Сумерки.Сага.Новолуние. Альтернативная история

Глава 1

Воздух внутри двухместной палатки пах сыростью, застоявшимся страхом и дешевым нейлоном. Снаружи бушевала метель, и этот ледяной ветер, казалось, завывал не в кронах деревьев, а прямо в черепной коробке Беллы.

Она лежала между ними — между мертвецом и волком.

Слева от нее дышал Джейкоб Блэк. От него шло плотное, почти осязаемое тепло, как от чугунной печки в старом фермерском доме. Настоящее, живое тепло, пахнущее хвоей, костром и собачьей шерстью. Справа, затаив дыхание, замер Эдвард Каллен. От него веяло могильным холодом. В темноте его идеальное лицо казалось высеченным из надгробного мрамора. Красивое. Безупречное. И абсолютно, беспощадно мертвое.

Белла открыла глаза. Сон не шел. Мысли ворочались в голове, словно тяжелые склизкие жуки. Она посмотрела на Эдварда. Его глаза в полумраке казались двумя провалами, заполненными жидким дегтем. Он улыбнулся — вежливо, сочувствующе, как профессиональный гробовщик на богатых похоронах. Но Белла вдруг отчетливо, до тошноты поняла: эта фарфоровая кожа никогда не покроется испариной. Эти губы никогда не выдохнут горячий воздух. Если она останется с ним, ее жизнь превратится в вечное стояние в склепе, завернутом в красивую подарочную обертку.

Она повернула голову к Джейкобу. Тот спал, его грудная клетка мощно вздымалась. Внутри него билось огромное, горячее, глупое сердце. Живое сердце.

— Эдвард, — прошептала она. Ее собственный голос показался ей чужим, хрупким, как сухой лист.

— Да, любовь моя? — Его голос был идеальным. Слишком идеальным. Так поет сирена, заманивая матросов на острые рифы.

— Уходи, — тихо, но твердо сказала Белла.

В палатке повисла мертвая тишина. Снаружи взвыл ветер, швырнув в брезент горсть ледяной крупы. Глаза вампира сузились. На долю секунды — всего на вспышку — его цивилизованная маска соскользнула, обнажив то, чем он был на самом деле. Древнего, голодного хищника. Тварь, которая пьет чужую жизнь, чтобы имитировать собственную. На дне его зрачков блеснул багровый огонек. По спине Беллы пробежал липкий пот. Она поняла: если она скажет «нет», этот идеальный джентльмен может просто сломать ей шею.

— Ты не понимаешь, что говоришь, Изабелла, — его голос стал тише, в нем звякнули стальные нотки. — Это шок. Слишком много потрясений.

— Я всё понимаю, — Белла перевела дыхание, чувствуя, как внутри закипает злость, побеждая липкий страх. — Я не хочу быть куклой в твоем фамильном склепе. Я хочу жить. Убирайся, Эдвард. Пока твой «брат» Джаспер не почувствовал, как сильно от меня пахнет человеческим страхом.

Эдвард медленно поднялся. Его движения были неестественно плавными, как у змеи. Он не издал ни звука. Ни шуршания одежды, ни вздоха. В следующее мгновение молния палатки беззвучно расстегнулась, впустив струю ледяного воздуха, и Каллен исчез, растворившись в белой круговерти шторма, словно его никогда и не было.

Белла осталась одна в полумраке. Ее трясло крупной дрожью.

Тогда Джейкоб открыл глаза. Он не спал — он слышал всё от первого до последнего слова. Его темные глаза блестели в темноте палатки, как два угля.

— Ты уверена, Беллз? — спросил он. Его голос был хриплым, глубоким, и от этого звука у нее в животе завязался тугой, горячий узел. — Назад дороги не будет. Кровососы не прощают обид. Они вернутся. И их «итальянские друзья» тоже. Они придут за твоей кровью.

Белла придвинулась ближе, практически втираясь в его горячий бок, спасаясь от наплывающего холода. Она взяла его огромную, мозолистую ладонь и прижала к своей щеке.

— Пусть приходят, — тихо сказала она, и в ее глазах появилось то самое упрямое, фанатичное выражение, которое Чарли так ненавидел в детстве. — У нас есть зубы, Джейк. Мы встретим их в лесу.

Джейкоб хмыкнул, и этот звук был похож на глухой рык довольного зверя. Он обнял ее, и Белла наконец-то согрелась, засыпая под завывание бури, которая только начиналась.

Глава 2

Воздух в Ла-Пуш всегда пах одинаково — тухлой рыбой, мокрым папоротником и солью, которая въедалась в кожу, стоило тебе провести на побережье больше получаса. Но в то утро к привычному коктейлю примешивался новый запах. Запах скотобойни.

Белла сидела на перевернутом пластиковом ящике из-под кока-колы в гараже Билли Блэка. На её коленях лежала старая эмалированная миска, полная теплой воды, густо окрашенной в цвет спелой брусники. Руки Беллы по локоть были в чужой, быстро густеющей крови.

Битва на поляне закончилась два часа назад, но в ушах Беллы всё ещё стоял этот звук — сухой, противный хруст, с каким ломаются пластиковые куклы, когда на них наступает взрослый человек. Только вместо пластмассы ломались кости. Настоящие кости.

На полу гаража, распластавшись на старом брезенте, лежал Сэм Улей. Его левый бок представлял собой месиво из разорванных мышц и обнаженных, белых ребер. Из раны толчками выходила темная, почти черная венозная кровь. Стая сидела полукругом прямо на земляном полу — огромные, тяжело дышащие парни, от которых разило кислым потом, псиной и тем самым первобытным, звериным страхом, который заставляет крыс бежать с тонущего корабля. Без Калленов они победили, да. Но цена этой победы лежала прямо сейчас перед Беллой, хрипя и пуская кровавые пузыри через нос.

— Держи его, Джейк, — выдохнула Белла. Её голос был сухим, как наждачная бумага. В горле застрял комок застарелой тошноты. — Если он дернется, я просто проткну ему артерию.

Джейкоб, сидевший у головы вожака, навалился на плечи Сэма всем своим огромным, горячим телом. Его лицо было бледным, под глазами залегли фиолетовые тени. Он не смотрел на Беллу. Он смотрел на рану, и в его зрачках, расширенных до самых краев радужки, плясало что-то дикое. Что-то, что готово было сорваться с цепи в любую секунду.

Лея Клируотер сидела в углу, обняв колени. Её трясло. Оборотни не должны мерзнуть, у них внутри горит маленькая доменная печь, но Лею колотило так, что её зубы издавали дробный, пулеметный стук. В этой битве они потеряли Квила. Его не просто убили — та рыжая сука, Виктория, разорвала его пополам еще до того, как Джейк успел сомкнуть зубы на её тонкой, мраморной шее.

— Они не придут, — подал голос Пол. Он сидел у двери, нервно наматывая на кулак старую цепь от бензопилы. — Каллены. Они уехали. Я ходил к их дому перед рассветом. Там пусто. Даже коврики у дверей забрали, чистоплюи хреновы. Они оставили нас подыхать.

— Заткнись, Пол, — огрызнулся Джейк, не оборачиваясь. — Заткнись, ради бога.

Белла опустила иглу — обычную цыганскую иглу, которую она продезинфицировала в дешевом виски из заначки Билли, — в плоть Сэма. Кожа оборотня была твердой, как подошва старого ботинка. Приходилось давить со всей силы, до хруста в собственных пальцах. Сэм глухо зарычал, его пальцы с короткими, грязными ногтями впились в земляной пол, вырывая куски дерна.

В этот момент Белла поняла то, о чем Стефани Майер никогда бы не написала в своих аккуратных, пахнущих лавандой книжках. Магия — это не красивая сказка. Магия — это грязь, кишки и вонь немытых тел. Это страх, от которого сводит желудок. И если ты выбираешь монстра, ты выбираешь и его блох, его ярость и его способность умереть в канаве, как обычная бродячая собака.

— Беллз... — тихо позвал Джейкоб.

Она подняла глаза. Он смотрел на неё, и в этом взгляде больше не было того влюбленного щенка, который чинил её старый пикап. На неё смотрел вожак, который только что принял стаю, потому что Сэм медленно, но верно уходил во тьму.

— Нам нужно закопать то, что осталось от Квилла, — сказал Джейк. Его голос упал до зловещего шепота, от которого у Беллы поползли мурашки по спине. — До того, как его мать проснется и начнет искать его. И... Беллз. Кое-кто еще идет. Я слышу их. Далеко в лесу. Они пахнут как старая, сухая бумага и дорогая парфюмерия. Намного хуже, чем те, с кем мы дрались сегодня.

Белла завязала узловатый шов на боку Сэма и вытерла окровавленные руки о свои джинсы. На ткани остались уродливые, бурые разводы. Она посмотрела на дверной проем гаража, за которым стеной стоял глухой, серый дождь Сумеречной зоны.

У них больше не было идеального вампира с его платиновым папой-доктором. У них были только зубы, ржавые инструменты и несколько галлонов бензина, чтобы сжечь тела.

— Пусть идут, — повторила она фразу из прошлой ночи, но теперь в её голосе не было подросткового романтизма. Только холодная, свинцовая решимость человека, который понял, что мосты сожжены, а впереди — только темнота.

Глава 3

Дождь не прекращался. В Форксе он никогда не прекращался по-настоящему, но в тот вторник он превратился в сплошную серую стену, которая отрезала Ла-Пуш от остального мира. Вода барабанила по железной крыше дома Чарли Свона с монотонностью сумасшедшего, стучащего ложкой по больничной койке.

Белла стояла у кухонной раковины, пытаясь отмыть ногти. Бурая вампирская кровь Виктории и сок земли из гаража Блэков, казалось, въелись прямо под кожу. Мыло «Палмолив» не помогало. От него только разило дешевой химической сиренью, из-под которой всё равно пробивался металлический запах бойни.

В коридоре скрипнула половица. Тяжело, с оттяжкой. Так ходил только один человек.

Чарли стоял в дверном проеме, всё еще в мокрой форме шерифа. От него пахло табачным дымом, сырым сукном и тем самым застарелым кофе из автомата в участке, который на вкус напоминает жидкий асфальт. Он не разулся. Грязные следы от его армейских ботинок тянулись через весь линолеум. В руках он держал её куртку — ту самую, которую она оставила в гараже Джейка.

— Белла, — сказал он. Голос Чарли всегда был глуховатым, но сейчас он звучал так, будто шериф Свон только что выкопал кого-то из-под завала. — Нам нужно поговорить.

Белла не повернулась. Она продолжала тереть ладони под струей ледяной воды. — О чем, пап?

— В лесу нашли машину, — Чарли подошел ближе. От его присутствия маленькая кухня сразу стала казаться тесной, как допросная. — Мерседес доктора Каллена. Брошен прямо у дороги к шоссе. Ключи в зажигании. Внутри — ни вещей, ни документов. Карлайл Каллен не из тех, кто бросает машины стоимостью в сто тысяч долларов в канаве. И в больнице говорят, что он уволился по факсу. Из Сиэтла.

Белла закрыла кран. Тишина в доме сразу стала оглушительной, если не считать стука капель по стеклу. — Они уехали, пап. Они же эксцентричные. Ты сам говорил.

— Не держи меня за идиота, Беллз! — Чарли вдруг грохнул кулаком по кухонному столу. Сахарница подпрыгнула, звякнув крышкой. — Я шериф этого чертова округа уже пятнадцать лет. Я знаю, когда люди уезжают, а когда они бегут. И я знаю, как выглядят места преступлений. На той поляне, в трех милях от Ла-Пуш... Там всё выжжено. Земля черная, как уголь. И там пахнет... Господи, там пахло так, будто на костре жгли старые покрышки вместе с дохлыми коровами.

Он шагнул к ней и схватил за предплечье. Не больно, но крепко. Его пальцы были холодными. — От тебя пахнет этим же дымом, Белла. И твои джинсы в стиральной машине... Из них вымывалась не грязь. Это была кровь. Чья это кровь, Изабелла? На Квила Атеару совершено нападение. Его мать заявила, что парень пропал. Старик Билли молчит как партизан, а этот его малец, Джейкоб... я видел его сегодня у магазина. Он вырос футов до семи, Белла. И он смотрит на людей так, словно решает, с какого конца их начать жрать. Во что ты ввязалась?

Белла посмотрела в глаза отца. В них был страх. Обычный, человеческий страх маленького человека перед огромным, непонятным дерьмом, которое выползло из чащи. Чарли Свон был хорошим копом для Форкса — он мог поймать пьяного лесоруба или оштрафовать за превышение скорости. Но против того, что шло сюда из Италии, у него был только старый револьвер тридцать восьмого калибра и три пачки патронов в бардачке.

— Тебе нужно уехать к маме в Финикс, Чарли, — тихо сказала она. Она впервые назвала его по имени.

Чарли отшатнулся, словно она влепила ему пощечину. — Что?

— Уезжай. Возьми отпуск. Прямо сегодня. Напиши рапорт, садись в свой Бьюик и гони на юг, пока бензин не кончится. Если ты останешься здесь... — Белла сглотнула сухую слюну, вспомнив пустые глаза вампиров из Вольтерры. — Если ты останешься, они используют тебя, чтобы добраться до меня. И я не смогу тебя защитить. Джейк не сможет.

— Кто «они»? — прошептал Чарли. Его лицо стало землисто-серым.

Договорить они не успели.

Входная дверь дома не просто открылась — её вынесло внутрь вместе с петлями. Тяжелый дубовый косяк с треском лопнул, и куски дерева брызнули по коридору. В дом ворвался запах, от которого у Беллы мгновенно перехватило дыхание. Запах старого склепа, нафталина и сухих архивных документов. Точно так же пахло в подземных залах Вольтури.

На пороге стоял человек. Точнее, существо, которое когда-то им было. На нем был длинный дорожный плащ серого цвета, промокший насквозь, но парень, казалось, не замечал веса мокрой ткани. Его кожа была бледной, с полупрозрачным синеватым отливом, а глаза... Глаза были цвета свежей, артериальной крови. Без зрачков. Просто два багровых омута.

— Изабелла Свон? — Голос незнакомца шелестел, как сухая трава, которую шевелит степной ветер. — Деметрий просил передать, что Аро очень разочарован. Ты нарушила уговор. Ты осталась в живых. И ты пахнешь... псиной.

Чарли среагировал мгновенно — старая полицейская закалка. Его рука метнулась к кобуре, пальцы легли на рукоятку «Кольта». — Назад! Упал на пол, руки за голову! Живо!

Вампир даже не посмотрел на шерифа. Он просто сделал едва заметное движение рукой — короткий, ленивый взмах, словно отгонял назойливую муху.

Белла даже не успела крикнуть. Чарли отлетел назад, его тело пробило тонкую перегородку между коридором и гостиной. Раздался глухой, страшный стук человеческого черепа о стенной брус, и шериф затих в куче обломков гипсокартона. Револьвер с металлическим звоном покатился по полу.

— Папа! — Белла рванулась вперед, но холодные пальцы вампира перехватили её за горло прямо у раковины. Воздух мгновенно кончился. Перед глазами поплыли черные пятна.

— Каллены были слишком мягкими, — прошелестел вампир, приближая свое мертвое, красивое лицо к её лицу. Белла видела каждую пору на его мраморной коже. — Они играли в людей. Мы не играем. Мы заберем тебя в Италию. Аро хочет посмотреть, что внутри у девчонки, которая предпочла дворнягу бессмертию.

В этот момент стекло кухонного окна взорвалось миллионом мелких осколков.

В узкий проем, сдирая обшивку дома, ворвалась огромная, буро-рыжая туша. Кухню заполнил яростный, оглушительный рев, от которого задрожали тарелки на полках. Огромные лапы с черными когтями ударили в грудь вампира, отрывая его от Беллы.

Она упала на колени, судорожно хватая ртом воздух. Через пелену слез она видела, как на полу кухни, в луже грязной воды и осколках стекла, катались два монстра. Джейкоб — огромный, злой, с пеной у рта — пытался перекусить шею серого плаща. Вампир извивался, его пальцы с треском впивались в шкуру волка, вырывая клочья шерсти вместе с мясом.

Это была не красивая битва титанов. Это была драка двух бешеных псов в тесной клетке.

Глава 4

Визг волка и скрежет зубов о мраморную кожу заполнили тесную кухню. Осколки посуды хрустели под их весом, превращаясь в белую пыль. Белла ползла по линолеуму, оставляя за собой мокрый след. Каждая секунда казалась растянутой, словно время завязло в густом сиропе.

В голове набатом стучала одна мысль: Чарли.

Она ворвалась в развороченную гостиную через пролом в гипсокартоне. Шериф Свон лежал на боку, неестественно подогнув под себя руку. Его фуражка отлетела к дивану, обнажая редеющие, мокрые от пота волосы. Из рассеченного виска на ковер густо текла темная кровь.

— Папа... Папочка, пожалуйста, — Белла припала к нему, её пальцы дрожали, когда она коснулась его шеи.

Пульс был. Слабый, нитевидный, но был. Но его дыхание было прерывистым, с клокотанием в груди. Древняя вампирская сила не просто отбросила его — удар сломал ребра, и теперь они, возможно, пробивали легкое.

Сзади раздался страшный, торжествующий треск. Белла обернулась. Серый плащ ищейки был разорван в клочья, но сам вампир стоял на ногах. Он сумел вывернуть Джейкобу лапу. Огромный рыжий волк рухнул на кухонную плиту, сминая металл, и глухо, жалобно заскулил. Деметрий — или как там звали этого мертвеца — занес ногу для смертельного удара, собираясь раздробить череп оборотня.

Белла не думала. В мире Стивена Кинга те, кто долго думают, обычно оказываются в канаве с перерезанным горлом.

Её рука наткнулась на холодную сталь. Револьвер Чарли. Тяжелый, пахнущий ружейным маслом «Баллистол» и пороховым нагаром. Она схватила его обеими руками, взвела курок — этот сухой щелчок показался громче грома — и, даже не целясь толком, выстрелила в упор через дверной проем.

Грохот .38 калибра в замкнутом пространстве дома оглушил её. Уши заложило ватой.

Свинцовая пуля, конечно, не могла убить вампира. Она даже не замедлила бы его в обычных условиях. Но пуля попала точно в левый глаз Деметрия, разнеся его ледяную глазницу в белое крошево. Вампир качнулся назад, дезориентированный, издав не человеческий крик, а высокий, ультразвуковой писк раненого насекомого.

Этого мгновения Джейкобу хватило.

С яростным рыком, переходящим в хрип, рыжий пес взвился с пола. Его челюсти сомкнулись на горле Деметрия. Белла видела, как напряглись могучие мышцы на загривке волка. Раздался звук, похожий на то, как колун раскалывает сухую березовую колоду. Голова ищейки отвалилась в сторону, катясь по линолеуму, а тело вампира, всё еще дергаясь, рухнуло на пол, рассыпаясь ледяными кристаллами.

Джейкоб тяжело дышал, стоя над останками. Его левая передняя лапа висела плетью, из прокушенного бока хлестала горячая, густая кровь, дымящаяся на холодном воздухе. Он посмотрел на Беллу человеческими, полными боли и дикого торжества глазами.

А затем в дом ворвались остальные.

Дверной проем заполнили огромные тени. Сэм — бледный, с наспех наложенными Беллой швами, которые уже начали расходиться, — Сэм был в человеческом обличье, завернутый в старое одеяло. За ним тяжело дышали Пол и Джаред. Они принесли с собой запах канистр с бензином. Они знали, зачем шли.

— Быстро, — скомандовал Сэм. Его голос, обычно глубокий, сейчас срывался на сип. — Джаред, Пол — заливайте тут всё. Тело этого ублюдка в кузов. Белла, Чарли нужно увозить. Сейчас же.

— Куда? — Белла прижимала к виску отца подол своей кофты, пытаясь остановить кровь. — В больницу Форкса нельзя! Если Вольтури пришлют других... они проверят больницу в первую очередь!

— К Калленам? — Пол сплюнул кровь на пол. — Их нет. Я же говорил, они свалили!

— Нет, — Джейкоб внезапно издал глухой звук, и в следующее мгновение на полу вместо волка уже лежал голый, израненный парень. Он тяжело поднялся, опираясь на кухонный стол, его кожа была покрыта синяками и гарью. — Не в больницу. К доктору Герри в резервацию. Он квилет, он умеет держать язык за зубами. И он знает, как зашивать тех, кого потрепали... крупные звери.

Через пять минут дом Чарли Свона уже не принадлежал ему. Ребята из стаи действовали со слаженностью похоронной команды. Пол щелкнул зажигалкой Zippo, и бензин, щедро разлитый по кухне, вспыхнул мгновенно, с голодным, ухающим звуком. Пламя лизнуло обои, уничтожая следы вампирской крови и осколки мрамора.

Джейкоб, едва держась на ногах, помогал Белле тащить Чарли к её старому пикапу Шеви. Они уложили шерифа на заднее сиденье, укрыв брезентом.

Форкс оставался позади — маленький, сонный городок, который засыпал под стук дождя, даже не подозревая, что на его окраине только что сгорела дотла жизнь шерифа. Белла села за руль. Её руки, испачканные гарью, кровью отца и пеплом вампира, крепко сжали руль.

Рядом, на пассажирском сиденье, тяжело дышал Джейк, грея её своим невыносимым, яростным теплом.

— Это только начало, да? — тихо спросила она, включая первую передачу. Пикап завыл, трогаясь с места по размытой грязи.

Джейкоб посмотрел на неё через пелену боли, и на его губах появилась жесткая, волчья усмешка. — Ищейки Вольтури всегда ходят парами, Беллз. Второго мы не видели. Значит, он уже бежит в Италию, чтобы рассказать Аро, что его цепной пес сдох в лесах Вашингтона. У нас есть от силы неделя

Глава 5

Дом доктора Герри на самой окраине Ла-Пуш пах сушеными травами, спиртом и старыми книгами. В маленькой комнате с зашторенными окнами было душно. На операционном столе, прикрытый чистой простыней, лежал Чарли. Его дыхание благодаря уколам старого врача выровнялось, но лицо оставалось бледным, как гипс.

Белла сидела на табурете рядом, сжимая в ладонях остывшую кружку с ромашковым чаем. Ей казалось, что если она закроет глаза хотя бы на секунду, мир вокруг окончательно рухнет. Джейкоб ушел час назад — стая прочесывала периметр резервации, ожидая, что за Деметрием потянутся другиещейки.

Внезапно воздух в комнате стал ледяным. Лампа над столом моргнула.

Белла вздрогнула и подняла голову. В углу комнаты, прямо из густой тени, соткался силуэт. Беззвучно. Настолько плавно, что человеческий глаз не успел бы заметить движения.

Это был Эдвард.

На нем было черное пальто, покрытое каплями ночного дождя. Его идеальное лицо, по которому она когда-то сходила с ума, сейчас казалось чужим и пугающим. Золотистые глаза потемнели, став почти черными от жажды и напряжения.

— Ты не должна была этого делать, Изабелла, — его голос прозвучал как шорох падающего снега. В нем не было злости, только бесконечная, леденящая душу скорбь.

Белла инстинктивно подалась назад, заслоняя собой спящего отца. — Ты уехал, Эдвард. Вы все уехали. Оставили нас.

— Мы уехали, чтобы спасти тебя, — Эдвард сделал полшага вперед, и Белла почувствовала, как по коже пробежали мурашки от знакомого могильного холода. — Но ты... ты осталась с ними. И то, что произошло в твоем доме... Деметрий мертв. Аро уже знает об этом. Его мысли... я слышал их отголоски через Элис. Гвардия Вольтури уже в пути. Джейн и Алек не будут разговаривать. Они придут, чтобы выжечь Форкс и Ла-Пуш дотла.

Он протянул к ней свою безупречную, белую ладонь. Пальцы едва заметно дрожали.

— У тебя остался только один выход, Белла. Ты должна пойти со мной. Прямо сейчас. Карлайл проведет обращение. Кровь Деметрия на твоих руках, но если ты станешь одной из нас, Аро может простить эту дерзость. Закон будет соблюден: ты больше не человек, ты хранишь тайну. Это единственный способ спасти твою жизнь. И жизнь твоего отца.

Белла посмотрела на его протянутую руку. Еще несколько месяцев назад она отдала бы всё за этот момент. За это бессмертие, за эту идеальную, застывшую красоту. Но сейчас, глядя на Эдварда, она видела лишь красивый памятник на кладбище.

— Нет, — тихо, но отчетливо сказала она.

Глаза Эдварда сузились. — Ты не понимаешь. Если ты откажешься, они убьют тебя. Тебя и каждого волка, который попытается встать у них на пути. Живые не могут противостоять Вольтури. Твой выбор — это смерть, Белла.

— Это мой выбор, Эдвард, — Белла поднялась с табурета, чувствуя, как внутри неё, вопреки всему, просыпается та самая свинцовая, упрямая злость. — Я лучше умру человеком, защищая своего отца и тех, кто не бросил меня в темноте, чем стану фарфоровой куклой в твоем идеальном мире. Уходи. Твое время вышло.

В этот момент за окном раздался низкий, вибрирующий рык. Земля под домом доктора Герри тихо задрожала — стая Блэка вернулась, и они почуяли запах чужака.

Эдвард посмотрел на окно, затем снова на Беллу. В его взгляде промелькнуло что-то похожее на человеческое отчаяние, но оно тут же исчезло, сменившись холодной маской хищника.

— Ты совершаешь ошибку, Изабелла. Назад дороги не будет.

В следующее мгновение штора качнулась от резкого порыва ветра. Угол комнаты опустел. Эдвард исчез так же беззвучно, как и появился, оставив после себя лишь тающий запах дорогого парфюма и ледяной сквозняк.

Дверь в комнату с грохотом распахнулась. В проеме стоял Джейкоб. Его куртка была расстегнута, от кожи валил густой пар, а глаза горели диким, первобытным огнем. Он тяжело дышал.

— Он был здесь? — хрипло спросил Джейк, переводя взгляд с Беллы на распахнутое окно. — Я учуял его. Этот кровосос... он тронул тебя?

Белла сделала шаг вперед и уткнулась лбом в его широкую, горячую грудь. От Джейкоба пахло дождем, костром и настоящей, бьющей через край жизнью. Она обняла его за пояс, чувствуя, как бешено бьется его огромное сердце.

— Нет, — прошептала она, закрывая глаза. — Он приходил предупредить. Вольтури близко, Джейк. Они идут за нами.

Джейкоб обнял её в ответ, и его огромные ладони согрели её замерзшие плечи. Он глухо зарычал, но этот рык был полон не страха, а свирепой, защищающей решимости.

— Пусть приходят, Беллз. Стая готова. Мы не отдадим тебя

Глава 6

Заброшенный гранитный карьер на окраине земель квилетов выглядел как шрам на теле земли. Огромная серая чаша, заполненная на дне ржавой, ледяной водой. Вокруг стоял вековой лес, окутанный плотным, как кисель, туманом. Воздух здесь был таким неподвижным, словно сама природа затаила дыхание, боясь спугнуть приближающийся кошмар.

Белла сидела на обломке скалы, кутаясь в огромную фланелевую рубашку Джейкоба. На её коленях лежал старый дробовик Чарли — Билли Блэк отдал его ей перед уходом из резервации, сухо бросив: «Если они пройдут сквозь парней, стреляй себе под ноги. Не давай им забрать тебя живой».

Рядом стоял Джейкоб. Его трясло мелкой, яростной дрожью — признак того, что зверь внутри него рвался наружу, сдирая когтями последние остатки человеческого терпения. Чуть позади, прячась в серых завитках тумана, замерла остальная стая: Сэм, Лея, Пол и Джаред. Пять волков. Всего пять против элиты Вольтерры.

— Они здесь, — тихо сказал Сэм, и его человеческий голос прозвучал как треск ломающегося льда.

Из тумана на противоположном краю карьера беззвучно вынырнули две фигуры. На них были одинаковые темно-серые, почти черные плащи с глубокими капюшонами. Они двигались так синхронно и плавно, словно не шли по каменистой осыпи, а плыли над ней.

Капюшоны упали назад.

Белла сразу узнала их, хотя видела лишь на старинной картине в особняке Калленов. Джейн и Алек. Близнецы-убийцы. Они выглядели как ангелы с картин эпохи Возрождения — хрупкие, с золотистыми волосами и лицами капризных детей. Вот только их глаза горели ядовитым, багрово-алым огнем, в котором не было ничего человеческого.

— Какая безвкусица, — голос Джейн, высокий и чистый, разнесся над карьером, многократно отразившись от гранитных стен. Она брезгливо сморщила аккуратный носик. — Пахнет мокрой шерстью и дешевым бензином. Аро надеялся, что Деметрий просто задержался, но... мы нашли его пепел на окраине этого жалкого городка.

Алек сделал шаг вперед, его руки были спокойно опущены вдоль тела. Из-под его пальцев тонкими, едва заметными струйками начал сочиться призрачный, белесый туман — его дар, способный лишить человека и вампира всех чувств: зрения, слуха и боли, превращая их в беззащитных кукол.

— Изабелла Свон, — негромко произнес Алек. Его шепот, казалось, раздался прямо в ушах Беллы. — Ты совершила святотатство. Ты помогла животным уничтожить стража закона. Каллены пытались скрыть твою дерзость, но они трусливо бежали, спасая свои шкуры. Твой приговор вынесен в Вольтерре. Очищение огнем. Для тебя и для этих дворняг.

Джейн повернула голову к Джейкобу. Её пухлые губы растянулись в жестокой, детской улыбке. — Боль, — прошептала она.

Джейкоб даже не успел сделать вдох. Он рухнул на колени, из его горла вырвался страшный, нечеловеческий крик. Белла видела, как на его шее вздулись черные вены, а пальцы впились в гранитную крошку, ломая ногти до крови. Дар Джейн — иллюзия чистой, концентрированной агонии — жег его изнутри.

— Прекрати! — закричала Белла, вскидывая дробовик. — Прекрати, это я стреляла в Деметрия! Я!

Но Джейн не слушала. Она упивалась своей силой. Волки позади Джейкоба начали глухо рычать, их тела искажались, увеличиваясь в размерах. Сэм первым издал яростный рев, и через мгновение на месте мужчины уже стоял огромный черный зверь. Он бросился вперед, вниз по склону карьера, увлекая за собой остальную стаю.

Джейкоб, превозмогая адскую боль, на чистой силе воли сделал рывок. Раздался громкий треск рвущейся ткани. Буро-рыжая туша колоссальных размеров пролетела над головой Беллы, закрывая её от ледяного ветра.

Пять огромных монстров неслись по серым камням навстречу двум хрупким фигурам в черных плащах. Белый туман Алека уже лениво сползал на дно карьера, готовый поглотить их всех и погрузить в вечную, глухую тьму.

Глава 7

Заброшенный гранитный карьер дышал ледяной сыростью и запахом мокрого камня. Белла сидела на валуне, судорожно сжимая в руках старое охотничье ружье Чарли. Вокруг неё, полукругом, замерли волки. Джейкоб стоял ближе всех, его огромная рыжая туша мелко дрожала от сдерживаемой ярости. Туман лениво переваливал через края обрыва, заполняя серую чашу.

Из этой белой пустоты беззвучно вынырнули две фигуры в темных плащах — Джейн и Алек. Близнецы-убийцы из Вольтури. Их бледные, фарфоровые лица казались ангельскими, если бы не багровые, налитые кровью глаза, лишенные зрачков.

— Нарушительница закона и её дворовые псы, — прозвенел чистый, детский голос Джейн. На её губах заиграла жестокая улыбка. — Вы ответите за Деметрия. Боль!

Джейкоб не успел даже рыкнуть. Он рухнул на камни, его лапы подкосились, а из пасти вырвался страшный, хриплый скулеж. Дар Джейн — иллюзия чистой, сжигающей агонии — мгновенно сковал его тело. Волки позади него яростно зарычали, но туман Алека уже начал медленно расползаться по дну карьера, угрожая лишить их всех чувств и способности драться.

В этот момент воздух над карьером со свистом рассекся.

На вершине гранитной скалы, прямо над близнецами, появился Эдвард Каллен. Его черное пальто развевалось на ветру, а идеальные черты лица застыли. Белла на секунду почувствовала, как в груди вспыхнула безумная, отчаянная надежда. Но эта надежда умерла в то же мгновение, когда она встретилась с ним взглядом.

В глазах Эдварда не было ни любви, ни прежней нежности, ни даже спасительного гнева. Там было абсолютное, леденящее отвращение.

Он посмотрел на Беллу сверху вниз, как смотрят на грязное, испорченное насекомое. Его золотистые глаза потемнели от брезгливости. Он втянул носом воздух и поморщился, словно его едва не стошнило от запаха, исходившего от неё — запаха сырой земли, бензина, запекшейся крови и едкой собачьей шерсти.

— Посмотри на себя, Изабелла, — его голос, обычно похожий на шелк, сейчас прозвучал как скрип ржавого железа. В нем сквозило глубокое, беспощадное презрение. — Ты опустилась на самое дно. Ты променяла вечность на грязь Ла-Пуш. Ты пахнешь как они. Ты стала одной из них.

Белла замерла, её пальцы онемели на холодном стволе ружья. Ей казалось, что эти слова бьют сильнее, чем пули.

— Эдвард... — выдохнула она, но голос сорвался.

— Каллены больше не имеют к тебе никакого отношения, — отрезал он, даже не дослушав. Он повернул голову к Джейн и Алеку, демонстративно опустив руки. — Вольтури могут вершить свой суд. Эта человеческая девчонка сделала свой выбор, когда подняла руку на нашего брата. Она больше не стоит нашей защиты. Мы умываем руки. Забирайте её.

Джейн коротко, заливисто рассмеялась — этот звук был похож на звон хрустальных колокольчиков. — Разумное решение, Эдвард. Аро оценит твою преданность закону.

Эдвард еще раз взглянул на Беллу — холодным, мертвым взглядом чужака, у которого никогда не было сердца. В следующее мгновение он развернулся и растворился в тумане так же беззвучно, как и появился. Он предал её. Окончательно и безвозвратно.

Но в этот момент внутри Беллы что-то с треском сломалось. И это была не боль. Это была чистая, свинцовая ярость. Все иллюзии о прекрасном вампирском принце, вся подростковая романтика испарились, оставив после себя только дикое желание выжить и отомстить.

Джейкоб, превозмогая адскую боль от дара Джейн, медленно поднялся на лапы. Из его пасти капала кровавая пена, но его огромные рыжие глаза горели первобытным огнем. Он встал впереди Беллы, закрывая её своим массивным телом от наплывающего тумана Алека.

Белла передернула затвор дробовика. Металлический лязг эхом разнесся по карьеру.

— Нам не нужны кровососы, чтобы защищаться, Джейк, — громко и твердо сказала она, и в её глазах появилось то самое безумное, фанатичное упрямство. — Пусть подходят ближе. У нас есть зубы.

Волки вокруг неё издали оглушительный, слаженный рев, готовые ринуться в свою последнюю, самую жестокую битву.

Глава 8

Белесый туман Алека уже лизал лапы Джейкоба, лишая волка тактильных ощущений, когда воздух над карьером внезапно сгустился, став тяжелым, как перед грозой. Из глубины леса, прямо за спинами Джейн и Алека, вышел третий вампир. Он не принадлежал к свите Вольтури — на нем был старый, потрепанный дорожный плащ, а длинные серебристые волосы падали на плечи. Его глаза переливались странным, перламутровым светом, постоянно меняя оттенок от фиолетового до золотого.

Это был Валериан — бродяга-эмпат, вампир, чья редкая способность позволяла не просто читать чужие эмоции, а грубо, насильно перекраивать их по собственному желанию.

— Какое скопление фальшивых чувств в одном месте, — его голос прозвучал мягко, но от этого звука Алек на секунду потерял концентрацию, и его усыпляющий туман дрогнул.

Валериан повернул голову в сторону скалы, где в тени всё еще замер Эдвард, собиравшийся уходить. Серебристые глаза бродяги вспыхнули неоновым светом. Он щелкнул пальцами.

— Вернись к началу, Каллен, — прошептал эмпат. — Вспомни, каково это — дышать только ради неё.

Эдварда выгнуло дугой прямо на вершине утеса. Он схватился за голову руками, издав глухой, раздирающий горло стон. В его сознании, искусственно отравленном брезгливостью и гордостью, словно взорвалась сверхновая звезда. Наведенное отвращение, которое заставило его отвернуться от Беллы, в секунду выгорело дотла. Ему в грудь с корнем вернулась вся канонная, удушающая, безумная любовь к этой человеческой девчонке — только теперь помноженная на осознание того, что именно он только что совершил.

Эдвард рухнул на колени, глядя вниз, на дно карьера, безумными, широко раскрытыми глазами. Лицо вампира исказилось от дикого, нечеловеческого ужаса.

— Белла... — сорвалось с его губ. Этот звук был похож на хрип утопающего.

Он осознал каждое слово, которое только что выплюнул ей в лицо. Он вспомнил, как назвал её грязным насекомым. Вспомнил, как умыл руки и отдал её на растерзание палачам Вольтури. Истинная связь, которую он пытался задушить своей эгоистичной вампирской моралью, теперь жгла его изнутри, как жидкий азот.

— Джейн, стороной! — крикнул Алек, но было поздно.

Эдвард Каллен сорвался со скалы камнем вниз. В его движениях больше не было змеиной грации — только слепая, животная ярость существа, которое пытается вырвать свою душу из адского пламени. Он на лету врезался в Алека, сбивая того с ног и впечатывая в гранитную стену карьера с оглушительным грохотом. Белый туман Вольтури мгновенно рассеялся.

— Белла, беги! — закричал Эдвард, разворачиваясь к ней. Его лицо было бледнее обычного, по мраморной коже от напряжения пошли мелкие трещины, а в глазах стояли невидимые вампирские слезы. — Белла, прости меня... Я не знаю, что на меня нашло, это была не моя воля! Я защищу тебя! Я убью их всех, только уходи!

Он тяжело дышал, загораживая её собой от поднимающейся на ноги Джейн. Эдвард протянул к Белле руку — ту самую, безупречную руку, которую она когда-то любила целовать. Он ждал, что она бросится к нему, что прежняя, послушная Белла Свон растает от его раскаяния.

Но Белла даже не шелохнулась.

Она стояла, опираясь на плечо тяжело дышащего Джейкоба, который медленно поднимался с камней после пытки Джейн. На её лице не было ни облегчения, ни радости от возвращения «спасителя». Только безразличие. Холодное, свинцовое и окончательное.

— Мне плевать, что ты осознал, Эдвард, — тихо сказала она. Её голос не дрожал. — Ты уже оставил меня один раз в лесу. А сегодня ты оставил меня умирать здесь. Мосты сгорели.

Она вскинула дробовик, целясь мимо Эдварда — прямо в приближающуюся Джейн, чьи глаза горели яростью из-за сорванной казни. Джейкоб рядом с ней издал низкий, торжествующий рык, транслируя стае, что битва продолжается.

— Убирайся с нашей дороги, Каллен, — добавила Белла, передергивая затвор. — Или мы похороним тебя в этом карьере вместе с ними.

Глава 9

Валериан наблюдал за происходящим с вершины замшелого гранитного валуна. Его перламутровые глаза светились мягким фосфорическим блеском. Для бродячего эмпата этот карьер превратился в идеальный театр, где на его глазах ломались судьбы, а древние узы трещали, как сухие сучья под сапогом.

— Как грубо, Каллен. Какая безвкусная, глупая драма, — тихо прошелестел Валериан, скрестив руки на груди. — Ты думал, что любовь — это кнопка, которую можно нажимать туда-сюда?

Эдвард не ответил. Слова Беллы ударили его сильнее, чем яд оборотня. Он застыл между двумя огнями: позади него тяжело поднимался Алек, чья куртка была разорвана в клочья, а впереди стояли Белла и Джейкоб. И в глазах девчонки, которую он когда-то считал смыслом своего существования, теперь не было даже ненависти. Только глухая, мертвая пустота.

— Довольно! — Визгливый, сорвавшийся на ультразвук крик Джейн заставил туман над карьером окончательно рассеяться. Её детское лицо перекосило от бешенства. Она никогда в жизни не проигрывала, Аро никогда не видел её неудач. — Боль! Боль всем вам!

Она повернулась сразу ко всей группе, пытаясь накрыть своей ментальной волной и Эдварда, и Беллу, и поднявшуюся на лапы стаю квилетов.

Джейкоб пригнул голову, готовясь к новому приступу удушающей агонии, его мышцы напряглись под бурой шкурой. Пол и Сэм глухо зарычали, пятясь назад. Эдвард судорожно вздохнул, падая на одно колено и хватаясь за грудь.

Но Белла осталась стоять.

Внутри неё, прямо под ребрами, где раньше жила ноющая, непреходящая боль от предательства Эдварда, теперь горел холодный, чистый огонь. Обида, отвращение Каллена, предательство, страх за Чарли — всё это переплавилось в одну монолитную стену. Её разум, всегда бывший закрытой коробкой для чужих мыслей, вдруг словно расширился, выбросив вперед невидимую, упругую волну.

Это не была магия вампиров. Это была чистая, первобытная человеческая ярость девчонки, которую слишком долго пытались сделать жертвой.

Невидимый психический щит Беллы, подпитанный её связью с землей Ла-Пуш и теплом Джейкоба, вырвался наружу, накрывая стаю тяжелым прозрачным куполом.

Волна боли, пущенная Джейн, с сухим щелчком разбилась о воздух в паре дюймов от носа Джейкоба. На секунду над карьером проскочили фиолетовые искры статического электричества.

Джейн отшатнулась, из её носа брызнула тонкая струйка темной вампирской крови — её собственный дар, отразившись от щита Беллы, срикошетил обратно в её сознание. — Что?.. — прошептала блондинка, хватаясь за голову. — Это невозможно! Она человек! Алек, туман! Убей её!

Но Алек не успел.

Джейкоб, почувствовав, что удушающая боль исчезла, издал такой громкий, победный рык, что с крон вековых елей посыпался мокрый снег. Огромный буро-рыжий волк сделал колоссальный прыжок, пролетая мимо растерянного, сломленного Эдварда. Его челюсти, способные перекусывать стальные рельсы, на лету сомкнулись вокруг шеи Алека.

Раздался страшный, сухой хруст раскалывающегося мрамора. Тело Алека рухнуло на камни, а его туман, так и не успев набрать силу, растаял в воздухе, словно обычный дым от костра.

— Нет! — закричала Джейн, лишившись своего главного защитника. Она бросилась назад, к лесу, надеясь скрыться в тумане.

Но путь ей преградил Сэм. Огромный черный волк вырос прямо перед ней, скаля окровавленные клыки. Пол и Джаред заходили с флангов, отрезая элитной убийце Вольтури любые пути к отступлению. Она была сильна, пока действовал её дар, но без него Джейн оставалась лишь хрупким, испуганным ребенком, запертым в теле бессмертного монстра.

Белла медленно опустила дробовик, тяжело дыша. Щит вокруг стаи медленно таял, оставляя в воздухе едва заметный запах озона.

Она повернулась к Эдварду, который всё еще стоял на коленях, глядя на неё снизу вверх с немым, удушающим раскаянием. Кровь Алека медленно стекала по гранитным камням прямо к его ногам, но Каллен этого даже не замечал.

— Уходи, Эдвард, — тихо сказала Белла, и в её голосе не было ни капли прежней теплоты. — Беги в свою Италию. Расскажи Аро, что его гвардия осталась гнить в Ла-Пуш. И передай ему: если он пришлет кого-то еще, мы выжжем Вольтерру до самого основания.

Джейкоб подошел к ней со спины, его горячий бок прижался к её бедру, а огромная голова легла на её плечо. От него исходил пар и запах победы. Белла зарылась пальцами в его жесткую, теплую шерсть, окончательно отворачиваясь от своего прошлого.

Глава 10

Джейн не кричала, когда Сэм и Пол сомкнули на ней кольцо. Она лишь издала высокий, шипящий звук, похожий на свист рассерженной гадюки, и попыталась метнуться влево. Но наперерез ей уже летел Джаред. Огромные волчьи лапы вбили фарфоровое тело палача Вольтури в сырую гранитную крошку. Расправа была быстрой, тихой и пугающе будничной — в мире, где магия пахла гарью и кровью, для красивых речей места не оставалось.

Через две минуты всё было кончено. На дне карьера лежали лишь груды белого, похожего на известняк крошева, которое когда-то было элитой вампирского мира.

Валериан, сидевший на валуне, не спеша поднялся. Он отряхнул свой потрепанный плащ, и его перламутровые глаза на мгновение погасли, став обычного серого цвета.

— Ну что ж, — мягко произнес эмпат, глядя на Беллу. — Спектакль окончен. Вы поломали игрушки Аро, дитя. Но не думайте, что старик в Италии просто утрется. Когда Джейн и Алек не вернутся, он поймет, что в лесах Вашингтона завелось нечто похуже обычных оборотней.

Белла не ответила. Она чувствовала, как внутри неё медленно оседает тяжелая, свинцовая усталость. Её психический щит, так внезапно спасший стаю, исчез, оставив после себя лишь глухую пульсирующую боль в висках. Она опёрлась на горячий бок Джейкоба, который уже принял человеческий облик и наспех натягивал старые джинсы, лежавшие под скалой.

Эдвард всё ещё стоял на коленях в нескольких шагах от них. Его руки были опущены, а взгляд золотистых глаз, полных невыносимого, удушающего раскаяния, был прикован к грязным разводам на кроссовках Беллы. Он выглядел как человек, который только что очнулся от глубокого гипноза и обнаружил, что собственными руками сжег свой дом.

— Белла... — его голос едва заметно дрожал, срываясь на хрип. — Позволь мне... позволь мне помочь вам. Карлайл... мы можем вернуться. Мы можем защитить резервацию. Я сделаю всё, что ты скажешь. Только не смотри на меня так.

Джейкоб сделал шаг вперед, заслоняя Беллу своим широким плечом. От парня шёл такой сильный жар, что мокрая трава под его босыми ногами начинала дымить. На его губах застыла жесткая, торжествующая ухмылка.

— Слышал, что тебе девчонка сказала, кровосос? — процедил Джейк, и в его голосе отчётливо послышался глухой волчий рык. — Проваливай. От вас, Калленов, одна гниль и проблемы. Мы сами позаботимся о своей земле. И о Белле тоже.

Эдвард медленно поднял глаза на Джейкоба, и на долю секунды в его идеальном лице снова промелькнула маска хищника. Но он тут же перевел взгляд на Беллу, надеясь поймать хотя бы тень прежней жалости.

Белла посмотрела на него в упор. Прямо, холодно и абсолютно спокойно.

— Уходи, Эдвард, — повторила она, и это слово прозвучало как финальный стук крышки гроба. — Твоя любовь мне больше не нужна. Она слишком дорого стоит.

Каллен замер. Затем его плечи опустились. Он понял, что Валериан вернул ему чувства, но разрушенное доверие вернуть уже невозможно. Назад дороги не было. С тихим, похожим на вздох шорохом он развернулся и мгновенно растворился в тумане, унося с собой запах дорогого парфюма и мертвую безупречность.

— Ну и скатертью дорога, — буркнул Пол, сплевывая на камни. — Парни, тащите канистры. Надо сжечь это дерьмо, пока пепел не разнесло ветром.

Через полчаса над заброшенным карьером поднялся тяжелый, жирный черный дым. Стая Блэка вместе с Беллой возвращалась в резервацию. Дождь снова начал накрапывать, смывая следы битвы с серого гранита.

Впереди у них было ещё очень много дел. Нужно было поставить на ноги Чарли, который всё ещё лежал у доктора Герри. Нужно было решить, что делать с Валерианом, который явно не собирался уходить из Форкса просто так. И, самое главное, нужно было готовиться к настоящей, полномасштабной войне с Вольтури, ведь Аро не простит гибель своих лучших бойцов

Глава 11

В гостиной особняка Калленов царил полумрак, который не могли разогнать даже панорамные окна, выходящие на глухую чащу леса. Дом, когда-то казавшийся Белле верхом роскоши и безопасности, сейчас выглядел как огромный, пустой склеп из стекла и бетона. Семья сидела в полном молчании. В воздухе висело такое осязаемое напряжение, что, казалось, проведи рукой — и посыплются искры.

Эдвард стоял у камина, опустив голову. Его руки были глубоко засунуты в карманы черного пальто, а на идеальном лице застыла маска мертвой, неподвижной скорби. Он только что закончил свой рассказ. Рассказал всё: о заброшенном карьере, о гибели Деметрия, Джейн и Алека, о наведенном отвращении и о том, как Белла вскинула на него дробовик Чарли.

— Она мертва для меня, — первой нарушила тишину Розали. Её голос прозвучал как хруст ломающегося льда. Она стояла у окна, скрестив руки на груди, и в её совершенных глазах горела ядовитая, чистая ненависть. — Я всегда говорила, что эта девчонка принесет нам только несчастья. Но променять Эдварда на... на этих блохастых дворняг? Стать подстилкой для оборотня в вонючей резервации? Это гниль, Эдвард. Она опустилась на их уровень. Она плюнула на всё, что мы для неё делали, и выбрала грязь.

— Тише, Роуз, — глухо отозвался Эмметт, но в его обычно веселом лице не было и слени улыбки. Он сидел на диване, сжав огромные кулаки так, что побелели костяшки. — Но в одном она права. Из-за этой девчонки мы теперь под прицелом. Вольтури не будут разбираться, кто именно оторвал голову Деметрию и близнецам. Для Аро мы все — соучастники. Она подставила нас под удар ради своего ручного волка. Это предательство.

Эсме сидела в кресле, прижав ладонь к губам. На её лице, всегда источавшем материнское тепло, теперь застыла глубокая, горькая обида. — Я так любила её... — тихо прошептала она, глядя в пол. — Я приняла её как родную дочь. А она выбрала существ, которые ненавидят наш род. Как она могла стать такой жестокой?

Джаспер стоял в самом темном углу комнаты. Его шрамы на руках казались особенно рельефными в полумраке. Он тяжело дышал, пытаясь справиться с волной чужой ярости, обиды и отвращения, которая затапливала гостиную. — Её эмоции изменились, Эдвард, — процедил Джаспер, и его голос вибрировал от напряжения. — Тот бродяга, Валериан, не просто вернул тебе чувства. Он сорвал с Беллы маску. Теперь она пахнет войной. В ней больше нет той хрупкой, испуганной девочки, которую нужно было защищать. Она опасна. И если стая решит пойти на нас, она будет стоять в первых рядах. Я не стану рисковать семьей ради неё. Она нам больше не друг.

Семья бурлила, брызгая ядом и осуждением. Эдвард слушал их, и каждое слово Розали или Джаспера вонзалось в него, как ржавый гвоздь. Он понимал, что они правы со своей вампирской точки зрения, но его собственное сердце, насильно включенное Валерианом, продолжало выть от боли.

— Хватит, — негромко, но властно произнес Карлайл.

Он поднялся из-за своего рабочего стола. Его золотистые глаза были печальными, но в них не было той слепой злобы, которая захлестнула остальных. Он подошел к Эдварду и мягко положил руку ему на плечо.

— Это её выбор, — спокойно сказал Карлайл, окинув взглядом семью. — Мы не имеем права судить её. Белла — человек. Она выбрала жизнь, тепло и защиту тех, кто остался с ней в самую трудную минуту. Мы сами оставили её в Форксе, решив, что так будет лучше. Мы не можем винить её за то, что она нашла утешение и силу в Ла-Пуш. Она вольна распоряжаться своей судьбой.

В этот момент к Эдварду быстрыми, рваными шагами подошла Элис. Её лицо было бледным, а в глазах всё ещё стояли отголоски страшных, кровавых видений будущего, которые преследовали её последние часы. Она схватила Эдварда за холодную ладонь и посмотрела на Розали с неожиданной, яростной твердостью.

— Я всё еще считаю её членом семьи, — звонко произнесла Элис, и её голос заставил Розали недовольно фыркнуть. — Мне плевать, кого она выбрала — Джейкоба или кого-то другого. Она спасла Эдварда в Италии. Она хранила нашу тайну. И то, что она сейчас защищает своего отца и стаю от Вольтури, не делает её нашей эшелью. Я не откажусь от неё. И если Аро придет в эти леса, я буду драться на её стороне, даже если вы все отвернетесь.

В гостиной снова повисла тяжелая, звенящая тишина. Семья Калленов раскололась. Часть из них испытывала к Белле глубокую, жгучую ненависть за её «падение» и предательство, а Карлайл и Элис оставались единственной ниточкой, связывающей их с прошлым.

Эдвард медленно поднял голову и посмотрел в окно, за которым сгущалась ночная тьма Сумеречной зоны. Он знал, что в этот самый момент в Ла-Пуш, у костра, Белла сидит рядом с Джейкобом, согреваясь его живым, невыносимым теплом. И от этой мысли его вечность казалась ему самым холодным местом на земле.

Глава 12

На пляже Первой линии в Ла-Пуш пахло соленым прибоем, гниющими водорослями и мокрой древесиной. Огромные бревна, выброшенные океаном, казались в сумерках телами уснувших левиафанов. Ветер трепал полы куртки Беллы, но она не мерзла. Рядом с ней сидел Джейкоб. От его плеча, обтянутого плотной темной футболкой, шло такое мощное, яростное тепло, что ледяные брызги океана испарялись, едва коснувшись его кожи.

Они долго молчали, глядя на темные, ревущие волны. Битва в карьере осталась позади, но её тень всё еще висела над ними.

— Эй, Беллз, — тихо позвал Джейк. Его голос был непривычно мягким, лишенным обычной мальчишеской бравады. — Ты как? Ну... после того, что наговорил этот кровосос.

Белла повернула к нему голову. На её лице, испачканном серой гранитной пылью, не было и тени прежней тоски. Война и предательство Эдварда выжгли в ней всё лишнее. — Мне всё равно, Джейк. Правда. Он выбрал свою вечность, а я выбираю жизнь. Реальную жизнь. Здесь. С тобой.

Джейкоб замер, ловя каждое её слово. В его темных глазах, отражавших серый свет угасающего дня, вспыхнуло что-то первобытное и глубокое. Больше не было нужды бегать за ней, как преданный щенок. Теперь они были на одной стороне — в крови, грязи и общей тайне. Он протянул свою огромную, мозолистую ладонь, аккуратно коснулся её подбородка и притянул к себе.

Их поцелуй не был похож на те осторожные, пугливые прикосновения, что были у неё с Эдвардом. В нем не было страха сломать хрупкую человеческую игрушку. Это был горячий, живой и отчаянный поцелуй двух людей, стоящих на краю бездны. От Джейка пахло хвоей, бензином и дымом костра, и этот вкус казался Белле самым правильным на свете. Она крепко зажмурилась, увязая в его невыносимом, спасительном тепле.

В паре сотен ярдов от них, в густой, непроглядной чаще леса, замер силуэт.

Эдвард Каллен стоял за стволом столетней ели, вцепившись пальцами в кору так, что вековое дерево тихо затрещало. Его идеальный слух ловил каждый вздох, каждый удар их бешено бьющихся сердец. Валериан вернул ему чувства, и теперь эти чувства разрывали его изнутри. Он видел, как Белла обнимает оборотня. Видел, что она больше не боится, не сомневается и не ищет его взгляда в темноте.

Мраморное лицо Эдварда исказилось от невыносимой, удушающей судороги. Из его золотистого глаза — впервые за долгие десятилетия бессмертия — выдавилась и медленно покатилась по холодной щеке одинокая слеза. Вампиры не умеют плакать, но его боль была настолько человеческой, что сломала даже законы природы. Он понял, что потерял её навсегда. С тихим, похожим на хрип вздохом Эдвард развернулся и исчез в глубине леса, унося свое раскаяние туда, где никто не увидит его позора.

Позже вечером Белла сидела в своей новой временной комнате в доме Блэков. Чарли шел на поправку под присмотром доктора Герри, и это была единственная хорошая новость. Она спокойно расчесывала мокрые волосы перед треснувшим зеркалом, слушая, как на первом этаже Билли Блэк тихо переговаривается с Сэмом.

Внезапно штора на окне качнулась. Воздух в комнате резко посвежел, принеся с собой едва заметный запах лаванды и дорогого мыла.

Белла даже не вздрогнула. Она медленно положила расческу на стол и повернулась.

На подоконнике, поджав под себя ноги, сидела Элис Каллен. Её короткие черные волосы были растрепаны ветром, а на обычно веселом, эльфийском лице застыло выражение глубокой тревоги.

— Привет, Белла, — тихо сказала Элис, спрыгивая на старый ковер. Она не делала резких движений, зная, что за дверью сидит Джейкоб, готовый выломать косяк при малейшем шорохе.

— Привет, Элис, — Белла ответила спокойно, без злобы. — Пришла уговаривать меня вернуться к Эдварду?

— Нет, — Элис покачала головой и подошла ближе, заглядывая Белле в глаза. — Я пришла предупредить. Эдвард вернулся в особняк и рассказал семье всё. О карьере, о Джейн, об Алеке... и о том, что ты выбрала стаю.

Она сделала паузу, и её голос упал до шепота: — Белла... они возненавидели тебя. Почти все. Розали рвет и мечет, она считает, что ты опустилась на самое дно и подставила нас под удар Вольтури. Эмметт и Джаспер согласны с ней — для них ты теперь угроза, пахнущая войной и собачьей шерстью. Даже Эсме глубоко обижена. Семья раскололась. Только Карлайл сказал, что это твой выбор и мы не имеем права тебя судить. А я... — Элис шмыгнула носом и сделала шаг вперед, протягивая к ней тонкие руки. — Я сказала им, что всё еще считаю тебя членом нашей семьи. Мне плевать, с кем ты и где ты. Ты спасла нас в Италии, и я не откажусь от тебя, даже если Роуз объявит тебе войну.

Белла выслушала её, не перебивая. Внутри неё ничего не дрогнуло от новости о ненависти Розали или Джаспера. Это было логично для их эгоистичного, замкнутого мира. Но слова Элис заставили её сердце немного оттаять.

— Спасибо, Элис, — тихо сказала Белла, слегка улыбнувшись кончиками губ. — Но возврата к прошлому нет. Скажи им, чтобы не вставали у нас на пути, когда придут Вольтури. Потому что мы будем драться за свою землю до конца.

Элис грустно кивнула, её взгляд на мгновение остекленел — очередное видение будущего промелькнуло в её сознании. Она поняла, что впереди их ждет самая страшная и кровавая глава в истории Форкса.

Глава 13

Сумасшествие Эдварда началось на следующий же день после визита Элис. Он решил вернуть внимание Беллы способом, который в его застывшем вампирском разуме казался верхом романтического безумия.

Утром Белла вышла на крыльцо дома Билли Блэка и замерла. Вся поляна перед старым домом, вплоть до самой кромки густого леса, была завалена срезанными цветами. Тысячи диких фиалок, лаванды и белых лилий устилали грязную землю Ла-Пуш. Они пахли так одуряюще сильно, что этот аромат душил, перебивая родной запах хвои и соленого океана. На самом большом бревне у побережья лежал безупречный, старинный серебряный браслет с гравировкой: «Моему сердцу, которое снова бьется». Эдвард обокрал половину оранжерей штата и притащил сюда сокровища своего клана, надеясь, что этот жест растопит лед.

Но Белла посмотрела на этот ковер из увядающих цветов, и внутри неё вскипела такая дикая, глухая ярость, от которой потемнело в глазах. Этот жест показался ей плевком в лицо. Он снова пытался купить её чувства красивой оберткой, напрочь игнорируя то, что их дом сгорел, Чарли едва не погиб, а на Ла-Пуш шла гвардия убийц.

— Уберите это дерьмо, — ледяным тоном сказала она подошедшему сзади Джейкобу. — Соберите в кучу и сожгите вместе с этим браслетом. Я ненавижу его. Ненавижу сильнее, чем прежде.

Два дня спустя стая решила дать Белле передышку. На окраине Порт-Анджелеса, в полулегальном клубе «Логово», местная молодежь устраивала закрытую тусовку. Джейк силой утащил Беллу туда, надеясь, что грохот басов выбьет из её головы мысли о Вольтури.

Но Белла сорвалась. Впервые в жизни она решила заглушить реальность самым человеческим и глупым способом — алкоголем. К полуночи она была в хлам пьяна. Дешевый виски, смешанный с энергетиками, превратил окружающий мир в рваное месиво из неоновых вспышек, тяжелого дыма и бьющих по барабанным перепонкам басов. Земля уходила у неё из-под ног, голова кружилась, а лица людей смазывались в цветные пятна.

Она помнила, что пришла сюда с Джейкобом. Помнила его горячую руку на своей талии. Но в темноте клуба, среди сотен танцующих тел и густого сизого дыма, разобрать что-либо было решительно невозможно.

Когда чьи-то сильные, надежные руки подхватили её в самом темном углу возле запасного выхода, Белла лишь пьяно улыбнулась. Огромный силуэт закрывал её от неоновых лучей. Она потянулась к нему, спасаясь от вертящегося перед глазами зала.

— Джейк... — пробормотала она, утыкаясь носом в чужую шею. Ей показалось, что от него пахнет теплом, но её пьяные рецепторы были напрочь сожжены алкоголем. — Забери меня отсюда... Мне плохо.

Силуэт не ответил. Но эти руки прижали её к себе с пугающей, неослабевающей силой. Мужчина был абсолютно трезвым и неподвижным посреди беснующейся толпы. Он наклонился и поцеловал её — жадно, отчаянно, глубоко, будто между ними ничего не было. Будто не было его слов об отвращении, не было расправы в карьере, не было сожженных мостов.

Белла отвечала на поцелуй, цепляясь за его плечи, ведомая алкогольным дурманом и уверенностью, что это её верный рыжий волк. Но сквозь плотную пелену виски в её затуманенный мозг вдруг начал пробиваться странный, пугающий диссонанс. Эти губы... они были слишком гладкими. Неестественно твердыми. И, вопреки алкогольному жару в её крови, они оставались абсолютно, беспощадно ледяными.

Глава 14

Ледяной холод, пробравшийся сквозь алкогольное марево, подействовал на Беллу как ушат ледяной воды. Разомкнув губы, она уставилась в темноту. Прямо перед ней из неонового дыма проступили безупречные, точеные черты лица. Золотистые глаза Эдварда лихорадочно блестели.

Осознание ударило в голову сильнее виски. Это был он. Не Джейкоб.

— Мразь! — хрипло выдохнула Белла, отталкивая его со всей силы.

Её ноги подкосились, она едва не рухнула на залитый липким пивом пол, но удержала равновесие. Развернувшись, Белла на автопилоте бросилась к запасному выходу из клуба, расталкивая танцующих подростков. Алкоголь мешал бежать, мир вокруг кружился, но дикий страх и отвращение гнали её вперед.

Она вывалилась на задний двор Порт-Анджелесского переулка. Свежий ночной воздух ворвался в легкие, смешиваясь с запахом мусорных баков и мокрого асфальта. Белла бежала, пока силы окончательно не оставили её, и прижалась спиной к кирпичной стене, тяжело ловя ртом воздух.

Из темноты переулка, словно соткавшись из воздуха, перед ней снова вырос Эдвард. На этот раз он не пытался подойти вплотную. Он замер в паре шагов, раскинув руки, а его голос, набрав полную силу, зазвучал над пустой улицей с пугающим, театральным пафосом.

— Белла, остановись! Послушай меня! — его голос вибрировал от фанатичной, безумной уверенности. — Ты не можешь вычеркнуть нас из своей жизни. То, что произошло в карьере, то, что наговорил мой израненный разум — всё это пыль перед лицом вечности! Наша любовь была записана на небесах задолго до того, как эти полуволки научились бегать на четырех лапах. Ты принадлежишь мне, Белла. Твоя душа, твое бьющееся сердце — всё это часть моего бессмертия. Я никогда не отпущу тебя. Мы пройдем через гнев Вольтури, через пламя и пепел, но ты будешь стоять рядом со мной на вершине этого мира. Отрекись от этой грязи. Вернись туда, где твое истинное место!

Белла стояла, прижавшись спиной к холодному кирпичу. Алкоголь окончательно парализовал её волю. В голове шумело, мысли путались, а пафосная, гипнотическая речь вампира обрушивалась на неё тоннами тяжелых, давящих слов. Она просто устала. Устала бежать, устала от вечного страха за Чарли, от ожидания смерти из Италии. На секунду её упрямый взгляд угас, плечи опустились, и она безвольно закрыла глаза, словно полностью сдалась под этим натиском. Ей просто хотелось, чтобы всё это наконец прекратилось. Ей хотелось обратно в ту красивую, пахнущую лавандой сказку, где всё было просто и понятно.

Она сделала слабый шаг навстречу Эдварду.

В паре десятков метров, за густыми кустами у въезда на парковку, в тени стоял Джейкоб. Он приехал за ней. И он слышал каждое слово — от первого до последнего. Ловя её минутное замешательство, видя, как она безвольно опускает голову и шагает к Каллену, Джейк почувствовал, как внутри него с треском рушится весь мир. Он подумал, что она сдалась. Подумал, что красивая вампирская ложь снова победила его искреннее, дурацкое тепло. Его кулаки сжались так, что ногти вонзились в ладони до крови, а из груди вырвался глухой, едва слышный человеческий хрип, полный абсолютного отчаяния.

А прямо позади Джейкоба, в глубокой тени кирпичной арки, замерли Карлайл и Эсме. Они тайно приехали вслед за Эдвардом, боясь, что их безумный сын натворит глупостей. Эсме с грустной, торжествующей улыбкой переглянулась с мужем, уверенная, что человеческая девчонка наконец-то одумалась и возвращается в их идеальную семью. Карлайл лишь тяжело вздохнул, понимая, что эта драма еще далека от завершения.

Глава 15

Решение Беллы сделать этот шаг навстречу Эдварду в сыром переулке Порт-Анджелеса изменило всё. Алкогольный дурман, смешанный со смертельной усталостью от вечного страха, победил её упрямство. В ту ночь она села в серебристый Вольво Калленов, оставив Джейкоба стоять на пустом асфальте.

Она прожила у вампиров два года. Карлайл всё-таки провел обращение. Белла получила то самое канонное бессмертие, её кожа стала фарфоровой, а глаза — рубиново-красными, постепенно переходящими в золотой. Семья Калленов снова приняла её, Розали сменила гнев на милость, а Эдвард светился от фанатичного счастья, уверенный, что его «пафосная речь» вернула ему его куклу навсегда. Белла убеждала себя, что счастлива в этом стерильном, вечном мире роскоши. Они уехали из Форкса, скрываясь от Вольтури, и обосновались в глухих лесах Аляски.

Но всё это время, за тысячи миль от их нового идеального дома, Джейкоб Блэк готовил план мести.

Предательство Беллы не просто разбило ему сердце — оно выжгло в нем всё человеческое. Влюбленный щенок умер на той парковке в Порт-Анджелесе. Вместо него остался вожак, чья ярость подпитывалась абсолютной, первобытной ненавистью к «хладным». Два года Джейк не спал нормально. Он тренировал стаю, разыскивал новые общины оборотней по всему Северо-Западу и объединял их в одну огромную, безжалостную армию. Они учились действовать как диверсанты: бесшумно, жестоко, без капли жалости.

И день расплаты настал.

Каллены совершили ошибку, решив ненадолго вернуться в свой старый дом в Форксе, чтобы забрать оставшиеся архивы Карлайла. Они думали, что за два года страсти улеглись. Они ошибались.

Ночь была безлунной и неестественно тихой. Белла стояла в гостиной особняка, разглядывая свои новые идеальные руки, как вдруг стеклянная стена дома взорвалась внутрь.

Это была не просто атака — это была спланированная военная спецоперация. Из темноты леса на особняк хлынул живой поток колоссальных зверей. Их было не пять и не десять. Около двадцати огромных волков ворвались в дом одновременно со всех сторон, мгновенно отрезая Калленов друг от друга.

Эмметт и Джаспер первыми приняли удар, но их просто завалили массой. По три-четыре волка мертвой хваткой впивались в каждую конечность вампиров, не давая им даже взмахнуть руками. Розали кричала, когда её безупречное тело волокли по паркету.

Карлайл Каллен, как всегда, попытался сделать то, что умел лучше всего — воззвать к миру. Он вышел вперед, подняв руки, его лицо было полно скорби и надежды на диалог.

— Джейкоб, остановись! Мы можем поговорить!.. — крикнул глава клана.

Договорить он не успел.

Из темноты коридора вылетела колоссальная буро-рыжая туша. За два года Джейк вырос еще сильнее, его шкура была покрыта боевыми шрамами, а от тела шел такой яростный, удушающий жар, что обои на стенах начали сворачиваться.

Джейкоб в один прыжок преодолел расстояние между ними. Карлайл, бывший превосходным врачом, но никогда не являвшийся великим воином, даже не успел выставить блок. Огромные, подкованные стальной яростью лапы волка вбили древнего вампира в пол.

Раздался страшный, оглушительный треск, эхом разнесшийся по всему лесу.

Челюсти Джейкоба с яростным, победным рыком сомкнулись на горле Карлайла. Секунда первобытного усилия — и глава клана Калленов был обезглавлен на глазах у всей семьи. Мраморная голова Карлайла с глухим стуком покатилась по дорогому ковру, а его глаза, в которых за секунду до смерти застыло лишь сожаление, уставились в потолок.

— НЕТ! — истошный, ультразвуковой крик Эсме разорвал ночную тишину.

Эдвард попытался рвануться к отцу, но Пол и Сэм намертво прижали его к полу, выкручивая руки до хруста.

Джейкоб медленно повернул свою огромную окровавленную морду к Белле. Из его пасти капал яд, смешанный с белой мраморной крошкой Карлайла. В его огромных волчьих глазах не было ни капли любви, которая когда-то согревала её в палатке. Там было только холодное, сытое торжество палача, который вернул свой долг.

Он посмотрел на неё в упор, словно говоря: «Ты выбрала их вечность. Теперь живи в ней без своего создателя».

Глава 16

Вид катящейся по ковру мраморной головы Карлайла выжег в сознании Беллы последние остатки вампирского величия. Рубиновый свет в её глазах потускнел, сменившись мертвой, пепельной пустотой. Внутри её бессмертного, ледяного тела родилось осознание, которое не давало дышать: она сама погубила Карлайла. Если бы она не вернулась к Калленам на той парковке, если бы не выбрала стерильную вечность, Джейкоб никогда не привел бы сюда свою армию. Её эгоизм стоил жизни самому доброму существу в этом жестоком мире.

Стая ушла так же внезапно, как и появилась. Они не тронули остальных. Джейкоб оставил выживших Калленов ломать руки над останками вожака, забрав главное — их сердце и их безопасность.

Белла не стала дожидаться, пока Эсме начнет кричать, а Эдвард попытается обнять её, разделяя горе. Она просто бежала. Ломая деревья на вампирской скорости, она неслась прочь из Форкса, пока под её ногами не заскользил мокрый, покрытый ледяной коркой гранит.

Она поднялась на самую высокую гору в округе — заснеженный пик, где ветер выл так сильно, что сбивал с ног. Там, на самом краю бездонной пропасти, её уже ждали.

Из снежного вихря соткался силуэт. Это был вампир с багровыми глазами, выживший соратник Виктории или ищейка из прошлого — её очень старый враг, который годами ждал возможности отомстить Калленам. Он стоял, обнажив клыки, готовый к схватке.

Но Белла не подняла рук для защиты. Она медленно опустилась на холодный снег перед ним, подставляя свою безупречную, фарфоровую шею под ледяной ветер.

— Сделай это, — тихо сказала она, и её голос утонул в реве бури. — Обезглавь меня. Я не буду драться. Я хочу, чтобы всё закончилось.

Старый враг издал торжествующий, хриплый смешок. Он сделал шаг вперед, его пальцы с металлическим треском согнулись, превращаясь в когти, готовые одним ударом снести голову новообращенной вампирши. Он замахнулся, целясь точно в стык шейных позвонков.

Но удара не последовало.

Воздух над обрывом взорвался от бешеной скорости. Из снежной круговерти вылетел Эдвард. Его лицо было обезображено горем и яростью, а золотистые глаза потемнели до черноты. Он не дал врагу коснуться Беллы. С диким, звериным рыком Эдвард врезался в старого вампира на лету, увлекая его за собой на камни. Раздался сухой хруст, металлический скрежет зубов, и через секунду Эдвард уже швырнул оторванную руку противника в пропасть, заставляя того в ужасе отступить и скрыться в метели.

Эдвард тяжело дышал, его пальцы были испачканы в чужом вампирском пепле. Он медленно повернулся к Белле, которая так и осталась сидеть на коленях у самого края обрыва.

— Ты не умрешь, Белла! Я не позволю! — закричал он, и в его голосе слышалось абсолютное, граничащее с безумием отчаяние. Он упал перед ней на снег, пытаясь схватить её за плечи. — Мы потеряли Карлайла, но я не потеряю тебя снова! Мы уедем дальше. На край земли. Я заставлю тебя забыть этот кошмар!

Белла медленно подняла на него свои пустые, холодные глаза. На её лице не было ни благодарности за спасение, ни страха.

— Ты так ничего и не понял, Эдвард, — прошептала она, и её голос был холоднее льда под её коленями. — Ты спас меня от него. Но кто спасет тебя от меня?

Глава 17

Смерть Карлайла разрушила последние барьеры, сдерживавшие цивилизованную маску Калленов. Джаспер и Эмметт, ведомые слепой жаждой мести, объявили квилетам тотальное истребление. Эдварду не удалось удержать семью в подполье — яд ненависти отравил всех.

И тогда началась самая большая битва в истории Форкса.

Местом финального столкновения стала та самая гигантская поляна, где когда-то Каллены тренировались перед схваткой с новорожденными. Только теперь земля была укрыта не лавандой, а грязным, подтаявшим мартовским снегом, который быстро окрашивался в цвета войны. С одной стороны стояли Каллены, ведомые тактическим гением Джаспера. С другой — огромная, сплоченная армия квилетов, которую Джейкоб собирал целых два года. Около тридцати колоссальных волков выстроились живой, тяжело дышащей стеной, от которой валил густой пар.

Белла стояла в стороне, на холме. Она была лишь бледной, безмолвной тенью, запертой в своем безупречном вампирском теле. Она не подняла рук. Она просто смотрела, как два мира, которые она когда-то любила, уничтожают друг друга из-за её роковой ошибки.

Земля вздрогнула, когда стая Джейкоба сорвалась на безумный бег.

Это не было похоже на аккуратные дуэли вампиров. Это была бойня. Эмметт успел разорвать двоих пришлых оборотней до того, как Сэм и Пол мертвой хваткой впились в его торс, с хрустом ломая каменные плечи. Джаспер двигался как размытая серая молния, обходя волков с флангов, но численное преимущество стаи было абсолютным. На каждого вампира приходилось по пять-шесть свирепых хищников. Розали кричала от ярости, пока её безупречные мраморные руки разлетались на осколки под тяжелыми лапами Джареда. Эсме пала следующей, даже не пытаясь защищаться — её сердце умерло вместе с Карлайлом.

Квилеты одержали сокрушительную победу. Цена была огромной, поляна была усеяна телами павших волков, но хладные демоны Форкса были практически стерты с лица земли.

Когда дым от погребальных костров, в которых жгли останки, поднялся к серому небу, на коленях посреди пепелища остались стоять только двое выживших: Элис и Эдвард.

Их не убили лишь потому, что Джейкоб в последний момент подал стае знак остановиться. Он помнил, что Элис была единственной, кто заступился за Беллу перед лицом своей семьи, а Эдварда... Эдварда он хотел оставить в живых ради самого страшного наказания — вечного одиночества и созерцания своего краха.

Элис сидела на обломках поваленной ели, обняв колени. Её короткие черные волосы были испачканы сажей, а глаза, лишенные привычных видений, бездумно смотрели в пустоту. Эдвард стоял рядом, тяжело опираясь на расколотый валун. Его пальцы были покрыты трещинами, пальто разорвано, а на лице застыла маска окончательного, мертвого безумия.

Джейкоб в человеческом обличье — огромный, покрытый дымящейся кровью и шрамами — медленно подошел к ним. Он даже не взглянул на Эдварда. Его взгляд был устремлен на Беллу, которая медленно спускалась с холма.

— Всё кончено, Беллз, — глухо сказал Джейк. В его голосе не было прежнего тепла, только холодная сытость победителя. — Их семьи больше нет. Мы забираем свою землю назад. А ты... ты можешь оставаться с тем, что от них осталось.

Белла посмотрела на Эдварда. На его дрожащие руки, на следы пепла его братьев на его одежде. И внутри неё не повернулось ничего, кроме леденящей пустоты.

Глава 18

Победный вой стаи утихал, растворяясь в сером тумане Форкса. На выжженной поляне, среди пепла и осколков мрамора, Белла приняла свое последнее, самое беспощадное решение. Она сделала шаг мимо стоящего на коленях Эдварда. Мимо его протянутых рук, мимо его удушающего, безумного взгляда.

Она подошла к Джейкобу. Её фарфоровая, ледяная ладонь легла на его огромную, горячую, испачканную в чужом пепле руку.

— Я остаюсь в Ла-Пуш, — тихо, но твердо сказала она.

Эдвард не закричал. Из его груди вырвался лишь сухой, задушенный хрип. Элис, сидевшая рядом на поваленном дереве, медленно подняла голову. В её глазах, лишенных прежних видений, застыла тихая, скорбная покорность судьбе. Они поняли всё. Выжившие Каллены покинули штат в ту же ночь, навсегда исчезая из Сумеречной зоны, оставив за собой лишь пепелище своей вечности.

Прошло два года. Жизнь в резервации вернулась в свое привычное, приземленное русло, хотя для Беллы она навсегда осталась разделенной на «до» и «после». Став вампиром, она не могла стареть, но узы запечатления Джейкоба и магия квилетов создали нечто, что Стефани Майер сочла бы невозможным. Природа, подстроенная под первобытные законы оборотней, сотворила чудо. Белла забеременела.

Роды были тяжелыми, на грани жизни и смерти, в том самом тайном доме доктора Герри. Весь Ла-Пуш замер в ожидании. Джейкоб не находил себе места, ломая косяки дверей и моля духа-хранителя, чтобы мальчик родился сильным волком, будущим вожаком их огромной, победившей армии.

И вот, на свет появился мальчик. Его назвали Эфраим, в честь великого предка Блэков.

Джейкоб вошел в комнату, тяжело дыша от волнения, и бережно взял на руки крошечный сверток. Но стоило ему взглянуть на младенца, как радостная улыбка мгновенно застыла на его лице. Жар, исходивший от тела Джейка, вдруг сменился леденящим, липким потом.

Малыш не был оборотнем. В нем не было ни капли того яростного, бурлящего тепла, которое грело всю стаю.

Кожа ребенка была неестественно бледной, гладкой и идеальной, словно высеченной из тончайшего дорогого фарфора. Когда мальчик открыл крошечные глазки, они не были темными, как у квилетов. Они отливали странным, глубоким золотистым оттенком. Малыш не плакал. Он дышал так тихо, что его сердцебиение едва улавливалось даже чутким слухом Беллы.

Джейкоб замер, чувствуя, как внутри него с грохотом рушится весь мир. От младенца шёл едва заметный, но безошибочный аромат. Тот самый аромат, который Джейк ненавидел всей душой. Запах лаванды, мокрого камня и ледяной, мертвой роскоши.

Этот ребенок был вампиром. И он был точной, безупречной копией Эдварда Каллена.

Генетика бессмертных сыграла со стаей самую злую, издевательскую шутку. Магия Валериана, которая два года назад насильно вернула Эдварду любовь к Белле прямо в её мыслях и теле, оставила свой необратимый след в её вампирской сущности. Белла выбрала Джейкоба, но её вечность всё равно родила Каллена.

Джейкоб стоял посреди комнаты, и его огромные руки, которые когда-то обезглавили Карлайла, теперь мелко дрожали, держа маленького мертвенно-бледного мальчика. Он посмотрел на Беллу, и в его глазах, полных дикого, первобытного ужаса, застыл немой вопрос.

Глава 19

В гараже Билли Блэка, где теперь собирался совет стаи, пахло гарью и едким, кислым потом. Напряжение было таким плотным, что казалось, будто воздух можно резать ножом. В центре круга на брезенте стоял деревянный коробок, в котором тихо, почти беззвучно дышал маленький Эфраим. Его безупречная, светящаяся в полумраке кожа и золотистые глаза были немым приговором.

— Это не наш ребенок, Джейк! — Сэм Улей шагнул вперед, его голос вибрировал от сдерживаемого рыка. За его спиной глухо ворчали Пол и Джаред. За два года стая привыкла побеждать, и появление этого существа в самом сердце Ла-Пуш они восприняли как личное оскорбление. — От него прет кровососом на мили вокруг. Наш закон один: хладные демоны не имеют права находиться на нашей земле. Тем более такие. Стая требует уничтожить чудовище. Пока оно не выросло и не выпило нас всех.

Джейкоб стоял, опустив голову. Его огромные кулаки были сжаты до белых костяшек, а по телу пробегали судороги. Он смотрел на младенца, который пах лавандой и мертвым камнем, и внутри него боролись запечатление к Белле и первобытная волчья ненависть.

В этот самый момент в маленькой съемной квартире на окраине Лондона Элис Каллен внезапно замерла посреди комнаты. Её глаза остекленели, а чашка с чаем с металлическим звоном разбилась о паркет.

Эдвард, сидевший в кресле с раскрытой книгой, мгновенно оказался рядом. Его способность читать мысли уловила вспышку в разуме сестры до того, как она успела произнести хоть слово. В её видении он четко, до мельчайших деталей увидел деревянный короб в гараже Ла-Пуш, яростных волков и крошечного мальчика с фарфоровой кожей и его собственными золотистыми глазами.

Шок пробил его мертвую грудь, словно разряд молнии. Эдвард зашатался, хватаясь за край стола. Он понял всё. Магия эмпата Валериана в карьере не просто вернула ему чувства — она на глубинном, ментальном и биологическом уровне вампиров связала его сущность с Беллой.

— Это мой сын... — выдохнул Эдвард, и в его голосе, два года жившем в абсолютной пустоте, впервые вспыхнул дикий, фанатичный огонь. — Он не оборотень. И он не имеет отношения к Блэку. Ребенок мой. Они хотят сжечь его, Элис!

— У нас есть всего несколько часов, Эдвард, — Элис схватила его за руку, её лицо было бледным от страха. — Стая уже принимает решение. Если мы не успеем, Джейкоб позволит им сделать это.

В ту же секунду Эдвард Каллен сорвался с места. В его сознании больше не было депрессии или раскаяния за Карлайла. Там осталась только первобытная, яростная жажда отца, который готов перегрызть горло всей стае квилетов, чтобы вырвать своего младенца из огня.

В Ла-Пуш Сэм уже зажигал факел. Белла стояла у двери гаража, её рубиновые глаза горели яростью новообращенного вампира, готового защищать детеныша. Она вскинула дробовик, но Пол и Джаред уже обходили её с флангов, готовые сбить с ног.

— Джейк, сделай что-нибудь! — закричала она, глядя на мужа.

Джейкоб медленно поднял глаза. В них не было жалости. Он сделал шаг назад, уступая дорогу Сэму с факелом. — Извини, Беллз. Но это существо не будет жить среди нас.

Вдруг деревянные ворота гаража разлетелись в щепки от страшного удара снаружи. В проем на запредельной, безумной скорости влетел Эдвард.

Глава 20

В тесном пространстве гаража Билли Блэка мгновенно стало нечем дышать. Хруст ломающихся досок ворот смешался с яростным, оглушительным рыком Сэма и Пола. Эдвард не произнес ни слова. Его лицо, искаженное диким, первобытным инстинктом отца, было белее снега. Он двигался на запредельной, безумной скорости вампира, которому больше нечего терять.

В один прыжок Эдвард преодолел расстояние до деревянного короба. Пол попытался перехватить его на лету, но Эдвард жестоким, коротким ударом наотмашь впечатал огромного серого волка в стену гаража — обшивка треснула, полетели искры от старых инструментов.

— Назад! — выдохнул Эдвард, заслоняя короб с младенцем своим телом. Его золотистые глаза потемнели, став почти черными от жажды и ярости.

Но это был не заброшенный карьер, и квилетов было слишком много. Два года тренировок под началом Джейкоба превратили стаю в безжалостную военную машину. Они больше не совершали ошибок.

Сэм Улей, отбросив факел, обратился прямо в прыжке. Огромный черный зверь рухнул на Эдварда сверху, вдавливая его в земляной пол. Из темноты гаража выросла колоссальная буро-рыжая туша Джейкоба. В его глазах не было ни капли сомнения — только лютая, застарелая ненависть к существу, которое даже спустя два года умудрилось забрать у него Беллу, оставив свой мертвый след в её ребенке.

Началась страшная, хаотичная схватка. Белла рванулась вперед, её рубиновые глаза горели безумием новообращенной матери, она пыталась оттащить Джареда от Эдварда, но Пол, поднявшийся на лапы, мертвой хваткой прижал её к полу за плечи.

— Джейк, нет! Оставь его! — кричала она, но её голос тонул в сплошном, утробном рычании монстров.

Численное преимущество волков в замкнутом пространстве оказалось фатальным. Джаред и Сэм намертво зафиксировали руки Эдварда, впиваясь клыками в его мраморные плечи. Каллен яростно извивался, под его пальцами крошился бетонный фундамент гаража, но он не мог вырваться.

Джейкоб Блэк сделал последний шаг. Его челюсти, которые два года назад лишили жизни Карлайла, с глухим, страшным звуком сомкнулись на горле Эдварда.

Раздался резкий, сухой треск раскалывающегося камня, эхом разнесшийся под железной крышей.

Вампир замер. Из его груди вырвался последний, тихий вздох, похожий на шорох увядающей лаванды. Голова Эдварда Каллена с негромким стуком откинулась на земляной пол, а его золотистые глаза, в которых за секунду до вечной тьмы отражался лишь силуэт его маленького сына, навсегда остекленели. Эдвард умер. Последний мужчина из клана Калленов был уничтожен в самом сердце Ла-Пуш.

Стая тяжело дышала, медленно отступая от неподвижного фарфорового тела. Пол выпустил Беллу.

Она не побежала к Эдварду. Она медленно поднялась с колен, тяжело дыша, и посмотрела на Джейкоба. Её рубиновый взгляд скользнул по его окровавленной морде, затем на останки Эдварда, и наконец замер на деревянном коробке, где всё так же тихо лежал младенц с золотистыми глазами. Мосты были сожжены окончательно. За эту вечность было заплачено слишком много крови.

Глава 21

Тишина, опустившаяся на гараж после гибели Эдварда, была мертвой и удушающей. Белла медленно перевела взгляд со стеклянных глаз Каллена на деревянный короб. Внутри неё больше не осталось ни любви, ни материнского инстинкта, ни тепла. Весь её мир превратился в выжженную пустыню, где каждое напоминание о прошлом приносило лишь разрушение. Этот ребенок, пахнущий лавандой и мертвым мрамором, никогда не дал бы ей покоя. Он всегда был бы призраком Эдварда между ней и Джейком.

Она подошла к коробу. Её фарфоровые пальцы, не знающие дрожи, сомкнулись на бледной шее младенца. Один короткий, беззвучный хруст. Белла убила ребенка. Она сделала это сама, добровольно, оборвав последнюю нить, связавшую её с вампирским прошлым.

Джейкоб принял человеческое обличье, тяжело дыша. На его лице отразился дикий шок, смешанный с мрачным облегчением. Они завернули останки в брезент и сожгли их вместе с телом Эдварда на заднем дворе. Белла осталась жить в Ла-Пуш. Она по-прежнему спала на плече Джейка, грелась его невыносимым теплом и улыбалась стае за вечерними кострами. Но это была лишь идеальная маска. Внутри неё, под безупречной рубиновой оболочкой, поселился червь абсолютного, черного безумия. Она поняла, что предала всё: своего отца, Карлайла, Эдварда и, наконец, собственное дитя.

Через полгода, дождавшись, пока Джейкоб уедет со стаей на дальнюю охоту в канадские леса, Белла ушла на побережье Первой линии. В полной темноте, в тайне от Джейкоба, она покончила жизнь самоубийством, бросившись со скалы в бушующий океан прямо на острые рифы. Вода скрыла её тело, не оставив оборотням даже праха для похорон.

За тысячи миль от Форкса, в пустой квартире посреди дождливого Лондона, Элис Каллен видела всё.

Её дар эмпатии и пророчества показал ей каждую секунду этого кошмара: хруст шеи младенца, пламя костра, пепел брата и Беллу, исчезающую в черной пучине. Элис осталась абсолютно одна. Её семьи больше не существовало. Мир, который Карлайл строил веками, превратился в кровавое месиво из-за одной человеческой девчонки, сделавшей не тот выбор.

Элис медленно подошла к большому старинному зеркалу в прихожей. На её эльфийском лице не было слез — вампиры не умеют плакать. Была лишь бесконечная, звенящая пустота. Она аккуратно завела свои тонкие фарфоровые ладони себе за голову, нащупав стык шейных позвонков.

Секунда оглушительного треска. Элис сама обезглавила себя, оборвав историю клана Калленов навсегда. Её голова с глухим стуком покатилась по паркету, а золотистые глаза закрылись, уходя в долгожданную тьму.

В Форксе продолжал идти бесконечный, серый дождь, смывая следы трагедии, которая когда-то началась с простого разговора на уроке биологии.