих зубов, особенно если они регулярно мелькают на обложках «Еженедельного Колдуна».

– Сегодня у нас важный праздник, – продолжал он. – Мы подписали соглашение с Андреем Романовым, – Владимир отсалютовал бокалом мужчине в другом конце зала, – и совместными усилиями разберемся с чудовищными преступлениями, потрясшими наш мир.

Он болтал о еще какой-то льстивой ерунде, но Ольга Аркадьевна не слушала. Она рассматривала Романова. Темноволосый колдун не сильно изменился, разве что повзрослел и возмужал. Но более ее поразила женщина рядом с ним. Очевидно, супруга. Даже отсюда было ясно, что она не ведьма. Медовые волосы, аккуратно собранные в «ракушку», подчеркивали миловидные черты лица. Орехового оттенка глаза выделял легкий вечерний макияж. Женщину Ольга тоже узнала. Девочка, с которой она дружила, пока любящая мамуля не избавилась от нее.

Забавно, но Любовь Фридриховна обнаружилась неподалеку от Романовых, поглощенная разговором с тремя седыми мужчинами, тоже гостями, приехавшими издалека. Должно быть, они были самыми старыми на этом приеме. Что мать здесь делала? А как же запрет на сто лет? Вечер преподносил сюрпризы один за другим. И ни один не являлся приятным.

– Прекрасно, – сказал Эдя, заметив знакомые лица. – Не знаю, что происходит, но не стоит никому здесь доверять, дорогая.

Ольга кивнула. К ним уже приближались Сергей и Романовы с разных концов зала.

– Должно быть, вы желаете обсудить нашу встречу? – сходу поинтересовался Эдуард Петрович. Его смокинг плотно облегал могучее тело, как будто треща по швам. Мужчина не любил костюмы и классическую одежду в целом. – Почему бы нам не сменить локацию на более уединенную?

И Романов, и Метельский, одинаково скривив губы, кивнули. Они переместились в светлый будуар в лепнине, с белыми диванчиками, столиками и большим округлым зеркалом с позолотой. Здесь горели свечи.

– Давно не виделись, Андрей, Вероника, – сказала Ольга Аркадьевна, осторожно присаживаясь. Кошмарное святотатство, конечно, однако современные заклинания творят чудеса, не позволяя вещам портиться. – Не думала, что когда-нибудь увижу вас, тем более вместе.

– Да, потрясающее совпадение, – улыбнулась Вероника. Она излучала истинное дружелюбие, хотя женщины не виделись тридцать лет, не меньше. А если вспомнить, как Любовь Фридриховна напугала десятилетнюю девочку почти до полусмерти, еще удивительнее. – Но я рада встрече.

– Я тоже! – волнуясь, воскликнула Ольга. – Прошу прощения, за действия моей матери. Ей нет оправдания.

– Вот тут я согласен, – произнес Андрей. – Но знайте, мы оставили прошлое в прошлом. У нас есть проблемы поважнее. Давайте встретимся в более безопасном месте и обсудим.

– Обсудим что? – спросил Метельский, недовольный тем, что его игнорируют.

– Смерть московского Высокого совета. У нас есть важная информация.

Метельский нахмурился. Похоже, его опасения не были беспочвенными. Договорившись, старые знакомые разошлись в разные углы.

****

Сидоров Иван осторожно открыл дверь комнаты, закинул рюкзак (он ограничился малым количеством одежды) и на цыпочках спустился на первый этаж. Из-под двери в библиотеку пробивался приглушенный свет – это Ксюша Захарова копалась в книгах и что-то искала. Медленно, стараясь издать ни звука, Ваня добрался до входной двери и вышел во двор. Отлично, несколько рывков, и он свободен.

Вот уже две недели, с того эпичного знакомства с духами, ребята ходили в лес и на озера, разговаривали, купались и слушали премудрости. Честно говоря, Ваня не особо понимал, зачем это нужно. К нему относились снисходительно. Конечно, шестнадцать лет, чуть-чуть перерос младших. Внешность простая, фамилия стандартная, телосложение обычное, рисунок некрутой воробей. Вон у Стаса – змея (Ираклий любил называть его Слизерин), у Дениса – медведь, у Богдана – ворон, у самого Ираклия – волк. Даже у Миши сова! Короче, полнейшая несправедливость.

Ваня хотел вернуться домой к видеоиграм, комиксам, косплею и друзьям. Блин, в обычной школе и то больше пользы. В этом году у него и экзаменов нет, сплошное тихое течение жизни. Здесь же он просто терял время.

Два дня назад, когда все гусятами шли за Ксюшей и Стасом в лес, Ваня приотстал у главной усадьбы. Через железные ворота перебиралась девчонка с радугой в волосах. Она озиралась по сторонам, словно боялась, что за ней гонятся. Но вокруг никого не было. Даже старшая группа успела уйти вперед.

Девчонка спрыгнула, не заметив Ваню, и поспешила туда, где находился шлагбаум. Ага, в теории. Зная, как духи вертят и путают сознание, сложно отыскать выход из их «тюрьмы».

– И далеко собралась? – усмехнувшись, поинтересовался Сидоров.

Девчонка вздрогнула и развернулась.

– Чего тебе? – раздраженно спросила Олеся, нахмурив брови. – Иди веселись с приятелями.

– А ты тем временем сделаешь ноги? – скептично протянул Ваня.

– Тебе не помешать мне! – она вздернула подбородок вверх.

– Точно, – Ваня согласился. – Но я позову Покровского, и тебя быстро отправят на уроки. Или чем вы там занимаетесь.

– Только попробуй! – зарычала малявка.

– Думаешь, я боюсь девчонку, не умеющую себя контролировать?

Плечи Олеси резко поникли, порыв сдулся, бравада испарилась.

– Блин, какое тебе дело? – устало спросила она. – Мне нужно домой. Я должна убедиться, что мои родители в порядке.

– Мы все этого хотим, – Ваня пожал плечами.

– На них напали! – крикнула Олеся. – Так что не равняй меня с вами.

Ваня поперхнулся воздухом и застыл с раскрытым ртом. Что он, собственно, мог сказать? Что не подумал о реальной угрозе снаружи? Впрочем, безумная девчонка тоже о ней не думает.

– И как ты собираешься уйти, минуя духов?

– У меня есть специальный компас, – гордо сказала Олеся. – Я выкрала его.

– Прекрасно, возьмешь меня с собой! – решил Ваня.

Олеся довольно кивнула. Не сдал и стал сообщником. Круто!

Они условились действовать ночью, так как днем нашлось еще одно препятствие, помимо уводящей в неизвестность дороги. У шлагбаума обитала полудница, стоящая на страже. Но ночью ее там не будет.

Компас отлично помогал, вел четко по тропе, так что духам не добраться до них. У шлагбаума сообщники воспряли духом – еще немного и они выйдут в город.

– Куда вы, милые люди? – окликнул беглецов звонкий голос, едва ноги коснулись переходной черты. Их порывом ветра отбросило назад.

Перед шлагбаумом стояла высокая, белолицая девушка с красными щеками, пышной грудью и смешливым взглядом. На ней была рубаха и запаска. В волосах колосья пшеницы, ромашки, васильки, красный мак. Передвигалась она легкой танцующей походкой.

– Но уже ночь, – промямлила Олеся, таращась на полудницу.

– Если бы вы прислушивались к словам Деда Лесовика, – усмехнулась полудница, – то знали, что граница охраняется всегда. Вот вам домашнее задание: почему я здесь? А теперь, марш спать!

Нерадивые сообщники получили приятный удар по темечку. Полудница, она же страж времени и древних традиций, качая головой, наблюдала, как ребят транспортируют Лесные Девы.

На следующее утро, едва позавтракав и совершив гигиенические процедуры, они вновь отправились на поляну с пнями. Там Дед Лесовик собирал юных ведьм и колдунов для более-менее серьезных разговоров, но Денис считал их просто сказаниями, что так любили рассказывать бабушки внучкам. Впрочем, свою бабушку Романовы не знали, она умерла много лет назад, и в семье не любили распространяться на данную тему. Отец обычно уходил от ответа, а дед молча скрипел зубами. Стас считал, что тут замешана политика, Денис пожимал плечами, относясь к этому легкомысленно.

Пока ребята шли Богдан слышал рядом хихиканье Лесных Дев, Чернява то и дело появлялась около Вани и шептала на ухо, отчего парнишка краснел. Подсматривала, что ли за ним во время купания? Когда они прибыли, к Метельскому подсела Кира. Последнее время багряная ведьма всегда была поблизости, пыталась вывести его на разговор, но Богдан как правило отмалчивался. Конечно, все постепенно привыкали к силе голоса, но конфузы время от времени случались. Парень не хотел рисковать. Но Высокову ничего не смущало.

Костя сидел с Дашей, топорно проявляя симпатию. Скромная девочка-лайм была немного дикой. Апельсинка крутилась рядом с Ираклием, они часто спорили, ругались, сталкиваясь, точно две волны. Ксюша и Полина делили один широкий пень прямо перед Дедом Лесовиком, чтобы не пропустить ничего, будто две отличницы. У Изотовой всегда в руках имелся скетчбук и карандаш. Богдан же не разделял их энтузиазма.

– Сегодня я расскажу о волхвах, – Дед Лесовик опустился на землю. В его гнезде сидели птицы. – По просьбе вашего батюшки, Аркадия Васильевича.

Парни издали протяжный стон.

– Волхвы были сильны и многое ведали, – проскрипел он, игнорируя негодование. – Разное умели: волхвы-целители лечили людей и животных; кудесники творили чудеса; кощунники доносили до людей священные тексты; знахари владели особыми знаниями, а чародеи насылали и снимали волшебство. И, конечно, все они разговаривали, повелевали духами.

Дед выдохнул, поднимая ветром траву и корешки.

– Поэтому вы, – он указал на парней, – создадите посохи, а девицы метлы. Лес-даритель всегда готов помочь.

Сказал и слился с деревьями.

На Ксюшу посыпались вопросы. Однако, что она могла об этом знать? Как сделать метлу? Гугл в студию! Чернява подсказала искать подходящее дерево, прислушаться к звукам вокруг них, настроиться. Зов придет сам. Ребята стали медленно разбредаться.

«Шшшрррккк… шуррррккк…», – слышалось Ксюше.

На ветку вспорхнула ворона и следила за девушкой глазом-бусинкой. Деревья выстроились в ряд, открывая узкую дорожку. Птица вспорхнула, уронила перо и унеслась, пролетая строго над дорожкой. Ксюша подняла перо и пошла следом. Она слушала жизнь леса: в чаще медведь, приятель Деда Лесовика, искал ему мед; заяц мчался от лисы, мягко ступая по листве; птичий щебет переливался в кроне на множество километров; вдалеке плескались Езерицы.

На первой развилке Ксюша нашла три подсолнуха и свернула налево. Дорога вывела ее к ручью. Напившись воды, девушка приметила гладкий коричневый камешек, напомнивший ей о прошлом доме и Азовском море. Далее дорога снова бежала в лес. У второй развилки Захарова свернула направо, выйдя на маленькую полянку к высокому старому тополю. Под его корнями лежал толстый сук, должно быть, снесло ветром.

Подхватив его, Ксюша пошла дальше. Больше дорожка не петляла, неслась только прямо, уводя девушку глубоко-глубоко в глухие места. Лес казался бесконечным. На сколько же он большой? Дорожка кончилась перед избушкой, с покрытой зеленью крышей. Куриных ножек, вроде, не наблюдалось.

– Избушка-избушка встань к лесу задом, ко мне передом! – в шутку крикнула Ксюша, так как в руках держала дары леса, а класть на землю опасалась. Дорожка-поводырь не вызывала доверия.

Избушка выпад игнорировала и не двигалась.

– Эй, есть кто-нибудь? – спросила Захарова, подойдя ближе.

Дверь распахнулась. На пороге стояла добротная женщина с толстой русой косой до самой земли, длиннополой в юбке и рубахе, с цветастым платком на плечах.

– Чего застыла? – спросила она. – Проходи, раз пришла. Только не шути больше про избушку, – строго добавила в конце.

Ксюша села на лавку и молчала.

– Давай, показывай с чем пожаловала! – прикрикнула женщина. – Воды в рот набрала? Какие нынче пугливые ведьмы. Раньше приходили, хозяйничали да помощь требовали. Неужто не знаешь, кто я?

– Баба-Яга?

– Эх, ты! – сплеснула руками женщина. – Начитаются чуши, потом не вытравишь. Я Яра-дарительница, а тебе нужна метла. Клади на стол вещички, что лес надавал.

Яра-дарительница рассматривала перо, камешек, цветы и сук с лукавым прищуром и все время кивала.

– Какой чудесный набор! – она посмотрела на Ксюшу, проникая взглядом прямо под кожу. – Вот как, и узорчик чудесный какой! Хи-хи! Но кто я такая, чтобы?..

Женщина замолчала и принялась за работу. Ксюша сидела в сторонке, стараясь не шевелиться. Ведьма разогрела камешек докрасна и орудовала им над суком, вырезая из него удобный черенок и полируя. Оплетала подсолнухи и ветви, пером наносила письмена, тут же становящиеся невидимыми. Под конец она повесила перо на ветки и добавила застывшую снежинку изо льда. Сначала Ксюше показалось, что это просто фигурка, но та оказалась настоящей. И не тающей.

– Вот, – протянула Яра-дарительница метлу девушке. – На здоровье!

– Спасибо, – поблагодарила Ксюша, за неимением лучшего.

– Желаю тебе удачи, дитя. Когда встретишь моих сестер, шли от меня поклон.

Уже позднее, вечером, Ксюша нашла маленькую приписку о метлах. Она не была древней, как сказания Деда Лесовика или бабушкины истории, скорее достаточной новой, всего лишь шестнадцатого века. Там говорилось, будто для метлы использовались особые вещи, заговоренные, они несли волшебство, помогающие выметать чары, а не летать, как думали некоторые парни. Они притащились с посохами и не знали, куда их девать. Не размахивать же наподобие мечей?

Зато Аркадий Васильевич был крайне доволен. В остальном, жизнь только усложнялась.

****

Олег Головин, друг детства Катерины Соловьевой, зевнул так, что чуть не сломал челюсть. Он не спал все ночь, пил кофе и штудировал учебник. Он, конечно, был немного ленив и любил побездельничать, но с учебой старался не затягивать, особенно, когда учишься на предпоследнем курсе. Ему повезло поступить на бюджет, и Олег вполне мог бы учиться на дневном, однако висеть на шее у матери-одиночки, воспитывающей его младшего брата, кощунство.

Олег потер усталые глаза и поплелся на кухню. Была суббота, выходной день. Батареи, несмотря на сентябрь, обжигали. Ужасные морозы отбивали напрочь желание выходить из дома. Еще и поездка в Карелию с парнями накрылась. Они хотели пожить в палатках на природе, варить в котелке еду, пить крепкий чай и петь песни. Романтика! Но внезапная смена погоды испортила все планы.

Он прошлепал к раковине и помыл чашку. Семь утра. Мама и Толик спали крепким сном. Последний потому что полночи играл в онлайн-игру. Олег бы тоже сыграл, но сила воли она такая… Головин поставил чашку на сушилку и свалился спать.

Проснулся около четырех с заплывшим лицом и гудящей головой. Сколько раз говорил себе не сидеть всю ночь, и столько же нарушал обещание. Пока уплетал приготовленный матерью обед, позвонил Антон, предложил покататься на лыжах, раз поездка отменилась. Стоило видеть положительное в каждой ситуации. Олег, не раздумывая, согласился.

Катерина на его предложение отказалась. Ну да, у них с Мариной дела поважнее – девичьи секреты, сериалы и парни. Как здорово, что Соловьева поборола свою неприязнь и работала в «Лавке чародейки». Все-таки мерять всех по Пашке, ее бывшему, и его безумной мамане, глупо. Впрочем, как думалось Олегу, проблема подруги была в том, что она надеялась помочь Пашке, спасти. Но такое априори невозможно. Короче, обожглась девчонка.

Олег оделся в лыжный костюм, подхватил классные лыжи, на которые пришлось копить, и почапал в метро. Сегодня снег не шел, и небо сверкало ясной голубизной. Прислонившись к задней двери (к которой, конечно же, прислоняться нельзя!), Олег в очередной раз вспомнил причину, побудившую его заглянуть на теперешнее место работы.

Этой причиной была девушка. Тоненькая, розоволосая, в прикольных джинсах с красочными разводами (такая дизайнерская задумка) и бордовой футболке. Он увидел ее в метро летом, когда ехал со встречи с отцом, изредка общавшимся с детьми. Девушка рисовала в блокноте, на нее косились люди, сами не понимая, почему то и дело пялятся. В следующий раз он увидел ее в компании двух девушек в кинотеатре на Маяковской. Ну и в третий раз она выходила из «Чародейки» незадолго до того, как Олег пошел на собеседование. Головин надеялся, что девушка придет в магазин снова.

Но время шло, а девушка не появлялась. Но Олег не унывал и верил, что новая встреча обязательно состоится.

Парни ждали у метро. До парка они добирались на лыжах. Народу там оказалась тьма: взрослые, дети, старики. Будто весь город повылезал из норок, дабы насладиться зимней погодой.

– Может, стоило Кристину позвать? – спросил Антон, смотря на подвижных старичков, дававших фору молодым.

– Договорились же, без девушек, – возмутился Макар, у которого не было девушки и не хотелось чувствовать себя лишним рядом с парочками.

– Ладно, ладно, – Антон усмехнулся. – Не горячись, друг. Я просто так сказал. Давайте, на перегонки?

Подмигнул и первый съехал с горки. Макар покачал головой и поспешил за ним. Олег старался не отставать. Через три часа езды, желудки потребовали подзаправки, и парни по протоптанному маршруту направились к торговому центру, что спрятался на отшибе.

Между деревьями послышался крик. Парни поспешили на помощь. На снегу лежал мужчина средних лет, его лицо и одежду покрывал слой инея, все нарастая корочкой льда. Неподалеку валялась длинная узкая серебряная палка с навершием в виде куска льда.

– Надо позвонить в скорую! – кричал Макар, пребывая в шоке.

– В полицию! – вторил ему Антон, принимаясь звонить.

Олег переводил взгляд то с мужчины на палку, то обратно. В голове крутилось, что это, скорее, не палка, а жезл. Льдина на наконечнике хищно блестела и вызывала отторжение. По крайней мере, у Олега. Очевидно, что другим хотелось потрогать необычную вещицу, судя по заинтересованному взгляду Макара, фаната Толкиена, реконструктора и большого поклонника мифологии. Часами торчал в библиотеке, что-нибудь изучая.

Льдина ярко засветилась и прыгнула в руку Олега. Стоило жезлу коснуться его руки, парень почувствовал обжигающий холод сквозь перчатки и попытался отбросить. Жезл пропал сам. Просто исчез. Раз, и нет.

Антон, говоривший по телефону с дежурной, резко замолчал.

– Вот это кошмар, приятель! – воскликнул Макар. – Ставлю все свои деньги, что нам ничего не показалось.

Со стороны дороги слышалась сирена скорой помощи.

****

Любовь Фридриховна после ухода Огненноглазого и Губ Со Шрамом долго сидела и смотрела в одну точку. Ее лицо ничего не выражало, а губы слились в тонкую нить. Ольга и Эдуард никогда не слушали советов, поступали по-своему, и теперь весь мир в одной большой беде. Конечно, стоило допустить, что и ее собственная вина повлекла за собой последствия, но каждый совершает ошибку.

О том, что за игры с ритуалами, отвечать внукам Любви Фридриховны, поведали лично Доля и Рок, явившись женщине прямо домой. Мол, влезла в наши планы, поплатишься. Ведьме и раньше приходилось хитрить и извиваться, однако Божества на огонек как-то не заглядывали.

В чем, собственно, состояла проблема экс-Покровской? В отличие от дочери Ольги, Любовь Фридриховна не была наивной и помнила времена лапотной России, времена, когда старуха-прабабка печет хлеб, приговаривая древние наговоры, в полях бегают полудницы, одаривая зазевавшихся солнечным ударом, а прадед пропадает в лесу. Они не стремились в город, не пытались сменить шкурку, подобно змее, помнили наветы прошлого и чтили их. И, конечно, ходили на реку гадать в ночь на Купалу.

Любовь Фридриховна абы какого мужа не хотела, поэтому неплохо научилась ковыряться в разнообразных будущих событиях и менять те в угоду себе. Именно благодаря этому познакомилась с Игорем Феликсовичем Романовым, добыла ему красавицу-жену из приличной обеспеченной семьи, помогала пробраться в Высокий совет, подсматривая мелкие детали.

Божества не вмешивались, пока Любовь Фридриховна не влезла в вопросы жизни и смерти. То одного спасет, а другого отдаст, то просто отведет, события изменит. Возомнила ведьма себя вершительницей судеб. Поэтому Игорю Романову такая компаньонка очень пришлась по вкусу.

Однажды, также поздней ночью, заявились к ней двое мужчин в костюмах и пальто. Поначалу ведьма подумала про известное заведение на Лубянке. Мало ли, что соседи могли про нее наговорить. Но Огненноглазый и Губы Со Шрамом попросили о небольшой услуге по поиску древних захоронений и отслеживанию нескольких ученых. Все-таки конкретной информации у них не было. Тридцать лет назад они пришли во второй раз, желая помочь избавиться от некоего Птичкина Семена Николаевича.

Только из «Еженедельного Колдуна» Любовь Фридриховна узнала о несчастном случае. Она не сильно волновалась о том, что одни колдуны избавились от другого. В этом нет ничего такого. Ведьмы и колдуны часто устраивают друг другу проблемы. Вскоре после этого к ней заявились Божества, оставили предупреждение, изрядно припугнув. А когда через месяц умерла жена Романова, зареклась лезть в неприятности.

Но разве сейчас она могла отказать? Огненноглазый убил бы ее и все равно добился своего. Он разительно изменился с их последней встречи. Тогда вызывал настороженность, сейчас откровенно пугал. В нем прибавилось Силы. Или появилось? Трудно сказать, но тридцать лет назад от Огненноглазого не веяло такой властью и могущественностью.

Спустя долгие годы, Любовь Фридриховна обратилась к Игорю Романову за помощью. Она наслышана об их переговорах с Рубенштейном и надеялась на маленькую поблажку. Особенно, в свете последних исчезновений людей. А не пропадали ли люди и ранее, просто не так резко и массово? Ведь предупреждение не сулило ничего хорошо. Еще эти предсказания духов на каждом шагу…

– Я польщен, что ты явилась после стольких лет, Любовь, – сказал Игорь, после того, как секретарь провел женщину в кабинет.

Романовы обитали в большом доме за городом, обнесенном высоченным забором, оснащенным современной системой безопасности и кучей оградительных заклинаний. У него имелся огромный двор: спереди покрытый газоном, выложенный плиточной дорожкой, и беседкой; позади дома имелся сад с фруктовыми деревьями и ведовскими травами.

Финансы и положение в Высоком совете позволяло им практически не работать. Что Игорь и делал последние годы, появляясь только на собраниях. Там он, в основном, многозначительно молчал, выразительно смотрел и строил из себя мудрого, не давая взрослому сыну принимать глобальных решений.

У него были неприятные глаза – смесь красного с фиолетовым – колючие и отталкивающие. Когда-то его спина поражала ровностью, сейчас же имелся небольшой горб, прямой аристократический нос некогда получил травму и неправильно сросся. Полностью седые волосы лежали в беспорядке. Публичный образ был совершенно другим.

– Прости, что нарушила обещание, – покаяния в ее голосе не было. – Моя дочь своенравна.

– Что тебе нужно? – он сразу перешел к делу. – Твоя дочь еще ответит, но позднее.

Любовь Фридриховна старалась держать лицо.

– Мне нужно попасть в Петербург, – сказала она. – Не мог бы ты это устроить для меня?

Романов склонил голову, держа руки в замке и обдумывая. В кабинете, меблированном дорогим деревом, тикали напольные часы. Большие, с маятником, единственная антикварная вещь. Сквозь открытую форточку доносился собачий лай.

– Хорошо, – ответил, после пару минут молчания. – Почему бы и нет? – Игорь пожал плечами. – Приятно иметь тебя в должницах.

Любовь Фридриховна ничего не ответила и, расправив плечи, гордо удалилась. Главное, получить допуск.

Непродолжительные сборы, аэропорт, Петербург!

6

В понедельник, после ясных и прекрасных выходных, когда Олег гулял в парке, а Соловьева провела перед монитором компьютера с Мариной, погода продолжала радовать стабильностью. Было, конечно, по-прежнему холодно, но метели на время взяли передышку. На третьей паре Катерине пришло сообщение от Головина. Олег заболел гриппом: температурил, кашлял, сопливел. Вроде, недавно избавился от простуды? И так как занятие было последним, девушка решила приехать в «Лавку чародейки» пораньше. Папе больше не нужен надзор, он окончательно пришел в себя, и, если бы не развод, жизнь заиграла бы новыми красками.

Катерина долго обдумывала тот разговор. Естественно, она искала информацию о Попове Александре в Интернете. В ней кипело возмущение. Странноватая история, шитая белыми нитками, уничтожившая карьеру ее отца, не должна забыться. Учитывая очевидность вины партнера Артема Сергеевича, тем более необходимо что-нибудь сделать. Имя, кстати, партнера отец не сказал. Но разве она не увидит его под названием проекта?

Попов оказался высоким, несколько оплывшим мужчиной, с темно-русыми волосами и кофейного оттенка глазами. Он выглядел типичнейшим чиновником, что частенько несут ерунду с экрана ТВ. На фотографиях Попов часто мелькал с губернатором, с широчайшей улыбкой пожимая ему руку или руководителям объектов, на которые приезжал. Ничего нового. Однако партнера отца девушка не нашла. Ни документов, ни фотографии, ни какого-либо упоминания. Да и о самом проекте ничего не осталось. Прямо тайна Мадридского двора!

Катерина приехала в магазин в три часа, успев заглянуть в столовую и пообедать. Ольга Аркадьевна стояла за прилавком и что-то отмечала в журнале.

– Катенька, как хорошо, что ты смогла приехать пораньше! – воскликнула ведьма. – Нехорошо, что Олег заболел. Но я отправила ему лекарства, так что, надеюсь, он быстро выздоровеет.

– У нас опять закончился товар? – спросила Катерина, удивленно разглядывая пустые полки.

– Мой магазин сейчас работает один на весь город, – Ольга пожала плечами. Сегодня ее теплое шерстяное платье скрывало пшеничные колосья на руках. Признаться, первое время Катерина не понимала, зачем взрослой женщине подобное, но вспомнила разных музыкантов и несколько переменила мнение. Теперь ей стало любопытно. Нет, она все еще считала колдовство выдумкой, однако личность хозяйки – другое дело.

– А что с другими магазинами? – Катерина даже и не знала о них.

– После того, как началась зима, они быстро прикрылись, – ответила Ольга Аркадьевна. В ее голосе слышалось беспокойство. Сейчас у нее было много причин для него: невозможность общения с детьми, внезапное появление матери, похищения. Ведь другие ведьмы прикрыли лавочки либо из-за страха, либо из-за исчезновения. – Я буду внутри, если будет что-то непредвиденное, зови.

Катерина осталась в одиночестве. Без Олега было пусто. Он обычно о чем-то говорил, хорошо знал ассортимент и всегда отлично ладил с покупателями. Поэтому девушка очень старалась, ведь ее учили выполнять любую работу на отлично. И у нее получалось.

Около шести в магазин вошла женщина в голубом пуховике, джинсах и унтах. На ее голове была теплая белая шапка с бубуном, откуда торчала медовая прядь. Открытое светлое лицо, улыбчивый рот и ореховые глаза. Туристка? Иначе зачем такой располагающей особе ходить подобные магазины?

– Добрый вечер, – сказала она и улыбнулась. Да, улыбка была хорошей. – А Ольга здесь?

Понятно, знакомая хозяйки.

– Проходите сюда, – сказала Катерина, провожая гостью на зеленый диванчик. Затем привела Ольгу Аркадьевну и, закрыв портьеры, ушла. Конечно, недалеко! Естественно, подслушивать ужасно и бла-бла-бла… Но Соловьевой не терпелось узнать о милой женщине побольше. Наверное, именно это говорят о харизме, подумалось девушке.

– Вероника! – Ольга радостно встречала старую подругу. – Ты пришла одна?

– Да, – гостья смеялась. Даже смех уютный! – Сегодня я хотела поговорить по-девичьи. Андрей начнет рассказывать о ведовских проблемах и не даст нам поболтать о прошлом. Мужчины!

Послышался шелест снимаемой одежды, отодвинулся табурет, открылась дверца шкафчика. На стол, чуть звякнув ложкой о блюдца, расставляли посуду. Потянулся легкий флер выпечки и кофе. Приятный перекус способствует разговорам.

Вновь сдвинулся табурет, Ольга Аркадьевна присела.

– Знаешь, я ведь долго не могла вспомнить о тебе, – сказала Вероника, помешивая кофе ложечкой. Она сделала глоток. – Даже когда встретила Андрея, и он рассказал мне о ведьмах и колдовстве.

Катерина зажала рот рукой, чтобы не закричать. Они ведь не могут быть сумасшедшими?

– Как же это случилось? – спросила Ольга. Чувствовалось, ей трудно говорить.

– Забавно, но благодаря твоей же матери! – Вероника, казалось, сама удивлялась. – Она приезжала извиняться за твой поступок, не считая себя виноватой, я увидела ее, и память просто вернулась. Будто по щелчку.

– Да, такое бывает, – Ольга тоже отхлебнула кофе.

– Я не обижаюсь и не злюсь, Олечка, – сказала Вероника. – Мы были детьми, а ты хотела показать мне мир, в котором ты живешь.

– Я была беспечна, – хозяйка сожалела. – Вызвала дух, не думая о последствиях. И мать наказала меня тем, что отняла друга.

– Ничего, теперь мы все наверстаем.

Катерина хотела послушать еще, но пришел посетитель. Точнее, посетительница. Колокольчик звякнул, дверь распахнулась, впуская внутрь морозный воздух.

Валерия Александровна стояла и презрительным, какого Катерине не доводилось видеть ранее, взглядом сканировала помещение. От нее пахло дорогими духами, зимнее пальто было элегантным и строгим, как всегда. Ведь девушка часто подражала ее стилю в одежде. Макияж матери подчеркивал скулы, добавляя холодности.

– Какое отвратительное место, – сказала она. – Моя бедная дочь работает, как пчелка, дабы прокормить троглодита на своей шее.

Конечно, Валерия Александровна имела в виду отца. Катерина проглотила ком во рту. Она считала, что много добилась, усердно учась, и работала, не трынькая деньги и не выпрашивая у родителей на разные гаджеты. Да и раньше, пока Артем Сергеевич сутками корпел над архитектурными проектами, их семья не бедствовала, позволяя путешествия и покупки за границей.

– Мама, как ты тут оказалась? – спросила девушка.

– Попросила адвоката выяснить, – пожала плечами женщина, обходя по периметру и рассматривая склянки. Теперь Катерина, как будто смотрела на себя со стороны. Должно быть, она выглядела так же в тот день, когда приходила за подарком для Марины. – Нет, это же надо! Заставить тебя работать!

– Я сама решила устроиться сюда.

– Ты шутишь? – воскликнула Валерия Александровна. Она понюхала пучок лекарственных трав и поморщилась. – Моя дочь не могла опустить до такого. Надеюсь, ты уволишься. Когда с разводом будет покончено, переедешь ко мне.

Интересно куда? Мамуля имеет тайную недвижимость? А! У папы отсудит! Катерина разозлилась.

– Спасибо, но мне и в нашей квартире хорошо.

– Думаю, это не обсуждается, Екатерина. – Валерия Александровна называла ее полным именем, когда что-то не нравилось или когда требовала идеального выполнения домашнего задания. Впрочем, раньше мать не виделась такой злой. Прямо противоположность с гостьей Ольги Аркадьевны.

– Я вполне могу о себе позаботиться, – отрезала Катерина. – Не понимаю, что на тебя нашло, мама! Развод, раздел имущества. Ты даже разговариваешь по-другому.

– Ох, дорогая, – мать покачала головой, будто разговаривала с малолетней. – Я прозрела. Наконец поняла, что пора менять жизнь.

Катерина не успела ответить, портьеры разошлись, Ольга и Вероника вышли в зал. Валерия Александровна переменилась в лице. Да, поначалу внешность хозяйки сбивала с толку. Излучаемая ею непоколебимость выводила из себя. Однако мать была тертым калачом, из ее рта полились претензии и требования. Напоследок бросив парочку завуалированных оскорблений, женщина ушла, хлопнув дверью.

Соловьева пребывала в шоке.

– Какая сильная порча, – сказала Ольга Аркадьевна, глядя на дверь.

– Да, – согласилась Вероника. – Даже я увидела.

– Не переживай, Катенька, – хозяйка повернулась к пораженной девушке. – Мы все исправим.

Катерина не знала, утешиться этим или нет.

****

Ираклий Рубенштейн каждый день вставал в семь тридцать. Затем умывался, чистил зубы, принимал душ – пятнадцать минут. В семь сорок пять садился завтракать сплошной полезной едой. Тоже пятнадцать минут. В восемь тридцать он выходил из дома и ехал в университет. Так и было до приезда в Покровскую школу, где ему пытались впихнуть совершенно ненужные данные. К подобным текстам парень не притрагивался даже дома, хотя у них имелась обширная коллекция литературы, связанная с мифологией. Ее собирали много веков.

Ираклия полностью устраивала собственная жизнь, и тем непонятнее казалось решение отца. Какой смысл скрываться в Шуваловском парке? Теперь-то он смекнул, что с этим местечком шутки плохи. Однако он всегда думал, их дом, будто крепость, нашпигованная разными оберегами, которые очень стары и сильны. Естественно, словно живой, лес выигрывал по сравнению с ними.

Ираклий пытался наладить распорядок и продолжать выполнять каждодневные занятия: учеба, физкультура, медитация, хорошее питание, здоровый сон. Домовик, который по-прежнему не показывался, сильно обижался, когда Ираклий отказывался от блинов, пирогов, наваристого бульона и чересчур жирного мяса. Древнему существу не понять, что в их семье так принято.

Рубенштейн просыпался в семь утра (лучше встать пораньше, чтобы не толпиться потом, да и вода еще горячая). Почему горячая вода заканчивалась? Аркадий Васильевич считал, что полезно закаляться. И так ребята быстрее перестанут полагаться на новомодные словечки, подучат руны и поймут разницу между истинной Силой и красивым фантиком. Ираклий руны знал отлично (хоть какое-то преимущество!), только потому что дед считал знание языков крайне полезной вещью.

Ираклий жил с Димой, Артемом и Кириллом. И только Птичкин вполне устраивал его как сосед, потому что обитал в своем мире, изучая каждый кустик в лесу, конспектируя каждое слово Деда Лесовика, будто прямо сейчас готов выдать докторскую диссертацию. Вспышка раздражал тем, что частенько разбрасывал одежду, сыпал однотипными и несмешными шутками, и любил обсуждать девушек. Хорошо, что Костя не слышал. Попов заговорщицки подмигивал, мол, мы вместе знаем губернатора, поэтому из одной тусовки.

К другим парням у Ираклия было разное отношение: третью комнату он не воспринимал в принципе – либо мелочь, либо простачки; со Стасом приходилось придерживаться дипломатии, ведь их отцы вели общие дела, Денис напоминал Измайловскую. В Богдане ему виделся соперник, а Костя был непонятным. Вроде с виду приветливый парень, только все в курсе, кто водится в тихом омуте.

Сегодня его уединенный прием пищи был нарушен. За столом сидела Апельсинка, с удовольствием уминая блины с шоколадом. Вот кто всегда радовал домовика! Ираклий, знакомый с Измайловской с малых лет, поражался ее прожорливости. И при том, что девушка следила за фигурой и пребывала в отличной форме. Ее маникюр изменился на просто черный без всяких рисунков. Как будто лак отражал настроение.

Ираклий закатил глаза, потому как совершенно не желал общаться с ней с утра.

– Доброе утро! – бодро произнесла Апельсинка с набитым ртом, умудряясь проделывать это с изяществом. Ее волосы были собраны в пучок, из-под клетчатой рубашки торчали острые ключицы, голые ноги в одних шортах подперты под пятую точку.

Ираклий поморщился, считая, что ходить полураздетой следует у себя дома, а не перед толпой посторонних людей. Женя плевала на его возмущение.

– Доброе, – кивнул Рубенштейн. И сколько же протеста в движениях!

– Будь проще, приятель, – сказала Апельсинка, запивая блины чаем. – Здесь не перед кем строить сноба, щеголяя манерами.

– Лучше быть дикарем? – фыркнул Ираклий. – Ты даже на собрания совета приходила в джинсах. Для тебя в порядке вещей шокировать бедных пожилых людей, – тут слышался сарказм. Все-таки колдуны из Высокого совета еще более кичливые.

– Я следую зову сердца и веду себя соответственно, – пожала плечами девушка. – А ты боишься расслабиться и трясешься над распорядком дня. Скажи, ты когда-нибудь пил настойки с домовиком? Или гонял по городу на байке? Прыгал с парашюта? Да банально ел с удовольствием блинчик с мясом? Небось, нет.

– Щекочущих нервы действий полно и среди колдовского мира, – Ираклий парировал спокойно. Какой смысл раздражаться? Они уже не первый раз спорили. – Ты ищешь адреналина. И поэтому смотришь Безумную Ведьму.

На столе тем временем появилась овсянка, изюм, орешки, горячий кофейник и хлебцы. Еда опускалась громко, постукивая, правда, аккуратно, дабы не упало ни крошки на чистую скатерть. Домовик таким образом выражал недовольство.

– Это только мое дело, точно? – хмыкнула Женя. – Мне нравится, моим родителям тоже. Мы более прогрессивные, чем вы. Я согласилась приехать в Покровскую школу, чтобы набраться интересных впечатлений и что-нибудь заснять. Правда, когда лес ворожит, ничего не записывается. Жаль.

– Правильно, нечего…

– Зато, – громко произнесла Апельсинка, перебив парня, – я сняла ваше извинение! Надо будет кинуть в сеть. Я уверена, посмеемся всем миром!

Она пронзительно засмеялась, откинувшись на спинку стула, держась руками за живот. Кто мог подумать, что ей доведется увидеть нечто новенькое на лице давнего приятеля.

– По-твоему, очень смешно? – Ираклий передернулся. – Немедленно удали!

– Да, смешно, – Апельсинка вытерла выступившие на глаза слезы. – А удалять не буду.

Ираклий прищурился, пытаясь понять, принесла она телефон с собой или нет.

– На завтрак я телефон не ношу, – разгадав его мысли, произнесла девушка.

Похоже, намечалась война. Ираклий дернул плечом и вернулся к завтраку. Точнее, попытался. Женя уже закончила, отодвинула стул, подошла к нему вплотную. Рубенштейн поднял голову и выгнул левую бровь. Мол, что ты задумала? Апельсинка быстро наклонилась и поцеловала его.

– Удачи, с телефоном, – подмигнула девушка и упорхнула наверх.

Ираклий сидел и пялился в пространство. Какое подлое нападение с ее стороны!

Полина безостановочно рисовала в течение дня, пока пустовала комната, девчонки где-то пропадали, дом затих. Признаться, она не представляла, что в Покровской школе будет так приятно проводить время, которое будто застыло. Вокруг стояло вечное лето. Еще ни разу не шел дождь, деревья не меняли оттенки листвы, словно они попали в другую, сказочную реальность.

Внутри Полины бурлило вдохновение, ей не хотелось останавливаться, а рассказы Деда Лесовика будили нечто потаенное.

В комнате повсюду лежали наброски и краски. Сегодня девушка рисовала маслом портрет. Она полностью отдалась воображению.

– Здорово! – воскликнула Апельсинка, войдя в комнату. – Ты круто рисуешь.

– Спасибо, – сказала Полина, очнувшись от своеобразного транса. За окном опустился вечер. Давненько девушка не рисовала, позабыв обо всем вокруг, не ела и ни на что не отвлекалась.

Женя была в приподнятом настроении. Конечно, выбить Ираклия из колеи, очень приятно. Он преследовал ее, пытаясь отобрать телефон и удалить видео. Если бы он попросил вежливо, она бы удалила, а так… Можно ведь дразнить парня, в которого влюблена несколько лет? Как она обезоружила его поцелуем! Видя хмурое лицо Ираклия, хотелось смеяться и снова целовать.

– Пойдем на озеро! – Женя достала полотенце. – Бросай краски, русалки зовут нас купаться.

Почему бы и нет? Полина собрала разбросанные листы, посмотрела на портрет. В абстрактных линиях угадывалось лицо. Грубое и несколько карикатурное. Покачав головой, Изотова выбросила из головы тревожные мысли и поспешила за Женей, насвистывающей веселую мелодию популярной группы «Кость скелета». Ничего особенно, обычное подражание поп-року.

Ксюша, Кира и Даша ждали внизу и смотрели, как Денис и Миша пытаются махаться посохами и извлечь магию. О том, что никаких искр не будет, они как-то позабыли.

– Вы уверены, что стоит идти на озеро ночью? – спросила Даша, нервно поежившись. Ей продолжали сниться сны о смерти, при этом очень походившие на сочинение Данте, которым она сейчас зачитывалась. Костя твердил о ее впечатлительности, но тактичность мало помогала. Девушке в целом не нравился лес. Он будил воспаленное воображение, пробуждая страхи. Все-таки сопки, тундра, широкие водные просторы, такие привычные, любимы ею больше. Северная природа более привлекательна.

По темной поверхности воды шла легкая рябь. Стелился дымкой туман. Оранжево-красное вечернее небо приближало ночь. В кустах стрекотали насекомые. На берегу, недалеко от воды, горел яркий костер, пахло скошенной травой. И кто скажет, что уже наступил сентябрь? В таинственном лесу все еще танцевало лето.

Русалки уже ждали девушек. Они повторяли:

– Он в плену.

– Найди.

– Узнай.

– Назови имя.

У Ксюши бегали по телу мурашки. Ей казалось, будто обращаются лично к ней. Морозный узор сиял в бликах света, становясь насыщеннее и отчетливее.

Водяного не было. Похоже, в сегодняшних забавах он не планировал принимать участие.

– Скидывайте одежду, – хихикала зеленоволосая русалка.

– Прыгайте через костер, – добавляла другая.

– Купайтесь, – вторила третья, расчесывая волосы. – И познаете судьбу!

Женя решилась первая. Не стесняясь разделась, бросила рядом полотенце, разбежалась и прыгнула, вереща от восторга. Ее зрачки были расширены, будто от алкоголя. Она сразу же направилась в воду.

– Давайте ко мне! – махая руками, крикнула девчонкам.

Ее действия повторила Кира, затем Полина. Когда Даша последовала за ними, Ксюша тоже решилась.

– Какая несмелая ведьма, – подплыла к Захаровой золотоволосая русалка. Она кружилась вокруг, словно акула возле добычи. – Интересная судьба. Только долгая ли?

– Это пророчество? – напряглась Ксюша.

– Кто знает, – говорила русалка загадками. – Я вижу печать важного решения на твоем полотне. От этого решения зависит множество жизней. Не разгадаешь суженого, потеряешь.

Ксюше стало не по себе, и она побледнела. Значит, тот гном-старик ее суженый? И ей радоваться этому открытию или нет? Если быть откровенной, в душе девушка догадывалась об этом.

– И что же я должна выбрать?

– Не мне отвечать.

Русалка отплыла к другим.

– Ты молодец, – сказала она Жене. – Хороший у тебя суженый, правильный. Крепко нити ваши сплелись.

– Тот, на кого обращен твой взор, – обратилась русалка к Кире, – сторонится тебя. Но будь уверена, ты не ошибаешься.

– А твой суженый далеко, – крепко схватив Полину за руку, пропела русалка. – Хочешь встретить его, следуй за снежинкой. Ключ тут ко всему.

– У страха глаза велики! – прикрикнула на Дашу. – Откройся и увидишь, прислушайся и услышишь!

Махнула хвостом и нырнула под воду. Исчезли Езерицы, оставив девушек одних.

Выходя из воды, ведьмы дрожали. Эйфория сгинула, грезилось о горячем чая и теплой кровати. Желтая дача теперь виделась защитным оплотом, способным укрыть от всех напастей. Даже от тех, что готовила судьба.

****

Их было много: старики и молодые; дети и взрослые; большие и маленькие; люди и духи. Их лица спокойны и сосредоточены, над головой низко висит черное, лишенное звезд небо. Тот, кто ведет их, опасен, он горит подобно солнцу, и это вдохновляет их, ведет прямо в лапы смерти. Даже прекрасная, покрытая сочной зеленью долина вскоре погибнет. Но этому безумцу все равно. Как и его последователям. Они бежали от тебя, они просили защиты и готовы ради нее на все.

Ты, в отличие от Солнечного, не привел армии. Она тебе не нужна, когда рядом твой верный спутник – огромный черный Волк, с горящими красными глазами, когда в руках жезл, поющий смертоносную песнь. Ты в гневе, ведь они посмели бросить тебе вызов. Они, которые должны испытывать страх, поклоняться и приносить жертвы. Он теплый, и теперь они приносят жертвы ему.

Противник поднимает правую руку, а затем резко опускает. По этому сигналу толпа срывается с места. Они атакуют кто чем: камнем, палкой, железом, Силой. Как будто дерево тебя остановит?! Или несчастный домовик, охраняющий дома людей. Даже предки Рода не сделают ничего, потому что именно ты над ними властвуешь. Волк кидается на них одновременно.

В стороны летит земля, клочки одежды, плоть, кровь. Воздух заполняет металлический запах. В воздухе витает азарт, охота, что горячат холодное тело. И все-таки как горит то, что вечно существует в холоде?

Ты со скукой смотришь на бледные руки. Какой смысл в толпе, если эти существа бессмысленно умрут? Можно не прилагать усилий. Достаточно одного касания. Но они забыли, потому что нашли нового идола. Кровь внутри льда разгорается с большей силой. Хочется сдвинуться, ускориться и так же беспощадно карать. Но нет, стоит сдержаться. В пылу битвы теряется рассудок, и ты становишься легкой добычей для терпеливого охотника.

Солнечный медлит. Он также лениво наблюдает. Почему? Он ведь желает быть для них героем. Нет, он тоже наслаждается чужим гневом, позволяя им сбросить долгие оковы пресмыкательства. Как будто ты его просил!

Дух Ветра первым подобрался к тебе. Со спины. Как подло. Не оборачиваясь, отводишь руку назад и слегка касаешься пальцем. Мертвый, он падает к твоим ногам. Это прибавляет радости? Нисколько. Обычное заблуждение, будто ты становишься счастливее от творимого бесчинства. Ты просто выполнял данный некогда наказ. Жаль, но то мгновение уже забылось.

Волк с рьяностью рвет чужую армию. Но тебе надоело, поэтому один удар жезла, и некогда цветущая долина превращается в ледяную пустыню. Они не успевают произнести ни звука, мгновенно промерзают: не только тело, но и душа. Хотя они еще слишком глупы, чтобы понимать, что такое душа.

Солнечный досадливо морщится. Его план не так хорош, как хотелось бы. Хотя по его лицу не видно, что он расстроен. Конечно, он намерен убить тебя в любом случае. И неважно, почему. Очевидно, та маленькая армия, бессмысленно погибшая, для него лишь пушечное мясо. Отвлекающий маневр. Только для чего?

Ты озираешься по сторонам. Ничего не изменилось. Солнечный напряжен и готов атаковать. Сначала он избавляется от Волка. Просто сжигает дотла. В твоей груди что-то дергается. Волк был твоим соратником, спутником на протяжении длительного времени. Ты успел привязаться. Ну да, многие думают, что у злодеев – а здесь злодей именно ты – нет сердца. Возможно, они в чем-то правы. Насчет сердца. Разве лед живой?

Все к чему или к кому ты не прикасаешься, так холодно. Однако вины ты не чувствуешь.

Солнечный занимается светопредставлением: хлопок ладоней – всю долину опоясывает квадрат, вписанный в круг. И ты, и мертвые тела практически в центре. Напрягает ли? Скорее удивляет. Он опускает руки на землю, и странный рисунок начинает полыхать. Становится светло, как днем. Ты с опозданием понимаешь, что твориться нечто необычное. Сила разливается повсюду.

Солнечный резко летит к тебе. Его прикосновения обжигают, оставляя кровавые следы на руках. Тебя неожиданно поражает, что в тебе тоже течет красная кровь. Сбрасывая легкое оцепенение, ты отбиваешься. У тебя есть жезл. Твое касание лишает жизни. Обычно. Но Солнечный просто так не умирает. Он отражает удары, уклоняется от жаждущего крови жезла, обретая все больше силы.

Солнечный оплетает тебя горячими нитями, вырывает жезл из рук (почему-то легко держит его в руках), и в следующий миг острая боль разрывает твой живот. Красная горячая кровь покрывает белую кожу, и теперь ты знаешь, как вытекает жизнь из тела…

– Олег, проснись! – его трясли за плечо. – Тебе нужно выпить таблетку. У тебя снова поднялась температура.

Обеспокоенный голос матери медленно возвращал Головина к реальности. В голове слышались чужие голоса, стоны и хрипы. Голова нещадно кружилась, слегка подташнивало. Он был горячим, но себе казался ужасно холодным, будто спал в морозилке.

Мать насильно приподняла его, проследила, чтобы он запил. От воды сразу стало легче. Олег и не подозревал, что в горле пересохло. Глаза снова слипались. Сон прибирал больное воспаленное сознание. Ему снова снились тела, жалящий смертоносный жезл, не щадящий никого на своем пути. Крики сводили с ума. Олегу, казалось, мозг взорвется.

Все резко прекратилось. Олег открыл глаза, перевернулся на бок. На часах было восемь утра. Сквозь шторы проникал утренний свет. Температура прошла, парень полностью поправился.

– О, ты проснулся! – в комнату просунулась голова младшего брата. – Ты долго валялся с температурой. Напугал нас с матерью, придурок! Есть хочешь?

– Да, – прохрипел Олег.

– Отлично. Сейчас организую.

За Толиком закрылась дверь. Головин тупо уставился на свои руки, что недавно ощущались иначе. Чужие и свои одновременно. Перед глазами появился образ жезла. Вот он валялся рядом с мертвым мужчиной, вот прыгнул, исчез, а затем лежал в руке, будто родной. В голове двоилось.

Жезл материализовался в руке. Длинная серебряная рукоять холодила пальцы. Головин несколько секунд пялился на предмет, что недавно разил тучу людей. Пульс подскочил, кровь разгорячилась. Внутри загорелось дикое желание вступить в бой. Крики, кровь, упоение…

Олег вскрикнул, брезгливо отбрасывая жезл. Он испарился в полете. Головина вновь начало трясти. Пошатываясь, он поднялся и пошел в кухню. Брат уже ждал его.

Это все сон. Страшный, ужасный сон. Надо просто забыть обо всем.

Именно это Олег твердил себе, как мантру. Но ничего уже давно не было сном. И, очевидно, проблем у него теперь целая куча. И первая – как сохранить рассудок в целости.

7

Позади общих залов в «Лавке чародейки» имелась подсобка – небольшое помещение с письменным столом и кучей коробок. Между ними была неприметная узкая дверка, за которой притаилась лесенка, ведущая наверх. В те комнаты, где творилась магия.

Поднимаясь на второй этаж, практически сразу попадаешь в огромную кухню. В углу у окна с длинными занавесками в синий цветочек расположился посудный шкаф с белым сервизом. С этой же стороны имелась раковина, печь и тумбочки из светлого дерева. Там же висело множество деревянных плошек и лопаточек, сделанных с искусным мастерством. Прямо у окна маленький столик с магическими приспособлениями: ступкой, коробочкой с короткими и узкими склянками, камни, травки и корешочки. Все пространство в центре занимал прямоугольный стол с котелком, разделочной доской и основными ингредиентами.

Гости пожаловали именно ночью, когда Ольга Аркадьевна приступила к готовке зелий и настоек. В духовке подходил пирог с корицей и яблоками, на плите вот-вот закипит чайник. Приближение ведьм женщина почувствовала за несколько минут до звонка колокольчика. Не желая спускаться и отвлекаться от работы, Ольга начертила в воздухе руну, и дверь в магазин приглашающе распахнулась.

Пшеничный колос привел их к ней в кухню. Андрей Романов пришел с тремя ведьмами и колдуном. Вероники с ними не было. Поздно, да она не ведьма. Болотноволосая Азалия Константиновна Птичкина с мужем, дочерью и внучкой несколько равнодушно рассматривали чужое рабочее место. У ведьм не очень принято вмешиваться в дела других и указывать, какую траву лучше кинуть в варево. Каждая разрабатывает свои рецепты и этим гордится.

– Ночи, Ольга, – приветствовал Андрей. – Мы не помешали?

– Немного, – хозяйка не стала лукавить. – Но ты бы не пришел просто так. Прошу, садитесь.

– Вы не против курения? – спросила Сюзанна, отсаживаясь подальше к окну. После кивка она достала длинный мундштук, набила табаком и прикурила. Разнесся ненавязчивый аромат лаванды.

Азалия Константиновна усадила рядом с собой мужа, одетого в твидовый костюм, поставила предложенную Ольгой чашку чая и сказала:

– У меня пропал сын с невесткой, и я надеялась, вы мне поможете.

– Я? – Ольга не скрывала удивления. Она не оставляла котел и бросала в него травы и ягоды. – Не думаю.

– Теперь вы входите в Высокий совет, – продолжала Птичкина, игнорируя ее слова. – А ваш отец создал Покровскую школу, в которой прячется мой внук. У вас много возможностей, не прибедняйтесь, милочка.

Ольгу напрягало такое пренебрежительное отношение. Разве она похожа на зеленую девчонку? Стараясь не язвить, женщина сосредоточилась на котле и позволила гостье высказаться полностью.

– К тому же, – чеканила старшая ведьма, – я уверена, тут не обошлось без вашей матери.

– О, моя мать теперь корень всех проблем! – усмехнулась Ольга.

– Да, – Азалия кивнула. – Вы не представляете, сколько интересных историй можете о ней услышать. Давайте будем откровенны, Любовь Фридриховна часто лезла в опасные дела, не задумываясь о последствиях. Ваши проблемы с Игорем, – она мельком посмотрела на Романова, – тому доказательство.

– Хотите поделиться парочкой воспоминаний? – эта ведьма нравилась Ольге с каждой минутой все меньше.

– Нет, сейчас неподходящее время.

Уголки губ Азалии тронуло подобие улыбки. Андрей прокашлялся.

– Высокий совет в Москве уничтожили в одно мгновение, – сказал он. – Моего отца там не было. Их нашли, сидящих в кабинете. В креслах. С чашками в руках. Книгами на коленях. В обычном повседневном виде. Как будто стоп-кадр. Когда до тел прикоснулись, они раскололись на мелкие части, точно скульптуры изо льда.

У Ольги задрожали руки.

– Как это связано с похищениями? Или моей матерью?

– Я думаю, они с моим отцом что-то знают, – Андрей отошел к окну. – Или помогают тем, кто это устроил. Ведь как иначе твоя мать попала в город?

– А как вы попали? – поинтересовалась Ольга.

– Нас пригласили на банкет как представителей из Евпатории.

– Нам стоит прижать вашу мать к стенке, – Сюзанна выдохнула дым.

Ольга Аркадьевна промолчала. Она добавила все травы, теперь помешивала, варя на медленном огне. Внезапно Семен Николаевич встрепенулся, допил чай, в его глазах проглянула ясность. Он пытался привлечь внимание.

– Что такое, дорогой? – Азалия Константиновна не на шутку встревожилась. – Дайте письменные принадлежности.

Профессор Птичкин принялся быстро писать мелким почерком. Таким мелким, что без лупы не обойтись.

– Я прочитаю, – сказала Сюзанна, забирая тетрадь. – «Тридцать лет назад я был очарован древними историями, что хранились у нас дома, и начал исследования. В основном, искал старые тексты и рукописи, сверяя сведения. Однажды нам удалось найти место захоронения, относящееся к 6 веку до нашей эры. Мы думали, сделаем открытие. Однако нам не повезло. Моя команда погибла, а я потерял остатки магии и голос».

Профессор вновь взял тетрадь. Видно было, что ему тяжело. В первую очередь, психологически.

– Значит, тот случай не был несчастным? – спросила Маргарита, даже не подозревавшая, как сильно отец страдал все эти годы. Она вышла замуж и жила в Париже, не часто навещая родителей и брата с семьей.

Птичкин кивнул и протянул внучке тетрадь.

– «То, что находится в саркофаге, не относится к простой науке и древним поселениям людей. Огненноглазый и Губы Со Шрамом напали на нас. Они заполучили жезл того, кто там похоронен. Оно очень опасно и принесет большую беду. Нет, беда уже пришла и терроризирует волшебное сообщество». – Сюзанна прочитала и подавилась дымом.

– То есть, зима – это последствия? – Андрей обвел взглядом присутствующих.

– Сколько лет тому саркофагу и почему его нашли только сейчас? – спросила Ольга, отключив огонь под котлом.

– «Я не уверен в точном возрасте саркофага. Предполагаю, те двое на протяжение долгих лет пытались пробраться внутрь. И только теперь смогли перейти к решительным действиям. Думаю, изменение погоды и похищения их рук дело».

– И как же мы их остановим? – спросила Маргарита.

Вопрос повис в воздухе, потому что идей ни у кого не было. Над этим еще предстояло подумать.

****

– Отдайте, придурки! – Олеся и трое парней препирались в коридоре и тянули джинсовую куртку, каждый на себя. Ткань тянулась и пока выдерживала варварское обращение.

– С какой стати? – спросил высокий, с коротким ежиком рыжих волос. – Что ты сделаешь, плакса? Опять побежишь к директору?

Другие двое гримасничали и кривлялись. Олеся злилась, хотела крикнуть какое-нибудь заклинание, но в главной усадьбе их блокировали руны и духи. К тому же девочка плохо себя контролировала. Парням только это и надо. Покровский отчитывал, они кивали, извинялись, клялись и продолжали в том же духе.

– Я просто дам вам пинка или лишу языка! – язвительно донеслось сбоку.

Все четверо повернулись. Ваня лениво прислонился к стене и наблюдал за проказниками. Неудачный побег и приобретение посоха несколько приструнили его недовольство. Особенно, обретение такого деревянного атрибута. Сидоров знал, что остальные парни из старшей группы посмеиваются, дурачатся и не принимают слова Деда Лесовика всерьез. Они только размахивают посохами, словно мечами, или изображая Гендальфа.

Ваня решил, после небольшого разговора с Аркадием Васильевичем, попробовать посмотреть на Силу с другой стороны, пошел в лес и спросил совета у духов. Лес одаривал и наполнял. Творимое волшебство не имело никаких видимым эффектов, на первый взгляд. И Сидоров знал, что у него получается. Так что парень успел набраться немного уверенности. Оказалось, что и сложные руны крайне увлекательное занятие. Частенько он составлял Ксюше компанию в библиотеке.

– Мы так испугались, что напрудили в штаны! – фыркнул рыжий. – Дрожу!

Ваня пожал плечами. Сам напросился. Сидоров медленно приблизился и щелкнул рыжего по щеке. У того округлились глаза, он хватал ртом воздух, но ничего сказать не смог. Язык пропал!

Его приятели нахмурились и уставились на соперника. От простого с виду парня не ожидаешь подвоха.

– Хотите что-то сказать? – спросил Ваня. – Может, отпустите вещь и отвалите от Леси? Я и вас могу языка лишить. И не только языка…

Ребята кинули куртку Олесе.

– Ты! – закричал рыжий. – В следующий раз получишь!

Пригрозил, и они поспешно ретировались. Олеся выдохнула, прижимая к себе куртку. Куртка была мамина, которую девочка хранила, дабы представлять ее рядом. Те придурки прознали об этом и дразнились.

– Спасибо, – пробормотала девочка. – Они могут начать приставать к тебе.

– Нет, – Ваня качнул головой. – Кишка тонка. Они с виду страшные. На самом деле мелочь ушастая. У тебя нет уроков?

– Нет, свободное время до четырех.

Сидоров кивнул и, схватив ее за руку, потащил из усадьбы. Олеся пыталась упираться, крича, что ей нельзя выходить из здания.

– Все будет хорошо! – бросил Ваня.

Девочка с радугой в волосах успокоилась. Они вошли в лес. Олеся втянула голову в плечи, им ведьмы успели рассказать страшилки, чтобы детишки не совались в опасные приключения. Она не заметила, откуда у Сидорова появился в руках длинный посох из дуба с вырезанным воробьем, резьбой и письменами. Красивая, строгая вещь.

Парочка остановилась посреди лесной дорожки. В темном подлеске слышался треск, будто кто-то ходил.

– Давай, обхвати его руками, – сказал Ваня, воткнув посох в землю и крепко сжав руками. Олеся сделала, что велели. – Теперь закрой глаза.

Сидоров сосредоточился и принялся нашептывать. Олеся не разбирала слов. Через минуту на них начали слетаться птицы, используя в качестве насеста. Ребята не шевелились, будто слились с окружающим миром.

Перед внутренним взором Олеси замелькали образы: город, покрытый снежными шапками; играющие дети, снеговики, игры в снежки; люди в зимней одежде; пробки и холод. Дома сменяли друг друга, точно страницы в книге. Различные парадные, лестничные пролеты, разноцветные двери.

Калейдоскоп картинок прекратился. Показалась знакомая железная дверь с тремя замками. Их недавно поставил отец. Широкий коридор с бело-золотистыми обоями. Гостиная со стенкой и большим телевизором. Небольшая кухня с новой техникой. Летом в ней сделали ремонт. Ее родители сидели за столом, пили чай и о чем-то разговаривали. Звука не было, но их лица омрачало озабоченное выражение.

Олесю резко выбросило обратно в лес. Дыхание сбилось, точно она только что провела много времени под водой. Перед глазами крутились пятна.

– Ты видел! – воскликнула девочка. – Кажется, родители не сильно пострадали.

– Да, рад за тебя. – Ваня тоже пытался отдышаться.

– Ты в порядке? – спохватилась Олеся.

– Я в норме, – Сидоров махнул рукой. Его посох снова куда-то делся. Должно быть, волшебные предметы можно швырять прямо в воздух. Подумаешь, ерунда какая. Ничего необычного. – Я еще не очень хорошо умею вытворять подобное. Да и лес, знаешь ли, не особенно рад, когда я пытаюсь пробраться через его волшебство. Я бы сказал, он сам позволяет мне подглядеть наружу.

– Круто! – у Олеси загорелись глаза. – И все так умеют?

– Не думаю, – ворчливо сказал парень.

– Послушай, – Олеся резко дернула его за рукав. – Там была зима! Почему так много снега? Когда мы приехали заканчивалось лето! Неужели мы так много времени торчим в школе и даже не знаем? Этот лес настолько полон колдовства?

Ваня застыл, пораженный. А ведь она права! Он уже несколько дней тренировался в подсматривании, но обратил внимание только сейчас.

– Похоже, у нас есть вопросы к Аркадию Васильевичу!

Олеся кивнула. Они возвращались к главной усадьбе.

****

Несколько дней Ксюша пребывала в собственных мыслях. Сплошные предсказания вокруг порядком надоели девушке. Все от нее чего-то хотят, но не говорят конкретно. Разберись с суженым! Ха! Пойми еще кто он такой. После слов русалки мысль, однако, что им может быть гном-старикан крепилась день ото дня.

Все просто: она хотела погадать, а вызвала Долю и Рока; затем сказала пару слов в шутку и перенеслась в неизвестное место к подозрительному существу. Совпадения? Нет.

Ксюша потерла глаза. Была поздняя ночь, она сидела в библиотеке и читала книгу по мифологии. Если ее суженый заперт, тогда он не обычный колдун, а могущественный дух. Радоваться ей или нет? Теперь ее голова пухла от легенд и разных идей. Но проще ведь спросить его лично, ведь так? Разве не этого они все от нее хотят? И потом, с чего духи и прочие решили, будто Ксюша сможет влюбиться в столь древнее и опасное создание? Бред.

Впрочем, ее юная и романтичная душа уже рисовала различные картины.

Отключилась Захарова прямо над книгой. Сегодня на темном платье девушки появилась золотая вышивка. Да и ткань, кажется, несколько изменилась? К сожалению, Ксюша не разбиралась и, к своему стыду, не умела шить. Мама часто говорила, что у нее руки-крюки. А еще морозный узор на коже отчетливо проступал, полностью законченный.

Ксюша стояла на берегу реки. Мокром и песчаном. Глубокая, темная, практически черная вода лениво текла и простиралась до самого горизонта. Справа девушка приметила голые деревья с темно-серыми стволами. Их наготу прикрывал тонкий слой молочного тумана.

На поваленном бревне сидел высокий черноволосый мужчина в плотном зеленом плаще. Его руки без перчаток были слишком бледными, скорее белыми. Рядом с ним лежал Черныш.

– Здравствуй, Ксения, – произнес он. Красивый баритон вызвал у нее мурашки на коже, а сердце стремительно забилось.

Она подошла и присела рядом. Теперь он выглядел где-то на сорок. Его глаза остались прежними – прозрачными. Но все же в них появилась искорка жизни. И они приковывали к себе. Еще мимика лица была очень выразительной. Стал бы актером, за него дрались бы все режиссеры.

– Здравствуй, – сказала Ксюша шепотом. Звук внезапно пропал. – Это твоя настоящая внешность?

Его нос несколько выдавался, а губы были тонкими. И еще высокие скулы. Ну да многим нравятся такие!

– Наверное, – он пожал плечами. – Думаю, эта когда-то была моей.

– Конечно, ведь духи умеют менять обличья, – Захарова кивнула головой.

– Думаешь, я дух? – он засмеялся. У девушки снова побежали мурашки. Похоже, чем моложе, тем обаятельнее он становился.

– Но точно не человек. Хотя это очевидно. Люди столько не живут, и их не запирают.

Он наблюдал за ее выводами с улыбкой. На этот раз не пугающей. Ксюша и не подозревала, что сердце может так сильно колотиться. Казалось, выпрыгнет из груди. Нет-нет, никаких чувств! Просто эмоции.

– Разве ты не искала ответ на вопрос? – спросил он. Да, замерзшая вода в его глазах ожила. Она замечала блеск.

– У меня есть некоторые предположения, – осторожно заметила девушка.

– Хорошо, – он подбодрил ее.

– Но я не уверена, что готова ими поделиться, – закончила Ксюша.

– Ладно, тогда расскажи, что угодно. Поделись чем-то попроще.

И Ксюша поделилась. Начала говорить о брате, потому что он был первым, что пришло в голову. Как они в детстве играли вместе, пока бабушка не начала обучать ее ведовству, а он не сбегал к друзьям, чтобы носиться с криком по улице. Рассказала о своем первом знакомстве с фараонками, как они плавами и даже строили песчаные замки. Сказала о том, как любит и восхищается родителями, поведав и про их побег из-под венца.

Ксюша говорила добрый час, вспоминая семью, друзей и знакомых. Даже слегка коснулась Покровской школы.

– Поразительно, как изменился мир, – сказал суженый, когда девушка выдохлась.

Перед Ксюшей появилась ледяная кружка с водой. Лед не обжигал, а вода оказалась приемлемой температуры.

– Как давно ты здесь? – Ксюша с наслаждением промочила горло.

– Не помню, – он пожал плечами. – Очевидно, очень давно, если судить по твоему рассказу. Но для меня время пролетело в один миг, ведь все это время я спал. По крайней мере, так оно выглядело.

– Ужасно.

– Ты приносишь жизнь, – пробормотал суженый, глядя на воду. – До твоего прихода реку сковывал толстый слой льда. Здесь повсюду был снег.

– Где мы, вообще? – спросила Ксюша. Города, в котором она была в прошлый раз, не наблюдалось.

– На границе. За рекой ничего нет. Только бесконечная вода.

– А отсюда нельзя уйти? – с надеждой поинтересовалась девушка. Провести вечность в одном месте, что никогда не меняется, показалось ей очень жестоким.

– Не знаю. Я сомневаюсь. Ты хочешь подсказку, Ксения? – резко сменил тему собеседник. – О том, кто я?

– Да, хочу.

– Когда только родился мир и Ряба снесла яйцо-Солнце, – начал он, – жил да был бог, которому наказали собирать души умерших. Люди считали его злым, ведь он разил стужей и лютым холодом. Они приносили ему жертвы, дабы задобрить. Никто не хотел внезапно умереть в молодом возрасте. У бога имелся длинный серебряный жезл, могущественный, спрятанный в нескольких животных: медведе, ястребе и белухе. Однако однажды бог вышел из повиновения – жизней сокращалось больше, холод становился нестерпимее, лед отбирал клочок земли за клочком. Люди, спасая жизни, бежали на юг, где ходили слухи о другом, теплом и жарком божестве. И он принял их, укрыл в лесах, дал пищу и, главное, смог топить лед, чего ранее никогда не было. Люди ликовали. Боевой дух возрос, они желали дать отпор.

Суженый замолчал. Ксюша никогда не страдала от плохого воображения. В голове появлялись жуткие образы. Мужчина продолжил рассказ:

– Никто из них не понимал, что из яйца родилась двойственность, что вещи не делятся на два цвета. Чтобы победить злого бога, необходимо завладеть жезлом. Бог ни жив, ни мертв. Стоит оборвать нить с жезлом и животными, он окончательно уйдет. Нужно прокрутить колесо времен в обратном направлении.

– Он умер? – в горле у Ксюши снова стало сухо.

– Возможно. Новый бог победил противника его же оружием.

Теперь они молчали вместе. Черныш до этого тихо спавший, издавал заунывные поскуливания, будто тоже слушал и переживал.

– Какие у тебя интересные узоры, – заметил суженый, повернувшись к печальной девушке. Ксюшу тронула история до глубины души. Значит, он божество. В животе у нее резко похолодело. И ей это напророчили Доля и Рок? Разве обычная ведьма восемнадцати лет подходит такому, как он?

– Они появились благодаря нашим встречам, – произнесла Ксюша, не зная, что делать.

Он взял ее руку и поднес к своей щеке. Его кожа была теплой. Неожиданно, после того жуткого рассказа. Ксюша положила вторую руку на другую щеку. Теперь они сидели практически вплотную.

– Что чувствовал бог, выполняя работу? – спросила она тихо.

– Ничего. – Последовал такой же тихий ответ. – Лед не дышит, не живет и не чувствует. А, следовательно, не любит и не ненавидит. Его реальность не менялась, и он считал это нормальным.

– Как больно так жить.

– Нет, потому что боль тоже не чувствуешь.

Слезы скатились из глаз Ксюши, и горячий поцелуй обжег губы. Первый сладкий поцелуй в ее молодой жизни. Узор на теле засветился и как будто закрепился. За первым поцелуем последовал второй, третий… Ее лицо с нежностью выцеловывали. Жадно, словно он желал продлить мгновение как можно дольше.

– В следующий раз назови мое имя, Ксения, – услышала девушка перед тем, как исчезнуть и очнуться в библиотеке.

****

В дни молодости Любовь Фридриховна неплохо вертела мужчинами, умела подобрать правильные слова для соперниц и дать отпор недоброжелателям. Однако эти времена бесследно прошли. Старая ведьма растеряла большую часть Сил, ее уверенность поубавилась. Остались только раздутое эго и опасение за собственную жизнь.

Игорь Романов сдержал слово, и женщина приехала в Петербург. Ей даже удалось попасть на прием по поводу взаимного сотрудничества двух семей. Не сказать, будто старики из Высокого совета были рады видеть Любовь Фридриховну. У многих из них имелись претензии.

Она вновь приехала на Мойку 94 через два дня после приема. Все-таки светские рауты совершенно не подходят для серьезных разговоров. Ее провели в библиотеку, где среди старинной мебели и литературы, люди из известных семей решали судьбы города.

– Любовь Фридриховна, рад встрече! – Владимир Рубенштейн был сама любезность. В отличие от сына, он умел подстраиваться под людей и обстоятельства, уворачиваться от неприятных тем, будто угорь. Его лицо озаряла вежливая улыбка, никогда не понятно: искренняя или нет. Его отец, Эрих Рудольфович, полностью седой, зеленоглазый, сидел в кресле между шкафами с книгами и читал газету «Ведовство и Петербург». Полностью подконтрольное совету издание, пишущее о политике, экономике и спорте.

– Взаимно, – экс-Покровская сдержанно улыбнулась. – Надеюсь, я не помешала?

– Что вы, – Владимир всплеснул руками, – конечно нет. Мы как раз собирались поговорить о последних происшествиях. Желаете присоединиться? Как представитель Москвы? К сожалению, никто из вашего совета не почтил нас своим присутствием. А в городе замерзают насмерть люди. Конечно, это легко списать на погоду. Однако мои коллеги с этим не согласны.

Он говорил четко и достаточно быстро, точно отстреливал горохом в стену.

– Естественно, мы не согласны, – согласился низкорослый дедок с колючей бородой. Представитель Мурманска. – На севере всегда холодно. Но сейчас температура у нас достигла минус тридцати. И это в середине сентября! Нонсенс!

– Вы преувеличиваете, Федор Маркович, – продолжая улыбаться, сказал Владимир. Он провел Любовь Фридриховну к креслу.

– У нас есть сведения, – подал голос голубоглазый высокий мужчина, которого не сразу заметила гостья. Он отдаленно походил на Кристофера Ли. А приехал из Уфы. – Ведьмы из Евпатории уже поняли, что ваш город – эпицентр проблемы. Поэтому мы приехали на помощь. Закроем город и поймаем преступника.

– Считаете, мы сами не справимся? – Владимир продолжал сохранять улыбку, однако в голосе промелькнули недовольные нотки.

– Это очевидно, молодой человек, – снисходительно ответил мужчина.

– Вы Леопольд Потапович, нас недооцениваете.

– Нет, это вы недооцениваете противника.

Владимир раздраженно поправил воротничок рубашки. Какой-то старикан смеет указывать, что ему делать! Может быть, он пока что не глава совета (казалось бы, откуда глава в совете?), но скоро это изменится.

– Леопольд прав, – третий седой мужчина среднего роста с неприметными чертами лица оторвался от книги. – Спорами мы теряем время. Вы подписали выгодные соглашения с Москвой. Мы тоже не остаемся в стороне и хотим помочь. Не стоит подвергать людей еще большей опасности.

– Спасибо, Ринальд, – произнес Эрих, откладывая газету. – Я поддерживаю. Тебе придется принять наше решение, Владимир. Мы сейчас же закроем город.

Они встали около круглого столика, на который юркий молодой человек-швейцар принес медную глубокую чашу. Старички пустили немного собственной крови и начали распевать что-то на древнеславянском. Владимир растерял невозмутимость, не ожидая от правильного отца кровавых ритуалов. Он ведь раньше кричал, что это варварство, канувшее в небытие.

Любовь Фридриховна остро ощущала творимое колдовство. Город накрывало сильное волшебство, будто мыльным пузырем. Ей даже виделась легкая мерцающая дымка. Они обращались к Божествам, закрывая заразу внутри. Какую плату придется за это принести? Знали ли старички, что ничего даром не бывает? Но ведьма молчала. Не ее дело. Она должна выполнить требование Огненноглазого.

Старички закончили песнопения и обессиленно упали на кресла.

– Теперь, мы можем начать охоту, – криво усмехнувшись, сказал Эрих Рудольфович.

8

Услышав слово «порча» Катерина подвисла, будто тормознутый компьютер, испортивший важный текст, или не сохранивший последнее сохранение игры и вылетевший в трубу. Короче, девушка не произнесла ничего, тупо смотря на закрывшуюся за матерью дверь.

Вероника тепло попрощалась с Ольгой и Катериной и ушла.

– Ничего, Катенька, – Ольга Аркадьевна улыбнулась. – Мы исправим это недоразумение.

Всю дорогу домой Соловьева пыталась уговорить себя, что ничего не изменилось. Она не боится, старые воспоминания не возвращаются. Но они начинали крутиться в голове. С Пашей девушка познакомилась в восьмом классе. У него была очаровательная улыбка с ямочками, а глаза всегда загорались от какой-нибудь идеи. Будь то уроки, фантазия или спортивные соревнования. Он был активным и деятельным. Пашин младший брат только пошел в первый класс, и они с Катериной часто забирали его после уроков.

Отец Пашки был инженером, он много работал, приходя домой поздно вечером. Алена Викторовна сидела дома и иногда брала подработку – шила на заказ. Разлад в их семье случился, когда Паша заканчивал десятый класс. Его мать неожиданно ударилась в мистику, занималась медитацией, делала иглоукалывание, посещала гуру. Говорила, что ищет себя. Поначалу Паша переживал и просил мать проводить больше времени с семьей, но Алена Викторовна сводила сына к «учителю». Паша быстро подсел на идеи просветления и начал давить на свою девушку – Катерину. Естественно, все эти гуру, колдуны, и учителя тянули деньги. Однажды в самый разгар одиннадцатого класса Паша и Алена Викторовна исчезли, оставив мужа и младшего ребенка одних, практически нищими.

С тех пор Катерина ненавидела оккультизм. Благодаря Олегу девушке думалось, что в «Лавке чародейки» нет ничего странного. Ей не хотелось бы наступать на одни и те же грабли.

Когда она пришла домой, отец сидел за столом в кухне. Перед ним лежали документы.

– Что это? – спросила Катерина.

– Повестка в суд. – Артем Сергеевич был раздражен. – Слушание о бракоразводном процессе назначено на понедельник.

Соловьева пораженно ахнула. Как же быстро! Это уже через несколько дней!

– Мама заходила ко мне на работу, – сказала девушка и рассказала об их неприятном разговоре.

– Не замечал за Лерой раньше такой беспринципности, – вздохнул отец, подперев подбородок рукой.

Они познакомились, когда Артем Сергеевич только закончил университет и устроился на работу, а Валерия еще училась на журналиста. Они часто занимались активным отдыхом – лыжи, походы, бег – и собирались большой компанией. Именно поэтому Катерине нравилось таскаться в детстве за Олегом: он был старше, прямо как старший брат, напоминал немножко отца и не выгонял ее, как другие взрослые ребята. Подруга Валерии Александровны пригласила ее поехать с ними летом на Урал, так они и встретились с Артемом Сергеевичем. Потом робкие ухаживания, цветы, стихи, свадьба. Их молодость была прекрасной.

И дочь, и отец не могли понять, как Валерия Александровна могла все это забыть.

– Папа, когда у тебя выходной? – решительно спросила Катерина.

– Послезавтра. – Артем Сергеевич вынырнул из своих мыслей.

– Отлично, ничего не планируй. Мы кое-куда сходим.

Артем Сергеевич отнесся к «Лавке чародейки» куда спокойнее своей жены. Он проявлял любопытство, хотя никогда в жизни не интересовался сверхъестественным, обходил стороной гороскопы, а о своем знаке зодиака узнал на работе от Наташи, обожающей Глобу. Отец с улыбкой читал названия на склянках, на его лице очень забавно сменялись выражения.

Ольга Аркадьевна вышла из подсобки, чтобы поприветствовать Катерину. Она не предупредила хозяйку, что придет не одна. Артем Сергеевич слишком пристально смотрел на женщину, пока пожимал руку (такая привычка с прошлой работы).

– Вы говорили о порче, – начала Катерина, когда они сели за круглый столик. – Вы серьезно?

– Конечно, – Ольга Аркадьевна повязала коричневый фартук с множеством кармашков и отошла к шкафу. До этого женщина продолжала заниматься настоями наверху. Все равно поток клиентов значительно сократился. Никому не хотелось выходить из дома. Как будто стены спасут от смерти. Если бы могли, московские колдуны поспорили бы. – Я похожа на шутницу, Катюша?

Ласковый голос хозяйки успокаивал.

– Нет! – поспешно воскликнула девушка. – Но это звучит, как полнейший бред! К тому же, я уже видела помешанных людей.

– Потому что вы привыкли не обращать внимания на произносимые слова, – пояснила Ольга Аркадьевна. – Привыкли не задумываться над их истинным смыслом. Впрочем, многие современные ведьмы тоже.

– Ведьмы? – голос Катерины осип. – Разве это не выдумки? Фильмы там, сказки.

– Ты об этом?

Ольга Аркадьевна подняла руку. Вслед за ней чашки повторили движение. Словно управляемые невидимым кукловодом марионетки, они опустились на стол. Рядом встал кофейник, сахарница и вазочка с шоколадным печеньем. Последними легли ложки.

Артем Сергеевич раскрыл рот и так и сидел. Катерина подскочила и забилась в уголок дивана. Не каждый день видишь нечто подобное спецэффектам из фильмов.

– Могу еще искр добавить, – женщина пожала плечами. – Просто фокусы, как считает мой отец. Древнее волшебство записано в культурном коде народа и имеет глубокие корни. Оно куда более темное и жестокое по мере наших времен, полных этики и норм морали.

– Мне что-нибудь объяснят? – нервно спросил Артем Сергеевич, напоминая о себе. Он налил горячий кофе и выпил практически залпом.

– Да, папуля, – Катерина пыталась взять себя в руки. – А заодно и мне. Поподробнее, пожалуйста.

Ольга Аркадьевна села и принялась рассказывать о реалиях современного колдовского мира. Катерина впервые открыто показывала эмоции и грызла печенье одно за другим. Артем Сергеевич после кофе выглядел собранным и спокойным. Он будто решал сложную задачу.

– Значит, молодые люди с разноцветной окраской обладают магией? – подытожил отец. Последнее слово выскользнуло с его губ с заминкой. Все-таки странно взрослому человеку говорить о магии на полном серьезе.

– Нет конечно, – Ольга снова улыбнулась. Кажется, разговор протекал лучше, чем она думала. – Некоторые люди любят подобным образом подчеркнуть индивидуальность. Волшебство прогрессировало на протяжении веков. А в двадцатом веке окончательно погрязло в показушных эффектах. Современные технологии делают и нашу жизнь проще.

– У вас тоже есть полуфабрикаты, дурацкие телешоу и ЕГЭ? – хмыкнул Артем Сергеевич.

– Да, вроде того. У нас нигде не обучают детей магии. Только подражая людям, выпускают различные пособия с заклинаниями, которые перед этим тестируют, будто лекарства. Пишут справочники, сочиняют истории. Мы полностью подстроились под нынешнюю загруженную городскую жизнь. Силу не развивают в должной мере, и она атрофируется. Неиспользуемые навыки со временем теряются. Опять же, это слова моего отца.

– А вы считаете не так? – спросила Катерина.

– Трудно сказать, – Ольга пожала плечами. – Я с ним во многом согласна, поэтому отправила детей в его школу. Однако мой муж биолог, да и я фармацевт, так что наука прельщает нас больше. Стоит ли возвращаться к древним дремучим обычаям? Вроде жертвоприношений.

Катерина и Артем Сергеевич передернулись.

– Да, такого анахронизма никому не нужно, – согласился он.

– Здорово, но как быть с мамой? – Катерина вернулась к мучавшему ее вопросу. Конечно, трудно пока осознать новую информацию, но она постарается. К тому же состояние матери важнее.

– Чтобы снять порчу, необходимо ее личное присутствие, – сказала Ольга. – Сюда она, после той тирады, не придет.

– Тогда мы можем приехать к ней, – предложила Катерина. – Она хотела, чтобы я переехала.

Артем Сергеевич нахмурился. Он об этом не знал.

– Отлично, я все подготовлю.

– Только нужно скорее, – напомнила девушка. – Суд в понедельник.

Валерия Александровна чувствовала себя на седьмом небе от счастья. Наконец-то тяжелое ярмо упадет с ее плеч. Как хорошо, что она тогда послушала Лену и пошла на тот бесплатный тренинг по обретению себя. (Женщина должна быть женщиной, а не придатком мужчины – они говорили что-то в таком духе.) Суд разделит имущество между ними, и Валерия окажется с неплохой суммой. Конечно, у нее хорошая зарплата в редакционном отделе, но оставить мужа с носом здорово потешит самолюбие.

Катерина обещала заглянуть сегодня вечером в гости. Она, должно быть, поняла, что нет смысла тратить свою энергию на никчемного отца. На секунду Валерия задумалась: разве он такой? Но затем встряхнула головой и продолжила печь пирог. Давно этим не занималась, однако получалось неплохо. А когда Катерина переедет, дочери не придется работать в сомнительных магазинах. Ей, как матери, виднее, что лучше для ребенка.

В дверь позвонили. Валерия Александровна поспешила открыть.

– Привет, доченька! – радостно сказала она, поцеловав девушку в обе щеки. – Раздевайся, пойдем пить чай.

Ольга Аркадьевна появилась внезапно. Валерия и глазом моргнуть не успела, как оказалась привязанной к стулу.

– Может, стоило помягче? – спросил Артем Сергеевич, входя в кухню. Он смотрел на жену и не узнавал. Раньше в ней не было такой холодности. Как будто в нее кто-то вселился.

– Что здесь происходит? – Валерия отстраненно отнеслась к пленению, без эмоций. Женщина не тряслась, так как не верила, что муж-тюфяк может причинить кому-либо боль. Кроме себя, естественно.

– Ничего, мама, – сказала Катерина. – Просто посиди молча. Обещаю, ты будешь в порядке.

– Не сомневаюсь, – фыркнула мать.

Валерия Александровна перешла на подчеркнуто вежливый диалог с мужем. Очевидно, ей было неприятно его видеть. Противно находиться в одной комнате и дышать одним воздухом. Ольга Аркадьевна перестала обращать внимание на семейную перепалку. Ее глаза цвета нарциссов приглушенно засветились, она всматривалась в ауру Валерии. Да, такого черного оттенка ей давненько не приходилось видеть. Красивое кружевное полотно уродовали черные полосы, точно неровные швы. Интересно, кого ведьма ненавидела больше: проклинаемую или ее семью? И порча была старой. Точно не один год висела.

– Интересно, – произнесла вслух Ольга, и члены семьи Соловьевых резко замолчали. – Какая сильная ненависть. Кому вы так насолили, Валерия?

Катерине впервые показались глаза хозяйки жуткими и потусторонними. Казалось, будто колоски на предплечьях шевелятся. В воздухе витали степные запахи, лампочка погасла. Это и есть эффекты? Или реальная Сила?

– Что за чушь? – мать качнула головой. – Я ни с кем не имею привычки ссориться.

– Может быть, – согласилась Ольга. – Однако люди обидчивы, завистливы, злопамятны и часто твердолобы. Любят подпитывать свои страхи и желания. Лелеять их, словно маленького ребенка. Вы могли причинить кому-то боль и не догадываться об этом.

– Какое это имеет отношение к сегодняшней ситуации? – спросила Валерия. – Впрочем, я все равно не знаю ответа.

– Просто подумайте.

Валерия против воли начала припоминать коллег, подруг, людей, у которых брала интервью. Женщина не понимала, для чего и как это делает, она не контролировала мысли. Ольге хватило. Рыжеволосая женщина с карими глазами, являлась коллегой Валерии, моложе на несколько лет, но очень амбициозной, мечтавшей занять должность редактора. Но вместо нее повысили Валерию. И эта женщина оказалась ведьмой, отлично скрывающей способности и не чуравшейся применять их для достижения различных целей. Как же напоминала Любовь Фридриховну!

Ольга содрогнулась.

– Сочувствую, – сказала она. – Перейти дорогу злобной ведьме, то еще удовольствие.

Валерия Александровна звонко, искренне расхохоталась.

– Вы серьезно? Похоже, да. Не волнуйся, Катенька, скоро ты не будешь контактировать с плохими людьми.

– Мы можем отключить ее? – недовольно спросила девушка, не желая слушать ерунду из уст матери.

– Не стоит, – Ольга улыбнулась. – Я быстро сниму эту гадость с нее.

Катерина и Артем Сергеевич удалились в комнату, дабы не мешать. Мать что-то бубнила, смотря, как над ней колдуют.

Хозяйка «Лавки чародейки» разложила круг из трав и соли вокруг стула, с сидящей на нем Валерией. Электрический свет полностью погас, квартира ненадолго погрузилась во тьму. Ольга зажгла четыре белые свечи, поставила по сторонам света. Она шепнула заклинание, и пациентку накрыл голубоватый купол. Прямо на него женщина наносила руны, в них смутно угадывалась кириллица. У Валерии Александровны пропал дар речи. Мозг отказывался принимать увиденное.

Тем временем Ольга закончила чертить письмена, они вспыхнули ярко-красным. Валерия почувствовала боль в голове, она сжимала будто тиски. Ей становилось то горячо, то холодно, словно ее поливали контрастным душем. Сколько длилось действие женщина не знала, но все прекратилось. Тело ломило, болезненно напоминая простуду.

– Мама? – Катерина смотрела на Валерию Александровну. – Все хорошо?

– Да, наверное.

– Я оставила травы, – сказала Ольга. – Заваришь утром, пусть попьет. Там мята, мелисса, имбирь – все целебно-восстанавливающее. Я сделала кольцо, пусть носит. Оно защитит от ведьмы.

– Спасибо! – Катерина обняла Ольгу.

– Обращайся. Надеюсь, на работу вернешься.

Катерина решила вернуться. Теперь у них все наладится. Она верила в это всей душой.

****

Ксюша проснулась в библиотеке, оттого что Костя стряс ее за плечо. В окно струились солнечные лучи и косыми линиями падали на пол. В них кружились пылинки. У Ксюши горело лицо и гулко стучало в груди сердце.

– Хватит спать, сестренка! – недовольно воскликнул Костя. – Завтрак уже на столе. И кто ходит в библиотеку в пижаме? – ворчал он, как старый дед. – Здесь полно парней с дурью в голове.

– Ты преувеличиваешь. – Ксюша потянулась, и книга, которую она читала, свалилась на пол. Подняв ее, девушка зацепилась за знакомое слово, заглянула в содержание и начала с силой перелистывать страницы.

– Эй, не мне говорить, но поаккуратнее с предметом знаний, – Костя отшучивался. Однако сестра не реагировала. Найдя нужную статью, Ксюша полностью погрузилась в чтение. – Слушай, потом почитаешь. Там Ваня всех собрал для разговора с дедом. Он скоро придет.

Ксюша подняла голову. Аркадий Васильевич навестит ребят? Зачем? Именно это она и спросила у брата.

– Не знаю, – Костя пожал плечами. – Но это очень важная информация!

Парень закатил глаза. Конечно, не понимал, что такого ужасного могло произойти за короткое время.

– Я скоро приду.

– Ладно. Смотри, будешь есть холодное.

Вряд ли. Домовик любил девушек и всегда следил, чтобы они хорошо питались. Ксюша дочитала, отложила книгу и пошла в ванную. Ее руки дрожали, сердце екало. Неужели, она теперь знает имя суженого, сможет назвать при новой встрече? И не ясно, как реагировать на это открытие. Сторониться, бояться или покориться. А еще некий судьбоносный выбор…

Ксюша вовремя спустилась на завтрак. Дед как раз только пришел, да не один, а с Алиной.

– Зачем меня звали? – бодро спросил Покровский. – Неужели, нужен совет или хотите чему-то научиться?

– Почему в реальном мире зима? – спросил Ваня.

Все с интересом уставились на самого младшего из ребят.

– Не понимаю, о чем вы, – отнекивался Аркадий Васильевич. Но Костя слишком хорошо его знал. Он явно хотел уйти от темы.

– Наличие посоха, – продолжал Сидоров, – увеличивает способности. Я немного успел увидеть, так как лес привередлив, однако и этого хватило. В чем именно подвох? Тут другое течение времени или в реальности проблемы?

– Дед, лучше скажи правду, – поддержал Костя. Тему посоха и его преимуществ он решил отложить.

Аркадий и Алина переглянулись.

– Давай скажем, – прошептала женщина. – Они узнают.

Аркадий Васильевич был другого мнения, но в общих чертах обрисовал ситуацию.

– Разве нас это не коснется? – Стас отодвинул тарелку. Завтрак ему резко разонравился. Тем более, что мелкий смог больше, чем он. А ведь Романов старший и лидер. Вопиющая халатность. Похоже, Богдан и Ираклий думали также.

– Мы думаем, что нет, – Алина старалась не поднимать панику. – Город закрыли, так что Высокий совет уже приступил к поимке преступника. Это вопрос времени. Ни о чем не беспокойтесь. Нам нужно вернуться в главную усадьбу. Отнеситесь к своему пребыванию здесь серьезнее.

Они ушли, а Ксюша застыла. Зима! Замерзающие насмерть люди! Это ведь очередное совпадение?

Кира практически все время уделяла учебе. Заранее просмотрела список литературы, запаслась электронной библиотекой, забиралась с ноутбуком на кровать, включала музыку в наушниках и полностью погружалась в задание. Она училась на филфаке, у нее имелась страсть к письму, поэтому Высокова часто занималась сочинительством: писала рецензии о прочитанных книгах, делала короткие заметки, придумывала рассказы и баловалась поэзией. Последнее – что вижу, то пишу. Даже показать кому-нибудь стыдно.

Пребывание в заколдованном лесу пришлось на пользу не только Полине, но и остальным ребятам. Просто кто-то острее ощущал изменения, кто нет. Например, Ваня стал неожиданно увереннее. Полина без устали рисовала. Стас научился не скрипеть зубами по каждому поводу. Костя пытался ухаживать за Дашей, хотя она вроде как не понимала. Ираклий гонялся за Женей, к удовольствию последней. Дима и Коля любили чудить с духами, обучаясь приемам выживания, вроде тех, с какой стороны света находится муравейник. ОБЖ на практике.

Кира тоже не ожидала, что в Покровской школе будет хорошо. Впервые услышав о ней, девушка крайне скептично отнеслась к подобной бесперспективной идее. Но все-таки Аркадий Васильевич и еже с ним умнее девятнадцатилетней ведьмы. Да и компания подобралась приятная. Что в школе, что в институте Кире не очень везло. Особенно, с парнями. Ее воспринимали как друга, а в кинотеатре клеились типы сомнительной наружности. И вот ей понравился Богдан, но Метельский умело избегал девушку. Да и других тоже по большей части игнорировал.

Кира сидела на траве. Возле нее лежала метла. Яра-дарительница создала ее из клена, пера сокола, лепестков лотоса и кусочка гранита. На сучьях висела серебряная фигурка в виде крыла. И хоть Дед Лесовик сказал, что метла нужна для волшебства, девушке хотелось попробовать полетать. Интересно же.

Кусты зашевелились, раздвинулись, Богдан вывалился на траву. Послышалось хихиканье. Лесные Девы привели его к Кире. Метельский подобрался и собирался поскорее сбежать.

– Считаешь, шарахаться от человека, который любезен с тобой, воспитанно? – спросила Кира, надеясь, что его это заденет. Лично ее не отталкивало воздействие голоса. Оно ведь влияло на всех по-разному. Высокову делало смелее и решительнее. Так что никаких проблем. Но она не могла кинуться на него, как Апельсинка на бедного Ираклия, который пытался украсть телефон, а получал поцелуй. Хотя, наверное, ему нравилось. Такие ролевые игры.

Богдан остановился. Не разговаривать вошло у него в привычку. Голос приносил проблемы не только Метельскому лично, он мог рассорить лучших друзей, разбить чьи-то отношения, заставить человека прыгнуть под поезд. Нести ответственность за чужую жизнь или смерть? Нет уж, увольте. Лучше вечное молчание.

– Если не объяснишь, – продолжала Кира, – я не пойму.

– Я уже объяснял в начале приезда, – ответил Богдан шепотом. Так воздействие слабее.

– Со мной так страшно разговаривать? – Кира собиралась выбить беднягу из колеи.

– Ты пострадаешь, – Метельский пожал плечами, изображая равнодушие. – Как и многие до тебя. От кары нельзя избавиться, спасибо предкам.

– Но можно привыкнуть, – возразила девушка.

– Тоже спорный вопрос.

Богдан замолчал. Его лучший друг постоянно попадал в больницу, стоило им с Метельским пообщаться. И поначалу все ограничивалось царапинами, синяками, подножками и невнимательностью. Потом был перелом ноги, падение с лестницы и, наконец, автомобильная авария. Конечно, Андрюха крепкий и поправился. Но Богдан перестал с ним общаться. Он будто приносил неудачи. Тем более он не может подвергать опасности девушку, которая небезразлична. Именно это он попытался донести до упрямицы, прежде чем уйти.

– Правда? – резко спросила Кира.

– Что, правда? – разозлился Богдан. – Ты невнимательно слушала.

– То, что я тебе небезразлична.

Метельский на мгновение опешил. И это все, что глупая девчонка услышала?

– Да, – буркнул он. – Правда.

Кира взвизгнула и кинулась ему на шею. Еле успел поймать. И не оттолкнуть же, ненормальную. Высокова не обращала внимания на слабый протест парня и приняла шептать романтическую ерунду о том, что они вместе со всем справятся. Его голос все-таки придавал ей уверенности.

Богдан заткнул поток слов поцелуем. Как всегда, безотказно!

****

Олег выздоровел, чем обрадовал мать и брата, Катерину и Ольгу Аркадьевну, и друзей. Вечером в понедельник пришла Соловьева, они с хозяйкой «Лавки чародейки» тут же сели кофейничать, подруга взахлеб, чего ранее за ней не замечалось, рассказывала, что ее мама хорошо себя чувствует и передумала подавать на развод. О чем Олег слышал впервые, крайне пораженный сей новостью.

Магазин не изобиловал посетителями. Если летом выстраивалась очередь, то теперь заходило человек сто за день. При благоприятном раскладе. Погода была стабильно зимней, снег больше не падал, но и не таял. Мороз держался ниже двадцати, продолжая склеивать носы и кутать людей в тонну одежды. Из-за этого тарифы на коммунальные платежи повысили, что било по карману. Народ, конечно же, возмущался.

Но все равно Ольга Аркадьевна получила партию новых баночек, и Головин приступил к расставлению товара. И почему он никогда не пробовал чего-нибудь для поднятия настроения? Люди ведь разбирали «Влюбленное настроение», например. Всем так хотелось отношений? Ну познакомились бы с кем-нибудь. Вон, у Олега неплохо получалось общаться в магазине. Бывали очень увлеченные посетители, готовые часами рассуждать о свойствах камней или растений. А еще парню давали номера пару девушек, но он отказывался. Надеялся, та розоволосая обязательно придет. Наивный мечтатель, что поделать!

Олег разложил камни по квадратным ячейкам и внезапно покачнулся. Голова кружилась, пошатывало, перед глазами заплясали цветные пятна. Он схватился рукой за шкаф, стараясь глубоко дышать. Минутная слабость прошла.

– Плохо? – спросила Катерина, закончив с кофе. – Проголодался?

– Нет, все в норме. Просто резко встал, бывает.

После того жуткого сна Олег спал по схеме: упал, отключился, проснулся. Никаких необычных ощущений и тому подобного. Жезл тоже не выскакивал. Однако парень не расслаблялся, зная, что проблемы сами собой не решатся. И был прав.

Он снова держал в руке жезл, стоя посреди ночной улицы. Фонари ярко освещали площадку, школу и детский садик. От их света снег переливался. Олег посмотрел на свои ноги. Сапоги и штаны на месте, пуховик и шапка тоже. Тело ощущалось чужим, словно ты пассажир в своем сознании, наблюдаешь за всем со стороны. Читатель следующий по строчкам автора за героями.

Льдина на конце жезла мерцала хищным голубым светом. Олег хотел отбросить жезл, но руки не слушались. Кошмар, будто тело разом онемело. Это состояние пугало до дрожи. Что если он больше никогда не возьмет тело под контроль? Останется вечным наблюдателем, рабом серебряной палки? Собственные мысли запугивали сильнее. Что делать? Кто-нибудь помогите ему!

Жезл качнулся, тело начало шагать. Олег хотел повертеть головой, чтобы понять куда его занесло. Когда он вообще вышел на улицу? Он лег спать! Лунатил? Разве это не проходит в определенном возрасте? Тело вышло из арки на улицу, свернуло направо и двинулось вперед. Он шел вдоль старого дома постройки или 18, или 19 века – честно говоря, Олег не сильно разбирался в архитектуре. Шли несколько минут к проспекту.

«Средний проспект», – успел прочитать Олег, пока тело снова повернуло и направилось к перекрестку. Очаровательно, его занесло на Васильевский остров. Какого дятла?

Улица пустовала, вывески не горели, окна магазинов скрывала решетка и белые жалюзи. Впрочем, круглосуточный общепит работал. Куда жезл его ведет? Они миновали сувенирный, аптеку, кондитерский и вышли к метро. Знаменитый памятник с трамваем и лошадьми утопал в снегу, покрытый корочкой инея. Тело шагало дальше, в сторону Приморской.

Под стеной дома под окошком мини-чебуречной сидел какой-то бродяга со стаканчиком в руках. Жезл жадно рванул вперед, словно нетерпеливый пес на поводке, увидевший кусты, ткнулся бродяге в грудь. Тот тут же промерз, Олегу казалось, он видит, как уходит тепло, как вытекает жизнь. Завтра здесь найдут ледяную фигуру. Головин бился в собственной голове, не в силах прекратить творящийся кошмар. Тело послушно шагало дальше.

Интересно, как он выглядит со стороны? Как марионетка со стеклянными глазами? Или манекен? По проспекту изредка проносились машины, но толку от этого не было. Подать сигнал, знак о помощи не представлялось возможным. Да и не должны его просто упрятать в тюрьму после такого отжига жезла? И плевать, что у него смягчающие обстоятельства. Какой нормальный человек поверит в сказку об одержимости палкой? Да Олега отправят в психушку! Что ж, будут правы. Потому что он и сам уже сомневался в своей вменяемости.

Они с жезлом добрались по Среднему до 13-ой линии и свернули в ближайший двор. Между площадкой и машинами, накрытыми снегом, точно кремом для торта, прохаживался мужчина, выгуливавший маленькую собачку. Он слегка притоптывал на месте и курил, то и дело зевая. Вот он минус при покупке домашнего животного: вставай в любое время дня и ночи, беги на улицу, подбирай экскременты, корми.

Олег до последнего надеялся, их удастся обойти, но жезл действовал мгновенно, избавляясь от незадачливых свидетелей. Головин мысленно просил прощения. Он никак не мог взять в толк, насколько серебряная палка разумна? Да и разумна ли, вообще? Или у всех волшебных предметов есть сознание и волеизъявление? Может, жезл еще и разговаривает, а парень не в курсе?

Проникнуть в третью парадную оказалось до смешного просто: жезл коснулся домофона, тот закоротил, и дверь открылась. Прямо как в нелепых боевиках – стукнул кулаком и готово. Ну конечно, он магический предмет и способен на крутые вещи. Олег бы восхитился, если бы не смерть двух человек. Во мгновение ока они стояли внутри квартиры семнадцать. Хорошая, с недавно сделанным ремонтом. Очевидно, что в нее только заехали.

Тело Олега шагнуло в спальню. Там спала молодая семья: парень с девушкой, рядом с ними детская кроватка. Внутри лежал очаровательный малыш в голубых ползунках, с раскинутыми в стороны ручками. Головин забился в истерике, видя, как хищная льдина прикасается к маленькому тельцу, как его сковывает ледяная оболочка. Олег не любил похорон, часто плакал, когда умер дедушка, теперь хотелось выть и разбиться об стену. Жезл обратил внимание на родителей. Запоздало Олег узнал отца семейства. Это был Леха, парень из его школы, учивший на два класса старше. Они часто дрались. Ясно, он завел семью.

А теперь Олег ее отбирал. Бездушной палке все равно. Льдина вспыхнула особенно ярко, будто подпитываясь отчаянием Олега. Как он теперь будет с этим жить? Смотреть на себя в зеркало, зная, что произошло?

– Хороший мальчик, – прошелестело в пространстве. – А теперь возвращайся на место.

Олег не сразу понял, что говорили его губы. В этот момент его сознание померкло.

9

Как по-настоящему, в реальном мире выглядела Желтая дача внутри Костя не знал, потому что не нашел ни одной фотографии. Зато точно был уверен – дедуля с друзьями изрядно поработали с магией, дабы преобразовать здания под нужды будущей школы. И ребятам не на что жаловаться.

Через день после разговора с дедом Захаров вошел в кухню. Здесь имелся камин из грубых камней с деревянной полкой наверху, круглое окошко с белыми занавесками, квадратным столом и четырьмя стульями в первой части, где обычно можно было посидеть. Во второй части, более просторной, располагалась большая печь, три стола и различная кухонная утварь: кастрюли, горшки, миски, вилки, ложки, кувшины, – все для приготовления разнообразной еды. Возле печи притулилась корзина с дровами, на стене в уголке висела связка с тяжелыми ключами. Интересно, от чего?

Костя присел на стул и молча наблюдал за работой домовика. Точнее, домовихи. Выглядела она как невысокая, чуть сгорбленная старушка, напоминающая телосложением изюм, с пучком седых волос и неизменным белым передником. Каждый день она варила, жарила, пекла, в общем, стряпала. Домовиха никому не показывалась, однако Косте не составляло труда ее обнаружить. Сегодня парень пришел клянчить у нее чипсы, которых очень хотелось съесть вот уже два дня. Домовиха поджимала губы и отнекивалась. Да, она разговаривала, хоть и редко.

Костя демонстративно вздыхал, изображая печаль. Домовиха бросала на него косые взгляды, под конец не выдержала и поставила перед ним миску домашних чипсов. Оказалось, в триста раз лучше магазинных.

Каким же образом Костя увидел домовиху, не желающую показываться? Не зря Ираклий считал Захарова не таким добродушным и открытым, каким тот выглядел на первый взгляд. У Кости была фотографическая память (он, кстати, обожал Доктора Стрэнджа), он легко запоминал информацию, поэтому быстро терял интерес к различным хобби. В детстве он много чем увлекался, но спустя пару месяцев бросал. Он лучше всех знал руны, чтобы там не напридумывал себе Рубенштейн, потому что одного взгляда хватало, дабы они отпечатались в памяти. Его способности поглощать информацию позавидовала бы Гермиона Грейнджер! Только Косте все это представлялось полнейшей скукотой и лучше гулять с друзьями, прятаться, бегать, копаться в старых запчастях от автомобилей или играть в видеоигры.

Поэтому парень в итоге полюбил машиностроение и планировал связать свою жизнь с данной профессией. Но дурацкий отъезд в Питер и Покровскую школу нарушил все планы. Вместо того, чтобы проводить дневные часы в стенах института (а Ксюша тоже пролетела с учебой в этом году, хотя успешно сдала экзамены), он торчит в волшебном лесу с кучкой стремных ребят.

Ну ладно, может, не совсем стремных. Они оказались не такими темными, как он предполагал. Стас, несмотря на хмурое выражение на смазливом лице, был человеком, на которого можно положиться. Не зря Денис так пропагандировал его кандидатуру. Денис любил поболтать, не парясь из-за каждой ерунды, что особенно импонировало Косте. Подумаешь, ирокез и рок-фанат, так даже прикольнее. Ираклий даже с педантичностью вызывал уважение: каждый день следовать распорядку, выполнять все упражнения и не жаловаться. Никого откровенно противного не было.

После завтрака парней ожидала встреча с духами в лесу. Прихватив посохи, они бодро (а кто-то не очень) шагали по дорожке, усыпанной листьями. Деревья по обе ее стороны, низко свисали, переплетаясь кронами и образуя туннель. По нему ребята вышли в поле с цветущими красными маками, навевающими ужас на Дашу, по краям которого росли орешники. Совершенно новое место, ранее ими не виденное. Елена Федоровна, мать отца, как-то говорила, будто маки вырастают на местах, где пролито много крови. И если так, то в этом поле ее лилось немерено. У Ксюши маки ассоциировались с одной военной песней, которую они пели на День Победы.

Парней первой встречалась полудница, в неизменном наряде, травами и цветами в волосах. Она то появлялась, то исчезала, смеялась и танцевала в цветах, будто созывала остальных духов. Духи вторили зову и проявляли себя. Дед Лесовик сливался со стволами орешника на конце поля. Сегодня он планировал наблюдать. Кустич слегка подрагивал; Орешич притаился подле Деда Лесовика, а Стеблевик застыл на его плече; Ягодник, Грибнич и Коренич, самые маленькие из духов, прятались в травах вместе с Травником. Листич подвижным вихрем кружил с полудницей. Кветич перепрыгивал с одного мака на другой. Деревянник не шевелился и походил на старое ссохшееся дерево.

Парни рассредоточились по всему полю, стараясь не соприкасаться, чтобы ненароком не задеть друг друга. Сидоров Ваня сейчас выглядел уверенным полководцем и с удовольствием пояснял, как тренировать «подглядывания», ведь он, в отличие от них, не филонил.

– Ты сможешь, симпатяга! – шепнула на ухо Косте Дубрава. Кожа у Лесных Дев была коричневатого оттенка, напоминая кору, а черты лица чересчур острые для человека. Глаза в основном черные не имели зрачков. Они бегали в длинных рубахах, едва достигавших колен, из-за чего под определенным углом оголялись пикантные части тела.

У Кости побежали мурашки по коже от ее дыхания. Пахни они, кстати, смесью земли с травами.

– Спасибо, – сдержанно ответил Костя. С духами лучше сохранять нейтральный тон. Они вроде милые, а через минуту в гневе.

– У тебя большая сила, – продолжала Лесная Дева. – И у сестры твоей. И почему лес вас принимает? Будь наша воля, вас тут не было бы! Давай, старайся, молодец, Паук и Орешник ведут тебя.

Дубрава отступила, а Костя задумался. Духи видят их насквозь. И его браваду, и лень, и внешнюю отстраненность. Паук – его рисунок на левой щиколотке. Из орешника сделан его посох, там же вырезана и путина, и паучок, и письмена. Признаться, некоторые парни были не очень в восторге. Они исходили из стереотипных представлений о животных, из разряда: круто или нет. Поэтому Ваня обиделся, когда Денис его подкалывал из-за воробья. Бабушка же как-то бросила, что волшебный символизм, как и мифологический, состоит в другом.

Костя прикрыл глаза и, повторяя инструкции Вани, увидел отца, в компании коллег в лаборатории. Мать в магазине с темноволосой девушкой, кажется, они работали над зельем. Девушка выглядела обычной, без ярких ведьмовских расцветок. Он потянулся дальше, но наткнулся на барьер, накрывающий город, будто мыльным пузырем. Костя стиснул посох в руках крепче и нахмурился. На лбу выступила испарина. Он хотел пробиться через купол.

Но это было не проще, чем долбиться в бетонную стену. Также больно, да еще с разгона. В голове звенело. Костя внезапно разозлился. Если он так силен, значит справится с этой задачей. Что он там читал об Орешнике? Символ мудрости, водной стихии и пророческих сверхъестественных сил? Вот и отлично!

Все еще кружа между облаков над снежным и морозным городом, Костя принялся чертить руны. Довольно неудобное занятие без бумаги и ручки, однако линии выходили четкими и ровными. Они окрасились оранжевым и засветились. В куполе образовалась трещина, другая, посыпались осколки, и Костя рванул наружу. У него перехватило дыхание, тело покачнулось, но устояло. Его сознание успело долететь до их бывшего дома, покружить над берегом Азовского моря, а затем парня грубо рвануло назад.

Костю швырнуло в сторону. Посох полетел следом. Покувыркавшись по полю и собрав землю, он свалился под ноги Деду Лесовику. Спина горела, голова раскалывалась, он захлебывался от нехватки дыхания. К нему спешили Стас, Богдан и Ираклий, стоявшие ближе всех к нему.

– Я же говорила, этот молодец силен, – пропела Дубрава. – Унестись так далеко, прорваться сквозь лес.

– Да, – проскрипел Дед Лесовик. – Таким особый присмотр требуется.

Костя лежал, не двигался и не слушал. На его взгляд, сейчас нужна только передышка.

Минут через двадцать Костя пришел в себя, сел на траву около Деда Лесовика и прочих духов, скрестив ноги и положив перед собой посох, глубоко вдыхал теплый воздух. Парни же вдохновились результатом Захарова и продолжили занятия. Лесные Девы бродили между ними, иногда что-нибудь шепча. Подстегивали?

Посох Стаса Романова был сделан из акации, который так же, как и левое предплечье, отчего парня продолжали упорно кликать Слизерин, оплетала Змея. Дурацкое прозвище Стасу не нравилось, учитывая, что он не смотрел известный фильм и не читал знаменитую книгу. Только слышал от фанатки-соседки. Стас совершенно не понимал, почему получил девчачье, по его мнению, дерево, но проницательный Костя думал, что Романову, втайне милому и дружелюбному, оно подходит.

Денис, как всегда в черных узких джинсах и черной футболке с «Металликой», корчил рожу, вцепившись, будто клещ в ногу, в посох. Его посох отличался от других: он был гладким, сделанным из березы, с навершием в виде маленького Медведя, как и огромный рисунок у него на спине. Дед Лесовик радовался более всех и имел некоторые виды на Романова-младшего.

– А тебе лучше скорее выполнить задание, – сказала Чернява Артему Птичкину, витавшему в облаках и не оставлявшему блокнот ни на секунду. Он не мог перестать подмечать интересные детали в лесу и хотел их запомнить. – Разве у тебя не страдает дедушка?

Артем оторвался от блокнота и посмотрел на Лесную Деву. В отличие от Семена Николаевича, внук от Силы не отказывался и поэтому напрягал золотистым оттенком глаз, пытливыми и слегка маниакальными. Артем обожал «Назад в будущее» и немного перенял поведение Эммета Брауна. Хорошо, что не планировал создать машину времени.

Артем не желал поддаваться на провокации, но за дедушку переживал, потому получил стимул. На его посохе из вишневого дерева, символизирующего, как и яблоки, силу знаний, были вырезаны Пчелы. Артем закрыл глаза и думал о Семене Николаевиче. Он удивился, обнаружив всех родственников в Питере. Даже Сюзанна! С двоюродной сестрой у него были натянутые отношения. Просто потому что они оба не знали, о чем разговаривать. К тому же разница в пять лет давала о себе знать. Они склонились над какими-то бумагами. Присмотревшись, Артем понял, что это карта Северо-Запада.

– Твой посох тебе подходит, – подошла к Богдану Синявица, держась несколько в стороне. Его духи опасались более всего. Сила силой, но парень имеющий над ними власть пугал. Ну а символизм в волшебном мире не пустой звук.

Метельский держал посох из бузины – магического дерева, способного защитить от колдовства – и с Вороном. Его рисунок находился на ключице. Богдан знал, что отец любил различного рода знаки, поэтому гордился сыном. Богдан же, отрабатывающий чужие проступки, не хотел быть странным еще больше. То, что парень увидел, напрягало и наводило на мысли, будто подозрения Вани не так уж и надуманны. Под куполом ощущалось зловещее ожидание, словно застыло и время, и место, и действие. Точно готовились декорации к важному представлению.

Парни продолжали концентрироваться.

Кравченко Коля, в прошлый раз неплохо наигравшийся с Орешичем, Ягодником и Грибничем, решил раскрутить посох, когда ничего увидеть не получилось. Он был сделан из ели – символе бессмертия и независимости от времени – с Журавлем на нем. Забавно, но у Коли единственного знак был ярким и цветным, рассмотреть который получалось, вертя в разные стороны, чем парень и занимался. У Коли были русые с рыжеватым волосы и глаза цвета весенней зелени. Он увлекался фэнтези и часто посещал реконструкции, слушал христианский рок, любил лето и обжигающе горячий чай. Когда Коля сосредоточивался и пытался заглянуть в реальность, ему виделся костер, языки пламени, тлеющие страницы книг и пожар.

Коля раскручивал посох, раскручивал себя, не замечая некого подобия транса, в который впадал. Лес затих, Дед Лесовик встрепенулся от полудремы, слыша испуг зверей, Лесные Девы отбежали к концу поля. Коля перестал раскручиваться и распростер руки в сторону. По полю прошелся огонь, будто круги по воде. Он танцевал дождем по цветам, листьям, стволам, парням и духам, не причиняя никому вреда. Коля открыл глаза и обалдел.

– Ничего себе! – воскликнул он.

– Почему бы тебе не убрать огонь? – напряженно спросил Стас.

– Это я сделал? – удивился Коля.

– Нет, тетя Маша, блин, – взорвался Кирилл. – Конечно ты!

На самом деле Попов завидовал, что у него никакой крутизны не получилось. С его павлином-то на кизиловом посохе, полностью отражающим характер, неудивительно.

– Прикольно, – сказал Коля. – Только как это сделать?

– Как хочешь! – продолжал пылить Кирилл. – Хочешь нас спалить?

Коля пожал плечами, вновь крутанул посохом, и огонь исчез. И кто мог подумать, что он на такое способен? Но Дед Лесовик не считал произошедшее кошмаром. Осторожность не помешает, однако Кравченко получил свою порцию похвалы.

На ужин парни плелись полностью выдохшиеся.

****

Девушки этот день проводили на высоком холме, с которого в реальном мире просматривался весь город вплоть до верхушки Исаакиевского собора (столетия назад, возможно). В этом же заколдованном месте отсюда видно было, как далеко простирался лес, напоминая море со всевозможными оттенками зеленого. Дул ветер и прокатывалась волна по кронам. А прозрачные озера отражали небо, точно зеркала.

Кира, воодушевленная небольшим прогрессом в отношениях с Богданом, ходила со счастливой глуповатой улыбкой. На пару с Апельсинкой. Поэтому не придумала ничего лучше, чем уговорить подруг взять метлы и попробовать «выметать» волшебство. На самом деле ее не покидала идея о возможности полетать. А какая ведьма не мечтает об этом?

Даша не хотела идти, сначала ссылаясь на важную книгу по нейробиологии, потом на один давно не смотренный фильм, но Женя и Кира схватили девочку-лайм за обе руки и насильно вытащили из дома. Даже сами несли ее метлу, чтобы не случилось конфуза, мол, извините, забыла. Алексеева всю дорогу брела, поправляя рукава длинной кофты, несмотря на то что рисунок маков не являлся секретом. И никто не предавал ему такого значения, как сама Даша.

Дашины родители были любопытными и увлекающимися людьми, не учеными, но обожающими исследования и изучение нового. (Она хорошо понимала Артема.) Они жили в Швеции, путешествовали по Скандинавскому полуострову, были в Исландии, вовсю постигая северные края. Даша переняла эту любовь от них. Девочка с удовольствием общалась и лезла, куда детям соваться не следует. Но вскоре начался переходный возраст. И, как это часто бывает, у нее появились сомнения в себе. Замкнутость и желание проводить время не на улице, а фильмы, книги и прочее. То есть максимальная интроверсия. В то время Даша была пышкой и напоминала себе гнома. Конечно, теперь все изменилось, но прежние страхи остались. К тому же у нее имелись такие черты, как впечатлительность и мнительность. Короче, тот еще подарок.

У Даши не было веских, как у Богдана, причин, дабы избегать Костю. Исключительно собственные заморочки. Она вроде и понимала, что парень симпатизирует ей, но до конца не верила. Да, тяжелый случай!

– Как вы думаете, – начала Кира, обращаясь к подругам, – что нужно делать?

Она имела в виду полет. Зачем притворяться? Лучше сразу приступить к задуманному. За ними никто не следит. Все духи отправились глумиться над парнями.

– Крикнуть: «Вверх!»? – предложила Апельсинка. Она положила метлу (из апельсинового дерева, одной розы, александрита и трех лебединых перьев с серебряным трилистником) и, протянув над ней руку, произнесла команду. Конечно, ничего не вышло.

– Было бы удачей, если бы получилось, – спокойно сказала Полина. На ней была длинная коричневая юбка с этническим узором, майка в тон с абстрактными узорами и разными подвесками. Нежно-розовые волосы завитками опускались за спину. Точно бледное подобие хиппи. Ингредиенты для метлы она нашла достаточно легко: ветвь кипариса практически рухнула на голову, две жемчужины дожидались у озера, три василька сорвала, проходя по полю, а перо Яра-дарительница вырвала при ней из домашнего гуся. На метле висел серебряный месяц.

Ксюша не принимала участия в разговоре. Она стояла, опираясь на черенок метлы, смотрела на лес и беспокоилась. Девушка хотела вновь вернуться к суженому. Ее глодала тревога.

– Ты бы еще предложила раздеться и нанести особую мазь, – проворчала Кира. – Как начет пыльцы фей?

Сарказм не помогал. Зато теперь все поняли, какие они эрудированные. Конечно, можно вспомнить ковер самолет, диван, пылесос, швабру, ступу… на чем там еще летают? Но разве все эти предметы относятся к их проблеме?

– Может попробовать руны? – задала вопрос Даша. Она неплохо разбиралась в скандинавских рунах и подумала, что определенное сочетание позволило бы взлететь.

Кира задумалась. Шутки шутками, но почему Яра-дарительница использовала разные составляющие для изготовления метел? Очевидно же, что не просто так. Они несли определенное волшебство? Отражали характер и индивидуальность? Девушка разглядывала серебряное крыло. Оно то вспыхивало, то нет, будто бегающий солнечный зайчик. Высокова начала вертеть метлу так и эдак, пытаясь сообразить в чем дело. Аналогично можно раскрыть капот машины и с умным видом пялиться.

Апельсинка со скуки села на выступающий камень, подобрала шишку и подбрасывала ее вверх. Она помнила, как дома старшая сестра забавлялась с канцелярскими принадлежностями, они летали по воздуху, словно маленькая карусель. У Жени так никогда не получалось. Карандаши ненадолго зависали и с грохотом падали вниз, постоянно ломаясь. Механические приходилось менять часто. Еще у Карины имелось необычное занятие с посудой: сестра завязывала глаза плотной тканью, садилась на пол и перемещала чашки с блюдцами, образовывая круг. В конце опускала на голову заварник и с ним поднималась, не задевая расставленных предметов. Она считала, будто так тренирует терпение и усидчивость. Уже вскоре сестра закончила школу и уехала в Екатеринбург, где и жила по сей день. Они, конечно, разговаривали по Интернету, бывало использовали воду и зеркала, но личное присутствие совсем другое дело.

Кира от нечего делать и заодно проверить теорию Жени, очертила на метелке руну Ветра. Линии никак не отражались, и пару секунд ничего не происходило. Девушка расстроенно вздохнула. А метла вздрогнула, встрепенулась, словно птица, и резко сорвалась с места, уносимая потоком воздуха.

Кира громко вереща носилась в нескольких метрах над землей. Метла покружила нерадивую ведьму и опустила вниз. Мешком девушка свалилась на землю.

– Капец! – воскликнула Кира. – Я думала, разобьюсь.

Все так быстро произошло, что ее подруги не успели толком отреагировать.

– Похоже, рунный метод работает, – констатировала Даша. Она не двигалась с места, надеясь остаться сторонним наблюдателем. Прийти за компанию – пришла, но делать то же самое не обязана. На свою метлу из ясеня, трех зерен граната, анемонов и аквамарина Алексеева смотрела, как на ядовитую змею. Ее фигурка в виде дерева с ветвями заключенного в круг была похожа на кулон ее матери, купленный в Исландии в небольшом сувенирном магазинчике. Свой символизм Даша понимала (мнительность и родственнички!), поэтому не хотела иметь с подарком ничего общего.

«Ты похожа на меня!» – сказала ей Яра-дарительница, напугав Дашу еще сильнее. И чем же они похожи? Абсолютно разные.

– Все, чертите руну, запрягайте, полетели! – весело командовала Кира, отошедшая от первого шока. Просто нужно быть аккуратнее и деликатнее. Ничего сложного.

После несложных действий у них получилось взлететь и даже быстро выровняться. Ксюшу слегка потряхивало, однако полет дарил чувство свободы, уверенности и власти над огромной стихией. Бушующий ветер окутывает, выбивает дыхание, и в нем хочется раствориться, слиться в один могучий поток. Да, им далеко до предков – волхвов и ведьм – управляющих атмосферными явлениями, общающихся с духами и божествами и знающих основы оборотничества. Современные справочники заклинаний упрощают жизнь и быт, в основном.

Киру с Апельсинкой развезло и, окутанные эйфорией полета, они резвились, соревновались и подначивали друг друга. Полина, Даша и Ксюша не спешили рисковать, так как еще неизвестно куда их может занести. Заколдованный лес коварен и скрывает множество тайных уголков, точно лабиринт. Главное, чтобы монстров не было.

Они бы долго летали, но внезапно небо потемнело. Налетели тучи, надвигаясь, словно огромный воздушный великан. Между слоями облаков оглушительно, точно в сотни барабанов, ударил гром. Засверкали молнии, потоком хлынула вода. Девушки в одночасье промокли, их подхватил вихрь и раскидал, будто оловянных солдатиков.

Ксюша кубарем неслась вниз, прижимая метлу и отсчитывая секунды до падения. Деревья смягчили удар, поэтому она несильно пострадала: царапины, ушибы и порванная одежда. Перед девушкой открывалась очередная незнакомая часть леса. Более северная, если судить по хвойным деревьям. Здесь было темно, как ночью, из-за дождливого неба и вечнозеленых растений. Под ногами пружинил мох. Ксюша дезориентировано оглянулась. И куда теперь? И как девчонки?

В любом случае, сидеть на месте глупо. Руководствуясь постулатом «если идти, то куда-нибудь придешь», Захарова вытерла руки о мокрую траву, подхватила метлу и двинулась вперед. Тропки не было, поэтому девушка то и дело спотыкалась о коренья, прятавшиеся в черной земле. Холодный ветер продувал Ксюшу насквозь, в итоге она замерзла и еле тащила ноги. Удивительно, в небе холод не ощущался. Мистика!

Долго ли, коротко ли шла, но пресекла Ксюша каменную, покрытую гибкими стеблями арку, и вышла на поляну с большим домом, увитую виноградом. Вокруг дома росла высокая трава и тысячелистник. Очередная избушка? Ксюша, хлюпая носом и водой в кедах, постучала.

– Проходи, девушка, – послышался грудной женский голос. – Давно тебя дожидаюсь.

Ксюша вошла. Светлый теплый дом согревал после промозглой улицы. За столом сидела высокая женщина с сине-зелеными волосами, заплетенными в две косы и подколотыми вверху. На ней был плотный коричневый походный костюм, какие можно увидеть в сказочных фильмах.

– Долго шла, красавица, – добавила хозяйка.

Женщина хлопотала над гостьей, точно наседка над цыпленком. Охала, ахала и причитала. Забрала метлу, приставила в уголок и отправила Ксюшу в соседнее помещение. Там стояла лохань с горячей водой. Наказала гостье мыться, греться и пока не станет красной, как рак, не появляться. Захарова слабо сопротивлялась и позволила ухаживать за собой. Кто мог подумать, что полет, буря и долгий переход отнимут у нее столько сил! Она готова лечь, свернуться клубком и спать.

Когда она вышла, ей предложили блинов с чаем.

– Прекрасную метелку сделала тебе моя сестрица, – восхитилась хозяйка.

Ксюша чуть не поперхнулась чаем. Так вот кто она!

– Да, вам поклон от нее.

– Спасибо, Ксения, – ответила женщина. Девушка не представлялась, но какая разница? Духи знают о тебе заочно. Сразу читают, или у нее есть личное дело, кочующее от одного к другому?

– А кто вы?

– Меня зовут Ида-помощница, – ответила женщина. – И я тебе кое-что дам.

Она залезла в ящик и достала клубок ниток, зеркальце и свистульку в виде птички.

– Теперь это твое. Когда придет время, воспользуйся ими и найдешь то, что потеряла.

– Спасибо, – сказала Ксюша, пока не представляя, чем дары ей помогут. Разве она что-то ищет?

– А теперь ступай, дитя, – сказала Ида-помощница. – Шли поклон моей старшей сестре.

Ксюша оказалась на улице и вскоре вышла к Желтой даче. Подружки уже были в комнате. Кира что-то печатала в ноутбуке, с сильной нажимая на клавиши; Полина бездумно водила карандашом в скетчбуке; Даша и Апельсинка раскладывали карты и пытались разгадать результат. Когда Ксюша распахнула дверь комнаты, они побросали все и накинулись на нее с расспросами.

– Где ты была? – возмущалась Женя.

– Мы думали, тебя съели дикие звери! – воскликнула Кира.

Ксюша, смущаясь, поведала о своих приключениях.

– Да, подруга, – потянула Кира. – Ты напугала нас. И почему у меня предчувствие, что скоро нас всех ждут проблемы?

Молчание было знаком согласия.

****

Самое лучшее время для колдовства – полночь, когда граница миров стирается. Потусторонние силы активируются и выходят на охоту. По крайней мере так считают обычные люди. Любая ведьма поспорила бы с данным утверждением. Конечно, в праздники, определенные числа и ночные часы Сила несколько увеличивалась, но злодейские заговоры? Ох, вселенское заблуждение!

Поэтому в двухкомнатной квартире, где проживали Григорий и Александра Птичкины, три ведьмы и один бывший колдун не чаровали и не гадали. Они только наносили вред здоровью тем, что ели жареную курицу, пили чай и с удовольствием закусили тортом с кремом и фруктами.

Азалия Константиновна жила на свете уже более восьмидесяти лет (хотя выглядела значительно моложе) и никогда не видела столько некомпетентности. Высокий совет уже неделю искал преступника. А если вспомнить, что похищения начались давно, то дольше. Но теперь, когда территория поиска сократилась, результатов не было. Птичкина-старшая фыркнула и подлила чай в чашку. Прекрасный, прямиком из Англии от одной знакомой. Естественно, чай выращивают не там, но для многих ведьм и колдунов свойственны стереотипы и заштампованность мышления. Они ведь не застрахованы от ошибок.

Они сидели за круглым столом, подаренном Азалии бабушкой, с тяжелой кремовой скатертью с оборками, прямиком из начала двадцатого века. Такого же стиля была и люстра, ярко освещающая кухню. Тихо играла музыка, пел Нэт Кинг Коул. Любимый певец Азалии Константиновны и Семена Николаевича. На них нашло ностальгическое настроение, что пыталось заглушить беспокойство. Кто знает, жив ли их сын с невесткой или нет? Да, пока ни один пропавший не найден, и это заставляет надежду гореть.

Маргарита ковырялась в торте и строчила сообщения мужу, оставшемуся в Париже. Она казалась безучастной, однако внимательно следила за рассуждениями матери. Ее лимонные волосы выглядели растрепанными, напоминая воронье гнездо. Неудивительно, женщина теперь вела ночной образ жизни: днем спала, вечером ходила к Ольге Аркадьевне, помогала с настойками и зельями или пыталась вмешиваться в расследование. Как правило, ее быстро выгоняли. Самостоятельные поиски пока тоже не давали результатов.

Сюзанна сидела и дымила. Она старалась не выходить из дома, добровольно заперев себя в четырех стенах. На самом деле, девушка вновь и вновь обращалась к духам, но они не отвечали. Раскладывала карты, но результат повторялся, предсказывая Смерть и Разрушение. Поэтому Сюзанна несколько растеряла уверенность в своих Силах. Несостоятельность для опытной ведьмы сущий кошмар!

– Я уверена, что эта змея, Покровская, причастна к сегодняшней проблеме, – в который раз повторила Азалия. Чашка из дорогого фарфора звякнула о блюдце. Тоже подарок бабули, кстати. Они тогда во Львове жили.

– Мама, у тебя нет доказательств, – повторила снова Маргарита, не отрываясь от телефона. Ее муж недавно пришел с работы и делился тем, как прошел день. Сообщения вызывали у ведьмы легкую улыбку, в груди теплело. Как хорошо, когда любимые рядом. Пусть и мысленно. Разве еще сто лет назад кто-то в подобное поверил бы?

– Иногда доказательства не требуются, дорогая, – снисходительно произнесла Азалия. – Когда осведомлен о привычках человека, знаешь, чего от него ожидать. Любовь доказала поступками свой характер.

– Ты, бабушка, очень проницательна, – буркнула Сюзанна. Она выглядела не лучше матери, потому как постоянно спала, пила кофе и курила.

– Ты права, милая, – согласилась Азалия. – Поэтому я пригласила ее сегодня к нам.

Маргарита оторвалась от телефона, Сюзанна выронила мундштук. Даже всегда молчаливый Семен Николаевич удивился. Вопрос так и просился с их губ.

– Какой в этом смысл? – Маргарита недоумевала. – Ты устроишь допрос с пристрастием?

– Нет, конечно, – Азалия поморщилась. – Я просто спрошу, что она задумала.

Сарказм не выскочил изо рта Сюзанны – в дверь позвонили. Вспомнишь гостя, вот и он. Любовь Фридриховна появилась в их кухне с видом величайшего одолжения. Она присела на стул, держа спину прямо, будто носила корсет каждый день. Перед ней поставили чашку чая, потому что даже с врагом нужно быть вежливым. Что поделать, воспитание. Тем более у них нет никаких весомых аргументов для обвинений.

– Сколько лет, Азалия, – произнесла ведьма. – Я видела тебя на приеме, но никак не ожидала приглашения для визита вежливости.

– Вы, Любовь Фридриховна, лишены уважения. – Азалия Константиновна не терпела фамильярности. – Все продолжаете тыкать посторонним людям, которые старше вас.

– Не вижу причин лукавить, – ответила гостья.

– Лукавство – ваше второе имя, – парировала Азалия.

Сюзанна закатила глаза. Сколько эта словесная баталия будет продолжаться?

– Давайте перейдем к главному, – шепнула Маргарита матери. Иначе они бы до утра упражнялись в острословии.

– Конечно. – Азалия поджала губы. – Скажите, дорогуша, что вы задумали и где мой сын?

Задала вопрос в лоб, как и хотела. Какая прямолинейность! Теперь Сюзанна прикрыла голову руками.

– Я не очень понимаю, о чем вы, – Любовь Фридриховна была сама невинность.

– Тогда зачем вы приехали в город? – подхватила Маргарита.

– Я приехала к семье, – пожала плечами гостья. – Думаю, это очевидно.

– Которая не желает вас знать, – хмыкнула Маргарита. Она успела пообщаться с Ольгой, у них завязались приятельские отношения, и та вкратце поведала о матери. Любовь Фридриховна промолчала.

– Вы известны своей пронырливостью не хуже знаменитой Безумной Ведьмы, – заметила Азалия.

– В этот раз я в таком же неведении.

Экс-Покровская отпила чай, отметив легкий цветочный привкус. То ли жасмин, то ли роза, не разгадать. Ведьма уже смекнула, что зря согласилась прийти. И действительно, о чем она только думала? Собиралась показать лояльность? Так Любовь ни в чем не виновата! Да, Огненноглазый хочет найти какой-то жезл и пока просил присматриваться ко всему. К активным действиям женщину никто не призывал. Пусть ведьма не совсем понимала, каким образом Огненноглазый получает информацию. С ним лучше не шутить и лишних вопросов не задавать.

Мысли пролетели у нее за секунду, а затем она отключилась.

– Мама! – подпрыгнула Маргарита, разлив остатки чая на скатерть. Семен Николаевич испугался и с неожиданной прытью вскочил на тумбочку. – Что ты наделала?

– А что сразу я? – притворно удивилась Азалия. Но под пытливым взглядом пошла на попятную. – Я просто немного подготовилась.

– Что с ней? – спросила Сюзанна.

– Одно зелье, которое мне дал Эдуард Петрович, – ответила бабушка.

– Муж Ольги? – удивилась Маргарита. – Зачем?

– Потому что он со мной солидарен, – важно заметила Азалия. – И тоже уверен, Любовь обязательно что-то скрывает. Эдуард очень умный молодой человек.

– Она умерла? – равнодушно поинтересовалась Сюзанна. Она уже отошла от потрясения и вновь набивала трубку табаком.

– Нет, – Азалия покачала головой. В ее голосе звучало разочарование. Очевидно, что радикальные меры ее тоже прельщали. – Скоро очнется. Так что вернитесь в исходную позицию и нацепите приветливое выражение.

– Зачем тогда травить? – Маргарита заклинанием очистила пятно. – И так топорно?

– Это не яд, – повторила Азалия. – Сколько раз повторять? Зелье блокирует способности.

– Такое существует?

– Недавняя разработка.

Любовь Фридриховна открыла глаза. В ушах слегка звенело. Кажется, они о чем-то разговаривали?

– Будете торт, Любовь? – вежливо спросила Сюзанна, поставив перед гостьей другую чашку с ароматным и крепким чаем.

– С удовольствием, – кивнула гостья.

Встреча продолжилась в более благоприятном русле.

10

Катерина была бесконечно благодарна Ольге Аркадьевне и напрочь забыла о своей неприязни к оккультизму, преодолев былой страх. Ведь то, чем увлекалась мамаша Пашки и настоящее волшебство, – абсолютно разные вещи. Соловьева смогла уловить разницу.

Валерия Александровна стремительно шла на поправку. Если порчу, конечно, считать болезнью. После целебного двенадцатичасового сна мать выглядела посвежевшей и домашней, как раньше. История с разводом показалась ей очень странной и нереальной, точно кошмарный сон. Про порчу Валерии не стали рассказывать, уверив, что у той случился небольшой нервный срыв. С кем не бывает? Переутомление, размолвка в семье… Женщина выслушала родных, подумала и решила взять отпуск. Первый за несколько лет, кстати. Пусть та рыжая временно возьмет на себя чужие обязанности. Может, ощутит разницу и поумерит пыл? Хотя горбатого только могила исправит.

В день, когда должен был состояться суд, который быстренько свернули (спасибо связям Эдуарда Петровича), Олег взял отгулы и не появлялся на работе. Катерине и Ольге Аркадьевне приходилось справляться самим. Не так уж сложно. В городе продолжали находить обледеневшие тела, и ведьмы тряслись от страха. Да, девушка наконец поняла, что ведовское сообщество часто приходило в «Лавку чародейки».

Вечер близился к концу, за окном было темно, даже несмотря на огни повсюду. Катерина стояла у кассы, опершись на прилавок и включила плеер. В нем имелась подборка композиций «Skillet», «LEDGER», «Dead by April», «Fight The Fury», «Adelaide» и других интересных групп, ранее обходимых девушкой стороной. Плеер был Олега, оставленный по забывчивости. Странно, обычно друг с ним не расстается.

У окна Катерина приметила квадратную коробку, ранее здесь отсутствовавшую. Коробка – скорее похожая на милые чемоданчики, какие девушки используют для хобби или всяких мелочей – подпрыгнула и выпустила струю пара, словно утюг. Соловьева моргнула и подтянула коробку к себе. Она оказалась тяжелой. Открыв крышку, девушка увидела глянцевые журналы «Ведьма и Дом», «Колдовской Травник», «Наука и Магия», «Звезда Волшебства» (издание о знаменитостях) и толстую книгу в твердом переплете Эрика Скакуна «Оборотень по погоням. В поисках Изгоя» (популярная серия о колдуне-оборотне и его приключениях среди людей. Бестселлер!).

Слушая достаточно недурственную музыку, Катерина с любопытством пролистала прессу. В «Травнике» печатались рецепты лечебных снадобий, мазей и зелий. Честно говоря, нелепых, напоминая дурацкие сборники по народной медицине. «Ведьма и Дом» давал практические советы по обустройству быта (ага, где лучше ставить пучки лаванды: на севере спальни или на юге?). Эдакий фэн-шуй, решила Катерина. «Наука и Магия» рассуждал на философские темы и пестрил формулами, так что девушка поспешно захлопнула журнал. В «Звезде» ее позабавила свадьба солиста группы «Кость скелета». А вот книгу она даже начала читать внимательно. Где-то до третьей главы. Герой оказался холодным и пугающим с виду парнем, но меняющимся только для одной девушки – журналистки, добывающей ему информацию. Естественно, эти перемены внешне никак не выражались!

Катерина хмыкнула, захлопнув сей опус. Забавно, конечно, но неинтересно. Это Маринка обожала подобные типажи и пачками читала такие истории. Что поделать, подруга более романтичная особа.

– Катенька, пойдем наверх, – Ольга выглянула в зал. – Гости не опоздают.

Ольга Аркадьевна решила открыть Катерине практическую сторону ведовства. Подарила оберег, чтобы та могла подмечать волшебство вокруг. В первый раз увидев кухню, девушка почувствовала некоторое разочарование. Потому что мозг уже нарисовал много необычных вещей, а все оказалось куда более прозаично. Кухня и кухня. Соловьева посидела в сторонке, понаблюдала за приготовлением отваров и поняла, что реальное колдовство проще. Ее бабушка тоже любила готовить домашние наливки, пироги по секретным рецептам, а уж ее умение использовать специи просто поражало! Тот трюк с чашками впечатлял сильнее.

Катерина повесила вывеску «Закрыто» и поднялась наверх. Сегодня на столе стоял котелок поменьше, так как они собирались экспериментировать с продуктами. Рядом была миска с фруктами и ягодами, сушеные лепестки цветов, три бутылки разного вина и шоколад. Хозяйка готовилась к девичьим посиделкам.

Колокольчик внизу зазвенел, через пару минут в кухне появились Вероника, Маргарита и Сюзанна. Они принесли с собой конфеты и торт. Прямо праздник живота! Конечно, разве ведьме стоит переживать из-за калорий?

Признаться, Катерина удивилась, когда Ольга Аркадьевна пригласила ее присоединиться. Все-таки она младше и довольно обычная, по собственному мнению. К тому же вдруг другим ведьмам она не понравится? Вдруг у них есть неприязнь к людям?

– Каждая женщина немножечко ведьма, – подмигнула Ольга. – Тебе понравится. И они не будут против.

Маргарита понравилась Катерине внешней строгостью – очевидно, сказывалось воспитание Азалии Константиновны – и настоящей непосредственностью. Когда она немного раскрепостилась, то в ее движениях появлялось нечто комичное и детское. А стоило заговорить о муже, превращалась в романтичную девчонку, напоминая Маринку. О Сюзанне Соловьева тоже успела напридумывать всякого. Но молодая ведьма имела типичную славянскую внешность, так что никогда не подумаешь, будто она наполовину француженка.

– А вот и мы! – воскликнула Вероника, входя в кухню. У Катерины моментально улучшилось настроение, хотя не было плохим. Сколько же света в этой женщине? Казалось, градус дружелюбия значительно повысился.

– У меня новость, – сказала Маргарита, ставя на стол конфеты и торт. – Мы подкоптили твоей матери хвост!

– Какой хвост? – не удержалась от вопроса Катерина.

– Змеиный, – хмыкнула Сюзанна, присела и принялась набивать мундштук табаком. Щелкнула искорка, потянуло дымом.

– Они шутят, – сказала Ольга. – Не думаю, что от матери можно чего-то добиться.

В комнате царил полумрак: свет лился только над столом. Под котелком горел огонек. За окном стемнело, будто в декабре. Сквозь разукрашенное морозом стекло ничего не разглядеть.

– Но теперь у нее ограниченные возможности, – заметила Маргарита. – Спасибо, твоему мужу.

Она с удовольствием рассказала о встрече с Любовью Фридриховной.

– Вечно Эдя чудит, – покачала головой Ольга. – Что ж, давайте начинать. Ты готова, Катерина?

Девушка кивнула, хотя не представляла к чему должна быть готовой. Три ведьмы встали у котелков (их прибавилось, а Катерина не заметила) и принялись выливать вино. Домашние коктейли? Вероника понимающе улыбнулась и тоже приготовилась ждать.

У Сюзанны был светлый напиток. Катерина смекнула, что окрестила это вином, однако в «Лавке чародейки» имелось множество кувшинов, поэтому там не обязательно только алкоголь из винограда. Молодая ведьма умудрялась ловко орудовать щипчиками и поварешкой, при этом курить и не ронять пепел. Впрочем, из округлого конца сложно рассыпать табак. Девушка мурлыкала под нос, добавляла цветы ромашки, лимоны и лаймы, травы и специи. От ее котелка пахло свежим и легким.

Маргарита наливала красную жидкость: красный чай, вино или сок? Катерине начинала нравиться эта игра в угадайку. Женщина тонко нарезала красные, должно быть, сладкие яблоки, которые с хрустом откусываешь, и тогда сок брызгает в разные стороны. Затем кинула ягоды: бруснику, смородину и немного облепихи. Конечно, не забыла листочки и специи. Запах ее котелка напоминал об уютных зимних вечерах под пледом. Сейчас в самый раз.

Ольга работала от Катерины дальше всех. Цвет ее бутыли девушка не разглядела, но жидкость показалась ей несколько гуще, чем у остальных. Она добавляла кофе, хурму, тыкву и инжир. Сладкий и пряный аромат ударил в нос. Так и манил попробовать.

– Можно дегустировать! – хлопнула в ладоши Ольга, спустя некоторое время, когда напитки настоялись.

Начали с Сюзанны. Разлили напиток в кружки. Однако ведьмы пить не спешили, ждали, когда Катерина и Вероника попробуют первыми. Соловьева с легкой опаской отпила, но ничего страшного не произошло. Освежающий напиток отлично передавал вкусовую гамму и походил на лимонад.

– Вкусно! – Катерина расплылась в широкой улыбке. Она быстро выпила всю кружку.

– Да, прекрасно, – согласилась Вероника.

Сюзанна слегка выпятила грудь, довольная собой, и подмигнула Катерине. Кажется, ей понравилась новая знакомая.

Следом разлили напиток Маргариты. Он имел кисловато-терпкое послевкусие, отдаленно напоминая глинтвейн. Как Катерина и думала, отлично подходящий для зимней погоды. Девушка выпила все и съела ягоды. Ее окутала эйфория, в голове стало легко, захотелось разговаривать, смеяться и петь. А тут и компания прекрасная!

– Здорово, – качнула головой Вероника. – Но я люблю более сладкие напитки.

Маргарита пожала плечами. Дело вкуса, она ведь исходила из собственных предпочтений.

Наконец настала очередь Ольги. Почему-то напитка хозяйки Катерина ждала с нетерпением. Привязалась к ведьме, считала ее близким человеком. В кружку налили густую жидкость цвета крем-брюле, пахнущую будто пирог с корицей. По консистенции он напоминал ликер. Соловьева выпила, чувствуя, как по пищеводу скользит пряно-горячая смесь, будоража кровь и сознание.

– Прелесть! – воскликнула Катерина, допивая полностью. – Больше всего понравилось!

– Ты победила, Олечка! – хлопнула в ладоши Вероника.

– Вы не обижайтесь, они все хорошие, – тут же добавила Катерина, испугавшись, что кого-то расстроила.

– Ничего страшно, дорогая, – Маргарита успела долить себе вторую порцию. – Только ты уже немного опьянела, да?

– Разве? – недоуменно переспросила девушка. Ничего похожего на алкоголь не ощущалось, язык не заплетался, голова в порядке.

– У ведьмовских напитков есть побочные эффекты, – хихикнула Сюзанна. – Но не переживай, завтра никаких последствий. Да и сегодня организм не отравится. Даже, наоборот, помолодеет и восстановится.

– Ого! Как удобно!

Катерина себя уже не контролировала и говорила, не стесняясь. С каждой новой кружкой с языка срывалось больше информации. Сначала она рассказала о Пашке и своей ненависти к оккультизму. Сюзанна фыркала, другие три женщины – матери детей – были в шоке от поступка Алены Викторовны. Именно такого осуждения девушке не хватало.

– Но теперь все путем! – всплеснула руками Катерина, опрокинув напиток Сюзанны. Первым они допили Маргариты. Настойки пились легко, будто чай или вода. Торт тоже был замечательным, от Азалии Константиновны. Она не часто пекла. – Я изменила свое мнение.

– Так держать! – подняла кружку Вероника. – Если бы не Андрей, я тоже погрязла бы в стереотипах.

Потом Катерина коснулась истории с порчей. Все же сложно удержать такое в голове. Отец хотел поскорее забыть о чуть не случившимся разводе, мать же просто до конца не понимала, что с ней приключилось. Вспомнив о рыжей вредной ведьме, Соловьева поведала об увольнении Артема Сергеевича.

– Попов ведь наш? – спросила Маргарита. – Он вроде был на приеме.

– Так он колдун? – одновременно с ней произнесла Катерина.

– Да, – ответила Ольга обеим. – Но думаю, Катюша, это тоже результат порчи. Через одного человека воздействовала на всю семью. Думаю, скоро дела твоего отца пойдут в гору.

– Было бы замечательно, – проворчала Катерина.

Дальше они допили напиток Сюзанны. Время подтягивалось к двенадцати. Ведьмы принялись напевать народные песни. Торт и конфеты давно съели. Дело шло к ночи, но никто не планировал заканчивать веселье. И что бы родители сказали Катерине? Но ее прикрывала Маринка, так что ничего. Подруга ждала ее утром с интересной историей. И Соловьева планировала поделиться, пусть и опустив некоторые детали.

Еще через час они подогрели напиток Ольги. Сюзанна докурила и предложила заняться более существенным колдовством. Она не оставляла попыток договориться с духами, а сегодня девушка чувствовала вдохновение.

Пятеро женщин встали в круг, взявшись за руки. Катерина затаила дыхание, боясь пропустить нечто важное. Все закрыли глаза, Сюзанна принялась бормотать под нос неразборчивые слова заговора. Сначала она видела черноту, затем поволокло серой дымкой. В сознании промелькнули тени, очертания замерзшего поля, множество тел лежало на странном круге. Таких магических элементов ведьме ранее не приходилось видеть. У Сюзанны сперло дыхание, веселье выветрилось, по ногам пополз колючий холод. Ее руки с двух сторон напряженно сжали. Кажется, даже Катерина с Вероникой видели. В следующий миг светило погасло, глаза людей остекленели, точно жизнь разом покинула их. По полю прошлась обжигающая волна, испепеляя все вокруг. Отдача пришлась на реальность, и женщин отбросило назад. Последнее, что запомнила Сюзанна, были прозрачные неживые глаза.

– Что это было? – сглотнула Катерина.

От хмельного радостного настроения не осталось ни следа.

– Что-то страшное, – прошептала Маргарита.

****

Попов Кирилл не читал себя ни умным, ни глупым. Он достаточно хорошо учился в школе, пусть и не на одни пятерки. Парень неплохо ладил с ребятами в классе, у него был друг Севка и в целом ровная умеренная жизнь. Его отец дружил с губернатором, знал всю администрацию, так что у них дома часто бывали люди с достатком выше среднего. Александр Александрович любил вкладывать деньги в хорошие проекты, правда, через жену. Все-таки он считался приличным чиновником.

Быть на хорошей ноге с людьми не значит их любить. Поповы гордились магией, тоже входили в Высокий совет и следили за волшебными новинками. В Покровскую школу Кирилла отправили только потому что была необходимость в подаче правильного примера. Ну и Рубенштейн, конечно. Нельзя от него отставать. Отец считал, будто соперничество воспитывает мужчин. И Кирилл до приезда в Покровскую школу не воспринимал это всерьез. Родители часто говорят ерунду, не верить же всему!

В заколдованном лесу приоритеты менялись. Нет, Кирилл не захотел вдруг стать сильным и доказать другим парням, что никого круче него не существует. Однако старшим выбрали московского Романова Стаса. Почему? Только из-за возраста? Но это глупо. Разве не должен был Ираклий стать их лидером? Или Захаров? Хотя Попов не собирался подчиняться кому бы то ни было.

Кирилл сорвал травинку, помял в руках и выбросил. Зашел на территорию главной усадьбы. Он хотел поговорить с Покровским. После недавнего занятия с посохами Попов пребывал в прескверном настроении. Внезапно вспомнился невнятный разговор с директором и хвастовство Сидорова. Какая-то зима и проблемы снаружи. Ему необходимо связаться с отцом. Парень уже пробовал, используя посох, сделанный из липы, но лес Кирилла не пропускал. В отличие от некоторых «избранных».

Кирилл фыркнул. Его Павлина на плече скрывала рубашка. Он прекрасно помнил выражение лица Вани, потом и Дениса. Первый вечно трясся над своим Воробьем, точно маленькая девочка над куклой. Второй считал Медведя величественным и грозным. Хотя Паук Кости куда как прикольнее и опаснее. Еще во время первого купания парни спорили, какой рисунок классный, какой показывать стыдно. Сидоров тогда крепко расстроился.

Александр Александрович же еще в детстве Кириллу сказал, будто рисунок имеет тотемические и шаманские корни. И в теории является знаком того, в какого животного можно оборотиться. Однако знания об этом утеряны, поэтому многие современные колдуны сомневаются в подобной возможности. Что не мешает им пытаться придумывать заклинания и зелья с таким же действием. Только Кириллу повезло меньше, чем Ване. Если представить на секунду, что он смог превратиться в павлина. Какая в этом практическая польза? Распушить хвост и любоваться?

Кирилл от досады пнул камень. Он прошел Малый дворец, закрытый, в отличие от Большого, где проживала младшая группа. Когда они приходили сюда в первый день, ребят в младшей группе было едва ли больше, чем в старшей. Потому как Покровская школа по большей части эксперимент, на который Высокий совет смотрел с высока и не поддержал. Аркадию Васильевичу помогли друзья. Немногие решились отправить сюда детей.

Попов собирался повернуть, как услышал приближающиеся шаги. Неспешные, должно быть, кто-то прогуливался или просто не опаздывал. Кирилл зачем-то ринулся в ближайший колючий, густо заросший шиповник.

– Родной, стоит ли замалчивать информацию? – послышался голос Алины. – Твоя бывшая жена появилась в городе, число пострадавших нисколько не снижается.

– Мы напугаем ребят, – ответил Покровский. Кирилл затаил дыхание. – Особенно, младших.

– Нам придется уехать, – сказала женщина, – если ситуация станет хуже. А она станет, я уверена. Мы не можем бросить детей.

– За ними присмотрят духи, – Аркадий Васильевич сохранял спокойствие.

– У меня плохое предчувствие, – прошептала Алина. Кирилл увидел сквозь ветки, как она покачала головой. – Я не смогла связаться ни с Ольгой, ни с советом. А теперь и лес блокирует магию. Боюсь, ждать больше нет смысла.

– Подождем до завтра, – упрямо сказал директор.

Алина согласилась. Но разве завтра что-то изменится? В худшую сторону, конечно, изменится. В этом сомневаться не приходилось. Кирилл подождал пока они уйдут и вылез из кустов. Надобность идти к Покровскому отпала. С отцом парень в любом случае не свяжется. Кирилл развернулся и направился обратно в Желтую дачу.

Там никого не было, кроме Артема и Коли, сидевших во дворе с посохами и вполголоса переговаривавшихся.

– А где все? – спросил Кирилл.

– Пошли на озера, – сказал Артем. – Решили устроить пикник с духами.

Кирилл поморщился. Значит, они пошли развлекаться? Когда на носу куча проблем? Справедливости ради надо заметить, что Кирилл и сам вначале скептично отнесся к словам Вани. Но подслушанный разговор заставил позабыть об этом.

– Думаю, уже скоро вернутся, – добавил Коля.

– А вы что делаете? – подозрительно прищурился Кирилл.

– Ничего, – пожал плечами Артем. – Пытаемся разобраться в волшебстве посоха.

– Получается?

– Не очень.

Кирилл без предупреждения бросил атакующее заклинание. Артем и Коля свалились с лавочки, что пряталась между высокой травы и яблоневых деревьев. Они не ожидали такой подлости, поэтому перелетели через лавку, собирая одеждой землю.

– Ты чего? – воскликнул Коля, отплевывая траву. – Спятил?

– Нет, – Кирилл пожал плечами. – Вы разве не требовали тренировки?

– По-твоему тренировка – это махание магией направо и налево? – поинтересовался Артем. В его золотистых глазах что-то вспыхнуло. То ли злость, то ли гнев. Никогда не разберешь ботаников.

– Умение приходит опытным путем, – с видом знатока заметил Кирилл. – Но книжному червю этого не понять.

– Как умно. – Артем процедил сквозь зубы.

Он поднял посох и стукнул им о землю. Пробежала волна, Кирилл покачнулся и, споткнувшись, упал. Довольно потешно, что подтвердил смешок Коли. Попову удалось вывести парней из себя. Впрочем, именно этого он и добивался. Усмехнувшись, парень поднялся, неспешно смахнул пыль с джинсов (знал, что эти придурки не станут нападать исподтишка) и швырнул заклинание в лавочку. Та ожила, переступила ножками, будто лошадь, и хорошенько лягнула Колю с Артемом. Каков вопрос, таков ответ. Кирилл тоже может пошутить.

Лавочка пиналась ощутимо. При желании можно получить не только ушиб, но и перелом. Однако колдуны не из теста сделаны и ко многому привыкли. Кирилл ждал, пока противники поднимутся. На самом деле он хотел выпустить пар и встряхнуть их. И потом, что так не способствует крепкой мужской дружбе, как старый-добрый кулак?

Коля опустил посох и сделал им дугообразное движение. Струя огня понеслась к Попову.

– Ой, извини! – испугался Кравченко. Попов не растерялся, водное заклинание неплохо гасило встречное волшебство.

Кирилл чувствовал, при желании, его посох возникнет в руке. Но сейчас разбираться в его пользовании не было времени. Парни тяжело справлялись с контролем, точно первый раз сели играть в игры или за руль автомобиля. Попов решил полагаться на заклинания, которые не сбоили. Логично, ведь составители справочников долго тестировали их в научно-магических институтах (тоже стащили фишку у людей).

Артем снова стукнул посохом о землю, перед этим закрыв глаза и представляя, что хочет сделать. По земле поползли корни и обхватили ноги противника. Кирилл попытался шевельнуться, но корни держали крепко, точно кандалы. Помнится, он бывал в Музее пыток и пытался представить, что люди чувствовали, когда издевались друг над другом. Им еще достался такой забавный экскурсовод, с таким удовольствием рассказывал, будто кулинар об изысканном блюде. Что ж, теперь Попов несколько прояснил для себя этот вопрос.

Однако волшебство Артема оказалось нестабильным, раз огненного заклинания хватило, дабы избавиться от корней. Кирилл досадливо цыкнул. Стоит ли ответить им чем-то посерьезнее? И почему бы им просто не начать отбиваться заклинаниями? По Птичкину видно, что он не просто ботан, а фанатичный ботан, способный не только прочитать книгу, но и слопать ее для лучшего усвоения информации. Поэтому, скорее всего, более способный, чем Кирилл. Впрочем, Попов тут же ответил себе: в глазах Артема горел исследовательский интерес. Он вполне доволен возможностью протестировать посох.

Кирилл вздохнул. Мир полон безумцев. Он произнес заклинание, и на Птичкина понесся град камней. Что ж, успевай отбиваться. Артем отпрыгнул в сторону, стараясь выпускать из посоха сгустки Силы и разбивать летящие в него каменья. Забавно, но Коля вспомнил, что сражается не один, и вновь взмахнул посохом. В Кирилла понеслась новая огненная волна. Однако Кравченко останавливаться не планировал. Он, как в прошлый раз в лесу, начал раскручиваться, впадая в транс.

Кирилл остудил огонь, и к нему тут же потянулись очередные ветки и травы от Артема. У Попова в голове промелькнула мысль. Неужели способы применения Силы через посох ограничены? Но если верить словам Деда Лесовика, они и погодой могли управлять, и природой, и духами. Возможно, им не хватает ни разума, ни опыта.

И Артем, и Кирилл не заметили очередного веселья от Коли. От его транса огонь разошелся и заполонил все пространство: дом, двор, деревья, траву. Пламя танцевало, кружило и вызывало опасения. Пусть пока оно не обжигало, но кто знает, что случится?

– И кто из нас спятил? – тяжело дыша, спросил Кирилл. – Ты снова это сделал! Сожжешь здесь все, где мы будем жить? Под кустом?

– Если ты забыл, – возмутился Коля, – ты первый начал!

Как по-взрослому. Еще бы пальцем показал! Кирилл мысленно сплюнул.

– Вы сами захотели, – парировал Попов. – Разве тренировка была плоха? И ты ее испортил своим огненным представлением.

– Тренировки не проводят вблизи жилых помещений, – авторитетно заявил Артем. Его колдовство исчезло.

– Спасибо, Кэп, – поморщился Кирилл. – А теперь убери свою пиротехнику!

Он представлял, какой визг поднимется, если их увидит какой-нибудь дух или Покровский. Последний, конечно, редко появляется в старшей группе, но все же. Однако Кравченко не успел.

– Что здесь происходит?

Ребята вернулись с пикника. Довольные, веселые, с одеждой в руках. Естественно, Стас тут же принялся строить из себя главного.

– Уже ничего, – как можно равнодушнее сказал Кирилл. Коля свернул огонь, будто его и не было. Над головой серело небо (после той грозы, что застали девушки, солнце являлось редким здесь гостем), дул ветер, но в целом погода была теплой и еще летней.

– Не похоже на ничего, – заметил Ираклий, сложив руки на груди.

– Разминка. – Попов почему-то единственный отчитывался, точно провинившийся школьник. Ну да, они же вроде как в ведовской школе.

Артем тут же принялся рассказывать, что случилось.

– Ты ненормальный? – возмутился Стас. – Кто так вообще делает? Обычно люди предупреждают, когда хотят посоревноваться.

– А с вами что такое? – взорвался Кирилл. Честно, он дошел до точки. Бесить три недели – по примерным подсчетам они провели именно столько времени в школе – это надо суметь. Можно подумать, остальные мечтали все бросить и поселиться в избушке в псевдопарке. Но строить из себя умного важнее. – Почему бы на секунду не задуматься над тем, что от нас скрывают?

– Ты и сам не сильно думал, – резонно заметил Костя, стоящий в тени деревьев. Признаться, он отбросил подозрения на второй план. Прекрасно же видел, что дед чем-то сильно взволнован.

– Может быть, – раздраженно бросил Кирилл. Он спокойно поведал о коротком разговоре. – А теперь почему бы нам всем не включить мозги и не разобраться во всем? Лично меня напрягает невозможность связаться с семьей.

– Отличная идея, – процедил Стас, принимая собственную ошибку.

– Погодите минуточку! – взволнованный голос Ксюши заставил всех обернуться. Никто даже не сообразил, что девушки здесь не было. – Где Полина?

Изотовой тоже не наблюдалось.

– Разве она не с тобой? – спросил Ираклий. – Я видел ее на берегу.

– Нет, – Ксюша покачала головой. – Она пришла с нами, сидела на песке, как обычно, рисовала в скетчбуке. Но когда все уходили, ее уже не было. Я подумала, она ушла вперед. Но ее нигде нет.

– Может она где-то среди кустов притаилась и что-нибудь зарисовывает? – предположил Денис.

– Нет, я уже прошлась туда-сюда.

– Почему бы вам не сходить со мной? – позади Ксюши стоял Ваня, опираясь на посох.

– Только не говори, что еще кто-то пропал! – воскликнул Дима.

Сидоров промолчал и, развернувшись, пошел по дорожке. Стас пожал плечами и двинулся за ним. Остальные нехотя потянулись следом.

Ваня привел их к шлагбауму. Все ждали привычного выхода полудницы и ее веселых напевных фраз. Однако стража ворот, времени и традиций не наблюдалось. Зато все сразу это увидели. Шлагбаум покрывал иней, пространство впереди и землю под ним укутал снег и лед. Зима медленно подступала к заколдованному лесу, чего никак не могло произойти. Похоже, опасения Алины не были надуманными.

– Что это такое? – ахнула Кира.

– Все еще считаете, что мы можем резвиться на озере и торчать на поляне в лесу? – язвительно спросил Кирилл.

– Похоже, – Костя почесал затылок, – мы больше не в безопасности.

Все с ним согласились.

****

У Олега не было плана на всю жизнь и не имелось великой цели. Он просто хотел помогать матери, время от времени встречаться с отцом, предпочитающим одиночество (одной женитьбы тому хватило по горло), гулять с друзьями, развлекаться и наполнять повседневность различными мелочами. Потом в будущем завести семью – в теории – воспитывать детей и стать забавным стариком.

Однако Вселенная умеет шутить. Теперь он стал зависим от волшебного жезла, заставляющего отбирать жизни людей. Звучит, как сюжет для пафосного драматического фильма. Поздравляем, Головин Олег, вы наш злодей! Подпишитесь. И вот что он должен думать об этом? Короли, цари и прочие, отнимая жизни, хотя бы оправдывались благом народа, верой и прочими вескими причинами. Хотя их все равно мучают на раскаленной сковородке. Вчера парень смотрел фильм по исторической пьесе Шекспира и впечатлился. Ранее его ни пьесы, ни театр не интересовали, а тут накатило.

С понедельника Головин взял на работе перерыв. Ему не хотелось увольняться, потому что еще теплилась надежда на возвращение прежней жизни. Почти больничный. Что совершенно не радовало, так как для матери прибавлялось забот. Однако она никогда не роптала и не показывала боль или усталость после тяжелого дня. Мать чаще всего улыбалась. Хорошо, еще от отца перепадали Толику алименты.

У Олега появилась боязнь сна. Он никогда не знал, будет лунатить, словно ночной кошмар морозя людей, ночью или нет. Проснувшись после той ночи, парень втайне надеялся, что все приснилось. Но жезл теперь легко появлялся в руках, стоило о нем вспомнить. Головин начал замечать за собой различные не свойственные ранее чувства и эмоции. На него мог внезапно напасть гнев, такой сильный, что, если не сломаешь что-нибудь, не пройдет. Или резкое желание выхватить жезл и начать расшвыривать Силу по всему городу. Сеять разрушение, покрыть льдом дома, Неву, мосты, само небо! Превратить мир в один застывший ледник.

Только лица мамы, Толика, друзей и розоволосой незнакомки удерживали рассудок. Сколько он еще сможет продержаться? Когда окончательно сойдет с ума? В любом случае, даже если все вернется в норму, Олег никогда не забудет произошедшее. И какое наказание понесет?

Это случилось в конце сентября. Зима продолжала стойко держаться. Олег безучастно наблюдал за холодным ночным городом. Ну конечно, нападать необходимо именно ночью. Все злодеи так поступают. Их занесло на Елизаровскую. Еще несколько лет назад Головин часто ездил на книжную ярмарку покупать книги. Было здорово, особенно летом, проходить дворами мимо двухэтажных желтых домов, вдыхать запах растений и внимать теплому солнцу. Олегу нестерпимо захотелось повернуть время вспять.

Сегодня все казалось масштабнее. Точно пчела-трудяга, опыляющая каждый цветок, они с жезлом проникали в каждую квартиру, жуткая льдина касалась людей, и они замерзали, походя на скульптуры, что каждый год выставляли на Фестивале «ICE-fantasy». Да, только есть исключение. Они были живыми, а просто замороженной жидкостью.

Через некоторое время Олега охватил азарт. Сколько людей он заморозит сегодня? Сколько душ, подобно ангелу смерти, соберет? Кровь пульсировала в ушах, щеки горели, сердце взволновано стучало. Ноги неслись вперед. Его любимый волшебный жезл в его руках. Последняя мысль резко остудила сознание. О чем он только что подумал? Парень ощутил отвращение к себе.

Три дома уже заморожены, а на часах еще только два часа ночи. Жезл нетерпеливо вибрировал. Тело послушно двинулось дальше. На выходе из двора стояла высокая женщина в теплом длинном пальто на меху. Из-под него выглядывали кожаные с заостренными носами сапоги. В двадцатиградусный мороз на ней не было шапки. В каштановых волосах виднелась седина. Один ее глаз был ярко-голубым, второй огненным.

Жезл радостно потянулся, намереваясь заморозить несчастную. Однако женщина не сдвинулась с места, лишь снисходительно улыбнувшись. Ее брови приподнялись в легком удивлении. Точно наблюдала за игрой любопытного малыша. Хищная льдина коснулась ее груди, и жезл резко отпрянул назад, будто нашкодивший пес.

– Какой чудесный мальчик, – сказала женщина грубым низким голосом. На переодетого мужчину она не походила. Неужели тоже одержимая? Но это Олег отметил поверхностно. Его сознание снова ускользало. – Теперь все под контролем. Пора вершить важные дела!

После этого Олега поглотила темнота.

11

Каждый новый сон Ксюша ждала с нетерпением. Сердце колотилось при воспоминании о поцелуях, на щеках выступал смущенный румянец. В груди трепетали птицы. Ах, это еще приятнее, чем прочитанное в книгах! Кира и Апельсинка поглядывали на подругу с пониманием, заговорщицки подмигивали, но с расспросами не приставали. Хотя по глазам было заметно, как им хочется подробностей. Их жег интерес: кто из парней покорил сердце Захаровой? И когда? Почему-то они решили, что это Стас.

Ксюша любила читать, она представляла, как мысленно находится рядом с тем или иным персонажем, переживала за него, мечтала проникнуть в книгу и спасти его, если тому грозила опасность. Но даже ведьмы не умели оживлять написанное. С этим прекрасно справлялось воображение. Хотя Ксюша не мечтала о принце на белом коне, но верила, что существует человек предназначенный именно ей. А после гадания и встречи с Божествами ее уверенность укрепилась.

Долгожданный сон приснился на четвертый день после встречи с Идой-помощницей. В этот же вечер исчезла Полина. Они с ребятами снова прошлись по дорожке, исследовали берега всех двенадцати озер, поспрашивали Езериц, но Изотова нигде не появлялась. И что делать? Куда бежать? Аркадия Васильевича и Алины уже не оказалось в главной усадьбе. И хотя в разговоре, подслушанном Кириллом, они решили уехать на следующий день, что-то заставило их изменить решение. Внезапное наступление холода тоже не радовало. В Желтой даче висело напряжение.

Переместившись, с первых же секунд Ксюша поняла, что «тюрьма» изменилась. Сегодня на девушке было платье из дорогой льнущейся к руке ткани с золотой и серебряной вышивкой. Такие, должно быть, носили в Средневековье. На ногах башмачки из тонкой кожи, напоминающие отдаленно балетки. Ксюша вновь стояла посреди двора, полного золотых бессмертников. Однако дом более не выглядел жилым: ставни оборваны, окна заколочены, дверь заперта. Дерево сгнило и прохудилось, минули века. Ничего больше не дышало жизнью.

Девушка вышла за забор. Снаружи исчез лед, снег, пропал холод, будто зима перешла к ним в заколдованный лес. Покосившиеся дома оплетал увядший черный плющ, во дворе пожухлым ковром лежала трава, в изломанном заборе торчали ржавые гвозди. Дорожка стала слишком узкой, заросшей бурьяном, словно по ней практически не ходили. Ксюшу охватила паника. Разве это то же место? Может, ее занесло куда-то не туда? Однако дом, из которого Ксюша вышла, однозначно тот самый. Интуиция и зрительная память Захарову не подводили.

Здесь теперь царствовала осень. Поздняя, увядающая, наводящая тоску.

Ксюша обвела взглядом улицу, приподняла подол длинного платья и двинулась вперед. Но ткань все равно цеплялась за бурьян, под ноги попадались мелкие камешки, доставляя боль ногам. Очевидно, красивые башмачки были непрактичны для прогулки по полям и лесам. Дальше картина представала похожая: красивые добротные дома стали заброшенными, счастливые люди пропали. Вместо них под воротами валялись бродяги, заросшие и немытые, пугающие всем своим видом. Они были тенями прошлых себя, не пытались двигаться, не говорили и не смотрели на бредущую девушку. Даже исчез мерцающий серебристо-голубой огонь, что испускали фонарики. Фонари также поржавели.

У Ксюши взволнованно колотилось сердце, ладони вспотели, на лбу пролегла глубокая полоса. Ткань платья казалась слишком тяжелой, обременяющей ношей. На плечи давило, грудь сдавливало. Девушка свернула в центр, где каталась на коньках и ела вкусные пирожки, где так радовали глаз нарядные здания в псевдорусском стиле, где гулял вечный праздник, а люди веселились, пушистая ель переливалась огнями.

Ель исчезла. Вместо нее зияла огромная черная яма, бездонная и пугающая. Дома на площади превратились в руины. Вокруг ямы толпились люди, отступали назад, но в итоге летели вниз.

Ксюша остановилась и замерла, не думая ни о чем. Ее охватил внезапный ужас, резко и неожиданно. Как все могло так измениться? Почему мир будто увядающее дерево перед началом зимы? И где же ее суженый? Почему его нигде нет? Вдруг он тоже провалился в черную яму? Нет, не может быть! Он как-никак бог! И вовсе не злой!

Кто-то толкнулся Ксюше в ногу. Возле нее сидел черный пес. Он старался не смотреть в сторону ямы, словно боялся отправиться вслед толпе.

– Черныш! – воскликнула девушка, кидаясь к нему. – Малыш, что здесь происходит?

Пес протяжно заскулил. Люди, что кидались в бездну, их не слышали, существуя как будто за невидимой преградой. Ксюша гладила Черныша по голове, чесала за ухом, стараясь скрыть пугающее чувство пустоты. Он вывернулся и потянул ее за собой. Обойдя яму по кругу, они двинулись на север, где протирались мертвые поля – перемешанная трава и земля. Они вышли к той самой реке, что являлась границей этого ограниченного мира. Но воды в реке больше тоже не было. Исключительно пересохшее темное русло.

Ее долгожданный суженый, стоял на берегу, хотя Ксюша уже отчаялась и не надеялась его встретить. Девушка обрадовалась и воспряла духом, опустив подол, она кинулась бежать. Однако остановилась в трех метрах от него. Она знала, что ее глаза блестят, волосы растрепаны, а щеки пылают. Все это не имело значения. Ксюша жадно всматривалась в его внешность: рост остался высоким, волосы выцвели и побели, кожа казалась голубоватой, точно лед. Черты лица заострились, словно грубый чернильный набросок. Только прозрачные глаза не менялись.

Довольно специфично на человеческий взгляд. Однако любимое сердцу милее всего. Суженый поднял руки вверх, желая остановить ее от дальнейших действий.

– Не стоит подходить ближе, Ксения, – сказал он.

– Что с тобой? – у Ксюши дрожали руки, голос осип. Раньше она не была такой эмоциональной. Вот что чувства делают с женщиной!

– Не знаю, – он покачал головой. – Возможно, настоящая смерть?

В его голосе звучало сомнение. Суженый склонил голову набок, раздумывая. Казалось, словно часть его уже не здесь. Прозрачные, еще недавно искрящиеся жизнью глаза, глядели куда-то вглубь.

– Что? – девушка испугалась. – Что значит «смерть»?

– Не думал, что увижу тебя, – продолжал суженый. – Я начал испаряться какое-то время назад, но ты все не приходила.

– Я не знаю, как это работает! – отчаянно воскликнула Ксюша, не обращая внимания на соленые капли, стекающие по щекам.

– Мы успели, – его губы тронула улыбка. – Спасибо, что навещала меня. Я и не думал, что однажды смогу чувствовать. Спасибо, Ксения. Прощай.

Он медленно растворился. Ксюша упала на колени и горько плакала. Почему? Она ведь узнала его имя! Не нужно было медлить, а сразу позвать его. Розовый язык лизнул ладони. Черныш остался рядом с ней. Пес скулил и слегка махал хвостом. Похоже, прекрасно понимал печаль девушки.

По бывшей реке прошелся ветер, поднимая пыль. Ксюша хлюпнула носом и вытерла рукавом глаза и щеки. На тыльной стороне ладоней змеился белым морозный узор. И все-таки что он значит? Ей нельзя сдаваться и страдать. Нужно что-то предпринять! Разве не этого от нее хотят? Иначе Ксюша уже проснулась бы. Впрочем, может еще просто не наступило утро. Эта мысль заставила ее поникнуть. Нет, нельзя опускать руки!

– Что будем делать, Черныш? – обратилась Захарова к псу. Тот внимательно слушал, склонив голову набок, словно повторяя за исчезнувшим хозяином.

А почему, собственно, мир начал меняться? Потому что суженый исчез? Или, наоборот, мир изменился, а следом исчез и суженый?

Черныш гавкнул, привлекая внимание. Лес, что находился недалеко от бывшей реки, с голыми ветвями, украшенный туманом, теперь преобразился. Между ними пролегала деревянная мостовая дорога со столбиками по бокам. С темных и мрачных деревьев свисали длинные нити паутины и хлопья тумана. Под мостовой дорогой, ведущей в неизвестность, растекалась вода – то ли лужа, то ли болото.

– Какое милое приглашение, – пробормотала Ксюша. – Пойдем, Черныш?

Пес подскочил и побежал вперед, постоянно оглядываясь назад.

Дорога вилась и вилась. Мимо сменялся пейзаж: лес постепенно светлел, паутина и туман пропали. Деревья становились тоньше, обрастали пышными кронами. Воздух очистился, дыхание с каждым шагом давалось легче. Под конец лес полностью исчез. Пронеслись поля, степи. Теперь стелилось нечто синие с белыми перистыми шапками. Ксюша не сразу сообразила, что это не вода, а небесная гладь с пышными, будто вата, облаками. Девушка испугалась бы, но внутри была опустошенной. Наконец, среди моря-облаков показался огромный красочный терем. Темно-красный с белой глазурью и изразцами, словно тульский пряник.

Ворота перед теремом приглашающе распахнулись, встречая Ксюшу с Чернышом.

– Здравствуй, дитя! – в палатах ее встречала Доля.

– Ты выросла, – добавил Рок.

Вокруг было много расписных лавок, мягких подушек, под ногами лежал ковер, с толстым ворсом, скрадывающим шаги.

– Я ничего не понимаю, – устало сказала Ксюша. – Где я?

– Как думаешь? – склонила голову Доля. Наверное, в жилье Божеств. На небесах? Или просто в очередном странном месте пространства? Как же ей надоело!

– Зачем я здесь?

– Ты готова сделать выбор, дитя? – спросил Рок. Кажется, золотоволосые не любят отвечать на вопросы. – Скоро главная битва, где все случится.

– Это вы забрали суженого? – продолжала спрашивать девушка.

– Нет, – Доля соизволила ответить. – Это не в нашей власти. Все случится так, как предначертано. Только отчего не назовешь имя любимого?

– Здесь не буду, – буркнула Ксюша. Она неожиданно поняла, что эти двое ей не нравятся. И куда делась очарованность восьмилетней девочки? – Где он?

– Хочешь узнать – ищи. – Рок безразлично пожал плечами. – А теперь тебе пора домой.

– Стойте! – крикнула Ксюша. – Почему вы вообще соединили наши жизни?

– Ты отвечаешь за грехи своей бабки. – Доля строго посмотрела на девушку. – Ступай!

Ксюша стремительно летела вниз, будто стрела, выпущенная с тетивы. Она камнем провалилась на кровать и проснулась.

****

Полина обожала рисовать сама, любила анимацию и многочисленные арты других художников. Поэтому, когда ребята устроились на озере, плескались с Езерицами и играли в мяч (и откуда только взяли?), Изотова пристроилась на берегу и делала наброски. Вот Стас и Денис убегают от русалки, ее руки зловеще растопырены; Костя, Богдан, Ираклий и Дима перебрасываются мячом; Олег, Миша и Ваня ныряют, пытаясь дольше продержаться под водой. Девчонки сначала сидели в кругу русалок, затем присоединились к игре в мяч.

Полина пребывала в мечтательном настроении, полностью отдавшись Музе. А потом в кустах что-то блеснуло. Сначала девушка подумала о солнце, но небо уже несколько дней висело серым одеялом над лесом. Изотова поднялась, прихватив скетчбук, подошла ближе. В воздухе парила крупная снежинка.

«Следуй за снежинкой», – вспомнилось ей предсказание.

Полина, не раздумывая, коснулась снежинки. Пальцы кольнуло холодом, и мир сменил очертания. Девушка стояла возле деревянной скамейки, дорога, выложенная брусчаткой, шла по ельнику. Через разные промежутки высились уличные фонари. Какой-то парк? Снежинка мелькнула, пролетев мимо Изотовой перед. Зависла, ожидая, когда Полина последует за ней. Полина сделала бы несколько набросков или полностью зарисовала окружающее, но ждать ее не хотели. Пришлось поспешить.

Через некоторое время брусчатка закончилась, плавно перетекая в тропинку. Полина видела невидимую границу, черту, разделяющую хмурый и пасмурный пейзаж на летний и яркий. По звездному вечернему небу проплывали облака. Тропинка извивалась по полю, на котором то тут то там встречались деревья. На равном расстоянии друг от друга вдоль тропинки тянулись фонари. Необычные в виде оплывшего светящегося яблока, горевшего ярко-желтым. Их остовы изгибались буквой «S». Внизу склонили головы мириады разноцветных цветов. Вокруг них кружились небольшие крылатые существа, похожие на мотыльков.

И эту реальность Полине хотелось запечатлеть на бумаге, но снежинка бодро неслась вперед. Так что девушка просто шла, раскрыв рот от удивления. Сколько всего есть в мире странного! А она ведь ведьма. Должна, по идее, привыкнуть.

Тропинка привела девушку в осенний красочный лес, одетый в рыжие, багряные, золотые наряды. Здесь было светло, светило яркое солнце. Над узкой полоской речки дугой изгибалась каменная арка, с растущей карликовой сосной, полностью в розовых листьях. Остановившись, Полина быстро загадала возле нее желание. Почему-то думалось, так правильно, и оно обязательно сбудется.

Дальше, ниже по руслу, у воды замерла гигантская улитка. Ее полупрозрачный панцирь напоминал дом. На поваленном дереве сидели шарообразные мохнатые существа. Под деревьями росли грибы и мох. В воздухе летал пух одуванчиков. Между деревьями замаячил просвет, и снежинка рванула туда.

Мир снова пересекала невидимая граница. Полина вышла на очередную брусчатку. Посреди травы, окруженные деревьями, виднелись руины какого-то замка. От него остались фундамент, подъездные ступеньки, стены, лишенные дверей и окон, а также обшарпанная башня с часами. Время на них застыло на половине шестого, стрелки повисли, точно тараканьи усы. До конца этого отрезка пути больше не было ничего интересного. Только трава. Брусчатка привела девушку к железнодорожным путям. Они шли из ниоткуда и вели в никуда. На другой их стороне виднелась проселочная дорога, но Полина уже догадывалась: стоит перейти – она увидит совершенно иную картину.

Снежинка закрутилась на месте, желая, чтобы Изотова поторапливалась. Так и оказалось.

Полина шагнула и тут же поскользнулась. Нелепо размахивая руками, с трудом удержала равновесие и не упала. Выдохнув, огляделась. Девушке подумалось, что она очутилась где-то под землей, в пещере. Однако вокруг был лед: ледяные колонны подпирали разделенный надвое свод, ледяная лестница уходила вверх. Повсюду висели длинные острые сосульки, похожие на мечи и кинжалы. Полина поежилась и запоздало задрожала от стылого холода. Снежинка подлетела к лестнице.

Изотова медленно, прощупывая каждую ступеньку ногой, поднималась. Ей казалось, одно неверное движение – и она сорвется вниз. Поднявшись по лестнице, Полина оказалась на плато. Или долине? Обычная голая земля, вечная мерзлота, где ничего не может вырасти. Над головой простиралось черное беззвездное небо. На земле что-то лежало. Заклинанием подсветив пространство, девушка поняла, что это люди. Много людей. Они как будто спали, но казались неживыми куклами. По земле проходили линии, образовывая квадрат, вписанный в круг.

Когда она подошла ближе, снежинка исчезла, видимо доставила Полину в пункт назначения.

– Скоро уже, – послышался голос впереди. – Скоро, мой друг, все состоится.

Полина спряталась между телами. В самом сердце зловещего начертания находилось трое: долговязый парень в привычной зимней одежде, в руках держащий длинный узкий предмет, похожий на посох; ему компанию составляли мужчина в черном пальто и женщина без головного убора. Изотова почувствовала, что она ведьма. Только голос у нее был слишком низким, скорее мужским. Может, просто простуда? Вряд ли.

– Как здорово, что у нас теперь есть такой милый помощник! – женщина почти ласково потрепала парня по щеке. Тот никак не отреагировал, будто тоже не был живым. Другой мужчина молча кивнул. Немой?

Полина боялась шевельнуться. Хотя перед ней лежало несколько людей, словно килька в масле. Что они с ними собирались делать? В первый миг она напряженно прислушивалась, пытаясь различить дыхание. Но сердца людей бились очень редко.

– Пора приступать к следующему этапу, – довольно произнесла женщина. – Преподнесем сюрприз Высокому совету.

Полина зажала рот рукой, чтобы не закричать. Как же она хотела вернуться назад. Однако с этим-то и случился конфуз.

Она понятия не имела, как вернуться в заколдованный лес.

****

Жуткое видение произвело на ведьм и двух обычных женщин неизгладимое впечатление. Они долго молчали и убирали следы своего маленького праздника. Ночь больше не казалась радостной, зима за окном будоражила сознание, тени в углах рисовали монстров. Уборка не заняла много времени, поэтому Ольга Аркадьевна решила занять руки и мысли – пополнить запасы. Хоть большинство ведьм не выходило из дома, они вполне могли использовать коробку-почтальона, виденную Катериной внизу. Через коробку перемещали помимо корреспонденции мелкие предметы. Если аккуратно упаковать, то и зелья отлично дойдут до адресата. Это вам не скучная медлительная людская почта!

Пока ведьмы стряпали, так сказать, Катерина с Вероникой клевали носами. Ночью их никто не пустил на улицу, а метро открывалось рано утром. Соловьева, кажется, отключилась ненадолго, так как ей снилась какая-то муть.

В шесть утра Ольга сварила кофе и достала пироги с курицей, так что завтрак оказался вкусным. Сюзанна нервно курила. Она думала, стоит ли сразу же отправиться в Высокий совет или посоветоваться с бабушкой. Мало ли что увидела молодая ведьма? Старые пердуны ей могут не поверить. Но девушка была уверена, карты говорили об этом. Тот круг и письмена несли все сразу: и Смерть, и Разрушения, и Войну. Девушка в который раз поежилась.

Маргарита выглядела бодрее и спокойнее. Они с Ольгой были старше, а потому понимали, что полагаться исключительно на карты, гадания и духов крайне ненадежно. Кто эти духи, показавшие ледяное поле? Это не Покровская школа, здесь больше лжи, уверток и недомолвок. Они с Ольгой точно не планировали тут же нестись на всех парах в совет. Одна поговорит с мужем, другая с матерью. Сейчас ими владеют эмоции.

– Выспись хорошенько, ладно? – сказала Ольга Аркадьевна, провожая Катерину до дверей и заботливо поправляя шарф. Все-таки девушка стала для нее третьим ребенком, пусть и неродным.

– Обязательно, – кивнула Соловьева и вышла на улицу. Щеки щипало, зато глаза перестали слипаться. Стоит зайти в метро, как голова начнет опускаться вниз. В транспорте очень легко заснуть. И с Катериной уже такое случалось. Правда, ко своей станции она просыпалась. Рефлекс, пожалуй.

К Маринке девушка приехала в начале восьмого. Катерина переминалась у двери, в третий раз набирая домофон. До этого подруга не брала трубку. Конечно, спала еще. Наконец послышался писк и дверь открылась.

– Ты на часы смотрела? – спросила Маринка, запуская Катерину в квартиру. Федотова была маленького роста, до ста шестидесяти не хватало четырех сантиметров. Щуплая, с каре по шею, удлиненном у подбородка. Сейчас ее волосы торчали в разные стороны. Один глаз прищурен, нос наморщен. Девушка постоянно зевала.

– Я тебя очень люблю! – воскликнула Катерина, заключая подругу в объятия.

– А! Отпусти, – верещала Маринка. – Ты холодная.

Катерина улыбнулась – на то и расчет. Девушка разделась и прошлепала в ванную. Маринкины родители сейчас куковали в Аргентине, собирали материал. Они оба писали книги и часто кочевали из страны в страну, так что подружка быстро стала самостоятельной: научилась готовить, стирать (не только нажать на кнопку стиральной машины), шить не шила, но дырки штопала проворно, делала уборку.

Отогревшись полчаса, Катерина нашла Маринку дрыхнущей. Подвинув подругу вправо (благо комплекция позволяла), девушка плюхнулась рядом. Пора выполнить рекомендацию хозяйки «Лавки чародейки» и поспать.

Проснулась Катерина в районе двух. Перевернувшись на спину, девушка потянулась и несколько минут смотрела в белый потолок. У Марины была большая двуспальная кровать, потому как она постоянно ворочалась и любила спать в позе звезды. Напротив кровати в углу стоял письменный стол с ноутбуком, стаканчиком с канцелярией, настольной лампой и тетрадками. Справа от кровати высился шкаф. На стенах комнаты имелось множество книжных полок, выполненными абстрактными линиями – этакая дизайнерская фишка.

Марина любила читать фантастические (и не только) любовные истории. У нее имелась избранная коллекция, которая пополнялась регулярно. Поход в книжный магазин являлся для подруги особенным действом, словно магическим ритуалом. Соседство этим опусам составляла русская и зарубежная классика. Катерина пробовала читать кое-что из ее библиотеки, но на первой же книге сдулась.

Катерина прошла в кухню в длинной, большого размера футболке, специально купленной для ночевок у подруги. Все-таки Соловьева выше и шире в кости. И, логично, что носить одежду Маринкиного парня, неприлично?

– Выспалась? – спросила подруга, поставив на плиту пельмешки. Что заказывали, то и получите. Марина хоть и умела, но не любила готовить. Когда живешь один, стараешься питаться компактно и чуть-чуть, стараясь тратить время на более важные вещи. Вот для других подруга готовила. Наверное, Марина пошла в отца, так как Людмила Валерьевна не умела ни шить, ни готовить, будто белоручка. Впрочем, добрее нее Катерина никого не знала.

– Угу, – кивнула Соловьева, села и опустила подбородок на скрещенные ладони.

– И? – намекнула Марина, ожидая рассказа.

– Все сложно, Ринка, – вздохнула Катерина. Во-первых, она совершенно не знала с чего начать. Просто поведать о новых способах опьянения или удариться в некоторые подробности. А может поделиться впечатлениями о том, что магия существует? Тут вытекает, во-вторых. Ей, вообще, можно об этом распространяться? Ведьмы среди нас, а мы даже не замечаем!

– Ну ты уж как-нибудь постарайся, – проворчала подруга. Катерина знала, что ей понравится история. Ведь Марина любит необычное и мистическое.

– Ладно, – резко выдохнула Катерина. – Только держи себя в руках.

Рассказ не занял много времени, но пельмешки успели свариться. Накладывая их в тарелку, Маринка вздрогнула и горячий бульон попал на руку. Она шипела и подсунула ожог под холодную воду. Очевидно, что Катерине удалось ее удивить.

Марина подошла и потрогала лоб Соловьевой.

– Температуры нет, – сказала она. – Значит, не бредишь.

– Ты издеваешься?

– Нет, проверяю на всякий случай. Ты очень рациональная, но мало ли. Ты вчера пошла в гости пить странные напитки. Кто знает, что можно добавить под видом невинной корицы.

Катерина не выдержала и рассмеялась.

– Ринка, я тебя обожаю! Но ты веришь мне?

– Конечно, – подруга фыркнула. – И что дальше? Пойдете спасать мир, как супергерои?

– Я ничего не буду делать, – Катерина приступила к еде, пока окончательно не остыла. – Буду работать на благо семьи. Только ты понимаешь, что это секрет?

– За кого ты меня принимаешь? – оскорбилась Марина. – А можно я загляну в магазин?

– Загляни. – Катерина пожала плечами. – А почему ты раньше не заходила?

– Не хотела тебя смущать!

– Ладно, торжественно поднимаю этот пельмень и посвящаю тебя в Хранители Секретов! Да будет так!

– Ура!

Еще никогда пельмени не казались Катерине такими вкусными.

****

Что Олег Головин, обычный двадцатидвухлетний парень, знал об одержимости? Кроме того, что видел в фильмах ужасов и дурацких статьях на просторах Интернета, ничего. И если вначале его пугал только жезл своим непреодолимым влиянием, то женщина с разноцветными глазами побила все рекорды. Хотя бы потому что в ней определенно кто-то сидел. И не бездушная палка с примитивными желаниями, а нечто более опасное и расчетливое.

Олегу первое время казалось, что от женщины в этом теле ничего не осталось. Но нет, периодически голос менялся с низкого мужского на тихий слабый женский. Очевидно, несчастная пребывала в таком же положении, что и парень. Рядом с одержимой постоянно находился мрачный молчаливый тип в неизменном пальто, костюме под ним и начищенных ботинках. Он не мерз в такой легкой одежде в мороз, никогда не разговаривал, его внешность не запоминалась. Даже глядя в упор, изучая каждую деталь, мозг почему-то совершенно отказывался фиксировать образ в памяти. Только глубокий шрам на губах всегда был на глазах.

В знакомстве с Любовью Фридриховной – мужик ее голосом частенько любил одергивать свой транспорт – имелся некий плюс. Точнее, в ее соседе. Тому получалось ограничивать жезл, поэтому ночной лунатизм прекратился. Навсегда ли, Олег не знал, однако несколько приободрился. У него, можно сказать, появилась маленькая передышка.

И парень наслаждался передышкой, пока они не побывали на неживом поле, усеянном людьми, будто лес грибами. Эта картина поражала масштабами. С другой стороны, он нашел пропавших. Все-таки работа в «Лавке чародейки» имеет некоторые преимущества: ненароком можно услышать интересные сведения, посетители бывают очень разговорчивыми, особенно если расположить к себе.

– Пора! – воскликнула женщина, в голосе слышалась патетика. Еще бы зловещий смех, и будет забавно. Однако Олегу было не до смеха.

Они приехали на Мойку 94 в Юсуповский дворец. Головин удивился бы, но ни сил, ни желания на это не осталось. Хоть он родился и вырос в Питере, сильно по музеям не расхаживал. Бывал в Эрмитаже, Русском музее, а те, что были в школе не очень-то отпечатались, потому что либо хотелось спать, либо дурачиться.

Любовь Фридриховна передвигалась по коридорам стремительно, игнорируя всю красоту интерьера. Конечно, она-то захаживала сюда парочку раз. На Олега навалилась апатия. В его руках холодел жезл, он уже предчувствовал жатву.

Снующие туда-сюда люди игнорировали и Олега, и Губы Со Шрамом, словно не замечали. Наверное, так и было, не зря же женщина как-то колдовала над Головиным. Должно быть, здесь всех ждет сюрприз. Ну ничего, сюрпризы – это ведь так здорово!

В библиотеке собралось несколько мужчин, преимущественно в возрасте. Олегу стало жаль этих старцев. На секунду. Но почти сразу же все эмоции в нем умерли. С каждым днем он более не мог любить, не мог ненавидеть, не мог дышать, не мог просто жить и продолжать агонию собственного существования. Где-то в черепной коробке билась мысль о том, что с ним что-то не так. Но изменить уже ничего нельзя.

– Я вижу, у нас полно положительных результатов, – язвительно произнес Владимир Рубенштейн. Его отец, как всегда, сидел в кресле с газетой. Там не писали ничего нового, потому как самые главные и страшные события, происходящие в городе, тщательно фильтровались. СМИ радовались, ситуация в мире более-менее стабилизировалась. Экономика? Российское магическое сообщество лидировало. Спорт? У колдунов не было своего особенного вида спорта. Они умело переняли общеизвестные. Ведь они не так уж и далеки от обычных людей. Все взаимосвязано, верно?

– Разве это наша вина? – колючебородый Федор Маркович оправил костюм, едва вмешавший его объемистый живот. – Вы у нас руководитель, – теперь в голосе мелькнула насмешка.

– Мы закрыли город, как вы и хотели, – цедил сквозь зубы Владимир, – однако жертвы не заканчиваются. Обычных людей морозили, будто селедку.

– Владимир, не выражайся! – не отрываясь от газеты, произнес его отец.

Послышался новый скрип зубов.

– Я хочу сказать, что нам следовало прислушаться к мнению Птичкина, – продолжал Рубенштейн. Он медленно выдохнул. Кто же знал, что пригласить этих людей, будет тем еще испытанием. – У него есть версия.

– Верить чокнутому колдуну, кричащему о божественном гневе? – фыркнул Леонид Потапович. – Смехотворно!

Владимир старался держать себя в руках. Набор стариков в идиотских костюмах не давал ему самостоятельно руководить процессом поисков. Даже притом, что они здесь просто гости, присланные для помощи. Только какая от них помощь, сыплющих песком костей? Конечно, они были некогда выдающимися личностями, защищали мирных граждан, кто-то служил в людских правоохранительных органах. Однако! Несмотря на весь опыт и Силу, возраст давал свое. У каждого создания на земле есть конечный срок, а жизненные ресурсы не бесконечны.

Метельский, как бы Владимир к нему не относился, был надежным и сильным колдуном. Но все поисковые заклинания сбоили, радары (работающие по типу электроники) не видели преступника, а холод, явно магического происхождения, выводил из строя обереги. Зеркала мутнели, хрустальные шары разлетались на осколки.

– Зато он хоть какие-то версии выдвигает. – Сергей пробурчал, прячась в тени книжных шкафов. Он терпеть не мог собраний совета и редко на них бывал, за исключением важных. Сегодня же это была очередная пустословная свара. Ни Ольги, ни Эдуарда, ни трех ведьм из Евпатории решили не приглашать. Захаровых потому что они выскочки-новички, продвинутые бывшим одноклассником, тем более, что женщинам, в принципе, нечего делать на подобных мероприятиях. А как же экс-Покровская? Так она сама пришла, а Владимир не стал выгонять. Впрочем, ему сделали строгое внушение.

Кто? Отец, конечно. Отчитал, словно мальчишку.

– Вы, Сергей, – Эрих Рудольфович отложил газету, убедившись, что все под контролем, – готовы поверить словам безумца, лишь бы ухватиться за соломинку?

Метельский хотел хлопнуть ладонью себя по лицу. Почему они вечно перекручивают его слова? Даже от опасений Маргариты старики просто отмахнулись. Собственно, как женщины и опасались. Ни на кого невозможно положиться, только на себя.

– Ринальд Аристархович уже готовит ловушку! – пафосно произнес Федор Маркович. – Поэтому не о чем беспокоиться.

– Сомневаюсь, – произнес Владимир вполголоса.

– Простите, что отвлекаю, – послышался низкий голос. Все удивленно обернулись. Никто не ожидал увидеть на совете посторонних. Больше всего их поразило наличие Олега. Ну да, простые смертные еще на Высоком не бывали. Позор!

– Любовь Фридриховна? – произнес Владимир. От поселенца в ее теле веяло пугающей силой, неудивительно, что он в шоке. Вот и Олег тоже не мог нормально разговаривать.

Новые действующие лица, в количестве трех, стояли в дверях. Они вызывали смутную тревогу в старых костях. Владимир как ни всматривался, не мог понять, что именно переменилось в ведьме. Та же гордая осанка, несколько надменный взгляд, практически полное отсутствие морщин и хитрая улыбка. Ярко-голубые глаза тверды и холодны, будто перед тобой монаршее величество.

– Кажется, вас интересует тот, кто морозил людей, – произнесла женщина, и Рубенштейн запоздало сообразил, что ее голос ниже обычного, а правый глаз периодически меняет цвет на огненный. Он никогда не слышал о подобном оттенке среди ведьм. – Вот этот молодой человек, преступник, – она повернулась к Олегу.

– Да что вы говорите! – воскликнул Эрих Рудольфович, растеряв прежнюю невозмутимость. Старый колдун пристально разглядывал Головина. Ничего примечательного не обнаружил.

– Но он не виноват! – сокрушенно сказала Любовь Фридриховна. – Он жертва обстоятельств. Видите, жезл у него в руках? Жезл управляет беднягой, заставляя приносить жертвы для его хозяина. Несчастный мальчик.

Кажется, ведьма и слезу бы пустила. Однако сдержалась.

– Жертвы? – Леопольд Потапович потерял самообладание. – Но это ведь пережиток прошлого!

– О, для древнего божества нет ничего питательнее, чем жертвы, – в голосе экс-Покровской послышалось злорадство. – Разве вы не слышали о случае с профессором Птичкиным?

– Об этом несчастном случае знают все, – ответил Эрих Рудольфович. – Об этом писали газеты.

– Этот жезл вырвался из недр древнего захоронения, он почти погубил мир, – продолжала женщина. Не сказать, что старики сильно впечатлились. Репутация, как известно, идет впереди человека. Каждый из них знал, что ведьма водила дружбу с Романовым. – Поэтому пора покончить с тем божеством навсегда.

– Похоже на лживую сказочку, – сказал Федор Маркович. – Божества – это пугалки для маленьких детей, а также всего лишь выдумки язычников. Мы будем следовать собственному плану.

– Точно, – подтвердил Леопольд. – Только жезл и молодой человек останутся здесь, под следствием. Сергей, займитесь ними.

– Фух, – выдохнула ведьма. – Не думал, что все так сложно. Блин, почему всегда так сложно?

Мужской голос сокрушался негромко. Губы Со Шрамом ринулся было вперед, но его остановили.

– Ладно, я надеялся, этого придурка разбудите вы, – Любовь Фридриховна покачала головой. Похоже, жест был не ее, так как выглядел несколько ломаным. А уж словечки-паразиты слышались и вовсе инородно. – Приходится справляться самостоятельно. И теперь вы мне не нужны. Прошу тебя, – она повернулась к Олегу.

Жезл рванул послушной собачкой, и через несколько мгновений Высокого совета не стало.

12

В столовой было тихо, на столе вместо еды башнями высились книги и записи, найденные Артемом, которые могли бы помочь защитить лес. Зима медленно, но верно пробиралась глубже: деревья близкие к шлагбауму увядали и покрывались инеем, земля промерзала, полудница больше не появлялась, а с утра посыпался мелко снег. Страх стал ощущаться физически.

В Желтой даче никто практически не спал. Ксюша апатично сидела на стуле и лениво перелистывала пожелтевшие книжные страницы. У нее кончились силы, а эмоции просто выгорели. Проснувшись, она долго плакала, разбудив девчонок, которые старательно делали вид, будто не слышат. Они не понимали, что происходит и не знали, как помочь. Есть Ксюше тоже не хотелось.

– Лично я ничего не понимаю в этих книжках! – воскликнул Денис, с силой захлопнув книгу. Старославянский ему совершенно не нравился. Вот бы, как раньше, сесть и посмотреть какой-нибудь фильм! Его салатовые волосы уныло поникли, на черной футболке с надписью «AC/DC» виднелись белые пятнышки, похожие на хлорку, синие джинсы имели дырки на коленях. – У меня уже голова пухнет!

– Да, знания – тяжелый груз, – глубокомысленно протянул Артем, не отрываясь от текста.

– А ты у нас самый умный, да? – взвился Денис, явно мечтая поругаться. Сказывалось напряжение. Рядом творилась какая-то фигня, связь оборвана, Полина пропала, взрослые сделали тапки. Чем копание в книжках им поможет? У Романова-младшего не было никакой уверенности, что они смогут отстоять лес. Он ведь заколдованный! Сосредоточие таинственных сил, созданных самой природой. Ну или богами. Как кучка молодых ребят, полностью современных, даст чему бы то ни было отпор?

– Прекрати, брат, – пробормотал Стас. Они с Ираклием изучали потрепанный талмуд, рассматривая схему с кучей рун и множеством линий. Рубенштейн, в отличие от других, выглядел лучше. Ведь, несмотря на ситуацию, соблюдение режима очень важно. Так что Ираклий был свеж и бодр. – Сейчас не время для конфликтов.

– Тогда скажи что-нибудь вдохновляющее, братец, – фыркнул Денис. – Духи попрятались по норкам, домовик даже не отзывается, хоть и продолжает готовить. Оставляет еду в кухне, ходи сам бери. А дальше крутись, как хочешь.

– А ты что, аристократ? – язвительно спросил Миша. Парень отложил карандаш, которым делал пометки, и поправил очки. На мгновение все увидели его светло-серые глаза. Да, без очков он был куда симпатичнее. Эти огромные окуляры, будто из двадцатого века, прибавляли ему с десяток лет. Но разве с гиперактивной матерью поспоришь? Она умела душить возражения в зародыше. – Знаешь известное выражение, что у нищих слуг нет?

– Повтори-ка! – Денис решительно поднялся с места, нещадно царапая пол тяжелым стулом века эдак семнадцатого. От такого кощунства у любого остановилось бы сердце. Но ультрасовременному Денису было без разницы. Беспокоиться о какой-то деревяшке! Она же бездушна.

– Хватит! – не выдержала Кира, заходя в столовую с подносом. Всем пора было перекусить. Ну и плевать, что только начало шестого утра. – Перестаньте! Мы все в одинаковом положении. Ссора ничего не принесет. Лучше давайте поедим и составим план действий.

– Согласен, – сказал Костя, забирая поднос и помогая донести до стола. Книги пришлось сдвинуть. Парень тоже плохо спал, потому как беспокоился о родителях и деде. А тут еще и сестра себя странно ведет. – Вы же помните, что из взрослых никого не осталось? Они все обычно не ночуют здесь, не знаю почему Алина хотела остаться до утра, а потом уехать. Однако им пришлось изменить решение. Кто присмотрит за малышней?

– Духи, разве нет? – удивился Коля. После своих огненных пируэтов он держал посох поблизости, в свободную минутку тренируясь. В отличие от Кирилла, у Кравченко не получалось вызывать волшебный предмет по желанию. Ираклий предполагал, что Коля просто думает обо всем сразу, не пытаясь четко сформулировать нужную цель. Коля принял совет к сведению.

– Ты не слушал слова Дениса, приятель? – Костя придвинул к себе тарелку с блинами. Рядом опустился горшочек со сметаной. Захаров не дурак, как Женя, поглощать тонну шоколада. Не девушка же. – Не про ссору. Духи тоже напуганы. Полудница пропала, домовиха прячется, с лесом что-то происходит. Теперь нам придется взять на себя ответственность за младшую группу.

До них не сразу это дошло. Их маленький мирок, из которого так мечталось удрать, разваливался на части. Только из него по-прежнему нельзя убежать. Или теперь можно? Раз границу больше никто не охраняет.

– Костя прав, – заметил Богдан. Кира сидела рядом с ним, точно приклеенная, будто боялась, что он исчезнет. Метельский со своим упрямством мог удрать без объяснений. Все-таки сила его голоса еще имела на них некоторое влияние, заставляя делать смущающие или смешные вещи. Правда, ничего страшного, как с лучшим другом, не происходило. Но Богдан объяснял себе это силой привязанности. Чем сильнее, тем больше отдача. – Я думаю, нам лучше разделить обязанности. Кто-то пойдет в главную усадьбу, успокоит ребят или как-то займет. Кто-то будет стоять на границе, нужно следить за изменениями обстановки.

– Этого мало, – покачал головой Стас. У него имелись некоторые мыслишки. Парень взъерошил и без того встрепанные волосы. Не была ли в Москве похожая ситуация? Иначе почему их отправили в другой город. Все эти соглашения Романов считал прикрытием и играми. А уж зная скверный характер деда, можно предполагать что угодно. – Я хочу попасть в город.

– Невозможно, – буркнул Кирилл. Хотя идея ему понравилась. – У нас нет теплой одежды, а та зима явно ненатурального происхождения. Верно, Артем?

– Да, я уверен на сто процентов. – Птичкин все-таки оторвался от книги и отхлебнул еле теплый чай. Его исследовательский интерес не угасал ни на секунду. Книга, которую он читал до этого, пестрела мелким текстом и изображениями. Артем ел бутерброды очень аккуратно, не роняя крошек ни на скатерть, ни на пол.

– Я все равно хочу попробовать, – упрямо повторил Стас. – Не собираетесь помогать, я сам найду способ.

– И застрянешь, – хмыкнул Артем. – Ничего, у меня есть несколько идей. Теперь определитесь, кто что будет делать.

– Кто идет со мной? – спросил Стас. Кирилл, Ираклий и Денис подняли руки.

– Я тоже пойду, – воскликнула Апельсинка.

– Зачем? – Ираклий хотел, чтобы она осталась. Но разве такую деятельную девушку можно остановить или заставить? Она с самой первой их встречи влипала в истории. А как узнала о Безумной Ведьме, стала еще большей занозой.

– Жена всегда следует за мужем! – гордо ответила Женя.

– Какая еще жена? – ворчал парень. Конечно, она ему нравится, но брак? Да и кто кричит о таком на весь дом? Кто-нибудь ведь не удержится от комментариев.

– Так! – Денис хлопнул рукой по столу. Что и требовалось доказать! Хорошо, что Вспышка молчал. Его разговоры о девушках вызывали оскомину. – Миловаться будете потом.

Ваня, Олег, Миша собирались отправиться в главную усадьбу. Артем, Дима и Коля планировали отыскать нужные обряды и заговоры. Костя, Даша, Кира и Богдан выбрали границу.

– Что насчет тебя, Ксюша? – спросил Стас молчаливую девушку.

– Я пойду в лес, – ответила та, не поворачивая головы. – Поговорю с духами. Может, про Полину что-нибудь выясню.

– Кстати, как быть с ней? – Попов и забыл, что девушка пропала. Вдруг она в опасности? Заблудилась? Голодает?

– Не знаю, – Ксюша задумчиво протянула. – Мне кажется, ее нет в лесу.

– Сбежала? – вставил Миша. Его пнули в бок и обозвали дураком.

– Лес волшебный, – пожала плечами Захарова. – Ее могло увести в тайный уголок.

– Что ж, – подытожил Стас. – Давайте приступать.

Все зашевелились.

В комнате девушек не велось разговоров. Кира и Апельсинка молча наблюдали, как Ксюша собирается: натягивает джинсы, с силой дергая штанины; поджав губы, надевает футболку, кофту на «молнии», завязывает кофейно-ультрамариновые волосы резинкой. В сумку через плечо складывает клубок ниток из голубой шерсти, свистульку в виде птички и зеркальце в серебряной оправе. Из угла вытаскивает метлу и разворачивается к двери. Кира не выдержала:

– Ксюша, расскажи, что с тобой?!

– Все прекрасно, – на секунду замерев, ответила Захарова. – Я все выясню и вернусь. Удачи вам!

Ксюша, не давая себе опомниться, быстро выбежала из дома. Уже во дворе ощущалось изменение, в воздухе появился прохладный осенний оттенок. Если приглядеться, можно было заметить желтые листья. Девушка прислушалась, но ничего не слышала: ни птиц, ни шелеста крон и знакомого шепота. Мир словно затаился. Чего ожидал он? Добра? Или Зла?

Ксюша встряхнулась и пошла на знакомую поляну. В темном ельнике не копошились белки, не раздавался скрип или хруст веток. Поляна с пнями пустовала, Лесных Дев не наблюдалось. Они все попрятались. Сколько бы девушка не звала их, бесполезно.

– Не кричи, дитя, – Дед Лесовик, как обычно, появлялся, неожиданно отделяясь от деревьев. В его гнезде на голове не сидели птицы. – Они не придут. Мы все будем скрываться, пока беда не минует нас. А если нет, исчезнем навсегда.

– Что за беда? Что происходит? – нетерпеливо спросила девушка, облизнув губы.

– Ты должна догадаться в чем беда, дитя, – проскрипел Дед Лесовик. – Сделай выбор.

Лесной дух ушел, оставив Ксюшу одну. Да что они все пристали к ней с этим выбором? Что она должна выбрать? Суженого? Так она выбрала! А теперь его забрали. Приготовься к битве? Ага, уже бегу!

На поляну заполз туман. Прекрасно, лес снова, даже на грани жизненных сил, желает играть с ней в кошки-мышки. Деревья спрятались под густым молочным слоем. Осталась видна лишь тропинка. Очевидно, лес хочет, чтобы она по ней пошла. Ксюша вздохнула и двинулась вперед.

Дорога привела ее к каменному женскому лицу, обрамленному листвой. Оно было частью полуразвалившейся стены какого-то древнего строения. Теперь уже и не сказать какого именно. В двух шагах от стены стекал водопад. От водопада в нескольких метрах вправо виднелась двустворчатая деревянная дверь с железной ручкой. При приближении Ксюши дверь распахнулась, приглашая внутрь. Слегка помедлив, девушка все-таки вошла.

Внутри помещение было цилиндрической формы в два этажа. Внизу горели рыжие огни, имелся камин, дубовые столы со стульями, стволы-опоры, разное оружие, щиты, на полу ковер. Наверху деревья с кронами как бы образовывали зеленый купол, в центре которого висела яркая луна. Между стволами-опорами помещались книжные стеллажи. На перилах сидел ворон. И куда Ксюшу занесло на этот раз?

Ворон слетел и обернулся высокой женщиной. Ее длинная черная коса напоминала змеиный хвост, кожаный плотный костюм подчеркивал фигуру. Черные глаза смотрели проницательно и цепко. В надменном профиле разила порода.

– Долго же ты шла ко мне, Ксения, – поджала губы женщина. Полный властности голос пробирал до костей. – Сестер моих ты уже навестила, прекрасно. Хотя лучше бы вначале пришла сюда.

– Вам поклон от сестер, – вспомнила Ксюша.

– Да, – женщина сухо кивнула. – Они всегда их шлют. Это неважно. Меня зовут Мора-воительница. Как ты думаешь, зачем ты здесь?

Ксюша промолчала, так как не знала. Что тут скажешь? Из-за слов Доли и Рока?

– Ты здесь, дабы пройти испытание, – сказала Мора-воительница. – Пройдешь, сможешь отыскать суженого и спасти лес, а заодно и мир. Не пройдешь, умрешь.

Как просто. Чудесная перспектива. Но в груди тут же расцвела надежда. Суженый! Она вернет его!

– Хорошо, – девушка сглотнула. – Я готова. Что нужно делать?

– Просто отправляйся, – Мора-воительница пожала плечами. – Выходи за дверь и следуй по тропе. Она в конце приведет тебя к суженому. Теоретически. Если ты не умрешь по дороге или не сойдешь с ума. Мои сестры одарили тебя разными вещами, они должны помочь. В путь, юная дева!

Мора-воительница взмахнула рукой, узор на теле Ксюши ярко вспыхнул, а дверь позади распахнулась. Поняла задание, пора и честь знать.

Ксюша вновь осталась одна. Перед ней вилась дорога. Вступи на нее и познаешь. Захарова ступила и провалилась под воду. Вокруг простирался новый вид: долины, вдалеке горы. Дорога представляла собой водные плиты, будто парящие в воздухе. По обеим сторонам от них высились высокие столбы с рунами. Ксюша барахталась в воде, чуть не выронив из рук метлу. Вода совершенно не держала, не имела дна, словно внутри была бесконечность. И как выбраться из этой передряги? Девушка вдохнула воздух, подняла метлу вверх, быстро чертя руну Ветра. Метла слегка подпрыгнула, и Ксюша выбралась из воды. Теперь она летела над водными плитами. Хорошо, не мерзла.

Вконец метла так разогналась, что Ксюша с визгом влетела в арку с полупрозрачной синей гладью. Чтобы тут же ухнуть вниз. Приземление вышло малоприятным и болезненным. Девушка, кряхтя как бабка, поднялась. Ее метла валялась в стороне. Новое место оказалось пустой комнатой с окном. Двери не было. И как отсюда выбраться?

Ксюша подошла к окну, подышала и протерла рукавом стекло. Ничего. Темнота. Стекло отдавало холодом. Серые стены ассоциировались с пеплом. Казалось, коснешься, испачкаешься. Значит, все просто: разобьешь и выберешься? Ксюша подхватила метлу, размахнулась и вдарила черенком. Стекло не шелохнулось. Вполне ожидаемо. Но когда не подействовало с десяток рун, которые, на взгляд девушки, могли повредить не только окно, но и стену, пришлось задуматься.

Ксюша села на пол. Она отчаялась, и не сейчас, а еще в тот момент, когда суженый исчез. Еще никогда Захарова так сильно не сомневалась в себе. У нее раньше в принципе не имелось для этого повода. В той жизни – в маленьком приморском городке – Ксюша росла в любящей семье, у нее была подруга (как там теперь Кристина? Наверное, жутко обиделась из-за того, что девушка не выходила на связь.), бабушка обучала ее некоторым премудростям, а брат поддерживал шутки и защищал. Короче, никаких проблем. Но кто решил, будто она великая и всесильная?

На стенах замелькали приятные сердцу картины: Азовское море, теплые летние ночи, плеск волн. Фараонка расчесывала гребнем волосы, даже давала подержать маленькой девочке с двуцветными волосами, искала для нее самые красивые ракушки. Водяной с длинной пенной бородой брал под воду, дабы показать дивный подводный мир. А маленькая девочка помогала чистить берег и море от мусора.

На другой стене девочка с забавными хвостиками сидела у бабушки на коленях. Елена Федоровна среднего роста худая женщина, но казалась очень сильной. На ней просторное платье в веселый цветочек и синий фартук с кармашками, похожий на тот, что носила на работе мама. Бабушка занималась ведовством, всегда что-нибудь рассказывая.

Взгляд поскакал на третью стену, где уже две девочки-подростка убегали от стайки мальчиков, что-то кричащих вслед. Кристинка поворачивалась и показывала язык их главарю. Этот мальчишка продолжал таскаться за ней, принося пучки одуванчиков с травой и самодельные фигурки из дерева. Потом неожиданно появлялся Костя, и теперь он гонял других ребят.

«Видишь, какая замечательная и теплая картина? – воспоминания сменила вторая Ксюша. Видеть себя будто нарисованной было странно. – Почему бы не вернуться обратно? Впереди только смерть. Только холод. Только страх. А суженый зло. Ты же уже знаешь его имя, так почему не называешь?»

Настоящая Ксюша вздрогнула и очнулась. Сонливое оцепенение исчезло. Однако нарисованный двойник все еще смотрел на нее и ожидал ответа. Возможно. Иначе как объяснить этот пытливый взгляд? Не обращая внимания на вторую себя, девушка снова подошла к окну. Положила руку на стекло.

«Давай, просто думай о нем», – сказала она мысленно. Это было несложно. Через несколько мгновений узор на руке засветился ярко-голубым, по стеклу прошлась морозная волна, и оно разлетелось на осколки. Впереди зияла чернота. Подхватив метлу и не давая себе испугаться, Ксюша нырнула во тьму.

Ксюша раскрутила руку и кинула клубок, что подарила Ида-помощница. Клубок подпрыгнул мячиком, покрутился и побежал вперед. Девушка припустила за ним. Она старалась не смотреть по сторонам, чувствовала, что не стоит. По бокам слышалось лязганье металла о металл, скольжение, эхо голосов, будто сражалась многотысячная армия.

Ксюша пересекла высокую каменную арку, и звуки сражения сменились тишиной. На этом отрезке пути было темно, хоть глаз выколи. Только волшебный клубок источал сияние. Девушка достала зеркальце, пытаясь увидеть суженого. Матовая поверхность долго ничего не отражала, но все-таки сжалилась над бедняжкой, мысленно умоляющей помочь. Ксюша увидела огромный саркофаг, покрытый толстым слоем льда. Жди меня, суженый!

Преодолев вторую арку, Ксюша оказалась на обрыве. По камням сбегала бурная вода, а вперед простиралось лишь небо, да вода. У камней пришвартовалась ладья. Девушка нервно переступила с ноги на ногу. Неужели, придется в нее сесть? Да, клубок проворно прыгнул в ладью. Захарова быстро шагнула следом. Ладья оторвалась и медленно поплыла по воздуху. Глядя на воду внизу, Ксюша слегка поежилась. Уж не река ли забвения течет под ними?

Ладья перенесла пассажирку через третью арку и высадила ее на краю скалы, продуваемой пронизывающим, ледяным ветром. Мелкие льдинки царапали лицо Ксюши и крали каждую частичку тепла. Сколько тут градусов? Минус пятьдесят? Семьдесят? Но клубок не дал ей долго думать над этим и покатился дальше. Неплохо, так девушке не грозит замерзнуть до смерти. С другой стороны, она ведь перестала ощущать холод некоторое время назад. Почему же здесь не так?

Клубок проскочил в узкую трещину, где Ксюша едва протиснулась, хотя не страдала от лишнего веса. Они спускались вниз. Все ниже, по туннелю, освещенному слабым фиолетово-голубым огоньком. В нишах и щелях что-то стрекотало и щелкало, вызывая у девушки ассоциации с сороконожками, жуками и пауками. Мерзость! Что поделать, если они отвратительные?

Ксюша была права. Через, казалось, вечность на нее прыгнуло нечто мохнатое. Девушка вскрикнула и врезала напавшего метлой. Снежинка на ней возмущенно вспыхнула, стены вокруг опасливо затряслись. Одно неверное движение – и ей на голову посыплется каменный град. Захарова принялась ковыряться в сумке, вытащила свистульку и на удачу свистнула. Разве в горах можно кричать? Послышался рык, и мохнатик был повержен. Прохладный собачий нос уткнулся Ксюше в руку.

– Черныш? – недоверчиво произнесла она. Розовый язык лизнул ее нос. – Привет, малыш. Откуда ты здесь? А, впрочем, неважно! Идем, заберем твоего хозяина.

Пес вскочил, и Ксюша побежала вперед за клубком, успевшим ускакать на приличное расстояние. Наконец они спустились на самый низ, в полукруглое помещение, наполовину обледевшее. За этим куском долгожданный суженый. Девушка, не раздумывая и немедля, прикоснулась ко льду руками, узоры ярко засветились, пропуская ее.

Вокруг саркофага цвели знакомые бессмертники, будто стража охраняя покой мертвого. Но ведь он не умер? Ксюша швырнула в раздражающее растение руну Огня. Он прошелся волной, но цветы не повредил. Девушка такого не ожидала. Впрочем, она ошибалась, ее бессмертники не собирались останавливать. Зато огонь задел лед, тот слегка треснул. Клубок прыгнул сверху, ослепительно вспыхнул, и оставшийся лед полностью растаял.

Ксюша кинулась к лежащему, будто спящая царевна, суженому. Она осыпала его лицо поцелуями и просила очнуться. Когда она уже отчаялась, бледная рука шевельнулась и прижала девушку к себе.

– Ты нашла меня, Ксения, – тонкие губы тронула улыбка. – Как хорошо.

Его губы скользили по ее лицу, пальцы зарывались в волосы, потом он крепко-крепко обнимал ее, словно боялся, что девушка исчезнет.

– Да, я нашла тебя, – прошептала она. – Мой Кощей, древний бог смерти от холода.

****

Катерина шла на работу, полная веселого предвкушения, ведь Марина обещала заглянуть сегодня вечером в «Лавку чародейки». Все-таки с подругой девушке очень повезло: та могла выслушать, в любую минуту поддержать, не смеялась над чужими мечтами и уважала увлечения. Маринка и сама была любопытна – спасибо, родителям – и всячески восхищалась людьми, умеющими что-то классно делать. Неважно творчество это или полное знание высшей математики. После обеда и разговора девушки сходили в планетарий, потом зашли перекусить и спонтанно махнули в кинотеатр.

Когда она вернулась домой, Артем Сергеевич и Валерия Александровна сидели на диване и смотрели советский фильм, мило держась за руки. Наконец-то они перестали ссориться, а в семье Соловьевых наступил мир. Мать впервые за долгое время наслаждалась отдыхом, а не как раньше: пара-тройка дней, чтобы отдышаться и вновь запрягать рабочую лошадку. Если задуматься, то оба родителя были трудоголиками, любили работу, им нравилось чувствовать себя нужными и полезными. Потому как они выбирали профессию по призванию. Кажется, у отца и правда намечался прогресс в работе. Одна компания внезапно вспомнила о хорошем архитекторе, страдающим от безделья.

Надо будет еще раз поблагодарить Ольгу Аркадьевну! Ведь она помогла не только избавиться от порчи, но и вытащила Катерину наружу из раковины застарелого опыта. Сюзанна дала девушке своей номер, так что они продолжали общаться. Соловьева могла быть упертой и часто осторожничала, с трудом заводя новые знакомства. Однако люди меняются. Может, сделать Ольге Аркадьевне какой-нибудь подарок? Интересно, ее дети такие же хорошие ребята? Вроде бы они с Катериной одного возраста. Вдруг и с ними получится подружиться?

В «Лавке чародейки» было тихо и спокойно. Катерина переоделась и только потом сообразила, что хозяйка ее не встречала. В зале играла негромкая музыка, горел свет, у портьер стояла коробка с травами, необходимые развесить. В коробке-почтальоне лежало несколько писем, должно быть, заказов. Девушка достала их и положила в специальный ящик под прилавком.

Ольга Аркадьевна не спускалась, у Олега продолжались отгулы, так что Катерина обитала в зале в одиночестве. Сегодня погода была особенно холодной, температура опустилась до минус тридцати, приходилось дышать через шарф. Хотя были моржи, которых не пугала никакая погода. Новости продолжали строить прогнозы, сколько продержится природа и ждать ли еще большее похолодание. Однако всегда найдутся люди, могущие обернуть любую ситуацию в свою пользу.

Около шести вечера Катерина перекусила, самостоятельно достав чашки и кофейник. Сегодня она захватила из дома суп, приготовленный матерью (еще одна вещь, которой та занималась – готовка), и решила подняться наверх. Она, конечно, знала, что не стоит прерывать процесс готовки зелий или колдовство в целом, но хозяйку стоит проверить. Тем более что Катерине уже довелось видеть ведовство в действии. Как раз в этот момент появились посетители.

В магазин вошло среднего роста нечто, напоминавшее розовый шарик. Шарик снял большие лыжные очки, показались желто-зеленые глаза. На ведьме было слишком много одежды, отчего выглядела та аляповато и нелепо. Катерина засмеялась бы, но кто этих ведьм поймет? Не хватало самой порчу схватить.

– Доброго вечера, – пропела ведьма, и девушка подумала, что посетительница не старше ее. – Вот список, соберите, пожалуйста.

Вообще, у них подобного сервиса не существовало. Соловьева не стала возражать, прекрасно понимая, что розовый шарик с трудом передвигается, не говоря уже о наклонах. Кажется, ведьма и сама чувствовала себя крайне неловко и старалась держать нейтральное выражение лица. Она купила несколько сборов, мешочек с камнями и хрустальный шар. Заплатив, прытко испарилась, так как время позора окончено. Кто же виноват, что мама этой особы переживала за дочь? В такой мороз нужно одеваться тепло, а еще лучше обмазаться жиром, дабы не обветрить кожу!

Дальше посетители шли друг за другом: ведьма в мохнатой шапке скупила зеленые кристаллы и хвойные подушечки для сна; скромный мужчина в строгом пальто на меху и узким лицом приобрел три склянки «Влюбленного настроения», дергано заплатил и, прямо держа спину, поспешно вышел; фиолетовоглазая ведьма забрала последнюю колоду карт (их было несколько штук, очевидно, у каждой женщины уже имеется своя и нет причин часто покупать новую); седой мужчина купил напиток в большом глиняном кувшине (до этого при Катерине их никто не брал); девочка-подросток забежала за свечами.

За час девушка обслужила больше посетителей, чем за несколько дней до этого. Даже удивительно, с чего они повалили толпой. Тоже чем-то встревожены? Катерина тут же вспомнила о видении, что испугало трех ведьм и ее с Вероникой. Девушка написала Сюзанне, но она не ответила. Спала, наверное. Наконец поток прекратился, и Катерина в тайне надеялась, что никто больше не придет. Конечно, для зарплаты это не очень хорошо, однако девушка расслабилась. Да и Олег лучше с ними справлялся, если честно.

Однако лучше всегда быть начеку. В начале восьмого пожаловала женщина. Опрятная, с виду интеллигентная и адекватная. В джинсах, сапогах, теплой куртке – ничего необычного. Оранжевые глаза напоминали об мандаринах.

– Где у вас обереги, милочка? – спросила она, наморщив нос. Катерина указала на ящик, стоящий от посетительницы в нескольких шагах. Девушка подумала, как же обманчива внешность. Уже по тону ведьмы становилось понятно: она крайне неприятная личность. Соловьева сохраняла вежливую улыбку, как бы не задеть женщину.

– Я беру все, – сказала ведьма, сбрасывая обереги на прилавок. – Упакуйте, будьте любезны.

Сколько высокомерия в ее голосе! Катерина молча складывала обереги в мешочки. Главное, просто выполнять свою работу. Ведьма уйдет.

– Вам тоже стоит поберечься, милочка, – внезапно сказала посетительница. Катерина, не ожидавшая продолжения диалога, на мгновение прервалась и посмотрела на ведьму. – Скоро наступит конец света. Конечно, обереги вряд ли спасут, но, может, смерть будет легкой.

Катерина не знала, что ответить. А надо ли? Похоже, женщина сумасшедшая. Среди ведьм бывают такие? Обязательно не забыть поинтересоваться у Ольги Аркадьевны.

– Не думаю, что они мне нужны, – вежливо ответила девушка, вернувшись к упаковке.

– Зря! – воскликнула ведьма. – Духи говорят, что мы уже на пороге иного мира. А там ничего приятного нет. Хотите и о вашей судьбе узнаем?

– Нет, спасибо, – отказалась Катерина, протягивая обереги.

– Как беспечно, – покачала головой ведьма. Катерина желала, чтобы женщина провалилась под землю. Она точно ведьма? Больше похожа на шарлатанку-крикунью, пророчествующую всеобщую погибель и проклинающую всех без исключения. В метро часто можно встретить подобных личностей. Почему же Ольга Аркадьевна не выходит? Как бы Катерине пригодилась ее помощь!

– Я не хочу знать ничего наперед, – отрезала девушка. – Еще чего-нибудь желаете?

За вежливой улыбкой отчетливо слышалась просьба покинуть магазин. Ведьма фыркнула, покачала головой и уточкой отправилась на выход. Катерина выдохнула и вернулась к журналу. Не успела сделать запись, как колокольчик снова зазвенел. Если это очередная ненормальная, она не сдержится и скажет нечто грубое.

На пороге стояли пятеро ребят: четверо парней и девушка. Денису, Стасу, Ираклию, Кириллу и Апельсинке удалось покинуть волшебный лес. Надо отметить, им пришлось постараться. Зима распространялась с каждым часом все дальше. Казалось, она играла в гонку со временем, не давая ребятам расслабиться. Здорово, что Артему удалось ненадолго прорвать границу и ребята выбрались на свободу.

Резкое попадание из лета в зиму чуть не стоило им мгновенным окоченением, но небольшое колдовство позволило добраться до квартиры Аркадия Васильевича. Костя вручил им дубликат ключей, так удобно сделанный незадолго до отъезда в Покровскую школу. Почему ему пришлось делать запасные? Эдуард Петрович часто терял мелкие предметы. В этот раз удачно совпало. Ребята нашли в квартире теплую одежду, зато не обнаружили ни хозяев, ни домовика. Попытались связаться с родителями, благо телефон нормально соединял, гудки шли, но никто не отвечал.

Тогда Женя предложила поехать в магазин Ольги Аркадьевны. Кто знает, может дела Высокого совета не позволяют предкам ответить. Впрочем, Апельсинка знала, как ее родители любят устраивать себе очередное экстремальное занятие, так что девушка не переживала. В отличие от Ираклия, который не дозвонился ни до отца, ни до деда. Всю дорогу в метро они с Женей обнимались, прислонившись к дверям. Стас, Денис и Кирилл старались не обращать внимания на чужие нежности.

И вот они заявились в «Лавку чародейки». Катерина обвела их взглядом и мечтала снова уткнуться в журнал. С ведьмами-сверстниками ей было сложнее общаться. Все же Сюзанна старше, с ней проще.

– Мы хотим поговорить с хозяйкой, – прокашлявшись, произнес Стас. Девушка в классическом черном платье с длинными рукавами показалась ему очень привлекательной. А эта завлекающая прядь волос, спадающая на щеку!..

Катерина хотела сказать, что она тут не швейцар, но передумала. Она ведь и сама планировала подняться наверх. Оказавшись в кухне, девушка пораженно замерла. Никого не было. Чистый стол, котел и посуда явно не использовались более суток. Нашлась пара пирогов и остатки кофе. Странно. Получается, Ольга Аркадьевна сегодня не приходила. Она вообще не уходила из магазина. Однако же ее нет. Может, ведьмы владеют телепортацией?

Катерина явно огорчила компанию своей новостью.

– И что будем делать? – спросила Апельсинка, отведя парней в сторонку к шкафу с травами. Неужели, думала, будто Катерина не услышит?

– Поедем в совет? – с сомнением поинтересовался Кирилл. Он не был уверен, что в этом есть смысл. Их все равно не пустят на собрание.

– Она была здесь, – громко произнесла Катерина. Компашка перестала шептаться и переместилась обратно к прилавку. Соловьева вносила записи о сегодняшних покупках и делала вид, что ей не интересна чужая беседа.

– Кто? – не понял Стас.

– Ольга Аркадьевна, – Катерина пожала плечами, подняла голову и встретилась с зелеными глазами. На мгновение у нее сперло дыхание. Все колдуны такие красивые? Что-то она раньше не замечала за собой подобной реакции. – Хозяйка была в магазине до открытия, но почему-то исчезла. Ведьмы умеют телепортироваться?

Спросила и сама не ожидала от себя прямолинейности. Все-таки не очень-то вежливый вопрос. Очевидно, ребята тоже так считали, судя по округлившимся глазам.

– О, так ты в теме? – справился с шоком Кирилл. – Отлично. Отвечая на твой вопрос, нет, не умеют.

– Значит, она пропала не самостоятельно, – кивнула Катерина. – Верхняя одежда на месте, обувь тоже. Что-то случилось. Итак, припоминая недавнее видение, господа волшебники, как будем спасать кучу народа? Если они еще живы, конечно.

Каждый придвинулся ближе. Они жаждали подробностей.

****

Любовь Фридриховна лежала на холодной земле, прислонившись щекой, и впервые желала повернуть время вспять, чтобы изменить собственные решения. Никогда не играть с судьбой, никогда не обращать на себя внимание Огненноглазого. Женщина пыталась пошевелиться, но тело не слушалось, налитое свинцовой тяжестью. Ее Сила пропала, запоздало ведьма сообразила кого стоит благодарить за это. Азалия Константиновна и Эдуард думали сделать как лучше, но получилось только хуже. Заблокировав ее магию, они пропустили Огненноглазого в город. А теперь и Азалия, и ее семья лежат среди полуживых людей.

Старая ведьма с удовольствием осыпала бы проклятиями и божества, и Романова, и Огненноглазого, если рот хоть немного шевелился бы. Рот свело, точно от наркоза. Женщина не смогла издать ни звука даже тогда, когда Губы Со Шрамом принес Ольгу и Эдуарда, Аркадия Васильевича и Алину. Неважно, какие разногласия были между ними, семья – есть семья. Наверное, первый раз за свою длинную жизнь Любовь Фридриховна испытывала сильнейшую боль и раскаяние, из ее глаз стекали горячие дорожки слез, капая на мертвую землю. Она не верила, что переживет сегодняшнюю (или сколько они уже здесь?) ночь, но разве мать желает смерти своим детям? У нее не осталось веры и во внуков, она больше не надеялась на спасение в их лице. Она проиграла.

Темное беззвездное небо напоминало черную дыру. Казалось, еще немного и засосет внутрь. Огненноглазый вернул свое тело и теперь расхаживал среди похищенных. Он перепрыгивал взглядом с одного человека на другого, будто рассматривал овец и подбирал ту, что посочнее будет. Губы Со Шрамом неизменно таскался за ним тенью. А этот бедный мальчик! Пожалуй, Любовь Фридриховна сочувствовала ему больше всего. Ведь даже лежащие здесь люди были живее его. Олег будто стал пустой оболочкой, такой же тенью себя.

– Ты чувствуешь? – спросил Огненноглазый, обращаясь к Губам Со Шрамом и садясь на чье-то тело. Какая разница – одним меньше, другим больше. Разве всесильный обращает внимание на пыль у себя под ногами? Впрочем, посмотрев на блестящие ботинки Огненноглазого, понимаешь, что он-то готов придраться к любой мелочи. – Осталось чуть-чуть.

Губы Со Шрамом никак не отреагировал. Складывалось ощущение, словно он вовсе не человек, а ходячий мертвец. Огненноглазый поманил пальцем, и Олег ломаной куклой опустился рядом. Его погладили по щеке, точно щенка.

– Надеюсь, вы рады за меня, – говорил всесильный, обращаясь ко всем и ни к кому одновременно. – Но не хотите ли послушать историю?

Никто не ответил. Губы Со Шрамом был немым; Любовь Фридриховна, полностью разбитая и скованная, упивалась жалостью к себе; Олег безжизненно существовал в собственном теле, а Полина Изотова, продолжающая скрываться среди спящих людей, сохраняла остатки благоразумия и не высовывалась.

– Я так и думал, – продолжал Огненноглазый, слегка приподняв уголки губ. Прекрасно, когда ты и собеседник, и слушатель в одном лице. Не перебивают и внимают каждому слову. – Давным-давно в древние лета на заре мира люди страдали от кусачего, умертвляющего холода. Их дети рано и внезапно гибли. Не всегда, конечно. Некоторые проживали долгую, полную трудовых будней жизнь. Ну там, ловля рыбы, домашний очаг. Впрочем, с огнем у них имелись проблемы. Ведь среди льда и негреющего солнца добыть тепло затруднительно.

Огненноглазый замолчал, словно ожидал реакции. Затем притопнул ногой, и Губы Со Шрамом сел на землю, изображая полочку. Полина с отвращением передернулась. Она редко проявляла негативные эмоции, но сейчас ее изрядно подташнивало. Девушка очень медленно передвинулась, дабы не издать ни звука, и присмотрелась к Губам Со Шрамом. Его лицо все так же ускользало. Однако ведьмовское чутье не определяло в нем жизнь. Он был противоестественен природе. Значит, она не ошиблась, Губы Со Шрамом – мертвец?

– Когда холод вышел из-под контроля, отбирая одну жизнь за другой, – вновь заговорил Огненноглазый, – они побежали на юг. Там погода была более теплой, и росли леса. Люди начали строить новый порядок. И, естественно, они начали молиться новому божеству. Более доброму, более теплому. Ему приносили жертвы и почитали. Люди не думали, что на юге нет божества, что они сами его создали. Своей мольбой, своей верой.

Полина неожиданно заслушалась. Простая сказка на вид будила подозрения. Очевидно, этот тип говорит о себе? Любовь Фридриховна тоже на время позабыла о своих проблемах. Все-таки она в этом разбиралась чуть больше молоденькой девушки, привыкшей к гаджетам и неглубоким литературным произведениям.

– К набирающему Силу теплу, а у него не было имени, явился Создатель. – Огненноглазый посмотрел на свои руки. – У него тоже имелось имя, однако представляться в те времена было подобно смерти, – он внезапно фыркнул. – Современные маги даже не задумываются о силе слов и имен. Но сейчас это не так важно. Теплу тоже хотелось имя, ведь оно наделяло огромным могуществом. А вера людей возросла бы во сто крат. Тогда Создатель пообещал подарить теплу имя, если он победит холод. И что вы думаете? Он подарил имя! – Огненноглазый рассмеялся. От его смеха у Полины побежали мурашки. – Тепло стало Солнцем.

Он снова прервался. Его собачка – Олег – перестал внимательно, как казалось Огненноглазому, слушать. Головин получил мощную пощечину. Но ничего не ощутил. Полина возмутилась бы, если бы была храбрее. Бедняга и так страдает!

– На этом самом месте произошла важная битва, – Огненноглазый продолжил. – Холод-Зло и Герой-Солнце сошлись, и Солнце победил. Могли бы подумать вы. Но нет, Холод еще жив, если можно назвать его существование жизнью. Но сегодня он умрет окончательно. Эх, – протяжный вздох огласил землю, – у меня была отличная задумка. К сожалению, ничего не вышло.

Внезапно жезл в руках Олега дернулся. Огненноглазый встрепенулся, стряхнув с присутствующих оцепенение от рассказа. Полина мотнула головой. Какой же у него неприятный и гипнотический голос! Если он был богом, она не хотела бы поклоняться ему. Почему, вообще, девушка застряла здесь? И сколько прошло времени, с тех пор, как она покинула лес? Разве Изотова не надеялась встретить суженого, следуя за странным предсказанием? С другой стороны, с чего она взяла, что русалкам можно верить? А вдруг суженый где-то среди спящих людей?

– Он проснулся! – воскликнул он. – Ждем гостей. Я знаю, он идет сюда. Злой ненасытный бог холода!

Полина вскинула брови. Только божественных разборок не хватало! Как она справится с этим кошмаром? Друзья, найдите ее!

Земля вздрогнула. Что-то приближалось.

13

Некоторое время назад

Олег Петренко, Сидоров Ваня и Михельсон Миша отправились в главную усадьбу, прихватив посохи и одевшись потеплее. Хотя из теплой одежды у них имелись только кофты и неплотные куртки. Как так получилось? Во-первых, родителям строго сказали проследить за количеством вещей отпрысков; во-вторых, некоторые надеялись получить одежду позднее через преподавателей. Кто ж знал, что им придется жить в лесу и довольствоваться малым?

Ребята ушли практически сразу, оставив остальных разбираться с границей и книгами. Благо, было кому. Нельзя терять ни минуты: ведь малышня проснется скоро, а взрослых нет. (Довольно смешно так называть подростков младше на несколько лет.) Да и неизвестно, там тоже пропали духи или нет? Но парни предполагали худшее. А что начнут делать эти недоучки без присмотра!

Олег Петренко всегда ходил с гнездом светло-русых волос на голове, его синие глаза скрывала челка, а одежда казалась поношенной. Свой образ на виду он продумывал недолго: чем проще и незаметнее, тем лучше. Плюс легкий слой маскирующей мази отлично помогал. Дело в том, что Олег Петренко являлся Эриком Скакуном, а его старшая сестра Лиза – Безумной Ведьмой. Когда ты очень популярен, приходится иди на различные ухищрения.

Началось же все с шутки: Лиза зашла в комнату брата – искала то ли карандаш, то ли лист бумаги – и увидела тетрадь, исписанную заметками и короткими сценками. Ей показалось забавным, если превратить их в полноценную историю. После короткой перебранки родственники заключили спор. Олег пишет книгу и публикует. Если она станет популярной, сестра выполнит любое желание (банально, конечно). Разбили руки, договорились. Лиза ни на что не рассчитывала, заметки заметками, но написать книгу? Она хотела повеселиться и поглумиться над братом, недавно испортившим ей отличный репортаж. Когда произведение неожиданно приобрело успех, а братец разбогател, девушка струхнула. Более того, ей пришлось добрых двадцать минут на канале восхвалять Эрика Скакуна.

Олег плелся за парнями в главную усадьбу, чуть приотстав и витая в собственных мыслях. Он продумывал очередные приключения для главного героя. Им давно пора было разрешить конфликт с антагонистом, но Петренко все никак не мог решить каким образом. В голове имелась дилемма: избавиться от них обоих или пусть погибнет только злодей? То, что началось с шутки переросло во что-то более-менее серьезное. Однако пора бы и честь знать. Зачем растягивать историю бесконечно? Нужно вовремя остановиться и взяться за новую. Олег решил, что писательство – это здорово, и планировал развиваться дальше.

Лиза же, несколько зауважав брата, нервировала родителей, работавших в общеобразовательной школе, своими роликами. Влезать в дела совета очень опасно, но молодая ведьма не думала о последствиях. Ей нравилось шокировать сверстников.

Олег врезался в спину Вани, даже не заметив, как они подошли к воротам. Однако, всегда открывающиеся в свободном доступе, они не поддавались. К тому же еще вчера на них не было ржавчины. Разложение по всем фронтам? Сквозь забор просматривалась обширная территория, но и она поражала запустением и печалью. Кусты заросли, цветы опали, здания больше не выглядели жилыми. Казалось, даже цвет стен поблек.

– И как мы попадем внутрь? – спросил Миша. Он вновь подтянул очки с кончика носа. Его серая курточка не сильно грела, а в тонких черных кедах мерзли ноги.

Лесной пейзаж все более менялся, листья сильнее желтели, в воздухе стыл холод, повысилась влажность, отчего под кожу пробиралась сырость. Волшебный лес увядал, а птицы давно затихли. Ребятам казалось, что зима подступает от шлагбаума, растекаясь точно чернила по листу, глубже и глубже. Однако изменения шли повсеместно.

– Хороший вопрос, – сказал Ваня, разглядывая замок. Он теперь понимал, что магия в лесу тоже истончается. Затянув шарф потуже, он выставил вперед посох. – Сейчас попробую открыть.

Пока Артем, Коля и Дима помогали ребятам выйти из леса и хоть чуть-чуть приостановить холод у шлагбаума, выискивая разные ритуалы, обряды и заговоры, эта троица могла полагаться только на себя. Но и они не беспомощны. Сидоров подошел к воротам и прямо на замке чертил руну. Руна вспыхнула ярко-оранжевым и замок оплавился. Ворота с поскрипыванием распахнулись.

– Это оказалось несложно, – констатировал Олег. – Стоит поспешить, я думаю.

Все двадцать пять человек из младшей группы обнаружились в столовой. Они не скучали и не излучали беспокойства. Конечно, их разбудили, вода в ванной по-прежнему была горячей, а завтрак снова на столе. Нет директора рядом? Так он занят! А учителя-ведьмы не всегда едят с ними. Они ведь приезжают преподавать, а после уезжают домой. В общем, никакого волнения в главной усадьбе, как ожидали Стас и Ираклий, парни не наблюдали.

Сама столовая была нарядной и помпезной, со старинной мебелью и одним длинным столом. Белая скатерть, накрахмаленная и свежая, никогда не пачкалась, так как местный домовик ни за что бы не допустил подобной халатности. Огромная люстра, будто прямиком из дворца, сейчас не горела. А паркетный пол, надраенный до блеска, не скрипел и выглядел, как новый.

Первой их заметила Олеся, сидевшая ближе ко входу. Сегодня ее радужные волосы были собраны в высокий хвост, и надета джинсовая куртка, что пытались украсть мальчишки. Девочка обрадовалась Ване и хотела поприветствовать, но не успела. Рыжий мучитель, с коротким ежиком волос и дурацкой растянутой футболкой, закричал первым:

– Что опять пришли жаловаться? – на его губах появилась усмешка. Его приятели загоготали. Хотя ничего забавного их главарь не сказал. Но у каждого свой уровень юмора.

Пришедшие обратили на себя внимание, сами того не желая. Парни собирались найти более удачную обстановку и мысленно прокручивали слова для предстоящего разговора. Однако на них уже смотрела вся младшая группа.

– Нет, – запнувшись, ответил Ваня. – Сегодня у вас особенный день. Взрослые предоставили нам возможность попробовать себя в их шкуре. Поэтому уроков не будет, а мы присмотрим за вами. Поиграем или посмотрим кино.

Вопреки ожиданиям, никто не обрадовался, как в любой другой школе, что можно забить на занятия и отдыхать. Ребята только нахмурились. Сидоров смекнул, что его идея так себе. Возможно, Покровский никогда бы такого не позволил. Все-таки подростки подвержены эмоциональным всплескам, кто знает, как это отражается в главной усадьбе? Ваня совершенно не представлял, чему тут учат.

– С чего вы решили, что нам хочется тратить на вас свое время? – спросили из середины стола. Послышалось шиканье, кто-то стукнул ложкой по тарелке. В дальнем конце зала продолжали есть, игнорируя вторженцев.

– Точно, – согласилась высокая девочка с бордовой копной волос. Она сдула с лица челку. – У нас скоро контрольная. В людской школе таких не бывает. Чем вы нам поможете? Поэтому скажите директору, что мы не подчинимся. Валите в свою дачу и не мешайте.

Ваня не ожидал подобного напора. Он озадаченно посмотрел на Олега и Мишу. У обоих не видать глаз: у одного идиотские очки, у другого заросшие волосы. И каким образом дети примут их авторитет? Не лучше ли было отправить сюда Костю? Он все-таки внук Аркадия Васильевича.

– Ничего не получится, – безразлично пожал плечами Миша. Он снял очки и протер их рубашкой. Некоторым девочкам пришелся по вкусу открывшийся вид. – Можете роптать сколько угодно, ни директора, ни учителей, ни Алины в лесу нет. Мы предоставлены сами себе. И поэтому вы будите слушаться нас. Понятно?

– А если нет? – вызывающе спросил рыжий. Он считался среди подростков негласным лидером. Именно поэтому никто не вступался за Олесю. Рыжего звали Паша, ему уже исполнилось пятнадцать. И он считал, что раз старше, значит, круче.

– Значит, получишь пинка еще раз, – сказал Ваня. – Ваш выбор?

Младшая группа что-то промычала под нос. Придется терпеть вмешательство в их личную жизнь.

Сидоров удовлетворенно кивнул. Осталось придумать, как занять двадцать пять человек. Делов-то!

Дверь в столовую резко захлопнулась, послышался щелчок замка. В помещении стало темнее. Окна снаружи оплетали ветви и плющ. Они оказались заперты в небольшом пространстве.

– Что это такое? – спросил Коля, выражая общую мысль.

– Кажется, мы в ловушке, – пробормотал Миша.

– Нет, вы в безопасности, – пропел женский голос. Лесные Девы остались на улице у окон. – Вы не выйдете отсюда, пока нас не спасет Снежная дева, или погибнете вместе с лесом!

Вот теперь пришла пора паниковать!

****

Артем стоял перед шлагбаумом, держа в руках книгу, и прикидывал, как лучше провести обряд. Позади него скучковались две группы, одна из которых планировала выбраться в реальный мир. Костя давал инструкции Стасу. Даша, Богдан и Кира сдвинулись чуть в сторону и наблюдали за действиями Птичкина, чтобы помочь, если понадобится.

В реальности шлагбаум нужен только для машин, несмотря на то что рядом пролегала асфальтовая дорога и стояли частные дома. С лесной дороги хорошо просматривалось пространство, слышался город. В заколдованном лесу ничего подобного не виднелось. Сам шлагбаум и земля под ним покрылись льдом, на дороге лежал снег. Здесь было заметно холоднее.

Артем, постоянно заглядывая в книгу, выкладывал перед шлагбаумом несколько кругов: первый из камней, второй из трав, третий из соли и цветов. Диаметр каждого последующего круга сужался. Затем он вписывал руны. Они, одна за другой, зажигались разными цветами. Доделав это, Птичкин передал Кире книгу и попросил всех отойти на несколько шагов назад.

– Приготовьтесь, – сказал Артем Стасу. – У вас будет немного времени, пока лес позволит прорвать пространство.

Артем встал в центр кругов, вбил в землю посох и забормотал заговор. Круги по очереди вспыхнули. Птичкин уронил посох так, что он пролегал стрелой под шлагбаумом и выходил на той стороне. Воздух перед ними сгустился и разошелся в разные стороны. Все увидели заснеженную дорогу впереди и заиндевелую вывеску у входа в Шуваловский парк.

– Вперед! – скомандовал Артем, и Стас первым прыгнул в проход. Едва Кирилл ускользнул последним, огонь погас, и пространство вновь съежилось. – Надеюсь, у них все получится.

– Все будет в порядке, – сказал Костя, хлопнув Птичкина по плечу.

– Я ухожу, – буркнул Артем, потирая место удара. Захаров сильнее, чем кажется. – Удачного дежурства. Смотрите, если все будет хуже, возвращайтесь в дом.

Метельский кивнул, и Артем пошел обратно. Ему еще предстояло поковыряться в книгах. Оставшаяся четверка молчала. Над ними повисла зловещая, выжидающая тишина. Как бы ни старались ребята замедлить время, зима оккупировала кусок за куском. Ближайшие деревья полностью потеряли листву, между ними уже лежал небольшой снежный слой. Низкое небо тяжелело серыми тучами, будто наливными яблоками.

Воспользовавшись бревном в качестве скамейки, ребята сидели близко друг у другу и негромко переговаривались. Беседовали в основном Костя и Кира, а Богдан и Даша отмалчивались. Метельский по вполне понятной причине, Алексеева же в силу скромности и смущения. Недавно девушка определилась, что Костя ей нравится, но, находясь рядом с ним, она не могла говорить. Краснела, чувствовала, как горят щеки, и молчала, дабы не лепетать ерунду под нос. К тому же ее все еще пугал символизм ведьмовских знаков. К метле девушка после полета не прикасалась. Что гранат, что анемон, что ясень – все имело, мифологическое конечно, отношение к миру мертвых. Ей продолжали сниться умершие люди, как какому-нибудь бесчестному королю, мучимому муками совести.

Проницательный Костя все это подмечал и просто находился рядом. Мол, если пройдет время, то Даша привыкнет к нему, и ее страхи уйдут. Он считал, что девушке немного не хватает уверенности в себе. Однако его это не останавливало. Теперь же, сидя на бревне перед распространяющейся зимой, Захарову подумалось: не пора ли действовать? Ведь девушки часто любят придумывать проблемы, и увеличивать их масштаб до размера галактики. Впрочем, за сестрой он такого никогда не замечал. Может, просто не хотел?

С Богданом была обратная история. Он не смог бы избавиться от Киры ни при каких обстоятельствах, хоть продолжал проявлять чувства с осторожностью. Девушка всегда возмущенно фыркала, когда он целовал ее, будто хрустальную, будто опасался разбить или покалечить. Естественно, пусть и с некоторым затруднением, но Высоковой удалось узнать подробности несчастий Богдана. Он рассказал и о семье, и о лучшем друге, поэтому теперь Кира лучше его понимала. Однако сдаваться и отказываться не собиралась.

Время от времени они чертили охранные руны по всему периметру. Казалось, это помогает, но мы ведь всегда верим в лучшее, верно? Утро переросло в день, Артем вновь пришел к ним, посмотрел, как дела, и принес поесть. Больше всего, конечно, хотелось горячего чая. Ребята оттаяли и немного размялись, пока Птичкин занимался очередным ведовством. Он оградил шлагбаум гиацинтом вперемежку с рунами. Тонкая красновато-коричневая стена поднялась от камней и отрезала от остального леса. Хоть какая-то более-менее надежная защита.

После этого Артем удалился. Они с Димой и Колей пытались понять причину комплексно, но пока застряли на очень старом тексте, часть которого затерлась. Через полчаса, когда Богдан и Кира тихонько шептались, а Даша ходила из стороны в сторону, дабы разнообразить унылое времяпрепровождение, среди деревьев разлетелось хихиканье. Четыре Лесные Девы выбрались на дорогу, хотя практически никогда не появлялись у шлагбаума. Ведь в обычное время — это территория полудницы.

– Ах, какие бедняжки! – пропела Дубрава, ее волосы шелестели березовыми листьями.

– Сторожат то, что исходит последним дыханием! – вторила Синявица.

– А все старания так напрасны! – добавила Зеленина.

– И вы следом жизнь потеряете! – закончила Чернява.

Богдан с Кирой вскочили с бревна. К ним подошел Костя, пытаясь подать знак Даше, чтобы она убралась от духов подальше. Глаза Лесных Дев горели черным огнем, черты лица потемнели и заострились, на руках удлинились ногти, будто иглы. Похоже, настроение их ничего хорошего не сулило.

– Так кто же умрет первым? – пела Дубрава. – Ты? – ее палец показал на Киру. – А, может, ты? – переместился на Богдана. – Или ты? – перескочил на Костю.

Метельский напрягся. Разве Ксюша не говорила, что божества добрые? Не обижают людей, а помогают и охраняют. По этим девицам со злобными мордами так не скажешь.

– Знаю! – взгляд вернулся к Даше. – Первой выбираю тебя!

Лесные Девы оскалились и ринулись к девочке-лайму. Даша не растерялась и кинула атакующее заклинание, и духов отбросило. Ненадолго. Они только разъярились и напали снова. Теперь каждая из них разделилась, выбрав по противнику. Дубрава загоняла Дашу, будто зайца, в лес. Зачем? Похоронить в земле? Нет, очередная попытка сойти с тропы, попасть в завихрение магии, не до конца покинувшей лес.

Дубрава столкнула Дашу на землю, и они кубарем скатились на траву между деревьями. Лесная Дева обладала недюжинной физической силой, способной уложить атлета. Но было поздно, девушка попалась в сети, и реальность завертелась. Дубрава легко вскочила и стремительно скрылась, пусть непутевая ведьма сама ищет дорогу обратно. Повсюду росли дубы, их кроны имели синий оттенок, и от них вверх поднимались золотистые ленты. Что это такое? Ничего подобного Даша никогда не видела. Коснувшись ствола, она почувствовала, как Сила выветривается и растворяется в пространстве. Какой смысл отправлять ее сюда?

Высокая трава достигала колен Даши и источала едва уловимый ванильный аромат. По крайней мере, так казалось Алексеевой. Может, это только мозг так определяет запах. Рисунок маков на ее предплечьях нагрелся, слегка зудя. Девушка с трудом подавила желание разорвать рукава свитера. Меж травы выглядывали асфодели, складываясь в тропку. Даша замерла, боясь сдвинуться с места, рисуя в голове сотню причин для ожидания. Потом сразу же отбросила. Чего, собственно, ждать? Сейчас она немного жалела, что оставила метлу в доме.

Пока девочка-лайм шла, цветы мягко касались ее ног в темно-синих джинсах. На волосы сыпалась, словно мелкий, моросящий дождь, золотая пыльца с деревьев. Тропка привела Дашу к огромному дереву с золотой кроной. Даже ствол отливал позолотой. Алексеева стояла, затаив дыхание и задрав голову. Дерево, будто бесконечность, уходило далеко в небо. Похоже, именно оно и являлось сердцем леса. Даша пригляделась и заметила, что некоторые листья почернели. Дерево умирало.

Словно в трансе, девушка подошла к стволу и прижалась лбом и руками. В голове мелькали образы. Воспоминания и загадки заколдованного леса: избушка Яра-дарительницы, домик Иды-помощницы, остатки замка Моры-воительницы, лесная поляна с пнями, озера, Желтая дача, главная усадьба и множество других живописных мест, незнакомых ребятам. Золотое дерево, точно ось, соединяло и подпитывало все эти волшебные уголки. Это дерево требовало немедленной помощи. И Лесные Девы поручили это ей? Смешно!

Даша глубоко вдохнула и медленно выдохнула, вслушиваясь. Нет, ее призвал сам лес. Лесные Девы действительно разозлились и огорчились, они теряли свой дом. Уголок, успешно скрываемый от людей и цивилизации, загрязняющей и уничтожающей природу, совершенно не ценя и воспринимая как должное дары планеты. Девушка охватила ствол руками в тесном объятии, пытаясь передать хоть каплю утешения страдающему дереву. Что же ей сделать, чтобы спасти его? Хотя бы на время. Она уже поняла, по разносившемуся набатом далекому бою, где источник великой проблемы. Как только битва окончится, судьба мира решится.

Даша поежилась, не давая себе струсить и отступить. Впрочем, отступать некуда. Либо она как-то поможет, либо заснет вечным сном здесь. Та еще перспектива. Ее ждет Костя (при мыслях о нем сердце сладко подпрыгнуло), родители и много приятных моментов в жизни. Так что только вперед! Давай, Дашка, докажи себе, что ты сильная и способная, а главное смелая ведьма!

Даша отошла от дерева на шаг, закрыла глаза и представила свою метлу. От черенка до фигурки на ветках. Представила, как держит ее в руках, вспомнила ощущение ветра в ушах при полете, восторг и испуг, когда поднялась в воздух. Губы сами собой шептали слова сильного призыва. Дед Лесовик говорил, что в словах заключена Сила. Через несколько секунд метла оказалась у нее в руках. Девушка облизала пересохшие от волнения губы. Получилось! Начертив на черенке руну, Даша прислонила метлу к стволу дерева. Метла вросла в ствол, дерево охватило сияние, и ослепительный столб света поднялся в небо.

Даша вернулась на тропу, с восторгом наблюдая за восстановлением кроны. Конечно, это временная мера. Как если приложить подорожник к порезу. Между деревьями появился просвет, пропуская девушку обратно к шлагбауму, где ребята продолжали отбиваться от Лесных Дев. Стоило появиться Даше, они зашипели, а Костя тут же подскочил к ней и крепко прижал к груди.

– Ты дурочка! – сказал он ей в волосы. – Еще раз исчезнешь, я тебя привяжу.

Даша не сопротивлялась, соглашаясь на все что угодно. Увядание леса прекратилось здесь, холод огрызающимся псом удалился назад. В воздухе пахнуло весенней свежестью. Лесные Девы, ощутив перемены, прекратили нападать.

– Вы все равно не прощены! – сказала напоследок Чернява. – Если Снежная дева не справится, вы все умрете!

Они поспешно скрылись среди деревьев.

– О какой Снежной деве они говорили? – глядя им вслед, спросила Кира.

– Я думаю, о Ксюше, – сказала Даша, проанализировав видения дерева.

Такого поворота ребята не ожидали.

Вернувшись в Желтую дачу, они застали там одного Артема, склонившегося над огромным листом ватмана. Точнее, он казался ватманом при далеком взгляде. По мере приближения становилось ясно, что лист старый, скорее всего, пергамент. Удивительно, как он так хорошо сохранился. Птичкин полностью отрешился от реальности и водил пальцем по листу.

– Почему ты один? – спросил Костя, когда четверка вошла в столовую. Шторы канареечного оттенка были раздвинуты, и дневной свет проникал внутрь. Но этого было мало, так что верхняя люстра тоже горела. Артем не отреагировал, и Костя положил парню руку на плечо. Птичкин подпрыгнул от неожиданности.

– А? Что? – он осоловело переводил взгляд туда-сюда. Костя повторил вопрос. – Коля пошел в главную усадьбу. Дом взбесился, точнее духи, и не выпускает никого. А Дима, – он запнулся. – И правда? Где он? Только что был здесь.

Богдан выругался сквозь зубы. Ну и куда этого шалопая понесло? Неужели тоже попался на крючок разъяренных духов? Да и вообще, что из себя представлял Вспышка Дима, кроме дурацких шуточек, разговоров о девушках, большинство из которых в приличном обществе не ведут? Он приехал из Анапы, ему восемнадцать лет, а на лице странная татуировка в виде черных линий. Богдан, да и другие парни думали, что это просто обычный рисунок, какие обычные люди наносят себе в угоду моде или в целях самовыражения, однако другого, колдовского узора животного, никто не заметил. Ну в бане-то все видно.

– А вы почему вернулись? – спросил Артем, скрестив руки на груди. Довольно редкий для него закрытый жест. Он понимаешь ли, старается, ищет обряды, а они бросили пост. Непорядок! Или ситуация ухудшилась?

– Кое-что случилось, – пожала плечами Кира. Она быстренько поведала о бешеных Лесных Девах, добавив слова Даши насчет Ксюши.

– Мне не нравится, что ты подозреваешь мою сестру в каких-то особых способностях, – раздраженно бросил Костя. – А заодно и в причастности к увяданию леса.

Даша неосознанно сжала его руку, словно удерживая от необдуманных действий. Она тоже успела привязаться к Ксюше и не думала, что девушка в чем-то виновата. Даже золотое дерево, сердце волшебного леса, любило ее и ждало обратно. Должно быть, за нападением и злобой Лесных Дев скрывался страх. Тем более что Дед Лесовик больше не приходил на зов. Он увел куда-то зверей и птиц, прятал их глубоко-глубоко, дабы холодные ветры и морозы не настигли их.

– Как интересно! – воскликнул Артем. Ему не нужно было никого ни в чем обвинять или подозревать. Чистый, незамутненный ученый интерес, как всегда, перевешивал в нем любые другие чувства и эмоции. – Я успел почитать тонну занятной информации. Что еще ты видела? – он обратился к Даше. Та даже поежилась от такого напора. – Только поподробнее. Возможно, это поможет нам.

Девочка-лайм прикрыла глаза и добавила деталей к рассказу Киры. Артем кивал, то и дело поглядывая в пергамент.

– Что это? – спросил Богдан.

– Если судить по истории Даши, – ответил Птичкин, – карта леса.

– У этого леса есть карта? – удивленно воскликнула Кира, перебивая. – Я думала, он соткан из магических переплетений, энергии или как там это по-научному называется.

– Так и есть, – согласился Артем. – Но все-таки у древнего волшебства когда-то имелись законы. Я пересматривал множество документов и сделал вывод, что изначально некто огородил эту территорию. Создал тайный уголок среди реального мира. Думаю, в древности здесь были сплошные леса и болота. Если местность использовали, как инициацию для ведьм и волхвов, то ничего удивительного. За века концентрация волшебства нарастала, и лес ожил. Буквально стал полуразумным организмом с сердцем в виде золотого дерева, что видела Даша.

– Почему тогда у меня получилось помочь? – спросила Алексеева, так и не поняв, чем удостоилась такой чести.

– Возможно, ты теперь хранительница леса, – Артем пожал плечами. – Или просто ведьмы по призванию охраняют все живое, вот и все. Случайный выбор.

– Хотелось бы верить. – Костю не радовала перспектива поселиться здесь навсегда. Ведь Даша нужна ему, и он ее не оставит.

– Немного разобрались, – проворчал Богдан, на время забыв, что бережет уши друзей. – Как нам быть с предсказаниями Лесных Дев? Умирать как-то не жажду.

– Ничего. – Артем был сама серьезность. – Нам нужно следить, чтобы в лесу никто не пострадал. Вы же слышали, что только Снежная дева справится. Ксюша это или нет, неважно. Духам известна ее личность. Я не смогу отправить нас ни в город, ни в то холодное место, показанное лесом.

Костя был недоволен, но вынужденно согласился. Но теперь и их ожидало заточение. Внезапно все входы и окна в доме заблокировались. Не видать им свободы до окончания главной битвы.

14

Кофейно-ультрамариновые волосы растрепались, взлохмаченные руками, что постоянно зарывались в них, губы припухли и покраснели от поцелуев, сильные руки все крепче сжимали тонкую талию. Ксюша не могла нарадоваться и под конец так расчувствовалась, что начала плакать.

– Ну же, душа моя, что случилось? – спросил суженый, удерживая девушку у себя на коленях. Его ладони погладили ее щеки, стирая влагу.

– Я думала, потеряла тебя, – шмыгнула носом Захарова. Ее сердце взволнованно билось, перепуганной птицей трепыхалось в грудной клетке. Она нашла его! Только ее Кощея. Ксюша еще с осторожностью называла его по имени, не решаясь повторить вслух. Но суженый не торопил ее, словно читая мысли и понимая состояние молодой ведьмы.

– Ты в который раз нашла меня, – улыбаясь, сказал он. Его прозрачные, теперь такие живые глаза, испытывающе разглядывали Ксюшу. – Впрочем, – Кощей неожиданно напрягся. – Нам нужно отправиться в одно место.

Девушка кивнула, сжала его руку, и они шагнули прямо сквозь лед. Черныш последовал за ними.

Ксюша и Кощей стояли в той самой пещере, где не так давно ступала по ледяным ступеням Полина. Однако для них пещера все же была несколько другой: извилистая лестница обрела перила, ажурное и прекрасное ледяное творение; колонны, что поддерживали раздвоенный свод, стали толще, будто обретя мощь, а страшные сосульки, подобные кинжалам и мечам, пропали. Ксюша тоже изменилась. На ней появилось красивое ультрамариновое платье с серебряной вышивкой, подчеркивающей морозный узор на теле. Назначение узора девушка так до конца не поняла, однако видели его немногие.

Ее спутники также сменили обличье. Вместо пса, возле Ксюши следовал огромный Волк, способный разом перекусить несколько глоток. Кощей приобрел царскую осанку, его профиль еще сильнее заострился. От него веяло холодом за версту, коснешься – мгновенно умрешь. Однако Ксюша ощущала лишь тепло его руки. Странное, противоположное сочетание.

Они поднялись по лестнице, и перед ними простерлось мертвое пространство со спящими людьми. Ксюша беззвучно ахнула и крепче сжала руку суженого. Что это такое? Она обратила внимание на длинные линии, что расходились вдаль. Эти люди были разного цвета кожи, разного вероисповедания, разного социального статуса. Все эти люди украдены по всему миру и перенесены сюда. Стараясь не задевать спящих, Ксюша и Кощей продвигались в центр, где их ожидал Огненноглазый. Увидев близких, девушка хотела подбежать к ним, но была вовремя остановлена. К ним летел сгусток огня, пожирающий все и сжигающий саму жизнь.

– Тебе лучше стоять позади, душа моя, – сказал Кощей тихо. Ксюша вздрогнула, когда он снежным потоком погасил пламя. Захарова содрогнулась, но не сдвинулась ни на миллиметр. Сколько можно терять его? К тому же она не должна бояться напавшего.

Она внимательно посмотрела вперед. Мужчина, стоявший в нескольких сотнях метров от них, на первый взгляд казался неприметным. Потому как в первую очередь человек видел его жуткие глаза и больше ни на чем не мог сосредоточиться. Ксюша ощущала, как новая прохладная, словно ручей, Сила скользит в венах. Яркий огонь чужих глаз, напоминавших свет сварки, на который детям запрещают смотреть, отступал на второй план. И Ксюшу поразила открывшаяся правда: на Огненноглазого никогда подумаешь, что он преступник. Открытое, ясное и приветливое лицо, с негрубыми чертами. Воистину не суди о книге по обложке!

– Добро пожаловать, Зло-Холод! – громкий голос прорвал тишину. Вот голос девушке совершенно не понравился. В отличие от Полины, Ксюша не считала голос гипнотическим. Скорее, режущим слух, при этом как будто бесцветным, лишенным обертонов и интонации. Даже, если Огненноглазого раздирают гнев и ненависть, в голосе это не отразится. – Наконец-то ты пришел и, похоже, не один. Неужели, это твой подарок для меня в честь длительной разлуки?

Кощей молчал. Обдумывал чужие слова подстрекательства? Сдерживал себя? Разве боги на это способны? Если припомнить любую мифологию, они порочны до мозга костей. Прямо как люди.

– Не ты ли в прошлый раз устроил подобное представление? – негромко спросил суженый, игнорируя приветствие. С врагом должен быть разговор коротким, и лучше сразу переходить к делу.

Присутствующие в сознании невольные свидетели с самого начала ощутили появление Кощея. Любовь Фридриховна не узнавала собственную внучку, похорошевшую, такую далекую и красивую. Опытная ведьма видела и изменения на уровне Силы, поэтому слова Огненноглазого были нелепы. Он должен догадаться первым, что обычной девушке здесь не место. Хотя, он мало смахивает на адекватного колдуна, что говорить о божестве? Наконец слезы старой ведьмы высохли, и надежда воспряла раненой птицей.

Полина с трудом скрывала удивление. Уж кого-кого, а подругу встретить не ожидала. Ей хотелось подать Ксюше сигнал, но незаметно не получится. Поэтому ведьма выжидала. Признаться, с появлением новых действующих лиц она резко почувствовала холод. И исходил он, конечно, от мужчины рядом с Захаровой.

Олег Головин тоже познал прилив сил. Никого из них парень не знал, однако переполнился благодарностью. Его сознание перестало болтаться воздушным шариком, что ниткой привязан к собственному телу. Он начал чувствовать тяжесть, давно работающих на автопилоте конечностей, словно удавка на шее ослабла. Олег по-прежнему слышал пение жезла, но теперь оно стало несколько озадаченным, будто неуверенным. Жезл тянуло к беловолосому мужчине и девушке с странными узорами на коже. Жезл инстинктивно помнил, что должен подчиняться им. Однако сила (или что там?) Огненноглазого все еще мутили его.

– Представление? – переспросил Огненноглазый. И снова никак не выделяя слова голосом. Как оратор и как актер он бы провалился на первом же кастинге. – Это была важная битва, порученная самим Создателем. И я победил.

– Почему же мы снова в прежних декорациях, а ты не празднуешь победу? – спросил Кощей. На губах промелькнула усмешка.

– У меня тот же вопрос! – Огненноглазый пнул ближайшее тело, не заботясь о его сохранности. – Почему не умер ты? Я пронзил тебя жезлом. Жезлом бессмертного. Но нет, ты удачно отсыпался все эти века, – он сделал паузу. – Кстати, я должен поблагодарить за помощь того, кто разбудил тебя! Только так я смогу тебя уничтожить.

Ксюша не переменилась в лице, хотя в груди тревожно екнуло сердце. Она искала суженого, а сыграла на руку злодею? Кощей успокаивающе погладил ее ладонь. Для чего он, вообще, похитил столько людей и устроил глобальную зиму? Впрочем, данный вопрос интересовал всех присутствующих.

– Я думал, поступлю просто, – болтал Огненноглазый. Очевидно, он все-таки страдал без наличия нормального собеседника. – Вместо тебя совершу преступления, а затем сокрушу, как в стародавние времена.

– Как оригинально! – не удержалась от сарказма Ксюша.

Любовь Фридриховна ощутила пустоту в солнечном сплетении, Губы Со Шрамом уставился на девушку пристальным взглядом, а Огненноглазый наконец обратил на нее внимание.

– А разве нет, дитя? – кажется, он попытался быть ласковым. – Должно быть, ты разбудила Холод-Зло. Спасибо! – театральный поклон удавался ему с трудом. Все же боги никогда не склоняют головы перед смертными. И он ожидал пиетета со стороны маленькой ведьмы. Но Ксюша лишь выше задрала подбородок.

– Не думаю, – девушка добавила стали в голос. Никогда не отступать, никогда не сдаваться, и лучше умереть, чем склониться перед высокомерным безумцем. – Однако это делает тебя, дай-ка подумать, Злом-Солнцем?

– Да как ты смеешь! – Огненноглазый зашипел.

– Ты опять собираешься принести в жертву людей? – перебил его суженый, закрывая Ксюшу и отводя огонь на себя. – Зачем?

– Чтобы победить, конечно! – ответил Огненноглазый и неожиданно кинулся в атаку.

Кощей оттолкнул Ксюшу в сторону, она достаточно мягко приземлилась между двух мужчин в костюмах. Суженый швырнул тонкую, точно лезвие, льдину сквозь огонь в противника. Лезвие попало в Огненноглазого, прошлось насквозь и испарилось. Однако он пошатнулся. Все-таки Силы его теперь ограничены. Кощей взмахнул, Волк ринулся вперед и вырвал жезл из чужих рук. Длинный серебряный предмет лег в ладонь настоящего хозяина. Он вибрировал, борясь с внутренним раздором. Прошлая память побеждала.

Ксюша поднялась на четвереньки и отползла подальше, не желая попасть под перекрестный огонь. Там она наткнулась на Полину, свернувшуюся калачиком, дабы ее не обнаружили.

– Полина?

– Ксюша! Что ты тут делаешь? – быстро прошептала Изотова. Ее нос и кончики пальцев покраснели от холода. Удивительно, как она вообще не задубела полностью.

– А ты? Мы переживали! – воскликнула Ксюша. – Была на берегу, потом исчезла.

– А я пошла к суженому, – буркнула Полина. – Больше никогда не поверю словам духов. Снежинка привела меня сюда.

– Разве это не тот парень? – предположила Ксюша, кивая на Олега. Головин перестал походить на бездушную куклу и пытался вернуть чувствительность ногам, чтобы тоже убраться подальше. Огненноглазый больше не обращал внимания на новые скучные игрушки, ведь к нему вернулась старая, самая любимая. И ее хотелось сломать больше всего. Полина посмотрела на Олега и пожала плечами. Не сказать, что ощутила великую любовь, пронзающую молнией с головы до ног, но успела проникнуться за это время к несчастному симпатией. Не на Губы Со Шрамом же присматриваться?

Губы Со Шрамом, кстати, уже сцепился с Волком. Несмотря на раны, оторванные руки, он все равно поднимался. Ведь, как и думала Полина, ходячим мертвецам ничего не страшно. Но в конце концов Волк растерзал его на мелкие кусочки. Между Кощеем и Огненноглазым пролегало море огня, жар простирался дальше и опалял дыханием людей. Как бы ни старался суженый увести противника в сторону от них, ярость Огненноглазого задевала их, придавая тому Сил. Он питался смертями на протяжении веков, разжигал войны и конфликты, упивался гневом и так смог выжить. Примитивная жажда сражений и подчинение сильному держали жезл рядом с ним. Жезл долго не мог вспомнить истинного своего касания. Ведь изначально он приносил облегчение.

– Там моя бабушка, – вполголоса сказала Ксюша. – Надо забрать ее и того парня оттуда. Если их заденет божественная сила, они умрут.

Полина кивнула. Затем с дрожью в голосе спросила:

– Кто это бледнолицый?

– Мой суженый, – поджав губы, ответила Ксюша. Девушка ожидала осуждения. Но Полина лишь покачала головой, не веря в такую возможность. Разве люди связывают жизнь с богами? Ну в мифах, конечно. Но в реальности нет.

До Олега с Любовью Фридриховной они добрались на полусогнутых, перебегая от одного тела к другому. Но сражающиеся были слишком поглощены битвой, забывая обо всем. Ярость топила обоих, выжигая любовь и сострадание к ближнему. Ксюша кидала короткие взгляды на огненное море, пытающееся противостоять набирающему обороты холоду, и ощущала колючее беспокойство. Скоро что-то случится.

– Привет, – Полина дернула Олега за руку. У того округлились глаза. Его розоволосая незнакомка пришла, чтобы найти посреди кошмара. Он легко сжал тонкие пальцы и прохрипел слова приветствия. Все-таки долгое равнодушное существование никому не идет на пользу.

Ксюша приподняла бабушку. Женщина оказалась тяжелее, чем представлялось девушке. Так вчетвером они потихоньку перемещались в конец плато к пещере. Захарова знала, оттуда можно вернуться в реальный мир. Только смогут ли Олег, Полина и старая ведьма сделать это самостоятельно? Все же ее связывали узы с суженым.

– Уходите одни, – сказала Ксюша у лестницы. – Спускайтесь вниз, оттуда попадете в город.

– Как? – поразилась Полина. – А ты?

– Та площадка нечто вроде телепорта, – пояснила Ксюша, хотя сама полностью не поняла принцип работы здешнего волшебства. – Просто представь четко, куда собираешься попасть. Лучше всего в мамин магазин. Я же нужна здесь.

– Ты уверена? – спросила Изотова. Ей не хотелось оставлять подругу одну. Кто знает, что с ней произойдет?

– Да, иди же скорее.

Ксюша развернулась и, не оборачиваясь, тем же путем приблизилась к сражению. Огонь ее не пугал, хоть жар заставлял прятать лицо в рукавах, освежающих подобно родниковой воде. Кощей полностью отдался битве. Его жезл танцевал, разил огонь и разбивал его на части. Наконец, суженый подобрался к Огненноглазому и проткнул его сердце жезлом.

– Итак, Ксения? – послышался шепот у ее уха. – Твой выбор?

Оглянувшись, девушка увидела молодого человека в старомодной багряной одежде. Дима? Да, черты лица напоминали Вспышку Диму, только если прибавить десяток лет. Черные волосы были зачесаны назад, глаза поражали глубиной синевы. От его виска вилась знакомая татуировка.

– Выбор? – переспросила девушка. – Тот самый? Почему сейчас? Кто вы?

– Ох, дитя, – вздохнул мужчина. Все-таки молодость являлась лишь внешним атрибутом. В его голосе звучал опыт. – Ты все поймешь.

Он переместился прямо в огонь между врагами.

– Довольно! – громогласно разнеслось по плато. – Почему бы вам не перестать?

– Ты! – теперь в голосе Огненноглазого слышалась ярость. – Ты сказал мне убить его!

– Я? – тот, кто был Димой притворно удивился. – Я желал, чтобы ты укротил заигравшегося ребенка. А ты возжелал большего, устроил жертвоприношение, дабы пополнять Силу и исчез. А после на протяжении веков губил людей.

Ксюша моргнула несколько раз. Значит, он и есть Создатель или как там его имя? Опять поручил задание другому, вышло отвратительно.

– И снова разозлил его, – сказал бог, смотря на Кощея. Суженого поглощала другая крайность. Раньше он не знал чувств и эмоций, теперь они изливались водой из переполненного кувшина. Он терял себя и вновь становился опасным.

Ксюшу пронзилось озарение. Конечно! Вот оно: забывший себя бог, выходит из-под контроля и способен уничтожить живое. Тем более тот, кому поручено собирать души умерших. Девушка расправила плечи и смело шагнула в горящий круг огня. Она встала перед лицом Кощея. Несмотря на внутренний пожар эмоций, внешне выражение лица бога не менялось.

– Свет мой, Кощей! – воскликнула Ксюша. – Хватит, мой суженый. Хватит, мой бог холода и смерти. Этот презренный долго не проживет. Не дай своей ярости вылиться в другие миры, волшебный и живых.

Он не реагировал несколько минут, но Ксюша не двигалась с места и твердо смотрела ему в глаза. Однако вскоре взгляд прояснился, он протянул руку и коснулся ее щеки, будто проверяя на материальность. А после подался вперед и обнял.

– Вот и славно! – хлопнул в ладоши Создатель. – Поиграли, и хватит. Этого я заберу с собой. И, пожалуй, верну людей по домам.

Огненноглазый не мог произнести ни слова. Кажется, он тоже впервые познал весь спектр разнообразных чувств. Создатель щелкнул пальцами, и злодей исчез. Его ожидал божественный суд.

– Да, кстати, Ксения, – прежде чем уйти, произнес бог. – Стать невестой бога можно лишь в посмертии. Помни об этом.

Его озарила вспышка, Создатель испарился, а вместе с ним и спящие люди.

Ксюша озадаченно молчала. Что значит в посмертии?

****

Через три дня после происшествия на плато мир начал приходить в нормальное состояние. Множество людей в разных уголках мира проснулись, смутно припоминая обрывки необычного сновидения. У некоторых болела голова и появилась легкая простуда, но в целом ничего серьезного. Температура поднималась, небо расчистилось и в город вернулось солнце. Погода менялась постепенно, только в обратную сторону. Все-таки первое октября не такое уж холодное время года. Подуло теплым южным ветром. СМИ снова включились в игру: кто предскажет лучше? Экономисты опять хватались за головы, а синоптики пожимали плечами, уже не зная, почему их датчики сбоят.

В большой комнате в уютной квартире Аркадия Васильевича уже постелили свежую скатерть для будущего обеда. Все поверхности блестели, ни грана пыли не было на них. У пианино по-прежнему открыта крышка, недавно Кира играла простенькую гамму. Полина примостилась в кресле и снова делала наброски. Ксюша помогала Алине на кухне. После того, как хозяева бесследно исчезли, домовик Сеня поумерил пыл и несколько подобрел.

Сегодня был чудесный день. Все проблемы забыты, можно открыто смотреть в будущее. Эдуард Петрович с коллегами с новым рвением изучали флору и фауну, планируя предстоящую экспедицию. Ольга Аркадьевна и ее магазин возобновил товарооборот, так что Маргарита и Сюзанна стали официальными помощницами. Любовь Фридриховна стала тихой и скромной, надолго ли другой вопрос, конечно. Однако ее непоколебимый высокомерный стержень сломался.

А еще три дня назад никому в это не верилось.

Полина, Любовь Фридриховна и Олег, следуя указаниям Ксюши переместились в «Лавку чародейки» прямо под ноги ребят, обдумывающих дальнейшие действия. Хорошо, что Олег был с ними, ведь обе ведьмы с трудом представляли, как попасть в магазин Ольги Аркадьевны.

– Полина? – недоверчиво спросила Апельсинка, отскакивая в сторону. Изотова, пошатываясь, упала на диванчик. Все-таки нести обоих тяжело, пусть и Олег пытался передвигаться на своих двоих. Они резко ощутили разницу температур после ледяного мрачного плато. Старшую ведьму уложили рядом, накрыв куртками. Любовь Фридриховна отключилась без всякого снотворного.

– Где ты была? – спросил Стас, садясь на табурет. Катерина же суетилась возле Олега: помогла добраться до раковины наверху, поднесла мыло, полотенце. Затем тут же посадила за стол и поставила блюдо с яблочными пирожками и горячим чаем. Головин, естественно, удивился, обнаружив еще одно помещение, но уже никак не реагировал. Какая разница, сколько загадок еще не разгадано? Главное, что он выбрался из большой беды. Впрочем, неизвестно насколько удачно. Парень ожидал будущего суда.

Полина в это время, как могла, рассказала о случившемся. Парни тут же захотели отправиться на плато. Разве Ксюше не понадобится помощь? И потом, что они скажут Косте?

– Нет, – покачала головой Изотова. – Не будем лезть не в свое дело.

Апельсинка поддержала подругу, и парням пришлось смириться. А вскоре они ощутили перемену. Пузырь, что накрывал город, лопнул сам собой. Зловещая, тяжелая магия покидала Питер. В этот момент конфликт на плато разрешился. Жаль, что не все люди выжили. Все-таки оживить мертвых не суждено даже богу холода и смерти. Но Ксюша полагала, что ему просто нельзя. Создатель, притворяющийся Димой (непонятно только зачем?), с виду казался веселым, но лучше лишний раз к нему не обращаться и не злить.

Волшебный лес полностью восстановился к всеобщему облегчению. Духи сменили гнев на милость, даже не думая извиниться за те выходки. Зачем? У них своя логика, никогда не понятная людям. Коля Кравченко тогда так и не смог попасть в главную усадьбу, сколько бы магии и огня не выпускал посох. Но ничего страшного с младшей группой, Мишей, Олегом и Ваней не произошло. Мелкие даже не шалили. Сидели за столом, сначала долго отмалчивались, под конец не выдержали и стали общаться. Надо отметить, заточение пошло им на пользу. Добавило градус дружелюбия.

Артем, услышав историю Ксюши (очень сокращенную версию, конечно), загорелся встретиться с богами. Это ведь так интересно! Полина покрутила пальцем у виска, что делала крайне редко. Она не могла забыть неживой холод и хищный лед. Ее глаза Кощея пугали своей неподвижностью. Однако Птичкин, весь в отца и деда, готов на что угодно ради знаний. Аркадий Васильевич присматривался к парню, решив, что стоит получше контролировать его порывы.

Никто из совета не выжил, так что и Ираклий, и Богдан, и Кирилл остались без родственников. Им даже не удалось устроить нормальных похорон, потому как тела прибрал Создатель, а память о них подчистил. Незачем долго страдать и копить злобу. В качестве извинений с Метельского сняли кару за ведьму, так что голос парня больше не приносил проблем. Ребят мало утешало все это. Но разве с богом сильно поспоришь?

– Что рисуешь? – спросила Ксюша, занося в комнату супницу. Обычно обед состоял из прорвы блюд, а сегодня тем более. Алина пригласила всех из старшей группы, да и взрослых ожидали с десяток, но Ксюша не была уверена, что все придут. Этот сентябрь повлиял на каждого по-разному, теперь необходимо все переварить, где-то принять, где-то смириться.

– Олега, – не отрываясь, ответила Изотова. Она узнала об их случайных встречах и каждый день заходила навестить парня. Головин внутренне плясал от счастья. И его семье Полина тоже пришлась по вкусу. Давненько он не слышал, чтобы мать так сильно кого-то нахваливала. Девушка заверила Олега, что ни за что отвечать ему не придется. На слова о том, что Полина ведьма, Олег только пожал плечами. Разве это имеет значение? Когда влюблен, принимаешь человека полностью.

Костя с Дашей и Богдан с Кирой тоже полностью отдавались своим отношениям. Когда все наладилось, можно ни о чем не думать. Ксюша же думала. Над словами о посмертии. Постоянно. Ее суженый не простой колдун и не человек, чтобы попасть к нему, нельзя сесть на метро и доехать. Но они виделись в том добротном доме, в том месте, что некогда удерживало его. Не было ли оно аналогом чистилища?

Ксюша шестым чувством понимала, что ей придется умереть, чтобы навсегда остаться рядом с Кощеем, – все же ему не положено ходить среди живых, – но боялась осознать эту мысль полноценно. Она ведь еще так молода! И мечтает стать врачом. Причем, ведьмы живут дольше обычных людей. Короче, девушка вздыхала, не представляя, что делать. И, естественно, родители даже не догадывались, с кем связалась их дочь.

– Вот, – Алина входила боком, внося блюдо с фруктами. Прядь волос выбилась из ее прически. Сегодня она готовила, как заведенная. – Практически все готово. Скоро можно садиться за стол. Ваши друзья, надеюсь, придут.

– Если не придут, мы можем взять немного еды в Покровскую школу, – заметила Кира. – Почему вы не стали устраивать обед там?

– Не думаю, что духи готовы к такому потрясению! – рассмеялась Алина.

– Ну Даша, вроде, хранительница леса, – хмыкнула Апельсинка, входя следом. – Могла бы договориться.

– Вряд ли, – сзади нее обнаружилась и Алексеева. – Я не стану злоупотреблять доверием леса.

– Хорошо-хорошо, не злись! – хихикнула Женя.

Ксюша улыбнулась и неожиданно кинулась обнимать подруг. Ей повезло: она не зря поехала в Покровскую школу, не зря переехала в Питер. С ней столько всего произошло.

А сколько еще произойдет! Но это уже совсем другая история.

****

Всю осень у «Лавки чародейки» был приток посетителей: и ведьм, и простых людей. Чем определялась бешенная популярность магазина Ольга Аркадьевна объяснить не могла. Наступил декабрь, и в Петербурге устаканилась ровная зимняя погода с приятными десятью градусами ниже нуля. Тот снег в сентябре вспоминали, как страшный сон. Однако это не остудило до конца ведовской пыл, поэтому колдовство по-прежнему процветало.

Катерина сдавала зимнюю сессию и некоторое время не появлялась в магазине. Теперь туда часто приходила Маринка, восхищалась различными товарами и покупала отвары и зелья. После того разговора она постоянно пыталась определить ведьм, но кто знает: может, это всего лишь подросток, любящий яркие цвета. Ведь у подружки не было оберега, изготовленного самой хозяйкой.

Артем Сергеевич вернулся к работе архитектора, потому что ту сомнительную историю тоже никто не вспомнил. Пытались, чесали затылок и не могли сказать ничего внятного. А рыжая ведьма вскоре сбежала из издательства, вновь вернув должность Валерии Александровне. Женщина зареклась работать сутками. Что ни делается, все к лучшему.

Надо ли говорить, что у Катерины наладилась личная жизнь? Романов Стас зачастил в «Лавку чародейки» только ради девушки. Хотя сначала подвергся строгой оценке со стороны ее друзей. Олегу, конечно, было проще: он ухаживал за Полиной. Маринка же пытала Стаса добрых два часа, выясняя всю подноготную. Любительница романтики и литературы еже с ней, оказалась педантичной в реальности. Но потом все-таки признала его хорошей партией. И сменила пластинку, говоря, какая Катерина счастливица.

Катерина занималась журналом, когда заявилась та пророчица конца света. Все такая же надменная и прямая. Она вновь набрала кучу оберегов, но больше не предлагала погадать.

– Все-таки конца света не случилось, – не удержалась от замечания девушка.

– На этот раз, – мрачно согласилась ведьма. – Никогда не знаешь, что произойдет завтра.

После этого философского замечания ушла. Катерина покачала головой, не сдержав улыбку. Теперь ничто не омрачало ее настроения. Тем более какие-то глупые предрассудки. Она сама творец своей судьбы!

В добротном просторном доме было тепло и уютно. С недавних пор Ксюша, путешествуя через сон к своему суженому, принялась обустраивать их жилище. Так появились цветастые плетенные коврики-дорожки, мягкие квадратные подушки, несколько цветов в горшках, за которыми она ухаживала, много кухонной утвари и одежды. Последняя была современной, на что обитатели этого мира смотрели с нескрываемым любопытством. И почему? Разве они когда-то не были живыми? Хотя из нынешнего времени люди ей не попадались. Впрочем, у них оставалось мало воспоминаний о прошлой жизни.

Сегодня Ксюша пыталась готовить самостоятельно, так как у Кощея домовика нет, а еда до этого появлялась благодаря волшебным предметам. Но молодая ведьма, если она когда-нибудь решится стать женой, хотела научиться нехитрым домашним премудростям. Рядом с печью лежал Черныш. Несмотря на то что в реальности наступила зима, здесь царило лето. И оно было великолепным: цветущим, пряным, опьяняющим и зеленым. В реке-границе плескалась рыба, деревья плодоносили, а местные жители занимались огородами, выращивали хлеб. Что удивляло, ведь солнца здесь априори не существовало. Однако ничего не мешало им лучиться счастьем. Если предзагробный мир таков, то каков мир за ним?

Когда Ксюша спросила суженого, почему в первые их встречи стояла вечная зима, а после произошли разрушения, он ответил, что это из-за потери контроля над его силой и его жезлом. К этой палке девушка старалась не приближаться и обходила стороной. Мало ли, вдруг укусит? Конечно, ее заверили, что жезл неразумный и ничего не сделает, но Ксюша предпочитала не рисковать.

Создатель уволок виновника зимнего сентября, и больше о преступнике никто не слышал. Ксюша долго думала, кем же был Герой-Солнце: богом или кем-то, кто получил Силу незаконно и скорее временно? Ей сказали, что последнее. Точнее, людям со временем не нужно было верить в солнце, как в божество, поэтому его всемогущество угасло. Угасло бы насовсем, если бы он не начал проводить жертвоприношения и наживаться на войнах. Но Сил надолго не хватало, приходилось постоянно покармливаться. За века он сменил множество стран, побывав во всех уголках планеты.

Ксюша доставала из печи горшочек с мясом и картошкой. Все-таки старинных рецептов она не знала и пыталась импровизировать. Кухню озарило сияние, Черныш встрепенулся. Гости в золотом свете оккупировали стол и сели. Девушка напряглась, не ожидая увидеть их вновь.

– Как поживаешь, дитя? – спросила ласково Доля. Какие разительные перемены! Вроде бы недавно излучали недовольство.

– Замечательно, – ответила Ксюша. – Но не вашими стараниями.

– Похоже, нам не рады, – заметил Рок. Его лицо озаряла широкая улыбка. Кажется, они не собирались скрывать радость. Ксюша же желала, чтобы суженый поскорее вернулся. Сама ведь отправила за пирожками с малиной. Забавно, конечно, гонять за едой бога!

– В прошлый раз вы не были столь любезны, – буркнула Захарова.

– Разве плохо вышло? – спросил Рок, сделав рукой кругообразное движение, имея в виду не только нахождение в доме, но и узоры. Они тоже их видели?

– О, так вы довольны теперь! – Ксюша не удержалась от сарказма.

– Да, очень. – Доля перебросила золотую косу на спину. – Мы выполняли наказ отца, только и всего. Не суди строго.

Ксюша промолчала. Ей бы надуться, но слишком по-ребячески.

– Скажи дитя, что ты выбрала? – спросил Рок.

– Разве еще осталось какое-то невыполненное обязательство? – удивилась девушка.

– Конечно, – Доля нахмурила брови. – Твоя бабка в свое время вмешивалась в нити судеб. Сейчас тебе тоже подвластна эта сила, и даже более того. Теперь ответь, дитя, готова ли ты отказаться от Силы, чтобы быть с суженым? Прожить короткую жизнь, по сравнению с божественной, а после умереть?

– Конечно! – не раздумывая, воскликнула Ксюша. – Даже если проживу всего день больной и немощной.

Что они о себе возомнили?

– Хороший ответ, дитя, – сказал Рок. – Не лукавишь. Помни об этом и будь счастлива.

Божества исчезли, оставив Ксюшу одну. Устроили очередную проверку? Мило. Но вот она и дала себе ответ, мучавший еще с сентября. Если понадобится, она уйдет в загробный мир, став женой бога в посмертии.

Больше никто их не сможет разлучить. Даже вечность.