Сумеречный кукловод

Глава 1

Часть первая

Дождь? Да быть такого не может! Только не сегодня! Не в день рождения Эльзы, на который она собрала друзей в своем почти загородном доме. На самом деле, конечно, никакой он не загородный, но оказавшись в Стрешовице, Тари всякий раз об этом забывала. До сих пор непривычно воспринимать частные дома, окруженные садами, как городские улицы.

Нет, это все-таки ужасно нечестно! Тари поднялась с постели, распахнула дверь в сад, встала на пороге, с укоризной уставившись на серое небо. И ладно бы еще свинцово-серое с порядочной грозой и штормовым ветром. Это хотя бы необычно, особенно в середине октября, и по-своему весело. Не эта вот грязно-белая ватная муть, затянувшая небеса, еще вчера ослепительно синие, исторгающая самую противную разновидность дождя — затяжного, монотонного, не то чтобы сильного, зато способного лить долго-долго, сводя мир с ума тоскливой безнадежностью.

Тари терпеть не могла такие дожди и за лето, которое в Праге захватило сентябрь и начало октября, успела совершенно от них отвыкнуть. Поэтому сейчас, получив неожиданный удар от природы, отказывалась верить в происходящее. Это какое-то подлое предательство! Так никуда не годится. Надо срочно что-то делать!

Первым инстинктивным побуждением было просто убрать тучи, расчистить небо и отменить дурацкий дождь. Но за полгода почти ежедневной работы со сновидениями, учишься безошибочно, практически на автопилоте, отличать их от реальности. А в реальностью такие штуки не работают. Точнее теоретически, конечно, работают, но слишком много нужно вбухивать сил в изменения инертной материи так называемого “настоящего мира”. На более нужные вещи потом не останется. Хотя, может, ради Эльзиного дня рождения все-таки стоит расстараться?

— Пытаешься заговорить погоду?

Тари вздрогнула. За монотонным шумом дождя она не услышала, как Марек зашел в комнату. Он встал за ее спиной, приобняв за плечи.

— Это же натуральное свинство, правда? — Тари обернулась к нему. — Почему именно сейчас? Еще вчера все было совершенно прекрасно, и у нас столько планов…

— Думаю, хотя бы часть из них мы выполним назло погоде. В конце концов, ни один дождь на свете не помешает нам съесть торт, который близняшки притащили из кафе в огромной коробке.

— Торт, это да, — улыбнулась Тари. — Торт делает все лучше.

— А еще кофе, — Марек включил режим демона-искусителя. — Я собственно, за этим и пришел, проверить, проснулась ли ты, и если да, то вытащить пить кофе с нами. Мог бы и сюда принести, но с нами веселее.

— Само собой! Какой дурак станет пить кофе в одиночестве, когда есть самые прекрасные на свете вы?

— Вот и я так подумал. Так что давай одевайся и отправляйся поздравлять именинницу и пить сваренный ею кофе.

— Есть, сэр! — Тари вскинула ладонь к растрепанной голове. — Как скажете, сэр!

И окончательно развеселившись, поцеловала Марека в щеку перед тем, как скрыться в ванной. Что-что, а быстро одеваться и приводить себя в порядок она выучилась еще в те недобрые времена, когда между звонком будильника и выходом из дома была примерно четверть часа. Короче, целую вечность назад, но навык, что ни говори, полезный.

Не прошло и десяти минут, как Тари явила себя народу, собравшемуся на террасе — наполовину открытой, наполовину застекленной окнами высотой во всю стену. Тари так и не решила, какая из них ей нравится больше. Сейчас погода вынудила всех перебраться в застекленную часть.

В центре композиции восседала виновница праздника и колдовала над джезвой. Точнее, опробовала полученный от друзей подарок — приспособление для варки кофе на песке.

Тари подобралась к имениннице, обойдя плотный круг заинтересованных зрителей, собравшихся вокруг песочной кофеварки, обняла Эльзу со спины, осторожно, но крепко.

— С днем рождения! Ты - самая лучшая!

— Конечно, самая лучшая, — серьезно согласилась Эльза. — Богдан может сколько угодно иронизировать насчет моего возраста, но очевидно же, что с годами я становлюсь только лучше.

— С этим я, кстати, и не спорю, — упомянутый Богдан оторвался от изучения аппарата.

— И правильно делаешь, — Эльза подвинулась. — Садись, Тари. Только осторожно, не задень случайно чудо техники. Ваш подарок — идеальный гибрид традиций и технологий, но об это совершенство очень легко обжечься.

— Не такое уж совершенство, — возразил Богдан. — Слишком много жрет электричества, нерациональная игрушка.

— К счастью, у меня нет проблем с оплатой счетов за электричество, пусть жрет.

Всякий раз, когда речь заходила о деньгах, на Эльзу накатывала нарочитая беззаботность, но Тари и остальные знали, что за этим веселым пренебрежением стоят призраки бедности и лишений, едва не убивших Эльзу в молодости.

Странно, конечно, думать о молодости в прошедшем времени, видя перед собой девушку, которой на вид и тридцать-то можно дать с большой натяжкой, но факт остается фактом — имениннице исполнилось сорок девять. Полгода назад Тари содрогнулась бы от этой цифры и хорошенько задумалась бы, а стоит ли вообще доживать до столь преклонных лет. Какой смысл жить, если тебе почти пятьдесят? Но так она думала раньше, целую вечность назад. А потом, получив новые знания о свойствах материи в правильных руках, точнее, при правильном сознании, радикально пересмотрела взгляды на возраст. Да и как не пересмотреть, глядя на Эльзу — яркую, прекрасную и счастливую, куда более живую во всех смыслах не только чем ее ровесники, но и люди на полжизни младше ее. Единственной проблемой, связанной с возрастом, были вечные подколки Богдана, но их вполне можно пережить — не самая высокая плата за вечную, ну или почти вечную молодость. К тому же, Тари такие подколки не грозят, Богдан старше ее на год, а значит, когда ей стукнет сорок девять, ему будет пятьдесят.

— Сейчас ты выпьешь кофе, сваренный на песке, и забудешь об электричестве, — пообещала Эльза, разливая темный дымящийся напиток по чашкам.

— А что ты туда подсыпала? — Богдан осмотрел протянутую чашку со всех сторон и понюхал содержимое, будто и вправду заподозрил в Эльзе отравительницу. — Если этот ваш песчаный кофе вызывает склероз, способный заставить человека забыть об одном из величайших достижений науки, то ну его к черту.

— Никто не смеет посылать к черту мой кофе! — возмутилась хозяйка, порываясь отнять у Богдана чашку.

Тари, боясь обжечься, сделала маленький глоток и блаженно прикрыла глаза.

— Отлично получилось. И вообще все замечательно, даже ваши препирательства. Только вот погода, — она вновь адресовала небу укоризненный взгляд. — Ужасно не вовремя этот дождь, правда?

— Подумаешь, дождь, — Ядвига решила заменить отсутствующее солнце одной из своих лучезарных улыбок. — Все равно ведь хорошо. Не так уж важно, где сидеть — в саду или под крышей.

— Скажи еще, что не так уж важно какого цвета небо — синего или грязно-серого, — по большому счету Тари была согласна с подругой, но отчего-то тянуло спорить.

— Небо всегда синее, — возразила Ядвига. — Просто иногда из-за туч этого не видно.

— Так и есть, — Эльза заново наполнила чашку. — Знаете, какая самая важная правда о любви?

Заинтригованные резкой сменой темы, все выжидающе уставились на именинницу.

— Когда что-то по-настоящему любишь, то становится все равно соответветствует оно твоим ожиданиям или нет. Просто любишь это любым и всегда. Не прощаешь несоответствие, не смиряешься, а именно любишь всей душой. Я только тогда поняла, что люблю весь мир, когда перестала злиться из-за дождей, холода, слякоти. Мне правда стало казаться, что это красиво, по-своему, но красиво. Сама себе удивлялась, а потом поняла, что это любовь. С людьми та же история. Если хочется хоть что-то поменять в человеке, подстроить под себя, значит любишь себя, а не его.

— Ого, оказывается, с возрастом ты постигла дзен, почтенная леди, — Богдан потянулся за новой порцией кофе. — Ты не подумай, я совсем не против. Старые добрые банальные истины делают все лучше.

— Будь эти истины такими уж банальными, мы бы жили в идеальном мире, — заметил Вацлав, до этого молчавший.

— А он разве не идеален? Вон фрау Эльза любит его любым.

— И правильно делает, — Тари, из-за которой разгорелся этот спор, решила положить ему конец. — Это со мной что-то не так. Ясно же, что Прага хороша любой и всегда, это Эльза правильно сказала.

— Она говорила про весь мир, — уточнил Вацлав. — Но для тебя мир, естественно, сосредоточен в Праге. Так ведь?

— В общем-то да, — какой смысл спорить с очевидным. — Но справедливости ради, я же почти не видела мира. Я жила в Заславле, Минске и Праге, ну еще несколько городов и прочих населенных пунктов видела мельком.

Войдя в роль бедной сиротки, Тари ожидала, что друзья начнут засыпать ее идеями о путешествиях по Европе и заранее мучилась выбором из множества вариантов один другого лучше. А то правда ведь непорядок — за полгода в Праге ни разу не выбраться за черту города.

— Кстати, о Минске, — голос Эльзы оторвал Тари от мысленного сравнения Прованса с озерами Каринтии. — Ты не думала слетать домой, навестить родителей и друзей? На месте твоей мамы я бы волновалась и обижалась на тебя. Не очень-то приятно, когда дочь неожиданно исчезает и обнаруживается в другой стране.

— Внезапно, — подобный поворот разговора Тари совсем не порадовал. — Между прочим, моя мама очень обрадовалась моему переезду. Она почти не задавала лишних вопросов, мне даже врать особо не пришлось. Не станет она переживать и злиться, когда дочь так преуспела в жизни. Вы имейте в виду, что с точки зрения рядового жителя Заславля даже переезд в Минск уже большая удача и шаг наверх по лестнице жизненных достижений. А уж переезд в Европу равносилен обретению дворянского титула, пожалованию земель и женитьбе на королевской дочери в придачу. Так что мама вполне себе счастлива, не переживайте за нее.

— Ты думаешь, что она по тебе не скучает? Не хочет увидеть, обнять, поговорить? И разве ты сама не соскучилась по родителям?

На самом деле не очень-то она и скучала. Даже как-то неловко. Но ведь не до скуки было. Когда жизнь полна чудес и приключений, странно тратить ее на тоску по чему бы то ни было. Тари было достаточно знать, что с родителями все в порядке, писать им раз в несколько дней и перезваниваться два-три раза в месяц. И ей казалось, что этого вполне достаточно. Мысль о поездке домой практически не посещала Тари, особенно после того как выяснилось, что с Евгешей, которого ей, если честно, не хватало куда больше, чем родителей, можно видеться в Праге. Зря вообще Эльза подняла эту тему. Она, конечно, именинница и ей сегодня все можно, но неужели трудно понять, что такие разговоры портят настроение похлеще дождя?

— Фрау Эльза включила режим матери, — констатировал Богдан. — Напоминаю, у тебя только двое детей, и Тари точно не одна из них. Она — взрослая девочка, с такими вещами сама разберется.

— Вообще-то ты прав, — неожиданно легко согласилась Эльза. — Если честно, в поездке Тари домой у меня был свой, сугубо корыстный интерес, но нет так нет.

— Какой еще корыстный интерес? — всколыхнувшееся любопытство Тари, щедро замешанное на недоумении, помешало воспользоваться удачным поводом завершить беседу.

— Хотела напроситься с тобой, — Эльзу ничуть не смутило направленное на нее всеобщее внимание. — Нет, не в гости к твоим родителям, не подумай. Заславль меня не очень интересует несмотря на славное историческое прошлое, а вот на Минск я бы посмотрела.

И тут всем все сразу стало понятно. Разумеется, дело не в городе, а в проживающем там чрезвычайно обаятельном мужчине с историческим образованием и рыжей шевелюрой. Евгеша уже дважды приезжал в Прагу, кроме того звонил и писал Эльзе куда чаще, чем Тари — своим родителям, но при этом желание Эльзы лишний раз увидеться с ним вполне понятно. И грех не помочь его осуществлению.

— Ну раз ты так ставишь вопрос, — Тари глубоко вздохнула перед тем, как огласить окончательное решение.

— И Марека с собой захватите, — вмешался Вацлав. — Пусть познакомится с будущей тещей.

— Отличная шутка, — скривилась Тари.

— А что? Я бы съездил. Мне действительно интересно познакомиться с твоими родителями и посмотреть на город, где ты выросла.

Тари уставилась на Марека, как на сумасшедшего. С одной стороны, ей было очень приятно, с другой — он явно не знал, на что подписывается.

— Ты уверен? Город моего детства — типичнейшая, простите, задница мира.

— У мира нет задницы, — строго сказал Вацлав. — У него со всех сторон только лицо.

— Ну да, конечно, — ехидно протянула Тари. — Только в случае с Заславлем это лицо несколько помятое, небритое и невыспавшееся.

— Хорош наговаривать на историческую родину, — развеселившаяся Эльза уже не сомневалась в своей победе. — Давайте лучше билеты заказывать, пока Таричка не передумала.

Глава 2

Заказать билеты оказалось проще простого, тем более, что в это время они были совсем дешевыми. Сложнее было отговорить Эльзу от гениальной идеи лететь бизнес-классом. Не то чтобы Тари и Марек принципиально имели что-то против дополнительной роскоши, но если уж пробовать впервые в жизни новый уровень сервиса, то точно не в полуторачасовом полете на рейсе “Прага-Минск”. Для Эльзы, привыкшей принципиально сорить деньгами, основным аргументом оказалось то, что в бизнес-классе нельзя сидеть втроем.

— Ладно, как хотите, аскеты, — сдалась она. — Давайте тогда искать самую роскошную гостиницу Минска.

Все рассмеялись и принялись штурмовать сайты бронирования в поисках самого крутого отеля. В итоге каждый лоббировал свой вариант, а бедная Эльза разрывалась, пытаясь выбрать лучший из лучших.

Вся эта веселая суета с выбором билетов и отеля заняла около двух часов, незаметно приблизив благословенное время праздничного обеда. Отличная новость состояла в том, что угощение для праздника не нужно было готовить. Не то чтобы Тари было лень помочь подруге резать салатики или еще как-нибудь помогать на кухне, но все-таки такие бытовые хлопоты не слишком гармонировали с праздничной атмосферой. Поэтому Тари не очень-то любила отмечать собственные дни рождения и вздохнула с большим облегчением, перебравшись в Минск, где изначально не стала заводить подобной традиции. Для институтских подруг она покупала в кондитерской коробку пирожных, которые весело уничтожались в студенческой столовой. А устроившись на работу, с подачи Евгеши начала отмечать день рождения в кафе. Тот же Евгеша был единственным гостем. Остальным же коллегам в качестве выкупа доставался традиционный тортик.

К полному одобрению и радости Тари ее пражские друзья не только не имели склонности к ночному нарезанию салатов накануне праздников, но искренне не представляли, зачем кому-то вообще заниматься подобными вещами. И это при том, что готовить они в основном умели и любили, ну не считая ее и Богдана. Просто предпочитали делать это под настроение, а не в качестве обязанности.

Да и какой смысл что-то придумывать, а потом воплощать, когда есть лучшее в мире кафе близняшек с лучшим в мире шеф-поваром Иржи, немножечко влюбленным в Эльзу и готовым ради ее дня рождения расстараться и создать настоящие шедевры.

Стол планировалось накрывать в саду, под навесом из виноградных лоз, но из-за дождя пришлось перенести пиршество на веранду. Впрочем, это никого не расстроило, даже Тари окончательно примирилась с погодой.

— Нельзя столько есть, — простонала Тари, протягивая руку за очередным кусочком жареного гермелина и виноградом.

— И правда, нельзя — Вацлав решительно отодвинул тарелку. — И не смотри на меня так. О тебе же забочусь. Вам, между прочим, еще торт есть.

Упоминание о торте несколько примирило Тари с тиранией Вацлава, тем более, что продолжать есть сейчас можно было лишь из чистого упрямства и уважения к талантам Иржи.

— Давайте во что-нибудь поиграем, — предложила Ядвига.

— Отличная мысль, — поддержала именинница. — Предлагаю опробовать ваш подарок и сразиться в “Авалон”.

Предложение Эльзы было поддержано единогласно и следующие два часа прошли в атмосфере интриг и взаимных подозрений. По другим играм все знали, что Вацлав с Ядвигой никогда не играют друг против друга, но когда не знаешь, кто есть кто, это не слишком облегчает задачу.

Посреди препирательства, связанного с выполнением очередной миссии, Ядвига положила карты на стол и подошла к распахнутым дверям в сад.

— Смотрите, солнце!

Ну, конечно. Увлекшись игрой, никто не заметил, как нудный, казавшийся вечным дождь закончился, а тучи расступились, уступая место яркому золотисто-малиновому закату.

— Действительно, солнце, — обрадовалась Эльза. — Все-таки решило показаться в честь моего дня рождения. Это оно молодец. А Ядвига молодец, что заметила, а то бы пропустили такой закат, выясняя, кто из нас пособник темных сил.

А Тари вдруг вспомнилось, что солнцем называл Ядвигу Инвар. И сердце против воли сжалось от грусти и ощущения невосполнимой потери.

— Ты чего? — Марек обнял ее за плечи, заглядывая в глаза. — Что-то случилось? Или стоило тучам расползтись и ты уже жалеешь о решении уехать отсюда?

И как он только умудряется мгновенно чувствовать смену ее настроения? Ладно бы еще Вацлав с его способностями. Необыкновенная эмпатия Марека чаще всего радовала Тари, но порой немного пугала.

— Решение, кстати, изначально сомнительное, но дело не в этом, — Я вспомнила Инвара, — она прижалась носом к плечу Марека. — Глупо, конечно, и неправильно, но мне его не хватает. Я скучаю по нему и ничего не могу с этим поделать. То есть, чаще всего могу, но иногда накатывает. Вот как сейчас.

— И я скучаю, — Ядвига шагнула к ней и обняла. — И ничего в этом нет неправильного. Инвар много дал каждому из нас, стал важной частью жизни. Причем в нашей жизни он был намного дольше, чем в твоей.

— Не забывай, что конкретно тебя он готовил к роли звездного скитальца, — заметил Богдан, то ли не мучившийся приступами сентиментальности, то ли успешно их скрывавший. — Или ты тоскуешь по Инвару потому, что Вацлав слишком плох в роли наставника?

— Вацлав лучше всех, — отозвалась Ядвига, не оборачиваясь.

— Кто бы спорил, — упомянутый Вацлав рухнул в ближайший гамак и принялся яростно раскачиваться, сбивая дождевые капли с листьев. — Разумеется, я лучше всех, и наставник из меня, полагаю, не худший. Правда, Марек?

Марек кивнул. В отличие от остальных он знал Инвара очень недолго и вовсе не в качестве учителя. Обучением новичка с самого начала занималась команда сновидцев. За практику отвечали все вместе, за теорию — Вацлав.

— Твой приступ самолюбования закончился, о величайший из наставников? — ехидно поинтересовался Богдан, отступая на несколько шагов, чтобы выйти из радиуса поднятых Вацлавом брызг.

— Он еще даже не начинался. Страшная правда заключается в том, что мне и самому не хватает Инвара. Частенько ловлю себя на желании ему позвонить или приснится, чтобы посоветоваться или что-то обсудить. Нет ничего особо сложного в том, чтобы учить новеньких, особенно способных, — он изобразил нечто вроде поклона в сторону Марека, но с учетом лежачего положения и раскачивания жест вышел крайне неопределенным. — Гораздо сложнее брать на себя функции руководства и ответственность. Это только Богдан считаем меня жаждущим власти латентным тираном…

— Не таким уж латентным.

— Ладно, просто тираном. Но на самом деле мои властные амбиции простираются не так далеко, как может показаться. Роль куратора мне вообще не нравится. И в то же время не очень-то хочется, чтобы нам назначили вместо Инвара кого-то из Совета.

— Хочешь сказать, что до сих пор никто из них с тобой не связался? — удивилась Тари, запоздало подумав, что такой вопрос мог бы прийти ей в голову гораздо раньше.

— Ну почему же? Связывались. Ребекка и Борис. Ребекка, кстати, мне понравилась. Славная такая бабушка. С Борисом я бы предпочел по возможности дел не иметь. Хотя формально именно он пока считается нашим куратором.

— И ты молчал! — возмутился Богдан. — Считаешь, что это касается только тебя?

— Он не молчал, — вмешалась Эльза, перебравшаяся на подвесное кресло.

— Значит, вы оба молчали.

— Не злись, пожалуйста! — Эльза умудрялась раскачиваться, поджав под себя одну ногу. — Мы просто не знали, что делать с этой информацией и какой в ней вообще смысл. Они ведь там в Совете сами ничего не решили. Скорее всего, будут искать кого-то нового на место Инвара и поручат ему наш регион. Но это вряд ли буду я или Вацлав. Как бы ты ни изгалялся на тему моей древности, для ребят из совета я такой же ребенок, как и ты. Им нужен кто-то намного старше, сильнее и опытнее. Но это лишь наши домыслы, напрямую нам ничего не сказали. Поэтому все остается, как есть. Пока за все отвечает Вацлав.

— Ну да, давайте назначим его пожизненным лордом-протектором с неограниченными полномочиями. И плевать на демократию.

— К Кастанеде вашу демократию, — отозвался со своего гамака Вацлав. Злость Богдана его скорее забавляла, чем пробуждала раскаяние. — Но если тебя так беспокоят мои диктаторские замашки, могу передать корону тебе. Ну то есть, учить Марека с Тари все-таки будем в первую очередь мы с Эльзой, зато руководить, за все отвечать и связываться с Советом будешь ты. Согласен?

— Нет, — буркнул в ответ Богдан. — Оставьте себе свою корону, ваше величество. А я буду скромно сидеть возле страшных поглотителей энергии и создавать рабочие программы. Каждому свое.

— Отлично, — “его величество”, похоже, пребывал в отличном расположении духа. — Заговор раскрыт, мятеж подавлен, подданные славят своего государя и королеву-мать.

— А кто у нас королева-мать? — заинтересовалась Тари. — Ядвига?

— Ну нет, — Вацлав почти возмутился таким предположением. — Эльза, конечно. Ей роль королевы подходит куда больше. К тому же, она единственная мать среди нас. Не находишь мой выбор логичным?

— А я тогда кто? — теперь пришла Ядвигина очередь возмущаться.

— Ты понятно кто. Ты - ангел. А ангелам положено заниматься небесным покровительством, а не восседать на тронах.

— Ну тебе же хуже, — Ядвига пристроилась рядом с ним в гамаке. — Будешь, значит, как дурак править без меня. А я буду являться тебе максимум раз в год. Из вредности. За то, что зажал мне место в вашей правящей иерархии.

— Так долго ты без меня не выдержишь, — рассмеялся Вацлав, сгребая ее в охапку. — И я без тебя. В крайнем случае придется заточить тебя во дворце и не пускать обратно на небеса.

— Боюсь, тогда ваше королевство лишится небесного покровительства, мой король, — съязвила Ядвига, впрочем, явно довольная обрисованными перспективами.

— Ну и плевать. Главное, ты будешь со мной.

— А я? — Тари стало обидно, что ее не берут в игру. — Кем буду я?

Они с Мареком заняли единственное свободное место — садовые качели и мерно раскачивались, сидя в обнимку.

— Ты будешь наследной принцессой, разумеется. А Марек с Богданом — рыцарями. Марек со временем сможет претендовать на роль принца-консорта, а вот склонный к заговорам лорд Богдан…

Упомянутый рыцарь Богдан, исполненный решимости, шагнул к гамаку, где самопровозглашенный монарх раскачивался, крепко прижимая к себе ангела, очевидно, из опасений отпустить на небеса.

Тари и остальные по привычке продолжали называть Ядвигу и Вацлава близнецами, но теперь это была лишь дань традиции. После майских приключений в пространстве сновидений оба решили отказаться от анимешного имиджа и показать миру истинные лица. В смысле перестали красить волосы и одеваться в черное. Теперь Ядвига с короткими светлыми кудрями, едва прикрывающими уши, вполне соответствовала своей ангельской природе.

— Ядвига, слезь, пожалуйста, — попросил Богдан.

— Зачем? — спросила та, неохотно освобождаясь из королевских объятий.

— Пожалуйста, — повторил Богдан.

— Ладно, как скажешь, — она спрыгнула с гамака, окатив фонтаном бриллиантовых брызг Богдана, а заодно и себя с Вацлавом.

— Опять бунт? — Вацлав придал лицу подобающее случаю суровое выражение.

— Я бы сказал, государственный переворот.

С этими словами опальный рыцарь действительно совершил переворот. В смысле перевернул гамак. Вацлав совсем не царственно плюхнулся в мокрую траву. Королева-мать, наследная принцесса, потенциальный принц-консорт, демонстрируя отнюдь не верноподданические настроения, расхохотались, и даже ангел-Ядвига не удержалась от смеха. Впрочем она тут же была рядом с поверженным государем, выясняя насколько тот пострадал и помогая ему подняться.

— Вот так и узнаешь, что в случае невзгод можно рассчитывать исключительно на ангельское милосердие, — проворчал Вацлав, отряхиваясь.

Богдан же, пользуясь плодами заговора, занял освободившийся гамак, явно символизирующий королевский трон.

— Вашему величеству остается только отправиться в изгнание, — ехидно заметил он.

— И пожалуйста. И отправлюсь. Вместе со своим ангелом-хранителем. А вы все можете оставаться здесь, любоваться закатом и упиваться узурпированной властью. Но знайте, что мы в изгнании будем есть торт.

— Я тоже хочу в изгнание! — Тари соскочила с качелей.

- И я, — заявила королева-мать. — В конце концов, сегодня мой день рождения.

— Чего уж там, — подытожил Марек. — Мы все отправляемся в изгнание. Никакое могущество в мире не стоит хорошего торта.

Глава 3

— Я, пожалуй, буду чай, — решила Тари, изучая меню. — Крепкий сладкий чай — то, что мне сейчас нужно.

— Не кофе? — удивился Марек.

— Представь себе, нет. В такую рань мне от кофе становится плохо. Эльза бы, конечно, со мной не согласилась, но ее здесь нет.

— Как ловко ты нашла предлог в пятый раз вернуться к отсутствию Эльзы. Молодец, не повторяешься. На всякий случай напоминаю, что до вылета еще полтора часа, а Эльза не очень-то похожа на человека, любящего приходить заранее.

— Сейчас напишу ей, что мы в кафе, — Тари полезла в карман рюкзака в поисках мобильника. — Где мой телефон?

— Лежит рядом с тобой на столе, — ответил Марек. — Ты ведь проверяешь его каждые три минуты.

— Точно, — она предпочла не заметить сарказма. — Напишу Эльзе, что если не поторопится, мы выпьем весь кофе в аэропорту и ей придется терпеть до Минска, потому что кофе в самолете она пить не станет.

— На самом деле я бы пила кофе в самолете, если бы кто-то не отказался лететь бизнес-классом.

Эльза стояла возле их столика, свежая и сияющая, как будто просыпаться в четыре утра для нее обычное дело.

— И угроза выпить весь кофе звучит несерьезно из уст человека, держащего в руках чашку с чаем, — добавила она, присаживаясь и пристраивая рядом небольшой чемодан. — Почему ты пьешь чай, ребенок?

— Боюсь, если я отвечу правду, ты меня убьешь, - не говорить же, в самом деле, что от кофе, выпитого натощак после недосыпа, ее тошнит.

— Не убью, — пообещала Эльза. — Но можешь и дальше хранить свои страшные тайны. А я, пожалуй, поем. Шесть утра — слишком рано для завтрака и поздновато для ужина, но надо же чем-то себя занимать, раз уж зачем-то приперлась в аэропорт настолько заранее.

— Прям уж настолько, — проворчала Тари, избегая насмешливого взгляда Марека. — Лично я не вижу смысла прибегать в последнюю минуту и вскакивать на подножку отлетающего самолета.

Приведенная аналогия окончательно развеселила Эльзу с Мареком. Конечно, хорошо им смеяться, для них международные рейсы самое обычное дело, а Тари за всю жизнь летала самолетом всего трижды. Это если не считать странного подобия полета в пространстве сновидений прошлой весной. Даже в Прагу она попала из сна, а не обычным человеческим способом.

Опровергая снисходительную насмешливость ее друзей, время до посадки пролетело довольно быстро. Тари толком не успела опомниться, как оказалась в кресле возле иллюминатора, пытаясь разобраться с пряжкой ремня безопасности.

— Дай-ка мне, — Мареку для победы над злополучным ремнем понадобилось чуть больше секунды. — Ты ведь не боишься летать, правда?

— Самое время поинтересоваться моей аэрофобией или как там это должно называться, — хорошо бы, за насмешкой не проглядывала нервозность. — Об этом стоило спрашивать, когда вы дружно уламывали меня рвануть на историческую родину. Вот теперь закачу вам полуторачасовую паническую истерику, будете знать.

— Не закатишь, — уверенно отозвалась Эльза со своего места. — Ты же не вопила, когда оказалась в падающем пустом самолете, куда нас забросила Эстрелла.

— Ну там-то я знала, что сплю, — парировала Тари. — Во время той вылазки случались с нами вещи и похуже. Это вовсе не значит, что столкнувшись с подобными ситуациями в реальности, я не буду паниковать. Еще как буду, не сомневайтесь.

— Может, тебе и сейчас поспать? — предложил Марек. — Тем более, ты не выспалась.

— А смысл тогда садиться возле окна? Мне интересно посмотреть на мир с высоты. В отличие от вас с Эльзой, я не успела пресытиться такими зрелищами. А выспаться я и потом смогу.

Вообще-то предложение Марека с каждой секундой казалось Тари все более заманчивым. Спать хотелось безумно. Можно ведь просто закрыть глаза хотя бы на то время, пока ничего интересного не происходит. Самолет стоит, стюардессы ходят вдоль рядов, проверяя пристегнуты ли пассажиры, и рассказывают о правилах безопасности, смущая людей с аэрофобией упоминанием кислородных масок и спасательных жилетов. Веки опустились сами собой, а голоса стюардесс слились с мерным гулом двигателей.

Тари открыла глаза и почти тут же поняла, что спит. Такие вещи уже давно получались у нее на автопилоте. Поначалу это даже мешало. Работа работой, а обычный человеческий сон, необходимый телу для отдыха, а сознанию — для перезагрузки, никто не отменял. Но научившись осознавать себя во сне, Тари научилась и отключать эту осознанность, когда она не нужна. Конкретно сейчас ей лучше просто поспать, кружась в хороводе бессмысленных и бессвязных сновидений. И Кастанеда с ним, с видом, открывающимся из иллюминатора. День впереди длинный и насыщенный, не очень здорово будет провести его в полукоматозном состоянии.

Она привычно расслабилась, отдаваясь во власть происходящего, полностью покоряясь сюжету сна, заранее принимая любые повороты, нелепицы и прочие выкрутасы собственного сознания. И благодарные за карт-бланш выкрутасы не замедлили себя явить. Локация осталась той же, Тари по-прежнему видела себя в салоне самолета. Зато окружающее теперь напоминало фантасмагорию. И довольно неприятную.

Повернув голову, Тари обнаружила за плечом пассажира из соседнего ряда грязно-серый сгусток — нечто среднее между оптическим эффектом и каким-то существом. Пятно словно было соткано из довольно плотной материи, казавшейся осязаемой, и по форме напоминало медузу.

Смотреть на эту пакость было неприятно и Тари поспешила отвести взгляд. Но стоило ей повернуться в другую сторону, как серая медуза показалась не самым худшим объектом для изучения.

Как минимум половина пассажиров, оказавшихся в поле зрения, соседствовала с непонятными и жутковатыми спецэффектами. На вид они были очень разными — от полупрозрачных расплывчатых пятен до настоящих монстриков с плотными телами и даже вполне различаемыми лицами. Цветовая палитра существ тоже была весьма разнообразной. Преобладали в ней мутные, грязные цвета: различные оттенки серого, коричневого, бурого. Но встречались и яркие создания: синие, красные, бордовые, ядовито-зеленые. Существа по большей части сидели у людей за плечами или на головах, но были и такие, кто обнимал “хозяев” со спины, располагался в области живота или солнечного сплетения.

Сумев наконец оторвать завороженный взгляд от всего этого бесформенно-разноцветного паноптикума, Тари в ужасе повернулась к Мареку с Эльзой. К ее величайшему облегчению, оба были на месте. Причем, рядом с ними не ошивалась никакая потусторонняя дрянь.

— Марек, — жалобно простонала Тари. — Ты это видишь? Того черно-лилового слизня на шее у женщины? И вот эту серую кляксу у ее соседа? Марек!

— Тари, открой глаза!

Она послушно открыла и обнаружила, что Марек трясет ее за плечи, отчего затылок стукается о спинку кресла. Первым делом она огляделась. Заранее зная, что не увидит напугавших ее существ, Тари выдохнула с огромным облегчением, убедившись, что с людьми вокруг все в порядке.

— Я спала, — она не спрашивала, а утверждала. — И видела отвратительный сон.

— Все потому, что отказалась пить кофе в аэропорту, — Эльза в любой ситуации оставалась верна себе. — А что тебе снилось?

Пока Тари сбивчиво описывала свой сон, пытаясь выровнять дыхание и стук сердца, Эльза подозвала стюардессу и что-то ей шепнула. Но больше она не отвлекалась, чрезвычайно внимательно слушая выборочные описания тварюшек, привидившихся Тари.

— Ты знаешь, мне кажется, что это был не обычный сон. Точнее, не кажется, я почти уверена. Я сразу поняла, что сплю, и до того, как отключить осознание, увидела все это.

— Не факт, — отозвалась Эльза после довольно долгого молчания. — Ты могла отключиться и не заметить этого. Если бы мы с Мареком тебя не разбудили, сон мог бы принять другое направление. Но ты звала Марека во сне, тут уж было не до раздумий. Пришлось будить.

— И правильно сделали, что разбудили! Мне минуты лишней не хотелось находиться среди этих созданий. Они напомнили мне тех тварей, которых мы встретили на призрачной изнанке Праги. В миниатюре, конечно, но все равно жутко. Наверное, Богдан или Вацлав не упустили бы случая их изучить, но я просто счастлива убраться из этого паршивого сновидения.

— Ваш кофе, — над ними склонилась стюардесса, одарив дежурной улыбкой и одуряюще пахнущим кофе.

— Спасибо, — Тари улыбнулась в ответ, принимая из рук девушки блюдце с фарфоровой чашкой.

Она недоверчиво осматривала внезапный дар судьбы. Этот кофе ничем не напоминал разлитую по пластиковым стаканчикам растворимую гадость, которую она помнила по прошлым полетам.

— Не смотри на него так, лучше пей, а то остынет, — посоветовала Эльза. — И если тебе кажется, что это чудо, то я тебя разочарую. Я просто заказала его из меню бизнес-класса.

— Ах вот оно что, — Тари наконец позволила себе сделать первый глоток. — И все равно это настоящее чудо. И его вполне естественное происхождение ничего не меняет.

— Это правильно, — одобрительно кивнула Эльза. — Большая часть чудес выглядит вполне естественно, поэтому их часто приписывают совпадениям или в лучшем случае удаче. А неумение увидеть чудо в обыденной жизни лишает людей осознания собственных возможностей. Не говоря уже о более глобальных вещах, вроде понимания того, как на самом деле устроен этот мир.

— А себе почему не заказала? — поинтересовалась Тари, разворачивая крошечную шоколадку, лежащую на блюдце.

— Ну потому что не я увидела пакостный сон и срочно нуждалась в противоядии. Хотя это мысль. Пожалуй, и мне кофе не повредит. Марек, ты будешь?

— Буду. Кто же в здравом уме откажется от чуда? — он улыбнулся, но как-то натянуто.

Тари отлично научилась читать по лицу Марека, и сейчас было очевидно, что он чем-то недоволен или встревожен.

— Что не так? — напрямик спросила она. — Ты расстроился из-за моего дурацкого сна?

— Немного. Сама понимаешь, я больше не могу относиться к снам с такой же беззаботностью, как раньше. Я ведь тоже был тогда на сонной изнанке Праги, а теперь учусь вытаскивать горожан из кошмаров. Не удивительно, что мне сложно равнодушно воспринимать сны, где ты встречаешь чудовищ.

— Ну, не то чтобы прямо чудовищ, — Тари постаралась смягчить впечатление от своего рассказа. — Скорее, этакий жутенький народец. До кошмарных существ, от которых мы удирали тогда, этой мелочи далеко. Да и вообще, это же был просто сон — плод недосыпа и недостаточной концентрации кофе в крови. Правда, Эльза?

Тари сама сомневалась в этой версии, но ей хотелось успокоить Марека, да и себя заодно.

— Скорее всего, — Эльза опять молчала некоторое время перед тем, как ответить.

— Как же все-таки иногда не хватает Инвара, — Тари с досадой стукнула дном пустой чашки о блюдце. — Вот кому бы все рассказать и потребовать объяснений.

— Ну прости, я не Инвар, — Эльза не обиделась, хотя вообще-то имела право. — Я знаю намного меньше и не решусь однозначно судить. Советую пока не забивать всем этим голову.

Не то чтобы слова Эльзы действительно успокоили, но и зацикливаться на дурацком сне не было никакого смысла. Лучше подумать о том, что ждет впереди.

Уже через час она увидит Евгешу и зависнет у него на шее. Тари твердо вознамерилась сделать это раньше Эльзы. Все-таки право первого объятия должно принадлежать ей, зато дальше Евгеша будет в полном Эльзином распоряжении всю неделю, тогда как Тари с Мареком придется уехать из Минска в Заславль, к родителям. И хорошо, если они сумеют вырваться обратно хотя бы за пару-тройку дней до отъезда, чтобы погулять по Минску с Эльзой и Евгешей.

Пилот сообщил о том, что самолет приступил к снижению, а через несколько минут у Тари заложило уши. И даже вид, открывшийся внизу, не отвлекал от неприятных ощущений. Сложив все впечатления от этого полета, она решила, что поездка поездом, пожалуй, понравилась бы ей больше.

Зато Эльза пребывала в полном восторге. Поменявшись местами с Мареком, она перегнулась через Тари и прилипла к иллюминатору, то и дело комментируя проплывающие под крыльями самолета леса, поля, деревни и дороги с движущимися точками автомобилей.

— Мне все нравится, — сообщила она, откидываясь на спинку сиденья. — Я бы даже пожила тут полгода или больше. Главное, найти подходящую библиотеку.

Глава 4

Мама смотрела на Марека таким умиленно-восторженным взглядом, что становилось не по себе. Сам заграничный принц то ли не замечал этого неприкрытого обожания, то ли, что более вероятно, делал вид, что не замечает. Но Тари уже успела тысячу раз пожалеть, что потащила его на встречу с родителями. По десятибалльной шкале необдуманности это решение тянуло на двенадцать.

— А много зарабатывают фотографы в Праге? Уж, наверняка, побольше, чем у нас, — мама разливалась соловьем, похоже, не нуждаясь в ответах на свои вопросы. — Хорошая работа в хорошем городе — это просто прекрасно. Не то что мы в своей глуши, — она с извиняющейся улыбкой обвела вокруг рукой.

Одно спасение — Марек не понимает по-русски. Ну то есть, почти не понимает. Сходство родственных языков все-таки никто не отменял. Но, к счастью, оно все-таки довольно условное. Тари приходилось выступать переводчиком, и ее перевод был вольным настолько, что порой имел мало общего с оригиналом. Вот и сейчас Тари мучительно подыскивала слова, чтобы не совсем исказить мамину фразу, но и не переводить ее дословно.

— Фотограф — замечательная профессия, — нашлась Тари. — Особенно в таком прекрасном городе, как Прага.

Марек понимающе улыбнулся, он, наверняка, давно раскусил все ее уловки, но деликатно делал вид, что все прекрасно.

— Прага — прекрасный город, да, — все-таки некоторые фразы мама понимала без перевода. — Мы с папой ждем не дождемся, когда увидим наконец столицу Чехии, — она выразительно посмотрела на Тари. — Хотя, наверное, уже и нет смысла просто так ехать? — теперь выразительный взгляд адресовался Мареку. — Нас ведь в скором времени ждет приглашение на свадьбу. Я угадала?

— Мама! Это уже слишком! Я не стану переводить!

А толку? Слово “свадьба” в русском и чешском языках звучит почти одинаково. Ну и пусть. Если мама действительно мечтает выдать ее замуж, то сейчас сама же активно добивается прямо противоположного результата. Так ей и надо. А они с Мареком уж точно не поссорятся из-за такой ерунды. Просто чертовски неловко перед ним.

— Ой, ну не хочешь не переводи, — мать насупилась, как обиженный ребенок. — Что я такого сказала? Просто свадьбу действительно лучше отмечать в Праге. Не у нас же, в Заславле, на краю света. Правда, Аркаша? — она обратилась за поддержкой к папе.

— Ты бы, Марина, не гнала коней, в самом деле, — папа, к счастью, вел себя разумнее и деликатнее. — Пусть они сами разбираются, где жениться, когда жениться и жениться ли вообще.

— Ой, они разберутся, как же. Пойдут в ЗАГС или как там это в Чехии называются, распишутся и нам через полгода скажут. У молодежи это сейчас модно. А нам как потом родне в глаза смотреть? Я что тете Кате скажу? Она свадьбу Тари уже много лет ждет.

— Ага, примерно с того времени, как я пошла в первый класс, — мрачно прокомментировала Тари.

Марек во время этой перепалки казался полностью поглощенным мамиными пирожками, которые и в самом деле того стоили. Но Тари сама не выдержала абсурдности ситуации и, схватил его за руку, буквально поволокла на балкон.

— Ты прости, пожалуйста, за все это, — торопливо начала она, плотно прикрыв дверь. — Как много ты понял?

— Достаточно, — усмехнулся Марек, прижимая ее к себе. — Но, поверь, я куда больше переживаю из-за того, что ты нервничаешь, чем из-за брачных планов твоей матери.

— Конечно, нервничаю. Совершенно же идиотское положение.

Тари дрожала. Во-первых, на самом деле переволновалась, во-вторых, погода в Заславле ничего общего не имела с пражской. Если в Чехии во второй половине октября царила роскошная золотая осень, куда больше похожая на весну, только в другой цветовой гамме, то здесь откровенно чувствовалось приближение зимы. Злой холодный ветер гнал по небу низкие темные тучи, грозящие в любой момент разразиться затяжным дождем, а температура явно не способствовала тому, чтобы стоять на балконе без куртки или хотя бы свитера.

— Ты замерзла, — Марек обнял ее еще крепче и ободряюще улыбнулся. — Не переживай и не сердись на маму.

— Легко тебе говорить, — вздохнула Тари. — Твои родители ничего подобного не говорили, когда мы к ним приехали.

— Это не значит, что они не мечтают нас поженить.

— Серьезно?!

— Люди их поколения, невзирая на страну, традиции и разницу в политических убеждениях, по некоторым вопросам имеют удивительно схожие взгляды.

— Но не все их так откровенно навязывают.

— Неважно, что думают наши родители, Тари.

— А что важно? — она пристально посмотрела Мареку в глаза, такие же серые, как небо.

— Что важно? — задумчиво повторил он, проведя ладонью по ее волосам. — Важно, что когда-нибудь, рано или поздно, я хотел бы назвать тебя своей женой. Но не раньше, чем ты сама этого захочешь.

— Наверное, захочу. Когда-нибудь, — она смущенно улыбнулась и спрятала лицо у Марека на груди.

— Это все, что мне нужно знать.

Отчего-то Тари стало очень хорошо. Замуж она никогда не стремилась, за годы усиленной пропаганды семейных ценностей мама напрочь отбила у дочери желание идти под венец. И все-таки узнать, что Марек хочет на ней жениться, оказалось удивительно приятно и важно.

— Но мы ведь не будем звать на свадьбу тетю Катю из Гродно, правда?

— Не будем, — успокоил ее Марек. — Как и тетю Алжбету из Брна с тетей Яной из Пардубиц.

Оба рассмеялись, Тари — с явным облегчением.

— Успокоилась? — Марек внимательно посмотрел на нее и, кажется, остался доволен результатом. — Пойдем в дом. А то совсем замерзнешь. И пирожки остынут. Может, твоя мама немного консервативна в своих взглядах, но за такие пирожки можно все простить.

— Да, готовит мама отлично, — признала Тари. — Я так не умею. Или просто не хочу. Мне жалко убивать столько времени, стоя у плиты. А мамины фирменные блюда, они все такие, требующие слишком много времени и сил. Вот у тебя же получается как-то готовить потрясающе вкусно, при этом быстро и легко.

— Рад, что тебя все устраивает, но раз уж мы здесь, грех не воспользоваться случаем и не отдать должное кулинарным талантам и усилиям моей будущей тещи, как говорил Вацлав.

Их возвращение было встречено с нескрываемым вздохом облегчения. Кажется, мама все-таки поняла, что наговорила лишнего, сама или, что более вероятно, под влиянием папы. Теперь она благоразумно решила перевести разговор в другое русло.

— Тари, а ты пойдешь к подругам? Уж к Даше-то наверняка заглянешь, да? Она тебя очень ждет. Мы недавно встретили ее на улице и рассказали, что ты приезжаешь.

Тари невольно поморщилась. Конечно, она и сама собиралась навестить Дашу — лучшую подругу детства, но была не в восторге от того, что теперь, благодаря маминой разговорчивости, это придется делать не по собственному решению, а скорее из чувства долга.

К встрече с Дашей нужно морально подготовиться. Странно так думать о человеке, с которым много лет были неразлучны. Но если смотреть правде в глаза, они с Дашей давно пошли разными дорогами. Настолько разными, что сейчас действительно сложно встретиться в одной точке.

Тари поступила в университет и переехала в Минск. Даша на следующий год после школы вышла замуж, еще через год родила сына. Училась она заочно, два раза в год выезжая на сессии в Гродно. После окончания учебы и декретного отпуска Даша устроилась бухгалтером в местную администрацию. Обычная жизнь обычной девочки из Заславля. Но Тари отчего-то виделось в этой жизни что-то вроде предательства, хотя ни за что не смогла бы объяснить, в чем оно, собственно, состоит.

Просто в какой-то момент она поняла, что им с Дашей почти не о чем разговаривать. Дашу не очень интересовала Тарина студенческая жизнь, да и по правде сказать, она действительно не была захватывающей и полной приключений. А Тари только из вежливости поддерживала беседы, касающиеся Дашиных семейных дел и быта. Бесконечно скучно было слушать жалобы на мужа или восторги по поводу новых достижений ребенка, решительно опережавшего своих сверстников в таких важных вещах, как освоение горшка или произнесение первого слова.

Еще одной излюбленной темой Даши было сожаление на тему одиночества Тари и разнообразные советы, как решить эту проблему. Иногда казалось, что подруга сговорилась с ее матерью, и они сообща преследуют цель поскорее выдать Тари замуж.

Так и получилось, что визиты к Даше становились все реже и короче, а общение свелось к дежурным поздравлениям с разными праздниками в соцсетях. Правда, узнав от Тариных родителей о переезде подруги в Прагу, Даша написала ей, выражая искреннюю радость по поводу сбывшейся мечты и засыпая вопросами, на большую часть которых Тари по понятным причинам не могла ответить честно.

В любом случае навестить подругу детства Тари планировала, а идея отправиться к ней прямо сейчас, может быть, не так уж и плоха. Пирожки и матримониальные планы хороши в меру.

— Думаю, это отличная мысль, мам. Сейчас позвоню Даше и спрошу, готова ли она нас принять.

Мама одобрительно кивнула, а на лице отца читалось явственное облегчение.

Выбирая знакомый, но почти не используемый номер, Тари волновалась, однако, услышав Дашин голос, неожиданно для себя обрадовалась. Как будто на миг вернулась в те времена, где Дашка звонила ей по утрам, заменяя будильник, чтобы Тари не проспала школу.

Даша обрадовалась не меньше и сказала, что ждет их с Мареком часа через полтора, чтобы “хоть как-то подготовиться”.

— Нас опять будут кормить? — обреченно спросил чешский художник, потихоньку осознающий силу белорусского гостеприимства.

— Можешь не сомневаться, — Тари подтвердила его опасения. — Но у нас есть полтора часа, чтобы нагулять хоть какое-то подобие аппетита после маминых пирожков.

Мама, не понимая о чем они говорят, с немного растерянной улыбкой переводила взгляд с одного на другого.

— Вас к ужину ждать? Я хотела запечь свинину с картошкой.

Тари с Мареком, не удержавшись, расхохотались.

— Не жди, мам, — сквозь слезы ответила Тари. — И свинину оставь до лучших времен. Даша нас, наверняка, накормит. Да и вряд ли мы рано вернемся.

Тари сомневалась, что ее слова удержат маму от хлопот по созданию очередного кулинарного шедевра, но совесть ее была чиста. Они с Мареком оделись, попрощались с родителями и отправились гулять.

Несмотря на неприветливую холодную серость, Тари было хорошо. И не только от присутствия Марека, который сам по себе делал все лучше. Ей, как ни странно, вполне нравился мир вокруг. Старенький двор, обшарпанные покосившиеся лавочки, детская площадка, помнившая, наверное, еще времена Советского Союза. Ветер срывал с деревьев и без того поредевшую листву, кружил в воздухе, безжалостно швырял на асфальт или в лужи, где листья желтыми корабликами плавали от берега к берегу.

В общем-то погода — хуже не придумаешь, а Тари почему-то именно сейчас прониклась бесконечным теплом к этому двору, этому дому, этому городу. Ощутила горячую благодарность за проведенное здесь детство, которое на самом деле вовсе не было ни плохим, ни скучным. Отличное было детство!

И как же глупо было бояться сюда вернуться, стесняться показать Мареку места, где она выросла. Конечно, это не Прага, но именно тут она выросла такой, какая есть. Как ни крути, а детство и юность именно в этом городе сделали из нее того человека, с которым захотел работать Инвар.

Тари схватила Марека за руку и повела на экскурсию по соседним дворам и улицам, попутно без умолку рассказывая одну за другой истории, связанные с каждым уголком. Чем дольше они так шли, тем теплее и светлее становилось на душе, несмотря на темно-серый небосвод и пронизывающий ветер.

Правильно все-таки Эльза тогда сказала, что настоящая любовь — это когда не хочешь ничего менять, даже ради собственной выгоды или представлений об идеале. Но кто бы мог подумать, что такая любовь связывает ее с маленьким городком на краю мира? Удивительно, что для того, чтобы ее ощутить и осознать, понадобилось уехать. Хотя вряд ли дело в этом. Скорее уж, в тех изменениях, что произошли с ней за последние полгода. Нынешняя Тари куда ближе к веселой школьнице, полной надежд на прекрасное будущее, чем к усталой и разочарованной учительнице из Минска, почти растерявшей то, что удалось накопить, бродя по этим дворам в годы юности.

Глава 5

В Дашиной квартире почти ничего не изменилось, все было так же, как во времена их детства. Тари затопила новая волна благодарности, как будто подруга сохраняла обстановку специально ради нее.

Она горячо обняла Дашу и представила ей Марека. Оставив их в комнате, Даша отошла на кухню. Марек с интересом осматривался.

— Этот дом для меня то же, что для тебя — моя квартира, — сказала ему Тари. — Здесь я провела половину своей школьной жизни.

Он понимающе кивнул, но ответить не успел. В комнату вошла Даша с подносом наперевес. В центре композиции гордо возвышался торт, а по бокам были разбросаны вазочки с конфетами, печеньем и прочими сладостями. Марек бросился даме на помощь, перехватывая у нее поднос, а хозяйка растерялась от такого проявления галантности.

— Спасибо, — смущенно пробормотала она.

Марек ответил по-чешски, Тари перевела.

— Будем пить чай из твоих любимых чашек, — Даша открыла дверцу серванта. — Я же помню, как ты обожала этот сервиз.

— До сих пор обожаю, — подтвердила Тари, принимая из рук подруги чашки с нарисованными веточками сирени.

Ей и впрямь всегда нравился этот сервиз необычной формы из тонкого фарфора. Она даже название запомнила “Дулевский фарфор”. Правда, в обычные дни пользоваться им не разрешалось. Изящные чашки в компании пузательного чайника и сахарницы Дашина мама доставала только по праздникам. Она и не догадывалась, что лет с четырнадцати девчонки периодически устраивали себе праздник непослушания и в ее отсутствие пили чай из дулевского фарфора. Впрочем, любая мать должна быть счастлива, если детская протестность не заходит дальше покушений на праздничный сервиз.

Марека чашки с сиренью не особо впечатлили. Он улыбался хозяйке, вежливо отвечал на вопросы, переведенные Тари, но ощущение скованности прямо-таки витало в воздухе. Рассыпавшись в похвалах съеденному куску торта, Марек поднялся из-за стола.

— Я, пожалуй, вернусь в квартиру твоих родителей. Надеюсь, Даша не обидится.

— Что-то не так? — встревоженно спросила Тари.

— Все хорошо, — Марек ободряюще сжал ее руку. — Просто не хочу, чтобы ты вместо общения с подругой работала переводчиком. А пока я здесь, иначе не получится. Поэтому я лучше пойду, а вы поговорите по-человечески. На одном языке.

Тари не могла не признать его правоту. По правде говоря, работать синхронным переводчиком ей уже чертовски надоело. А ведь сегодня только первый день. С другой стороны, отпускать Марека не хотелось, тем более, отпускать к родителям.

— Да ты даже дорогу не найдешь, — она ухватилась за последний аргумент.

— Не настолько плохо у меня с пространственной ориентацией. Тем более, отсюда довольно близко до твоего дома.

— Да, но я не вела тебя кратчайшим прямым путем, мы петляли по разным улицам и дворам.

— Забей мне точку в навигаторе, если тебе так спокойнее, — он протянул Тари мобильник. — И еще, пожалуйста, предупреди о моем приходе своих родителей.

Тари сдалась, в конце концов, в присутствии Марека все трое будут ощущать неизбежную неловкость.

— И не спеши домой, — обнимая ее в прихожей, попросил он. — Я вполне найду чем себя занять. На худой конец устрою твоей маме фотосессию.

Стоило двери захлопнуться, Даша, все это время в молчаливо и растерянно наблюдавшая за их беседой, наконец заговорила.

— Ему стало скучно, да?

— Нет, конечно, — поспешила заверить Тари. — Просто решил дать нам возможность спокойно пообщаться наедине.

— Да ладно, не оправдывайся, — Даша махнула рукой, и была в этом жесте какая-то привычная безнадежность. — Я отлично все понимаю. Мой Андрей такой же. Терпеть не может бабских разговоров.

Тари покоробило от слова “бабский”, но она сдержалась.

— Кстати, где он? И где ваш… сын?

Она с ужасом поняла, что не уверена в имени ребенка лучшей подруги. То ли Артемий, то ли Арсений. Лучше не рисковать.

— Уехали к бабушке на выходные, — безразлично отозвалась Даша.

В глубине души Тари только порадовалась. Она всегда ощущала неловкость в присутствии Андрея, а созерцать возню с маленьким ребенком, который неизбежно оказывался в центре внимания, ей было просто скучно. Так что все очень удачно сложилось.

Она наполнила чашку чаем и потянулась за новым куском торта.

— Как же у тебя хорошо!

— Ты серьезно? — Даша адресовала ей недоверчивый колючий взгляд. — Нет, конечно, — ответила она себе. — Как тебе может быть хорошо в занюханной заславской двушке, когда у тебя дом в Праге?

— Вовсе не дом, а такая же двушка.

— Ага, в историческом здании в самом центре города. Не смеши! Твоя жизнь — сбывшаяся мечта. И уж извини, но при этом похвалы моей жизни выглядят лицемерием.

Тари опешила. Она никак не ожидала от спокойной жизнерадостной Даши подобной тирады.

Заметив ее растерянность, Даша поспешила смягчить сказанное.

— Прости, ты, наверняка, просто хотела проявить вежливость, поддержать, и показать, что и у меня все не так уж плохо.

— Но разве у тебя все плохо? — Тари совсем растерялась.

— А разве нет? Сравни мою жизнь со собственной и сама ответь на свой вопрос. Хотела бы ты для себя такую жизнь, Тари?

Положа руку на сердце стоило признать, что нет. Но Тари всегда была уверена, что подругу такая жизнь вполне устраивает, удивлялась этому, но принимала, как факт.

— Но разве ты не сама выбрала эту жизнь? Ты же хотела замуж, хотела ребенка…

— Хотела, — с горечью отозвалась Даша. — А чего тут еще хотеть? Головокружительной карьеры? Кучи поклонников, из которых можно выбирать? Походов в театры, на рок-концерты или вечеринок с икрой и шампанским?

Тари покачала головой. Из всего перечисленного соблазнительными ей представлялись разве что рок-концерты.

— Просто мне не так повезло, как тебе, — продолжала Даша. — Вот и все. Тебе всегда и во всем везло, а мне оставалось только восхищаться и завидовать.

— Ты мне завидовала? — это уже совсем шокирующее признание. — То есть, я понимаю, чему можно завидовать после моего переезда в Прагу. Сейчас я сама себе завидую. Но раньше? Чему было завидовать? Чем я от тебя отличалась?

— Да всем! Начиная с имени.

— Имени?! Но у нас ведь почти одинаковые имена. Половина учителей звала меня Дарьей или Дашей.

— Ну и что? На самом-то деле ты была Тари. А я — Даша. А что удивительного и прекрасного может случиться с девочкой, которую зовут Даша? Правильно - ничего! Такие девочки после окончания школы выходят замуж за первого подвернувшегося парня, рожают детей в двадцать лет и до конца жизни работают бухгалтером в задрипанных городках.

— Ну при чем тут имя-то? — в отчаянии воскликнула Тари.

Она поразилась тому, насколько, оказывается, Даша осознает весь ужас своего положения. Точнее, раньше Тари это казалось настоящим ужасом, но сейчас угол зрения поменялся. И именно теперь, когда она готова принять и даже в какой-то мере одобрить выбранный подругой путь, оказывается, что Даша ненавидит собственную жизнь.

Но Тари не собиралась сдаваться. Почему-то ей казалось жизненно важным переубедить подругу. Каким-то невероятным образом доказать ей, что все, что самой Тари казалось скучным и бессмысленным, на самом деле прекрасно и исполнено смысла. А если даже нет, то ведь можно все поменять.

— Все можно поменять! — сказала она вслух. — Работу, город, даже мужа, если он тебе больше не нравится. Главное — захотеть!

— Захотеть? Да что ты, Тари! — слова Даши сочились злой иронией, направленной скорее на себя, чем на собеседницу. — Если это для кого-то и верно, то только для таких, как ты. Это вам достаточно просто хотеть и можно даже усилий не прилагать, все плывет само в руки. Как у тебя вышло с Прагой. И парня невероятного ты отхватила просто бонусом. Но для остальных, для простых смертных это так не работает, Тари. Мы можем сколько угодно хотеть изменить жизнь, можем даже стараться и что-то делать для этого, но ничего не изменится. Если я не хочу работать бухгалтером, никто не позовет меня петь на сцене или сниматься в кино. Если ненавижу Заславль, видеть не могу уже эти проклятые улицы, это не значит, что я смогу переехать в Париж или хотя бы в Минск. Поменять мужа, говоришь? На кого? На другого такого же или хуже?

У Тари не было ответов на эти вопросы. Слова подруги ранили, били наотмашь, они были не только исповедью, но и обвинением. Горькая правда, на которую хотелось закрыть глаза, заключалась в том, что чудес на всех не хватит. Даше не приснится Инвар, не возьмет за руку и не перенесет в мир сбывшихся грез. В реальном мире, в мире инертной материи, людям невыносимо тяжело менять свою жизнь. Еще совсем недавно она сама страдала от бессилия, мечтала о Праге, живя в минской однушке, терпеть не могла свою работу, и каждую ночь засыпала, тоскуя о несбыточном. И ничего бы она не поменяла, если бы не Инвар, явившийся во сне. Да она даже в Прагу не собралась по собственной инициативе, хотя уж в этом ничего невозможного не было. Грустила, вздыхала, смотрела на пражские виды, мелькающие на мониторе, вместо того, чтобы просто купить билет.

Даша может сколько угодно завидовать ей, но на самом деле все, что их отличает — чудо, которому заблагорассудилось случиться именно с Тари. И не надо идти на поводу у самомнения, нашептывающего сладкие сказки о ее исключительности и таланте. Все дело в том, что ей просто повезло. Для того, чтобы что-то изменить в жизни, как ни грустно, мало одного желания. Нужна еще и удача. И помощь со стороны того, у кого больше силы, знаний и возможностей.

А сейчас сил и возможностей больше у нее. И надо их использовать ради подруги, а не просто сидеть и лепетать, что Даше достаточно простого желания для перемен или, того хуже, что у нее и так все хорошо. Если уж судьба осыпала тебя незаслуженными милостями и чудесами, будь добра, Таричка, стань чудом для тех, кому повезло меньше.

Тари поднялась, подошла к Даше и крепко ее обняла.

— Да брось, — Даша всхлипнула, прижимаясь к подруге. — Добрая ты душа. Я же не хотела жаловаться, честно. И признаваться, что завидую тебе, не хотела. Сама не знаю, что на меня нашло. Просто ты такая счастли-и-ивая…

И она разрыдалась. Совсем как в детстве, когда если что-то не так, как хочется, можно валяться в кровати и плакать часами с перерывами на сон, давая вселенной время исправиться и сделать все, как нужно. Тари гладила Дашу по голове и бормотала нелепые утешения.

— Ну все, хватит, — Даша попыталась улыбнуться, стирая слезы. — Давай еще чаю нальем. Или, может, чего покрепче? У меня есть белое вино, итальянское. Или ты так и не научилась пить?

— Не научилась, — призналась Тари, чувствуя себя почти виноватой за такую недоработку. — Ну разве что, ты пожертвуешь вино на глинтвейн. Моя склонность к алкоголю находится в прямой зависимости от сладости напитка и в обратной зависимости от его крепости.

— И что, даже пива в этой своей Праге не пьешь? — Даша посмотрела на нее недоверчиво. — Какой смысл тогда вообще там жить?

— А приезжай ко мне! — Тари решилась наконец озвучить осенившую ее идею. — Будет тебе и пиво и другие напитки в лучшем пражском кафе. И прогулки по историческим улочкам, и все, что захочешь. А еще сады и парки, не представляешь, как они хороши осенью…

— Не представляю, ты права, — голос подруги стал холодным и жестким. — И не надо мне представлять. Зачем это, Тари? Хочешь затащить меня в сказку, чтобы потом в сравнении моя обычная жизнь, вернее существование, показалось совсем уж невыносимым.

Очевидно, растерянность и расстройство Тари были написаны у нее на лице. Даша смягчилась.

— Я понимаю, ты хочешь, как лучше. Но лучше мне не станет. Я все время буду сравнивать. Я и так со школы сравниваю себя с тобой и устала проигрывать в этом сравнении. Прагу я не переживу, Тари, прости.

Глава 6

Родители давно ушли спать, а Тари с Мареком негромко разговаривали, забравшись с ногами на старенькую узкую кровать в комнате, которую Тари до сих пор по привычке звала детской.

— Но должен же быть какой-то способ ей помочь, — за последние пару часов Тари многократно повторила эту мысль на разные лады.

— Думаю, их много, нужно просто искать и пробовать один за другим.

Марек терпеливо поддерживал разговор, хотя Тари чувствовала, что не очень-то честно морочить ему голову проблемами ее школьной подруги.

— Дело ведь даже не в Даше, — она оправдывалась то ли перед Мареком, то ли перед самой собой. — Сколько людей живут так же. Без радости, без перспектив, без надежд, погрязая в тоскливой рутине. И какой же я была глупой, считая, что они сами, подобно моим родителям, выбирают такую жизнь. Нет, это она выбирает их, а они просто вязнут в этой паутине. Лишь самым смелым, сильным и упорным удается ее разорвать. И то, наверное, не всем. А есть такие счастливчики, как я, которых кто-то осторожно берет за крылышки и вытаскивает из паутины…

— Для того, чтобы потом использовать в своих целях, — закончил Марек.

Он так и не простил Инвара. Неудивительно.Марек почти не знал Инвара, точнее знал только с худшей стороны. А Тари, хоть и знала совсем недолго, успела изучить со всех сторон. По крайней мере, хотелось так думать. Для нее Инвар так и остался добрым заботливым наставником, а последнюю встречу, открывшую его истинные намерения, она всячески пыталась припрятать в самых темных уголках памяти.

— Какие бы планы он ни строил насчет меня, — Тари обернулась к Мареку, — главное неотменяемо.

— А что главное?

— Разве ты не понимаешь? Главное, что он дал мне совершенно другую жизнь. Я получила пропуск в мир, полный чудес. Чудеса стали моей работой. А еще город мечты и лучшие в мире друзья. Ты можешь ненавидеть Инвара, но не можешь отрицать, что если бы не он, мы с тобой никогда бы не узнали друг друга.

— А вот в это я, кстати, не верю, — Марек крепче сжал ее ладонь, которую все это время держал в руке. — Уверен, мы бы все равно встретились, рано или поздно, так или иначе.

— Может, и так, — Тари улыбнулась. — Но “рано или поздно” меня не устраивает, я не хотела бы терять месяцы или, скорее, годы, проживая из вдали от тебя. Каждый день рядом с тобой бесценен. И за то, что все эти дни теперь наши, стоит благодарить Инвара, нравится тебе или нет.

— Пусть так, — он сдался. — Можешь по-прежнему считать его своим добрым ангелом. И моим заодно.

— Тебе не нужны ангелы, — вздохнула Тари. — Ты и так жил как в сказке. Ангелы нужны таким, как Даша, — она упрямо вернулась к изначальной теме. — Но на всех ангелов не напасешься. Поэтому нужно брать ангельские функции на себя.

— Ну знаешь ли, тебя тоже на всех не хватит!

— На всех нет, конечно. Да я и не Инвар, чтобы лелеять планы на все человечество. Для начала нужно помочь Даше. На большее я пока не замахиваюсь.

— Пока, — ухмыльнулся Марек. — Все-таки твой Инвар тебя покусал, и яд начинает медленно действовать. Начнешь со знакомых, а там и до спасения мира недалеко. Ясно же, что тут все как-то неправильно устроено.

— Неправильно, — она гордо проигнорировала явный сарказм. — Но с миром я разберусь как-нибудь потом, а пока в планах отдельно взятая хорошая девочка из Заславля. И между прочим, я уже придумала, как ей помочь. Разговоры об Инваре натолкнули меня на простую, но совершенно гениальную стратегию.

— Да? — Марек выглядел искренне заинтересованным, хотя в глазах у него плясали смешинки. — И в чем же состоит твой гениальный план, маленькая спасительница мира?

— Я ей приснюсь! — с торжеством победителя объявила Тари. — Как Инвар когда-то, кстати, не так уж давно, приснился мне. Одного сна хватило, чтобы перевернуть все с ног на голову, раскрасить предсказуемый серый мир яркими красками. Все ведь поменялось еще до того, как он перенес меня в Прагу. Одного прикосновения к чуду достаточно... даже если в это чудо не очень-то веришь.

— Создашь для Даши идеальный сон? — наконец-то Марек, похоже, искренне заинтересовался планом.

— Создам, - подтвердила Тари. — Это я умею. Идиллии мне удаются на славу — все хвалят, а Богдан морщится, верный признак качества.

— А не боишься, что вместо помощи толкнешь подругу в ловушку. У меня как раз недавно был урок с Вацлавом по идиллиям. Они же в своем роде даже опаснее кошмаров, потому что там хочется остаться. Представь себя на месте Даши. Какой контраст между грезами и реальностью! Ты бы захотела из такого просыпаться обратно реальный мир?

— Все зависит от сюжета и идеи сна, — Тари не собиралась сдаваться. — Хороший сон, как хорошая книга, закончившись, оставляет после себя не пустоту, а путь, по которому хочется идти. Конечно, такой сон попробуй еще создай, но я постараюсь.

— У тебя получится, — Марек притянул ее к себе. — А мне значит сегодня тебя не ждать во сне?

— Боюсь, что нет, — Тари вздохнула, уткнувшись носом ему в плечо. — И засыпать на одной подушке нам тоже пока не светит.

Еще бы! Мама первым делом спросила, будет ли Марек жить с ней в комнате. Причем интересовалась она вовсе не из консервативности и желания блюсти строгость нравов. Напротив, маме только дай лишнее доказательство, что “все серьезно” и она, не дождавшись красивой церемонии в Праге, потащит Тари с Мареком под венец в местной церквушке с историческим прошлым. От греха подальше Тари решила поселить Марека в собственной спальне, а сама, жертвуя собой, спать в гостинной, неминуемо страдая от родительских сборов на работу. Впрочем, обычно они собираются так, что слышно во всех комнатах, несмотря на стены и закрытые двери. Хорошо хоть навык повторного засыпания по утрам отточен у нее до совершенства.

— Отсутствие тебя в своей постели я уж как-нибудь переживу, — ухмыльнулся Марек. — Но ты ведь сама говорила, что для общих снов вовсе не обязательно засыпать на одной подушке.

— Да нет, конечно. Подушки тут не при чем. Но ближайшие несколько снов я посвящу Даше. Ей нужнее.

— Хорошо, только не пускайся во все тяжкие, создавая реальность, идеальную для тебя. Она ведь совсем другой человек. А значит и сны ей нужно ткать из других материй.

— Я понимаю.

На самом деле понимала она очень условно и приблизительно. Те времена, когда они с Дашей были уверены, что знают друг про друга все, остались в прошлом, как и тени двух неразлучных девчонок, бродивших по школьным коридорам и дворам панельных пятиэтажек. Нынешняя Даша - терра инкогнита. И прежде чем вытаскивать ее из трясины к светлому будущему, нужно понять, какое будущее видится ей светлым. Ведь действительно легко перепутать собственные представления о счастье с чужими.

Для начала нужно осмотреться, попасть в Дашин сон и просто оценить обстановку. Не очень-то этично в буквальном смысле лезть к подруге в голову, но Тари успокоила себя тем, что действует для ее же блага. Наверное, Инвар примерно то же думал о своем вмешательстве в судьбу мира. Но в конце концов, она же хочет всего лишь подарить Даше несколько воодушевляющих снов, а это совсем не то же самое, что выпускать голодных тварей из другой реальности.

Задуманное удалось Тари на удивление легко. И это при том, что до этого намеренно она попадала только в сны Марека. В Дашином сне все было серым. Даже не просто серым, а черно-белым. До этого момента даже кошмары, куда попадала Тари, были цветными. Порой даже чересчур яркими. А здесь словно старый телевизор со сломанной цветопередачей.

Непонятно даже, какое время суток в этом сне — то ли очень пасмурный день, то ли сумерки. Даша медленно шла вперед по заснеженной дороге, петлявшей между фрагментов знакомой реальности, причудливо перемешанных словно в калейдоскопе. На плече у Даши висела огромная сумка, даже на вид тяжеленная, а в руке болтался совершенно неуместный зонт-трость, который тянулся за ней, прочерчивая острым концом бороздку в снегу. И сумка, и зонт явно мешали, замедляли движение.

Куда она идет? Зачем? Нарочно ли двигается так медленно, или напротив, спешит, но как это часто бывает во сне, вопреки желанию еле переставляет ноги. Лица Даши было не разглядеть, она упрямо смотрела только себе под ноги. Тари, идущую рядом, она совершенно не замечала, хотя та не ставила намеренно защиту и не пыталась остаться невидимой.

Не до конца понимая, зачем она это делает, Тари выступила на дорожку прямо перед подругой. Зато уж теперь-то ее невозможно не заметить. Но Даша по-прежнему не поднимала головы, будто утоптанный грязный снег был невесть каким прекрасным зрелищем.

Тари уже собралась окликнуть Дашу, как вдруг заметила за ее плечом темный сгусток. Несмотря на отвратительную зеленовато-бурую окраску сгусток был единственным цветным пятном в этом черно-белом мире. У существа не было лица и даже определенной устойчивой формы, но оно безусловно было живым. Не факт, что разумным, но явно обладающим собственной волей и интересами. Тари знала это совершенно точно.

А еще она знала, что это создание враждебно Даше. Как ни крути, а на ангела-хранителя эта дрянь точно не тянет. Даже демоны-искусители и те, пожалуй, будут поприятнее, по крайней мере, в каноническом варианте.

Однако неприятный внешний вид бурой кляксы за Дашиным плечом — не самая большая проблема. Тари доводилось встречать созданий куда более внушительных и страшных. Как в чужих кошмарах, так и во время собственных прогулок по пространству сновидений. Но всякий раз она точно знала, что власть чудовищ не простирается дальше сплетенных ими кошмарных снов. А Дашин “сопровождающий” казался сотканным из другой материи, слишком живым для этого места, как капля краски на листе с карандашным наброском.

Впрочем, разбираться с природой мерзкого существа Тари не собиралась. Почти инстинктивно она атаковала. Сначала попробовала просто растворить пятно до полного исчезновения, представляя, как оно постепенно размывается, становясь все более и более тусклым. Как всегда в таких случаях Тари закрыла глаза, по привычке пользуясь этим приемом, чтобы лучше сосредоточиться, представляя желаемый результат.

Открыв глаза, Тари к своему неудовольствию обнаружила, что гадкое создание никуда не исчезло, разве что интенсивность цвета убавилась, теперь оно уже не так выделялось на общем фоне. Тари такая мимикрия не устраивала. Она сплела в ладони маленький шар, наполняя его солнечным сиянием. Этот прием был у нее отработан до автоматизма и почти безотказно работал на всякую шушеру среднего уровня. Солнечный свет в кошмарах в большом дефиците, но у Тари были свои запасы. Вацлав научил ее медитировать, когда солнце клонится к закату, собирая и накапливая внутри все еще яркий, но уже переносимый для глаз свет. Тари очень понравилась эта практика. Наполнять себя солнечным светом про запас это даже круче вина из одуванчиков. Жаль только, что эту чудесную эссенцию приходится использовать как оружие и тратить на такую вот пакость.

К разочарованию и досаде Тари солнечный шар почти не повредил мерзкому сгустку. Тот лишь временно утратил четкие очертания, расплылся, отпрянув во все стороны от света, а после, пропустив его, снова постепенно сомкнулся, став еще более плотным и темным. Эта сволочь словно издевалась! А Даша по-прежнему не замечала ничего вокруг, безразлично уставившись под ноги.

Ну все! Хватит уже деликатничать со всякими потусторонними гаденышами!

— Ты сам напросился, паршивец! — это были первые слова, произнесенные вслух и звучали они здесь как будто через слой плотной ваты. — Еще на тебя солнечный свет тратить! У тебя был шанс исчезнуть легко и благостно, но ты его упустил. Пеняй на себя!

С ее пальцев сорвались нити жидкого голубого огня и, сплетаясь в единый жгут, полетели в живучее темное пятно. Это оружие, впервые опробованное ради спасения Марека, Тари пускала в ход крайне редко, только против самых серьезных противников. И пусть мелкая клякса за Дашиным плечом на первый взгляд не казалась ни сильной, ни особо страшной, но сама ее неубиваемость говорила об обратном.

И вот тут-то твари пришел конец! До сих пор никому не удавалось устоять перед синим пламенем, как они с Вацлавом прозвали свое самое сильное оружие. И Дашин заплечный монстрик не стал исключением — растворился как миленький.

— Ну хоть что-то работает, — Тари с удовлетворением выдохнула, отряхивая ладони от несуществующего пепла.

Краски сна неуловимо поменялись, теперь он стал цветным. Безжизненный зимний пейзаж сменился летним дождем. Даша деловито раскрыла свой зонт, как будто именно для этого волокла его за собой всю дорогу. Тари она все еще не видела, зато теперь смотрела не вниз, а вперед.

— Так-то лучше, подруга, — довольная собой Тари хлопнула Дашу по плечу. — Не вешай нос!

Глава 7

Проснулась Тари поздно и совершенно разбитой. Припоминание событий из сна добавило довольства собой, но не бодрости. Одна из причин, почему синее пламя не пускается в ход направо и налево — побочка в виде полного обессиливания, которое может затянуться на несколько дней.

Стоило сесть на кровати, как к слабости добавилась головная боль и тошнота. Ну да, знакомые симптомы. Ладно, хорошо что родители до вечера на работе, хотя бы не нужно изображать хорошее настроение и поддерживать общение. А Марек поймет. Как все-таки здорово, когда твой парень мало того, что в курсе твоей совершенно безумной работы, так еще и сам занимается тем же.

Тари выползла из комнаты. Просто удерживать голову в вертикальном положении уже казалось подвигом.

— Мне плохо, — сообщила она Мареку, найдя его на кухне.

Он отложил скетчбук и окинул Тари оценивающим взглядом. Результаты сканирования ему явно не понравились.

— С кем ты связалась во сне? — спросил Марек, усаживая ее на стул. — Ты же обещала Вацлаву, но не станешь гулять по кошмарам жителей родного города. Кроме того, ты, кажется, собиралась присниться Даше. Даша! — осенило его. — Так это ее сон оказался кошмаром?

— Ну в каком-то смысле, — подтвердила Тари. — Хотя, если взглянуть со стороны — просто бессмысленный муторный сон. Приятного мало, но не кошмар.

— Я сделаю тебе чай, — Марек принялся открывать кухонные шкафчики и шарить по полкам в поисках заварки. — Если сон не такой уж страшный, то почему ты вымотана так, как будто пустила в ход синее пламя.

— Так я и пустила, — она усмехнулась, но тут же скривилась от боли. — Там была какая-то тварь. На нее ничего другое не действовало.

— Подожди, — разобравшись с чайником, Марек присел напротив Тари. — Если была тварь, значит все-таки кошмар.

— Да, но Даша ее не видела и не боялась, — терпеливо объясняла Тари, хотя даже просто говорить было тяжело. — Она вообще ничего не боялась и не видела, просто брела куда-то, уставившись в землю. А все вокруг было серым, вернее черно-белым. Не страшно, но тягостно. Наверное, такие сны видят люди в депрессии.

— Ну судя по твоим словам, у Даши что-то вроде нее и есть, так что ничего удивительного. Но вот тварь… Наверное, нужно позвонить нашим и расспросить их. Я-то в этих вещах смыслю меньше твоего, — он беспомощно развел руками.

— О нет! Я имею в виду — не сейчас. Идея-то хорошая, но обсуждать эту пакость я пока не в силах. Попозже, как приду в себя.

Марек тем временем возился с чаем и вскоре вложил в руки Тари кружку с горячим, крепким и сладким напитком. Причем все эти качества были представлены в превосходной степени. Обычно Тари ничего не имела против крепкого сладкого чая, но это даже на ее вкус, пожалуй, перебор.

— Пей, пей, — Марек верно истолковал ее выражение лица. — Считай это лекарством.

— Как скажешь, — она покорно сделала очередной глоток. — На самом деле даже по-своему вкусно, просто непривычно.

— А теперь, пока не подействует, тебе стоит лечь обратно в постель.

Это предложение все части ее страдающего тела встретили с единодушным одобрением. Тари, отлично вжившаяся в роль страдалицы, позволила Мареку отнести ее на руках до кровати, хотя дойти до соседней комнаты ее сил бы хватило.

— Все-таки иногда досадно, что побочки сражений в сновидениях нельзя убрать обычными таблетками, — Марек заботливо укутал ее одеялом, а сам устроился в изножье кровати.

— Это да, — вздохнула Тари. — Ужасно жаль, что пока никто не додумался до таблеток, восстанавливающих резерв ментально-духовной энергии, — сейчас она цитировала Вацлава и очень собой гордилась. — Ядвигины коктейли немного помогают, но сейчас они недоступны. Большое упущение с ее стороны, что их состав до сих пор не запатентован и не запущен в массовое производство.

— Неужели Ядвига — единственная, кто мог нахимичить подобное зелье? — Мареку нравилось называть Ядвигины коктейли эликсирами или зельями.

— Наверняка, не единственная. Она как-то рассказывала, что это не особо и трудно, нужно просто хорошо знать свойства разных растений и применять их. Проблема в том, что для медицинских целей исследуется воздействие растений исключительно на физическое тело. Просто потому, что наличие других уровней исключается. А Ядвига работает как раз с тем, что по мнению большинства врачей и фармацевтов либо не существует, либо не имеет значения. И ладно еще ее усыпляющие составы, они могли бы пользоваться успехом у тех, кто страдает бессонницей. Но представляешь, что было бы, подай она она патент на лекарство от перерасхода энергии в осознанном сне?

Мысли о чудесных коктейлях Ядвиги, на самом деле, конечно, не восстанавливающих потраченные во сне силы, зато ощутимо облегчающих последствия, не улучшили состояния Тари. Обидно знать, что спасение есть, но оно тебе не доступно.

— Надеюсь, до возвращения родителей я приду в себя. А если нет, придется делать вид, что все хорошо. Их беспокойства по поводу моего здоровья я не переживу. Тем более, они так стараются, чтобы нам было хорошо, что просто свинство валяться в постели и страдать.

— С таким цветом лица, как у тебя, довольно сложно будет убедить родителей, что все хорошо, — он коснулся ее лба.

— А что не так с моим лицом? — естественный порыв посмотреться в зеркало был безжалостно подавлен.

— Этакая классическая мертвенная бледность, немного уходящая в зеленые оттенки, — ответ истинного художника.

— Может, они не заметят? — без особой надежды предположила Тари.

— Давай-ка откроем окно, — не дожидаясь ее согласия, Марек встал и направился к окну. — Холодно, конечно, но свежий воздух пойдет тебе на пользу и, надеюсь, вернет лицу нормальные краски.

— Ну если только ненадолго, — с сомнением пробормотала она, подтягивая одеяло к подбородку. — Мы уже поняли, что в конце октября погода в Заславле сильно отличается от пражской. Там-то до сих пор можно спать с открытыми окнами, — она мечтательно вздохнула. — Домой хочется. Только не говори мне, что я и так дома.

— Не буду. Тебе виднее, где твой дом.

— На самом деле и тут тоже мой дом. В этой комнате целая жизнь прошла. Хорошая жизнь. Это я только теперь осознала. И знала тогда, в школьные годы до отъезда в Минск. Это потом мне стало казаться, что я всю жизнь жила в ожидании перемен. Но это не так. У меня было хорошее детство. И все-таки в каком-то смысле в этом доме и в этом городе жила другая я. И здесь ее дом — той девочки, которая была когда-то. Здесь все — память о ней. А настоящая сегодняшняя я — сердцем, душой и разумом приклеилась к Праге. Знаешь, на меня порой находит сожаление, что не там я провела детство и юность. Что чудесно было бы родиться в Праге, ходить там в школу, закончить Карлов университет, жить в своей нынешней квартире дружить с тобой все детство вместо Тадеуша. Хотя насчет последнего понимаю, что это нечестно — отнять у тебя лучшего друга и заменить его собой.

— Ты могла бы быть его сестрой, — Марек предложил компромиссный вариант. — Мы бы дружили втроем. И правда, отличное было бы детство. Я бы дорого дал, чтобы провести эти годы с тобой. Мне ведь тоже иногда кажется, что каждый день, когда я тебя не знал, прошел даром. Но это не так. Мы жили и становились собой, и встретились в самое подходящее для этого время. Только подумай, что вырасти ты в Праге, тебе нечего было бы желать, и твое умение вдохновенно хотеть и влиять на реальность силой желания просто не пробудилось бы. И что тогда? Хорошая жизнь в прекрасном городе, даже со мной… Но никакого Инвара, никаких чудес, никаких снов. Ни Вацлава, ни Ядвиги, ни Эльзы, ни Богдана…

— Ох, — Тари прижала ладони к щекам. — Вот умеешь ты волшебную сказку превратить в страшную!

— Помнишь тот день, когда я просил тебя бросить опасную работу со снами и просто остаться со мной в Праге. Ты ведь отказалась тогда, и правильно сделала. Только меня и Праги тебе было мало. Ты хотела быть частью невероятного мира с магией и чудесами.

— Но ведь дело в том, что я уже успела прикоснуться к магии и чудесам. А если бы я о них не знала, то и жила бы себе счастливо в Праге с тобой… и Тадеушем в качестве брата.

— Может так, а может и нет. Люди, имеющие счастье изначально, редко умеют его по-настоящему ценить. Недаром же первым испытанием для вступления в ваше сонное братство назначают исполнение самого заветного своего желания. Те, у кого все есть, кому нечего желать, его бы не прошли.

— Как мы теперь знаем, — возразила Тари, — испытание это условное, если не вовсе фальшивое. За меня желание исполнил Инвар, чтобы заставить поверить в свои силы. Не удивлюсь, если для Эльзы и остальных функции провидения выполнял тоже он. Ты же вот обошелся как-то без этого ритуала и все у тебя отлично получается. И вообще, у тебя была идеальная жизнь и ничего, это не помешало тебе найти себя в мире чудес и магии.

— У меня была разная жизнь, Тари, и ты отлично это знаешь. Родиться в Праге, может, и значит вытянуть счастливый билет, но уж точно не панацея от любых проблем. И у меня были времена, которые не очень хочется вспоминать. Я не жалуюсь, просто пытаюсь объяснить, что мы пришли к этой точке такими, какие есть, благодаря нашему прошлому.

— Какой ты иногда мудрый, — вздохнула Тари. — Тебя Инвар часом не покусал перед тем, как отправиться на прогулку по далеким чужим измерениям?

— Нет, только о стенку приложил, — лицо Марека омрачилось. — Не напоминай о нем, хорошо? И, пожалуйста, не сравнивай меня с ним даже в шутку. Может, он теперь и просветленный, мне плевать. В отличие от вас с Ядвигой у меня нет добрых воспоминаний об этом человеке. Я признаю, что обязан ему твоим появлением в Праге. Но не смогу забыть, что сложись все хоть немного иначе, ты бы исчезла из Праги навсегда, оставив меня в пустоте и отчаянии. Так что пошел этот ваш Инвар ко всем чертям.

— Лучше к Кастанеде, — присказка Вацлава пришлась очень кстати. — Кстати, кто знает, может они где-нибудь там и встретятся.

— И пусть. Пусть он там водит дружбу с Кастанедой, Кришной и с кем угодно, только бы сюда не возвращался.

Тари вздохнула. Бесполезно спорить с Мареком насчет Инвара. Так уж вышло, что обстоятельства их знакомства исключают возможность взаимной симпатии. Если даже Богдан с Вацлавом после случившегося отзывались об учителе с холодной отстраненностью или предпочитали вспоминать пореже, то чего ждать от Марека? Горькая ирония заключалась в том, что больше всего скучали по Инвару и сожалели о нем несостоявшиеся жертвы — Тари с Ядвигой. Прямо стокгольмский синдром, какой-то, точнее — пражский.

Болтая об альтернативных вариантах собственной жизни, Тари не заметила, как головная боль пошла на убыль. Просто внезапно поняла, что чувствует себя вполне сносно, только мерзнет, несмотря на одеяло.

— Окно, наверное, можно закрыть, — решила она. — А то предкам всю квартиру выстудим.

— Тебе лучше? — Марек опять включил свой сканирующий взгляд.

— Пожалуй. Еще немного и я захочу есть.

— Я бы что-нибудь приготовил по этому случаю, но не хочу обидеть твоих родителей. Холодильник ломится от того, что они наготовили к нашему приезду. Так что давай я просто принесу тебе пирожков или сырного рулета.

— Давай неси уже. Ты так описываешь стряпню моих родителей, что прямо таки тянет устроить набег на холодильник. Но все-таки пока не стоит. А вот пирожки и рулет будут в самый раз.

Марек отправился на кухню, а у Тари мобильник разразился знакомой мелодией. Звонила Даша. Тари почему-то испугалась. Подумала, что сейчас ей придется отчитываться за то, что шастает без спроса по чужим снам, да еще и устраивает там заварушки. Она даже начала прокручивать в голове оправдания, медля принять вызов.

— Тари, привет, — Дашин голос звучал немного смущенно, но что-то в ее интонациях было хорошее, что понравилось Тари. Так говорят больные, когда идут на поправку.

— Здравствуй, — Тари широко улыбнулась, хотя Даша, конечно, не увидела предназначенной ей улыбки. — Как ты?

— Все хорошо. Теперь хорошо, правда. Не знаю, что на меня вчера нашло. И как ты все это вытерпела? Проводила тебя, наревелась от души. Знаешь, я так давно не плакала. Думала, совсем разучилась. А тут выплакалась словно за всю прошлую жизнь. Так и заснула на диване в одежде прямо. И снилось что-то такое… не помню что. Но только что-то очень хорошее. И почему-то связано с тобой. Хотя совсем ничегошеньки не помню. А когда проснулась, все совсем по-другому. Как-то правильно, что ли. Как будто все встало на место. Жить захотелось. Пойдем гулять?

Глава 8

Пойдем гулять, ага! Легко сказать. Куда труднее вытащить себя из кроватки, выйти из роли страдающей принцессы, умыться, одеться и вот это вот все… И что с того, что голова уже почти не болит? Все равно любое усилие кажется избыточным. Но гулять с Дашей она, конечно, пойдет. Во-первых, кем надо быть, чтобы отказать подруге, когда ты ей нужна? Во-вторых, ужасно любопытно, что Даша еще расскажет про сон и, главное, как это связано с переменой в ее настроении.

Мареку идея с прогулкой неожиданно понравилась, но он предсказуемо заявил, что Тари никуда не пойдет, пока не поест. Она и не думала возражать против сильно запоздавшего завтрака. Помимо пирожков и сырного рулета она многозначительно покосилась на емкости с мамиными салатами, но решила, что разумнее оставить эти обильно сдобренные майонезом шедевры до лучших времен. А они вне всякого сомнения скоро наступят. Уже вот-вот.

Марек вызвался пойти с ней, но обещал не мешать и держаться от них с Дашей на приличном расстоянии. И для убедительности захватил с собой фотоаппарат.

— Раз так, то стоит найти тебе достойное место для съемок, — решила Тари. — Хватит уже бродить по дворам, пойдем на природу. Виды осенних полей тебя устроят?

— Меня устроят любые объекты.

Тари знала, что это не просто покладистость и желание сделать ей приятное. Марек действительно с одинаковым мастерством снимал все, что попадало в его объектив. Когда они только познакомились, Тари нравилось воспринимать Марека исключительно как художника, а его занятие фотографией — просто как профессию, приносящую деньги. Но стоило ей взглянуть на сделанные им фотографии и увидеть его за работой, как мнение радикально изменилось. Камера в его руках не меньше раскрывала призвание художника, чем кисть или карандаш.

— Тогда решено, идем в поля — дышать сырым осенним воздухом, снимать пейзажи в серых тонах и выслушивать захватывающую историю Даши.

Даша ждала их у подъезда и вызывающе контрастировала с окружающим пейзажем. Ярко-розовая куртка и желтый шарф добавляли блеклому осеннему миру красок, но гораздо важнее был румянец на щеках и блеск карих глаз.

— Ты такая красивая сегодня! — Тари как всегда нужно было облечь восторг в слова.

— Теперь всегда такая буду.

Тари расценила как добрый знак, что подруга не отозвалась дежурным “спасибо” и уж тем более не стала согласно неписанным канонам вежливости отрицать, мол, ну что вы… Похоже, правда что-то изменилось и явно в лучшую сторону.

Троица отправилась в поля, по пути наблюдая переход от городских видов к деревенским. Типовые пятиэтажки с магазинами, аптеками и салонами красоты на первых этажах сменились окруженными садами частными домами. Из-за мокрых после ночного дождя заборов свешивались ветви деревьев, еще не растерявшие красно-желтой листвы. Осенние цвета казались ярче на фоне сизых туч, облепивших небо.

Марек вдохновенно снимал все, что попадалось в пути: куст, усыпанный бусинами красных ягод, кота на заборе, штору, выбившуюся из приоткрытого чердачного окна. Девушкам приходилось иногда останавливаться, чтобы не потерять его из виду. И уж совершенно точно Мареку было не до их разговоров.

— Я вдруг поняла, какая была дура, — Даша приподнялась на цыпочках, дотянулась до рябиновой грозди, отщипнула несколько ягод и тут же сунула одну в рот. — Надо же, вкусно! Попробуй.

Тари рябина показалась горькой и терпкой, что не мешало ей радоваться за подругу. Если уж такая гадость становится вкусной, то дела точно идут на лад.

— Почему ты называешь себя дурой? — Тари вернулась к разговору, прерванному дегустацией рябины.

— Потому что не видела, как много у меня есть. А если видела, то не ценила. Андрей мой… — она чуть улыбнулась. — Он же хороший муж. Не идеальный, но хороший. Любит меня и Темку. И я их люблю очень сильно. И работа у меня, может, и не самая захватывающая и престижная, зато я знаю, что делаю ее хорошо. И коллектив у нас душевный, а начальство доброе. И даже наш старенький Заславль… Посмотри, какой он красивый! Вон твой парень фотоаппаратом без конца щелкает каждый каждый метр. А ведь он из Праги, да еще художник к тому же. Значит понимает, что красиво, что — нет.

— Уж он-то понимает, да, — заверила подругу Тари.

— Странно, что я не понимала. Ведь все же это было вокруг меня каждый день. Но какое-то другое — бесцветное, безвкусное, безжизненное. А сегодня весь мир изменился, как будто яркость монитора внезапно подкрутили. Это потому что ты приехала, — Даша внезапно повернулось к подруге и порывисто ее обняла. — Приехала и вправила мне мозги. Спасла меня!

Наверное, и правда, спасла. В каком-то смысле. Но уж точно не душеспасительными призывами взять жизнь в свои руки. Но Даша, конечно, пусть лучше думает, что все дело в дружеской поддержке и правильно расставленных приоритетах. Про живучие сгустки тьмы, обитающие в снах, ей лучше не знать. Нельзя на людей такое знание без подготовки вываливать, не всем оно по плечу.

— Ты во всем права. И в том, что я получила то, что хотела. И в том, что если я этого больше не хочу, то могу все поменять. Просто я же даже ничего не пыталась делать, заранее решив, что все бесполезно. Но если я захочу, захочу по-настоящему, все у меня получится. Правда?

— Само собой, — Тари оставалось только кивать, как учительнице, довольной ответом отличницы.

— И знаешь, я все-таки приеду к тебе в Прагу. Ужасно глупо было отказываться от такого приглашения из зависти и страха. Твое предложение ведь еще в силе?

— Еще как в силе. Приезжай в декабре, на Рождество. Попадешь в настоящую сказку. Это, кстати, и для меня будет первое Рождество в Праге.

— А можно… — Даша замялась. — Можно я приеду с Андреем и Темой? Или это слишком?

Внутренний дикобраз Тари мгновенно ощетинился, но его протест был безжалостно подавлен.

— Конечно, приезжайте все вместе. Детей надо с юности приучать к прекрасному, да и Андрею твоему не помешает расширить горизонты.

Тари решила, что как-нибудь переживет общество Дашиного мужа и ребенка. Оставит им, в конце концов, свою квартиру в пользование, а сама будет ночевать у Марека. Далеко ли дойти по крыше?

Приятное планирование деталей Дашиной поездки прервал звонок телефона. “Андрей” — прошептала она, взглянув на экран.

— Привет, любимый, — прощебетала она, прикладывая мобильник к уху. — Гуляем с Тари. И я соскучилась. Что? Уже вернулись? Тогда скоро буду. Целую.

— Андрей с Темкой уже приехали, оказывается, — она повернулась к Тари с извиняющейся улыбкой. — А дома обеда нет. Да и соскучилась я по ним. Прямо сильно-сильно. Раньше так не было. Когда Андрей уезжал в командировку, я почти не замечала его отсутствия. И когда Темку к бабушкам отвозили радовалась возможности отдохнуть немного. А сейчас не видела их всего-то день, но прямо бежать хочется, чтобы обнять обоих поскорее.

— Беги уже, — рассмеялась Тари. — Ты ведь еще зайдешь ко мне, пока мы здесь? Или можно погулять, если погода позволит.

— Зайду обязательно. И погуляем. Ну пока, — она помахала рукой и действительно чуть ли не бегом рванула в обратном направлении.

И в этот момент в прорези между тучами показался краешек солнца, мигом сменив холодные тона на теплые, подчеркнув золото листвы и мягким ореолом окружив фигурку в розовой куртке и желтом шарфе.

Марек с некоторым удивлением проводил глазами удаляющуюся Дашу.

— Все в порядке?

— В полном. Просто внезапно вернулись ее муж и сын. Я им даже немного завидую, несмотря на отсутствие обеда. На них, похоже, выльется море любви. По-хорошему, любовь эта предназначена всему миру, но, как это часто бывает, достается она тому, кто вовремя оказывается под рукой.

— А ты-то чего завидуешь? Тебе мало любви? — Марек сгреб ее в охапку и закружил.

С соседнего забора в возмущенным чириканьем слетела стайка воробьев, растревоженных столь бурным проявлением чувств. Где-то поблизости с угрозой хлопнула створка окна.

— Не мало мне любви, — заверила Тари, вновь оказавшись на твердой земле. — В самый раз. Но одно дело я, а другое — Даша. На нее вся эта любовь и красота мира свалилась как-то разом, слишком резко. Наверное, это перебор?

— Любви и красоты много не бывает, — решил Марек. — Кстати, о красоте… Где обещанные поля и старая церковь?

— За ближайшим поворотом, — пообещала Тари.

И правда, белая церковь стояла на своем месте, куда бы она делась. Окончательно выбравшееся из плена туч солнце отражалось от скатов темно-красной крыши и заливало светом окрестные поля, которые как было обещано окружали церковь со всех сторон.

— Летом тут очень красиво. Море цветов. Ромашки, колокольчики, маки. А около самой церкви — розы. Надо было приехать в июле.

— Сейчас тоже есть на что посмотреть, — не согласился Марек и тут же принялся снимать храм с разных ракурсов.

— Сейчас только трава осталась, — вздохнула Тари. — И та почти вся высохла.

Ворчала она скорее для порядка. На самом она тоже находила окружающий вид по-своему красивым. С летним, конечно, не сравнить, но что-то есть в этой пожухлой траве, у горизонта смыкающейся с подсвеченными солнцем свинцово-серым небом. Какая-то особая неброская спокойная красота, вызывающая не буйный восторг, а задумчивое умиротворение.

— Ты прав, — она пристроилась на лесенке, с удовольствием наблюдая Марека за работой. — Так тоже хорошо.

— Отличный кадр! — оценил он, переключаясь из пейзажного режима в портретный. — Так и сиди.

Оказавшаяся в объективе Тари, естественно, не осталась “так и сидеть”. Она сменила дюжину поз, не потому что искала самую удачную, а просто для разнообразия.

— Знаешь, чего я не могу понять? — увлекшись позированием, она улеглась на траву, закинув руки за голову. — Почему все-таки Дашин взгляд на мир и на собственную жизнь изменился так резко и так радикально.

— Но ты ведь уничтожила хищника, который тянул из нее силы во сне, — Марек отложил фотоаппарат и лег рядом с Тари. — А без сил радоваться жизни, ценить и любить то, что тебя окружает, почти невозможно.

— В том-то и дело, что твари из снов тянут силы жадно, большими порциями, но по другому принципу. После общения с ними жертва может проходить в хандре несколько дней, даже заболеть. В самом худшем случае сойти с ума или просто не проснуться. Но затяжные депрессии, вроде бы, не их профиль. Я ни от кого не слышала о таком. Ни о Инвара, ни от Эльзы с Вацлавом.

— Считаешь, что это невозможно? — Марек обводил сорванной травинкой контуры плывущих по небу туч. — А почему, собственно, нет? Разве не может какой-нибудь мелкий гаденыш присосаться к человеку как пиявка и тянуть из него жизненные силы ночь за ночью?

— Мне кажется, это не их стиль. Помнишь, что Инвар говорил, когда планировал выпустить обитателей пространства сновидений в наш мир? Что они не привыкли прятаться и сдерживать себя. Заполучив жертву в свои сети, они высосут ее насколько смогут. Не будут откладывать на завтра. И кроме того, Вацлав рассказывал, что только твари высшего ранга, самые сильные и умные, способны создать настолько прочную связь с жертвой, чтобы являться ей во сне раз за разом. Та клякса, что прицепилась к Даше, не тянула на сильную и умную. Хотя внешность может быть обманчива. И еще, — она приподнялась на локте. — Не знаю, как лучше объяснить. Понимаешь, эта гадость во сне была какая-то чужеродная, как будто заплатка или аппликация из другой материи. Как если бы в мультик внезапно поместили живого актера. Она была как привидение в нашем мире, только наоборот. Слишком уж живая и реальная для пространства сновидений.

— Да, это странно, — Марек задумчиво покусывал травинку. — Жаль, что от меня пока мало толку в таких вопросах. Вот увидимся с Эльзой в Минске, надо ее расспросить.

— Эх, — Тари протяжно вздохнула. — Насколько же было проще, когда столкнувшись с любой загадкой, можно было просто присниться Инвару.

Глава 9

— В общем, мы в тупике. И пришли к тебе за помощью.

Эльза с Тари расположились на пирсе у воды, а парни на берегу пытались развести костер. С учетом того, что опыт в этой области у обоих был довольно скудный, можно было предположить, что провозятся они долго, а значит времени обсудить профессиональные вопросы наедине у девушек будет достаточно.

Накануне вечером Тари с Мареком приехали из Заславля в Минск, и сегодняшний день было решено начать пикником на берегу Цнянского водохранилища, а дальше как пойдет. Радость от встречи с Эльзой и Евгешей очень быстро затмила воспоминания о городе детства, связанных с ним событиях и откровениях. Однако происшествие в Дашином сне — дело другое, профессиональное.

— Молодцы, конечно, что ищете ответов у старших, только вот не уверена, что у меня они есть, — свесив ногу с пирса, Эльза выводила пальцами круги по воде и пыталась повторять траекторию кроссовком, который держала за шнурок над водой. — Если и есть, то, скорее, не ответы, а догадки и предположения.

— Давай свои догадки и предположения, — Тари стянула ботинок с носком и, следуя примеру Эльзы, опустила ступню в воду. — Черт! Она же ледяная!

— А ты чего ждала? — Эльза невинно пожала плечами. — Вторая половина осени как-никак.

Выдернув ногу из воды, Тари машинально обтерла заледеневшую ступню носком и только потом осознала, что его придется надеть. Мокрым. Увы, стратегическое мышление и умение просчитывать последствия своих действий шли явно не первыми в списке ее многочисленных достоинств.

— Ты-то как это терпишь? — с укоризной воскликнула Тари, будто Эльза специально терпела муки, чтобы заманить в ловушку наивную подругу.

— Я — нормально, — ухмыльнулась в ответ рыжая немка. — Был бы здесь Богдан, он бы, наверняка, выдал, что подобное умение приходит с годами. Но на самом деле все упирается в изменение восприятия. То, что мы с легкостью проделываем во сне, можно практиковать и по эту сторону, просто требуется немного больше усилий и практики.

— Ты уверена, что не простудишься?

— Нет, — Эльза по-прежнему излучала беззаботность. — Ну а простужусь, так что? Мне не составит труда вылечить себя… если захочу. Хотя вполне возможно, что у меня будет настроение поболеть. Поваляться под одеялом в кроватке, с книгой или сериалом, и с вами по очереди приносящими мне имбирно-малиновый чай.

Нарисованная Эльзой картина была такой уютной, что Тари тут же захотелось самой немного поболеть. Что ж, мокрый носок, в принципе, вполне способен обеспечить ей такую радость.

— Ладно, — Тари принялась натягивать злосчастный носок. — Ты обещала поделиться предположениями насчет чернильной тварюшки из сна.

— Ох, — Эльза вздохнула, вытянула ногу из воды и поджала под себя. — Чувствую себя Инваром. Ну или хотя бы Вацлавом. Сама я не мастер объяснений, как все устроено.

— Не скромничай, пожалуйста. Вспомни мой первый день, когда я пришла к вам в библиотеку. Ты тогда повела меня на обед в кафе и рассказала много интересного о том, как все устроено. Например, ты не просто огорошила меня информацией, что вы практически не стареете, но и вполне логично объяснила почему.

— Это совсем другое, — не согласилась Эльза. — Ну да ладно. Давай попробуем разобраться со сном твоей подруги. Только, похоже, что разбираться придется как раз не со сном.

— То есть как?

— Судя по твоему рассказу, это существо было не из пространства сновидений. Да, ты увидела его во сне, и это странно. Но с другой стороны порой сущности, обитающие на особых слоях реальности, правильнее сказать, в ее прослойке, иногда становятся видимыми. Редко и не для всех, но даже среди людей, далеких от сверхъестественного, ходят разные страшилки и байки о странных существах. Ты наверняка слышала что-то подобное.

— Да, и не раз, — Тари кивнула, вспоминая множество захватывающе-жутких историй, первую из которых услышала еще в детском саду.

— Ясное дело, что далеко не все из них правдивы, но и выдуманы тоже не все. Изредка люди действительно пересекаются с теми, кто обычно для них невидим. Но мы-то с тобой понимаем, что “невидимое” вовсе не значит “несуществующее”. Пространство сновидений до известной степени копирует реальность, являясь ее причудливой изнанкой, отражением. Мы знаем, что там в Зазеркалье есть свои обитатели, они нам хорошо знакомы и привычны, можно сказать, уже почти родные. Но что если иногда при каких-то особых условиях в зеркале можно увидеть существ из внешнего мира?

— То есть как? — Тари изо всех сил старалась следовать за ходом Эльзиной мысли, но только больше запутывалась. — Я имею в виду, что это же нормально. На то оно и зеркало, чтобы отражать вещи из внешнего мира.

— Я, наверное, плохо объясняю, — вздохнула Эльза. — Вот смотри, есть мнение, что вампиры не отражаются в зеркалах…

— А это не так? — в реплике Тари было поровну язвительности и любопытства. — На самом деле они отражаются?

— Да кто ж их знает? — Эльза пожала плечами. — Может, отражаются, может — нет. Или есть разные виды с разными свойствами. Или, как вариант, их вообще не существует. Знаешь, у меня довольно туго с вампирологией и нет ни одного знакомого вампира… ну или они здорово шифруются. Дело не в этом. Просто удобный пример, раз уж мы проводим аналогии с зеркалами. Итак, вампиры в зеркалах не отражаются. То есть, стоит вампир у зеркала, вполне себе материальный объект внешнего мира, но зеркало его не отражает. А теперь представь, что все наоборот. Есть, к примеру, кто-то невидимый, кого можно заметить только в отражении, когда он проходит мимо зеркал.

Аналогии, приводимые подругой, так понравились Тари, что она почти забыла, о чем изначально шла речь.

— Конечно, — продолжала Эльза, — увидев такое, нормальный человек первым делом решит…

— Что он ненормальный, — не удержалась Тари.

— Положим, в такой момент не до рефлексии, — хмыкнула Эльза. — Человек решит, что видит существо, живущее только в отражении, принадлежащее миру Зазеркалья, а не нашему.

— Ну да, логично, — согласилась она.

— Логично, но не правильно. Существо-то как раз из нашего мира, а зеркало его просто проявило. Мне кажется, что та пакость, от которой ты освободила подругу, как раз из нашего пласта реальности, а во сне она проявилась, как невидимка в отражении.

— Но тогда, — Тари внезапно сделалось зябко, несмотря на выглянувшее из-за туч солнышко. — Тогда выходит, что тот сон в самолете…

— Я не знаю, Тари, — Эльза тоже утратила беззаботность и казалась расстроенной. — Хотела бы я тебя успокоить, но действительно не знаю. И все-таки предлагаю исходить из того, что это был просто сон.

— Пока не доказано обратное, — мрачно вздохнула Тари.

— А оно — не доказано, — подводя итог принявшему не самый приятный оборот разговору, Эльза поднялась с пирса и направилась к берегу. — Пойдем к парням, они без нас не справятся.

— С чем это они, интересно, не справятся? — проворчала Тари, поднимаясь следом за подругой. — С разжиганием костра? Или с жаркой мяса и рыбы? Очень много от нас помощи в этом деле. Уж от меня-то точно никакой.

— Наша задача — вдохновлять, — подмигнула рыжая немка.

— А, ну это я могу. Наверное, — пробормотала в ответ Тари, все еще занятая мыслями о снах и существах из непонятно какой реальности.

— Что ты можешь? — неслышно подошедший Марек обнял ее со спины.

— Вдохновлять. То есть вы с Евгешей работаете, а я такая сижу в мокром носке и одним своим видом мотивирую вас на подвиги. И Эльза тоже. Здорово мы придумали?

— Отлично просто, — Марек рассмеялся в ответ. — Главное, не переутомитесь. Когда устанете вдохновлять, можете разложить скатерть, овощи и посуду. О чем секретничали? — проговорил он тише, склонившись к самому уху Тари.

— О всякой пакости, — честно призналась она. — Ты же сам советовал обсудить Дашиного монстрика с Эльзой. Мы и обсудили. Только Эльза ни в чем не уверена… ну или просто не хочет меня пугать.

— Правильно делает, — Марек нашел глазами Эльзу, вдохновлявшую Евгешу на разведение костра. — Пугать тебя, да и вообще кого бы то ни было — самая неэффективная тактика из возможных.

— Это уж точно, — Тари обхватила ладонями руки Марека. — От запуганного человека толку мало. Лично я со страху могу наделать совершенно идиотских ошибок, что не раз подтверждалось в тренировочных снах.

— Собственно для этого они существуют. Для того, чтобы научить в первую очередь видеть собственные страхи и сомнения, а увидев, преодолевать. И пока все это не доведется до автоматизма…

— В тебя Вацлав, часом, не вселился? — усмехнулась Тари. — Ты же его почти дословно цитируешь. Ох уж мне эти старательные неофиты!

— Кто бы говорил! — Марек сжал Тари покрепче, оторвал от земли и закружил. — Сама начала учиться на пару месяцев раньше меня, а строишь из себя ветерана.

— И не на пару, а на три, — мир перед глазами смазался, слившись в желто-красно-коричневую полосу. — Перестань уже, голова кружится!

— А ты перестань зазнаваться, — он все-таки остановился. — Что с того, что я повторяю слова Вацлава? Ведь он меня учит. Сама, наверняка, в свое время сыпала истинами, подчерпнутыми из уроков Инвара.

— Ты прав, — призналась Тари. — Просто так вышло, что для меня учителем был Инвар, а Вацлав — другом. Хотя, если честно, Вацлавские лекции еще как врезались мне в память, взять хотя бы ту, самую первую про вред будильников. Наверное, мне просто некому было их цитировать. Не самому же Вацлаву, в конце концов.

— Эй, вы! — донесся до них голос Эльзы. — Мясо само себя не приготовит.

— А вы с Евгешей на что? — притворно проворчала Тари.

— А мы, между прочим, уже развели костер, возле которого можно греться и сушить мокрые носки.

Носок Тари снимать не стала, вместо этого придвинулась поближе к костру, предпочтя прогреваться целиком. С этой дислокации она могла одновременно наблюдать три вещи, на которые можно смотреть бесконечно: текущую воду, горящий огонь и занятых работой товарищей.

Тепло костра, запахи еды и созерцательное настроение постепенно вытеснили смутную тревогу, овладевшую ею после разговора с Эльзой. Не так уж все это важно, а даже если важно, можно разобраться со странными снами позже, в рабочем порядке. А пока у нее последний день на исторической родине и, что гораздо важнее, в обществе Евгеши.

Даже странно, что Эльза, похоже, не очень-то расстраивается на эту тему. Ей ведь, как даме сердца, положено куда больше переживать из-за предстоящей разлуки со своим рыцарем. Впрочем, Эльза из тех, кто в принципе не очень-то способен грустить и тосковать. Должно быть, ей достаточно того, что Евгеша просто есть на свете и с ним в любой момент можно поговорить. А быть рядом здорово, конечно, но, наверное, не обязательно. Хорошо бы научиться так же относиться к любимым людям, без этого собственнического желания проводить с ними как можно больше времени. Но будем честны, до таких высот ей пока далеко.

— Как же жалко, что нельзя забрать тебя с собой! — озвучила Тари свои мысли.

— Почему нельзя? — рыжий историк весело улыбнулся. — Забирайте!

— А вот и заберем! Ради твоего же блага. Почему твоя жизнь должна проходить рядом с какой-то Мымрой, а не с нами? И это не говоря уже о том, что Минску не сравниться с Прагой…

— Только не начинай про Прагу, Тари, — взмолился Евгеша. — Я не стану оспаривать, что это лучший город в мире, точнее во Вселенной, или даже во множественных Вселенных, но лично мне не так уж важно, где жить.

Тари приготовилась вывалить на друга множество доводов, призванных объяснить, насколько он ошибается, но Евгеша остановил ее предупреждающим жестом.

— Неважно, где жить, — продолжил он. — Но важно, кто рядом, тут ты права. Из всех людей, кого я знаю, я бы хотел быть рядом с тобой, Элишкой и всей вашей удивительной компанией. И раз уж так вышло, что вы в Праге, то почему бы не там?

Глава 10

На обратном пути в самолете Тари решила не спать, хоть и понимала, что идет на поводу у страха и неприятных воспоминаний. Зато Марек на соседнем кресле преспокойно заснул, и музыка в наушниках ему совсем не мешала. Скорее уж наоборот, у его снов теперь отличное музыкальное сопровождение, хоть бери лайфхак на вооружение.

Эльза явно тоже была не прочь поспать. Все-таки время за полночь, позади длинный насыщенный день в Минске, а в салоне светят лишь тусклые лампочки бокового освещения. Тут любого начнет клонить в сон, но Эльза, похоже, все отлично понимала и героически решила не оставлять подругу наедине со страхами и искушением заснуть, угодив к ним прямо в объятия.

И очень удачно подвернулась тема, интересная обеим — гипотетический переезд Евгеши в Прагу. Тари до сих пор была во власти шока и радостного возбуждения. Она то боялась поверить до конца, то напротив, считала вопрос решенным.

— Ты уверена, что сможешь договориться с руководством Карлова университета? — кажется, Тари задавала этот вопрос не в первый раз.

— Считай, уже договорилась. К счастью, у меня много друзей на историческом факультете. И имей в виду, я совершенно искренне считаю, что Евгеша будет для них ценным приобретением. Жаль, что он совсем не говорит по-чешски, но и английского с немецким для начала будет вполне достаточно.

— Чешский мы ему подтянем, — самоуверенно заявила Тари. — В конце концов, это моя специализация. Вот уж не думала, что когда-нибудь мне снова пригодится высшее образование.

— Лишних знаний не бывает, — с важным видом изрекла немка, поправив указательным пальцем невидимые очки на переносице.

— Угу, — отозвалась она, зевая во весь рот. — Послушай, Эльза, но если все получится, и Евгеша переберется в Прагу, то как долго мы сможем хранить от него наши секреты? И главное, хотим ли мы их хранить? Как ты это вообще выдерживаешь?

— Ну я не то чтобы очень выдерживаю... — смущенное выражение лица очень шло Эльзе, как впрочем и любое другое.

— Ты ему рассказала?!

— Нет, не рассказала, — отвернувшись, она вглядывалась в чернильную темноту за иллюминатором. — Но я ему снилась. Не смогла удержаться.

— Ничего себе! — Тари присвистнула.

— Считаешь, не надо было?

Забавно, когда человек вдвое старше тебя, смотрит с детским доверием в надежде, что ты развеешь его сомнения. Но Тари не считала, что может решать такие вопросы за Эльзу и раздавать мудрые советы.

— Я не знаю, — честно призналась она. — Ты же помнишь, что мне в свое время Вацлав сильно облегчил задачу своей откровенностью. Марек знал все с самого начала, а потому мне было намного проще. Хотя сложись все по-другому, наверное, и я не удержалась бы от искушения появляться в его снах. Зачем вообще нужны суперспособности, если не пользоваться ими в собственных корыстных целях хотя бы время от времени?

— Золотые слова! — рассмеялась Эльза. — Вот и я рассудила, что мир не рухнет, если мы станем изредка встречаться во сне.

— Насколько изредка? — теперь Тари интересовали подробности.

— Не чаще раза в неделю, — поспешно ответила рыжая нарушительница правил, будто рапортуя о количестве выкуренных сигарет.

— И Евгеша ни о чем не подозревает?

— А ты бы заподозрила? Ну снится тебе временами парень, в которого ты влюблена, так это же обычное дело. А что сны слишком уж логичные и живые, так это хорошо же, радоваться надо. Так должен рассуждать любой нормальный человек. Так я сама бы рассуждала когда-то.

Сложно отрицать правоту Эльзы. Оказавшись на месте Евгеши, сама Тари просто наслаждалась бы подобными снами, где можно увидеться с тем, кого любишь, посылая ко всем чертям разделяющее вас расстояние и прочие преграды, которые так любит возводить между людьми объективная реальность. И ничего бы она не заподозрила: ни колдовства, ни сверхспособностей, ни того, что мир на самом деле куда сложнее и интереснее, чем принято думать о нем. Просто жила бы от одного чудесного сна до другого.

— Но что дальше? Если Евгеша переберется в Прагу, он же все время будет с тобой, с нами. Скрывать от него правду о том, чем мы занимаемся, станет не просто морально тяжело, но и технически.

— А я и не собираюсь скрывать. Не хочу. Помнишь, я говорила, что Рудольф знал обо мне все? Не умею я доверять наполовину. То есть, умею, но только до той поры, пока человек не станет для меня слишком важен. А Евгеша твой…

— Он давно уже куда больше твой, чем мой, — Тари добродушно поддела подругу.

— Пусть будет наш общий, — великодушно решила Эльза. — Так вот с ним я сама не заметила, как перешла эту границу. Теперь мне кажется, что слишком важен он стал с самого начала. С того апрельского дня, как ты притащила его в кафе к близнецам. И как же я тебе за это благодарна!

От избытка чувств Эльза заключила Тари в объятия. И ничего не помешало ее порыву — ни ремни безопасности, ни подлокотники между сиденьями. Тари слегка опешила. Вообще-то чемпионкой внезапных обниманий по любому поводу была Ядвига. От Эльзы столь ярких проявлений эмоций как-то меньше ожидаешь. Она же как-никак немка. Впрочем, классическое нордическое спокойствие — это явно не про нее. Да и вообще их компания столько времени проводит вместе, что немудрено нахвататься друг от друга.

— Да что я? — в такие моменты нужно отрицать свои заслуги, даже если в глубине души ими гордишься. — Тоже мне, большое дело — познакомить. Это вы молодцы, что разглядели друг друга. И не отпустили.

— Мы тоже, конечно, молодцы, — не стала спорить Эльза. — И раз уж мы и дальше не собираемся отпускать друг друга, то правильно будет рассказать Евгеше всю правду о нас.

— А ты не боишься?

Тари вспомнила себя в подобной ситуации. Заново ощутила ледяной ужас от сознания того, что не вовремя вываленная на Марека правда разрушит только что зародившиеся между ними чудо. Марек правду выдержал, в итоге все оказалось к лучшему, но страх и отчаяние того часа, показавшегося вечностью, накрепко въелись в память.

— Не боюсь, — в голосе Эльзы не было бравады, просто спокойная уверенность. — Ты же его знаешь. Евгеша без лишних вопросов примет любую картину мира, лишь бы она нравилась лично ему. А наша картина ему обязательно понравится. Вспомни, как легко он отнесся к твоему переезду в Прагу. Не стал ломать голову над тем, как ты смогла за пару дней без документов оказаться в чужой стране, да еще с жильем, работой и всеми удобствами.

— Так и было, — согласилась Тари. — Но мой переезд в Прагу хоть и был самым настоящим чудом, но все же сохранял видимость явления, которое теоретически вписывалось в общепризнанную картину мира. Как раз если не ломать голову над деталями и не пытаться сопоставить причинно-следственные связи. Но то, что мы собираемся на него взвалить, откровенно выходит за рамки привычных представлений о реальности.

— Он выдержит, уверена, — усмехнулась рыжая. — Не каждому человеку везет узнать правду о мире, и не каждый заслуживает ее знать. Лишь тот, кто ухватится за выпавший шанс, а не станет запихивать чудеса в прокрустово ложе полученных в школе знаний. Но это не про Евгешу. Его веселый бесшабашный авантюризм — идеальная tabula rasa для записи новой реальности, в которую мы собираемся его окунуть.

— Пожалуй, я не стану с тобой спорить. Тем более, это явно не в моих интересах. Постоянно скрытничать в разговорах с лучшим другом, боясь сболтнуть что-то лишнее — то еще испытание для такого не в меру разговорчивого и откровенного создания, как я. А как думаешь, что скажут Вацлав с Богданом?

— Насчет Богдана — не знаю. А Вацлаву, если что, напомню аттракцион неслыханной откровенности, который он весной устроил твоему рыцарю, — она кивнула в сторону спящего Марека.

— И правильно, — кивнула Тари.

Не то чтобы ей хотелось, чтобы Вацлава попрекали его тогдашним решением, которое в итоге пошло им с Мареком только на пользу, но с другой стороны хорошо иметь козырь в рукаве, если он надумает ворчать и читать нотации. На самый крайний случай остается совсем уж запрещенный прием — напомнить непогрешимому Вацлаву о том, что он курит. Но хочется верить, что до этого не дойдет.

Царящую в салоне тишину бесцеремонно нарушил голос пилота, сообщающий о том, что самолет пошел на снижение и скоро совершит посадку в Праге.

— Домой! — мечтательно проговорила Тари, только сейчас до конца осознавшая, как соскучилась по любимому городу.

И кто бы мог подумать, что неделя в разлуке — это так долго? Всего-то семь дней, причем наполненных приятными встречами и интересными событиями, теперь кажутся вечностью. Так нельзя, Таричка! Нельзя всей душой прикипать к одному месту до такой степени, что расставание вызывает что-то вроде ломки, и лишь возвращение расставляет все по своим местам. Если так дальше пойдет, то любое путешествие вместо радости новизны и ярких впечатлений будет оборачиваться тоской по дому.

— Ты чего это помрачнела? — Эльза как-то уж слишком чутко уловила перемену в настроении подруги. — Думала, ты рада будешь вернуться в свою обожаемую Прагу.

— В том-то и дело, что рада, — отозвалась Тари. — Слишком рада. Раньше возвращение из любой поездки было грустным, как окончание праздника, а сейчас мне кажется, что праздник связан только с одним городом. Будто вся карта мира раскрашена черно-белым и только Прага - разными цветами. Это же ненормально, да?

— Нормально, — отмахнулась Эльза. — Для человека много лет сходившего с ума по городу и внезапно обнаружившему себя в центре мечты. Ты просто не успела привыкнуть. Всего-то полгода прошло. Ты еще пьяная от восторга и где-то в глубине души не можешь поверить, что все это счастье теперь твое. Обычно это упоение сбывшейся мечтой рано или поздно проходит, но знаешь что? Лучше бы тебе не терять его. Умение каждый день заново восторгаться тем, что имеешь, на самом деле бесценно.

— Я и сама не хочу терять ни капли своей любви к Праге, но если я сохраню ее, смогу ли я когда-нибудь любить другие города, другие страны? Или в лучшем случае смогу примириться с ними, как с городом своего детства?

— А с ним примирилась? — Эльза с интересом взглянула на нее.

— Кажется, да, — Тари улыбнулась, вспоминая прогулки по Заславлю. — Но любить его так, как Прагу, никогда не смогу. Да и никакой другой город тоже.

— Так и не надо. Города ведь все разные, а значит и любовь им должна доставаться разная. Одному — восторженная, захватывающая дух, другому — спокойная и задумчивая, третьему — добродушно-покровительственная. Все как с людьми. Ты уже большая девочка, Тари. Почему я разъясняю тебе совершенно очевидные вещи?

— Спасибо, кэп, — Тари рассмеялась с облегчением. — Сама понимаешь, расхожие истины постоянно вылетают из памяти, и кто-то должен их напоминать. Так почему бы и не ты?

— Действительно! — фыркнула Эльза.

— Вы ссоритесь? — спросил Марек, не открывая глаз. — Или просто шумите, чтобы не дать пассажирам поспать?

— Пассажирам в любом случае пора просыпаться, — заметила Эльза. — Минут через двадцать мы приземлимся в Рузине.

— Двадцать минут полноценного сна! — простонал Марек. — А с учетом неизбежных проволочек после посадки и все полчаса. А вы меня разбудили! — он, похоже, вошел в роль страдальца. — И это вы, которые как никто должны понимать ценность каждой минуты, проведенной во сне.

— Ну хватит, разошелся, — проворчала Эльза. — Может, тебе кошмары снились, а мы тебя вовремя спасли.

— Мне снилось, что в Праге сейчас дождь, — ответил Марек, улыбаясь с закрытыми глазами.

— Это тебе не снилось. Это пилот объявлял погоду в Праге. Выходит, не так уж и крепко вы спали, ваше высочество.

В Праге действительно шел дождь, из тех, что Тари не любила — не сильный, но затяжной. Но сейчас ей казалось, что мало что может быть лучше такого вот ночного дождя. В ожидании такси Тари нарочно вышла из-под навеса, подставляя дождю ладони и лицо.

— Когда приедете домой, пусть выпьет чего-нибудь горячего, — обратилась Эльза к Мареку. — Простуды ей только не хватало.

— Иногда в тебе пробуждаются материнские инстинкты, — съехидничала Тари. — Но это мы как-нибудь переживем.

Глава 11

Проснувшись, Тари не спешила открывать глаза, играя сама с собой в привычную игру — пыталась угадать, в чьей она сейчас кровати и спальне: собственной или Марека. Влюбленные соседи постоянно курсировали между квартирами и ночевали то в одной, то в другой. Поэтому каждый новый день Тари начинала с того, что вспоминала события, которыми окончился прошлый, а также задействовала органы чувств, кроме зрения, чтобы по звукам, запахам и ощущениям понять, где она сейчас. Эта, казалось бы, совсем простенькая игра за несколько месяцев так и не наскучила ей.

После недельного отсутствия играть было еще интереснее. Точнее сейчас Тари не столько хотелось вспомнить или угадать, где она проснулась, сколько просто лежать с закрытыми глазами и слушать привычный плеск реки, доносящийся из открытых окон, улавливать отдаленный гул скопления туристов на Карловом мосту, впитывать пражские запахи — воды и осеннего ветра, пахнущего палой листвой и свежей выпечкой.

В общем-то конкретно сейчас смысл был именно в удовольствии от процесса, поскольку Тари отлично помнила, где она заснула прошлой ночью. Когда такси из аэропорта остановилось на их улице, Марек без лишних обсуждений направился к своему дому. Тари не возражала. Во-первых, она уже привыкла обе квартиры считать в равной степени своими, а во-вторых, это не ее забота, каким образом ее вещи потом окажутся на своих местах. Пусть уж Марек решает спускать и поднимать их по лестницам или волочь по крыше.

— Я знаю, ты уже не спишь, — любимый голос, казалось, ворвался в комнату раньше, чем открылась дверь.

— Конечно, знаешь, — Тари наконец открыла глаза.

Он и правда умел безошибочно улавливать, когда она проснулась, даже когда она лежала неподвижно и старалась дышать так же ровно и спокойно, как во сне. Тари ужасно хотелось обнаружить подобную способность у себя, но постановке экспериментов сильно мешало то обстоятельство, что она почти никогда не просыпалась раньше Марека.

Ну и пусть. Она и раньше-то не считала свое трепетное отношение к сну недостатком, а теперь, став профессиональным сновидцем, и подавно. Но каким-то образом даже в компании друзей и коллег все равно заслужила репутацию сони.

— Как ты, принцесса? — Марек присел на край кровати. — Выспалась?

— Пожалуй, да, — не слишком уверенно ответила Тари, прислушиваясь к внутренним ощущениям. — А сколько сейчас времени?

— Около двух.

— Ого! — даже по совиным меркам Тари это было чересчур.

— Ну не удивительно. Мы ведь до дома добрались в три ночи, а легли и того позже. Так что выспаться тебе определенно стоило. А теперь стоит позавтракать.

— А может пообедать, а может быть, поужинать… — она попробовала напеть песенку из старого мультика про ворону, но на чешский строки ложились не слишком удачно. — А что у нас на завтрак?

— Вафли. С сыром, джемом или заварным кремом. На выбор вашего высочества.

Ну да. Могла бы и сама догадаться по доносившимся ароматам. Если с утра в спальне пахнет свежей выпечкой, то не обязательно из ближайшей пекарни, вполне может быть, что с вашей собственной кухни. Если, конечно, ваш парень готовит лучше всех на свете. Ну почти лучше всех. Повара из кафе близняшек не в счет.

Безусловно, лучшие в мире вафли стоят того, чтобы выбраться из теплой уютной постельки, хотя…

— А может, позавтракаем здесь? — по мнению Тари идея выглядела очень заманчивой и выигрышной во всех отношениях.

— И почему я не удивлен таким поворотом? — Марек притворно вздохнул. — Как скажешь, здесь так здесь. Если кто-то решил весь день провести в кровати, то кто я такой, чтобы мешать исполнению столь грандиозных планов?

— Вовсе я не решила, — возмутилась Тари. — Вот сейчас поедим и пойдем гулять. И не надо смотреть на меня со скептической ухмылкой. Думаешь, я упущу возможность погулять по Праге после недельного отсутствия и повидаться со всеми?

— Надеюсь, что не упустишь.

Марек отправился на кухню и вернулся с обещанным завтраком. На огромном подносе кроме блюда с вафлями красовались разнообразные вазочки и креманки, а еще две чашки кофе. Все это великолепие к тому же совершенно одуряюще пахло.

Завтрак был хорош и стоил того, чтобы растягивать его подольше, но мысли о прогулке, так удачно зароненные Мареком, с каждой минутой обретали все большую власть. Объективно погоду за окном сложно было назвать манящей, но хотя бы дождя нет, да и солнце нет-нет да и проглядывает в прорехи между облаков. И уж конечно, намного теплее, чем в Заславле или Минске. Поэтому последний кусочек вафли, утопленный в заварном креме, и последний глоток кофе были уничтожены почти торопливо.

— А теперь гулять! — провозгласила Тари, соскакивая с кровати.

— Надо же, какое рвение, — ухмыльнулся Марек. — Того и гляди ты отправишься гулять по городу прямо в ночной сорочке, как во сне.

— Ничего подобного! — возмутилась она. — Когда это я во сне гуляла в ночнушке?

— Ну… — Марек замялся, но было очевидно, что ему есть, что сказать.

— Серьезно?! Ты же понимаешь, что задеваешь не только мою профессиональную гордость, но и вкус, и чувство стиля. В отличие от некоторых я слежу за тем, как выгляжу во сне. Особенно, если снюсь тебе, — тихо добавила она, насупившись.

— А я, между прочим, ничего против твоих ночнушек не имею, — поспешил заверить загнанный в угол Марек. — Они очень даже миленькие, — он кивнул на ту, в которую Тари была одета сейчас.

— Миленькие, конечно, — она чуть смягчилась. — Опять же, потому что у меня есть вкус и развито чувство прекрасного. Но это не значит, что я буду гулять в таком виде по городу. Даже во сне!

— Хорошо, хорошо. Возможно, это была не ночная сорочка. Иногда не так уж просто разобраться.

После этого в Марека полетела подушка. На его счастье под рукой не оказалось чего-нибудь более увесистого.

— За что? — он предсказуемо увернулся и поймал подушку, не дав орудию праведного гнева плюхнуться на пол.

— И ты еще спрашиваешь! — Тари вошла в роль трагической героини. — Ты посмел принять за ночнушки мои прекрасные платья. Мои шедевры, недоступные в реальности, которые я создавала специально для снов. Для тебя! Ну все, с этого момента я буду сниться тебе исключительно в джинсах и футболках.

— Ну прости, пожалуйста, — кажется, Марек смутился всерьез. — Я правда, не разбираюсь в таких вещах. У меня-то в отличие от тебя нет вкуса и чувства прекрасного.

— И это говорит художник и лучший фотограф Праги, — драматично вздохнула Тари. — Ужасная отмазка, никуда не годится. Придумай что-нибудь поубедительнее.

— Ладно, давай считать, что я ничего не смыслю в моде.

— Уже лучше, но я все равно страдаю и злюсь, — это была чистая правда, по крайней мере насчет злости.

— И как мне загладить свою вину?

— Понятия не имею, — пробурчала Тари, вылезая из кровати. — Но если мне придет в голову идея достойной компенсации, ты узнаешь об этом первым.

Настроение было не то чтобы безнадежно испорчено, но как-то потускнело. И как часто бывало, мир поспешил подстроиться, спрятав солнце за облака.

Вроде бы мелочь, но ужасно досадная. Марек, конечно, ни в чем не виноват. У него и в мыслях не было ее задеть. Но тем обиднее. Тари ведь была уверена, что созданные ее фантазией платья из летящих тканей идеально отражают ее внутренний мир и создают неповторимо прекрасный образ. А оказалось, что все это созданное для любимого человека совершенство в его глазах не более чем одежда для сна. Хотя ведь в каком-то смысле так и есть. Ну что ж, в конце концов, хоть в чем-то он прав.

Тари, вздохнув, поплелась приводить себя в порядок и одеваться. Вещи в шкафу, большая часть которых по сути тоже являлась плодом ее вымысла, вместо того, чтобы привычно порадовать Тари, сейчас лишь напоминали о постигшем ее разочаровании. Натягивая джинсы и свитер, вполне подходившие погоде, она считала это местью не столько Мареку, сколько себе. Раз уж оказалась такой лишенной художественного вкуса неумехой, то и носи вещи простые и практичные.

В итоге из дома она вышла в куда более паршивом расположении духа, чем проснулась. Но рядом был Марек, а вокруг - Прага, и уже через несколько минут дуться на весь мир из-за каких-то дурацких ночнушек казалось смешным и глупым.

А когда вскоре представилась возможность вдоволь пообнимать Ядвигу и повисеть на шее у Вацлава с Богданом все претензии к себе, Мареку и Вселенной были сняты.

Эльза пришла пораньше и с головой погрузилась в работу, отогнав Богдана от компьютера. Явившимся Тари с Мареком она едва кивнула, практически не поворачивая голову от монитора. Оно и понятно, расстались-то они всего несколько часов назад, повода для радостной встречи и бурных объятий вроде бы нет. И все-таки немного странно.

— Что это с ней? — негромко спросила Тари у изгнанного с законной вотчины Богдана, увлекая его в дальний конец комнаты.

— На фрау Эльзу напало вдохновение, — программист выглядел не столько раздосадованным, сколько озадаченным. — Она принялась строчить новые сценарии. Твой родной город полон интересных локаций и неординарных событий? Иначе чего ради, вернувшись из Минска, Эльза пытается увековечить впечатления в тренировочных сценариях?

— Мой родной город вряд ли может кого-то вдохновить, поверь. И это при том, что я поменяла мнение о нем в лучшую сторону после этой поездки. Но будем честны, он совсем не тянет на локацию для пасторали, и при этом явно не дотягивает до основы для кошмара. Одним словом, очень скучный городок. Но милый, — поспешила добавить она, словно извиняясь перед городом детства, с которым окончательно помирилась. — Хотя ты наверное, спрашивал о Минске?

Богдан кивнул. Тари чуть смутилась, но не растерялась.

— Знаешь, Минску, хоть он и европейская столица, по большому счету можно дать похожую характеристику. Недостаточно страшен для кошмарных снов и недостаточно хорош для идиллий. Так что на самом деле я понятия не имею, что могло настолько вдохновить Эльзу, что она зависает у компьютера вместо того, чтобы варить кофе.

Очевидно, само слово “кофе” обладало каким-то магическим влиянием на Эльзу и ее слух улавливал его в любом диапазоне.

— Я все слышу, — она даже не обернулась, а пальцы продолжали танцевать по клавишам.

— Ты похожа на секретаря-машинистку из прошлого столетия, — заметила Тари. — Имей в виду, это комплимент. Понятия не имела, что ты умеешь так быстро и виртуозно печатать.

— Я много чего умею, дитя мое, — по-прежнему не отрываясь от клавиатуры, ответила Эльза. — У меня была бедная и бурная молодость. И некоторые полученные тогда навыки способны пригодиться даже сейчас. Да что там, — она наконец-то изволила обернуться. — На самом деле не некоторые, а большая часть. И хотя я вспоминаю те времена без малейшей теплоты, но как ни крути, они сделали меня мной. А теперь вернемся к главному, то есть, к кофе. Как вы заметили, я несколько занята, но это не отменяет потребности моего организма в удовольствии, а мозга — в стимуляции.

— И что же ты предлагаешь? — присоединившийся к разговору Марек, насмешливо прищурился.

— Ты все правильно понял, стажер, — Эльза удовлетворенно кивнула и вновь повернулась к монитору. — Я хочу, чтобы волшебством сегодня занялся ты. Тем более, что кофе у тебя получается даже лучше, чем у меня. Я имела в виду, почти так же хорошо, как у меня, — тут же поправилась она.

— Как скажете, ваше величество, — усмехнулся стажер. — Только у нас вода кончилась. Пусть кто-нибудь спустится в буфет и возьмет пару бутылок.

— Кто-нибудь — это, конечно, обо мне, раз уж я сейчас все равно прохлаждаюсь без дела, — Богдан огласил комнату тяжелым вздохом в лучших традициях ослика Иа.

— Я могу составить тебе компанию, — поспешила заверить Тари. — Вдвоем веселее.

Они прошли по коридору и оказались у старинной лестницы, которую так любила Тари. Не успели Тари с Богданом миновать и пару пролетов, как снизу навстречу им величественно выплыла пани Птачкова. Учитывая, что сия дама вполне могла претендовать на лучшую женскую роль второго плана в событиях прошлой весны, сновидцы теперь относились к ней с веселой, слегка насмешливой, но вполне искренней симпатией.

— Добрый день, пани Птачкова, — синхронно поздоровались Богдан и Тари, пряча почти одинаковые улыбки.

— Здравствуйте, молодые люди, — степенно кивнула та, слегка наклонив свою невероятную прическу.

Вместе с пани Птачковой важно склонила голову ее тень на стене. И вдруг внезапно крутанулась в каком-то невообразимом балетном па, совершенно неподобающем леди подобного возраста и комплекции. Впрочем, пани Птачкова ничего подобного и не вытворяла, она продолжала неспешно подниматься по лестнице. А танцевала лишь ее тень, до того обнаглевшая, что отлепилась от стены и скакала теперь по ступенькам, не обращая внимания на хозяйку, хотя и держась поблизости.

— Ты это видишь?! — пролепетала Тари, оборачиваясь к Богдану и предчувствуя ответ.

— Что — это?

Глава 12

— Тари, с тобой все в порядке? — Богдан слегка потряс ее за плечо.

— Не уверена, — честно призналась она.

В старые добрые времена, когда мир казался понятным и предсказуемым, Тари бы уже решила, что в лучшем случае стала жертвой зрительных галлюцинаций, а в худшем случае — сходит с ума. Но Инвар накрепко вбил в ее голову идею о пластичности любой реальности, не говоря уже о том, что эта самая реальность изначально отнюдь не так проста, как принято считать. Но даже понимая все это, не очень-то здорово видеть то, чего другие не видят. И не какие-нибудь там абстрактные другие, а те, кто знаком со странностями мира куда дольше и глубже, чем она.

— Так что я должен был увидеть? — переспросил Богдан.

— Тень.

— Тень? — он выглядел немного озадаченным, но хотя бы не подвергал сомнению психическое здоровье Тари. — А где именно ты ее видела? Дай-ка сообразить как должны ложиться тени при таком освещении…

— В том-то и дело, что эта тень никуда не ложилась, а жила сама по себе. То есть изначально она была на стене, но потом…

— Это была просто тень или тень нашей дорогой пани Птачковой? — уточнил программист, сейчас больше походивший на следователя.

— Похоже, что ее, — Тари бросила взгляд наверх, туда где уже скрылись за очередным лестничным пролетом и пани Милена и ее не в меру самостоятельная тень. — По крайней мере очертания были похожи. Поначалу. Впрочем, мало ли. Может, мне просто показалось. Игра света или что-то в этом роде.

— Ты ведь сама в это ни капли не веришь, — строго произнес Богдан. — Не стоит прятать голову в песок и притворяться, что ничего не было только потому, что у тебя в данный момент нет разумных объяснений. Уверен, позже они найдутся. В конце концов, это я мог просто не заметить…

— Не заметить чего? — Тари ощутила внезапно навалившуюся тяжесть и облокотилась о перила, их прохладная лакированная поверхность отозвалась приятным ощущением в ладонях. — Вряд ты мог упустить из виду танцующую посреди лестницы тень. Ну или не танцующую, а просто скачущую. Кто их знает, эти тени.

— Пани Птачкова танцует и скачет… — Богдан закатил глаза. — Пожалуй, это самое вопиющее нарушение всех известных законов физики и логики, какое только можно представить.

— Не она, а тень, — ради справедливости поправила Тари.

— Но это же ее тень, — парировал Богдан. — Может, она для того и нужна, чтобы воплощать тайные стремления своей повелительницы.

— Ты так рассуждаешь об этом, словно нисколько не сомневаешься в реальности того, что я видела.

— А я и не сомневаюсь… хотя не исключаю возможности того, что у тебя была галлюцинация. Просто потому что такая возможность есть. Однако я бы не стал делать эту версию основной.

— Давай вернемся и обсудим с остальными, — предложила Тари. — А то у меня голова кругом.

— Ничего не имею против вынесения проблемы танцующей пани Птачковой на общий консилиум, но предлагаю сначала все-таки добыть воду для кофе. Иначе до того, как поведать о природной аномалии нам придется долго и многословно оправдываться перед Эльзой за саботаж кофеварения.

— Ты прав, — она кивнула с каким-то даже облегчением.

Здорово, что Богдан так легко ей поверил, но рассказывать эту историю остальным не то чтобы прямо очень хотелось. Ясное дело, они тоже не усомнятся в ее словах, но отчего-то ей самой не хотелось заново ворошить этот эпизод. В отличие от Богдана она находила его не забавным, а крайне неприятным. Поэтому с благодарностью ухватилась за возможность хоть немного отложить консилиум по пани Птачковой и ее артистичной тени.

Однако даже самый долгий путь до небольшого кафе на первом этаже подходит к концу, и обратный путь тоже. Как и предсказывал Богдан поначалу все внимание вертелось вокруг воды и кофе. Ну то есть Эльза, по-прежнему не покидая места у компьютера, отдавала распоряжения Мареку и немного ворчала на то, что Тари с Богданом так задержались.

Когда же наконец джезва была водружена на маленькую плитку, Тари, глубоко вдохнув, как перед прыжком в воду, начала свой рассказ о встрече на лестнице.

— Вы ведь не выдумали это, чтобы оправдаться за то, что ходили за водой столько, будто набирали ее из Влтавы? — Эльза соизволила обернуться и смерить их с Богданом строгим испытывающим взглядом.

— Лучше бы выдумали, — у Тари не было ни сил ни желания доказывать правдивость своей истории.

— Похоже на то, что было с тобой в самолете, — задумчиво протянул Вацлав.

— А ты знаешь, что было в самолете? — удивилась Тари.

— Да, я им рассказала, — Эльза и не думала смущаться.

Вообще-то она права. В конце концов, все что связано со снами здесь не личное дело каждого, а вполне себе рабочий вопрос. И Эльзу стоит поблагодарить за то, что избавила Тари от еще одной неприятной исповеди.

— Ну раз вы все знаете, может, скажете, что со мной происходит?

На смену растерянности и усталости пришло раздражение. Как будто ее против воли назначили подопытным кроликом в каком-то эксперименте. И вот теперь коллеги обмениваются мнением по результатам проведенных опытов, и только бедное животное, над которым эти опыты проводились, находится в полнейшем неведении.

— Не преувеличивай степень нашего понимания, пожалуйста, — Вацлав словно прочел ее мысли. — У нас пока есть только факты и несколько сомнительных гипотез на их основе.

— Так оглашайте уже свои гипотезы.

— Инвар ведь рассказывал тебе о тех, кто питается людьми на этой стороне? То есть тянет из них энергию, — поспешил добавить он, видя, как перекосилось лицо Тари.

— Да, — она кивнула, ощутив приступ тошноты и головокружения от накативших воспоминаний.

Все, что было связано с тем кошмарным разговором, когда учитель собирался принести ее в жертву ради великой цели освобождения человечества, Тари прятала так глубоко в сознании, как только можно. Любое воспоминание вызывало у нее не только душевную боль, но и физическую. Тело, как и сознание корежило от любой попытки вернуться, пусть даже мысленно, в худший момент жизни.

— Ну так вот, — продолжал Вацлав. — Если помнишь, Инвар говорил, что за долгие века своего промысла эти твари научились неплохо прятаться. Что, собственно, и отличает их от тех, кто нападает на людей во сне. Так вот, существа эти в совершенстве освоили искусство маскировки, проще говоря они невидимы. Не только обычным людям, но даже нам.

— Есть, конечно, люди, которые их видят, — вступила Эльза. — Еще больше тех, кто считает, что видит. Сама понимаешь, эзотериков и магов всех направлений сейчас хоть отбавляй. Рациональное большинство к ним относится как к тихим сумасшедшим, что не мешает магам плодиться, объединяться и считать себя выше обывателей.

— Но мы ведь не такие? — перебила ее Тари. — Мы не считаем себя выше?

— Мы не такие, — успокоил ее Вацлав. — Мы не играем в магию, а занимаемся вполне конкретным делом. И не кричим об этом на каждом перекрестке. Да ты и сама все это знаешь. Так вот мы, я имею в виду конкретно нас, — он обвел рукой присутствующих, — имеем дело с опасными существами из пространства сновидений, а тех, кто промышляет на этой стороне, как правило, не замечаем. А вот Инвар и другие члены Совета, наверняка, могут их видеть, если захотят.

— Если захотят? — Марек, до этого молчавший, подключился к разговору. — Это видение можно включать и выключать, как настольную лампу?

— Примерно так, — Вацлава ничуть не смутила ирония. — Насколько я понимаю, все время видеть то, что скрыто от обычных людей — сомнительное удовольствие. Собственно, Тари тому пример.

— Получается, я каким-то образом увидела то, что не должна была? Можно бы, конечно, возгордиться, что во мне открылись новые способности, но к Кастанеде такой прогресс. Как выключить эту дрянь?

— Еще бы мы знали, — вздохнул Вацлав. — Инвар нас такому не учил. В общем-то, упрекнуть его не в чем, поскольку не было никакой необходимости. А теперь его уже не спросишь.

Тари, как обычно, когда дело касалось наставничества Инвара почувствовала острый укол в сердце. Когда она уже окончательно переживет эту потерю? И как можно с ужасом вспоминать их последнюю встречу, а несколько минут спустя искренне жалеть, что Инвара больше нет в ее жизни?

Ладно, хватит уже! Сейчас не до ностальгии, нужно сосредоточиться на насущных проблемах, которые хочешь не хочешь, а решать придется без Инвара.

— Я не хочу это видеть! — повторила Тари.

Собственный голос прозвучал так, будто принадлежал капризному ребенку, требующему чтобы реальность немедленно изменилась в соответствии с его желаниями. Порой это действительно срабатывает. Но, похоже, сейчас все-таки не тот случай.

— Успокойся, пожалуйста, — Эльза соизволила наконец-то встать и отойти от компьютера, и все ради благой цели обнять Тари. — Паника никогда никому не помогала. Уж мы-то об этом знаем лучше всех. В конце концов, все не так уж страшно. Во-первых, ты видишь этих созданий не постоянно, а лишь изредка. Это уже хорошо, правда?

— Ну… да, — неуверенно отозвалась Тари. — Но имей в виду, аргументы в духе “все могло быть и хуже” — довольно слабое утешение.

— Не скажи, — нервно усмехнулся Вацлав. — Если верить тому, что я слышал об этих миленьких созданиях, они паразитируют чуть ли не на половине человечества, если не больше. Представь себе, что почти у каждого встречного за спиной такой вот подселенец. И как я понял, ребята демонстрируют большое разнообразие визуальных форм, большая часть из которых далека от того, что можно назвать приятным зрелищем. Хотела бы видеть такое постоянно?

— Я даже эпизодически не хочу, — ответила Тари. — Одно дело сталкиваться с этой гадостью во сне, и то далеко не в каждом, и совсем другое — видеть это в обычном мире. Что бы там ни говорил Инвар про реальность и пластичность миров, а этот мир мы воспринимаем как настоящий. И в отличие от пространства сновидений или каких-то других миров, о существовании которых мы знаем чисто теоретически, наш мир должен быть привычно предсказуем, стабилен и по большей части существовать по скучным правилам, которые нам вдалбливали в школе.

— Иначе ты не играешь? — Марек процитировал Карлсона, бессмертную сагу о котором недавно прочел по просьбе Тари, и теперь с удовольствием закидывал ее цитатами оттуда. — Но разве не ты многократно настаивала на том, что слепое следование общепринятой картине мира ограничивает?

— Чаще всего так и бывает, — неохотно согласилась она. — Но есть исключение. Например, паранормальным тварюшкам точно не место в нашем мире. Пусть лучше будет скучным. И уж тем более, не место им в моей любимой Праге.

— Но ты же понимаешь, они все равно есть? — возразил Вацлав. — Просто мы, как и большинство людей, их не видим.

— Ладно, пусть так, — Тари с трудом заставила себя признать не устраивающую ее версию реальности. — Тогда я хочу, чтобы конкретно мой мир стал прежним и у меня немедленно отключили это видение, оно сильно мешает жить.

—Но, возможно, — Эльза сосредоточенно теребила рыжую прядь , — у всего этого есть какая-то цель…

— Например?

— Это нам и нужно понять, — оптимистичный тон немки несколько контрастировал с растерянностью в глазах. — А пока давайте все-таки выпьем кофе.

— Давайте, — вздохнула Тари. — Раз уж ради него я рисковала душевным здоровьем.

Эльза бросила пару красноречивых взглядов в сторону Марека, поскольку тот в ее глазах был единственным человеком во Вселенной, способным сварить кофе лучше, чем она сама. Но тот остался равнодушным к безмолвным призывам кофеманки. Он подошел к Тари, обнял ее и погладил по голове, словно маленького ребенка, несправедливо обиженного миром. На самом деле так ведь и было. А в подобных ситуациях прикосновения могут значить больше, чем слова. Проблему, конечно, все равно придется решать, но пока можно просто замереть в объятиях любимого парня, чувствуя себя защищенной от всего на свете.

— Ладно, пошла я варить кофе, — вздохнула Эльза. — Надо же делать хоть что-то конструктивное.

Глава 13

По дороге домой Тари разрывалась между попытками не смотреть на людей, попадавшихся им навстречу, и противоположным желанием. Она ужасно боялась увидеть рядом с прохожими очередных потусторонних подселенцев и подсознательно ждала этого. Но еще Инвар крепко вдолбил в нее мысль, что страхам свойственно материализоваться куда быстрее и проще, чем желаниям, даже в таком инертном мире, как наш. И, конечно же, реальность в очередной раз подтвердила его правоту, хотя лучше бы ей этого не делать.

Первое нездешнее существо показалось ей на набережной, совсем неподалеку от Клементинума. В целом его можно было счесть почти милым, особенно на фоне некоторых экземпляров, которых она увидела в самолете и никак не могла выкинуть из головы. Создание, примостившееся на плече у растрепанного парня было нежно-лиловым и напоминало гибрид улитки и котенка. Тари даже на секунду подумала, что неплохо было бы иметь такого домашнего питомца. Но приглядевшись, решила, что ну их к Кастанеде таких питомцев!

Обладатель “котенка” не выглядел ни здоровым, ни счастливым. Худой, бледный, это бы еще ладно. Мало ли на свете худощавых невыспавшихся студентов? Тем более, и Карлов университет тут недалеко, кажется юридический факультет. В общем, на внешность парня можно было бы не обращать внимания, но тоскливая пустота в глазах, в которые Тари изловчилась заглянуть на ходу, пугала всерьез. Бедняга чем-то напоминал Дашу, даже не такую, какой та была в первый день их встречи, а ту, которую Тари увидела во сне.

— Ты, конечно же, его не видишь? — она повернулась к Мареку.

— Не вижу, — виновато кивнул Марек, но хотя бы не стал уточнять, кого Тари имеет в виду. — Прости.

— Ну и за что ты извиняешься? За то, что не тебе достались эти пакостные линзы дополненной реальности, которые нельзя снять?

— Я бы предпочел разделить с тобой любое проклятие, — серьезно ответил Марек. — Это куда легче, чем видеть, как оно тебя мучает и быть не в силах помочь.

— Ну не так уж и мучает. Не переживай, пожалуйста.

Реакция Марека заставила Тари устыдиться. Она и правда переборщила с драматизацией. В реальности ничего по-настоящему страшного не происходит. Мало ли что она там видит.

— Не переживай, — повторила Тари, уже не очень понимая успокаивает она Марека или себя. — На серьезное проклятие это все-таки не тянет. В конце концов, они же не бросаются на меня, и на том спасибо. Мне кажется, они меня вообще не видят. Само собой, я бы предпочла ответить им взаимностью. Но с другой стороны, за эти полгода я такого насмотрелась, что пора бы начать относиться к таким вещам философски. Мало ли что и кто кажется нам страшным? Надо выходить за рамки собственной ксенофобии.

Марек в ответ рассмеялся, хотя беспокойство в его глазах никуда не делось.

— И много вокруг этих… — он задумался, подбирая слово, — чужих?

— Удачно ты их окрестил, — улыбнулась она. — Они чужие на этом празднике жизни.

Очередная крылатая фразочка из другой культуры. Марек восхитился остроумием Тари, и пришлось со вздохом открещиваться от незаслуженных похвал, отсылая их классикам.

— Не так уж много, — она вернулась к заданному вопросу. — Не каждый второй и даже не каждый десятый. Ну или я вижу не всех. Правда в самолете мне казалось, что они повсюду.

— На самом деле их могло быть меньше, чем тебе показалось, — задумчиво сказал Марек. — Избирательное внимание. Ты ведь смотрела только на тех людей, рядом с которыми были эти самые чужие и не обращала внимания на остальных. А их могло быть и больше. Ну и пассажиры в самолете находятся слишком близко друг к другу.

— Ты прав, — кивнула она. — Давай исходить из того, что миленькие подселенцы есть далеко не у всех. Это уже хорошая новость, правда?

Марек, естественно, согласился. Как и Тари, он был готов цепляться за любые положительные стороны, лишь бы хоть немного сгладить пакостность ситуации.

На протяжении дороги до дома Тари насчитала еще полторы дюжины чужих, что в отношении к общему количеству встречных прохожих было не так уж много.

Тари хотелось думать, что все дело в городе, что жители Праги настолько счастливые и довольные жизнью, что потусторонняя пакость к ним не липнет. Она и сама понимала, что теория не очень-то выдерживает критику, но все равно нравилась Тари больше других объяснений.

Марек как истинный патриот родного города и тут полностью согласился. Приятно иметь парня, который всегда думает так же, как ты. Причем искренне, а не из желания угодить.

Дома разговорам о ксеноморфах не было уделено ни минуты. Тари с Мареком словно заключили безмолвное соглашение оставить эту пакость за порогом квартиры.

Однако на следующий день по дороге в библиотеку потусторонние существа опять то и дело попадались Тари на глаза и игнорировать их было просто невозможно. Хотя теперь они уже не вызывали столь бурной реакции.

— Знаешь, — Тари повернулась к Мареку. — Пожалуй, еще немного и я к ним совсем привыкну. Буду обращать внимания не больше, чем на воробьев или голубей.

— Я бы все-таки предпочел, чтобы эти “голуби” снова стали невидимыми, — проворчал он в ответ.

— Это само собой, — согласилась Тари. — Но все-таки хорошо, что я их уже почти не боюсь.

Добравшись до Клементинума, она поделилась наблюдениями и выводами с остальными. Пока Тари рассказывала, Марек сварил для всех кофе к великой радости Эльзы, сегодня не претендовавшей на богдановское место за компьютером.

— В общем, с этим, наверное, почти можно жить, — Тари решила завершить свой отчет на оптимистичной ноте. — Хотя, конечно, лучше без этого.

И тут же нахмурилась, озаренная новой мыслью, отставила кофейную чашку на подлокотник дивана и обвела всех внимательным взглядом.

— Я ведь, должно быть, кажусь вам ужасной эгоисткой?

— С чего бы это? — искренне удивился Вацлав, а остальные поддержали его недоумение.

— Но я ведь думаю только о себе! При виде жутких существ, которые наверняка являются паразитами, меня заботит лишь собственная безопасность и душевное спокойствие. Ах как здорово, мне уже почти не страшно! Ах, было бы чудесно вообще их не видеть! А каково тем, кто не видит, но носит на себе эту дрянь и кормит ее своими жизненными силами?

— Хорошего мало, конечно, — задумчиво протянул Вацлав. — Но с другой стороны и не конец света. Мы с Богданом вчера копали информацию из разных источников. В большинстве из них этих миляг называют сущностями. Действительно, зачем заморачиваться с названиями и классификациями? Они цепляются к людям по разным причинам и питаются, как правило, отрицательными эмоциями. А для того, чтобы обеспечить себя кормом, создают ситуации, в которых провоцируют хозяев на очередной выброс негатива.

— Ты упрощаешь, — перебил Богдан. — Эти сущности во многом похожи на тех, с кем мы имеем дело в пространстве сновидений. И среди них так же есть сильные и слабые, разумные и бестолковые. Причем слабых и бестолковых больше. Такие безмоглые паразиты просто получают энергию из гнева, зависти, уныния, лени…

— Ты решил перечислить семь смертных грехов? — Вацлав иронично прищурился.

— Разве можно получать энергию из лени? — удивилась Тари.

— Еще как! — убежденно заявил Богдан. — Когда человек ленится, он ругает себя и грызет чувством вины. Но продолжает лениться. Чем дольше он ленится, тем выше порог самоуничижения. Разорвать этот порочный круг можно лишь начав что-то делать, но чем хуже настроение, тем меньше сил и желания трудиться.

— Ты явно знаешь, о чем говоришь, — Вацлав в очередной раз не упустил шанса подколоть программиста. — Но вообще-то Богдан прав. Лень - жутко деструктивное состояние. И эти мелкие пакостники отлично умеют его синтезировать.

— Опять же, не все, — снова вступил Богдан. — Кто-то довольствуется тем, что есть. Те, что уровнем повыше, уже могут управлять эмоциями носителей. А самые сильные умеют управлять не только реакциями людей на события, но и событиями. Хорошая новость в том, что таких довольно мало.

— И что с этим делать? — спросила Тари.

— В каком смысле — делать? — Вацлав даже поперхнулся кофе. — Ты о чем? Только не говори, что готова объявить крестовый поход против всех паразитов внешней стороны реальности. Даже для тебя, Тари, с твоим неуемным идеализмом и жертвенностью это было бы слишком.

— Разумеется, я не планировала объявлять им войну, — надулась она в ответ на сарказм Вацлава. — Тоже нашли Дон Кихота.

— Рад это слышать, дитя мое, — Вацлав сменил тон. — А то я уж испугался, что до перепрошивки Инвар успел тебя покусать и заразить идеей спасения всего человечества.

Тари решила пропустить мимо ушей очередное упоминание Инвара и на какое-то время молча углубилась в свои мысли, опустив глаза долу, то есть в кофейную чашку.

— Мне бы и в голову не пришло сражаться с каждой из этих тварей, ну или со всеми вместе, — нарушила она воцарившееся в комнате молчание. — Но ведь помочь хотя бы кому-то мы можем, — это было утверждение, но прозвучало оно как вопрос.

— Ты имеешь в виду Ктулху? — прищурился Богдан.

— Да хотя бы ее, — с вызовом ответила Тари. — Я же смогла помочь своей подруге. Да и подумайте, что будет, если завтра я увижу такую тварь за спиной у кого-нибудь из вас?

— Это маловероятно, — отозвался Вацлав. — У нас неплохие защиты, высокий уровень энергии и прокачанное умение управлять эмоциями. По крайней мере, у большинства из нас, — он хмыкнул, выразительно посмотрев на Богдана с Тари.

— А если бы все-таки так случилось? — не унималась она. — Что бы ты посоветовал делать? Оставить все, как есть, под тем предлогом, что в мире полно зла и нужно поддерживать баланс?

— Я уж точно не стал бы загонять про баланс, — поморщился Вацлав. — Разумеется, прицепись такое сокровище к кому-нибудь из нас, мы бы вместе быстренько от него избавились. Судя по тому, что тебе удалось провернуть с подругой, лучше всего действовать во сне. Да и силы там проще объединять, чем здесь.

— То есть, ради близких ты бы стал с ними сражаться?

— Конечно! Тебя это удивляет? Никто не в силах помочь всему миру, что бы там ни думал на свой счет. Но это не значит, что не нужно помогать никому. Мы же и в снах не ставим себе целью уничтожить всех чудовищ из пространства сновидений или спасти всех горожан. Нет, мы просто помогаем тому, в чей сон нас занесло.

— Но ведь я именно об этом! — Тари в запале вскочила с кресла. — Давайте попробуем помочь хотя бы тем, кого знаем. Той же пани Птачковой. Чем она вас не устраивает?

— Тем что она — Ктулху? — невинно поинтересовался Богдан. — И, знаешь, по твоим словам у нее довольно милый подселенец. Может, это вообще ее “внутреннее я”.

— Ну, не знаю, — усомнилась Тари, припоминая танцующую на лестнице тень.

— Вообще-то Тари права, — подала голос молчавшая до этого Ядвига. — Нам нужно хотя бы попробовать понять, с чем мы имеем дело и как можем воздействовать на этих существ.

— Сущностей, — автоматически поправил дотошный программист.

— Без разницы, — отмахнулась Ядвига. — Нужно просто на ком-то потренироваться.

В ее глазах заблестел азарт исследователя и искателя приключений.

— Нам нужно на ком-то провести эксперимент. Пока из подопытных кроликов под рукой только пани Птачкова.

— Да из нее кролик, как из меня Кастанеда, — проворчал Богдан. — Ты бы еще с мышкой лабораторной ее сравнила.

Но энтузиазм Ядвиги остался неуязвим для мелочных придирок.

— За неимением других кроликов пусть будет Ктулху.

Глава 14

Надо отдать должное самодостаточности пани Птачковой: для нее компания сновидцев была куда менее значима, чем она для них. Наверняка, она воспринимала их как сотрудников реставрационного отдела библиотеки, не вдаваясь в подробности и не зная по именам никого, кроме Эльзы. Быть может, ей бы даже польстило, узнай она, что стала почти легендой для этих ребят.

Богдан неоднократно предпринимал попытки переименовать осьминога Ангела в Ктулху, напирая на логику. И хотя его инициативу никто не поддержал, во время этих споров пани Птачкова снова незримо присутствовала в их компании.

И вот теперь, когда было принято решение совсем уж бесцеремонно вторгнуться в ее личную жизнь, сновидцы пожалели, что не свели с этой удивительной во всех отношениях особой более тесное знакомство. Понятное дело, что даже при близкой дружбе не подойдешь к человеку и не предложишь так запросто провести обряд экзорцизма. Никто и не собирался спрашивать у нее благословения или хотя согласия на изгнание танцующего альтер-эго. Решили, что логичнее воспользоваться стратегией Тари и попробовать подобраться к этому созданию через сон.

Только вот не так уж просто присниться почти незнакомому человеку. Слишком мало связей и крючков, за которые можно зацепиться. Одно дело просто давать затянуть себя в сны незнакомых горожан и другое — намеренно попасть в сновидение конкретного человека.

— Может, пригласим ее к нам в кафе? — без особого энтузиазма предложила Ядвига.

— Серьезно? — Богдан одарил ее выразительным взглядом из-под очков. — Просто отличная идея.

— Да нет, идея дурацкая, я знаю, — вздохнула Ядвига.

— Конечно, дурацкая, — тут же поддержал программист. — Судя по габаритам Ктулху, она за полчаса уничтожит весь запас продуктов и поставит крест на дневной выручке. А еще она распугает вам всех посетителей своими нарядами.

— Побольше уважения к даме, Богдан, — хмыкнул Вацлав, вольготно развалившийся на диване. — Но приглашать в кафе мы ее не станем, тут я с тобой согласен. Вместо этого мы отправим к ней Эльзу с какой-нибудь надуманной проблемой или просьбой. В конце концов, Эльза — единственный настоящий сотрудник библиотеки среди нас.

— Придумать бы еще эту проблему или просьбу, — проворчала Эльза. — Ладно, как-нибудь выкручусь. Можно, кстати, похлопотать за Евгешу. Вдруг и правда получится пристроить его сотрудником библиотеки. Хорошие историки всегда пригодятся.

— Особенно иностранные историки, не знающие языка и специализирующиеся на истории других стран, — не удержался от подколки Богдан.

— Ты же вроде хотела пристроить его в Университет? — Тари припомнила разговор в самолете.

— Одно другому не мешает, — возразила немка. — Напротив, сотрудник исторического факультета будет для библиотеки просто находкой. А насчет чешского языка, — она обернулась к Богдану, — у меня есть отличная идея. Я как раз работаю над методикой изучения языка во сне. Уверена, результаты будут ошеломительными. Жаль только, что нельзя ее запатентовать.

— Я тебя очень огорчу, если скажу, что такие исследования и эксперименты уже проводились? — невинно поинтересовался Вацлав.

— Ни капли не огорчишь, и не надейся. Конечно, я в курсе и прочла на эту тему все, что можно. Но вы же понимаете, что наши методы и возможности несколько отличаются от общедоступных.

— Тут не поспоришь, — признал Вацлав.

Поднятая Эльзой тема отвлекла Тари от злополучной пани Птачковой. Темой обучения во сне она интересовалась почти с самого начала, когда Вацлав в общих чертах обрисовал дополнительные возможности хождения по снам. Причем для обучения даже не нужно было попадать в чужой сон, достаточно осознаться и закрепиться в собственном. А дальше просто тратить время не на то, чтобы летать, телепортироваться, менять фоновые пейзажи и тому подобное, а целенаправленно что-то изучать или прокачивать какие-то навыки.

В теории это все выглядело просто отлично, на практике же Тари и полдюжины снов не смогла выделить на обучение. Вся осознанность уходила на учебные, а затем рабочие сновидения, а в остальное время ей хотелось просто спать, как обычному человеку. Тем более, только в таком режиме организм восстанавливал энергию вместо того, чтобы ее тратить. Поэтому все попытки освоить прокачать испанский и французский языки, а также освоить серфинг пришлось отложить до лучших времен. И тут вдруг Эльза возвращается к этой теме.

— Хочешь сказать, что ты будешь учить Евгешу во сне? — она сделала упор на слово “ты”.

— Конечно, — кивнула немка. — Ты же училась у Инвара во сне, как и все мы. Просто мы слушали лекции о природе сновидений, а Евгеше достанутся чешские падежи и диакритика. Вопрос же не в информации, а в том, что во сне ее усвоение идет быстрее и более надежно оседает в сознании. Вацлав прав, эту технологию используют даже вне всякой привязки к магии. Но так она, конечно, работает только вполсилы, скорее, даже на четверть от своего потенциала.

— Я, кстати, думала о том, чтобы учиться самой, — призналась Тари. — Но если бы меня кто-то учил… — она представила перспективы и тут же обернулась к Мареку. — Как насчет уроков живописи и рисунка во сне? Для тебя это была бы отличная практика, а я смогла бы хоть немного научиться рисовать.

— Мне больше нравилась идея учить тебя в реальности, — Марек казался задумчивым. — Но так тоже можно попробовать, почему нет. Думаю, если чередовать живые уроки с занятиями во сне, результат будет быстрее и лучше. Но даже если нет, то это по крайней мере интересно.

— Что значит — даже если и нет? — Тари старательно нахмурилась. — Ты настолько не веришь в мои способности?

— Тари, Тари, — в разговор вмешался Вацлав, демонстрируя чисто отеческие интонации. — Ну сколько раз тебе повторять, что способности по большому счету фикция? Предрасположенность никто не отменял, но для того, чтобы достичь успеха в любой области нужны в первую очередь…

— Упорство и регулярность, — закончила она. — А упорство и регулярность зависят от заинтересованности. По-настоящему заинтересованный в чем-то человек всегда найдет время и энергию для занятий любимым делом. И неминуемо достигнет в нем успеха. Помню я твои уроки, помню.

— Умница, — Вацлав кивнул с покровительственно-довольной миной, которая ему так хорошо удавалась и чертовски шла.

— Значит, решено, — Эльза вернулась к изначальной теме. — К пани Птачковой пойду я. Хотя, мне кажется, все мы у нее на особом счету после той истории с осьминогом.

Богдан протяжно вздохнул и отвернулся. Из всех сновидцев он тяжелее всех перенес расставание с Ангелом. Они до сих пор гадали, кто донес администрации библиотеки о том, что реставраторы держат у себя аквариум с живым осьминогом, но явилась выяснять отношения именно пани Птачкова. Учитывая прозвище этой дамы в ее неприязни к бедному моллюску была особая ирония. Хотя надо отдать пани Птачковой должное, основной ее гнев обрушился не на Ангела, а на его безответственных хозяев, додумавшихся держать аквариум в помещении, где идет работа по реставрации уникальных старинных книг.

По-хорошему она была права. Эльза действительно часть времени уделяла реставрации, а остальные ей иногда помогали там, где не требовались особые умения. С другой стороны аквариум с осьминогом стоял в дальней части комнаты настолько далеко от рабочего стола Эльзы, насколько это возможно. К тому же Ангел не имел обыкновения выпрыгивать или плескаться. Все это было изложено пани Птачковой, но ее вердикт остался прежним — немедленно удалить животное на безопасное расстояние от библиотеки.

Ангела сначала вернули в квартиру к близняшкам, но вскорости после этого он переехал в их кафе. Оказалось, что мороженые крабы, кальмары и креветки — не лучшая еда для осьминогов, поскольку они предпочитают поедать своих сородичей в живом виде. И Ангел, несмотря на имя и уникальное практически неземное происхождение не оказался исключением. Кормить питомца живыми морепродуктами ни у кого из сновидцев не хватило духу, зато совершенно не смущало Томаша — шеф-повара “Меж двух мостов”.

И вроде бы все в итоге устроилось к пользе Ангела и его незадачливых владельцев, но Богдан все равно скучал по утраченному питомцу. И даже возможность регулярно навещать осьминога на кухне кафе, куда они заходили чуть ли не каждый день, все равно не утешала программиста в полной мере. Вот и теперь стоило вспомнить Ангела, как Богдан принял нарочито мрачный и страдальческий вид.

— Ну хорошо, Эльза пойдет к этой вашей Ктулху, — Марек пересекал комнату, собирая кофейные чашки со столов, подлокотников дивана и кресел. — А дальше что?

— А дальше Эльза сможет присниться пани Птачковой и присмотреться к этой ее балетной тени, — ответил Вацлав.

— Почему балетной? — удивилась Тари.

— А ты разве не разглядела на ней пуанты и балетную пачку? — хмыкнул он в ответ. — Или она больше напоминала танцующую на площади Эсмеральду?

— Как-то не присматривалась, — вяло огрызнулась Тари.

В другое время она бы наверняка оценила и поддержала шутку, но сейчас любое напоминание о том, что она одна из всех видит этих сущностей только злило. Как и то, что остальные относятся к этому спокойно и с юмором. Хотя в общем-то понятно, что по большому счету ко всему на свете лучше всего относиться именно так.

— Кстати, Тари пойдет со мной, — внезапно решила Эльза.

— Зачем?

Несмотря на то, что полчаса назад Тари сама выдвинула идею спасать Ктулху, сейчас она вовсе не рвалась сопровождать Эльзу. И вовсе не потому, что терпеть не могла бесед с административными работниками или внешний вид пани Птачковой лишал ее душевного покоя. Тари просто не хотелось снова любоваться на ктулховскую тень.

— Как это зачем? — удивилась рыжая активистка. — Разумеется, чтобы еще раз взглянуть на сущность. Ты — единственная, кто может увидеть ее в этом измерении.

Тари про себя отметила, что Эльза назвала привычный им мир не реальностью, а “этим измерением”.

— А зачем мне на нее смотреть еще раз, если ты планируешь встретиться с ней во сне? — Тари предприняла безнадежную попытку избежать возложенной миссии.

— Как минимум для сравнения, — отрезала Эльза, явно не настроенная выслушивать возражения и отговорки. — Вполне возможно, что здесь это создание выглядит иначе, чем в пространстве сновидений. И еще не факт, что оно там соизволит мне показаться.

— И не забудь про пуанты, — издевательски напомнил Вацлав.

— Обязательно, — Тари постаралась вложить в слова как можно больше яда. — По возможности постараюсь узнать размер.

Марек пересек комнату, подошел к Тари и встал так, чтобы она оказалась за его спиной, отгородив от всех остальных, словно желая защитить.

— Вы что не видите, что она не хочет идти? — в его голосе было поровну удивления и гнева. — Считаете, что это весело — заставлять Тари встречаться с этими созданиями?

— Пожалуй, веселого тут немного, тут ты прав, — неохотно признал Вацлав. — Но это действительно нужно. Тари сама предложила заняться экзорцизмом, но если ей совсем невыносимо в этом участвовать…

— Я пойду, — торопливо вставила Тари, выступая из-за спины Марека. — Ты прав, это нужно. И Марек прав, мне до смерти не хочется видеть всю эту пакость. Сложно объяснить, почему. Это даже не страх. Поначалу было, конечно, жутко, но теперь я почти привыкла. Красавцами их не назовешь, но и на леденящий, выворачивающий душу ужас они не тянут. Видеть их скорее неприятно, тягостно, не знаю, как объяснить… Как будто солнечный день внезапно сменяется даже не грозовыми тучами, а какой-то грязно-серой хмарью. Или цветное изображение меняется на черно-белое.

— Я понимаю, о чем ты, — задумчиво кивнул Вацлав. — Эти создания по природе своей враждебны всякой радости. Они живут за счет генерации и преумножения всего, что ей противоположно. Само собой, это отражается на их “владельцах”, но ты, скорее всего, за счет эмпатии ощущаешь отголоски их эмоций. Или просто резонируешь с сутью паразитов.

— Ну да, наверное, — она кивнула.

Почему-то стало легче. Вроде Вацлав не сказал ничего особенного, но все встало на свои места. Выходит ее тягостные ощущения — что-то вроде тошноты в автобусе на горной дороге. Противно, но можно потерпеть. А каково же приходится тем, кто живет в таком автобусе?

— Бедняжка Ктулху!

Глава 15

Чем ближе они подходили к кабинету пани Птачковой, тем больше Тари хотелось замедлить шаг. Но было ясно, что с Эльзой такой номер не пройдет. Рыжая кофеманка была настроена серьезно и полна решимости поскорее разобраться с этим делом. Кроме того она, похоже, всерьез восприняла идею устроить своего рыцаря сотрудником библиотеки. То, что изначально задумывалось, как предлог, постепенно стало серьезным планом. И теперь, шагая по лестницам и коридорам, Эльза излагала Тари все новые и новые аргументы в пользу этого плана, в буквальном смысле придумывая их на ходу.

Тари искренне старалась поддерживать разговор, хотя бы потому, что он отвлекал ее от мыслей о новой встрече с альтер-эго пани Птачковой. Правда, получалось так себе, и мысли постоянно соскальзывали на истинную цель визита. В один из таких моментов Тари осенил неожиданный вопрос.

— Слушай, а как ее вообще зовут?

— Кого? — не поняла Эльза, которую оторвали от увлекательного процесса возведения воздушных замков.

— Ктулху. Ну то есть, пани Птачкову, — пояснила Тари. — У нее же есть какое-то человеческое имя.

— Есть, конечно, — Эльза слегка опешила и замерла на месте, по-свойски облокотившись на огромный глобус семнадцатого столетия, стоявший посреди коридора. — Она вроде Милена. Или Камилла… В любом случае, вряд ли мы с ней сегодня настолько подружимся, что она разрешит обращаться к себе по имени.

— А во сне? Если мы планируем встречаться с ней в пространстве сновидений, то не очень-то удобно и вообще странно будет обращаться к ней “пани Птачкова”. Про Ктулху я вообще молчу.

— И часто ты обращаешься по имени к тем, кому снишься? — иронично поинтересовалась Эльза, бесцеремонно крутанув старинный глобус, явно не привыкший к подобному обращению. — Как часто ты вообще с ними разговариваешь? Позвольте представиться, я — Тари. А как к вам обращаться? Ах, не обращайте, пожалуйста, внимания на эту гигантскую змею, она подождет, пока мы не познакомимся.

Тари смутилась, не находя, что возразить. Действительно, светских бесед с жертвами кошмаров они обычно не вели. Разбирались с пауками, если те были по силам, рвали сплетенную ими паутину, хватали муху за шкирку и вытаскивали ее.

Возможно, все дело в Мареке, который по иронии судьбы стал первым клиентом Тари. Уж с ним-то она разговаривала. А как иначе, когда обнаруживаешь в качестве жертвенной мухи знакомого человека. Ну условно знакомого. По имени, кстати, Тари к нему не обращалась, просто она тогда еще не знала, как зовут загадочного художника из соседнего дома.

— Ну да, ты права, имя не имеет значения. Но интересно же, — словно оправдываясь, добавила она.

— Согласна, интересно. Надо будет напрячь Богдана, пусть поищет в списках сотрудников библиотеки.

На счастье Богдана загадка с именем разрешилась сама собой. Табличка на двери ктулховского кабинета сообщала всем желающим, что пани Птачкову зовут Камилла.

— Я же говорила! — Эльза торжествовала, словно они заключили пари на десять тысяч крон.

— Еще бы, — Тари закатила глаза. — Ты же видела эту табличку много раз.

— Ну да, — мелочный сарказм не мог испортить Эльзе настроения. — Поэтому я отлично помню ее имя. Просто решила добавить еще вариантов для разнообразия.

— Я так и подумала, — она решила не спорить. — Ну что, заходим?

Эльза достала из кармана рубашки очки, которые считала неотъемлемой деталью образа реставратора. По ее мнению они сразу превращали ее в солидную пани Корингер. Или как любил выражаться Богдан “фрау Корингер”. Мысль о том, что добавляя серьезности лицу, очки так себе сочетаются с кедами, драными джинсами и рыжими хвостиками фрау Корингер, должно быть, не посещала.

Водрузив очки на нос, Эльза постучала и, не дождавшись ответа, решительно толкнула дверь кабинета.

Ктулху, которая как выяснилось носила нежное имя Камилла, важно восседала в кресле. Несмотря на его внушительные размеры, пышные формы пани Птачковой и складки ее очередного шокирующего платья выбивались за пределы ее трона, напоминая поднявшееся тесто, выползающее из миски.

— Добрый день, девушки, — пани Птачкова слегка приподняла очки, вглядываясь в посетительниц.

Очки, кстати, тоже были весьма оригинальными. В сравнении с ними очки Эльзы казались блеклыми и скучными, как воробей на фоне попугая.

— У вас какое-то дело? Не припомню, чтобы получала в последнее время запросы от отдела реставрации.

Как истинный бюрократ Ктулху виртуозно дала понять, что беспокоить административного работника, не послав предварительно запрос, излагающий суть визита — нарушение негласных правил библиотечного этикета. К счастью, почтенная дама была уже неплохо знакома с реставраторами и понимала, что после аквариума с осьминогом от этих людей можно ждать чего угодно. Поэтому она только шумно вздохнула, всколыхнув пену ярко-малиновых кружев на груди, и приготовилась слушать.

Эльза принялась излагать свою идею относительно устройства Евгеши, а Тари просто маячила за ее спиной, старательно вглядываясь в силуэт пани Птачковой. Та сидела спиной к окну, и вся ее дородная фигура тонула в мягком золотистом сиянии закатного солнца. Если бы не габариты и одеяния, в таком освещении пани Камилла вполне бы сошла за одну из Мадонн с полотен художников Эпохи Возрождения.

Никаких теней ни сзади нее, ни сбоку и нигде поблизости не наблюдалось. Эльза кинула на Тари вопросительный взгляд, а та в ответ чуть заметно мотнула головой.

Вот и думай теперь, что там было, на лестнице? Не привиделась ли ей танцующая на ступенях тень? Вполне возможно, что после нескольких встреч с гадкими потусторонними созданиями ее сознание начало само генерировать их. А может, все они изначально были галлюцинациями?

Тари стало не по себе. Ясное дело, мало хорошего в том, чтобы видеть рядом с людьми всяких инородных существ разной степени чудовищности, но ни с того ни с сего стать жертвой галлюцинаций ничуть не лучше. Пожалуй, даже хуже. Определенно хуже! Не хватало еще начать сходить с ума!

Ктулху восприняла затею Эльзы с неожиданной благосклонностью, и теперь смотрела на посетительниц гораздо теплее. Наверное, подумала, что эти ребята из отдела реставрации все-таки способны мыслить, как серьезные взрослые люди, а не только ржать в коридорах и притаскивать разных осьминогов в книжное святилище государственной значимости.

Пока Эльза с пани Птачковой обсуждали детали внедрения Евгеши в ряды библиотечных работников, Тари почти незаметно, крошечными шагами перемещалась к окну. И не для того, чтобы получить лучший обзор со спины Ктулху, а просто ради того, чтобы полюбоваться пражскими крышами и рекой на закате.

Правда, как это обычно бывает, солнце скрылось слишком быстро, не дав в должной мере насладиться красотой картины. В кабинете как будто приглушили свет. И в этом сумеречном свете Тари краем глаза заметила движение. Убеждая себя, что это иллюзия, она очень медленно обернулась. Прямо напротив нее, у подоконника маячило нечто явно не принадлежавшее этому миру. Казалось, будто кто-то набрал пригоршню опустившихся на город сумерек и вылепил из них темную фигуру. Сумеречный сгусток ни секунды не оставался неподвижным. Он перетекал из одного положения в другое, дергался, извивался. Может, исполнял какой-то очередной дикий танец?

Очевидно, все эмоции Тари отразились на ее лице. Эльза ответила внимательным понимающим взглядом. Как ни странно, пани Птачкова словно тоже уловила перемену и внезапно переменилась. Она по-прежнему сохраняла доброжелательный вид, но теперь он казался наигранным и даже вымученным. Только слепой не догадался бы, что Ктулху жаждет поскорее выпроводить засидевшихся посетителей.

Тари с Эльзой не имели ничего против и поспешили попрощаться с хозяйкой, почти не скрывавшей облегчения от их ухода.

Оказавшись в коридоре, Тари торопливо рассказала подруге о внезапном появлении птачковской Тени.

— То ли она пряталась от меня, то ли действительно появилась не сразу. Или, может, ее просто на солнце не видно. Это странно, но Тень появилась почти сразу после того, как солнце скрылось за крышами.

— А не так уж, кстати, и странно, — задумчиво пробормотала Эльза, всматриваясь в окно, выходившее, впрочем, в противоположную от заката сторону. — Солнце это действительно важно.

— Да ладно? — недоверчиво усмехнулась Тари. — Только не говори, что эти существа как вампиры не переносят солнечного света.

Сарказм немку ничуть не смутил.

— Ну вампиры не вампиры, а реагируют примерно так же, да. Легенды о вампирах тоже, знаешь ли, не на пустом месте зародились. Всяческая сверхъестественная пакость действительно не любит солнечный свет. Не то чтобы на солнце они прямо сгорали, взрывались или рассыпались прахом, но, похоже, в ярком солнечном свете им действительно некомфортно.

— Но я видела их и днем! — возразила Тари, охваченная азартом спора.

— Видела, угу, — кивнула Эльза. — Только вспомни, что несколько последних дней были пасмурными. Да и сегодня небо расчистилось незадолго перед закатом.

— Ну да, — тут она была вынуждена согласиться.

— А еще подумай вот о чем. Даже те создания, с которыми мы сражаемся во сне предпочитают появляться в темноте, сумерках или полумраке. А ведь в пространстве сновидений солнце даже не настоящее, а всего лишь его отражение, проекция. Но они отлично понимают, что людей яркий солнечный свет обычно успокаивает и ободряет.

— Ну почему же? — спорный демон уже завладел Тари и не собирался так просто сдаваться. — Я вот вытаскивала кого-то из пустыни, а еще из лодки посреди океана. И оба раза твое любимое солнце безжалостно палило с безоблачного неба.

— И такое тоже возможно. Мы же знаем, что сюжет и локация сна всегда подбираются с учетом персональных страхов спящего. Но даже в этих случаях солнце имело образ врага. Не любят они его, Тари, очень не любят.

— Ну не знаю, — она вздохнула. — Прямо язычество какое-то.

— Ой ну конечно, — Эльза закатила глаза. — А я-то и забыла, что мы живем в строго рациональном мире, любое отклонение от научных концепций — мракобесие и суеверие. Поклонение солнцу, значит, язычество? А по отлову особо опасных тварей в пространстве сновидений хоть сейчас можно научную диссертацию защищать.

— Ты прекрасно понимаешь, что я не это имела в виду. Просто мне действительно сложно понять, чем это солнце так важно. Ну, положим, да, в ярком свете страхам тяжелее прятаться, чем в темноте. Но это же очень просто объяснить логически. То чего не видишь, достраивает воображение, и частенько оно подпитывается страхами. А при хорошем освещении для воображения не остается простора, все же видно. Но чем в этом плане солнечный свет отличается от электрического?

— Солнце — источник жизни на земле и мощнейший источник энергии. В этом наука и всяческие религиозные и мистические культы согласны друг с другом. Так что же удивительного, что эта сила не по душе созданиям лишь отчасти принадлежащим нашему миру или не принадлежащим вовсе?

— Ладно, ладно, ты права, — Тари примиряюще подняла руки. — Но скажи тогда вот что: эти потусторонние сознания в солнечном свете просто не видны или они по-настоящему исчезают.

— А вот этого я не знаю. Я не такой уж специалист по ним. Да и никто из нас. Исходя из того, что они все разные, думаю, есть более и менее чувствительные к солнечному свету. Кому-то он почти не мешает, а кого-то, может, почти полностью нейтрализует. Подумай сама, ведь очень часто бывает, что беспричинная тоска чаще всего нападает на людей после заката, а еще в дождливые или пасмурные дни. Чем меньше солнца, тем меньше сил и радости. Вполне логично предположить, что как раз тогда все эти паразиты входят в полную силу.

— Ну ничего себе откровения, — привалившись к подоконнику, Тари потерла виски, словно желая навести резкость в расплывающихся мыслях.

— То же мне — откровения, — фыркнула в ответ немка. — Это всего лишь заполнение пробелов в твоих знаниях. И не делай такое лицо. Есть многое на свете, друг Горацио…

Глава 16

— Я пойду с тобой! И не пытайтесь меня отговорить, — Тари оторвала взгляд от Эльзы расслабленно восседавшей на диване, скрестив ноги, и обвела глазами всех остальных. — Если уж решили, что мне можно встретиться с Ктулху и ее альтер-эго во плоти, то в пространстве сновидений мне тем более ничего не угрожает.

Тари была преисполнена решимости отстоять свое право отправиться в сон пани Камиллы вместе с Эльзой и запаслась на этот случай неоспоримыми доводами.

— Да, пожалуйста, — Эльза лениво пожала плечами. — Хочешь идти со мной — пошли. Кто ж тебе не дает-то? Не такое уж Ктулху страшное существо в сравнении с теми, что ты уже успела повидать за свою недолгую практику. Да и Тень ее вряд ли сможет тебе серьезно навредить. Пространство сновидений — не ее стихия, а твоя. К тому же ты будешь со мной.

Вот прямо никак нельзя обойтись без ложки дегтя! За время короткой Эльзиной тирады Тари успела ощутить недоумение от того, как легко ей разрешили отправиться в сон пани Птачковой. Затем ее охватила гордость от высказанного доверия и похвал ее опыту. И под конец Эльза все-таки умудрилась все испортить, выставив главным аргументом безопасности Тари собственное присутствие. И когда уже к ним с Мареком начнут относиться по-настоящему серьезно?

Она перевела взгляд на Марека. Тот только вздохнул и ничего не сказал. Ну ясно, у него свое мнение о безопасности Тари и о том, насколько ей необходимо соваться в сны Ктулху ради очной ставки с ее Тенью. Но Марек очень редко оспаривал решения Тари. Отчасти потому, что ее сновидческий опыт, пусть и небольшой, но все-таки превосходил его собственный. Но по большей части из доверия и уважения ее свободы. Даже переживая за Тари, он считал, что она вправе сама принимать решения. Попытки отговорить ее от опасных приключений остались в прошлом, в тех временах, когда Марек сам не погрузился во все это с головой. Теперь, находясь на одной стороне, они понимали друг друга гораздо лучше. И все равно очевидно, что Марек не в восторге от ее затеи.

Но ведь понятно же, что если уж даже Вацлав с Эльзой не пытаются ее отговорить, то степень опасности и правда минимальная. Серьезные последствия для психики в этой ситуации грозили бы разве что любителям классического балета. Тень пани Птачковой танцевать любила, но школы ей явно не хватало.

Ядвига подала Тари стакан. Очередной сонный эликсир имел грушевый вкус. Диван заняла Эльза, поэтому Тари досталось кресло, впрочем, такое большое и удобное, что грех жаловаться, особенно если стащить с дивана пару подушек.

Как обычно Тари не заметила перехода из реальности в сон. Это изредка удавалось ей при естественном засыпании, но Ядвигины настойки действовали быстро и резко, подобно наркозу, зато они были вкусными.

Пани Птачковой снилось, что она на кухне. Стоило отдать должное постоянству ее вкуса и стиля. Ночная сорочка Ктулху не уступала экстравагантностью ее дневным нарядам — кружева, тесьма, цветочки в режущих глаз сочетаниях.

Почтенная дама что-то готовила. Точнее, пыталась. В руках Ктулху с трудом удерживала блендер, разномастные лопасти которого работали невпопад, а содержимое чаши выходило из берегов и выплескивалось забрызгивая все вокруг.

Тари откуда-то точно знала, что пани Камилла пытается взбить крем для пирожных, хотя субстанция в чаше по виду и консистенции больше напоминала тесто для блинов. Пани Птачкова пребывала в полной растерянности, ужасно переживала и злилась. Ее можно понять. Тари на ее месте тоже бесилась бы, хотя вроде, подумаешь, какой-то крем.

Эмоции Ктулху, как и ее отрывочные хаотичные мысли были каким-то образом совершенно очевидны, как будто написаны у нее на лбу. Так частенько бывало со спящими, хотя ярче всего ощущалась звенящая паника, пропитывающая кошмарные сны настолько, что казалась просто фоном. А вот Вацлав примерно так же умел считывать эмоциональное состояние людей в реальности, что по мнению Тари было намного круче.

Пока бедная дама с решимостью достойной Дон Кихота сражалась с лопастями миксера, Тари с Эльза сосредоточились на ее темной половине. Тень пани Птачковой пребывала тут же, на кухне и, похоже, изрядно веселилась, наблюдая за происходящим, при этом никак на него не влияя. Она просто перемещалась, следуя за движениями хозяйки, как будто стараясь получше разглядеть представление.

Но самым главным было не это, а тонкая, но хорошо заметная нить, протянувшаяся между Ктулху и ее альтер-эго. На первый взгляд нить казалась бордовой, но если всмотреться, то цвет распределялся неравномерно: где-то ярче, где-то темнее, местами к бордовому примешивались серые и даже черные волокна. К тому же окраска нити не оставалась неизменной, где-то цвет вспыхивал ярче, перетекал из одной части в другую. Это можно было бы счесть даже красивым, не будь цветовая палитра столь неприятной.

— Это ведь ее эмоции? — Тари обернулась к Эльзе.

Они могли преспокойно разговаривать, ни Ктулху, ни ее Тень не обращали на них ни малейшего внимания. Искусство оставаться невидимым в чужих снах осваивалось легко, практически на автопилоте. Напротив, чаще усилия требовались для того, чтобы привлечь внимание спящего, полностью сосредоточенного на сюжете сна.

Правда, “пауки” из мира сновидений были в этом плане куда внимательнее своих жертв, но зато они далеко не всегда и не сразу появлялись в сплетенных ими паутинах. Чаще всего спящих удавалось вытащить до этого момента. Если же нет, то с тварями из пространства сновидений было рациональнее сражаться открыто, чем тратить силы на поддержание эффекта невидимости.

Но сейчас незваных гостей, вторгшихся в чужой сон, игнорировала не только хозяйка, но и ее Тень, что в общем-то играло на руку сновидцам.

— Да, эмоции, — Эльза ответила Тари, не отрывая взгляда от кружащей по кухне парочки. — Или, скорее, вибрации — преобразование эмоций в энергию. Хотя это очень грубое и приблизительное определение, но сейчас не до точности формулировок. Короче, эта тварь с удовольствием потягивает злость и досаду, которые столь щедро излучает пани Птачкова. А эта нить между ними, считай, что-то вроде коктейльной соломинки.

Тари понимающе кивнула.

— Ну ничего, сейчас мы ей испортим коктейльную вечеринку. Никто не имеет права безнаказанно издеваться над почтенной пани Птачковой… ну кроме нас, разумеется.

Она вскинула руки, собираясь атаковать зажравшегося паразита своим любимым оружием. Язычки голубого пламени уже сорвались с ладоней, но тут Эльза предостерегающе вскинула руку.

— Постой! Давай лучше я.

Тари непонимающе уставилась на подругу.

— Ты ее просто уничтожишь, — Эльза вытянула руки вперед, ладони окружило золотистое сияние. — А нам нужно постараться понять, с чем мы имеем дело.

Тари пожала плечами, нет так нет, и отошла в сторону, наблюдая за тем, как сияние вокруг Эльзиных рук оформляется в отдельные нити, а те в свою очередь сплетаются во что-то вроде сети.

Эльза медленно разводила ладони, и сеть, натянутая между ее пальцами, становилась все больше. Но ни темная сторона пани Птачковой, ни она сама по-прежнему не обращали на посторонних никакого внимания. Это сильно облегчало задачу, но оставляло чувство какой-то неловкости, какое полагается испытывать стреляя в спину или нападая на спящего.

Когда сеть была готова, Эльза изящным, почти неуловимым движением накинула ее на существо, кружащее вокруг пани Птачковой. Охотник превратился в жертву. И вот тут уж создание соизволило их заметить. Оно извивалось в сети, пыталось то порвать ее, то просочиться сквозь ячейки. Издаваемые при этом тварью звуки были совершенно невыносимы. Хотя Тари не была даже уверена, что это звуки в обычном понимании, поскольку казалось, что разрывающий уши стрекочущий визг звучит не в комнате, а прямо у нее в мозгу.

Эльзина золотая сетка начала сжиматься, так же постепенно, как до этого росла, сжимая вместе с собой и отчаянно вырывающегося пленника. Как капля воды на горячей поверхности он уменьшался вместе с сетью до тех пор, пока не стал совсем крошечным и не схлопнулся в ничто.

Эльза потерла руки, то ли удовлетворенно, то ли пытаясь стряхнуть с них что-то неприятное, и медленно опустилась на пол, сползая по стене. Тари присела рядом с ней. И только тут заметила, что кухня, забрызганная следами кулинарных экспериментов Ктулху, пуста. Пани Камилла исчезла вместе со своим альтер-эго.

— Где она? — Тари испуганно уставилась на подругу. — Что с ней случилось? Она исчезла вместе с этой гадостью!

— Ничего с ней не случилось, — устало отмахнулась Эльза. — Просто сменила локацию сна. Нормальное дело. Она исчезла даже раньше, чем я покончила с паразитом. Если бы ты смотрела внимательнее, то заметила бы. Как только сущность попалась в мою ловушку, ей пришлось оборвать связь с пани Птачковой, чтобы использовать все свои силы для того, чтобы вырваться. А без этой привязки Ктулху свободно поменяла сюжет и локацию сна, надеюсь, на что-то более приятное и чистое, — Эльза поморщилась. — Пойдем-ка и мы отсюда. Обсудить детали можно и дома.

Но дома, а точнее в рабочем кабинете, надо было сначала прийти в себя после пробуждения. Тари так и не смогла привыкнуть к состоянию, которое она сама называла похмельем к вящему негодованию Богдана, напиравшего на то, что настоящего похмелья она никогда не испытывала, а значит и сравнивать не имеет права. Однако Вацлав с Эльзой соглашались с Тари, да и сам Богдан тоже, просто он не был бы собой, если бы упустил возможность придраться по формальному основанию.

Ядвигины усыпляющие коктейли были неизменно прекрасны на вкус, действовали быстро и эффективно, однако их послевкусие оставляло желать лучшего. В этом смысле гипноз Вацлава нравился Тари больше, по действию и последствиям он меньше напоминал наркоз в миниатюре. Но способности Вацлава чаще использовали, когда надо было погрузить в сон кого-то одного, а не нескольких человек сразу.

Впрочем, Тари стоило перевести взгляд на Эльзу, чтобы устыдиться нахлынувшей жалости к себе. Она ведь в отличие от Эльзы во сне практически не тратила сил. И если ее сейчас беспокоит лишь небольшое головокружение, терпимая боль в висках и сухость во рту, то рыжая энтузиастка испытывает те же симптомы, помноженные в несколько раз и кроме того одуряющую слабость.

Неудивительно, что все сгрудились вокруг Эльзы, возлежащей на диване с видом Офелии только что выловленной из реки. Все, кроме Марека, конечно. Тот подошел к креслу Тари и присел, устроив ее у себя на коленях.

— Как ты? — негромко спросил он.

— В порядке, — заверила она. — Да я там, собственно, ничего не делала. Скорее была в роли наблюдателя. Точнее, я хотела, но Эльза меня остановила. Сочла мои методы слишком неделикатными для существа столь тонкой душевной организации.

Тари говорила почти шепотом, но Эльза каким-то образом умудрилась ее услышать. Не иначе как в похмельном состоянии обостряется слух.

— Я вовсе не из деликатности, — ее голос звучал хрипло и очень тихо. — Просто надо было разобраться в природе этого создания. А если бы ты ее просто спалила своим синим пламенем, мы бы так ничего и не узнали.

— А теперь мы знаем? — спросил Богдан, подавая Ядвиге мокрое полотенце.

— Ну, кое-что я поняла, — бледное лицо Эльзы на миг приняло блаженное выражение, когда ласковые руки Ядвиги разгладили холодный компресс у нее на лбу. — Это существо действительно принадлежит нашему миру, а не пространству сновидений и во сне Ктулху оно было таким же гостем, как мы. Хотя скорее не гостем, а взломщиком. Ох…

Она застонала, пытаясь хоть немного повернуть голову, а Ядвига легкими заботливыми движениями убирала со лба рыжие пряди, сейчас еще больше оттенявшие бледность Эльзы.

— Вы и дальше собираетесь меня мучить? — с укором, разрывающим сердце, вопросила Эльза.

— А что мы можем еще сделать? — Богдан выглядел расстроенным и виноватым. — Таблетки нельзя, ты же знаешь.

— Какие таблетки?! — Эльза так возмутилась, что даже голос окреп. — Неужели ни у кого из вас не хватит совести и догадливости немедленно сварить мне кофе?

Глава 17

Высокая честь сварить для страдающей Эльзы кофе, разумеется, досталась Мареку. Заполучив вожделенную чашку, она слегка приподнялась, утопая в подушках, которыми ее заботливо обложили со всех сторон. И только сделав пару глотков, она наконец нашла в себе силы вернуться к обсуждению событий недавнего сна.

— Я сказала, что эта тварь из нашего мира. Но это не совсем верно. В нашем мире она тоже чужая, как и все остальные паразиты. Все те, кого не видно обычным человеческим зрением. Если честно, у меня нет ответа, откуда они берутся. То ли из каких-то других реальностей, то ли их все-таки порождает наша, но на каких-то недоступных людям слоях и уровнях бытия. Но в сон пани Птачковой она попала примерно как мы, в качестве наблюдателя.

— И пожирателя, — пробурчала Тари себе под нос.

— Верно, — кивнула рассказчица, отхлебывая очередной глоток кофе. — Она питалась злостью и досадой, которую щедро излучала Ктулху во сне.

— А она могла влиять на сюжет сна? — вмешался Вацлав. — Если ей нужна была злость, то логично было бы подгонять события сна так, чтобы они злили спящую.

— Хороший, кстати, вопрос, — Эльза задумалась. — Но ответа у меня нет. Только предположения. Это существо показалось мне не настолько сильным, чтобы генерировать сновидения, скорее, оно тратило силы на то, чтобы не дать Ктулху ускользнуть из данной неудачной для нее локации в другую, более позитивную. Сон-то ведь был обычный, которые порождаются воображением спящего, недавними событиями, мыслями, эмоциональным состоянием. Явно не из тех ловушек, с которые по нашей части.

— Но ведь чем хуже у человека настроение в реальности, тем хуже будут его сны, — на этот раз высказалась Ядвига. — Если это существо питается негативными эмоциями и всячески их подпитывает, то неудивительно, что бедняжке Ктулху снятся плохие сны. А паразиту того и надо, она кормит его и когда бодрствует, и когда спит.

— Кстати, что ты с ним все-таки сделала? — Тари наконец-то задала мучивший ее вопрос. — Мне нельзя было просто уничтожить эту пакость, а ты-то куда его отправила? На перевоспитание?

— Не совсем. По сути я его тоже уничтожила.

— Да неужели! — Тари не удержалась от язвительного восклицания.

— Да, — кивнула Эльза, ни капельки не смутившись. — Но только мой способ уничтожения более рациональный. Что-то вроде раздельной переработки мусора. Если упростить, то золотая сеть разложила сущность на элементы и каждый из них отправила туда, где от него может быть польза.

— Ничего не понимаю, — призналась Тари, досадуя то ли на подругу, то ли на себя.

— Ну вот смотри, — Эльза не глядя протянула опустевшую чашку, чтобы ей подлили еще кофе. — Например, у тебя испортилось что-то в холодильнике. Мерзко выглядит и отвратительно пахнет. С твоей точки зрения это однозначная гадость, от которой нужно скорее избавиться, пока не начали портиться остальные продукты, а холодильник окончательно не провонял.

Тари кивнула, соглашаясь, и поморщилась, представляя в деталях нарисованную картину.

— Но если эту вот пахучую гадость бросить в почву, чтобы она там продолжала гнить и разлагаться, то она станет удобрением. И почве это пойдет на пользу, и растениям, которые на ней будут расти. Вселенная в каком-то смысле похожа на почву. Она не знает разделения на плохое и хорошее в нашем понимании, и все может обернуть себе на пользу. Другое дело, что всегда гораздо проще просто вышвырнуть всякую гадость на свалку или просто сжечь, чем делать из нее удобрение.

— А золотая сеть твоя, значит, служит чем-то вроде компоста?

— Вот именно. Но только сил это отнимает побольше, чем даже ваше с Вацлавом любимое синее пламя. Хорошо, что тварюшка оказалась не особенно сильной. С кем-то крутым я бы, наверное, не совладала.

— Понятно, — кивнула Тари больше для вида, поскольку понятно ей было далеко не все.

— Ну хорошо, ты поняла, откуда это существо и даже экологично его нокаутировала, — принялся рассуждать Богдан. — Но что это нам дает?

— Информацию? — пожала плечами Эльза.

— А что мы будем делать с этой информацией? Оставим все, как есть? Или примемся спасать каждого, у кого за спиной Тари углядит персонального демона?

— Не-не, воевать со всем миром сверхъестественного лично я не планирую, — заверила рыжая героиня. — Напоминаю, что это идея Инвара, которую никто из нас не разделяет. Правда ведь? — она адресовала Тари внимательный взгляд.

— А чего сразу я? — взъерошилась та. — Я меньше всех хочу следовать заветам Инвара. Между прочим, он мне предлагал и я отказалась. Так что свой шанс стать спасительницей человечества я безнадежно упустила, о чем нисколько не жалею. Так что не надо сверлить меня глазами и подозревать в желании тайно бороться со злом до его полного искоренения.

— Я смотрю на тебя, потому что среди нас ты одна можешь видеть этих существ, а следовательно тебе их присутствие досаждает больше всего.

— Это так, — буркнула Тари. — Но как бы они меня ни бесили, я не стану подбегать к каждому прохожему, знакомиться с ним, а затем сниться и во сне атаковать подселенца синим пламенем. Извини, Эльза, твою эту золотую сетку я и пробовать не буду. Такой объем работы, сама понимаешь.

— Вот и пойми тебя, — вздохнула Эльза, которая, кстати, выглядела уже не такой бледной и измученной. — Начинаешь с того, что не собираешься бороться со злом, а заканчиваешь сравнением эффективности методов борьбы.

— Да не буду я в это лезть, не буду. Ну только если дело коснется кого-то близкого или просто знакомого. Мы же на эту тему, вроде договорились.

— Договорились, да, — Вацлав отошел от Эльзы и подошел к креслу, где сидела Тари. — И лично мне хотелось бы быть уверенным, что ты так и поступишь.

— А с чего бы мне поступать иначе? Я что создаю впечатление Че Гевары от магии?

— Ну временами да, — Вацлав улыбнулся, но не своей фирменной насмешливой полуулыбкой, а как-то особенно тепло и душевно. — Ты просто еще не привыкла к тому, что какие-то аспекты зла приходится терпеть ради баланса и просто потому, что все так устроено. Ты пока идеалист и романтик. Повертишься во всем этом хотя бы несколько лет и невольно станешь реалистом, а порой даже циником.

— Да вовсе не в моем идеализме дело. И сроки тут тоже не при чем. Вон Инвар крутился во всем этом с самого начала и что? Вот уж кто не утратил революционного пыла и веры в окончательную победу над силами зла. Я уже много раз сказала, что не собираюсь идти по его пути. Но Эльза права, меня больше всех задевают эти твари, потому что я их вижу, а вы — нет. Тебя бы на мое место, посмотрела бы я на сколько хватило твоего хваленого цинизма.

— Я понимаю, — Вацлав положил ей руку на плечо, его голос звучал мягко, успокаивающе.

— Понимаешь ты, ну конечно, — возмущенно фыркнула Тари. — И нечего применять на мне свои способности. Даже если ты меня сейчас успокоишь, все равно проблему это не решит. Или ты можешь загипнотизировать меня так, чтобы я перестала их видеть?

Стихийно возникшая идея мгновенно сменила направление мыслей и настроение. Если бы только это было возможно, Тари с радостью бы погрузилась обратно во тьму неведения. Некоторые вещи о мире лучше не знать. Ну его, к Кастанеде, такое знание!

— Прости, Тари, я не могу, — он развел руками. — Ну то есть, скорее всего не могу. А даже если бы мог, это непозволительно глубокая степень вмешательства в сознание.

— И я даю тебе на это вмешательство полное согласие и благословение.

— Спасибо, конечно, что так веришь в меня, но дело не в этом. Ты можешь дать мне согласие на опасную операцию, которую я не рискну сделать. Слишком мало знаний и опыта. Да и способностей тоже. Я могу управлять эмоциями, и то до определенного предела, а вот включать и выключать видение не по моей части, прости.

— Очень жаль, — Тари снова насупилась. — Значит придется мне с этим жить. Но это не значит, что я объявлю крестовый поход против нечисти. Привыкну, смирюсь, перестану замечать. Короче, со временем обрасту вашим цинизмом...наверное.

— Кстати, а почему вы считаете, что если пан Вацлав не может выключить у тебя это самое видение, то никто не может? — Богдан, само собой, не упустил случая оспорить авторитет и компетентность Вацлава. — Можно, в конце концов, обратиться к кому-нибудь из Совета. Думаю, для них это не сложно.

— А это мысль! — поддержала Эльза.

Внезапно обнадеженная Тари переводила взгляд с одного на другого, и выражение лица Вацлава ей совсем не понравилось.

— Я бы так не торопился на вашем месте. Им действительно, скорее всего, не сложно. Они хоть и специализируются на снах, но в отличие от нас, наверняка, изучили все стороны нашей реальности, а также сопредельных. Они видят систему целиком, во взаимосвязи, а не работают с отдельными ее элементами, как мы.

— Ну так это же хорошо? — неуверенно проговорила Тари, вцепляясь в подлокотники кресла.

— Абстрактно это хорошо, — кивнул Вацлав. — А вот конкретно для нас, особенно для тебя, вовсе не обязательно.

— Я не понимаю!

— Вацлав имеет в виду, что члены Совета могут захотеть сделать из тебя объект для изучения, — Богдан сочувственно посмотрел на Тари.

— Именно, — подтвердил Вацлав. — Ты готова стать подопытным кроликом?

— Не знаю, — больше всего ей хотелось от души разреветься. — Вы уверены, что они не могут просто помочь, как должны помогать взрослые ответственные люди попавшему в беду ребенку? Ведь для них мы все — дети.

— Все, — хмыкнул программист. — Даже Эльза, — не закончив фразу, он инстинктивно отклонился.

— Зараза ты, Богдан, — укоризненно донеслось с дивана. — Знаешь, что я даже запустить в тебя ничем не могу, не то что лично дать подзатыльник, и пользуешься моей беспомощностью.

— Я могу подойти, — Богдан то ли на самом деле смутился, то ли искусно разыгрывал смирение. — Но я ведь только хотел сказать, что с точки зрения людей, родившихся в позапрошлом веке мы все одинаково юные несмышленыши.

— С этим никто не спорит, — Вацлав опять взял слово. — Но сомневаюсь, что они упустят случай изучить такого несмышленыша прежде, чем ему помочь… или вместо того, чтобы помочь. Инвар не стеснялся строить планы на Тари и Ядвигу, он собирался использовать их во имя того, что считал благом. И плевать он хотел на их интересы, чувства и планы. С чего вы решили, что остальные члены Совета станут мыслить и поступать по-другому? Если уж нас можно назвать циничными реалистами по сравнению с Тари и Мареком, то что можно сказать о тех, кто больше ста лет варится в этой каше?

— Ты прав, — Ядвига, до этого почти все время молчавшая, коснулась его руки. — Но почему мы уперлись в Совет? Они ведь не единственные в этом мире, кто знает о существовании энергетических паразитов. Вы же сами за пару часов накопали достаточно много информации в интернете об этих сущностях. Если кто-то ими занимается, значит не одна Тари их видит. Почему бы не связаться с кем-то из практикующих эзотериков. Знаю, звучит не очень, — она кинула виноватый взгляд в сторону Богдана. — Но мы ведь и сами с точки зрения так называемых нормальных людей те еще эзотерики, мракобесы и шарлатаны. Так почему бы не скооперироваться с коллегами из параллельной сферы.

— Ты кого имеешь в виду? — спросил Марек, как и Тари, не до конца улавливающий ход Ядвигиных мыслей.

— Тех, кто, как мы, изучает и практикует магию, но не в пространстве сновидений, а в нашей грубо-материальной реальности. Кстати, таких очень даже немало.

— О да! — саркастически усмехнулся Богдан. — И с каждым днем все больше. Эзотерические группы и сайты плодятся как грибы. Я по долгу службы и из любопытства их отслеживаю, хотя уверен, что далеко не все попали в поле моего внимания. Доморощенных магов у нас куда больше, чем можно себе представить. Ядвига тут упомянула так называемых нормальных людей. Так вот, они стремительно исчезают как вид. У меня ощущение, что скоро для них придется устраивать резервации и заповедники. Короче, я хотел сказать, что в колдунах-самоучках у нас точно не будет недостатка.

— Но ведь должны среди них быть адекватные профессионалы? — оптимистка-Ядвига не теряла надежду.

— Ну по идее должны, конечно, — милостиво согласился Богдан. — Просто по теории вероятности. Вот мы же адекватные профессионалы в своей области, так почему бы в других областях паранормального не найтись команде таких же умных, успешных и достойных во всех отношениях практиков? Надо поискать. Я возьму это на себя. Но за результат не ручаюсь. В смысле за адекватность и профессионализм. Отсеять совсем уж дураков легко, а вот найти действительно знающих и компетентных магов — задачка посложнее.

— Но ты, конечно же, справишься, — лицо Ядвиги выражало такое доверчивое восхищение, что на месте Богдана любой бы взялся за самую непосильную задачу.

— Я постараюсь, — скромно ответил польщенный программист.

— Ну вот и договорились, — Вацлав вздохнул с явным облегчением. — Если найдем специалистов среди местных эзотериков обратимся к ним. Ну а если уж с этим не выгорит, придется прибегнуть к помощи кого-нибудь из Совета. Но я бы все-таки это приберег на крайний случай. Спешить точно не стоит. В конце концов это не к месту открывшееся прозрение у Тари может исчезнуть так же внезапно, как появилось. Может, надо просто подождать и все само пройдет. Как простуда.

— Хорошо бы, — Тари раздумала плакать и даже немного прониклась оптимизмом остальных. — Наверное, это малодушно так сильно хотеть снова вернуться к неведению, точнее невидению, но видеть, как из людей тянут силы и радость жизни и знать, что не можешь помочь — это слишком. А еще хуже знать, что на самом деле можешь, но не станешь помогать. Поэтому будьте добры, найдите способ поскорее избавить меня от этой ужасной суперспособности.

Глава 18

Следующие несколько дней с Тари носились как с фарфоровой статуэткой или того хуже, как с больной, нуждающейся в постоянной заботе и развлечении. А почти всякий больной в какой-то мере является узником, и Тари в полной мере ощутила это на себе. Ее под любыми предлогами старались не выпускать в люди.

Будь на то воля Марека и ребят Тари не выпускали бы из квартиры, но ее активное возмущение таким планом заставило доброжелателей его пересмотреть. Поняв, что она не собирается отказываться от ежедневной работы в библиотеке, Марек настоял на том, чтобы возить ее туда на машине. Обожавшая утренние прогулки вдоль набережной Тари начала было активно протестовать, но тут погода, словно подыгрывая заботливым сновидцам, капитально испортилась. Солнечная и теплая золотая осень сменилась дождливой и ветренной серостью. Прага, конечно, и при такой погоде была хороша, ее вообще невозможно испортить, но любоваться на дождливый город из окон машины, пожалуй, приятнее, чем мокнуть и мерзнуть.

Правда, Марек делал все возможное, чтобы Тари как можно меньше глазела в окна. Во время и без того коротких поездок он занимал ее разговорами, включал любимую музыку, в общем, всячески отвлекал ее внимание от прохожих. Мог бы так не стараться. На скорости, с которой автомобиль проезжал мимо бредущих под зонтами людей, при всем желании не рассмотришь никаких потусторонних явлений.

— А куда это мы едем? — Тари заметила, что Марек не свернул на знакомом повороте.

— К близняшкам в кафе, — отозвался он. — Мы решили, что плодотворный рабочий день должен начинаться с хорошего завтрака.

— С этим, конечно, не поспоришь, но с каких это пор вы решаете что-то без меня? Особенно жизненно важные вопросы, связанные с едой.

— Не ворчи, принцесса, — хмыкнул Марек, от отрывая взгляда от дороги. — Хороший завтрак в хорошем месте и хорошей компании обязательно тебя порадует. Тут и обсуждать нечего, очевидно же, что ты будешь “за”.

— Но сообщить все-таки можно было, — пробурчала Тари, хотя на самом деле идея позавтракать в любимом кафе пришлась ей очень даже по душе.

— Ну вот, теперь ты знаешь, — он затормозил напротив кафе. — Надеюсь, ваше высочество сменит гнев на милость при виде любимых оладьев с голубикой и фисташковым кремом.

— Я настолько предсказуема? — она на автомате продолжала ворчать, несмотря на то, что одна мысль об оладьях делала мир лучше. — Возьму вот и закажу булочки с авокадо и яйцами бенедикт.

— Хорошо, — Марек продолжал демонстрировать удивительную покладистость. — Тогда я закажу оладьи, и ты будешь есть их из моей тарелки.

После этого Тари все-таки не выдержала и рассмеялась. Ну совершенно невозможно сердиться на тех, кто готов на все, чтобы ее порадовать даже в мелочах. Собственно, из таких мелочей жизнь и состоит. Глобальные радости в ней тоже должны быть время от времени, но ежедневная доза счастья прячется в маленьких прекрасных вещах, среди которых любимая еда занимает далеко не последнее место.

Остальные уже дожидались их в кафе и даже успели выпить по чашке кофе, а некоторые в лице Эльзы и не одну. Привычный, до мелочей знакомый зал сегодня показался Тари особенно уютным. Мягкий леденцовый свет ламп, тепло и неповторимая смесь запахов становятся еще лучше, когда за окнами высотой во всю стену льет нескончаемый холодный дождь и бушует ветер.

— Я все-таки закажу оладьи, — заявила Тари Мареку, устраиваясь рядом с ним на диванчике среди разноцветных подушек.

— Кто бы сомневался, — прокомментировал Вацлав.

— Да ну вас, — надо бы опять сделать обиженное лицо, но уже надоело притворяться капризной больной. — Лучше скажите, почему рабочий день начинается у нас меж двух мостов, а не в библиотеке?

— Потому что тут хорошо, — ответила Эльза, провозглашая истину, не подлежащую сомнению. — В библиотеке тоже хорошо, но нужно разнообразие.

— Разнообразие, Тари, — Вацлав назидательно поднял руку, сжимающую крохотный сэндвич, — а не одни и те же оладьи из года в год.

— Да я в Праге и года не живу, — возмутилась Тари, серьезно задумываясь о том, чтобы назло всем остаться голодной.

— Хорош дразнить девочку, — вступилась Эльза.

— Согласен, — Вацлав покаянно развел руками. — Если уж кого-то попрекать чрезмерной верностью пристрастиям, так это тебя, — он кивнул на красноречивое скопление кофейных чашек возле Эльзы. — Из них можно строить Вавилонскую башню.

— Ой, подумаешь, — хмыкнула в ответ та. — Меня этим не проймешь. Сейчас еще закажу.

— И как ты вообще умудряешься засыпать после такого количества кофеина? — Богдан покачал головой.

— Легко! — с гордостью ответила немка.

И действительно, невероятное количество поглощаемого кофе никак не мешало ей в работе. Засыпала Эльза как младенец, причем зачастую даже без Ядвигиных эликсиров и Вацлавского гипноза.

Неизвестно, как долго еще длилась бы пикировка на тему предпочтений в еде и напитках, если бы эту самую еду не принесли. Томаш расставил тарелки и унес опустошенные Эльзой кофейные чашки, которые та по совету Вацлава выстроила таки в башню.

Какое-то время все просто ели, перебрасываясь короткими репликами. Тари тоже самозабвенно предалась завтраку, поэтому неожиданное обращение Вацлава застало ее врасплох.

— А? Что? Ты что-то хотел? — она подняла глаза от тарелки, где перемешивала ягоды малины и голубики с фисташковым кремом.

— Я сказал, что мы искали способ избавить тебя от неприятной способности видеть сущности сверх необходимых, — перефразировав таким образом принцип “бритвы Оккама”, Вацлав продолжал. — Если помнишь, мы сошлись на том, что нужно поискать специалистов среди пражских эзотериков. Задача та еще, учитывая через какое количество совершенно упоротого бреда приходилось продираться. Мы с Богданом чуть с ума не сошли, особенно он.

— Разве я виноват, что полное отсутствие хоть какого-то подобия логики взрывает мне мозг? — поморщился программист. — Найди среди всего этого мракобесия что-то мало-мальски серьезное и адекватное — задача сравнимая с поиском запонки в жерле вулкана. Не уверен, что мы справились.

— И все-таки мы отобрали троих претендентов, чьи сайты и высказывания могут хотя бы отчасти считаться адекватными. Помимо всего прочего типа восстановления пробитой ауры или прокачки чакр, эти ребята упоминают среди своих способностей изгнание сущностей. Как раз то, что нам нужно.

— Это, конечно, здорово, — пробормотала Тари.

— Что-то твой тон не очень соответствует смыслу утверждения, — заметил Богдан. — Хотя я тебя понимаю, я бы тоже не доверял никому из них.

— Ой, зато мы-то со стороны наверняка кажемся верхом адекватности, — съязвила Эльза. — Не смеши.

— Но мне не нужно изгнание сущностей, — Тари сгубила зарождающуюся перепалку, вернувшись к теме. — Или эти ребята готовы изгонять их из каждого прохожего, на которого я укажу? Тогда им придется следовать за мной неотлучно. Но мы же вроде хотели не этого? Я хочу перестать видеть чужих сущностей, а не избавиться от собственных. Тем более, своими-то я и не обзавелась. Хотя…

Внезапная догадка заставила Тари похолодеть. Если к ней привязана какая-то пакость, то ее-то как раз она и не увидит, как не видит человек того, что происходит за его спиной или пресловутое бревно в глазу. А никто, кроме нее подобным зрением не обладает.

— Даже не думай об этом! — Ядвига как будто прочитала ее мысли. — Подобное совершенно исключено. Кто-то из нас обязательно углядел бы в совместном сновидении любое постороннее существо, привязавшееся к тебе. Не говоря уже о том, что такие создания плохо совместимы с твоим видением мира и уровнем личной силы.

— Ты меня успокоила, спасибо, — благодарно кивнула Тари. — А то уже что только не лезет в голову. Ладно, давайте попробуем привлечь этих ваших изгоняющих дья… сущности. Терять мне все равно особо нечего. И в конце концов не зря же вы тратили время, бороздя их сайты и рискуя душевным здоровьем.

— И верой в людей, — вставил Богдан. — Презумпция человеческой разумности нуждается в серьезном пересмотре.

— Что ж, — философски заметила Эльза. — Остается надеяться, что отобранная троица может претендовать на разумность хоть отчасти. Ну а если нет, то просто посмеемся. Смех, говорят, продлевает жизнь.

— Смех? — Вацлав иронично изогнул бровь — Ты уверена, что не кофе?

— Кофе — само собой. — Я говорю о дополнительных источниках долголетия.

— Ну кому знать о них все, как ни тебе…

— Богдан! — в программиста полетела скомканная салфетка. — И скажи спасибо, что я слишком ценю имущество близняшек, иначе запустила бы тарелкой.

— Не сомневаюсь, что ты на это способна. Чувство юмора и самоирония — не самые сильные твои стороны. Так что продлевай свою и без того вечную жизнь с помощью кофе, а смех оставь простым смертным.

— Давайте вернемся к нашим баранам, то есть эзотерикам, — при всей умилительности дружеских перепалок, Тари больше интересовал изначальный предмет разговора. — Как мы будем с ними связываться? Напишем или приедем лично? Они вообще в каком формате работают?

— По крайней мере у одной из трех есть магический салон, — Вацлав выдал кривую усмешку. — Где-то в Праге—восемь. Вроде бы эта чародейка называет себя Мареной.

— На самом деле ее зовут пани Габина Гачкова. По крайней мере именно под этим именем она платит налоги. И кстати, салон ее судя по всему приносит неплохой доход. Это может значить как то, что она действительно что-то может, так и то, что люди — идиоты. Но мы все-таки исходили из первого. Наверное, зря.

— Ну чего вы такие серьезные и скептичные? — Ядвига одарила обоих упрекающим взглядом, правда, когда она смотрела на Вацлава, к упреку добавилось привычное обожание. — Ну даже если они все шарлатаны или сумасшедшие, посмотреть на них все равно интересно. Занятно же, как люди представляют себе магию, на что опираются в ее использовании. Даже если они все придумали, то все равно у них же должна быть какая-то концепция магии.

— Ангел мой, — Вацлав вернул близняшке обожающий взгляд. — У большинства из этих ребят есть отличная концепция по выманиванию денег у доверчивых иди… людей, оказавшихся в затруднительных ситуациях. В магию они верят не больше нашего.

— Но мы-то в нее верим, — возмутилась Ядвига.

— Это другое. Тем более, мы не верим, а знаем. И знаем, что принципы нашей работы магией можно называть весьма условно, просто для того, чтобы не искать и не использовать более сложные понятия. А те, о ком мы говорим, могут быть закоренелыми материалистами, верящими исключительно в силу денег и людскую глупость. Тут я, пожалуй, соглашусь с Богданом.

— Ну и зачем вы тогда отыскивали этих эзотериков, если изначально не верите, что они могут нам помочь?

— Затем, что лучше заглянуть в сомнительную дверь, чем пройти мимо, а потом гадать не была ли эта дверь выходом.

Тари вспомнились двери, служившие выходом из сна-ловушки, куда заманил их Инвар. Своя дверь была у каждого, кроме нее. Ее Инвар отпускать не планировал. И кто знает, может, и сейчас она отчаянно ищет выход, которого нет? Но в этот раз хотя бы ситуация не настолько критичная. Скорее, просто неприятная.

— Я согласна с Ядвигой, даже если общение с этими магами и чародеями, рекламирующими себя в инстграме окажется бесполезным, это будет как минимум забавно и познавательно. А в лучшем случае у нас есть шанс познакомиться с коллегами с этой стороны.

Глава 19

Магический салон Марены на самом деле оказался квартирой Габины Гачковой. Просто самая большая комната отводилась для приема клиентов и была декорирована в соответствующем стиле.

Сама хозяйка на первый взгляд произвела на Тари очень приятное впечатление. Невысокая, полненькая, но в меру, с яркими глазами, выразительность которых подчеркивала обильная подводка и длинными рыжими волосами, на несколько тонов темнее, чем у Эльзы. Одета она была в широкие узорчатые шаровары и синий топик с индийскими мотивами, руки до локтей и босые ступни обильно украшали татуировки из хны и разнообразные браслеты.

— Намасте, — приветствуя гостей Марена сложила руки и поклонилась.

Растерявшаяся Тари в ответ пробормотала что-то вроде “здрасте”, Вацлав отделался ухмылкой и легким ответным кивком, зато Богдан проявил вежливость за всех:

— Добрый день, пани Габина.

Доброжелательная улыбка на ярко-красных губах несколько потускнела.

— Вы можете называть меня Мареной, — теперь голос звучал строго, подразумевая не столько разрешение, сколько требование. — Вы по записи?

— Нет, — ответил Вацлав, спокойно выдерживая откровенно недовольный взгляд. — А разве нужно было записываться?

— Ну, конечно, нужно, — тезка славянской богини нарочито вздохнула и закатила глаза. — Разве это не очевидно? Свободного времени у меня гораздо меньше, чем клиентов.

Тари с трудом удержалась от комментариев, а Вацлав с Богданом обменялись выразительными взглядами. Да уж, очереди к Марене явно не ломились. Тари была готова держать пари, что они здесь первые и единственные за сегодня.

Заметив неприкрытую иронию Габина поспешила добавить:

— Вам очень повезло. Мне пришлось отменить двух клиентов на это время, нужно было посвятить время практикам. Но раз уж вы приехали, не выгонять же. Будем считать это знаком от Вселенной. Я помогу вам. Ведь вы явно нуждаетесь в моей помощи больше, чем я в практиках. Хотя, разумеется, я проведу небольшую медитацию, чтобы войти в состояние потока и просканировать ваши ауры. Проходите, располагайтесь, — многоликая Марена вновь улыбалась вполне доброжелательно. — Хотите воды?

Богдан с Тари отказались от проявления хозяйской щедрости, а Вацлав выразительно поднял картонный кофейный стаканчик, который все это время держал в руках. На самом деле там был вовсе не кофе, а один из эликсиров Ядвиги, помогающий мгновенно уснуть. Дело в том, что усыпляющие способности Вацлава куда лучше действовали на других, чем на него самого.

А засыпать он планировал с той же целью, с какой Марена собиралась проводить медитацию — просканировать ее способности. Даром видения в реальности он не обладал, зато глянув на человека в пространстве сновидений, мог узнать много интересного.

Итак они разместились на мягких пуфиках, разбросанных по комнате, а хозяйка уселась прямо на ковре, скрестив ноги в позе лотоса. Тари инстинктивно вздрогнула, когда комнату заполнил низкий гудящий звук, исходивший, казалось, отовсюду сразу, а не от девушки, сидящей посреди комнаты, чей рот почти закрыт. Раскатистое “ооо-оуу- умммм” звенело в ушах и отдавалось вибрациями по всему телу. Тари не сразу сообразила, что слышит легендарную мантру “ОМ”, о которой знают даже люди весьма далекие от эзотерики.

Богдан сидел с непроницаемым лицом, а Вацлав, напротив, выглядел не в меру довольным, прихлебывая из своего стаканчика. Не прошло и пяти минут, как он уже безмятежно спал на пуфике. Можно было подумать, что его усыпило равномерно-заунывное пропевание мантры. Ничего удивительного, кстати. Тари и сама ощущала потребность закрыть глаза.

Чтобы как-то противостоять силе усыпляющего заклинания, она принялась рассматривать комнату. По стенам были развешаны разнообразные мандалы и ловцы снов в таком количестве, что выполняй они свое предназначение, человек в этом помещении должен был спать вообще без сновидений.

Тари нравились причудливые светильники, с которых свисали ожерелья из натуральных камней. Нравился широкий подоконник, заставленный разнообразными растениями в горшках - от ярких комнатных роз и орхидей до неказистых кактусов. И сама хозяйка, восседающая со скрещенными ногами и тянущая свои мантры глубоким грудным голосом, ей тоже нравилась, Тари легко простила ей маленький спектакль, устроенный на тему записи и наплыва клиентов. Что ж, это просто маркетинг. Девушке нужны клиенты, вполне возможно, что магические услуги — основной источник ее дохода.

Перестав бесцеремонно разглядывать Марену-Габину, пользуясь, что у той закрыты глаза, Тари переключилась на спутников. Вообще-то изначально сопровождать ее должен был один Вацлав, но Богдан напросился в исследовательских целях, уж очень ему интересно было посмотреть на практикующего мага. Скорее всего, основная задача состояла в выведении эзотеричной барышни на чистую воду, но кто может его за это винить?

Марек тоже хотел поехать, но у него была фотосессия, которую нельзя отложить. Он один из всех сновидцев продолжал совмещать обучение с прежней работой. Ну не считая близняшек с их кафе, но их ресторанный бизнес сложно было назвать работой в привычном смысле слова. Они даже не вели дела кафе самостоятельно, а доверили это дело управляющему. “Меж двух мостов” служило Вацлаву и Ядвиге источником дохода, радости, местом встреч и вкуснейшей еды, но никак не работой.

Марена замолчала так внезапно, что вместо мантры в ушах у Тари зазвенела тишина.

— Очень интересно, очень, — она покачала головой, приложив палец к губам, рискуя оставить на нем красный отпечаток от помады. — Я хочу вас порадовать, ребята. У вас есть способности к магии, у всех троих.

Ну надо же, кто бы мог подумать! Тари с трудом удержалась, чтобы не ухмыльнуться.

— Удивительно, — продолжала Марена. — Ладно бы еще у одного, но у троих сразу. Особенно у него, — она повернулась к Вацлаву и оторопела, увидев его мирно спящим.

— Это нормально? — она строго свела брови на переносице.

— Он просто очень устал, — Тари поняла, что извиняется, причем искренне. Она вовсе не чувствовала вины за спящего Вацлава, но терпеть не могла врать, особенно симпатичным людям. — Старался взбодриться. Видишь, даже кофе не помог, — она кивнула на картонный стаканчик, который Вацлав продолжал крепко сжимать в руке.

Тари поймала себя на том, что обратилась к хозяйке на “ты”, но та, похоже, не имела ничего против и легко подхватила заданный тон.

— Ладно, тогда пусть спит, а я займусь пока вами. Начнем с тебя, — Марена повернулась к Тари. — По способностям — потом, — сразу предупредила она. — Понимаю, что тебе ужасно интересно, но все по порядку.

На самом деле Тари было гораздо интереснее все остальное, то время когда она поражалась своим способностям к магии осталось в далеком прошлом… ну если можно считать далеким прошлым то, что случилось чуть больше полугода назад.

— Значит сначала по чакрам, — деловито начала Габина. — Тут все понятно и закономерно. С низами не очень, верхи перекачаны.

— Чего? — Тари в полном недоумении вытаращилась на хозяйку магического салона.

— Ох, — Марена покачала головой и демонстративно закатила глаза. — Поразительно! С такими способностями и совсем не знать базы. Ну хоть про чакры ты, я надеюсь, слышала?

— Ну… да, — неуверенно пробормотала Тари.

Впервые в жизни ей стало неловко, что она так мало знает о чакрах. Собственно, она не знала совсем ничего, кроме самого слова. И всю прошлую жизнь пребывала в уверенности, что чакры — это то, о чем здравомыслящему человеку лучше не знать, так же как о мантрах, мандалах, карме и тому подобном. А теперь она вдруг посмотрела на это иначе. Вовсе необязательно ведь быть последователем философии индуизма, но как образованному человеку ей стоило бы знать, что означают понятия, пережившие тысячелетия и докатившиеся даже до современной европейской культуры.

— Не будем вдаваться в детали, — вздохнула Марена. — Упрощенно чакры — это основные энергетические центры в теле человека. Так вот верхние чакры у тебя сильные и хорошо проводят энергию, а нижние — так себе. Свадхистана еще куда ни шло. Наверняка, ты лакомка, сладкоежка, любительница красивой одежды и вообще привыкла себя баловать.

Тари кивнула, напряженно размышляя, какие внешние признаки могли натолкнуть Марену на такие заключения. Ну с одеждой понятно, тут достаточно просто взглянуть на ее юбку и бирюзовый свитер ручной работы. Но насчет любви к сладкому? Неужели она начала набирать вес? С таким питанием вроде бы неудивительно, но пока вся ее одежда (по большей части возникшая из небытия силой ее фантазии) была впору и сидела так же хорошо, как в первый день в Праге. Тари невольно оглядела комнату в поисках зеркала, желая оценить состояние своей фигуры.

— А еще к тебе легко приходят деньги. Так?

Тут же вспомнились пятьсот евро, которые Эльза между делом предложила ей в первый день знакомства, а еще триста восемьдесят шесть евро, которые она нашла в шкатулке, очнувшившись в пражской квартире. Да и потом с деньгами не было никаких проблем. Тари поймала себя на мысли, что почти не думает о деньгах, в последние полгода точно.

— В общем, Свадхистана на уровне, а вот Манипура подкачала. Ни силы воли у тебя, ни умения настаивать на своем, ни лидерских качеств. Правда, на людей ты влиять умеешь, но точно не за счет Манипуры. У тебя Вишудха прокачана. С Муладхарой тоже беда совсем. Выжить в сложных условиях ты не сможешь.

— Почему? — Тари против воли расстроилась, придавленная потоком непонятных названий и не очень-то лестных выводов, большая часть из которых вполне соответствовала действительности.

— Потому что ты как красивый цветок со слабыми корнями. В идеальных условиях цветешь и пахнешь, но холод или засуху пережить не сумеешь. Прокачанные верхние чакры и способности, которых ты не сознаешь, помогают тебе, раз за разом складывая обстоятельства в твою пользу, но не думай, что этого достаточно. Низы надо прокачивать, детка, иначе вся конструкция завалится к чертям и погребет тебя под обломками.

— А что со мной?

Реплика Богдана, о присутствии которого она почти успела позабыть, вернула Тари к реальности.

— У тебя довольно похожая ситуация. Ну разве что Муладхара посильнее.

— То есть, корни у меня не такие слабые, как у Тари? — поинтересовался программист, взглянув на подругу с легким оттенком самодовольства.

— Не обольщайся, — Марена словно прочла его мысли. — Корни — это все три нижние чакры. А Манипура у тебя никакая, да и Свадхистана проседает.

— Но я тоже люблю поесть, — возмутился Богдан.

— Ты не находишь в еде истинного удовольствия, а Свадхистана прокачивается именно удовольствиями. Ну да ладно. Не очень хочется вас расстраивать, но слабые нижние чакры не главная ваша проблема.

— И в чем же наша проблема? — скептически поинтересовался Богдан, которому, видно, надоело изображать непроницаемую серьезность, когда речь шла о прокачке чакр и прочем эзотерическом мракобесии.

— У вас, друзья мои, сущности, — сообщила Афина Велинавия с печальной торжественностью. — У обоих.

— Что?! — Тари даже подпрыгнула от неожиданности, услышав знакомое слово.

— Сущности или попросту сущи. Попробую вам объяснить, что это такое. Ох, как же трудно с непосвященными…

— Не надо объяснять, мы знаем, — от волнения Тари даже пренебрегла вежливостью. — Но у нас их нет! По крайней мере, у Богдана - точно. Я бы увидела!

Ей вновь пришло в голову, что будь к ней самой прикреплен какой-нибудь потусторонний паразит, о нем она могла бы и не знать. Вряд ли эти красавчики считают нужным отражаться в зеркалах. Но уж насчет Богдана не было никаких сомнений, она проводила с ним слишком много времени в реальности и пересекалась в пространстве сновидений.

— Нет у него никаких сущей! — запальчиво повторила Тари.

— У него — нет, — подтвердил неизвестно когда пробудившийся Вацлав. — И у Тари тоже нет никаких сущностей. А вот у тебя - есть.

Глава 20

— Что?! — Марена резко повернулась к Вацлаву. — Что ты сказал?

— Я сказал, что у тебя есть сущность. Мне жаль. А ты не знала? Мне казалось, что люди с твоими способностями, — тут он не удержался от иронии, — должны знать о таких вещах относительно себя. Разве нет?

— Я-то знаю, — однако в тоне ее не звучало уверенности. — Но ты-то с чего это взял? Ты вообще мирно спал до последнего момента.

— А ты в курсе, что некоторые вещи можно узнать во сне?

— Вацлав, подожди, — вмешалась Тари. — Ты уверен? Ведь если бы к Марене прицепилась какая-нибудь гадость, вроде той, что была у пани Птачковой, я бы увидела.

— А ты в окно посмотри, — в ответ посоветовал он.

— В окно?

Тари послушно обернулась к окну, подсознательно ожидая увидеть там очередную тень. Но разумеется, за окном не было ничего кроме раскидистого клена, в прорехах между желто-красными листьями которого мелькали голубые лоскутки неба.

— Ничего не вижу, — растерянно проговорила она, краем глаза замечая, что хозяйка поглядывает на них, как на сумасшедших.

— Ты и не должна видеть. Там нет ничего. Но обрати внимание, погода изменилась.

— Ну да, небо очистилось.

Про себя Тари порадовалась этому обстоятельству. Пусть Прага всегда хороша, но все-таки солнце и голубое небо делают мир лучше.

— Солнце! — дошла до нее наконец.

— Угу, — Вацлав удовлетворенно кивнул.

— Вы о чем вообще? Мне кто-нибудь что-нибудь объяснит?

Удивительно, что Марена до сих пор не погнала их поганой метлой из дома, точнее из магического салона. Хотя кто знает, может ей и более странные клиенты попадались.

— Постараемся, — Вацлав прошелся по комнате, раскачивая попадающиеся по пути ловцы снов. — Только сначала ты скажи, будь добра, с чего ты решила, что у Тари с Богданом эти самые сущности?

— С чего? — возмущенно фыркнула Марена. — Да с того, что я их просто увидела. Разумеется, в астральном пространстве. Просто так невооруженным взглядом этих друзей не увидишь.

— Если бы, — страдальчески вздохнула Тари. — Слушайте, а может, правда, это разные сущности? Ну вот Габи… Марена видит их на астральном уровне, а я — просто так. Но кто сказал, что это одни и те же существа?

— Скорее все-таки одни, — не согласился Вацлав. — Я не очень силен в астральных планах. Но в пространстве сновидений видны именно те, которых ты видишь в реальности. Тут все сходится. Хотя, конечно, нельзя исключать многообразия видов. Итак, — он повернулся к Марене. — Мы пришли к тебе, потому что Тари с недавних времен видит у людей этих самых сущностей. Просто видит без всяких астральных планов. И нам бы хотелось избавить ее от этой способности.

— Избавить от видения? Ну вы даете! Это как выиграть в лотерею и пытаться сбагрить кому-то выигрыш. Хотя ясно, вы не понимаете, что делать с даром и способностями к магии. К этому нужно прийти.

В ходе этой снисходительной тирады троица сновидцев обменивалась очень выразительными взглядами. Тари так и подмывало сказать, что свои способности к магии они используют по назначению, но она сдержалась. По лицу Богдана было видно, что он борется с похожим желанием.

— Впрочем, в твоем случае это скорее не видение, а глюки. Извини, — превосходство магистра над неофитами так и сочилось из каждого слова Марены. — Способности у тебя есть, я не отрицаю. Они есть у всех вас. Только вот без умения ими управлять начинающие маги часто путают с настоящим видением плоды своих фантазий. Понимаете, перекачанные верхи при слабых низах вполне могут давать галлюцинации и прочую муть.

— Что за верхи и низы? — не понял Вацлав.

— Это про чакры, — объяснила Тари, которая теперь была в теме.

— Аа-а-а, про чакры, — протянул Вацлав, сделав нарочито серьезное лицо. — Ну тогда все ясно.

— Много ты понимаешь, — похоже, Габину задела его ирония. — Ты вообще все проспал. И что там тебе приснилось? Будто у меня сущ? Кстати, сны у способных, но непрокачанных магов тоже могут глючить и искажать информацию.

— У нас не искажают, поверь, — теперь уже Вацлав выглядел вызывающе самоуверенным. Тари подумалось, что такой тон и вид должны ужасно бесить.

— И что же ты увидел? Как он выглядел, этот сущ?

— Довольно неприятно. Уверена, что хочешь услышать подробное описание? Но на самом деле важно вовсе не то, сколько у него конечностей, а то, что он сильный и довольно разумный. Эта тварь увидела меня и попыталась атаковать. И не просто атаковать, а именно вышвырнуть из сна.

— Ты ее уничтожил? — с надеждой спросила Тари.

— Нет. И не собирался. Напоминаю, что у нас эксперимент. Мы изучаем объект, а не влияем на него.

Главное, чтобы Марена не догадалась, что объект изучения не ее малоприятный подселенец, а она сама. Хорошо бы у Вацлава хватило ума не развивать мысль.

Вместо того, чтобы предсказуемо начать злиться или спорить, хозяйка магического салона опустилась на пуфик с совершенно несчастным видом. В этот момент она была куда больше Габиной — обычной расстроенной девушкой, чем Мареной — уверенным в себе магом. Или магиней… магичкой, как там принято называть магов женского пола? Вряд ли они по-прежнему зовут себя ведьмами, колдуньями или чародейками.

— А я ведь знала, догадывалась, — бормотала Габина, ни на кого не обращая внимания. — Просто верить не хотела. Теперь ясно, с чего я у всех вижу сущей. Они не у них, оказывается, а у меня. Просто проецируется так…

— Интересный эффект, — Вацлав сосредоточенно постукивал пальцами по подлокотнику дивана с видом исследователя, довольного внезапно обнаруженной закономерностью. Похоже, искреннее расстройство хозяйки его не особо волновало. — И он многое объясняет. Например, то, что ты увидела сущностей рядом с Тари и Богданом.

— Тоже мне наблюдатели-экспериментаторы, — скривилась Марена, которую очередная реплика Вацлава вывела из оцепенения. — Ходящие по снам?

— Что-то вроде того, — уклончиво ответил Вацлав.

Правильно сделал, что ответил. После того, как они частично открыли карты, глупо было и дальше притворяться обывателями, не имеющими никакого представления о сверхъестественном. В конце концов, если они собирались просить у магички помощи, все равно пришлось бы сказать хотя бы часть правды. Только вот теперь, очень похоже, что им придется помогать Марене, а не наоборот. Не оставлять же хорошего человека наедине с такой гадостью.

— А ты? — Габина повернулась к Тари. — Ты правда их видишь? Вот просто видишь, даже не включая видение?

— А его можно включать? — Тари оживилась. — По желанию? Значит и отключаться тоже?

— Ах да, ты же не хочешь, — Марена безнадежно махнула рукой. — Чтобы научиться произвольно включать видение нужны годы тренировки, и то, как видишь, оно дает осечки и может показать то, чего нет. А насчет отключения, если честно, не знаю. Никому пока не надо было. Но наверное, можно, почему нет? Вы за этим что ли ко мне пришли?

— На самом деле за этим, — подтвердил Вацлав. — Ну и немного из любопытства.

— Ясно, — пробурчала Габина. — Но если ты такая видящая и разглядела у меня сущность, то какой смысл был дальше притворяться? Из любопытства?

— В том-то и дело, что я ничего не увидела. Сущность твою увидел Вацлав во сне, а я, похоже, их вижу только если нет доступа солнечного света: после заката, в пасмурные дни, в помещениях без окон. Поэтому я до сих пор ничего не вижу.

— Интересно, — недовольство Марены постепенно перерастало в то самое любопытство, которое ее только что раздражало. — Значит, если мы подождем заката, то ты сможешь его увидеть?

— Точно сказать не могу, — Тари пожала плечами, — но, возможно, увижу.

— Тогда давайте ждать пока солнце сядет, — решила хозяйка. — Чай будете?

— Уже чай, не воду? Ставки повышаются, — Вацлав не мог не съязвить.

— Ты что-то имеешь против воды? — Габина снова ощетинилась. — Вода — основа жизни, между прочим.

— Знаю, знаю, — он примиряюще поднял руки. — Ничего против воды не имею. Но чай еще лучше.

— Будь среди нас некто, проживший долгую жизнь, которая его… ее ничему не научила, она сказала бы, что еще лучше кофе.

Богдан явно пользовался тем, что Эльзы нет рядом и в него не полетит никакой подручный предмет, превращенный в метательный снаряд.

— Кофе — вечером? Ужас какой! — возмутилась хозяйка.

— Мы не настаиваем, — поспешил заверить Богдан, ощутив на себе мощь осуждающих взглядов друзей. — Я просто пошутил. Ты права, чай гораздо лучше кофе. Чай — это просто отлично.

— Тогда я пошла заваривать. И, кстати, если уж нам сидеть до темноты, может закажем пиццу или суши?

Идея пришлась всем по душе, после недолгих споров сошлись на суши. Тари запоздало подумала, что было бы лучше заказать каких-нибудь вкусностей из кафе близняшек, чтобы угостить Габину и частично загладить вину за ее настроение, испорченное визитом сновидцев. Хорошо бы позвать ее как-нибудь в “Меж двух мостов”. Надо подкинуть Вацлаву идею, чтобы он пригласил ее, как хозяин кафе… ну если за это время бедная девушка их окончательно не возненавидит.

Выбранный Мареной чай оказался зеленым с ароматом липы и жасмина. Обычно Тари предпочитала черный, но этот ей понравился. Заваренный в маленьком прозрачном чайнике он очень хорошо сочетался с хозяйкой, как и вся кухня, в оформлении которой господствовали растительные мотивы и разного рода восточная атрибутика.

И почему магов так тянет на все индийское? Карма, чакры, поющие чаши, ароматические палочки — это же все то ли из индуизма, то ли из буддизма. К стыду своему Тари не очень-то разбиралась в тонкостях индийской религии и культуры. Но даже не разбираясь, сложно не заметить, насколько хозяйка любит все эти индийские фишки. Несмотря на то, что предпочла называться именем богини славянского пантеона. Небольшую конкуренцию индийской атрибутике составляли разве что развешенные повсюду ловцы снов, пришедшие, насколько Тари было известно, из культуры американских индейцев.

Получается, что современная магия основана на мировоззрении и практиках Древней Индии? А тогда, во времена жизни тех, кто придумал все эти чакры, ауру, карму, это тоже считалось относящимся к магии или было чем-то обычным, известным не только брахманам, но и распоследнему шудре?

Тари ужасно хотелось обсудить возникшие у нее в голове вопросы, но она не решилась их задать. А вдруг оформление квартиры и внешний вид хозяйки — не более чем дело вкуса. Или наоборот окажется, что основание магии на индийской религии и культуре — это нечто настолько очевидное, что стыдно не знать. Надо будет потом Вацлава помучить на эту тему.

Тень за спиной Габины или, как она сама говорила, суща Тари заметила ровно в тот момент, когда та внесла в кухню высокую стопку коробочек с суши, придерживая их сверху подбородком для верности. Сущность Марены и сущностью-то по-хорошему не назовешь. Скорее это было плотное темное облако, окутывающее ее на уровне головы, шеи и груди.

Тари оказалась перед настоящей дилеммой. Ну как можно нарушить эту идиллию, где четверка людей “не от мира сего” с восторженным энтузиазмом расхватывает суши. Нет уж, пусть все сначала наедятся, а потом можно будет обсуждать всяких неприятных созданий… если они, конечно, не самоликвидируются в этой атмосфере сытого и веселого довольства жизнью.

Глава 21

Почти любая еда, не считая молока с пенкой, рано или поздно съедается, а еда вкусная исчезает быстрее, чем хотелось бы. К суши это относилось в полной мере, за какие-то полчаса от них остались лишь воспоминания и лишние пакетики с васаби и соевым соусом.

Не то чтобы Тари не наелась, ее скорее огорчало, что короткая передышка закончилась и придется вернуться к неприятной теме сущности, которая и не думала исчезать.

— Эй, — Марена вывела Тари из задумчивости, похоже, она обращалась уже не в первый раз. — Ты вообще здесь? Погоди, ты что-то увидела, да? — неожиданно догадалась она.

Тари не нашла ничего лучше, чем в ответ молча кивнуть, отхлебывая глоток чая, чтобы выгадать еще хотя бы пару секунд.

— И как это выглядит? Хотя нет, не говори. Неважно.

— И правда неважно, — с облегчением согласилась Тари. — Хотя ничего особенного, больше похоже на ауру.

— Так может это и есть аура? — Габина подозрительно сощурилась. — Ты отличать-то умеешь?

— Не умею. Но что важнее, я не умею видеть ауры. И кроме того, Вацлав видел ее во сне. Но ты, пожалуйста, не переживай. Мы с этим справимся… наверное.

— А вы не слишком самоуверенны, нет? — язвительно поинтересовалась Марена.

Она оседлала подлокотник дивана, скрестив ступни и обвела гостей насмешливо-недоверчивым взглядом.

— Вообще-то на работу с сущностями в лучшем случае уходит несколько недель постоянных практик.

— Практики нужно делать самому, — возразил Вацлав, — а сейчас за тебя будем работать мы. Во сне.

— Тоже мне! — хмыкнула девушка. — Чип и Дейл спешат на помощь. И много сущностей вы изгнали?

— Ну как минимум два успешных обряда экзорцизма у нас за плечами. Не то чтобы богатый опыт, но хоть какой-то.

Ну уж прямо два. На самом деле один — операция по спасению Ктулху. Но наверное, Вацлав решил ради более впечатляющей статистики добавить в список Дашину “кляксу”, с которой Тари справилась в одиночку. Но справилась же, значит считается. Так что Вацлав прав.

— Во сне, значит, — Марена сцепила пальцы под подбородком. — И как мы это организуем? Завалимся спать тут все вместе?

— Вроде того, — подтвердил Вацлав. — Довольно сложно сделать что-то во сне, если не заснуть. Или ты боишься засыпать в обществе трех подозрительных незнакомцев? Правильно боишься, кстати. Проснешься, а в квартире ни нас, ни всех этих классных штук из ниток и бусинок.

— Ой ладно, — она махнула рукой. — Штуки я новые сделаю, так что забирайте. Могу и подарить, если хорошо попросите.

— Тогда что тебя смущает? Понимаю, у тебя нет причин нам доверять, но…

— Я вам действительно не доверяю, — перебила Марена. — Но не в том смысле, что вы какие-то подозрительные личности. Ну то есть, вы конечно, подозрительные, но это я как раз переживу. Я не верю в то, что вы сможете мне помочь. И не очень хочу пускать вас в свои сны. Извините, ребята, но я вижу вас в первый раз, а сны — это все-таки очень личная территория, более личная, чем квартира.

— Можешь не пускать, твое право, — Вацлав пожал плечами. — Тогда мы просто уйдем, а ты будешь неделями воевать со своим подселенцем.

— И не пустила бы, — похоже, умеренное запугивание Вацлава не очень-то сработало. — И нормально бы сама справилась. Это даже полезнее для развития, между прочим.

— Но? — Вацлав выжидающе уставился на нее. — Ты ведь по какой-то причине все-таки решила принять нашу помощь.

— Да, — она кивнула. — Просто очень интересно. Попасть в общий сон — такого со мной еще не было. Даже не слышала никогда.

— Погоди, ты не совсем поняла… — начал было Богдан, но тут же осекся под чересчур выразительным взглядом Вацлава.

— Ты права, это будет уникальный опыт, — решительно закончил он. — Предлагаю не тянуть уже, а ложиться.

— Прям так и ложиться? — хмыкнула Марена. — Вам свою кровать предложить?

— Не надо, — великодушно отказался Вацлав. — И сама тоже ложись лучше не на кровати, а здесь на диване, чтобы мне по разным комнатам не бегать. А Богдан с Тари лягут на полу, тут отличные пуфики, им будет удобно.

— А сам ты где устроишься? — поинтересовалась хозяйка. — Или ты только командовать умеешь?

— Почти, — Вацлав вполне миролюбиво отреагировал на подколку. — Я не пойду в твой сон. Уверен, от меня было бы пользы побольше, чем от некоторых, — он покосился на Богдана, — но кто-то должен вас всех погрузить в сон, а потом вернуть. И вообще контролировать, если что-то пойдет не так.

— А что может пойти не так? — устроившаяся было на диване Габина оторвала голову от подушки.

— Да что угодно, — жизнерадостно отозвался Вацлав. — Но все-таки основная моя функция всех вас усыпить. Себя я, к сожалению, усыплять не умею.

— И что вообще не спишь? — с фальшивым сочувствием спросила Марена.

— Сплю, конечно, — он снова предпочел не заметить сарказма. — На это у меня есть волшебные эликсиры, типа того, что я пил сегодня. Ну и естественные способы никто не отменял. Просто это долго и нерационально. А сонным зельем впрок я запастись не догадался. Кто же знал, что мы тут стихийный экзорцизм решим устроить.

— Тари, кстати, может лечь рядом со мной, — предложила Габина. — Диван раскладывается.

— Я бы тоже не отказался, — проворчал Богдан.

— Ты не поместишься, извини. Втроем тут будет тесновато.

— Пусть все остается, как есть, — Вацлав принял решение за всех и положил конец спору. — Богдан хватит тебе и одной девушки под боком, не жадничай. Но Тари я у тебя забирать не стану. Пусть все эти техники с засыпанием на одной подушке всего лишь романтические байки, но думаю, какое-то значение физический контакт все же имеет. Упростит вам встречу во сне.

— А мне? — возмутилась Марена с дивана.

— А ты меня пускать не хотела, — мстительно ответил Богдан. — Вот и лежи себе в гордом одиночестве.

Бедная Марена. Она думает, что окажется в совместном сновидении. Богдан хотел ее разуверить, но Вацлав буквально заткнул ему рот. Стратегически это, может, и правильно, но уж больно похоже на вранье.

Может, правильнее было бы честно сказать Марене, что они с Богданом планируют хозяйничать в ее сне, где она, скорее, будет всего лишь персонажем, а бесцеремонные гости смогут менять сценарий по своему усмотрению.

Ну а как иначе? Совместным сновидениям нужно учиться несколько месяцев. Даже осознаться во сне получается далеко не с первого раза. Тари отлично помнила начало своих тренировок. А сейчас тот же путь проходил Марек. И он, кстати, еще не дошел до совместных сновидений, если не считать тот опыт, который получил, бродя по призрачной изнанке Праги, еще до того, как стал сновидцем.

Но раз Вацлав не счел нужным объяснять Марене все эти тонкости, значит и не нужно. Ему виднее. Иногда проще довериться кому-то авторитетному и переложить на него всю ответственность.

Тари посмотрела на Вацлава. Тот, похоже, совершенно не планировал терзаться муками совести. Он присел на край дивана рядом с хозяйкой и взял ее за руку, чтобы погрузить в сон. Не прошло и пяти минут, как Габина безмятежно спала, оставив без присмотра всю свою эзотерическую атрибутику и квартиру заодно.

— Ты мог бы сделать прекрасную карьеру квартирного вора, — заметил Богдан. — Втирался бы в доверие к одиноким дамам, проводил с ними вечер, а потом…

— А потом погибал мучительной смертью от рук Ядвиги, — закончила за него Тари.

— Это прекрасная смерть, кто бы спорил, — Вацлав улыбнулся почти мечтательно. — Очень романтично умереть от рук самой прекрасной девушки на свете, но жить с ней мне нравится еще больше. Кстати, насчет романтики и ревности, ты на себя посмотри, — он подмигнул Тари. — Что сказал бы Марек на эту картину?

Тари задумалась. С одной стороны Марек вряд ли стал бы ревновать к Богдану, где бы они там вместе ни лежали, работа есть работа. С другой — все равно не очень-то приятно видеть свою девушку чуть ли не в обнимку с другим парнем. Тари попыталась представить Марека лежащим рядом с Ядвигой или Эльзой, как ни старалась не испытала ничего похожего на ревность и успокоилась.

— Ничего бы он плохого не подумал, — решительно сказала она сразу и себе, и Вацлаву.

— Тогда, может, я вас сфотографирую и пошлю ему фото?

— Не вздумай, — Тари постаралась изобразить искренний ужас. — Ты наверняка накосячишь с ракурсом и освещением, а этого он не переживет… или ты не переживешь и погибнешь от рук лучшего в мире фотографа.

Наконец с приготовлениями было покончено и Вацлав погрузил их в сон. Тари пересекла зыбкую границу между явью и сном и осмотрелась. Надо отдать должное фантазии и художественному вкусу Марены — вид открывался просто отличный. Даже лучший в мире фотограф вряд ли нашел бы к чему придраться.

— Что у нас тут? Морские пейзажи? — раздался за спиной голос Богдана.

Море в сновидении Марены и правда впечатляло. Молочно-голубой цвет воды у берега становился насыщенно-синим ближе к горизонту. Маленькие ласковые волны набегали на белый песок, усеянный ракушками самых разных форм и размеров.

— Кто-то явно засиживается на сайтах туристических агентств, — прокомментировал это великолепие Богдан.

— Да ладно тебе, не язви. Не каждый способен создать такую красоту в своем сне.

— Кстати, а ты уверена, что это создала именно наша магичка, а не ее маленький друг? Кстати, пора мне на него взглянуть. А то нечестно, что вы с Вацлавом уже видели зверюшку, а я — нет.

— Нашел на что любоваться, — пожала плечами Тари. — Поверь мне, смотреть на море куда приятнее.

— Да, только мы здесь не за этим, — напомнил Богдан.

— Резонно, — вздохнула она. — Пошли повидаемся с Мареной и ее маленьким другом.

Хозяйка сна сидела на берегу, на самой линии прибоя, скрестив ноги и положив руки на колени ладонями вверх.

— Она даже во сне медитирует, — хмыкнул Богдан. — Вот это я понимаю — преданность делу. А где же та самая сущность, которую нам предстоит победить в неравном бою? Под неравным я имею в виду то, что нас двое против одного, а еще мы невероятно круты. Ну то есть, ты крута, а я…

— Ты тоже крут, — перебила Тари, озабоченно вглядываясь в не замечавшую их девушку на песке. — Только вот демонстрировать свою крутость нам, похоже, не на ком. Здесь никого нет, кроме нас с Габиной.

— Значит давай подождем. Рано или поздно он же появится. Или она? Кстати, сущность — слово женского рода, а значит во избежании дискриминации…

— Богдан, думаю, сущностям плевать на правила нашего языка и на дискриминацию заодно. Давай лучше подумаем куда она, — Тари все-таки выделила последнее слово, — могла подеваться.

Думать и строить версии, конечно, можно долго. Но проблему это никак не решало. Ни к чему не привели и попытки поискать спрятавшуюся сущность.

Безмятежная Марена по-прежнему медитировала на берегу, и казалось, кроме нее в этом прекрасном пустынном месте никого нет. Тари с Богданом не в счет. Они здесь незваные невидимые гости.

— Тут так хорошо и спокойно, — почему-то это казалось Тари неправильным.

— Думаешь, сущности не нравится просветленная обстановка? — ехидно поинтересовался Богдан.

— А, кстати, ты ведь прав! — озарило Тари. — Я помню тоскливую безысходность Дашиного сна, а пани Птачкова ужасно нервничала и злилась, у нее все валилось из рук. В такой обстановке сущностям самое место. А здесь, — она обвела рукой пляж и море до горизонта, — им просто нечем питаться. Нет отрицательных эмоций и негативной энергии. А исполняться благости в слиянии с природой — явно не путь уважающей себя сущности.

— И что? Нам возвращаться?

Напарник Тари явно не разделял ее желания пофилософствовать и докопаться до причин провала миссии.

— Наверное, — неуверенно предложила Тари. — А что еще делать?

— У меня нет идей. Ждать пока леди на песке растеряет гармонию можно сколько угодно. Тут уж как повезет. Но кто ее знает, как долго она может пребывать в нирване. Думаю, и правда стоит вернуться. Обидно. Так хотелось поучаствовать в эпичной битве.

— Мало тебе на работе битв, — фыркнула Тари.

— Но это же новый уровень, — он, похоже, был всерьез раздосадован. — Тупая потусторонняя тварь! Вот прямо жалко ей было показаться!

Очнувшись в комнате Габины, Богдан выглядел еще более недовольным и мрачным, чем в ее сне.

Наскоро поделившись с Вацлавом подробностями провала, они отправились будить хозяйку.

— Ты слишком просветленная, — буркнул Богдан, стоило той открыть глаза. — Какой смысл сидеть в позе лотоса и сливаться со Вселенной, когда стоит задача — выследить и уничтожить тварь, которая вылезает только когда все плохо?

— Я ничего не понимаю, — хриплым от сна голосом пробормотала Марена. — Чего ты ко мне цепляешься? Я вас там вообще не видела, между прочим.

— Это как раз нормально, — Вацлав протянул ей стакан воды, которым предусмотрительно запасся на кухне. — Зато они тебя видели. Но только тебя. Очевидно, ты подсознательно выставила защиту, и она не смогла проявиться в твоем сне.

— Ничего не подсознательно, — Габина села на диване.

— Хочешь сказать, это был осознанный сон? — в голосе Вацлава послышались нотки профессионального интереса.

— Не совсем. Скорее намерение на защиту во сне, — пояснила Марена.

— Но зачем?! — возмутился Богдан. — Как прикажешь ловить твоих сущностей в такой обстановке?

— Да не надо ее ловить, — хозяйка улыбнулась, явно довольная собой. — Сама справлюсь. Так для развития куда больше пользы, чем если бы вы ее закидали фаерболами.

— Но мы вовсе не… — начала было Тари.

— Тогда зачем ты вообще на все это согласилась? — Богдан продолжал суровый допрос.

— Я же уже сказала, было очень интересно побывать в совместном сновидении. Но оно не было совместным, ведь так? Вы меня видели, а я вас — нет.

— Еще бы! Было бы странно, если бы ты хоть что-то увидела или услышала в своей нирване.

— Хорош, Богдан, — вмешался Вацлав. — Габи права, и мы все это знаем. Совместные сны — это не так просто, — теперь он обращался к хозяйке, и голос его звучал почти виновато. — Им надо долго учиться. Прости, мы тебе не сказали. Не потому что хотели обмануть или воспользоваться доверчивостью, просто иначе ты бы на все это не согласилась. Получается, зря не сказали, ведь в итоге мы так не смогли тебе помочь.

— Не страшно, — Марена ничуть не выглядела огорченной, скорее наоборот. — Я же сказала, что сама справлюсь. А тебя, — она обратилась к Тари, — попрошу проверить, получилось у меня или нет. Если ты, конечно, не против еще раз приехать ко мне в гости.

— Я приеду, — поспешила заверить Тари, которую, как и Вацлава, терзало чувство вины — и за провал, и за обман.

— А ты только Тари приглашаешь? — Богдан утратил свой обвинительный пыл, но по-прежнему выглядел обиженным.

— Приезжайте все вместе, если хотите, — великодушно разрешила хозяйка. — И следующий раз для разнообразия закажем пиццу.

Часть вторая. Глава 1

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Неудача с Мареной, как ни странно, вместо того, чтобы погрузить Тари еще глубже в состояние безнадежности, напротив придала ей оптимизма.

— Это ведь здорово на самом деле, — убеждала она то ли себя, то ли остальных.

С утра все собрались в кафе близнецов и, похоже, были едины в решимости провести здесь как минимум полдня.

— И чем же это так здорово, объясни, пожалуйста? — допытывался Богдан, маленькими глотками отпивая горячий каштаново-карамельный латте. — Напоминаю, что от сущности мы ведьмочку не избавили. А то что она так уверена в своих силах ни о чем не говорит.

— Очень даже говорит, — не согласилась Тари. — Уверена, что у нее получится. А значит в теории получиться может у кого угодно. Люди сами могут избавляться от этой гадости, если захотят. Мы им для этого не нужны.

— Но ведь это и так было понятно, — Вацлав поднял голову от блокнота с зарисовками, который выпросил у Марека. — Мы ведь сразу тебе сказали, что это не наша война. Мы занимаемся другими паразитами.

— Да-да, я помню, — нетерпеливо перебила Тари. — Но ведь хорошо, что с этими, которые вне нашей компетенции, люди могут справиться сами.

— Ну как могут, — Вацлав невесело усмехнулся. — Чтобы справиться с прожорливыми существами, живущими по эту сторону зазеркалья, для начала нужно хотя бы узнать о них. И уж конечно, это не повод тебе, Тари, оповещать каждого прохожего, что у него есть невидимый друг. Может, сейчас и не то время, чтобы тебя отправили на костер или в психиатрическую клинику, но репутация сумасшедшей — это все, что ты обретешь в награду за свой альтруизм. Разумеется, никто или почти никто тебе не поверит. Но даже если бы поверили, не каждый человек годами погружается в техники обретения внутреннего спокойствия, как наша подруга Марена. Я, кстати, верю, что она справится со своей тварюшкой и без нашей помощи, тут ты права. Но Габи — не самая типичная жертва.

— Хочешь сказать, что все так же плохо, как было? — уныло спросила Тари, комкая в руках салфетку.

— Прости, не хотел тебя расстроить. Но мы должны быть честными друг с другом, особенно в том, что касается работы. Не стоит повторять ошибки Инвара и замахиваться на то, что мы никак не можем контролировать или менять. Представь, даже если бы мы уничтожили каждую обнаруженную сущность, нет никаких гарантий, что человек рано или поздно не обзаведется новым паразитом. Это как с простудой. Можно вылечиться, а потом снова заболеть. Собственно, план Инвара и состоял в выработке у человечества иммунитета от этой заразы, только уж очень дорогой ценой.

— Он прав, — кивнула Эльза. — Люди они и есть люди. Тревожатся, злятся, обижаются, завидуют. В любой непонятной ситуации инстинктивно испытывают страх и гнев. Чтобы мыслить иначе нужна постоянная осознанность, поддерживать которую довольно сложно, даже когда примерно знаешь, как все устроено. Инвар был прав, возмущаясь одновременно тем, что человечество в нынешнем своем состоянии служит кормом для этих тварей, и тем, что оно само себя довело до состояния готового блюда.

— Инвар, Инвар, — обычно не вмешивающийся в дискуссии такого рода Марек скривился. — Не слишком ли часто вы его вспоминаете в последнее время? По мне, его планы на все человечество настолько отдают безумием, что не стоят серьезного обсуждения.

Тари хотела возразить, но сдержалась. Она понимала, что в отличии от остальных, у Марека нет никаких причин думать об Инваре хоть сколько-нибудь хорошо или даже просто простить его. И все-таки не в первый раз ей ей хотелось объяснить, что бывший наставник — не воплощение зла, а куда более сложная и многогранная натура. В самой Тари по отношению к Инвару сложилась очень странная смесь чувств, и она видела, что ребята испытывают примерно то же самое. Все, кроме Марека.

— Ты же понимаешь, что мы его вспоминаем лишь для того, чтобы лишний раз разубедить Тари, что она должна спасать всех, у кого за спиной видит невидимых друзей, — Ваулав обращался к Мареку, но Тари знала, что в большей мере его слова адресованы ей.

— Ладно, ладно, я поняла. Давно уже. Я вовсе не претендую на роль спасителя мира. Моя работа — помогать жителям Праги, заблудившимся в кошмарах, а не всему человечеству. И раз нельзя ничего изменить, то все, чего я хочу — просто перестать видеть лишние элементы реальности. Мы же за этим и отправлялись к Габине, надеялись, что она как-то научит меня развидеть эту гадость.

— Слушайте! — Ядвига так резко всплеснула руками, что салатные листья из ее тарелки частично разлетелись по скатерти. — Мы вообще не с той стороны заходим и все делаем не так!

Все тут же обратили к ней удивленные взгляды. Все, кроме Богдана, чей осуждающий взор был прикован к рассыпанным по столу листьям.

— Ты о чем вообще? — Эльза озвучила общий вопрос.

— Мы с вами кто? — очередной вопрос Ядвиги не прояснил ситуацию, а еще больше запутал. — Сновидцы! А значит и решать проблемы должны через сны, даже если они возникают на этой стороне. Да собственно, мы уже и начали. Оба раза вы побеждали сущностей во сне, хотя они — здешние обитатели. Так давайте попробуем избавить Тари от лишнего видения, работая в пространстве сновидений.

— А это мысль, ангел мой, — восхитился Вацлав.

Ну еще бы, хмыкнула про себя Тари. Предложи такой план Богдан или даже Эльза, Вацлав обязательно нашел бы что возразить, но идеи Ядвиги априори гениальны.

Хотя ей самой план тоже понравился. Просто и логично. Даже странно, что они не дошли до этого раньше.

— Ну да, в этом есть смысл, — поддержала Эльза. — В конце концов, есть много техник влияния на подсознание через сон. И это у людей, которые не знают о снах и половину того, что известно нам. Прости меня, дорогой Марек, — она адресовала художнику обаятельную улыбку, — но я снова упомяну Инвара. В частности, его идеи о пластичности и взаимосвязи всех реальностей, которую он так старался до нас донести. Мы и сами весной на собственной шкуре убедились, что происходящие в снах события могут влиять на этот мир. Но тогда мы были пешками в планах Инвара, а сейчас можем действовать, преследуя собственные цели. Нужно только продумать тактику.

— Ты хочешь сказать — придумать тактику, — поправил Вацлав скептически, ну конечно, ведь на этот раз предложение исходило не от Ядвиги.

— Ну да, — Эльза ни капли не смутилась. — Но если ты в нас не веришь, то, может, стоит обратиться к кому-то из членов Совета?

Тари была готова держать пари, что Эльза заранее просчитатала реакцию Вацлава на подобное предложение. Некоронованный лидер пражской команды сновидцев явно предпочитал решать проблемы без помощи вышестоящих.

— Попробуем обойтись без них. Точнее, оставим это на крайний случай.

— Кстати, у некоторых из них есть книги по теории сновидений, — вспомнила Ядвига. — В основном написанные под другими именами и не очень известные. Мне Инвар когда-то рассказывал. Я обещала ему прочесть, тем более, мы обитаем в библиотеке, где можно найти самые редкие издания. Но так руки и не дошли, — виновато закончила она.

— А ты помнишь названия? — спросила Тари.

Вовсе не обязательно, что в упомянутых трудах членов Совета найдется решение ее проблемы, но очень уж хотелось начать делать хоть что-то конкретное и понятное. А читать книги в одной из красивейших библиотек мира — само по себе удовольствие. В конце концов, за полгода Тари еще ни разу не использовала библиотеку Клементинума по прямому назначению.

— Названия где-то записаны, конечно, — это самое “конечно” прозвучало в устах Ядвиги крайне неубедительно. — Я постараюсь найти.

— А я посмотрю, что можно найти в интернете, — внес свою лепту программист, вдохновившись общей идеей.

— Ты уже нашел. Марену, — напомнил ему Вацлав.

— И что? — набычился Богдан. — По-моему она классная, хоть и не пустила меня на диван. И вообще, если послушать ваши сегодняшние философствования, произносимые между разбрасыванием салата по столу, то как раз визит к городской ведьме помог пусть не решить Тарину проблему, но кое-что понять. Но вообще-то на этот раз я планировал искать не людей, а книги по определенной тематике. Почему ты заранее решил, что я не смогу найти ничего путного?

— Разумеется, ты сможешь, — заверила его Ядвига, отлично зная, что после ее вмешательства Вацлав уже ничего не сможет возразить. — Давай так, я поищу у себя названия книг, написанных членами Совета, а ты посмотришь, что вообще есть на схожие темы. А потом уже попробуем достать сами книги.

— Это вы отлично придумали, — подытожила Тари. — А я бы могла поискать в самой библиотеке по разным тематическим каталогам. Эльза, поможешь разобраться, как там все устроено?

Из всей компании Эльза была единственным реальным сотрудником библиотеки. К кому же обращаться, как ни к ней?

— Не вопрос, — заверила штатный реставратор, проникшись общим энтузиазмом. — Предлагаю начать прямо сегодня.

— Только давай уж сначала доедим, — Богдан красноречиво обвел глазами уставленный тарелками стол.

— Это само собой. Конечно, доедим, — согласилась Эльза, адресуя нежный взгляд маленькой голубой чашке. — И допьем.

Глава 2

Тари стояла посреди читального зала, прижимая к груди стопку книг, выбирала куда сесть и наслаждалась забытыми ощущениями. После окончания института она почти не бывала в библиотеке: пару раз приводила на мероприятия в Минскую библиотеку своих школьных подопечных и однажды получила от сотрудников библиотеки заказ на перевод.

Но эти визиты не имели ничего общего с картинами, хранившимися в памяти со студенческих лет: торжественная тишина читального зала, где в любое время года царила приятная глазу полутьма, нехотя уступавшая уютному свету настольных ламп.

Тари вспомнила, как сильно ей нравится эта атмосфера и удивилась тому, что могла так долго без нее обходиться, особенно работая в паре этажей от этого великолепия. Просто отлично, что нашелся повод заявиться в читальный зал и на несколько ближайших часов почувствовать себя героиней классического романа или старого фильма.

Список книг для нее составил Богдан, чьи поиски вопреки ироничным выпадам Вацлава оказались вполне плодотворными. Правда тот же Богдан сказал, что текст как минимум половины этих книг доступен в интернете. Однако Тари и слышать об этом не хотела. Идея изучать что-то в библиотеке захватила ее настолько, что затмила основную цель.

Книги, отобранные Богданом, оказались довольно разноплановыми. В списке были как условно научные издания, так и эзотерические. Вопрос взаимосвязи снов с реальной жизнью рассматривался с совершенно разных позиций. Тари даже удивилась, почему не заинтересовалась подобной литературой раньше, ведь тема напрямую связана с их работой. Да и остальные очень зря пренебрегали теорией. Хотя, наверное, когда у тебя есть лекции Инвара остальная теория может показаться лишней. С другой стороны, тот же самый Инвар советовал своей любимице Ядвиге книги, которые она так и не удосужилась прочесть.

Ну ничего, теперь Тари восполнит этот пробел за себя и за всех. Если в книгах обнаружится что-то полезное и интересное, она обязательно поделится открытиями с остальными. Для полного погружения в роль научного исследователя она решила писать конспекты. С этой целью в книжной лавке пани Катаржины была приобретена красивая тетрадь и не менее красивые разноцветные ручки.

Хорошенько осмотревшись, Тари выбрала стол возле окна. Окна в читальном зале были великолепны, почти во всю стену с бархатными шторами вместо безликих жалюзи. День выдался не солнечным, но и без дождя. Желтая листва и красные ягоды на фоне серых туч — тот самый пейзаж, который очень уютно созерцать из читального зала. Жаль, что правила запрещают дополнить все это кружкой горячего ягодного чая. Впрочем, Тари ни за что бы не решилась озвучить идею про чай в присутствии Эльзы. Та бы ей голову оторвала, даже предложи Тари вместо чая священный для Эльзы напиток. Если Эльза и любила что-то в мире больше, чем кофе, так это книги.

Так что чай придется оставить до лучших времен, а пока у нее есть стопка книг, неуловимо пахнущих библиотечной пылью, желтые листья за окнами, желтые лампы на столах и серьезная тишина читального зала, нарушаемая лишь шуршанием переворачиваемых страниц. Идеальная обстановка для ноябрьского дня.

Сверху стопки оказалась “Ловушка силы” Василисы Ветровой. Строго говоря роман являлся художественным произведением, но по словам Богдана пользовался популярностью у практиков, считаясь отличным пособием для начинающих по осознанным и внутренним сновидениям. На чешский язык, правда, книгу российского автора пока не перевели, но Тари и русский более чем устраивал. Главное, что она вообще оказалась в национальной библиотеке Праги.

Книга неожиданно оказалась настолько интересной, что Тари надолго выпала из реальности, забыв не только про отсутствующий чай, но и про то, что собиралась получать удовольствие от атмосферы читального зала. Первые несколько страниц она еще поднимала голову от книги, чтобы оглядываться и наполнять себя ощущением “я в библиотеке”, но еще до конца первой главы приключения бедолаги Андрея так затянули, что она позабыла, где находится, полностью погрузившись в книгу.

Вернуться к реальности Тари заставил звук отодвигаемого где-то поблизости стула. Она не удержалась от того, чтобы оглядеться по сторонам с легким оттенком недовольства. Кто это позволяет себе нарушать сосредоточенно-уютную тишину чересчур громкими звуками?

Нарушителем оказался довольно молодой парень. Стоило бросить на него беглый взгляд, как смешное недовольство бесследно растворилось под натиском внезапного интереса. Парень настолько идеально вписывался в классический образ гота, что вызвал у Тари восторг. Высокий и худой он был одет во все черное: джинсы, футболку и какую-то хламиду без рукавов поверх всего этого. Черные растрепанные волосы до плеч гармонично соответствовали стилю.

Чем-то он напоминал Вацлава того времени, когда Тари впервые повстречала близняшек, хотя, конечно, Вацлав с его белыми прядями в челке и неповторимым стилем был уникален. Но и этот парень явно заслуживал того, чтобы посмотреть на него чуть дольше, чем допускается приличиями. Тем более, что пристальный взгляд всегда можно списать на шум, который он тут устроил, двигая стулья и отрывая читателей от захватывающих приключений героев.

Но как библиотечный гот отвлек Тари от чтения, так солнечные лучи, пробившиеся через тучи и окна, отвлекли ее от него. Подсвеченное солнцем небо казалось еще темнее, но при этом ярче, из серого став свинцовым. И все находившееся снаружи на фоне этого неба тоже разом стало будто ярче и четче. Тогда как в читальном зале наоборот, проникший сквозь стекло солнечный свет словно смягчил все грани, смешавшись со светом настольных ламп.

К разочарованию Тари солнечное вторжение оказалось недолгим, зато после того, как все вернулось к умеренно-серой гамме, можно было вновь сосредоточиться на чтении. Краем глаза Тари приметила, что готический парень устроился поблизости, за соседним столом.

Сама не зная почему, даже погрузившись обратно в книгу, она временами, не поворачивая головы, косилась в сторону интересного соседа и сразу же сердито одергивала себя, возвращаясь к чтению.

Ничего в нем нет такого, чтобы пялиться, даже стульями больше не грохочет. Ну подумаешь, интересный стиль и необычный наряд. Все равно явно не стоит такого интереса, какой выпал на долю Марека, когда Тари впервые его увидела на балконе соседнего дома.

Стоило вспомнить про Марека, как смартфон порадовал сообщением от него. Ему заказали съемки вечернего города. Зная, что Тари обожает фотосессии, где в роли главной модели — Прага, Марек звал ее с собой: и просто покататься по вечернему городу, и в случае необходимости поучаствовать в роли лучшей героини второго плана.

Если это не повод оторваться от интересной книги и уйти из уютного читального зала, то что тогда он? Тари сгребла свои книги, с еле слышным вздохом сожаления скользнула взглядом по так и не пригодившимся тетради и ручкам от пани Катаржины. Увлекшись чтением, она совсем позабыла про то, что собиралась конспектировать. Ну ничего, можно начать завтра. Все равно впереди почти три четверти романа.

Проходя мимо соседнего стола, Тари не удержалась от того, чтобы бросить прощальный взгляд на готичного книголюба. Она точно не собиралась смотреть на него дольше нескольких секунд, но вместо этого застыла как вкопанная.

За спиной парня возвышалось темное существо. И оно отличалось от всех предыдущих виденных ею потусторонних созданий настолько, что Тари в первый миг приняла его за человека. Слишком высокое, слишком четкое и все-таки, если присмотреться, сотканное из материй чужого мира. Но сотканное настолько искусно, как будто его нарисовали с помощью совершенной компьютерной графики и наложили на картину реальности.

Создание выглядело еще более готично, чем его хозяин… или вернее сказать — его жертва. На нем был темный плащ, который отлично смотрелся на каком-нибудь средневековом, а то и вовсе фэнтезийном персонаже. Лицо его скрывал капюшон. И это, скорее всего, к лучшему. Тари была уверена, что не хочет знать, как выглядит это существо под плащом.

Спустя, казалось, целую вечность до Тари дошло, что она стоит возле стола и с открытым ртом пялится на незнакомца. Хуже всего, что он это заметил.

Странно все-таки устроены люди. Мгновение назад она онемела от изумления и ужаса при виде потустороннего существа, а теперь испытывала не меньший ужас от осознания того, что вопиюще нарушила правила приличия.

В любом случае у Тари не было ни малейшего желания задерживаться. Читальный зал разом потерял для нее все очарование. Скорей бы оказаться где угодно, лишь бы подальше отсюда.

Но попробуй тут незаметно исчезнуть, когда любитель готики откровенно ухмыляется, глядя ей прямо в лицо. Наверняка принял остолбененение незнакомой девицы на счет неотразимости собственной персоны. Ну что ж, оправдываться глупо, пытаться исправить неловкое положение поздно, остается только развернуться и уйти, от всей души надеясь, никогда больше не встречать ни парня, ни тем более создание, торчащее у него из-за спины.

Пытаясь сохранить остатки достоинства, Тари развернулась и направилась к выходу. Но стоило ей сделать пару шагов, как верхняя книга из стопки сорвалась и полетела на пол. Безнадежная попытка не дать ей упасть обернулась тем, что попадали и остальные.

— Да что же за день такой! — в голос возмутилась Тари, уже не заботясь ни о тишине в библиотеки, ни о том, как выглядит в глазах окружающих.

— Не переживай, это еще не конец света.

Подняв глаза, Тари увидела прямо перед собой невольную причину своих злоключений. Парень присел на корточки, явно намереваясь помочь ей собрать книги. Мило, конечно, если только не обращать внимания на маячащий сзади мрачный силуэт.

— Спасибо, — она не нашлась, что еще сказать, принимая книги из рук неожиданного помощника.

Их пальцы неожиданно соприкоснулись, и это прикосновение показалось Тари неприятным, а парень наоборот, улыбнулся. Вот только улыбка вышла не доброжелательной, а какой-то хищной.

Тари тут же одернула себя. Нормальная у него улыбка, и руки нормальные. Конечно, когда за человеком стоит такое страшилище сложно не накручивать себя и не пугаться от каждого взгляда или прикосновения.

— Спасибо, — повторила она, страстно желая наконец-то уйти. — Иногда я бываю рассеянной и ужасно неловкой.

— Зато ты красивая.

Ну ничего себе, как все повернулось! С одной стороны удобно, что она понравилась этому парню. Когда человек нравится, ему легче простить любые странности. А странностей в его отношении Тари за пять минут наворотила достаточно. Спасибо приятной внешности, что сгладила неприятные впечатления.

Но в то же время Тари ощущала, что ей претит бесцеремонность незнакомца, а еще больше - его самодовольный вид. Смотрит на нее, как кот на мышь. Причем, кот, полагающий, что мышь должна за честь почитать быть съеденной столь неотразимым существом.

Прижимая к себе книги, на этот раз так, будто они были щитом, сохраняя на лице натянуто-вежливую улыбку, она попятилась назад.

— Очень спешишь? — парень сделал пару шагов и оказался между ней и дверьми.

— Спешу, — она бы развела руками, не будь в них книги.

Ну хотя бы это чистая правда. Она действительно спешит, ее ждет Марек. Сейчас она выйдет из читального зала и больше никогда не встретится с этой парочкой, заставившей ее за несколько минут пережить больше страха и смущения, чем ежедневные путешествия по чужим кошмарам.

— Но если ты задержишься на двадцать минут, мир не рухнет, правда?

От этих слов Тари стало совсем не по себе. Вроде, расхожее выражение, но в устах человека, за спиной которой стоит фигура напоминающая Смерть, звучит зловеще. Или просто она в отличие от других знала, что мир — штука хрупкая, и действительно может рухнуть.

— Не рухнет, — заверила она в первую очередь себя.

— Тогда пойдем и я угощу тебя кофе.

Самое плохое, что Тари никогда не умела противиться людям, имевшим достаточно наглости, чтобы решать за нее. Могла сколько угодно негодовать про себя, но покорно делала то, чего от нее ждали.

— Ладно, — она вздохнула. — Но только не надолго.

— Я тебя отпущу, обещаю. Если, конечно, сама не захочешь остаться.

Глава 3

Небольшой уютный кафетерий Клементинума Тари любила, хотя заходила сюда не так часто, как можно ждать от работника библиотеки. Все-таки слишком много хороших кафе и ресторанов поблизости. Или даже не очень поблизости, но ведь прогулка до них сама по себе удовольствие. Но и в библиотечном кафетерии ей тоже нравилось, не столько еда, сколько сама обстановка.

Однако конкретно сейчас Тари предпочла бы оказаться где угодно, лишь бы подальше отсюда. Точнее подальше от компании парня с монстром.

Ладно, двадцать минут она выдержит. В конце концов, в пространстве сновидений ей и не таких красавцев встречать доводилось. Хотя надо отдать твари должное, она составляла неплохую конкуренцию самым жутким экземплярам из личной коллекции ужастиков Тари. Вроде бы странно, ведь долговязая фигура в темном плаще должна уступать гигантскому волку или скелету-многоножке. Но Тари не могла отделаться от ощущения, что из-под капюшона тварь насквозь сверлит ее леденящим взглядом и скалится. И отчего-то этот невидимый взгляд и хищный оскал пугали ее больше, чем жуткие на вид, но безразличные к ней существа из чужих снов.

Страх перед чудовищем вызывал неприязнь к тому, кто с ним связан. А ведь парень ни в чем не виноват. Он сам жертва. Правда, для жертвы он ведет себя слишком дерзко и самоуверенно, ну так никто не знает, как именно разные сущности влияют на своих носителей. Кто-то впадает в уныние, как Даша или чувствует прорехи в энергетической броне, как Габина. А на ком-то потустороннее соседство может и так сказаться. Хотя она совсем не знает этого парня, возможно, он всегда такой, а вовсе не из-за монстра.

Погруженная в хаос мыслей и эмоций, Тари невидящим взглядом скользила по меню.

— Выбрала что-нибудь? — нетерпеливо спросил ее спутник.

— Да, — она рассеянно отложила меню. — Здесь у них вкусный имбирный чай.

— Часто тут бываешь? — он заинтересовался. — А я тебя раньше не видел.

— А ты, значит, бываешь здесь часто? — вместо ответа спросила Тари.

— В последнее время — каждый день. И уж поверь, тебя бы я заметил.

— Ну надо же. А ты не переоцениваешь собственную наблюдательность? — фыркнула она. — Вообще-то я тоже бываю здесь почти каждый день.

Возмущение самоуверенностью собеседника оказалось сильнее испуга и растерянности. Пробудившиеся сарказм и желание спорить помогли ей прийти в себя.

— Странно. Сегодня я впервые увидел тебя в читальном зале.

— Можно подумать, ты там живешь. Или приходишь как на работу — с утра до вечера. Ладно, — увидев раздосадованное лицо парня, Тари сжалилась. — Я действительно не часто прихожу в читальный зал. Зато я здесь работаю! — с торжеством закончила она.

И тут же пожалела. Вовсе незачем ему, точнее им, знать подробности ее жизни, и особенно иметь возможность при желании ее отыскать. Придется полагаться на то, что библиотека Клементинума слишком велика, чтобы так запросто найти в ее коридорах мастерскую реставраторов, которая служит пристанищем сновидцев.

— А вот оно что, — с облегчением вздохнул гот, у которого на лице было написано, как он не любит проигрывать. — Тогда понятно, почему мы не встречались раньше. А кем ты работаешь?

— Это личная информация, — с достоинством ответила Тари, с трудом подавляя привычку выкладывать информацию о себе первому встречному.

— Надо же, какие секреты, — усмехнулся он. — Ну хотя бы имя свое назовешь?

Она секунду поколебалась и все-таки предпочла ответить честно.

— Тари.

— А я — Отакар, — он протянул руку через стол.

Тари ничего не оставалось, как пожать ее. Ладонь вопреки неосознанным ожиданиям не оказалась ни холодной, ни сухой. Обычная рука обычного человека. И все же, стоило ей вновь коснуться его пальцев, как неприятное ощущение вернулось и усилилось. Будто она соприкоснулась не столько с Отакаром, сколько с тем, кто по-прежнему стоял за его спиной.

— Я видел названия книг, которые ты читала. Интересуешься осознанными сновидениями?

— Вроде того, — уклончиво ответила Тари.

Еще не хватало делиться с ним целью своих исследований. Хотя иронично, что именно к нему, точнее к таким, как он, ее поиски имеют непосредственное отношение.

Тут мысли Тари приняли другой оборот. Конечно, она ищет в книгах ответ, как избавиться от нежелательной способности видеть скрытые от других грани реальности. И вроде было принято одобренное всеми, включая ее, решение о том, что нет никакой возможности помочь каждой “заколдованной принцессе”. Однако знакомым они помогали. А Отакар теперь знакомый.

Если бы ей удалось проскользнуть мимо него в читальном зале, то он так бы и остался случайно встреченным человеком. Но сложилось иначе. И возможно, не просто так. Кто знает, может, он неосознанно ищет помощи.

Тари тряхнула головой, отгоняя идею, которая ей самой показалась слишком сентиментальной и пафосной. На самом деле, все это не более, чем случайное совпадение. Просто Отакару непонятно с какой стати пришла в голову странная идея приударить за встреченной в библиотеке девчонкой, будем честны, тоже довольно странной.

Но раз уж так получилось, нужно использовать сложившуюся ситуацию во благо. Их знакомства и общения с Отакаром, пусть и мимолетного, вполне достаточно для того, чтобы увидеть его во сне и попробовать избавить от жуткой тени. Само собой, одной ей с таким чудищем не справиться, надо подключать ребят.

Стоило принять решение, как все поменялось. Отакар перестал казаться самодовольным и пугающим незнакомцем. Теперь Тари увидела в нем человека, который нуждается в помощи. А для того, чтобы помочь нужно использовать эти двадцать минут с пользой и узнать его хоть немного поближе. Так будет проще попасть в его сон.

— А ты что читал? — отличная возможность перевести тему разговора и заодно узнать хоть что-то о собеседнике.

— Кастанеду. Слышала о таком?

Тари поперхнулась чаем. Казалось бы, что тут удивительного? Ну интересуется человек учением старины Карлоса, так им много кто интересуется. И все равно Тари никак не ожидала услышать из уст случайного знакомца имя любимца Вацлава, поминаемого к месту и не к месту.

— Что с тобой? — удивился Отакар. — Все в порядке?

— Ага, — Тари откашлялась и снова могла говорить. — Про Кастанеду я в курсе. Просто мне казалось, что его книги легко найти в магазинах или интернете, и не обязательно ради них идти в библиотеку.

— Между прочим, те книги, что были у тебя тоже не похожи на редкие издания прошлого столетия, — парировал Отакар.

— Так и есть, — она не стала отпираться. — Я пошла в читальный зал скорее ради атмосферы.

А про себя подумала, что вряд ли решится в ближайшее время повторить визит, вспоминая страшную фигуру, которая разрушила все обаяние старинной библиотеки. Хотя если следовать этой логике, в кафетерий ей тоже теперь ход закрыт, потому что теперь долговязый вестник Апокалипсиса маячит перед ней прямо здесь, частично заслоняя витрину с сэндвичами и пирожными.

— Ну вот и я хожу сюда ради самой библиотеки, — Отакар решительно придвинул к себе тарелку с мясными бутербродами. — Не хочешь? — радушно предложил он Тари.

Она помотала головой. Понятно, что самого Отакара мрачный спутник совершенно не лишал аппетита, поскольку тому было неизвестно, кто стоит за его спиной. Но Тари-то его отлично видела, и ей кусок в горло не лез под пристальным взглядом, который ей чудился из-под капюшона.

— Если ты слышала про Кастанеду, то знаешь, что он много писал о снах.

— О да, — Тари усмехнулась. — Еще как знаю.

— И вообще, если тебе интересно, могу много чего рассказать о природе сновидений и о том, как ими управлять. Даже не представляешь, какие возможности тебе откроются.

Тари с огромным трудом удерживалась от того, чтобы расхохотаться. Даже чудовище за спиной Отакара не могло унять ее веселья. Надо же, какая самоуверенность. Какой-то парень из библиотеки, открывший для себя Кастанеду, готов научить ее управлять снами. Учитель выискался! Жаль, что нельзя вот так запросто сказать, что вообще-то она каждую ночь гуляет по снам пражских жителей, а еще планирует заглянуть в его собственный сон.

Хотя с другой стороны интересно, что он может знать. Мало ли, а вдруг он способный самоучка, который мог бы пригодиться в их команде. От мысли о сотрудничестве с Отакаром Тари чуть не замутило. Дело, конечно же, не в нем самом, хотя приятной личностью его назвать сложно. Но это мелочи на фоне прилагающейся к парню сущности. Но ведь она же попробует с помощью ребят избавить Отакара от потустороннего побратима. Кстати, может, это и на характер повлияет, кто знает. И чем не шутит уважаемый Кастенеда, вдруг именно Отакар сможет помочь в решении ее главной проблемы.

— Почему молчишь? — он был явно не из тех, кто готов спокойно терпеть задумчивость собеседника. — Так тебе интересно или нет?

— Спасибо, очень мило с твоей стороны предложить свою помощь, — Тари постаралась приветливо улыбнуться и убрать из голоса ехидство. — Так получилось, что о снах я уже немного знаю. А книги, которые ты видел, это можно сказать, в рамках повышения квалификации.

— Знаешь, значит, — теперь пришла его очередь улыбаться, причем вновь в его улыбке было что-то от довольного котяры. — Так я и думал. Давай начистоту. Ты ведь хотя бы отчасти в курсе своих способностей? — теперь он смотрел совершенно серьезно и при этом с какой-то особой доверительностью.

— Способностей? — Тари вдруг ощутила, что почва уходит из под ног. То ли дело в повороте, который внезапно принял их разговор, то ли в этом пронзительном взгляде. — Ты имеешь в виду способности к осознанным сновидениям?

— И их в том числе, — по-прежнему не отводя глаз от лица Тари, он выстукивал чайной ложечкой какой-то мотив по краю блюдца. — Но не только. С таким потенциалом, как у тебя, возможности сновидения — лишь капля в море.

— Откуда тебе знать, какой у меня потенциал? — спросила Тари.

Вопрос прозвучал ехидно, но стоило признать, что слова Отакара разбередили любопытство Тари и польстили ее самолюбию.

— Я это вижу, — просто ответил он.

— Что?! — теперь к ее недоверию примешивался утихший было испуг. — В каком смысле — видишь?

— В прямом. Просто вижу. Ну не совсем обычным зрением, точнее не только им. У тебя очень сильная энергетика.

— Ах вот ты о чем… — пробормотала Тари.

И что это? Еще одна Марена с аурами, чакрами и тому подобным? Или просто попытка произвести впечатление на понравившуюся девушку? А что, вполне возможно. Отакар мельком увидел названия ее книг, решил, и надо заметить, не без основания, что она увлекается такими вещами, а теперь пытается играть на этом.

Но ведь на самом-то деле он прав. И это действительно пугает. А вдруг он все-таки видит такие вещи? Так же, как она видит чудище у его плеча.

Внезапно Тари пришла новая мысль, настолько же простая, насколько безумная.

— То есть, ты считаешь, что у меня есть какие-то сверхъестественные способности? — она улыбалась, оставляя собеседнику возможность свести все в шутку.

— Абсолютно в этом уверен, — спокойно кивнул Отакар, и не думая смущаться.

— А если я скажу тебе, что тоже вижу кое-что необычное? — должно быть, теперь ее улыбка выглядит совсем натянуто и напряженно.

— Я не удивлюсь. И что же ты видишь? Мне очень интересно, — он приблизил свое лицо к Тари, положив подбородок на скрещенные ладони.

— Я вижу разные странные вещи… — в горле у нее внезапно пересохло и она глотнула для храбрости остатки чая из почти пустой чашки. — Например, темную фигуру в плаще у тебя за спиной.

Глава 4

Пребывая в шоке от собственной откровенности, Тари все же испытала удовлетворение от того, что, судя по виду, шок Отакара явно был еще больше. Он даже выронил чайную ложку, которая с жалобным звоном шлепнулась на пол. Было приятно хоть на миг сбить с этого парня его чрезмерную самоуверенность. Правда, какой ценой…

— С ума сойти! — пробормотал ошарашенный Отакар. — Ты, оказывается, сильнее, чем я предполагал. И как минимум, отлично осведомлена о своих способностях, — теперь он разговаривал, скорее, с собой, хоть и обращался к Тари.

— Да к Кастанеде такие способности! — вырвалось у нее. — Точнее, к черту, — поправилась она, увидев, как растерянность на лице Отакара сменяется насмешливой заинтересованностью. — Думаешь, мне нравится видеть всю эту пакость?

— Странно ты ставишь вопрос, — он пожал плечами. — Ты обладаешь знанием, к тому же скрытым от большинства людей. При чем здесь “нравится” или “не нравится”? Ты можешь не использовать свои возможности, можешь не знать, как их использовать, но выражать недовольство тем, что они есть — это странно.

— Но я не хочу этого видеть! — Тари возмутил циничный прагматизм собеседника. — И дело даже не в том, что это просто страшно, с этим-то как раз можно смириться. Самое ужасное — осознавать, что ничем не можешь помочь тем, кто подвергся такой напасти. Ну по крайней мере, большинству из них. Но ты не бойся, тебе я точно помогу. То есть, постараюсь.

— Поможешь? — Отакар прищурился. — Это как интересно?

Тари поняла, что сказала слишком много. Надо теперь как-то выпутываться.

— Ну ты же сам сказал, что у меня есть способности. Отличный повод попробовать их применить.

— Я хотел узнать, в чем будет заключаться твоя помощь? Что именно ты собираешься делать?

— Я попробую избавить тебя от ужасного спутника. Ничего не обещаю, но постараюсь. Не спрашивай, как — это сложно объяснить.

— Я и не собирался спрашивать, хотя мне интересно, — выражение лица и голос Отакара все меньше нравились Тари. — Я не понимаю, с чего ты взяла, что имеешь право за меня или за кого-то другого решать, от чего их стоит избавлять? Если бы я не завел речь о твоих способностях, ты бы просто это сделала, точнее попыталась, не сказав мне ни слова, так?

— Да, но… — она совсем растерялась.

— Но ты бы, разумеется, была уверена, что действуешь во благо. Люди обожают принимать решения за других и вечно оправдывают себя благими намерениями. Особенно прекрасно, что ты позволила себе вмешиваться в жизнь почти незнакомого человека.

Тари окатило чувством вины, хоть она и не понимала, что плохого сделала.

— Я не могла спросить, — она попыталась оправдаться. — Заговори я сама о таких вещах, ты счел бы меня сумасшедшей. У меня не было ни малейшего желания доказывать тебе реальность того, что я вижу, а затем еще и убеждать, что я могу помочь. А бросать тебя как есть мне совесть не позволяет. Потому что ты уже не совсем незнакомый человек, Отакар. Хотя и мимо незнакомых проходить сложно, бросая их наедине с этакой жутью. Именно поэтому я не хочу ничего видеть. Потому что не могу помочь всем!

— Не могу помочь! — передразнил Отакар. — Глупенькая, — добавил он, внезапно смягчаясь. — Ты и не должна помогать. Точнее, не должна вмешиваться в то, что тебя совершенно не касается. Ты не можешь знать, какие отношения связывают человека и его спутника, кто из них является господином, а кто — слугой или жертвой.

— Ты хочешь сказать… — ошеломленно пробормотала она, — что связался с этим монстром добровольно?

Тари невольно покосилась на упомянутого монстра, словно опасаясь, что тот отреагирует на нелестные отзывы в свой адрес. Лица призрачного создания по-прежнему не было видно, но ей почудилось, что оно ухмыляется под своим капюшоном.

— Ты задаешь слишком много вопросов, — взгляд Отакара снова стал холодным и жестким. — У тебя хороший потенциал, настолько хороший, чтобы заинтересовать меня. Но это вовсе не значит, что я раскрою тебе все свои тайны вот так, между делом, через полчаса знакомства.

— Мне вовсе не нужны твои тайны!

Тари захлестнули смущение и злость. Больше всего ей захотелось оказаться подальше отсюда и забыть этот странный разговор, а еще лучше — забыть самого Отакара и его тень. В голове крутилось множество вопросов, но желание поскорее уйти и прекратить все это оказалось сильнее любопытства.

— Еще как нужны, — ухмыльнулся он. — И я не сказал, что ты их не узнаешь. Просто не сейчас. Если хочешь узнать больше, сначала нужно заслужить мое доверие.

— Но я вовсе не хочу! — она вскочила настолько резко, что задела маленький столик и тот покачнулся. — Ни твоих тайн, ни твоего доверия. И обещаю не вмешиваться в твою жизнь. Если этот назгул так дорог тебе, то не стану на него покушаться. Живите долго и счастливо!

— Да ты бы и не смогла, не льсти себе.

— Тем более, — Тари с третьей попытки запихнула руку в рукав куртки и набросила на плечо сумку. — Счастливо оставаться!

— Какая ты обидчивая, — парня, казалось, вообще не задела ее реакция. Он изучал ее с насмешливым любопытством, которое бесило больше всего остального. — Ну куда ты так резко сорвалась? Сядь и успокойся, — он подбородком указал на стул, с которого она вскочила, явно ни секунды не сомневаясь, что его приказ будет выполнен.

— Извини, я спешу. Меня ждет мой парень, — добавила она в безнадежной попытке задеть Отакара.

— Подождет, — спокойно парировал тот, ни капли не задетый. — Неужели тебе совсем не интересно узнать больше о том, что ты можешь? Как я понял, ты в курсе своей… м-мм… необычности и даже считаешь, что можешь управлять своей силой, но поверь мне, ты не знаешь почти ничего, а умеешь и того меньше. И очень глупо с твоей стороны упускать шанс научиться использовать эти силы в свою пользу. Сам не знаю, с чего мне пришло в голову заниматься благотворительностью и просвещением, но такова уж моя блажь. Наверное, все дело в том, что ты мне понравилась, Тари, — ее имя прозвучало в устах Отакара как-то холодно и зловеще. — Пользуйся этим.

— Ну надо же, какая неслыханная щедрость! — съязвила Тари, пытаясь справиться с молнией на куртке. — Но, знаешь, я все-таки откажусь. Ты прав, я знаю и умею не так уж много, но если захочу учиться дальше — а я захочу — то точно не у человека с умертвием за спиной. Я и тебе-то не особо доверяю, уж прости, но связываться с твоим альтер-эго слишком безумно даже для меня.

— Не думал, что ты такая осторожная трусиха, — теперь в его голосе звучало презрение. — Напротив, ты показалась мне храброй и любознательной девушкой. Ты меня разочаровала, Тари.

— Мне так жаль! — она вложила в голос максимум яда. — Но я переживу. И, уверена, ты тоже.

— Хватит паясничать! — Отакар, похоже, ни капли не сомневался, что вправе разговаривать с ней в таком тоне. — Я сказал — сядь и выслушай меня.

— А я сказала — нет!

— Ну что ж, — тон его внезапно изменился. — А в тебе есть характер, признаю. Мне это даже нравится. Не хочешь оставаться, давай-ка я тебя немного провожу. Не бойся, на глаза твоему парню показываться не стану. Не стоит заставлять беднягу ревновать.

— С чего бы ему ревновать? — Тари окинула худощавого гота скептическим взглядом. — Не льсти себе. Хотя будь ты даже воплощением совершенства, у моего парня не было бы причин для беспокойства.

— Так я и есть воплощение совершенства.

— Ты — воплощение самодовольства.

Отакар внезапно рассмеялся, причем так искренне и заразительно, что Тари, не удержавшись, тоже улыбнулась.

— Ладно, ты права. И все-таки позволь мне составить тебе компанию. Тем более, на улице уж точно лучше разговаривать о таких вещах и ссориться, чем здесь, где на нас уже косятся все присутствующие.

“Все присутствующие” составляли пожилую пару, увлеченно обсуждающую что-то свое и женщину в очках, делящую внимание между книгой и блокнотом, куда она что-то из этой книги выписывала. Библиотечное кафе — не самое оживленное место, и его редким посетителям было явно не до того, чтобы коситься на спорящих молодых людей.

У Тари не было ни малейшего желания гулять в обществе Отакара, и все же она колебалась. Виной тому слишком глубоко вбитые нормы вежливости и патологическое нежелание обижать людей, даже если они того заслуживают.

Видя ее сомнения, Отакар усилил натиск.

— Ну неужели тебе совсем не интересно? Глупо упускать шанс узнать что-то новое о том, как устроен мир. Особенно, когда ты точно знаешь, что устроен он вовсе не так, как думает большинство.

— Ты прав, интересно. Но что-то мне подсказывает, что новая информация о мире меня не порадует, как не радует возможность видеть существ, подобных твоему…э-ээ… приятелю.

— Он мне не приятель, а слуга.

— Даже так? — Тари выгнула бровь. — А он в курсе?

Она невольно перевела взгляд на чудище под капюшоном. На слугу это создание походило меньше всего. Конечно, и назгулы находились в услужении у Саурона, но вот только Отакар при всей своей самоуверенности не тянет на Темного Властелина.

Увлекшись обдумыванием новой информации, Тари почти не обратила внимания на то, как парень вывел ее из кафе, слегка придерживая за локоть и направляя к выходу из библиотеки. Только вдохнув холодный свежий воздух вечерней Праги, она вернулась в реальность.

Разумнее всего расстаться с Отакаром прямо здесь, на ступенях библиотеки, но за разумностью Тари ощущала какую-то неправильность и малодушие. Она уйдет, но сначала хотя бы попробует помочь этому странному парню.

— Послушай, — начала она, пытаясь справиться с прядями волос, которые влажный ветер швырял в лицо. — Боюсь, что все не совсем так, как тебе кажется. Ты можешь считать своего назгула слугой, а он, в свою очередь, считает слугой тебя. И это еще хорошо, если слугой, а не пищей. Неужели тебе ни разу не приходила подобная мысль?

— Вот сразу видно, как мало ты знаешь о законах, связывающих сильного мага и существа из других пластов реальности.

— Зато я отлично знаю, что существам из других реальностей нельзя доверять, — горячо возразила Тари.

Она имела в виду прежде всего своих старых знакомцев из пространства сновидений. Но и те, на кого она успела насмотреться по эту сторону не вызывали ни малейшего доверия. Она помнила, что говорил о них Инвар. За многие тысячелетия сосуществования с людьми, они отлично приспособились, научились скрываться, не привлекать к себе внимания и тянуть силы из своих жертв потихоньку и осторожно. Однако все это не делало их более привлекательными и безобидными. В конце концов, в том числе от их рабства хотел избавить человечество Инвар, натравив на него еще более опасных и наглых хищников.

— Это страх, — серьезно кивнул Отакар. — Вполне естественный барьер, чтобы кто попало не лез куда не следует. Если маг слаб, то само собой, при попытке подчинить обитателей нижних миров, его поработят, а то и сожрут. Тут ты права. Но если у тебя достаточно сил, чтобы сдерживать и контролировать демонов, то они будут тебе служить.

— Демонов… — Тари поежилась то ли от очередного порыва осеннего ветра, то ли от произнесенного слова, звучавшего более привычно, но и более жутко, чем “сущности”. — Будь я сильным магом, — задумчиво продолжила она, — ни за что бы ни стала тратить силы на порабощение и контроль всяких демонов. Куда разумнее потратить их на себя, добиваясь целей самостоятельно, а не при помощи всяких умертвий.

— Это смотря какие цели, — весело отозвался Отакар. — Для достижения некоторых помощь из нижних миров — самый короткий и удобный путь.

— Ты меня пугаешь, — честно призналась она. — Теперь уже именно ты, а не твой слуга, откуда бы он там ни был.

— Пугаю? — Отакар улыбнулся, как сытый удав. — Это хорошо.

Глава 5

— А можно еще чая с малиной? — Тари улыбнулась Маркете — новой официантке в кафе близняшек.

Судя по сочувственному взгляду девушки, улыбка, должно быть, вышла жалкой.

— Замерзла? — Маркета понимающе улыбнулась в ответ. — Ничего удивительного. Ветер сегодня ледяной, особенно у реки.

— Это правда, — кивнула Тари.

Она на самом деле дрожала и не могла согреться. Но знобило ее не столько от холодного ветра с набережной, сколько от разговора с Отакаром. Вот уж правда, бывают слова, от которых “кровь стынет в жилах”. Да так, что даже малиновым чаем не отогреть. По крайней мере, одной чашки точно недостаточно.

На фотосессию к Мареку Тари не поехала. В таком взвинченном и растерянном состоянии она бы только все испортила. Они с Мареком слишком хорошо улавливали настроение друг друга и заражались им. Вместо этого написала, что отправится к близняшкам в кафе и будет ждать его там.

Было бы здорово в ожидании пообщаться с хозяевами, но Вацлав с Ядвигой сегодня планировали допоздна сидеть в библиотеке. По уму Тари бы следовало пойти к ним и все рассказать. Но, поддавшись безотчетному порыву, желая оказаться подальше от Отакара, она сбежала по ступенькам библиотеки, как Золушка торопливо покидающая бал под звон часов, бьющих полночь. Хорошо хоть обувь не потеряла, что впрочем, было не очень-то возможно в случае высоких ботинок на шнуровке.

Хотя, может, стоит позвонить и вызвать всех сюда? О том, чтобы самой вернуться в библиотеку Тари и думать не хотела. Отчего-то привычное здание, ставшее за полгода почти домом, внезапно оказалось пугающим. Все из-за слов Отакара, что он бывает там почти каждый день. А значит в любой момент можно с ним столкнуться.

Казалось бы, и что такого? Что он ей сделает? Не спустит же на нее своего назгула, в конце концов. Да и как он ее найдет в административной части здания, куда обычные читатели редко забредают? Ведь умудрились же они ни разу не встретиться до сегодняшнего дня.

И все равно возвращаться в Клементинум до ужаса не хотелось. Уж точно не сегодня. А вот поделиться случившимся с ребятами стоило бы. Тари достала мобильник, чтобы написать сообщение Вацлаву, но тут к столику подошел Марек.

— Что случилось? — спросил он, обнимая Тари.

И голос, и весь вид Марека излучали беспокойство. Похоже, она все-таки сорвала ему фотосессию.

— Ты не закончил работу, да? — Тари искренне расстроилась и чувствовала себя виноватой.

— Основную закончил, — успокоил ее Марек, снимая куртку и садясь рядом. — Сама знаешь, все равно теперь за компьютером несколько часов снимки до ума доводить.

— Твой чай, — к столику подошла Маркета. — Привет, — обратилась она к Мареку. — Тебе, наверное, тоже согреться не помешает. Еще чая?

— Я ему свой отдам, — решила Тари. — Тем более, я уже согрелась.

И это была правда. Стоило Мареку оказаться рядом, как дрожь унялась, уступив место блаженному спокойствию и уверенности, что все будет хорошо. Пожалуй, можно и не отрывать ребят от работы и рассказать им все завтра. Спокойно и на свежую голову. А сейчас у нее есть Марек, и этого достаточно.

Маркета понимающе улыбнулась и отправилась на кухню, пообещав принести ребятам самые удачные из сегодняшних творений Томаша.

По ее рассуждениям выходило, что раз уж кто-то холодным осенним вечером предпочел оказаться не дома, а в их кафе, то уж точно не должен об этом пожалеть. И неважно, что эти “кто-то” лучшие друзья хозяев “Меж двух мостов” и проводят тут половину жизни.

— Так что случилось? — Марек повторил свой вопрос, смягчая его улыбкой удовольствия от горячего чая, который отхлебнул из Тариной кружки.

Она рассказала все, начиная с момента, когда книги выпали у нее из рук. Тари старалась уделять внимание не только событиям, но и своим ощущениям. Кто, как ни Марек, способен отнестись к этому предельно серьезно?

Но чем дальше она рассказывала, тем меньше понимала себя.

— Я трусиха, да? С чего устроила всю эту панику? Ну назгул, ну и что? Да я за этот год какой только пакости насмотрелась. В сравнении с некоторыми экземплярами этот — пушистый котеночек.

— Все не так просто, — Марек задумчиво прищурился. — Ты же говорила, что испугалась не столько тень за спиной Отакара, сколько его самого.

— Да, — она кивнула. — Но вот теперь не понимаю, с чего бы. Он мне не угрожал, ни к чему не принуждал, всего лишь предлагал поделиться знаниями. Предлагал, конечно, не в меру настойчиво и бесцеремонно, но ведь не силой же он меня тащил учиться этим темным наукам.

— Мне все равно это не нравится. Думаю, ты не зря испугалась. Сама его настойчивость очень подозрительна. Обычно все наоборот. Те, кто жаждет знаний, уламывают наставника взять их в обучение. А охотой на учеников занимаются в основном шарлатаны. Только вот с учетом назгула твой Отакар не кажется безобидным мошенником.

— Вовсе он и не мой, — скривилась Тари.

— Ты зачем-то нужна ему, Тари. И вряд ли у него добрые намерения.

— Тебе просто передались мои страхи и предубеждения, — вяло попыталась возразить она.

— В любом случае не следует доверять человеку с чудищем за спиной, неважно, кто из них слуга, кто повелитель.

— Ну доверять я уж точно не собираюсь, но и бояться, наверное, глупо?

— Не глупо. Стоит верить своему внутреннему чутью. В конце концов, маги должны обладать развитой интуицией.

— Должны… наверное, — вздохнула Тари. — Только, кажется, это не мой случай. Да и маг-то я только в пространстве сновидений, а здесь…

— Мы все отлично знаем, что пространство сновидений и “здесь” тесно связаны. Поэтому нельзя быть магом в одном измерении и не быть — в другом.

— Значит ты и себя считаешь магом? — Тари хитро улыбнулась, радуясь возможности перевести тему разговора.

— Я пока только учусь, — отмахнулся Марек.

— Как и я. И если меня ты считаешь магом, то и к себе должен относиться так же.

— Я не знаю, Тари, — он развел руками, а улыбка вышла немного беспомощной. — Если честно, я просто не думаю об этом. То, чем мы занимаемся во время учебы совершенно невероятно и далеко выходит за границы моих прежних представлений о мире и собственных возможностей. Но у вас все так поставлено, что воспринимается скорее экспериментальной областью науки, чем магией. А уж когда я не учусь и не сплю, а работаю, еду в метро или стою в очереди в кассу супермаркета, думать о себе как о маге совсем странно.

— То есть мы с тобой маги только часть времени, а по большей части — обычные люди?

— Даже если мы так чувствуем, это неправильно. Жаль, что я не Эльза и не Вацлав и не могу объяснить того, что сам не до конца понимаю.

— Ничего не жаль, — горячо возразила Тари. — Очень здорово, что ты — это ты. И еще хорошо, что мы чувствуем такие вещи одинаково, пусть и неправильно.

— Ну не так уж и хорошо, — перед ними внезапно возник только что поминавшийся Вацлав, само собой в сопровождении Ядвиги. — Очень мило, что вы смотрите на вещи одинаково, так и надо, но вы единодушно заблуждаетесь. И мне сейчас немного стыдно, как учителю Марека, а за тебя, Тари, должен краснеть Инвар, где бы он ни был.

— Это почему это? — ощетинилась Тари, не столько задетая критикой в адрес бывшего наставника, сколько упреком, что она плохая ученица.

— Да потому что забыла свой самый первый урок, — Вацлав придвинул пару стульев от соседнего стола и опустился на один из них. — Вспомни, что Инвар говорил тебе — всем нам, какой выбор предлагал?

Тари напряглась, вспоминая самое начало своего общения с Инваром в те, казалось бы, бесконечно далекие времена, когда он являлся в ее сны в образе знаменитого британского актера.

— Ну… он говорил о том, что я могу выбрать жизнь для себя, где буду автором сценария, режиссером и исполнителем главной роли или же служение другим. Я выбрала второе, но получила такую жизнь, о которой и мечтать не могла.

— Тут ты права. Выбирая призвание, мы всегда выигрываем. Но речь сейчас не о нашей сказочной жизни. А о той, другой, которая кого-то прельщает больше, чем метания по миру сновидений наперегонки с монстрами. Как ты думаешь, почему вообще предлагается выбор? Даже не так, почему он есть? Тебя вопрос тоже касается, Марек.

Тари ощущала себя нерадивой ученицей на уроке, а менторский тон Вацлава начинал побешивать, хотя обычно она относилась к этой его черте с насмешливым добродушием, а то и вовсе с умилением. Марек, похоже, спокойнее воспринял внезапную проверку.

— Как я понимаю, выбор заключается в том, куда человеку направить свои способности. Так?

— Почти, — кивнул довольный Вацлав. — Только речь не столько о способностях, сколько об энергии. Она как ни крути ресурс ограниченный. Вроде времени или денег. Их можно тратить на себя, а можно — на других. На самом деле лучше всего грамотно разделять ресурсы, но речь не об этом. А том, что они у вас в принципе есть. Энергия — универсальная валюта, которой можно расплачиваться как в пространстве сновидений, так и здесь, в нашей реальности.

— Только здесь все стоит гораздо дороже, — подключилась Ядвига с легким вздохом. — Ужасно обидно, но это так. Мы все, даже Марек, знаем, как легко воплощать образы и идеи в пространстве сновидений. При должной тренировке проходить сквозь стены во сне не сложнее, чем заменить туфли на каблуке кедами. А в нашей привычной реальности любые изменения требуют куда больших затрат энергии. Но тем не менее они возможны. И есть те, кто неплохо прокачал себя в этом. Любая магия держится на энергии, которая в нее вкладывается, и природа этой энергии одинакова в любой реальности. Поэтому нельзя быть магом в мире сновидений, а в нашем — простым обывателем.

— Окей, вы правы, — признала Тари. — Но если мы тратим всю нашу “валюту” в пространстве сновидений, то здесь мы — бедняки. И та же Габина намного богаче нас, хоть и расплачивается своей энергией в мире, где все стоит дороже. Разве не так?

— Не совсем так. Во-первых, мы тратим на сны не все запасы энергии. Какая-то ее часть без нашей сознательной воли расходуется на наше благо в этом мире. Что-то вроде автоплатежа. Это молодость, здоровье, удачное стечение обстоятельств, симпатия людей…

— А я надеялась, что хотя бы за симпатию отвечает наше несравненное обаяние, — поддела Вацлава Тари.

— И оно тоже, — спокойно признал он. — Только обаяние — штука, сильно зависящая от условий жизни. Быть жизнерадостным и исполненным обаяния вопреки всему можно, но мало кто справляется. Именно такие, кстати, и есть потенциальные маги. Но вернемся к энергии. Она не просто универсальный ресурс, но еще и восполняемый. И ты в любой момент жизни принимаешь решение на что ее тратить. Энергия есть у всех. Иначе все те милашки, которых ты с недавних пор видишь, Тари, не липли бы к людям. Просто у кого-то ее больше, у кого-то меньше. Кто-то умеет ее накапливать и восполнять, кто-то нет. Кто-то тратит осознанно, а кто-то — бездумно. Не в том плане, что больше, чем нужно — это как раз не страшно. А просто расходует совсем не на то. На страхи, волнения, злость, зависть.

— Но мы тоже иногда злимся и нам бывает страшно, — Тари вернулась мыслями к сегодняшним событиям, о которых успела почти забыть, убаюканная очередной лекцией Вацлава.

— Бывает, — нехотя признал Вацлав. — Ну что ж… Никто не совершенен.

Глава 6

Засыпая, Тари была почти уверена, что позади хороший день. Уютный кокон из одеял и объятий Марека дарил ощущение спокойствия и безопасности. Страхи казались далекими, почти смешными, и даже во сне не вернулись, чтобы напомнить о себе. За это Тари была особенно благодарна мирозданию, внезапной устойчивости собственной психики, но больше всего — друзьям.

Утро следующего дня выдалось неожиданно солнечным и теплым. Как будто пражские ангелы отмотали время и вернули город то ли обратно в октябрь, то ли и вовсе в апрель, непонятно только в какой — прошлый или будущий.

— Я считаю, что надо завтракать на балконе, — не сомневаясь в согласии Марека, она сгребла с дивана несколько подушек и потащила их на балконные кресла.

В теплое время года подушки жили на балконе, но пару недель назад их убрали, спасая от дождей. Вроде бы как официально закрыли сезон, но кто же мешает снова его открыть, если природа внезапно расщедрилась?

— И пледы тогда уж захвати, — крикнул с кухни Марек. — Все-таки ноябрь за окном.

— И вовсе не за окном, а на балконе, — промурлыкала в ответ Тари, раскладывая на креслах цветастые пледы. — Ну и пусть ноябрь, такой ноябрь меня вполне устраивает, пусть будет. Я даже готова принести извинения, за то что всю жизнь считала его самым ужасным месяцем в году.

— А какой месяц будешь считать самым ужасным теперь? — Марек ногой распахнул дверь на балкон, руки у него были заняты подносом с завтраком.

К синему небу поднимался пронизанный солнечными искринками пар от кофе и свежих оладьев, находившихся в центре композиции. Окружали это великолепие вазочки с ягодами, сливками и вареньем.

Тари закуталась в плед, удобно устроила ноги на витой балконной решетке, потянулась за кофе и прежде, чем отпить первый глоток, подняла чашку, салютуя новому дню.

— Всегда бы так, — провозгласила она, давая реальности понять, насколько ею довольна.

— На самом деле ты вовсе не хочешь, чтобы всегда было одинаково, — усмехнулся Марек.

— Я хочу, чтобы всегда было так хорошо. А хорошо — не значит одинаково.

— Если хочешь, можно не идти сегодня на работу, а пойти гулять по городу, или еще лучше съездить куда-нибудь, — предложил Марек. — Помнишь, я обещал показать тебе замок Хише, но мы так и не выбрались туда. Поедем?

Неожиданная идея вдохновила Тари и она почти уже ответила восторженным согласием, как поймала себя на мысли, что к радости от предстоящего приключения и возможности прогулять работу без причины примешивается изрядная доля облегчения. Она все-таки не хочет возвращаться в библиотеку. Уютный вечер с друзьями, спокойная ночь и по-весеннему яркий день лишь притупили вчерашние страхи, а не полностью вытравили из сердца.

Марек наверняка чувствует ее состояние, возможно сам того не осознавая. И если она сейчас воспользуется его предложением и отложит возвращение в Клементинум всего лишь на день, то завтра пойти туда станет чуточку труднее.

— Нет уж, раз так долго откладывали, то давай подождем до весны. Хорошая погода не повод отлынивать от работы.

— В тебя Вацлав вселился? — иронично осведомился Марек.

— Немножечко Вацлава есть в каждом из нас, — Тари указательным пальцем поправила отсутствующие очки на переносице.

— Даже в Богдане?

— В Богдане куда больше Вацлава, чем он готов признать. Если бы Вацлава не было, им стал бы Богдан.

— Ладно, хорош философствовать, а то так целое научное направление придумаешь — вацлавологию. А нам, как ты заметила, на работу пора, раз уж ты так туда рвешься.

— Но сначала я рвусь к себе в квартиру.

— Точнее, к своим шкафам, — Марек притворно закатил глаза и вздохнул. — И когда уже ты перетащишь свою одежду ко мне? По крайней мере, сезонную. В декабре тоже будем так лазить за каждой вещью? Между прочим, зимой на крышах снег лежит.

— Не вижу никакого снега, — парировала Тари. — И потом, часть одежды я и так перетащила к тебе. Но сегодня для этой части слишком тепло, не находишь?

— Ладно, ладно, пошли, — он примиряюще поднял руки. — В конце концов, если ты решишь разом перетащить весь свой гардероб, нам не останется места.

Тари скорчила возмущенную гримасу, но тут же махнула рукой и рассмеялась, признавая его правоту. Они проделали привычный путь по крыше от балкона до окна ее гостиной. Чтобы иметь возможность перемещаться таким образом, приходилось держать окно открытым, и порой ветер распахивал его, нагоняя в квартиру осеннего холода.

Марек прав, скоро пора будет завязывать с прогулками по крышам и вместо этого устанавливать какой-то график, например, жить в каждой квартире по неделе, чтобы ни одна не пустовала. Тари и сама не знала, чей дом ей нравится больше, поэтому ей так нравилось жить в обоих сразу.

Оказавшись в своей квартире, Тари быстро оделась, и они с Мареком пешком отправились в библиотеку Клементинума. Внутри все было родным и привычным. По крайней мере, в их рабочей комнате. Все ее смутные опасения, мрачными тенями притаившиеся на границе сознания и подсознания, очевидно, были связаны с читальным залом, ну еще с библиотечным кафе. Ну так в зал она больше не пойдет, с Эльзиными связями легко заполучить любые книги на руки. В кафе — тем более. Она и в лучшие-то времена бывала там крайне редко.

У Тари на сегодня не было конкретных задач и она перемещалась между Ядвигой, колдовавшей над очередным сонным эликсиром с добавлением лаванды и Эльзой, в кои-то веки занятой своей официальной профессией — реставрацией старинных книг. Глядя, как девчонки работают, она краем уха слушала очередной урок Вацлава с Мареком и чувствовала себя причастной ко всему сразу.

В середине дня близнецы заявили, что им надо на репетицию группы, а Марека неожиданно вызвали на очередную съемку. Тари с Эльзой и Богданом пошли обедать в кафе “У Принца”, пользуясь тем, что благодаря сегодняшней погоде открыли террасу на крыше.

— Ты уверена, что хочешь возвращаться? — спросила Эльза под конец обеда. — Смысла в общем-то нет. Я до конца дня провожусь с книгами, и, скорее всего, буду заниматься ими до конца недели. Богдан что-то там тестирует и мы все его раздражаем.

— Это неправда, — Богдана возмутил неожиданный упрек. — Вы меня не раздражаете. Особенно Тари. Ведь ей не присуща манера давать непрошенные советы там, где она совсем не разбирается.

— Само собой, — миролюбиво согласилась Эльза. — Но если Тари ничего не понимает в твоей работе, то ей будет совсем скучно сидеть одной. Поэтому лучше тебе поехать к Мареку, дитя мое, или просто погулять. Этот день слишком хорош для того, чтобы без причины просиживать его в комнате без окон.

С этим сложно было не согласиться. Тем более, что даже не нужно было выбирать — гулять или ехать к Мареку. Можно просто дойти пешком до Вышеграда, где он сегодня снимал.

— Уговорили. Не буду вам мешаться, — она весело подмигнула обоим. — Пойду мешаться парню моей мечты.

— Отличный выбор, — одобрила Эльза, а Богдан лишь неопределенно хмыкнул.

Выйдя из кафе, она выбрала вольный маршрут, основной целью которого было идти до набережной как можно дольше. С задачей Тари справилась неплохо, и все-таки довольно скоро вышла к реке. Дойдя до Наплавки, она решила сделать привал и побаловать себя мороженым, чтобы хоть как-то затянуть прогулку.

Какое-то время Тари всерьез прикидывала перспективу стянуть ботинки и опустить ноги в воду, но все-таки отказалась от этой идеи. Ноябрь — это ноябрь, даже когда прикидывается апрелем. Еще не хватало подхватить какую-нибудь банальную простуду и быть совершенно бесполезной несколько дней.

В конце концов, сидеть на нагретых камнях набережной и смотреть на солнечные блики, пляшущие на волнах Влтавы почти так же хорошо. Тем более, если к этому добавить вкус малиново-фисташкового мороженого. Такой день стоит того, чтобы по максимуму задействовать все органы чувств.

— Привет, незнакомка! — вкрадчивый голос, прозвучавший прямо над ухом, заставил ее вздрогнуть, и не только от неожиданности.

Тари узнала этот голос, который надеялась никогда больше не услышать.

— Ты?! — она резко повернулась к Отакару. — Следишь за мной?

Слова прозвучали куда больше обвинением, чем шуткой.

— Не то чтобы прямо слежу, — он сложил длинные пальцы в замок на подбородке, — Но не стану отрицать, что хотел с тобой встретиться. А если я чего-то хочу — оно случится. Ты же сама не хуже меня знаешь, как это бывает.

Тари передернуло от холода, в один миг апрель снова стал ноябрем, а солнце показалось нарисованной на картоне картинкой, не способной согреть. Спасибо хоть, его свет не давал проявиться кошмарному стражу Отакара.

Она медленно поднялась, пытаясь придумать хоть какой-то план, отличный от идеи немедленно сбежать.

— Чего ты от меня хочешь? — лучше бы, конечно, вопрос прозвучал с небрежной усталостью, а не с нотками паники.

— Я уже говорил. Хочу научить тебя управлять твоими способностями.

— Ты же врешь, — на этот раз голос звучал спокойнее, за что Тари себя мысленно похвалила. — Прости, но бескорыстие с тобой вяжется хуже, чем розовый цвет. Ты не похож на добрую фею.

— А я и не фея, и уж точно не добрая. Да и ты не такая наивная, какой кажешься на первый взгляд. Тем лучше. Ты права, я ничего не делаю без выгоды для себя. И мое предложение тебе не благотворительность, а сделка. Я учу тебя, а ты помогаешь мне достичь моих целей.

— Понятия не имею, что у тебя за цели, — она с трудом сдерживала накатившую дрожь, — но помогать тебе с ними не стану.

— Отчего же? — Отакар склонился к ней, положив руки на плечи. — Почему ты решила, что мои цели дурные, ничего о них не зная. Ничего не зная обо мне.

— Да потому что я…

— Потому что ты боишься меня, — закончил за нее парень. — И не трудись это отрицать. Ты сама призналась в прошлый раз, прежде чем сбежать от меня. А сейчас что? Снова сбежишь?

— Называй как хочешь. Но я действительно уйду. И очень надеюсь, что ты не станешь меня искать и преследовать, Отакар.

— То есть, ты отказываешь мне в помощи? — он криво усмехнулся.

Вот ведь, зараза, нащупал ее слабое место. Но шел бы он к Кастанеде со своими манипуляциями.

— Я предлагала тебе помощь, она тебе не нужна.

— Нужна, но совсем не та, которую ты предлагала. Ты хотела избавить меня от верного и полезного слуги, лишить части моей силы, а я, напротив, хочу ее увеличить.

— Хоти, — она пожала плечами. — Можешь хотеть, чего угодно. Даже строить планы по захвату мира, — невольно вспомнился Инвар. — Только на меня не рассчитывай. Я в такие игры не играю.

— С чего ты взяла, что мне нужен этот мир? — он холодно ухмыльнулся. — Я не настолько банален. Могу поклясться, что вашему миру с моей стороны ничего не грозит.

— Вашему? — Тари повторила слово, произнесенное им с явным презрением. — Ну спасибо. Теперь я спокойна. А у тебя случайно нет мании величия? — преодолев внутреннее сопротивление, она коснулась рукой его лба, для чего пришлось чуть ли не на цыпочки встать.

— Вполне возможно, — теперь его усмешка выглядела веселой и почти добродушной. — Ну так что, солнечная девочка, заключим договор?

— Нет!

— Да. Но жаль, что ты не захотела по-хорошему, — Отакар притворно вздохнул.

— Ты угрожаешь мне?

— Пожалуй, да. Или хочу поставить в известность о последствиях. Ты имеешь право знать, что будет, если ты откажешься мне помочь.

— И что же?

— Приходи сегодня вечером в “Каферну” на Нерудовой и узнаешь. Ты, разумеется, могла бы отказаться, но придешь… — он подмигнул, развернулся и пошел прочь.

Глава 7

Эта наглая уверенность в том, что она придет, бесила Тари. И больше всего пониманием, что она не сможет просто отвернуться от брошенного вызова. Да, это было бы самым логичным и разумным решением, но она так не поступит. И дело не только в любопытстве, которое несмотря на все свои положительные стороны, способно завлечь в любые неприятности. Куда сильнее Тари беспокоило ощущение неопределенной опасности. Она была почти уверена, что если не придет, то случится что-то плохое. Не то чтобы она слепо доверяла своей интуиции, но и совсем ее игнорировать — так себе идея.

Она пойдет, да. В этом раунде Отокар победил. Точнее, он может так думать, а на самом деле… На самом деле она вовсе не такая дурочка, чтобы с безоглядной доверчивостью сунуться в расставленную западню. Это только наивные героини романов попадаются в элементарные ловушки, приходя в одиночку на встречи, назначенные сомнительными незнакомцами. Но с романами-то все ясно. Там героям положено спасать “принцесс в беде”, а для этого бедным принцессам по воле автора приходится старательно тупить, чтобы в эту беду влипнуть.

Принц у Тари, конечно, есть. И даже не один. Вацлав и Богдан вполне сгодятся на роли запасных. Но правильные принцы нужны для того, чтобы не дать девушке попасть в беду, а не вытаскивать потом из неприятностей. В общем, решено, она пойдет и расскажет все ребятам, и вместе они придумают идеальный план.

Мнения насчет идеального плана у команды сновидцев разделились. Марек и Богдан считали, что Тари вообще не должна идти на эту встречу. При этом Марек рвался пойти вместо нее и лично разобраться с Отакаром и с его тенью, если понадобится. Богдан же просто проявлял разумную осторожность, присущую ему в реальном мире.

Вацлав с Эльзой, напротив, проявляли живую заинтересованность и поддерживали Тари в решении пойти в кафе на встречу с темным рыцарем, но, разумеется, не в одиночку.

— Мы с Богданом пойдем вместе с тобой и пристроимся где-нидудь за соседним столом. В лучшем случае сможем послушать о чем вы говорите, в худшем — вмешаться, если что-то пойдет не так.

— А почему это вы с Богданом? — встряла Эльза. — Богдан вообще был против этой затеи. А я, наоборот, за. Так чем же он лучше меня?

— Ничем он не лучше. Просто ты слишком заметная, — Вацлав слегка дернул рыжую прядь Эльзиных волос. — Рыжие невольно приковывают взгляды окружающих, а нам вовсе не надо, чтобы этот Таричкин повелитель тьмы пялился на тебя, даже бессознательно. Мало ли что он там умеет, считывать ауры или еще что-нибудь в этом роде. И Ядвигу мы не возьмем по той же причине.

— Я же не рыжая! — возмутилась близняшка.

— Нет, но ты слишком красивая, а это почти то же самое. Даже хуже.

Ядвига улыбнулась, а Богдан скорчил красноречивую гримасу. Впрочем, несмотря на довольно сомнительные аргументы Вацлава, его план был принят. Всеми, кроме Марека.

— Никуда она не пойдет! — настаивал он. — По крайней мере без меня.

— Вот тебя там точно не надо, — Вацлав положил ему руку на плечо. — Ты же придушишь этого странного парня, стоит тому войти. И мы ничего не узнаем.

— Очень надо его душить, не такой я идиот.

— Даже если не будешь, все равно слишком много эмоций. Это тоже привлекает внимание. Ты не доверяешь нам с Богданом? Считаешь, что мы позволим причинить вред Тари?

— Конечно, нет. Но ты бы остался в стороне, будь на месте Тари Ядвига?

— Если бы понадобилось, — Вацлав серьезно кивнул. — Я бы доверил ее защиту другим, если бы все решили, что так лучше.

— Да, только решают не все, а ты, — мысль озвучил Богдан, но Марек, судя по всему, был с ним полностью солидарен.

— Делайте, как знаете, — Вацлав махнул рукой. — Роль тирана изрядно меня утомила.

Стоило тирану сдаться и предоставить остальным свободу действий, как они пришли к выводу, что первоначальный план был не так уж плох. В конце концов, даже Марек с этим согласился.

“Каферна” оказалась довольно милым заведением, куда можно было попасть, свернув с Нерудовой через арку во дворик. В теплое время года тут наверняка чудесная летняя веранда, а сейчас в ноябре приятно было оказаться внутри… если бы не встреча с крайне неприятным типом. Даже удивительно, как человек, подобный Отакару остановил свой выбор на столь уютной кофейне. Ему бы больше пошло что-то готично-средневековое, а таких заведений в Праге хоть отбавляй.

Зайдя внутрь, Тари невольно первым делом отыскала столик, за которым устроились Вацлав с Богданом, зашедшие чуть раньше. Отакар тоже был на месте и, что удивительно, не один. Причем компанию ему составлял не только призрачный коспелейщик Смерти.

Рядом с ним сидел парень, чья приятная интеллигентная внешность составляла полную противоположность мрачному образу Отакара.

— Знакомься, это Фарид, — представил спутника Отакар, как только она подошла к столику.

Тари удивило что говорил он по-английски, и похоже, не допускал мысли, что она может не понять.

— Фарид, это Тари. Она любит книги почти так же сильно, как ты, — при этом он подмигнул, явно намекая на случай в читальном зале.

— Очень приятно, — сдержанно кивнула Тари.

Фарид ей скорее понравился, но чего ждать от приятеля Отакара она не представляла.

— Очень рад познакомиться, Тари, — Фарид обаятельно улыбнулся. — А какие книги тебя интересуют? Я вот люблю историю, географию, экономику. Ты когда-нибудь задумывалась о теории шахмат и …

— Фарид из Москвы, — бесцеремонно прервал Отакар.

Еще удивительнее. Если парень из России, зачем говорить по-английски? Впрочем, тут же до нее дошло, что Отакар не в курсе того, что она знает русский язык. И отлично. Чем меньше он о ней знает, тем лучше.

— И как тебе Прага, Фарид? — не понимая, какую линию поведения выбрать, Тари решила остановиться на старой доброй светской вежливости.

— Прага восхитительна, — парень улыбнулся так искренне и дружелюбно, что Тари стало не по себе.

С одной стороны Фарид ей определенно нравился, с другой она все сильнее ощущала какой-то подвох и неправильность во всем происходящем. Что может связывать этого добродушного интеллигентного человека и Отакара?

— Я прилетел только сегодня утром, но уже посетил три музея. У меня в планах был еще один, но участие в манифестации намного интереснее, ведь правда? Ты пойдешь с нами, Тари?

— Пойду куда? — не поняла Тари. — Какая манифестация?

— Ты разве не в курсе? — Фарид, казалось, излучал вдохновение. — Манифестация в защиту прав пражских негров.

— Кого-кого?!

Какие негры? Что за бред? Кто-то из них двоих точно сошел с ума. Причем, Фарид все-таки с большей вероятностью.

— Пражских негров, — терпеливо повторил парень. — Я ведь ехал в Европу в том числе для того, чтобы отстаивать права чернокожих мигрантов. Знаешь, в моей стране это многим кажется неважным, да и негров у нас пока недостаточно. Я очень надеюсь, что это скоро изменится к лучшему, но пока, к сожалению, нереально сходить на подобный митинг в Москве.

— Но с чего ты взял, что сможешь пойти на такой митинг в Праге? Кто тебе такое сказал?

— Отакар, — Фарид повернулся к притихшему спутнику с широкой улыбкой. — Мы познакомились сегодня в музее. Я как раз расспрашивал сотрудников, где и как проходят митинги против расовой дискриминации, но никто не мог мне помочь. Они как будто не понимали о чем речь, а некоторые даже совершенно невежливо смеялись. Но тут на мое счастье нас услышал Отакар и рассказал мне, что как раз сегодня вечером пройдет пикетирование на старом еврейском кладбище.

— На еврейском кладбище, значит? — Тари устремила выразительный взгляд в сторону Отакара. — Пикетирование в защиту чернокожих мигрантов. Что за игру ты затеял? — последнюю фразу она произнесла на чешском.

— Скоро узнаешь, — Отакар растянул губы в хищной ухмылке — полной противоположности по-детски открытой улыбке Фарида. — Считай это проверкой способностей и первым уроком заодно.

Тари набрала в грудь воздуха, чтобы высказать все, что думает по этому поводу, но подходящие случаю слова разом вылетели из головы. Только и оставалось, что буравить Отакара возмущенным взглядом.

Фарид меж тем продолжал что-то говорить, прямо таки излучая восхищенный энтузиазм. В какой-то момент Тари стало казаться, что он и впрямь светится. Сначала смутно, а потом все отчетливей она видела золотисто-розоватое сияние, окутывающее его голову и плечи.

Тари тряхнула головой, чтобы отогнать оптический обман, навеянный слишком пристальным взглядом. Молодец, допрыгалась. Мало ей было монстров, так теперь еще и нимбы или ауры. Кастанеда их знает, что это, но если хорошенько проморгаться все должно исчезнуть.

Для более надежного эффекта Тари даже отвернулась, переводя взгляд на Богдана с Вацлавом. Надо отдать им должное, оба казались полностью погруженными в свою беседу. Молодцы, отлично справились с ролью шпионов.

Повернувшись обратно, она рассчитывала увидеть Фарида без нимба, но вместо этого чуть не свалилась со стула от потрясения. Золотисто-розовая дымка вокруг него не только не исчезла, напротив стала более плотной и видимой. Но это полбеды, точнее вообще не беда на фоне того, что Отакаровский назгул тянул к этому сиянию свои лапы. Самих лап не было видно, их почти полностью скрывали полы плаща, торчали лишь кончики пальцев трупного цвета с длинными когтями. И к этим пальцам устремлялся поток света, исходящий от Фарида.

— Ты это видишь, да? — Отакар довольный кивнул сам себе. — Красиво, правда?

— Ты просто чудовище! — выкрикнула Тари, вскакивая со стула. — Да ты хуже той твари, что таскается за тобой. Не смей! Прекрати сейчас же!

Вацлав с Богданом повернулись в их сторону. Впрочем, вряд ли это нарушит маскировку, так как на Тари сейчас глазели все люди в кафе. Но ей было не до того.

Лишь недоуменный испуганный взгляд Фарида слегка отрезвил ее. Он, конечно, видит лишь ссору, не понимая, что невольно явился ее причиной, и уж тем более - жертвой какого-то жуткого магического ритуала.

Ясно, что взывать к совести Отакара бесполезно. Надо действовать иначе. Тари переглянулась с друзьями, безмолвно прося их не вмешиваться. А затем наклонилась к Фариду и заговорила с ним по-русски, от души надеясь, что Отакар не знает языка и не поймет их.

— Значит так, Фарид, никакой манифестации в защиту негров сегодня на еврейском кладбище не будет. Здесь их вообще не бывает.

— Но как? — с сомнением и разочарованием протянул Фарид. — Отакар уверял, что… Подожди, ты говоришь по-русски.

— Да, говорю, — торопливо кивнула Тари. — Но сейчас это неважно. Отакар обманул тебя и хочет втащить в неприятности.

— Но он же твой друг, зачем ты так говоришь? — удивился Фарид.

— Он мне не друг, я вижу его третий раз в жизни.

Она обернулась к Отакару. Он по-прежнему нахально улыбался и выглядел так будто понимает если не каждое слово из их диалога, то хотя бы общий смысл.

— Пожалуйста, Фарид, — Тари молитвенно сложила ладони. — Тебе лучше уйти. Давай встретимся завтра и я покажу тебе то чего нет в туристических путеводителях по Праге. Буду твоим личным гидом. Поверь, в Праге есть вещи куда интереснее, чем манифестации в защиту чернокожих мигрантов. Но сейчас уходи, я тебя очень прошу.

— Ну если ты настаиваешь, — с сомнением протянул он. — Но как-то неловко перед Отакаром.

— С Отакаром я разберусь, обещаю. А сейчас - пошли!

Она бесцеремонно схватила парня под локоть и потащила к выходу из кофейни, с удовлетворением отмечая, что стоило только Фариду отойти на несколько шагов, как поток света, тянущийся к когтистым лапам назгула, разорвался, а ближе к выходу и вовсе перестал быть виден. У дверей на минуту задержалась, чтобы продиктовать свой телефон.

— Я ничего не понимаю, — жалобно вздохнул Фарид. — И очень обидно, что в Праге не защищают негров.

— Зато тут защищают хороших людей, которые по наивности вляпываются в неприятности. Вне зависимости от расовой и национальной принадлежности. Демократия на высоте, не переживай.