Сумеря

Глава 1

Выставка называлась незамысловато – «Сверхъестественные мотивы в творчестве Елпидифора Протасьева».

Владу привлекло имя незнакомого художника, и она остановилась перед неброской афишей, внимательнее вчитавшись в текстовку.

Елпидифор Протасьев... Надо же – Елпидифор!

От причудливого имени повеяло махровой древностью. И годы жизни, набранные чуть ниже мелким, плохо пропечатавшимся шрифтом, подтвердили, что творил Елпидифор Протасьев в стародавние времена – больше века назад.

Фотография к имени не прилагалась. Скорее всего сгинула за давностью лет. И Влада даже пожалела об этом – картинка подошла бы ей для блога, да и вообще интересно было бы узнать, как выглядел обладатель столь незаурядного прозвища.

Елпидифор...

Усмехнувшись, Влада полезла за сотовым – сфотографировала афишу и сразу же переслала Марату, хотела повеселить.

- Огонь! – прореагировал он забавным смайлом, а потом поинтересовался как дела.

- Скучаю... – начала было печатать Влада, и в этот момент детский голос позади неё произнёс с чувством: «Он был чокнутый! Псих!».

Диковатого вида девочка с растрёпанными косичками исподлобья смотрела на плакат. Коричневые колготки гармошкой собрались у щиколоток, на заношенной курточке засохли островки грязных пятен.

- Он был чокнутый! Чокнутый! – повторила она уже громче и пнула растоптанной кроссовкой лежащий рядом рюкзак. – Мамка говорила, чтобы не доставали! А Селёдка её не послушалась! Сначала смеялась, а потом разозлилась. Уволить пригрозила, а мамке нельзя! На что мы тогда жить станем?

Бессвязное откровение взбудораженного ребёнка совершенно не заинтересовало Владу. Бегло улыбнувшись девочке, она повернулась, чтобы уйти, и тогда та истерично крикнула ей в спину: «Из-за неё чудовище Польку забрало! Из-за неё! И из-за картины!»

- Из-за - кого? – машинально переспросила Влада, и тут же мысленно обругала себя за вопрос. Теперь девчонка прилипнет пиявкой, и придётся дать ей денег, чтобы отвязалась.

- Из-за Селёдки! – девчонка подтёрла рукавом хлюпающий нос. – Она велела понавешать страшные картинки. И чудовища забрали Польку!

- Липа! Ну, наконец-то! – на крыльце старинного здания появилась худосочная дама. Строгий чёрный костюм болтался на ней как на вешалке. На тусклых мышиного цвета волосах приплюснутым блином лепилась винтажная шляпка-таблетка. Массивные яркого золота клипсы-кольца почти лежали на плечах, полностью выбиваясь из общего стиля.

- Добрый день, - поздоровалась дама с Владой, растянув в улыбке узкую щель небрежно прокрашенных губ, а потом сердито шикнула на Липу. – А ну, быстро в музей. Тебя мать обыскалась. Всех нас взбудоражила. Ты почему не отвечаешь на звонки?

- Деньги на балансе закончились, Эмма Витольдовна. Мамкиной зарплаты не хватает... - девчонка подхватила рюкзак и поплелась к крылечку, загребая носками кроссовок пыль. Поравнявшись с дамой, она протянула руку ладошкой вверх и заканючила гнусаво. – Подайте на пирожок! Голодаю!

- Брысь! – Эмма Витольдовна беззлобно фыркнула. – Вот мать тебе сейчас подаст!

Липа в ответ показала ей язык и ужом скользнула в полураскрытые облезлые двери.

- Извините за эту сцену. – Эмма Витольдовна перевела взгляд на неуспевшую ретироваться Владу. - Липа... сложная девочка. Мать растит ее одна, а мы... музейные... стараемся помочь чем можем. Вижу, вас заинтересовала афиша, - кивнула она утвердительно, и массивные клипсы негромко звякнули. – Это нечто грандиозное! Протасьев был гением кисти и полотна! Вы непременно, непременно должны побывать на этой выставке! Обещаю, что не пожалеете! Это моя гордость! Кстати, картины можно фотографировать. За символическую плату вы сможете поразить своих друзей и знакомых!

Влада не успела возразить, как её подхватили под руку и повлекли по направлению к зданию.

- Мы дорожим каждым гостем! – ворковала Эмма Витольдовна, закатывая в экстазе густо подведённые чёрным глаза. – Вы будете потрясены! Картины Протасьева – это нечто невероятное! Я говорю вам это не только как профессионал и директор.

В прохладном узеньком вестибюле за стеклянной перегородкой рассеянно пролистывал газету потный толстяк в галстуке бабочке, пришпиленном поверх серой майки. При виде посетительницы, он галантно привстал и поклонился.

- Пётр Филиппыч, проведите для нашей гостьи экскурсию! – властно велела директриса, и отлепившись, наконец, от Владиной руки, промаршировала в боковой коридорчик.

- Непременно, Эмма Витольдовна! – толстяк улыбнулся Владе, а потом назвал скромную сумму, в которую оценивался билет.

- Если собираетесь снимать, то с вас дополнительные двести рублей, - добавил он почти шёпотом и пояснил немного смущенно. - Это за час времени. Сюда входит и фото, и видео.

- Я так долго вряд ли задержусь. – в планах у Влады посещение музея не значилось вовсе, но она всё же заплатила и прошла вслед за толстяком, стараясь не задеть пыльную тяжёлую портьеру.

Он и кассир, и смотрительница в одном лице, - сообразила Влада, разглядывая сутулую спину своего провожатого и натянутые как на барабане брюки. До чего же неэстетичное зрелище! Надеюсь, что картины Елпидифора не окажутся такими же унылыми.

Выставочные залы, если так можно было назвать две небольшие по размерам комнатушки, располагались трамвайчиком, и чтобы увидеть работы художника, Владе пришлось пробираться через заставленную барахлом бонбоньерку. Так мысленно она окрестила зальчик, перегруженный старинными экспонатами.

Любителю там было на что посмотреть – кружевные салфетки и вышитые гладью скатерти; разнокалиберная посуда – чайные пары, тарелки, огромная супница, хрустальные вазы; рамки для фотографий, бинокль, прялка и несколько общипанных временем вееров. Огромный медный самовар. И - граммофон со стопкой пластинок в истрёпанных обложках. Были там и предметы одежды, и обувь. Возможно, и свою таблетку директриса позаимствовала отсюда, шляпок было не перечесть. Из мебели были представлены обшарпанные стулья, видавшее виды бюро и козетка. У выхода из зала на бархатном когда-то пуфе тосковали две куклы в скромных платьях, у одной был отбит нос, у второй не хватало пальцев на руке. Над ними на стене помещалось несколько неинтересных, засиженных мухами, натюрмортов.

- Всё собрано силами наших местных энтузиастов. Это подарки! – с гордостью объяснил ей Пётр Филиппыч и промокнул платком повлажневший лоб, - видите имена на табличках?

Он немного притормозил, собираясь задержаться здесь подольше, но Владу не заинтересовала информация о меценатах-дарителях, и она прошла в следующую комнату.

Как оказалось, творчество Елпидифора Протасьева привлекло в музей еще одну посетительницу – помимо Влады по залу прохаживалась стильная брюнетка, облаченная в широченные брюки и куртку на пару размеров больше. На ногах её красовались чёрные таби с каблуками разного цвета, Влада давно хотела себе такие же, но не позволял бюджет. Брюнетка зависала у каждой картины, встряхивала кудрявой гривой, близоруко сощуривалась, и что-то бормотала. Со стороны казалось, что она разговаривает сама с собой, но на самом деле у неё был включён диктофон.

- Вот! – гордо обвёл руками зальчик Петр Филиппыч. – Осматривайтесь, так сказать. Знакомьтесь с нашей местной достопримечательностью.

И Влада послушно осмотрелась.

На первый взгляд в картинах не было ничего особенного. Собственно, там не было вообще ничего, кроме потускневших густых мазков краски! Довольно большие полотна сплошь покрывала небрежная мазня в разных оттенках зеленого цвета.

- Что за... – начала было Влада, но потом всё же шагнула поближе, пытаясь рассмотреть хоть что-то за растрескавшейся коркой.

«Голод» – разобрала она название первой картины. Художник приписал его в самом низу, рядом с закорючками инициалов.

Влада покосилась на брюнетку, продолжающую увлеченно что-то наговаривать в диктофон, и, чтобы не показаться неотёсанной провинциалкой, подошла к полотну почти вплотную и едва удержалась от вскрика!

Непостижимым образом среди мазни проявился скорчившийся в агонии человек, и что-то похожее на куст, прорастающее прямо из него! Колючки впивались в кожу, куст оплетал человека ветвями, вдавливаясь в тело всё глубже и по капле выпивая из него жизнь. Красноватая лужа растеклась на земле, в ней нежились смахивающие на червей существа. Выглядело всё настолько реалистично, что у Влады на миг возникло неприятное ощущение, будто она находится рядом с ними внутри картины.

Темно-зеленый фон, густые тени, почти непрорисованный задник придавали паре выразительный и отталкивающий вид, и Влада схватилась за телефон, чтобы поскорее сделать несколько снимков. Она сразу же отправила их Марату, и в ответ он не стал писать – прислал голосовое.

- Этот дядька находка! Наш кондовый Ричард Джадд. Сними всё, что можно и даже больше, Владюш. И обязательно сделай видео. Может получится классный материал. Я предвкушаю!

Но Влада и без него поняла, насколько необычными и потрясающими оказались картины. Неразличимые на первый взгляд сюжеты проявлялись постепенно, под взглядом зрителей трансформируясь практически в 3D формат. Влада даже усомнилась, что эти работы написаны больше века назад, но Пётр Филиппыч подтвердил, что это действительно так.

Полотна сильно пострадали от времени, краски потускнели, но от этого только ярче воспринимались проступающие на них образы.

- Никто не берётся их реставрировать. Боятся испортить эффект. Елпидифор владел каким-то особым секретом. Поговаривают, что он заключил сделку...

- С рогатым? – насмешливо поинтересовалась прислушивающаяся к разговору брюнетка.

- С тёмными силами. С лесом. И ему позволили писать с натуры.

- Серьёзно? Это написано с натуры? – присвистнула девица и подмигнула Владе. – Вы не разыгрываете доверчивых барышень?

- Как можно! – прижал руки к груди Пётр Филиппыч. – Елпидифор Протасьев всегда считался несколько странным. Кстати, это наследственное. Его правнучка точно такая же.

- Пишет фантастические картины?

- Про это не знаю. Но живёт она в лесу. И людей не жалует.

- Как это - в лесу? – не поняла Влада.

- В избушке. Пугает детишек. Стучит в ночи костяной ногой. – брюнетка явно веселилась.

- Про ногу не скажу, - смотритель не обратил внимание на подколку. – А живёт она в старом имении, что осталось от прадеда. От Елпидифора.

- И его, что же, никто не экспроприировал?

- Никто.

- Чудны дела твои... – пробормотала брюнетка и перешла к следующей картине. Влада двинулась следом, внимательно приглядываясь к холсту.

«Пир навок» было накарябано внизу, и повторялась уже знакомая подпись-закорючка.

Елпидифор изобразил навок вполоборота к зрителям. И Влада, никогда до этого не интересовавшаяся мифологией, ахнула, увидев их детские, почти невинные лица и огромные дыры вместо спин. Художник с особой тщательностью прорисовал весь костяк, показал и сморщенные лепестки лёгких, и сердца, скукоженные в черные комья. Несчастную, над которой они теперь пировали, за тварями было почти не разглядеть. Влада увидела лишь разметавшиеся золотистые волосы, и тонкую белую руку, свисающую безвольной плетью.

- Я просто отъезжаю! - пробормотала брюнетка, покосившись на Владу. – Прямо слышу их чавканье и хрипы!

Влада слышала тоже! А еще чувствовала сладковатую железистую вонь, от которой перехватило дыхание и захотелось сбежать! Вот только оторваться от картины было не так-то просто.

Хорошо, что в этот момент в руке ожил сотовый, и наваждение спало. В новом голосовом Марат велел ей узнать как можно больше подробностей о жизни художника.

- Я весь инет перелопатил, Владюш. Про него почти ничего нет! Прикинь? Непаханое поле для влога! Не подведи!

Послав в ответ коротенькое «ок», Влада перешла к следующей работе.

Сквозь серую муть прямо на зрителей бежала женщина. Точнее - деревенская баба. Забыв обо всём, она неслась вперёд, а на лице застыла гримаса отчаянного неконтролируемого ужаса. Позади валялась перевёрнутая корзинка и рассыпанные грибы. И темнела громада леса.

Художник не показал её преследователя. Ему важно было передать ощущения жертвы, и он мастерски справился с этой задачей. Влада сама едва не бросилась прочь, чтобы успеть спастись от неизвестного чудовища. В чувство её привел шёпот брюнетки: «Тебе так же херово как и мне?»

- Нет... да... не знаю! – настроение у Влады испортилось, неприятный осадок камнем лёг на грудь. Захотелось вернуться в первый зал, отвлечься от жутких образов, разглядывая фарфоровые статуэтки и прочие милые штучки. Однако данное Марату обещание следовало выполнить, и она быстро сфотографировала оставшиеся несколько картин.

Фоном на них так же шёл лес, менялись лишь названия и монстры на переднем плане.

Лесной дед.

Колыбельная болотной.

Охота.

Мряка.

Влада старалась абстрагироваться от образов на полотнах, решив, что посмотрит их потом, уже вместе с Маратом. Но оказавшись у последней картины - не удержалась и снова подпала под гипнотическое влияние таланта мастера.

Сумеря – так странно называлась картина.

В отличие от предыдущих, она единственная была представлена без рамы, и полотно покрывали не зелёные, а чёрные мазки. Первое, что увидела Влада сквозь них – была яркая синяя точка, пуговица с серебристой каёмкой, косо пришитая к мордочке плюшевого медвежонка. Того самого медвежонка с единственной оставшейся фотографии Лидочки! На ней совсем еще маленькая сестра обнимала любимую игрушку пухлыми ручонками и радостно улыбалась в объектив.

Влада только подумала об этом поразительном сходстве, а фокус на картине сместился, уводя её взгляд вверх – туда, где среди веток темнело огромное растрёпанное гнездо неизвестной птицы. Влада отчётливо расслышала треск, и гнездо начало подниматься! Под ним проступало что-то несуразное, длинное, тонкое... Расправляло плети-руки, покачивало гнездом-головой...

Сейчас оно посмотрит на Владу, удержит взглядом, чтобы уже никогда не отпустить! Нужно бежать, пока еще не поздно. Нужно спасаться!

Тоненько вскрикнув, Влада подалась назад, но нога нащупала одну лишь пустоту. Не удержавшись, девушка рухнула в неё, и мир рассыпался на кусочки.

Глава 2

- Она увидела! Тоже увидела! Там! На картинке! Как и я!

Крик Липы болью ввинтился в голову, и Влада попыталась заткнуть уши, чтобы хоть как-то отгородиться от него.

- Очнулась, слава богам! – с облегчением пробормотал Пётр Филиппыч. – Возьмите таблеточку, милая. Её нужно положить под язык.

Противный резкий запах окончательно привёл Владу в чувство, и она распахнула глаза.

Чудовища не было. Над ней склонились знакомые лица - выражали сочувствие, спрашивали – не ушиблась ли, трясли пузырёчком с волшебными каплями, совали в руку стакан с водой. Тут были все – и директриса, и смотритель-билетёр, и невоспитанная Липа, и стильная брюнетка в желанных и недосягаемых таби.

- Ты видела! – Липа бесцеремонно подпихнула Владу. – Девочку, да? Польку!

- Я видела медвежонка... – собственный голос показался Владе чужим. – Отойди, дай мне встать...

Опираясь на руку Петра Филиппыча она поднялась и попыталась отряхнуться, а Липа налетела вновь, ткнулась прямо в живот и противно засмеялась.

- Она тоже видела, а вы ругались! Говорили, что я всё придумала!

Брюнетка потащила девчонку от Влады и тут же получила пинок по ноге.

- Вот ты маленькое дрянцо! – беззлобно изумилась она. – Не боишься, что я расскажу твоей маме?

- Что вы мне расскажите, чего напридумываете? – послышался недовольный бубнёж, и хромая осунувшаяся тётка с веником в руке вызывающе уставилась на брюнетку.

- Ваша дочь хулиганит... – начала девушка, но тётка её перебила.

- И что с того? Ваше какое дело? Не суйтесь!

- Светлана! Как вы разговариваете с нашей гостьей! И уйди к себе! Сейчас не время для уборки! – директриса приобняла брюнетку и стала подталкивать к соседней комнате. – Извините нашу уборщицу. Она такая же недалёкая, как и дочка.

- Не от хорошей жизни, Эмма Витольдовна. Света слишком многое пережила... – заступился за уборщицу Пётр Филиппыч, и осторожно повёл Владу следом. – Вам, милая, - обратился он уже к ней, – рекомендую отдых и здоровый сон. И возьмите таблеточки, могут пригодиться!

- Спасибо. Я как-нибудь без них... – Влада судорожно вздохнула и сбивчиво заговорила про картину. – Я видела медвежонка! С синей пуговицей! Как такое возможно?

- Обман зрения. Мираж. – пожал плечами смотритель-билетёр. – Вам всё почудилась, милая. Вы впечатлились от сюжетов...

- Пётр Филиппыч прав. Прислушайтесь к нему! – обернулась на них Эмма Витольдовна. – Картина абсолютно безопасна. И, между нами, это единственная неудачная работа Протасьева!

- Почему неудачная? – быстро спросила брюнетка.

- Потому, что являет собой сплошную мазню! Вы же сами видели эти чёрные толстые наляпки на холсте! – директриса негодующе тряхнула клипсами. – Я даже пожалела, что выставила её в общий доступ.

- Но девочка, Липа, говорила, что тоже видела...

- Меньше слушайте эту балаболку! Она и не такого наговорит!

Им навстречу попалась стайка подростков, подгоняемая упитанной энергичной дамой, и Эмма Витольдовна поспешно извинилась и бросилась к группе новоприбывших.

- Это невероятные работы! Вам точно понравится! – донёсся до Влады её убеждающий голос. – Пётр Филиппыч, вы нам нужны!

- Извините, милая. Я должен провести группу. – пропыхтел толстяк и потрусил к начальнице.

- Но мы еще не поговорили... – Влада растерянно посмотрела ему вслед.

- Не большая потеря. Он ничего умного не скажет. – брюнетка протянула руку и представилась. – Олеся.

- Влада, - промямлила Влада и покачнулась.

- Держись! – Олеся подставила ей плечо. – На улице станет получше.

Они не спеша вышли из музея и присели на лавочку под раскидистой ивой. Рядом пели птицы, воздух был свежий и чистый, совсем не такой как в мегаполисе. Но вместо того, чтобы насладиться им, Влада попросила сигаретку.

- Не курю. И тебе не рекомендую. Никотин портит кожу и волосы.

- Мне нужно прочистить голову! Понять! – начала оправдываться Влада, и тут к ним подошла уборщица Светка.

- Вот! - воровато оглянувшись на дом, протянула скомканную бумажку. – Здесь адрес. Поговорите с Ольгой Михайловной. Она всё объяснит.

Выдав эту странную фразу, она неуклюже похромала обратно и подпихнула в двери сунувшуюся было на улицу Липу.

- Ольга Михайловна Дзетовецкая, - прочитала вслух Олеся. – Так, так, так... сейчас посмотрим, где эта улица...

Покопавшись в сотовом, она радостно объявила, что Ольга Михайловна проживает недалеко от музея и предложила Владе прогуляться до ее дома.

- Ты в состоянии дойти пешком?

- Вполне. С мной всё в порядке.

Погруженная в свои мысли, Влада шла за новой знакомой, не замечая больше ни красивых деревянных домов, ни свежести зазеленевшей листвы, ни сиреневых фиалковых головок, выглядывающих из молодой травы. Она любила апрель больше остальных месяцев именно за чудо воскрешения, ежегодно происходящее с природой, но сейчас сделалась равнодушна к нему.

За то время, что она провела в музее, погода резко поменялась – холодный ветер разогнал тучи и сам унёсся следом, и на небе воцарилось солнце. Жгучие для середины апреля лучи его ослепляли, заставляя мечтать о тени. Порывшись в сумке, Олеся достала очки-«оверсайз» в черепаховой оправе, и, водрузив их на нос, улыбнулась.

- Так гораздо лучше! – промурлыкала она довольно. – Мои самые любимые очочи. Правда, суперские?

Не дождавшись ответа, она как ни в чём не бывало продолжила: «Твой обморок случился из-за перепадов температур. Организм ушатался за зиму, а тут ещё истерики весны».

- Мой обморок случился из-за картины. Почему ты не хочешь этого понять?

- Видишь ли, это непросто. Когда все видят одно, а ты прямо противоположное, это как бэ намекает, что у тебя... некоторые проблемы восприятия...

- Мне всё равно на всех. Я видела медведя! Это факт!

Олеся как-то странно взглянула на Владу и принялась копаться в телефоне, а Влада решила воспользоваться моментом и незаметно уйти. Она чувствовала себя вполне сносно и не нуждалась в провожатых. Тем более, что дом Ольги Михайловны совсем рядом.

- Правнучку Елпидифора зовут Мария, - Олеся нагнала её и поделилась скупой информацией из сети. – Она действительно живёт в усадьбе, доставшейся от прадеда. Уединённо живёт. Интересно, на какие шиши.

- Мало ли, - пожала плечами Влада. – Может, фриланствует. Продаёт онлайн-услуги.

- Нет смысла гадать. Но добиться её расположения будет непросто.

- Мне не нужно её расположение, - начала Влада, однако Олеся не дала ей договорить, потащила в сторону симпатичного домика-кафе, на витрине которого вольготно разлеглись нарисованные коты разных расцветок и пушистости.

- Обожаю этих плюшевых малышей! Мы обязательно должны зайти сюда на кофий.

Владу коты никогда не интересовали, впрочем, как и остальные животные. Да и кофе она не слишком любила. К тому же ей не терпелось расспросить Ольгу Михайловну про художника и его картины. Мишка с синей пуговицей-глазом до сих пор стоял перед глазами, иногда трансформируясь в неоформившуюся расплывчатую фигуру страшного существа.

Влада попыталась притормозить, но Олеся уже входила в дверь, вызвав весёлое треньканье колокольчика. На звук повернулось несколько посетителей. Устраивать истерику на глазах у посторонних людей было стыдно и глупо, поэтому пришлось покориться.

- Давай сюда! – Олеся провела её к столику возле окна и, усевшись, блаженно вздохнула. – Наконец-то я могу скинуть свои козлотапки. Неудобные – просто мрак. Зато с виду очаровашки.

Без стеснения стащив таби, она развернула карту меню и принялась читать вслух забавные названия пирожных и прочей снеди.

- «Бубочка от бабушки», «кулебяшка», «веселушки-варенушки», «гнездо глухаря»... Шедеврально! Но я, пожалуй, обойдусь одним кофием. Мне чёрный. И погорячее, пожалуйста. А девушке...

- Тоже черный. И сахар отдельно.

- Значит, два черных. – Олеся улыбнулась подошедшему официанту и, откинувшись на спинку стула, прикрыла глаза.

Только тогда Влада отважилась рассмотреть её как следует. В яркой с безупречно подстриженными кудрями Олесе было сосредоточено всё, к чему она так безуспешно стремилась – женственность, уверенность, ирония, дивный цвет лица, светло-серые глаза, делающиеся почти прозрачными на фоне смуглой кожи.

Влада совсем не считала себя дурнушкой. Она была белокожей, тонкой и довольно высокой, с типичной внешностью манекенщицы. Но нравился ей совсем иной, недостижимый, типаж. В тайне от всех Влада мечтала быть смуглой и "с формами", совсем как Олеся. Не привлекли её только ногти соседки - длинные и заострённые, выкрашенные в нюдовый цвет.

- Осуждаешь? – Олеся перехватила её взгляд и пошевелила пальцами.

- Удивляюсь. – не стала отрицать Влада. – Как можно жить с такими ногтями? Они тебе не мешают?

- Привыкла... – пожала плечами Олеся и, отхлебнув из своей чашки, смешно сморщила нос. – Такое пойло пить нельзя! Мой вкусовой паллет бунтует. Они не умеют варить настоящий кофий!

Она принялась было рассуждать о качестве напитка, но поглощённая своими переживаниями Влада её перебила.

- Олеся, что тебе нужно? Почему ты пошла вместе со мной? – спросила она без обиняков.

- Я пообещала себе, что доставлю тебя в целости и сохранности, - неожиданный выпад нисколечко не смутил Олесю. – Ты рухнула без чувств, помнишь сей факт?

- Тогда зачем всё это, - Влада обвела рукой полупустой зальчик кафе. – Зачем мы теряем время?

- Мне понравились коты, - Олеся мотнула головой в сторону окна, и водопад кудрей занавесил ей лицо. А когда Влада собралась возмутиться, тихо продолжила. – Нам нужно кое о чём договориться. Перед тем, как мы познакомимся с пани Дзетовецкой.

- О чём договориться?

- Придумать легенду. Причину, по которой мы интересуемся той картиной.

- А это нужно? Я собиралась рассказать правду.

- Не советую вот так сразу... – Олеся побарабанила ногтями по столу. – Ты ведь знаешь, что пропала девочка. Полина. Совсем недавно...

- И что? – Влада вспомнила выкрики Липы про какую-то Польку. – Ты думаешь, что Ольга Михайловна как-то замешана в этом?

- Не знаю. Вряд ли, конечно. Но Липа видела Полину на той картине. Понимаешь, к чему я веду?

- Думаешь, это правда? – Влада вытянулась в струну. – Можно ли ей верить?

- Сумеря. Картина называется – Сумеря. - пробормотала Олеся задумчиво. - Знаешь, кто это такая? Дух сумерек. Чудище, охотящееся на детей.

- Я видела её! Кажется, её. У сумери гнездо вместо головы? – вопрос вырвался сам собой, и Влада вновь вспомнила проступающее среди темноты жуткое нечто.

- Однако! – Олеся приподняла чётко прорисованные брови. – Что же, про синего мишку – враньё?

- Синей была только пуговица, - Влада захлебнула остывший кофе и не почувствовала вкуса. – Сначала я увидела пуговицу и медвежонка. А уже потом – её...

- Поэтому случился тот обморок?

- Да. Наверное...

- Ты хоть что-нибудь разглядела кроме гнезда?

- Н-нет. Не думаю. Отчётливо помню только его – огромное и растрёпанное! А потом только страх, что она тоже увидит меня и заберет.

- Итак, что мы имеем на сейчас. - Олеся начала загибать изящные тонкие пальцы. - Первое – твой мишка и гнездо-голова. Второе – Полина, которую видела Липа. И третье – дети. Много детей. Их видела я.

- Ты! Ты тоже видела?! И промолчала!

- Конечно. Не стоит лишний раз трепаться о таком.

- Ты видела детей! – потрясённая Влада схватила Олесю за руку. - Среди них была девочка? Маленькая девочка с косичками и медвежонком?

- Понимаешь... – Олеся осторожно освободила пальцы и поправила падающие на лоб кучеряшки. – Как бы получше объяснить. Это были не то, чтобы дети... то есть – не совсем дети... они походили на растения... словно мутанты... как существа из хоррор-артов.

- Мутанты... – разочарованно шепнула Влада. – Так может это не дети? Карлики, например. Лилипуты?

- Дети. Я точно знаю. Почувствовала это. Поняла. Те, кого когда-то увела тварь. Пленники сумери.

Влада закусила губу, а глаза против воли повлажнели. Неужели Лидочка находится среди них? Неужели и она превратилась во что-то ужасное и мучается теперь, не в силах найти успокоение? Если бы не мишка, подобное никогда бы не пришло ей в голову. Она бы и подумать не могла, что сестру увело потустороннее существо!

- И вот тут мы подходим к самому главному, – не сразу расслышала она слова Олеси. – Что видят на картине остальные? Не скрыли ли от нас правду? И если так – почему?

- Зачем им это?

- Не представляю. Какими-то соображениями они точно руководствовались. И это необходимо узнать.

- Неужели ты подозреваешь музейных? Они такие... такие... – Влада попыталась подобрать слова.

- Чудные, - подсказала Олеся. – Странные. Каждый со своими тараканами. Херувим-переросток. Селёдка-директриса. И высохшая вобла-уборщица. Зачем она сунула тебе бумажку с адресом? Почему в тайне от остальных? Какую цель преследовала?

- Я даже не подумала про это...

- То-то и оно. А надо было подумать! Здесь творятся удивительные вещи. И Ольга Михайловна Дзетовецкая вполне может быть в них замешана.

Когда они покинули кафе Влада спросила Олесю про сумерю – очень хотела узнать подробности об этом существе.

- Самой интересно. А интернет молчит.

- Как думаешь, оно действительно существует? Как и те, другие, с картин?

- Вполне допускаю. Слышала же, что докладывал любезный Пётр Филиппыч? Елпидифор... ну и имечко, прости господи!.. писал с натуры. Так сказать, лично присутствовал на пиру и при расправе.

- Не верю! Это так мерзко! Так ужасно! Видеть такое и не остановить! Не попытаться помочь несчастным!

- Наверное, у него были свои резоны. Но согласись, что картины получились отменные. Удивляюсь только, что о них, как и о художнике, мало кому известно. Такие работы точно взорвали бы общественность.

- Директриса предложила мне их поснимать и выложить в блоге, разослать знакомым. Странно, да? Почему музей сам не занимается рекламой? Могли бы заказать её у профессионала, пригласить фотографа.

- Вот-вот. Заметь, что и местные не шуршат. Они же видели картины. Тут кроется какая-то тайна. И я намереваюсь её разгадать. Ты со мной?

- С тобой. Мне нужно понять... узнать кое-что важное... – у Влады предательски дрогнул голос.

- Тогда расскажи мне про мишку, пуговицу и девочку с косичками. Между компаньонами секретов быть не должно.

Глава 3

Несмотря на предложение Олеси, к дому Ольги Михайловны они подошли в молчании. Владе не хотелось открываться перед чужим человеком, а Олеся не торопила её с признанием.

Пауза затягивалась, и Влада, наконец, решилась.

- Девочка с косичками... это моя... сестра. - вытолкнуть из себя последнее слово оказалось довольно сложно. – Лидочка.

- С ума отъехать! - присвистнула Олеся. - Ты серьёзно?

- Серьёзно. Я вообще редко шучу.

- С ней произошло... нехорошее?

- Она пропала. Давно. Еще до моего рождения.

- Тебе сейчас... – Олеся скользнула взглядом по Владе. – Около тридцатника. Верно?

- Тридцать два.

- Почти угадала. Значит, Лидочка пропала тридцать два года назад? Откуда тогда подробности про синего мишку и косички?

- Синюю пуговицу. Я видела их на фотографии. Лидочку и её медвежонка.

Родители никогда не говорили с Владой о том, что за драма произошла в их семье. Всё связанное с Лидой было табу. Если бы фотография не попалась ей в старом альбоме, Влада так и не узнала бы о том, что у неё когда-то была сестра. Старшая сестра. Совсем малышка. Фотография была запрятана за обложку из потертой кожи. Та загибалась с внутренней стороны, образовав что-то вроде кармашка. Из него и торчал уголок, за который потянула любопытная Влада. На вопрос – кто эта девочка? - мать не ответила, расплакалась и закрылась в спальне. О Лидочке сказал Владе отец. Короткими скупыми словами. И попросил больше никогда не поднимать эту тему. После их разговора фотография из альбома исчезла, но Влада очень хорошо запомнила улыбающееся личико и медвежонка с синей пуговицей вместо глаза. Такие же пуговицы были на мамином красивом костюме, который она почему-то никогда не надевала.

- Когда ты узнала о сестре?

- Лет в десять. Не помню точно.

- И до сих пор не раскрутила родителей на подробности?

- Пыталась несколько раз, но они не хотят говорить. Маме трудно было это принять и смириться, и отец её бережёт.

- А узнать у кого-то другого? У бабушек-дедушек? Тёть-дядь?

- Не у кого узнавать. Родители детдомовские.

- Ох, прости, Влад. – Олеся будто немного смутилась, но расспрашивать не перестала, поинтересовалась – как пропала сестра.

- Её похитили. Так болтали бабки на лавочке, когда я играла рядом. – Владе вспомнились полные притворного сочувствия взгляды, которые кидали на неё, маленькую, подъездные старухи. - К сожалению, это всё, что я смогла услышать.

Она поёжилась и запахнула пиджак, ощутив, как по позвоночнику скользнул холодок. На улице было очень тепло, а её зазнобило. Так происходило каждый раз, когда она задумывалась о сестре. Влада считала, что это от нервов. Своеобразная реакция психики.

- Всё произошло здесь? В этом городке?

- Не знаю! Я родилась в другом месте. Там и живу. И родители тоже.

- То есть ты не местная?

- Нет. Я здесь проездом. А... ты?

- Тоже. - Олеся смотрела в сторону домика, и когда на ближайшем к двери окне дрогнула занавеска, подтолкнула калитку и подмигнула Владе. – Готовь вопросы, компаньон. Хозяйка нас засекла.

Ольга Михайловна встретила их приветливо и сразу пригласила войти. Невысокая и воздушная, она выглядела свежо и симпатично для своих довольно почтенных лет. Густые белоснежные волосы топорщились над головой пушистым шаром, придавая ей сходство с отцветшим одуванчиком.

Провожая девушек в небольшую уютную гостиную, старая дама принялась извиняться, что сотуар имеет небольшой изъян.

- Мы хоть и обговорили эти моменты заранее, но напомнить всё же будет не лишним. Замочек, к сожалению, восстановить невозможно. Ювелир не взялся, поэтому я согласна на ваши условия, Юлечка.

Она взглянула с виноватой улыбкой на Олесю и взяла со стола длинный бархатный футляр. Щёлкнул замочек, но увидеть украшение им не довелось – Олеся сообщила, что они пришли по другому вопросу.

- По-другому? – нахмурилась старая дама и потянулась рукой к камее у воротничка. – Так вы приехали не за украшением? Вы не Юлия?

- Я – Олеся, - мягко улыбнулась девушка. – А это...

- Я Влада. – Влада улыбаться не стала и сразу озвучила цель из визита. - Мы пришли из-за записки. Хотим с вами поговорить.

- Из-за записки? Какой записки? – сбитая с толку Ольга Михайловна с недоумением смотрела на девушек.

- Мы были в музее. На выставке Протасьева. И Светлана, так, кажется, зовут мастера чистоты, дала нам ваш адрес, - Олеся протянула ей мятый бумажный листок.

- Светлана? Да, мы знакомы. Но, зачем она послала вас ко мне?

- Ольга Михайловна, в двух словах этого не объяснить. – Олеся отодвинула от стола старинный стул с потёртым кожаным сиденьем. - Разрешите, мы присядем?

- Что ж, присаживайтесь коли пришли, - хозяйка перенесла коробочку с сотуаром на изящную этажерку и положила ничком стоявший там же небольшой прямоугольный предмет, то ли рамку для фотографии, то ли картинку. Владе плохо было видно со своего места, что это.

Повернувшись к гостьям, старая дама кивнула, что слушает их, но сама осталась стоять - давала понять, что времени у них немного. И Влада не стала ходить вокруг да около – рассказала про свой обморок и необъяснимое видение.

- Сумеря? Как же, помню. Страшная картина, - Ольга Михайловна поёжилась и поправила ажурную шаль. – Я ведь предупреждала Эмму, чтобы не вывешивала её в зал. Такие вещи не стоит выставлять на всеобщее обозрение.

- Вы тоже видели там существо!

- Нет. Она показывается не всем. Но кое-что видела. Не стану отрицать.

- Что вы видели? – Влада даже привстала со стула.

- Неважно. Это ведь вы пришли ко мне с просьбой выслушать вас, а не я – к вам.

- Ну... в общем да... – растерялась Влада.

- Нас очень интересуют особенности этой картины, - Олеся сдула с глаз непокорный локон и снова улыбнулась хозяйке. – Интересует, всё, что связано с художником. От его работ мурашки по телу! Современные арты, конечно, бывают и покруче, но для того времени картины выглядят просто очешуительно!

- Работы необычные, - согласилась Ольга Михайловна слегка усмехнувшись. – Никак не привыкну к вашему современному сленгу. Очешуительно – это вроде как впечатляюще?

- Точно так. Шедеврально!

– Согласна. Правда, на нынешней выставке я не бывала. Мне довелось их видеть раньше. И я хорошо помню впечатление, которое они произвели.

- Их правда писали с натуры? – решилась спросить Влада.

- Этого я сказать не берусь. Но такие легенды ходят, это правда.

- А где вы их видели? Тоже на выставке?

- У знакомой. В домашней коллекции. Она потом передала их в музей. После того, как случилась неприятность...

Сделав паузу, Ольга Михайловна направилась к одной из дверей и поманила за собой девушек.

- Я собиралась выпить чаю. Скрепить удачную сделку вместе с Юлией. Раз уж вы пришли вместо неё, составьте мне компанию. Уважьте одинокую старуху.

- Вы вовсе не старуха! Выглядите прекрасно! – Олеся показала большой палец. – И домик ваш просто шкатулка с секретом! Снаружи очарование, внутри – сокровище.

Олеся ничуть не лукавила – выкрашенный в бледно-розовый цвет и окружённый зазеленевшими кустами сирени - дом Ольги Михайловны смотрелся игрушечкой, и внутри сохранил свою неброскую прелесть. Повсюду помещались скатёрки, вязанные салфеточки, гобеленовые подушечки-думки, вазоны с искусно выполненными цветами из шёлка и бархата. За стеклом старинного буфета наставлены были чашки тонкого фарфора, расписные блюда, бокалы. На этажерке, вперемешку со статуэтками и книжками в истрепанных обложках, пылились пузырёчки с закаменевшими остатками духов и лежали сплющенные тюбики крема.

Во второй комнате, кухне, всё было гораздо проще – громоздкая заляпанная плита, круглый стол на широкой ноге с парой чашек на столешнице, несколько разновеликих табуретов. На подоконнике грустила подвявшая герань и топорщился колючками унылый кактус. Рядом с ними – вот неожиданность! - лежал новенький ноут с накусанным яблоком на крышке.

- Балуюсь иногда. – Ольга Михайловна прищёлкнула по яблоку ногтем и загремела чайником. Олеся вызвалась ей помочь – достала с полки третью чашку, долила в чайник воды.

- Угощайтесь, - старая дама придвинула девушкам вазочку с сушками в глазури, распаковала коробочку чайных пакетиков. Разлив по чашкам кипяток, первая вернулась к прежнему разговору. - Про ваше видение я ничего не знаю. Не могу знать. У каждого, кто соприкоснулся с миром сумери, оно индивидуальное. Своё.

- Что значит – соприкоснулся?

- Как вам объяснить... – Ольга Михайловна помедлила и пригубила чай. – Не слишком люблю пакетированный, но с ним гораздо проще...

- Как понимать – соприкоснулся? – нетерпеливо переспросила Влада.

- Сталкивался с сумерей в жизни? – предположила Олеся. - Вы на это намекаете?

- Если бы так случилось, то эта милая барышня не сидела теперь бы напротив меня. – Ольга Михайловна похлопала Владу по руке. - Столкнуться с сумерей мог кто-то из ваших близких. Например, девочка с медвежонком, о которой вы мне сказали. Кем она вам приходится?

- Родственницей. Дальней. - поспешно ответила Олеся, незаметно подпихнув Владу ногой.

- Что ж. Связь хоть и слабая, но вполне объясняет ваше видение.

- Но как это работает? – Олеся не сводила глаз с Ольги Михайловны. - Как могут на старой картине проявляться все эти образы-люди?

- Гипноз? – неуверенно промямлила Влада.

- Ну что вы! – покачала головой старая дама. – Какой может быть гипноз при отсутствии гипнотизёра?

- Что же тогда?

- Магия. Колдовство.

- Вы серьёзно?

- Вполне. – промокнув губы кружевным платочком, Ольга Михайловна по очереди оглядела гостий. – Про Елпидифора ходили разные слухи...

- Милейший Петр Филиппыч рассказал нам, что тот был накоротке с местной нечистью и ему даже позировали для картин.

- Когда я была маленькой девочкой, про это много говорили. Помню, тогда пропало несколько детей, и моя бабушка строго предостерегала меня от незнакомых, особенно от женщины, в соломенной шляпе.

- Почему соломенной?

- Так говорили. Будто бы та женщина носила странную растрёпанную шляпу... И появлялась, когда начинало темнеть.

- Та? Вы имеет ввиду похитительницу.

- Именно так.

- Её нашли?

- Нет, конечно. Ни её, ни детей. Да и никто не знал достоверно – была ли вообще та женщина. Скорее всего она чья-то придумка, побасенка, и только...

- Но сами вы верите в то, что художник знался с особыми сущностями? – Олеся подалась к Ольге Михайловне.

- Он плохо окончил свой путь. Потерял рассудок. А от чего – как я могу знать. Жил затворником, перестал выставлять картины. Я думаю, болезнь давно гнездилась в нём, и наложила отпечаток на его работы.

- Но почему тогда мы видим всё это? – Влада непроизвольно сжала в руке липкую от подтаявшей глазури сушку.

- Я не специалист по феноменам. – пожала плечами хозяйка и предложила девушкам ещё чая.

- Девочка. Липа. Она утверждает, что видела какую-то Полину. Говорит, что она пропала.

- Пропала Полиночка. Дочка провизорши из аптеки. Это правда. Такая печаль. Второй случай за месяц.

- А первый?

- Другую девочку я не знаю. Слышала сплетни и только.

- Их искали?

- И до сих пор ищут. Проводятся следственные действия, организовали поисковые отряды. Город расположен рядом с лесом, дети могли пойти туда. Я не располагаю подробной информацией об этом, в моём возрасте волноваться вредно.

Ольга Михайловна раскрыла часы-багет и сверившись со временем, демонстративно захлопнула крышечку, тем самым давая понять, что гостьям пора уходить.

- Ольга Михайловна, - Олеся поняла её правильно. – Ещё один вопрос. Последний. Что вы знаете о правнучке Протасьева?

- Немного... – недовольно поджала губы старая дама, и Олеся вдруг перебила её, повернувшись к Владе. – Ну, что ты ёрзаешь? Почему не спросишь разрешения? Ольга Михайловна, вы позволите ей посетить сортир?

- Удобство, - Ольга Михайловна интонацией выделила слово, - в конце коридорчика, по правую руку последняя дверь. Вы не ошибетесь.

От неожиданности Влада не нашлась, что сказать и, метнув на Олесю убийственный взгляд, отправилась туда, куда её послали.

Что за бред! Для чего Олеся придумала эту уловку с туалетом? Нужно будет потребовать от неё объяснений. Возможно, хочет спросить что-то личное? Без посторонних?

Коридорчик за кухней показался Владе запущенным и обветшалым. Пятна и трещины на стенах. Рассохшийся пол. Паутина. Прикрытое тряпкой мусорное ведро. Дом старился вместе с хозяйкой, но, как и она, держался бодрячком. И только здесь у него не достало сил маскировать свою дряхлость. Там, в комнатах, всё выглядело изящным и ухоженным, а все двери были окрашены красной краской. Это деталь сразу поразила Владу, она не понимала, как вообще можно вынести красный цвет в интерьере. Красная краска сохранилась и тут, только порядком облезла и растрескалась. Непрокрашеной была лишь одна – узкая дверь в торце коридора. Плотно прикрытая, она казалась прочнее и толще других, вдобавок её покрывали странные символы по краям, собственно, они и привлекли внимание Влады. Ручка на двери отсутствовала, и это показалось странным вдвойне. Потоптавшись рядом, Влада попыталась разобрать непонятные закорючки, но это оказалось пустой затеей. Там были какие-то слова, а еще рисунки. Они располагались так густо и были настолько мелкими, что без помощи лупы рассмотреть их не представлялось возможным.

Влада достала сотовый и, сделав несколько кадров, всё же решила наведаться «в удобства».

Когда она вышла – дверь с символами оказалась слегка приоткрытой. Не в силах сдержать любопытство, Влада тут же шагнула к ней и заглянула в узкую щель. Внутри было не просто темно – там сгустился мрак, непроницаемый и плотный. Тянуло холодом и влагой, и едва различимо пахло лесом – грибами, мокрой землёй и прелой травой...

Послышался шелест. Он прозвучал и затих, чтобы повториться через минуту.

Дёрнувшись, Влада оглянулась – но в коридоре было пусто. Шелест доносился из темноты, будто там, внутри, кто-то осторожно перемещался по палой листве. Тихий поначалу, он становился всё отчётливее и громче – тот, кто его издавал, подошёл совсем близко и замер по ту сторону двери.

Нужно было уходить, но Влада стояла как приклеенная – как будто её что-то удерживало на месте. С колотящимся сердцем она ждала продолжения, но тот, кто находился с другой стороны не спешил выдавать себя.

Сколько они простояли так? Минуту? Десять? Полчаса? Время перестало существовать для Влады – она вслушивалась в шорохи за дверью и боялась увидеть того, кто прячется за ней.

А потом её потянуло вперёд - захотелось немедленно, сейчас же войти в темноту! Ощутить её прикосновение, её обволакивающую мягкость... Мелькнула совершенно безумная мысль, что где-то там её может ждать Лидочка!.. Сестра!..

Шагнуть в комнату помешала Олеся – окликнула сзади, и наваждение спало! Деревянная дверь вновь оказалась плотно прикрытой, и больше ничего не удерживало Владу возле неё.

Глава 4

- За этой дверью что-то странное! – Владу ещё немного трясло. – Мне показалось, там кто-то ходит!

- Какие глупости вы говорите! – выглянула из-за Олеси Ольга Михайловна. – Там нет никакой двери. Это всего лишь старый рисунок.

- И довольно небрежный. – Олеся легонько погладила стену и посмотрела на Владу. – Тебя правда испугала эта мазня?

- Рисунок? – Влада резко обернулась к стене и не поверила глазам. Занимая всё пространство от пола до потолка на ней были нарисованы кривая тропа и деревья. Краски успели потускнеть и частично стёрлись, но всё еще были вполне различимы.

- Но я видела дверь! Здесь была дверь! Только что! - Влада всё повторяла и повторяла это, словно пыталась убедить себя в том, что это действительно было. – Из-за неё пахло лесом! И кто-то ходил в темноте! Я чувствовала его. Слышала звуки!

- Влад, успокойся! – Олеся поскребла по стене, отколупнув довольно внушительный кусочек краски. – Смотри – под ним только штукатурка, нет никакой двери. Тебе привиделось.

- Но... я не могла ошибиться! - Влада прекрасно помнила свои недавние ощущения. – Ольга Михайловна! Скажите хоть вы...

- Что я должна сказать? Что вы – фантазёрка? – старуха вопросительно приподняла брови. – Это глухая стена, на которой когда-то давно намалевали рисунок.

- Кто его сделал? – поинтересовалась Олеся, приобнимая Владу за плечи и подталкивая в сторону кухни. Она действовала мягко, но настойчиво, и незаметно для себя Влада оказалась на улице.

Ответ Ольги Михайловны она не расслышала, не слышала, как с той прощалась Олеся – в душе бушевала буря. Старуха фактически обвинила её во лжи, и если бы Влада была одна, то не ушла бы из её дома не попытавшись доказать обратное.

- Ты тоже мне не веришь? – спросила она у Олеси, и, вспомнив о чём-то, принялась листать сотовый. – Вот! Вот доказательство! Смотри, я сделала несколько снимков!

Из-за плохого освещения качество получилось неважное, но всё же позволяло разглядеть не только дверь, но и странные надписи и рисунками.

- Матерь котья! – присвистнула Олеся, упершись носом в экран. – А что там написано? Ты прочитала?

- Не смогла. Там неразборчиво. Хорошо, хоть догадалась сфотать.

- Это да... – задумчиво протянула Олеся. – Ты невероятно крута! Я дверь не увидела.

- Странно, да? – Влада обернулась на домик и заметила затрепетавшую на окне занавеску. – Старуха наблюдает за нами. Давай вернёмся, покажем ей фотографии.

- Не стоит, Влад. Не сейчас. Она или правда не видит, или намеренно соврала нам. Не будем настраивать одуванчик против себя. Мы ещё навестим шкатулочку с секретом.

- Это было ужасно! – пожаловалась Влада невпопад, когда Олеся повела её от дома. – Такое чувство, будто за дверью была чёрная дыра! Я словно ослепла и ничего не различала кроме запахов и звуков....

Помолчав, она добавила почти шёпотом: "Если бы ты меня не окликнула... не знаю, была бы я сейчас здесь..."

Незаметно они прошли через парк, и снова вырулили к музею. Обсудить визит не получалось – Влада всецело была поглощена произошедшим в коридорчике. Они снова рассматривала снимки, увеличивали их, тщетно приглядываясь к деталям. Но от этого изображение ещё сильнее расплывалось и картинка делалась мутной.

- У тебя там непринятые, - Олеся ткнула острым ногтем в экран. – Специально на беззвучку поставила?

- Случайно. – Влада полезла посмотреть, хотя и так знала, что это Марат.

- Любимый беспокоится?

- Это знакомый. Друг детства. У нас с ним совместный проект.

- Как интересно! - Олеся поправила локоны. – Расскажешь?

- Да. Потом. Олеся, я не знаю, что мне делать дальше!

- Не торопиться, компаньон. Думаю, нам нужно отвлечься, проветрить головы, почистить пёрышки, выпить кофею. Планом займёмся завтра. На свежую голову лучше думается.

- Я не смогу отвлечься!

- Тогда просто отдохни. Ты где остановилась?

- В хостеле. Поверишь ли, но Отдохни - это его название!

- Отличная рекомендация. Совпадает с моей. Запиши мой номер и завтра мы начнём копать!

- А ты... тебе есть, где переночевать? – мысль пригласить Олесю к себе пришла спонтанно, после пережитого стресса Владе совсем не хотелось оставаться одной.

- Квартиру снимаю. – Олеся что-то печатала в телефоне. – Давай, компаньон! На созвоне. До завтра.

Оторвавшись от экрана, она бегло улыбнулась Владе и, развернувшись, побежала в сторону от музея. Разноцветные каблуки таби мелькали из-под широченных штанин как яркие карамельки. Влада не успела ни попрощаться, ни удержать её. Оставалось порадоваться тому, что они обменялись контактами.

Телефон снова завозился в руке – от Марата пришло очередное голосовое. Он всерьёз обеспокоился её молчанием и слал сообщение за сообщением. Нужно было ответить, а ещё лучше – позвонить, но у Влады не было сил выслушивать его шуточки и расспросы. Он конечно же не поверит, подумает, что это розыгрыш, примется насмешничать и подкалывать. А она не в том настроении, чтобы что-то доказывать и убеждать. И разговаривать с ним о картинах ей тоже не хочется. Не сейчас.

- Тётя! А, тёть! – неожиданно к ней подскочила Липа. – Ты чего пришла? Картину хочешь посмотреть? А её убрали! Мамка сразу говорила, а Селёдка не послушала. Поэтому та и проснулась!

Она скакала возле Влады, подтирая рукавом нос и беспрестанно шмыгая. На губах размазался шоколад, лента из косички потерялась. Смотреть на девчонку было неприятно, и Влада решительно отодвинула её в сторону и поспешила к парку. С Липой она ещё успеет поговорить, слушать её бессвязные бредни сейчас не было ни сил, ни желания. Наверное, стоит сдать билет, пока ещё есть такая возможность. Влада передумала уезжать из городка.

С момента посещения музея прошло лишь несколько часов, но они изменили всё – спутали планы, возродили воспоминания, напугали. Принять, что рядом происходит что-то непривычное... необъяснимое... паранормальное было сложно. Влада даже предположить не могла, что может стать свидетельницей чего-то подобного.

- Найди что-нибудь крутое для влога! – вспомнились ей напутствие Марата.

Что ж, кажется, она нашла. Только поверит ли кто-нибудь в её рассказы?

Чтобы хоть как-то отвлечься, она, наконец, написала Марату. Пришлось соврать, что встретила подругу детства и они заболтались. Влада обманывать не любила, но сейчас сделала это с легкостью - не говорить же ему о своей семейной трагедии и необъяснимых видениях.

Позже, у себя в номере она снова вернулась мыслями к этому дню, совсем обычному и не предвещавшему с утра никаких изменений. С чего они начались? Пожалуй, с той девчонки. Приставания Липы удержали возле музея, не дали уйти. Что, если её подослали специально? Та же Эмма Витольдовна. Или Светка. Зачем она дала адрес старухи Дзетовецкой? Может быть, хотела проверить – увидит ли Влада ту дверь?

Мысли бестолково кружили и путались. Влада захлёбывала их остывшим чаем из пакетика и не находила ответов.

За окнами повис ранний вечер, то время, когда день плавно перетекает в сумерки, и на сердце сделалось тревожно.

Вспомнились голова-гнездо, шорохи за привидевшейся ей дверью, ожидание чего-то страшного... Если чудовище и правда существует, не запомнило ли оно её, Владу? Не попыталось ли заманить в свой жуткий мир??

Ты давно не маленькая девочка! – резко осадила она себя. Никто не может тебя ни заманить, ни увести. Перестань выдумывать глупости!

Влада приняла душ, пролистала ленту сообщений и, поболтавшись по комнате, наконец прилегла. На мягком матрасе было не слишком неудобно, и Владе долго не удавалось заснуть. Следуя давней привычке, она начала пересчитывать муми-троллей, сказки про них были самыми любимыми когда-то. Милые существа прыгали через невысокий заборчик, забавно переваливаясь коротеньких лапах, спешили обратно, чтобы всё повторилось опять. Этот нехитрый способ всегда успокаивал Владу, подействовал он и теперь, и девушка постепенно задремала.

Сон перенес её обратно в коридорчик в доме Ольги Михайловны. Влада вновь очутилась у той самой двери-стены перед нечитаемыми словами и рисунками. Всматриваясь в них сейчас, она начала выделять отдельные буквы и слоги, но её прервал тоненький скрип отворяющейся двери. Повеяло сыростью и влагой - лесом, пропитанным дождём. А потом детский голосочек тихо завёл её любимую колыбельную:

Ночь укрылась черным пледом, Согреваясь в свете звезд, И сплетает быль и небыль Из страны волшебных грез. Ночь показывает сказки И легенды старины: Непослушным - в серых красках, Милым - розовые сны... *

Очень давно мама пела её маленькой Владе, и эти слова запомнились навсегда.

- Ночь укрылась чёрным пледом... чёрным пледом... пледом... - голос дрогнул и что-то прошептал неразборчиво, а потом затянул дальше про трубадуров и королей.

Не раздумывая, Влада подтолкнула дверь и ступила в темноту, но пение тут же оборвалось. В тишине не доносилось больше ни звука, ни шороха. Влада хотела позвать того, кто пел, спросить – откуда он знает слова, но язык словно слился с нёбом, лишь в голове продолжала прокручиваться до боли знакомая мелодия.

Время шло, а она всё стояла, вслушиваясь в темноту, в надежде, что пение возобновится. Не видно было совсем ничего - Влада будто оказалась внутри оббитой чёрным бархатом коробки. Протянув руку назад, она нащупала дверь, ведущую обратно в коридорчик, и это немного подбодрило: в любую минуту она может уйти, может выбраться из плотного, чуть влажного мрака. Наверное, так и следовало поступить, если бы не новый звук. Он раздался совсем рядом, почти у её ног – как будто что-то упало сверху с негромким отчётливым стуком! И сразу вспыхнула синяя звёздочка – совсем крошечная, размером не больше пуговицы. Синей пуговицы, пришитой к мордочке плюшевого медведя с фотографии! Медведя её старшей сестры!

Эта пуговица светилась сейчас в темноте! Яркая, синяя, такая знакомая! Значит... и Лидочка тоже здесь? Прячется где-то? Боится показаться, позвать. А пение... пение было... знаком?

Не раздумывая больше, Влада потянулась за пуговицей, и где-то впереди прозвучали шаги. Кто-то, не таясь, двигался по направлению к ней, шурша палой листвой, и на Владу, как и тогда в коридоре, накатило оцепенение. Она понимала, что нужно бежать, но не могла заставить себя шевельнуться. Шаги убыстрились, зазвучали отчётливее, нетерпеливее, а за ними постепенно проступили неясные контуры той, которая к ней приближалась. Над сливающимся с темнотой балахоном покачивалось из стороны в сторону огромное растрёпанное гнездо. Можно было различить перевитые между собой прутья и перья, кусочки мха, чьи-то иссохшие косточки, колючки на тонких стеблях... Гнездо занимало всю голову, собственно, оно и было головой! У существа, которое неумолимо приближалось к Владе, не было ни волос, ни лица!

- Сумеря тебя забери! Забери! Забери!!! – мрак ожил множеством голосов, а в руку что-то вдавилось с болью.

Влада отшатнулась назад и стала падать, падать, падать...

Сон оборвался внезапно и резко, но Влада ещё долго не могла отойти от пережитого и унять рвущуюся изнутри панику. Захотелось немедленно позвонить Олесе, и она схватила телефон, не сразу осознав, что сейчас три часа ночи. Из ладони выпал какой-то предмет – маленький, круглый и синий. Он скатился на пол и остался лежать на ковре, а Влада тихо заскулила.

Она не стала прикасаться к пуговице, не стала поднимать и рассматривать её. Наоборот, отгородилась одеялом и в этом ненадёжном убежище промаялась без сна до рассвета. Влада как могла успокаивала себя, вспоминала смешные моменты из детства, пыталась восстановить в памяти любимые стихи и считалки – всё для того, чтобы заглушить настойчиво бубнящее где-то в подкорке многоголосье: «Сумеря тебя забери! Забери... Забери...»

Удивительно, но Олеся позвонила первой – словно почувствовала, что Владе нехорошо. Едва минуло восемь утра, как телефон ожил и завозился, и Влада не поздоровавшись прокричала в трубку о том, что произошло ночью.

- Рассказывай по порядку! – потребовала чуть позже сияющая свежестью Олеся. Расставляя на столике возле кровати бумажные стаканчики с «кофием» и извлекая из пакта слоёные булочки с фисташковым кремом, она то и дело взглядывала на бледную Владу. – Тебе сейчас показано сладкое! Устроим пир живота!

Но Владе было не до булочек – запинаясь и подыскивая слова, она пересказала свой ночной кошмар новой подруге. Олеся слушала не перебивая, и поглаживала пальцем синюю пуговицу, предъявленную Владой в качестве доказательства.

- И часто ты перемещаешься в снах?

- Не знаю. Нет. Это был первый опыт.

- И пуговицу ты прихватила оттуда?

- Не специально. Так получилось.

- Оставила бедного Потапыча без глаза!

- Мишки там не было! Я не видела его.

- Насколько я поняла – ты вообще ничего не видела. Кроме неё.

- Да. Да! Но Лидочка... она там тоже была!

- С чего ты так решила? Из-за колыбельной?

- Ну да. Это наша колыбельная. Мне её пела мама.

- И ты подумала, что такую же она пела и сестре?

- Уверена. В мамином репертуаре не было других песен.

- Влада, прости за цинизм... – Олеся побарабанила ногтями по столику и чуть виновато улыбнулась. – С чего ты так убиваешься по Лиде? Ты никогда не видела сестры, родители не возвели её в культ – напротив, стараются не упоминать про неё. Живи и радуйся, так нет же! Такие страсти развела. Почему?

- Это чувство возникло после первого видения. Там, в музее. И горечь, и тоска, и острое ощущение потери. Не могу объяснить лучше.

- Интересно... но ничего не понятно. Ладно, разберёмся по ходу пьесы. Доедай булку и собирайся, поживешь у меня.

- Ты серьёзно? – обрадовалась Влада. – Не хотелось бы тебя стеснять.

- Пустое. – тряхнула кудрями Олеся. - Это всяко лучше, чем следующей ночью нестись сюда успокаивать тебя.

- Но я не звонила тебе ночью!

- Этого и не потребовалось... – Олеся взглянула многозначительно и прищёлкнула пальцами. – Давай, компаньон, сбирайся. У нас ещё есть дела.

Невозмутимый и доброжелательный тон и неожиданное предложение переехать благотворно подействовали на Владу, и она сползла с кровати, чтобы умыться и одеться. Рядом с Олесей Влада отчего-то ничего и никого не боялась.

Булку она доедала на ходу, предоставив Олесе общаться с дежурной на ресепшен. Потом они погрузились в такси и довольно быстро доехали до места.

- Я был прав! Это тина! – на звук открываемой двери из глубины комнаты появился высоченный блондин с голым торсом и с изумлением уставился на Владу с дорожной сумкой.

- Ну, ты даешь, мать! – протянул он и почесал голую грудь. – Могла бы хоть предупредить, что пришла не одна!

- Я пришла не одна! – торжественно объявила Олеся и бросила в блондина пристроенным на спинке стула полотенцем. – Прикрой срамоту, Любак. Не стоит пугать барышню. Ты же был в рубашке, когда я уходила. Зачем снял?

- Она мне мешает. Ты же знаешь. Сказала бы, что приведёшь девочку – встретил бы при параде. О линзах бы побеспокоился... Она, вон, позеленела вся, не оценила мою красоту.

- Всё нормально. – выдавила Влада улыбку. – Я очень даже впечатлилась.

Парень хмыкнул и обернулся полотенцем, и Влада приказала себе больше не пялиться на него.

Внешность он и правда имел своеобразную – на контрасте с бледной кожей и белыми как снег волосами ярко выделялись красные как у кролика глаза.

Альбинос – сообразила Влада. До сих пор ей не приходилось встречать в жизни людей с подобным отклонением.

Но и это было ещё не самое главное - запястья и грудь Олесиного знакомого сплошь покрывала татуировка, изображающая змеиную кожу. Она смотрелась так реалистично и натурально, что её можно было принять за настоящую! И когда парень шагнул вперёд, поймав брошенное Олесей полотенце, Влада поняла, что так и есть!

- Любак, - он галантно протянул руку, и она вновь засмотрелась на тонкую полосу инородной кожи, словно вживлённую в запястье.

- Влада. – едва коснувшись его пальцев, тут же отдёрнула руку и с трудом удержалась, чтобы не отереть её о джинсы. – Какое у вас редкое имя.

- Производное от летавца, летуна. Надеюсь, ты слышала о таких? – он продекламировал, понижая голос. - Летун летел-летал да рассыпался искрами над трубой, нырнул через печку в девичью светёлку, подкрался незаметно, обнял...

- Первый раз слышу, - спокойно призналась не сведущая в мифологии Влада, и приятель Олеси скривился.

Ей было сейчас не до весёлого трёпа. К тому же о летавцах она и правда не знала, но по ухмылочке беловолосого поняла, что с ними лучше не иметь дела.

- Ха-ха-ха! – Олеся похлопала в ладоши. – Молодец, компаньон. Так его! Чтобы меньше выставлялся.

- Да, девочка совсем не в теме, - разочарованно протянул Любак. – Ничего, я просвещу. Я хороший учитель.

- Начнёшь к ней приставать – поотрываю крылья, - мрачно пригрозила Олеся и, втащив Владу в комнату, захлопнула перед носом белобрысого дверь.

Глава 5

- Не обращай внимания, он просто злится. Никита не любит неожиданностей. - Олеся подошла к небольшому диванчику и поправила чуть сбившееся покрывало. – Спать будешь тут. Он удобный и плотный, пружины не скрепят.

- Какие крылья ты собираешься ему оторвать? – Влада поставила сумку и огляделась.

- Как – какие? Ты разве не видела? – прищурилась на неё Олеся, а потом не выдержала и рассмеялась. – Мы так шутим, Влад. Ты чего? Какие крылья?

- Ничего. После той картины и сна я перестала понимать шутки. Почему он Никита, Олесь? Было же другое имя... Лютак... Любак!

- Любак - прозвище. Из-за крови. На самом дале он Никитос Горынович. – настроение у Олеси было прекрасное. Продолжая посмеиваться, она стрельнула глазами на дверь, из-за которой доносилась возня и возмущённые призывы «открой!» и попросила, возвысив голос. - Минутку, Никит! Дай барышням пошептаться.

- Он правда Горынович??

- Нет, конечно. Шу-чу! Люблю это дело. Привыкай, компаньон.

Олеся приоткрыла окно, впуская в комнату свежесть раннего утра, и снова взбила свои непослушные кудри тонкими изящными пальцами.

- Так, Влада. На обустройство даю десять минут. Потом жду на кухне «на пожрать» и «на поговорить».

Влада хотела сказать, что вполне насытилась булкой, но Олеся величественно выплыла из комнаты и теперь весело пререкалась с белобрысым Никитой. Он выговаривал что-то недовольно, упоминая про тину и грязь, и Влада вдруг пожалела, что съехала из хостела.

Не хватало ещё стать причиной раздора между ними и вызвать к себе неприязнь. - подумала она. Если что-то пойдет не так, сразу вернусь обратно. С номером проблемы точно не будет - в хостеле было мало постояльцев.

Разбирать сумку Влада не стала. Достала лишь любимую футболку, стянула длинные гладкие волосы в хвост и замерла перед дверью, не зная, можно уже выходить или лучше немного повременить.

Когда она всё же рискнула появиться на кухне, то обнаружила там вполне мирную картину – уплетающего румяные сырники Никиту и Олесю, о чём-то задумавшуюся над шкворчащей сковородой. Приятно пахло специями, из турки со свежезаваренным кофе поднимался парок, и Владе немедленно захотелось налить себе чашечку.

Никита выглядел иначе, чем при первой встрече - успел приодеться в клетчатую рубашку, длинные манжеты спускались до половины ладоней, полностью скрывая полоски уродливой кожи. Глаза тоже не акцентировали на себе внимание – зелёные линзы сделали их цвет привычным, хотя и чуть более ярким.

- Присаживайся, - промычал Никита, обмакивая очередную золотистую лепёшечку в коричневое болотце сиропа. – Сырники у Леськи – взрыв мозга! Лопай, пока не остыли.

- Давай тарелку, Влад. Подброшу горяченьких. – довольная похвалой Олеся отсалютовала деревянной лопаточкой. – Ты как их любишь? Со сметаной или с сиропом? Прости, но из топингов только они.

- Я их просто так ем. Без ничего. – Влада понюхала исходящие жаром сырники и восхитилась. – Точно взрыв мозга! Не могу понять, что ты туда добавила?

- Мою фирменную смесь. Корица плюс имбирь плюс мускатный орех. Очень хорошо женятся между собой. Рекомендую. – Олеся подцепила лопаточкой последний сырник и ловко отправила на блюдо к остальным. – Плесни мне кофия, Никитос. Девушка ушаталась.

Никита послушно исполнил просьбу, Олеся глотнула и зажмурилась.

- Какова вкуснота! Никита варит лучший кофей во Вселенной и окрестностях!

Разрумянившаяся после готовки, она излучала необъяснимое сияние – кожа будто подсвечивалась изнутри розовым, что только добавляло шарма. Тёмные почти черные кудри рассыпались по плечам, и Олеся то и дело откидывала их назад рассеянным жестом.

- Так. Что у нас нынче на повестке? – спросила она и сама же ответила. – А на повестке у нас угадайки-предполагайки! Пока вы так беспощадно уничтожаете моих румяных крошек, введу нового компаньона в курс, так сказать, наших дел.

Олеся снова отпила из чашки и аккуратно промокнула губы салфеткой. Потом побарабанила ногтями по столу, промычала какой-то невнятный мотивчик и, наконец, соизволила признаться:

- Понимаешь, компаньон, мы здесь вроде как на задании. Экспертная группа на выезде! Как считаешь – звучит?

- Заканчивай хохмить, - Никита долил себе в стакан остатки кофе и поднялся. – Заварю ещё. Что-то я вялый с утра.

- Давай, давай, - согласилась Олеся и улыбнулась Владе. – Короче. Я стырила кусочек краски с полотна Елпидифора, мать его, Протасьева.

- С какого полотна? – шепнула оглушённая этим признанием Влада. Подобного откровения она совсем не ожидала.

- С того, где навки жрут златовласку. Ты знаешь – кто такие навки?

- Н-нет...

- Она тёмная, Никитос! А ты ещё выставлялся! Не знает ни про навок, ни про летавцев! Позорный позор!

- Это наживное. Ты быстро вобьёшь в неё эти знания. – белобрысый хмыкнул и потянулся за солью.

- Ты сыпешь в кофе соль? – не сдержалась Влада.

- Бывает. Тебя это удивляет?

- Немного. Я не любитель кофе, предпочитаю матча.

- Бурда, - поморщился Никита. – Никогда не понимал его вкуса. То ли дело кофеёк... Соль усиливает его аромат и снижает горчинку.

- Ясно, - Влада чуть улыбнулась ему и спросила у Олеси зачем она покушалась на картину.

- Всё просто. Вот этими самыми ногтями я сколупнула кусочек краски, и мы отдали его на экспертизу. Сегодня утром Никите сообщили результат. Это оказалась... – она сделала торжественную паузу, – болотная тина!

- Болотная тина? – Влада замерла, не донеся ко рту чашку. – Опять твои шуточки?

- Истинная правда! Елпидифор экономил на красках и рисовал обычной тиной и грязью. Прикинь, какую из этого можно было бы сварганить сенсацию!

- Но разве можно рисовать тиной?

- Как видишь – можно. Если её правильно подготовить. И в этом нашему зайке без сомнения помогли иные силы.

«Елпидифор владел каким-то особым секретом. Поговаривают, что он заключил сделку... с лесом...» - всплыли в памяти слова Петра Филиппыча.

Сделку с лесом, с иными силами.

Интересно, какой была плата?..

Видимо, она пробормотала это вслух, потому что Олеся разом посерьезнела.

- Плата, как мы предполагаем, была сильно завышена. Елпидифор мог расплачиваться... детьми.

Перед глазами возник Лидочкин мишка, мелькнула синяя пуговица... закачались высокие стволы, и где-то там, наверху зашуршало, завозилось существо.

Сумеря! Это для неё Елпидифор приводил детей в лес! приводил уговорами и обманом. Намеренно вёл на верную смерть!

Это было давно, больше ста лет назад - попыталась успокоить себя Влада и снова подумала про Лидочку.

Кто же тогда похитил сестру? Тоже человек или сама тварь?

Комната закачалась и поплыла, но Влада в этот раз не упала – Никита успел подхватить её, а Олеся резко надавила на желобок над губой.

- Какие мы нежные! Крепись, компаньон! Впереди ещё много «замечательных» открытий.

- Я в порядке. Спасибо. – Влада сморгнула и залпом допила успевший остыть кофе. – Просто так трудно принять всё это!

- Привыкай. Мир гораздо шире нашего о нём представления. – Никита, наконец, перестал её поддерживать, и Влада смогла расслабиться.

Его прикосновения подействовали странным образом – испугали и взволновали одновременно. От Никиты исходила какая-то неуловимая сила, настораживающая и опасная. Не на неё ли намекала Олеся, упомянув про особенную кровь?

Высоченный и худой, с выразительным носом и белыми волосами, сейчас, когда красные глаза спрятались под линзами, а изуродованная кожа под рубашкой, Никита выглядел весьма привлекательно. Он напомнил Владе актера из давнего фильма про чернокнижника, показался таким же порывистым и эффектным.

Перехватив изучающий взгляд Олеси, Влада улыбнулась как можно бодрее и задала новый вопрос.

- Как ты смогла взять кусочек от краски? Ведь вокруг были люди!

- Благодаря тебе. Ты так эффектно хлопнулась в обморок, что отвлекла всеобщее внимание.

- Слишком много обмороков за последнее время, - в виске заворочалась боль, и Влада, поморщившись, потёрла его. – Не знаешь, где можно приобрести нюхательную соль по дешёвке?

- Я в тебе не ошиблась! – Олеся оценила неуклюжую попытку пошутить. – Вместо соли предлагаю твою любимую матчу. Закатимся в кафешку по дороге.

- А мы куда-то идём?

- А как же! Будем рыть землю в поисках улик. В городке снова пропадают дети. И я собираюсь найти того, кто их похищает!

- Ты из полиции?

- Фу как грубо! – сморщилась Олеся и резко откинула волосы с лица. – Я просто любитель на задании. Ну, и сочувствующая сторона.

- Хорошо бы поговорить с правнучкой... – вспомнив что-то, Влада приподнялась со стула. – Олеся! О чём ты секретничала с Ольгой Михайловной? Когда попросила меня выйти?

- Да просто хотела прощупать её на враньё. Мне легче это делать с глазу на глаз, без свидетелей.

- И как... прощупала?

- Ага. Старуха чиста, но явно многое недоговаривает.

- Как ты это сделала? Как её прощупала?

- Этими вот ручонками, - Олеся вытаращила глаза и растопырила пальцы.

- Наша Леська – экстрасенс, - Никите начали надоедать бесполезные разговоры. – Пошли, что ли, девчонки? Время – золото!

Олеся усмехнулась, но возражать не стала, а Влада удивилась про себя – надо же, экстрасенс! Наверное, она и мысли может читать? И двигать предметы - тоже?

- В телекинезе не сильна, - Олеся быстро и ловко убирала со стола. – Значит, план будет такой: сначала – музей, дальше - по обстоятельствам. И по дороге прихватим матча для Влады.

Возражений не последовало, и всё же компании пришлось задержаться – без предупреждения заглянула хозяйка квартиры, неприятная пухлая блондинка средних лет. Жеманничая и улыбаясь, принялась неискренне справляться про здоровье и дела, а унюхав аромат кофе, прямо заявила, что не прочь выпить чашечку. Назойливую дамочку Никита взял на себя – быстро сварганил напиток и развлекал байками, пока та медленно пила. Потом долго выслушивал что-то в коридорчике, проявляя удивительное терпение.

- Почти каждый день таскается, живёт выше этажом, - Олеся накрасила левый глаз и теперь придирчиво рассматривала его в крохотное зеркальце.

- Боится, что вы устроите потоп или пожар?

- Прям там. На Никитоса запала. Но это естественно. Он же из летавцев.

Олеся принялась за второй глаз, а Влада засыпала новую подругу вопросами:

- Почему естественно? Что значит – из летавцев? И кто такие навки?

Продолжая колдовать над безупречным, по мнению Влады, лицом Олеся провела короткий ликбез.

- Прадед Некитоса из летавцев. Не совсем прадед, а его замена... Летавцы, иначе – любаки, навещали женщин во время войны. Мужики на фронтах бились, а эти увивались вокруг истосковавшихся баб. Разумеется, приняв облик их мужей или любимых. От такого любака прабабка и понесла. Она вдовой осталась, сама поднимала сына... От них только сыновья рождаются. Я, конечно, всякое слышала-читала, мол, от летавцев одни уроды получаются и долго не живут. Так вот это есть заб-луж-де-ни-е. Считай, повезло мужику, если в нём течёт кровь от любака. Те, кто посильнее – колдунством занимаются. А кто попроще – окучивают баб. Видала, как наша блондиночка вокруг вьётся? И сама волнение испытала, не отрицай! Перекосилась вся, когда Никита тебя обнял.

- Я... просто почувствовала что-то... – начала оправдываться Влада. - Будто потянуло к нему помимо воли.

- Кровь и потянула. Щедрый дар. Но просто так ничего не даётся. Побочку ты видела утром.

- Глаза! - выдохнула Влада, невольно передёрнувшись.

- Эта мелочь легко корректируется. С кожей так не поступить.

- Я думала, что у него тату.

- У него ихтиоз. Тоже прадедово наследство.

- Но кто это – летавец?

- Змей. Летучий. Не зря же тебе Никитос выдал при встрече побасенку. К ведьмам они в истинном облике являлись, рассыпались на крыше искрами и ныряли в трубу.

Влада слушала прихорашивающуюся Олесю и удивлялась своей спокойной реакции. Она безоговорочно поверила в её россказни о летавцах возможно и потому, что уже успела ощутить на себе влияние чуждого, иного, но оказавшимся вполне реальным, мира.

- А навки? – напомнила она подруге.

- Про навок тебе расскажет гугл, - ответил за Олесю Никита. Он появился в дверях и потянулся как кот. – Рыба-прилипала убралась в свою норку, можем двигать в музей.

Так они и поступили. По дороге Влада то и дело сбрасывала звонки обеспокоенного её молчанием Марата, а Олеся наставляла их с Никитой как следует вести себя со Светкой.

– Говорить с ней буду я. Вы не влезайте, слушайте ответы и готовьте вопросы. Она женщина простая, не спугни её, Никит. И вопросы формулируйте соответствующие – короткие и по существу.

- Самый главный вопрос – зачем она послала меня к старухе Дзетовецкой?

- Верно. А та сразу притворилась тряпочкой и ничего не рассказала. Значит, Светка действовала спонтанно, по собственной инициативе. На что она надеялась? Что такого важного могла поведать нам бабуля-одуванчик? Об этом и спросим. Уверена, что Светку удастся разговорить.

- А Эмма Витольдовна и Филиппыч?

- Эмму возьмёт на себя Никитос. Филиппыча тоже нейтрализуем. Попросим что-нибудь принести, придумаем какое-нибудь задание. А сами станем пытать Светлану веником и метлой.

- Не могу привыкнуть к твоим шуточкам, - Влада с удовольствием отпила из стаканчика мягкую чуть сладковатую матчу и слизнула с губ зеленоватую пенку. Этот чай когда-то ей посоветовали от мигрени, и он действительно отлично помог. С тех пор Влада пила его постоянно, изредка меняя лишь сорта. Но самым любимым оставался церемониальный, на который она специально откладывала деньги.

В музее их ждало разочарование – табличка на запертой двери сообщала про санитарный день. На деликатный стук Влады и на требовательный – Олеси не отозвались ни Пётр Филиппович, ни Светка, ни сама директриса. В музее царила тишина.

Никита предложил обойти здание, и, завернув за угол, они едва не наткнулись на Липу. Девчонка сидела на корточках спиной к ним и что-то выводила мелком на растрескавшемся асфальте. Она так увлеклась, что не расслышала шагов, и заорала, увидев перед собой Олесины таби.

- Вот тебе! – замахнулась не пойми, откуда оказавшимся в руке гвоздём, собираясь воткнуть его в носки ботильонов, и Олеся едва успела отпрыгнуть.

- Ты чего творишь? – возмутилась она.

- А чего ты подкрадываешься! – Липа уселась на землю и зашмыгала. - И ноги как у этих!

- Ноги как ноги! Что ты рисуешь? – Олеся наклонилась, пытаясь рассмотреть. На асфальте прерывистыми линиями Липа изобразила человечка с палками-руками и чем-то растрёпанным вместо головы.

- Это сумеря?

- Не называй её по имени! Услышит и явится! Так мамка говорила.

- А где твоя мамка? Музей закрыт.

- Там никого нету, а мамка скоро придёт.

- Можно, мы ее с тобой подождём? Хотим с ней поговорить.

Липа равнодушно передёрнула плечами, и, повернувшись к Владе сообщила неожиданно:

- У меня завтра день рождения.

- Ух ты. Здорово! – улыбнулся девочке Никита. – С меня мороженое. Ты какое любишь?

- Любое! – оживилась Липа и в нетерпении подтолкнула его рукой. – Давай. Неси!

- Так завтра же. Завтра принесу. Сюда, к музею.

- Завтра я буду в лесу, - Липа принялась ковырять асфальт. – Не хочу в лес! Но мамка говорит – надо!

- Вы за грибами собираетесь?

- Совсем дурак? – тряхнула косичками Липа. – Грибы ещё не вылупились.

- Тогда зачем?

- Надо. – вздохнула девчонка и добавила совсем неожиданное. – Мамка в магазин пошла, за верёвкой.

- Зачем ей верёвка? – поразилась Влада.

- Зачем, зачем, - расспросы заметно поднадоели Липе. – Меня привязать, вот зачем!

Подскочив с земли мячиком, она показала Владе язык и ускакала к деревьям.

- У девочки с головой совсем беда, - Никита присел, рассматривая каракули на асфальте. – Но сумерю она, похоже, знает.

- Тише! – шикнула на него Влада. – Забыл, что она сказала? Нельзя называть имя вслух.

- Бред. Девчонка просто подогревала интерес. Как считаете, про что она нам соврала – про лес или про верёвку?

- Про всё? - Влада взглянула на притихшую Олесю. – С чего вдруг Свете тащить дочку в лес? Тем более теперь, когда пропали две девочки?

- Вот и я думаю – с чего? – пробормотала Олеся. – И это мы тоже обязательно спросим.

- Предлагаешь её подождать? – поскучневшим голосом поинтересовался Никита.

- Разумеется. Мы же за этим пришли.

Они бродили вокруг дома, но Светка всё не шла. Куда-то убежала и Липа. И Влада опять заговорила о том, что девчонка могла их обмануть.

- Вот точно! - Никита поддержал Владу. – Предлагаю сваливать. Навестим мадам завтра. Заодно купим девчонке подарок. День рождения как-никак.

Олеся хотела возразить, но небо вдруг резко потемнело, закапали первые капли, ветер принёс зябкую прохладу. И она сдалась – не мокнуть же под дождём.

Возвращаться в квартиру не было смысла, и они решили навестить Ольгу Михайловну – предложила это Влада, и остальные её поддержали.

- Попробую её разговорить, - Никита плотоядно улыбнулся. – Давайте зарулим за конфетами и печеньем, в гости рекомендуется приходить с гостинцами.

- Постарайся, Никитос. Мы в тебя верим, - Олеся приобняла приятеля и состроила забавную гримаску. – Соблазни старушенцию, чтобы мы с Владой смогли изучить рисунок-дверь.

- Хватит с неё и милой беседы. За остальным пусть обращается к моему пра. – Никита распахнул дверь магазинчика, пропуская девушек вперёд. – Только давайте по-быстрому, не зависайте перед каждой витриной.

Внутри было тесновато, возле единственного прилавка перешёптывались с продавщицей две женщины и складывала в пакет какие-то коробочки древняя бабка. Обернувшись на вошедших, женщины посторонились, и Олеся защебетала с продавщицей, выспрашивая про конфеты и сладости.

- Кажется, мы здесь заночуем, - закатил глаза Никита. – Знала бы ты, какое мучение таскаться с ней по бутикам!

- Это всего лишь бакалея, - попробовала подбодрить его Влада, но парень лишь отмахнулся.

Продавщица охотно отвечала, демонстрируя конфеты в разрисованных коробках и круглые банки с печеньем и пряниками. Олеся оказалась придирчивым покупателем – сверялась со сроками годности, внимательно изучала состав. Тётки, поначалу прислушивавшиеся к разговору, снова зашептались о своём.

- Я никогда не ошибаюсь! Потом вспомнишь меня! – та, то пополнее энергично рубанула воздух рукой.

- Ага! Знаем мы, как ты не ошибаешься. Что не ляпнешь – всё мимо. Зачем Юльке в лес идти? Чего она там забыла? – та, что похудее, подпихнула товарку в бок.

- Чего, чего... Я ошибаюсь? Это я-то? – не ожидавшая такой подлянки приятельница негодующе взвизгнула. – Юлька за Тонькой отправилась, а вы, дуры, не верите! Погляжу на вас, когда она тоже не вернётся.

- Про дур – осторожнее! – возмутилась продавщица, укладывая в огромный бумажный пакет Олесины покупки. – Вы нас извините, девушка, за бузу. Но тут такое дело... дети у нас пропадают. А теперь вот девица домой не пришла...

- Маньяк орудует? – охнула Олеся, расширив глаза.

- Кто ж знает. А только поберечься надо. - продавщица наклонилась через прилавок, обдав компанию ядрёным духом дешёвого парфюма. – Вы, как стемнеет, никуда не ходите, чтобы не встретить её.

- Кого – её? – изобразила недоумение Олеся, но продавщица уже отвлеклась на другую покупательницу.

- Увела, увела. Разбудили! – рядом обнаружилась низенькая бабулька. Она давно уложила в сумку все свои кулёчки и пакетики и теперь беззастенчиво встряла в разговор.

- Давайте, помогу вам! – подскочил галантный Никита.

- Не трожь добро! – мигом ощетинилась старушонка и состроила ему кукиш.

Никита скривился и отступил, а бабка шустро поволокла сумку к выходу.

Возле Влады она внезапно притормозила и ткнула её в переносицу.

- Чегой-то у тебя?

- Третий глаз! Нераскрытая чакра! – съязвил сзади Никита, и Олеся засмеялась.

- Не видишь его, колдуново семя? И ты не видишь, чернявая... Только считаешься зоркой... Такой срам на ногах носишь! Не страшно? Нечистый за свою принять может, тогда не отвяжется.

- Вы о чём, уважаемая? – недовольно поинтересовался Никита, но бабка не удостоила его ответом. Схватив Владу за руку, зашептала горячо: «Мета на тебе, девонька! Чернота! Обещанного хочет! Остерегайся! Не ходи в сумерках!»

Глава 6

Сплетницы-тётки из магазинчика немного ошиблись – Юлиана только теперь отправилась в лес. Весь прошлый день и всю ночь она кружила по городку – заходила к знакомым, разговаривала с учителями, опрашивала одноклассников пропавшей сестрёнки, собирая по крупицам скудную и, к сожалению, бесполезную информацию. Ей удалось выяснить, что последний раз подружек Тоню и Полю видели возле парка. После этого следы девчонок обрывались, словно они стали невидимками.

Мать по счастью ничего не знала о случившемся – уже неделю гостила в деревне у родни. Юлиана не смогла заставить себя открыть ей страшную правду – врала, что у них всё «окей» и радовалась, что связь с деревней была очень плохая.

К поискам пропавших девочек сразу подключились волонтёры – осмотрели городок и окрестности, прочесали и лес, используя при этом дрон-спасатель. Но результатов это не принесло – девочки будто растворились.

Мать должна была вернуться через несколько дней, и Юлиана не представляла, как скажет ей про сестрёнку, как сможет посмотреть в глаза, как оправдаться. Чувство вины тяготило, не отступало ни на миг, и, хотя Тоня училась в третьем классе и была достаточно самостоятельным ребёнком, Юлиана поедом сжирала себя за то, что недоглядела, упустила, позволила случиться страшному.

Ждать новостей больше не было сил, но к решительным действиям Юлиану подтолкнул разговор с бабой Дусей, когда измотанная после проведённой на ногах ночи, она заявилась к бабке домой и стала просить, чтобы та посмотрела.

- Не вижу я их. – откровенно призналась баба Дуся. – Несколько раз пыталась, да без толку. Не пускает меня туда. Под пеленой всё.

- Куда - туда?

- В пагубу. Думаю, что нужно искать там.

- Так пойдёмте в полицию! Пусть направят волонтёров...

- Звонила им, – баба Дуся потянула из шкафа старую сумку на колёсиках – засобиралась в магазин.

- И что?

- И ничего. Посмеялись только. Спросили сперва – откуда информация. Ну, а потом посмеялись. Сказали, что домыслы только навредят поискам. И попросили не мешаться.

- Давайте ещё раз скажем! Вместе! У нас все знают, что вы видящая!

- Может и знают, да только не видела я. Говорила уже тебе – под пеленой всё.

Бабка накинула поверх тёплого халата стёганную жилетку, завязала кончики платка надо лбом и, внимательно взглянув на сникшую Юлиану, посоветовала неожиданное:

- Раз убиваешься так – сходи сама. До отшельницы сходи. Если кто видел Тоньку с Полькой – это она. Вот и расспроси, авось сподобится на подсказку.

Сходи до отшельницы.

Как будто это так просто! Отшельница жила в дебрях пагубы и никто не отваживался нарушить её уединение.

И всё же Юлиана решилась. Это всяко лучше, чем сидеть в ожидании, настойчиво отгоняя от себя мысли о самом ужасном и надеясь, что девчонок найдут.

Собралась она быстро – прихватила лишь самое необходимое: аптечку, воду, несколько бутербродов и полностью заряженный пауэрбанк, чтобы поддержать сотовый.

До леса было не так далеко – полчаса езды. Юлиана собиралась поймать попутку – своей машины у неё не было.

Как назло, водитель попался излишне болтливый – начал обсуждать новости, упомянул и о пропавших детях. Юлиана разговор не поддержала, но дядька в этом не нуждался – похохатывая, обвинил полицию в бездействии, поругал волонтёров, что ищут не там, и завершил всё мрачным – «у неё они, больше негде».

– У кого - у неё? – не смогла промолчать Юлиана.

- Да у твари этой. У сумери! Столько лет не тревожила нас, и вот опять!

- С чего вы взяли?

- Да с того! Соседский мальчонка её в окно видал, мне папаня его рассказал. Тварь приходит по вечерам, высматривает новые жертвы!

- Глупости! – пробормотала Юлиана, а внутри всё покрылось льдом. Если это правда, если девочек действительно похитило существо – то надежды найти и вернуть нет никакой. Тётки-соседки шептались именно об этом, а вот баба Дуся ничего не сказала. Может быть, просто пожалела?

- А ты чего в лес? Приключений захотелось? – дядька окинул Юлиану оценивающим взглядом. – Или тоже – волонтёришь?

- Волонтёрю, - решила соврать она, хотя доля истины в этом была.

- А чего ж одна? Не боишься? – совершенно неожиданно он ущипнул её за бок и заржал.

- Меня ждут. Жених с ребятами. У нас там общий сбор перед поисками. – бесстрастным тоном сообщила Юлиана. По опыту она знала, что равнодушная реакция гасит интерес к подобным заигрываниям, но всё же ввернула про жениха.

Поскучневший дядька больше не стал приставать. Притормозив у поворота, буркнул «бывай» и тут же умчался. И Юлиана осталась одна.

Она миновала опушку, огибая разросшиеся молодые деревца и, чуть робея, ступила в лес.

Эта его часть была ей знакома – ещё в школе ботаничка таскала их класс в походы, пытаясь приобщить к «светлому и прекрасному». Ребята собирали растения для гербария, фотографировали цветы и насекомых, учились различать полезные и ядовитые грибы.

Как же давно это было! Почти тринадцать лет назад. С тех пор Юлиана частенько бывала здесь - выбиралась просто погулять, «проветрить голову», как сама называла свои вылазки.

Найти Тонечку и Полину в этом месте она не надеялась – всё вокруг уже прочесали волонтёры, к тому же не один раз. Ее целью была пагуба – нехоженая и глухая часть леса. Местные считали, что там беспокойно, вернувшиеся редкие грибники с оглядкой рассказывали и вовсе про всякие страсти. Отсюда и пошло название. Пагуба.

Пагуба начиналась по ту сторону варгана – небольшой открытой поляны, по центру которой располагался особенный знак. О нём рассказала баба Дуся.

- Каменюка там, по центру положена. Не для всех видна. Не всем дано разглядеть. Как заметишь – ступай прямо к ней. Оттуда станешь смотреть.

Каменюка оказалась малоприметной – поросшую лишайником и мхом горку Юлиана узнала по особому знаку, о котором тоже предупредила бабка.

У основания камня образовалось что-то вроде проплешины, и на ней, почти вросший в землю, лежал глиняный горшок. Воск, которым было залито горло, сделался от времени чёрным, по бокам протянулась сеточка трещин.

Внутри по словам бабы Дуси находился прах Елпидифора Протасьева. Художник будто бы завещал развеять его над любимым лесом, но семья по каким-то причинам выполнила пожелание наполовину, и, поместив пепел в горшок, прикопала тот возле камня.

Возможно, всё это была неправда, и народ просто придумал побасенку, за годы обросшую новыми жуткими подробностями - молва нарекла Елпидифора людоедом, побратавшимся с нечистью. Монстром, скармливающим сумере детей.

Тень подозрений накрыла на всю семью, близкие художника довольно сильно пострадали от нападок.

Их не любили в городке и всячески притесняли. Возможно, кто-то уехал, сбежал, Юлиана никогда не интересовалась перипетиями в судьбе этих людей. Знала лишь, что правнучка Протасьева по-прежнему живёт здесь, предпочитая одиночество среди лесов шумной городской жизни. Про неё тоже шептали всякое, но Юлиана не прислушивалась к сплетням.

Время шло, и нужно было что-то решать. Приказав себе не волноваться, девушка медленно направилась к камню. Вспомнился разговор с бабой Дусей, её быстрая немного невнятная речь.

- Когда выйдешь к камню, поворотись спиной и посмотри на него через ноги! – наставляла она Юлиану.

На вопрос – «как это?» - сердилась, поджимала губы гузкой.

- Как смотрят, так и смотри, бестолковка! Наклонись да гляди промеж коленей. Тогда нужная тропа и покажется.

- А по-другому нельзя? – Юлиана никак не могла представить такую странную позу.

- По-другому не получится. Завеса на ней, скрытое место.

- А потом тропа не исчезнет?

- Когда это – потом? – терпение бабки быстро иссякало.

- Когда я повернусь к ней лицом!

- Глаза-то тебе на что дадены? Запомни, что рядышком с ней притирается, по этим приметам и найдёшь.

Всё это было слишком сложно для понимания, но баба Дуся никогда не ошибалась. Чтобы не говорила бабка – всё исполнялось в свой черёд. Вот только на простые вопросы – где Тонечка с Полей, она не дала ответа, пожевала губами и посмотрела с жалостью, а потом промолвила вскользь, чтобы Юлиана не теряла время – раз решила идти, значит пускай идёт.

Стараясь поменьше поглядывать в сторону горшка, Юлиана провела требуемый ритуал – повернувшись к камню спиной, склонилась вниз и посмотрела через ноги.

Тропа действительно была там! Узкой лентой вилась между деревьями.

По бокам от неё притирались невысокие ещё кустики белены. Любимой ведьмами травы.

Юлиана заметила их раньше, когда только подошла к поляне – страх к этому ядовитому растению накрепко внушила классуха-ботаничка.

Что же, всё получилось. Выпрямившись, она оглянулась опять и больше не увидела тропинки. Зато кустики белены оставались на месте, и Юлиана не спеша направилась к ним.

Пагуба отличалась от привычного ей леса – деревья здесь были гораздо старее и выше, подлесок – гуще, трава под ногами спутаннее.

То и дело попадались странные грибы. Похожие на алые чашечки, они росли широкими кругами, образуя ведьмины кольца. Юлиана склонилась над одним из грибов, опасливо притронулась пальцем к вогнутой шапочке, но сорвать не решилась.

Бабуля рассказывала, что похожие грибы вырастают из следов промчавшейся в хороводе нечисти.

- Станешь внутрь – себя позабудешь! – серьёзно предостерегала она внучку. – Сгинешь! Пропадёшь! Дорогу домой не найдёшь!

Юлиана была послушной девочкой и, даже став взрослой, никогда не пыталась нарушить запрет. И вот теперь вдруг подумала – что, если девчонки забрели в эти круги и теперь спят или не могут выйти, оставаясь невидимыми для всех? Соблазн, чтобы это проверить был велик, но всё же Юлиана не рискнула. Если то, что говорила бабуля правда - она сама может стать пленницей грибницы. А этого допустить было никак нельзя.

Взглянув последний раз на круги, девушка двинулась дальше.

Лес будто вымер – ни звука, ни шороха не раздавалось вокруг.

Деревья выглядели всё страннее, всё жутче – казалось, что в стволах заключены человеческие тела! Они ворочались, выдаваясь наружу то ногами, то руками, будто пытались освободиться и не могли.

Друг за другом поднимались древесные веки, прячущиеся за ними глаза слепыми бельмами смотрели на мир. Дрожали и дёргались ветви, шевелились торчащие корни – то ли хотели напугать девушку, то ли пытались выбраться из земли.

Юлиана бежала мимо них, стараясь смотреть себе под ноги и молилась про себя, чтобы её не задели. Баба Дуся не дала ей никакого оберега – только совет: «ни с кем из встречных не разговаривать, имя не называть, на вопросы не отвечать и в глаза не глядеть». И Юлиана старалась следовать указаниям бабки.

Это был мир потаённых существ. Их вотчина, их царство.

Но о том, что здесь могут повстречаться образы с полотен Елпидифора Юлиана задумалась только сейчас, когда начали оживать и шевелиться стволы.

Где-то рядом, возможно, прячутся остальные – прожорливые уродицы-мавки, появляющийся вместе с туманом мряка, не знающий жалости к людям лесной дед.

Память услужливо воссоздала образы каждого из этих существ, и Юлиана едва сдержалась, чтобы не повернуть обратно.

Что она станет делать, если встретится с ними сейчас? Куда бежать? Как защищаться?..

Картины с выставки произвели на Юлиану сильное впечатление, но ещё больше заинтересовал рассказ сестрёнки о волшебной двери в доме Ольги Михайловны Дзетовецкой. Тонечка побывала у неё в гостях вместе с Полиной, мама которой была дружна со старой дамой и, навещая её, брала девочек с собой. После визита сестра выглядела испуганной и возбуждённой, и всё твердила про дверь, ведущую в лес. Они с Полинкой якобы заглядывали в неё и видели гномов. По словам Тони те были совсем не такие как на картинках в книжках, а гораздо-гораздо страшнее!

- Гномы у нас не водятся, - смеялась Юлиана, поражаясь фантазии младшей, а та рассердилась на её подшучивания и не стала рассказывать, что было дальше. Но между собой девчонки продолжили шептаться, обсуждая «дверь в сказку» и «не таких гномов», и Юлиане захотелось узнать о них получше.

С Дзетовецкой она знакома не была, открыто заявить о своём интересе посчитала неправильным, поэтому не нашла ничего лучшего, как придумать легенду о том, что заинтересована в винтажных украшениях старухи. Ольга Михайловна периодически продавала отдельные экземпляры через интернет-сервис, и, Юлиана воспользовалась этим, чтобы забронировать старинный сотуар. Но встретиться со старухой так и не успела.

Под ногой хрустнула ветка, и девушка испуганно замерла. В тишине мрачного леса звук прозвучал будто гром, обозначая присутствие чужачки. И тела, заключённые в стволах, ещё сильнее задёргались, пытаясь дотянуться до неё.

Юлиана не стала ждать, что последует дальше – рванулась вперёд, мечтая лишь о том, чтобы наконец показался дом отшельницы.

И он показался! Словно услышав её мольбу, добротный и крепкий, возник впереди за деревьями.

Дом пристроился на поляне, отгородился о леса невысоким щелястым забором, в котором невозможно было отыскать вход. Юлиана обошла его раз, и еще – но не нашла ни дверцы, ни калитки.

Небольшой дворик весь был заставлен необычными фигурами. Природа будто бы сама создала их из старых коряг, полуразвалившихся пней и переплетённых между собой веток. Некоторые из них отдаленно напоминали человеческие, а некоторые невозможно было ни с чем сравнить.

Окна дома прикрывали ставни, но сквозь прорези в них теплился слабый свет. Это означало, что хозяйка была внутри и жгла свечи. И, возможно, уже заметила незваную гостью.

Юлиана сочла это хорошим знаком. Решившись, она легонечко постучала по доскам забора. А потом, не выдержав, закричала и попросила, чтобы ей позволили войти.

Глава 7

На крики Юлианы реакции не последовало. Хозяйка дома не приоткрыла ставни, не полюбопытствовала кто к ней пришёл. То ли намеренно игнорировала гостью, то ли не слышала просьбы.

Кстати, почему она держит ставни прикрытыми? Скрывает что-то или, наоборот, прячется сама?

Как можно было жить в пагубе, Юлиана не представляла. Однако отшельница как-то жила.

Интересно, каким образом она попадает в дом? Не по воздуху же летает!

А, может, и правда – по воздуху?

Может, она тоже... не человек?

Чушь. Баба Дуся непременно бы предупредила об этом. Наверное, предупредила бы.

Не отвлекайся, - приказала себе Юлиана. Сконцентрируйся на цели. Тебе нужно попасть в дом – вот и думай про это. Остальное – потом.

Отступать она не собиралась – после того, как решилась прийти сюда, это было бы глупо. Она не может вернутся, не поговорив с отшельницей. Не может не спросить у неё про сестру и Полинку.

И если её не желают впускать, что ж, она войдёт без разрешения. Обязательно придумает как это сделать. Перелезет через забор, в конце концов.

Забор был Юлиане по плечи и выглядел довольно хлипким – доски, из которых его собрали, усохли от времени и расшатались. Взбираться на них было рискованно, перепрыгнуть – невозможно.

Юлиана снова позвала, а следом постучала. Сначала тихонько, потом всё громче и сильнее. Продолжая постукивать, она медленно пошла в обход забора, и в какой-то момент одна из досок подалась под рукой, открыв неширокий проём.

Не раздумывая, Юлиана нырнула в него и очутилась во дворе. Идя к крыльцу вдоль шеренги выстроившихся фигур, с опаской косилась на уродцев, стараясь случайно никого не задеть. Вблизи те выглядели ещё более неприятно, чем издали, и девушка невольно ускорила шаги.

Наружная дверь оказалась не заперта. В сенях было пыльно и пусто, бочка в углу заросла давно покинутой паутиной, в которой сухими горошинами болталась лишь парочка мух.

Наверное, ей следовало как-то обозначить своё присутствие, но Юлиана не могла выдавить из себя ни звука. Чувствуя себя взломщицей, осторожно подошла к следующей двери и медленно потянув на себя, заглянула в щель. С этого ракурса было видно немногое – угол печи, часть стола и окно, изнутри плотно прикрытое ставнями.

Потоптавшись в нерешительности, Юлиана решилась войти и поморщилась от неприятного духа.

Противно пахло какими-то травами, воздух в комнате был густой и спёртый. На подоконнике чадила свеча, едва заметная под наплывами воска. Тёмные тени застыли в углах, почти полностью скрывая сидящую на лавке фигуру. Заметив её, девушка отшатнулась к дверям, пробормотав невнятное извинение.

- Простите, было не заперто. Я стучала!.. А потом решила посмотреть...

Фигура безмолвствовала. Так и продолжала сидеть в расслабленной позе и даже не повернула головы. Всё это было непонятно и странно. Почему она молчит? Почему не посмотрит? Может, она глухая? Или ей - плохо??

- Всё в порядке? - Юлиана медленно прошла вперёд. – Я могу вам чем-то помочь?

Снова молчание. Только тихо потрескивает свеча и чуть колышутся чёрные тени.

- Эй... – Юлиана шагнула поближе и сразу забыла о чём хотела спросить.

Только сейчас она смогла как следует рассмотреть ту, к которой обращалась. И ужаснулась от увиденного. Перед ней на грубо сколоченной скамье сидела не женщина, а кукла!

Из-под длинного покрытого пятнами плесени платья едва виднелись носки заношенных туфель, руки были чинно сложены на коленях. На голове копной торчал огромный венок из ссохшихся трав, веток и потемневшей тесьмы. Он был надвинут так низко, что полностью скрывал под собой лицо. Но не это, точнее не только это потрясло замершую Юлиану – кукла, находящаяся перед ней, была сделана из соломы!

От времени материал растрепался и пучками торчал сквозь прорехи в одежде. Вся фигура немного осела, голова склонилась на сторону, со временем рискуя совсем отвалиться.

Сколько же она сидит вот так? И зачем её посадили?

Возможно, это хранительница очага? Сделана на удачу или достаток?

По всему выходило, что здесь давно никто не живёт.

Дом выглядел заброшенным и бесхозным. Но кто же тогда зажёг свечу возле окна, соорудив своеобразный алтарь?!

Юлиану бросило в жар, предательски задрожали колени – что, если этот кто-то прячется рядом и теперь наблюдает за ней? Что, если этот кто-то - маньяк, охотящийся на детей!

Возможно, что похищенные им дети тоже находятся в доме?

Она должна, просто обязана это выяснить!

Наверное, правильнее было бы не рисковать и обратиться за помощью. Но кто поверит ей без доказательств. И во второй раз тропинка может не вывести к дому. В пагубе ни на что нельзя было полагаться, всё здесь было ненадёжно, расплывчато, зыбко. Пока подвернулась возможность, нужно действовать самой. Не зря же она притащилась сюда!

Юлиана достала из рюкзака единственное своё оружие – металлическую пилочку с острым концом и, зажав её в руке, снова решилась негромко позвать:

- Эй! Есть кто-то живой? Отзовитесь!

Ничего. Ни звука, ни шороха. Лишь тихое потрескивание свечи.

Ну, с богом! Неумело перекрестившись, девушка на цыпочках подкралась ко второй двери. По всей её поверхности накарябаны были непонятые символы и знаки, Юлиана впервые видела такие и на всякий случай засняла их на телефон. Чуть подумав, быстро сфотографировала и соломенную фигуру, чтобы потом показать её бабе Дусе. И только после этого заглянула во вторую комнату.

Там стояла непроглядная темнота. Пришлось снова оживить сотовый, чтобы включить фонарик. Он высветил облезлые стены, нетронутый слой пыли на полу, опрокинутый стул, сваленные под окном тряпки. Ничего интересного и важного. Похоже, что сюда давно никто не заглядывал, и всё же Юлиана решилась зайти. Её привлекла ещё одна дверь на противоположной стене, возможно это вход в кладовую или кухню. Юлиана собиралась заглянуть и туда, но, когда напоследок еще раз повела телефоном по сторонам, совершенно неожиданно заметила в углу какие-то вещи.

То были чьи-то старые игрушки. И одинокий детский башмачок!

Плюшевый медвежонок без глаза лежал на спинке раскинув по сторонам лапки. Рядом пристроилась деревянная лошадка без хвоста. Розовый башмачок тускло поблёскивал камешком-кнопкой на хлястике и даже сквозь пыль было видно, что он совсем новый.

Юлиана смотрела на эти вещицы, и паника нарастала внутри.

Она права! Здесь точно были дети! А, может быть, они здесь и сейчас!

Прикоснуться к игрушкам девушка не решилась – пусть уликами занимается полиция. Наведя на них телефон, собралась сделать очередной кадр, как вдруг позади послышался скрип. Он шёл из первой комнаты – негромкий, но вполне отчётливый. Так могли скрипеть деревянные половицы. Или скамья под чьим-то весом.

Снова скрип, более громкий. И следом – шарканье!

Шаги были медленные, неуверенные, запинающиеся. И они приближались!

Телефон выскользнул из рук, с грохотом прокатился по полу. Вскрикнув, Юлиана подхватила его и, разметав пыль, помчалась к следующей двери. Она и думать забыла и про игрушки, и про детей – страх полностью поглотил её, лишил способности рассуждать.

Ей повезло – дверь выходила на улицу, это был чёрный ход, такие делали раньше в домах. Вывалившись наружу, Юлиана побежала к обнаруженному в заборе лазу и не сразу заметила перемены. Она провела в доме не более получаса, а день непостижимым образом успел перетечь в поздний вечер!

Диковинные фигуры, которыми был заставлен двор, при её появлении заворочались, оживая, и попытались помешать ей, удержать, схватить!

Существа походили на ожившие декорации из старой любимой сказки. Смотреть на их неуклюжее копошение в телевизоре было очень весело, но то теперь Юлиане совсем не хотелось смеяться.

Фигуры цеплялись за одежду, впивались в волосы, царапались, щипались, кололись. И девушка так и не поняла, каким чудом смогла продраться сквозь их строй.

Порядком помятая, исцарапанная и растрёпанная, она едва не застряла в проходе, и когда, наконец, оказалась по ту сторону забора, зарыдала от ужаса и шока. Не оглядываясь на дом, она побежала по тропинке в обратном направлении – ничего не видя, позабыв про свою цель, не вспоминая больше про Тонечку с Полей.

С наступлением ночи пагуба изменилась – стволы деревьев отливали багровым, болезненно-бледная луна куском заплесневелого сыра торчала среди туч.

Юлиана кожей ощущала чьё-то жадное любопытство, взгляды, устремлённые на неё со всех сторон. Потаённые жители пагубы выбрались на ночную охоту и не намерены были позволить добыче уйти.

Когда впереди на тропинку шагнуло что-то бесформенное и грузное, девушка упала на колени, зачиркала по земле пилочкой, пытаясь очертить подобие защитного круга. Страх придал ей скорости, и она вовремя успела замкнуть линию, а разочарованный вопль подтвердил, что она всё сделала правильно.

И всё же существо не стало уходить, ещё долго бродило рядом, хрипело, дышало тяжело и жадно, на что-то надеялось, ждало. Оно было неразличимо среди мрака, Юлиана слышала лишь тяжёлую поступь да голодные глуховатые всхлипы.

Зато подбежавших к кругу детей девушка разглядела хорошо – их тела тускло отсвечивали в темноте зелёным перламутром. Наивные юные мордашки показались Юлиане даже симпатичными, как и милые ямочки на пухлых щеках. На какое-то мгновение она уверилась в их безобидности и подумала - не выйти ли из круга, но всё же сдержалась, вовремя вспомнив наказ бабы Дуси остерегаться каждого встретившегося в пагубе существа.

Потоптавшись возле черты, навки, а это были они, принялись ощупывать воздух, пытаясь найти лазейку, чтобы проникнуть внутрь. Выражение на лицах неуловимо менялось, обнажая истинную сущность этих тварей. Поняв, что так просто до желанной добычи им не добраться, существа разразились негодующим визгом, продемонстрировав ряд мелких и острых зубов. Схватившись за руки, резво заскакали по кругу, всё убыстряя и убыстряя темп.

Вдогонку за ними поплыли стволы, луна покатилась по небу, и, сжавшаяся в комок, Юлиана зажмурилась, пытаясь хоть как-то отгородиться от этого безумного вращения.

- Они уйдут! Уйдут, уйдут, уйдут! – забормотала негромко, тщетно пытаясь себя успокоить. - Они уйдут! Круг их не пустит. Уже не пускает.

Это было действительно так, но, не желающие смириться с поражением, навки только сильнее приходили в злое неистовство.

Сколько девушка просидела с закрытыми глазами – неизвестно. Тупое оцепенение постепенно охватило её, тело затекло от неудобной позы и сделалось ватным и вялым.

Когда она снова отважилась посмотреть – существа возбуждённо переговаривались о чём-то, сбившись в кучу. Сквозь пустоту их спин и искривлённый костяк хорошо были видны и сгнившие лёгкие, и чёрные комья переставших биться сердец.

Что они замышляют? Почему не уходят? И сможет ли рассвет загнать их обратно в норы?

Юлиана потянулась было за сотовым - хотела взглянуть на часы, и в этот миг куча распалась, а пара навок подвела к кругу древнюю бабку. Невысокая и грузная, в растрёпанной меховой шубе, та шла прихрамывая и опиралась на согнутую палку, покрытую зазубринами и странными знаками. Когда её довели до черты, Юлиана поняла, что на ней вовсе не шуба, а густая косматая шерсть! Лица было не разглядеть, надвинутая низко косынка прикрывала и лоб, и глаза, оставляя открытыми лишь широкую щель рта и закорючку носа. Бабка хищно зашмыгала им, а потом неожиданно ткнула палкой в прорисованную линию, одним движением перечеркнув границу круга.

Навки загудели восторженно, но Юлиана уже выскочила с другой стороны и ломанулась в сторону от тропинки. Ужас ослепил её, не позволил разглядеть препятствие в виде огромного вывороченного корня. Споткнувшись об него, она пролетела головой вперёд и, растянувшись на земле, отключилась.

Позади снова разочарованно взвыли, но медленно приходящая в себя девушка не сразу сообразила, почему навки бестолково мечутся рядом и до сих пор не схватили её. Оказалось, что она снова попала в круг – теперь уже из красных грибов, которые видела раньше. Грибы росли не слишком густо, но твари не могли преодолеть образованный ими заслон, и посох бабки в этот раз тоже не смог разорвать связь.

Сейчас бы помолиться, да Юлиана не знала ни одной молитвы, и, если быть честной, никогда не верила в их силу, не понимала, как может помочь обычный набор слов. Оставалось уповать на скорый рассвет – время она так и не узнала, телефон разрядился, а рюкзачок остался лежать в первом круге.

Гудящим роем навки зависли вокруг грибов и ждали, ждали. Не в силах выносить их присутствие, девушка снова закрыла глаза и лишь теперь подумала о сестренке и Поле. Только бы они не встретили никого из подобных существ! Только бы не прошли через похожие испытания! Разве могут детские сердечки вынести подобный кошмар?

От отчаяния захотелось завыть, поддержать хор уродливых тварей. Как же Юлиана жалела сейчас о своей самодеятельности. Как ругала себя, что отправилась в пагубу в одиночку!

Время шло. Крики навок постепенно отдалились, сменившись вязкой тишиной. Верхушки деревьев окрасились розовым – долгожданный рассвет наконец-то настал!

Юлиана не верила своей удаче – навки убрались сами, и увели мохнатую бабку. Подождав ещё немного, девушка решилась выбраться на тропу и побежала вперёд, надеясь, что сможет добраться до варгана.

Ей повезло и в этот раз – поляна оказалась на месте. Но даже попав в знакомый и такой родной лес, Юлиана продолжала бежать, стремясь поскорее добраться до людей.

Поиски оказалась провальными. Она так ничего не узнала про девочек, зато побывала в ужасном доме и нашла чьи-то игрушки и туфельку. Нужно будет показать фотки в полиции, может эта информация пригодится в поисках детей. Юлиану настолько захватила эта мысль, что она не сразу заметила Липу, сидящую под высоким раскидистым деревом. Девочка не просто сидела там, она была привязана к стволу верёвкой. Кто притащил её в лес ранним утром? Неужели всё тот же маньяк??

- Не бойся, милая! – Юлиана бросилась к ней. - Сейчас я тебе помогу!

Она попыталась развязать туго затянутый узел и получила тычок по ноге.

- Не трогай верёвку! Мамка заругает! – Липа скривила чумазую рожицу и замахнулась для нового удара.

- Не бойся! Я просто тебя развяжу...

- Не лезь, тётька! Не трожь верёвку!

- Кто тебя привязал? Кто привёл в лес? – Юлиана продолжила возиться с узлом и вскрикнула, когда девчонка с силой укусила её за запястье.

- Не тронь! Мамке скажу! Она тебе покажет! – извиваясь, вопила Липа.

- И что твоя мама покажет нам? Небо в алмазах или реку с кисельными берегами? – пропел низкий обволакивающий голос. – Мы готовы внимать.

К Юлиане и Липе быстрыми шагами приближалась компания из двух симпатичных девиц и высоченного худощавого парня.

- У-у-у-у.!!! – заверещала девчонка, скатываясь в истерику. – Вы следили за нами! Зачем припёрлись?

- За тебя беспокоились, недалёкая. Не хотели, чтобы тебя съела сумеря.

- Не называй её имя. Молчи! – замахала руками Липа. – Мамка не даст меня съесть. Мамка меня от неё защищает. В лес привела, к дереву привязала, чтобы она меня не забрала!

На это странное заявление последовала коротенькая пауза, а потом одна из девиц ослепительно улыбнулась Юлиане.

- Потрепало вас изрядно. Попейте воды. – она протянула бутылку минералки. – Я достану салфетки и зеркальце. Вам непременно нужно почистить пёрышки. А потом мы поговорим.

Глава 8

Поговорить спокойно не получилось. Под продолжающиеся истеричные вопли Липы они едва успели представиться друг другу.

- Убирайтесь с моей поляны! Вы всё испортите! – заходилась криком девчонка, и Никита сдался первым.

- Пожалуй, нам правда стоит уйти. Пускай с этой ненормальной разбираются санитары.

- Липа нормальная. – заступилась за девчонку Юлиана. – А странности и импульсивность у неё наследственные...

- Это у тебя странности! У тебя-у тебя-у тебя! – Липа состроила противную рожицу. - Тоньку свою прошляпила, пока матери нету! Недоглядела за Тонькой! По танцулькам надо меньше шорохаться да за парнями бегать!

Она явно повторяла чужие слова, но от этого было не менее обидно. От несправедливых обвинений Юлиана покраснела, сделалось стыдно и гадко. Но оправдываться она посчитала недостойным, и лишь независимо передёрнула плечами под изучающим взглядом длинного Никиты.

– Чего орёшь, если нормальная? – брюнетка Олеся насмешливо прищурилась на Липу. – Или тебя бяшка покусал?

- От бяшки у меня - вот! – Липа разжала ладонь, демонстрируя маленький плоский кружок. – Баба Дуся дала! Только мамке не говорите!

- Монетка? – Олеся хотела коснуться оберега, но Липа быстро отдёрнула руку.

- Не трожь! Чтобы сила не пропала! Так баба Дуся сказала! – Липа заскрипела, подражая бабкиному голосу. – Береги его. Никому не давай.

- А дырочку тоже баба Дуся сделала? Для чего она? – поинтересовался Никита.

- Чтобы на шее носить. На шнурке. Но мне давит. – Липа звучно пошмыгала и подтёрла нос рукавом.

- Вот. Пользуйся! – Никита протянул девчонке белоснежный носовой платок. – Барышне следует следить за своими манерами.

Выхватив платок, Липа посмотрела на длинного через дырочку в монете и засмеялась.

- Зачем следить? А то – что?

- Женихов не будет! - припугнула Олеся, внимательно всматриваясь в самодельный оберег. Монетка явно заинтересовала её, но отбирать бабкин дар у Липы она не стала.

- Ха! За женихов пусть вон она беспокоится! Мне женихи не нужны!

- Оберег только против бяшки работает? - Юлиана проигнорировала очередной выпад в свою сторону. Захотелось больше узнать про возможности монеты. Ей баба Дуся не дала ничего похожего. Интересно – почему?

- Против всех помогает! И против неё тоже! – Липа издала противное хрюканье. – А ты не завидуй, не завидуй, не завидуй!

Это она про сумерю, - сразу же догадалась Влада, но вмешиваться в разговор не стала. Отстранённо наблюдала за Липиными кривляньями, раздумывая над причиной, по которой мать оставила дочку в лесу. И если Липа странная, то Светка точно сумасшедшая! Иного объяснения её поступку Влада найти не могла. Баба Дуся тоже умолчала о причине, обмолвилась лишь, что так заведено и так продолжится. После встречи с ней в магазинчике они узнали кое-что новое и странное, вот только эта информация ничего не прояснила, наоборот - добавила загадок.

Вчера в магазинчике бабка оглушила её заявлением про метку. Она говорила ещё что-то про черноту и сумерки, но Влада почти не услышала - что именно. Отчего-то сразу вспомнилась несуществующая дверь в доме Ольги Михайловны, и мишка сестры на картине, и синяя пуговица-глаз, которая теперь была у неё!

- Ко мне пойдёмте! – слабо пробилось к Владе сквозь нарастающий шум и, чтобы не упасть, она быстро надавила на выемку над губой, как это сделала раньше Олеся.

Внезапно наплывающая дурнота, похоже, становилась обыденностью, и это пугало не меньше потусторонних существ с картин Елпидифора Протасьева.

- Держись, - прошептала Олеся, взяв её под руку. – До бабульки путь не близкий.

- Разглядела? – усмехнулась бабка. – Неплохо. Но обувку лучше смени.

- Дались вам мои козлотапки! Чем они вам не угодили-то?

- А то сама не понимаешь – чем? – бабка тем временем всучила сумку Никите. – Давай, поработай летавчик. Не всё же девкам подолы задирать.

- Да вы чего? – возмутился тот, покорно принимая набитую под завязку поклажу. – Обижаете, бабуль. Каким – девкам? Какие подолы??

- И то правда. Девки нынче в штаны обряжены. Твоя вон вообще из одёжи выпадает. Дурные моды теперь.

- И не говорите! – весело откликнулась Олеся. – И моды дурные. И времена не такие. И раньше всё было проще и лучше.

- Про лучше не скажу, а что проще – то да. Люди ближе друг дружке были. А теперь никому ни до кого дела нету.

Добирались они довольно долго, бабка жила на самой окраине.

Во дворе их облаял чёрный лохматый пёс, и умолк лишь тогда, когда хозяйка сунула ему в пасть бублик, ласково обозвав Поцелуйчиком.

- Свирепый у вас Поцелуй! – Никита обошёл пса по широкой дуге.

- Моя защита, - бабка потрепала пса по холке. – А ты подальше держись. Он змеево семя хорошо распознаёт!

Влада тоже погладила лохматого Поцелуйчика – она любила собак. И тот, словно почувствовав это, блаженно зажмурился, принимая ласку.

Комнатушки в домике были маленькие – под стать хозяйке. Свет из окошек – тускловатый. Вязаные половички на полу порядком затёртые, но чистые. В старом трюмо на кухне громоздились разномастные банки, почти до верху заполненные крупой, сушёным горохом, курагой да сморщенными ломтиками яблок. В самой большой из них хранились смеси высушенных трав и цветов, которые хозяйка использовала для чая.

Баба Дуся разложила покупки, на маленькую плитку поставила греться чайник. А потом подошла к Владе и неожиданно положила ей руку на лоб. Ладонь была сухая и горячая, и, вместо того, чтобы отстраниться, Влада замерла и невольно прикрыла глаза – совсем как пёс Поцелуйчик.

- Обещанная ты! – забормотала бабка. – Точно обещанная! От рождения мета стоит.

- Кому обещанная? – смысл сказанного не сразу дошёл до Влады. – О чём вы говорите?

- К нам-то зачем приехала? – баба Дуся проигнорировала вопросы. – Родня у тебя здесь? Или друзья-подружки?

- Почему сразу – приехала? – приподняла брови Олеся. – Может, мы здесь живём!

- А то я не вижу! - покосилась на неё бабка. - Пришлые вы! Не нашенские.

- А хоть бы и пришлые! – Олеся поворошила копну кучеряшек. - Мы вольны приезжать куда хотим и жить, где нравится!

- Вот и доездились, - баба Дуся, наконец, отлепилась от Влады и принялась собирать на стол: выставила простенькие чашки, вазочку с самодельным коричневым сахаром, варенье из маленьких золотисто-коричневых яблок.

Сонная от её прикосновения Влада не сразу сконцентрировалась на разговоре. И лишь когда бабка опять обратилась к ней, повторив прежний вопрос, промямлила про путешествие и отпуск.

- А в музей зачем подалась?

- Интересно стало. Увидела плакат про выставку и решила взглянуть.

- Интересуешься потусторонишним?

- Ничего в нем не смыслю. – призналась Влада и подавила накативший зевок. – Просто у нас с приятелем блог. Про поездки, городки, достопримечательности. Решила поснимать для него. Про странное люди любят.

- Странного у нас предостаточно. А привела тебя мета! Вроде магнита она. Притянула – теперь не оторвать.

- А кто её поставил, вы видите? – Олеся скинула таби и с облегчением пошевелила пальцами ног. Носки у неё были забавные – для каждого пальца имелось своё отверстие, как в перчатках.

- Вижу да не скажу.

- Почему?? Нечестно это! Раз начали – договаривайте.

- Нельзя такое говорить, дурёха. – баба Дуся ополоснула заварной чайничек, насыпала в него горстку травяной смеси из банки, залила кипятком. По кухоньке потянулся ни с чем не сравнимый аромат лета, сладко и пряно запахло цветами, зрелыми ягодами, перегретой на солнце травой.

- Красота-а-а! – Олеся с наслаждением вдохнула. – Эко-чай сейчас в трендах. Да и вообще – полезная штукенция! Я чую смородину и малину! Это будет вкусняха!

- А я чую голод! Пожрать здесь дают? – нахально встрял Никита и дурашливо продекламировал. – Угости, добрая хозяюшка, чем не жалко! Накорми усталого путника!

Он послал бабке невинную улыбку, и у Влады невольно ёкнуло внутри, откликнувшись на обаяние парня. Она бы не смогла описать, что в нём так привлекает её. Просто всё, что делал и говорил Никита было наполнено каким-то магнетическим очарованием и заставляло любоваться им.

Но бабу Дусю его улыбка ничуть не тронула. Фыркнув, она ссыпала в корзинку румяные маковые бублики из пакета и пододвинула её поближе к Никите.

- Ешь, красноглазый! Только в меру. Подружкам оставь. И про меня не забудь.

- Здесь всем хватит. И вашему любимому Поцелую останется. – ничуть не обидевшись, Никита откусил половину бублика и довольно замычал. – Смак! Как из детства. Я и вкус такой позабыл. Только ради этих бубликов стоило сюда приехать.

Олеся тоже отщипнула кусочек и сразу похвалила. А Влада бубликами не соблазнилась, осторожно попробовала чай. Ко всему незнакомому она относилась с опаской, но смесь из трав, что заварила баба Дуся оказалась душистой и вкусной. Настроения это не прибавило, но немного поддержало.

- А теперь расскажите нам все! – донёсся до Влады требовательный тон Олеси. – Хватит ходить вокруг да около. Зачем вы нас привели сюда?

- Из-за неё вот, - бабка мотнула головой в сторону Влады. – Хотела мету получше разглядеть. Не на улице же было.

- И разглядели. – это был не вопрос, скорее утверждение.

- Разглядела. – спокойно подтвердила баба Дуся. – Только ничего хорошего не увидела. Да что уж теперь.

- Что это за метка? Мы должны знать!

- А чего ж сама не глянешь, видящая? – бабка ехидно прищурилась на Олесю.

- И гляну! – Олеся мигом оказалась рядом с Владой. - Ты позволишь? Не бойся, больно не будет.

- Да я и не боюсь, - шепнула Влада и чуть вздрогнула, когда прохладная ладошка легла ей на лоб. Пальцы Олеси легонько подрагивали, кожу под ними внезапно закололо, и Влада отстранилась, прерывая связь.

- Ну как, увидела что? – уже серьёзно спросила баба Дуся.

- Ничего! Вы её выдумали. Метку!

- Ну-ну. Не я выдумала – ты слепа! Слабая, потому что. Видишь легкодоступное, а что поглубже – не можешь.

Олеся нервно взбила кудряшки и заходила по комнате. Бабкины слова явно не понравились ей. Споткнувшись о сбившийся половичок, она едва не упала и, чертыхнувшись, притопнула по полу ногой.

- Вот-вот, почаще его поминай. Да копыта те носи. Тогда и близкое не увидишь! Хорош метаться. Присядь, не мельтеши! – баба Дуся повелительно прихлопнула рукой по столу, и Никита не сдержался – присвистнул. – Мета у твоей подружки по центру поставлена. Черный пульсирующий круг.

- Почему я не вижу?! – Олеся присела на корточки перед бабкой. – Почему мне не показывает?

- Сказала уже – слабая связь. Нехорошие вещи носишь.

- Но я давно ношу таби! И всё хорошо различала. Скажи, Никит!

- Подтверждаю. Олеська у нас зоркий глаз!

- И давно видишь? Откуда умение?

- От тренингов. Брала уроки у одной магички. - не стала скрывать Олеся. – Плюс много читаю. Ищу смыслы. Медитирую. Я постоянно совершенствуюсь!

- Это правильно, - похвалила бабка. – Осталось сменить обувку. Если хочешь видеть действительно важное.

- Но... у меня всё такое. Вся обувь. И кроссы. И балетки. И лоферы.

- Все с раздвоенными носами?

- Ну да. На стиле.

- А сабо! – напомнил Никита. – У тебя шлёпки нормальные.

- Те гномьи тапки? Не смеши.

Некоторое время они обсуждали Олесин гардероб, и Владе захотелось закричать, разбить что-нибудь, лишь бы прервать неуместную сейчас болтовню. Как можно рассуждать о подобных пустяках после бабкиных слов о чёрном пульсирующем круге??

Пустота подкралась снова. Обхватила мягкими лапами. Приглушила все звуки.

- А ну, сидеть! – баба Дуся сунулась к Владе, поддержала, не позволила соскользнуть на пол.

И снова Олеся давила точку над губой, а Никита обмахивал старой шелестящей газетой.

Да что ж такое с ней происходит? Скоро и шагу не получится ступить без поддержки!..

- Выпей. Глотни-ка, - баба Дуся сунула под нос прозрачную жидкость в маленькой рюмке. Влада послушно глотнула и внутри ожгло огнём.

- Что эт-т-то? – закашлялась она.

- Спирт. Храню специально для таких вот случаев. Хорошо бодрит.

- Куда уж лучше. – Влада проморгалась от слёз и попросила бабку. – Пожалуйста! Прошу вас – объясните про метку. Я же не смогу спокойно жить, если не узнаю!

- Тяжело про такое говорить. - вздохнула бабка, помолчав. - Трудно. Но я считаю, что страшная правда всяко лучше тумана. Она позволяет собрать все силёнки и попытаться бороться, чтобы не дать случиться неизбежному.

- Это – болезнь? - Влада не узнала собственный голос.

- Хуже. Предательство.

- Не понимаю...

- Ох, девонька... По-простому ведь не объяснить. Вижу, что мета на тебе от рождения. По крови идёт. И замешан в этом кто-то из близких.

- Но... – голову словно наполнили ватой. Мысли вязли и путались в ней, не успевая оформиться в слова.

- Насколько близких? – пришла ей на помощь Олеся. – Вы имеете в виду родителей Влады?

- Утверждать не возьмусь. – ответила бабка после заминки. - Но похоже, что кто-то из них. Или оба сразу.

- И как они поставили метку?

- Не они. Та, с которой состоялся уговор.

- Вы знаете, кто она?

- Догадываюсь. – бабка воздохнула и пригладила встопорщившуюся клеёнку. – Та, которая похищает детей.

- Вы серьёзно? – Олеся переглянулась с Никитой. – Хотите сказать, что это... сумеря??

- Чш-ш-ш. – бабка приложила палец к губам. – Не повторяй вслух её имя. Говори лучше приходящая в сумерках.

Дальнейшая картинка смазывалась. Страшное бабкино предположение снова повергло Владу в спасительную темноту. В этот раз она пробыла там довольно долго и пришла в себя под утро – на бабкиной кровати, в бабкином же доме. Рядом на стуле дремала Олеся, за стеной переговаривались негромко и лаял на кого-то во дворе бабы Дусин любимец Поцелуйчик.

Потом был сытный завтрак. Какое-то новое пойло, состряпанное бабкой из горьких трав. Влада давилась, но пила и понемногу её отпускало. Олеся рядом строила планы, и тогда-то баба Дуся словно невзначай обмолвилась про Липу и лес...

- Не завидуй, не завидуй, не завидуй! – противный голос Липы выдернул Владу из воспоминаний. – Уходите! А то мамка вам сделает!

Прижавшаяся к стволу дерева девчонка хоть смотрела затравленным зверьком, но была настроена воинственно.

- И что нам может сделать твоя мамка? – кажется, это спросила Олеся.

Ответа Влада не расслышала – в голове прочно застряли бабы Дусины слова про «мету от рождения» и про предательство близких людей.

Глава 9

Юлиану не отпускало напряжение.

Пережитое в пагубе, брошенная в лесу матерью Липа, внезапно появившиеся люди, совсем не удивившиеся случившемуся с девчонкой – всё наложилось одно на другое и не давало расслабиться.

Часть леса в которой оставили Липу была расположена хотя и не слишком далеко от трассы, но в стороне от проторенной грибниками тропы. Подозрительная троица нашла девчонку слишком легко – как будто пришла по чьей-то наводке.

Юлиана поначалу даже приняла незнакомцев за возможных похитителей детей, но быстро отмела эту мысль – вряд ли бы те пошли с ней на контакт, скорее всего вообще не стали бы светиться. Да и Липа их совсем не боялась, напротив – гнала, и это означало, что привязали девчонку точно не они. По всему выходило, что Липа не соврала и её здесь оставила мать. Какие цели она преследовала? Почему так поступила? Возможно - действовала бездумно, подчинившись внезапному импульсу?

У Светки, местной почтальонши и по совместительству уборщицы, периодически случались срывы и тогда корреспонденцию приходилось ждать по нескольку дней. Газеты с журналами почти никто не выписывал, но письма люди получали; плюс к ним какие-то выплаты - то ли пенсию, то ли пособия, Юлиана не вникала, что именно вызывало у соседей негодование и ропот. Просто отмечала для себя, что Светка «опять чудит». Ходили слухи, что когда-то с ней случилась большая неприятность, после которой и стали проявляться странности. Бабушка давно обсуждала этот момент с приятельницами, но Юлиана была слишком мала, чтобы интересоваться такими подробностями.

Липу почтальонша нагуляла, но любила и растила как могла. И вот теперь снова сорвалась!

- Что будем делать? – темненькая Олеся смотрела на Юлиану, игнорируя продолжающийся вопёж Липы.

- Не знаю, - Юлиана и правда не знала, что посоветовать. – Наверное, стоит разыскать её мать?

- Так и поступим. - Никита бегло улыбнулся ей, и девушка словно искупалась в солнечном свете. Ощущение было мимолетное, но очень яркое. И Юлиана еще долго чувствовала на коже тепло.

Что за странный тип? Хотя, они все здесь странные. Непонятные какие-то. Подозрительные даже.

Одна слишком ярка и беспечна. Другая как замороженная рыба, будто её ничем невозможно пронять. И этот длинный... обманчиво обычный на вид... Хотя, не совсем обычный, конечно, а симпатичный, да ещё и с харизмой.

- Её будем отвязывать? - Олеся показала на вцепившуюся в ствол Липу.

- Можем попробовать. Прихватим с собой, как вещественное доказательство материнской вины.

- Её нужно сфотографировать. А потом предъявить фотки кому следует... Ты не побудешь с девчонкой, пока мы не вернемся? – внезапно предложила Олеся Юлиане.

- Нет! Мне нужно домой. И Липу лучше не оставлять здесь одну.

- Не смейте! Не лезьте! Убирайтесь! – новая волна криков огласила лес. Сжавшись в тугой комок, Липа с ненавистью смотрела на своих освободителей.

- Ты так орешь, будто мы тебя режем, - скривился Никита, а Липа довольно взвизгнула.

- Режете! Убиваете! Всем так и скажу. И мне поверят! Поверят!!

- Сообразительная, зараза!

- Сам такой, - Липа продемонстрировала в улыбке неровные зубы. – Скажу, что вы меня украли! Если не отвяжитесь, точно скажу!

- Ну и сиди здесь! – Никита сплюнул досадливо. – Пошли, девчонки. Скинем кому нужно координаты, пусть разбираются сами.

- А если кто-то на неё набредет? – худющая Влада в красном пиджаке наконец-то проявила признаки заинтересованности. – Давайте хотя бы отвяжем...

- Не трогай! Так надо!!! – от криков Липа сорвала горло и теперь хрипела, но сдаваться не собиралась.

- А если придёт кто-то плохой? Ты же не с можешь убежать от него!

- Ты тупая? От плохой мамка привязала! Мамка давно меня сюда водит. И никого не было, только вы припёрлись!

- Тогда уходим, - Никита быстро сфотографировал кривляющуюся Липу и неожиданно пожалел её. – Мы слетаем до твоей мамаши, а потом вернёмся за тобой. Не переживай, ладно?

- А она не переживает. Видишь, даже обрадовалась, - покосилась на заметно расслабившуюся Липу Олеся. – Просто феномен какой-то, а не ребенок.

- Что говорит по этому поводу твоё ясновидение?

- Молчит. Возможно, если бы я возложила ей руку на чело, то считала бы нужную инфу. Возможно! Но не факт. Козлотапки по-прежнему на мне, и я не собираюсь им изменять. – Олеся полюбовалась на свои экстравагантные кроссовки. - Да и фиг с ним, с ясновидением! Разберёмся без этого, Никитос. Ты с нами, Влада?

- Наверное... – худющая лишь невпопад пожала плечами, как будто не расслышала обращённых к ней слов.

Девицы разительно отличались друг от друга, и Юлиана невольно задалась вопросом – как кучерявая выносит такую зануду?

А длинный кем при них? Общий бойфренд? Сейчас такое практикуют. Хотя, может и родственничек. Брат и всё-такое... Да какая разница. Кем бы ни был – ей до этого не должно быть никакого дела.

Юлиана даже мотнула головой, отгоняя прилипчивые мысли.

Никита произвёл на неё впечатление, не хватало ещё влюбиться не к месту и не в того. И хотя слова Липы о женихах не имели под собой основания - Юлиана ни за кем из парней не бегала и никого специально не искала - но в глубине души, как многие девушки её окружения и возраста, она продолжала мечтать о необыкновенной любви. Хотя, следовало признать, что девушки её возраста давно уже обзавелись семьями, а она всё грезила о ком-то особенном, не похожим на обычных парней.

Застыдивших собственных мыслей, Юлиана отругала себя. Развела розовые сопли не к месту! Какие женихи? Какая любовь, когда пропала сестрёнка! И скоро приедет мать, и поиски ничего не прояснили. И будущее неопределённо и страшно.

Следовало сосредоточиться на важном – рассказывать о пережитом бабе Дусе, попросить о совете, а лучше – о помощи. Одной ей точно не справиться.

Увиденное в том доме не отпускало. Было жутким, непонятным, неправильным. Хотя, разве можно назвать правильным хоровод навок в лесу? И существо, караулящее её возле круга? Этой ночью ей довелось воочию убедиться в реальности нечисти. Понять, что на картинах Протасьева были запечатлены невыдуманные сюжеты. Эту данность оставалось принять и как-то жить дальше.

Весенний лес заливался многоголосым щебетаньем. Молодая нежная зелень листвы, изумрудный мох, глазки сиреневых и белоснежных фиалок не смотря ни на что, вызывали тихую радость, и Юлиана невольно отвлеклась на них, залюбовавшись умиротворяющей картинкой.

- При какую Тоньку упоминала Липа? – от неожиданно прозвучавшего вопроса Юлиана споткнулась.

- Неважно, - после паузы с трудом выдавила она. Обсуждать личное с незнакомыми людьми не хотелось.

- А что ты делала в лесу? И в таком виде? – Олесю нисколько не смутил ответ Юлианы.

- Гуляла...

- На тебя напали? Я сразу не спросила... отвлеклась на девчонку... Может быть, тебе тоже нужна помощь?

- Нужна. За ней и иду.

- К бабе Дусе! – довольно покивала Олеся. – Хоть тут я не ошиблась. Значит, нам по пути!

- Поздравляю! – буркнула Юлиана. Она вела себя ничуть не лучше Липы, и от этого чувствовала себя отвратительно, но ничего не могла поделать с собой.

- Спасибо. – кучерявая проигнорировала её грубость. – Это называется магия маленьких шагов. Я экстрасенс-самоучка. Пока не многое могу, но стараюсь совершенствоваться!

Экстрасенс! Слово обладало для Юлианы просто магической притягательностью. Любимым её реалити-шоу были «Будни экстрасенсов», в котором обладающие уникальным даром люди разгадывали сложносочиненные задачи и даже помогали в поисках пропавших! Несмотря на то, что многие зрители к шоу относились скептически, а успехи экстрасенсов называли «постановочными», Олеся верила в способности собравшихся на нём людей и искренне считала, что в программе всё происходит «взаправду».

И вот теперь ей посчастливилось встретить живого экстрасенса! Выпал шанс поделиться произошедшим с сестрой и попросить о помощи.

От волнения Юлиана не сразу нашлась, что сказать, и в это время так некстати «отвисла» худющая. Обратившись к Олесе, спросила с недоумением:

- Мы разве едем к бабе Дусе? А как же мать Липы?

- Сначала заедем к бабульке, а потом дунем в музей.

- Нет! Давайте сначала в музей. Я должна еще раз взглянуть на картину.

- Влада, ну что за капризы? Посмотришь, конечно. Нам всем не помешает на них посмотреть. Но только чуть позже, мне важно кое-что для себя прояснить.

Однако Влада неожиданно проявила настойчивость, Олеся возразила, и Никита, чтобы прервать начавшиеся пререкания, предложил устроивший всех вариант: пусть Олеся высадит их с Владой на въезде в городок и потом рванёт к бабе Дусе. А они отправятся в музей.

- Ну, а ты что скажешь? – Олеся повернулась к Юлиане. – Поедешь со мной к бабульке?

- Если подвезёте – поеду. Спасибо. – заранее поблагодарила воспрявшая Юлиана. При всех откровенничать с Олесей не было смысла, а так будет время обо всём поговорить. – Вы на машине? – на всякий случай уточнила она.

- Можно и так сказать. – тряхнула кудрями Олеся. - Хотя моя старушенция больше походит на драндулет. И давай на «ты», хорошо? Не заставляй меня почувствовать себя динозавром.

Они как раз вышли к трассе, и Юлиана приметила на обочине забавного вида машинку-жука нежного шалфеевого цвета.

- Здравствуй, старушка! - Олеся разблокировала салон, и машинка приветливо мигнула в ответ. – Ну, как тебе моя древность? Ребятишки оценили.

- Симпатичная. Почему ты её так называешь? Машина вроде не старая. – Юлиана совершенно не разбиралась в автомобилях, не понимала ни в марках, ни в возрасте, не могла, да и никогда не пыталась, «читать» номера.

- Темнота-а-а. – протянула Олеся разочарованно. – Это же «купе для девочек»! Тигруня! Опелёк чуть помладше меня, девяносто четвёртого года выпуска! Таких сейчас единицы. Культовая модель! Люблю её нежно, оберегаю и лелею.

- Она из прошлого века? – удивилась Юлиана. – Стесняюсь спросить – сколько же тебе лет?

- Тридцать четыре! – с гордостью провозгласила Олеся. – Машинка досталась мне от мамули. Обожаю обеих!

- Тебя не раздражает, что у неё всего две двери? Неудобно залезать.

- Ничуть! Моё место впереди за рулём. А остальные как-нибудь справятся. Кстати, раз уж мы заговорили про возраст - Влада на пару лет младше меня. Никитос у нас совсем дряхлый – ему тридцать шесть. А тебе... молчи, я сама справлюсь... тебе... – Олеся покосилась на Юлиану, - ммм... где-то двадцать два-двадцать три?

- Двадцать четыре. – Юлиана, считавшая себя «возрастной», заметно приободрилась, хотя и отметила про себя, что обе девушки выглядели заметно моложе своих «древних» цифр.

- Почти угадала, - Олеся взглянула в зеркальце на помалкивающих Никиту с Владой. – Ну что, двинули? Вы не передумали, ребят?

- Нет. Мы хотим в музей. - ответил за двоих Никита, а Влада, похоже, опять выпала из реальности – глубоко задумалась о чём-то, и Олеся не стала её дёргать.

Водителем она оказалась отличным. Машинка плавно неслась вперёд по трассе, словно взлетая над попадающимися неровностями и выбоинами.

Окутанная нежной зелёной вуалью, стена деревьев постепенно редела. За новенькой заправкой стали попадаться первые дома. Светило солнце, по небу разбрелись барашки облаков, какая-то птичка, похожая на жаворонка, взлетела от обочины и черной точкой мелькнула в вышине.

Ничуть не стесняясь, Олеся громко подпевала льющемуся из винтажного приемника синглу известной четверки музыкантов.

Просто предчувствие, Что ты подойдёшь ко мне... И скажешь «привет»,

и мы будем танцевать всю ночь... всю но-о-о-чь...

Влада молчала, Никита что-то набирал в телефоне, улыбаясь как объевшийся сливок кот. Юлиана нет-нет, да оборачивалась на него и, лишь перехватив насмешливый взгляд Олеси, запретила себе это делать.

- Ты веришь в сумерю? – вопрос вырвался сам собой, она не собиралась его задавать сейчас.

- Я живу по принципу «невозможного не существует». – Олесю вопрос ничуть не удивил. - Так почему бы не существовать и ей?

- Я видела её! – негромко сказала Влада. – На картине Протасьева, в вашем музее.

- Правда? Там есть картина с таким названием, но полотно всё замазано чёрным.

- Я видела её! Высокую, похожую на призрак. С гнездом на месте головы. Это было ужасно, - Влада сцепила руки в замок и на мгновение зажмурилась.

- Можете... можешь рассказать подробнее?

- Не могу. Всё произошло слишком быстро. Она возникла среди леса, а потом меня вырубило.

Описание существа напомнило Юлиане куклу из того дома. На голове у неё тоже было что-то похожее на венок или гнездо. Наверное, следовало об этом сказать, однако девушка промолчала, по прежнему не желая обсуждать произошедшее с ней при всех.

В окне промелькнуло вытянутое приземистое здание местного супермаркета. И следом показался въезд в городок.

Когда Никита и Влада покинули машину, Юлиана не смогла больше сдерживаться и, ничего не утаив, пересказала Олесе все свои беды.

Вопреки ожиданиям, та выслушала спокойно, лишь уточнила про пропавших девочек, задала пару вопросов про дом отшельницы и жуткую соломенную куклу. Олесю не испугал и не смутил ни хоровод навок, ни невидимое существо, преследовавшее в лесу Юлиану. Посочувствовав потере рюкзачка и пауэрбанка, она предложила девушке воспользоваться своим зарядником и потащила его из бардачка.

- Как думаешь – кто её сделал? – сотовый почти разрядился, но Юлиана успела показать несколько кадров с сидящей на скамейке куклой. Снимки вышли расплывчатые, но общую картинку передавали.

- Не знаю. Пощупать бы её, тогда, возможно, что-то и прояснится. Спросим у бабы Дуси. Уверена – уж она-то должна знать.

От этого «должна» повеяло легким холодком. А ведь Олеся права! Баба Дуся должна была знать о существовании куклы. Должна было предупредить её, но почему-то смолчала. И Юлиана не могла не обсудить этот факт с новообретённой подругой.

- Если знает – зачем послала меня в тот дом? Почему не сказала о кукле?

- Приедем и спросим. Не нервничай. Расщёлкаем загадки как орешки. Обещаю, Юльчик.

- Было так странно увидеть её... куклу... Она очень походит на женщину. Ростом, одеждой. Я не рассмотрела её как следует. Да еще и заговорила с ней, представляешь?!

- Вполне. Кукла-то ладно. А вот кто разжёг свечу?

- Да, да! Пол был в пыли, и никаких следов! Я еще подумала, что он прячется где-то в доме.

- Почему он? Может, скорее, она? Та самая отшельница? Как тебе такой вариант?

Юлиана лишь охнула и кивнула. Мысль об этом почему-то не пришла ей в голову раньше. Что, если хозяйка была в доме и устроила этот спектакль специально, чтобы поскорее выдворить незваную гостью? Она, наверное, и ходила за дверью! Не стоило так позорно сбегать!

- Возьми, - Олеся сунула смартфон Юлиане. – Спроси у гугла про солому.

- Что именно? – опешила та.

- Ну, забей в поиск что-то вроде «магические свойства соломы». Или лучше будет - мистические? Поиграй словами, Юльчик.

Юлиана послушно «поиграла» и когда поисковик выдал разные варианты, принялась зачитывать их Олесе.

- Мимо... мимо... – почти сразу обрывала та. И только на последнем не перебила и попросила перечитать.

- Солома - проводник; имеет силу сумежья; сближает и соединяет миры, позволяет переплестись разным реальностям...

- А что такое сумежье?

- Сейчас... Вот, нашла. Сумежье – грань, граница, межа, рубеж... - послушно перечислила Юлиана. – Это старинное слово.

- Ясень пень, что старинное. Мелькнула у меня одна мыслишка, не слишком хорошая, правда... – Олеся неожиданно резко затормозила. - Мне нужно воочию взглянуть на ту куклу, Юльчик! Отведёшь туда?

- Ох... – Юлиана отлично помнила пережитое в доме и пагубе. – Н-не знаю. Не уверена... Давай сначала всё расскажем бабе Дусе и выслушаем её объяснения. Без оберега я туда больше не сунусь. Это ужасное место, Олеся!

Глава 10

Всю дорогу до музея Владе названивал Марат. Поскольку, предыдущие его сообщения она игнорировала – пришлось ответить. Влада слушала встревоженный голос друга, и думала – сказать или нет? Признаться, что с ней происходит вполне себе реальная чертовщина? Или лучше промолчать?

Марата она знала давно. Он, хоть и увлекался непознанным и загадочным, делал это скорее для блога, а не для себя. Ели бы их многочисленные подписчики узнали, как на самом деле он относится ко всякой потусторонщине, то сильно удивились бы и, вполне возможно - отписались.

Вот и теперь выслушивать его скептические вопросы и подшучивания у Влады не было никакого желания. Ей нужны были поддержка и помощь, которые он вряд ли сможет ей дать. И Влада решила, что не станет делиться своими тревогами.

Она извелась, прокручивая в голове услышанные от бабы Дуси намёки про предательство близких, про их возможную связь с сумерей.

Это казалось совершеннейшим бредом, собственно, как и заверения про мету, которую она, якобы, получила от рождения.

Родители любят её. Конечно, любят! Сдержанной и ровной любовью. Да, их любовь лишена ярких эмоций, они не демонстрируют её на публику. Но такова их натура. И мать, и отец всегда держались немного отстранённо, редко позволяя себе даже минимальные проявления ласки.

Владе всегда не хватало их тепла и поддержки, зато родители никогда не позволяли себе накричать на неё, никогда ни в чём не ущемляли и уж тем более не распускали руки.

Повзрослев, Влада поняла, что для многих семей подобные отношения - норма. И перестала из-за этого расстраиваться.

Баба Дуся назвала её «обещанной», словно родители и правда собирались совершить некий обмен.

Неужели... неужели они надеялись вернуть Лидочку?

Неожиданная мысль поразила будто током и прочно засела в голове.

Влада мучилась, переживала, снова и снова возвращаясь мыслями к столь дикому предположению.

Конечно же она ошибается. Как такое вообще можно придумать?!

Сестра пропала очень давно, ещё до её рождения.

Не могли же её родить только лишь для того, чтобы принести в жертву??

Нет. Нет! Это слишком страшно, слишком жестоко.

Баба Дуся тоже ошиблась. Никто не планировал обмен. Родители никогда и ничего не рассказывали об этом городишке. Она приехала сюда сама, в поисках интересных локаций для блога.

Наверное, нужно поговорить с ними обо всём. Поделиться тревогой, попросить объяснений... Так она и поступит. Это единственно верное решение!..

В ухе что-то противно звенело – Влада не сразу сообразила, что это кричит Марат, не на шутку встревоженный её долгим молчанием.

- Влада! Влада!! Ответь! Ты меня слышишь?

- Слышу, - пробормотала она. – Не набирай меня больше. Надоел!

- Да что с тобой? – снова закричал он, но Влада уже сбросила звонок.

Ей сделались безразличны и блог, и давняя дружба – мысли всецело занимало непонятное и пугающее настоящее. Но объяснять это Марату – значит просто потерять время, не стоит тратить усилия зря.

- Жёстко ты с парнем, - Никита мягко взял Владу за руку и легонько сжал холодные пальцы.

- Нормально. – выдохнула Влада, ощутив, как кожа покрывается будоражащими мурашками. – Не хочу его грузить своими проблемами.

- Всё думаешь о вчерашнем? – продолжая сжимать её пальцы, Никита повернулся вслед проходящей мимо блондинке.

- Думаю, - призналась Влада и аккуратно освободила руку, мысленно поблагодарив незнакомую девицу.

Глупо было обольщаться из-за обычного дружеского жеста, не хватало еще влюбиться не к месту и не ко времени.

- У тебя были неприятности с родаками? – посочувствовал Никита.

- Никаких. Обычные отношения. Как у всех.

- Как у всех, - задумчиво пробормотал он и усмехнулся. – Повезло тебе...

В этих словах промелькнула горечь, но Влада не стала его расспрашивать. Не было желания копаться в чужой жизни и проблемах, как-нибудь разгрести бы свои.

К музею подошли в молчании. Светки-уборщицы на работе не оказалось. Эмма Витольдовна скептически отнеслась к их рассказу про оставленную в лесу Липу, явно давая понять, что они несут полнейшую чушь.

- Но зачем мне вас обманывать? – не могла взять в толк Влада.

- Ради хайпа, - директриса приподняла плохо прорисованные брови. – Кажется так это теперь называют?

- При чём здесь хайп?

- Вот и я спрашиваю – при чём?

- У Никиты есть доказательство! Он сфотографировал Липу! Никита, покажи ей!

- Извини, Влад, - Никита замялся. - Запорол кадр. Поторопился, наверное. Не на то нажал...

- Не надоело вам врать? Какие еще вы предоставите доказательства?

- Самые надёжные! Давайте вместе пойдём в лес, и вы убедитесь во всём воочию!

- Вы, верно, шутите? Хотите, чтобы я бросила все дела и отправилась в... в поход?

Эмма Витольдовна разговаривала с Владой, а маленькие глазки с ног до головы ощупывали Никиту. Он в ответ загадочно улыбался и вздыхал.

- Вот и молодому человеку смешно от ваших слов, милочка! – директриса словно невзначай легонько прикоснулась к парню. – Я угадала?

- Вы просто ясновидящая! – Никита галантно приложился к её руке. – Такие женщины большая редкость сейчас.

Прислушивающийся к их разговору Пётр Филиппыч не сдержался и фыркнул.

- А вы? - Влада с надеждой обратилась к нему. - Вы тоже нам не верите?

- Уж простите - не верю... - развёл тот пухлыми руками. - Светлана никогда не позволит себе такую дикую выходку. Она скоро будет, можете дождаться и спросить у неё сами.

- Так и поступлю! - Влада воинственно вздёрнула подбородок. - А вы все будете свидетелями нашего разговора!

Занятые друг другом Эмма Витольдовна и Никита похоже не услышали её - Никита так и держал руку директрисы, что-то проникновенно нашёптывая. Та упивалась вниманием парня, кривила в самодовольной улыбке небрежно накрашенные губы.

Владе разыгрывающаяся сценка показалась отвратительной, и она не стала наблюдать, заторопилась в выставочный зал. Ей хотелось снова взглянуть на картину, проверить - что ей покажут в этот раз.

Посетителей в музее не было. Влада миновала первую комнату и прошла мимо череды картин к той, что интересовала больше всего.

Постояла, прикрыв глаза и, наконец, решилась взглянуть.

В этот раз картинка действительно была другая – Владе показали проплешину среди чащи леса и дом, огороженный деревянным забором. Двор был густо заставлен фигурами, издали трудно было понять, что они из себя представляют.

А потом изображение немного приблизилось и Влада заметила девочку – еще маленькую, лет семи-восьми. Она с мольбой смотрела на Владу, ужас плескался в глазах, в растрёпанных волосах застряли соломинки и перья, на щеках протянулись грязные дорожки от высохших слёз.

- Тётенька! - прошелестело в голове. – Она нас тоже превратит! Не хочу, тётенька! Не надо!

Девочка прижимала к себе игрушку – плюшевого одноглазого медвежонка в потертой шубейке. И Влада сразу поняла, что это Лидочкин медведь!

Больше она ни о чём не успела подумать – охнув, девочка резко откинулась назад, словно её потянул кто-то с силой, и перед Владой опять оказался двор с чучелами-фигурами, сильно смахивающими на людей.

Откуда взялась эта девочка? Как попала на картину? Её могли... похитить? Могли спрятать в глуши в лесном доме! И теперь бедняжка отчаянно нуждается в помощи!..

Позади журчал вкрадчивый голос Никиты, жеманно похохатывала Эмма Витольдовна и нудно гудел про неоплаченные билеты Пётр Филиппыч.

Впечатлённая увиденным, Влада собиралась прервать их пустую болтовню, чтобы рассказать Никите про очередное видение и про девочку, но она не успела этого сделать - картина словно наплыла на Владу, поглотила её, и в следующую минуту фигуры-чучела оказались вокруг девушки!

Высокой Владе они были примерно по талию, а некоторые еще ниже. Грубовато сработанные соломенные куклы, одетые кто в сарафанчик, кто в платье или маечку с шортами стояли довольно плотно друг к другу и заполонили почти весь двор. Некоторые выглядели совсем старыми – солома успела прогнить, в истлевших вещичках зияли прорехи. Другие смотрелись поновее и покрепче, сделавший их мастер тщательно продумал детали образа для каждой – навертел одной на запястья браслетики из разноцветных бусин, другой одел пластиковые часики с мультяшным героем на циферблате, третьей повесил сумочку на плечо. И только в одном он выдержал общий стиль - вместо голов приделал всем то ли разворошённые гнёзда, то ли огромные венки из трав и веток.

Соломенные куклы стояли совсем близко от Влады и можно было протянуть руку, потрогать, пощупать топорщащуюся солому, но она не могла заставить себя это сделать.

У фигур не было лиц, не было глаз, однако Влада отчётливо чувствовала их враждебные взгляды! Ощущала исходящую от них злобу и ненависть. А потом услышала и слабые, будто механические, голоса: «Поздно! Поздно! Опоздала... Они останутся с нами, с нами, с нами... останутся здесь!»

- Тётенька! – пробился сквозь них девчачий голосок. – Забери нас, тётенька! Найди дверь!.. Найди!

Кто-то положил Владе руку на плечо, шепнул в самое ухо:

- Ну, что там показывают?

И когда она от неожиданности заорала, мир вокруг тоже наполнился громкими звуками.

- Ей снова плохо! Несите нашатырь!

- Скорую! Скорую вызвать!

- Я же говорила, не нужно смотреть! Зачем вы её пропустили?

- Влада! Влада! Как ты себя чувствуешь?

- Н-нормально! – Влада с благодарностью опёрлась о Никиту. - Эмма Витольдовна, не нужно нашатыря. И скорую не нужно. А картину вам лучше убрать, чтобы никого не пугала.

- Что вы увидели? – директриса искрила от любопытства. – Вы так громко кричали!

- Ничего. – соврала Влада. - Меня просто потянуло в черноту. Мы, наверное, пойдём. Здесь очень душно.

- Сработал эффект присутствия. Протасьев был гений. Гений! – сунулся сбоку Пётр Филиппыч и поспешно добавил. – Только билетики не забудьте оплатить. Вы же прошли в залу, посетили выставку.

- Вот вам, - Никита сунул ему в карман смятую тысячу. – На сдачу купите себе леденцов и воздушный шарик. Пошли, Влада.

- Никита, - позвала Эмма Витольдовна. – Вы навестите нас еще?

- Всенепременно! Я уже начинаю по вам скучать, - Никита причмокнул губами, изобразив воздушный поцелуй, и директриса самодовольно покосилась на Владу.

- Приходите. Скоро у нас новая выставка. Невинность и эрос в творчестве русских живописцев. Я знаю – вы оцените.

Она ещё продолжала говорить, но Никита с Владой поспешно откланялись и уже на улице Никита потребовал подробностей.

- Что ты увидела?

- Девочку! И соломенные чучела. Много! Много чучел!

- Ничё се! - Никита потащил Владу к ближайшей лавочке. – Садись и рассказывай. Ну?!

- Всё было расплывчато. Я видела дом посреди леса. И во дворе – что-то вроде выставки фигур.

- Так-таки выставки? – он приподнял бесцветные брови.

- Не знаю. Это было похоже на выставку или на склад. Их было очень много.

- Дом может быть домом его правнучки?

- Протасьева? Думаю, может. Возможно, и куклы мастерит она... Какие они неприятные! Знаешь, в примитивном стиле. По отдельности – самые заурядные, а вместе – просто жуть!

- А девочка? Что за девочка, Влад?

- Я видела её мельком. Она просила помочь и держала в руках мишку моей сестры!

- Ты уверена?

- Да! Она была очень испугана. Плакала. И говорила про дверь... – Влада замолчала, уставившись в одну точку, а потом резко вскочила на ноги. – Боже, Никита! Я, кажется, знаю, на какую дверь она намекала! Это дверь из моего видения! Она находится в доме старухи Дзетовецкой.

- Нормальненько так, - Никита почесал голову. – А девочка, случайно, не одна из пропавших?

- Может быть! Пошли скорее!

- Правильно! Расскажем об этом Олеське, она придумает, что делать дальше.

- После. После расскажем. Сначала мне нужно проверить самой. – Влада почти побежала по улице к парку.

- Что проверить? Куда ты?

- К Ольге Михайловне! Снова посмотреть на ту дверь.

- И что ты ей скажешь? – Никита попытался придержать девушку. – И снова здравствуйте? Хочу взглянуть на вашу стену? Это при условии, что она соизволит тебе открыть. А если – нет?

- Что-нибудь придумаем. Применим твоё обаяние. Ты же поможешь мне, Никит?

- Куда я денусь... – похмыкал он. – Давай по пути прихватим старухе пирожных. Буду соблазнять её вкусностями.

- Как будто ты без них не справишься, - шепнула Влада, и он рассмеялся.

Легенду они придумали самую простенькую – пошли по проторенному пути. Никита назвался любителем винтажа, и Ольга Михайловна не смогла ему отказать, пригласила в дом, начала демонстрировать свои многочисленные сокровища. Там было на что посмотреть и чем восхититься, и Влада вслед за Никитой невольно увлеклась разглядыванием старинных брошей, браслетов и серёг, и только когда он незаметно ущипнул её - опомнилась и попросилась «в удобства».

- Думаю, вы запомнили расположение комнат, - Ольга Михайловна держала в руках длинную нить из крупных овальных жемчужин, и Никита поглаживал кремоватые бусины, как бы невзначай касаясь пальцев старухи.

- Ну, что ты уставилась? Пользуйся моментом! Иди! – посигналил он Владе глазами, и она заторопилась, выскользнула в знакомый запущенный коридорчик.

Дверь оказалась на месте – как и прежде, её покрывала сеть непонятных символов по краям. Влада присветила их фонариком, наклонилась совсем низко, но разобрать хоть что-то в причудливом переплетении закорючек опять не смогла. Примерившись, она сделала несколько кадров - прошлый раз снимки получились неудачные, и вся картинка смазалась.

Приоткрыть дверь Влада не решилась – хорошо помнила, как её едва не затянуло внутрь. Помнила запахи и звуки, помнила, как кто-то ходил за дверью и вздыхал! Ощущения были настолько яркими, что Влада невольно попятилась. Наверное, нужно позвать Никиту. Вместе с ним будет не так страшно.

Она повернулась, чтобы уйти, и позади послышался лёгонький скрип. Дверь приоткрылась сама, и в узкую щель снова повеяло свежестью и прохладой. Послышался птичий щебет, лёгкое шелестение листвы, мелькнули и пропали золотистые блики.

Забыв про Никиту, Влада медленно подошла к двери, подтолкнула её сильнее, и, помедлив, всё же заглянула в проём.

То, что она увидела там показалось невероятным! За дверью оказался лес, а точнее – прогалина с домом! Совсем как на картине Протасьева!

А за забором наверняка выстроились соломенные фигуры, - только и успела подумать Влада, а потом шагнула вперёд и очутилась на тропинке.

Отсюда до дома было рукой подать – всего лишь несколько метров.

Сейчас «вживую» он выглядел еще более мрачным и зловещим, возможно от того, что окна были наглухо затворены ставнями, а во дворе притаились неизвестно кем сделанные куклы. Влада содрогнулась, вспомнив их одинаковые растрепанные головы-гнёзда и едва различимый шёпот механических голосов: «опоздала, опоздала, опоздала».

Пойти туда или всё же стоит? Или всё-таки – пойти??

Сердце стучало так отчаянно, что она взялась за грудь рукой, пытаясь немного хоть немного унять нарастающую панику.

Наверное, правильным будет вернуться за помощью. Она нашла дверь, и это главное. Она нашла проход к дому. Одной туда точно не стоит лезть, нужно всё как следует продумать, нужно позвать Никиту, и, возможно, Ольгу Михайловну...

Неожиданно всё кругом потемнело - издали на деревья наползала тёмная туча, искрящаяся всполохами молний. Порыв ветра швырнул на землю холодные капли, подтолкнул Владу в спину, будто побуждая пойти к дому.

Ещё немного и начнётся гроза. Не самое лучшее время для поисков.

Нужно вернуться и переждать её. Нужно всё как следует продумать.

Когда хлынул дождь, Влада поспешно повернулась к двери и обмерла, увидев позади себя одни лишь уходящие в бесконечность стволы.

Глава 11

Захлестнувшие Владу эмоции не успели привести к панике – девушка отвлеклась на отделившуюся от ближайшего ствола женскую фигуру и неуверенно шагнула по направлению к ней.

- Никак заблудилась, красавица? – незнакомка приветливо улыбалась, поглаживая толстую и длинную косу. Несмотря на небрежное одеяние - растянутый свитер и потертые брюки из вельвета - она производила приятное впечатление, глаза излучали теплоту, от улыбки проступили симпатичные ямочки на щеках.

- Заблудилась, да? – снова переспросила женщина, и Влада кивнула, не решаясь сказать ей про дверь. Чего доброго, примет за сумасшедшую и откажет в помощи, и что она будет делать тогда одна среди незнакомого леса?

- Ты правильно пришла, - незнакомка говорила напевно, слегка растягивая слова. – Пойдём ко мне домой, чего зазря мокнуть.

- Я уже вымокла, - Влада с благодарностью приняла приглашение, и её повели не в сторону дома с фигурами, а куда-то за деревья.

- Интересно - не отшельница ли это? Не правнучка Протасьева? - размышляла Влада по дороге, но спрашивать об этом пока не стала.

Подгоняемые дождём, они поднимались по едва видимой тропке, пока не уткнулись в грубо сколоченную дверь кривого домишки. Тот будто бы вырастал из земли, обманчиво смахивая на холм. Покатая крыша почти полностью заросла мхом и травами, кое-где даже торчали редкие стебли невысокого кустарника.

Владе пришлось согнуться вдвое, чтобы попасть внутрь, и она едва не шагнула в пустоту, не сразу разглядев узкие земляные ступени. Придерживаясь за осклизлую холодную стену, осторожно стала спускаться и только внизу смогла распрямиться.

Комната в землянке была всего одна, по центру стояло всё в потёках и дорожках беловатой плесени широкое бревно, поддерживающее крышу. У одной из стен помещалось небрежно выложенное из старых кирпичей подобие камина, труба от которого уходила в потолок, рядом лежала связка веток и порядком проржавевший топор. Напротив печи-камина темнело что-то среднее между лавкой и столом, всё полностью заваленное хламом. Владе бросились в глаза большой узел из тряпок, разрозненные пучки соломы, какие-то веревочки, нож, молоток на кривоватой ручке, клочок яркой когда-то ткани в горошек. Солома устилала и пол, торчала из стен, большим стожком свалена была возле подпорки-бревна. Там же в низкой бадейке лежали непонятные серо-зелёные куски - то ли земля, то ли камни.

Жилище отшельницы оказалось унылым и отталкивающим. Как она существовала в подобных условиях? В сырости и холоде, с крошечными оконцами и почти доступа свежего воздуха?! Владе немедленно захотелось сбежать и, если бы не дождь, перешедший в ливень, она бы так и поступила.

- Мой дом! – с гордостью произнесла женщина и сразу направилась к камину, собираясь разжечь огонь.

- Вам здесь не... страшно? – спросила Влада, продолжая топтаться возле ступеней. – Живёте одна, среди леса... Да и вообще...

- А чего мне бояться? Столько лет прожила, и дальше буду жить. Лесные не обижают. И главное - Матушка рядом.

- Матушка? Значит, вы живет вдвоём?

- По соседству живём. Я здесь, она – рядом. Видала дом за забором? Это Матушкины хоромы.

- Дом, который с фигурами во дворе?

- Их тоже приметила? Моя гордость! Такие ещё отец начал делать, а уж я продолжила. Жаль, большую часть из старых пришлось убрать – солома прогнила, одни косточки и торчали.

- Косточки? Вы имеете в виду каркас?

- Его, его, - отшельница протянула руки над занявшимся огнём и позвала Владу. – Иди поближе. Вон, как волосы вымокли, и вещички тоже. Просушить нужно, сейчас дам тебе накинуть своё.

- Не надо... – слабо запротестовала Влада, но сменить одежду и правда не помешало бы - джинсы сделались ледяными и неприятно липли к ногам, да и тонкая кожа пиджака повлажнела и совсем не грела.

- Люблю огонь! Меня ведь Агнией нарекли – в честь него.

- Красиво имя.

- Красивое! По нему и живу – огненной да непорочной... А твоё имя тебе подходит?

- Владислава? Наверное. Я не задумывалась об этом...

- И напрасно! Наше имя – наш проводник по жизни! Наше предназначение!

Агния потащила из-под лавки-стола деревянный красивый когда-то короб. На крышке и боках его, едва заметные сейчас, распускались розы и васильки, и по самому краю вились остатки золотистого узора.

Порывшись внутри, извлекла длинное простое платье, и связанный из разных ниток жилет. Подала их Владе, велев примерить, сама же подвинула поближе к огню закопченный до черноты чайник, бормоча что-то про живительный настой.

Вещи пропахли залежалым, но выглядели чистыми, и главное – были сухими, и Влада нехотя начала переодеваться. Платье оказалось ей чуть ниже коленок, жилетка давила подмышки, но перебыть в них пару часов было можно.

- Как на тебя шили, - удовлетворённо кивнула Агния и подтолкнула к Владе пару калош. - Вот возьми их, примерь на ноги. Это отцовы, но должны подойти. У тебя ноги здоровенные. И вот носки к ним, сама вязала. Увлекалась когда-то, потом забросила...

Повод спросить её об отце Влада пропустила - обиделась за ноги. При её высоченном росте сороковой размер смотрелся вполне гармонично и совсем не отталкивающе. Однако возражать хозяйке не имело смысла, и она принялась натягивать носки.

- Подошли? Я как чувствовала! – Агния протянула замызганный стакан. – Возьми, выпей моего чая. Тебе нужно прогреться.

- Спасибо. Мне не хочется, - Влада постаралась не показать возникшего отвращения. – У меня к вам будет огромная просьба – подскажите пожалуйста, как я смогу вернуться в город?

- Да что тебе в том городе? – Агния продолжала держать стакан в протянутой руке. – Выпей! Черёмуховый цвет заварила, с прошлого года остаточки, свежие ещё не в поре.

- Мне очень нужно в город! Там друзья! И вообще, у меня отпуск заканчивается! – на всякий случай соврала Влада и попыталась отстранить от себя стакан, но только расплескала чай.

- Да что ж ты такая неловкая! Я тебе пользу предлагаю, а ты капризы строишь! Вон, трясёшься от стылости. Лихорадку принять на себя хочешь?

Перспектива заполучить ко всем прочим неприятностям еще и простуду, Владу не вдохновила, и она решилась сделать несколько глотков.

Чай имел приятный вкус и разлился внутри терпковатым теплом. Влада глотнула снова и не заметила, как выпила всё.

- Вот и умница, - Агния забрала стакан и подтолкнула девушку к лавке-столу. – Присядь сюда. На солому. Отдохни немножко, а потом отведу тебя к Матушке.

- З-зачем? – язык Влады стал слегка заплетаться. – З-зачем вы меня поведёте?

- Правило такое. Сейчас чай полностью подействует и отправимся.

- К-как подействует? – Влада внезапно ощутила удивительную лёгкость, и стоящая перед ней отшельница неожиданно раздвоилась. – Мне что-то... нехорошо! Это, наверное, от вашего чая...

- Двоение началось? Оно быстро пройдёт. Ты, главное, не бойся. Так надо.

Когда повело голову и зашумело в ушах, Влада прикрыла глаза, навалилась спиной на холодную стену. Это немного помогло – шум постепенно утих, за ним ушло и головокружение. Остались лишь лёгкость и странное безразличие, но даже оно не смогло полностью унять тревогу и желание уйти отсюда.

- Ну вот. Готова. – сама себе сказала Агния. – Теперь можно и к Матушке. Давай-ка, поднимайся. – она подставила Владе плечо. – Обопрись на меня, так будет надёжнее.

Медленно и неуверенно они двинулись к ступеням. Влада шла словно в помрачении, ноги отказывались слушаться и разъезжались.

- Что вы мне д-дали? – с усилием спросила она. – Это наркотик?

- Чай, глупая. Черёмуховый. Мой самый первый помощник. Без него как бы я с вами справлялась?

- С нами? С-с-с кем – с нами?

- С такими вот приблудившимися как и ты. Чуть позже сама увидишь.

Агния помогла Владе подняться, и на свежем воздухе в голове у девушки немного прояснилось. Дождь закончился, вкусно запахло влажной землёй и распускающимися листьями.

- Становись на тропочку, вот так. И пошли потихоньку. Матушка будет рада! Она любит новеньких. Тоскует без них. Иной раз долго ждать приходится, а сейчас повезло нам – целых три гостьи!

- Вы о ком? Какие гостьи?

- Долгожданные! Детки во дворе спят, а эти живые!

- Я что-то не понимаю... – всё внимание Влада сконцентрировала на том, чтобы удержаться на ногах.

- Да и не надо тебе... – успокаивающе откликнулась Агния. – Матушка любит деток. Но когда они засыпают – расстраивается. Да что поделать – иначе не получится, как отец научил, так и продолжаю. На глине да соломе хорошие куклы выходят, долго потом стоят.

Выдав это невнятное объяснение, она постучала по доскам забора и, обнаружив подвижную, приоткрыла довольно узкий лаз.

Оказывается, они уже подошли ко второму дому! Влада и не заметила, как это получилось.

- Полезай. А я следом. Ты худая, справишься. – Агния слегка подтолкнула девушку, и та нырнула в проём.

Налетев на какую-то из фигур, повалила её и сверху упала сама. Солома уколола кожу, а в нос ударил запах тления и гнили!

- Ох ты ж, неловкая! Хорошо хоть кукла из старых! Пользы уже никакой, такую не жалко спалить. Поднимайся. Ну! - Агния дёрнула Владу за жилет.

Девушка послушно завозилась, ещё сильнее выпачкавшись в грязи и разворошив старую тканьку с травой. В какой-то момент рука нащупала что-то твердое, и из развала тряпья показалась желтоватая длинная кость! На неё налипли сморщенные и иссохшие кусочки, а вонь сделалась оглушающей и нестерпимой.

Владу сотряс рвотный позыв, заскулив, она отшатнулась в сторону и повалила ещё одно из соломенных чучел. Бусы, болтающиеся на его шее, разорвались да раскатились по земле.

- Ну что ты делаешь! Зачем вредишь?! – разозлилась Агния. – Живо вставай! Не зли Матушку! Она очень любит своих деток!

- Там, там... кость! Человеческая! – Владу отчаянно колотило.

- Ясное дело – кость. Плоть сгнила, а костяк сохранился. Он куклу и держит.

- К-как – с-сгнила? К-как - держит? Из чего сделаны ваши куклы??

- Из глины да соломы, а внутри – сюрприз! – Агния трескуче рассмеялась. – Сюрпризы мои Матушка и любит! А уж как ждёт новых!

Страшная находка и дикое заявление Агнии, а главное – её особенный чай, ввергли Владу в состояние шока. Она не смогла сопротивляться и позволила провести себя к дому, безропотно прошла сквозь небольшие сени и рухнула на пол, когда отшельница её подтолкнула в спину.

Закашлявшись от поднявшейся пыли, девушка не сразу заметила прямо перед собой подол изношенного платья с расползшимися пятнами плесени и туфли с остатками бисера и вышивки.

В помещении было темновато, но свет, распространяющийся от горящей на подоконнике свечи, позволил Владе рассмотреть трещинки на коже и потёртость искусной вышивки, а потом ей на голову легла чья-то рука – почти невесомая и излучающая холод.

- Вот, Матушка! Привела ещё одну! – умильным голосом проговорила Агния. - Пагуба к нам милостива этой весной! Теперь надолго хватит!

Влада хотела приподнять голову, но рука не позволила этого, заставила склониться ещё ниже.

От платья потянуло знакомым отвратительным запахом, пятна плесени закружили в глазах, желудок схлопнулся от нового спазма, и Владу вывернуло прямо на туфли.

- Что ж ты творишь, дрянь! – Агния резко отпихнула девушку и, стащив с себя свитер, принялась обтирать им пострадавшую обувь. – Потерпи, Матушка! Сейчас всё исправлю! Если не захочешь эту – пойму! В лесу привяжу, чтобы навки потешились. Всё сделаю, как велишь! Только не гневайся на меня! Прошу, подай знак!

Вычистив туфли, Агния припала к ним губами да так и застыла. Но Владу потряс вовсе не этот жест – она смотрела на ту, к которой обращалась отшельница и не могла отвести от неё глаз.

Соломенная кукла в рост человека восседала на лавке. Сделанная очень давно, она потихоньку начала распадаться – пучки растрёпанной соломы проглядывали сквозь прорехи в платье, одна рука лежала на коленях, вторая безвольно свисала вниз, а вместо головы покачивался из стороны в сторону огромный венок из травы и веток.

Кукла удивительно походила на существо с картины Протасьева – Влада почти уверилась, что видела на ней и эту фигуру, и эту голову-гнездо!

Сумеря?! Неужели это – она?? Чучелом сидит на скамейке и кивает, кивает...

Главное - не смотреть ей в глаза! - снова вплыло непонятно откуда взявшееся знание. Если посмотришь в глаза - обратной дороги не будет!

Но только какие глаза у гнезда? У куклы не было лица, ни волос - их заменила лохматая спутанная копна.

Наверное, нужно было попытаться спастись – воспользоваться тем, что Агния на неё не смотрит. Но Влада не могла стронуться с места, безвольно продолжала сидеть среди пыли, пригвождённая к полу ужасом и действием особенного чая.

Жуткое создание раскачивалось всё сильнее, трясущаяся рука медленно-медленно поднималась, пока, наконец, не указала на Владу, подтверждая тем самым своё согласие.

- Поняла! Всё поняла! Спасибо, Матушка! – истово поцеловав подол платья, Агния осторожно опустила руку жуткого создания на колени, и поправив платье, с поклоном отступила.

- Вставай! – приказала беспомощной Владе. – Отведу тебя в погреб, посидишь, пока глина не вызрела.

- Я н-не пойду! Н-не хочу! – вяло запротестовала Влада. Внутри всё переворачивалось от ужаса, но она не могла сопротивляться.

- Вставай же! – Агния почти волоком потащила девушку к следующей двери. – Худая, а какая тяжеленная! Поднимайся!

- П-подождите... сейчас...

С огромным трудом Владе удалось встать. Стараясь не смотреть в сторону лавки с восседающим на ней чудовищем, девушка побрела следом за Агнией. Ноги едва слушались её, в то место, где головы коснулась рука Матушки, будто вбили ледяной гвоздь. В ушах тоненько и протяжно подвывали, и Влада не сразу узнала свой голос.

Вторая комната пустовала, в сумраке сложно было разглядеть хоть что-то, но Влада заметила всё же какие-то тряпки, лежащие горкой в углу. Агния направилась прямо к ними и, отодвинув ногой, склонилась, потянула за что-то, приоткрыв вход в подпол.

Чёрный прямоугольник предстал непроглядным провалом, и из него донеслись слабые звуки – там, внизу будто кто-то плакал и причитал горестно, и Влада вдруг подумала про Лидочку.

Здравый смысл подсказывал ей, что сестры здесь просто не может быть – ведь столько лет миновало со дня её пропажи, но сама мысль о Лидочке неожиданно поддержала Владу, и девушка безропотно полезла в подвал.

Глава 12

Перед тем, как заехать к бабе Дусе, Олеся с Юлианой позавтракали в кафешке.

Инициатива принадлежала Олесе, состроив одну из своих безотказно работающих гримасок, она пожаловалась Юлиане, что зверски голодна и не может ждать ни секунды. На возражение о том, что в лесу они оставили беспомощную Липу, только насмешливо закатила глаза.

- О девчонке побеспокоится Никитос. Они с Владой уже должны добраться до музея. Скрутят мамашку, возможно прихватят до кучи толстяка-смотрителя или глисту-директрису, да рванут обратно.

- Зачем им директриса? – удивилась Юлиана.

- Пускай посмотрит, что творит её сотрудница. Мало ли... – Олеся углубилась в меню. – Так-так-так... Предлагаю взять по круассану с клубникой, заесть их корзиночками со сливками, и на посошок употребить лавандовые макаруны. А чтобы не слиплось - запить это великолепие горячей какавой. Ты со мной, партнёр?

- Ох, нет, - Юлиана даже не стала открывать папку. - Как ты можешь есть столько сладкого? У меня уже от перечислений пропал аппетит.

- Обожаю сладкое! Это такой экстаз! – промурлыкала Олеся. – И пускай потом мне придётся корячится в спортзале!

Воздушный загорелый круассан и корзиночка, по виду напоминающая сливочное облако, выглядели очень привлекательно. Только ядовито-сиреневая макарунка была приплюснутой да какой-то слипшейся. От горячего какао поднимался парок и заманчиво пахло шоколадом.

И всё же Юлиана не соблазнилась ничем из того, что принесли Олесе – страх за сестру вместе с переживаниями прошедшей ночи лишили её аппетита.

Олеся ела медленно, смакуя каждый новый кусочек. Юлиана, напротив, почти не жуя, проглотила безвкусный бутерброд и теперь ёрзала в нетерпении, мечтая поскорее отправиться к бабе Дусе. Её чувства считывались очень легко, но на Олесю не действовали – она, словно специально, игнорировала беспокойство своей спутницы.

Зачем она тянет время? Чего ждёт? - волновалась Юлиана. Не хочет идти к бабке без своего Никитоса? Или - что?

Как можно терять драгоценные минуты, когда пропали дети! И Липа торчит привязанной в лесу??

Нетерпение нарастало, и Юлиана выпалила, не в состоянии больше сдерживаться:

- Помоги мне найти сестру! Ты же экстрасенс. Я... я заплачу сколько скажешь!

- Возьмёшь кредит? – Олеся аккуратно промокнула губы и лукаво взглянула на Юлиану. – Хочешь, фокус покажу? Смотри!

Она поманила мальчишку-официанта и, нежно улыбнувшись ему, попросила принести счёт. Потом на глазах у онемевшей Юлианы вложила туда скомканную салфетку и сказала томно «Сдачу оставьте себе!».

Мальчишка покраснел и начал лепетать что-то благодарственное, и еще долго расшаркивался в спину уходящим девушкам.

- Зачем ты так! – возмутилась Юлиана. – Ему придётся оплатить твой завтрак!

- И что такого. Люблю пошутить... – Олеся покосилась на насупившуюся приятельницу и вздохнула. – Раз ты такая правильная – сама позолотила бы ему ручку.

- Я... – Юлиане было стыдно признаться, но она всё же пересилила себя. – У меня с деньгами проблемы.

- Это плохо, но поправимо. Предлагаю присоединиться к нашей маленькой, но продуктивной команде. Мы с Никитосом задумали нечто грандиозное, и нам понадобится менеджер по рекламе.

- Я никогда не занималась рекламой.

- Научишься. Это просто. Главное заливать в уши людишкам побольше елея, и всё получится.

- А что вы собираетесь продавать?

- Услуги! И какие! – Олеся сделала паузу, а потом продекламировала с выражением. – Контора по снятию заклятий, проведению жертвенных и очистительных обрядов. И - вишенка на торте – устранению неугодных!

Юлиана не сразу нашлась, что на это ответить, и Олеся рассмеялась.

- С конторой, каюсь, пошутила. А остальное – правда! Клянусь!

- И как вы собираетесь устранять... неугодных?

- Это секрет. Но, поверь, он сработает! Впечатлила тебя?

- Ну... – Юлиана никак не могла взять в толк – разыгрывают её или нет. Энтузиазм, который излучала Олеся, подсказывал, что «нет, не разыгрывают».

- Мы столько по бабкам помотались, столько деревушек прочесали – собирали по крупицам всякое нужное. И почти готовы начать. Осталось только добыть главный рецепт, но я с этим справлюсь.

- Рецепт чего?

- Того, что привлечёт к нам клиентов в первую очередь! Ты всё узнаешь в свой черёд, если, конечно, согласишься.

- Но почему – я? У тебя нет других кандидатур?

- Полно. Тут дело в доверии. Ты девочка смышлёная. И, главное – в теме. Опять же – деньгами не обласкана. Мы сработаемся. Соглашайся.

- А Влада? Она тоже с вами?

- Влада случайная знакомая. Пообщаемся и разбежимся. Не говори ей про наши планы. Хорошо?

- Да я и не собиралась. Олеся, если ты такая умелая – помоги мне в долг! Хотя бы скажи, где искать Тоню?

- Скажи! – фыркнула Олеся и мягко притормозила возле двора бабы Дуси. - Если бы это было так просто! Почему ты не попросишь об этом нашу общую знакомую? Выбирайся, сейчас мы с ней поговорим обо всём.

Кудлатый Поцелуй встретил девушек дружелюбно, вильнул хвостом и снова принялся мусолить кость. А вот баба Дуся совсем не обрадовалась визиту, но это нисколько не смутило Олесю.

- Мы к вам за разгадками! – Олеся отодвинула замешкавшуюся у порожка бабку и уверенно прошла в комнату.

Хозяйка никак не среагировала на этот невежливый жест, сосредоточив своё внимание на Юлиане.

- Ты что же – не пошла куда собиралась? – ей почти не удалось скрыть разочарование. – Получается, что все мои подсказки были зря.

- Вы меня обманули? Про отшельницу? – Юлиана с вызовом уставилась на бабку. – В том доме никто не живёт! Там нет никого, кроме куклы!..

- Ты... видела куклу? – баба Дуся вся подобралась. – И... что?

- Ничего! Я убежала. Меня едва не поймали навки! Вы знали, что пагуба опасное место и почему-то не дали мне оберега!

- Я не всесильна, - баба Дуся медленно побрела на кухню. – Против пагубы обереги не работают.

- Но как же... – Юлиана задохнулась от изумления. – У Липы ведь есть такой оберег!

- Или всё же у девчонки обычная монетка? Вы позволили себе обмануть бедняжку? – Олеся встала в дверном проёме, не давая бабке пройти дальше.

- Нашли её, значит. – та удовлетворённо кивнула. – Почему же не привезли с собой?

- Она истерику закатила. Не давала к себе притронуться. Даже угрожала нам! – поспешила объяснить Юлиана. – Что происходит, баб Дусь? Почему мать её привязала?

- А что же Липа сама вам не сказала?

- Сказала! Понесла какой-то бред...

- Девчонке верить нельзя, - Олеся сдула непослушный локон со лба и, наконец, отошла в сторону. – Что-то здесь не складывается. И Никита с Владой сейчас выясняют – что именно. Вашу Светлану нужно засудить за такое обращение с дочерью. В этой семейке плохие гены. Девочка недоразвитая и агрессивная. Думаю, что мать такая же.

Баба Дуся ей не ответила, подошла к мойке и принялась чистить картошку. Рука с ножом двигалась равномерно и споро, один за другим ошмётки-лепестки сваливались в раковину, собираясь на дне тёмной горкой. Юлиана отчего-то не могла оторваться от этого обыденного действия – всё смотрела на бабкины руки, постепенно забывая зачем к ней пришла. Мысли о Липе, о сестренке, о пережитом в пагубе отдалялись, и немного тяжелела голова, вызывая желание прилечь.

- Браво! Мастерский гипноз! - громкий хлопок Олеси вывел Юлиану из непонятного муторного состояния. - Я оценила. Правда. А теперь давайте поговорим как взрослые девочки – что за шоу нам показали в лесу?

- Вот вернётся твой змеёныш и всё тебе объяснит. – баба Дуся швырнула на печь сковороду, принялась небрежно стругать картошку, всем своим видом давая понять, что не желает ничего обсуждать. Словно почувствовав настроение бабки, за окном загремел цепью да протяжно завыл Поцелуй, и его тут же поддержали соседские собаки.

Разговор получался неправильный, точнее совсем не получался. Баба Дуся вела себя непривычно, и Юлиана даже подумала, что в этом виновата Олеся. За внешним обаянием яркой девицы таилось что-то тревожащее и смутное – не даром лишь одним движением она нейтрализовала знахаркину попытку их обморочить. Олеся держала себя с бабой Дусей «на равных» и даже перечила ей, словно намекая на своё превосходство.

Всё, всё было непонятно и запутано! Зачем баба Дуся пыталась наслать на них морок? Кем на самом деле являлась Олеся? Юлиана спрашивала себя, но не находила ответа.

Наверное, лучше было бы поговорить с бабкой без свидетелей. Попросить Олесю оставить их на несколько минут.

Решение показалось Юлиане разумным, но было неловко объявить о нём Олесе. Не хотелось выглядеть грубой и обидеть её недоверием – Юлиана всё еще не теряла надежды, что та поможет найти Тонечку.

- Светка, она из вернувшихся. – неожиданно проговорила бабка. Прикрыв сковороду крышкой, обтёрла руки о фартук и присела к столу. – Больше никому не удавалось вернуться оттуда, а она смогла.

- Оттуда – это из пагубы? – уточнила Юлиана. – Почему – никому? Я ведь тоже вернулась.

- Она вернулась оттуда. Сбежала от неё.

- От сумери?

- Тише! – шикнула бабка и слегка кивнула. – Такое не проходит без последствий. Ты же сама замечала за ней странности, верно?

- Да. Света странная. – рассеянно согласилась Юлиана. Она никак не могла вникнуть в смысл бабы Дусиных слов. То, что Светлана – чудная Светка-почтальонша - была когда-то пленницей сумери, совершенно не укладывалось в голове.

- И поэтому она отводит дочку в лес? Чтобы – что? – Олеся ничуть не удивилась бабкиному откровению.

- Она назвала девочку Липой. И привязывает возле этого дерева. Липа – мощнейший оберег.

- Пытается защитить её от твари? – сообразила Юлиана. – Но зачем это делать в лесу? В городе полно липовых деревьев.

- Та липа особенная. Священная. Когда-то возле неё проводили ограждающие обряды.

- Хороша мамаша, - фыркнула Олеся. – От этой защиты девчонка и сбрендила.

Баба Дуся хотела что-то ответить, но во дворе яростно залаял Поцелуй, предупреждая о новом госте.

И точно – почти сразу послышался стук, и вслед за ним появился улыбающийся Никита.

- Вы чего такие растрёпанные? – поинтересовался он, сгружая на стол коробку пирожных. – Пить хочу – не могу. Кто-нибудь, плесните уставшему путнику чая.

- Сейчас согрею, - баба Дуся сердито помешала картошку и долила в чайник воды. – Ты присядь, змеева кровь. У меня от тебя кружения.

- Это потому, что я заставляю вас чувствовать себя молодой! – ухмыльнулся Никита. Послушно присев на табурет, поинтересовался весело. – Об чём вы тут щебетали?

- Где ты потерял Владу? – Олеся заглянула в коробку и облизнулась. – Матерь котья! Здесь трубочки и медовик! Хочу-хочу-хочу!

- Где Влада? – спросила вслед за Олесей Юлиана. – Как всё прошло в музее?

- В музее? Тухло. Мамашка отсутствовала. А директриса нас культурно послала. Ну, мы и пошли. – он покосился на уплетающую пирожное Олесю и рассмеялся.

- Куда пошли? – растерялась Юлиана.

- Кто – куда. Я сразу рванул к вам. А Влада... У Влады случились какие-то свои делишки. Она просила её не ждать. Сказала, что будет поздно.

- Где будет? – всё еще не могла понять Юлиана.

- Думаю, что вернётся на нашу квартиру. Все её вещи там. – вслед за Олесей он аппетитно захрустел трубочкой и напомнил бабе Дусе про чай.

Чаёвничали в молчании. Картошку к столу бабка не подала. И гости удовлетворились принесённым Никитой гостинцем.

Юлиана ничего не ела и сидела как на иголках, ясно ощущая растёкшееся в воздухе напряжение. Баба Дуся почти не скрывала недовольства, да и самой Юлиане не терпелось обсудить подробности разговора в музее, и она не понимала – почему Олеся так равнодушно отнеслась к рассказу Никиты.

- Спасибо за чай, добрая хозяюшка, - умяв половину пирожных, Никита довольно потянулся. – Засиделись мы у вас. Может, стартанём, Леська?

- Стартанём. Посекретничаем и отправимся.

- С кем это ты собралась секретничать? – баба Дуся собрала со стола опустевшие чашки и принялась с остервенением их перемывать.

- С вами, баб Дуся. С вами и посекретничаем. А ребятишечки прогуляются.

- Не о чем мне с тобой говорить.

- Ох, ошибаетесь! Вы можете мне многое рассказать. Например, про сумежную силу соломы.

- Не знаю ничего, - баба Дуся всё же изменилась в лице, и Юлиана вдруг заметила каким оно стало угрюмым и недобрым.

- Ой, не лукавьте. Чтобы вы и не знали? Ну, ни за что не поверю, баб Дусь!

В отличие от бабки Олесе было весело. Она явно наслаждалась разговором.

- Никита, вы всё еще здесь? Прогуляйся с барышней, развлеки как умеешь. Чем быстрее вы уйдёте – тем короче будет наша беседа.

- Пошли, подышим. – Никита прихватил Юлиану за талию и будто в танце повел к дверям. И хотя девушку возмутил этот собственнический жест, она не смогла противостоять сверхъестественному обаянию парня и покорно позволила себя увести.

Уже во дворе, всё же смогла отлепить от себя его руки и опять поинтересовалась музеем и Светкой. И этот вопрос неожиданно отпугнул Никиту – он сразу вспомнил про срочные дела, выскочил за калитку и пропал.

Потолкавшись немного возле дремавшего Поцелуя, Юлиана почувствовала себя дурочкой в изгнании и, разозлившись, тоже засобиралась домой. Решив оставить свой номер Олесе, ткнулась в дверь и застыла, услышав повелительные интонации в громком голосе новой знакомой.

- Лучше отдайте сами. Вы же поняли – я не отступлю.

- Сказала тебе – нет у меня никакой тетради. Всё нужное привыкла держать в голове.

- Тогда надиктуйте, а я запишу.

- Не на чем писать. Нет у меня ни ручки, ни бумаги.

- Какая бумага в двадцать первом веке! Я в телефоне всё зафиксирую, в заметках.

- Сказать-то можно, но нужно ли? В неумелых руках не сработает.

- Вы меня обижаете, баба Дуся. Не волнуйтесь за это, как-нибудь справимся.

- А матерьялу где возьмёте? Солома то ладно. Но глина особенная нужна. Зелёная. Из пагубы. И чтобы вызревшая была. Дело не быстрое.

- Вызреет. Не беспокойтесь. Я готова записывать.

- Самого главного у тебя всё равно нету, – бабка словно не слышала Олесю. – Самое главное – в силе заложено. Без силы куклу не оживить.

Юлиана слушала и недоумевала.

О чём они говорят? Какой рецепт обсуждают? Какую куклу собирается сделать и оживить Олеся??

- Мне нужен рецепт! – Олеся повысила голос. – Вы меня утомили, баб Дуся. Давайте разойдёмся довольными друг другом – вы скажете мне рецепт, а я не накину на вас уздечку.

Последовала заминка, а потом удивлённое восклицание бабки.

- Откуда это у тебя?

- Где взяла – там уже нету. Вижу, что вы впечатлились.

- Подготовилась, дрянь. Прознала откуда-то! Ошиблась я в тебе, не доглядела главного.

Олеся рассмеялась, и позади Юлианы тоже тихо хмыкнуло – Никита подкрался совершенно бесшумно и теперь с усмешкой разглядывал девушку.

- Подслушивать нехорошо. Тебя не учили этому в школе?

- Я в школу не ходила, - огрызнулась Юлиана, стараясь не показать, что испугалась.

- Серьёзно? – он грубо схватил её за талию и крутанул к себе. – Значит девочке стоит преподать хорошие манеры? Это будет занимательно, обещаю.

Прижав Юлиану покрепче, потянулся её поцеловать и девушка закричала, когда во рту мелькнул раздвоенный как у змеи язык.

Глава 13

Избежать нежеланного поцелуя Юлиане помогла быстрота реакции. Мозг ещё пытался осознать увиденное, а рука уже схватила ужасный Никитин язык и крутанула с силой, как будто собиралась вырвать.

Издав пронзительный клокочущий вскрик, Никита выпустил девушку, и Юлиана пронеслась через двор, едва не споткнувшись о дремавшего Поцелуя. А, оказавшись на улице - рванула к дому.

Заперевшись на ключ и задвижку, метнулась по комнатам, задергивая шторы на окнах, захлопнула окошко в ванной и только после этого смогла задуматься о том, что, собственно, произошло.

Глаза её не обманули – Никита действительно имел раздвоенный как у змеи язык! К тому же он оказался горячим как раскалившаяся печка, и Юлиана обожгла себе пальцы и ладонь.

Поглаживая вздувшийся пузырь, девушка прокручивала в голове сценку возле бабы Дусиной двери и вспоминала подробности невольно подслушанного разговора.

Каких кукол обсуждали баба Дуся с Олесей? Упоминали и солому, и глину... Неужели – подобных тому страшилищу, которое она встретила в пагубе? Но какое отношение имеет к ней баба Дуся? И зачем Олесе понадобилась эта информация?..

Как много вопросов! И ни одного ответа! Только всё новые загадки и потрясения.

Баба Дуся, которую она знала с детских лет и которой безоговорочно доверяла, неожиданно предстала иной пугающей стороной. Неужели, она что-то знает или, ещё хуже – замешана в пропаже детей. Поэтому и отказалась помочь с Тонечкой и Полиной?

Почему на её возвращение из пагубы она среагировала так странно? Может из-за того, что не надеялась больше увидеть??

Нет, это бред. Глупости. Паранойя. Баба Дуся всю жизнь помогает людям, даёт подсказки, лечит, снимает порчу и сглаз. Она ни за что не поступила бы так жестоко. Или... поступила бы?

Юлиана расхаживала по комнатам, не в состоянии усидеть на месте. Чтобы хоть как-то успокоиться, достала пузырёк с валерианой, выпила сразу четыре таблетки. Подумав, прибавила к ним ещё и обезболивающее, чтобы пригасить головную боль.

Она чувствовала себя так, словно весь мир ополчился против – поделиться свалившимися на неё неприятностями было не с кем, как и не у кого попросить помощи.

Юлиана хотела даже позвонить матери, но вовремя одумалась – поверить в то, что она собиралась рассказать было нереально. К тому же мать сразу спросит про Тонечку, а продолжать врать больше не было сил.

Обратиться в полицию – всё равно, что объявить себя сумасшедшей. Кто в здравом уме поверит в её россказни? Конечно, можно заставить Никиту продемонстрировать язык, можно и допросить Олесю с бабой Дусей. Но что предъявить им в качестве обвинения – попытку поцелуя и странный разговор про кукол??

Рассказывать о походе в пагубу тоже было нельзя, никто не поверит в эти сказки. О пагубе с удовольствием складывали байки, но бывать там практически не доводилось никому. И те, кто действительно выбирался оттуда, предпочитали помалкивать о приключившемся с ними.

Что же делать? С кем посоветоваться?

Валериана почти не помогла, и Юлиана продолжала расхаживать по дому, отметая всплывающие в голове варианты действий. И когда почти совсем отчаялась – вдруг вспомнила про Владу. Олеся отзывалась о ней с пренебрежением, а это означает, что они не были подругами.

Влада, пожалуй, единственная с кем можно и нужно поделиться новостями. Она была в теме и точно сможет всё понять и принять.

Контакта Влады у Юлианы, к сожалению, не было. Значит, следует действовать иначе. Возможно – пойти в музей. Поговорить со Светкой про Липу и, заодно поинтересоваться о Владе. Может, ей повезет и Влада сейчас тоже там, а может быть – подойдёт позже.

Собралась Юлиана очень быстро – переодевшись, небрежно прошлась расчёской по волосам и, провозившись спутавшимися шнурками кроссовок, уже собралась отпереть дверь, когда с той стороны раздался негромкий стук.

- Юля! Открой мне, - голос бабы Дуси звучал спокойно и ровно. – Нужно поговорить. Открывай!

- Юлёчек! Давай, отворяй, - позвал весёлый Олесин голос. – Никитос поднял белый флаг. Негодник тебя испугал и очень об этом жалеет.

Юлиана так и замерла, взявшись за ключ, кожа под волосами покрылась мурашками. Если бы не шнурки – она бы распахнула дверь перед ними! Шагнула к ним прямо в руки!

Ты кусок идиотки, Юлька, - мысленно обругала она себя. Как можно было потерять бдительность?

- Юлёчек? Ну, где ты там? Не заставляй тётю ждать, - Олеся поскреблась в дверь, и Юлиана отчётливо представила её длинные заострённые ногти.

- Юля! Не валяй дурака! Открой нам! – снова подала голос баба Дуся.

И почти сразу послышался шёпот – наверное, они обсуждали, как быть дальше.

Сотовый мигнул и пропел мелодичной трелью, и Юля быстро заткнула его, едва на экране высветился вызов от Олеси.

Господи, что же делать? На улице наверняка услышали звонок и поймут, что она дома!

- Юля! – баба Дуся заговорила ласково. – Чего ты испугалась, глупая? Почему сбежала?

- Юлёчек! Я начинаю сердится! Партнёры мы или кто? Помнишь, про мой грандиозный проект? Про наш общий проект? Он касается кукол! Открой, я расскажу подробности. Не кричать же об этом на весь свет.

Снова невнятное бормотание. И почти сразу – мигание телефона, поставленного на беззвучку. Номер был не определён, и Юлиана воспряла на миг, подумала, что звонит кто-то другой, и это её спасение.

- Слушаю, - тихо выдохнула она, и в ответ тут же прозвучал приказ: «Открой нам дверь! Открой нам дверь! Открой дверь!»

Чужая воля впечатывалась в мозг, и сопротивляться ей было непосильной задачей. Против желания Юлиана потянулась к ключу, взялась за него, но повернуть не успела – сотовый вывалился из трясущихся рук и голос заткнулся.

И снова застучало по доскам двери: «Пусти! Пусти! Открой!»

Упорство, с которым от неё требовали открыть дверь означало только одно – Юлиана услышала то, что не должна была слышать и теперь от неё не отстанут.

Отойти от двери Юлиана почему-то боялась. Присев на корточки, заткнула уши, забормотала про себя первую пришедшую на ум считалку, но в голове продолжало долбиться, пробиваясь сквозь незатейливые стишки: открой дверь, открой дверь, открой дверь.

Юлиана не следила за временем и не могла с точностью определить, сколько продолжались призывы и стуки. И когда, наконец, наступила долгожданная тишина, так и осталась сидеть под дверью, впав в странное дремотное состояние.

Очнулась она в сумерках и не сразу сообразила – где находится и почему сидит на полу, и только спустя минуту вспомнила всё.

Во рту было сухо и горько. Поднявшись, Юлиана прошла на кухню, чтобы попить. Похоже, что её решили оставить в покое, а смотреть – не дежурит ли кто-то во дворе - она не захотела. Идти в музей было поздно, к тому же она чувствовала себя совершенно разбитой, поэтому проверив паблик, где отписывались о поисках детей и ещё раз осмотрев замки на двери, прилегла на кровать в своей комнате и не заметила, как заснула.

Ночью кто-то ходил по крыше.

Юлиану разбудил шум шагов над головой. Вот они замерли, потом протопали по направлению к трубе. Послышались шорохи и возня, и следом повторившийся несколько раз стук.

Кто-то, не таясь, расхаживал по крыше, и Юлиана сразу подумала на Никиту. Наверняка, он ищет лазейку, чтобы приникнуть к ней. И этой лазейкой может быть труба!

Хорошо, что в доме нет настоящей печи. А дымоход слишком узкий – не пролезть. Даже если он обратится змеем – протиснуться по нему не сможет. Если только не превратится в искры... Летавцы ведь часто обращаются в них...

Юлиана на цыпочках пробралась на кухню - проверить задвижку на одной из маленьких дверец в стене. Дверцы помещались одна над другой, в верхнюю уходила отводка от котла, а из той, что пониже мать периодически выметала сажу. Дверца была заперта, и Юлиана мысленно поблагодарила за это мать, скрупулёзно относящуюся к порядку. Летавец может бродить вокруг сколько хочет – в дом ему не попасть.

Юлиана любила мифологию и, увидев Никитин язык, выводы сделала мгновенно. То, что баба Дуся назвала его змеевым семенем, только подтвердило её догадку, а интернет выдал достаточно информации о летунах.

После пережитого в пагубе, девушка не удивлялась уже ничему, жаль, только, поговорить об этом было не с кем.

Спать расхотелось. В темноте она обошла дом, снова проверила задвижку на двери, потрогала торчащий из замка ключ. Всё было на месте. В дом никто не проникнет. А сама она не станет их впускать.

Свет зажигать Юлиана не решилась, чтобы не привлекать нежелательного внимания. Хотя её преследователи и без того знали, что она дома, но всё же в темноте было сейчас было более комфортно.

Помедлив, девушка вернулась на кухню, поставила чайник – заварить смесь из трав, которые собирали вместе с бабой Дусей.

Баба Дуся... Какая ирония! Знакомая с детства соседка, почти родня! Ещё недавно Юлиана могла бы поручиться за неё как за себя!

- Юля... – родной голосок прозвучал совсем рядом. – Юль, я вернулась. Юлечка, впусти меня.

- Тоня? Тонечка! - пакетик с травами выпал из рук. Юлиана не сразу поняла - откуда идёт звук и вздрогнула, сообразив, что он доносится из дымохода.

- Юлечка! Впусти! Мне холодно! – жалобно попросила сестрёнка. – Мне было так плохо, Юлечка! Так страшно!

Юлиана замерла перед дверцей, и для верности спрятала руки в карманы. По щекам потекли слёзы – она думала сейчас о настоящей Тоне – где она? Жива ли?

- Юлечка! – позвали снова. – Открой, я зайду. Юля!

На последнем слове Никита сфальшивил, и это помогло Юлиане полностью отринуть морок.

- Пошёл прочь! – выкрикнула она грубо и опрометью бросилась в свою комнату. Обняв подушку, разрыдалась горько от жалости к пропавшей сестрёнке, да и себе тоже.

Больше она так и не заснула, просидела под одеялом до рассвета.

Шаги давно стихли, никто не стучался и в двери. И помыкавшись некоторое время по дому, Юлиана решилась выйти во двор.

Не увидев никого подозрительного на улице, заторопилась в сторону музея – собиралась поговорить со Светкой и, заодно, узнать – не приходила ли туда Влада.

На площади перед парком торчал одинокий автомобиль, возле него, облокотившись на капот, стоял незнакомый парень.

Он выглядел простовато - под стать своему авто. Юлиана не различала ни марки, ни классы машин, поняла лишь только, что эта – со вмятиной на дверце - бывалая и довольно старенькая.

Парень сдвинул бейсболку на макушку, и, проявляя откровенное нетерпение, посмотрел сначала на часы, а потом в сторону музея.

Ещё один любитель хтони, подумала про него девушка. Наверное, выбрался к нам ради выставки Протасьева.

В музей они вошли вместе ровно в девять часов, сразу после того, как Пётр Филипыч отпер двери. Парень сразу устремился к нему, но не для того, чтобы купить билет, а чтобы узнать про свою знакомую. Он заметно волновался, описывая её, и у Юлианы в душе шевельнулось нехорошее предчувствие.

– Высокая, красивая, в красном кожаном пиджаке... Она была у вас в музее, я точно знаю! Вот! – он продемонстрировал поскучневшему Петру Филипычу что-то в телефоне. – Она и фотки присылала. Картины, конечно, зачётные! Где вы их откопали?

Ещё до того, как парень продемонстрировал фотографии, Юлиана догадалась о ком идёт речь. Понял это и Пётр Филипыч, и подтвердил, что да, такая девица у них была, даже умудрилась хлопнуться в обморок перед одной из картин. Почесав в затылке, присовокупил, что она явилась на выставку не одна, по крайней мере ушла из музея с ослепительной красоткой в кучеряшках.

С Олесей! - мысленно сделала пометку Юлиана, и уже хотела присоединиться к разговору, но из бокового коридорчика выплыла Светка со шваброй и ведёрком в руках и направилась не в зал, а, к радости Юлианы, шмыгнула на улицу. И торопясь воспользоваться такой удачей, девушка выскользнула следом.

Увидев, что её преследуют Светка попыталась скрыться за кустами сирени, но Юлиана ловко перехватила её.

Субтильная с виду, высохшая Светка на деле оказалась достаточно сильной и так отпихнула девушку, что та едва не упала.

- Что вы всё ходите? Всё спрашиваете? Суёте нос куда не просят? Чего вам надо?! Зачем шпионите? Подглядываете? Зачем??

- Где Липа? – попыталась перекричать разошедшуюся уборщицу Юлиана. – Зачем вы отводите дочку в лес? Не ответите - в полицию пойду. Вы меня знаете.

- Да уж знаю. С малолетства противная бегала. Упёртая – не перебить. – Светка передёрнулась от отвращения и сплюнула Юлиане под ноги. – Вечно лезла, вечно вынюхивала и подслушивала!

- Что вы несёте? – возмутилась Юлиана, но тётка не среагировала на её упрёк, продолжая сыпать неожиданными откровениями.

– У бабки Дуси торчала, всё любопытничала. А она потакала, даже учить тебя пробовала. И ведь такая ты настырная! Пока не добивалась своего - не отступалась.

- Баба Дуся меня научила делать отвары из трав. Не понимаю – что в это криминального?

- И не поймёшь! А бабка-то, бабка – дура! Сама как сплоховала! Посчитала тебя особенной, а оказалось – всё Тоньке досталось. А ты так, пустышка, как и все.

- Да о чём вы? Что досталось Тоне?

- То! Уходи. Не мешайся работать! От таких додельных другим проблемы!

- Что досталось Тонечке? – Юлиане пришлось закричать.

- Чуйка! – отрывисто бросила Светка и повернулась, чтобы уйти.

- Какая чуйка? Не пропущу вас, пока не признаетесь! – Юлиана попыталась заступить тётке дорогу, и тогда та внезапно прыгнула на неё и с силой вцепилась в волосы.

От боли потёмнело в глазах, и Юлиана упала. А светка продолжала дёргать и рвать волосы, бормоча какую-то непереводимую дребедень.

- Что вы творите? Отпустите её! - давешний парень в бейсболке подбежал, чтобы помочь Юлиане.

- Да мы шутим, молодой человек! - заюлила Светка и, подхватив свой скарб уборщицы, юркнула в музей.

- Спасибо! - поблагодарила Юлиана, пригладив волосы. - Ещё немножко и она сняла бы с меня скальп.

- Марат! - представился ей спаситель.

- Юлиана. Вы спрашивала про Владу?

- Да! Вы её знаете?

- Не очень хорошо. Нас познакомила Олеся, девушка, с которой Влада ушла из музея.

- Юлиана! - Марат заметно взволновался. - Прошу, помогите мне разыскать Владу! Она второй день не выходит на связь!

Глава 14

Влада покачивалась в темноте, а в голове зудел комаром испуганный голосок, мешая погрузиться в умиротворяющую тишину.

- Тётенька! Тётенька! Проснись! Тетенька!

Дождь продолжался. Редкие поначалу, капли участились и тоненькими тёплыми дорожками стекали по щекам.

Что-то легонько трогало её за лицо – поглаживало, похлопывало, а потом больно ущипнуло.

Влада заворочалась, пытаясь отстраниться от настойчивых прикосновений и только после этого смогла разобрать прерывающиеся жалобными всхлипываниями слова.

- Тётенька! Тётенька, открой глаза! Проснись, тётенька. Тебе больно?

Веки поднимались с трудом, и когда Владе удалось с ними справиться, она испугалась, что ослепла.

Её окружала непроглядная темнота, словно кто-то набросил сверху непроницаемое для света покрывало.

- Тётенька! – последовал новый всхлип, и следом лёгкое прикосновение к щеке. – Ты упала с лестницы. Тебе больно?

- Я... упала? – с трудом сглотнув, просипела Влада и попыталась приподняться.

Темнота закачалась, но Влада смогла усидеть – чьи-то руки поддержали её, возле уха сдавленно засопело.

- Ты тяжёлая! Можешь подвинуться? Сзади стена.

- Попробую, - Влада снова прикрыла глаза, глубоко подышала, а потом осторожно и медленно попыталась податься назад. Тело подчинилось не сразу, но всё же она смогла сдвинуться с места, и это было самое главное.

Ощутив твёрдость стены под спиной, Влада оперлась об неё и постаралась сконцентрироваться на произошедшем.

Вспомнился распахнутый зев подпола, жалобный плач и равнодушные слова её тюремщицы: «Отведу тебя в погреб, посидишь, пока глина не вызрела».

Погреб! Она находится в погребе!

Но кто разговаривает с ней? Неужели... Лидочка?!

- Лида! – имя сорвалось с губ быстрее, чем Влада снова открыла глаза. – Лида! Это... ты?

- Я Тоня... – всхлипнуло рядом, и маленькие руки сжали Владины пальцы. – Тётечка! Ты меня совсем не видишь?

- Не вижу... – разочарованно выдохнула Влада.

Как она могла подумать, что это может быть её сестра? После стольких-то лет!

Застонав, Влада ещё немного подвинулась, а потом принялась растирать ладони друг о дружку. Когда между ними сделалось тепло, прикрыла ими глаза, поморгала. Она прочитала когда-то, что этот простой метод помогает усилить остроту зрения. Влада равнодушно пролистнула книжку и забыла, а вот теперь неожиданно эта информация всплыла в памяти.

- Тётенька! – шепнула Тоня. – Ты плачешь? Тебе больно?

- Уже нет. Всё нормально. Не переживай. – помотав головой, Влада отняла руки от лица и посмотрела в темноту. Удивительно, но способ оказался действенным!

Постепенно она смогла различить нечёткие контуры небольшой комнатушки, какие-то мешки у стены, сломанный стул,лежащий на боку, чуть впереди - силуэт лестницы, ведущей наверх, и прямо перед собой заплаканную девчоночью мордашку. Худое личико покрывали грязные потёки, под глазами залегли чёрные полукружья, косичка взялась колтуном. Взгляд зафиксировал белое пятно кофточки, тёмные брючки – одежда девочки походила на школьную форму.

- Кто тебя сюда посадил? – вопрос был глупый, Влада понимала, что кроме Агнии этого сделать некому.

- Злая бабка! Она притворялась добренькой, сказала, что покажет нам кукол...

- Нам? Ты не одна? – Влада осторожно повернулась и вскрикнула, увидев справа от себя неподвижно застывшую фигурку.

- Это Поля. – голос Тони задрожал. – Она выпила воды. А девочка говорила, что её пить нельзя!

- Погоди, погоди! - взмолилась Влада. – Кроме тебя и Поли здесь ещё есть девочка?

- Уже нет. Она улетела. Сказала, чтобы мы не пили воду, которую принесёт бабка. – прошептала Тоня чуть слышно и с опаской взглянула наверх. - А пить так хотелось! Но я терпела. А Поля не смогла. Она всё выпила и теперь такая.

Сидящая рядом Поля не шевельнулась, не сделала попытки заговорить.

И тогда Влада сама подползла в ней и тронула за плечо, но оно оказалось твердым, как у статуи.

- Что с ней??

- Не знаю! Она выпила воды и молчит! – Тоня тихо заплакала.

Влада подалась вперёд, приглядываясь к лицу девочки, коснулась пальцем щеки, ощутив стылую влажность. В темноте рассмотреть что-либо в подробностях было практически невозможно, но по запавшим пустым глазам, по слегка отвисшей нижней губе, по холоду, идущему от тела, поняла, что случилось необратимое. Она приложила руку к такой же как у Тони белой блузке и не услышала биения сердца.

- Сколько времени Поля так сидит?

- Давно. Наверное... Не знаю. Она выпила воды. И превратилась в камень. Та бабка с косой сказала, что это ненадолго. Когда глина созреет, она заберёт Полю и сделает куклу!

Куклу! Ну, конечно же куклу! Такую же, как те пугала во дворе!

Значит нет никакой сумери, а похищает детей эта старая маньячка из леса? Правнучка спятившего художника Протасьева.

Какой чудовищный замысел! Какая продуманная жестокость! Для чего ей всё это нужно? Для каких целей?

- Чтобы угодить своей жуткой Матушке! – ответ пришёл сразу же, и только потом Влада подумала о том - что, а точнее кто может находится внутри этой соломенной куклы!

- Бабка с косой сказала, чтобы я тоже попила воды. Сказала, что принесет позже, когда я почувствую жажду... Отказываться нельзя, потому что тогда будет больно... Девочка говорила не пить!.. Я боюсь, что меня заставят. Она заставит... – с судорожными вздохами, забормотала Тоня. Она привалилась к Владиному плечу, словно искала у девушки защиты.

- Что это была за девочка? Ты её знаешь?

- Не знаю. Она маленькая совсем, и плохо разговаривает.

- Как же ты её поняла?

- Не знаю. У меня слова в голове складывались и перед глазами - как слоги на картинке. Я когда сказку в наушниках слушаю – тогда слова в ушах звучат. А это – в голове.

- А как девочка вошла? Спустилась по лестнице?

- Она прилетела. Я проснулась – а она сидит и смотрит. Дала мне мишку, вот, - Тоня вытащила из лежащего рядом рюкзака потрёпанную игрушку без глаза, и Влада зажмурилась, отказываясь поверить в то, что видит.

- Тётенька! Не спи! Пожалуйста! – испуганно запричитала Тоня.

- Не волнуйся, малыш. Я не сплю. – Влада через силу улыбнулась. – А эта девочка, она назвала своё имя?

- Нет. Она сказала, что имя ей больше не нужно. Там, где она живёт не обращаются по именам.

- А где она живёт?

- В лесу. На дереве. Дерево высокое-высокое! А на верху домик. Как у птичек. В домике она и живёт. Поэтому умеет летать. Она обещала, что меня тоже научит летать! Когда я попаду туда.

Тоня говорила без запинки, и Влада верила ей. В иное время и в иных обстоятельствах она могла бы заподозрить девочку в обмане или принять её видения за бред, возникший из-за пережитого шока.

Но теперь она ни на минуту не усомнилась в том, что Тоня говорит правду. И этот медвежонок – с торчащими нитками на мордахе, в том самом месте, где раньше был глаз – был реальным доказательством её слов.

- Мишка глаз потерял. Вот здесь была пуговица, видишь? – Тоня прикоснулась к ниткам. – Это мне девочка сказала.

- А что ещё она говорила?

- Что ты придёшь и узнаешь медвежонка. И выведешь нас отсюда. Она пообещала, что ты нам поможешь!

- Д-да, я постараюсь...

Обманывать Тонечку не хотелось, как и признаваться в том, что она такая же пленница в этом доме.

Почему Лидочка сказала, что Влада сможет вывести их из подвала? В том, что той девочкой была её сестра, Влада не уже сомневалась.

- Тётенька! Очень пить хочется. У тебя нету водички?

- Нет. Извини, - Влада взглянула на растрескавшиеся сухие губы Тонечки. Сколько она ещё сможет продержаться без воды? Только до того момента, как Агния принесёт новое зелье.

- А Поля, она так спит?

- Вроде того. – соврала Влада и погладила мордочку медвежонка.

Зачем Лидочка оставила его здесь? Может для неё? Как знак? Как подтверждение, что это правда она?

Нужно было что-то срочно придумать, нужно было попытаться найти выход отсюда. Дорога каждая секунда, а она рассиживается словно в гостях!

Влада поднялась, придерживаясь за шершавую стену, и медленно двинулась к лестнице.

Голова еще немного подкруживалась, но в целом чувствовала она себя сносно, действие чая, которым опоила её Агния, прошло.

- Ты куда? – испугалась Тоня.

- Хочу проверить вход. Попробую приподнять крышку, чтобы мы могли вылезти.

- Не надо! Я не пойду туда! Там куклы! Они живые и смотрят!

- Я только проверю, Тоня. Не кричи, хорошо?

Сжавшись в комочек, Тоня кивнула, а Влада стала подниматься. Ступени поскрипывали и подрагивали от прикосновений, но выдержали её вес.

К сожалению, крышка не поддалась – как ни пыталась Влада толкать, как ни прилагала усилия – всё было тщетно.

Спускалась Влада осторожно, а в голове роились невесёлые мысли.

Искать их точно не будут. По крайней мере здесь. Никита мог, конечно, сказать, что они навестили старуху Дзетовецкую, но дверь в коридорчике никто кроме Влады не видел. А, стало быть, никому и не придёт в голову, что Влада могла в неё войти.

- Она ещё придёт? Та девочка? - решилась спросить она у Тони.

- Прилетит, - поправила Тоня и пожала плечиками. - Не знаю. А бабка придёт. Я её боюсь!

- А вы с Полей? Как вы попали к ней?

- Нас Липа привела. Полина соседка.

- Липа? – Влада подумала, что ослышалась. – Привела вас сюда? В лес?

- Липа привела нас к бабушке Ольге. Она давно хвалилась, что у той есть красивые платьица и много бус. Старинных. Из разноцветных блестящих камешков. И после школы мы решили сходить, посмотреть. Мы не думали их выпрашивать. Только хотели посмотреть. Липа говорила, что камешки светятся в темноте, и внутри горит огонёк.

- И вы пошли?

- Мы хотели глянуть и уйти. А бабушка Ольга нас чаем угостила, и вкусными конфетами, и бутербродами с колбасой. У неё красиво, как в музее.

- Липа тоже пила чай?

- Да. А потом попросилась пописать. И нас позвала... – Тонечка примолкла, заново переживая события недавнего прошлого.

- И что потом? – поторопила её Влада.

- А потом Липа показала нам дверь. Сказала, что она волшебная. Можно загадать желание, а потом её открыть. И желание сбудется.

- И вы загадали?

- Я не хотела. Правда. Не хотела. Мне домой нужно было, сестра могла волноваться. А Поля сказала, что загадает. И Липа открыла дверь.

- Она пришла сюда с вами?

- Нет, она осталась у бабушки Ольги. А мы... – Тоня снова заплакала. Она вытирала глаза рукавом, слизывала солёные слёзы и не могла остановиться.

- Не плачь! Мы обязательно выйдем отсюда! – Влада прижала девочку к груди и стала легонько покачивать.

Знакомый мотив возник в памяти сам собой, и она негромко пропела:

Ночь укрылась черным пледом,

Согреваясь в свете звезд,

И сплетает быль и небыль

Из страны волшебных грез.

Ночь показывает сказки

И легенды старины:

Непослушным - в серых красках,

Милым - розовые сны...

- Она тоже пела! Та девочка! Поля плакала, и она спела ей эту же песенку!

Тоня отстранилась и по взрослому взглянула на осёкшуюся Владу.

- Мы умрём. Да? Как Поля. И я больше не увижу маму и сестру?

Влада хотела возразить, хотела утешить, но поперёк горла встал комок, не давая вздохнуть.

Возможно, она расплакалась бы вслед за Тоней, но над головой заскрипели доски, и грохнула тяжёлая ляда, а потом к ним стала спускаться Агния.

Тоня вскрикнула и забилась за Владу. Влада дёргаться не стала, напротив, попыталась принять безвольную позу – пусть думает, что зелье ещё действует. Но Агния даже не взглянула на неё – остановилась перед Полиной, постучала её по лбу и удовлетворённо забормотала про глину.

- Хорошо взялась. Теперь как глина вызреет, примусь куклу лепить. Матушка обрадуется новой игрушке.

Одобрительно покивав себе, она повернулась к Владе с Тонечкой и улыбнулась фальшиво и приторно.

- Сидите, бедняжечки? Пить, небось, давно хочется?

Влада не удостоила её ответом. А Тоня испуганно кивнула.

- Ну, потерпите, потерпите. Завтра вам попить принесу. Мне зараз столько кукол не сделать.

Она рывком приподняла Полину и ударила её по ногам, распрямляя их.

- Вот так... вот так... хорошо. Теперь можно и наверх... - Агния всё никак не могла получше перехватить затвердевшую фигуру. Та была ей по талию и довольно тяжёлая, и Владе пришла в голову шальная мысль предложить тётке свою помощь. Главное, что она сможет выбраться отсюда, а потом...

Додумать план действий она не успела – помешала Тоня.

Неожиданно подскочив к Агнии, девочка принялась лупить её кулачками и истерично кричать.

- Отпустите Полю! Не трогайте её! Оставьте!

Отчаянный порыв девочки словно подтолкнул и Владу. Больше ни о чём не раздумывая, она схватила лежащий у стены табурет и обрушила его на спину своей тюремщицы.

С громким стуком упала Полина. Агния же свалилась не пикнув. Она лежала звездой, раскинув по сторонам руки и ноги, и Влада на миг подумала, что убила её. Но вот одна нога шевельнулась, за ней дёрнулась рука.

Ждать дальше не имело смысла и, подхватив Тоню под руку, Влада потащила её к лестнице.

- Поднимайся! Скорее! – поторопила она, подталкивая девочку в спину.

Увернувшись, Тоня прыгнула за мишкой и только после этого послушно вскарабкалась наверх обезьянкой, Влада полезла следом, а в спину им простонала очнувшаяся Агния.

- Далеко не уйдете. Матушка не пропустит. Матушка-а-а!

Закрывать подпол Влада не стала – не хотела терять время, да и что-то внутри мешало поступить так с беспомощной женщиной.

Они с Тоней пересекли комнату, а когда распахнули дверь в следующую – едва не задели стоящую у них на пути соломенную Матушку.

Фигура в ветхом платье покачивалась с носка на пятку, гнездо-голова почти лежало на плече. Каким чудом ей удавалось сохранять равновесие, понять было невозможно. Хлипкое разваливающееся чучело не должно было стоять, но оно стояло!

Тоня зашлась испуганным криком, попыталась вывернуться, убежать обратно к подполу.

- Не бойся, - Влада прижала девочку покрепче, поражаясь своему спокойствию. – Это всего лишь кукла. Она нам ничего не сделает.

Словно в противовес её словам Матушка медленно подняла руку, как будто была марионеткой, которой управлял невидимый кукловод. Полуистлевшие пальцы слабо шевельнулись, царапая воздух, и это послужило сигналом для Влады. Примерившись, она двинула Матушку ногой в живот, а когда та повалилась на спину, прыгнула на неё и стала яростно топтать.

Под ногами хрустело, по сторонам летели солома и глиняные ошмётки, платье разлезлось, и из зияющей раны проглянул пожелтевший костяк.

Кукла дергалась на полу, вяло сучила ногами. Голова-гнездо отделилась от истерзанного туловища, опираясь на ветки, заковыляла в сторону Тони.

Девочка заверещала от ужаса, и это привело Владу в чувство.

- Уходим! – она закашлялась от пыли и вони, и почти наощупь пробралась к выходу, волоча за собой почти невменяемую от страха девочку.

Во дворе их ждало новое испытание – соломенные куклы полукругом выстроились у ступеней, загородив собой проход.

Тоня уже не кричала – безвольно повисла у Влады на руке.

- Держись! – Влада попыталась подбодрить её. – Мы пробьёмся. Не бойся их.

Она и сама не верила своим словам – куклы стояли плечом к плечу, и прорваться сквозь их молчаливый строй было невозможно.

В дверь позади них заскреблось – голова-гнездо пыталась выбраться наружу, отрезая им путь к отступлению.

И в этот миг, когда казалось, что их побег сорвался, сверху плавно спланировало что-то длинное и худое, расправив полы накидки как крылья гигантской летучей мыши.

Матушка? – мелькнула дикая мысль, но Влада тут же отогнала её прочь, засмотревшись как вырастает из плеч голова в огромном венке из соломы, хвойных иголок, грибов и высохших травин, как на плоском блине под венком проклёвываются круглые совиные глаза, находят притихшую Тоню, вглядываются в неё, зачаровывая.

Тоня тоже смотрит не отрываясь и, выпутавшись из рук Влады, делает шаг навстречу сумере.

Наверное, та спрашивает о чём-то девочку - Влада понимает это по тому, как Тоня согласно кивает в ответ.

И тогда из недр накидки медленно протягивается корявой веткой подобие руки, подхватывает покорную девочку и без единого звука взмывает с ней в небо.

Глава 15

После того как сумеря унесла Тоню, происходящее разделилось для Влады на коротенькие фрагменты, за чередованием которых она наблюдала словно со стороны. Соломенные чучела продолжали перекрывать выход, но Владу это больше не пугало – всё её мысли были заняты несчастной девочкой. Если сумасшедшая Агния задумала для неё чудовищное превращение, то чего ожидать от потустороннего существа?

Нужно было побороться за Тоню, а она даже не попыталась этого сделать и так легко позволила её забрать!

Куклы казались теперь сборищем ярмарочных уродцев, и Влада намеревалась броситься в их гущу – повалить, разодрать, растоптать тех, до кого сможет дотянуться. Она уже примеривалась, собираясь сделать рывок, как вдруг поняла, что внимание чучел сосредоточилось на двери.

Из-за неё доносились скрежет и постукивания. Но кто пытался выбраться наружу – Агния или Матушкина голова, Владу не интересовало – она быстро шагнула вперёд и, потеснив плечом две соломенные фигуры, продралась мимо них и, не оглядываясь, нырнула в приоткрывшийся в заборе лаз.

Почему её пропустили? Возможно их интересовала девочка? Но всё это теперь почти не волновало Владу – у неё появилась чёткая цель – найти и спасти Тоню.

"Сумеря тебя забери! Забери! Забери!!!" – всплыли в голове крики из почти позабытого сна. И только сейчас Влада подумала, что они могли быть адресованы вовсе не ей! А Лидочке, сестре! Возможно, то была такая же подсказка, как и медведь – намёк на то, что они являются своего рода призывом, разрешением для твари? Поэтому и родители вели себя так сдержанно и странно, словно тяготились виной за случившееся с Лидой. Всё могло быть именно так.

Мысли разбегались, и Влада решила сосредоточиться на дальнейших действиях.

Однако прежде она собиралась вернуть свою одежду и сотовый, а потому направилась в сторону холма-избушки. Та скрывалась за стволами, Влада приблизительно помнила направление.

Влада прошла совсем немного и запуталась среди деревьев. Тропа исчезла, словно её и не было здесь раньше, и девушка перестала понимать, в какую сторону идти.

Она закружила, выискивая хоть какие-то намёки на тропинку, и лес закружился вместе с ней, словно желая окончательно запутать.

Когда из пустоты вынырнули Марат и Юлиана, Влада стояла, привалившись к стволу, готовая разрыдаться.

Марат уже успел шагнуть в лес, а Юлиана еще медлила, замерев в проходе, и Влада рванулась к ним навстречу, криками призывая Юлиану не закрывать дверь...

Чуть позже в коридоре старухи Дзетовецкой, сбиваясь и шмыгая, Влада поведала о своих приключениях. Рассказала она и про девочку Тоню, которую удалось спасти от страшной участи.

- Тоня? Ты видела Тонечку? Где она? Почему не с тобой? – Юлиана затрясла Владу.

- Её Липа привела. Через эту дверь... Марат, как я рада, что ты приехал!

Влада повторяла это снова и снова, пока Юлиана не влепила ей пощечину.

- Где сейчас Тоня? Влада. Ответь мне!

- Её унесла сумеря... Наверное, она. Нас не выпускали соломенные чучела, а она слетела с неба и забрала Тоню.

- И ты позволила её забрать? Как ты могла?

- Не кричи, Юля, она сейчас упадёт. Влада, держись за меня, пошли потихоньку, тебе нужно присесть...

- Делайте, что хотите, а я – в лес. – Юлиана собралась открыть дверь-портал. – Не могу ждать. Там моя сестра! Моя Тоня! И она нуждается в помощи!

- Юльчик, мы будем искать её вместе! – ласковое прозвище, которым Марат наградил Юлиану, поразило Владу. – Сделаем заявление в полиции и тогда...

- В полиции? Какая полиция, Марат? Мы же с тобой всё обсудили. Что ты предъявишь против них? Рассказ Влады, больше смахивающий на бред?

- Но ты тоже там была. Ты видела кукол!

- Две придурашные, повернувшиеся на своей беде, девицы не могут считаться надежными свидетелями. Ты же взрослый, должен понимать. Вы как хотите, а иду за Тоней.

- Я с тобой, подожди пару минут, дай отдышаться. – Влада с благодарностью опустилась на стул и вытянула грязные босые ноги. – Мне нужно забрать свои вещи. В куртке осталась пуговица от мишки. Она может послужить проводником и привести нас к сумере. Но кто-то один должен остаться здесь, чтобы открыть дверь, когда мы вернёмся.

- Мы не станем разделяться. – возразил ей Марат. - А дверь оставим приоткрытой. Просунем что-нибудь для надежности.

- Отличная идея! – похвалила Влада, а из кресла в углу раздалось противное мычание.

Старуха Дзетовецкая восседала там со связанными руками и перемотанным платком ртом. И теперь отчаянно пыталась привлечь к себе внимание остальных.

- Вы что-то хотите сказать? – Марат сдёрнул повязку.

- Нельзя... бросать... дверь... открытой. – прохрипела Ольга Михайловна. - Сюда могут прийти твари...

- Самая главная тварь уже здесь! – Юлиану затрясло от гнева. – Как вы могли так поступать с несчастными детьми! Заманивать их к себе, чтобы, чтобы...

Юлиана сбилась и всхлипнула, и Марат тут же приобнял её, пытаясь успокоить.

- Ольга Михайловна, - Влада с презрением оглядела старуху. – Я знаю, что через вашу дверь проводили жертвы для соломенного чучела Матушки. Вы можете объяснить нам – с чьей подачи всё происходило?

Старуха пошевелилась в кресле и застонала, на тонкой губе повисла длинная нитка слюны.

- Развяжи её, - попросила Влада Марата. – Всё-таки старая женщина.

- Я только слегка прихватил, чтобы не помешала нам с Юлькой. Она хотела позвонить своим, пришлось нейтрализовать.

- А теперь развяжи. Она выдохлась и ничего не сможет сделать.

Марат нехотя размотал старухины запястья, и та принялась растирать красные полосы на коже, образовавшиеся от шнура.

- Ольга Михайловна! – снова обратилась к ней Влада. - Расскажите нам всё. Снимите грех с души.

- Кто не безгрешен? - старуха медленно поднялась и прохромала к буфету, достала с полки жестяную банку, расписанную птицами и цветами. Влада подумала, что она собирается предъявить им что-то важное, но внутри оказались обычные кофейные зёрна.

Игнорируя разлитое в воздухе напряжение, Ольга Михайловна ссыпала немного на маленькую сковороду и начала помешивать деревянной лопаточкой.

- Всегда соблюдаю это правило – перед помолом обжариваю зёрна. Тогда лучше раскрывается оттенок и вкус. Вы чувствуете?

Не ощутить насыщенный яркий аромат было невозможно. Пахло шоколадом и немножко дымком. Влада любила этот запах, хотя к самому кофе была равнодушна.

- Предпочитаю среднюю обжарку, без выраженных горьких нот... – Ольга Михайловна, не торопясь, провернула зерна в ручной кофемолке и потянулась за туркой. – Вам не предлагаю, вы не заслуживаете этот нектар.

Дзетовецкая держала и вела себя так, словно давала мастер-класс по приготовлению кофе, и Влада не смогла больше терпеть этот фарс.

- Ольга Михайловна, мы ждём от вас объяснений! Чистосердечное признание смягчает вину.

- Мне нечего вам сказать, милочка. Разве что указать на ваш неподобающий вид. Не престало девице серьёзного возраста расхаживать в таких обносках.

- Замечание приберегите для Агнии. Это её вещи. Хотя, не знаю... после того, что случилось, сможет ли она им воспользоваться...

Старуха метнула на Владу быстрый колючий взгляд, но от вопроса воздержалась, перелила кофе в крошечную чашечку и, переместившись с ней к стулу, присела на краешек сидения, держа спину ровно и прямо.

- Ольга Михайловна! – Марат присел перед ней на корточки. – Я бы советовал вам признаться во всём.

- Скоро сюда придут мои друзья. И что вы станете делать? - старуха отпила немного из чашечки и чопорно промокнула губы салфеткой.

- Уйдём за ту дверь и вас прихватим с собой! Скормим кому-нибудь по дороге в качестве откупа. – голос Марата прозвучал равнодушно, и Влада восхитилась его выдержке.

Угроза подействовала – у старухи слегка дёрнулась рука и на сливочного цвета блузке расплылось коричневое пятно.

- Ольга Михайловна! – Юлиана решила, что пора вмешаться. – Вы наверняка слышали наш разговор в коридоре и понимаете, что отступать мы не станем. В полицию вести вас не имеет смысла, они ничему не поверят. А вот прихватить вас с собой – идея отличная. Возможно, сумеря согласится обменять на вас Тоню.

- Нет! – Ольге Михайловне изменил голос, и она прокашлялась. – Нет... Она не согласится. Она не станет с вами разговаривать. Она ни с кем не разговаривает...

- Откуда вы знаете? Расскажите нам всё!

- А толку-то от моего рассказа? Моё дело маленькое – охранять проход. В другое я не вмешиваюсь.

- Проход – это та дверь в коридоре?

- Да. Один из шедевров Елпидифора Протасьева. Бабка рассказывала, что он был необыкновенно талантлив, это его и погубило.

- Зачем он нарисовал дверь? – Марат и так знал ответ, но всё же хотел услышать его от старухи. Он успел включить диктофон и, хотя держал сотовый в кармане, надеялся, что запись получится чёткой и без помех.

- Это проход к мавзолею. Ну, и к Агнии, конечно.

- К мавзолею? – Влада переглянулась с Юлианой.

- К святилищу. К дому, где он поселил свою мертвую жену. Что вы так смотрите? Вы же видели Матушку. – последнее слово она выделила интонацией и слегка усмехнулась.

- У неё внутри, внутри... кости! – Влада с трудом смогла произнести это.

- Конечно. Внутри - Наталья. Точнее – тело Натальи. Вот Агния и назвала её этим дурацким прозвищем – Матушка.

- Агния это...

- Их дочь. С сумасшедшинкой, как и папаша. Но со способностями. Переняла от него знания и истово служит посаженному идолу.

- Вы говорите неправду! Я видела Агнию. Ей на вид лет сорок пять-пятьдесят.

- Матушка делится с ней крупицами силы. Тем та и держится. Иначе ведь некому будет мастерить новых кукол.

- Как это ужасно! Бедные, бедные дети! – Влада закружила по комнате как по клетке.

Ольга Михайловна лишь пожала плечами.

- У каждого своя судьба. Матушка без подпитки не протянула бы и дня...

- И вы, чтобы поддержать это... это порождение тьмы, воровали детей! Снабжали монстра едой! – Юлиана едва сдерживалась, чтобы не накинуться на старуху. – Столько лет! Поверить не могу!

- Девочек. Нужны были девочки. И очень редко. У Матушки скромные потребности.

- Вы... вы паучиха! Такое же чудовище, как и остальные.

- Я всего лишь хранительница прохода. Какими до этого были моя бабка и мать. Когда Елпидифор задумал нарисовать проход, он купил этот дом и поселил в нём компаньонку почившей супруги, мою бабку Агафью. С тех пор мы следим, чтобы проход не закрылся.

- Зачем Протасьеву понадобился проход? Неужели нельзя было просто отводить их через лес? – Марат едва не вытащил из кармана сотовый, чтобы проверить – идёт ли запись. Информация была просто ошеломляющая и важно было сохранить слова очевидицы и участницы событий.

- Когда Протасьев оживил Наталью, ей потребовалась энергия, сила живых. Водить девчонок в лес на глазах у всех было опасно, поэтому он и придумал трюк с дверью. Его талант и особенный дар помогли спрятать дверь от любопытных глаз, поскольку увидеть её могут немногие. Собственно, как и пройти сквозь неё. Мы выбирали девочек с задатками, чтобы контакт случился.

- Контакт? С кем?

- С материалом. Сила глины и соломы плюс способности девочек.

- Сколько же лет продолжался этот кошмар? Сколько лет вы сознательно отправляли детей на гибель? Чудовище, похуже лесных тварей!

- Мы всего лишь выполняли договор. Мать говорила мне, что условием было не заглядывать за дверь и не мешать. Не слишком обременительное задание, согласитесь.

Ольга Михайловна поднялась, неторопливо пошла в сторону окна, но Марат ловко перехватил старуху и насильно вернул обратно на стул.

- Они скоро придут! – Дзетовецкая сорвалась на крик. - Евдокия или Светка. Вам придётся худо. Вы пожалеете!

- Думайте о себе, - отрывисто бросил Марат и посмотрел на девушек. – Ну, что будем с ней делать? Может, попробуем сдать в полицию?

- Нет. Перевяжем руки как раньше, и пускай остается в доме. Нам давно пора уходить, Марат. Поторопись.

Марат послушно поднял валяющийся на полу шнур и осторожно начал перематывать руки старухи. И хотя чувствовал он себя при этом не слишком хорошо, после услышанных откровений запретил себе её жалеть.

– Кто помогает вам кроме Светланы и её дочери? Музейные работники? Эмма и Филипыч? - Юлиана легонько подтолкнула вновь расстонавшуюся Ольгу Михайловну.

- Они так... на подхвате. Вот выставку организовали, чтобы привлечь внимание... – старуха сгорбилась под шалью-паутинкой и смотрела ненавидяще и зло. – Хотели внимания, а привлекли проблемы...

- Зачем им это? Не понимаю! – Влада снова заходила по комнате. – Какая выгода музею?

- В этих картинах - состояние. – Марат поправил очки. - Выгода вполне конкретная. Если узнают про их особенности...

- Не узнают. Протасьев позаботился об этом. Он хотел, чтобы никто не узнал про его главный секрет. И не мешал дочери оберегать мать. Ослабьте узел, молодой человек. Мне больно.

- А где он сам? Протасьев? – Марат склонился над старухой, а та вдруг быстро-быстро зашептала.

- Освободите меня! И уведите девок. Я заплачу. Сколько скажете. Или берите всё! Всё! В доме полно драгоценностей Натальи...

- Вы их украли?

- Он сам отдал. Это плата за мою... за нашу работу. Они могут стать вашими, я отдам все.

- Нет уж, спасибо. Я за справедливость. И собираюсь помочь похищенным девочкам...

- Дурак, - старуха откинулась на спинку стула. – Нет больше никаких девочек. Одни соломенные куклы.

- Есть! Тоня жива! Ей удалось ускользнуть из логова Матушки!

- Если её унесла сумеря – то можете её забыть. Лучше бы из девчонки сделали куклу.

- Я не верю! Это неправда! Сумеря спасла Тоню. Влада видела!

- Я видела, как она унесла её. А куда и зачем – не знаю.

- Сумерю потревожил Протасьев. Ему говорили, что зря. Но без этого он не смог бы сделать свою первую куклу. Наталья – копия существа. Но гораздо гораздо безобиднее. От той, что приходит в сумерках, нельзя спастись.

- Но Светка! – закричала Юлиана. – Светка спаслась! Нужно заставить её признаться – как смогла.

- Она не расскажет. Да, думаю, что не было там никакой сумери. Светку просто поводило в лесу и выплюнуло...

Ольга Михайловна прикрыла веки и замолчала. На бледной почти бесцветной коже отчётливо проступили синие дорожки вен. Новые вопросы она игнорировала, и от неё постепенно отстали, нужно было решать – как действовать дальше.

Марат увлёк девушек в другую комнату, чтобы Дзетовецкая не могла услышать их разговор.

- Я чуть раньше в сети покопался, нарыл байку на давно простаивающем форуме. Она про то, что раньше художники часто заключали договоры с нечистью. Ну, что-то вроде соглашения, плата за которое могла быть разной. И всегда есть первая картина, с которой всё начиналось. До тех пор, пока она будет существовать, договор будет сохраняться.

- Мне плевать на их договоры, Марат! Тонечку унесла сумеря, и старуха считает, что она гораздо страшнее того, что мы видели. Нужно идти в лес, спасать сестру.

- Согласна с Юлианой, - поддержала Влада. - Агния больше не посмеет творить черные дела, да и Матушки больше не существует.

- Про Матушку спорное суждение. – Марат подтолкнул пальцем очки. – Ваша Агния может восстановить Матушку. И не забывайте про Олесю-Никиту с бабой Дусей и прочими. В чем их интерес? Какая выгода?

- Ты ему про них рассказала?

- Конечно. И про то, как меня ночью пасли. Потом, Влада. Только знай, что твоя Олеся и этот змеёныш – на стороне зла.

- Но почему? – Влада не могла поверить услышанному.

- Потом. Я предъявлю тебе доказательства.

- Что за день, - Влада прижала руку ко лбу. – Откровения одно лучше другого. Знаете, я про что подумала? Елпидифор ушёл жить в лес. Нам так говорили. Но где был его дом? У Агнии обычная халупа-землянка. Её и домом не назовешь. У Матушки тоже пусто. Известный художник должен был жить иначе.

- Так может то не его дом? Сказано же было – мавзолей. К настоящему дому вас не подпустили. Или он находится в другом месте. – Марат снова поправил очки, он всегда делал так, когда волновался. - Нам нужно тщательно исследовать лес. И делать это осторожно! На том же форуме тот же перец упоминал что-то про заброшенный барский дом. Будто он случайно набрёл на него в лесу и едва смог выбраться.

- Напиши ему. Расспроси, узнай!

- Да форум уже давно заглох, он не рабочий. Последняя движуха была пару лет назад. А тому сообщению вообще года четыре. Тухлый номер.

- Мы должны поискать дневники или другие картины Елпидифора!

- Зачем?

- Чтобы уничтожить. Мало ли кому взбредёт в голову повторить таких кукол.

- Уже взбрело. – поморщилась Юлиана. - Олеся требовала у бабы Дуси какие-то записи. Может, это и есть дневник?

- Олеся? Зачем ей куклы?

- Не знаю! Тут столько всего произошло! У тебя, конечно, покруче было. Но, поверь, я тоже не скучала.

- Может у вашей бабки и есть что-то, но не дневник. Такими вещами не разбрасываются. Я уверен, что дневник надёжно спрятан. В противном случае о нём уже заговорили бы, и обязательно выложили в сеть хотя бы отрывки.

- Кто выложил? Баба Дуся?

- Почему сразу она? Нашлись бы другие желающие. Может его тоже кто-то ищет? Подумайте, кому интересен этот дневник?

- Эмме Витольдовне! Точно! Эмма не зря затеяла эту выставку и уж своего не упустила бы. Она водит дружбу с Дзетовецкой. И бабу Дусю прекрасно знает.

- Змеиное гнездо, - пробормотал Марат и поёжился. – Удачно ты приехала, Влада.

Влада не успела ему ответить – во входную дверь позвонили, а следом раздался настойчивый стук.

- Ольга Михайловна! Открывайте! У нас срочное дело и плохие новости!

- Откроем? – вдруг предложил Марат.

- С ума сошёл? Там точно Никита и Олеся. Она владеет гипнозом.

- Нам не оставили выбора. Уходим. Быстро. – Влада побежала к стене с дверью, и остальные последовали за ней.

Им вслед мычала что-то Ольга Михайловна, и настойчиво дребезжал дверной звонок.

************

Выложила пока без правок, ни на что не хватает времени. Спасибо всем за понимание и терпение.

Глава 16

Юлиана последней покинула коридорчик в доме Ольги Михайловны и специально оставила дверь приоткрытой, понадеявшись, что лазейкой непременно воспользуются потусторонние обитатели леса и доставят старухе много неприятных минут.

В этот раз Владе без труда удалось найти упрятанную в насыпи избёнку Агнии. Хозяйка отсутствовала, и девушка смогла переодеться и убедиться, что пуговица от любимого мишки сестры никуда не пропала.

- Заглянем в тот дом? – Марат показал на жилище соломенной Матушки. – Я сделаю хотя бы парочку снимков.

- Ни за что! – пресекла его энтузиазм Влада и покрутила у виска. – Совсем повернулся на сенсациях? Хочешь попасть в объятия кукол? Или познакомиться с Агнией?

- Я бы только разочек их щёлкнул... И там нет никаких кукол...

Кукол и правда не было. Двор за забором пустовал, дверь дома стояла нараспашку. Но рисковать и лезть туда всё-равно не стоило, о чём ему и повторила Влада.

- Нет - и хорошо. В другой раз сделаешь для них фотосессию. Сейчас нужно вызволять девочек. Настройся на это и возьми меня за руку. Ты тоже, Юлиана, берись за меня. Нас должно перенести.

- Что сделать? – изумилась Юлиана.

- Перенести. Не спрашивайте, как. Я не смогу объяснить. Просто откуда-то знаю, что нас перенесёт к дому Протасьева.

Когда заинтригованные друзья выполнили её просьбу, Влада зажала в кулаке синюю пуговицу с мишкиной мордочки и мысленно обозначила своё пожелание. Не зря же сестрёнка послала ей этот знак. Наверное, должна помочь и теперь.

Так и случилось. Их не подбросило в воздух, не перевернуло, не швырнуло об землю. Просто на миг зашумело в ушах и картинка перед глазами сделалась нечёткой.

Когда фокус вернулся, они обнаружили, что лес вокруг поменялся. Деревья сделались выше и мощнее, их кроны - пышнее и спутаннее. Небо полностью потерялось за ними, погрузив окрестности в лёгкий полумрак.

За деревьями, почти скрытый от глаз, находился нужный им дом. Хорошо видны были только покосившиеся ворота и край деревянного высокого забора, и в глубине за ними часть серой стены.

- Это он! Дом художника! – Марат начал приплясывать от нетерпения. – Мы нашли его, девчонки! Ты просто ведьма, Владюша!

Юлиана смотрела вперёд, напряжённая словно натянутая струна. Она едва сдерживалась, чтобы не броситься к желанной цели. Где-то в доме находилась её сестра, и Юлиана рвалась её спасти.

Владу же внезапно охватил липкий ужас, настолько сильный, что она едва удержалась от того, чтобы не сбежать.

Влада боялась не тварей, который могли угнездиться внутри дома, даже не таинственной и зловещей сумери, унёсшей бедную Тонечку. Влада боялась собственного разочарования, развенчания надежды на встречу с Лидочкой. И хотя она пыталась убедить себя, что подобная встреча невозможна, в глубине, на самом донышке души теплилась вера, что сестра жива и ждёт её.

- Ну что, идёмте? – Марат посмотрел на Владу и нахмурился. – Тебе плохо? Струсила, да? Влада, ау! Что с тобой?

- Все мы боимся, - ровным голосом проговорила Юлиана. – Но по-другому не получится. Мы должны туда пойти.

Влада хотела ответить, но горло перехватило спазмом и пришлось просто кивнуть.

- Мы должны идти, - повторила она про себя. Я - должна.

- Нам следует держаться вместе. Внутри может прятаться кто угодно. Старайтесь сохранять спокойствие, не впадайте в панику... – тем временем отрывисто проинструктировал их Марат, то и дело оборачиваясь в сторону дома. – Вот. Возьмите. Не уверен, что сработает, но пусть будет.

Он протянул девушкам по смятой бумажной иконке с размытым нечётким рисунком. Такие карточки-самоделки ещё продавали в газетных киосках маленьких городков, а так же на вокзалах и в поездах.

- Не сработает... – Юлиана качнула головой, но всё же взяла картинку. Влада от импровизированного оберега отказалась – подумала, что такой может запросто отпугнуть Лидочку.

- Готовы? – почему-то шепотом поинтересовался Марат и, перекрестившись, первым пошёл к калитке. Юлиана поспешила следом, оставив Владу замыкающей.

Чем ближе они подходили, тем сильнее слабели ноги. Влада не понимала, почему так реагирует на это место. Она ведь уже пережила многое здесь, повидала такое, что другим и не представить.

«Сумеря тебя забери!» - всплыли крики из давнего сна, и дурное предчувствие тошнотворным спазмом заворочалось в груди.

Может, зря они это затеяли? И не стоит ворошить чужое прошлое, пытаться разгадать чужую тайну? Прозрение может оказаться горьким и безжалостным. Лучше уйти, пока ещё есть возможность...

Погружённая в тревожные размышления, Влада не заметила, что осталась одна перед воротами. Марат и Юлиана успели подойти к дому и в нерешительности замерли перед ним.

Дом выглядел удивительно крепким и очень старым. Большие серые глыбы покрывал мох и разросшиеся лианы плюща, по бокам парадного входа восседала пара отлично сохранившихся каменных уродцев без голов.

В воздухе роились сотни крошечных крылатых сущностей. Разобрать их вид было практически невозможно. Существа шныряли среди беспорядочного переплетения лоз и стеблей, возбуждённо гомоня и посвистывая, и не обращали внимания на людей.

На облупившейся когда-то красной деревянной двери висел потускневший молоток в форме головы с оскаленной пастью. Уродливая голова принадлежала совсем не зверю, но Владе не хотелось гадать о внешности её обладателя.

- Мощное место!.. – пробормотал Марат и быстро сделал несколько кадров. Он хотел записать ещё и коротенькое видео с комментариями, но Юлиана не позволила – она рвалась осмотреть дом.

- Похоже, что здесь никого нет... – перед тем как войти, Марат огляделся.

Влада тоже об этом подумала - никто не выскочил из зарослей, окружающих заброшку, никто не попытался отпугнуть их или напасть.

- Если кто-то и есть, он там, внутри... Он и Тонечка... Я уверена, что моя сестрёнка находится здесь! – Юлиана показала подбородком на дверь и решительно взялась за молоточек. – Не могу больше ждать. Давай же, открывайся!

Дверь оказалась очень тяжёлой, без Марата девушкам пришлось бы долго с ней возиться. Марат тоже справился не с первого раза, и, наконец, с противным скрипом дверь сдвинулась и подалась внутрь, обдав маленькую отважную группу облаком поднявшейся пыли.

В доме пахло плесенью – кисло и остро. Давно оставленный хозяевами, он полностью пришёл в упадок, и теперь его населяли одни лишь воспоминания и призраки.

Никто из людей до сих пор не решался нарушить их мрачный покой. А, может, и потревожить кого-то похуже привидений.

Обстановка сохранилась до мелочей: изящный столик в передней, на нём фарфоровый кувшин с засохшими ветками; изысканная люстра, свисающая с потолка и обильно украшенная паутиной; зеркало в тяжёлой деревянной раме, всё на сколах и трещинах.

- Не смотрите в него! – предостерёг девушек Марат. – Мало ли что там водится. Еще утащит к себе.

Он мог бы ничего не говорить – Владу и Юлиану зеркало совсем не заинтересовало. Девушки разглядывали широкую изогнутую лестницу, расположенную в глубине комнаты и ведущую на второй этаж.

- Поднимемся? – предложила Влада. Ей меньше всего хотелось это сделать, тяжесть от дурного предчувствия болью давила на грудь.

- Обязательно. – кивнул Марат. - Но сначала осмотримся здесь.

- Здесь нет ничего интересного! – возразила ему Юлиана, и, в два прыжка одолев расстояние до ступеней, стала медленно подниматься. – Кстати, ступеньки все исписаны. Как дверь у старухи Дзетовецкой.

- Осторожнее! Вдруг тебя куда-нибудь перенесёт! – испуганно предостерёг её Марат, но ничего не случилось. Юлиана благополучно миновала пролёт и скрылась за поворотом.

- Пойдём, Влада, - Марат направился к лестнице, но Влада словно впала в ступор.

- Здесь и правда всё в непонятных значках! Нужно обязательно заснять... – он завозился с телефоном, переключая тот на нужный режим и пожаловался через минуту на очень плохой свет и сплошные смазы.

- Марат! – голос изменил Владе. – Я... боюсь туда идти...

- Я тоже боюсь. Но ведь мы всё решили, - он попытался улыбнуться посеревшей от страха Владе. – Ты же сильная, Владюш. Самое страшное уже пережила.

- Нет. Ты не прав. Самое страшное – понять, что всё зря. И я не увижу сестру. А Юлиана не увидит Тоню...

- Почему ты так думаешь? Про Тоню? – Марат снова склонился над ступенью, и в этот момент сверху прозвучал полный ужаса крик Юлианы.

- Помогите! Уберите его! Уберите!!! А-а-а-а!..

Уходи! Беги отсюда! – немедленно потребовал от Влады внутренний голос, но вместо того, чтобы прислушаться к нему, девушка рванулась за Маратом наверх.

Проскочив пару пролётов, они попали в длинный коридор с развешанными по стенам пейзажами и чередой приоткрытых дверей.

В тупике была еще одна дверь, плотно прикрытая в отличие от прочих.

Из-за неё и прозвучал снова крик Юлианы: «Уберите его! Уберите!! Мара-а-ат!!!»

- Юлька там! – Марат показал на дальнюю дверь, и Влада согласно кивнула.

- Что там, как думаешь? – хрипло поинтересовалась она.

- Чтобы это не было, я его уничтожу!

Худощавый взъерошенный Марат совершенно не походил на крутого героя, но его решимость и желание помочь Юлиане от этого ничуть не уменьшились. Он быстро побежал к двери. И Владе пришлось сделать тоже самое.

В коридоре царил вечный сумрак. Разросшийся снаружи плющ и другие незнакомые лианы почти заплели окна, но Владе удавалось разглядеть сквозь приоткрытые двери комнат очертания мебели, лампы на прикроватных столиках, книги. Тускло мерцало золото на выцветших обоях, шевелились странные тени в углах.

Почему же Агния так легко оставила всё это? Почему не стала жить здесь вместе со своей зловещей Матушкой? И где теперь хозяин этого великолепия? Сгинул в лесу? Или разорван позирующими для его картин моделями?

И как он, отверженный обществом, смог построить такой огромный дом в лесной глуши?

Юлиана больше не кричала. Но Влада не успела подумать о плохом – Марат рванул на себя закрытую дверь в торце коридора, и волна спёртого душного воздуха окатила их с головы до ног.

В комнате было не протолкнуться, её заполняли какие-то предметы и непонятные фигуры. На полу возле стены слабо шевелилось что-то большое и мохнатое, издавая сдавленные стоны. Фонарик Марата скользнул лучом по коричневой шерсти, по раскинутым лапам, по острым когтям. Влада ещё только сообразила, что перед ними чучело медведя, а Марат уже тащил из-под него грязную и перепуганную Юлиану.

- Ты цела? Ты цела? – он принялся её отряхивать и вертеть. - Ты ничего не сломала?

- Вроде бы цела. - судорожно выдохнула девушка. - Не свети мне фонарем в глаза!

- Как ты сюда попала?

- Так же, как и ты! Открыла дверь и вошла.

- И на тебя напало чучело медведя... – Влада истерически рассмеялась. Она отлично понимала, что пришлось пережить подруге, но не могла прервать дурацкий смех.

- Я вошла, ничего не увидела, ну, и врезалась в него... Здесь что-то вроде музея, да?

- Афигеть! – Марат водил телефоном по сторонам, подсвечивая застывшие экспонаты. – Похоже, что ваш Елпидифор Протасьев был впридачу и чучельником.

Помимо медведя из зверей в комнате нашли прибежище только крупный волк и голова лося. Остальное место занимали представители совсем иного рода: высушенные тела мавок, с проглядывающими сквозь костяк комками внутренностей; широкий пенёк с ввалившимися кристалликами глаз; напоминающее рогатую сову существо с ногами как у цапли, свившаяся в кольцо трехголовая змея... Была здесь и птица со старушечьим личиком, оперением смахивающая на ворону, и что-то круглое и сморщенное, с отростком-крючком посредине живота... Под стеклом лежала рыба с тельцем и головой младенца и какие-то бурые водоросли, смахивающие на толстых червей...

Все чучела помещались на специальных подставках, а табличка возле каждого описывала их род и вид. Марат попытался было разобрать надписи, но Влада не стала ждать результата – не смогла больше выдерживать духоту и жуткие натуралистические подробности экспонатов.

Почти сразу к ней присоединилась Юлиана, а потом на порожке показался и Марат.

- Это бомба! Просто бомба! – потрясенно повторял он. - Я заснял кое-что, но свет слишком неподходящий.

- Значит, Протасьеву было позволено многое. Писать с натуры, делать чучела, возродить жену. Интересно, какова была плата? Чем-то же он должен был расплачиваться за подобную... щедрость?

- Если бы знать, Владюш. Если бы знать... – Марат поправил очки. – Возможно, он расплачивался детьми?

- Девочки требовались его жёнушке, чтобы не загнулась.

- Может, не только ей? Мы предполагаем, что за образец Матушки была взята сумеря... Именно поэтому Матушке как и ей нужна была сила живых...

- Не называй её! Пожалуйста! – прошипела Юлиана. – Сейчас выплывет откуда-нибудь, и нам хана.

- Она и без этого может выплыть... Молчу, молчу. Не нервничай так... Что будем делать дальше? Давайте осмотрим комнаты?

- В них ничего интересного. Никаких зацепок. Одно лишь старье.

- И девочек здесь нет, - прошептала Влада. Странное, напоминающее апатию спокойствие охватило её, оттеснив страхи в самый дальний уголок сердца.

- Но где они тогда? Где моя Тоня?

- В логове твари? – предположил Марат.

- А где её логово? Влада, отвечай. Нас привела сюда твоя пуговица! Ты обещала, что девочки будут здесь!

- Я только предполагала! От меня ведь ничего не зависит!

- Ещё как зависит! Мы могли бы пойти к Агнии и выбить из неё признание! А вместо этого попёрлись сюда!

Юлиану опять затрясло, она с трудом справлялась с эмоциями, и Марат обхватил её руками, прижал к себе, что-то успокаивающее нашёптывая.

- В этом доме должен быть подвал. Или подземелье... – Влада решительно прервала воркование парочки. – Там могут быть спрятаны записи Протасьева. И первая картина, о которой писали на форуме.

- Ты права, Владюш! – тут же оживился Марат. – Здесь должны быть подвалы. Только я боюсь представить, что там может скрываться.

- Пока мы видели только дохлых монстров и пыль с грязью. – Юлиана встряхнула волосами совсем как Олеся. – Думаю, что внизу нас ждёт тайный кабинет с секретами. Согласитесь, что подвал самое подходящее для него место.

- Не знаю, не знаю... – забормотал Марат и принялся пролистывать сотовый. – Связи нет. Вот досада. Я хотел кое-что уточнить.

- Что уточнить? У кого?

- Да на том недействующем форуме. Перечитать кое-что из подзабытого. Но теперь не получится.

- Обойдёшься! – Юлиана потянула Марата за собой. – Пошли уже. Нет сил ждать.

Подвал, точнее нижний этаж они нашли довольно быстро – попасть в него можно было по лестнице, ведущей из кухни.

Каждая ступень на ней была пронумерована и исписана уже знакомыми всем символами, почти все из них повторялись и на двери.

Марат опасался, что без ключа они не смогут войти, но дверь открылась довольно легко. Только негодующе взвыли петли, полностью проржавевшие за столько десятилетий.

В тайной комнате царил мрак. И Марату пришлось опять воспользоваться фонариком.

- Заряда осталось на полчаса. – пожаловался он. – Нам нужно успеть.

Вопреки ожиданиям, это была не мастерская по превращению людей в зловещих кукол и не место, где чучельник потрошил свои будущие экспонаты, а вполне обычный кабинет с массивным письменным столом, на котором разбросаны были бумаги и папки. Разбитый плафон от старинной лампы валялся на полу, возле отодвинутого в сторону стула. А на самом стуле лицом к вошедшим помещался хозяин дома, точнее то, что от него осталось. Иссохшее мумифицированное тело плотно переплетали окаменевшие ветви какого-то растения, а на голове косо торчал венок и веток и трав.

Глава 17

Несколько мгновений все молча смотрели на восседающего на стуле мертвеца. Человеческого в нём осталось совсем немного – гораздо больше он походил на засохшего богомола: руки, выглядывающие из рукавов когда-то роскошного простёганного халата, скрюченными клешнями обхватывали тетрадь в растрескавшейся кожаной обложке, стеклянные шарики глаз провалились на дно глазниц, на пергаментном черепе редкими нитями висели остатки волос.

- Чучело из чучельника... – выдохнул Марат, когда шок от увиденного прошёл. – Интересно, какой умелец его препарировал?

- По делам и плата! – произошедшее с Протасьевым совершенно не тронуло Владу.

Ей только хотелось понять – кто так безжалостно расправился с хозяином дома? Неужели это сделала сумеря? Если она, то за что? Чем художник перед ней провинился, что сделал не так? Проявил излишнее любопытство? Нарушил договор?

- Я ошибся. Это не чучело... Его скорее выпили, прикиньте! Высосали как паук насекомое! – Марат сунулся вперёд, легонько прикоснулся к плечу художника, а потом растерянно обернулся на девушек. - При этом он твердый как деревяшка! Разве такое возможно?

- Ты уверен? – Влада тоже подошла посмотреть и поморщилась.

Вблизи Протасьев выглядел еще омерзительнее. От него шёл едва уловимый сладковатый душок, на который сразу жёстко отреагировал Владин желудок. И всё же она заставила себя коснуться тела и быстро отдёрнула руку.

– Почему он такой твёрдый?

- Не представляю! От него остались только кожа и кости!

- И между ними прослойка цемента... - Влада сказала это совершенно серьёзно.

Юлиана хмыкнула и нервно поинтересовалась:

- Здесь водятся вампиры? Кто мог его выпить?

- Может, его высосала она? - Влада осторожно ткнула пальцем в лиану, веревкой оплетающую Протасьева.

- Вряд ли. – Марат тут же потрогал лиану. – Такая же окаменевшая. Странно... Её использовали вместо верёвки. Это лишь часть растения. Без корней.

- Тогда почему она сохранилась? Почему не завяла, а затвердела?

- Не знаю! Не спрашивай. – качнул головой Марат и прошептал едва слышно. - Если честно – и не хочу знать.

- Сколько времени он так сидит? – пробормотала Юлиана. - Примерно лет сто? Целый век!

- Думаю, почти столько. Чуть меньше, чуть больше...

- Плевать на злодея. Меня лично интересует вон та вещица! – Влада показала рукой на тетрадь. – Давайте освободим её и почитаем. Внутри должна скрываться ценная информация. Не зря же он так в неё вцепился.

- Может, сначала исследуем стол? – предложил Марат и принялся перебирать покрытые толстым слоем пыли бумаги.

Это оказались счета, неотвеченные письма, какие-то долговые записки. Попадались и переписанные от руки куски текста, который совершенно невозможно было разобрать.

- Где же его мастерская? – Юлиане надоело наблюдать, как потревоженные Маратом хлопья пыли взмывают над столом. Она медленно обошла комнату, легонько постукивая по стенам и пытаясь обнаружить потайной вход.

- Смотрите! – Влада указывала рукой вниз – туда, где под стулом, на котором сидел Протасьев, слабо просматривался покрытый пылью круг.

- Люк! – глаза Марата расширились. – Думаю, что это вход в мастерскую!

- Не слишком удобно... – засомневалась Влада.

- Зато надёжно скрыто от посторонних. Не забывай, чем он там занимался.

- Сейчас... узнаем, чем... – запыхтев, Юлиана попыталась подтолкнуть стул, однако тот не сдвинулся ни на миллиметр.

- Давай ещё раз, - Влада пришла ей на помощь, но стул так и остался стоять, словно приклеенный.

- Осторожнее! Не столкните хозяина! – Марат присел и легонько поворошил слой пыли возле ножек. – Отбой, команда. Мы ничего не сделаем. Ножки прикручены к полу.

- Зачем такие сложности? – удивилась Влада.

- Видимо ему было, что скрывать. – Марат постучал по люку, еще сильнее взбаламутив пыль. – Ничего не поделаешь, прибережём мастерскую на десерт. А сейчас предлагаю заняться тетрадью.

- Только на улице, ладно? Уйдём подальше от этого урода.

- Как скажете, - Марат осторожно дёрнул тетрадь за уголок, но руки-клешни Протасьева не выпустили её из объятий.

- Не порви! – напряглась Влада, когда из-под обложки показалось несколько листков.

- Я пытаюсь... – Марат сцепил зубы и попробовал чуть отодвинуть руки художника. Это было равносильно тому, как если бы он попытался поменять позу у статуи. И всё же упорство парня было вознаграждено - после нескольких настойчивых попыток из тетради посыпались листы, а потом следом за ними спланировала и обложка.

Лишённый своего сокровища Протасьев так и остался сидеть, прижимая к груди пустоту.

Загребая пыль, девушки бросились собирать драгоценные странички, и Марат снова включил фонарик, чтобы они ничего не упустили. Наконец, разрозненная кипа оказалась в руках у Влады, и она первой заторопилась наверх.

Юлиана с Маратом не отставали, и очень быстро маленькая группа выбралась на улицу.

- Влада, остановись, - придержал подругу Марат, как только они оказались за дверью. – Давайте смотреть, не могу больше ждать.

Владе и самой не терпелось прочитать записи, и она опустилась на колени, начала раскладывать листы прямо на земле. Состояние их было ужасное – порядком истрёпанные и обветшавшие, некоторые просто разлезались в руках.

Чернила давно успели выцвести, и содержание большинства абзацев было полностью утрачено. Сохранившиеся фрагменты быстро прочитать не вышло - знакомые буквы обильно перемежались устаревшими символами. Влада, интересовавшаяся в юности дореформенным письмом старой России, увидела и ять, и фиту, и повторяющийся раз за разом твердый знак.

Марат начал было снимать, но телефон с печальным миганием отключился.

- Вот же засада! В самый нужный момент! – Марат сунул бесполезный сотовый в карман и попросил. – Не томи, Владюш!

- Что там? Почему молчишь? – Юлиана напирала сзади, и Влада с трудом сдержалась, чтобы её не отпихнуть.

- Это дневник. Он без начала. Листы не пронумерованы и перепутаны... Так, вот здесь более-менее чёткий текст...

Влада сделала паузу, вчитываясь в расползающиеся строчки, а потом медленно, чуть запинаясь, стала читать:

- Горбунья не подвела. Средство сработало - она явилась! Как же мне хотелось увидеть её, но нельзя. Нельзя! Степанида настрого запретила, иначе грозилась неудачей. Я всё же слукавил – взглянул из-под ресниц, но приметил лишь силуэт монашенки с огромным блюдом на голове... Впрочем, то могла быть и шляпа... Хотя, какая шляпа у лесной дивы? Лишь когда она ушла, я понял, что та конструкция напоминает мне. Венок! Именно венок, а не шляпа. Из тех, что наши невежественные бабы сплетают на Купалу...

Влада прервалась и посмотрела на притихших друзей.

- Дальше неразборчиво. Пробел.

- Он пишет про встречу с сумерей! Читай всё, что сможешь! – Марат в нетерпении прикусил козырёк бейсболки, и Юлиана повторила за ним как эхо: «Читай! Всё, что сможешь. Не останавливайся».

- Пришлось посулить ей девчонку. Дочку Палашки. Ночью Агафья отведёт её в лес. Агафье можно доверять. Она предана Наташе... Нужно будет найти ещё двух. Это невеликая плата за возможности, которые откроет передо мной наш союз... Я заплатил бы и больше, чтобы заглянуть за завесу, наконец утолить иссушающую меня жажду, приоткрыть дверь в мир таинственного и сокровенного!.. И я смогу нарисовать их! Тех, о которых так долго грезил и мечтал!..

- Вот же гадёныш! – не сдержался Марат. – Распоряжается судьбами девочек словно они какие-то насекомые!

- Степанида – это горбунья. - Юлиана придвинулась еще ближе, в нетерпении заглядывая Владе через плечо. – Я права? Там написано – кто она?

- Всё, что я могу понять – я вам читаю. Думаю, что горбунья, Степанида, была ведьмой. Она помогла Елпидифору договориться с сумерей.

- А Агафья? Это кто?

- Бабка Ольги Михайловны? Компаньонка жены Протасьева.

- Думаю, ты права. Что там дальше?

- Сейчас... - Влада примолкла и зашевелила губами. – Так. Дальше он пишет про девочек...

...Агафья спросила меня – зачем ей девочки? Кабы я смог ответить... Знаю лишь, что они уходят навсегда. Она никого не отпускает обратно. И всё же есть один способ, мне говорила о нём горбунья, но мне это безразлично, я не хочу, чтобы они вернулись... Агафья всё пристаёт, расспрашивает про способ. Но что я могу сказать ей о нём? Только свои домыслы и краткий пересказ Степанидиных слов. Обряд называется отзывание. Её прабабка-лихоборка умела возвращать похищенных, отзывать насильно уведённых. Степанида божилась, что прабабка вернула нескольких, хотя цена того была высока. Теперь же умелицы перевелись. Степанида хвалилась, что знает, как провести обряд, но не возьмётся за него, боится, что не выдюжит. Да мне и не надо. Иначе ведь договор не сработает...

- Погоди! Влада! – Юлиана резко дёрнула за листок, и тот немедленно распался на лепестки. – Там... там написано, как можно вернуть девочек? Он описывает обряд?

- Осторожней! – упрекнула Влада. – Я еще не всё прочитала! В дневнике упоминается об обряде. Отзывание. Ты же слышала. Но пока это всё.

- Может, ты пропустила? Или ещё не дошла до него. Порядок действий должен быть где-то записан!

- Может, и записан. Я читаю всё, что получается разобрать. Не дёргай меня.

- Читай! Не отвлекайся! – Юлиане всё труднее было сдерживать себя. Не в силах усидеть на месте, она начала расхаживать перед домом. И Марат с тревогой наблюдавший за ней, попросил тоже: «Читай дальше, Владюш».

Влада кивнула. Вглядываясь в расплывшиеся по бумаге закорючки, она начала выискивать описание обряда, но ничего похожего ей не встретилось. Шли пафосные рассуждения Елпидифора о своём особенном предназначении. О миссии, позволяющей ему своим творчеством поведать о необыкновенном и загадочном мире. О том, какая великая честь для него запечатлеть образы населяющих тот мир существ, доказать своими картинами, что они – такие же реальные, как и люди.

К сожалению, дальше всё снова обрывалось, и буквы заменили расплывшиеся чернильные пятна. Единственное, что удалось разобрать Владе - полную отчаяния фразу: «Она забрала мою Наташу!».

- Как думаете – это правда? – в волнении Марат подхватился и тоже принялся ходить. - Сумеря действительно забрала жену Протасьева?

- И правильно сделала! – выкрикнула Юлиана. – Нужно было прихватить до кучи и доченьку!

Влада пожала плечами и начала вчитываться в следующий абзац. От напряжения и попыток разобраться в специфическом почерке художника заболели глаза.

- Владюша, ну что там?

- Я не знаю, Марат. Дальше он пишет, что сумеря не забирает взрослых. Ей нужны только дети. Девочки. А потом... потом вот... слушайте...

...Послал мужиков за соломой. Мне нужно много. Степанида нашла выход, и я молюсь, чтобы всё получилось. Мы попробуем вернуть мою Наташу!.. Я слишком возомнил о себе и понёс наказание. Наташи нет больше среди живых. Но я исправлю, исправлю всё! Для этого я должен найти её, должен испросить разрешение! Кукла оживёт и вспомнит меня, если будет походить на неё. Только так...

Нам понадобятся еще девочки. Много девочек. Но с этим проблем не станет, бедняки плодятся как клопы...

Она больше не приходит. Я должен сам найти её...

Степанида говорит, она любит аистиные гнезда... Покинутые гнёзда... Всё время провожу в лесу... Духи и нежити больше не интересуют меня, все мысли лишь возле моей Наташи! Я бы пожертвовал и Агнией, но Степанида удержала. Сказала, что Агния будет помощницей мне. Будет поддерживать Наташу, чтобы она могла жить... Я пойду до конца. Без Наташи мой мир померк. Отдам ей всё, что потребует, лишь бы моя любовь вернулась ко мне....

– Он сумасшедший! – потрясенно промолвил Марат.

- Ты только сейчас это понял? - скривилась Юлиана. – Я вот что подумала – не могут ли девочки быть спрятаны в таких гнездах? Нам нужно их найти.

- Я бы не стала доверять этим записям... – Влада осторожно собрала листы в тонкую стопку.

- А я им верю! Ты видела Агнию, видела и соломенных кукол. Какие нужны еще доказательства?!

- Видела. Но про гнездо сильно сомневаюсь. Скорее всего это байки Степаниды-горбуньи.

- Мы должны проверить, должны найти Тоню!

- Юль, я боюсь, что слишком поздно, - через силу проговорил Марат.

- Что? Что ты такое несёшь?! Почему поздно, Марат??

- Помнишь, что прочитала Влада? Они не возвращаются.

- А мы вернём! Мы вернём Тоню! – Юлиана внезапно толкнула Владу и закричала. – Всё из-за тебя! Ты не помогла моей сестренке. Ты позволила унести Тонечку! Отдала её сумере! Не защитила!!

- Отстань от меня, ненормальная! – Влада попятилась, а охваченная истерикой Юлиана продолжила наскакивать на неё и обвинять.

Завязавшуюся потасовку остановил Марат.

- Отзывание – произнёс он изменившимся голосом, и девушки замерли.

- Мы должны разузнать про этот обряд. И провести его, чтобы вернуть Тоню. Я посмотрю в интернете. Когда появится связь.

- Вряд ли там что-то можно найти. Обряд должен проводить сильный колдун. Или ведьма. Ты знаешь таких? Даже та горбунья отказалась.

- Лихозорка. Обряд сможет провести только черная мать. Я могу подсказать, где она обитает. - у разросшихся кустов внезапно возникла Олеся. – Привет, девчули. Я скучала, а вы?

- Как ты нас нашла? – поразилась Юлиана.

- Это было несложно. У Никитоса хорошо развит нюх на симпатичных девочек. Спасибо, что вы позаботились о нашем удобстве и не закрыли дверку в стене.

- Привет, привет! – за спиной Олеси материализовался Никита. Он больше не пытался скрыть свой истинный облик и на белом меловом лице красные глаза сияли особенно ярко.

– У вас пополнение? – промурлыкала Олеся и нежно улыбнулась притихшему Марату. - Дайте угадаю... Марат? Явился на помощь подружке? Смелый поступок. Уважаю.

- Что вы от нас хотите? – Влада крепко прижала к себе листы дневника.

- Молодец! – одобрила её Олеся и знакомым очаровательным жестом поправила развившийся локон. – Люблю конкретных людей. Вы привели нас в поместье. Многое выяснили. И дневничок раздобыли. Красавицы мои!

- Олеся... – Влада старалась сохранять спокойствие, хотя это было непросто. - Что вам нужно? Зачем вы нас преследуете?

- Нам просто по пути. Так бывает.

- Хорошо. – покладисто согласилась Влада. - Но что вы хотите от нас?

- Всего лишь малость – рецептик изготовления соломенных куколок.

- Мы не знаем рецепт. И в дневнике о нём нет ни слова.

- Разумеется, нет. Такие вещи хранят отдельно и тщательно прячут.

- Зачем вам рецепт? Вы же не собираетесь... – Марат поперхнулся и закашлялся.

- Собираемся или нет – вас это не должно волновать. Вас должна тревожить судьба девочки, её сестры, - Олеся ткнула пальцем в сторону Юлианы. - Вы хотите вернуть Тоню?

- Конечно хотим!

- Вот, и ладушки. Пожалуй, мы поможем вам это сделать. Верно, Никит?

- Поможем. Если они будут себя хорошо вести. – Никита откровенно забавлялся разговором.

- Допустим. – Влада сдержанно кивнула. – Но что вы потребуете взамен?

- Фу, как грубо. Не ожидала от тебя, Влада. Потребуете... Неудачное слово. Ничего особенного у вас мы не попросим. Просто не мешайте нам и всё.

- Не рассказывайте о нас. - проговорил Никита и хищно осклабился. - Забудьте про Ольгу Михайловну, про картины Протасьева. Про всё, что происходит в городишке. Не ворошите осиное гнездо, иначе рискуете умереть от укусов.

- Никитос... – Олеся надула губки. – Какое откровенное хамство! Извинись перед девочками, не порть впечатление.

- Мы не расскажем, а вы продолжите дело Протасьева? Собираетесь рекламировать его картины? Или... восстановить Матушку?

- Зачем нам эта старая рухлядь? – усмехнулась Олеся. – Мы будем воплощать другие планы. Не обижайтесь, милые, но про них я умолчу.

- А баба Дуся... Она тоже с вами? – Юлиана должна была спросить об этом.

- Баба Дуся сама по себе. Но, да... скорее с нами, чем с вами. - Олеся ослепительно улыбнулась засмотревшемуся на неё Марату. – Итак, что скажете? Вы согласны нам не мешать?

- Согласны! – поспешно выкрикнула Юлиана. – Если вы поможете вернуть Тонечку, мы примем ваше условие.

Глава 18

Влада не слишком поверила в то, что Олеся с Никитой смогут помочь в поисках девочек, но промолчала, чтобы не заводить Юлиану. Она не поверила и в то, что возможно будет обнаружить рецепт изготовления кукол. Наверняка, он известен только дочери художника, но Агния вряд ли согласится им поделиться.

- О чём задумалась, Влада? – Олеся внимательно разглядывала девушку. – Тебе что-то известно о рецепте?

- Откуда мне его знать... – Влада пожала плечами.

– Может быть рецепт хранится в потайной комнате? – перебила её Юлиана. - Мы нашли потайную комнату, там люк!

- И мумия хозяина! – возбужденно добавил Марат. Ему не терпелось разрешить эту загадку, а потом представить сенсацию подписчикам своего канала. – Люк открыть мы не смогли. Пойдёмте, вы все увидите сами...

- Матерь котья! Вы таки нашли этого чудака? – Олеся закатила глаза. – Хочу, хочу, хочу! Отведите меня к знаменитому малевальщику картин!

- Вряд ли он тебе понравится, - пробормотала Влада. – Зрелище ещё то.

- Не для слабонервных... – подтвердила Юлиана, но Олеся лишь усмехнулась.

- Разве среди нас есть слабонервные? Сомневаюсь. Пойдёмте уже, ребятишечки. Мне не терпится познакомиться с милейшим Елпидифором.

Девушки не поддержали энтузиазм Олеси, и сопровождать её с Никитой в подвал пришлось одному Марату. Настроение у него было возбужденно-приподнятое – Марат надеялся, что вдвоем с Никитой они смогут открыть люк.

Однако, его желанию не суждено было сбыться - едва взглянув на художника, Олеся почти бегом покинула потайную комнату.

- Там нехорошо. Заметил символы на полу, Никитос? Они до сих пор работают, это защита.

- От кого? – Марат не пытался скрыть разочарования. – Людей здесь не было лет сто!

- Не знаю. – Олеся быстро направилась к выходу. – Возможно, от его дочери. Или от слуг...

- Неужели вам совсем не интересно, что может прятаться под люком?

- Ничуть, дружище. – Никита чуть покровительственно похлопал Марата по плечу. – Там могут скрываться разные каки. Некоторые опасны для нашего здоровья, а некоторые и для жизни. Не советую туда соваться.

- Таа может находиться рецепт соломенных кукол! - попытался привести последний козырь Марат. – Под люком может быть лаборатория Протасьева! И нужные вам записи.

- Лаборатории там точно нет. – Олеся отмела это предположение. -Там пустота. Проход.

- Откуда ты знаешь? – изумился Марат.

- Знаю. У меня на такое чуйка.

- И куда он ведёт?

- Не всё ли равно? Проверять как-то не хочется. Нафик, нафик.

- Могла сумеря приходить оттуда?

- Могла. Хотя зачем ей такие сложности? Ей доступны любые пути.

- Кто она такая? Ты знаешь? Видела её? Я мечтаю её заснять на видео или сделать фотографии!

- Не видела. И тебе не советую. – Олеся остановилась перед входной дверью и ткнула пальчиком Марата в грудь. – Сумеря порождение мрака. Хищная ночная тварь. И несёт в себе силы тьмы. Не следует с этим заигрывать, мой тебе дружеский совет.

Никита захохотал где-то сзади и подтолкнул Марата в спину.

- Как я понял, вы тоже не из светлых! – огрызнулся Марат, продолжая упорствовать. – Но мы спокойно общаемся. Не грызёмся.

- Это тебе только кажется, малыш, - Никита высунул раздвоенный на конце язык и потянулся к Марату.

- Крыша поехала? – попятился тот. – Убери своё жало.

- Не балуйся, Никитос. – вмешалась Олеся и хлопнула приятеля по руке. – С компаньонами так не поступают.

- Да какие они компаньоны... – прошипел любак. – Прихлопнуть пацана, а девок пустить в расход.

- Не те нынче времена! К чему нам лишние хлопоты? Поможем друг дружке и разбежимся. Мне и самой интересно посмотреть на отзывание. Возможно, в будущем пригодится.

- Как скажешь... – буркнул Никита. – Не пожалей только...

- Когда я о чём-то жалела? – подмигнула ему Олеся и громко провозгласила, вываливаясь во двор. – Мы вернулись, девочки. Вы хотите полетать? Наведаемся теперь к дочурке Протасьева. А потом баба Дуся попробует провести обряд.

- Баба Дуся? – переспросила Юлиана недоверчиво. – Разве она это может?

- Уверена, что да. Если хорошо попросить – не откажет. Старушка лишь притворяется простой. На самом деле она лихозорка. Из чёрных ведьм. Никитос подтвердит.

- Видал её когда-то на оргиях, - зевнул любак во всю пасть. – Тогда она была помоложе и чуток поаппетитнее.

Олеся хрюкнула и закатила глаза. И Никита с готовностью заржал.

– Врёт или всё правда? – Влада смотрела в красные глаза парня и пыталась отыскать в них ответы. От Олеси она знала, что в роду у Никиты был огненный змей, но теперь получалось, что он сам является этим змеем! Существом из фольклора и сказок!

Марат таращился на Никиту как на персонажа кунсткамеры, Юлиана старательно отводила глаза. И только Олеся была всё также лучезарна и безмятежна. Привычным жестом поправив выбившийся локон, она чмокнула воздух перед лицом Никиты и попросила:

- Полетели уже, Никитос. Мне не терпится поболтать с Агнией.

- Этих тоже прихватим?

- А как же! Ребятушки наши союзники, мы с ними в деле.

Никита фыркнул и стал расплываться, контуры тела потеряли чёткость, взялись красными всполохами, вытянулись в длину.

И вот уже что-то вроде трёхметровой кометы зависло над землей, потрескивая и переливаясь огнями.

- Садимся! – Олеся ловко подпрыгнула и оседлала хвост кометы.

Марат сначала подсадил на него девушек, и только потом неловко залез сам.

Владе мгновенно сделалось жарко. Тело змея подрагивало и пружинило под ней, и чтобы не упасть, пришлось изо всех сил вцепиться в сидящую впереди Олесю. Позади возилась Юлиана, и напряжённо сопел Марат, но Никита не стал ждать, пока они усядутся поудобнее – взмыл в небо на крутом вираже и рывками понёсся вперёд.

Как прошёл перелёт, Влада не запомнила – когда Никита, наконец, приземлился, повалилась на землю рядом с Юлианой, мечтая оказаться дома, подальше от всех потрясений. Марат старался держаться молодцом, но это плохо получалось.

- Укачало? Крепитесь, бедняжечки. Никитос похулиганил немного, расшалился, негодный. – сочувственно проворковала Олеся. – Зато мы уже у цели. Согласитесь, что это круто!

Ей никто не ответил, только снова засмеялся Никита, без усилий вернув себе человеческое обличье.

В домике Агнии по-прежнему никого не было. И Олеся дала себе волю – разбросала тряпье, вывернула на пол содержимое ящиков и сундука.

Никита безучастно наблюдал за её действиями, не пытаясь помочь. Влада с Юлианой даже не стали туда спускаться. Марат торчал на ступенях и с опаской наблюдал как бесчинствует Олеся. Та полностью перетряхнула маленькую комнатушку, но желанного рецепта не нашла.

Потерпев сокрушительное фиаско и зарычав от разочарования, Олеся рванулась к дому Матушки.

Остальные нехотя потянулись за ней.

Двор пустовал. А в комнате вперемешку валялись куски от еще недавно целых кукол. Раскрошенная глина и пучки соломы дополняли чудовищную картину побоища. В стороне на лавке завалилась на бок и Агния, на её коленях покоилась принадлежащая когда-то Матушке голова-венок.

Потрясенный Марат застыл в дверях, зажав в руке бесполезный сотовый.

Какие могли бы получиться кадры! Какую зависть они бы вызвали у других блогеров! Какой переполох в сети!

Влада и Юлиана прижались друг у другу, не решаясь пройти внутрь. И только Олеся, расшвыривая по сторонам остатки от чучел, добралась до Агнии и постояла, загородив её от остальных, а потом обернулась да развела руками.

- Сдохла? – поинтересовался Никита.

- Сдохла... – Олеся пнула обмякшее тело и двинулась обратно.

- Твоя работа? – Никита покосился на Владу.

- Нет! Нет!! – ужаснулась девушка. - Я только поломала Матушку. Нечаянно. Толкнула, когда убегала, и у неё отвалилась голова.

- Ты уничтожила главного идола. И остальные куклы смогли добраться до Агнии и отомстить за себя... – пробормотала Олеся. – Вот, значит как. Хорошо, что мы это увидели. Предупреждён – вооружен.

- И ты осталась без рецепта... – поддел её Никита.

- Ошибаешься! – Олеся помахала перед ним пожелтевшим листком. – Агния таскала его в кармане фартука. Идиотка.

- Нашла таки? Дай почитать!

- Успеется.

- Не жлобься! Я только гляну!

- Успеется! Нам нужно выбираться отсюда...

- И провести обряд! Ты обещала помочь! – встрепенулась молчащая до сих пор Юлиана.

- Разумеется, помогу. – согласилась Олеся. - Я выполняю свои обещания.

Дверь, ведущую в коридорчик дома Ольги Михайловны без Никиты они бы не смогли обнаружить. Каким-то своим особенным чутьем любак распознал нужное место в лесу и, толкнув пустоту, открыл для всех проход.

Уже внутри, в безопасности коридорчика, когда Олеся разговаривала с взбудораженной хозяйкой, Влада смогла отдышаться и вернуться мыслями к пережитым приключениям.

Она вспоминала Тонечку, короткие моменты их встречи и всем сердцем желала, чтобы баба Дуся согласилась провести отзывание.

Про то, чтобы вернуть Лиду, Влада запретила себе думать, со всей обреченностью осознав, что это невозможно. Слишком давно пропала сестра, слишком много времени упущено.

Баба Дуся обнаружилась у Ольги Михайловны на кухне. Вместе с Липой и её матерью она пила чай с пирогами.

- Что празднуем? – тут же осведомился Никита и отхватил себе приличный кусок сдобы с вишнёвой начинкой.

- Просто дружеские посиделки. Разве это запрещено? – бабка настороженно обвела взглядом ввалившуюся компанию.

- Такое пиршество грех запрещать! – улыбнулась Олеся и, наклонившись к бабке, что-то ей зашептала.

У бабы Дуси вытянулось лицо. Она отрицательно мотнула головой, но Олеся проявила настойчивость, шепотом убеждая её выполнить просьбу. То ли она посулила что-то ценное, то ли пригрозила, но бабка нехотя поднялась и, прихватив за руку Липу, потянула её за собой из-за стола.

- Куда это вы? – Светка крепко вцепилась в дочку.

- Мы ненадолго. Хочу ей кое-что показать.

- Чего ещё показать? Я пойду с вами!

- Сиди. Мы быстро. – баба Дуся провела рукой над Светкиной макушкой, и та замолчала, склонив голову к полу. - Пускай так побудет. Не трогай. – велела бабка Ольге Михайловне. – Время подойдёт – очухается. И не вспомнит ничего.

Липу произошедшее с матерью ничуть не испугало. Наоборот, её даже развеселила эта странная и внезапная перемена. Продолжая хихикать, она безропотно отправилась за бабкой. Влада, идущая следом, могла лишь гадать - зачем бабе Дусе понадобилась девчонка.

Пёс Поцелуйчик сунулся к ним из конуры, но уловив общее настроение, попятился и скрылся внутри.

Бабка была мрачнее грозовой тучи, и Влада опасалась, что у неё ничего не получится, и ошиблась.

- Попробую только потому, что она здесь. – баба Дуся подбородком указала на Владу. – Говорила уже, что метка на ней. Её смогут услышать.

- Отлично! – Олеся заправила за ухо непослушную прядь. – Мы тоже поприсутствуем.

- Вы обождёте за дверями. И чтобы не слышали – не суйтесь внутрь! А ты, - бабка ткнула во Владу скрюченным пальцем, - станешь проводником. Обещать ничего не обещаю. Попробую, раз уж нужда. Но результат предсказать не возьмусь. Не таковская она. Не отпускает от себя детишек. Да и они там меняются... не смогут жить на нашей стороне... даже если верну – маяться станет. Ты хочешь для сестры такой участи?

Баба Дуся вдруг сгребла Юлиану за плечи и уставилась ей в глаза.

- Отступись, пока не поздно. Пока еще не случился грех. Я ведь не просто отзывать стану. Я обмен предложу. Согласится на него – тогда всё сработает.

- Ни за что! Я не отступлюсь! Верните сестру, и мы уедем! Я увезу её из городка.

- Ну, как знаешь. Идёмте. – бабка снова прихватила за руку Липу и пошла в глубину двора.

Она привела всех к заброшенному сарайчику. Внутри он был почти пустой – только стояли перекошенный столик-тумбочка да пара облезлых табуреток. И пылились на полках бутылки с банками и прочая разномастная утварь.

Вытащив из стола керосиновую лампу, баба Дуся запалила фитиль, и тотчас потянуло едким неприятным запахом, похожим на машинные выхлопы.

- Ешь! – бабка сунула Липе в руку какой-то сморщенный комочек.

- Что это? – скривилась девчонка.

- Курага.

- Я люблю курагу. – Липа засунула комок за щеку и зачавкала. – Какая она горькая. Противная!

Она хотела плюнуть, но вдруг замолчала и, тяжело сглотнув, подошла к стене и уселась на пол. Замерев неподвижным болванчиком, остановившимся взглядом уставилась в пустоту.

- Напротив садись, - грубо велела бабка Владе.

Девушка нехотя послушалась. Поглядывая на внезапно переменившуюся Липу, она гадала, что будет дальше, и внезапно сообразила, про какой обмен говорила бабка. Она собиралась предложить сумере вместо Тонечки – Липу! Вернуть потерянное с помощью новой жертвы. И это было неправильно. Нечестно!

Когда баба Дуся вложила в руки Липе небольшую иконку с потемневшим, словно закопченным ликом, Влада попыталась остановить действо.

- Не лезь! – бабка взглянула так, что сердце заледенело. – Поздно теперь отступать.

– Не нарушай договор! – крикнула Юлиана от порожка.

- Терпи, Владюш! – Марат хотел подойти, но Олеся не позволила – прихватив за руки его и Юлиану, удержала их на границе.

- Убирайтесь! – гаркнула в их сторону бабка, и Олеся поспешно отступила, увлекая за собой остальных.

Дверь в сарайку захлопнулась, и Влада с Липой остались вдвоём, полностью попав под действие бабкиной волшбы.

Не теряя времени, баба Дуся подхватила с пола папоротниковые ветки, принялась обмахивать ими углы сарайки. Свет дрогнул, и из углов поплыла темнота, постепенно заполняя всё вокруг.

С удивительной для её возраста сноровкой, бабка не шла – скакала по полу, и, остановившись перед скрючившейся Липой, несколько раз перекрестила её не по заведенному обычаю, а снизу вверх.

Владе сделалось душно. Она хотела подняться, но тело перестало ей подчиняться. Грудь будто оплели верёвками, мешая сделать вздох.

Сидящая напротив неё Липа начала клониться как потерявшая устойчивость деревянная фигура, а когда с громким стуком упала ничком - так и осталась лежать неподвижно. Тоже самое произошло с Владой. Её потянуло вперёд и повалило на пол.

Влада лежала, уткнувшись лицом в смесь из песка и земли, но невероятным, необъяснимым образом видела всё, что происходит вокруг!

Бабка проскакала вокруг неё, продолжая размахивать папоротником. После этого переломила ветки пополам и бросила под порожек, а сама принялась расплетать Липины косички. Вытащив из них ленточки, увязала те узлами и отправила вслед за ветками. Потом распахнула хлипкую дверцу и вымела всё в непроглядную темноту.

- Почему на улице так темно? – только и успела подумать Влада, и вдруг расслышала слабый звук.

-Дзынннь, дзынннь... – зазвенел стеклянный колпак на керосиновой лампе.

- Дзынннь... – отозвались ему бутылки и банки с полки. А потом пошли стрелять и взрываться как маленькие петарды, брызгая по сторонам осколками стекла.

Колкий кусочек куснул Владину щёку, и она машинально зажмурилась, чтобы уберечь глаза, а когда снова приоткрыла их – мрак полностью залил сарайку, и лишь где-то на потолке одиноко застыла крошечная светлая тень.

Бабка затопала ногами, закрутилась вокруг себя и понесла бормотать околесину: «Не молено, не свято, без креста... Не молено, не свято, без креста... В сумерки приходящая, в ночь уводящая, Тоню домой верни, Липу в обмен возьми, к себе отведи. Обмен предлагаю, обмен предлагаю, Тоню домой отзываю!..»

Светлая тень дрогнула, метнулась к порожку. И заскреблась, зашуршала, захныкала.

- Не хочу, не хочу домой! Отпустите! Не хочу больше назад! Не вернусь!

Влада зашевелила губами, повторяя вслух услышанные от тени слова.

- Тоня! – позвала баба Дуся. – Слышишь ли меня? Делай, что велю.

- Не буду! Не хочу к вам! – Влада опять передала бабке слова девочки.

- Тебя сестра ждет. – закричала бабка. - Любишь ли ты её? Вернись к ней. Вернись, Антонина!

- Люблю... люблю... люблю... Только поздно, поздно... Не пойду. И она не отпускает. Крепко держит, не вырваться.

- Отпустит, Тоня! Ты пробуй. Иди на мой голос.

- Не хочу! Не могу... Здесь девочки... Лида... Мы играем, летаем... Здесь хорошо-о-о-о...

- Лида? Там Лидочка?! – услышав имя сестры, Влада задёргалась. – Лидочка! Это я. Влада. Твоя сестра! Отзовись! Дай мне знак!

- Что ты творишь, полоумная! – баба Дуся наотмашь хлестнула Владу по спине, но было поздно – связь прервалась, тень проскользнула к щели в полу и пропала.

Липа завозилась, приподнялась и зашлась кашлем.

Влада тоже села, в изнеможении привалившись к стене.

Бабка кричала что-то, наскакивая на неё. И почти сразу к ней подключились остальные.

Влада не прислушивалась к их обвинениям – зачем?

Она уже поняла, что девочек вернуть не удастся. И даже испытала облегчение от того, что не пришлось принести в жертву невинную Липу.

Глава 19

После несостоявшегося отзывания Юлиана впала в истерику. Обвиняя Владу в неудаче и в нежелании вернуть сестру, она вцепилась ей в волосы и принялась их трепать, требуя повторения обряда.

Влада была не в том состоянии, чтобы защищаться, оттаскивать Юлиану пришлось Олесе. Мурлыча что-то успокаивающее, она повела её прочь от сарайчика под насмешливые комментарии Никиты. Марат остался с Владой, хотя ему явно хотелось оказаться на месте Олеси, чтобы самому утешить Юлиану.

- Говорила же, всё попусту... Так пристали – попробуй да попробуй. А чего пробовать, когда и без того все ясно? Для обряда опытный проводник нужен, а не такая бестолковка. – ворчала баба Дуся, похлопывая Липу по щекам. – Просыпайся, дурёха. Свезло тебе нынче. Считай, что заново родилась.

Липа зевала и сонно хлопала глазами, не понимая, какой страшной участи ей удалось избежать.

- Больше не возьмусь за такое, и не проси, поняла? – баба Дуся взглянула на обессилевшую Владу и кивнула каким-то своим мыслям. – Пока здесь останешься. Ты и твой хахалёк. А мы решим, что с вами делать.

- Что значит – решите? Кто это – вы?? – возмутился Марат.

Он тщетно пытался расшевелить застывшую Владу, тер её руки, дышал на холодные ладони в надежде их отогреть, но теперь оставил эту затею и медленно направился в сторону бабки.

- То и значит. – усмехнулась та, подтолкнув к выходу вялую Липу. – Останетесь здеся. А потом...

- В смысле - здеся? – угрожающе сдвинул брови Марат и попытался прихватить бабку за фартук. Но она опередила парня – легонько ткнула его кулаком в грудь, и Марат застыл.

- Что это за... – он грубо выругался, не в состоянии шевельнуться. Тело будто одеревенело и сделалось непослушным. - Что вы со мной сделали?! Верните всё как было! Сейчас же верните! Иначе пожалеете!

- Чудак человек! Еще и грозит мне. – поцокала бабка насмешливо. – С полчасика простоишь, и само сойдёт. В другорядь не станешь за ведьму хвататься. Хотя тебе теперь и не придётся...

- Я не хотел ничего плохого! Только остановить вас... - забормотал Марат оправдания, но баба Дуся уже переступила порожек сарайки и притворила за собой хлипкую дверь.

- Слишком вы много узнали, чтобы вас отпускать. – донёсся её удаляющийся голос. – Хорошо, что неместные, никто не хватится, не примется искать...

- Не хватится? О чем это она? Ты это слышала, Владюша? Ответь мне, ну! Не молчи! – Марат побагровел от натуги, тщетно пытаясь сдвинуться с места.

Влада продолжала молчать, ей нечего было ответить своему приятелю – пока Марат припирался с бабкой, она задремала и сейчас находилась в лесу.

Владу окружали деревья и существа с полотен Протасьева.

Они были повсюду - приглядывались, принюхивались с жадностью причмокивая и капая слюной, тянулись сухими уродливыми руками, только отчего-то не смели прикоснуться к девушке. Будто кто-то удерживал их, не давая напасть.

Влада старалась не смотреть на звероподобные лики, не вслушиваться во вкрадчивый шепоток, манящий за собой в глубину чащи.

Было очень страшно, и всё же она продолжала идти вперёд - за синей искрой-пуговицей, что пушинкой скользила между широких стволов.

Совсем скоро Влада расслышала ещё один голос! Он мог принадлежать Лидочке, только ей! Отчего-то Влада была уверена в этом и ни на миг не усомнилась, что это сестрёнка зовёт её негромко, но настойчиво: «Сюда. Сюда. Сюда...»

Тропа постепенно сужалась, пока не исчезла совсем, потерявшись в корнях огромной высоченной ели. Серый, в наплывах коричневатой смолы ствол дерева казался настолько широким, что его не смогли бы обхватить и четыре человека. Нижние ветки засохли и топорщились ржавыми иглами, но те, что повыше раскинули по сторонам тяжёлые мохнатые лапы, полностью заслонив обзор.

Где-то там, надёжно упрятанное среди них, находилось оставленное аистами гнездо. И в нём Владу ждала сестра! Её Лидочка!

- Лида! Лида, ты здесь? – голос Влады сорвался от нетерпения. – Ты здесь, Лида? Я не вижу тебя.

- Здесь... здесь... Я здесь... – донеслось с высоты. – Я в домике, Влада!

- Я тебя не вижу! Спускайся! - различить хоть что-нибудь сквозь зелёный шатёр у Влады никак не получалось.

- Я не могу. И не хочу...

- Нам нужно поговорить! Спускайся скорее, Лида! Я заберу тебя отсюда! Мы уедем домой!

- Не уедем... уедем, уедем... уедем... – печально откликнулся голос, и Влада не поняла – Лида ли ответила ей в этот раз или то дразнится навязчивое эхо.

- Лида! Покажись! Пожалуйста! А лучше – спустись! Всё так размыто. Не могу тебя увидеть...

- Тебе не надо меня видеть, сестра. Ты пришла, ты слышишь меня... Этого достаточно.

- Но я хочу тебя увидеть. Обнять! Хочу забрать домой!

- Это невозможно... – выдохнул голос. - Я позвала тебя, чтобы попросить – не участвуй больше в отзывании. Это очень больно и бесполезно. Никто из нас не вернётся обратно.

Лидочка говорила медленно, делая паузы... говорила с рассудительностью, не свойственной детям. И Влада даже засомневалась – действительно ли ей отвечает сестра.

- Лида! Покажись мне! - снова попросила она. – Я должна тебя увидеть!

- Не могу. Я сильно изменилась...

- Как это? Что с тобой сделали??

- Меня изменил лес. И Тоня теперь меняется. Не пытайтесь снова провести отзывание, ей будет только хуже!

- Разве может быть хуже того, что с вами произошло?

- Может, может, может... Когда всё тело горит и плавится... когда красный жар заливает глаза... когда в ушах гудит голодное пламя... И даже она не в силах помочь и прекратить эти муки!

- Она? Ты про сумерю? Про воровку, которая уводит детей??

- Тишшше... Ты здесь с её позволения. Не кричи так. Иначе она рассердится. Пойми, сестра, она не может поступать иначе, не может не прийти, если её позовут!

- Позовут? Как это? – Влада еще не задала вопрос, а в голове уже настойчиво всплыло такое знакомое: «сумеря тя забери, забери, забери!»

- Позовут. Как позвала мама. И много кто еще звал. Нас всех отдали добровольно. Отреклись от нас злыми словами. Сами предложили забрать. Сами!

- Сами... Как же это? Как такое возможно? – чтобы не упасть, Влада прижалась к стволу, проехалась по нему щекой, и шероховатая поверхность больно продрала кожу, отрезвляя. – Сами! Боже мой, но почему? Почему??

- Мама сердилась когда-то, грозилась – будешь баловаться – отдам тебя. А потом позвала её... Мама... меня... отдала... А я ничего плохого не делала! Только играла и не хотела спать! – всхлипнув, Лида умолкла, предоставляя Владе время, чтобы принять горькую правду.

- Нет. Нет! Я не верю. Мама тебя очень любила. И отец тоже. Ты ошибаешься, Лидочка! Родители до сих пор тоскуют по тебе! Они не могли так поступить!

- Она никогда не ошибается. И приходит только когда позовут... Сказанное слово нельзя забрать обратно. И вернуться домой нам тоже нельзя. Когда родные отрекаются – вернуться невозможно. Это навсегда...

- И Тоня? Тоня тоже не может вернуться? Её никто не отдавал. Её просто украли!

- Не может. Время упущено... Не нужно было тебе её отпускать...

- Но я не знала, я не понимала – что происходит! Сумеря прилетела так внезапно! Я ничего не успела! – Влада в отчаянии застучала кулаками по стволу.

- Не вини себя... Тоне сейчас хорошо...

- Она ведь здесь? Она меня слышит?

- Она рядом. Как и другие. Только больше не может ответить, началось превращение...

- Тоня тоже превращается? В кого? Как это происходит?

- Не важно. Ты всё равно не поймёшь. Просто не соглашайся на отзывание. Пообещай, что больше не будешь в этом участвовать. Мне. Сейчас. Пожалуйста, сестра.

- Хорошо. Я... я обещаю! – шепнула Влада, не замечая скользящих по лицу слезинок.

Наверное, скоро ей придётся уйти. Оставить так ненадолго обретённую Лидочку. Придётся жить дальше с ужасной правдой. И с тяжестью на душе от того, что не смогла помочь Тоне. В то, что родители добровольно отдали Лиду, она отказывалась верить. Но не могла отрицать опасную силу, таящуюся в необдуманно брошенных жестоких словах.

– Баба Дуся сказала, что у меня есть метка. Откуда она взялась?

- Есть. Тебя тоже хотели обменять... Но у них не получилось. А знак остался – ты поэтому можешь меня слышать, можешь использовать пуговицу... видишь остальных... И это хорошо.

- Что мне остальные... – прошептала Влада. – Я хочу увидеть тебя. Мне это важно, Лидочка! Увидеть тебя и обнять. Посмотреть на тебя живую, а не на старой фотографии. Выросла ли ты? Повзрослела? Вопрос дурацкий, понимаю. Но ответь, пожалуйста. А еще лучше – покажись хотя бы на минутку!

- Глупый... глупый вопрос... – послышался тихий смех. – Я никогда не вырасту. Никто из нас не вырастет. Мы всегда будем детьми.

- Но ты рассуждаешь как взрослая!

- Не знаю. Может быть...

- Ответь мне еще, пожалуйста! Что ты... что вы делаете здесь, в лесу? И есть ли у вас настоящий дом?

- Наш дом лес. Зеленая прохлада, и ветер, и птицы, и свобода! Здесь хорошо, Влада. Очень! Верь мне.

- И что вы делаете здесь? Чем занимаетесь? Как проходят ваши дни?

- Мы играем... Летаем... Не знаем ни бед, ни болезней, ни страхов... И это навсегда.

- Тебе не страшно? Ты не скучаешь по прежнему дому?

- Я не знаю страха. И совсем не скучаю. Мой дом лес. Мне хорошо-о-о!..

Лидочка на мгновение умолкла, а потом вдруг попросила сестру вернуть синюю пуговицу.

- Мишке плохо без глаза! Отдай пуговичку, оставь её под деревом.

- Можно, я возьму её с собой? Как память о нашей встрече?

- Нельзя. Пуговица нужна мишке. Верни её.

- Я думала, мы сможем хоть иногда общаться с её помощью!

- О чём? Зачем? – удивилась Лидочка, и над макушками елей насмешливо зачастило эхо: «Зачем? Зачем? Зачем?»

- Мы больше не сможем слышать друг друга... Это единственный раз, когда она позволила! А теперь уходи, Влада. Она сердится. Говорит, тебе пора.

- Но Лида!..

- Уходи. И сожги картину. Разорви связь.

- К-какую картину?

- Картину, что нарисовал Протасьев. Самую первую. Ту, с которой всё началось.

- Где её искать? Ты знаешь? Она спрятана в доме Протасьева?

- В музее. Картина в музее. Ты видела её. Вы все её видели... Сделай это, выполни просьбу... чтобы остановить зло...

Голос Лидочки ослабел и затих. Влада позвала её, снова застучала по стволу кулаками, уже понимая, что больше никогда не услышит сестру.

- Лида! Лида! Подожди! Не уходи! – Влада упорно царапала жесткую кору, отказываясь принять неизбежное. – Давай еще немножко поговорим! Лида!

- Влада, Влада, Влада... – едва различимый голос с трудом прорывался к Владе, и она не сразу поняла, что её зовёт Марат.

- Ну наконец-то ты очнулась! – Марат перестал её трясти и облегченно выдохнул. - Ты меня напугала! Так кричала. Звала сестру. А тут еще эта бабка!..

- Так это был сон? – Влада приподнялась и растерянно оглядела опустевший сарайчик. Всего лишь сон! Но такой реальный! - А где все? – она поправила волосы, и Марат тихо присвистнул при виде её израненных ладоней.

Ногти были обломаны, на ладонях набухли дорожки царапин...

Влада с изумлением уставилась на них, и вдруг поняла, что разговор с сестрой действительно состоялся!

- Что у тебя с руками?

- Не важно, потом... пуговица... мне нужна синяя пуговица!

Влада проверила карманы, и ничего не нашла.

Значит, ей не приснилось. Она была в лесу, она говорила с Лидой! И теперь должна выполнить просьбу сестры и... сумери.

Сбиваясь и торопясь, находясь под впечатлением от яркого сна, Влада начала пересказывать Марату свой разговор с сестрой. Он слушал, всё больше волнуясь и, наконец, забегал по комнатушке, не в состоянии совладать с нахлынувшими эмоциями.

- Я был прав, Владюша! На сайте писали про картину! Про то, что её нужно уничтожить! Знать бы только, как это сделать!

- Лида велела её сжечь.

- Прежде нам нужно её забрать из музея. Или ты полагаешь, что директриса со своей компашкой сама вручит нам такую драгоценность?

- Нет, конечно. Но можно им объяснить...

- Влад, ты чего? Чуть двинулась после обряда? – Марат с тревогой заглянул ей в лицо. – Этим жукам всё давно известно! К тому же они на стороне врага!

- Вряд ли они нужны сумере... да она и не враг нам... после разговора с Лидой я в этом уверилась...

- При чём тут сумеря? Алё! Я о других врагах – бабе Дусе и компании.

- Ты слишком категоричен. Баба Дуся, конечно, не подарок. И Олеся с Никитой тоже, но они обещали нам помогать.

- Господи, Влада! – Марат постучался головой об дверь сарайки. – Твоя баба Дуся заперла нас здесь. И что-то сделала с дверью – она теперь как железная, я хотел выбить и не смог.

- Заперла? – Влада только теперь задалась вопросом, почему они с Маратом до сих пор находятся здесь, когда остальные ушли.

- Именно! И на время вывела меня из игры. Заморозила или застолбила? Не знаю, как назвать этот состояние. Только я не мог ходить, не чувствовал себя. - Марат невесело усмехнулся и сплюнул. – И никто не вернулся, чтобы помочь – ни Олеся, ни Юлиана...

- Юлиана потрясена неудачей...

- Возможно. Но помогать нам она не будет. В кои веки встретил славную девчонку и почти сразу обломался...

- Но почему нас здесь заперли?

- А догадайся! Помнишь, Олеся нашла рецепт кукол? Трясла какой-то бумажкой и хвалилась?

- Ну... и что?

- А то! Мы можем стать первыми подопытными в её увлечении! Баба Дуся ясно дала понять, что нас отсюда не отпустят.

- Марат! Мы взрослые люди! Мы будем сопротивляться! Они нам ничего не сделают!

- Не знаю, не знаю. Против паренька-альбиноса я бессилен. Перспективы для нас вырисовываются невесёлые, Владюша. И сбежать отсюда мы не сможем.

- Я должна поговорить с Олесей! – Влада подошла к двери и с силой застучала по ней. – Я расскажу про картину, она поймёт...

- Нет, ты точно повредилась после сеанса! – Марат обхватил девушку за плечи и повёл прочь от двери. – Без картины они не смогут оживить кукол. Я понял, что через неё идёт какая-то связь с сумерей? И давняя договорённость с Елпидифором действует тоже через неё.

Влада хотела возразить, но не нашла аргументов. Хотя Олеся и была ей симпатична, отрицать её равнодушие и безжалостность было глупо. Что же им делать? Как спастись? Как выбраться отсюда?

- Я вот что не пойму? – продолжал рассуждать Марат. – Почему сумеря согласилась на этот договор? Что она поимела? Какую выгоду? Мы полагали, что художник расплачивался с ней детьми, но по словам твоей Лиды сумеря может забрать далеко не всех. Нужно, чтобы детей ей отдали добровольно.

- Он и отдавал добровольно! Сначала похищал девочек, а потом отдавал сумере. Хотя... хотя я могу ошибаться... Лида говорила, что отдавать могут только родные люди... не знаю, Марат! Я запуталась! Ничего не понимаю. Голова трещит! И воздуха не хватает. Мне нечем дышать. Марат! Я задыхаюсь!

Приступ накрыл Владу внезапно. Раньше подобного с ней не случалось. Раздирая на себе футболку, она заметалась по комнатушке, и Марат тщетно пытался её успокоить.

- Помогите! – наконец не смог больше сдерживаться и он. – Кто-нибудь! Юлиана! Олеся! Откройте нам! Владе плохо!

- Да им плевать на твою Владу, - дверь со скрипом приотворилась, и к ним протиснулась Светка с корзинкой.

Марат тут же оттолкнул тётку и рванулся к выходу, но не смог пересечь порожек, запнулся и отлетел назад.

Бросившаяся следом за ним Влада ударилась обо что-то упругое и плотное, не позволяющее покинуть сарай.

- Куда вы поперлись? Думали, бабка дура? Она здесь защиту поставила, никуда вы отсюда не уйдёте. – Светка поставила корзинку на пол и принялась выгружать из неё закопченную кастрюльку, пару деревянных ложек да несколько ломтей серого хлеба, завернутого в тряпку.

- Вот, передала для вас, чтобы раньше времени не откинулись. Здесь суп, ну и хлеб. Ешьте.

- Светлана! Вас так зовут? – Марат присел перед тёткой на колени. – Баба Дуся хотела принести в жертву вашу дочку. На обряде. В этом самом сарае. Если бы у неё получилось, вы потеряли бы Липу навсегда.

- Брешешь, - Светка дернула плечом. – Меня предупредили, что ты так скажешь. Только я не дура, баба Дуся Липу любит и привечает. Она ей как внучка.

- Да я сам видел! Я присутствовал при этом! – Марат подскочил в возмущении. - Подтверди, Влада.

- Бесполезно, Марат. Она нам не поверит. Её хорошо обработали. Даже если в будущем они сделают из Липы куклу, Светлана будет думать иначе.

- Меньше болтайте. Хлебайте суп. Мне велено подождать и забрать тару. Это ж надо такое насочинять – Липу превратить в куклу! Баба Дуся права – вы опасные штучки.

Светка сняла крышку с кастрюли, и по сарайке поплыл неожиданно приятный аромат куриного бульона.

- Чего ждёте? Налетайте! – она протянула ложки вперёд. – Суп свежий, только с печи.

- Я, наверное, попробую... – Влада взяла ложку и осторожно поболтала ею среди морковных звездочек и тонких ниточек лапши.

- Подожди! – Марат придержал девушку за руку. – Пусть первой попробует она. Хочу убедиться, что это пойло не отравлено.

Глава 20

В ответ на требование Марата Светка гаденько усмехнулась и, прихватив корзинку, преспокойно покинула сарай. Благоухающая специями кастрюля с супом так и осталась стоять на полу, дразня и привлекая голодных пленников.

- Марат, давай поедим! – Влада не могла больше сдерживаться. – Иначе мой желудок сожрёт себя сам!

- Она не попробовала, Владюш! – Марат быстро прикрыл кастрюлю крышкой. – Уверен, туда что-то подмешали! Это нельзя есть!

- Я немножко, всего пару ложек. А потом посмотрим, случится что-то или нет.

- А если случится – что я буду делать? Помощи ждать не от кого!

- Знаешь, а я уже и не жду помощи... Сестру не вернуть, Тоню тоже. И в этом есть моя вина... Наверное, я заслужила наказание.

- Что ты несешь? Какое наказание? Ты ни в чем не виновата!

- И родители меня не любят... как с этим жить?

- Ну, развела нытьё не ко времени! – нарочито грубовато прикрикнул Марат на подругу. – Как жила всё это время, так и продолжишь! Но прежде сделаешь, что должна, Владюш! Тебе по силам уничтожить картину! Ты можешь разорвать порочную связь! И тогда ни баба Дуся, ни кто-то ещё не воспользуются поддержкой сумери, и зла в мире станет меньше!

- Там что-то другое... это не поддержка, Марат. Она же сама велела мне уничтожить картину...

- Может, и так. И если она не может прервать силу давнего договора с Елпидифором, ты сделаешь это за неё. Ты сможешь, Владюша! - Марат говорил уверенно и громко, чтобы Влада встряхнулась и отвлеклась от ненужных мыслей. - Выше нос! Мы выберемся отсюда и уничтожим картину!

- Размечтался, - на порожке сарайчика неслышно возникла Юлиана. Вид у девушки был встрёпанный и немного безумный. – Не стали пробовать супчик? Я так и думала. А баба Дуся старалась, готовила...

- Что в него намешали? – Марат смотрел на Юлиану так, словно впервые увидел. – Хотите нас отравить?

- Тебе не всё равно? Но я даже рада, что вы оказались с мозгами. Слышь, Марат. Уговори подружку на новый сеанс, и тогда у вас появится шанс вернуться домой. В противном случае из вас сделают соломенных чучелок.

- Что ты несёшь? – Влада подбежала к выходу, но преграда не пустила дальше порога. – У вас ничего не получится. Мы будем сопротивляться! Мы не беспомощные дети!

- У меня точно не получится, а вот баба Дуся сможет. Рецепт козлоногая уже добыла... бабка в нём быстро разберётся, уверяю тебя. - Юлиана поперхнулась смехом и закашлялась. - Готовьтесь... ребятишечки... Сделают вам по глиняной масочке. Наложат поверху хрустящей соломки...

- Юль, что с тобой сделали? – в словах Марата звучало сострадание. – Ты же была не такая. Ты хорошая!

- Я? Я хорошая. – согласно кивнула Юлиана. – А она – плохая! Плохих следует наказывать. Ты разве не в курсе?

- Зачем ты так? Влада тоже хорошая... – начал было говорить Марат, но Юлиана перебила.

- Из-за неё я потеряла сестру! Тоня давно была бы дома, если бы не эта!

Лицо девушки исказила злоба, голос сорвался. Она изо всё силы пнула невидимую преграду, за которой находились пленники.

- Ты ошибаешься! – вновь попробовал возразить ей Марат. – Влада не виновата! Она ничего не смогла бы сделать!

- Было поздно что-то менять... – прошептала Влада, прихватив себя за волосы. – Поздно, поздно, поздно... Она уже начала превращаться...

- Превращаться? Тоня? В кого? – взвизгнула Юлиана и снова бросилась на преграду. – В кого превращаться? Говори!

- Мне не сказали. Я знаю только, что им хорошо у сумери. И возвращаться они не могут и не хотят.

- Хорошо?.. вот значит, как... Хорошо! - Юлиана приблизила лицо вплотную к преграде, и под кожей пробежала волна, словно там ползало что-то, вроде насекомых. - Ненавижу! Как же я тебе ненавижу! Ты пожалеешь, что родилась!

- Я ничего не могла сделать! Понимаешь? Ничего! – закричала ей в ответ Влада. – Считаешь, меня всё обрадовало? Думаешь, я не казню себя за эту... оплошность каждую минуту??

- У вас есть время до утра. – Юлиана внезапно успокоилась и отступила назад. – Определитесь, что вам больше нравится – вернуться домой или отправиться на... переработку. Кстати, какую картину вы собрались уничтожить? Может, поделитесь? Мне любопытно.

- Никакую... – Марат отвернулся и отошел к стене, он не мог больше смотреть на ту, что еще недавно так его привлекала. Всего лишь за день, даже меньше, в Юлиане произошли необратимые изменения, а он ничем не мог ей помочь.

- Мы обязательно уничтожим картину! Хоть здесь я выполню то, что должна! – отчётливо проговорила Влада. – Так и предай всем! Я уничтожу картину Протасьева!

- Ну, ну, помечтайте, - рассмеялась Юлиана трескуче и резко захлопнула дверь сарайчика.

А Влада сползла на пол и зарыдала.

Она долго еще не могла успокоиться, и Марат не старался ей помочь – он был занят другим, ползал вдоль стен, что-то внимательно изучая.

- Чёрт! Ничего не получится! – наконец, он плюхнулся возле Влады. – Хотел попробовать сделать подкоп, но, похоже, под нами какая-то плита...

- И мы не сможем выйти... Никогда не сможем. Что выберем, Марат? Лично я за супчик...

- А я за договор! Попробуем их надуть. Пообещаем сотрудничество. А в процессе обряда сбежим!

- Не знаю... Я не смогу соврать... Я устала, Марат...

- Я тоже устал. Ничего. Время появится – отдохнём. Ты так здорово говорила с ней, Владюша! Я тобой горжусь!

- Правда? – Влада слабо улыбнулась, и он энергично кивнул, едва не потеряв очки.

- Конечно! Ты молоточек! Победа будет на нашей стороне!

Потом они сидели обнявшись, и Марат всё говорил и говорил... пытаясь отвлечь Владу от чёрных мыслей. Он вспоминал смешные истории, в лицах изображая действующих персонажей. Его голос постепенно успокоил Владу, и она задремала.

Марату тоже хотелось спать, глаза начали закрываться сами, но за дверью послышался шорох, заставивший его напрячься.

С той стороны определенно кто-то стоял, словно раздумывая – входить или нет.

Снова шорох. И следом лёгкий скрип.

Дверь слегка подалась, и в щель скользнула красная искра.

Марат еще не успел среагировать на её появление, а она вдруг вспыхнула ослепительным светом и с шипением исчезла в земле.

Где-то он уже видел подобное, совсем недавно... ну, конечно! Подобные искры исходили от дружка Олеси, от Никиты-любака!

- Никита, - негромко позвал Марат. – Ты здесь? Решил попугать нас? Никита?

Ответом ему было молчание, и Марат медленно приблизился к двери, а потом выглянул наружу.

Только совершив это простейшее действие, он сообразил, что выстроенной бабой Дусей преграды больше нет!

Было темно. Бледный лик луны почти полностью скрывался за тучами, накрапывал лёгкий дождь, и ничто, ничто не мешало им покинуть сарай!

- Влада! – Марат кинулся к подруге, затормошил, даже легонько прихлопнул её по щекам. – Владюша, просыпайся! У нас появился шанс!

- Марат... отстань... – Влада никак не хотела открывать глаза, и он волоком потащил её к выходу.

- Что ты делаешь?! Оставь меня! Отпусти! – Влада принялась отбиваться, и не сразу сообразила, что происходит.

- Уходим, Владюша! Преграды больше нет! – Марат выскочил на улицу первым, Влада, пошатываясь, шагнула следом. Темнота царила кромешная, но красная искорка, снова появившаяся впереди, поплыла куда-то, указывая им дорогу.

Выбирать не приходилось, и, взявшись за руки, они побежали за необычным проводником. Обогнули дом, миновали крыльцо. И замерли, увидев возле калитки шевелящуюся тёмную массу.

Приглядевшись, Марат узнал Олесю и пса Поцелуя.

Пёс стоял на задних лапах, опершись о штакетник, и ухмылялся, ощерив зубастую пасть. Олеся тоже улыбалась, поглаживая опустившуюся на ладонь искру. Глаза её светились среди темноты ярко-жёлтым, как у кошки. Так ничего и не сказав, она отступила в сторону, освобождая проход, и Марат стремительно проскочил мимо, протащив за собой спотыкающуюся Владу. Та что-то шепнула едва слышно, и ему показалось, что это было «спасибо».

До утра просидели в парке. Погони за ними не было, и Марат перестал дёргаться, решив положиться на случай. Влада снова уснула. Она улыбалась во сне, и Марат не стал её будить. Плана у них не было никакого, он решил действовать спонтанно. Главное сейчас успеть завладеть картиной и уничтожить её, а дальше будет видно.

Удивительно, но в музей их пропустили без возражений. Грязные, измученные, Влада с Маратом открыто подошли к дверям и, возникший за ними, Пётр Филипыч не попытался удержать нежелательных посетителей. Не потребовал он и приобрести билеты, но Влада не обратила внимания на эту странность.

Эмма Витольдовна шагнула навстречу из зала и широким приглашающим жестом обвела картины.

- Выбирайте любую. Какая вам больше нравится? – она откровенно смеялась над ними. – Светочка, принеси нашим гостям ножик. И зажигалку, будь добра. Пётр Филипыч, голубчик, заприте двери. Нам не нужны лишние глаза.

Подхихикивая и кривляясь, Светлана принесла на подносе нож, пластиковый тюбик дешевой зажигалки и коробок спичек. Пётр Филипыч маячил позади неё, довольно раздувая щёки.

- У нас намечается маленькое любительское представление? Я рад, симпатизирую творческим людям. Эмма Витольдовна, заснять этот невинный спектакль для истории?

- Если это не обременит вас, мой милый друг, - директриса протянула ему смартфон. – Всегда приятно полюбоваться чьим-то провалом, верно?

Они вели себя необъяснимо странно, но Марат не стал задумываться – почему. Картины были совсем рядом, и грех было не попробовать, не воспользоваться этим моментом!

Влада словно во сне прошла мимо "Пира навок". Миновала и "Лесного деда", и "Охоту, и "Мряку". Она направлялась к самой дальней картине - к глухому прямоугольнику без рамы. Грубые черные мазки густой и небрежной коркой покрывали всё полотно, не оставляя место изображению.

Влада не повернулась к Марату, ничего не спросила – вдохнув поглубже, взялась обеими руками за прямоугольник и потянула.

Ничего не получилось. Картина висела как приклеенная. Её невозможно было даже немного подвинуть, она как будто вырастала из стены!

Влада дёрнула посильнее, еще и ещё раз, а позади раздался ехидный смешок Петра Филипыча.

- Не трудитесь, милая барышня. Берегите силёнки.

- Влада, возьми! – Марат схватил с подноса зажигалку и протянул девушке. – Давай, Владюш, подпали её прямо здесь!

- Бесполезная затея, - хмыкнула Эмма Витольдовна, и красная щель намалеванного помадой рта хищно изогнулась. – Нет, нет, я не против! Не стесняйтесь! Делайте всё, что хотите! А мы понаблюдаем и посмеемся. Не так часто состоятся подобные перфомансы. А Пётр Филипыч запечатлеет процесс.

Её реплика удержала Владу от провальной попытки. Ведь если бы полотну грозила опасность, музейные вели себя совершенно иначе.

Наверное, лучше воспользоваться ножом. Он хотя бы сможет искромсать картину в клочья. А это будет уже хоть что-то.

- Марат, дай мне нож.

- Держи, - Марат не стал брать тот, что на подносе - вытащил из кармана перочинный складной, больше похожий на игрушечный.

Влада обрадовалась и такому – почти вырвала его из рук Марата и собралась вонзить в полотно, как вдруг чернота на картине поплыла и из неё проступила Лидочкина мордашка! Из-за сестры выглядывала Тоня, прижимая к груди мишку с синей пуговицей вместо глаза. Девочки умоляюще смотрели на Владу, и она едва не упустила нож.

- Бей! Это иллюзия! Обманка! – закричал позади Марат. – Не сомневайся, Влада. Вспомни, что говорила тебе Лида!

Влада помнила, помнила всё, но сейчас, глядя на знакомые личики девочек, не могла заставить себя нанести удар.

- Бей!!! – проорал Марат ей в самое ухо, а лица дрогнули, пошли рябью.

Решившись, Влада с размаху воткнула нож в полотно. Лезвие вошло с глухим чавкающим звуком как в плотный студень или кисель.

По картине прокатилась волна, а из пореза поплыл обжигающий холод. За ним донёсся странный звук, напоминающий то ли вой ветра, то ли стон. Влада попыталась выдернуть нож, но это оказалось ей не под силу. Марат сунулся, чтобы помочь, но его не подпустили к девушке. Эмма Витольдовна и Петр Филипыч крепко вцепились в парня, не давая приблизиться к Владе.

Почему они не пытаются схватить меня? Почему не подходят? – внезапно подумала Влада. В чем причина такой осторожности?

Ответ последовал незамедлительно – по центру полотна в том месте, где торчал нож, принялось увеличиваться что-то тёмное и бесформенное, как клякса. Оно ритмично сокращалось, и, когда обрело более четкие очертания, Влада увидела прямо перед собой лицо Агнии. Белое, со впалым ртом и остекленевшими глазами, оно почти сразу принялось меняться и перед девушкой чередой промелькнули незнакомые детские личики, такие же безжизненные и жуткие как дочь Протасьева. Следом появилось гнездо-венок, служившее лицом соломенной Матушки, а за ним проявился лик творца – человека, по вине которого свершились все чудовищные превращения.

Протасьев был как живой, зачесанные назад длинные волосы блестели, бородка была аккуратно подстрижена, во взгляде переплелись ненависть и безумие, тонкие губы что-то шептали. Вот они приоткрылись сильнее, сделались похожими на букву "о", а потом медленно расползлись в стороны и попытались заглотить нож!

Владу, так и не выпустившую из руки рукоятку, резко потянуло вперёд, и она с ужасом поняла, что вот-вот окажется внутри картины!

- Марат! - пискнула девушка отчаянно. – Марат! Помоги!

- Вы сами этого добивались, - в голосе Эммы Витольдовны промелькнуло нескрываемое ликование. - Вас предупреждали, что есть вещи, с которыми развлекаться нельзя! Но молодёжь такая неверующая!

Влада хотела возразить, хотела снова позвать Марата, но не успела. Её втащило внутрь полотна, и девушка отчетливо почувствовала злое торжество художника, породившего его.

- Нет! – закричал Марат и рванулся к Владе. – Влада, не поддавайся! Борись, Влада!

Он прыгнул вперёд, не заметив подножки Петра Филипыча. Очки слетели на пол, и мир вокруг сделался расплывчатым и нечётким. Влада тоже исчезла, превратилась в смутное пятно.

Марат снова закричал, позвал её, но Влада не могла ни ответить, ни пошевелиться.

Темнота стискивала её со всех сторон, спёртый, жаром обжигающий воздух, застрял в горле, мешая дышать. Тело, наоборот, затрясло от холода, вдобавок Влада ничего не различала в плотной тугой черноте.

Её сжимало всё сильнее, выкручивало как выстиранное бельё, всё настойчивее, мучительнее и жёстче.

Влада в отчаянии напряглась, пытаясь хоть за что-нибудь зацепиться, нащупать ногами хоть слабую точку опоры, но не смогла. Перед глазами мелькнула Лидочка с сочувствующей улыбкой, следом - перепуганное и перекошенное ужасом лицо Марата...

Воздух перестал поступать в лёгкие... в грудь словно вбили кол... и она начала проваливаться куда-то, так и не успев вдохнуть...

Внезапно давление немного ослабло. Из глубины черноты прокатился стон, повеяло сладкой затхлостью.

- Уходи... пытайся... помоги нам... помоги! – зашептали детские голоса, и Влада почти физически ощутила, как её ударили по лицу. Раз, другой. И еще. С каждым ударом её выталкивало из картины, пока, наконец, она не услышала знакомый голос Олеси.

- Дай мне руку, Влада! Скорее!

Не понимая, что делает, совершенно не чувствуя тела, каким-то непостижимым образом Влада смогла изогнуться и потянулась рукой назад, туда, откуда звучал голос.

Острые ногти процарапали ладонь, теплые пальцы ухватили Владу запястье и потянули, причиняя боль.

- Помоги мне! – прорычала Олеся. – Марат! Мать твою, не телись! Хватайся за меня. Тяни-и-и!

Детские голоса больше не звучали. Зато усилился запах гнили, с примешивающимся к нему травяным духом перепревшего сена...

Перед Владой снова возникло лицо Протасьева, болезненно кривившееся и неживое. Художник еще шире распахнул рот, и чудовищная пульсирующая воронка начала затягивать девушку в себя.

- Марат! – хрипло орала Олеся. – Не бросай меня! Постарайся! Ты можешь! Еще немного! Мара-а-ат!! Ещё чуть-чуть...

Её голос звучал всё громче, обретая силу, Влада из последних сил рванулась к нему отчаянным рывком и заскользила сквозь маслянистую черноту назад.

Лицо Протасьева скрутилось в ком, осыпалось лохмотьями гнили... Они закружили, норовя опуститься на лицо Влады, но девушка уже вынырнула из картины.

Вместе со своими спасителями, она повалилась на пол. И теперь сидела, не в состоянии унять дрожь.

Олеся рядом тяжело и часто дышала, локоны взмокли от пота, макияж размазался. Марат слепо шарил вокруг, пытаясь обнаружить очки.

- Держи свои очечи! – непонятно откуда взявшийся Никита небрежно водрузил их парню на нос. – А ты ничего, борец. Я был о тебе худшего мнения.

Он кривовато ухмыльнулся и погрозил пальцем сжавшимся в кучку музейным.

- Не двигайтесь, ребятишечки. А то занервничаю и спалю нахрен.

- Давай, Никитос! Устрой фейерверк на прощание! - хрипло рассмеялась Олеся, и зрачки её глаз на мгновение превратились в вертикальную щель. – Они хотели представления, так подари им его! Ну, же!

Никита кивнул и легонько подул на картину. Он дохнул на неё всего лишь один лишь раз, но этого оказалось достаточно, чтобы от полотна повалил дымок. А когда любак приложил к нему обе ладони, последовала ослепляющая вспышка, и сноп яркого пламени метнулся внутрь картины, не оставляя ей ни единого шанса.

Эпилог

Ослепительная вспышка заставила Владу зажмуриться.

Она не чувствовала ни радости, ни облегчения, ни торжества. Одну лишь пустоту и растерянность. Хотелось побыстрее убраться из музея, да и из самого городишки. И навсегда забыть о трагичном и страшном приключении, случившемся с ней здесь.

- Владюш... Как ты? – хрипло поинтересовался Марат. – Всё закончилось. Не бойся. Взгляни.

- Я не боюсь... – прошептала Влада и судорожно вздохнула. – Уведи... меня... отсюда... хорошо?

- Конечно. Сможешь подняться? – Марат осторожно потянул её вверх, а потом чьи-то более сильные руки уверенно подхватили Владу и поставили на ноги.

- Не раскисай, подруга! – Никита слегка потряс девушку за плечи. – У нас всё получилось!

- У тебя получилось... Если бы не вы с Олесей... – Влада пошатнулась и, наконец, открыла глаза.

Сияющая Олеся состроила ей козу, Никита подмигнул заговорщицки и кивнул в сторону стены, на которой остался лишь небольшой закопченный прямоугольник. Подле него раскачивалась и подвывала растрёпанная Эмма Витольдовна. Пётр же Филипыч метался перед остальными картинами, всплёскивая потными ладошками и по-бабьи причитая.

- Всё поменялось, Владюш. – Марат со вздохом поправил очки. - Картины стали обычными. Я так ничего и не заснял для влога.

- Нашёл о чём сожалеть, - фыркнула Олеся. – Хочешь, дам тебе интервью на досуге? Расскажу о тайной жизни ведьм и ведьмаков.

- Прикалываешься?

- Ничуть. Если будет желание – обращайся... – она двинулась вдоль стены, проводя пальцем по мазкам краски на полотнах. Образы на них потускнели и почти слились с фоном. Если бы не подписи на табличках, невозможно было бы понять, кого из потаенных существ изобразил Протасьев.

- Вы всё испортили! Всё испортили! Всё! Всё пошло прахом... – Эмма Витольдовна в бессилии царапала ногтями стену. – Разрушили мои надежды и планы... растоптали мечты...

- Увяньте, мадам! – брезгливо поморщилась Олеся. – У вас останутся картины. Вполне достаточно для того, чтобы выстроить вокруг них интересную и интригующую легенду. Естественно, умолчав о кое-каких основополагающих подробностях...

- Ты еще смеешь советовать нам, что делать? Из-за тебя и твоего прихвостня... – Эмма Витольдовна замахнулась на Олесю, но сбилась с мысли и захрипела, когда Никита легонько передавил ей шею.

- Советую прислушаться к Олесе. Она дело говорит. Живите спокойно и не рыпайтесь. В противном случае... я вернусь.

- Какое там живите спокойно? – возмутился Марат. - Их нужно сдать в полицию! Это же банда!

- Ой, ладно, - отмахнулся Никита. – Какая полиция, мальчик? Что ты им скажешь? Какие предъявишь доказательства? На мою помощь не рассчитывай. Трюк с фейерверком повторять не стану.

- Обойдёмся без полиции, - Олеся поправила непослушный локон и бегло улыбнулась Марату. – Виновные наказаны. Причастные и сочувствующие бессильны что-либо изменить и вернуть назад. А дети... дети нашли себе другое пристанище. Это нужно понять и принять.

- Тебе их совсем не жалко?

- Какой им прок от моей жалости? – Олеся равнодушно пожала плечами. – Это ничего уже не изменит. Да и не люблю я детей. Маленькие вредные копии людишек. Вечно лезут куда не просят, суют свои любопытные носопырки куда не следует.

- Но ты же помогла нам! – Марата шокировало откровение Олеси.

- Помогла. Старею, наверное. – Олеся оглядела зал в последний раз и быстро направилась к выходу. Перепуганная Светка, наблюдающая за ней из коридорчика, резко отпрянула и скрылась в подсобке.

Никто не попытался их остановить и задержать. Беспрепятственно покинув музей, все вернулись в квартиру, которую снимали Олеся с Никитой.

По дороге Никита успел заскочить в кафе за свежеиспеченными пирожками, и теперь уплетал их вместе с проголодавшимся Маратом.

У Влады аппетита не было совершенно, Олеся тоже отказалась от пирожков, предпочтя им чашку кофе.

Потрясения, случившиеся в музее, не отпускали Владу, в голове всё прокручивался последний разговор с Лидочкой, а перед глазами зависло бледное личико Тони.

Юлиана должна узнать правду о своей сестре. Влада надеялась, что её хотя бы немного успокоит знание о том, что Тоня не только не могла, но и не хотела возвращаться обратно.

Приняв это решение, Влада направилась к выходу из квартиры.

- Я собираюсь поговорить с Юлианой! - объявила она остальным. - Объяснить, что ни в чём не виновата перед ней.

- Не советую. – Олеся мягко отстранила девушку от двери. - Юлиана тебя не услышит. Горе не позволит ей. Она потеряла сестру, и винит в этом в тебя.

- Она ошибается! Ты же знаешь!

- Знаю. Только ты ничего не докажешь. Юлиана слепа и глуха, пойми это! К тому же нам нужно поскорее сматываться из городишки. Здесь больше нечего ловить.

- Мне не хочется, чтобы она считала меня убийцей... – Влада сгорбилась на диване, уставившись в одну точку.

- Матерь котья, Влада! Тебе не всё равно? Ты больше никогда не увидишь ни Юлиану, ни прочих персонажей этой завершившейся пьесы. Забудь о них и живи дальше.

- А Ольга Михайловна? И баба Дуся? Что будет с ними?

- Ничего. Как жили, так и будут доживать. Ольга, конечно, заскучает, но Светка с Липой скрасят её одиночество.

- Суперский финал... – Марат недовольно пристукнул кулаком по стене. – Столько сделали зла, и никакого наказания.

- Я бы так не сказала... – Олеся вытащила из шкафа дорожную сумку и принялась энергично в ней рыться. – Ольга, лишившись поддержки, начнёт стремительно стареть и быстро завянет. А Дуся... Дуся не получит заветный рецептик. Я пообещала ей нынче вечером встречу, но мы свалим гораздо раньше. Верно, Никитос?

Никита пробурчал что-то поддерживающее, не отрываясь при этом от телефона. Со своего места Влада хорошо видела, как он пролистывает бесконечную ленту фотографий, с которых улыбаются красотки разных возрастов и форм.

- Представляю её разочарование! – Олеся извлекла из груды утрамбованных вещей бежевый льняной пиджак «оверсайз» и задумчиво на него уставилась. – Но ничего, мужичок её поддержит.

- Какой мужичок? – не поняла Влада.

- Такой. Который Поцелуйчик.

- В смысле? – изумился Марат. – Он что, из оборотней??

- Всё проще. Наша Дульсинея, разозлившись на подгулявшего муженька, превратила его в дворового пса и посадила на цепь. С тех пор он так и остался при ней помощником. Расколдовывать его она не планирует. И я бабульку понимаю.

- Откуда ты всё знаешь?

- Умею слушать. Принесла вечерком бедняге косточку, ну и поболтала с ним немного.

- А рецепт... он правда у тебя?

- В самом надёжном месте. – Олеся выразительно похлопала себя по груди. – Ждёт своего часа, и тот не за горами!

- Ты собираешься делать соломенных кукол? – Март заметно напрягся и сжал кулаки.

- В точку! – прищурилась Олеся на парня. – Только с маленькой поправочкой – делать я их буду полностью из глины... Просекаешь? Такие маленькие миленькие амулетики...

Олеся не договорила – Марат бросился вперёд и попытался залезть к ней под футболку.

- Руки поотрываю, - Никита одним движением отшвырнул парня обратно и снова уставился в экран.

- Будем считать, ты повелся на моё обаяние и начал неудачно ухаживать. – Олеся поправила вырез футболки и снова взяла пиджак.

- Рецепт нужно порвать! Уничтожить! Чтобы больше никто и никогда им не воспользовался... – Марат снова приготовился прыгнуть, и Олеся погрозила ему пальцем.

– Не вынуждай меня делать то, о чём могу пожалеть. Я девушка нервная, Маратик.

- Руки пообрываю, - выразительно повторил Никита, и Марату оставалось только выругаться в ответ.

- Фу, как грубо! – поморщилась Олеся. – Следи за словами. А то девушки любить не станут.

- Олеся, кто вы? – Влада со стороны наблюдала за перепалкой. – Вы же не люди, да? Не... полностью люди?

- Кто мы? – натурально изумилась Олеся и покосилась на невозмутимого Никиту. – Мы... барышня и хулиган. Вот! Разве ты еще не поняла?

- Поняла, - Влада машинально кивнула, - но... всё же...

- Ты только взгляни на это безобразие! – Олеся встряхнула пиджак. – Мне катастрофически не идут натуральные ткани! А ведь это самый тренд и вопль сезона. Похоже, мне суждено носить вещички из мира Поли и Эстер. Ничего не попишешь. Карма.

- Олеся!

- Влада. Есть вещи, о которых лучше не знать. Тебе и без того рассказали достаточно.

Олеся подошла к зеркалу и с довольной улыбкой оглядела своё отражение. Жемчужно-серый трикотажный кардиган подходил ей идеально. Белая футболка под ним выгодно оттеняла смуглую кожу. Юбка в тон кардигану без единой складочки облегала фигуру.

- Не так всё плохо, как кажется... - протянула Олеся и, вытащив из таби ногу, поправила на щиколотке коротенький плотный носок с отделённым большим пальцем. После задорно встряхнула головой, и спиральки водопадом кудряшек рассыпались по сторонам. Наблюдавшей за ней в зеркало Владе на секунду показалось, что спиральки живые и сокращаются словно маленькие змейки, но это, разумеется, была лишь игра света и тени.

- А сумеря... – Марат опередил Владу с вопросом. – Она продолжит уводить детей... девочек?

- Как получится. – Олеся небрежно дернула плечом. – Я почти уверена, что так и будет. И мы не сможем этому помешать. Никто не сможет помешать. Силу слова обратить вспять невозможно. Это было и будет, пока родители не перестанут проклинать своих детей.

- Ты знаешь, кто она?

- Порождение человеческих страхов. Сумеря не так ужасна, как вам представляется. Просто у неё есть... определённая миссия, и она её четко выполняет.

- Но можно же...

- Нельзя! Давай остановимся на этом, Марат. – Олеся потянулась и снова тряхнула кудряшками. – Всё, ребятушки. Пора выдвигаться. Рада была знакомству, и всё такое...

Никита спрятал сотовый и подхватил сумки, Влада тоже потянулась за своей, но Марат её опередил.

В молчании все спустились по лестнице и, не попрощавшись, разошлись в разные стороны.

Влада притормозила на минуту – расставаться с этой странной парочкой ей отчего-то было жалко. Олеся с Никитой ей нравились.

Словно считав её настроение, Олеся обернулась и помахала рукой, а Никита состроил одну из своих фирменных гримас и подмигнул.

Усевшись в машину, парочка громко посигналила и умчалась, оставив после себя только облако пыли.

- Слава Богу! - выдохнул облегченно Марат. - Я боялся, что они выкинут в конце что-нибудь этакое...

- А мне даже жало расставаться. Они такие необычные, правда?

- Ты серьезно? От таких товарищей лучше держаться подальше.

- Ты про Никиту?

- И про Олесю тоже. Ты разве не заметила, тогда, у зеркала?

- Что я должна была заметить?

- Её волосы, Владюш. Они шевелились как змеи!

- Может и так... – Владе не хотелось сейчас ничего обсуждать. Снова накатили тоска и пустота, и Марат, почувствовав это, обнял подругу.

- Всё будет хорошо. Ты справишься, Влада! Вот увидишь! - шепнул он ободряюще и медленно повел её к парку, туда, где на стоянке их терпеливо дожидался его старый автомобиль.