Сумма двух неизвестных

Глава 1 Немножко истории под другим соусом

Маленький мальчик тщательно прорезал линию на крепчайшей древесине, маленькую щепку которой он взял, как напоминание о доме. Ведь там ещё и мама осталась… В салоне яхты было прохладно, но ему никто не предложил более тёплой одежды, а он и просить не посмел: а если накажут? Уотто пусть не любил наказывать, но эти люди ему не сильно знакомы, вдруг?

Правда, была среди многих и знакомых, вот например…

На его плечи легло что-то мягкое, нежное. Уютное.

Ребёнок отвлёкся от своей работы, вскинул глаза.

— Замёрз? — добрая улыбка на этом знакомом лице согрела лучше, чем то же покрывало, но мальчик кивнул, подарив улыбку в ответ.

— Немного… Я не знал, что в космосе так холодно!

— Да, здесь холодно. Это на Татуине жарко — и ты не привык к межзвёздным перелётам, Эни. Что мастеришь?

Ребёнок смутился, пряча от настойчивой собеседницы недоделанный амулет.

— Так, ничего… Подарок.

— Квай-Гону?

Мальчишка только неопределённо дёрнул плечами, отвёл взгляд. Девушка ласково потрепала его по пыльным волосам и вновь покинула татуинского найдёныша джедаев. Дела, извините нас.

Ребёнок проводил её взглядом и с утроенным рвением принялся за работу. У него всего пара-тройка дней, пока они достигнут Корусанта, а джапор — древесина неподатливая в обработке…

Энакин прикусил от усердия губу, тщательно прорисовывая требуемые линии и стараясь сделать их ровными. Не хотелось бы испортить работу.

Десять лет спустя.

Сказать, что Падме была вне себя после покушения, в котором погибла одна из её служанок, — это нагло соврать! Сенатор была в бешенстве и, что самое подлое, ничего предпринять не имела права! Этот Канцлер… И ведь соотечественник! Сразу приставил к ней охрану, лили елей в уши, что забота о ней — в приоритете! Её свежий взгляд на Сенат и его проблемы (кого? Сената или его, Палпатина?! Хотя уже не нова шутка, что Сенат и Палпатин — неделимы! Власть — и Палпатин — может так вернее?) поможет ему урегулировать систему власти.

Ну да, спит и видит Падме, помогать этому прощелыге! И ведь не возразишь, прослывёт бестолковой глупышкой: к ней со всей душой и заботой, а она?.. Ах, неблагодарная!

Что и было сказано открытым тестом в красивой обёртке в кабинете милейшего политика в присутствии джедаев. Упрямствовать оказалось непросветной глупостью. Пришлось смириться с непроницаемым лицом, но всем видом показать, что она кое-кого подозревает… Ну да не при посторонних сказано будет!

Стоило только неуёмной сенаторше подумать о джедайском пригляде, как от проблем, которые могут возникнуть при подобном пригляде, голова пухнуть начинала! Она сразу же начала наводить справки про тех, о ком говорил Палпатин.

Оби-Ван Кеноби… Смутно что-то промелькнуло в голове сенатора знакомое. Кеноби…

Подсказала Корде, выведя на экран датапада собранную информацию. И вот тогда и всплыло, отчего знакомо имя. Парень, который убил того странного забрака. Правда мастер этого паренька погиб, а самого его в мастера быстро запихали, прямо в церемониальном зале тидского дворца. Там ещё ведь кто-то был…

Корде, чтобы не загружать и без того загруженную сверх меры головку сенатора Амидалы, сноровисто пролистнула страничку, подсказав, кто же был в учениках симпатичного джедая.

И… Ух ты!

У сенаторши аж дух захватило, едва она лицезрела ещё более симпатичную мордашку падавана Кеноби.

— Чёрт! Ну почему они такие… Такие… — пыталась подобрать нужное слово Амидала, глаз не спуская с экрана. В обществе Корде ей было нечего скрывать, она не только секретарь, но ещё и доверенный друг её со времён, когда Падме Наберрие была королевой Набу.

Корде спрятала плутоватую улыбку: зря что ли она выполняла просьбу Палпатина и выбирала лучшую из предоставленных ей голографий Скайуокера? Жаль конечно, что погибла Яне, но что ж сделаешь — фатум, судьба она такая… Особенно, когда сама ты погибать не желаешь, а ведь это именно Корде обязана была заместить Падме. Пришлось подставлять Яне, а как же не хотелось…

— Симпатичные? — тихо прошелестела служанка. Падме мотнула тяжёлой косой, половина волос в которой была накладными прядями.

— Притягательные, — выдохнула Амидала, с видимым усилием оторвав взгляд от обоих изображений джедаев: учителя и ученика.

И пошло, и поехало по накатанной колее!

Правда, колея была подготовлена, транспорта колёсики смазаны как надо, намёки и подозрения брошены, где надо. Корде мысленно потирала руки, видя, что милая сенаторша повелась на красивые глаза и мордочку. Впрочем, ничто не ново под луной. Скайуокер не первый в списке у тихушницы Амидалы, вот только лишь умела та прятать своих любовников на виду у всех. И хрен поймаешь за хвост ведь! Пытались.

Боготворила ли Корде свою бывшую королеву?

Ничуть!

Ей, аристократке по праву рождения, было доступно то, о чём сама Корде могла лишь мечтать. Так что если сперва служанка и боготворила милую и заботливую девушку, после её связи с Яном Лаго, а это в неполные-то тринадцать!.. Уж извините, вся богоподобность слетает мишурой.

Да, изворотливость молодой правительницы поражала, да, уму порой можно её и позавидовать… Но! Её же непроизвольные намёки мол, вы кто? А я вот — Наберрие, знать! Моя бабка сенатором на Корусанте была, а вы кто?

Вот и рвалась сюда, на Корусант. Хотя зачем вам туда, вы, справедливая набуанка? В паучью яму цинизма и преступности? Кажется, в подобных словах характеризовала Корусант и его общество Амидала в период повторных выборов на трон Набу.

Зависть ли двигала Корде?

Да, и ещё раз да! Ведь большую часть работы Амидала спихивала именно на таких, как Корде, сама же развлекаясь на пирах и приёмах. «Держу руку на пульсе корусантских сплетен!» — высокопарно заявляла девушка (после троих-то любовничков — девушка?), для своих единомышленников-сенаторов храня образ неприступной королевы. И ведь срабатывало!

Стерва!

Ну погодь, вот спроважу тебя отсюда прочь — и посмотрим, по чём нынче продают сенаторов.

Видел ли Оби-Ван, что Энакин после охраны Падме Амидалы начал летать, явно витая в облаках?

Ну, глупцом и слепцом точно никто не называл. Упрямцем и непробиваемым уродом, гнущим свои планы, как придётся и желается ему, то бишь, Оби-Вану, называли, а вот слепым не был. И признаки были на лицо и… кхм… короче, кто знает, тот поймёт, на что внимание обратить стоит.

Бен молчал и покрывал своего непутёвого ученичка. Да, вновь пропустил тренировку. Ничего, магистр Винду, мы нагоним завтра. Ночью. Будет двойная тренировка: и на выносливость и на выживание. Кого? Ну точно не меня!

Вспыльчив стал? Мы найдём и на это управу.

И в самом деле, стоит лишь намекнуть, что пять ночей из тех семи, что есть в неделе, Энакин теперь, после своих проколов станет вновь проводить в Храме, а не абы где… Ох, как же сразу подросла и успеваемость, и мастерство, а уж про сосредоточенность и вообще слов нет! Медитации, которые начали заменять сон, и вовсе на ура пошли! Юному организму срочно требовался отдых, а где его взять, если занятий не понарошку?

И уж когда на собраниях Совета начали хвалить Энакина Скайуокера…

Бен даже начинал себя щипать, чтобы не расхохотаться во весь голос, зная доподлинно причину этакой внимательности. Кланялся и убегал из зала спокойным шагом, держа и морду лица как нельзя более невозмутимой. Иначе было нельзя. Ведь плотская любовь падаванов не приветствовалась. Мастера… Ну те, да, могли и могели… Тьфу ты, делали. Не напоказ, таились, конечно. Ну кому охота после выдирать кровиночку из рук бандитов и крошить их (бандитов, не детей) в капусту шинкованную? Понятно же — никому. А как множились после войны с ситхами орденцы? Вот так и множились. Правда не всегда в десятку попадали, ноликов было более, чем много. Ну да не беда, пристроим и здесь детиночек-кровиночек. Благо было — куда: Орден обладал обширными мастерскими, предприятиями, агрофермами… Рабочие руки везде ценились хорошо. А уж из простого сделать сложное — это завсегда к джедаям!

Но проблемы после того визита на Утапау, откуда выковыривали попавшего в просак Кеноби аж два магистра — Винду и сам Йода (какие там клоны, армия? Окститесь! Лажа это газетская да пресса всё врёт!). Сепаратисты сами виноваты, что у них там крейсера падать начали, что-то намудрили с гравитационными полями, наладку сбили (вот данные термины именно Скайуокер и подкинул, доволен был чёрт). Короче, отбились от нападок на мирный и неповинный ни в чём Орден джедаи, когда на них атаку объявила что пресса галактики, что слушатели и зрители. Глупцов в Ордене не было: ведь что пропагандировал Орден? Пра-авильно! Мы — миротворцы! Выполняем волю Сената и правительства! А здесь? Откуда-то армия свалилась, мирное население Утапау расстреляли… ужас — да и только.

Армия-то свалилась, хрен бы с ней! Да вот только проблемы с нею тоже есть — и большие такие… Корми её, снабжение наладь, запчасти — нужны… А топливо? Ну и что прикажете делать???

Да проклятье ситхов на эту армию! Вон их, на сепаратистскую братию их, ату! Там и запчасти найдутся, и обеспечение реквизируем, а по народному разбой — дело тонкое, парнишки!

Палпатин лишь головой качал, когда узнал про выверт ушами от джедаев. Натравить прессу Республики на джедаев — капля в море. А вот как вывести армию под своё руководство из-под хваткой лапки магистра Йоды? Особенно теперь, когда эта братия спустила клонов в открытый полёт да в направлении графа Дуку, который уже волком воет и обратно в Орден смыться намерен? Да кто ж вам позволит, милейший? Пришлось вспомнить все навыки манипулирования с достойным противником (игра растянулась на пару лет, но того стоила), малу-помалу перетягивая канат симпатий со стороны Ордена на свою. Расслабляться с Советом Ордена Палпатину не приходилось, похоже это было на дружбу пса с кошкой: вроде в одном дворе, а покажи слабость — и готов трупик. Правда, себя Палпатин мнил матёрым волчарой, ну да не суть важно, кошки-то тоже разные водятся в галактике.

Укус — парирование, да ещё и покусать посильнее эго милейших миротворцев… Это ещё приятнее. Да не самому! Имейте совесть! Аристократу подобное не по нраву. Мы других исполнителей найдём.

Но отвлеклись мы от любовной линии, а зря!

Даром время не теряли и эти двое. Амидала, мало того, что шашни крутила с падаваном, а после и с участником военных действий и полноправным джедаем Скайуокером, умудрялась вмешиваться в конфликты прямо в зоне боевых действий. Сенатор! Один из тех, кого палкой в горячую зону не вытуришь!!! Если только батальон в охрану не выделите. Эту видно Сила берегла или один из её представителей-проводников. Кеноби до увлечений своего бывшего ученика теперь было почти по барабану, чай не маленький, справится, но вот нет же!.. Выручай, да себя не забывай!

Научили на голову свою в будущем Оби-Вана крутиться как бешенной белке в колесе в настоящем. Запутались? Так вам и надо!!!

Палпатин тоже запутался, на некоторое время плюнул и перестал наблюдать за любовью своего намечающегося ученика, сосредоточившись на противостоянии с Йодой, меланхолично жующего какую-то мудрёную травку, да с Винду на хвосте, зыркающего на Палпатина, словно на кровного врага.

Бедняга Оби-Ван, разрывающийся между армией, своим батальоном и безбашенным Скайуокером, которому пророчил, словно Оракул, очень-очень плохой конец его недлинной жизни, терялся в догадках — а за что его, бедного, наказывают??! То Амидалу вытаскивай из задницы сарлака, то Скайуокер запрётся в ловушку… то да сё…

Короче, раз какой-то, напившись вдрызг в своей каюте, Оби-Ван плакал пьяными слезами и умолял Силу внять его мольбе и унять неуёмных Амидалу/Скайуокера! Ну хоть как-то!!!

Сила вняла.

Она весьма благоволила Оби-Вану.

До поры.

Глава 2, где история продолжается

Узнав про свою беременность, Падме ничуть не обрадовалась. Во-первых, не первая это неприятность в её жизни, отнюдь. Во-вторых, она аристократка, так что знала что по чём продаётся и покупается, а Энакин был рождён ОТ рабыни и БЫЛ сам рабом. Для таких как Падме — муж так себе, а как политику — нож острый, даже то, что джедаем сейчас был — ситуацию не спасёт. Хотел ли он ребёнка? Да он сам ещё дитя! О чём говорить. Всё в игры играет, ничуть не осознавая, что гибнут живые существа. Так что ставить в известность молодого человека про курьёзную неприятность мы не станем.

И вот здесь пошли одна неприятность за другой.

Вытравить плод злополучной любови не удалось ни один раз, ни второй, а когда решилась на третий — так сама едва коньки не отбросила, едва реанимировали подручными средствами. А дитятке — словно ничего и не было!!!

Падме начала паниковать.

Едва будет заметно, что она, незамужняя, с животиком по Сенату бегает, быть беде и все же планы насмарку пойдут!!! Набуанки не сдаются в трудной ситуации. Если тошно, я нарочно… Короче, бросилась девушка в омут с головой… Не тот омут, который мог подумать читатель.

В омут безрассудности.

Она решилась за огромные деньги акушерским путём избавится от плода мезальянса и вроде и нашла где сиё совершить и денег не пожалела на операцию.

Но облом и тут нашёл беднягу.

Никто не взялся пустить под нож бледную от токсикоза и недосыпания от него Амидалу: показатели медицинские просто криком кричали, что загнётся бедолага прямо на акушерском столе. А кому после отвечать? За сенатора отвечать никому не хотелось, так что отбрыкивались кто как мог.

Уже даже не бледная, а зелёная от того же токсикоза будущая мать, чей животик начал этак весело округляться, а как-никак четвёртый месяц уже на носу беременности, Падме поплелась к какой-то ведьме. То ли с Датомира, то ли ещё откуда сия дама была, но на шатающуюся набуанку посмотрела сочувствующе. Поцокала языком да приговор как есть огласила по всем правилам жанра: отбрехаться от тяжкой ноши не сумеет сенатор, родить придётся — судьба у неё такая. Да и надо же думать, с кем спала-то! Жить хочешь — родишь, родная, даже на смертном одре родишь, у Избранных все семя сильное, выживут. А ты? А ты лишь балласт для них, так что думай.

Про оговорку ведьмы «выживут» Падме забыла сразу, как только покинула её каморку.

Все проклятья, которые только пришли на язык, сложила Падме в адрес своей неуёмной жажды нового. Обжаждалась уже, хватит с неё!

И скрипя зубами, пришлось ей смириться с неизбежным. Рожать? Это одно. А вот выносить… Да продолжавшийся токсикоз, а это с малыми перерывами четыре-то месяца, её сам в гроб загонит!

Едва она решила жизнь окончательно свою не губить и оставить попытки ликвидировать упрямого отпрыска Скайуокера, как жизнь и здоровье вернулись к ней в утроенном варианте.

Амидала подумала-подумала, да и рукой махнула, ощутив, что жить можно и беременной. Да и у неё работа ещё есть.

И что за глупость думать, что она с животом на носу будет метаться по галактике и искать себе приключений на задницу? Ещё чего! Любовничек есть, пусть сам их и ищет, а она от его щенячьей привязанности уже и подустала.

Благо дело, что военные действия разворачивались с утроенной энергией. Наступал переломный момент в войне, которую никак иначе, чем клонической и не называли.

Выкравший момент и вернувшийся с передовой Скайуокер был неприятно поражён тем, что та, которую он боготворил и перед которой преклонялся, как-то резко и категорично показала на дверь при их встрече. Парень от столь резкой смены направления ошалел, попытался было урегулировать конфликт, причины которого и уразуметь не сумел, но куда там!

Ему устроили фирменный скандал с выносом мозга, склонением самого Скайуокера по всем склонениям и ипостасям, по взвесям и буеракам, а напоследок его ангел обозвал его пащенком и рабским отродьем. Вот последнего Энакин стерпеть не смог.

Взаимно хлопнула дверь, отрезая прошлое от будущего. И дороги двух бывших любовников раз и навсегда оказались разведенёны. Судьба?

Корде наблюдала за перипетиями своей госпожи с долей злорадства. Но…

Закладывать сенаторшу перед Палпатином даже не подумала. Женская солидарность? Как бы не так! Корде намерена была за дитятей скайуокировским приглядеть и даже принять участие в его судьбе. Как себе во благо, так и другим в подспорье. А решение своё на счёт незаконнорожденного щенка Падме категорично огласила — приют. Точка. Тем более парочку Падме сама курировала и была патронессой ещё нескольких. Впихнуть ребятёнка туда она сумеет.

Месяцы не плелись, они просто летели!

И какого ляда понадобилось королеве вызывать Падме на доклад на родную планету, когда сенатору вот-вот рожать могло приспичить? Ох, и рада бы была Амидала остаться дома. Но здесь мать, сестра, племянницы неугомонные… Узнают — Падме будет не жить от укора в глазах матери и папули. Нравы-то нравами, а она не замужем.

Так что домой Амидала даже не заглянула, сославшись, что график загружен сверх меры, что её заседание Сената срочное ждёт. Хотя вот последнее — ни капли вранья. Сенат ждал, как и господа заговорщики, которые решили, что под окончание войны пора и указать господину Канцлеру на пунктик в законодательстве, что срок правления уж слишком превышен. Пора бы и честь пожилому человеку знать. На пенсию заслуженную пора!

Палпатин был в курсе, что его стараются подвинуть в сторону, от чего был, понятное дело, не в восторге. И зубасто скалился, слыша доклады о готовящемся мероприятии господ и дам Сената.

Кто вам сказал, что подвинуть седалище маститого политика вам удастся из такого желанного кресла? Кто там у нас голова в данном проекте? Ах, Амидала… Что ж, пугать мы умеем. Припугнём и теперь! Хочет жить, намёк поймёт.

Возвращающаяся на своей яхте Падме ещё в начале пути ощутила что ей нехорошо. Тянуло поясницу, было просто неуютно, беспокойно.

Когда начались схватки, она даже не сразу поняла, что с нею. Думала, что отравили, так её крутило.

Пришлось срочно драпать до ближайшего к их реальному пути медцентру, плюя на все планы — их-то откорректировать можно, а вот роды корректировке не поддавались — просто стихийное бедствие какое-то!

Корчась в родовых муках, даже не смотря на то, что была сделана местная анестезия, чтобы сгладить процесс схваток, Падме рыдала и в голос кляла тот день и час, когда она повстречалась с Энакином. Но всему есть начало и окончание, вот и родам пришёл конец. Правда, стало для матери неприятным сюрпризом то, что детишек-то двое оказалось! Медсканер же упорно показывал один плод — хоть ты тресни! А впрочем…

Женщина, измученная родами решительно отказалась от малышей, написала отказную, не дрогнувшей рукой ставя точку в губительной для неё связи с Энакином Скайуокером. Да, отец есть у малышей… Где-то на просторах галактики. Хотите — ищите, а мне на Корусант пора.

Махнув рукой на крикливые комочки плоти, ещё недавно пинавшие её изнутри в под дых, Амидала отправилась в путь, забыв почти сразу про своих отпрысков. Аристократия — это приговор.

Корде же, желавшая принять участие к ребёнку уже становившегося известным джедая и намеревавшаяся из этого участия урвать кусочек благополучия для себя, даже не могла представить, что её планы рушатся прямо вот сейчас, ожидая прибытия яхты сенатора Падме Амидалы с минуту на минуту.

Зеркальное блюдце «Нубиан» сверкнуло на подлёте и помощница стремительной тенью метнулась на посадочную площадку. Едва яхта уверенно опустилась на платформу, а трап начал опускаться, как раздался оглушительный взрыв, разметавший Нубиан на клочки. Корде, уже вышедшая на воздух, была взрывной волной отброшена обратно в холл, где её и обнаружила спасательная команда, вызванная охраной.

Палпатин, увидевший новостные сводки, неприятно поразился результату своего проекта по припугиванию некоторых сенаторш. Не это вообще-то он планировал! Что ж, придётся жить с тем, чем придётся. Конечно, жаль Амидалу и придётся сочинять речь для её семьи, и соболезнования посердечней измысливать… Ну да рутина это, господа.

Жизнь продолжается.

Энакин Скайуокер как раз был в гостях на корабле Оби-Вана, пересёкшись с его группой войск из-за ошибки планирования в Генштабе Корусанта. И понятное дело упускать шанс встретиться с другом Энакин даже не подумал.

Именно там, в каюте бывшего учителя, Скайуокера и настигла весть о скоропостижной смерти его любовницы, Падме Наберрие.

Кто бы чтобы не говорил, но Энакин не был монстром уж настолько, чтобы вовсе не отреагировать на эту новость. Даже Оби-Ван, некоторый сухарь в проявлении чувств, загрустил рядом с мрачным Скайуокером.

Ярость свою Энакин после отточит на попавшем под раздачу Дуку, с которым пересечётся при атаке на Корусант. Именно тогда помощница, уже бывшая, сенатора Амидалы, Корде, погибнет при налёте на Сенат.

Оборвутся последние нити тех, кто знал, кем были двое малышей, родившиеся в медцентре, неподалёку от Корусанта.

Глава 3, где история могла измениться, но...

Оставшиеся без головы своего заговора, то бишь Амидалы, господа и дамы заговорщики чуточки запаниковали. Ну в самом деле! Одно дело говорить возвышенные речи, намереваясь весь груз ответственности спихнуть на чужие плечи, говоря про узурпацию власти и превышение полномочий, а вот совершенно другое — стать во главе и выступить с вотумом недоверия к правящему главе. Амидале-то было не в первый раз столь безрассудно бросать заявления, но тогда ей просто подфартило (ну, про манипуляции Палпатина в этом забродившем супчике под названием Сенат мало кто знал) с Валорумом, тот подобной подлянки не ожидал.

И кто теперь возглавит заговор? Кто такой смелый? Органа? Мотма? Ага, держите карман пошире! Оба слюнтяи, всё бы чужими руками жар загребать да втихаря действовать, в спину бить. Эти могут лишь речи впихивать да своей знатностью размахивать.

Тьфу на них! Палпатин плюнул и забыл. Других забот по горло!

Зря он так.

Дуку смотрел на монитор, который вот только что погас, постукивая пальцем по губе. Граф Серено всё больше ощущал, что таинственный Дарт Сидиус работает явно на два фронта, причем, жар он отнюдь не загребает, наоборот, он его раскидывает, создавая полную неразбериху в государстве. И под шумок точно многое происходит незаметно.

Становится разменной монетой графу вовсе не светило, всё чаще он слышал два имени, раздававшиеся словно эхо этой затянувшейся войны. Кеноби — Скайуокер. Скайуокер — Кеноби. И если Сидиусу ещё пока удавалось держать поводки этих двух, то не так далёк тот момент, когда поводок эти двое сорвут к ситховой бабушке! А от двоих сразу отбиться не будет возможности.

Так что от озвученного предложения тщательно маскирующегося сенатора Альдераана Дарт Тиранус отказываться не станет спешить. Доработать до ума… Погладить эго Органы, который словно невзначай обронил, что у него есть свой агент в Ордене… Идиота кусок! Да знал бы, что у Тирануса есть свои двойные агенты и в Ордене, и в Сенате — в тряпочку бы кровавыми соплями сморкаться начал!

Не любил Сенат Дуку. Не любил, но знал, что без этой инстанции вообще не сдвинешь хоть что-то с места.

— Капитан!

— Да, милорд? — чётко повернулся к главе сепаратистов тот.

— Курс на Корусант! Желательно одним прыжком, минимум два.

— Одним не выйдет, сэр. Два — возможно. Оповестить остальную атакующую группу?

Дуку задумчиво прищурился. Сидиус как-то обмолвился вскользь про возможный сценарий налёта и похищения Канцлера. Расположение канцлерского кабинета в Сенате Дуку знал, подозревал, что и потайные выходы там тоже были предусмотрены.

Удар в сердце Республики может выйти смертельным. А неразбериха, которую ему обещали устроить некоторые сенаторы, будет как раз к месту.

— Шесть кораблей достаточно. Курс на Корусант!

— Есть, сэр! — решительно кивнул капитан, приступив к выполнению обязанностей.

Директор медцентра, тучный твилекк неопределённых лет, метался по кабинету, стараясь спрятать в сейф кипу документов. Минуту назад ему было приказано эвакуировать медперсонал и пациентов в срочном и экстренном порядке.

Слово «куда» Генштаб совершенно не интересовал, оттуда лишь транспорты, совершенные калоши, медлительные и неповоротливые, прислали. Видно загодя, а то пока доплетутся…

Военные — люди серьёзные, панике почти не подверженные, сразу же начали командовать персоналом на правах сильного. Директор лишь вздохнул, смиряясь с поражением и молясь поскорее взойти и на эти калоши, но Силы ради — быстрее! Но солдаты были неумолимы: сперва самые уязвимые — детский центр и родильное, далее пациенты остальных отделений. Директор? В последнюю очередь. Как отвечающий за эвакуацию.

Взвизгивая, роняя сопли и слёзы, твиллек пластовал себя скальпелем, изображая раненого. Подделать документацию в этаком бедламе — да раз плюнуть! Вот теперь перевязаться — и в путь!

Медсестричка, совсем юная, едва ли не пятнадцати лет, придерживала кроватки-переноски с малышами из отделения отказничков-сирот. Она ухаживала за ними уже долгое время, ожидая, когда же и без того переполненные детские дома и приюты для сирот наконец смогут принять малышей. Дети от шума и гама плакали и кричали, медсестра металась между ними, молясь, чтобы всё закончилось благополучно. На фоне кричаще-вопящей братии двое отличались полным океаном покоя: два младенца, находившиеся рядышком в одной сдвоенной люльке усердно наяривали сжатые кулачки, все сосредоточившись на данном действии. Близняшки эти вообще отличались этакой невозмутимостью: спим-едим-какаем-писаем… Живем? Живём! А остальное — по барабану.

— Какие вы лапочки! — проворковала юная сестричка, не удержавшись и погладив дремавшее чудо с розовой ленточкой на руке по щёчке. Голубоглазое «чудо» (судя по всему от «чудовище») открыло глазёнки и зыркнуло на девчонку гневно. Хотя та посюсюкалась и с братиком, умиляясь на фоне кричаще-вопящей оравы младенцев этими спокойными малышами. Некоторое время наблюдая, как ковыряет сосредоточенно пальчиком непослушным голубоглазый малыш розовую тряпочку. И стоило бы проверить, а не перепутали ли няньки цветастые полоски, когда купали малышей? В запаре работы и такое может произойти!

Отправляли эту партию детей на солнечный и благополучный Альдераан.

Энакин стоял на мостике подотчётного ему корабля, рванувшего на срочный вызов из Генштаба с просьбой, да что там, с мольбой о помощи: нас атакуют!!! Критинизм происходящего зашкаливал: Корусант прикрывали мощные орбитальные системы ПКО (противокосмическая оборона) — столицу оборудовали в первую голову в начале войны. Дело другое, что умели ли работать с этой системой? А им вот теперь что? Свои участки военных действий бросить и рвать когти с почти противоположной стороны галактики? Силы распылять?

И ведь пришлось!!!

Энакин бесновался на глупость и недальновидность столичных лоботрясов, но приказ подтвердили и из Ордена. Ещё не легче!

Видеть мрачные рожи Винду и Йоды хотелось с каждым разом всё меньше и меньше, а лучше дистанционно, через голопроектор. Приказы от этих чинуш всё равно приходилось на коленке дорабатывать, порой не спавши ни днями, ни ночами. Стратеги, мать их… Да впрочем, мамы не виноваты, что джедаи измышляют себя охренеть какими опытными вояками. Учебных заведений на них не хватает! Ну хоть бы опытный советчик рядом бы был с ними — и то легче жилось бы на передовой тем, кого угораздило попасть под раздачу «призов» и на которых навешивались звания «генерал». Лесть? Да только звание — не та броня, которая от шального выстрела защитит! Это-то Скайуокер на собственном опыте в первом бою понял, когда едва под раздачу не попал, вылетев, как привык — в том, чём был, без всякой защиты. Нас Сила защитит? Если бы не клон, решивший, что без хоть и глупой головы одного из джедаев, они обойтись не смогут, и рванул к нему, отбросив в сторону за минуту до того, как их накрыло бы взрывом. С тех пор в реальный бой только в броне и выходит. Лишь в кресле пилота отдыхает — и то не всегда. Когда прикажете переодеваться, когда прижмёт по времени? Да, он превратился в универсала: и в космосе, и на поверхности — он. Оби-Ван вон тоже и там, и здесь. Жив? Он-то жив, а вот как другие мастера-джедаи? Многих их самомнение сгубило, учится не желали, видимо, больше всех знали. Наёмников на них нет!

А Скайуокер учился. Через синяки и раны, боль и смерть тех, кто его защищал и искал защиты. Больно? Да. Страшно? Загляни в глаза собственной смерти и скажи, что нет!

— Корабль поддержки докладывает, что у Корусанта они будут через два часа, — доложил второй помощник.

— Опаздываем?

— Им пришёл приказ первее нас, генерал, — пожал флегматично плечами помощник, — тут время решает всё.

— Ему одному не справится. Сколько у него?

— Три корабля.

Энакин знает везучесть своего учителя, но на каждую везучесть полагается процент.

— Мы можем увеличить скорость корабля?

— Ненадолго. Это позволит нам сократить время до получаса к месту прибытия.

— Намного меньше. Что ж, согласен, действуйте! — кивнул Энакин, понимая, что ребята уже всё обсудили ещё раньше и выстроили план действий, но своевольничать никто не желал — приказ есть приказ, а никто не отменял его звания. — И прикажите приготовить мой истребитель. Кажется, он мне понадобится в ближнем бою.

— Сила подсказала?

— Она, милая, — криво улыбнулся Скайуокер, подмигнув капитану и направившись в ангар. Командующий кораблём лишь кивком отметил знакомый знак, спокойно отвернувшись. Они уже сработались. Не первый бой за плечами и доверие — первооснова в этой сцепке: капитан корабля-джедай. Капитан Скайуокеру доверял. Джедай — капитану. Тем и живём.

Энакин отключил гипердрайв, вывалившись в реальное пространство. И тут же рванул вниз и в сторону, избегая пальбы. Ух! Близко! Окинуть поле боя быстрым взглядом, запомнить расположение кораблей и рвануть сквозь котёл кипящей плазмы только ему видимым маршрутом. Сейчас и здесь он полностью сосредоточен на подсказках, почти шёпоте Силы. Миллисекунда промедления может стоить жизни, а свою жизнь Скайуокер научился ценить. Как и жизнь тех, кто был ему близок и кто старался над душой не стоять и не дышать в затылок. Совет не в счёт, но считаться приходится.

— Ну где же ты, Оби? Давай, покажи…

Ну да! Кеноби показал! Ещё как… Энакин рванул ему на подмогу, но уже оказалось — не надо. Дать знать «свой-чужой» и пристроится под бочок: мило и уютно.

— Так и знал, что ждать себя ты не заставишь, — буркнул Кеноби, явно уже составляя план действий.

— Было в кого пойти, неуёмному такому. Думаешь, Дуку?

— Знаю, — отрезал Оби-Ван. — Ищу гада, да он прячется. Гривуса обкорнал, а этот смылся на Корусант.

— Эк ты славно! — обиделся Скайуокер, тоже время даром не теряя. — А мне что? Остатки сладки?

— Остатки пусть подбирают другие, у нас цель есть. Десять градусов от горизонта влево. Траспортник видишь?

— Есть цель!

— Он обязан уцелеть и уйти в гипер. Там гражданские, эвакуация медцентра. Я на перехват жаждущим пообщаться, — истребитель Оби-Вана вроде неторопливо отваливает в сторону и мчится в самый центр роя стервятников-дроидов.

Энакин только ухмыляется, уже сведя счёт в пользу Кеноби. Мастер не любит говорить, что он ас в пилотировании, так Скайуокер и не настаивает. Побольше бы в армии таких скромников — целее будет мирное общество.

Защита эвакуированных гражданских — приоритет, а эта колымага и без того едва пыхтит. Одно попадание в движки — и прости-прощай жизнь.

Одно усилие и Сила показывает, что там, на борту этой колымаги, маленькие огонёчки, светлые, перепуганные, истерящие комочки… Дети? Энакин скрипнул зубами.

— Синий-лидер, помощь нужна?

Равнодушно-наигранный голос клона в наушниках шлемофона. Скайуокер зубасто улыбнулся:

— Транспортник надо проводить, ребята. Поможете?

Да разве ж это вопрос? Да завсегда!

Энакин проводил взглядом тяжело скользнувшую в туннель гиперперехода тушу потрёпанного транспорта, развернув свой истребитель к столице.

Дуку совершенно оборзел. Канцлера вон захватил… Ну разведка, ну олухи царя-гороха…

В своей колыбельке замер голубоглазый малыш, впитывая эмоции, витавшие в пространстве, словно невесомая дымка. Дети чувствуют, ощущают не слова, они ваши эмоции слышат, они ими дышат, помнят, запоминают.

Люк тоже запомнил. Но он забудет, чтобы вспомнить. После.

Глава 4, в которой и ситху плохо, и джедаю

Палпатин недоумевал.

Правда, захват своей особы он планировал, но то он! А здесь что, простите, произошло? Едва ведь цел оказался!

Увидеть на пороге своего кабинета блистательного во всех смыслах графа Дуку, главу сепаратистов — это даже не шок, это глубже! Лицезреть убитых подлым образом стражей, на обучение которых уйму времени затрачено, и Сидиус под личиной Палпатина едва с катушек не поехал.

Сохранить лицо и высокомерно задрать подбородок.

— Граф Дуку!

Не сказать — выплюнуть. Претензии росли по возрастающей.

Глумливая усмешка, жест с ленцой и двери в кабинет Канцлера с щелчком закрываются.

— Так где тут у вас потайная дверца, Канцлер Палпатин? — улыбка превосходства и по щелчку пальцев камеры слежения превращаются в хлам. Каков наглец! Палпатин кипит праведным гневом, граф куражится ещё не готов — тут не его территория, опасно. Но и тому и другому есть чего опасаться, так что пленённый Канцлер грозит карами и угрозами, но шагает под мерное гудение клинка за своей спиной. И кому какое дело, что сам владеть таким умеет? Так где его-то сейбер? Правильно, в укромном месте, а не на поясе и не в потайном кармашке рабочей робы.

Уже на корабле произошла смена обстановки и появились новые лица, да сплошь неприятные. Ну, нет, одно-то точно рад видеть Палпатин, вот второй джедай тут явно лишний. Канцлер сидит и ёрзает на неудобном кресле, скованный кандалами. И в битву-то не вступить! Вот бы уравнять шансы Дуку и посмотреть на потенциал Скайуокера. Опыт против молодости и напористости. Мало рассказов, мало Палпатину тайных съемок с мест боёв… Самому оценить, лично лицезреть! Так вот, лицезрей, планировал? Получи.

И вроде все разыграно, как и желалось Канцлеру, вон начал заводиться более молодой, Кеноби — непрошибаем, впрочем, очевидно и ожидаемо. Азарт? Энакин, ты головой где-то приложился? В бою с Дуку — азарт?

Ай же ты!.. Обманка! Но качественная обманка, какая работа, а? Вроде только что Дуку лениво так работал против двоих, отпихивая Скайуокера в сторонку, помня намёки от Сидиуса, что перспективен паренёк к Тьме, все признаки, если знаешь, что воспитывать. Только кто сказал, что мальчишку для Сидиуса Дуку оставляет? С чего бы это?

И уже в следующий момент комбинация мгновенно складывается не в пользу графа. Минута осознания, но упущен момент реагирования на изменившуюся ситуацию — и итогом здесь вероятный проигрыш. Дуку не даром прикормлен, он опасный и опытный боец, как и политик не из последних. Что языком чесать, что руками махать — одинаково.

Палпатин внимательно наблюдает, но под ногами вновь мешается Кеноби. И Палпатин не выдерживает соблазна, обрушив под шумок конструкцию пандуса на оглушённого падением Оби-Вана. Быстрый взгляд в сторону обернувшегося Скайуокера, поражённого этаким умением работать на несколько направлений от графа и здоровая опаска, что вот сейчас и начнётся самое главное противостояние: либо граф, либо Энакин.

Палпатину осталось лишь малость поработать с наручниками, но это отвлечение, а отвлекаться ему не хотелось: бой Дуку со Скайуокером достиг своего апогея. И возраст всё же сказался не в лучшую для графа сторону.

Энакин брал силой, гибкостью, выносливостью и напором. Ему ещё далеко до мастерства своего бывшего мастера, но он сможет это восполнить под руководством упорного учителя. Таковым себя считал Сидиус. Уже, заочно.

Дуку сломлен, он безрукий калека, упавший на колени перед своим измотанным противником. Скайоукер высится над ним, словно незыблемая скала, скрестив клинки двух лазерных мечей наподобие ножниц. Чик — и упадёт голова вымотанного графа на пол.

— Убей его! — требует Канцлер, едва не капая слюной. Энакин смотрит, лишь смотрит в глаза человека, которым восхищался Кеноби. Не преклонялся, нет, для этого Оби-Ван себя уважает, но восхищался. Дуку в сторону ярившегося политика, так и оставшегося прикованным к креслу, даже не покосился, прекрасно знает, что его жизнь не в словах, а вот в этих усталых руках молодого парня.

— Последуй его совету, — ехидно улыбается поверженный граф, — и не узнаешь о планах Дарта Сидиуса, которого вы так тщетно ищете всей гурьбой...

Он конечно, не знает, что данный Сидиус как раз слушает его предательские речи.

И то внимание, с каким в него начал вглядываться парень не остаётся незамеченным. И Дуку начинает процесс обольщения, коим славны ситхи:

— Ты в его планах занимаешь не последнюю роль. Я расскажу… Дай мне шанс.

Сидиус вылупился на этого урода морального, словно взглядом прожечь желая. Зря так долго тянул с устранением этого напыщенного урода, ой, зря!

Спас его величество случай. Как всегда.

Застонал валявшийся в углу пока ещё беспамятный Кеноби, Энакин закономерно вздрогнул, вырываясь из-под воздействия увещевающего голоса Дуку, закономерно дрогнули руки, когда парень чуть обернулся в направлении Оби-Вана… Итог — обезглавленная тушка графа валится под ноги опешившему от своих действий Скайуокеру.

Палпатин в поражении сгорбился. Такой шанс привязать к себе парня побольше упущен! Но где наша не пропадала? Идём дальше!

Сенатор сияющей жемчужины, планеты Альдераан, краснел, бледнел и зеленел, едва увидя помятого, но вполне живого и устало улыбавшегося прессе Канцлера всея Республики. План сорвался.

Органа смылся подальше от греха, заказав себе не появляться в поле зрения Канцлера ещё какое-то время. Шиш тебе с маслом! Официальное приглашение на званый ужин в апартаментах Канцлера — это вам не просто приглашение голословное. Или ты откажешься — и сразу под карандашик попадаешь СБ Республики, которая в окончании войны во всех противников ищет, или ты пересиливаешь свои дрожащие ноги и желание опорожнить при всё честном люде кишечник и делаешь вид, что ты ни при чём, улыбаешься и даже находишь смелость дерзить. Вот и Мотма рядом с муженьком ни жива ни мертва стоит, резиновую улыбку на губы навесила, а в глазах паника. У-уу, дура!!!

— Прекрасный вечер, не находите? — произносит кто-то рядом приятным голосом.

— Эм… Да, весьма приятный, — промямлил альдераанец, глаз не сводя с приближающегося Канцлера. И только улучив мгновение, скашивает взгляд на собеседника, едва не откусывая край бокала, звякнувшего о зубы. Герой непризнанного подвига смотрит на Бейла с выражением близким к интересу энтомолога к интересному насекомому. Вроде и вредная букашка, да в хозяйстве полезна. Изучающий взгляд синих глаз продрал ознобом до печёнки. На губах джедая проявляется улыбка садиста и он добавляет:

— Особенно в свете того, что покушение закончилось фиаско. Да, сенатор Органа? — и взгляд поверх бокала — требовательный, пристальный. Блеять пришлось с рвением, что он порицает такую политику, что это недостойно и т.д и т.п… и вообще. Шёл бы дальше, милый герой, публику развлекал бы Силой вашей!

Герой-то ушёл, зато Канцлер явился… Будь оно всё неладно!

Энакин нашёл тихий уголок, где и пристроился, чтобы понаблюдать за светским обществом гадючьей породы. И это — цвет Республики? Передавить бы гадов, да кто ему даст?

Слава Силе, Оби-Ван нашёл в себе смелость и время, чтобы маму освободить и перевезти куда-то подальше от Татуина, куда — не сказал, просто попросил не беспокоится: с нею всё в порядке. Мама писала, редко, но писала, даже пару раз связывалась с сыном. Короче, Оби-Вану Энакин был кое-чем обязан помимо обучения. Будь рядышком ещё и Падме, вообще бы было прекрасно, но… Она тогда ясно дала понять, что именно она видела в парне с падаванской косичкой: только симпатичную рожицу и неплохой комплект физических данных. И всё. Человека она в нём просто не желала замечать.

Энакин залпом допил высокоградусный напиток, с натугой выдохнув, когда алкоголь ударил в желудок армированным кулаком. Аж слёзы вышибло.

— Не пей, Энакин, козлёночком станешь! — ехидно пропел знакомый голос рядышком — и из-за спины. — Зову его зову, а он как в воду опущенный!

— А ты меня звал разве?

— Так ты закрылся на всех уровнях, — мимоходом указал на установленные ментальные щиты друга Оби-Ван, смакуя изысканный букет вина с Серено. Ну любил он это вино, что, не пить что ли? Ну был у Серено граф, другой станет — свято место пусто не будет. Родственники подсуетятся. Аристократия, блин. Вот надо ввести в Ордене правило, чтобы в него лишь из бедняков и средней руки в юнлинги набирали — меньше мутить воду будут!

— Ты сам уже пьян, — выдернув из рук ухмыляющегося Оби-Вана бокал, Скайуокер ловко подхватил друга под локоть.

— Забавно, не находишь, если мы подскажем Канцлеру, что в этом кругу лиц есть лица, которые явно желают виновнику торжества шею сломать вот сейчас?

Энакин только глаза закатил и глянул в сторону мило беседовавшего с сенатором Органа Палпатина. Цепкие глаза Канцлера из поля зрения вряд ли что упускали, быстрые взгляды по сторонам мало кто мог уследить — Энакин был научен этой игре. Хмыкнул.

— Поверь, Палпатин и сам не промах, они здесь все у него под колпаком — и прекрасно знают про это!

— Бедняжки!

— Оби-Ван, ты совершенно насвинячился!

Набуанец пригубил бокал, провожая подтянутые фигуры двоих джедаев тоскливым взором. Вот и верь, что джедай ситху — не друг и товарищ! Ах, как много отдал бы Палпатин, чтобы его противником выступили вот те же самые Кеноби с Скайуокером. И разговор бы вполне реальный вышел, не переливание из пустого в порожнее и обратно. В чём те же джедаи качественнее, так в том, что в своей приязни, как и в неприязни, они прямы как палка. Но с оговоркой: палка всегда о двух концах, так что у каждого джедая свой шмат таких заморочек есть, что тому же Органе только икать придётся, если чем-то досадит вот тому же Скайуокеру.

А что — идея! Надо будет почаще приглашать в светский круг милейшего джедая. А что? Гривуса вновь полным инвалидом без права пенсии сделали, Дуку почивает в Силе — или куда его там уволокло, ну а сам Сидиус сидит в кругу закадычных врагов и знает, что именно они ему мысленно желают — и при чём, внимание! — от самого чистого сердца!

СДОХНИ, ГАД!!!

Ага, ждите-с, бегу и падаю, пятки на бегу отбивая!

Палпатин не видел, что от его усмешки самые отпетые его противники едва в обморок не брякнулись.

Впрочем, ему были по ситхски их ну ничуточки не жаль!

Что посеешь — то и жри, а в чужой огород лезть не имей права — по рукам надают. Ну, или без рук оставят: кому что по душе. Палпатину, например, нравилось мариновать в собственном яде вот этих подопытных кроликов.

Глава 5, где Бейл Органа конкретно так попал

Вырваться из цепких лапок Канцлера оказалось весьма нелегко.

Ну воспылал неземной симпатией к благородному альдераанцу улыбчивый наш Канцлер. Свалить которого с пьедестала, как пострадавшего за правое дело, теперь будет ой как сложно. Хотя… Была одна мысль у неугомонного альдераанца… Пока только намётки, прикидки… Шито белыми нитками нечто. Ладно, дома и стены помогают!

Да вот хреном вам по сытой роже — не помогают!!!

Очень-очень надеявшийся, что Сила всё же соблаговолила ему помочь и он наконец-то обзаведётся своей кровиночкой… Всё вновь пошло коту под хвост!

Наверное впервые с того момента, как ему объявили, что Амидала канула в Лету и помочь им не сможет теперь никто, (Органа тогда в зюзю упился, приперевшись едва ли не на порог канцлерских покоев), принц, размазывая горькие слёзы по небритым щекам, убаюкивал себя под шорох волн родного океана. Убаюкать не получилось, а вот едва не утонуть в прибое — вполне. Едва выкарабкался. На карачках.

На утро, отбросив подальше копошившиеся сомнения, Бейл Органа, поставив бесплодную супругу перед решительным фактом, что попыток сделано ими обоими достаточное количество, но воз и ныне там, а наследство обоих супругов кому-то стоит передать, да и умение политических манипуляций в стороне не оставим… А не пора ли супруга моя нам дитяко приглядеть? Ну приёмное. И что за вопль дикарки?! Что значит, через твой труп?! Ёхнулись, госпожа королева??? Я вам компромисс предлагаю, а не мезальянс!

Ну и само собой выбран будет ребёнок из альдераанского детского дома. Да, детский дом — любой, на ваше усмотрение. Народ? Народ непременно поймёт, ну может и Сила милостью в будущем одарит благородное семейство собственной кровиночкой, как знать.

Если честно, то Бейл уже присмотрел несколько весьма здоровых и вроде как почти одинаковых малышей. Мальчиков, если кто не понял. Да, Бейлу необходим сын! Как и множеству мужчин. И он просто не понимал тех, кто превозносил дочек, описывая, как ей потакает в капризах и выполняет желания «моей маленькой принцессы». Бейл сказал — сын, вот и будет у него сын!

Взгляд тёмных глаз королевы остановился на одинаковых кроватках. Ей было очень жаль всех сироток, вот честно! Сама не познавшая этого всепоглощающего чувства любви матери к своей плоти и крови (банально, да, но Бреха знала, что обожала бы своё дитя!), она сейчас тоскливо понимала, что выбор ей придётся сделать.

И логика правителя напоминала, что ребёнок обязан быть тёмноволосым и кареглазым, чтобы хоть отчасти сохранить чувство собственного достоинства.

Бреха была бы не против и девочки, но здесь Бейл оказался упрямее ишака. И королева подавленно согласилась.

Печальные карие глаза её величества скользнули по другим кроваткам, которые были за стеклом. Большой зал полный крохотных детишек. Ей бы счастье дать жизнь ребёнку — и уж она-то не стала отказываться от этого подарка жизни!

Бреха с улыбкой смотрела на спящие рожицы, но взгляд внезапно наткнулся на сосредоточенное выражение мутновато-карих глазок. Этот малыш выпростал из плотного пеленания ножку и сейчас весьма целенаправленно пытался её ловить вялыми пальчиками. На измученном лице женщины промелькнула сияющая улыбка. Она подошла ближе, тронув кроху ухоженными пальцами.

— Какой ты упорный!

Малыш угукнул и, недолго думая, облагородил воздух весьма ароматным запахом содержимого своего кишечника. Бейл вытянул платок и брезгливо отмахнулся, но запашок был въедлив, так что тонкую натуру едва не вывернуло наизнанку. Политик рванул на выход, не заметив сверкнувший гневом взгляд королевы.

— Покажите мне, как правильно малыша переодеть! — потребовала Бреха, пока Бейл дышал свежим воздухом. Нянечка всплеснула руками и завозмущалась, что не дело…

— Я обязана знать всё. Значит, буду знать!

Своим зароптавшим советникам Бреха приказала заткнуться, а тонким натурам и вовсе покинуть помещение. Это женские секреты.

И когда подгузник, испачканный в кашкообразном нечто, оказался в утилизаторе, а попка ребёнка подмыта…

— Ой!

Пол ребёнка оказался прямо противоположным: девочкой оказался тот, кто был представлен мальчиком. Тёмные глаза Брехи солнечно блеснули:

— Судьба однако! — улыбнулась она, зашикав на переполошившуюся няньку. — Ни слова моему супругу!

Узнав про подставу, Бейл ещё долго ярился, но вынужден был смириться как с полом ребёнка, так и с выбранным именем: Лея Органа. Вот как хотите, так и берите. Озадачив жену ребёнком, сенатор как-то быстро смылся с глаз сиятельной особы, разработав наконец-то план действий против несокрушимого Палпатина.

Идею следовало воплощать!

Второй близнец в дальнейшем никак не реагировал на своё одиночество, но нянечка, прибежавшая к директрисе, сбивчиво поведала, что мальчик оказался на самом деле девочкой, а это значит — в документах-то непорядок!

Пришлось разыскивать по порядковому номеру сомнительную «девочку», оказавшуюся крепким и светлоглазым пацаном, преспокойненько смотревшему на суетную бабу от которой дурно пахло. Она брезгливо ухватило мальчонку за ту деталь крохотного мужского достоинства, каким одарила его природа — ну и получите! Светлая струйка жидкости изукрасила дорогой жакет, а вопль едва ребёнка не оглушил. Но ребёнку плевать на ораторские способности некоторых, он зевнул крохотным ротиком и смежил глазки, плюя на всех с высокой колокольни.

Жрать, спать и… Сами продолжите?

Няня, пошептавшись с заведующей, предложила имя, та лишь плечами пожала.

Вот так и появился на Альдераане один из множества Лукасов. А фамилия? Сам потом определится! Выпускники школ-интернатов себе фамилии выбирали по вкусу. А пока его номер — 1313!

Глава 6, разборки одарённых

Победа не бывает капитальной и абсолютной. Никогда. Нигде, особенно на территории, которую занимала Республика. И Палпатин это знал как никто. Да, сепаратисты лишились своей своеобразной головы, да, конечно он прекратит финансирование порывов этой многообразной и ненасытной кодлы, но…

Процесс-то начат давно! И остановить эти колёсики и винтики не так и просто!

Вот это упущение в плане Дамаска его ученик вовремя и не приметил, а зря-зря… Надо дипломатов гнать на периферию. А каких, если в планах стоит уничтожить… Стоп, сперва спровоцировать, а после уничтожить Орден.

Палпатин запустил пальцы в растрёпанные волосы, благо, что кроме него в кабинете никого не присутствовало, и тихо-тихо выдохнул, собираясь с мыслями.

Идейные чистоплюи рядом ему ну вообще не нужны! Вон, под боком пригрелись змеюки, которых тоже куда-нибудь сплавить. Куда-аа?

Отправить сенаторов разгребать то, что они засрали за более чем длительное время, оставляя на откуп джедаям? Хм. А это идея и не плохая… Заодно и просеять всю шушеру на предмет знания дипломатии в действии. А джедаев? Отправлять с сенаторской швалью или сперва посмотреть, что сумеют сотворить в сепаратистских регионах господа толстые задницы — сенаторы? Ведь хорошо разглагольствовать о том и сём, попивая каф в привилегированном ресторане экстра-класса. А поработать в поле — на благо вот того же самого народа? Ради демократии? Ручки замарать и ножки помять?

Палпатин предвкушающе потёр руки, приступая к наработке этого плана.

В мечтах-то это раз-два и готово, а попробуй раскачать сей государственный аппарат на действие. У-уу, задачка не из последних!

Но впрочем, Шив знает, кого стоит направить к джедаям, чтобы те вступили на свою стезю — мирные переговоры. Хватит войны, она денег жрёт до слёз много, у Сидиуса тоже мошна не бездонная! Совесть знать надо! В лицо.

Свою совесть Палпатин знал: каждое утро в зеркало видел — и ничуть не стыдится.

Хороший политик дорогу на будущее застилает загодя, хотя бы в планах. А иначе плохо кончить может, если станет полагаться только на советников: растащат всё и даже пальцем тыкать не надо будет.

Уроки от Плэгаса Мудрого запомнились на долгую память — рубцы до сих пор некоторые жгутся фантомной болью.

Оби-Ван и Энакин незамысловато переглянулись, когда, приглашённые на ужин к Канцлеру, они были поставлены перед нижайшей просьбой. Суть сводилась к тому, чтобы великий переговорщик, мастер Оби-Ван Кеноби, вложил мысль в головы Совета о миссии по переговорному процессу в бурлящих водах сепаратиских регионов и иже с ними, склоняющихся к мирной жизни звёздных систем. Свою лепту Канцлер тоже внесёт непременно, усилив корпус миротворцев из джедаев сенаторами.

— Сэр, не в обиду будет сказано, но в горячих точках работать господа сенаторы, увы, не станут.

— А это, мастер, я возьму на себя, — ласково улыбнулся Канцлер, пододвинув к задумавшемуся Оби-Вану блюдо с монкаламарскими креветками. Энакин постарался сдержать рвотный позыв, глядя на скрюченные тельца ракообразных, вежливо отказавшись. Оби-Ван же начал демонстрацию изысканных манер, ловко пользуясь крючочками и вилочкой.

— Так вы всё же намерены сложить свои полномочия, когда конфликт будет полностью подавлен? — бросил на пробу камешек Оби-Ван. Снисходительная улыбка вновь заиграла в светлых глазах политика.

— Сложу. Почему не сложить? Но, мастер-джедай, вы правильно расставили акценты: «когда» и «полностью». Нет, я вовсе не желаю узурпировать власть, хотя могло со стороны так и показаться. Но поймите меня правильно: что стало бы с Республикой, будь я по характеру таким же, как тот же Финис Валорум? Я принял бразды правления, когда Республика уже практически была на коленях, когда ею управляли синдикаты и конгломераты через своих сторонников и прикормленных сенаторов. Эта практика до сих пор присутствует. И если сейчас я покину пост Канцлера… Скажите, что произойдёт?

Серо-голубые глаза внезапно остро глянули на помрачневшего Оби-Вана. И то, как передёрнул плечами его бывший мастер, Энакин понял, какой ответ сейчас услышит.

— Начнётся передел сфер влияния и возобновятся местечковые войны. Совет на это неоднократно намекал.

— Видите? Мы почти на одной волне мыслим. Значит, если они согласятся, то дело останется за малым: повлиять на Сенат в целом. И я это совершить могу. Как думаете?

Оби-Ван никак не думал. Его думы в расчёт взяты не были.

Но если честно, то если (предполагаем!) в союзниках у Палпатина где-то и как-то имеется ручной ситх (зверь новый и неизведанный), то работал он на совесть — в пору было идти и кланяться. Да, порой от решений Палпатина даже близко не пахло демократией, которую так яро впихивали с трибун господа-сенаторы. Но Канцлер и в самом деле впахивал как раб, заставлял работать Сенат, а не дурака валять, какие-то комиссии создавать по пятому разу на одну-то проблему! Он не пререкался в Сенате, когда выносили предложения эти же сенаторы, Канцлер их просто со своим аппаратом перерабатывал в вполне рабочий вариант. Ну так реально же — рабочий!

Винду уже нехорошо так поглядывал в сторону что самого Кеноби, что его приятеля Скайуокера, которые всё чаще заглядывали на огонёк к Канцлеру.

Спорить на разные темы с этим незаурядным, что есть, то есть, человеком было весьма интересно. Энакин иногда лишь вымученно прятался за ладонью, ни бельмеса не понимая в перепалке, которые разгорались между двумя мужчинами.

После, скидывая накопленные за день впечатления, лишь почти падая в сон, Оби-Ван подозревать начинал, что его приручают как редкую зверушку. Отстаивать свою точку зрения Бен умел и любил, но Палпатин заставлял посмотреть на проблемы под разными, иногда несуразными углами. В итоге Бен всё чаще склонялся к мнению, что его мировоззрение исподволь начинают менять. И подобное заставляло его сторожиться ещё больше. Но напрасно. Время проходило, а Канцлер — человек занятый, настороженность сглаживалась — и вновь приглашение, которое вроде и не сулит ничего, кроме приятного вечера за неспешной беседой.

Время для пробуждения наступило отнюдь не по воле Оби-Вана.

Этим занялся Энакин.

Татуинец смущался приглашений от Канцлера, хотя было всё чинно и гладко. Вот не эта ли гладкость и заставила Энакина приглядеться внимательнее к происходящему?

Его мысли всё чаще занимал вопрос, который возник ещё на том крейсере, где пал Дуку.

Последуй его совету, — ехидно улыбается поверженный граф, — и не узнаешь о планах Дарта Сидиуса.

…

— Ты в его планах занимаешь не последнюю роль. Я расскажу… Дай мне шанс.

Увы, но шансом графа не обеспечили. И история, зачем он, один из многих джедаев, столь внезапно понадобился ситхскому лорду, осталась не рассказанной. Энакин не рассказал про этот эпизод в докладе Совету, Оби-Вану тоже ничего не поведал — были здравые опасения на этот счёт, хотя доверил бы свою жизнь и свою свободу Кеноби. Но пересилить опаску так и не сумел. Может зря?

В тот вечер приглашение, пришедшее на комлинк, Скайуокер едва не пропустил, спохватился чуть не в последний момент, лишь переодеться и успел.

И каково же было изумление, когда в покоях канцлера не обнаружилось знакомого силуэта.

— Вижу, ты не в курсе, что у твоего друга планы внезапно поменялись, — появился на пороге сам владелец этих апартаментов.

— Оби-Ван меня вообще-то всегда ставит в известность.

Многозначительное «кхм» от Палпатина, медленно подошедшего к панорамному окну, заставило Скайуокера затаить дыхание: Сила ли или что-то более глубинное, чем даже и Сила, прошелестело лёгким флёром предупреждения, что вот сейчас что-то… Что-то.

— Началось, — донёсся до слуха Энакина тихий шепот политика. Набуанец невесело усмехнулся, обернувшись к подозревающему невесть что молодому джедаю: — Прикидываешь, о чём именно я хочу тебе сказать?

— Хотелось бы узнать. Ваши намёки для меня дремучая тайна, я — не Оби-Ван, этих расшаркиваний не понимаю от слова вообще.

— Какой умник тебя отдал Консулу? Ты — воин, Энакин, твоя стезя — война, армия, наконец. Конфликты гасить на крайний случай, но не тонкая наука политики.

— Ну хоть один наконец признал то, что на виду лежит! Жаль, что Совет фактов не желает знать.

— Или знает, но только специально тебе позволяет продолжать знакомство со мной? Обычно Совет ваш ведёт совершенно другую политику.

— Мы были знакомы с моего сопливого детства, Канцлер Палпатин. С чего бы им внезапно подозрительностью страдать приспичило?

Набунец словно разом постарел на пару лет, скинув свой обычный вид с лёгкой насмешкой во взоре и отеческой лаской, глянул прямо, твёрдо.

— Ты помнишь, что тебе сказал граф перед своей гибелью?

Энакин непроизвольно напрягся, правда постарался ничем своей настороженности не выдать.

— Вы про ситха? Как там его… Дарт…

— Не притворяйся при мне, что у тебя память дырявая стала, Энакин! — в короткий момент в Палпатине прорезалась какая-то неистовость, крайнее нетерпение. Словно на краткий миг сдвинулась с лица маска — и вновь вернулась на место. Скайуокер сглотнул ком в пересохшем горле: под взглядом требовательных серо-голубых глаз так и хотелось вжаться в спинку кресла.

Незадолго до этого времени к Оби-Вану подошёл один из юношей-падаванов, вежливо передав просьбу Совета джедаев. Несколько удивлённый подобным волеизъявлением, Оби-Ван поспешил в зал Совета и, перешагнув порог, удивился. И достаточно неприятно.

Во-первых, несмотря на всю напряжённость на военном поприще, где всё равно продолжались все те же конфликтные ситуации — отправленные на периферию миротворческие миссии лишь частью справлялись с требуемым объёмом, сегодня Совет был почти в полном составе. Небывалое действие для военного времени!

— Магистры, — Кеноби принял свой самый невозмутимый вид.

— Мастер Кеноби. Мы пригласили вас, чтобы вы прояснили ситуацию, которая нас несколько огорчает, — мягко начал наутоланин Кит Фисто, мигнув мигательной перепонкой.

— Я весь внимание, магистры. Чем могу помочь Совету?

— Расскажите нам, чем таким увлёк вас Канцлер Палпатин, что вы стали вхожи в круг его друзей, мастер Кеноби?

— Друзей? — Бен если сказать честно, даже опешил от подобной трактовки знакомства с Канцлером.

После гибели своей пассии, Падме Амидалы, Энакин стал более открыт для общения и это, как ни странно, сгладить успело настороженное отношение Оби-Вана к приятельским отношениям между Скайуокером и Палпатином. Кеноби предполагал, что Скайуокер был более молчалив в то время ещё и скрывая, что имеет связь с аристократкой с Набу — подобное не приветствовалось Орденом и порицалось. Но ханжой Оби-Ван в этом плане никогда, простите не был, Энакину нужно было просто рассказать — но не решился. История закончилась, конечно, трагично, но оборвала связь, как под пьяную лавочку рассказал Скайуокер, Падме сама — честь ей и хвала, что парню перестала голову дурить.

— Мне кажется, магистры, вас ввели в заблуждение, — самим тоном дать понять, насколько неприятен ему этот разговор. — Канцлер всего пару-тройку раз пригласил меня и Энакина Скайуокера в гости. А чем занять гостей, как не приятной беседой? Скорее всего — это дань тому, что мы прибыли на вызов Совета и Генштаба для вызволения из плена столь высокой особы. И преуспели в вызволении.

— По поводу этого самого плена у нас тоже возникли вопросы, — Винду как всегда был мрачен и подозрителен. Нет, ну ему в самом деле не надоело всех и каждого подозревать не весть в чём??? Вспомним появление здесь мальчишки-татуинца много лет назад… и постараемся тут же забыть.

— Не поздно ли?

— Информация никогда запоздалой не бывает, — буркнул Мейс, едва приметно скривясь от приторно вежливого вопроса.

Бен ничего не стал противоречить, он просто чуть улыбнулся, опустив глаза на носки своих сапог.

— Если это всё…

— Выслушать должен ты нас, Оби-Ван. Война подходит к окончанию своему. Не сегодня, так завтра встанет вопрос обязательно: кто возглавит Республику мирную? — ушки-локаторы повернулись к Кеноби, в упор глянули глаза-плошки.

— Этот вопрос уже неоднократно обсуждался в Сенате, магистр Йода. Должность эта — выборная, выборы проводят в Сенате.

— И о планах своих Канцлер не говорил с тобою? — в жёлто-зелёных глазах гранд-мастера был укор. Кеноби тяжело вздохнул: ну и стоило ходить кругом и около? Почему бы прямо не сказать: что знаешь о планах Палпатина? О чём говорили? Что планировал сей политик? Так нет, надо кругом и около ползать, нервы портить!

— Да, он поднимал этот вопрос в одном из разговоров.

— И отреагировал как на это Энакин Скайуокер?

— Магистры, Энакин весьма далёк от политики и, если честно сказать, её недолюбливает. Он её вовсе не понимает, так что в процессе обсуждения и разговора он был слушателем. Предваряя расспросы, хочу добавить, что канцлер готов сложить полномочия, но намерен передать Республику и бразды правления, когда будет подписан капитальный мирный договор с остатками сепаратистов. И если честно, то я его намерение понимаю: тот раздрай, что достался Палпатину после Валорума, мало кто сможет заставить работать. У вас ещё есть вопросы на эту тему?

— Гневаешься ты! — ткнул ногтем в сторону Оби-Вана Йода. — Чувствуешь подвох ты… Но не видишь суть!

— Так проясните мне её.

Оби-Ван умел на своём настоять. Он готов отстаивать свою правоту, но не готов играть с закрытыми глазами. Магистры переглянулись и право разговора плавно перешло к Винду, устроившего локти на подлокотниках и сложившего пальцы домиком.

Оби-Ван непроизвольно напрягся, отметив эту позу. Сейчас ему на голову свалится кое-что неприятное. Обязательно.

— У нас есть сведения, что Палпатин так просто не покинет свой пост.

Пауза. Оби-Ван остался молчалив и собран: а то он сам этого не знает! Политика такого ранга просто со сцены не попросишь, а канцлер заручился поддержкой ещё и в самом народе. Тяжёлые предстоят выборы нового главы.

— Если ты вспомнишь своё пленение на Утапау и разговор с графом Дуку…

Оби-Ван не спускал внимательного и изучающего взгляда с Мейса Винду. Вывести из равновесия тому его не удастся.

— Я помню. Граф сказал, что Сенатом управляет ситх. Но это весьма расплывчатое сообщение, которое может привести к распаду строя и смены настроений на упаднические, магистр.

— Вижу, на эту тему вы тоже размышляли, мастер, — чуть наметил улыбку одобрения Винду, — Да, мы долгое время наблюдали за окружением Канцлера и за Сенатом в частности. И пришли к выводу, что тогда, много лет назад, на Набу, был ликвидирован всё же ученик, учитель же остался цел.

Бен сумрачно кивнул: его выводы в тот день никто в расчёт так и не взял, а ведь он говорил, что забрак был лишь учеником! Думали они…

— Вам нечего сказать нам?

Погрузившийся в мгновение раздумья Оби-Ван вскинул голову и обвёл Совет магистров недоумевающим взором.

Нет, а они чего от него-то ожидают?

Ладно, будем играть в политику и здесь.

— Тогда, боюсь, у нас очень большие проблемы, магистры. Если за столь длительное время этот мастер так и не проявил себя настолько, что даже наша разведка руки разводит, то это означает для меня лишь одно.

Драматическая пауза и выдержать тяжёлый взгляд глаз магистра Винду.

— Досказывайте свою проникновенную речь, мастер Кеноби, — Мейс откинулся на спинку своего кресла.

— Как прикажете. Нам противостоит Мастер, причём я говорю это слово с большой буквы, тот, у кого самообладание и выдержка возведена в абсолют. Иначе бы он допустил ошибку ещё раньше, хоть в чём-то.

— Восхищаешься им ты? — досадливо проскрипел Йода, пристукнув посохом.

— Отнюдь. Я сделал этот вывод только со слов магистра Винду, — короткий поклон в сторону виновника. — Тот, кто сумел настолько слиться с этим разномастным обществом, каким выступает Сенат, явно знает, что его будут искать. Дуку и Гривус мертвы и, даже если они были его руками, то теперь ход за ним. Дуку даже не скрывал, что он является учеником этого самого Дарта Сидиуса, он был горд работать на это существо. А это о многом обязано нам рассказать.

— Искать он будет того, кто заменит Дуку теперь, — дополнил Винду реплику Оби-Вана.

— Именно так. Вот только кто нам сказал, что запасного варианта у этого ситха уже не было припасено? По мне так слишком уж легко и спокойно прошло это похищение. Да, гвардейцы охраны канцлера погибли — нападение было внезапным для них. Но одно то, что Дуку даже про потайные ходы откуда-то вызнал — уже путь к отправке мыслей о том, что система безопасности не столь безопасна.

— Вот поэтому мы и отозвали Энакина Скайуокера с боевых действий.

— Что?! — Оби-Ван сразу потерял своё спокойствие и уставился на Совет беспокойно. — ВЫ решили…

— Нет! — вскинул руку Сеси Тийн. — Оставь неозвученное не озвученным, мастер Кеноби. Решили мы так, чтобы обеспечить Канцлера приглядом и охраной. Вы правы — ваш бывший ученик не обладает вашими умениями в политических баталиях, но вот его способности телохранителя, проявленные им при охране сенатора Амидалы, его быстрая реакция к смене обстановки в критические моменты могут нам помочь. Скайуокер достаточно молод, политиков он пусть и не презирает, но с трудом терпит, значит, отвлекаться на мелочные амбиции сенаторов он не станет и сосредоточится лишь на деле.

Дышать стало чуточки легче, но скреблось что-то на подкорке, скреблось и царапалось. И для пробы…

— Энакин ещё не достаточно владеет самодисциплиной, но уже много лучше, чем до Войны. Быть может я…

— Вы нужны нам будете в Храме, Оби-Ван. Это не обсуждается, — сказал, как отрезал Винду. Оби-Ван не позволил себе ни секунды сомнения, коротко поклонился, принимая приказ.

— Позвольте покинуть вас?

— Всего хорошего, мастер Кеноби, дальнейшие указания будут высланы на ваш комлинк.

Ещё пару минут в зале висела тишина. Никто не захотел брать на себя смелость оспорить решение, которое осталось неозвученным.

Наконец не выдержал Кит Фисто.

— Вы не сказали ему сути нашего плана! Вы подозреваете Оби-Вана в сговоре с врагом?

— Прошу вас умерить тон, магистр! Сделал я подобное лишь из убеждения, что неведение для мастера Кеноби будет лишь лучше. За всё время этой войны Скайуокер и Кеноби не раз прикрывали друг другу спины и лучше будет мастеру не знать, что его прежний падаван выступает приманкой для лорда! Мы обязаны спровоцировать этого неуловимого Сидиуса или он так и продолжит творить свои тёмные дела за спиной у других прячась! Во имя справедливости и ради спокойствия Республики.

— Да будет так! — кривя губы, закончил Фисто, очень недовольный этими интригами.

А тем временем, не зная, какие тучи сгустились уже над его головой, Энакин приготовился выслушать, что же такого мог про Дуку рассказать Канцлер. Оби-Ван не раз упоминал, что в бытность свою падаваном у Квай-Гона сам лично видел несколько раз, что Палпатин и граф, тогда ещё магистр Дуку, нередко встречались и вели беседы.

— Когда граф тебе сказал про Дарта Сидиуса… Да не смотри на меня так, я в курсе, как зовут того, кого столь долго ищут джедаи. Граф не солгал ни в едином слове.

— Там не одно слово и было, — внёс свои пять копеек Скайуокер, не спуская глаз с собеседника.

— Да сколько бы ни было. Знаешь, у меня предчувствие, что ждать, когда война закончится и я смогу навести порядок после неё, ваш Орден не станет. К этому слишком много предпосылок.

Энакин и хотел бы запротестовать, но даже Оби-Ван затронул эту тему, сказав, что у Палпатина как сторонников много, так и противников, которые метят на вакантное место главы Республики. Уж многим он мозоль любимую оттоптал, чтобы удержаться в окончании изнурительной войны в привычном статусе.

— Увы, я в Совет по годам и опыту не прохожу, чтобы дать вам хоть какой-то ответ на эту тему, сэр.

— Я и не предлагал тебе этого, не так ли? Но если ты хочешь, то я могу тебе помочь приобрести вес в Ордене. Но это если ты хочешь, Энакин, — голубые глаза пытливо смотрят в синие. Вот это Скайуокер понимает и подаётся всем телом в сторону политика. Смотрит уже более жёстко и требовательно.

— И что вы мне можете предложить?

Палпатин вновь повернулся к панорамному окну в своих покоев, позволив многозначительной усмешке коснуться своих губ, так, чтобы его собеседник её не увидел.

— Я могу тебе помочь обличить Дарта Сидиуса и тем самым ты снискаешь свою признательность.

Тишина в пару ударов сердца.

— Вы в самом деле можете это сделать?

Шив удерживается от ликующего смеха, пробарабанил кончиками пальцев по бронированному стеклу, тихо произнеся:

— Не стоит во мне сомневаться, мой друг, не стоит. Я открою вам, кто скрывается среди нас под таинственным именем Дарта Сидиуса. Но! — политик живо повернулся к своему молодому гостю и поднял в предупреждении палец: — Но всему своё время, Энакин, и пока оно не пришло.

— Это опасная ситуация, Канцлер. Совет джедаев давно ищет этого ситха. Вас могут обвинить в пособничестве! Если вы знаете, кто это…

— Я очень сомневаюсь, что ваш Совет будет устраивать справедливый суд над этим бедолагой, сперва я обязан убедится, что меня обеспечат поддержкой. Если верить рассказам и легендам ситхи — коварны и непредсказуемы, а ещё не прощают обид и предательства.

— Это преувеличение, они не всемогущи.

«Посмотришь на Орден и ваши потуги найти Сидиуса и начинаешь понимать, что деградация одарённых — это приговор Силе!» — так и подмывало высказаться Палпатину.

— Ты волен сейчас же понестись в Храм и передать, что я тебе сказал. Задержать тебя я права не имею. И всё же… Всё же, если я всё ещё являюсь твоим другом, не торопись с передачей этих данных.

— Я подожду, — тихо ответил Скайуокер, награждая набуанца пристальным и каким-то новым взглядом.

— Правильное решение, — похвалил мужчина.

Когда же данный момент наступил и Палпатин открыто оповестил Энакина, что именно он и является тем самым неуловимым ситхом Дартом Сидиусом, фишки легли самым наилучшим образом для политика.

Рейтинг Канцлера после гнусного похищения взлетел до небес, жители Корусанта и Республики живо осуждали и некомпетентность Ордена (двойная охрана от Ордена умудрилась профукать графа даже в Сенате, а известно данное обстоятельство стало даже несмотря на запрет на обнародование), и вероломность сепаратистов. Им мир предлагали, а они вон что удумали.

Поддержка сенаторов тоже склонилась на сторону Канцлера. Особенно после того, как они потрудились на периферии, поняв тонкий намёк после некоторых упрямцев, которые запротестовали, что работать там, куда отправляет их Палпатин, неприемлемо для высокопоставленных особ. Вылетели данные особи из своих кресел быстро с приговором: благо Республики для этих существ — пустой звук, а потому к занимаемой должности предрасположенности не имеют.

Как-то быстро прояснилось и то, кто же именно заручился не демонстрируемой поддержкой Ордена, претендуя на столь желаемую должность. Очевидно же было.

Бейл Престор Органа, кто ж ещё!

Винду появился на пороге офиса Палпатина весь в блеске и при параде, с тройкой поддержки за плечами. Канцлер ждал этого прихода со всеми распростёртыми объятьями. И ждал обвинений, котрые не заставили себя ждать.

Винду был короток и чётко поставил обвинения: ваш срок на данном месте в качестве канцлера уже давно истёк и превышены все временные рамки, так что.

И вообще, Канцлер, вы арестованы и обвиняетесь в пособничестве…

Нет, это надо было придумать ненарочно! Сепаратистам!

Палпатин не протестовал, нет! Он даже дал себя вывести из здания Сената, да, в сопровождении Винду, который шёл рядом с сейбером и тем паче — активированным. Но… Вот облом, да? площадь перед Сенатом оказалась блокирована не только жителями столицы, но и войсками. Джедаи оказались в меньшинстве, о чём достаточно быстро сообразили.

И кто там крикнул клич, что их великого (именно так!) канцлера подлые джедаи собираются убить?

Нелюбовь к странным отшельникам давно и тщательно лелеялась в Республике стараниями что Плэгаса, что самого Палпатина. И кто виноват, что Орден вяло реагировал на обстановку в целом и такие вот шепотки в частности? Так работать надо на опережение, господа, а медитацией такие клинические показатели не лечатся!

В результате: Палпатин отделался лишь помятым нарядом и сорванным рабочим днём, Винду пришлось ретироваться в Храм — там едва не началась массовая резня: народ требовал объяснений, так что заперлись джедаи в Храме и носа не казали на улицы — растерзали бы сразу, агрессия до сих пор витала в воздухе. Энакин, пусть и передал известие, кто именно является ситхом, сам оказался под раздачей — не просто под домашним арестом, а реальным — в подземелья Храма отправлен, да ещё и с подавлением Силы!

Вызванный срочно с переговоров именем Палпатина, Кеноби ошалевал от скоропалительных и опрометчивых решений товарищей. Храм был в осадном положении, а как иначе назвать то, что ни вылет, ни посадка туда были не разрешены, воздушное пространство над Храмом контролировалось из космоса, связь подавлялась напрочь, а вокруг зиккурата Храма стояли батальоны клонов?

«Властью, данной мне…» — вот тебе бабушка и калач. Палпатин отбирал у Ордена власть мягко, мелкими частичками, а они мирились и уступали. Отступили? Утирайтесь.

— Что вы хотите от меня, канцлер? — Кеноби сидел напротив Палпатина в его рабочем кабинете в Сенате, одетый в гражданское платье, закинув ногу на ногу. Собранный и понимающий — компромисс будет даден лишь один, уступок сделано не будет.

— Моё условие будет таким, при котором в выгоде останутся все: и Орден, и Республика, и я, — сегодня Палпатин не стал притворяться улыбчивым и безвредным старичком. Напротив Оби-Вана сидел полный сил и уверенности в них хищник. В Палпатине не было самоуверенности, не было презрения в выигрышной комбинации, даже высокомерия не было — зачем они? Им ещё работать придётся в будущем.

— И что же может предложить Дарт Сидиус мне, как джедаю? — выдавил Оби-Ван.

— Вы возглавите Орден, Йода… Он хочет, чтобы Свет победил Тьму? Я ему дам возможность либо самому, либо тому, кто захочет занять его место, по старой традиции попытаться сокрушить меня. Думаю, это наши разборки, одарённых, другим говорить про них не станем.

— Вы столь уверены в своих силах? — даже сквозь маску было видно, что Кеноби впечатлён.

— Только этим и жив пока, что уверен, а не самоуверен, магистр. Вернёмся к обсуждению. Мне нужен лояльный Орден, мне не как ситху, а как главе государства. Я введу в Совет Империи…

— Минутку! Когда Республика вдруг в Империю превратилась?

Серые глаза Палпатина остро блеснули:

— Только что. Раз вы пошли на диалог, то лёд стронулся с места. Итак, прошу не перебивать: я введу в мой Совет советников от джедаев, двух будет достаточно, я позволю вам и дальше пропагандировать свои воззвания и концепции, границы будем урегулировать в этих вопросах в дальнейшем, сейчас лишь суть. Если в Империи произойдёт что-то вроде такой же войны, которая произошла с сепаратистами, джедаи выступят незамедлительно, предоставив все имеющиеся силы. Задел на будущее.

— А оно у нас будет? — заломил бровь Кеноби, зло кривя губы. Он уже видел, что предложения обоснованы и даже демократичнее того, что в противоположном варианте ждало бы самого Сидиуса.

— Вы хотите, чтобы цивилизация знала джедаев или нет, Оби-Ван? Я начинаю сомневаться в своём начинании и мягкосердечности. Может поступить, как в старые добрые времена и уничтожить сам Храм? И поверьте, мне и оправданий искать не придётся. Никакого геноцида, что вы! Сплошная необходимость.

Палпатин некоторое время сидел и в молчании наблюдал за своим оппонентом, после кивнул, когда Оби-Ван и слова не проронил в ответ, и, как ни в чём не бывало, двинул свод решений дальше.

Там, под непроницаемой маской, надетой на лицо, под внешним безразличием, в Оби-Ване всё кипело. Да, Палпатин совершенно не глупец, понимает, что свято место пусто не бывает, а противника идейного стоит пригнуть как следует и держать перед глазами, а то как те же ситхи — заныкаются в щёлки и из-под полы начнут свои планы претворять. Уж лучше так, рядышком, с хваткой на нежном горле.

— Я понял вас, император, — сдерживая порыв прорычать этот титул, Бен был предельно сдержан и язвителен. — Но это лишь предложения к Ордену. Я слышу одно «но» в ваших словах.

— Вы отдаёте мне Энакина Скайуокера. Полностью отпускаете его из Ордена и забываете, что он когда-то был принят в него. Ни гонений, ни попыток покушения — ничего быть из этого не должно.

— Только это? — осторожно поинтересовался изумлённый джедай.

— Поверьте, магистр Кеноби, это мальчишка для меня не просто потенциал Силы, он в самом деле дорог мне. Я ему отца, скажем так, заменил. Знаю, звучит глупо, но я после объясню вам, что значит эта просьба. Выводы вы и сами сделать сможете.

Кеноби выполнил и это условие и сумел переломить хребет упрямству товарищей. Как? Это отдельный вопрос, Палпатина он не интересовал. А для Кеноби это была проверка на прочность и изворотливость. Сумел? Ну молодца же!

На Энакина у Палпатина были свои планы.

А есть планы — значит, живём!

Глава 7, спустя 14 лет

Невысокая девушка скользнула в тень, словно слившись с нею и исчезнув с глаз возможного наблюдателя. Если бы кто взял на себя смелость проверить то место, где она пропала, то совершенно ничего бы не нашёл, кроме разве что следов от каблуков сапожек — и всё!

Старшая дочь Брехи Органы устало стащила с усталых и ноющих ног высокие сапоги, одновременно сняла простую заколку, стягивающую волосы. Теперь снять лосьоном «боевую» раскраску, скрадывающую и искажающую черты лица наследной принцессы: ох как долго училась сему мастерству Лея у визажиста! Но оно того стоило.

И глядя, как в зеркале вновь идёт превращение из нагловатой девчонки-оторвы благопристойная леди дома Органа-Антиллес, Лея с удовольствием представила, какое бы лицо было у её приёмного папочки, Бейла Органы, если бы он встретил её на улице. Впрочем, там, где Лея обычно проводила свои свободные вечера до двух часов утра по альдераанскому времени, благопристойного сенатора встретить было бы сюрпризом из неприятных.

Девушка выскользнула из свободной блузки, одетой прямо на голое тело, и быстро скользнула в освежитель, а после — спать, спать, спать… В шесть — подъём и пошлите тех умников, которые говорят, что аристократические и королевские особи встают ближе к полудню — врут, сволочи! Так никакого расписания не хватит на сутки!

Молодая принцесса не видела уже, рухнув в мягкую постель и обхватив подушку руками, что спустя минут пятнадцать в спальню тихонечко вошла тёмноволосая женщина в богатом халате. Не чувствовала, как по растрепанным каштановым волосам прошлась лёгкая, ласковая рука.

Но тем не менее, словно ощутив рядом родного человека, Лея сонно улыбнулась и, не раскрыв глаз, пробормотала чуть невнятно:

— Люблю тебя, мам… — чем вызвала на лице Брехи счастливую улыбку. Столь же тихо, как пришла, королева Альдераана покинула спальню дочери. Вот теперь можно и заснуть как следует.

Утром, как ни в чём не бывало, они всей семьёй встретились в столовой — непременное требование Брехи в отношении семьи.

— У кого какие планы на сегодня? — женщина смотрела на сына и дочерей с едва приметной улыбкой на губах. Вот оно — её счастье! Да, может и прав был Бейл, когда сказал, что Сила всё же есть, и есть справедливость: спустя год после удочерения Леи Альдераан потрясла новость, что в королевской семье вновь ожидается пополнение, так появился Майкл Органа. Ещё через три года, словно пытаясь наверстать упущенные возможности, в их рядах стало больше на одну горлопанку-принцессу, Тайон Органа-Антиллес. И пусть медики как один разводили руками: не может королева по медицинским показателям иметь больше детей после стольких выкидышей. Бреха с ними и не спорила, но глядя на своих детей, мысленно и вслух благодарила Силу. Теперь она верила — есть ОНА, есть! И крепче прижимала к себе кареглазую и серьёзную для своих малых лет наследную принцессу Лею, веря всей душой, что она маленький талисман её женского и родительского счастья.

Но маленький талисманчик рос, вовсю командовал младшими, пусть Тайон и пыталась поставить старшую на место — да куда там! Лея фыркала и с новым упорством принималась за муштровку сестры. Брат же от старшей ни на шаг не отставал и без этого.

Бейл пытался прекратить самоуправство старшей и приёмной дочери, упирая в факт того, что Майкл — и есть наследник семьи, но тут же был остановлен рыком обозлившейся Брехи. После своего знаменательного выпинывания с сенаторской должности в период становления Империи, Престор вроде бы притих, но не надолго.

Бреха только качала головой на выкрутасы своего супруга, наблюдая, что он вновь начал мутить воду, что-то затевая. И напомнила, что если он ещё раз попадётся с антиимперским настроем или станет строить заговоры за спиной у неё, Брехи… Пусть наперёд знает, что в узнав про такое, она публично отрекётся от него. А она свои клятвы всегда выполняет.

— Моё расписание, мам, ты сама и составляешь, так что придерживаюсь его, — Лея быстро прикрыла непроизвольный зевок, пока выглядя совершенно невыспавшейся. Тайон даже подскочила, завопив:

— Мама! Да что такое?! Лейя вновь полночи бродила где-то! — младшая принцесса растягивала имя старшей, отчего имя из «Лея» превращалось в «Лейя». — Почему ей можно?

— Вырасти сначала, малявочка, а там посмотрим! — показала язык, но без зловредности Лея. Младшая надулась, обиженная на весь белый свет. Майкл молча намазывал булочку маслом, лишь поглядывая за новым раундом между сестрами.

— Подбросишь меня к школе? — попросил он старшую, увидев, что она уже готова уходить. Копуша Тайон, поняв, что вскоре может вновь полететь в школу одна, как-то быстренько закончила завтрак, чмокнула на бегу маму в щёку и улетела вслед за родными.

Сказать по правде, королевская семья домашнего обучения не одобряла. Все дети Брехи учились среди простых жителей Альдераана, как говорится, были на виду. И расчёт был верен: когда держишь дистанцию от общества, оно начинает относится к этому настороженно. Охрана? Королева мысленно усмехнулась. Если кто и позволит себе организовать похищение её детей, пусть сразу завещание напишет. И этому была причина веская.

Пронзительная трель словно бомба взорвалась в висках, выдернув юного студента из кошмарного сна. Парень взметнулся на постели, стиснув пальцами влажные виски, тут же резко повернулся к своему соседу и облегчённо выдохнул: тот снова где-то бродяжничал — и слава Силе!

Собравшись с силами, парень поплёлся в освежитель и уже там, умывшись, пристально посмотрел в зеркало, вглядываясь в своё отражение.

Что с ним не так? Ну вот что?

Да, он не спорит, кошмары могут быть у всех, да у любого существа могут! Но его кошмар наверное покачественнее будет, он из сопливого детства с ним. Раз в две недели обязательно снится. Из года в год, из недели в неделю, словно рана, в которую инфекция попала, она пульсировала глухо и настойчиво. Всё сперва было смутно, отрывочно, хаотично в его детском сне, но постепенно, всё время пока он взрослел, сон становился качественнее, словно кто-то настройки улучшал за это время. И сейчас это был кристально ужасный кошмар из всех, которыми славится корусантская киноиндустрия. Вот только на экраны он не выйдет, он в голове Лукаса обосновался и ему там видно уютно.

Раздавшийся зуммер от входной двери двухместной комнаты в студенческом общежитии вырвал его из размышлений.

— Ну и здоров ты спать, брат! — обдав приятеля винными парами в перемешку с густым запахом курева, в комнату ввалился тот самый гуляющий элемент. Лукас отстранился от привычного хлопка по плечу от своего соседа, с каменным выражением на лице посторонившись с пути качающегося качка. Бросить взгляд на дешёвый ручной комм и выругаться: он опаздывал!

— Что? Вновь физподготовкой займёшься? Лукас, ты и так тонкий что ваша тростинка. Прекращай ты себя мучать этой ерундой, скопытишься же скоро! Вон, я ничем таким не маюсь и вон! — приятель поиграл мощными мышцами, ухмыляясь.

— Тогда зачем вообще сюда пошёл учиться? Сразу бы определился в учёбку к десанту или в штурмовики записался! — между разговором Лукас натянул поношенную майку и брюки, торопясь. Этот разговор между двумя такими разными и по характеру и по внешнему виду парнями проходили каждый день и уже превратились в традицию.

— Да я бы рад, паря, да вот досада, ныне в армию берут только после обучения по специальности. Так и только так, — махнув рукой, качок рухнул на постель и накрылся одеялом и спустя пять минут в комнатушке раздался смачный храп. Лукас пару мгновений смотрел на это безобразие, после сморщился и отдал команду на комм, чтобы открылись окна на проветривание, шкодливо улыбнувшись.

Лукас размеренно бежал по дорожкам техникума, слушая какую-то неназойливую мелодию в наушниках. И размышлял.

Ему до выпуска осталось всего пара лет, а за эту пару он просто обязан быть в тройке отличников, иначе никак. В планах ещё поступить в инженерный институт, по профессии конструктор, он уже всё по полочкам себе разложил. И пока достаточно уверенно этих планов придерживался.

Мысли скачком переместились на изнуряющий его кошмар. Личный, надоедливый, непрекращающийся.

Парень сбился с шага, когда перед глазами, словно на яву, вновь полыхнуло взрывом и… Лукас задохнулся от накатившей дурноты, резко остановившись.

Одно другого не легче. Надо записаться к психологу, иначе он так до ручки дойдёт.

Глава 8, встреча не планировалась

Хорошо, что хоть первый визит к психологу бесплатный!

Когда молодая женщина тогрута, представившаяся врачом, настойчиво предложила Лукасу воплотить свой страх на листе бумаги, а по простому — просто нарисовать то, что его мучает ночами, парень во все глаза уставился на психолога, явно думая, что помощь-то уже самому доктору нужна.

— Рисунок нарисовать? И чем мне это поможет?

— Лукас, вы мне рассказали, что данный кошмар у вас постоянный. За те годы, что прошли вы обязаны были его выучить. Или это не так? — терпеливо спросила тогрута.

— Просто смысла не вижу. Что даст рисунок?

— Вам трудно даётся рисование? Эта такая малость. Даже схематичное изображение подойдёт.

Парень глянул на неё непроницаемыми светлыми глазами, словно что-то внутри разглядывая за этой симпатичной оболочкой, молча придвинул к себе протянутый лист бумаги и карандаш. Губы врача тронула улыбка и она тихо отошла в другой угол кабинета, повернувшись к пациенту спиной, таким образом создав иллюзию того, что он один. По её прикидкам справится паренёк обязан был за полчаса, может меньше.

— Готово.

Тогрута вздрогнула, машинально глянув на экран комма — десять минут!

Лист небрежно был брошен через стол, да не один, два их было. Врач пристально вгляделся в качественно выполненные рисунки, сделанные в чёрно-белых тонах. Однозначно изображена была планета, тот её вид, что виден любому путешественнику из космоса. Мирная картина, одна из многих, ничто здесь не похоже на отголосок кошмара. Вот только… Самый нижний левый уголок листа заштрихован резкими, неприятно чёрными мазками, обозначив что-то вроде сегмента круга.

Женщина непроизвольно поёжилась, увлёкшись разглядыванием и не замечая, что её пациент с непроницаемым видом наблюдает за ней.

Второй лист… Женщина уже не ёжилась, словно сквозняком откуда-то протянуло, в ней тоже закопошилось что-то схожее со страхом, непроизвольное глубинное ощущение беды, надвигающейся неотвратимо, бездушно.

Всё та же мирная картина, но стал более отчётливый силуэт в углу картинки, что-то вроде дорожки, протянувшейся от этой мрачной кляксы к сияющей планете, рисунок которой расчертили неровные, рваные линии, пересекавшиеся, охватившие всю видимую поверхность, а дальше, там, за изображением планеты… Что это? Что? Это?

Женщина потёрла грудь — непроизвольно, не заметив, что бледна, не слыша, что её дыхание стало рваным, что что-то сдавило ужасом, потаённым, подавляющим, сердце…

То была тень цветущей планеты, разлетающейся на кусочки, на глыбы. В пыль. Исчезающей в небытие.

Страшно, больно… И на фоне всего этого ощущается совершенная беспомощность перед свершённым.

Тогрута кашлянула, вытаскивая своё сознание из омута, куда её затягивал этот качественно выполненный рисунок, подняла взгляд на парня, сидевшего с всё тем же невозмутимым видом. И натолкнулась на понимание в голубых глазах.

— Именно это тебе снится? — тихо, до чего же тихо поинтересовалась женщина, непроизвольно погладив лист с видом мирной планеты с первого рисунка.

— Всегда. Постоянно, именно этот. С тех пор, как я могу себя помнить.

Парень этот уже давно ушёл, а врач-психолог стояла возле окна, зябко ухватив себя за локти. Всегда. Постоянно... С тех пор, как я могу себя помнить... Эта фраза безостановочно крутилась в её мыслях, не давая покоя.

Сбросив странное для себя состояние, она решительно направилась к датападу. Ей срочно надо найти способ, как помочь этому ребёнку!

Лукас остановился напротив какого-то киоска и присел на скамью, вытащив сложенные пополам листки бумаги, которые забрал из кабинета психолога. Разгладил и всмотрелся.

Может врач и не была пройдохой и в самом деле знала, что делала? Страх тихонько сворачивался внутри, переставал царапать душу и сознание.

Взгляни в глаза своему страху...

Юноша вскинул голову, встревоженно оглядываясь. Ему показалось, что эти слова произнесли совсем рядом с ним, но вокруг, как на зло, было пустынно и безлюдно — просто некому было ни шептать, ни говорить в голос!

Кажется, ему точно придётся повторно пойти к психологу, да вот вопрос: где денег взять бедному студенту-сироте? У друзей одолжить такую сумму не получится. Найти работу? Ага. Впрочем…

А почему бы и нет? Вон, Рико вышибалой работает в какой-то кафешке, может и Лукасу что-нибудь сможет предложить? Или вообще…

Идея забрезжила пока смутно, но тем не менее в течении дня смогла оформиться в более доступный и выполняемый вариант. Так что — попытка-то не пытка, правда?

Рико, застав своего товарища за бренчанием на гитаре с каким-то потерянно-вдохновенным взглядом широко распахнутых голубых глаз, шумно выдохнул. Вновь парнишка потерялся в пространстве… Вот неугомонный же! Хорошо, что хоть голос достался приятный, да на ухо не туг, в такт попадает. Вон, девчонки с параллельного курса все глаза сломали о подтянутую фигуру Лукаса, да тому хоть кол на голове чеши — всё ему пофиг, а ведь вроде не по мальчикам парнишка, с ориентацией у него полный порядок. И чего надо?

— Что сочинил снова?

Струна сорвалась, заплакав, Лукас вздрогнул, быстро положив руку на струны, заставив их замолкнуть.

— С чего ты взял?

— У тебя вновь такой очень фирменный взгляд, святоша. Колись — придумал что? Парни тут вечеринку решили забацать, может присоединишься? И нам развлечение и тебе пора встряхнуться. Так как, похвастаешься?

Пальцы парня задумчиво прошлись неосознанным движением по струнам, а взгляд… Взгляд стал расчётливым.

— А почему бы и нет? Но сперва к музыке ещё надо и слова придумать. Так это дело не быстрое.

— А что за музыка-то?

Эту мелодию Лея услышала в парке, когда проходила мимо с подругами, возвращаясь с покупками. Почему через парк и не по аристократичному — пешком? Да просто устала, а в парке так хорошо, глаза закроешь, голову запрокинешь и слушаешь шелест листвы… И вся усталость и проблемы куда-то исчезают.

Лея шикнула на подруг, решительно направившись к полянке, которую оккупировала ватага парней разного типажа: от отпетых негодяев до снулых очкариков. М-да, компания деловито расстелила покрывала и даже не скрывала, что пришла оттянуться в выходной день: выпивка, эль, закуска строго по карману — ничего интересного, кроме… Разве кроме мелодии, что тихо бренчал парень, усевшийся в сторонке от основной группы.

— Лукас! Прекрати слезу вышибать… Лучше «Ангела» дай! — кричит кто-то из развлекающихся.

Лея не видела лица певца и музыканта, лишь приметила, как русоволосый лишь мотнул головой и мелодия стала немного другая.

" Яркими красками мир разукрасит заря,

Если дожив до утра не сломаю себя.

И падший ангел говорит мне — выбирай:

Подлость, предательство, деньги или же рай.»*

Припев врезался в мысли Леи настолько, что она после весь вечер крутила в голове эту мелодию и слова припева.

Но сейчас она прижалась к древесному стволу, впитывая всю ярость и напористость этой песни, сквозь слова которой сквозило ещё усталостью и презрением. Странная смесь, но что-то задевающая внутри.

— Лея, давай к ним подойдём, а? Такой парень молодец, ну прям уже люблю его! — затеребила её обычно высокомерная леди Годива Прейстон. — Лея, ну будь человеком?

Да принцесса и сама была уже готова к подобному поступку, так что сопротивлялась она не так долго, как могла бы. А мальчишка-гитарист уже к другой перешёл, отчего все те, кто был в состоянии реагировать, вообще в экстаз впали.

— О-ОО!!! Это наша песня! Давай, Лукас!!! — один из тех, кто ещё мог держаться на ногах, покачиваясь направился к певцу, но просто не одолел весь путь.

И слова, которые словно призыв:

«Проще уйти, чем остаться,

Мы же всегда оставались…

Падали, но поднимались!»**

Лукас замахал требовательным слушателям ладонью, требуя передышки. В горле и в самом деле пересохло, но почему-то слушатели совершенно не понимали намёков. Хотя нет, вон, не идёт, а плывёт в его направлении этакая красотуля, от одного взгляда на которую в желудке разверзается ледяной такой комок.

— Привет… Лукас, да? А меня зовут Лея. Держи, ты заслужил за свои замечательные песни, — сногсшибательная красотка мило улыбнулась, заставив Лукаса в замешательстве в ступор впасть. И он не сразу заметил, что девушка, лукаво сверкая карими провалами глаз, протягивает ему настойчиво бутылку лимонада.

— Будем знакомы? — протягивает эта невозможно увлекательная и непринуждённая красавица свою узкую и прохладную ладонь.

Таким, как понял Лукас сразу, просто не отказывают.

Потому что не могут отказать.

Комментарий: использованы фрагменты песен

* - Падший ангел, автор - Алексей Хворостян

** - тот же автор, Падали и поднимались

Глава 9, предложение, от которого не отказываются

Их разговор продолжился спустя пару недель, в студенческой кафешке, куда Лукаса пригласила сама Лея. На девушке сегодня был сарафан, достаточно скромный, но в то же время подчёркивающий её достоинства, на нос она нацепила полупрозрачные солнечные очки, отчего вид имела милый и даже застенчивый.

Лукас захотел треснуть себя по башке, когда понял, что добром это знакомство не кончится! Да, эта непосредственная девица ну очень ему нравилась, если бы она была его круга, то дело другое. Но в том-то и проблема.

Как бы эта девушка не рядилась в неброские шмотки, как бы не старалась сойти за свою, в каждом её движении, каждом жесте проскальзывала школа, но вовсе не та школа, о которой сразу думаешь.

Лукас был сиротой, да, воспитывался в детском доме — нечего прибавить и убавить уже нечего. К совершеннолетию за спиной Лукаса останется только выходное пособие в жизнь, настолько крохотное, что хоть рыдай над ним, да голова на плечах. Ну и умение брать от жизни те крошки, которые вреднющая жизнь скупо бросает под ноги простым обывателям Империи. Прожигать жизнь ему будет некогда. Что прожигать — пустые карманы?

Парень усмехнулся своим мыслям.

Лея в свою очередь тоже присматривалась к симпатичному молодому музыканту. У неё было время, чтобы обдумать как следует свои мысли, которые скопились в её голове при прослушивании музыки в исполнении этого студента. Оказалось делом умения узнать где этот парень учится, его имя и ИД. Действовала Лея конечно же не сама, но и королевскую систему безопасности не привлекала — ещё чего не хватало! На что ей подруги-враги нужны тогда? Вот через них и действуем. Заодно отрабатывает уроки, данные мамой и папой. Они — учили, она — применяет в жизни. Пока только себе на радость, а там как получится.

— Даже не спрашивай, чего мне стоило разузнать всё про тебя.

— Да даже не думал, — пожал плечами Лукас, потягивая заказанный девушкой коктейль из молока и мороженного. Блаженство! Хотелось попросить повторить заказ, но это будет уже даже не наглостью.

Лея замерла, не поняв, почему он держится с нею столь демонстративно прохладно.

— Я чем-то оскорбила тебя, пригласив в кафе?

Парень внезапно улыбнулся сияющей улыбкой и отмахнулся:

— Нет, что вы! Сам бы я сюда ещё долго не выбрался, так что наоборот — спасибо за угощение.

И Лея поняла мгновенно, что вот он — её шанс!

— Проблема с деньгами? — и тут же поморщилась, когда поняла, что слишком вопрос прозвучал… Э… Жадно?

А светлые глаза мальчишки напротив и вовсе выморозились, став цвета льда. Неприветливые, отчуждённые. Честно сказать — неуютно рядом с ним стало.

— Извини, это не мои дела, конечно. Просто я хотела сказать, что если ты желаешь немного денег срубить, то я могу в этом помочь.

Голубые глаза насмешливо сощурились. Лукас переплёл пальцы рук и водрузил на них свою мордочку, вид имея ну совратителя ей богу!

— И какое же? — тоном ниже поинтересовался он, не спуская с Леи взгляда. — Если хотите предложить продолжить знакомство в положении горизонтальном, то сразу говорю — я категорически отказываюсь.

Принцесса Органа даже свой алый ротик приоткрыла от возмущения, ощутив, что её щёки пылают гневным румянцем.

— Что? Как? — девушка на миг прикрыла глаза, избегая зрительного контакта с презрительно-насмешливым выражением голубых глаз. И на миг затаив дыхание, дала себе время справится с эмоциями, зло выдохнув: — Кто?!

— Одна из тех, кто был с вами на поляне. Брюнетка.

Лукас тщательно прятал улыбку, наблюдая за беззвучным шевелением алых губ, сочных, манящих… Э-ээ, стоп!

Вот только гормональных взбрыкиваний ему до кучи не хватало! И как не вовремя и совершенно не с той девушкой! Что ж так не везёт-то!

Но собеседница на удивление быстро справилась с возмущением и злостью.

— Я извиняюсь за гаморреанское поведение своей подруги…

— Их было двое, — уточнил зачем-то Лукас, веселясь в душе, глядя на аристократку.

— Они обе такое предложение сделали? — в голосе Леи прорезалась слабость.

Юноша пожал плечами, вновь занявшись уничтожением коктейля. А девушке было неловко, она уже и не знала, стоит ли вообще начинать разговор по той теме, которая её интересовала, вот только парень сам решительно спросил:

— Так что там вы предложить можете? С деньгами?

Лея встрепенулась, деловито сообщив свой план и стала ждать решения этого симпатяги, а раз сразу не отказал, то может…

— Вопрос задать можно? — Лея активно кивнула, уставившись на него тёмными глазами. — Зачем вам эта кутерьма? Певцов много, бери и раскручивай, любой хочет стать на вершине.

Девушка несколько секунд молчала, а после спросила:

— Хочешь на чистоту?

— Было бы неплохо, — пожал плечами Лукас, прекрасно понимая, что полную картину и причины она всё равно не откроет.

— Да, ты прав — начинающих певцом и музыкантов много, Алдераан большой, гастролей и концертов много проходит, мы же всё-таки планета-курорт в каком-то смысле — всё для развлечения гостей планеты. Но то — для них, Лукас, а я хочу что-нибудь такое, молодёжное. В твоих песнях оно есть.

— Вы невнимательно слушали мои песни, мисс, к этой категории они совершенно не относятся, — отрезал Люк, отодвигая пустой бокал. — А развлекать публику и другие найдутся.

— Да что ты такой колючий? — возмутилась Лея, ощутив, что парень готов бросить её посреди разговора. Её план был готов полететь в тартарары. — Я ведь не просто так это предложение именно тебе делаю, вовсе не из-за твоей симпатичности! Вот ещё… Я записала твои песни, почти все, что ты пел, и дала их послушать определённому кругу лиц, — того, что подразумевались в «определённом круге» её младшие родственники и несколько дам и парней из престижного лицея, говорить не станем. — И все запали на эту музыку. Таланты так и пропадают, не раскрываясь: их просто не слышит масса народа, Лукас. Дай мне шанс тебе помочь!

Лея умела быть напористой и продвигать свои планы, училась не даром с младых ногтей. И едва не потеряла с этим подходом к делу доверие парня.

В ней всё просто зудело, когда идея лишь только коснулась её ума: выгорит, как есть выгорит и пользу принесёт. Всколыхнуть молодёжный круг, заставить их слышать хоть что-то, кроме игр в виртуале и пьянок, прожигания жизни и плясок в ночных барах и дискотеках.

В Лее мало-помалу прорезывался политический подход к всем аспектам жизни, но пока… Пока она просто видела, что тех, среди кого она вынуждена жить и крутиться, не интересует ничего, кроме своих ежеминутных желаний. А встретившись с теми парнями и девчонками на поляне, увидев, что в них талант Лукаса зажигал ответные и непритворные реакции, поняла, что высший свет аристократии — это не весь Альдераан. Это только край айсберга, а движение — это жизнь. И пусть отец, Бейл Органа, снисходительно ей как-то объяснял, что народ — это пустая масса, которую требуется лишь направлять, как пастух направляет животных в нужную ему сторону щелчком кнута. Сравнение девушке пришлось не по нраву, вот только спорить с папочкой она не станет, она ему покажет, что эта так называемая «масса» кое-что другое умеет и с нею считаться надо. А умеет она — думать. Когда политик такого веса, как Бейл Органа, начинает говорить слова про массу и почти слышится — быдло, это знак того, что в этой системе что-то не так. А Лея хотела править процветающим миром, а не захиревшей системой.

Ну, а начинать стоит с малого. Что ей ближе.

Помочь… Ну хотя бы одному.

Лукас тем временем обдумывал озвученное этой богатой фифой.

Да, конечно, если он влезет в этот проект, то обеспечит себя деньгами, но придётся разрываться между учёбой и проектом. А он осилит? Музыка и сочинительство песен были для Лукаса лишь увлечением и отвлечением от невесёлых мыслей. Время шло, всё ближе был тот момент, когда встанет выбор — идти ему по пути, который он наметил или он просто не справится с нагрузкой и упадёт на колени. А поднимется ли? Планы — планами, да, их можно и нужно строить, а не катиться воздушным шариком по жизни: куда приткнёт, там и ладно. Лукас понимал — он так жить не сможет, просто не по нему это, не для него такая жизнь-пустышка. Ему хотелось многого: любить, строить, конструировать корабли, которые будут летать в вакууме космоса и на планетах, везя пассажиров и грузы, научиться летать на хотя бы простейшем спидере, ведь своего у него не было, а его тянуло к полётам.

А здесь… Соблазн был велик.

И Лукас решил дать соблазну себя победить. А с трудностями он обязательно справится.

— Я согласен на вашу авантюру.

Лея не сдержала порыва и рванула к парню, обниматься. Тот едва её не оттолкнул, но заглянул в сверкающие карие глаза и увидел её счастливую улыбку, понял: не сможет ей сопротивляться. Пока — не сможет, а там посмотрим, есть ли против её очарования противоядие.

Связываться с богатенькой дочерью незнамо кого он желания не имел.

Когда легконогая девушка исчезла за поворотом дороги, рядом с Лукасом, стоявшим рядом с трассой, появился Рико, сидевший на подхвате рядышком в кафе на случай непредвиденных ситуаций.

— Красивая фифа. Но не про тебя, Лукас. Пару раз казалось, что ты ей от ворот поворот дашь. Но не дал. Чего она хочет?

— Помочь.

— И ты поведёшься на эту хрень? — возмутился друг натурально. — Ведь помаринует тебя и бросит выжатой тряпкой. Поимеет она тебя, дружище, попомни мои слова!

В глазах Лукаса промелькнули искры, парень улыбнулся и, взглянув в пронзительно голубое небо, счастливо прижмурился:

— Но это — ШАНС, Рико, дружище. Я не стану им разбрасываться.

Глава 10, в которой понимаешь, что всё очень не просто.

Лукас не знал, да даже и не гадал, что же именно могла придумать некая Лея по поводу его взлёта на олимп медиаструктуры. Хотя, обладая своей долей скептицизма, он знал доподлинно, что ни что не даётся безвозмездно — даже в детском доме была своя критерия обмена: ты — мне, я — тебе, где часто услуга за услугу оказывались. Бывали и исключения, но тут Лукасу просто по жизни повезло — он сроднился с Рико, а тому и раньше все моря и авторитеты были по барабану, даже в детстве.

Так что Лукас просто ждал результата, отдаваясь до тех пор учёбе, тренировкам, доле развлечений, но будучи особой не увлекающейся — всего обязано быть в меру — старался соблюдать хоть отчасти баланс этих составляющих жизни. Но самоуверенная девчонка с карими глазами его мыслей никак покидать не желала, пусть Рико настойчиво советовал позабыть эту кралю, как плохой сон.

Краля образовалась вновь, переворачивая сложившееся у Лукаса о себе представление с ног на голову.

Ворчащий наутолианин, который выполнял в общаге студентов роль дежурного, но частенько на месте не обнаруживался, в тот день всё же на рабочем месте образовался, да прямо на пороге и вывалил Лукасу, что его на входе в здание девица ждёт, да вся такая, в нетерпении, ещё и командовать норовит!

Лукасу даже не пришлось голову ломать, кто это может быть. Свой номер комлинка он редко кому давал, круг знакомых он тщательно выбирал, чтобы те же назойливые барышни с параллельных курсов не названивали и не щебетали с утречка пораньше, отнимая время. Да, личная жизнь у Лукаса была, но совершенно не сумасшедшая, чтобы там не требовали от парня гормоны и природа. Он сразу же предупреждал желающих близкого знакомства, что многого от него ждать не стоит. Тело — телом, а дело, то бишь учёба, для него на первом месте. Было ли легко? Ага, вы попробуйте сами! Но пока Лукас справлялся, правда приходилось утраивать физическую нагрузку, но ничего сверхъестественного. «Разборчивый!» — шипели ему вслед девчонки — и всё равно лезли с поцелуями, потому что ну ведь обаяшка же! И на гитаре тренькает — романтика…

Схватив куртку, потому что время было к вечеру, а осень — это осень, парень пулей вылетел во двор и тут же резко остановился.

Во-первых, Лея была не одна. Рядом с ней крутился какой-то весь из себя нервный тип мужского рода из неопределённого племени. Именно так ёрничали парни в детдоме, когда слышали и обсуждали тех, кто прямо-таки разрывался между тем, кто они есть: то ли девушки, то ли мужчины. Ну ошиблась природа-матушка (мачеха, нет?), бывает, не повезло бедолагам. Именно что — бедолагам.

— Могли бы и предупредить, — буркнул Лукас, настороженно косясь в сторону кричаще одетого… нечто.

— А ты мне номер комлинка дал или другой способ связи? — вредным тоном поинтересовалась девушка. — Хорошо хоть выяснила, в каком именно общежитии ты обитаешь, 1313! Никогда не понимала, почему в детских домах фамилий не дают по человечески? Может тебе и в этом помочь?

— Не! Не надо! Мы вроде торопимся? А то ваш друг сейчас из штанов выпрыгнет.

Лея покосилась на оживившегося при виде Лукаса спутника.

— Риош, не пяльтесь на моего друга — это очень неприлично. Он не по вашему вкусу, увы. Выполняете свою работу, за которую заплачено — и свободны. Ясно?

В зелёных, ярких глазах нечто промелькнула тоска, но он решительно тряхнул кудрявой головой:

— Почему вы мне не предоставили его голографии? Я бы уже подобрал концепцию к его сценическому образу! А сейчас нам придётся работать прямо на коленке! Мисс, это не приемлемо!

— Работайте! А проблемы мы решаем. С вас образ, Лукаса вы видите… Я прошу вас не лапать его, а работать! — рявкнула Лея раздосадовано, когда Риош ухватил шарахнувшегося Лукаса за руку и начал было крутить его при всём честном народе, что проявил любопытство. — Ай! Короче, поехали в офис, Лукас, я всё тебе расскажу!

— Лукас! — прокричали в спину увлекаемого прочь парня с крыльца общежития, — Ты этого ханырика к нам на вечеринку пригласи!!! Будет здорово!

Мужчина, которого Лея назвала Риош, с любопытством посмотрел на потерянное лицо Лукаса и полюбопытствовал:

— Меня приглашают ваши друзья?

Парень прикинул и решительно покрутил головой, отрицая всё что можно:

— Нет, они так шутят!

Лея между тем решительно увлекла ошарашенного таким обращением Лукаса к спортивной модели спидеру, нетерпеливым жестом пригласив садиться.

И уже в пути быстро объяснила, что происходит.

Оказалось, что за всё то время, пока она не появлялась рядом с Лукасом, Лея работала и кое-что наработала.

— Кстати, позволь представить — Риош Рагнос, стилист, который решился поработать над твоим имиджем начинающего исполнителя песен.

— Над чем? — озадачился Лукас. — Да мне платить ему нечем, самому бы себя обеспечить!

— Эй! В чём вопрос? Не думай об этом. Если я хоть что-то понимаю, ты окупишься за один полноценный концерт.

— А не самоуверенны ли вы, мисс Лея? — ошалел от её напора парень, которому только и оставалось как хлопать глазами и поражаться скорости развития событий.

— Отнюдь, — зубасто ухмыльнулась эта мисс, выруливая на общепланетную трассу. В диалог вступил Риош, который вне публики как-то внезапно поменял стиль общения и жеманные ужимки, став просто крикливо одетым молодым мужчиной:

— Мисс Лея мне дала послушать ваши песни, молодой человек. И я оказался под впечатлением от услышанного. Но поймите одно: слышать — это одно, надо выслушать вас в живую, хотя я даже сейчас вижу, что вы открытый и несуетливый молодой человек — и мне это импонирует. Сейчас мы летим на противоположную сторону планеты, чтобы там, где будет проходить прослушивание и обкатка вашего образа, никто не мог связать образ сценический с вашей обычной жизнью. Вы же не хотите начать ходить с охраной, чтобы не быть атакованным фанатками, а они у вас определённо образуются, слово даю.

Лукас от преображения нервного и картинно заламывающего руки человека в вполне адекватно реагирующего едва в ступор не впал.

— А это что тогда там было? — промямлил парень, совершенно сбитый с толку.

— Почему-то все считают мужчин-стилистов геями. Ну чего разочаровывать общество? — развёл руками Риош, явно веселясь. Лукас хлопнул глазами, осмысливая сказанное и осторожно поинтересовался:

— А женщины-стилисты?

— Та же история. Тренд моды однако!

Пока её пассажиры вполне мирно беседовали, Лея украдкой наблюдала за своей возможностью поучаствовать в жизни Альдераана, а таковой выступал этот голубоглазый пацан. И принцесса угрызений совести ничуть не ощущала: ему — известность (а она у него точно будет — или она тапок потный съест, поспорила уже) и деньги, ей — практика и возможность проверить свои силы в управлении процессом. Ну и чего грех таить — вполне серьёзная заявка, что она уже достаточно выросла и может и зубы показать!

Но чуть-чуть ей было жаль это светлоглазое и очаровательное чудо сиротской крови: парень даже не представляет, через что ему придётся пройти, чтобы получить известность! И если сперва Лея намерена была постепенно вводить Лукаса в пространство медиа, то вскоре она круто изменила свой план, особенно, когда все приглашённые в группу раскрутки таланта как один выразились, пусть и разными словами, но что это просто непризнанный талантище, а не живой человек! И это только после прослушки песен мальчишки.

Сперва будет обкатка образа нового певца, притирку Лея и её компания обеспечили в ночном клубе дней через пару, требовалось ещё и Лукаса в курс ввести и прослушку устроить. Вот именно клуб и ещё несколько мест, где промелькнёт этот парень обеспечат ему некоторую известность, а после он на некоторое время пропадёт. Зато начнут работать другие, а Лукасу дадут передышку — это тоже с непривычки бьёт, когда столько работы и откликов сразу-то. Многие ломались под этим шквалом, начиная то капризы показывать, то нос задирая. Проверка? А то!

Но сегодня — первая прослушка в студии. И первая проба сил завтра в клубе. Неделя предстоит насыщенная.

Ну, Сила, пронеси!

Королева Бреха аккуратно положила доклад главы безопасности на стол и выжидающе глянула на подтянутую женщину.

— Это всё?

— Ни принцесса, ни интересующий вас объект ничего предосудительного не совершали и дело обстоит так, как это отображено в докладе. Ваша дочь, ваше величество, решила проявить участие к парню-сироте, увидев в нём что-то интересное для себя.

— И сколько денег она из бюджета угрохала на перспективное чудо?

— Нисколько, — быстро отреагировал присутствующий тут же финансист, — девушка нашла спонсоров, весьма расплывчато обрисовав перспективу, но получив положительный ответ от трёх из пяти, к кому она подходила с такой просьбой. И ещё свои средства до недостающей суммы. Причём уложились они компанией в достаточно скромные рамки. Иногда принцесса меня не устаёт поражать своей интуицией.

Брехе ну совершенно не нравилась авантюрная жилка в дочери, но пока вроде ничего критического не произошло. Зарубить на взлёте начинание дочери — это точно нарваться на ссору. Вмешательство в раскручивающийся проект девочка ей не простит.

— Держите меня в курсе дела. Не хотелось бы, чтобы она перешла путь какому-нибудь магнату, ведь используют псевдонимы, таятся и секретничают. Проследите, чтобы эта её игра обошлась без последствий в политической обстановке. Мне весьма не хочется привлекать внимание Корусанта и особ, которые там обитаю. Задача ясна?

— Так точно!

Лукас сидел на уроке, когда его комм внезапно завибрировал и на него пришло сообщение, что на его личный счёт пришёл перевод на… Лукас быстро вскинул взгляд и облизнул враз пересохшие губы. Сумма была такая, что он смело может даже не беспокоится о бюджетном месте в институте инженерии Корусанта, ему хватит денег и на то, чтобы оплатить всё время учёбы.

Мигнуло беззвучно «окно» в чате, куда он ввёл Лею.

«Ты жив? Это твой первый гонорар. Перспектива ещё лакомее».

«Жив. Сочтёмся. Что за перспектива?»

«Ещё три клуба ждут твоего появления и выступления. В деле?»

Лукас размял плечи, которые свело от предчувствия, что он вот-вот угодит в переплёт. Но Корусант любит деньги, обучение он уже может себе позволить оплатить, а что дальше?

А дальше только то, что ему позволит его разум и планы.

И Лукас решительно печатает:

«В деле!»

=

Глава 11, где у Лукаса возникает одна очень большая проблема

Лукас более не посещал психолога, ему с лихвой хватало работы в клубах, выпусков альбома и учёбы — ритм был не просто бешенный, он был сверх бешенный и улучшаться не собирался. На каком дыхании парень умудрялся всё совершать и разделять все инстанции своей жизни — он и сам не понимал.

Лея оказалась под впечатлением его способности перевоплощаться из милого симпатяги, парня-студента Лукаса 1313, в полного сдержанной энергетики певца Люка. И порой сравнивая эти два образа, девушка даже сама терялась: а кому бы она предпочтения отдала, если бы… Если. Да если по правде сказать, то принцесса сама секретничала как никто! Лукас даже спустя два месяца своей карьеры так и не понял, с кем же имеет дело! И Лее не раз уже хотелось открыть ему, кто же на самом деле эта чуть несерьёзная и ставшая почти другом девушка с карими глазами. А всё визажисты! Лёгкими штрихами они умудрялись чуть-чуть пройтись по лицу девушки — и уже мало кто бы узнал в новом образе великосветскую принцессу Альдераана.

Кошмар вернулся внезапно, хотя Лукас уже даже забывать его стал!

Вновь это ощущение надвигающейся угрозы, вновь он видит эту картину, где на мирную такую планету накатывает серо-чёрный безмолвный убийца, а после короткого импульса с этого монстра мирная планета покрывается трещинами и разлетается на тысячи кусочков. И там, где ещё недавно был мир, полный живых существ, остаётся только рой разлетающихся обломков, которые со временем образуют астероидное поле.

И крик… Крик, крик планеты, не жителей, выворачивает душу и разум, иссушает и убивает. Говорят, что планеты — это кусочки плазмы и камня? Не верьте!!! Она живая, Лукас это знает на каком-то непонятном для себя уровне. И эта планета кричала и плакала. Она не хотела умирать по воле людей! Жестоких, развлекающихся смертью и своим превосходством, что могут. Вот просто — могут, а что живые умрут?

Останови это, если сможешь! Останови...

Вновь тот бесплотный, шелестящий голос. Голос полный тоски и надежды.

И Лукас с трудом, хрипя, с натугой дыша вырвался из своего личного кошмара. Парня трясло и било дрожью, ему было стыло и одиноко. И Лукас не выдержал, свернулся калачиком в смятой постели и беззвучно заплакал, прижав сжатые кулаки к губам, затыкая себе рот, чтобы не завыть в голос.

Сегодня было намного хуже, чем в прежние времена. Там был лишь смутный кошмар, а теперь — словно реальность, словно неотвратимая гибель начала дышать в затылок.

Лея на всех парах мчалась к тому общежитию, где жил во время учёбы Лукас. Друг отказывался с нею разговаривать, на сообщения не реагировал, в чате остались десятки не прочитанных сообщений. И такая ситуация уже длилась целую неделю. Выступления, запланированные командой Леи пришлось отложить, чтобы не платить страшные неустойки. Лея уже сама была на взводе и начала принимать успокоительные и стимуляторы, чтобы держатся на ногах. Проблему надо было решать, а как, если Лукас не общается???

Едва она появилась на крыльце потрёпанного здания общежития, как её бесцеремонно ухватили за шкирку и впечатали в стену спиной, отчего Лея вскрикнула от боли.

— Ты! — зло прошипел здоровенный амбал, нависнув над принцессой, как карающий палач, встряхнув девушку от полноты своей переполненной гневом души. — Это ты всё виновата!!!

— Ай! — вскрикнула Лея, вскинув руки в защитном жесте, когда Рико замахнулся, чтобы отвесить ей полноценную оплеуху. Каким трудом парень сумел остановить пудовый кулачище — не понятно. Перепуганная девушка медленно развела пальцы, сквозь них испуганно посмотрев на собравшихся и проклиная себя, что припёрлась сюда без группы поддержки и охраны.

— Говори! — прорычал амбал, с яростью во взгляде сверля милое и бледненькое личико.

— Я не понимаю! Объясните!

Она и в самом деле не понимала, чем заслужила обжигающие и обвиняющие взгляды окружающей их с этим громадным парнем толпы. Эта толпа людей и ксеносов зароптала: почти все они уже языки сломали и обзавидовались, наблюдая почти каждую неделю, как на пару-тройку дней Лукас исчезал, улетая в обществе этой кареглазки, а она сейчас «не понимает»!!!

— Прибей суку, Рико! Туда ей и дорога! — с отчаянием выкрикнул кто-то за спинами толпы. — Она Лукаса сгубила…

Слова оборвались рыданием, ропот стал сильнее.

У Леи оборвалось что-то внутри, она рванулась из рук амбала, но куда ей!

Маленькие кулачки в неимоверной ярости вдруг заколотили в широкую грудь, девушка принялась пинаться как бешенная, ругаясь как последняя торговка на Татуине.

— Сволочь… Пусти! Я должна его видеть!

Она ещё что-то шипела и орала, потеряв голову от паники.

Нет! Лукас не мог умереть!!! Да никогда… Нет-нет-нет!!! Сила всеблагая, только не он!!!

Рико первым обнаружил Лукаса в их комнате в почти невменяемом состоянии. Парень смотрел куда-то вдаль совершенно погружённым в себя взглядом, не реагируя на внешние раздражители. А Рико теребил его, тормошил, тряс, пытаясь выгнать из светлых глаз это отрешённое выражение. Видеть всегда неунывающего друга в таком состоянии было смерти подобно.

Но сутки спустя стало ещё страшнее, Рико даже начал бояться оставлять друга одного.

Лукас очнулся от очередного обморока, в который бухнулся от голода: заставить парня хоть что-то затолкать в желудок был совершенно нельзя. Рико рванул к друзьям, чтобы вызвали скорую, потому что оставлять друга в такой ситуации он просто не мог.

Когда возвратился, то замер на пороге, поражённый до глубины души.

Лукас выпал из своего личного ступора, но стало ещё хуже.

Он писал в тетрадях, на столе, блуждая безумным взглядом по стенам, совершенно ничего и никого не замечая. Трезвонивший какой день подряд комм он в в ярости швырнул в стену, вновь принявшись что-то быстро строчить. У него не получалось, листки скомкивались или рвались, Лукас начинал сначала. И так три дня подряд. На четвёртый день, придя в полный упадок сил и впав в дичайшее отчаяние, Лукас впервые вскрыл себе вены.

И вот тогда и Рико стало трясти. От страха потерять друга и почти ставшего братом парня. Ох, появилась бы здесь та сучка красивая, он бы её в рог банты скрутил и вышвырнул!

Лукас рыдал, но пытался писать. Раны кровили, но парень не переставал делать попыток.

Лея увидела пол, заваленный толстым слоем рваных и скомканных листов прежде, чем самого сгорбленного Лукаса, опустившегося на колени и покачивающегося от изнеможения и усталости. Девушка рухнула напротив него, едва не закричав, когда заметила забинтованные запястья, прижала к губам ладонь и закусила её, чтобы не сорваться на крик. Боль в прокушенной губе отрезвила.

— Лукас… — сорванным голосом проговорила она тихо, невесомо погладив его по плечам, медленно и нежно, предельно осторожно скользнула пальцами на его израненные запястья, обхватила пальцы, ледяные, истончившиеся. — Лукас?

Ноль реакции. И почти беззвучно выдохнуть:

— Люк?

Парень вздрогнул, едва приметно, бесконечно устало поднял измученные глаза на неподвижную девушку и прошептал:

— У меня не получается… Почему у меня не получается?

Лея не стала спрашивать, что именно не получается, просто боялась вспышки необоснованной ярости. Друг был и так на грани помешательства.

— Мы попробуем вместе… Давай вместе? — она не спускала с него обеспокоенных глаз, ловила выражение выцветших голубых озёр, какими ей всегда виделись глаза Люка.

— Ты поможешь?

— Конечно. Вместе лучше… Скажи, что ты хочешь?

— Песню. Надо сочинить, но я не могу, не получается!!! — юноша выдернул руки из хватки Леи и вцепился в волосы, покачиваясь от боли.

И принцесса внезапно ухватила его за щёки, обхватила ладонями, заставила взглянуть в свои глаза, наполняясь яростью, необходимостью помочь ему выбраться из той ямы, в которую он себя загнал.

— Соберись! — как следует встряхнула, зашипев на Рико, решившему, что другу причиняют вред. — Что тебе надо для песни? Люк!!!

Невнятный сип за спиной — и звук захлопнувшейся двери.

«Молодец какой, быстро сообразил, а с виду тюфяк с кулаками!»

Лукас взглядом скользнул по комнате и беззвучно что-то прошептал, Лея лишь голову повернула к высившемуся за её спиной амбалу:

— Его инструмент. Быстро!

Рико двигался на удивление быстро и бесшумно, вернувшись в комнату в гитарой в руках: её он утащил вон отсюда, чтобы Лукас ещё и её не разгромил вслед за комлинком. Гитара была единственной личной вещью Лукаса, которую ему подарили на день рождения друзья, прознав про увлечение парня.

При виде гитары друг оживился и переместился с пола на перевёрнутую постель, смахнув, как ненужный хлам, кучу бумажных комочков. Рико настороженно наблюдал за перемещениями приятеля. Даже перестал подозрительно следить за фифой, благодарный ей, что сумела растормошить Лукаса.

Мало кто понял бы установившуюся тишину в коридоре общежития, битком набитой её жителями. Все с трепетом и надеждой вслушивались в едва слышимую мелодию, доносившуюся сквозь закрытую дверь одной-единственной комнаты.

Лукас медленно, но после более уверенно начал перебор струн, не с первой попытки, даже не с пятой найдя необходимую ему мелодию. Лея тихо-тихо начала собирать то, что не было разорвано, стараясь не мешать другу искать необходимое. Лучше так, чем то, что она увидела!

Девушка замерла с рисунком в руке, покосилась на склонившегося над гитарой Лукаса и перевела взгляд на обнаруженный рисунок: какая-то серая сфера, маленькая, на фоне одинокой планеты… И тут же вновь разбросала листки, переворошив их, уже целенаправленно начав поиск. Вот лист и вот… А здесь ещё один! Рассортировав их на в самом деле хлам и нужное ей, Лея наконец и сама успокоилась, сложив листы стопочкой, вслушалась в едва слышимый шёпот Лукаса. И если сперва он спотыкался в своих словах, но продолжая перебор, складывающийся в настойчивую мелодию, вновь начинал сначала. И так раз за разом. И наконец словно нашёл и мотив, нужный ему, и те слова, что рвались изнутри, потому что требовательно бросил:

— Запиши!

Лея стремительно начала писать под диктовку, под перебор струн и тихий голос Лукаса. Рико, увидев эту слаженную работу, тихо выдохнул, вытерев мокрый лоб.

Лукас вышел из самоубийственного штопора.

Он будет жить.

Лея домой вернулась очень поздно, мама её дважды вызванивала, пришлось лгать, что на вечеринке задержалась, просить прощение.

Но и вернувшись домой, она не смогла заснуть, перед глазами крутились картины увиденного и пережитого за день. Очень-очень длинный день.

Поняв, что она просто не сможет заснуть, Лея с усталым вздохом побродила по комнате, поворошила бумаги на своём рабочем столе. И уже задумчиво посмотрела на стопку бумаг, которую зачем-то притащила от Лукаса к себе домой.

Заказав на кухню каф, чтобы хоть отчасти взбодриться, девушка уселась в кресло и принялась раскладывать рисунки по поверхности стола. Ещё некоторое время затратив на разглядывание разных и в чём-то похожих рисунков, Лея внезапно стала передвигать их, как пазлы, ощутив какую-то очередность в тематике. И внезапно осела в кресло без сил. Безмолвный транс длился ровно минут пять, а после Лея взвилась на ноги и быстро набрала номер из записной книжки.

— Кай? Мы снимем клип!

— Ваше высочество! — простонали на том конце связи, — Вы на часы-то глядели? Совесть имейте — четвёртый час ночи…

Глава 12, в которой Император слушает музыку, а голова начинает болеть у всех.

— Итак! Поприветствуйте! Люк! Новая жемчужина нашей прекрасной планеты!!! — заливается соловьём ведущий, улыбаясь на все сто ватт.

Мужчина в светлом кабинете нажимает на стоп-кадр и вглядывается в изображение молодого парня. Самое простое лицо, нет особой красоты, так, тянет на звание симпатичный. Средний рост, худощавый… Подведённые глаза сочного синего оттенка, что указывает на то, что-либо импланты, либо просто линзы высокого качества. Не бывает таких глаз. Ах, да! Ещё и волосы, зализанные с гелем назад, потому оттенок этих волос даже не представляется возможным узнать.

Неплохо так его законспирировали в команде. Прямо завидовать тянет. Если честно, то попытки были и подкупить хоть того же визажиста или костюмера, так послали по известному адресу! Ещё и кредиты едва в рот подающему не затолкали, когда настаивать принялся, едва агент ноги унёс, а не его самого вынесли!

И ведь с чего началась эта буча с простым исполнителем, каких носится по гастролям — тьма и ещё полушка?!

За неделю до этих событий, Корусант.

Вопреки всем разговорам и слухам, кабинет, где собиралось экстренное собрание, был выполнен в весьма светлых тонах, правда окна в этом зале отсутствовали: безопасность превыше всего!

Стоявшие на ногах министры и гранд-моффы с некоторой тревогой поглядывали друг на друга, не совсем понимая причины, по которой их собрали в этом зале. И только гранд-мофф Таркин с презрительной полуулыбкой поглядывал на гвардейцев, высившихся возле одной из дверей. Двери эти вели в коридор, по которому можно было попасть в крыло, где располагались анфилада покоев Императора Палпатина.

Если бы только кому позволили туда пройти!

За мгновение до того, как двери начали отворяться, Таркин уловил едва приметное изменение в гвардейцах императорской стражи. Ходили слухи, что выбирались бойцы в неё из тех, кто мог чувствовать Силу. Чушь конечно полная, скорее всего в шлемы этих алых болванчиков была встроена система оповещения.

Но чушь или нет, а Таркин бросать вызов императорской особе бы не стал. Себе дороже.

И тонкие губы гранд-моффа чуть дрогнули в гримасе неприятия, когда в зал входит стремительным шагом не только Император Палпатин, но и высокая фигура вполне узнаваемая. Причём на дистанции доверия — ближе трёх шагов к Палпатину.

Вот дрянь! Вновь агенты просрали этого ситха! Да что ж он неуловимый такой? Его выпихивают в дверь, а он в окно влезает!!! Как, ну как Вейдер сумел оказаться здесь, когда по разведданным он в районе Татуина хаттов гоняет? Выходит, кто бы там кого не гонял, к Вейдеру это никакого отношения не имеет.

Коротким жестом Император даёт разрешение сесть в своём присутствии. Вейдер — вот как всегда! — садится не стал, вновь над душами присутствующих нависать будет и у него это прекрасно получается! Единственный, кому подобное нарушение регламента позволено.

Набуанец отметил раздражение своего протеже, Таркина, подавив вздох и сильно надеясь, что перепалки между Вейдером и эридианцем удастся избежать. Нет, вмешаться Палпатин конечно же может, но после утверждения пресловутой Доктрины у Вейдера зуб навострился на прыткого губернатора. А тот рад стараться, решил, что может начать командовать Вейдером. Нет, идиотов ему, бедному Императору, ещё долго лечить придётся, не переведутся никак.

— Директор Исард, прошу вас, — тихо роняет Палпатин, желая посильнее закутаться в рабочую робу и подремать прям на виду у всего честного народа. Не совсем честного, но работаем с чем есть, а эти — ещё не худшие представители.

— Вчера в отслеживаемых моими аналитиками текущих данных медиалистов был замечен небывалый ажиотаж в одном из секторов Империи…

— Прошу прощения, директор! — повернул голову к Исарду конечно Таркин! — Мы будем обсуждать музыку и прессу? На экстренном заседании?

Но у Исарда нет причин переживать о своих позициях, он невозмутимо смотрит ледяным взглядом профессионального убийцы на гранд-моффа и роняет:

— Если понадобится для дела, вы и музыку слушать будете и клипы музыкальные смотреть. (мысленно: «А ещё и плясать у меня научишься, если не умеешь!») Мне продолжить? — этот вопрос адресовался Императору, который, прикрыв глаза вслушивался в отголоски эмоций, витающих вокруг. Палпатин даёт отмашку, сам же уставившись на переплетённые пальцы рук. Доклад он изучил предварительно, потом уже собрал экстренно собрание. Безопасность проекта оказалась под угрозой, надо было понять, где произошла утечка разведданных.

Но продолжение доклада было оборвано: полуоткрылась дверь и в зал проскользнул секретарь Императора, что-то тихо шепнувший ему. Палпатин чуть качнул головой, давая разрешение. И секретарь спешит уже более широко открыть дверь, приглашая войти кого-то.

Таркин скрипит зубами словно воотчию и у Вейдера за маской растягиваются губы от удовольствия: в кабинет входит не слишком торопливо Оби-Ван Кеноби, гранд-мастер Ордена и вполне себе весомая фигура в новом политическом строе.

— Задержались в пути, гранд-мастер? — благоволя джедаю, интересуется Император, жестом приглашая занять место, которое закреплено регламентом за главой Ордена.

— Как говорится, ваше величество, с корабля и сразу на бал. Дело превыше всего, отдохнуть у меня время будет.

Палпатин переводит взгляд на Исарда и тот начинает дальнейший доклад, но не забывает поглядывать на Оби-Вана, тот одновременно слушает Исарда и ведёт разговор с Вейдером, мысленный.

«Что не так с этим семейством?»

«Утечка данных».

«Дырявую бочку затыканием дырок целой не сделать!»

«Вот и пусть голова болит у владельца этой бочки!»

Вот чем нравится Кеноби Палпатину — это его подходом к делу. Для него названия «Республика», «Империя» — не суть есть важно. Джедаи даже сейчас работают вместе с разведкой и дипмиссиями, отчего-то примирённые с тем фактом, что в кругу Императора есть ещё и ситх. Про то, что ситхов в Империи двое, осталось известно малому кругу лиц, причём автор сей идеи сидит совсем рядышком и предельно внимательно слушает доклад Исарда.

Да, вроде такой пустяк — музыка, клипы… Но это на первый взгляд. А копнуть глубже? Музыку что ксеносы, что люди слышат почти повсеместно, регулярно и не очень, но слушают. Молодёжь — это отдельная критерия, те от неё балдеют и без неё смысла жизни не видят до поры до времени. Так что в разведке и этому пункту уделяют внимание, не пристальное, но тем не менее.

Вот и сейчас вскрылся интересный такой факт.

Небывалый всплеск интересов в Сети по поводу возможности разрушения планеты средних размеров выстрелом из космоса неким объектом. Отчего? Как? Поставили галочку и начали копать. Ну и раскопали, чего уж там! Исард самолично полетел с докладом к Императору, перепуганный и удивлённый.

Палпатин, добравшись до сути вывода, самостоятельно просмотрел и клип, и музыку прослушал. Певец придумал песню и создал клип? Бывает. Но это смотря какой клип, Плэгас его забери!

Палпатин заглянул в себя поглубже, вопросив Силу, и ощутил холодок за спиной. Лёгкий намёк на возможные проблемы? Да, скорее всего.

Но вернёмся в кабинет, а то можно интересное всё пропустить.

А Таркин с товарищами уже начали чуть-чуть нервничать, но самоуверенности у них много. Много больше, чем необходимо.

— На основании предполагаемых сведений аналитики пришли к выводу, что произошла утечка данных о проекте ЗС.

— Этого просто не может быть! — вскидывается Таркин и Палпатину хочется вздохнуть сокрушаясь: ну хоть бы раз признались, что такое может быть! Таркин совсем в дурака превратился или мыслить перестал? Да в его проекте дыр больше, чем было в плане Плэгаса! Да и Император сам идиотом не является, вторичная система безопасности дублирует ту, которая собрана гранд-моффом, но тот про дублирование и не знает. И эта дублирующая уже несколько раз перехватывала желающих откусить кусочек от пирога, да ещё и крутились возле инструкторов несколько интересных личностей, но приказом свыше было приказано — не трогать. И при всём этом безопасники, прикормленные Таркином, даже ухом на все эти знаки не вели. Ну и кто дурак?

Исард не стал пререкаться, заранее обговорив с Палпатином план этого собрания. Он лишь решительно нажал кнопку на дистанционном пульте и головизор, огромный, во всю стену, вспыхивает изображением. Звучит мелодия, она не может не тревожить, она создана, чтобы тревожить, заставлять искать причину беспокойства.

Таркин вскидывается, чтобы что-то сказать, и перехватывает взгляд из-под кромки капюшона, в какой одет Император, — и замолкает напрочь, отворачиваясь к экрану.

И негромкие, тоскливые слова, которые начинает петь исполнитель накладываются на клип.

« Эй, где-то там…

Обратите внимание на невнимательность мира!»

Кадр словно отодвигается и на экране — спираль галактики, вспыхивает пространство Центра Империи, словно намёк.

« Эй, где-то там… Люди вышли за грани и ищут мишени без тира!»

Смена кадра — и вот, на самом краю картины, медленно наползает полусфера серого цвета, мрачная на фоне звёздного пространства, а вдали висящая в пустоте планета, мирная, тихая, спокойная. Красивая. Серая сфера медленно поворачивается, плывя в космосе и всем виден скос на её боку.

Таркин втягивает воздух, вон как вцепился в стол, того и гляди — сломает.

А клип продолжается, как и песня. Новая смена кадра клипа. Теперь это трибуна и выступление… Вот прибить хочется клипмейкера, ведь выбрал именно выступление Падме Наберрие, когда та объявила вотум недоверия Валоруму!

«Каждый занят собой, каждый занят борьбой за идеи.

Мы так близко к тому, чтоб увидеть пустые аллеи!

А вот здесь любопытно, эту аллею Палпатин и сам помнит — это однозначно — Альдераан! Аллея славы павших в боях с сепаратистами героев, Император сам утверждал этот проект Брехи Антиллес. И проект был воплощён в жизнь.

«Только станции нет, чтобы выйти, начать всё сначала…

И вот здесь вздрагивают наверное все, даже Вейдер за спиной у Палпатина, да и сам Император, пусть и смотрел этот клип (проклятье и на певца, и на клипмейкера, будь они неладны!)… Потому что в следующий миг мрачная сфера разврорачивается своим скосом и наносит энергетический удар по одинокой, мирной планете, которая не проявляет агрессии. И планета сперва не изменяется, но миг — и цветущий мир разлетается мириадом осколков и где была жизнь — остаётся пепелище.

«И планета от боли кричала, кричала, кричала!!!»

Вейдер за маской зажмуривается, пока вопль певца вонзается в его уши. Это мало передать, это надо прочувствовать, чтобы подобрать эти слова. И теперь лорд понимает, что заставило Императора забить тревогу.

Посмотреть на Таркина и увидеть ещё более осунувшееся его лицо и неверящее выражение глаз. Дошло?

Экран погас и в комнате воцаряется тишина.

Все обдумывают клип и содержание сопровождающего текста песни.

Первым в себя приходит Таркин и Вейдеру, да не только и ему, хочется тут же прибить гранд-моффа:

— Я же был прав, что моя станция может быть оружием подавления!

Десять пар глаз уставились на воодушевлённого военного с выражением крайней кровожадности: все присутствующие были в курсе проекта ЗС, но звучала она вообще-то — Звёздная Станция! А этот что, придумал, как миры с её помощью превращать в хлам??? Тишина начинает давить на плечи уже более материально, ложится тяжестью неподъёмной, сгибает…

— Вейдер.

И словно щёлкает переключатель: тяжесть уходит, но не рывком, она словно малу-помалу освобождает пространство залы, почти визуально сворачиваясь за спиной высокой и ставшей ещё более пугающей фигуры за креслом Императора.

Они долго работали над концепцией «повелитель-слуга» и показывали её в действии. А то, что оставалось за скобками, никого не должно волновать. Лезть в свои дела Палпатин и раньше не позволял никому.

— Итак, господа, вы всё видели сами. Вопросы есть или сразу перейдём к обсуждению? — тихо интересуется Император и поднимает взгляд колючих глаз на своих подчинённых.

Комментарий:

* — песня Эй, где-то там… А. Хворостян.

Глава 13, в которой Оби-Ван Люка искал и что из этого вышло.

Лукас смотрел в голубые глаза сидевшего напротив человека и понимал, что он попал таки под раздачу власти. Да даже не так. ВЛАСТИ. И как бы Лея и её команда не таились, их, вернее его, выследили и теперь выдан ультиматум: либо-либо, третьим выступало многозначительное молчание и усмешка в этих безмятежно-спокойных голубых глазах. Тут сразу разум начинает вопить, что этот организм ещё очень-очень молод и он, этот организм и разум, жить хотят!!!

Парень прикинул свою возможность сбежать от этого гада, но кто сказал, что сбежав он не сделает хуже всем, а не только себе? Ребята его прикрыли, как могли, даже фанаты не знали реальной личности Лукаса, а этот вот сумел… Как???

— И что вы предлагаете? Может что-то кроме озвученных вариантов? — промямлил Лукас, почему-то полностью понимая, что уступок этот неимоверно спокойный гад ему делать не намерен. Знание подтвердилось, но легче он этого не стало. Гадство же какое!!!

— Первый вариант меня полностью устроит, — попытался хорохориться Лукас, но боялся, очень боялся, что решение он выбрал не самое лучшее.

За несколько часов до этого момента.

Оби-Ван посмотрел голографическую вывеску, где бежала строка афиши, что вот сегодня вечером, на центральной площади столицы выступит незабываемый и сияющий Люк, новая звезда Альдераана. Только сегодня. Только за крупную сумму пропустят на огороженную площадь, а остальные слушайте издалече.

Кеноби усмехнулся своим мыслям.

Вот уже целый месяц Исард носится перепуганной нетопыркой, ища неуловимого Люка по Альдераану. Неделю назад вроде появилась зацепка, но оказалась в итоге обманкой. Принцесса Лея, в открытую объявившая этого таинственного певца едва ли не своей собственностью, что означало для малого круга лиц — неприкосновенен и только попробуйте, начала в открытую спонсировать популярного певца. Королевская семья комментировать подобный нонсенс от принцессы отказалась наотрез.

Исард, раздавленный такой подлостью, поплёлся к Императору и бухнулся в ноги, признаваясь в своей некомпетентности: несколько раз его агенты вроде бы сумели ухватить суть того, кем являлся странный парень — Люк, даже самоуправством разозлившиеся агенты занялись, выкрав одного из Люков, едва тот вышел из туалета. Казалось, ликовать надо! Ага, как бы не так — подделка и не скрывал, что ему немалые деньги заплачены за эту игру в певца Люка. Кто заказал? И вот тут-то начинались очень интересные факты. Детектив отдыхает в сторонке, тоскливо вздыхая. Фонограммы и специально подобранные двойники, сам певец, тот, кого реально называли Люк, бывал на концертах, но вот когда и как его вычислить среди всех этих подстав?

Палпатин поразмышлял и, не долго сомневаясь, призвал пред свои светлые очи гранд-мастера Кеноби: посовещаться.

Длилось это совещание очень даже недолго, а итогом стало то, что в тот же вечер к себе в гости этого же Кеноби пригласил лорд Вейдер, чтобы устроить фирменный свой разнос с вытекающими последствиями в виде пьянки на двоих.

— Вот скажи мне, тебе что, заняться нечем, что решил сам подвязаться на это безумие? По полевым вылазкам соскучился? — вопрошал Вейдер, в кругу друзей оставшийся Энакином Скайуокером (круг состоял из двух-трёх существ, но не существенно это), разливая дорогущее виски с Кореллии, которое ещё помнило юность Йоды. Или что там у того было сто лет назад? Пойло было качественное, даже джедай и ситх какое-то время могли позволить себе побыть простыми смертными, приняв его. Силу забористое виски отрезало на короткое время напрочь. Часа на два, правда, но и этого хватало.

— Знал бы, с чем и кем мне приходится воевать, принял бы сам такое решение, ещё бы и с желанием выпнул в путь-дорогу, — скривился Оби-Ван, принюхиваясь к ароматному напитку.

— Так всё плохо? — посочувствовал Вейдер, плюхаясь в кресло и почесав грудь, плюя на соблюдение приличий и пребывая в обществе друга в расстёгнутой рубашке на голое тело. Брюки (оставьте свои пошлые мысли!) тут тоже присутствовали, да, надетые на усталое тело измотанного ношением полного доспеха лорда.

Кеноби вновь скривился, словно незрелый палли сожрал, и коротко выразился:

— Гадюшник, а не Орден, хотя Сенату немного, но уступает.

Вейдер многозначительно поиграл бровями, промолчав, что военная структура будет ещё хуже, правда сам он вне конкуренции, но это мало кого сдерживает, всё равно пытаются, ну да и флаг им в руки и хвост трубой!

— И что будешь там искать? Вернее, как, если даже Исард расписался в своём провале?

— Позволь мне не говорить тебе моих секретов, — развёл руками Оби-Ван, — я, как магистр Йода, не стану говорить загадками и полунамёками, но требуемое нам существо найду, может не скоро, но в неделю-другую уложусь.

— А чего так долго? — удивился Энакин, наливая второй бокал. — Для тебя это небывало длинный срок.

— Конспирируются мелкие засранцы так, что Исард под впечатлением, так что легко не будет.

Ну да, не будет!

Кеноби не стал говорить причину даже другу, а она была открыта для доступа, если лишь склониться к подобному предположению.

Оби-Ван долго слушал, вслушивался, перематывал и вновь слушал песни этого певца, пока мысль не сформировалась доподлинно. Этот Люк даже не осознавал, что когда поёт, он исподволь, ненарочно заставляет всех СЛУШАТЬ себя, свои эмоции. Неинициированный форсъюзер? А дальше лишь знаки вопроса и сплошные междометия.

Так что на концерт Оби-Ван пошёл в надежде, что на мероприятии такого формата Люк всё-таки появится самолично, потому что мигрирующий по вечеринкам, барам и малым концертным залам Оби-Ван уже тоже начал впадать в уныние, понимая, что подделка, даже с качественной фонограммой — это совсем не то, что оригинал. Двойникам не хватало той неистовой энергетики, которой обладал оригинал. Этот парень умел заводить толпу, они с ним могли и плакать, и смеяться, любить и ненавидеть, если это требовал от них этот Люк. Оби-Вану было просто жизненно необходимо понять, таит ли этот странный певец опасность для окружающих. Тщательно выверенная игра это или просто непроизвольное сбрасывание в Силу и через Силу ощущений и чувств мальчишки.

И попав всё же на площадь, Кеноби пришлось применить свой метод убеждения толпы, чтобы пробраться в первые ряды возле сцены. Видеть воочию выступление Люка, а то, что сегодня здесь будет точно оригинал, Бен был убеждён уже на все сто процентов, стоило и отдавленных ног, и ушибленных ребер, даже пару укусов пришлось вытерпеть. Толпа фанатов была в нетерпении, так что понять их Бен мог. Сам подпал под влияние бушующих эмоций вокруг.

И хотя вроде ничего не указывало на то, что певец появился где-то рядом, народ на площади тихо загудел. Оби-Ван превратился в сгусток ожидания и…

Вновь этот тревожащий перебор струн и Оби-Ван понимает, чем же всё же завоевал парень свою популярность: ему просто было выплеснуть в народ то, что было за душой, он заражал всех вокруг своей яростью, грустью, болью, возмущением.

Сила? О, да! Своеобразная, текучая, режущая, ласковая — всякая, разная.

Даже Кеноби оказался в своеобразной ловушке этой энергетики Люка. И если парень ею обладает осознанно, то даже Палпатин рядом с ним только тень могущества. Но не приведи Сила, если этот ребёнок использует Силу как проводника совершенно необдуманно…

И пока длилось выступление парня, Оби-Ван разрывался между осторожностью и необходимостью. Рядом с Люком Сила била фонтаном, энергией, светом, тьмой… Мама моя, какой потенциал!

Но концерт подходил к окончанию и Оби-Ван проводил убежавшего вымотанного мальчишку взглядом за кулисы, а когда тот вернулся, встрёпанный, улыбавшийся и вроде такой же, как покинул сцену, Кеноби начал проталкиваться прочь, проклиная, что не рассмотрел внимательно прилегающую территорию.

Лукас устало осел в кресле: вымотался. Каждый новый выход на сцену словно выжимал его насухо, после трудно было даже руки поднять и его всё чаще охватывала апатия, словно он достиг какого-то своего предела, а дальше только тоска и бесконечное метание по кругу.

Лея, сидевшая в костюмерной, вглядывалась в какое-то потерянное и бесконечно усталое лицо друга. Лукас вдруг яростно растёр бледные щёки и поднял ясный взгляд на девушку, заставив её вздрогнуть.

— Всё. Хватит. Это последнее моё выступление, Лея. Что хочешь делай, но больше туда, — указание пальцем в сторону сцены, — я не выйду!

— Люк, но…

— Я всё сказал, — весомо обронил тот в ответ. — Я всё равно буду писать песни, но сцена — всё, хорош. Если для тебя так важен проект, то выбери подходящего двойника и используй его, а с меня довольно. Лады?

Рико, который выполнял теперь при друге роль телохранителя, меланхолично поднял взгляд от носков своих сапог и уставился на девушку, которая и хотела было возразить, но под давящим взором амбала осеклась.

— А что я команде скажу? Их не обманешь, слишком они приросли к тебе.

— Если команда хочет денег, она их и без меня заработает, а распадётся — так тому и быть, они же не рабы. И хватит, пожалуйста, елозить по этой теме!

— Просто ты столь внезапно об этом заговорил…

— Он давно об этом думал, — вмешался Рико, — только ждал, что ты догадаешься, что ему трудно. Не догадалась. Мы чудом избежали внимание ИСБ, принцесса, а они рядышком были. Тот клип и музыка Люка что-то разворошили, мои осведомители вовремя предупреждали про внимание к Лукасу. И поверь, там ему делать нечего. Я за то, чтобы он закончил эту авантюру. Вы умны, принцесса, придумаете как выкрутиться.

Пока эти двое продолжали свой спор, Лукас проворно смыл косметику и переоделся в обычную для себя одежду. Лея тоскливо смотрела за его преображением из стильного исполнителя в парня, чья одежда криком кричала, что он беден.

— Ты же можешь себе позволить хорошую одежду! — не выдержала она, когда он накинул на плечи потрёпанную куртку. — Зачем ты так себя уродуешь?

Люк или Лукас, а эти два образа были для неё словно две стороны одной медали, положил руку на ручку костюмерной, которая соседствовала с гримёрной, а оттуда через ещё один трейлер можно было попасть уже в закоулок, откуда можно было незаметно убежать.

— А как прикажешь мне другим нашим объяснить, откуда у меня, круглого сироты, денежки такие взялись? Наследство получил или как? — Лукас усмехнулся и ушёл.

Оби-Ван едва-едва успел, но при этом чуть не упустил объект слежки. Как профессиональный политик Кеноби умел найти отличительные признаки в каждом. Люк этот не миновал этой доли, Оби-Ван за всё время концерта «снял» все параметры, какие только смог: рост, манеру двигаться, определённые жесты — это неотъемлемая часть всего, что нас составляет, ты можешь замаскировать лицо и стиль одежды на какое-то время тебя скроет, а вот остальное выдаст, если ты не профессионал.

Бен мысленно сравнил удиравшего пацана и того, кто выступал на сцене и посочувствовал Исарду: понять агентов, пришедших в бешенство от того, что их водили за нос, он теперь мог. И если бы не высокая фигура амбала, следовавшего за своим приятелем, Кеноби стопроцентно в этой толпе разминулся с искомой фигурой.

И ведь разминулся же! Когда Бен вывалился из толпы, взглядом следя за высоким, оказался перед фактом, что второй пацан исчез из поля зрения. Неплохо!

Кажется, ребятки таки поняли, что в ИСБ топорно поработали, засветив слежку, и теперь тихарились изо всех силёнок. Амбал двухметрового роста, с внушающей уважение мускулатурой, казался невозмутимым и равнодушным, он решительно направился к аэробусу. Оби-Ван вздохнул, поправил плащ и стремительно, словно торопясь успеть на этот же аэробус, сорвался с места, по пути этак невзначай толкнув (ага, словно в каменную стену плечом въехал) высокого. Уже улетая, из окна аэробуса Бен увидел, что ни в какой транспорт этот парень не сел, а вот аэробус, в который влетел на всех порах Кеноби взглядом проводил. Срисовал, что ли? КАК???

Но паниковать Оби-Ван не умел, он просто достал из кармана пеленгатор и ухмыльнулся, заметив, что зелёная точечка начала своё движение, удаляясь от Оби-Вана.

Скажете, что планета — это даже не один город? Ну да, конечно. А военная структура Империи — это не то, что было при Республике. Кеноби, вернувшись в свой номер в отеле, плотно засел за датапад и запросил развёрнутую карту Альдераана с доступом к секретным разработкам.

Как бы Бреха Антиллес не утверждала, что они — поборники справедливости и нейтральны к правящей системе, увы, Палпатин оказался не впечатлён и организовал пригляд через спутники и ретрансляторы за мирной планетой. Тем более Органа столь старательно создавал вид, что мил и добр. Император улыбнулся и поставил его под вопрос: благонадёжен?

Так что спустя пару дней Оби-Ван засёк искомую искорку. И начал умолять Силу, чтобы расчёт оказался верен. Две недели как-то быстро подходили к окончанию, а он вообще-то пари заключил с Вейдером на полсотни кредитов, что уложится в этот срок! Проигрывать не хотелось.

У Люка оказались не синие глаза, а голубые, русоволосый, рост средний, худоватый он, но неуклюжим не был.

Вот только имя у парня было не Люк, Лукас его звали.

Со стороны глянешь — вроде такой совершенно обычный студент, один из множества. Шутит, смеётся, обижается… Глянешь и забудешь. Оби-Ван наблюдал, выжидая момент.

И дождался.

Лукас как раз дорабатывал в кафешке, как делал это много раз, доклад, когда к нему напротив подсел какой-то мужчина в сером блеклом плаще, вежливо поинтересовавшись: не занято ли? Лукас помотал головой, не отрываясь от напечатывания текста. Его тревожила мысль, что если доклад не сдаст в срок, ему будет вновь дана не удовлетворительная оценка. Плохо, если не справится.

— Люк, отвлекитесь от текста, — внезапно произнёс сосед категоричным тоном и парень замер, не поняв, что же происходит.

— Простите?

Оби-Ван желала пинка дать этому дарованию певческому, глядя в самые невозмутимо-наивные глаза на свете. Была маленькая надежда, что парень проколется, вскинется на имя «Люк», ага, раскатал губу. На Кеноби воззрились два наивных глаза с маленькой толикой изумления.

— Не стоит водить меня за нос, молодой человек. Я прекрасно знаю, кем вы являетесь и хочу просто поговорить, а не доводить до конфликта. Надо прояснить несколько моментов про вашу песню, к которой снят был клип, а идея клипа была ваша, мне ваш клипмейкер всё рассказал.

Ну не станем пугать мальчишку, что пришлось считывать сознание этой достаточно крепкой личности, того самого клипмейкера. Увы, у мужика будет долго болеть голова, если вообще прекратит.

— Я не понимаю, о чём вы ведёте речь, — так же негромко произнёс парень, а сам словно за стеной спрятался, отстранился, но при этом остался сидеть на месте.

— Ещё раз повторюсь, я здесь, чтобы вам помочь разобраться с ИСБ. Они ребята упорные, всё равно разберутся откуда у вашей идеи ноги растут, но при этом кто-то пострадает. Вам своих друзей не жалко?

В голубых глазах плеснулось неприятное удивление, парень даже голову к плечу склонил, посмотрев на собеседника:

— Вы мне угрожаете, что ли?

— Даже пока не начинал, — покачал головой Оби-Ван, глаз не спуская с пронырливого парня. Какая бы школа жизни не была за его плечами, бояться он в сопливом детстве, наверное, перестал. Угрожать здесь — всё портить. Упрётся всеми конечностями и ничего не расскажет. — Хотите я вам кое-что проясню, почему за вами ИСБ начала носиться? Ну, не совсем за вашей, этой, — нажим на слове «этой» вышел замечательный, Лукас едва не сморщился, — личностью, но вы меня прекрасно поняли. Итак. Сами того не понимая, вы влезли в секретные данные Империи. Думаю, как человек не глупый, понимаете, чем это чревато…

— Я буду всё отрицать.

— Читающим тоже? — Оби-Ван заглянул в загоревшиеся упрямством голубые топазы глаз. — Это те, кто может залезть в вашу черепную коробку и вытащить даже то, что вы от самого себя прячете. Я вам не угрожаю, — опередив реплику Лукаса, предупредил Кеноби. — Я не агент службы безопасности, но вы так кричали про опасность Альдераану, что вас услышали там!

Оби-Ван позволил себе усмешку, глазами показав на потолок, но подразумевая Корусант.

— Кстати, — полюбопытствовал гранд-мастер, — а угроза миновала или нет?

Парень стал мрачен, но на вопрос Бена взгляд поднял и, глядя в упор, отрезал:

— А это вы мне скажите — миновала или нет. Люку много вопросов было задано на данную тему, только никто так и не смог ответить с уверенностью.

Почему Оби-Вану так захотелось убедить этого парня, что он ему не враг?

— Я могу. Тебя услышали и твои опасения — тоже. Но это государственная безопасность, Лукас. Требуется проверка. Иначе тебя просто спеленают по рукам и ногам, — и лишь сказав такое, Оби-Ван понял: нельзя!!! Ни в коем разе такое делать нельзя. Иначе разверзнется ад и катастрофа. Сила словно погладила его по плечу, давая знать, что вывод правдив. — Это крайний случай.

— Я вообще-то учусь, а чтобы дать вам ответы, нужно отпрашиваться, — буркнул Лукас.

— Я могу с этим помочь. Ещё что-то?

— Ну и где мне вам ответы давать? Здесь прикажете?

Вот как-то за всем разговором с этим студентом Оби-Ван забыл рассказать самое главное.

— Кажется я забыл вас предупредить, Лукас, что мы обязаны улететь на Корусант и там вы дадите правдивые ответы. Это не обсуждается. Все ваши проблемы с обучением я возьму на себя, так что претензий к вам не возникнет. Причину придумать не сложно, вы прекрасно учитесь, идёте в пятёрке лидеров на премию в этом году.

Оби-Ван настолько сосредоточился на собеседнике, что появление рядом высокого амбала заметил достаточно поздно и то лишь тогда, когда тот подал голос:

— Эй, мистер, Лукас никуда без меня не полетит. Ни на Корусант — никуда вообще, понятно говорю? — негромко, слегка наклонившись к обернувшемуся Оби-Вану, произнёс Рико, тяжёлым взглядом уперевшись в светлые глаза незнакомца. Поэтому Кеноби и не видел, что Лукас быстро набрал на комлинке одно сообщение и отправил, вновь приняв вид смирившегося с судьбой.

Если Рико и имел намерение смутить своим заявлением этого мужика, то своей цели он не достиг. Оби-Ван мило улыбнулся и заметил, что против ничего не имеет и уж в компании всё лучше, чем вдвоём.

— И да, сэр! Поездка оплачивается из вашего кармана, мы на нуле, — с непринуждённостью вымогателя обронил невозмутимо Лукас, подразумевая, что не только перелёт, но и питание (голодом морить ведь не станете?) оплачивается из кармана страждущего пообщаться.

Принцесса Лея Органа была на уроке, когда ей на комм пришло сообщение от Лукаса. Короткое, экономичное и несущее море информации.

Всего несколько слов — и куча проблем у других.

«СБ нашла. Путь на столицу. Извини»

Глава 14, Оби-Ван разгребает дела, а Вейдер готовит ловушку

Если бы кто зашёл в данный момент в покои лорда Вейдера, то был бы изумлён, увидев, что могущественный лорд-ситх (помним, что для всей галактики он такой единственный и неповторимый) сидит и смотрит музыкальный клип. И всё же вроде ничего необычного, бывает и ситхи смотрят такое, но вот самому Энакину было неспокойно.

— Стоп, — едва шевеля губами, роняет он. И картинка останавливается. Это было в самом окончании клипа, почти упущенное всеми аналитиками, их интересовала проблема с раскрытием военных технологий, а не завершение клипа.

Вейдера же наоборот интересовала не станция, а вот этот конец.

Пустыня и бредущая к далёким горам фигура в серовато-белом одеянии. Вот она падает на колени и запрокидывает голову к бесстрастному небу, зажав в кулаки безжизненный песок. Энакин знает, песок сух и равнодушен. И на последнем кадре парень, совсем ещё мальчишка, внезапно оборачивается лицом к зрителю и Вейдер видит отчаяние в светлых глазах, в них бьётся боль.

Ситх закрывает глаза, давая себе миг, чтобы справится с гневом. Если бы он каждый раз убивал тех, кто ему неугоден или попадал под горячую руку, флот бы просто опустел. Но пропаганда — наше всё, так что своей роли приходилось придерживаться. Да, его побаиваются, да, за его плечами шлейф таинственности и толики инстинктивной опаски. Что ж, зато разные личности, кроме разве разного вида двинутых мозгами, к ситху не лезут с глупыми вопросами. А со вторыми справляться уже привычно. Их поменьше стало, зато репутацию поддерживаем.

Сообщение от Кеноби лорд получил только вчера. Оби-Ван извещал, что ждёт, когда его счёт пополнится на полсотни полновесных кредитов из мошны темнейшего лорда.

Парня-исполнителя гранд-мастер отыскал. А дальше что?

Таркин на пену изо рта изошёл, да и на другие биологические жидкости тоже, когда узнал, что проект ЗС приостановлен (нет, станцию продолжат монтировать, но вот про супер-лазер стоит подумать как следует), а Таркин, как управляющий проектом, оказывается не у дел — здесь его Доктрина работать во благо Империи и Императора не будет. Точка, поставленная самим Императором.

Вейдер даже и не скрывал от своего босса Сидиуса, что он доволен как обжора, добравшийся до хозяйских сливок. Пусть нос утёр Таркину не Вейдер, но тем и лучше.

И сейчас, после обнаружения пугливого музыканта, которого ищешь, да хрен найдёшь, Таркин, едва прознает, всех же собак на парня спустит, ища виноватого крайнего.

Взять этого ребёнка под круглосуточную охрану?

Император будет недоумевать — с чего бы это? Раньше чихать его протеже хотел на всех там повстанцев, идейных уродов, которым лишь бы голову пудрить бедным обывателям, да блин, лорду плевать даже на то, что его образ неприступного ситха наоборот начал привлекать внимание молодых особ, для которых он превратился в кумира!!! Фыркал, что это девочки с жиру бесятся, так перебесятся, он-то знает!

Энакин, обжёгшись на Амидале, весь сосредоточился на военном поприще. Нет, для тела были женщины. Для души? Скайуокер, преобразовавшийся в Вейдера, лишь плечами пожимал: да думайте, как вам угодно, только ко мне не лезьте!

Охрана… Да парень выложит в первую же свою встречу с ребятами Исарда всё и даже с лишкой, что там у него за душой по поводу этого клипа и как ему идея пришла такая в голову! А потом мы его просто отправим обратно, на цветущий и пахнущий Альдераан, чтобы прожил жизнь простого жителя, которому чихать с высокой скалы на проблемы правительства Империи. Они «где-то там», как правильно высказался этот Лукас, а мы — где-то здесь, приземлённые и не решающиеся голову вскинуть.

Так что охрана не понадобится.

С этим выводом Вейдер грузно поднялся из кресла, притянул Силой шлем, лежавший на диване возле окна и застегнул крепления, включив перегонку простого воздуха, который и создавал зловещий образ инвалида, заключённого в каркас доспеха и без него лорд жить не сможет, потому что ранен в давнем бою сильно. Какая-то часть из кочевавших слухов была правдива, какая-то лишь слухом. Враги ждали, когда же в доспехе что-то замкнёт и лорд освободит от своей особы Империю и жаждущих его падения, а тот никак их желаниям потакать не желал.

Вот беда-то!

Лукас прилип к окну, когда лайнер, на борту которого они всей компанией летели в пункт назначения, вышел из гиперпространства и направился к сияющей в полной тьме космоса планете. Корусант и правда сиял. Это было красиво и впечатляло, сюда хотелось вернуться, эта планета манила к себе всех: бедных и богатых, где для одних был шанс на жизнь заработать, а для других показать себя.

Лукас конечно интересовался и столицей и историей, у него не только музыкой забита была голова, ведь он был намерен обучаться в столице! А чтобы не попасть впросак, надо знать побольше. Знание — залог успеха.

Вещи собраны, в груди гулко бьётся сердце от беспокойства, что же приготовила ему судьба. И лишь Рико оставался невозмутимо спокоен. Чтобы там не произошло на Корусанте, они вдвоём с этим справятся.

Оби-Ван даже заморачиваться не стал, куда определить ребяток. Куда? Да вывод ясен как солнце Корусанта — в Храм, в Орден! Там и целее пока будут, да и проверить кое-какие подозрения надо. А Вейдеру про то скажем?

Про пригляд — да, про подозрения — нет. У него и так проблем хватает, вот ещё озадачивать лорда!

Кеноби подозвал первого попавшегося на его пути юнлинга, указал на любопытствующих альдераанцев, попросив устроить гостей Ордена с причитающимися бонусами, а самих гостей быть полегче, если что-то их возмутит, то пусть сразу обратятся не к мелким, а старших ищут, те им всё разъяснят и проводят, куда душе угодно. Всё понятно? Вразнобой услышав, что понятно, конечно, Оби-Ван со спокойной душой удалился, по пути ухватив появившегося возле босса помощника, который прямо по пути к комнатам Кеноби пересказал свершённое многочисленной братией за долгие две недели отсутствия гранд-мастера.

Как оказалось, зря Оби-Ван надеялся на законный отдых себе, неуёмному. Снова в его доме решили, что мир с ситхом миром, а Сила — порознь. Вейдеру надо будет посоветовать почаще оглядываться и охранять себя получше. Особо рьяные ревнители Тьмы и Света вновь вышли на тропу войны. Вот как не вовремя всё!

Лукас шагал за весёлой тогрутой, которая тарахтела не переставая, объясняя всё, что ей казалось важным пока парни шагали за нею в отведённые им апартаменты.

Те оказались едва ли не шикарнее их комнаты на Альдераане! Здесь и ванная комната была, а не общая, и головизор висел на стене, даже кухонька аккуратная была и продукты в холодильнике… Благодать!

Парни переглянулись и кивками подтвердили друг другу, что общение с этим Кеноби им весьма по душе. А тогрута всё щебетала про то, что они рады привествовать гостей Ордена и вообще им очень повезло познакомиться с гранд-мастером этого Ордена, Оби-Ваном Кеноби. Вот!

Прощебетав последнее воззвание, девчонка поклонилась и улепетнула, а бедняги-студенты выпали в осадок от информации. Да, этот мужик им представился полным именем, но почему-то никому из них и в голову не пришло поискать информацию в прессе про этого малого!

И, не сговариваясь, эти двое ринулись на поиск датапада, чтобы восполнить пробел. Увы, такового в апартаментах не обнаружилось… Вот всё для благополучного пребывания было, а этого — нет! И ребята, наскоро перекусив, рванули на поиск того, кто подскажет, где этот самый агрегат найти можно!

Предельно вежливый и лаконичный забрак, первым встреченный ими в коридоре, показал, как гостям Храма можно пройти в информационный зал и для сопровождения выделил из бегающих ребят одного пацанёнка — проводить. Так что вскоре сидели двое перед экраном и чесали в затылках. А мужик-то оказался ого-го! Мировой, скажем так. Мало того, что не стал саном своим размахивать да давить, у него ещё за плечами была и пройденная Война клонов, а это тоже вес для парней. Про Силу Лукас и Рико отметили, конечно, но пока даже в расчёт не брали. Ну желают эти воинствующие монахи ей поклоняться, так и пусть их! Религия тем и плоха: не потрогаешь её руками, так что доля скептицизма вполне вероятна.

Выводить Лукаса пред подозрительные очи Исарда пришлось уже на третий день, как ни жаль. Правда парень и сам уже страдал от невозможности покинуть Орден, где ты вроде и гость, но с маленькой оговоркой: за двери выходить нежелательно до разговора по душам со службой Исарда.

Лукас со спокойной душой всю подноготную своей песни выдал, правда, вот не стал он ни про шёпот говорить, ни про кошмары. Ну бывает такое: приходит идея, что ни спать, ни есть не можешь, требуется эту идею воплотить — вот и делаешь, пока можешь.

Кто нашептал Лукасу слова? Да сам, всё сам! И слова, и мелодия. Какие-то мутные личности приходили к парню? Парень призадумался да и выдал: а вот Оби-Вана Кеноби к этой категории можно причислить или нет? Ах, нет? Благонадёжность мастера подтверждена? Ну извините, тогда никто, никогда и никак. Чист я, как слеза младенца.

А напоследок Лукас поинтересовался от невеликого, иначе не скажешь, ума: а та громадина существует в реальности или это лишь плод его больного воображения?

Арманд Исард так зыркнул на опешившего Лукаса, что тот начал подумывать, как его вообще из этих стен выколупывать станут!

— Свободны! — тихий рык директора вымел из головы Лукаса все следующие вопросы. — И постарайтесь больше ко мне в гости не заходить!

Нет уж, про подобные «гости» ужасы могут сниться, а Лукасу и без них живётся прекрасно. Кстати, после того, как он написал эту треклятую песню да и клип к месту пришёлся, многолетний кошмар перестал его мучить. Хоть в чём-то прибыль!

Бейл Органа топтался на посадочной площадке, ожидая, когда сядет яхта, на которой прибыла в столицу его старшая дочь. Решение Брехи оказалось полной неожиданностью для её мужа, ну а вроде что такое высказала королева? Лея — взрослая девушка, так не пора ли ей показать что по чём в Сенате? Мы же ратуем за демократию? Тогда и дочку туда же тянем.

Вот только никто Бейлу не доложил, что решение это вовсе не Брехи, тут Лея прогнула решение матери под себя, как с Люком, когда взяла его под крылышко, наплевав на кудахтанье советников мамы: «Да как так возможно, молодая леди? А что жители скажут? А ваш моральный облик?» Лея им показала сразу, что зубы у неё есть, а печётся она как раз не за честь, а за совесть в отличие от некоторых. Пальцем показывать не станем, мы вежливые. Пришлось всему Совету смириться с самоуправством девчонки, но сторонников среди них у неё было мало. Старые маразматики!

— Отец, — Лея к Бейлу испытывала смешанные чувства, но особой любви она не испытывала, причина была обоснована: сенатор больше времени был на Корусанте, оставив маму одну заниматься делами планеты и детей бросив на её плечи. И он ни разу не зазвал их к себе в гости в столицу. И, раз такое дело, почему бы не свалиться как снег за шиворот? Неприятно? Жизнь.

— Пошли в здание, дорогая. Конечно решение твоей мамы стало для меня сюрпризом (неприятным, но об этом ни слова), но я всегда рад, что хоть один ребёнок у меня интересуется политикой.

Общаясь с Рико и Лукасом достаточно долго, девушка переняла их странную манеру оценивать под скептическим углом всё увиденное. Как именно? Она приглядывалась к знакомым, узнавая, что им от неё нужен её статус и близость к матери (как ещё протолкаться к подножию трона, там же всё занято!), редкие парни среди её знакомых оценивали её внешность, словно породистую кобылу на выставке, родословную, кошелёк. Да, это в некоторой мере пересекалось с мамиными наставлениями: доверяя — проверяй, тогда как парни просто вломили в лоб: каждому что-нибудь от тебя нужно, прими это и сам используй любой момент себе во благо. Созвучно?

А кому тогда доверять? Неужели все-все вокруг таковы? И Лея ринулась заниматься проверкой. Результат её не порадовал. Оказалось, что вот эти детдомовские мальчишки оказались честнее того же парня, с которым Лея намеревалась создать семью и привлечь в свои сторонники. А тот, кого она называла другом с детства, без зазрения совести продаёт её узнанные про дела мамы сведения её противникам.

Лея покручинилась и начала работать во благо семьи. И проект с Лукасом был вовсе не капризом взбалмошной красотки-принцессы, а тонко выверенной акцией: «Мы рядом с талантами! А вы?» Она даже на сцене с Люком выступала, чтобы дать понять, что и простые исполнители — те же люди и она не чурается простых людей, наоборот, она им помогает донести свет своих сердец до слушателя, жителя, зрителя… Свою ярость принцесса выплёскивала лишь дома, а яриться было на что. Тут и самопроизвол чиновников, тут и превышение полномочий, здесь присваивание денег из казённых учреждений… Лея поняла — одной с этим бедламом не справится. Как мама лавирует в этом частом лесу предательства и измен?

Вот мама и показала пальчиком в сторону Корусанта, а её решение совпало с желанием Леи узнать, где же пропали её приятели-сиротки.

Таркин мельком увидел появление дочери Органы, когда пролетал мимо Здания 500. И улыбнулся. Тащить таких юных деточек в гадюшник столицы? Да ты совсем, любезный сенатор, головой хряснулся? Тут же она потеряется, как перепёлка перед сапсаном.

А ещё шепоток прошёл, что магистр Кеноби отыскал таки неуловимого Люка, того самого, кто стал причиной нынешних проблем Таркина.

Стоя возле обзорного иллюминатора, Вейдер, заложив руки за спину, смотрел из космоса на сияющий Корусант, раскинувшийся под его ногами. Уже давно канул в Лету смущающийся и неуверенный в себе Энакин Скайуокер. Уже давно он принял правила той игры, которую вёл Император. И учился, не переставал учиться выживать при неблагоприятных условиях.

Один из таких уроков гласил: врага идейного надо давить до конца, пока его тело не станет прахом траурным. Таркин всё никак не уймётся, пчелой вьётся вокруг администрации Императора, обольщает тех, кто ему верит. Рассыпает горстями всевозможные будущие блага, пока только словесно.

Ситх усмехнулся своим мыслям. Оби-Ван ненавязчиво дал понять, что тот парнишка-исполнитель по его капризу теперь находится под его, гранд-мастера, опекой. Что ж, извини, дружище, но мне придётся проверить и твою готовность защищать этого парня.

Вейдер скормил новость, что Люк, как он себя называл, прибыл на Корусант, третьим лицам, зная, что эти лица передадут известия в нужные уши.

Останется лишь ждать результата подставы и весьма надеяться, что у Таркина не хватит смекалки понять — ловушка для него открыта. Ведь умный человек смылся бы с глаз долой своего неприятеля после проигрыша, зализал раны, затихарился, чтобы о нём забыли. Но с Таркиным стало всё наоборот: слишком привык быть на гребне волны.

Что ж, будь так.

В ней мы тебя и утопим.

Глава 15, имперские будни

Первым делом Лея пытается узнать, где её друзья, Рико и Лукас. Она узнала, что с Альдераана эти двое убыли вместе. Что-то там про обучение вопрос был поднят.

«Ты где?» — послала она запрос. Ответ приходит даже через чур быстро — это здесь связь такая скоростная?

«В Ордене джедаев».

Передать весь спектр эмоций комлинк не может.

«????!»

«Так получилось. СБ отвязалось, скоро домой».

«Надо встретиться. Можете?»

«Думаем», — а после минутной паузы, — «Нам разрешили».

Лея неприлично пялится на невинный аппарат. Разрешили? Кто? Как? Да и какого ляда парни в Ордене делают? Сплошные вопросы и междометия. И она назначает встречу в одном миленьком кафе, которое ей показала Лидия, дочь Мон Мотмы, девчонка четырнадцати лет, но настырная настолько, что диву даёшься. С сенатором Чандриллы отец её познакомил в первую голову, едва она с яхты сошла. Лидия была рядом с матерью, вся в предвкушении знакомства хоть с кем-то новым.

— Мой друг и соратник — госпожа Мон Мотма, — представил Бейл женщину. Та мило улыбнулась принцессе, крепко пожала руку. Одетая в стильную одежду, она выглядит внушительно и достойна уважения, хотя бы тем, как она умеет держать себя под испытующим взглядом карих глаз Леи.

— Бейл был воодушевлён, что вы решили пойти по его стопам. Это дорогого стоит, работать на благо общества, ваше высочество.

— Зовите меня по имени, госпожа сенатор, титул только титул, а вы друг моего отца, так что чиниться нам здесь не к чему.

Они мило побеседовали ни о чём на различные темы, Лея сдерживала свой злой язычок, чтобы не упасть в грязь лицом, ну да она ещё отыграется, после того как приглядится к этому самому обществу.

Лидия глазами показывала, что рада была бы остаться наедине с более взрослой Леей, судя по всему любопытство — это стезя юности.

— Я так рада, что из первых рук получу новости! — девочка в порыве воодушевления схватила Лею за руки, когда под благовидным предлогом обе они покинули комнату, оставив Бейла и Мотму.

— Новости? — осторожно поинтересовалась альдераанка, не понимая этого порыва.

— Ну да! Про Люка, певца вашего! Ведь ты спонсируешь его, правда? Наше общество в шоке, что ты так поступила, но это они! Я в восторге, что у кого-то хватило смелости на подобное пойти…

— Он певец, а не жиголо, — натянуто выдавила Лея, которой стали неприятны такие слова. Лидия даже побледнела, руку прижав к губам, девочка была в смятении, но на жалость принцессу было не взять.

— О-ой! Прости, пожалуйста прости!!! Я вновь ляпнула такое, отчего краснеть буду… Вот не получается у меня быть такой же красноречивой, как мама. Я хотела сказать, что ты ведь должна знать о его планах? — в тёмных глазах девочки горела надежда. — Может знаешь, он на Корусант не хочет прилететь с гастролями? Его обожают наши девчонки… Он такой пуся.

Лея ошарашенно смотрела на эту малолетнюю фанатку и едва не ляпнула, что Люк вообще-то уже на Корусанте. Едва успела язык прикусить.

— Эм… Вот про это пока речи не шло, тем более я теперь осяду, наверное, в столице. Вот про новые песни он что-то говорил, но это пока в планах. Если желаешь, то я могу добыть тебе автограф Люка. А ещё у меня где-то в кофрах были пара футболок с его подписью.

— Да ладно?!

Лидия, попирая все правила вежливости и этикета, тихонько завизжала от восторга, прижав кулачки к щекам и запрыгала на месте. В длинном платье это смотрелось даже интересно.

«Куй железо пока горячо!» — гласила поговорка, стремительно переодеваясь, Лея спросила новую подружку, где бы ей можно с друзьями пересечься? Знает ли Лидия место такое, где народу поменьше и светится перед папарацци не придётся?

— Я с тобой? — а в глазах вопрос.

— Давай я в другой раз тебя с ними познакомлю? Мы давно не виделись с ними, я соскучилась да и новостей накопилось…

Лидия оказалась не приставучей, она быстро скинула адрес кафешки, дала краткие рекомендации по напиткам и еде и, прижимая к груди пакет с заветной футболкой (судя по всему быть ей теперь ночнушкой), покинула выдохнувшую Лею. Девушка покачала головой, уже готовая покинуть апартаменты отца. Тот продолжал разговор с Мон Мотмой, распивая лёгкое вино с Альдераана. Интересная картина, если честно.

С Оби-Ваном Вейдер встречается между двумя совещаниями, но день был долгий, так что устали они оба. Визит официальный настолько, насколько может быть встреча главы Ордена и злого-злого ситха. Но это всё официально. Стоит двери закрыться, а окну затемниться, что лорд практикует во имя безопасности (ситхи не бессмертны, увы) и официоз летит хатту под жирный хвост.

— Всё! — Кеноби растирает ладонями онемевшее от постоянной улыбки лицо: сегодня у него была встреча с сенаторами. Как же это трудно! — Я выжат тряпкой половой.

— Та же история, — отщёлкнув шлем, бурчит страшный ситх, открывая миру бледное и какое-то нездоровое лицо. — Такое ощущение, что все вокруг втянуты в этот проект злосчастный и теперь ищут альтернативный выход или пятый угол, куда заныкаться могут. Бен, у тебя выпить не найдётся? Иначе я дойду до смертроубийства на следующем собрании. Пожалей военных!

Кеноби меланхолично пожимает плечами и вытаскивает из-за голенища сапога плоскую, с палец толщиной, фляжку — это его личный запас успокоительного. Но с собратом по несчастью грех не поделится! Оби-Ван знает, что ни в одном своём кабинете, а их у ситха аж три по Корусанту (а вот нечего раскидывать все инстанции по этому миру, очень непрактично), Вейдер не держит алкоголя — заронять подозрения у своих врагов-тараканов, что лорд вполне может и твёрдую пищу принимать и дышать самостоятельно, право — не стоит.

— Держи, да не забудь после от паров высокоградусных избавится, а то был уже анекдот услышанный, что ты не кислородом дышишь, а винными парами, очень забористыми парами, потому и буйный такой.

— Ну ты же знаешь — я в пьяном виде просто лапа. Не буяню, — у Оби-Вана встаёт перед глазами картина не «буйного» Энакина… Сказка на ночь, кошмарная. Потому и выпивают оба попавших под раздачу Палпатина дома у ситха, наедине. Баланс сил называется.

— А если шутки в сторону, то оглядывайся-ка ты, друг чёрный, почаще.

Синие глаза уставились поверх горлышка фляжки с тоской.

— Опять?! Да когда ж они смирятся с неизбежным? Ведь показательно порку устраиваю, прилюдно, а всё не угомонятся…

— Ну. Идейные — они такие… Невменяемые и инфекцию эту разносят по остальным слабым умам.

— Слава Силе что ты не из этой братии! — слова не расходятся с делом и Вейдер делает глоток. Оби-Ван мрачнеет, перед глазами так и встаёт картина, когда он невольно стал причиной того, что пышущий здоровьем парень стал инвалидом. Винду хорошо так подставил Оби-Вана… За что и поплатился.

— Я был близок, — спокойно констатирует факты глава Ордена. — Когда тебе на мозги капают два магистра уровней Винду и Йоды — можно прикончить и Императора на одной только жажде мести.

— Но ты и я живы, а они нет, наш выигрыш стоил затраченных сил и утраченных конечностей. По мне уж лучше так, чем возможный вариант. Как там певец этот? Исард ему мозги на месте оставил? У меня ребята в эскадрилье уже песенки его поют на отдыхе… Жаль потерять это умение, талант!

— Да не запирался Лукас, с чего бы? Так что теперь готовится к возвращению домой.

Энакин проницательно смотрит на друга.

— Что-то ты воодушевлением не страдаешь. Что такое?

— Смутное подозрение, что Лукас одарён, вот только проявляется это как-то странно… Никогда не встречал таких навыков.

Лорд поёрзал в кресле, глянул на хронометр, крякнул: время почти на пределе и кивнул:

— Кратко, по теме и без подробных жизнеописаний.

***

Судя по всему, магистр Ордена решил проявить участие к сиротам: устроил им что ни день, так сюрприз за сюрпризом. Вот и сегодня едва парни проснулись, как юнлинг оповестил их, что через полчаса они оба, Лукас и Рико, летят на флагман главкома, магистр об этом договорился.

Парни переглянулись, невольно настораживаясь. Им, выросшим без участия родных и близких, становилось как-то не по себе от такого обилия даров, о которых они даже не просили и не намекали. И принять, что сделано это от чистого сердца и без подвоха… Не выходило.

— Что, придерживаемся плана: мы наивные простофили? — спрашивает Рико, костяшками пальцев потирая скулу.

— А мы разве не такие? — поднимает на друга Лукас взгляд. Чистый, небесно-голубой… Пай-мальчик — и только, но это если не вглядываться в эту небесную синь, где есть искры стальной решимости идти вперёд вопреки и назло. А уж про планы Лукаса Рико знает как никто.

Рико недобро ухмыляется, смотря в светлые глаза друга.

Дежурный по ангару повернул голову в сторону прибывшего шаттла, неопределённо хмыкнул, увидев знак Ордена. Обычно орденцы сторонились общения с лордом Вейдером, а здесь припёрлись. Припекло их, что ли? А! Нет, поправочка… Два пассажира-гостя. И кого! Лорд Вейдер самолично приглашением озаботился. Неплохо. Но плохо то, что если эти юные святоши решат показать какие они крутые, то быть беде: нравы здесь, на борту корабля, были вроде и свободными, а по настоящему регламент соблюдался строго и ещё… За любой нелестный отзыв о милорде Вейдере можно было нарваться на вызов от всего персонала. Милосердием лорд не страдал, так тут не ясли, а военные - не няньки, правда?

Дежурный перенаправил доклад, что означенный шаттл прибыл высшему командованию и углубился в отчёт пилотов.

В ангаре царила рабочая суета, целенаправленная и деловитая. Но потоптаться здесь ребятам никто позволять не стал, их сразу взяли в оборот и уволокли на лифте куда-то вверх.

— Правила поведения на борту вам объяснили? — поинтересовался молоденький энсин, с интересом поглядывая на эту странную парочку: один как шкаф, бицепсы вон и под курткой видны, да и взгляд благодушием не светится, второй более тонок в кости и зыркает по сторонам с любопытством дорвавшегося до удовольствий домашнего ребёнка.

Парни вразнобой сказали, что да, их инструктировали.

Энсин сделал вид, что поверил и что сказанное хоть как-то отложилось в головах этих гражданских. Хотя мог с уверенностью сказать, что эти ребята всё равно не минуют проверки от сослуживцев — это традиция.

Первым в плане мероприятий стоял показ кают-компаний пилотов и штурмовиков, после тренировочные залы и предложение позаниматься на симуляторе полётов и тренажёрах. Как же эти гражданские обожают показывать класс вождения мирного судна! Обломаются, всех пилотов лорд Вейдер на своём флагмане лично проверкой удостаивает, половина либо даёт драпу после такой проверки, либо, скрипя зубами, матерясь вполголоса — в голос нельзя, милорд словно всё слышит, но дотягивает результат до приемлемого уровня флагмана. Среднячков здесь быть не может. Вот так!

Лукас не горел никогда жаждой стать в один ряд с армейскими. Что он забыл в этой военной среде? Изматывающие тренировки? Так он и сам себе их устраивает. Пафосно говорить, что он Империю защищает? А её по разному защищать можно, не только кренделя выписывать на истребителях или шагая в атаку в белой броне. И вообще, кто придумал белую броню штурмовиков? Это же прекрасная мишень для снайпера — бери и отстреливай! В Войну, форум вам в руки, даже зло шутили, выиграли только тем, что клоны взяли численным перевесом. Не они бы, так быть беде!

Не, армия обойдётся без Лукаса 1313… И да! Надо бы придумать благозвучную фамилию наконец, а то скоро выпуск, ИД взрослого получать.

Гостиные, здесь они назывались кают-компаниями, были на диво красиво обставлены, даже домашним уютом как-то повеяло, хотя шагни за порог и вот вам уже будни военных. Достаточно резкий контраст для ребят.

При виде тренажёров оживляется амбал, предвкушающе потирая руки. Энсин даже улыбки при виде воодушевления парня не прячет.

— Здесь обязаны проходить тренировку все: и пилоты, и десантники и даже остальной персонал.

— А персонал-то зачем? — прогудел амбал. — Это те ханурики, что за консолями сидят? Так это ж работа не про них, железо тягать!

На лице энсина проявляется тень недовольства, но он её решительно отгоняет.

— Я вообще-то тоже из «хануриков», как вы выразились, юноша. И спокойно могу выжать свой вес. Тренировки — наше всё. А про «зачем» — это к милорду обратитесь, его распоряжение.

— Да ладно! Не верю я про «свой вес».

— Рико! — Лукас кожей ощутил, что здесь явная провокация, но не смог понять ни подоплёки, ни причины. — Может не стоит и господин правду говорит?

— Лукас, да ты что? Я его одной левой заломаю…

Друг стискивает зубы и кидает взгляд на энсина. Тот невозмутимо спокоен, только в глазах что-то такое… Развлекается, срань господня, развлекается за их счёт! Вот сволочь армейская!

Топот за спиной и вовсе приводит в отчаяние, Лукасу даже не приходится оглядываться, чтобы понять, что кроме них гражданских здесь нет, а это значит… Вот же непруха-то! Что ж так не вовремя Рико решил выпятить своё эго?

— О!!! Гражданочка припёрлась… — прозвучало это столь воодушевлённо и предвкушающе, что у Лукаса появилось желание дать дёру, а Рико начал соображать, что им явно решили интересное времяпрепровождение организовать всем скопом. — Что, мальки, решили увидеть, как живут настоящие мужики и дамы не отстают?

Лучшее, что мог в этой ситуации придумать Лукас — это молчать до победного конца. Вот только — это он решил, а энсин рад был подложить свинью.

— Да вот тот, что покрупнее будет, сказал, что завалит меня одной левой. Интересный такой!

— Молодой человек, — высокий темноволосый мужчина шагнул вперёд и ласково коснулся лба не успевшего отшатнутся Рико, — вы перегрелись при перелёте или как? Энсин Маккормик — спец по самообороне, он инструктором работает. Вам понятен мой намёк?

Рико уже ни жив ни мёртв: инструкторами в армии работали асы, ему, желавшему в армию попасть, это-то известно. И вот же досада! Парень находит в себе смелость и просит прощения за свой длинный язык, заработав одобрительный гул от прибывших.

И вроде пронесло… Да не очень!

— А что-то второй наш экскурсант словно пришибленный? Страшно, мелкий? — заботливо заглядывает в глаза Лукаса тот же самый балагур высокий. Альдераанец даже и не знает: то ли грубить, то ли промолчать и стерпеть все насмешки. Из двух зол второе — более приемлемое. Но высокий не успокаивается: — А ты более тих, чем твой друг, а, гражданочка? Ссышь?

— Лукас! Не… — вскидывается Рико, едва углядел, как друг медленно поднял на своего приставалу взгляд спокойных глаз и чуть развернул плечи. Своего приятеля Рико знал достаточно давно, чтобы понять — Лукас сейчас пойдёт в атаку, но в рукопашную или словесную — вилами по воде писано.

— Мои штаны сухие. Можете проверить, — тихо произнёс светлоглазый, смотря прямо в глаза военному. В каре-зелёных глазах появляется особенный блеск.

— А останутся ли они сухими, если ты встретишься с лордом Вейдером, салага?

Рико охает тихо-тихо, уже понимая, что Лукас задет за живое. Парень чуть улыбается, продолжая борьбу с оппонентом:

— Пари? — роняет Лукас, ощутив небывалый прилив адреналина. Убить его не убьют, а словесные оплеухи его жизнь научила терпеть.

Хан Соло, сегодня именно ему пришлось отдуваться, развлекая одногруппников из пилотов, уставился на парнишку лет четырнадцати. На его памяти такие подколки имели столь интересный эффект наверное впервые. Обычно сводилось к тому, что испытуемые на прочность бросались извинятся и всячески оправдывались, что они и намерений не имели оскорбить прекрасных летунов и солдат Империи — ни-ни, что вы! Ну смущались, ну денег совали иногда… Но чтобы так?!

— Пари захотелось заключить? — В группе за плечами Соло раздалось похохатывание — и то правда, пари с кореллианцем много будет стоит остряку-гражданскому. Нервов так уж точно! — А не забздишь, мелочь пузатая?

— Мои штаны останутся сухими, про твои — тебе и ответ держать. Так держим пари или бросаем это к чертям? — Лукас не зря не любил спорить, но всегда оставлял шанс отступить противнику. А тот пропустил мимо ушей эту возможность. Жаль.

— Будет тебе пари. Ты откуда такой свалился на наши головы прыткий?

— С Альдераана. Знаешь такую планету? — подколол Лукас, напрочь игнорируя знаки, подаваемые Рико. Как говорится, закусил удила.

— Ну всё, ребята, сейчас пойдёт веселуха! — загоготал кто-то за спиной у высокого. В группе знали, что Соло мало того, что азартен, так и подобные подколки терпеть не может. Причины были.

— Радость моя, да я много чего знаю, — улыбнулся зубасто тот, явно намереваясь спустить шкуру с мальчишки, предоставься ему такая возможность. Значит, возможности предоставлять нельзя. — Альдераан планета богатая. Вот что будет на кону пари: если ты сдрейфишь, обмочив штанишки, когда пересечёшься с милордом, ты сбряцаешь нам песню своего соотечественника. И меня мало волнует, умеешь ты играть или нет и какой у тебя фальцет обнаружится. Поёшь — и точка. Лады?

— Это только твои условия. А как насчёт моих? — Лукас старается не улыбаться, чтобы не давать шанса спорившему отмотать его условия назад. Сам того не зная, этот мужчина дал Лукасу фору. Даже проиграть здесь — интересно. Но без мокрых штанов. Вот здесь — фу!

— Милости прошу! — лучится солнышком Соло, уверенный в своих силах.

Голубые глаза мальчишки окидывают толпу притихших пилотов взглядом.

— Хорошо. Моё условие такое: если я останусь на месте при встрече с лордом Вейдером… Ведь это его вы зовёте милордом? Так вот, если я не спасую, если я не сбегу с воплем, останусь с сухими штанишками… — Лукас перечисляет всё, что ему в голову взбрело, начиная злиться. — То ты устроишь мне вылет на боевом корабле-истребителе вокруг этого корабля. И меня мало волнует, как ты это сумеешь сделать. Лады?

Приятели Соло притихают, уставившись на парня с голубыми глазами как на приведение. Требуемое было за гранью фантастики, но пари есть пари. Скажешь сейчас, что выполнить не сможешь, и пиши пропало, лицо потеряешь. Хан кусает губу, пересиливая желание уйти на попятный и обратить всё в шутку. Энсин, который привёл ребят, смотрит на Соло сочувствуя: кто ж знал, что парень настолько не промах? А пацан ещё и подначил:

— Спустим всё на тормозах или всё же ты играешь?

Это шанс, который Лукас предоставляет вторично — Рико мотает головой, понимая игру Лукаса, для которого подобный шаг — небывалая щедрость к противнику.

— Играю, — тяжело роняет Хан, уже ощущая, что выполнить условие этого прохиндея будет ой как сложно! И тут же ухмыляется, сбрасывая наваждение. — Парни, а ну-ка марш в кают-компанию к штурмам, у них вроде бы гитара была в наличии, принесите юному музыканту.

Сегодня у него запланирован вылет с с Чёрной эскадрильей, которая была его руками в сложном бою. Именно слаженная команда, отработанные приёмы и синхронность выполняемого пилотажа позволяла Чёрным переломить ситуацию на поле боя, когда это требовалось. Так что тренировки с самим лордом — это традиция и возможность выложится на все сто. Почему именно Чёрная — её название? А вы посмотрите на их лидера и тогда поймёте всё сами.

Юркий и пронырливый Янек летит на всех парах в ангар, куда вот-вот прибудет лорд Вейдер.

— Идёт! Идёт!!! — машет он руками, словно ветряная мельница. В глазах азарт и предвкушение.

— Ну что, малыш? Ты готов к разочарованию? — дружески похлопал Хан парня по плечу. — Встреча предстоит так себе…

Лукас стряхивает с плеча руку пилота и решительно идёт в ту сторону, которую ему показали, сказав, что именно он должен будет сделать. Всего-то отдать честь проходившему мимо главкому. И остаться на ногах, когда это произойдёт. Пустяк.

Ага! Это если не принимать в расчёт того, что именно рассказывают о лорде Вейдере в Сети и в прессе. И Лукас уже реально подумывает дать обратный ход, но просто не успевает.

Ощущение чего-то охрененно сильного, сокрушающего бьёт в Лукаса словно таран, когда он делает чуть более неуверенный шаг в коридор.

Он не знает, что за его спиной, прячась в отдалении, перекашивает весь интересующийся пари отряд и умоляющий шепот срывает Соло с места:

— Хан!!! Милорд не в духе! Спасай мальчишку, ведь перепадёт ему ни за что! Чуешь ведь?!

Соло чуял, как всегда, когда ситх бронированный предупреждал вот подобным образом убраться с глаз его долой, чтобы избежать неприятностей. Недовольство лорда могло вылиться в кучу проблем для новичка. Не фатально, но очень-очень неприятно, а то и вовсе готов нервный срыв.

Едва Хан успевает положить руку на плечо прикованного к палубе парня, как высокая, внушающая опаску даже непроизвольно фигура выворачивает из-за поворота, широким шагом покрывая оставшееся расстояние до замершей в середине коридора невысокой фигуры и Хана, старавшегося уволочь мальчишку с глаз долой главкома.

Ну хотя бы не с глаз, хотя бы к стене! На остальное времени нет.

Соло замирает, вскинув выпрямленную ладонь к виску, смотрит строго перед собой, другой рукой стискивая плечо альдераанца и мысленно проклиная свой азарт. Парень, который столь горазд спорить этак сильно напрягается, словно перед прыжком в воду, и медленно, очень медленно отдаёт честь, бледный в прозелень, даже губы побелели. Хан покосился в это окаменевшее лицо мальчонки, особенно ему не завидуя. Потому что нечему тут завидовать: на ногах бы удержаться, Вейдер сегодня особенно опасен. А что, почему… После узнаем у его адъютанта. Пережить явление главкома и уматывать…

Ситх проносится мимо, краем плаща мазанув по ногам шарахнувшихся прочь парней, обдаёт порывом воздуха.

Хан медленно выдыхает — пронесло.

И здесь везение, сволочь такая, отворачивается от двух безбашенных. Лорд останавливается резко, словно в магнитный захват попал. И пусть после спорят до икоты те, кто будет утверждать, что инерция — это физический параметр, она обязана сыграть свою роль. Но нет, Вейдер останавливается на месте, чтобы в следующий момент повернуться к вытянувшимся парням.

«Мама!» — взвыл мысленно раненным ранкором Соло, покрываясь холодным потом. Кажется он впервые близок к тому, чтобы опозорится прилюдно.

И чтобы там не использовал милорд, Силу или ещё какую-то пакость, но это нечто словно схлынуло волной, даже ощутимо так. Дышать и то стало легче. Шумное дыхание Вейдера конечно действовало на нервы, но привычно.

Лукас осторожно покосился с сторону чёрного пятна на краю зрения, облизнул пересохшие губы и едва дыша молился, чтобы лорд покинул их парочку поскорее, а то он, Лукас, скоро в обморок грохнется, как девица, потому что горло этак чуть пережало от страха.

Посмотри на меня, — слышится Лукасу требовательное и он теряет пару мгновений, чтобы понять, откуда он слышит это. Машинально он глядит на вытянувшегося в струнку высокого парня, с которым он поспорил, но тот пялится упорным взглядом в стену коридора, а на Лукаса даже не смотрит.

На меня! — словно окрик, властный и непререкаемый. И альдераанец вздрагивает, резко поворачивая голову к лорду.

Мрачная фигура с места не двигается, она просто стоит и тот ужас, который парализовал Лукаса, уже более не ощущается.

У парня рядом с Ханом Соло светлые глаза поразительно прозрачного цвета, они шокировано уставились в маску ситха, ища ответ на свой немой вопрос, который заплескался в них. Как?!

Энакин хмыкает, голофото парня Оби-Ван ему предоставил, так что с кем именно он имеет сейчас дело, ситх знает. Интересно только то, какого чёрта парнишка делает в обществе заядлого авантюриста Соло, а того прямо-таки колотить начинает от ужаса. Противное чувство, если честно, особенно для владеющего Силой. Соло просто фонит им, поэтому лорд закрывается от этого ощущения, делая плавный шаг, чтобы остановиться напротив парочки идиотов. Скользнуть по поверхностным мыслям Соло (тут эмоции пилота играют ситху на руку) и вздёрнуть брови: вот же хаттов прощелыга! И здесь решил напортачить!

— Играем, Соло? — рокочет вокодер незабываемым тембром, от которого душа в пятки просится.

— Милорд… — вскидывает подбородок кореллианец в безнадёжности. Он что, думает, что Вейдер его душить прилюдно, тем паче при парнишке будет?!

— Я жду.

Лукас смотрит за передвижением высокой фигуры главкома Империи, за тем, насколько плавно он начал движение, совершенная противоположность тем порывистым шагам ранее, сосредоточился на мерцании каких-то диодов на встроенной панели на груди лорда. Зачем она ему? Какие-то кнопки переключения, индикаторы… Глупо на взгляд того, кто готовится на инженера. Парень потерялся в массе ощущений, которые обрушились на него. Высокая фигура подавляла не физически. Нет, она морально давила на нервы, на плечи, даже мысли были словно не свои… Лукас зажмурился, пытаясь найти что-то, на чём он сможет сосредоточится. Мыслей слишком много, через чур.

Из этого безумия его вытряхивает ощутимый тычок от пилота в ребро. Лукас распахивает глаза, воззрившись на стоящего напротив лорда. Тот упёр кулаки в бёдра, неодобрительно фырча вокодером.

— Значит, молодой человек, вам хочется на боевом истребителе ИЗР облететь?

Лукас желает чёртовому пилоту, стоявшему рядом, сгинуть в чёрной дыре.

Но ответить стоявшему над душой ситху необходимо и он мямлит неуверенно:

— Было пари, сэр… Я не подумал об условии.

— Но Соло с условием согласился?

Лукас подозревает Вейдера в издевательстве и поднимает взгляд прямо в визоры пугающей маски.

— Да, согласился. Сэр.

Энакин уже явственно улыбается, наблюдая за смятением Хана. Тот скоро готов будет брякнуться прямо на колени перед ним, умоляя о снисхождении. А будет оно? Главком мгновение колеблется и выдаёт:

— Лейтенант, думаю, вы понимаете, какую ошибку допустили, споря с гражданским лицом о полёте на военном истребителе?

— Так точно, сэр, — упавшим голосом бормочет Хан.

— Вот моё решение. Вы, во искупление допущенной ошибки, сейчас быстро переодеваетесь и присоединяетесь к моей эскадрилье. Вылет через двадцать минут — отсчёт пошёл, — все знают, что у лорда нет ручного хронометра, но знают и то, что он никогда не ошибается во временных рамках. Так что Хан рысью, плавно переходящей на галоп, устремляется прочь: опоздать — это однозначно карцер! Туда Соло стремления попасть не имеет.

Лукас провожает высокого пилота заинтересованным взглядом, но очередь доходит и до него.

— Ну а вы, молодой человек, прежде чем попадаться на такие разводы моих подчинённых, научитесь избегать подобных ситуаций. Иначе можете по настоящему нарваться на проблемы.

У Лукаса наверное самое интересное выражение лица, какое видел Вейдер за длительное время. Он распахнутыми глазами вопрошает: то есть вот этот разнос — это ещё не настоящие проблемы??? Ему головомойку совершает главком Империи, называя это… КАК?

— А чтобы вы не подумали, что легко отделались, — припечатывает ситх, — после моего возвращения на корабль после тренировки выполните требование лейтенанта Соло и исполните песню, даже если не умеете. Прилюдно, в ангаре. Я тоже там буду присутствовать.

— Сэр?

Ну а что ты хотел, парнишка? Уйти победителем? Увы, здесь нет проигравших и побеждённых. Факт.

Вейдер покинул растерявшегося парня, оставив неозвученным своё решение по поводу полёта на истребителе. Всё же парень держался молодцом, более опытные при том настрое, в каком появился сейчас Вейдер, давно бы по стенке сползали. Этот ещё может любопытствовать и возмущаться. Вон как взглядом спину лорда обжигает! Пар-разит!

Глава 16, подарок на память

Оби-Ван внимательно выслушал рассказ лорда про происшествие, в котором Лукас конечно успел отличится.

— И как? Воздействовал на него Силой?

— Скорее это он одурманил всех на моём корабле, особенно тех, кто его слушал. А слушали все, пилоты организовать успели прослушку всему кораблю, черти! Едва с орбиты не сошли. Вновь разнос устраивать пришлось, что уши развесили на мостике.

— Пиетт тоже? — хихикает Кеноби, представив картину.

— Даже Юларен впечатлился, заглянул ко мне по делу, а твоя находка там выступление проводила, — бурчит Энакин, наливая вино. Сегодня ему хочется остаться со светлой головой.

— Так, по его словам, ты сам повелел это свершить!

— Каюсь, было дело. Да кто же знал, что он их так оприходует? Вроде ты сказал, что он прекращает свою певческую деятельность?

— О-ох, — выдыхает Оби-Ван, отсмеявшись, — Да вроде так. Только я теперь буду думать, куда этот альдераанец свои навыки приложит и чем это Империи аукнется. К рукам бы этот самородок прибрать, так не маленький ребёнок, взрослый уже.

Энакин крутит в руке бокал, словно завороженный смотрит в игру красного. И думы его странные, совершенно необычные для него.

Лукас приветствует знакомую Леи Органы, Лидию Мотму. Рико удрал куда-то по своим делам, так что Лукас сегодня один.

— Как всегда пунктуален и приветлив, — съязвила Лея, подставляя Лукасу щёку для дружеского поцелуя, чем неимоверно смутила Лидию, зардевшуюся рдяным румянцем. И ей он весьма идёт.

Принцесса лукаво глянула на друга, подмигнув. Парень улыбнулся уголками губ, поняв плутовку: сегодня Лидия пройдёт свой тест на попрание устоев общества. И он ей не завидует. Лея любит переворачивать с ног на голову представление о себе, но остаётся верна своим друзьям и той картине, которая есть в её милой головке.

— Мы тут по салонам с подругой пробежались… Подарок искали тебе подходящий. Ты ведь говорил, что скоро покидаешь Корусант?

— Чем быстрее, тем лучше, а то мне уже как-то не по себе от опеки главы Ордена, — отвечает честно парень, пригубляя коктейль. Да, тот самый, которым его впервые Лея угостила при их первом знакомстве. Этот был ещё лучше, так как кафешка эта не из бюджетных, она более дорогая и качество продуктов соответствует.

— Вы знакомы с Оби-Ваном Кеноби? — Лида даже привстаёт с места. Про этого джедая кажется только ленивый не знает на Корусанте: джедай, который встал на сторону Императора, проявив лояльность к новой власти.

— Я не знаком, он просто взял над нами шефство, пока мы на Корусанте, — отпинался Лукас от подобного заявления. Не хватало ещё, чтобы за ним начали шляться те, кто желает взять автограф у Оби-Вана Кеноби. — Кстати, ты что-то говорила про подарок? — парень специально переводит разговор на другую тему, поглядывая на полное воодушевления лицо новой подруги Леи Органы.

Принцесса улыбается, протягивая маленькую коробочку, но реплику выпалила Лидия, вся лучась, что может рассказать историю покупки:

— Лея рассказала, что вы отвергнете любой подарок, который сочтёте дорогим по кредитам. Так что нам пришлось нелегко выбрать такой, который выглядит скромно и стоит недорого.

— Недорого — это сколько? — выгнул бровь Лукас, осторожно покрутив в руках бархатную коробочку, умещающуюся на ладони. Принцесса укоряюще смотрит на парня.

— Лукас, я уже давно тебя знаю и твои заморочки выучила наизусть. Это подарок от чистого сердца, как напоминание обо мне, раз ты скоро покинешь столицу. Думаю, мы уже долго не увидимся, так что простое напоминание о нашей дружбе. Да открывай же!

Парень ещё мгновение сомневается, а после отщёлкивает крышечку. На чёрном атласе лежит кулон с цепочкой из кручёных звеньев, тонкая, почти невесомая, она практически незаметна.

Лукас осторожно вытаскивает подарок, всматриваясь в едва видимые линии на поверхности плоского кулона. Тот лёгкий, такой же невесомый, как и цепочка, тёплый.*

Парень погладил белую поверхность, удивляясь. Да, от такого подарка будет трудно отказаться, он прост и безыскусен, ему не на что указывать, что подарок не равноценен их дружбе. Тот проект, который они сотворили вместе, принёс Лукасу и Лее свои дивиденды — это работа, а их приятельство как-то странно плавно перешло в дружбу.

— Спасибо тебе, от подарка отказываться не стану, — Лукас от слов перешёл к делу, накинув цепочку на шею и заправив кулон за ворот рубашки. — Долго искали?

— Лиду поблагодари, я ещё мало здесь что знаю.

Девушка зарумянилась пуще, отвела взгляд от Лукаса, смутясь.

— Да ладно! Подумаешь, свозила тебя по парочке антикварных салонов…

— Антикварные салоны? Эта вещь — древняя? — рука Лукаса невольно нащупала кулон сквозь одежду. Древняя — это дорого, но вот как же не хочется то, что на память подарено отдавать!

— Уймись, Лукас! — прихлопнула ладошкой Лея, сердясь. — Владелец магазина сказал, что тот, кто его продал надул его. Он купил его, польстясь на историю, которую ему владелец рассказал, почти легенду выдумать сумел.

— Легенды я люблю! Расскажешь?

— Чушь это, а не легенда, но цена для того салона и в самом деле ничтожна, так что владей и забудь про цену. Это подарок, Лукас, — тихо произнесла Лея, уже заочно скучая по другу. — Я бы многое хотела бы сделать, чтобы ты остался на Корусанте.

— Через пару лет прилечу сюда и будем общаться сколько влезет! Я же собираюсь поступать в инженерный институт, забыла?

Парень и себе бы не признался, что колючка с карими глазами стала ему дорога и если бы она попала в беду, Лукас не сомневаясь выложился бы на все сто, чтобы помочь.

Пока Лея отошла в туалетную комнату, Лукас попросил Лидию, оказавшуюся весьма интересным собеседником, черкануть адрес того салона, где завалялась такая прекрасная вещица. На полный любопытства девичий взгляд Лукас только заговорщески подмигнул.

— Только Лее — т-сс! Отдариться хочу.

— Может вместе? Я могу и посоветовать другие места, свожу. Транспорт есть.

Она безумно смущалась, глядя умоляюще в светлые глаза парня, сидевшего напротив. Между этими двумя альдераанцами иногда словно токи какие-то невидимые пробегали, отчего рядом с ними было тепло и уютно и Лидия отчаянно желала войти в этот круг, стать своей, чтобы тоже получить это тепло и уют.

Дома… Дома было не то, мама всегда пропадала в Сенате или на заседаниях, её день был распланирован на сутки, а то и на неделю вперёд, они с ней виделись-то лишь утром за завтраком до того, как мать улетала на работу, а Лида в школу. Девушке иногда казалось, что она обуза для матери, пусть отец и старался сгладить это ощущение в дочери. Джобин, брат Лидии, был любимцем сенатора, а отец как мог поддерживал Лиду. Но Джобин был уже взрослым, а Лида сейчас как никогда хотела бы, чтобы мама вспоминала о ней не только, когда надо показать, что у неё есть семья, но и в повседневности.

«Давай поговорим попозже?» — эти слова надоели Лиде до зубового скрежета. Потому что это «попозже» никогда не наступало, мама забывала о просьбе быстрее.

Лукас прикинул всё, что знал про Корусант и со вздохом признался себе, что даже адрес ему ничего не даст: ну не умеет он держать себя в подобных магазинах. Лея его перед первым показом на сцене в роли певца Люка самостоятельно возила по салонам, чтобы подобрать образ. Парень конфузился по любому поводу: ну какая разница, какой ремень ему в брюки вдевать??? А рубашка? Да любая подойдёт. Лея упорствовала, мотая его по кабинкам и отвергая увиденное.

«Не то! Не то!» — слышал Лукас тогда и выдохнул лишь, когда услышал заветное: «Есть! То, что надо!» Это был личный кошмар будущего певца.

Кинув взгляд в сторону туалета, парень решительно кивнул, черканул номер своего комлинка, благоразумно дав запасной номер, а не основной. От греха подальше.

По блеску в карих глазах появившейся принцессы Лукас сразу предположил, что она вновь что-то придумала.

И она его не разочаровала, а лучше бы сделала это!

— Так, я тут подумала и решила, что прощание с другом требует развлечений на полную катушку. Лида, ты с нами?

— Боюсь, мои родители… — пробормотала та в ответ, осторожненько пряча заветную бумажку в сумочку. Но если Лея что-то вздумала, её не остановишь — вот данный постулат Лукас выучил уже наизусть и заранее смирялся.

— С ними я договорюсь, — категорично заявила принцесса Органа, блеснув глазами. — Едем?

Клея Марки как раз работала в мастерской, когда раздался мелодичный перезвон, оповещающий, что пришёл посетитель. Через затемнённое окно, которое со стороны залы выглядело зеркальной поверхностью, молодая женщина увидела двоих: девушка, которая была у них уже однажды, и парень, одетый, если сказать по правде, бедно. Может адресом ошибся? Но как бы там не было, Клея поспешила к визитёрам.

— Добрый день, молодые люди. Чем могу быть полезна?

— Здравствуйте, — девушка решительно выступила вперёд, тогда как парень подошёл к витрине, в которой были мелкие артефакты и антиквариат не сильно высокой себестоимости. — Недавно я с подругой покупала у вас один кулон…

— Есть какие-то нарекания? Мы всегда рады помочь… — Клея радушно поспешила на помощь покупательнице, но заметив как та стиснула губы, замолкла.

— Нареканий нет, — категорично помотала головой девчонка. — Но мой друг хотел бы подобрать что-то наподобие такого же подарка, если у вас есть, что предложить нам.

Клея смерила взглядом одежду парня, поняв, кто именно выступит покупателем, прикинула, что есть предложить и уже было хотела сказать, что ничего подобного предыдущей покупке не найдётся, как в зале появился Лютен, владелец этого салона. Улыбающийся и лучившийся радушием.

— Я рад, что вы зашли в наш магазин, молодые люди! Чем могу вам помочь?

Если бы Клея работала с мастером перевоплощений меньшее время, она бы подумала, что Лютен перестал отмечать очевидное: парень не платёжеспособен! Особенно по тем ценам, которые выставлены в зале.

— Ищут что-нибудь в подарок, — выдавив улыбку, проговорила Клея, кинув взгляд на парня, так и не проявляющего внимания к разговору. — Девушка уже у нас была вместе с подругой, купили тот кулон, из старой коллекции, — с намёком сказала помощница, заставив мужчину несказанно удивиться.

— Вот как? А есть какие-то проблемы с этим кулоном?

Лида уже возмущённо уставилась на ту, которая этот кулон им и продала:

— С этой безделушкой какие-то проблемы могут быть?

Лютен даже в лице переменился, махнул рукой.

— Что вы! Но мой салон специализируется на артефактах, а обыватели такие впечатлительные… Им порой мерещится что-то начинает. Например, что то, что они купили, их душить начинает или холодом обдаёт ни с того, ни с чего. Разное…

Лидия оглянулась на Лукаса, встревоженная.

— Лукас! Подойди сюда, пожалуйста! Подарок, — пояснила она на вопрошающий взгляд владельца салона, — был предназначен для него.

— Здравствуйте, — светлые глаза парня твёрдо встречают взгляд блекло-серых глаз Лютена Раэль.

— Молодой человек, а могу я у вас поинтересоваться, какие у вас ощущения от купленного кулона? Цепочка не давит шею? Или может кулон ледяным кажется или обжигает?

— Ничего такого нет, — помотал головой парень. — Он же вроде из дерева?

— Да, углеродный анализ показал, что из джапора, это дерево произрастало на нескольких планетах, ныне считается вымершим, поделки из него долговечны, но трудны в обработке — древесина эта с течением времени подобна камню. Ваш кулон в 80% с Татуина. Много столетий назад на этой планете произошёл катаклизм, что-то связанное с войной ситхов и джедаев, тёмная история. Я специализируюсь на легендах… — обмолвился Лютен, жестом приглашая гостей присесть к столу, ребята последовали просьбе, Клея под разговор удалилась, но двери не стала закрывать. — Так вот, по поводу вашего кулона, юноша. Он попал в мою коллекцию лет пятнадцать назад, может полугодом ранее, надо будет посмотреть в картотеке, если вам хочется.

— Прежний владелец меня не интересует. А почему вы столь интересуетесь, каким он ощущается?

— Лукавить не стану, его уже множество раз выбирали в подарок, но после с претензиями возвращали. То он сны плохие навевает, то холодом давит на грудь, а кто-то жаловался, что душит и днём и ночью — невозможно носить. Снимали и ложили в шкатулку, так сны плохие одолевали. У вас не так? — Лютен заглянул в голубые глаза этого Лукаса, увидев в них насмешку.

— Нет ни кошмаров, ни других признаков. Кулон тёплый и снимать я его вообще не хочу. Ещё есть чем меня попугать?

— Пугать я вас не намерен, но если что-то будет вас не устраивать, милости прошу вернуть кулон. Стоимость я возвращу.

Парень и не думает отвечать, а Лютен по глазам видит, что вряд ли интересная вещица вернётся в салон. И деловито переключается на работу. В конце концов парень выбирает достаточно скромный набор заколок ручной набуанской работы и малюсенькую подвеску в виде ладони, знак Матери-богини с Чандриллы. Всё это стоит немалых денег, но парень не тушуется и оплачивает заказ с банковского счёта, отчего Лютен похвалил себя за прозорливость: пусть парень выглядел как бедняк, но деньги у него водились.

Едва ребята сели в транспорт, как радушное выражение на лице Лютена исчезло, превратившись в маску сосредоточенности.

— Клея!

Помощница появляется сразу, такая же собранная и строгая.

— Я поняла свою ошибку, — поджала она губы, предупреждая выволочку от мужчины. — Но кто же знал, что он платёжеспособен?

— Значит ты не увидела того, что заметил я, — улыбнулся Лютен холодно. — Парень проверяет всех и вся: меня, тебя, свою спутницу… Всех, Клея. А я хочу, чтобы он вернулся к нам. Пусть он вернётся.

— Лютен, это плохая идея, поверь мне. Первой покупательницей выступила принцесса альдераанского Дома, старшая дочь Престора Органы, — в женщине разгорается тревога, — Если она в друзьях у этого парня, то он не так прост, как кажется. Не надо его привечать!

Но Раэль не слушает, он знает свою цель. Ему требуется начать расширять повстанческую группировку. А молодёжь так легко использовать!