Сумрачный гений князя Андрея

Пролог

Шел 1809 год. Столичное высшее общество, как обычно, собралось у бывшей фрейлины Анны Павловны Шерер. В это время по Санкт-Петербургу ходили слухи совершенно невероятные. Будто бы князь Андрей, благожелательно принимаемый в самых высоких кругах и весьма богатый, строит на Новых верфях огромный корабль, не имеющий парусов, а вместо этого изрыгающий дым из высоких труб и, к тому же, полностью сделанный из железа!

Несмотря на все слухи и препоны, которые пытались создавать недоброжелатели и прочие ретрограды из зависти, непонимания и просто боязни всего нового, поступь промышленной революции уже уверенно слышалась в столице. А дымы, поднимающиеся над трубами предприятий, принадлежащих роду князя Андрея, красноречиво свидетельствовали о начале индустриализации. К тому же, появились и квалифицированные рабочие, которых князь приказал обучать из самых толковых своих крестьян, проявляющих интерес к работе на производстве, создав ради этого специальные технические училища с ускоренным обучением.

И все это казалось весьма необычным. Оттого аристократия в салоне Анны Павловны теперь только и говорила про князя Андрея и его «промышленную перестройку». И происходило все это, якобы, с согласия и даже при попустительстве военного министра Аракчеева, что не могло не порождать самые невероятные слухи. Одно то, что корабль строили не из дерева, а из железных листов, вызывало горячие споры среди аристократии. Многие отказывались верить в то, что подобный корабль способен держаться на воде и не тонуть.

Гостиная Анны Павловны, как всегда, была наполнена изысканным светским бомондом. Шелковые платья шелестели, фраки сверкали аккуратными линиями, а в воздухе витали ароматы дорогих духов и свечного воска. Но сегодня разговоры велись не о последних балах или политических интригах при дворе — все обсуждали одного человека: князя Андрея.

— Неужели вы верите, что железный корабль может плавать? — скептически качала головой графиня Воронцова, обмахиваясь веером. — Это же противоречит всем законам природы!

— А между тем, мой муж был недавно на верфи по делам службы и видел его собственными глазами, — вступила в разговор недавно вышедшая замуж двадцатичетырехлетняя Вера Берг, в девичестве Ростова, улыбаясь так, будто знала какую-то тайну. — Муж говорит, что корабль и вправду грандиозен. На испытаниях он гудит, словно огромный шмель, а из труб валит черный дым, будто из преисподней!

— Это нечестиво! — воскликнул старый князь Голицын, крестясь. — Человек не должен играть с такими вещами!

Но прежде, чем спор разгорелся с новой силой, в дверях салона появился сам предмет обсуждения. Внезапно в гостиную вошел человек, о котором столько говорили. Это был тот самый князь Андрей, одетый во все черное, словно бы прибыл на похороны. Вместе с ним явились те, кто неустанно сопровождал его постоянно. То были два толстяка: граф Пьер и виконт Моравский. Войдя, князь Андрей, щурясь, оглядел всех собравшихся надменным взглядом человека, чувствующего свое превосходство. И только потом он поцеловал руку Анны Павловны, едва кивнув всем остальным присутствующим.

И этим князем Андреем, конечно, был попаданец, по-прежнему мечтающий о пулеметах, огнеметах, паровых танках и прочем интересном, чем можно будет оснастить армию Российской Империи к 1812 году. Причем, не только мечтающий, но и кое-что в этом направлении уже делающий в практическом плане. В его родовом имении в Лысых Горах последние пару лет вовсю работал оружейный завод. Теперь же настала пора развернуть производственную базу и в столице. Для того князь Андрей прикупил Новые верфи, сразу же начав строить первый экспериментальный паровой фрегат, названный «Победоносцем».

Князь вошел медленно, с холодной уверенностью человека, привыкшего к тому, что его приказы выполняют. Черный фрак, резкие черты лица, пронзительный взгляд — все в нем выдавало человека целеустремленного, нежелающего плыть по течению жизни, а прокладывающего свой курс самостоятельно. За ним, как тени, следовали граф Пьер и виконт Моравский. Первый с обычным своим выражением наивного любопытства, а второй с деловым выражением опытного барыги.

— Ах, князь! — воскликнула Анна Павловна, протягивая руку. — Мы как раз говорили о вашем… необыкновенном проекте.

— Да, — сухо ответил Андрей, едва касаясь губами ее пальцев. — Фрегат «Победоносец» — это только первый шаг к великому будущему России, которое многие пока не в силах осознать.

В зале воцарилась тишина.

— Но, князь, — осторожно начал один из гостей, граф Васильев, — разве железо не тонет? И разве дым способен заменить паруса?

Князь Андрей усмехнулся.

— То же самое говорили, когда первый пароход Фултона вышел в плавание по реке Гудзон с пассажирами из Нью-Йорка в Олбани два года назад. А теперь американцы вовсю их строят. Разница лишь в том, что мой корабль будет вдвое больше, гораздо мощнее и вооружен так, что никакой парусный линкор в мире против него не устоит.

— Вы говорите, как флотоводец, — заметил кто-то.

— Я говорю, как человек, который знает, что нужно делать, чтобы наша страна обрела новую силу. Нам необходима индустриализация, — возразил князь, и в его голосе прозвучала странная уверенность.

Салон загудел. Кто-то восхищался смелостью князя, кто-то шептался о его безумии, а самые проницательные начинали задумываться: что, если он прав? Между тем, в углу гостиной сидел граф Ростопчин, наблюдая за князем с плохо скрываемым раздражением.

— Этот выскочка слишком много себе позволяет, — пробормотал он. — Железные корабли, фабрики… скоро и крестьян заставит читать книги!

Но, князь Андрей уже не обращал внимания на перешептывания. Он знал: время работает на него. Да и союзники у него за последние два года появились очень серьезные. Потому он держался вполне уверенно, проговорив:

— Через месяц «Победоносец» спустят на воду. А еще через год у России будет уже три таких корабля. И такая эскадра, вооруженная дальнобойными орудиями, сможет наводить ужас на любое неприятельское побережье.

— Но, зачем так спешить? — удивился граф Ростопчин.

Князь посмотрел на него серьезно, сказав мрачно:

— Потому что года через три Россию захочет покорить Наполеон. И если мы не будем готовы, то жертвы наши станут неисчислимыми.

Ростопчин замер, пробормотав:

— Откуда вы это знаете?

Но, князь Андрей лишь улыбнулся и отошел. Оставив за собой шепоток недоумения и страха, Андрей разговорился с Михаилом Сперанским, который тоже пожаловал к Анне Павловне на этот раз.

А на следующее утро над Санкт-Петербургом снова поднялся черный дым из труб Новых верфей. Рабочие, — бывшие крестьяне, теперь обученные работе на производстве, — трудились, не покладая рук. А в светских салонах и правительственных канцеляриях уже зрели два заговора направленные друг против друга: один — тех, кто хотел остановить «безумного князя Андрея», и другой — тех, кто готов был идти за ним в новую индустриальную эпоху. Сам же князь Андрей не боялся, казалось, ничего. У него был свой собственный план и имелось знание будущего.

Глава 1

Сложностей поначалу у попаданца было много. Вскоре после приезда в столицу князь Андрей явился ко двору, пользуясь своим правом придворного камергера, которым он до сих пор числился. Но поначалу государь, встретив пару раз Андрея во дворце, не удостоил его своим вниманием, даже не поздоровавшись с ним. Император лишь проходил мимо, глядя на князя холодным взглядом. И это обескуражило Андрея.

Но, придворные вскоре объяснили князю невнимание к нему государя, поведав, что его величество Александр Павлович недоволен той историей, которая приключилась с Андреем после событий 1805 года. Император, разумеется, знал и о приключениях князя за границей, и о его «Союзе Аустерлица», как и о том, что эта ветеранская организация с сомнительной репутацией соучастников мятежа в Моравии оказалась непосредственно причастной к дипломатическому скандалу с Англией в 1806 году, когда ветераны помогли обезвредить сеть английских шпионов в Санкт-Петербурге, состоящую из бывших английских пиратов. Все закончилось тогда неплохо, но действия без своего соизволения император простить князю все-таки никак не мог.

Тем не менее, Андрей продолжал свои попытки достучаться до первого лица. Ведь ему было необходимо получить высочайшее одобрение на производство нового оружия и перевооружение армии. Им двигала идея пользы Отечеству, и потому было ему наплевать на личные симпатии или антипатии. И он старался добиться своего разными путями. Если напрямую не выходило, он задействовал старые связи своего отца без всякого стеснения.

Андрей передал записку со своими предложениями государю через старого фельдмаршала, друга отца, который все еще служил. И этот фельдмаршал обещал доложить лично Александру. Через несколько дней князю Андрею было объявлено, что он должен явиться к военному министру. И в назначенный день Андрей пришел в приемную к графу Аракчееву. Андрей не знал Аракчеева, но все, что попаданец читал о нем или слышал, в том числе и от отца настоящего князя, Николая Андреевича, мало внушало ему уважения к этому человеку. Аракчеева представляли, в основном, взбалмошным самодуром и ретроградом. Тем не менее, Андрей знал, что именно Аракчеев стандартизировал русскую артиллерию, готовил отмену крепостного права и пытался создавать военные крестьянские поселения, обеспечивающие сами себя продовольствием.

«Он для меня очень важен. Ведь он теперь военный министр, доверенное лицо императора. И какое мне дело до его личных качеств? Главное, чтобы он положительно отнесся к теме моей записки», — рассуждал попаданец, давно уже привыкший к своему новому облику князя Андрея, ожидая в приемной, где, в основном, сидели просители, надеявшиеся уладить какие-то свои дела. Андрей же собирался просить не за себя, а о пользе для России. На лицах просителей был написан страх. Но, попаданец вошел в кабинет бесстрашно.

Кабинет министра выглядел довольно скромно, но аккуратно. По углам стояли большие шкафы с книгами. Посередине висел портрет государя. Под портретом за письменным столом сидел на стуле мужчина лет сорока с короткой стрижкой. Лицо Аракчеева покрывали морщины, делая вид его старше, чем было на самом деле, а нахмуренные брови и пронзительный взгляд карих глаз, видимо, должны были вызывать трепет у любого просителя.

Едва князь вошел, Аракчеев повернул к нему голову, но смотрел, при этом, в какие-то бумаги.

— Вы чего просить изволите? — спросил он.

— Я ничего не прошу для себя, а лишь для Отечества, — скромно проговорил попаданец.

Это как-то подействовало. Во всяком случае, Аракчеев поднял глаза, взглянув на посетителя, если не с интересом, то с уважением.

— Садитесь, князь, — предложил министр.

Усевшись на стул для посетителей, Андрей проговорил:

– Я смею просить о перевооружении нашей армии на новые образцы оружия. Гораздо более эффективные, скорострельные и дальнобойные. Насколько я понимаю, государь император изволил переслать мою записку к вам…

— Извольте ведать, любезнейший, записку я вашу прочитал, — перебил Аракчеев. — Вот вы, князь, новые образцы оружия предлагаете, а я сейчас ломаю голову над тем, как бы упорядочить старые. Да и кто станет стрелять из новых, если наши солдаты и со старым оружием обращаются не лучшим образом? Писать предложения, знаете ли, легче, чем делать.

— Так я и делаю. Вот один готовый образец, — и Андрей, вытащив из кармана, выложил на стол перед военным министром новенький небольшой шестизарядный револьвер под патрон с капсюлем центрального боя.

Аракчеев, казалось, на какое-то время потерял дар речи, настолько был удивлен, разглядывая со всех сторон новенькое блестящее оружие, совсем не напоминающее обычные пистоли, а удивительно похожее на красивую игрушку. Министр медленно повертел револьвер в руках, ощущая его вес. Оружие он любил. А этот образец был непривычно компактным, но при этом явно смертоносным. И Аракчеев не мог налюбоваться на непривычную форму, покручивая пальцами блестящий барабан, в котором плотно сидели патроны из латуни.

— И как это стреляет? — спросил он наконец, подняв глаза на князя.

— Неплохо стреляет, знаете ли. Да еще и перезаряжается в разы быстрее обычного однозарядного пистолета с кремнем и пороховой полкой, — спокойно ответил Андрей. — Можно устроить демонстрацию в любой момент, когда пожелаете.

Аракчеев нахмурился, но в его глазах горело любопытство. Он резко дернул шнурок с кистью, висевший у стола, и в кабинет тут же вошел адъютант.

Министр приказал:

— Приготовить тир! И чтобы никого лишнего.

Через полчаса они стояли в закрытом дворе за зданием военного министерства, где солдаты уже расставили мишени. Андрей взял револьвер и тут же начал стрелять в деревянный щит. Грохот выстрелов слился в почти непрерывную очередь. Все шесть пуль кучно легли посередине деревянного щита, выставленного в тридцати шагах. Потом Андрей откинул барабан в сторону и, быстро выкинув из камор гильзы с помощью экстрактора, ловко вставил новые патроны, протянув револьвер министру.

Аракчеев молча взял оружие и повторил все за Андреем. Когда грохот выстрелов стих, Алексей Андреевич подошел к мишени и провел пальцами по дырам от попаданий, расположенным так близко, что они почти сливались.

Потом воскликнул, впервые взглянув Андрею прямо в глаза:

— Это все меняет, князь!

Андрей улыбнулся, сказав:

— Этот образец я привез лишь для начала. У меня в Лысых Горах уже изготовлены винтовки с такой же скорострельностью, но в пять раз дальнобойнее обычных ружей. Армия, вооруженная таким оружием, не оставит шансов ни одному противнику.

Аракчеев задумался. Он был консерватором, но не дураком. И он понимал значение технологий для военного дела. И еще он был весьма прагматичным.

Потому спросил о финансовой стороне:

— А сколько это будет стоить казне?

— На данный момент ничего, — ответил князь. — Первые пробные партии я готов поставить за свой счет. Если государь одобрит — тогда и подумаем уже о массовом производстве за счет казны.

Министр тяжело вздохнул.

— Хорошо. Я доложу государю. Образец вы привезли превосходный. Но знайте, князь: если это окажется пустой затеей, за которой стоят лишь пара подобных образцов и не более, или же аферой ради того, чтобы выманить государственные деньги — ваша голова полетит первой.

Андрей лишь кивнул. А через неделю его вызвали в Зимний дворец. Александр I сидел в своем кабинете, держа в руках тот самый револьвер, который был оставлен Аракчееву в качестве образца с небольшим запасом патронов. Рядом стояли Аракчеев и Сперанский.

— Вы утверждаете, что это оружие можно производить в России? — спросил император холодно.

Попаданец ответил:

— Утверждаю, Ваше Величество. Более того, оно уже производится в Лысых Горах.

— И как же вы его создали? — поинтересовался Сперанский.

— Наука, труд и… немного дерзости, — ответил Андрей.

Александр задумался, затем внезапно попросил:

— Покажите мне этот ваш завод.

Это было неожиданно. Никто не ожидал, что император лично захочет увидеть производство.

Но, Андрей лишь кивнул:

— С величайшим удовольствием, Ваше Величество.

Лысые Горы встретили императора и Аракчеева, сопровождающего его в поездке, дымящимися трубами цехов и грохотом станков, приводимых в действие паровыми машинами. Александр I, привыкший к парадам и балам, был поражен: перед ним кипела грандиозная работа. Это была самая современная промышленная фабрика, какие имелись уже в Англии, во Франции и в Америке, но каких Россия еще никогда прежде не видела на своей территории.

— Здесь у нас на заводе делают не только оружие, — объясняли Андрей и его отец, ведя государя по цехам. — Здесь создают будущее. Паровые машины, станки и прочие полезные устройства… Скоро мы сможем делать не только оружие, паровые корабли и железные дороги, а также сумеем вырабатывать электричество!

Потом на полигоне солдаты-ветераны, служащие при заводе, продемонстрировали высочайшим гостям образцы необычного оружия в действии. А когда продемонстрировали работу электрического генератора, раскрученного паровой машиной, включив прожектор с ослепительным сиянием дуги электрического света между угольными электродами, император был в полном восторге. Его глаза загорелись азартом, потому что он увидел мощь, которая могла сделать Россию непобедимой.

— Вы получаете мое полное одобрение, — наконец сказал он. — Но помните: если ваши новшества принесут вред — отвечать будете головой.

— Я готов, — ответил Андрей.

Как только император возвратился в столицу, им был подписан указ о создании «Комитета военной промышленности и вооружений» под руководством князя Андрея. Таким образом, попаданец вошел в ближний круг императора, сделавшись не менее влиятельным лицом, чем Сперанский или Аракчеев.

И теперь строительство «Победоносца» шло полным ходом, но каждый день приносил новые трудности. Главной проблемой стало качество стали для корпуса. Российские металлургические заводы, существующие на тот момент, привыкшие к литью пушек и ковке якорей, не могли быстро освоить металлопрокат нужного размера и качества. Приходилось импровизировать: кузнецы вручную выковывали стальные листы на наковальнях, а затем скрепляли их заклепками, что требовало отдельного навыка. Там, где это было возможно, использовали паровые молоты. Работа была адской. Каждый стальной лист для корабельного корпуса требовал многих часов кропотливого труда.

Впрочем, нельзя было сказать, что до начинаний князя Андрея металлургическая промышленность в России была совсем не развитой. Соответствующие заводы успешно действовали на Урале, где давно, еще со времен Петра Великого, наладили промышленную добычу и плавку металлов для производства вооружений: ружей, артиллерийских орудий и ядер к ним. К началу XIX века Россия заняла почетное место среди мировых лидеров производства чугуна и изделий из него, а по стране работали больше двух сотен металлургических предприятий. Так что возможность привлечь нужных специалистов для налаживания собственного производства у князя Андрея имелись.

Но, трудности строительства фрегата, разумеется, не исчерпывались лишь качеством металла. Еще хуже обстояло дело с мощной паровой машиной. Англия, уже пару десятилетий строившая свои паровые машины, тщательно охраняла технологические секреты. Конечно, зная принцип работы пара, специалисты, нанятые князем Андреем и его отцом по всей стране и даже из-за границы, изучив эскизы, нарисованные самим князем и сопоставив их с тем, что им было известно о паровых машинах Ползунова, англичан и американцев, пытались создать нечто более мощное, но первые испытания закончились катастрофой — котел взорвался, а несколько рабочих погибли. Пришлось срочно переделывать систему клапанов и укреплять всю конструкцию.

Но самой неожиданной проблемой стали люди. Крестьяне, оторванные от сохи, с трудом понимали, зачем нужно закручивать гайки с точностью до четверти оборота, чтобы не пережать и не недожать соединение, и каждый раз выверять правильный размер и идеальный уровень монтируемых металлических изделий. Из-за недостаточной ответственности рабочих несколько раз после сборки приходилось снова разбирать целые секции конструкций, чтобы устранять ошибки.

— Без культуры производства и прочной технической дисциплины мы не достигнем быстрого прогресса! Нам необходимо в кратчайшие сроки создавать свои грамотные инженерно-технические кадры! — в сердцах восклицал Андрей, наблюдая, как бригада из бывших крепостных крестьян снова путает детали при монтаже.

Тем временем, в Зимнем дворце зрел конфликт. Граф Ростопчин, ярый консерватор, открыто называл проект парового фрегата «дьявольской выдумкой»:

— Ваше Величество, зачем нам эти «дымящие чудовища», если Бог дал нам паруса и доброе дерево? Это пустая трата казны! — нашептывал он царю.

И его поддерживали многие сановники, опасавшиеся, что индустриализация и технический прогресс подорвут устои крепостничества. Вот только, рычагов давления у Ростопчина и его сторонников почти не имелось. Ведь князь Андрей пока даже не просил денег на постройку у казны, вкладывая свои собственные средства, которые умудрился сильно преумножить, организовав нефтепромыслы в Сибири, а также артели по добыче золота. Но, самое главное, он и его отец наладили в Лысых Горах производство скорострельного оружия, невиданного до сих пор, образцы которого были подарены царской семье! Поскольку Александру Павловичу Романову очень понравились пятизарядная винтовка с затвором и удобный шестизарядный револьвер, высочайшее одобрение было не только получено, но и у князя Андрея быстро появились влиятельные союзники.

Заручившись поддержкой на самом верху власти, Андрей решился сделать нечто впечатляющее, что должно было, по его задумке, произвести эффект во всем обществе, заставив одним своим видом задуматься многих влиятельных людей о техническом прогрессе. И красивый корабль, демонстрирующий силу паровых машин и технической мысли, который должны были увидеть приближенные к трону представители элиты, подходил для целей пропаганды индустриализации и перевооружения армии как нельзя лучше, собрав в себе все те достижения науки и техники, которые можно было воплотить в металле на 1809 год. Заодно корабль стал огромным экспериментальным стендом, на котором в процессе строительства отрабатывались и «обкатывались» новые технологии, которые в дальнейшем Андрей собирался применить для создания не только пароходов и паровозов, но и паровых танков, паровых автомобилей, даже паровых дирижаблей и прочих полезных механических изделий, приводимых в движение силой пара.

Михаил Михайлович Сперанский стал одним из первых в правительстве, кого князю Андрею удалось прочно перетянуть на свою сторону. Это как раз было время славы Сперанского. Он был еще достаточно молод и энергичен. Он часто виделся с государем и имел на него влияние, поскольку Александр Павлович прислушивался к его словам. А Сперанский в это время готовил реформу придворных чинов и введение экзаменов на чины коллежских асессоров и статских советников. Работал он и над новым сводом законов, собираясь изменить судебный, административный и финансовый порядок управления по всей России от государственного совета до каждой волостной управы. Императору Александру Павловичу казалось, что в деятельном Сперанском он наконец-то нашел такого человека, который способен воплотить в жизнь те мечтания, с которыми Александр вступил на престол. Если до этого Александру помогали управлять страной чиновники из его «негласного комитета»: Чарторыжский, Кочубей, Новосильцев и Строганов, то теперь один Сперанский заменил всех их по гражданской части, как Аракчеев заменил по военной.

Убежденный реформатор, Сперанский сразу увидел в паровом флоте и индустриализации будущее России, о чем не постеснялся сказать государю.

— Если Америка и Англия уже строят пароходы, а мы будем продолжать цепляться за деревянный парусный флот, то нас ждет участь Китая, разорванного на части более развитыми державами! — говорил он Александру Павловичу Романову.

Да и Алексей Андреевич Аракчеев, военный министр, хотя и слыл реакционером, хорошо понимал военную ценность проекта. Андрей быстро нашел к нему подход, подарив Аракчееву не только револьвер, но и другие образцы нового оружия. Военный министр даже нашел время, чтобы снова лично посетить Лысые Горы, где ему и было продемонстрировано новое нарезное казнозарядное орудие, которое предполагалось вскоре установить на паровой фрегат.

Потому военный министр лично докладывал императору:

— Ваше Величество, новый паровой фрегат, который строится на деньги князя Андрея, не будет зависеть от ветра. Он сможет идти против него или вовсе при полном штиле и прорывать любую морскую блокаду. Его главные орудия с нарезами внутри стволов бьют на двенадцать верст! И не ядрами, а цилиндрическими снарядами весом в десять пудов, начиненными взрывчаткой! Один такой снаряд способен отправить на дно любой деревянный корабль. А сам фрегат покрыт броней, которая выдерживает попадание ядер обычных морских пушек. Англия дрогнет, увидев наш новый флот!

Александр I колебался. С одной стороны, такие радикальные новшества пугали его, с другой — престиж империи требовал не отставать от Запада. Потому он лишь молча кивал, как на слова сторонников проекта железного фрегата, так и на слова противников его строительства. А дело, между тем, продолжалось своим чередом. И каждый новый день приближал постройку корабля к финалу.

Глава 2

Граф Федор Васильевич Ростопчин когда-то был человеком очень влиятельным. Он занимал важнейшие государственные должности при покойном императоре Павле. А в последнее время Ростопчин вновь пытался вернуть себе былое привилегированное положение при дворе, воспользовавшись тем, что влияние на императора «негласного комитета» иссякло. Но, не добившись результата, граф был разъярен высочайшим одобрением проекта князя Андрея и назначением его главой Комитета военной промышленности и вооружений. Причиной являлась не только зависть, а и прямая конкуренция между ним и князем Андреем.

Явившийся внезапно перед царем этаким выскочкой, этот князь, приехавший в столицу из глубинки, из каких-то Лысых Гор, занял ту самую вакантную должность, на которую претендовал сам Ростопчин! И такой дерзости граф простить, разумеется, не мог, решив мстить всеми способами. Некогда всесильный фаворит покойного императора Павла и бывший министр иностранных дел, граф Ростопчин теперь вынужденно метался в тени придворных интриг, словно затравленный зверь, пытаясь зацепиться за какую-нибудь не последнюю должность в правительстве. Но, вопреки всем усилиям, его влияние таяло с каждым днем, а тут еще этот князь Андрей, выскочка из глухой провинции, дерзнувший отнять у него место во главе Комитета военной промышленности, на которое граф так рассчитывал! Графу, разумеется, было очень обидно.

И потому Ростопчин не просто завидовал Андрею, — он ненавидел этого князя всей душой. Ненавидел за то, что Андрей, не имея ни связей, ни опыта в придворных играх, сумел удивительно быстро убедить императора в своей правоте. И ему даже не пришлось унижаться, склоняя голову и выпрашивая царской милости долгими месяцами. Но, хуже всего было то, что проект князя Андрея работал! Паровые машины, многозарядные винтовки, броненосные корабли — все это грозило перевернуть ту прежнюю Россию, где такие люди, как Ростопчин, чувствовали себя хозяевами положения.

Потому при первой возможности граф собрал в своем особняке узкий круг недовольных. В тот вечер в столичном доме Ростопчина собрались те, кому преобразования князя Андрея казались не только неприемлемыми, но и смертельно опасными.

— Этот выскочка князь Андрей смеет ломать вековые устои! Вы только посмотрите, что он творит! Повсюду теперь мерзкий богопротивный дым из труб, словно в аду! Если так пойдет дальше, то скоро крестьяне забудут, что такое соха, а солдаты — что такое штыковая атака! И мы, истинные патриоты наших вековых устоев, обязаны ему помешать! — провозгласил Ростопчин свою программу действий.

Его тут же поддержал министр морских сил адмирал Чичагов, чьи парусные эскадры, которые он с таким рвением пытался усовершенствовать в последнее время, наращивая число парусов и увеличивая количество пушек на кораблях, теряли значение перед новыми «плавучими дымящими уродами», о применении которых в той же Америке морские специалисты, конечно, уже были наслышаны.

— Мой источник на верфи сообщает, что у этого «Победоносца» имеются серьезные проблемы с котлами. В погоне за повышенной мощностью инженеры князя Андрея забывают о необходимой толщине стенок. Случись хоть одна авария — и мы навсегда похороним эту затею с пароходами! — сказал адмирал.

Ростопчин ухмыльнулся:

— Есть другой способ. Нам нужен скандал! Например, хорошо бы выявить связь князя с иностранными шпионами! Ведь у него есть слабое место. Это тот самый его «Союз Аустерлица», который уже однажды сделался центром серьезного международного скандала. И нам необходимо это использовать!

— Как же, как же! Я знаю, что те события сильно повлияли на то, что Адам Чарторыйский был вынужден уйти в отставку с должности министра иностранных дел, а Виктор Кочубей покинул пост министра внутренних дел! Александр Павлович не простил им, что действовали они тогда без докладов ему! — воскликнул еще один участник заговора против князя Андрея, обер-прокурор Святейшего Синода князь Александр Голицын.

— Надо действовать тонко. Я слышал, что этот князь не женат, а проживает во грехе с какой-то вдовой, баронессой из Моравии. И она не православная, а католичка или даже протестантка! И эту тему необходимо поднять! Раз он живет с иностранкой, которая не желает принимать нашу веру, то это все блуд и ересь! — сказал еще один недоброжелатель в рясе священника высокого ранга.

— Да, вы правы! Этот зарвавшийся князь разрушает все наши устои! — говорил граф, допивая вино. — Если так пойдет дальше, то Россия превратится в дымящийся ад, где правят машины, а не люди!

Адмирал Чичагов, чьи величественные парусные корабли теперь рисковали показаться неказистыми, архаичными и медлительными рядом с паровым «Победоносцем», мрачно повторил:

— Говорю вам снова, мне доложили, что котлы его броненосного фрегата очень ненадежны. Одна серьезная авария — и проект можно будет дискредитировать в глазах императора.

— Нет, этого мало! — резко оборвал Ростопчин адмирала. — Нужно уничтожить репутацию князя Андрея в глазах государя! Император простит многое, но не измену. И потому нам нужно действовать по всем направлениям.

Тут высказался князь Голицын:

— Предлагаю план. Необходимо собрать компромат, предъявив государю доказательства связи князя Андрея не просто с блудливой иностранной баронессой, а с иностранной шпионкой! Этого можно добиться путем подкупа слуг, чтобы те свидетельствовали, как князь Андрей передает ей, допустим, секретные чертежи. Ведь эта женщина, действительно, вполне может быть нанята иностранцами для целей шпионажа. Ничего невероятного в подобном предположении нет. Нам необходимо лишь найти доказательства. И это, без сомнения, будет для князя хорошим ударом. И, разумеется, нужно вспомнить про этот самый «Союз Аустерлица» и представить государю дело таким образом, что эта организация до сих пор существует и очень опасна.

Адмирал Чичагов дополнил:

— Еще можно устроить князю Андрею саботаж на верфи. Или взрыв на его заводе, где производят новую взрывчатку, которой он начиняет эти свои снаряды чудовищного двенадцатидюймового калибра, а потом обвинить хозяина завода в преступной халатности и пренебрежении безопасностью. И это дело нужно будет раздуть с помощью газетчиков.

Ростопчин ухмыльнулся:

— Именно. А когда князь Андрей окажется в опале, то место во главе Комитета военной промышленности и вооружений станет моим.

Враги князя Андрея очень хотели уничтожить его влияние на государя любыми путями. И с этой целью они заключили между собой в тот вечер настоящий преступный сговор. Ведь никакие нарушения законности ради достижения своих целей их не пугали.

***

Тем временем, князь Андрей, не подозревая о заговоре, продолжал свои дела. Его дни в Петербурге теперь были заполнены до предела: утренние совещания с инженерами на верфи, переговоры с поставщиками металла и угля, проверка чертежей новых паровых машин и оружия, а также ежедневная работа в Комитете военной промышленности и вооружения.

Однажды вечером, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая дым над Новыми верфями в кровавые оттенки, к нему в кабинет вошел усатый толстяк. То был виконт Леопольд Моравский — его давний соратник, которого Андрей когда-то спас от преследования за участие в мятеже. Поселившись в старом доме князя Андрея на Васильевском острове, этот человек с цепким умом и обширными связями в деловых кругах не только России, но и Европы продолжал тайно поддерживать связь и с запрещенной ветеранской организацией «Союз Аустерлица».

— Ваша светлость, у меня тревожные новости, — сказал виконт, понизив голос. — Мои люди сообщают, что против вас зреет заговор. Доложили, что граф Ростопчин собирает всех недовольных вами.

Андрей отложил перо, которым делал пометки на чертежах, и поднял глаза, попросив:

— Можно поконкретнее, Леопольд?

— Недоброжелатели хотят обвинить вас в связях с иностранными шпионами. И, кажется, собираются использовать баронессу фон Шварценберг.

Князь стиснул зубы. Баронесса Иржина фон Шварценберг — вдова барона, переселившаяся в Россию из Моравии, с которой у Андрея давно уже имелись очень близкие отношения, действительно, являлась его слабым местом. Не потому, что она могла быть шпионкой (это было просто абсурдно), а потому, что их связь всегда давала врагам повод для клеветы. Уже хотя бы потому, что баронесса была старше Андрея на целых семь лет!

— Значит, они решили играть грязно, — холодно заметил Андрей. — Что еще?

— Адмирал Чичагов тоже зол на то, что вы строите пароход. Он переметнулся на сторону Ростопчина одним из первых и распускает слухи, что котлы «Победоносца» ненадежны и могут взорваться в любой момент. Следовательно, рядом с ним опасно находиться. А еще и обер-прокурор Синода князь Голицын присоединился к ним и подкидывает духовенству мысли, что, мол, ваши заводы и огненные паровые машины — это «дьявольские порождения».

Андрей задумался. Враги, похоже, пытались действовать против него на нескольких фронтах сразу: политическом, техническом и даже религиозном. Обычная тактика интриганов — утопить противника в потоке лжи и полуправды. Но, он не собирался позволять им это сделать.

И он поведал виконту свой план:

— Хорошо. Вот что мы сделаем…

***

На следующий день в кабинете военного министра Аракчеева собрались ключевые сторонники князя Андрея: сам Аракчеев, плененный невероятными возможностями нового вооружения, производимого на заводах князя. Сперанский, очарованный перспективами скорейшей индустриализации страны, и богатейший финансовый магнат граф Пьер, который после скандального развода с Элен и женитьбы на сестре князя Андрея Марье, наконец-то нашел себя в качестве инвестора в отечественную промышленность и добычу полезных ископаемых. И чьи огромные материальные вложения в грандиозные проекты своего друга, и теперь уже родственника, приносили весомые плоды.

— Господа, ситуация серьезная, — начал Андрей. — Граф Ростопчин и сочувствующие ему лица готовят против меня серьезный удар, чтобы опозорить в глазах государя. Но, эти интриганы хотят дискредитировать не только меня, но и все наши начинания в отношении технического прогресса.

— Я уже слышал эти разговоры, — хмуро сказал Аракчеев. — Но без доказательств мы ничего не сможем сделать против них. Это пока лишь слова и слухи. Не более.

— Доказательства будут, — уверенно ответил Андрей. — Я предлагаю действовать на опережение.

Сперанский, всегда расчетливый, предложил:

— Если они хотят скандала, давайте создадим его сами — но на наших условиях. Нужно показать государю и обществу реальные успехи. Предъявим публике «Победоносца». Пусть все увидят, что ваш корабль — не какая-то фантазия, а будущее России.

— Хорошо. Попробуем спустить на воду и начать ходовые испытания раньше срока, — мгновенно кивнул Андрей, поскольку и сам думал об этом. — Я предполагаю, что сможем осуществить это уже через неделю.

Аракчеев добавил:

— И очень важно будет продемонстрировать государю не только сам этот ваш пароход, а и новое оружие, установленное на нем. Это будет особенно важно именно сейчас, когда на юге продолжается война с Османской империей, а на севере наши войска недавно совершили героический ледовый поход против Швеции на Аландские острова! И новое оружие сильно облегчит боевые задачи для наших воинов.

— Вот только, что будем делать на случай, если недоброжелатели все-таки успеют напакостить, и что-то пойдет не так? — спросил Пьер.

— Я приму все меры предосторожности и постараюсь все держать под контролем, — твердо сказал Андрей.

***

Неделя перед решающим событием выдалась сложной. Ростопчин не ограничился словами. Через своих людей он устроил саботаж на верфи. То пропадали чертежи ключевых узлов. То без видимых причин ломались механизмы. То подкупленные надсмотрщики намеренно замедляли работу. Кто-то упорно распускал на верфи слухи, что строящийся корабль «противен Богу», и несколько набожных рабочих сбежали.

Князь Андрей ответил по-своему. Он, с одной стороны, назначил щедрые премии за ускоренную работу. А с другой — ввел железную дисциплину на производстве, отчего саботажников сразу отправляли в штрафные команды, которые занимались самыми простыми, грязными и тяжелыми работами, неспособными повредить строительству корабля. А еще Андрей заказал большие газетные и журнальные публикации о преимуществах парового флота с рисунками «Победоносца» и с расчетами, доказывающими преимущества конкретными цифрами.

Новость о досрочном спуске на воду и предстоящих ходовых испытаниях невиданного до сих пор парового фрегата разнеслась по всему Петербургу очень быстро. Все газеты писали об этом предстоящем событии уже за несколько дней. Хотя не все авторы заметок отзывались о корабле положительно, а многие журналисты, проплаченные Ростопчиным, называли грядущее событие «выходом адского железного чудовища, коптящего небо черным дымом, на морской простор для охоты на людей», это, пожалуй, лишь добавляло интереса не только для простых обывателей, но и для дворянской знати, включая и первых лиц.

В теплый июльский день середины лета на набережной Невы собрались тысячи зрителей: чиновники, офицеры, иностранные дипломаты, простые горожане. Среди них были и заговорщики, — Ростопчин, Чичагов и Голицын со своими приближенными и сторонниками, — готовые в любой момент громко кричать о провале. Император Александр I прибыл лично, в сопровождении свиты. Его лицо было невозмутимо, но в глазах читалось любопытство.

Когда огромный железный корпус, сверкающий свежей серой краской бортов выше ватерлинии и зеленой на днище, плавно сошел со стапеля и впервые коснулся воды — он не потонул. Толпа ахнула. Даже скептики замолчали. Но главное было впереди — ходовые испытания. Попаданец хорошо понимал, что если паровая машина выдержит нагрузку, вращая тяжелый бронзовый винт, то Россия получит первый в мире броненосный паровой фрегат. Если нет — князя Андрея ждет позор и крах.

По команде кочегары разожгли топки. Трубы выпустили густой дым. И вскоре «Победоносец» тронулся. Медленно, но неудержимо, без помощи ветра, он пошел против течения Невы, а на его надстройках зажглись яркие ходовые огни электрического света.

— Это чудо! — воскликнул Сперанский.

— Это будущее! — сказал Аракчеев, и в его глазах горел огонь азарта.

Вскоре «Победоносец», грациозно развернувшись в акватории, встал у причала. Огромный, покрытый броней, с высокими дымовыми трубами. Его корпус блестел свежей краской на солнце, а палуба на носу и на корме ощетинилась орудиями нового типа — большого калибра и длинными, с нарезами в канале ствола.

— Ваше Величество, разрешите подать сигнал к испытаниям? — Андрей поклонился государю.

Император кивнул. И Андрей махнул рукой капитану Раевскому, тому самому отставнику, который когда-то помогал ему в деле против английских пиратов. Теперь именно он принял предложение командовать «железным морским чудовищем», собрав команду из таких же отставных моряков, как и он сам. И у него пока все получалось совсем неплохо.

Раздался протяжный звук парового гудка — резкий, пронзительный, никогда прежде не слышанный в России. Толпа ахнула. Из труб повалил густой дым, над рубкой вспыхнул невиданным ослепительным электрическим светом прожектор, и огромный корабль без единого паруса начал уверенное движение против течения.

— Без ветра идет… — зашептались в толпе.

— Это какое-то нечестивое колдовство! — вскрикнул важный священник из свиты князя Голицына.

Но, самое впечатляющее было впереди. На середине устья реки «Победоносец» развернулся и начал стрелять из носового орудия. Грохот от выстрелов был оглушительным. Снаряды весом в десять пудов, выпущенные один за другим с разницей в полминуты, пролетели над Невой и разорвались далеко в пустынной части залива, разнеся уже с третьего выстрела в щепки заранее выставленную там на якоре мишень в виде старого парусного фрегата, подняв, при этом, столбы воды и дыма высотой с пятиэтажный дом.

Толпа замерла. Даже Ростопчин побледнел. Граф молчал. Он понимал — первый раунд противостояния князю Андрею проигран.

— Ваше Величество, — громко сказал попаданец, ставший князем, обращаясь к императору, — это лишь начало. Через год у России будет эскадра таких кораблей. И тогда никакой флот в мире не сможет угрожать нашему побережью.

Александр I медленно оторвал взгляд от корабля, повернул голову и улыбнулся, проговорив:

— Продолжайте, князь. Вы оправдали мое доверие.

Глава 3

Удачная демонстрация мощи «Победоносца» государю и всему обществу Петербурга лишила графа Ростопчина главного козыря — возможности сразу объявить проект князя Андрея неудачным и дьявольским. Теперь же избежать дальнейшей постройки пароходов было затруднительно, раз сам император публично поддержал эту идею. И граф Ростопчин понимал, что пока проигрывает в противостоянии с князем Андреем. Но, он не терял надежду взять реванш.

Заговорщики не собирались сдаваться. Той же ночью на Новых верфях вспыхнул пожар. Пламя охватило один из складов с лакокрасочными материалами. Но, к счастью, охрана из опытных ветеранов, состоящих в том самом «Союзе Аустерлица», сразу заметила поджог. И огонь был быстро потушен. Саботаж казался очевидным. Оставалось лишь найти действующих лиц, поймать поджигателей, подкупленных недоброжелателями.

В это время сам Андрей находился на Балтике, выйдя в испытательный поход на «Победоносце». То был первый выход фрегата под парами в Кронштадт. Стометровый корабль шириной 11 метров в две с половиной тысячи тонн водоизмещением, имеющий стремительный силуэт корпуса, напоминающий клипер «Катти Сарк», сборную модель которого попаданец когда-то в детстве склеил из набора пластмассовых деталей, двигался не так быстро, как хотелось бы его создателю. Восемь котлов и паровая машина «Победоносца», вращающая единственный винт, не обеспечивали мощность, необходимую для быстрого маневрирования.

И попаданец, конечно, прекрасно понимал, что для подобного корабля, чтобы сделать его по-настоящему маневренным, необходимо увеличивать мощность силовой установки в разы. А для этого потребуется освоить производство самых настоящих корабельных паротурбинных установок. Но, пока приходилось довольствоваться лишь тем, что смогли построить при всем напряжении сил в кратчайшие сроки специалисты этого времени. А построили все-таки немало.

Уникальная четырехцилиндровая паровая машина повышенной мощности, разработанная по эскизам попаданца при участии Кулибина и примененная на фрегате, выдавала по этим временам просто чудовищную мощность, почти 4000 лошадиных сил, что обеспечивало кораблю скорость всего в 14 узлов. И то благодаря стремительным обводам корпуса. Правда, по меркам парусного флота подобные скоростные показатели считались весьма приличными. До появления знаменитых «чайных клиперов» большей скорости парусники и не достигали. Но, попаданец отлично знал, что ту же «Катти Сарк» построят еще очень нескоро, до этого события больше, чем полвека. А потому Андрей не видел причин дергаться. Он всегда любил корабли, хотя моряком стать и не пробовал. Но теперь, сделавшись попаданцем, ему пришлось примерить на себя и эту роль в какой-то мере.

Андрей стоял на мостике «Победоносца» с гордо поднятой головой. Сжимая в руке подзорную трубу, попаданец вдыхал полной грудью морской воздух, внимательно всматриваясь в даль и чувствуя себя настоящим морским волком. Прямо под рубкой торчало длинное двенадцатидюймовое орудие. Вот только, оно пока устанавливалось не во вращающейся башне, а в закрепленном намертво броневом каземате, только внешне напоминающем орудийную башню. На самом деле, этот каземат для орудия являлся одним из элементов корпуса корабля. Потому пушка имела очень ограниченные углы поворотов ствола, применяемые лишь для точной наводки. А направление орудия на цель производилось разворачиванием самого корабля. «Пока хотя бы так. Ведь это же просто экспериментальный образец. Главное, что уже стреляет. У иностранцев и такого нету», — думал попаданец, глядя на солидный орудийный ствол главного калибра, торчащий из каземата над всем полубаком.

Фрегат вышел из устья Невы на простор залива на двух третях мощности. Но тут Андрею захотелось дать полный вперед, о чем он и сказал. Рядом с ним стоял капитан, бывалый моряк Раевский, человек хитроватый и жадноватый, но знающий морское дело весьма неплохо. Хотя невероятные прежде технические новшества и повергали его поначалу в трепет, но виду он не показывал, разобравшись уже и с машинным телеграфом, и с небольшим опосредованным штурвалом, управляющим огромным тяжеленым корабельным рулем не напрямую, а через рулевую машину и потому не требующим больших усилий для вращения, и с включением электрических огней тумблерами, и со многим другим. Раевский учился управляться с новой техникой еще на стадии строительства на специальном тренажере, сделанном по настоянию князя Андрея для того, чтобы не терять времени, обучая корабельную команду параллельно строительству самого корабля. Но, несмотря на месяцы обучения управлению новым паровым фрегатом, Раевский все-таки до сих пор недоверчиво косился время от времени на дымящие трубы, чувствуя вибрацию от работы паровой машины под ногами.

— Ваше сиятельство, машина что-то дребезжит и брыкается, как сто чертей. Боюсь, не выдержит она полного хода, — честно доложил капитан.

— Выдержит, куда денется, — сквозь зубы процедил Андрей. — Дайте полный вперед!

— Слушаюсь! — кивнул Раевский и перевел ручку машинного телеграфа в соответствующее положение.

Но, едва фрегат вышел на полный ход, внутри раздался оглушительный треск. А из котельного отделения повалил пар. Оказалось, что лопнули трубы третьего котла.

— Остановить машину! — крикнул Андрей.

Но, было поздно, двое кочегаров уже насмерть обварились раскаленным паром и еще несколько человек получили ожоги. Час спустя, осмотрев все повреждения, судовой прусский инженер Клаус Вернер, нанятый за большие деньги, поскольку был знаком не только с разработками пароходов, но даже какое-то время проработал в Америке с самим Робертом Фултоном, мрачно констатировал:

— Причиной послужил дефект металла. Ваши заводы не выдают сталь для труб приемлемого качества.

Андрей сжал кулаки. Он чувствовал: это не случайность, а саботаж. Недоброжелатели могли подменить партию стали.

Но вслух он сказал Вернеру и Раевскому:

— Ничего, трубы мы заменим. Родственникам погибших заплатим щедрую компенсацию. И эта неприятность не остановит меня. Я вижу огромные перспективы в развитии парового флота, да и в применении самого парового двигателя буквально в любой отрасли производства и хозяйственной деятельности. Вскоре пар покорит весь мир, наполнив его энергией, которой так не хватает цивилизации для поступательного развития. А энергия пара быстро преобразует весь уклад жизни. Вот увидите.

Вернер кивнул, проговорив:

— Да, князь, я понимаю. Этот корабль — лишь первый шаг в развитии паровой технологии. При строительстве вы использовали множество таких технических решений, которые невозможно было представить совсем недавно. Вы подчинили своей воле не только пар, но и электричество! И это же, несомненно, самый большой на сегодняшний день из всех кораблей и первый в мире полностью железный пароход с ходовым винтом!

— За этим будущее. А технические трудности будем устранять в процессе эксплуатации, — сказал Андрей.

Вскоре, отключив аварийный котел и запустив вновь машину, на малом ходу «Победоносец» пришел обратно к верфям. Там кипела работа. После пожара на лакокрасочном складе охрану усилили, а среди персонала начались тщательные проверки. Но саботажники были осторожны: ни одной зацепки по горячим следам найти не удалось.

Тем временем Андрей, вернувшись с фрегатом после аварии котла, лично вникал в расследование. Осмотр лопнувших труб показал: металл был не просто плохого качества — его, действительно, специально подменили.

— Это не ошибка, это диверсия, — мрачно сказал он своему доверенному лицу, бывшему гвардейцу, а теперь начальнику Новой верфи — Степану Коротаеву.

— Но, ваша светлость, я не понимаю пока, кто за этим стоит. Кого искать? Иностранных шпионов? Или все-таки людей графа Ростопчина? — спросил Степан.

— Прямых доказательств пока нет, чтобы обвинять кого-то прямо. Но… — Андрей задумался. — Есть другой путь. Надо сделать так, чтобы саботаж стал врагам невыгоден. Чтобы исполнители вражеских замыслов знали, что за попытки саботажа они будут наказаны смертью.

Предположив, что раз навредить как следует не вышло, то саботажники повторят попытку поджога, Степан организовал засаду тем же вечером. Темнота сгущалась над Новыми верфями, лишь редкие фонари, питаемые электричеством от экспериментальной динамо-машины, ротор которой приводился во вращение силой пара, отбрасывали неровные блики на мокрые от недавнего дождя доски причалов. Ветер с залива шевелил полы шинелей ветеранов с боевым опытом, затаившихся в тени складов, цехов и недостроенных промышленных корпусов будущих предприятий, строительство которых финансировалось князем Андреем совместно с графом Пьером.

Степан Коротаев прижался спиной к груде ящиков с заклепками, сжимая в руке тяжелый семизарядный револьвер новейшей системы «Андрей и Пьер». Князь Андрей экипировал свою охрану оружием, производящимся в Лысых Горах. И подобного многозарядного вооружения еще не имелось даже у армии. Внезапно рядом с ним на ящик присел молодой дежурный специалист, младший инженер-механик Фрол Самгин, бывший талантливый крепостной мастер, выкупленный князем у прежнего хозяина и обученный на ускоренных двухгодичных курсах технических специалистов при оружейном заводе прежде, чем получил назначение на Новые верфи. Парень дрожал, но не от страха — от злости.

— Какие же все-таки сволочи! Князь Андрей такое полезнейшее дело задумал: паровой флот построить! А они вот что устраивают! Поджигатели проклятые! — возмущался Фрол.

— Терпение. Говори потише, а то всех врагов распугаешь, — прошептал Степан. — Если они придут, то именно сюда.

Он знал, что дополнительных охранников набирали в спешке. Потому среди новых, возможно, находился человек, подкупленный заговорщиками. Потому Коротаев и подменил этим вечером часть людей своими проверенными бойцами из «Союза Аустерлица». И расчет оправдался. Через час тишину разрезал скрип шагов по мокрому песку. Двое мужчин в рабочих черных спецовках, которые шили специально для всего технического персонала, соблюдая единую корпоративную форму, осторожно пробирались к складу с запасными частями для паровых машин. Один нес какой-то бочонок, другой — факелы с приготовленной ветошью, пропитанной горючим маслом. Коротаев дал команду Фролу, и дежурный специалист, забежав в щитовую, щелкнул там тумблером. Отчего в прожекторе, направленном во двор, сразу зажглась электрическая дуга между электродами.

— Стой! Руки вверх! — рявкнул Степан, выходя из тени.

Одновременно с разных сторон появились несколько охранников с винтовками в руках. Диверсанты метнулись в стороны, но путь им перекрыли еще трое стражников ружьями наизготовку. Один из поджигателей, коренастый мужчина с бегающими глазами, резко рванул к пристани, словно собираясь прыгнуть в воду, но инженер-механик Фрол Самгин, выскочивший из щитовой во двор, ловко подставил ему подножку.

— Живыми не возьмете! — закричал второй диверсант, выхватывая пистолет из-под одежды.

Раздался выстрел. Пуля Степана Коротаева пробила бочонок с маслом для розжига, и он, вылетев из рук поджигателя, с грохотом упал на землю. Но масло не загорелось, а просто разлилось по грязи. Через минуту оба неудачливых поджигателя были скручены. Поджигатели не рассчитывали, что их застигнут врасплох. Но, они просчитались.

Князю Андрею немедленно сообщили, и он вскоре прибыл на верфь. В кабинете начальника верфи в свете электрической лампочки, стояли связанные пленные. Один — молчаливый, с каменным лицом, другой — нервно кусал губу.

— Кто вас нанял? — спросил Андрей холодно.

Но ответом ему стало лишь угрюмое молчание.

— Вы понимаете, что за поджог и покушение на убийство рабочих вас ждет виселица? — князь медленно прошелся перед ними. — Но, если назовете имя, то будете жить. В ссылке, но живы останетесь. Иначе — смерть. Понимаете? Если назовете тех, кто послал вас, то все ограничится лишь ссылкой. Даю слово.

Крепкий мужчина плюнул на пол.

— Не испугаешь, барин.

Андрей усмехнулся.

— Я не пугаю. Я констатирую факты. — Он повернулся к Степану. — Обыскать их.

В кармане у молчаливого нашли золотую монету — не русскую. Французский наполеондор.

— Интересно, — протянул князь, вертя монету в пальцах. — Французы? Или просто кто-то заплатил иностранными деньгами, чтобы запутать следы?

Второй пленный вдруг заговорил:

— Нас нанял Стас Малашкин, приказчик купца Грязнова! Он сказал, что если сожжем этот склад — получим по сотне рублей!

Андрей прищурился.

— Так-так, Грязнов… А он, случайно, не связан с поставками металла для наших котлов?

Пленный побледнел, поняв, что сказал лишнее.

К утру князь и Коротаев уже знали достаточно. Купец Грязнов был подрядчиком Ростопчина, а тот, в свою очередь, имел связи с англичанами, которым совсем не улыбалось появление у России парового флота.

— Значит, граф действует не один, а еще и англичанам продался! — пробормотал Андрей, глядя в окно на силуэт «Победоносеца», стоящего у причала, возле борта которого копошились рабочие утренней смены, подготавливая замену лопнувших труб третьего котла.

Попаданец развернулся к Степану, приказав:

— Готовь людей. Нам нужно взять Грязнова. Тихо. Живьем и побыстрее.

— А что потом? Допросим с пристрастием? — поинтересовался Коротаев.

— А потом, — князь хищно улыбнулся, — мы устроим графу Ростопчину такой шпионский скандал, что он сам побежит к государю с повинной. Но, если не побежит, то для него будет еще хуже!

***

Тем же утром к конторе Новых верфей, представляющей собой двухэтажное промышленное здание из красного кирпича, подъехал красивый дорогой экипаж с четверкой гнедых. То была карета, выкрашенная глянцевым бордовым лаком с золоченными ажурными украшениями и с гербами на дверцах. На гербовых щитах красовались серебряные и голубые полосы в правой верхней четверти, в левой нижней части находился черный ворон, выклевывающий кому-то глаз. В левой верхней четверти герба красовалась дуга арбалета со стрелой на золотом фоне, а в правой нижней была башня, объятая пламенем. Над гербовым щитом возвышался рыцарский шлем в короне. И все это символизировало славные победы дворянских династий Краваржи и Шварценбергов, а карета принадлежала баронессе Иржине фон Шварценберг, урожденной Краваржи. Как вдова, она имела свободу принять личный герб. И потому, сложив его из гербов отца и покойного мужа, женщина пользовалась им напоказ, повелев украсить гербами свою новую роскошную карету.

Когда стареющая мадам, возраст которой неумолимо приближался к сорока годам, но выглядевшая, при этом, вполне неплохо, сохранив на симпатичном лице следы былой молодости и не располнев фигурой, выбралась из экипажа с помощью лакея в богатой ливрее, Иржину фон Шварценберг тут же проводили в кабинет князя Андрея. Ее любовник в этот день был настолько занятым, что даже не вышел ее встречать. Но, тем не менее, она очень соскучилась по своему мужчине, желая его увидеть, несмотря ни на что, как можно скорее. Ведь для этого Иржина проделала нелегкий длинный путь из Лысых Гор в Санкт-Петербург!

Они с князем Андреем не виделись достаточно давно. В последнее время князь гораздо больше времени проводил в столице, чем в Лысых Горах, где бывал лишь наездами на короткое время, чтобы дать какие-то очередные указания по организации производства и согласовать их со своим отцом Николаем Андреевичем, который добровольно взял на себя обязанности управляющего оружейным заводом. Ворчливый старик теперь сделался сподвижником своего сына, не уставая повторять, что судит людей по их делам, а дела его сына грандиозны, и он им теперь гордится, как никогда раньше.

Тем не менее, тяжелый характер старика никуда не делся. И потому вдовой баронессе было невыносимо скучно оставаться в его обществе. Ведь все остальные обитатели Лысых Гор оттуда разъехались, кроме самого старика и маленького Николеньки, сына Андрея от покойной его жены Лизы Мейнен. Сестра Андрея княжна Марья, выйдя замуж за Пьера, переехала в столицу, а ее компаньонка мадемуазель Бурьен уехала вместе с Федором в Москву. Но, самое худшее для Иржины состояло в том, что Андрей сильно изменился и охладел к ней. И баронесса это хорошо чувствовала, отчего остро переживала. Не в силах более терпеть разлуку, она решилась приехать сама, не дожидаясь, когда князь позовет ее.

Глава 4

Иржине очень хотелось разобраться в причинах охлаждения их отношений. Баронесса чисто по-женски подозревала, что Андрей нашел в столице другую женщину, что вызывало в ее сердце сильную ревность. Но, наведя справки, даже наняв детектива, Иржина так и не смогла обнаружить соперницу. И баронессе приходилось признавать, что главной причиной являлись те грандиозные преобразования, за которые Андрей взялся вместе со своим другом Пьером.

Оружие, которое выпускала новая оружейная корпорация «Андрей и Пьер», было удивительным. Иржина и сама с удовольствием стреляла в Лысых Горах по тарелочкам из новеньких винтовок и револьверов, которые не нужно было перезаряжать так часто и муторно, как прежнее огнестрельное оружие. Да и блестящие револьверы с латунными патронами к ним сами по себе казались женщине весьма красивыми штуковинами. Правда, чтобы производить все это, в Лысых Горах теперь трудились тысячи людей, грохотали паровые машины и дымили трубы, отчего в воздухе часто ощущалась гарь. И это тоже действовало на нервы.

Впрочем, баронесса была неглупой женщиной и понимала, что без всех этих грохочущих станков, доменных печей и тысяч рабочих движение к прогрессу, о котором так мечтал Андрей, не получится. Впрочем, ей даже было интересно, что же из всего этого выйдет, а технические новинки, которых начинало появляться все больше, радовали женщину. Особенно электрический свет, которым с недавнего времени освещалось имение в Лысых Горах. А когда баронесса узнала из газет, что столичная Новая Верфь, принадлежащая Андрею и Пьеру, заканчивает строительство невиданного огромного железного боевого фрегата, приводимого в движение силой пара, ей непременно захотелось взглянуть на подобное чудо. Но, к ее сожалению, она опоздала к торжественному спуску нового корабля на воду, отчего была немного расстроена.

Когда ее проводили в кабинет, Андрей, вопреки ожиданиям Иржины, не бросился к ней навстречу, а продолжил сидеть в большом кожаном кресле за своим огромным письменным столом, вчитываясь в какие-то бумаги. Тогда она сама подошла к нему, обняла и поцеловала. Но, Андрей тут же отстранился, проговорив вместо слов страсти:

— Сейчас не подходящий момент для любезностей, дорогая. Я вынужден заниматься тем, что ищу шпионов и выявляю саботажников.

А сам Андрей, при этом, подумал: «Вот уж некстати Иржина сюда приперлась именно сейчас! Теперь придется заботиться еще и о том, чтобы она не стала жертвой интриг Ростопчина! Только этого мне сейчас не хватало! И что ей не сиделось в Лысых Горах?»

Почувствовав холодность Андрея, Иржина отступила на шаг, но не сдалась. Ее глаза сверкнули обидой и ревностью, когда она проговорила:

— Опять у вас бесконечные дела. Опять эти ваши пароходы и пушки!

Потом голос ее сорвался на крик, и она высказала претензии.

— Почему ты бросил меня в Лысых Горах, Андрэ, вместо того, чтобы взять с собой в столицу? И я там просидела, ожидая твоего возвращения, многие месяцы. Все думала, когда же ты, наконец, вспомнишь, что я твоя женщина? — вырвалось у Иржины, прежде чем она успела сдержаться, взяв себя в руки.

Андрей вздохнул, отложив бумаги.

— Иржина, извини, что закрутился с делами. Но, сейчас не время устраивать сцены. Мне действительно некогда. Вчера на новом корабле во время испытаний погибли люди. Сегодня мы поймали двоих поджигателей. А завтра может приключиться что-то еще более неприятное. Ты даже не представляешь, сколько врагов у дела прогресса!

— А разве я тоже не часть твоего дела? Разве мы не обсуждали все это вместе? Разве не я помогала тебе убеждать промышленников и банкиров Австрии и Пруссии вкладывать деньги и усилия в твои проекты? Разве не я уговорила моих влиятельных родственников продать тебе недорого самые лучшие станки из Европы и прислать специалистов вроде Клауса Вернера? — Иржина опять сорвалась, и ее голос дрожал.

Князь нахмурился. Она была права. Без связей баронессы в Европе многие начинания дались бы ему куда сложнее. Но, сейчас он не мог позволить себе отвлекаться.

Андрей тоже повысил голос, воскликнув:

— Да, Иржина, ты сто раз права! И я очень благодарен тебе. Но пойми, что сейчас я должен сосредоточиться на угрозах. Граф Ростопчин не остановится. Он будет пакостить и дальше. Да еще и иностранные шпионы проявляют нездоровый интерес. Я совершил ошибку, не подумав о том, что новый корабль будет невозможно скрыть от врагов! И потому он притягивает их, как роскошный цветок притягивает пчел!

Иржина все-таки сдержалась. Вместо того, чтобы ответить резко, она слегка улыбнулась, проговорив:

— Хорошо. Я приму твои доводы. Но знай, Андрэ, что теперь я от тебя никуда не уеду. Я буду рядом. И, если тебе нужна помощь в борьбе с врагами, почему бы не использовать меня? Ты забыл, чья я дочь? Мой отец был не просто генералом. Он знал толк и в придворных интригах, как и мой покойный муж! И я кое чему у них научилась.

Андрей знал, что женщина говорила правду. Венские салоны, где вращалась Иржина в молодости, были куда более опасными, чем иное поле боя. И если граф Ростопчин играет в заговоры, то кто лучше нее сможет вывести его на чистую воду?

— Так ты предлагаешь стать моей… союзницей в этом деле? — медленно спросил он.

— Да! Я предлагаю стать твоим оружием. Ты научил меня стрелять из револьвера. Теперь научи играть по правилам интриг света Санкт-Петербурга. И я попробую использовать оружие интриганов, направленное против тебя, против них самих! — запальчиво произнесла женщина, и в ее глазах горел вызов.

Андрей задумался. Это был риск. Но если Иржина справится, то попробовать, наверное, можно…

— Хорошо. Но ты должна понимать, что это опасно, — наконец проговорил он.

— Неужели даже опаснее, чем сидеть в Лысых Горах с твоим ворчливым отцом и ждать, пока ты вспомнишь о моем существовании? — она подошла к окну, выходящему на территорию верфи, отодвинув тяжелую бархатную штору.

За зданиями цехов и складов, возле причала, копошились рабочие, достраивающие «Победоносец». Непривычная форма корабля, несмотря на отсутствие парусов и присутствие высоких труб, показалась ей красивой. Силуэт портила лишь страшная длинная пушка, выглядывавшая прямо из-под ходовой рубки. Женщина загляделась на паровой фрегат, когда Андрей все-таки подошел, обнял ее за плечи и поцеловал в шею.

А она сказала ему:

— Пойми, дорогой, я хочу быть рядом. Не просто твоей любовницей, а твоим деловым партнером тоже.

Андрей молча кивнул, подумав, что, возможно, эта опытная женщина, влюбленная в него, и правда сможет помочь.

***

Тем временем, в кабинете графа Ростопчина царило напряженное молчание. Купец Грязнов, бледный как полотно, стоял перед своим покровителем, нервно теребя шапку.

— Ваше сиятельство, они схватили двоих, которых послал мой управляющий! Потом управляющего тоже схватили. Если они заговорят, то дело плохо… — бормотал купец.

— Они уже заговорили, дурак! — Ростопчин в бешенстве швырнул на пол бокал с вином. — Князь Андрей уже знает про тебя. И скоро за тобой придут его люди!

— Что же делать? — прошептал купец.

— Беги из столицы, да поскорее, подлая твоя душа! — прикрикнул граф.

Как только купец ушел, граф резко повернулся к затемненному углу просторного гостевого зала, где сидел все это время какой-то человек, повернувшись спиной.

— Похоже, ваша затея провалилась с треском! — интонация графа не скрывала недовольства.

Из полумрака вышел высокий мужчина в строгом черном сюртуке, сказав:

— Но, простите, граф. Мы действовали по вашему плану! Это вы предложили использовать купца Грязнова и его людей, посчитав их надежными.

Акцент выдавал в незнакомце англичанина. Иностранец скрывался в огромном доме Ростопчина, не желая попадаться на глаза никому из прислуги, поскольку отношения Российской Империи и Великобритании в этот период были открыто враждебными. Обе державы, которые еще недавно вместе противостояли Франции в войнах Третьей и Четвертой антинаполеоновских коалиций, после заключения Тильзитского мира и присоединения России к Континентальной блокаде, сделались противниками в Русско-английской войне, которая продолжалась уже два года и представляла собой, скорее, череду прибрежных стычек на море, чем полноценные военные действия.

Граф сказал резко:

— Да, я предложил этого купца, потому что в прошлый раз его люди успешно подменили сталь для котельных труб этого железного чудовища, которое построил князь Андрей. Но, теперь они неудачно организовали поджог. И то лишь по той причине, что этот проклятый князь усилил охрану!

— Значит, надо действовать иначе, — холодно сказал англичанин. — Если саботаж пока не сработал, ударим по репутации. Князь Андрей выставляет себя новатором, но что, если его корабль окажется смертельной ловушкой? Если «Победоносец» взорвется во время следующего выхода в море?

— Надеюсь, что с самим князем на борту! — воскликнул граф, хищно оскалившись.

Англичанин усмехнулся, посоветовав:

— Задействуйте вашего друга адмирала Чичагова. И у вас все получится. У него, наверняка, есть свои люди на верфи. Пусть они подложат заряд в угольную яму. И, когда котел раскалится, корабль взлетит на воздух.

— Хорошо, я постараюсь убедить адмирала, чтобы распорядился сделать нечто подобное, — проговорил Ростопчин неуверенно. — Но, что если он откажется?

На это англичанин сказал, снова усмехнувшись:

— Не откажется. У него жена англичанка. Элизабет дочь покойного капитана Чарльза Проби, начальника Чатемского порта. И потому ваш друг адмирал у меня на крючке. Впрочем, я сам передам ему, чтобы нашел надежного исполнителя, который не оставит никаких следов.

***

Иржина не привыкла отступать. Если Андрей считал, что она не справится с интригами петербургского света, то он жестоко ошибался. Уже на следующий день она отправила письма своим старым знакомым — дамам из высшего общества, которые когда-то вращались в тех же салонах Вены, что и она. Одним из первых визитов стал дом графини Анны Шереметевой, вдовы покойного посла России в Австрии, чей салон славился тем, что здесь обсуждались не только сплетни, но и настоящие государственные тайны.

— Дорогая Анна, как давно мы не виделись! — Иржина улыбнулась, целуя хозяйку в щеку.

— Баронесса! Какая неожиданность вновь увидеть вас! — графиня слегка отстранилась, оценивая гостью взглядом. — Я слышала, вы теперь живете в Лысых Горах… с князем Андреем.

— О, слухи бегут быстрее нас, — Иржина рассмеялась, но в глазах ее мелькнула холодная искорка. — Но я не за тем приехала, чтобы обсуждать свою личную жизнь. Мне куда интереснее узнать, что нового в Петербурге. Говорят, у графа Ростопчина в последнее время много гостей… даже иностранных.

Графиня Шереметева на мгновение замерла, затем небрежно махнула веером.

— Ах, этот старый интриган… Конечно, у него бывают гости. Но кто же в наше время обходится без связей за границей?

— Особенно если эти связи — англичане, — мягко заметила Иржина.

Графиня резко захлопнула веер и укоризненно покачала головой:

— Баронесса, вы рискуете.

Иржина улыбнулась:

— Я всегда рискую. Но только там, где это того стоит.

Разговор мог бы стать опасным, но Иржина вовремя перевела тему на новые модные изыски в отделке карет, вроде рессор, которые сглаживают дорожную тряску, и напряжение в разговоре спало. Однако, зерно сомнения о связях Ростопчина с англичанами было посеяно.

***

Между тем, Андрей получил тревожные сведения от Степана Коротаева, который руководил внутренним расследованием на верфи.

— Ваше сиятельство, обнаружен еще один подозрительный человек. Бывший матрос. Служил под началом адмирала Чичагова, — доложил Степан.

— И чем он подозрителен? — спросил князь.

— Он слишком интересуется котлами и угольными ямами, хотя должен заниматься покраской, — отчеканил Коротаев.

Попаданец сжал кулаки. Если враги решили устроить еще одну диверсию, то самое очевидное место — это угольная яма «Победоносца», где легко можно устроить пожар. И которая не охраняется тщательно, в отличие от порохового погреба, где и пороха пока что нет, а запас для демонстрационных выстрелов быстро расстреляли.

Потому Андрей распорядился:

— Выстави охрану возле угольного трюма. И пусть твои люди внимательно следят за этим человеком. Если попытается устроить саботаж, то хватайте его немедленно. Но, чтобы тихо!

***

Вечером того же дня Иржина вернулась в контору Андрея, где он теперь сидел почти безвылазно, работая с утра и до глубокой ночи. Баронесса принесла новости, сразу сообщив:

— Я выведала кое-что интересное у графини Шереметевой. В последнее время адмирал Чичагов сдружился с Ростопчиным. С чего бы это? Не иначе, они готовят нечто против тебя.

Андрей нахмурился.

— Чичагов? Но почему?

— У него жена англичанка. И, возможно, не только она держит его на поводке. Ведь у нее есть влиятельная родня из Англии. Я навела справки. Ее отец был начальником порта в Чатеме, что в графстве Кент и не так далеко от Лондона, — сказала Иржина.

Андрей задумался, сразу вспомнив недавний доклад Коротаева. Если еще и адмирал Чичагов вовлечен в заговор, разжигаемый английскими шпионами, то возможности саботажников сильно возрастают.

— Значит, «Победоносец» в еще большей опасности, чем я предполагал, — сказал он.

— Не только, — Иржина подошла к письменному столу, наклонилась и заглянула в глаза Андрею. — Ты тоже под угрозой, дорогой. И если даже они не смогут уничтожить корабль, то попытаются уничтожить тебя.

Андрей резко встал, отодвинул кресло и подошел к женщине, спросив:

— Ты что-то узнала важное?

Она ответила совершенно серьезно:

— Пока только слухи и догадки. Но графиня Шереметева сегодня слишком нервничала, когда я завела разговор о Ростопчине. Думаю, эта ушлая дама что-то слышала по поводу коварных планов графа.

— Тогда нам нужно действовать быстрее! — воскликнул Андрей.

Иржина улыбнулась, нежно обняв его и проговорив:

— Доверься мне, милый Андрэ. И я не подведу.

После чего, заперев дверь, они занялись любовью прямо на столе в кабинете.

— Ты уверена, что хочешь ввязаться в это? — спросил Андрей, когда они вполне насладились друг другом.

— А разве у меня есть выбор? — Иржина, лежа на столе без одежды, взглянула на своего любовника прямо, и в ее голубых глазах, только что таких похотливых и бесстыжих, читалась решимость. — Если граф Ростопчин и адмирал Чичагов вместе с их английскими друзьями хотят тебя уничтожить, то я не позволю им этого сделать. Я сама уничтожу их!

Андрей молча кивнул. Он знал, что переубедить эту женщину невозможно.

Глава 5

Поскольку Андрей уже пару дней не являлся в Комитет промышленности и вооружений, вечером его навестил военный министр Аракчеев, задав не слишком удобные вопросы.

— Что это вы, князь, уклоняетесь от обязанностей? — прямо спросил Алексей Андреевич. — Раз уж возглавили Комитет, так и ходить туда на службу извольте, сделайте милость.

И Андрей не нашел ничего лучше, чем рассказать правду о той причине, по которой он застрял в своей конторе на верфи.

Выслушав историю о подмене стали для труб, Аракчеев проговорил:

— Хм, значит, все-таки была авария на вашем новом корабле? Не зря слухи поползли! А морской министр адмирал Чичагов вчера сказал мне, что паровые машины весьма ненадежны. Могут и взорваться.

Андрей воскликнул:

— Так этот адмирал спит и видит, как мне все испортить с паровым фрегатом! Только подумайте, если у меня все пройдет гладко с пароходами, то кому вскоре станут нужны его парусные эскадры? Чичагов их холит и лелеет, словно деток родных. К тому же, у самого Чичагова жена из англичанок. И по этой причине он может не быть вовсе заинтересованным в скорейшем технологическом развитии нашего русского флота.

Аракчеев замер и вылупился на Андрея, сказав:

— Это уже серьезное обвинение, князь. Неужели вы считаете, что наш морской министр шпионит в пользу Англии?

— А почему бы и нет? — ответил Андрей вопросом на вопрос. — У меня пока нет доказательств, но я постараюсь добыть их в ближайшее время. Что же касается слухов, то я тоже кое-что слышал. Например, что Чичагов в сговоре с графом Ростопчиным ради того, чтобы навредить моему проекту.

— Надеюсь, вы это утверждение тоже намерены доказать? — поинтересовался военный министр.

— Непременно. И постараюсь поскорее, — кивнул князь.

— Так что же насчет надежности вашего парового корабля? — не отставал Аракчеев.

И Андрею пришлось сказать правду:

— Не скрою от вас, Алексей Андреевич, что любая техническая новинка всегда порождает риски. Тем более, такая серьезная новинка, как боевой корабль с новым принципом движения, с паровым двигателем вместо ветрового. Ветер, без сомнения, дешев в использовании, в то время, как энергию пара необходимо еще извлечь посредством паровой машины, которой требуется топливо. Но, зато вы получаете независимость вашего корабля от направления ветра!

— Да, но стоит ли это риска, что паровая машина может взорваться? — не унимался Аракчеев.

— Прогресс требует жертв! — Перефразировал Андрей известное крылатое выражение про красоту.

— Зачем же жертвы? — не понял министр.

Князь пояснил:

— Потому что двигаться вперед всегда опаснее, чем стоять на месте. А прогресс — это и есть движение вперед. Но, во время движения всегда есть вероятность споткнуться.

Аракчеев прищурился, проговорив:

— И вы уже споткнулись, если я правильно понимаю?

Андрей ответил честно:

— Да, я сам виноват. Слишком ускоренно строил этот корабль. Проработка новых технологий, обычно, требует много времени. Годы. Я же слишком уж хотел всех поразить и продемонстрировать побыстрее нашему государю возможности энергии пара на примере большого корабля совершенно нового типа. Мы с моим другом Пьером вложили в этот проект огромные деньги. Тысячи людей, не покладая рук, строили «Победоносец», работая в две смены. Мы с Пьером хотели, чтобы паровой фрегат сделался некоей витриной возможностей науки и техники. Мы хотели, чтобы он производил впечатление на любого человека. Мы воплотили в «Победоносце» все самые передовые достижения современных инженеров и прикладных наук, оснастив корабль не только паровой машиной, ходовым винтом и водонепроницаемыми отсеками, но и системой электрического освещения. И все это, заметьте, впервые в мире! Но я, вероятно, поторопился с этим. Не зря говорят, что кто спешит, тот людей смешит! Построив настолько грандиозный корабль, я не подумал о том, что не смогу скрыть его от недоброжелателей! Теперь же я вынужден страдать от их нападок, в то время, как я сам прекрасно знаю, что мое творение несовершенно. Новый корабль требует существенных доработок и, разумеется, может преподнести еще не один неприятный сюрприз! Ведь любая техника, даже самая лучшая, может сломаться. И потому, не стану скрывать, мне нужна ваша помощь.

— Чем же я могу помочь? — поинтересовался министр.

И Андрей ответил, глядя Аракчееву прямо в глаза:

— Чичагов, как мне доложили, намерен убедить государя, что паровые корабли — это пустая трата казны, а мой «Победоносец» — не более чем дорогая игрушка, которая вот-вот развалится по причине своей ненадежности.

Аракчеев задумался, постукивая пальцами по ручке кресла, потом сказал:

— Вы хотите, чтобы я вмешался?

— Да, — твердо произнес Андрей. — Если Чичагову удастся убедить императора, то проект заморозят, а все усилия пойдут прахом. А, между тем, Америка, Англия и даже Франция уже вовсю экспериментируют с паровыми судами. В Англии промышленник Джон Уилкинсон, известный производством ружей и пушек, уже строит цельнометаллические корабли. Пока, к нашему счастью, только баржи. Но, если мы отстанем сейчас, то скоро наш флот окажется беспомощным против их броненосцев.

— Вы преувеличиваете, — усмехнулся Аракчеев. — Парусные корабли еще долго будут господствовать на море. Ведь ветер дует бесплатно. А для вашего нового корабля нужны многие тонны угля.

— Ветер, разумеется, бесплатный, но он непредсказуем. В штиль парусники бесполезны. Они неспособны маневрировать ни в безветрие, ни совсем уж против ветра. А паровым кораблем можно управлять всегда. Чувствуете разницу? Да, возможность идти наперекор стихии не бесплатная. Но, затраченный уголь стоит того, чтобы двигаться туда, куда нужно, независимо от причуд ветра, — парировал Андрей. — Алексей Андреевич, вы же военный человек. Разве можно игнорировать технологическое превосходство, которое дает использование пара?

Министр нахмурился, проговорив:

— Ну, что вы все этому своему пару дифирамбы поете? Вот ваши нарезные пушки, револьверы и многозарядные винтовки я полностью одобряю и стану за них зубами грызться, если потребуется. Но, пар, простите, мне не слишком близок. Да и в кораблях я не разбираюсь. Даже, допустим, вы правы. Но, что я могу сделать? Государь прислушивается к этому Чичагову. Не зря же именно ему отдана должность морского министра.

— Но вы все-таки — ближайший советник императора, — настаивал князь. — Если вы скажете, что проект постройки пароходов стоит продолжать, что это вопрос национальной безопасности, то государь вас обязательно услышит.

Аракчеев задумался на несколько долгих мгновений, потом все же кивнул:

— Хорошо. Я поговорю с Александром Павловичем, выступлю против мнения Чичагова. Но, с одним условием: если на «Победоносце» снова случится авария с жертвами — я не стану вас покрывать. Постарайтесь избежать подобного.

Андрей кивнул:

— Я постараюсь.

— И еще, — добавил Аракчеев, — если у вас есть подозрения насчет морского министра, то либо докажите их, либо забудьте. Обвинения в шпионаже в пользу Англии — совсем не шутка.

— Я это понимаю, — ответил князь. — И я найду доказательства.

Аракчеев поднялся. Собираясь уходить, он проговорил:

— Тогда удачи, князь. Только не затягивайте с визитами в Комитет. А то подумают, что вы совсем государственную работу забросили. Не давайте повод для кривотолков.

Андрей усмехнулся:

— Не беспокойтесь, Алексей Андреевич, завтра же явлюсь.

Когда министр вышел, князь выглянул в окно и задумчиво посмотрел в след его министерскому экипажу с золотым государственным гербом на фоне черного лака кареты. В голове у Андрея крутились мысли: «Чичагов, Ростопчин и английские шпионы — это понятно. Но, кто же еще стоит за всей этой травлей?»

Попаданец, самозваный князь, нервно сжимал кулаки, понимая, что время работало против него. Но, если он сумеет доказать, что недруги технического прогресса — это враги России, то шанс вырваться из тех ловчих сетей, которые расставляют супостаты против него, еще есть. Осталось только найти слабое звено в цепи вражеского заговора. Но, он не знал, с чего начать.

***

Ночь перед следующим испытательным выходом «Победоносца» в море выдалась тревожной. Андрей не спал, проверяя последние донесения от Степана Коротаева. Охрана на верфи была усилена, но князь понимал: если заговорщики действительно решили устроить взрыв, они попытаются сделать это именно сейчас.

— Им нужно, чтобы наш корабль погиб прилюдно, с максимальным общественным резонансом, — сказал князь Андрей Пьеру, когда тот все-таки заглянул в контору на короткое время, покинув свою жену на пару часов.

Долго заниматься делами Пьер сейчас не был способен, поскольку очень переживал за Марью, которая вот-вот должна была родить. И Пьер с укоризной смотрел на Андрея, которого настолько поглотили деловые заботы, что он не находил даже времени, чтобы навестить собственную сестру, с которой не виделся уже несколько месяцев.

— Беременность протекает тяжело, Марья вся в отеках, — жаловался Пьер.

И Андрею приходилось его успокаивать:

— Не волнуйся так! Все будет хорошо. Я же прислал к сестре самых лучших врачей, которых знаю. Доктор Влад Берковский и профессор Вальтер Штайнер не подведут. Они при мне таких тяжелораненых с того света вытаскивали…

Но, Пьер перебил, продолжая нервничать:

— Ты не понимаешь, Андрей! Роды — это не ранения на поле боя. Это — другое!

Андрей же лишь улыбался, видя, как близко к сердцу воспринимает все Пьер. Толстяк, пожалуй, на самом деле сильно полюбил княжну Марью. И попаданец, конечно, был рад, что сестре настоящего князя Андрея достался столь заботливый супруг, хотя, как он помнил, в книге графа Толстого такого поворота не было. Впрочем, история уже изменялась буквально на глазах. Вот только, Пьер на какое-то время перестал из-за своих семейных забот быть надежным партнером в бизнесе. И такой поворот, разумеется, нервировал. Тем более сейчас, когда для их корпорации «Андрей и Пьер» наступал решительный момент противостояния с недоброжелателями.

Темнота за окном конторы была непроглядной, лишь редкие электрические фонари на верфи, запитанные от простенькой динамо-машины, мерцали нестабильным и недостаточно ярким светом. Их примитивные электрические лампочки, которые пока были штучными и весьма недешевыми изделиями, отражались в черной воде. Андрей выслушал последнее донесение от Коротаева — ничего нового, лишь бдительность и продолжение наблюдения за подозреваемыми. Заговорщики явно затаились, но князь чувствовал: это затишье перед бурей.

— Если они хотят устроить катастрофу, то сделают это завтра, во время испытаний, — сказал он Пьеру, как только Коротаев ушел проверять посты.

Пьер, сидевший напротив, нервно постукивал пальцами по столу. Его мысли были далеко — в доме на Невском проспекте, где Марья мучилась от схваток.

— Ты даже не представляешь, как она страдает, — вдруг проговорил он, и в его голосе звучала почти детская беспомощность. — А я здесь, потому что получил твою записку с курьером и не мог не приехать…

Андрей вздохнул:

— Пьер, я понимаю, но если мы сейчас упустим контроль над ситуацией, завтра может не стать не только «Победоносца», но и всего нашего дела. И это угроза для нас лично.

Толстяк резко поднял глаза, проговорив:

— Ты думаешь, они осмелятся напасть на корабль прямо во время испытаний?

— Не напасть. Взорвать, — холодно ответил Андрей. — Им нужен взрыв нашего большого корабля на глазах у всего Петербурга, при стечении народа, с гибелью людей… Это будет удар, от которого мы потом не оправимся, даже если и сами не пострадаем физически.

Пьер побледнел, пробормотав:

— Но… охрана усилена, корабль проверен…

— Охрана — это лишь люди, а люди могут быть подкуплены или убиты, — отрезал князь. — Я не верю в случайности.

Вдруг доложили о прибытии курьера, который прискакал на верфь сквозь ночь.

— Ваше сиятельство! От доктора Берковского! — доложил дежурный.

Пьер вскочил, выхватывая письмо. Руки у графа дрожали, когда он разрывал конверт с сургучной печатью.

— «Роды начались. Состояние княжны тяжелое. Профессор Штайнер опасается за ее сердце…» — он не смог дочитать, буквы расплывались перед его глазами, потому что Пьер заплакал.

Андрей сжал его плечо и, понимая, что толку от компаньона сейчас не будет, сказал ему:

— Поезжай, дружище. Здесь я разберусь сам.

Пьер пробормотал дрожащим голосом, промакивая глаза шелковым носовым платком:

— Но… Как же… «Победоносец» и заговор?

— Я справлюсь, — твердо сказал князь. — Семья важнее. Передай моей сестре, что мысленно я с ней и навещу ее, как только будет возможность.

Пьер кивнул, уже накидывая плащ, и бегом бросился к лестнице, выбежав из конторы.

Андрей опять остался один. Он подошел к окну, глядя на темный силуэт «Победоносца», готового к завтрашнему выходу.

— Ну что ж, господа заговорщики… — прошептал он. — Попробуйте.

***

Уже далеко за полночь, когда Пьер уехал, в кабинет князя вбежал Степан Коротаев. Он доложил, что подозрительный матрос, за которым установили усиленное наблюдение, бывший подчиненный Чичагова, действительно проник в угольный трюм, но был схвачен с поличным. При обыске у него нашли мешочек с порохом и зажигательный состав.

— Он сознался? — спросил князь.

— Пока молчит, но мы его «уговорим», — зловеще усмехнулся Коротаев.

— Нет, — резко остановил его Андрей. — Не трогайте его. Пусть думает, что ему повезло легко отделаться.

— Как это? — удивился Степан.

— Мы подменим его «гостинец» на безвредный, но похожий. А самого пока отпустим.

Степан удивленно поднял бровь, но через секунду его лицо озарилось пониманием.

— Вы хотите вывести на чистую воду заказчиков, не так ли, ваша светлость?

Андрей кивнул.

— Именно. Если этот человек вернется к Чичагову или Ростопчину с докладом, что задание выполнено, и все готово к поджогу угольной ямы на нашем корабле, то они тут же начнут действовать дальше. А мы будем готовы к тому, чтобы их разоблачить.

Глава 6

На рассвете, несмотря на тревожную ночь, князь Андрей готовился к выходу в море на «Победоносце». На палубе суетились матросы, инженеры проверяли паровые котлы, а офицеры сверяли последние распоряжения. На берегу, среди высокопоставленных гостей, допущенных на пирс верфи, выделялась фигура адмирала Чичагова. Морской министр беседовал с военным министром Аракчеевым, время от времени бросая презрительные взгляды на «Победоносец».

— Ну что, князь, — громко сказал Чичагов, обращаясь к Андрею, когда тот пришел на пристань перед отплытием, — надеюсь, ваше «чудо техники» не взорвется на глазах у всей публики?

Андрей улыбнулся, проговорив:

— Не беспокойтесь, Павел Васильевич. Мы учли все возможные риски.

— Риски? — усмехнулся Чичагов. — Вы называете просто риском то, что ваша паровая игрушка может утопить сотни людей, если взорвется?

Рядом стоящие чиновники зашептались. Андрей почувствовал, как напряжение нарастает.

— Если вы так уверены в ненадежности моего корабля, — спокойно сказал он, — может, рискнете подняться на борт и лично убедиться в его безопасности?

Чичагов на мгновение стушевался, но, все-таки нашел, что возразить:

— Я не намерен подвергать себя и своих помощников опасности из-за ваших игр в кораблики!

— Тогда, прошу вас, не сейте панику без оснований, — холодно парировал попаданец.

В этот момент раздался сигнал горниста на берегу к началу испытаний, и Андрей поднялся на ходовой мостик, глядя на облака, собирающиеся на небе. Погода портилась. Холодный ветер, налетевший с Финского залива, бил в лицо. Но попаданец знал: сегодняшний день решит многое.

— Ваше сиятельство, — обратился к нему Степан Коротаев, — матроса Василия Лунина отпустили, как вы велели. Он сразу же вернулся на борт со своим «сюрпризом».

— Хорошо, — кивнул князь. — И как там его «сюрприз» для нас?

Коротаев доложил:

— Этот Лунин поверил в то, что мы купились на его версию, будто бы мешочек с порохом и флягу с горючим для розжига он приготовил ради фейерверка на празднование свадьбы своего друга, как он нам рассказал. И он уверился, что мы так глупы, что не только поверили в его выдумку, но и вернули ему найденное. И он оказался настолько неосторожным, что, вернувшись на борт, все равно заложил этот свой «сюрприз» в угольном трюме «Победоносца». Но, мы, конечно, подменили содержимое. На вид тот же порох, но влажный. Он не загорится. К тому же, за Луниным постоянно следят. И при попытке поджога его сразу схватят. А концентрацию угольной пыли, которая может вспыхнуть в угольном трюме, не допускают постоянно включенные дополнительные вентиляторы, как вы и приказали.

Андрей усмехнулся.

— Отлично. Теперь подождем развития событий.

«Победоносец» готовился к выходу в море. Слухи уже разнеслись, и набережные были заполнены зрителями — чиновниками, офицерами, дворянами, мещанами, купцами, священниками и простым людом, пришедшими посмотреть в очередной раз на чудо инженерной мысли. Ведь каждый выход на открытую воду от причала такого большого корабля по-прежнему был событием для горожан. Среди них, конечно, находились и те, кто жаждал провала князя Андрея.

А сам Андрей стоял на мостике рядом с капитаном Раевским. Тот выглядел внешне спокойным, но внутри тоже был, как и попаданец, напряжен до предела. Они оба понимали, что сегодня решается будущее не только «Победоносца», но и всего парового флота. Быть пароходам в России или не быть? Так, получалось, поставлен вопрос.

— Все системы проверены? — спросил капитан Раевский у главного механика.

— Так точно, ваше благородие. Машина в полном порядке. Паровые котлы под штатным давлением, все подозрительные трубы были заменены.

— Что там угольный трюм? — спросил Андрей.

— Под особым контролем, ваше сиятельство. Аварийные команды с пожарными рукавами постоянно следят за обстановкой, готовые залить водой любое возгорание, — ответил главный механик.

Князь кивнул. Если их план сработает, то заговорщики сами попадутся в ловушку. Андрей стоял на капитанском мостике, напряженно всматриваясь в чиновничью толпу на пирсе верфи. Где-то там рядом с морским министром находились те самые главные заговорщики, ожидающие взрыва в угольной яме и катастрофы корабля. Но теперь попаданец знал: взрыва не произойдет.

Корабль отшвартовался и медленно отошел от причала под нарастающий гул паровой машины и плеск невысоких волн. Небо заволокло кучевыми облаками, но ветер все-таки был не слишком сильный, хотя порывы и обдавали холодом. Благодаря хорошей выучке и опыту капитана Раевского, пока удавалось обходиться без буксиров, хотя первый из подобного класса очень нужных портовых трудяг, — паровой буксир «Богатырь», — уже вовсю строили на верфи.

Отойдя от причала, «Победоносец» уверенно начал набирать ход. И скорость движения постепенно возрастала. Андрей перевел взгляд на толпу людей на берегу. Они ждали чего-то невероятного. Граф Ростопчин через своих людей заранее распустил слухи, что корабль князя Андрея непременно взорвется. Это, разумеется, только подхлестнуло интерес к пароходу. Но, если бы не бдительность Степана Коротаева, то сейчас в угольном трюме уже полыхал бы огонь, а там, глядишь, прогремел бы и взрыв. Вместо этого корабль шел по воде ровно, дым из его труб стелился по ветру, а на палубе матросы спокойно выполняли свои обязанности, продолжая кто уборку, кто покраску.

— Ваша светлость, все в порядке! Хорошо идем! — доложил капитан Раевский.

— Поглядим еще, что будет дальше, — бросил князь.

***

С пирса Новой Верфи за испытаниями по-прежнему внимательно наблюдали государственные чиновники высокого ранга и даже министры из правительства. Сам адмирал Чичагов стоял на причале с каменным лицом в окружении морских офицеров и сжимал в пальцах подзорную трубу, чтобы видеть все детали предстоящей катастрофы. Но, пока ничего особенного не происходило.

— Ваше превосходительство, — обратился к нему один из его подчиненных, — неужели вы верите, что эта железная посудина сможет соперничать с нашими великолепными парусниками?

— Я верю только в то, что вижу, — холодно ответил Чичагов. — А пока я вижу лишь очень дорогую игрушку князя Андрея. Этот его пароход пригоден только для того, чтобы играть в моряков, но не быть моряками, потому что настоящие моряки ловят ветер, а не дым!

В этот момент «Победоносец», отойдя от причала, дал длинный гудок, и могучий гул потряс воздух. Корабль медленно, но уверенно начал движение, разворачиваясь против ветра — так, как ни один парусник не смог бы. И в толпе на берегу началось оживленное обсуждение этого маневра. Зрители на городских набережных одобрительно загалдели.

А чиновники из Морского министерства, сопровождавшие адмирала Чичагова, перешептывались на пирсе верфи, бросая недоуменные взгляды на огромный корабль, который так легко боролся с ветром. Сам Чичагов в это время хмурился, ожидая пожара со взрывом на новом корабле. Но, ничего подобного не произошло. И потому морской министр выглядел разочарованным.

Когда паровой фрегат, сделав большой круг по акватории под парами, вернулся к причалу, Чичагов, встречая князя Андрея, спустившегося по трапу, натянуто улыбнулся:

— Поздравляю, князь. Ваш корабль, кажется, не развалился на этот раз.

— Да, весьма странно, не правда ли? — усмехнулся Андрей. — Особенно учитывая, что один из ваших людей пытался подложить пороховой заряд в угольный трюм.

Чичагов побледнел, воскликнув:

— Это… клевета!

— Есть доказательства. Вашего человека взяли с поличным, — спокойно сказал Андрей и кивнул Коротаеву.

Тот вывел вперед снова схваченного матроса Васю Лунина. Теперь уже он попался при попытке поджога пороха в угольной яме. И Лунин, дрожа, все подтвердил.

— Мне приказали… офицер из Морского министерства. Вон тот! — и матрос при всех указал пальцем на одного из помощников министра.

В толпе встречающих на пирсе поднялся ропот. А туда допустили лишь самых высокопоставленных лиц. И это пахло серьезным скандалом. Чичагов попытался возражать, но тут же вмешался Аракчеев, тоже наблюдавший за испытаниями.

— Что еще за безобразие? Почему ваши подчиненные совершают подобное? — грозно спросил военный министр.

Андрей не стал публично обвинять Чичагова в шпионаже в пользу Англии. Поскольку для этого пока не имелось у него неопровержимых улик. Но факт саботажа со стороны Морского министерства уже был налицо. Потому Андрей громко сказал, обращаясь к Аракчееву:

— Алексей Андреевич, как видите, мои опасения были не напрасны. Кто-то в Морском министерстве очень не хочет, чтобы Россия имела паровой флот!

При этом, Андрей мрачно посмотрел на Чичагова. Адмирал попытался выкрутиться, взваливая всю вину на офицера, приказавшего Лунину устроить поджог, но его слова уже никто не слушал. Скандал вокруг морского министра был неизбежен.

***

Очередные испытания «Победоносца» завершились без происшествий. Паровой фрегат показал себя с лучшей стороны, и даже скептики вынуждены были признать: будущее — за подобными кораблями. А вечером Андрей наконец-то навестил Пьера и Марью, приехав в большой дом графа на Невском проспекте. Выяснилось, что роды прошли тяжело, но ребенок, — мальчик, — родился здоровым. Марья чувствовала себя неважно, но опытные врачи, давние соратники князя Андрея еще по мятежу в Моравии, уверяли, что она вскоре поправится. И опасности для ее жизни нет.

— Как назвали малыша? — спросил Андрей.

Пьер, сияя, сказал:

— Дали имя Александр. В честь государя.

Андрей не удивился, кивнув.

— Хорошее имя.

Все-таки Пьер вспомнил и о делах, попросив рассказать, как прошли очередные испытания. И, когда Андрей рассказал, толстяк воскликнул:

— Ты снова доказал всем, что паровой флот — это будущее России!

Но, Андрей пока не разделял излишний оптимизм своего друга, проговорив:

— Ну, не знаю, насколько убедительно доказал. Аракчеев вот сказал мне, что ветер бесплатный, а уголь стоит денег. И это, конечно, сильный аргумент за паруса, который нельзя сбрасывать со счетов.

Пьер проговорил:

— Ничего. Я думаю, что адмирал Чичагов будет отстранен от руководства Морским министерством. А наш «Победоносец» станет первым в большой серии пароходов, которые мы еще построим за свою жизнь.

Андрей кивнул. Он в душе уже продумывал новые планы по поводу развития паровой техники, собираясь построить в ближайшее время не только пароходы, а еще паровозы и железные дороги. Да и настоящую электростанцию построить не мешало бы. Лучше даже гидроэлектростанцию с плотиной. И тогда прогресс пойдет поступательно и достаточно быстро. Во всяком случае, попаданец надеялся на это. Но, сейчас он собирался сосредоточиться на делах семейных.

И потому он спросил у Пьера:

— Ну, как там моя сестрица? Можно на нее взглянуть?

— Разумеется! — улыбнулся Пьер и повел гостя за собой по коридорам своего огромного дома-дворца.

Войдя в комнату, где лежала его сестра с новорожденным сыном на руках, попаданец изобразил огромную радость. Впрочем, он действительно был рад, что роды прошли благополучно, и что у Пьера и Марьи теперь появился наследник.

— Все хорошо, дорогой брат, — устало улыбнулась Андрею Марья.

Пьер присел на кровать рядом с женой, осторожно взяв у нее запеленатого младенца. С ребенком на руках Граф выглядел довольным и счастливым.

— Как там твой «Победоносец»? — спросила сестра.

— В полном порядке, — усмехнулся Андрей. — И кое-кто из недоброжелателей теперь в очень неудобном положении. По крайней мере, в отношении адмирала Чичагова будет разбирательство.

Пьер воскликнул:

— Наконец-то у нас настоящая победа!

— До победы далеко, но успехом назвать, пожалуй, можно, — согласился Андрей.

— Я так рада! — искренне проговорила Марья.

За окном темнело. Где-то вдали, на верфи, стоял «Победоносец» — символ нового времени. А впереди были новые победы. Андрей же, несмотря на маленькую победу этого дня, понимал: это только начало. Дальше борьба за будущее парового флота лишь обострится. И она будет идти все ближайшие годы за новые технологии, за место России в мире, уклад которого стремительно менялся с архаичного способа производства на индустриальный. Но главное — попаданец теперь точно знал, что враги прогресса не остановятся. А значит, и он не сможет расслабиться в этой реальности никогда.

Андрей понимал, что впереди ждут годы труда, преодоления бюрократических барьеров и постоянных интриг недоброжелателей. Что же поделать, если движение по пути прогресса требует жертв? Главное, что он готов был принести этих жертв столько, сколько потребуется. И это придется делать постоянно, если, конечно, он не хотел, чтобы враги принесли в жертву его самого. Тихая война за индустриализацию внутри Российской Империи только начиналась.

Комната Марьи была залита мягким светом ламп, новорожденный Александр мирно посапывал на руках у Пьера, а сама Марья, несмотря на усталость, с теплотой смотрела на брата.

— Ты выглядишь озабоченным, — тихо заметила она.

Андрей вздохнул. Устроившись в кресле напротив кровати, он проговорил:

— Не без того. «Победоносец» — лишь первый шаг. Впереди — борьба за каждую техническую новинку. Граф Ростопчин и его сторонники не сдадутся просто так.

Пьер покачал головой.

— Но, ты же не один! Мы вместе. И у нас есть поддержка не только среди промышленников, а даже кое-кто при дворе…

— Пока что этого мало, — отрезал Андрей. — Нужны не просто сторонники, а очень влиятельные люди, готовые не только вкладывать деньги, но и рисковать своей репутацией ради прогресса. И, самое главное, — нам нужен доступ к государственным заказам. Потому что без них наше предприятие ждет крах. Наши средства не безграничны. Мы и так слишком сильно вложились в проект большого парохода. И будет ли от него толк в реальном бою, пока сказать трудно. «Победоносец» все-таки недостаточно маневренный. Да и орудие главного калибра на нем пока единственное, экспериментальное. И оно не в поворотной башне. Корабль, конечно, надо довооружать. Работы в этом плане еще очень много.

Марья слабо улыбнулась.

— Ты говоришь так, будто готовишься к войне.

— Так оно и есть, — серьезно ответил Андрей. — Россия воюет с той же Англией. Но, дело даже не только в этом. Боюсь, что основная наша война предстоит с предрассудками. И война эта — тихая, подковерная. Она ведется не снарядами и пулями, а с бумагами и интригами.

Пьер задумался, а затем внезапно оживился, предложив:

— А что, если нам устроить новую демонстрацию для государя? Не просто испытания для лицезрения, а пригласить самого Александра Павловича не на показ корабля, а на его борт, чтобы наш император проехался на «Победоносце», почувствовав всю его мощь в сравнении с парусными кораблями!

Андрей прищурился, проговорив:

— Интересная мысль, Пьер. Но рискованная. Если что-то пойдет не так…

— Тогда мы потеряем все, — закончил за него Пьер. — Но, если все пройдет хорошо, то получим мощного союзника в лице самого императора! Это того стоит!

Андрей задумался. Действительно, Александр I хоть и был консервативен, но интересовался техническими новшествами. Он уже оценил по достоинству новое многозарядное стрелковое оружие. Да и строительство парохода пока одобрил. И, если удастся его заинтересовать еще сильнее, то, возможно, можно будет рассчитывать на государственный заказ, которого пока не предусматривалось даже на новое вооружение, которым и государь, и военный министр Аракчеев и даже Сперанский, отвечающий за государственную экономику, восторгались, но денег из казны не спешили выделять.

— Хорошо, — наконец сказал Андрей. — Но подготовка должна быть безупречной. Никаких случайностей.

Пьер сиял от воодушевления, он воскликнул:

— Я беру это на себя! У меня есть связи в придворных кругах. И я на этот раз ими воспользуюсь в полной мере!

Марья тихо рассмеялась, заметив:

— Вы оба, словно дети, затевающие опасную игру.

— Зато какую интересную! — парировал Пьер, тоже рассмеявшись.

Андрей улыбнулся, но в глазах его читалась решимость, когда он сказал:

— Да, сестрица, игра опасная. А ставка в ней высока — мощь Российской Империи. Одновременно на кону и наше собственное благополучие, поскольку отныне оно напрямую связано с промышленной корпорацией «Андрей и Пьер». Тем не менее, мы в эту игру сыграем.