Сумрачный пояс: Мистерия

Пролог

Сумрачный пояс:

Мистерия

Роман

«…несмотря на все тревожные слухи, премьера новой пьесы господина Чартковского все же состоялась. Сложно пересказывать все перипетии любовного сюжета, но восторженная публика еще десять минут аплодировала стоя. А вариации маэстро Ершова для механического органа? Ах, это заслуживает отдельного концерта!

И пусть зал был далеко не полон, но у нас появилась надежда, что культурная жизнь Новой Варшавы вовсе не угасла, а всего лишь на время затаилась – словно артист, ушедший за кулисы перед еще одним выходом. Сейчас как никогда хочется верить, что музыка, театры и балы переживут тревожные времена и наполнят город истинным светом и шумом, лишний раз напоминая, что даже в сумраке всегда есть место для чего-то возвышенного…»

«Культура и искусство», Марта Гучко

Жандармов Гавел недолюбливал. Так повелось с детства. Но вот именно сегодня он бы не отказался, если бы где-то поблизости разгуливал усиленный патруль. Слишком уж неспокойно было в последнее время на этих улицах, а утренняя тишина нисколько не успокаивала, а наоборот — заставляла все время прислушиваться и всматриваться. В каждом тёмном углу мерещился или погромщик, или обезумевший. И еще неизвестно, что было хуже.

Мусорщик мотнул головой, отгоняя от себя нехорошие мысли.

Работу никто не отменял.

А её хватало.

Многие жители теперь даже и не пытались дойти до баков – просто вываливали помои из окон и дверей. Переулки тонули в гниющих отбросах, под окнами росли прелые кучи, вездесущие крысы становились всё наглее.

Гавел кряхтел, разгребая крюком очередной завал.

Вонь стояла такая, что даже у бывалого мусорщика начинали слезиться глаза. О том, чтобы взять отгул, не могло быть и речи. Начальство лютовало, требовало прилежания и исполнительности. В ход шли угрозы: не будете мести — посчитаем за саботаж. А ведь там и до охранки недалеко.

— Куда сваливаешь? – Гавел прикрикнул на напарника.

Этот деревенский увалень вроде и старался, но за ним постоянно приходилось приглядывать.

— А? Что? – детина глупо захлопал ресницами.

— Ничего! – раздраженно бросил Гавел. – Подгребай давай, подгребай!

Да, с прошлым напарником было куда проще. Оскар был мужиком ершистым, но с ним и поболтать можно было, да и в кабак заглянуть. А с этой деревенщины, что взять? Пустоголовый и прижимистый – он ведь дальше своего хуторка не выбирался, а теперь, гляди-ка, в Новую Варшаву подался. И кто додумался такого на работу взять? Видать, у управы совсем плохо с людьми. Нанимают кого ни попадя.

— Уф, — разогнувшись, Гавел тяжело выдохнул и оглядел себя.

Похоже, замаранные и продранные нарукавники придется менять, а фартуку нужна будет хорошая чистка. И за все это придется заплатить из собственного кармана. Такие нынче были правила.

Единственное, что хоть как-то радовало Гавела, так это то, что теперь он мог почувствовать себя хоть и совсем маленьким, но все же начальником.

Подопечный слушался беспрекословно. Стоило только Гавелу бросить косой взгляд и парень тут же начинал торопиться, будто пытался загладить вину. И из-за лишней суеты он начинал портачить. Вот тогда старший товарищ мог и прикрикнуть. В ответ бедолага лишь привычно сутулился и прятал глаза. В сущности, это был большой ребёнок, наивный и не очень далекий.

— Ладно, покури пока, — смилостивился Гавел. – Сейчас тут закончим и к лабазу пойдём.

Он и сам хотел побыстрее убраться отсюда, но вот сейчас точно нужна была передышка. Напарники и так работали несколько часов кряду.

— Агась, — радостно крякнул парень, отбросив грабли.

Усевшись на каменный бордюр возле мусорных баков и вытянув ноги, он достал папироску и развернул смятую газету.

Газеты и журналы мусорщики редко покупали. А зачем тратиться? Все важные новости и без того быстро расходились по улице, а прессу можно было найти прямо на работе. Правда, в подпорченном виде.

Парень беззвучно зашевелил губами. Было понятно, что читать он умеет только по слогам. Каждое предложение давалось ему с трудом.

— Грамотей, — ухмыльнулся Гавел.

— Это-то да, — не без гордости протянул увалень. — Не дурней других! Буквы все знаю, и цифры тоже. Нас в деревне дьякон каждую субботу собирал в амбаре – свечку зажжёт и про науку рассказывает. Только он в прошлом году преставился. Водовку шибко уважал. А так-то святой человек был.

Отчасти Гавел даже пожалел парня. Тяжко ему будет в большом городе.

— Какая ладная, — восхитился напарник, перевернув страницу, — только худющая больно. Её б откормить малость.

Еще раз хмыкнув, Гавел раскурил трубку.

Найденный сегодня кисет он решил оставить себе. Этот деревенский в хорошем табаке точно ничего не понимает. А значит – ему такое без надобности.

— Старовата, наверное, — парень покрутил в руках газету. – Но всё равно красивая. Тётка моя, говорят, такой же по молодости была. Со всей округи свататься приходили. Только она за бурлака пошла, что паровозы на узкоколейке тянут…

Любопытство всё же взыграло. Подойдя поближе, Гавел слегка наклонился и заглянул в газету. С разворота на него смотрела изящная блондинка. Загадочная и манящая улыбка даже слегка смутила мусорщика.

Островатые черты казались смутно знакомыми, но не более того.

«Да и шут с ней, мало ли кого печатают», — подумал Гавел и уже хотел отвернуться.

И вот тут пришло озарение. По спине пробежал неприятный холод.

Это была она! Та самая!

— Дай сюда, — Гавел вырвал газету.

Не ожидавший ничего подобного парень отпрянул назад.

— Ты чего?

— Нельзя на неё смотреть, — почти прохрипел Гавел.

Смятая газета полетела на землю. Для верности мусорщик даже потоптался по ней.

— Почему?

— Ведьма, — процедил Гавел. – Самая что ни на есть.

Напарник испуганно ахнул и зачем-то зажал себе рот рукой.

Лана Монро – так её звали.

Теперь-то Гавел это мог сказать точно.

Из-за нее сгинул Оскар. Насмотрелся на портрет, потерял сон и покой, а потом и умом тронулся.

— А как же тогда…, — пробормотал парень.

— Вставай! – потребовал Гавел. – Времени мало!

Вскочив, напарник тут же подхватил грабли.

Где-то неподалёку раздалась резкая трель жандармского свистка.

Мусорщикам, действительно, стоило поторапливаться.

Напряжение последних дней не стихало.

И это утро снова будет таким же – сумрачным, тягучим, нововаршавским.

Глава 1

Глава, в которой намечается очередной вояж,

но Марфа резко против

«…охранное ведомство проявило наконец-то зоркость и решительность: в городе «обнаружены и разогнаны» несколько кружков, занимавшихся подрывной деятельностью. Стражи правопорядка бодро рапортуют, что со смутьянами уже ведется работа. Можно было бы рукоплескать нашим доблестным защитникам, но тут хочется задать вопрос – господа, а почему, собственно только сейчас? Что мешало вам обратить внимание на это раньше? Любой обыватель и так прекрасно знает, какие разговоры порой ведутся в студенческих чайных. Нашим добрым читателям может показаться, охранка просто ждала удобного часа, дабы «героически» выловить тех, про кого и так прекрасно всё было известно. Так или иначе, теперь …»

«Нововаршавский советчик», Виктор Вторыга

Внутри пахло гарью и маслом.

Водительскую дверь слегка перекосило, а на стёклах поблескивала изморозь.

Агнешка попробовала было дернуть ручку, но та не поддалась.

Тело тут же отозвалось болью.

Сложно было даже понять, сколько девушка уже здесь находилась. Времени как будто не существовало, вся вселенная ужалась до салона покорёженного снегохода.

Незаметно, словно на цыпочках, подкрадывалась паника.

Сначала появилась мелкая дрожь в пальцах, потом стало тесно в груди, виски поддавливало. Агнешка попробовала сосчитать вдохи – раз, два, три… Сбилась и негромко всхлипнула.

Положение казалось безвыходным.

Снаружи тихонько завыл ветер, и этот тоскливый звук упрямо напоминал девушке о её одиночестве.

Никто не придёт, никто не поможет, никто даже и не знает, где она нашла свою погибель.

Агнешка зажмурилась.

— Тише, тише…, — прошептала она сама себе, пытаясь удержаться от истерики.

Но слова помогали слабо.

Будь проклят тот день, когда она согласилась на предложение Вернера.

Какой же глупой она была! Соблазнилась на все эти посулы, уже видела себя на высоком и важном посту.

И что в итоге?

Юлиус Вернер оказался законченным мерзавцем, не считавшимся с людьми, а сама Агнешка наверняка вскорости замёрзнет посреди заснеженной равнины.

А может стоило остаться в замке?

— Нет! – чуть ли не выкрикнула Агнешка.

Находиться рядом с этим человеком было бы невыносимо.

За маской филантропа и популяризатора науки скрывалась куда более противоречивая личность.

Если раньше Агнешка готова была боготворить Юлиуса Вернера, то теперь он вызывал лишь отвращение.

Вспышка злости обожгла девушку сильнее мороза.

В памяти сразу всплыли его снисходительные взгляды и духоподъёмные речи. А к этому еще добавилось понимание, что Агнешку держали за пешку, которой в любой момент могут пожертвовать.

Навалившиеся эмоции заставили встряхнуться. Слабость была непозволительной роскошью. У девушки появилось непреодолимое желание доказать, что её судьба принадлежит только ей.

— Я выберусь, — сквозь зубы пообещала Агнешка.

Изо всех сил рванув пряжку ремня безопасности, девушка кое-как перелезла через пассажирское сидение и буквально вывалилась наружу.

В лицо ударил морозный воздух.

Агнешка торопливо зачерпнула горсть снега и стала растирать им щеки и шею. Дыхание постепенно приходило в норму, в голове прояснялось. Кажется, обошлось – ни переломов, ни ран, только ушибы и звон в ушах. Значит, можно продолжить путь.

С направлением девушка определилась быстро. Нужно было идти к Поясу, только так появлялась хоть какая-то надежда на спасение.

Агнешка сделала нетвердый шаг.

Неглубокий снег скрипнул, а за спиной послышался уже знакомый полушепот.

— Я с тобой, я помогу, они ещё все узнают…

Раньше от этого голоса пробрало бы до костей. Теперь – нет.

Незримое присутствие Полины только придавало сил.

— Да, — тихо, но уверенно ответила Агнешка.

Девушка наконец-то выпрямилась и расправила плечи.

Послышался лёгкий хруст, но после этого стало даже легче, как будто какой-то из позвонков занял свое законное место.

— Следы, — подсказала Полина.

И только теперь Агнешка обратила внимание, что к ближайшему пригорку вела уже кем-то протоптанная дорожка. Наверняка это был Анатоль – больше просто некому.

С этим предателем тоже нужно будет поквитаться.

Агнешка уже твердо знала, что никому никогда больше ничего не простит.

И все эти трудности она обязательно преодолеет, чего бы это ни стоило.

Мысли пока еще путались, но план действий уже начинал обретать очертания.

Ну а пока нужно было добраться до ближайшего поселка.

— Может, ты не такая уж и тряпка…

— Заткнись, — неожиданно огрызнулась Агнешка.

Она стала совсем другой.

*****

Дирижабль опускался плавно.

И что интересно, практически бесшумно.

Два небольших винта больше напоминали игрушечные флюгеры, приделанные забавы ради. Да и сам дирижабль был невелик. Но даже с учётом скромных габаритов, его появление всё равно вызвало на земле беспокойство.

Боря непроизвольно схватил Каталину за руку. Та тут же дёрнулась и высвободилась. Поведение новоявленного рыцаря у неё вызвало только раздражение.

— Ой, твориться-то что, — глаза у Марфы округлились, — мы тут дирижаблей уже давно не видели.

— Спокойствие, мадам, — Ложкин не упустил момента, чтобы лишний раз покрасоваться, — я всё улажу.

В ответ служанка лишь громко хмыкнула.

— Это за нами? – задрав голову, еле слышно спросил Боря.

— Дурачок, — бросила Каталина. – Кому ты нужен?

И словно в подтверждение этих слов на дирижабле ожил громкоговоритель.

— Сохраняйте спокойствие, не делайте резких движений! – донеслось сверху.

— Стоим мы, стоим! – сложив ладони рупором, прокричал Роберт.

Ситуация пугала своей неопределённостью.

— Мадам, вы бы того… Ружьишко бы опустили, — искоса глядя на служанку, Ложкин убрал в карман электрический пистолет. – Как бы чего худого не вышло.

— Кто это? – Марфа не сводила глаз с дирижабля.

— Да ясное дело – вернеровские это.

Услышав фамилию промышленника, Каталина поежилась. Вряд ли кто-то будет сейчас спрашивать с неё карточные долги, но воспоминания были не из приятных. Слишком уж самонадеянно она тогда за ломберным столом поверила в свою счастливую звезду. Юлиус Вернер умел легко прощаться с деньгами, но, тем не менее, игроком он был хорошим. Да и вся компания подобралась непростая – Каталину элементарно обчистили. После такого сокрушительного проигрыша любой гринвичский джентльмен счел бы своим долгом пустить пулю в лоб. По счастью, госпожа Зиманская подобные принципы не разделяла. Но ситуация и впрямь была хуже некуда. Репутация трещала по швам — в высшем свете теперь делать нечего. По крайней мере до тех пор, пока не удастся рассчитаться с долгами.

А между тем дирижабль уже завис почти над самой землёй. Дверь гондолы открылась и вниз соскользнула веревочная лестница, и по ней один за одним начали торопливо спускаться люди.

Вперед вышел высокий лысый мужчина в порядком помятом костюме.

— Нам нужен Отто Белофф. Он здесь?

— Нет тут таких, — не моргнув глазом, ответил Ложкин.

Этот господин показался Каталине знакомым.

Кажется, они уже встречались в Стрешнево.

Ботников, Плотников…

Болотников, точно!

— Правда? – с нажимом переспросил управляющий.

— Был, но уехал, — быстро пошел на попятную Ложкин, успев перехватить суровые взгляды матросов.

— Когда вернется?

— Не докладывали.

— А как давно… — начал было Болотников, но наконец-то обратил внимание на девушку. – Ах, это вы? Простите, не узнал вас сразу в этом маскараде.

В галифе и кепи Каталина походила на юнца.

— Рад вас видеть, — управляющий учтиво кивнул.

— Не могу сказать того же, — съязвила Каталина и тут же перешла в наступление. – Извольте объясниться, что это все значит. Прилетаете как к себе домой, учиняете какой-то допрос. Вам не кажется, что это невежливо?

— Прошу прощения за доставленные неудобства, — холодно ответил Болотников. – Того требуют обстоятельства. Так когда вернется господин Белофф?

Каталина очень быстро начала терять терпение.

— Ау-у! Вам же сказано, что мы не знаем. А в сторожа мы ему не нанимались. Будьте так любезны – проваливайте!

— И куда он направился вы тоже не знаете? – Болотников как будто и не слышал Каталину. – Что ж, тогда мои люди останутся здесь, чтобы потом его сопроводить. Дело не терпит отлагательств.

— У нас тут не ночлежка!

— А у вас, если не ошибаюсь, особые отношения с господином доктором, — монотонно продолжил управляющий, — поэтому вы сейчас отправитесь с нами.

— Что?! Да как вы смеете!

Расчет был примерно понятен. Похоже, что Каталину просто брали в заложницы, чтобы поторопить доктора.

— Не пущу! – заголосила Марфа, наставив ружье на Болотникова.

— Осторожней, а то ненароком выстрелите, — на управляющего такое поведение не произвело ровным счетом никакого впечатления. – Это было бы очень неосмотрительно с вашей стороны.

— Ишь, что удумали ироды, — не унималась служанка, — я вам спуску не дам!

— Марфа, цыц!

Каталина успела правильно оценить расклад. Это от случайных мародеров можно было отбиться, а вот с матросами-головорезами такой номер точно не пройдет.

— Так ведь они ж… — попробовала возразить служанка.

— Кому сказала? – прикрикнула Каталина.

Тяжело вздохнув, Марфа все же опустила ружье.

— А вот это весьма благоразумно, — похвалил Болотников. – Я распоряжусь, чтобы сюда подали паромобиль для господина доктора. А мои люди просто его подождут. Это нужно в том числе и для вашей безопасности.

Эти слова слегка успокоили служанку, но так просто униматься она не собиралась.

— Учти, я твоих мордоворотов кормить не собираюсь!

— Это лишние, — с еле заметной усмешкой ответил управляющий.

— И куда же вы меня повезете? – спросила Каталина.

— На виллу. На правах, конечно же, почетной гости. Тут недалеко. Ну, сравнительно недалеко.

— Мне нужно переодеться, — поставила перед фактом девушка. – Я не могу в таком виде показаться перед господином Вернером.

— Не беспокойтесь, Юлиуса вы пока не увидите. Он… Эмм, занят.

Каталина слегка прикусила губу, чтобы скрыть улыбку.

— А по поводу переодеться – не имею ничего против, — Болотников хотел сначала отправить с девушкой сопровождающих, но посчитал, что это будет уже лишним.

Без лишних разговоров Каталина направилась к дому.

— Только, прошу, не делайте глупости, — все же напутствовал управляющий.

Ничего подобного у Каталины уже и в мыслях не было. Раз встреча с Вернером откладывалась, то можно было воспринимать этот полёт как маленькое приключение. Тем более, на вилле наверняка найдется что-то интересное. Например, богатый винный погреб.

— А это что такое? – Болотников указал на шагоход.

Механический паук лежал на земле, поджав под себя металлические лапы.

— Ничего!

— Хлам!

Дядя и племянник испуганно переглянулись.

— Да это…Как его? – слово решил взять Ложкин. – Металлолом мы собираем. Денежку зарабатываем. Времена-то сами знаете какие.

— Металлолом говорите, — Болотников подошел поближе. – Это любопытно.

— Ничего особенного, — буркнул Роберт, отводя глаза. – Говорю же – хлам, баловство одно.

Но управляющий уже свесился над кабиной и деловито ощупывал рычаги и тумблеры. С дирижабля он успел рассмотреть диковинную машину, но тогда не придал этому особого значения. Сейчас же Болотников понимал, что перед ним не просто какая-то самоделка, а незаконная механизация самого высокого уровня. Мимо такого сложно было пройти.

— Пожалуй, я немного задержусь, — Болотников задумчиво почесал кончик носа.

Несмотря на свою директорскую должность, он очень хорошо разбирался в технике.

Боря нервно сглотнул.

*****

Начав подъем, Агнешка очень быстро поняла, что ошиблась в расчётах.

Снизу скат казался пологим, но снег под ногами был рыхлым. Стоило только сделать шаг, и нога сразу же проваливалась.

Можно было, конечно, попробовать обойти холм, но какое-то неведомое упрямство погнало девушку наверх. У неё появилась навязчивая идея, что спуск будет означать поражение.

— Нет, — прошептала Агнешка сама себе.

Её заметно пошатывало, она буквально выцарапывала каждый метр. Но с каждой минутой росла уверенность, что если одолеть этот подъём, то дальше Агнешка сможет вырваться из любой ловушки.

— Если взберусь сюда – значит, выберусь…

Но чем ближе была вершина, тем сильнее сказывалась усталость. Дыхание окончательно сбилось, а тело наливалось свинцом.

И когда до края оставалось совсем чуть-чуть, нога предательски поехала назад.

Агнешка рухнула на живот и едва не соскользнула вниз.

С отчаянием девушка вцепилась пальцами в корку снега. Лед ломался под ногтями, крошка летела в лицо, но девушка все же удержалась.

Сверху послышалось какое-то движение.

Кое-как Агнешка приподняла подбородок.

Из белого марева выплыл силуэт.

Это был Анатоль.

Не теряя времени, музыкант растянулся на снегу и дотянулся до девушки своей длиннющей рукой. Агнешка хотела было что-то выкрикнуть, но в итоге только крепко уцепилась за Анатоля. Тот дёрнул резко, уверенно, и через мгновение девушка уже лежала на вершине, жадно хватая ртом морозный воздух.

— Предатель, — спустя минуту прохрипела Агнешка.

В ответ Анатоль лишь промычал что-то нечленораздельное. И это еще сильнее разозлило девушку. Ухватив музыканта за штанины, она поднялась и тут же влепила пощечину. Удар вышел звонкий и хлёсткий, холодная ладонь со всей силы впечаталась во впалую щеку.

— Предатель, — повторила Агнешка, давясь каждым слогом.

Анатоль замер, не сразу осознав, что произошло.

В его растерянном и почти детском взгляде мелькнула тень недоумения и обиды.

— Я искал помощь, — еле слышно промямлил молодой человек.

И только теперь Агнешка заметила за его спиной что-то похожее на узкую волокушу. Выходит, он ушёл вовсе не из трусости и не собирался её бросать.

Но как бы там ни было, девушка и не думала извиняться.

— И куда мы теперь?

Музыкант опустил голову и громко шмыгнул носом.

— Недалеко. Там дома.

Агнешка невольно прищурилась. Дома? После всего пережитого это звучало слишком просто, почти нелепо. Сразу же вспомнился перекошенный снегоход, пустота вокруг, холод. И как-то слабо верилось, что где-то совсем рядом могут быть люди. Слишком уж быстро они добрались до жилья.

— Садись, — Анатоль указал на волокушу. – Повезу.

Обессиленная девушка опустилась на узкие полозья, обтянутые мешковиной, и ухватилась за край. Деревянная конструкция жалобно скрипнула под её весом, но выдержала.

Перехватив поудобнее верёвку, Анатоль молча потянул. Волокуша нехотя заскрежетала по насту.

С этой стороны холм был почти пологим, и если бы не застывшие кочки, спуск можно было бы назвать вполне комфортным. Агнешка как-то очень быстро погрузилась в собственные мысли. Всё пережитое за последние часы казалось смутным, размазанным, как будто всё это происходило с кем-то другим. Девушка уже не замечала ни скрипа полозьев, ни тяжёлого дыханья своего спутника.

Очнулась она только тогда, когда впереди показались приземистые домики. Их было с десяток, и они буквально выпрыгнули из сумрака. Агнешка даже невольно вздрогнула – еще пару мгновений назад ничего этого не было.

От поселения сразу повеяло чем-то тягостным.

Случайных путников встречала тоска и запустение.

Некоторые крыши успели обвалиться, а остатки заборов больше напоминали костлявые пальцы, торчащие из-под снега.

Ни дыма из труб, ни огня в окнах.

Казалось, что люди ушли отсюда без оглядки, оставив всё как есть. Даже ветер здесь звучал как будто тише, словно не хотел тревожить это место.

«Шахтёры!» — промелькнула мысль у Агнешки.

Похоже, здесь когда-то был рудник. А когда он иссяк, деревушка умерла вместе с ним.

А Анатоль упрямо шёл к самой дальней избушке. Он явно успел здесь как следует осмотреться.

— Тут, — музыкант подтащил волокушу к вполне ещё добротной двери.

Агнешка с трудом поднялась, ноги онемели и плохо слушались.

Немного поколебавшись, девушка все же переступила через порог. Удивительно, но затхлость и плесень совсем не чувствовались. Как раз наоборот – воздух был сухой, с еле уловимым запахом золы.

Музыкант чиркнул невесть взявшейся спичкой и зажёг лучину.

В тусклом свете постепенно проступило нехитрое убранство: две дощатые кровати, полки, печь. Особого мусора или гнилых тряпок видно не было – лишь тонкий слой пыли на полу и кое-где просочившийся снег.

Больше всего это напоминала охотничью заимку. И если так, то это уже было неплохо. С другой стороны, тут могли укрываться контрабандисты или беглые каторжники. Лихих людей на Поясе хватало.

— Ешь, — Анатоль протянул открытую консервную банку.

Девушка тут же схватила жестянку и плюхнулась прямо на пол. Только теперь она поняла, насколько сильно успела проголодаться. Внутри у Агнешки всё заклокотало.

Она даже не стала искать ложку – пальцы сами скользнули в холодное, дрожащее желе. Все представления о приличии были враз позабыты. Только еда, только этот вкус!

А Анатоль тем временем возился возле печки. Кое-как сложив щепки, он безуспешно чиркал спичку за спичкой, вот только пламя никак не занималось. Похоже, молодой человек вообще был не знаком с таким простым делом. Агнешка уже подумала, что у него ничего не выйдет, но наконец одна из тонких щепок занялась ровным огоньком, который быстро разросся и ухватился за дрова.

Консервная банка опустела.

Кутаясь в бушлат, Агнешка подползла поближе к печи. Расходящееся по дому тепло приятно обволакивало, и тяжелые веки опустились сами собой. На кровать девушка так и не легла – сил не хватило.

Сон сморил её прямо на полу…

*****

…Агнешка открыла глаза и тяжело вздохнула.

Нет, это был не кошмар.

Все это происходит с ней на самом деле.

Прямо сейчас она лежала в старой лачуге где-то посреди заснеженной пустоши.

И из всего этого нужно как-то выбираться.

«Кавалерия не придёт, мы и есть кавалерия» — пришла на ум фраза из какого-то исторического романа.

Действительно, помощи было ждать неоткуда.

Подняв голову, девушка огляделась.

Внутренние часы подсказывали, что она проспала два-три часа. В таких вещах Агнешка обычно не ошибалась, ведь вся её жизнь до этого была подчинена дисциплине и самоконтролю.

Потрескивание дров и жар от печи делали это место почти уютным, но задерживаться здесь не хотелось.

Нужен был план.

А что, если починить снегоход?

Теоретически это было возможно. Какие-никакие знания у Агнешки были. Вот только вытолкать машину из ложбины они бы точно не смогли.

И оставаться тут надолго никак нельзя. Кем бы ни были хозяева заимки, вряд ли им понравится, что в их отсутствие здесь кто-то похозяйничал.

Получалось, что дальше придётся идти пешком.

И чем скорее, тем лучше. В Вернербурге уже наверняка обнаружили их исчезновение и отправили погоню. Оставалось только надеяться, что все следы уже замело.

Агнешка прикинула шансы добраться до цивилизации. Они были.

Здесь наверняка есть какие-то припасы.

Нужно будет только сделать какие-то обмотки на ноги.

А может, стоило поискать лыжи? Когда-то давно, ещё в детстве, Агнешка пробовала вставать на них – и, вроде бы, у неё даже получалось. Подзабытые навыки можно было очень быстро освежить.

Приподняв голову, девушка огляделась.

Оказывается, Анатоль тоже уснул на полу поближе к печке.

Взгляд девушки невольно упал на кочергу, лежащую возле зольника.

— Убей, — раздался зловещий шёпот.

Агнешка тут же села.

— Сбежал, бросил, — продолжил незримый собеседник. – Ты должна отомстить!

— Он ушёл искать помощь, — робко возразила Агнешка.

— Нет! Изменник!

— Замолчи… Прошу… Замолчи…, — Агнешка закрыла уши.

Свернувшийся калачиком музыкант казался сейчас совсем беззащитным.

Он не мог быть врагом. Девушка отказывалась верить в это.

— Убей! – истошный вопль бывшей однокурсницы пробрал до мозга костей.

Не в силах сопротивляться чужой воле, Агнешка потянулась за кочергой.

Глава 2

Глава, в которой Отто занят дознанием,

а Анатоль — молитвой

«…и помните – секретность, секретность и еще раз секретность. После прочтения передайте это воззвание своим товарищам, что поддерживают ваши взгляды. Если таковых нет, то сей бюллетень разумнее всего придать огню. Нельзя допустить того, чтобы он попал в чужие руки. Враги повсюду! Окостеневший мир еще не способен принять свежие веяния, он не в состоянии оценить прогрессивные идеи. Наша общая задача – расшатать эти скрепы, сбить застарелую окалину. Впереди у всех нас сложное, но очень интересное время. Нельзя добиться коренного перелома без борьбы, алтарь самоотречения ждёт достойнейших. Только тогда придёт эра благоденствия и всеобщей справедливости…»

«Революционный листок», Ульян Железный

В красногорской больнице Белоффу пришлось задержаться до самого вечера.

И всё по просьбе Щавеля. Тот располагал десятками хороших сомнологов, но именно Белофф умел смотреть на проблемы под иным углом, находить ответы там, где другие блуждали в потёмках. Его методы были рискованными, подчас непозволительными, но они приносили результат. А то, что Белофф и сам не прочь был «побаловаться» запрещёнными веществами Щавеля мало волновало. В конце концов, в ГАКе были тайны и пострашнее, на фоне которых доктор-гипноман выглядел почти невинно.

Взамен Отто попросил оставить при нём Платона.

Щавель возражать не стал.

Больше всего этому обрадовался сам парень. Как-то неожиданно он дорос от рядового фельдшера до личного помощника самого загадочного сомнолога Новой Варшавы.

Фургон Петуховых так и остался у жандармерии, Рубик тоже куда-то запропастился. К счастью, выручил всё тот же Щавель, который выделил служебный паромобиль.

Эмблема ГАКа на борту действовала лучше любого пропуска. Постовые старательно делали вид, что ничего не замечали, а прочие экипажи старались побыстрее освободить дорогу.

Пожилой водитель в потёртой, но безукоризненно чистой форме молчал. То ли он был так сосредоточен на рычагах, то ли просто не хотел разговаривать. Белоффа это полностью устраивало.

Через добрую половину города удалось проскочить непривычно быстро.

Но чем ближе они были к дому Зиманских, тем сильнее у Отто нарастало беспокойство. Он уже и не сомневался: там точно что-то происходило. Или даже произошло.

И опасения Белоффа подтвердились.

Едва паромобиль свернул в посёлок, как впереди, в самом конце улицы, показалась до боли знакомая фигура. Профессор Михайловский размахивал руками так отчаянно, словно хотел во что бы то ни стало донести что-то важное.

— Остановите, — коротко велел доктор.

Тормоза взвизгнули, машину тряхнуло, и шофёр недовольно скосился на пассажира.

— Ждите здесь, — добавил Белофф, уже собираясь открыть дверцу.

— Не могу, — пожал плечами водитель.

— Эй, дядя, ты сам-то знаешь, кого везёшь? – возмутился Платон.

— Мне сказано довезти – я довёз. Про остальное мне неведомо.

Пожилой мужчина прекрасно понимал, с кем имеет дело, но у него были свои инструкции.

— Полчаса, — голос Белоффа прозвучал холодно, почти угрожающе. Было непонятно, просьба это или приказ.

— Хорошо, — как-то очень быстро сдался шофёр, — только не больше. Мне дальше ехать надо.

Спрыгнув на землю, Отто продолжил путь пешком. Лучше было немного пройтись, чем оповещать всю округу о своем прибытии. Уж слишком шумным в этом месте казался паромобиль.

Платон едва поспевал за размашистыми шагами доктора. Не сказать, что роль личного оруженосца ему льстила, но доверенный саквояж фельдшер держал крепко.

Предместье тонуло в сумраке, словно здесь всегда так было. Фонари не горели, но за неплотно задернутыми портьерами периодически мелькали какие-то тени. Если здесь кто-то и оставался, то он всеми силами старался оставаться невидимым.

Подходя к дому Каталины, Отто ещё раз обернулся.

Вроде бы всё было спокойно. Даже слишком.

А у крыльца уже поджидал Михайловский.

Широким жестом морок приглашал внутрь.

Но не успел Белофф подняться по ступеням, как из-за двери высунулся взлохмаченный Боря.

— Господин доктор, наконец-то! У нас тут такое!

Взгляд Белоффа скользнул по встревоженному лицу юноши.

— На кухню, — быстро проговорил Боря. – На кухню проходите.

Без лишних вопросов Белофф пересёк просторный холл.

На кухне его ждала любопытная картина.

Прямо на полу лежали три связанных человека.

Двое из них, судя по бушлатам, служили матросами у Вернера, ещё один был гражданским.

— Барин приехал! – воскликнул Ложкин. – Отто, заждались. Бросил нас, ничего не сказал.

— Они… Они … — захлебываясь, пыталась что-то сказать Марфа.

— Мадам, позвольте мне, — с напускной галантностью Роберт перебарщивал, — я сейчас все объясню.

Белофф скрестил руки на груди. Он уже понимал, что ничего хорошего не услышит. Ему даже было интересно узнать, во что его втянули на этот раз.

— Короче, — принялся объяснять Ложкин. – Мы тихо сидели, не шуршали… Но потом прилетал дирижабль, а там эти…

— Катьку украли! – выпалила Марфа.

Известие и впрямь было не из приятных.

Отто невольно поморщился.

Дева в беде – этот архетип выглядел до обидного банальным и пустым.

А ведь спасать придётся.

И неизвестного кого – то ли Каталину от похитителей, то ли похитителей от Каталины.

— Он у них за главного, — Марфа указала на мужчину в костюме.

Роберт уже давно отобрал у служанки ружьё, но массивный половник в её руках выглядел грозно.

— Ага, предводитель, — подтвердил Ложкин. – Это мы с Марфушкой сговориться успели. Она чай заманила пить, а я их там из электрического пистолета пощёлкал. Вещь хорошая. Надо бы и нам такую заиметь.

А между тем главарь кое-как сел и попробовал почесать о колено внушительную шишку на лбу. Похоже, Марфа своим оружием всё же успела воспользоваться.

— Не дергайся! – пригрозила служанка.

— Сейчас допрос учинять будем, — поддакнул Роберт.

Со стороны ситуация выглядела даже отчасти комично – уж больно ловко эта парочка спеленала непрошенных гостей. А ведь матросы точно были не из простачков.

— Господин Белофф, — хрипло пробормотал мужчина в костюме, — прикажите нас развязать.

— Вы кто?

— Мы с вами уже знакомы. Юлиус нас представлял.

— Не обязан помнить.

Мужчина тяжело вздохнул.

— Матвей Игоревич Болотников. Управляющий заводом господина Вернера.

Где-то в глубине памяти у Отто проскочила мысль – да, такая встреча была.

— Зачем вы похитили госпожу Зиманскую?

— Никто её не похищал, — попробовал оправдаться Болотников. – Её просто пригласили в гости. Я подумал, что это ускорит ваш приезд. Юлиусу сейчас нужна ваша помощь. Очень нужна.

— Подробнее.

Отто и так прекрасно понимал, о какой помощи может идти речь. Видимо, Вернер и сам стал жертвой сомнологической заразы. Зная его образ жизни и тягу к излишествам, это был всего лишь вопрос времени.

— Я не хотел бы распространяться при посторонних, — управляющий перешел на полушёпот.

— Придётся.

У Белоффа не было ни малейшего желания сейчас играть в шпионские игры.

— Юлиус… Он… — язык у Болотникова заплетался. – Он болен.

— Loquere, audio, — сухо ответил Белофф.

— Он вам доверяет, — слегка прокашлявшись, продолжил управляющий. — И вы его хорошо знаете. В сложившихся обстоятельствах, нам без вас не обойтись. Подчеркиваю – не только Юлиусу, а нам всем! Слишком много людей от него зависит.

Белофф чуть наклонил голову, словно соглашаясь с услышанным. Но внешне он всё равно оставался беспристрастным. Его сейчас абсолютно не трогала чужая личная драма, которая могла стать всеобщим бедствием.

— Послушайте, — Болотников уловил настроение доктора, — вы обязаны нам помочь. Ваши коллеги только разводят руки. Ваши методы спорны, но они действуют. Я наводил о вас справки, вас считают уникумом. А ещё, если мне не изменяет память, у вас с Юлиусом есть определенные договоренности коммерческого характера.

А вот это был веский довод. Да, Вернер неплохо платил, а Белофф всегда был честен со своими нанимателями. Вот только в этот раз ситуация была куда сложней. Люди Вернера явно перегнули палку. Такого Отто не прощал.

— Где госпожа Зиманская?

— В резиденции Юлиуса, — отвечал управляющий. – Поверьте, ей ничего не угрожает. Любое её пожелание будет тут же выполнено. Это всего лишь лёгкая прогулка.

— Где Вернер?

— Эмм… В резиденции… В другой…

Болотников явно что-то недоговаривал, и Отто это чётко уловил.

— Где Вернер? – резко, почти отрывисто повторил Отто.

— Там… У Тёмной стороны.

А вот это было плохо. На Тёмной стороне сомнологические болезни проявлялись иначе. В таких условиях они порой набирали пугающую силу, способную изменить человеческую суть. В вечной темноте обострялись бредовые видения, сон становился похож на непрекращающуюся горячку, а пробуждение – на агонию. Всё, что в Новой Варшаве можно было держать в узде опытом и медицинскими знаниями, там в любой момент могло обернуться хаосом. Нет, для Вернера это еще не означало приговор, но уже сейчас любая проволочка могла обойтись слишком дорого.

— Цыц, ироды!

Марфа замахнулась половником на матросов, вздумавших перешёптываться.

Подействовало.

— Он хотел отобрать наш шагоход! – улучив момент, пожаловался Боря.

— Имею научный интерес, — огрызнулся управляющий.

Белоффа мало занимали подобные прения.

— Платон!

— Да, господин доктор, — совсем уж по-армейски отрапортовал фельдшер.

— Беги за машиной.

Поставив саквояж на стол, Белофф ещё раз обвёл взглядом всех собравшихся.

— Эй, а наш фургон? – заволновался Боря. – Вы что, не на нём приехали? Где он?

— В жандармерии, — сухо ответил доктор.

— Как? Да почему?

— Борька, тихо, — Роберт одернул племянника.

У Отто уже обрисовывался план. Сделав пару шагов, он буквально навис над пленником.

— А с вами, господин Болотников, мы сделаем вот что…

*****

Рука с кочергой бессильно упала на пол.

Агнешка так и не смогла решиться. Чужой голос давил, увещевал, требовал, но что-то внутри упорно сопротивлялось. Боль в висках то нарастала, то стихала.

Тихо застонавший во сне Анатоль перевернулся на другой бок.

Происходящее будто бы его не касалось.

Судорожно выдохнув, девушка прижала ладони к лицу. Она словно пыталась спрятаться от себя — лишь бы ничего не слышать, лишь бы не чувствовать больше эти прикосновения сгустка злобы и ненависти. Но тишина не принесла облегчения, в ней гулко отзывалась собственная слабость.

— Музыка… Вечно… — пробормотал Анатоль.

— Вставай! – вскрикнула Агнешка и толкнула ногой музыканта в плечо. – Вставай немедленно!

Этот неожиданный порыв вырвал девушку из оцепенения.

— А? Что? – Анатоль приподнял голову.

— Нам нужно уходить.

У Агнешки появилась твердая уверенность, что сейчас всё зависело только от нее. Именно она должна была взять на себя командование, а не ждать, что спасение придёт само собой.

— Обыщи здесь всё.

Еще толком не проснувшийся Анатоль глуповато озирался по сторонам.

— Спички! У тебя были спички, — вспомнила девушка. – Отдашь их мне. Нам нужна еда на два дня. И тёплые вещи.

Лениво зевнув, музыкант наконец-то сел и совсем по-детски принялся тереть лицо.

— Принеси снега, мне надо умыться. Потом…

Договорить Агнешка не успела.

Дверь резко отворилась и гулко хлопнула о стену.

Откуда-то сверху посыпалась пыль и опилки.

Внутрь ворвался холодный воздух.

В дверном проёме возникли три фигуры.

Не теряя ни секунды, они наставили ружья на Агнешку и Анатоля.

— Кто такие? – с прищуром хрипло бросил самый старший из них.

— Что тут надо? – подхватил второй, держа ствол почти у самого лица музыканта. – Не дергаться – порешу!

Все трое были невысокими, но кряжистыми. В тугих меховых куртках и шапках, с заплечными сумками и посеребренными снегом бородами – они действительно напоминали охотников. Вот только на деле это могли быть кто угодно.

— Мы… заблудились, — голос девушки прозвучал даже твёрже, чем она сама ожидала. — Хотели согреться.

— Заблудились? Тут? – хекнул старший.

— Да брешут они, бать! – тут же отозвался мужчина, оставшийся возле двери. – Шлёпнуть их, чтоб другим неповадно было.

Внешнее сходство сложно было разобрать, но, похоже, это был отец с сыновьями.

— Это успеется, — покачал головой старший. — А ну говорите, это Колено вас подослал? Только не улить! Насквозь вижу.

— Я не знаю, кто это, — ответила Агнешка.

— А чего это баба вместо тебя ответ держит? – главарь посмотрел на Анатоля. – Чего молчишь, а?

— Молчишь… — повторил Анатоль и вытаращил глаза. – Баба…

— Ты по-человечьи отвечай! – дуло уперлось музыканту в подбородок.

— Янчи, погоди-ка, — произнёс старший, после чего обратился к Агнешке. – Он у тебя не юродивый часом?

— Болеет, — подтвердила девушка, стараясь подбирать подходящие слова. – Немного обезумел. Досталось ему.

Главарь наконец-то опустил ружье.

— То-то я и гляжу, чудной он какой-то. Так уж и быть, в расход пока не пустим. Послушаем, что вы скажете. Только учти, тут чужим не рады. Особенно тем, кто врать начинает.

Выбора у Агнешки не оставалось. Нужно было говорить правду. Вернее, ту её часть, которая не обернётся ещё большими неприятностями.

— Я личная помощница господина Вернера, — как можно увереннее проговорила Агнешка.

Охотники переглянулись. Это имя явно произвело на них впечатление.

— Наш снегоход сломался, — выдержав небольшую паузу, продолжила девушка.

— А чего это вас понесло сюда? – с прищуром спросил старший. — Вдвоем-то, с юродцем.

— Нам нужно в Новую Варшаву. Это личный приказ господина Вернера.

— Ты что ли сама снегоход вела? – усмехнулся Янчи. – В жизни не поверю, что девка с такой махиной справится.

— Именно так, — Агнешка окончательно успокоилась. – А еще я знаю устройство дирижабля.

— Во дела, — то ли с недоверием, то ли с восторгом пробормотал стоящий у дверей охотник.

Старший стащил шапку и потёр залысину.

— И куда путь держите?

— Нам надо к доктору, срочно. Этот человек, — Агнешка кивнула на Анатоля, — настоящий гений в музыке. Господин Вернер его очень ценит.

— Так а откуда вы едете? – в голове у старшего что-то не сходилось.

— Из Вернербурга.

— Видеть – не видели, но слыхивали, — отозвался отец-охотник. — Недалече будет.

— Если вы поможете нам добраться до Новой Варшавы, вас хорошо наградят.

Старший поначалу обрадовался, но очень быстро спохватился.

— Э, нет, шельма, не проведешь! — с нехорошей улыбкой проговорил бывалый охотник. —Сладко поёшь, да всё мимо. До замка-то куда ближе будет. А там и другой снегоход взять можно. Всяк быстрей обернётесь, чем ногами до города топать.

— Бать, дело говоришь.

— Лучше мы сами вас к Вернеру доставим, — уже почти торжествовал старший. – А нам за это премию выпишут. Не просто так вы оттуда дёру дали.

Агнешка поджала губы.

Так просто заговорить хозяев заимки не удалось, теперь нужно было идти до конца.

— Это не в ваших интересах. Господин Вернер очень расстроится, когда узнает, что нам кто-то помешал, — девушка попыталась говорить с ледяным пренебрежением, но получалось натянуто. — Поэтому вам лучше сделать так, как я говорю.

— Слышь! Ты мне тут морду козью не строй, — нахмурился старший. – Я ж и выпороть могу.

Янчи гоготнул.

— Бать, а она ничего. Хоть и худющая.

От этих слов внутри у Агнешки всё сжалось. Слишком свежи были воспоминания о капитане Бересневе, который в считаные секунды превратился из прекрасного принца в похотливое животное.

— Ты свой рычаг при себе держи, — строго сказал отец—охотник. – Я такое не одобряю, сам знаешь.

— Да помню я, помню.

А Агнешку уже начинало колотить. Волна отвращения накрывала её с головой, грудь распирало. Казалось, что гнусная тень Береснева проникла и сюда, в эту избушку посреди заснеженной пустоши. Девушка готова была ненавидеть не только молодого капитана, не только эту вооруженную троицу, но и весь этот лицемерный мир мужчин.

И эта ненависть была сильнее холода, сильнее любой усталости.

«Не позволю, не дам, не повторится» — Агнешка закипала от тихой ярости.

— Может еще что поведать хочешь? – старший снова обратился к беглянке. – Ты говори-говори, а мы потом порешаем, как с вами быть.

— Нам нужно в Новую Варшаву, — чётко и отрывисто проговорила девушка, с трудом подавив желание впиться ногтями в рожу этого мужика.

Раньше она и подумать не могла, что способна на такие мысли, но столкновение с жестокой реальностью расставило всё по местам. Если Агнешка в чем-то и была наивна, то от этого не осталась и следа.

— Варшава-а-а, — протянул Анатоль.

— Заткнись!

Янчи замахнулся прикладом, но музыкант даже не шелохнулся.

— Вам хорошо заплатят, — напомнила Агнешка. – А ещё вы можете оставить себе снегоход.

— А на кой он нам? Сломанный-то?

— Его можно починить.

— Хватит! – рявкнул отец-охотник. – Ясно мне, выкрутиться хочешь. Знать, есть за тобой грешки. Не просто так вы тут оказались.

Похоже, что старший так и не определился, что делать с пленниками. Проще всего было бы их пристрелить, но с другой стороны – тут явно пахло лёгкой наживой. Раз они от кого-то бегут, то за них можно что-то выручить.

— Пожрать бы уже, — как бы невзначай сказал Янчи. – Мяска охота.

Широко ощерившись, он обнажил два ряда мелких, почти треугольных зубов.

Страшная догадка поразила Агнешку.

Каннибалы!

Ей приходилось слышать про то, что в таких местах творятся жуткие вещи. Но тогда это всё казалось всего лишь страшилками. Но теперь кошмар из чужих рассказов обрёл плоть и кровь и стоял буквально в паре шагов от девушки.

— Страшно? – отец-охотник сразу заметил настроение девушки. – Так-то мы человечину не шибко уважаем, но иногда приходится.

Агнешка почувствовала приступ тошноты. Лучше бы её просто убили. Прямо сейчас. Только бы не слышать подробности.

— Консервы наши разворовали, — Янчи сапогом подтолкнул пустую банку.

— Мы всё возместим, — пообещала Агнешка.

— Возместит она, ага! – словно издеваясь, криво усмехнулся старший. – Да ты не боись. Не так мы оголодали, чтобы на кожу и кости бросаться…

— Тихо! – внезапно насторожился стоящий у двери мужчина.

— Что там? – обернулся глава семейства.

— Как будто пар гремит… Кажись, едет кто-то.

В избе всё смолкло. Даже пламя в печи съёжилось и стало куда слабее.

— Музыка… — протянул Анатоль.

— Урод! – взвился Янчи и в следующую секунду все-таки приложил музыканта прикладом.

Парень распластался на полу. На лбу мгновенно проступил след от удара, словно это было клеймо.

Агнешка даже не думала вступаться за своего спутника. Она вслушивалась.

Снаружи всё отчётливее нарастал гул двигателя.

Очень быстро девушка поняла, что это был снегоход. Точно такой же, как и тот, на котором они сюда добрались. Выходит, в замке заметили их исчезновение и выслали погоню.

И сейчас было непонятно, что лучше – остаться с каннибалами-охотниками или снова попасть в лапы Вернера. Оба варианта были одинаково плохими.

А меж тем, снегоход, судя по звуку, подъехал вплотную к заимке и приглушил мотор.

— Не рыпаться, – зашипел на пленников старший и прикрыл заслонкой печь.

Изба потонула во тьме.

Послышалась еле различимая поступь и скрип половиц. Эти трое прекрасно ориентировались в темноте.

— Выходим, — коротко бросил отец-охотник и подтолкнул дверь.

Стало слегка светлее, на полу проступила сумрачная дорожка.

Относительная тишина не была долгой.

Снаружи раздались голоса.

Сначала спокойные, глухие, будто бы люди разговаривают сквозь зубы.

Но тон быстро менялся.

Слова становились всё громче и жёстче.

А потом зазвучали выстрелы. Хлёсткие и безжалостные.

Девушка невольно сжалась.

— Я – нота… Такт не собьётся, — забормотал Анатоль. – Forte — боль, piano — надежда…Соль, ре, до. Господин дирижёр, не вычеркни меня... Музыка сильней, музыка вечно…

Это одновременно напоминало и бред, и молитву. Агнешка раньше не слышала от своего спутника столько слов за раз, и от этого ей становилось не по себе.

— Ублюдки! – чей-то истошный крик быстро перешёл в хрип.

Пальба стихла так же неожиданно, как и началась.

Лишь размеренный рокот мотора раскатывался над заброшенным поселком.

— Струны дрожат, смычок на ветру… Ля-минор – это кровь, — совсем тихо проговорил Анатоль.

Осторожно поднявшись, Агнешка сделала неуверенный шаг, затем еще один. За этими стенами её могло ждать что угодно.

— Тебе повезло, — совсем рядом послышался насмешливый, почти издевательский голос Полины. – Беги!

В этот момент Агнешка почувствовала, будто бы её подтолкнули к выходу.