Не аристократка

Пролог «Падение»

Солнечный день на северных землях королевства Треллеборг выдался на удивление тёплым. Зима скоро должна подойти к концу.

В доме герцога Гэрэла стояла умиротворяющая тишина. Слуги были заняты работой, а большая часть домочадцев, включая самого герцога, уехала в город.

Единственной, кто остался в поместье, была его старшая дочь. Она сидела в своей комнате. Её тело было напряжено. Перьевая ручка торопливо царапала лист бумаги. Медовые глаза то и дело метались к массивным напольным часам.

Балкон в комнате Энлиль был открыт, позволяя девушке услышать всё, что происходило на улице.

Она ждала, знала, что скоро за ней должны прийти.

До ушей герцогской дочери донёсся едва слышимый топот копыт. Она могла не обратить на это внимание, пропустить мимо ушей, если бы пришли не по её душу.

Энлиль отложила ручку и подошла к туалетному столику. Она распустила собранные в косу волосы. Её пальцы коснулись гранатового ожерелья.

— Простите меня… — извинилась перед всеми Энлиль, извинилась перед собой.

Она сняла со своей шеи ожерелье и стала ждать своего конца.

— Где леди Энлиль?! — раздался крик на первом этаже.

Молодой рыцарь, не теряя времени на этикет, решительно шёл по коридорам поместья к комнате старшей дочери герцога. Служанки пытались его остановить, но их сил явно не хватало.

Дверь резко распахнулась. Вэлло вошёл в комнату девушки. Энлиль не шелохнулась, всё ещё сидя за туалетным столиком. Их взгляды пересеклись через зеркало.

— Сэр Вэлло, вы не можете так врываться в покои девушки, — служанка пыталась остановить рыцаря.

Вэлло проигнорировал её, несильно оттолкнув в сторону. Илма упёрлась руками о стену, чтобы не удариться. Она посмотрела на свою госпожу, выжидая приказа. Энлиль медленно обернулась и поднялась.

— Вы, полагаю, знаете, кто я и зачем явился к вам, — начал рыцарь, положив руку на рукоять меча.

Энлиль медленно кивнула. Она смиренно ждала обвинения. Рука опустилась в карман юбки, сжимая что‑то в нём.

— Я здесь, чтобы вы понесли наказание за ваше преступление против королевства Треллеборг, — продолжал молодой человек.

Энлиль было нечего ответить. Её любовь действительно была преступлением, настоящим предательством. Но что делать, если сердцу нельзя приказать любить того, кого хотят все?

— Вам есть что сказать в своё оправдание? — чисто для галочки спросил Вэлло.

Его взгляд был направлен не на герцогскую дочь, а невзначай искал в комнате ожерелье, без которого та не могла говорить.

Энлиль отрицательно покачала головой. Жестом она попросила служанку покинуть комнату.

— Госпожа… — хотела возмутиться Илма, но девушка жестом попросила её помолчать. С тяжёлым сердцем она поклонилась. — Как вам угодно.

Служанка покинула комнату. Вэлло и Энлиль остались наедине.

Герцогская дочь протянула рыцарю спрятанный в кармане листок. Это была вторая записка, которую она написала заранее.

Вэлло вопросительно изогнул бровь. Он поправил очки и пробежался по записке глазами. Его лицо не выражало эмоций. Рука сжала листок.

— Это… — произнёс рыцарь. На мгновение в его глазах промелькнуло сочувствие, которое он в ту же секунду подавил и придал голосу сухость. — Вас всё равно ждала бы казнь.

Энлиль кивнула прекрасно понимая, что её ждёт смерть не зависимо от решения молодого человека. Она вышла на балкон, вздохнув полной грудью. «Может, это даже к лучшему», — пронеслось в голове девушки, слыша приближающиеся шаги рыцаря.

Вэлло достал из ножен меч. Он направил его в спину Энлиль, едва касаясь её.

— Я выполню ваше желание, — произнёс рыцарь, пронзая девушку.

Острая боль. Энлиль открыла рот в немом крике, вцепившись пальцами в поручень балкона. Холодная сталь всё глубже погружалась в её тело. Девушка стиснула зубы. В голове стремительно пустело. Ноги дрожали.

— Да предстанет ты перед троном богини, и вскроет она душу твою, — рыцарь начал цитировать строки из священных описаний. Он резко вынул меч. — Да будет божий суд над ней, и откроет создательница Врата — для блага иль наказания твоего.

Ноги Энлиль подкосились. Она с трудом держалась за поручень балкона. Тепло растекалось по её телу. Чёрное платье прилипало к нему. Дыхание сбивалось.

Вэлло не смотрел в сторону девушки, вытирая окровавленную сталь о белоснежный рукав одежды. Он не испытывал грусти или вины за свой поступок, не испытывал ничего. Рыцарь ушёл, оставив девушку одну.

Энлиль с трудом выпрямилась, опершись животом на поручень. Она перевесилась через край и… сорвалась.

Девушка летела вниз. «Даган… Если существует перерождение, то, надеюсь, в следующей жизни мы встретимся», — пронеслась в её голове последняя мысль. Медовые глаза закрылись. В ушах шумело. В теле была тяжесть.

Холодный камень. Снег. Лёд. Всё окрасилось кровью.

Глава 1 «Утро»

Противный треск неработающего будильника вырывает из царства снов. Самая бесполезная вещь в это время.

Время… Единственный ресурс, который остался в этом мире, но и оно с каждым годом постепенно утекало, размывало связь между днями.

Вэли, не открывая глаза, нащупала ржавую кнопку. Она не подалась, не сдвинулась с места. Треск не прекратился. Девушка надавливала на кнопку сильнее и сильнее. Но будильник отказывался выключаться.

«Чёртова железяка», — пронеслось в голове Вэли. Она нехотя открыла глаза и, слегка приподнявшись, кулаком ударила по будильнику. Старый механизм затих. «Давно пора выкинуть этот хлам. Рано или поздно он всё равно накроется», — тяжело вздохнула девушка. Она посмотрела на спящую к ней спиной девочку лет десяти. Звук будильника её не разбудил. Раздражение сменилось теплом.

Вэли легла обратно и обняла Инку, уткнувшись носом в её макушку. Ей не хотелось идти на работу.

— Не надо. Жарко, — недовольно пробурчала Инку.

Вэли усмехнулась, покачав головой. Она поцеловала сестру в щёку.

— Ты опять разговаривала во сне, — всё так же не открывая глаз, бурчала Инку.

— Правда? — переспросила девушка.

Она не верила её словам. Вэли никто раньше не говорил, что она страдает этим, особенно человек с которым она прожила десять лет. Мало кто поверил бы, если бы ему сказали про разговоры во сне. В это проверить довольно трудно. Мало кто действительно записывает полуночные разговоры близких.

— И о чём же таком говорила во сне? — хмыкнула Вэли.

— Я эту белиберду на китайском не переведу, — пробурчала Инку, нехотя перевернувшись на другой бок и открыв глаза. — Вроде... Кажется как-то так... Куту... Нет... Вот так... Музуана шу… Всё, что могу сказать...

По телу девушки прошёлся разряд. Она схватилась за голову. Вэли не понимала, что сказала её сестра, но что‑то внутри перевернулось. Перед глазами вновь предстала незнакомка из сна. Девушка хлопала ресницами, прогоняя образы незнакомцев и снега, окрашенного алым.

— Что с тобой? — спросила девочка, приподнявшись на локтях.

Вэли не смогла произнести ни слова. Голова всё ещё раскалывалась. «Воздух… Мне нужно подышать…» — судорожные обрывки мыслей девушка пыталась выкорчевать из глубин сознания. Она поднялась с кровати. Тело пробила дрожь. Ноги было трудно оторвать от пола, больно.

Шаркая ими, Вэли добралась до кухни. Инку последовала следом.

На кухне было холодно. Окна не было. Вместо него в стене зияла огромная дыра, закрытая старым, усеянным множеством заплаток покрывалом. Мебели тоже не было. Лишь несколько кирпичей, выстроенных в небольшой круг, на которых лежала деформированная сковорода. В углу кучей были свалены обломки деревянной мебели и дверца духовки. В стене, где раньше стояла раковина, торчал одинокий кран, держащийся на трубе с помощью изоленты.

Техникой и кухонным гарнитуром пришлось пожертвовать, чтобы выжить…

Выжить и сохранить чужую квартиру, что стала временным убежищем…

Вэли взяла сковородку и наполнила её мутной коричневой водой из‑под крана. В её голове вновь и вновь прокручивались слова сестры. Инку бросила в центр кирпичного круга ножку табуретки и подожгла её спичкой. Огонь разгорался медленно.

— Mu‑zu ana? Šu… — губы Вэли сами повторили их, ставя на огонь сковородку.

Чисто. Словно Вэли знала этот язык. Но откуда?

— Что же это значит? — спросила Инку.

— Хотела бы я знать, — тяжело вздохнула Вэли. — Но что‑то мне подсказывает, что это просто бессмысленный набор звуков.

Инку слабо поверила в это объяснение, но решила не развивать эту тему. Она закрыла рот руками. Из её груди вырвался сильный кашель. Внутри Вэли всё сжалось. Она поспешно убежала в комнату и вернулась со свёртком и консервной банкой. Девушка вытащила из него три кедровых очищенных орешка, а в импровизированную кружку налила едва успевшую нагреться воду.

— Тише, тише, — шептала она, осторожно засунув орехи сестре под язык и поив её.

Инку тяжело дышала. Кашель постепенно сходил на нет. Ладони ребёнка были в чёрной вязкой субстанции.

Вирус забирался всё глубже и глубже. Инка медленно переходила на следующую стадию заражения.

— Останься сегодня дома, — попросила Вэли.

Инку неразборчиво промычала отказ, медленно от слабости качая головой.

В это время отсиживаться дома являлось быстрым способом умереть. И не важно, сколько тебе лет — десять или восемнадцать.

Не важно, на какой ты стадии заражения.

— Тебе лучше отлежаться сегодня, — настаивала на своём Вэли, надеясь, что опасность обойдёт их убежище стороной. — Я выполню твою работу.

Инку молчала. Она смотрела перед собой стеклянным взглядом. Спорить с сестрой у неё не было сил. Девочка нехотя кивнула.

Вэли поспешно убежала и вернулась уже с чёрствой лепёшкой и мягкой помятой морковкой. Она вылила остатки воды в банку и подогрела скромный ужин. Её сестре нужна была горячая или хотя бы тёплая еда, но готовить полноценный завтрак было некогда.

— Оставь… Оставь мне потом огонь… — с трудом выдавила из себя Инку.

— Хорошо, — кивнула Вэли, не задумываясь, насколько это рискованно.

Она убрала сковородку с огня и оставила возле сестры. Перед своим уходом Вэли в последний раз забежала обратно в комнату, чтобы принести для Инку кофту, в которую её укутала.

— Увидимся вечером, — девушка поцеловала сестру в макушку и выбежала из квартиры.

Быстрые шаги по лестнице. Перепрыгивания через ступени. Вэли, не притормаживая, выбежала на улицу. Она схватилась за бок. В нём закололо, заставляя её остановиться. Спина прижалась к двери подъезда. Взгляд голубых глаз устремился в неизменный пейзаж.

Он был не просто серым. Растения были выгоревшими. По улицам медленно слонялись редкие бесформенные тёмные сгустки. Только снег был единственным намёком на что‑то нормальное.

Мир на грани фантастических фильмов. Но это была реальность.

Вэли недолго «наслаждалась» утренним пейзажем. Тело пронзил озноб. Желудок выворачивало наизнанку. Черты лица и тела стали мутными, её фигура стала полностью чёрной. Девушка сама теперь была неотличима от остальных бесформенных сгустков.

У теней нет органов чувств, но заражённые видели всё. Мутно, чёрно‑белое, сквозь помехи, похожие на телевизионные. Голоса походили на металлический скрип или вой сирены, но речь оставалась вполне разборчивой. Заражённые оставляли за собой следы из густой чёрной жидкости, а любой взятый в руки предмет становился продолжением тела.

Первое время всех это пугало — и видеть этих существ из окон, и сам период превращения, — но не теперь.

Заражённые продолжали жить, как прежде. Играли в жизнь, словно никакого вируса не было, словно никто не заражён — кроме тех, кому хватило денег на жизнь в подземных городах. Но никто не был уверен, что вирус до них не добрался и жив ли там кто‑то ещё. Скорее всего, да.

Человек, подобно таракану, может приспособиться к любым условиям, только на это нужно время.

Работа Вэли находилась в её же доме. Маленький завод по производству ножей, точнее — по их заточке и оценке качества готовых инструментов. Бывший алкомаркет.

В помещении шаги теней становились намного тяжелее, медленнее. Приветственный взмах коллегам получился заторможенным. Чёрная бесформенная кожа возвращала свою форму и очертания.

Никто не знал, почему это происходит. На улице — твари, в помещениях — люди. Когда‑то учёные выдвигали теорию, что всё дело в мутации растений: они перестали вырабатывать привычный кислород, а воздух в помещении имеет определённые примеси, из‑за которых удаётся сохранять человеческий облик.

Бред. Но других объяснений никто предложить не мог, кроме того, что это может быть божьей карой.

Доковыляв, с трудом переступая не до конца вернувшимися ногами, до служебной каморки, Вэли чуть не впечаталась лицом в маленькое зеркальце.

Очередной тяжёлый вздох с лёгкой металлической хрипотцой. Девушка похлопала себя по щекам, ускоряя процесс возвращения в обычное состояние. Некогда русые волосы, теперь пепельно‑серые из‑за постоянных переходов из одного состояния в другое, были взъерошены. Изрядно вытянувшаяся рубашка помялась.

Вэли быстро нацепила рабочий фартук и пригладила волосы водой, прежде чем надеть грубые огромные перчатки.

Её рабочим местом был маленький столик, на котором стояли заточки. Размеры помещения не позволяли иметь огромное оборудование. Все заготовки привозили с другого завода, где худо‑бедно продолжала работать техника.

— Вэли, — позвал её парень за соседним столиком, на котором тоже были заточки. — Что‑то случилось? На тебе лица нет.

Девушка не спешила отвечать. Ей не хотелось рассказывать про Инку, не хотелось говорить, чтобы её забрали.

Вэли ещё помнила времена, когда не было никакого вируса, помнила, как люди боролись, прежде чем смириться с новой действительностью.

Помнила, как потеряла свои любимые увлечения… И могла потерять последнего члена своей семьи…

— Всё в порядке. Сон странный приснился, — всё же ответила Вэли, вновь вспомнив про ночное видение. — Ещё я сказала во сне странную фразу, точнее, я не знаю, что это за фраза — из‑за непонятного языка.

— Сон? Тебе ещё снятся сны? — вопросительно изогнул бровь парень, крутя в руке нож. — О чём он?

— Даже не знаю, как рассказать, — тяжело вздохнула Вэли. — Это было похоже на сцену из любовного фэнтези. Аристократы. Околоисторические локации. Интриги и смерть девушки… Девушки, чьё лицо почему‑то мне знакомо, но я уверена, что никогда её не видела.

— Может, ты перед сном что‑то прочитала, вот и приснилось? — предположил парень.

— Нет. Я давно сожгла все книги, — покачала головой девушка. — Они хоть и остались единственным развлечением в нашем мире, но, сам знаешь, сейчас полезнее в качестве топлива.

Парень лишь пожал плечами. Отрицать слова Вэли было глупостью.

Развить разговор они не смогли. Громкий болезненный кашель прозвучал как раскат грома.

Один из мужчин, сидевших где‑то впереди, изменился. Его движения стали резкими. Сидевшие рядом с ним вскочили и попятились назад. Мужчина стремительно терял свои черты, но не становился полностью чёрным сгустком — словно кто‑то ластиком стёр его черты. Нож, качество которого он проверял, стал продолжением его руки.

Кто‑то пальцем ткнул в аптечку, в которой хранились кедровые орехи. Другой кивнул и медленно двинулся в другой конец помещения, стараясь не шуметь.

После вспышки вируса кто‑то догадался бороться с ним с помощью настойки из водки и кедровых орехов. Со временем стало достаточно только последнего компонента.

Но это была лишь временная мера. Отсрочка неизбежного. Но альтернативы нет. Лекарства нет.

Мужчина замер. Чёрная субстанция потом стекала по его размытому телу.

Вэли сунула руку в карман джинсов. Ручка с облупившейся краской откидного ножа внушала спокойствие при возможной угрозе со стороны уже коллеги, который переходил на следующую стадию заражения. Взгляд голубых глаз заметил, как все сжали всё, что было в руках, готовые использовать это в качестве оружия.

Убить заражённого, чтобы выжить.

Людей убивать нельзя?

А кого в этом мире теперь можно считать за людей?

Щелчок. Кто-то снял с предохранителя пистолет. Мужчина пошёл рябью, стремительно превращаясь в сгусток. Все присутствующие прижались к стенам и затаили дыхание.

Создание резко дёрнулось вперёд. Оно стремительно приближалось к владельцу огнестрела. Выстрел. Второй. Третий. Зараженный упал, рассыпался пеплом.

«Пронесло, — Вэли с облегчением вздохнула, убирая нож. — Хорошо, что Инку до такого ещё далеко».

— Жалко Павла. Хороший был мужик, — грустно вздохнул парень. — У него же недавно жена тоже достигла точки не возврата.

— О чем ты? — не поняла Вэли. — Когда ты это произошло? Откуда ты это знаешь?

Парень промолчал, смотря, как собирают остатки Павла в мысорный мешок и выбрасывать его вместе с совком и меленькой щёткой.

— Пойдём в служебку. Выпьем. Помянем Павла, — предложил он и не дожидаясь ответа пошёл в сторону служебного помещения.

Девушка кивнула, последовав следом. «Хорошо, что Инку до такого ещё далеко», — вновь пронеслась в её голове одна и та же мысль.

В маленьком помещении для персонала коллеги сели на низкие складные пластиковые табуретки. Парень достал маленький пузырек водки, а Вэли — одноразовые стаканчики, которые тут же наполнились на донышко.

— Максим... — начала она, вновь решив разузнать об случившемся в личной жизни погибшего. — Так что случилось с женой Павла?

Максим залпом осушил свой стаканчик, прежде чем ответить:

— Тоже что только что произошло с самим Павлом. Он не сообщил, что его жена перешла черту. Он где-то от кого-то услышал, что такого разаженного можно вернуть на прошлую стадию, если поить его лимонным соком.

— Лимонным соком? — переспросила Вэли, нахмурившись. — Впервые о таком методе слышу.

— Я тоже... Он у меня спрашивал, где можно раздобыть этот дефицит... Если бы я раньше понял этот намёк... Если... — шмыгнул носом парень. Покойный был дорог ему. — Я должен был сообщить, как только увидел её, но не смог. Знал, что тогда заберут их двоих и я больше никогда не увижу того кто столько мне помогал с самого начала этого пиздеца.

Пересечение черты — последняя стадия заражения. Человек полностью теряет себя. Он стремится только убивать всех, кто попадается на пути. Их цель заполучить сердца и проглотить их. Никто не знает зачем, но все сходятся во мнении, что чтобы вернуть утраченое, эмоции и желание жить, а не существовать и убивать.

Служба спасения была пересформировна и работала на учёных из подземных городов. Их задача отслеживать тех, кто пересёк черту и в зависимости от степени опасности уничтожать или доставлять на эксперементы.

Но исход всегда один. Зараженного на последней стадии больше никто никода не видит.

Максим налил себе ещё и подлил Вэли, несмотря на то что та так и не при тронулась к напитку.

— Ты не виноват, — сказала Вэли, пытаясь как-то ободридь коллегу. — Я бы тоже не смогла сообщить об этом.

Парень пропустил её слова мимо ушей продолжив:

— Он держал свою жену в ванной в взаперти после того, как она потеряла всю свою человечность. Я видел это своими глазами, когда пришёл его навестить и заодно отдать лимонный сок, который чудом откопал. Мы в тот день поссорились. Я убеждал его убить её, пока никто об этом не узнал и не сообщил куда следует. Но он любил её и верил, что сможет её вернуть. Дурак! Какой он не прошибаесый дурак! И чего он добился?! Сам перешёл черту и стал кучей пепла! А его женушка поди так и сидит под замком в его квартире!

Вэли не знала, что на это ответить, боялась, что как только откроет как невольно выдаст состояние Инку. «А вдруг я поступаю как Павел? Но это разве плохо, попытаться спасти дорогих, даже если в этом уже нет смысла?» — мысленно спросила она себя. Девушка осушила свой стаканчик. Лицо скривилось от отвратительного вкуса и отсутствия опыта в распитии спиртного. Кашель вырывался из горла. Тело налилось свинцом и пошатнулось. Перед глазами всё поплыло, а в ушах начало звенеть. Максим придержал коллегу.

Глава 2 «Не та леди»

Голубые глаза резко распахнулись. По лбу стекали капельки пота. Тело, подобно катапульте, дёрнулось вперёд, принимая сидячее положение. Грудь пронзила острая боль от резкого движения, заставив лечь обратно. Перед глазами плясали разноцветные круги. В ушах гудело. В горле скребло от жажды.

«Как же хочется пить», — пронеслось в голове Вэли. Он потёр кулаком глаза. В голове что-то щёлкнуло. Тело вновь дёрнулось, приняв сидячее положение. Перед глазами всё устаканилось, открывая взору богато украшенную, но довольно тёмную комнату. Бордовые стены. Мебель из тёмного дерева. Декорации из серебра. От комнаты веяло холодом и отстранённостью. Свет из окон и свечей в огромной витиеватой люстре под потолком не помогал сделать комнату уютнее, а только усиливал ощущение прохлады.

«Где я?» — но вместо вопроса с губ Вэли сорвался приглушённый хрип. Горло обдало болью — такое чувство, словно в глотку сунули раскалённый прут. Вэли попытался встать с неприлично широкой для одного человека кровати. Тело не слушалось, отдаваясь мелкой дрожью и уронив своего владельца на мраморный пол. В тишине комнаты звук от быстрого и неожиданного знакомства с ним был подобен раскату грома.

«Блядь», — хотел было выругаться Вэли, но из горла вновь сорвался хрип. Он стиснул зубы от боли. Болело не только горло, но и в районе груди.

Вэли свернулся на полу калачиком, закрыв глаза. Но вместо ожидаемого протеста в пояснице он ничего не почувствовал. «Да что происходит? — пронеслось в его голове. — Должно быть, я сплю. Вроде где-то попадалось, что на грани смерти человеку может померещиться всё, но эта боль… Она слишком реальна». Из мыслей Вэли вывели скрип двери и женский голос:

— Nin! Nin Enlil!

«Голос? Тот самый язык? Я тут не один?» — удивлённо пронеслось в голове у Вэли. Он резко распахнул глаза и попытался подняться. Тело не слушалось. Руки и ноги дрожали при попытке встать на четвереньки. Глухой удар — словно уронили мешок с картошкой. Вэли распластался по полу звёздочкой, простонав из-за очередной волны боли в груди.

К нему, или уже к ней, подбежала симпатичная девушка. Она уложила непослушное тело обратно на кровать, укрыв одеялом до самого подбородка. Вэли хлопал глазами, не понимая, что происходит. Он не понимал, где находится, кто эта красавица и почему её внешний вид напоминал то ли старую школьную форму, которая до сих пор осталась со времён Советского Союза, то ли наряд горничной, и самое главное…

Что она говорит?

— Nin… Igi-zu… — одна из горничных прикрыла рот рукой. В её глазах была смесь страха и удивления. — Nin... Igi-madu-zu... Igi-an-kesi-stale…

У Вэли отвисла челюсть, а глаза округлились от не меньшего удивления. Обращались явно к нему. Это было ясно и без знания языка. Лицо этой девушки казалось ему знакомым. Если бы он покопался в памяти, то смог бы назвать её по имени. В голове Вэли что-то щёлкнуло. До него дошло:

Он переродился! И что самое ужасное — стал девушкой!

Вэли села, облокотившись на спинку кровати, и решила не пытаться заговорить с девушкой, понимая, что после двух неудачных попыток выдавить из себя слова на третий раз чуда не произойдёт. Она пыталась жестами попросить зеркало. Горничная поспешно уложила её назад.

— Nu-paragit… Nin, — как можно мягче проговорила служанка.— A-zam nin-herzogini. Du-šumzu iza-mar-zu-ana.

Вэли кивнула. Ей не особо приходилось выбирать реакцию. Для неё эти слова по-прежнему были тарабарщиной. Служанка поспешно покинула комнату. Вэли выждала несколько секунд, прежде чем пододвинуться к краю кровати. Она заглянула в ящик прикроватной тумбочки. Порывшись в чужих, или их уже можно считать своими, вещах, попаданец находит зеркальце. Она упорно вглядывалась в собственное отражение, пытаясь понять, что с ней не так, кем теперь является.

Голубые глаза смотрели на бледную, осунувшуюся девушку в ночной сорочке, из-под которой видны бинты. Для её истощённого тела повязки под одеждой слишком бросались в глаза. Чёрные волосы переливались рубином и были спутаны. Девушка казалась смутно знакомой.

«Это моё лицо?» — недоверчиво мысленно спросил Вэли, трогая свою щеку. Он отложил зеркало и задумчиво приложил пальцы к губам. Рука из-за подобного жеста невольно касалась женской груди, заставляя смущённо отдёрнуть конечность, как от чего-то острого. Из-за замешательства и боли он не сразу обратил внимание на пару лишних килограммов, словно всегда с ними был. Вэли было стыдно и неловко от всего этого.

Вэли замахал руками, прося этого не делать. Ему не хотелось привлекать к себе ещё больше народу.

«Она похожа на девушку из моего сна, — пронеслось у него в голове. — Но почему я не могу говорить? В моём сне она точно разговаривала».

Его мысли прервали зашедшие в комнату служанка и два совершенно незнакомых Вэли аристократа. Много ума не нужно было, чтобы понять: это его семья, мать и младший брат. Вэли залез под одеяло с головой. Он понимал, что если служанка по непонятной причине смотрит на него с квадратными глазами, то какой шум могут поднять родные люди.

— Enlil? — с фальшивой лаской позвал глубокий женский голос.

«Так... Возможно, это моё имя», — Вэли чувствовал, как с него попытались стянуть одеяло, но он потянул его обратно.

— Enlil, nin‑milu, an‑ma‑sha igi‑nin‑ka‑du? — фальшивая ласка в голосе треснула, обнажая строгость.

«Да что вы говорите? Не понимаю, — мысленно возмутился Вэли. — Свалите все из комнаты и дайте собраться с мыслями».

— Ama‑matu, nu‑tarag‑tu. A‑zam‑gu sa‑ru, nu‑pur‑zu. Wi‑e‑mar‑zu ana sup‑iš‑nu, iza‑mar‑zu, — раздался юношеский голос. Вэли чувствовал, что, по всей видимости, владелец голоса сел на кровать куда‑то в ноги. — Ti‑je znashu Enlil. I‑ya kurutu gir‑riš lu‑bab. Ma‑tar‑zu iza‑munu hesh Apophis‑parsu.

Вэли не понравился этот тон. Он не внушал ему ничего хорошего.

— Nu‑tala‑ša ana si‑sitre, — с фальшивым упрёком сказала герцогиня, выдергивая.

— No‑razve ia‑šakal ana‑zu iza‑ma du‑nû? — спросил парнишка. — I‑ya prusto gu‑voru to‑še iza‑zu iza bez‑ma su‑da‑chat vse. I‑ya liš smi‑agčil e‑to.

Вэли надоело это слушать. Он высунул тонкую женскую руку из‑под одеяла. Кисть резко махала, командуя всем присутствующим: «Кыш отсюда!».

— Enlil? Ma‑šu e‑ta pa‑we‑lia? Ma‑šu e‑ta vul‑gar‑ni re‑byač‑ki gest? — возмущённо спросила герцогиня. Не получив ответ, она продолжила сквозь зубы. — Horo‑sho. Budʹ po‑tvoe‑mu. Po‑go‑vo‑рим о tvoëm po‑ve­de‑niï ve‑čerom pered ot‑ezdom na ko‑re‑lev‑skiy bal.

Шум удаляющихся шагов. Вэли с облегчением выдохнул, отбросив одеяло. «Наконец-то. Я уже думал, они не уйдут», — пронеслось в его голове, когда он свешивал ноги с кровати.

Вэли качал ногами, ведя себя на удивление спокойно. Время адекватной реакции давно прошло, и сейчас как‑то остро реагировать было бы не совсем уместно.

— Nin-Enlil, ga-e-zu-še-ga-ga-ni-ib-zu, — осторожно проговорила служанка, всё ещё подозревая, что с её госпожой что‑то не так.

Она осторожно взяла «леди» под локоть и, помогая ей встать, подвела к туалетному столику. Вэли позволил переместить свою тушку. Он вновь посмотрел на своё новое лицо в отражении зеркала. «Что ж… Я теперь эта… Как там они говорили… Эн… Эни? Да, вроде так, — мысленно размышлял попаданец, пока служанка приводила его волосы в порядок. — Мне казалось, что такое возможно только в фильмах и книгах. Что же нам делать, Эни? Надеюсь, что это всё же не то, о чём я думаю, а просто предсмертная галлюцинация, но не припомню, чтобы я мечтал стать героем какого‑нибудь сюжета про попаданца и уж тем более в тело девушки».

Расчёска дёрнула спутанную прядь волос, заставляя его сжаться и невольно прикусить язык.

— A‑na‑in‑zu, nin! Nu‑zu‑zu! — пропищала служанка.

Вэли мог только отмахнуться, мол, ничего страшного. В его голове были более важные вопросы, чем волосы:

Как же Эни разговаривала в его сне?

То, что произошло во сне, было до или после её смерти?

И как начать понимать этих людей вокруг?

Раздался стук в дверь. Вэли вздрогнул от неожиданности, услышав за ней старческий голос и понятную ему речь:

— Госпожа, это Бат. Разрешите зайти?

Вэли схватился за голову. Он тяжело, рвано дышал. Перед глазами всё поплыло. Всё тело прошиб невидимый электрический заряд.

— NIN? NIN ENLIL, a‑na‑am i‑na‑ka?! — обеспокоенно крикнула служанка.

Вэли ничего не видел. Поспешные шаги, скрип двери отдавались в ушах эхом. Мысли путались. Дрожащими руками «леди» мёртвой хваткой вцепились в край стола, чтобы не упасть.

В мутной пелене перед глазами промелькнули тёмные тени.

Первый силуэт ничем не отличался от привычных теней из родного разрушенного мира. Он нависал над кем‑то… Вторая тень была странной. Вэли она показалась нечеловечески длинной и, казалось, шла рябью, как вода, в которую бросили камень. Вэли не знал точно, что эти фигуры делают, но что‑то в глубине кричало: «УДУШЕНИЕ!».

Внутри «леди» всё похолодело. По лбу стекал пот. Рука резко подалась вперёд. Тело последовало за ней. Вэли хотелось крикнуть: «Стойте! Зачем вы это делаете?».

Со лба «леди» упала мокрая тряпка. Из её рта выпала чайная ложка с остатками мёда. Вэли моргнул раз. Второй. Третий. Он медленно повертел головой. Всё та же комната. Всё та же рыжеволосая, кареглазая служанка и… мужчина… Строгий костюм. Белые волосы, которые из‑за седины казались серыми, были зачёсаны назад. Морщинистое лицо и пронзительные серые глаза.

Бат… Это имя было Вэли знакомым… Только его голос, его речь он мог разобрать…

— Госпожа, как вы? — спросил Бат, поднимая упавшую на постель ложку.

Вэли медленно пополз на противоположный край кровати, прижимаясь спиной к изголовью. Он, не глядя, схватил первое, что попалось под руку. Это оказалась подушка. «Леди» отмахивалась ею от пожилого мужчины, как распятием. Бат и служанка переглянулись.

— Энлиль, что с тобой? — спросил Бат.

— Lugal Androge, a‑na‑am nu‑ub‑da‑an‑du? A‑zu e‑ri‑in‑na‑da? Nin‑dingir‑ra mu‑ra‑an‑du? — обеспокоенно спросила служанка.

Пожилой мужчина молчал. Он пристально смотрел на свою госпожу — в её голубые глаза.

— Где ожерелье леди Энлиль? — спросил Бат. — Илма, принеси его как можно скорее.

Девушка кивнула. Она метнулась к туалетному столику и через пару мгновений вернулась с украшением.

— Igimu‑ta… — Илма осторожно подошла к «леди» сзади и надела на неё ожерелье.

Кожу Вэли обдал холодок, заставляя его замереть. Его шею обвило тонкое, но на первый взгляд довольно скромное украшение. Серебряная основа была выполнена в виде лозы. Каждый из дюжины гранатовых камней был подобен листку и переливался, словно кровь, на бледной коже.

Вэли вздохнул полной грудью. Он чувствовал странное тепло, которое никак не было связано с холодом металла. Оно исходило на каком‑то тонком, нереальном уровне.

— Miten käsken heidän lähteä? — камни загорелись багровым светом. Слова полились из ожерелья, заставляя Вэли выронить подушку. — Mitä? Mitä…? Helvetti!

Бат и Илма вновь переглянулись. Речь была им незнакома.

В комнате повисла тишина. Никто не решался нарушить её. Илма хотела уйти и позвать герцогиню или врача, но Бат придерживал её за локоть, не давая уйти, и не отрывал взгляд от испуганных голубых глаз «госпожи». В нём зарождалось подозрение.

— Вы не Энлиль Гэрэл? — прямо спросил он.

Вэли молчал. Он знал главное правило — или клише — попаданчества: не рассказывай, что ты из другого мира. Тебе никто не поверит.

— Кто вы? — продолжал спрашивать Бат.

— Ani… Enlil Geral… — неуверенно на финском ответил Вэли через ожерелье.

Этот тон не убедил пожилого мужчину. Никто в королевстве Треллеборг не говорил на этом языке, но не нужно было много ума, чтобы понять: в данном случае «госпожа» просто повторила имя. Бат нахмурился — его подозрения крепли.

— Eresh‑kigal‑ra ki‑a‑nu‑um? — тихо прошептала Илма, стараясь, чтобы «леди» не услышала.

— Подожди. Торопиться с выводами опаснее, чем прямое обвинение, — проговорил Бат, после чего вновь обратился к «госпоже». — Если вы действительно леди Гэрэл, то почему вы боитесь человека, который был рядом с вами с самого вашего рождения?

Вэли промолчал. У него не было ответа на этот вопрос. Страх был на подсознательном уровне.

— Если вы действительно она, то почему ваш цвет глаз не такой, как у неё? — продолжал Бат.

«Леди» продолжала молчать. Ответа не находилось и на этот вопрос. Ей не хотелось вступать в разговор с этим человеком — после увиденных галлюцинаций из‑за его появления. Она прижала к своей груди подушку, словно это могло её защитить от этого допроса.

— Если вы так и будете продолжать молчать, то я позову стражу и охотников, — с угрозой в голосе проговорил Бат.

Вэли нервно сглотнул. У него не было сомнений, что этот человек может исполнить свою угрозу. Руки сильнее прижали к груди подушку. «Леди» не могла контролировать свои мысли — их озвучивало злосчастное ожерелье:

— Mitä haluat minusta? En ymmärrä mitään.

— Что за язык вы владеете? — спросил Бат. — Вы можете говорить на киг‑руне?

Вэли понял, что не только он столкнулся с языковым барьером: его слова тоже никто не понимал.

— Mistä? En osaa kengurun kieltä, — «проговорил» он, боясь, что если перестанет говорить, то в комнату тут же ворвётся стража. — Puhun suomea. Se on äidinkieleni. En ymmärrä, miksi kaikista ihmisistä, jotka tulivat tähän huoneeseen, saan selville vain sanasi.

Этот ответ не устроил пожилого человека. Дворецкий — а у Вэли ещё не было причин повесить на него другой статус — всегда являлся негласным хозяином дома. Он знал абсолютно всё о своих господах и других слугах. Чтобы пройти мимо него незамеченным, надо обладать настоящей удачей. Раскрыться перед ним намного опаснее, чем перед всей герцогской семьёй.

И Вэли был на грани разоблачения. Ему было совершенно не на что свалить все свои странности. Он проиграл в самом начале, так и не узнав правил игры. Попаданец взял вторую подушку, чтобы «усилить свой щит», и обнаружил под ней то, чего не должно было находиться, так как это была его вещь.

Старенький откидной нож. Краска на ручке облупилась. Кнопка заела, и сложить нож было невозможно.

Трясущимися руками «леди» взяла находку. Она не верила, что это действительно он.

— Miten hän päätyi tänne? Onko mahdollista syntyä uudelleen edellisen elämän esineen kanssa? — «бурчала» себе под нос «леди», проводя пальцами по знакомому лезвию. — Eh… Haluaisin järjestelmän täällä selittää minulle, mitä minulta vaaditaan täällä, tai ainakin kääntäjä tai sanakirja.

В её голове что‑то щёлкнуло. Глупая, безумная идея. Причина была точно такая же: если умрёт тот, кто может разоблачить секрет, то появится больше времени, чтобы придумать план действий.

Вэли отбросил подушки. Она подалась вперёд и замахнулась на Бата ножом. Илма вскрикнула и отскочила назад, но пожилой дворецкий не растерялся. Бат перехватил руку своей «госпожи». Он сжал её. Боль пронзила конечность. Нож выскользнул из пальцев. Резкий разворот. Лицо «леди» уткнулось в постель. Боль в руке усилилась: она была заломана за спиной и прижата к спине, вызывая ещё одно болезненное ощущение.

— Илма, зови стражу, — приказал дворецкий.

Илма кивнула и выбежала из комнаты.

— Päästä irti! — «кричал» Вэли, дёргаясь. — Myönnän olleeni tyhmä. Tekisitkö jotain erilaista oudossa paikassa, tietämättä mitä tehdä?

Бат не ослабил хватку. Он по‑прежнему не понимал, что ему пытались сказать.

— Hyvä on, luovutan. Kyllä, en ole Enlil Garelisi, — тяжело вздохнул Вэли, сдаваясь. Его всё равно сейчас посадят или убьют после его необдуманного поступка. Скрывать хоть что‑то не имело смысла. — Nimeni on Vali Andrzej. Oikea Enlil… en tiedä. Rehellisesti. Olen jo herännyt hänen kehossaan.

Бат молчал.

— En ole demoni, enkä ole erilainen, vaikka nämä muut olisivat mitä, — продолжал Вэли. Он пару минут помолчал, а потом спросил: — Et taida ymmärtää, mitä tarkoitan? Miten sitten voin selittää kaiken? Miten lopetamme ilman, että tapat minut?

Пожилой мужчина продолжал молчать.

Дверь резко распахнулась. В комнату ворвались двое мужчин. Вэли не сразу понял, кто перед ним. Он ожидал людей в тяжёлых доспехах, а не мужчин, одетых как самые обычные горожане — в рубашках и брюках.

Бат отпустил «госпожу» и коротко кивнул страже. Мужчины подхватили «леди» под руки и увели её из комнаты.

Глава 3 «Сделка»

Нижний ярус главной башни. Маленькое помещение. Толстые каменные стены с узкими, высоко расположенными оконными проёмами, закрытыми железными решётками. Холодный камень был и под ногами. Света почти не было. Лёгкие наполнял тяжёлый запах сырости. Даже в тонкой ночной сорочке было душно. Мебели не было — лишь кусок грубого полотна.

Один из мужчин толкнул Вэли в темницу, которая больше походила на подвал. Он пошатнулся и едва устоял на ногах. Решётчатую дверь закрыли сразу за ним.

— En‑ĝal‑zu en‑nu‑da‑gin₇ ḫu‑mu‑rak, en‑zu i‑gub‑bé‑en i‑zu‑a a‑ba‑gin₇‑bé‑en, — сказал один из стражников.

— Ū maḫ‑za‑e‑ne kug dEn‑líl nin‑ĝá e‑ne a‑na‑as ì‑gál, — подхватил второй.

Вэли промолчал. Речь окружающих вновь стала для неё бессмысленной. Он действительно мог понимать только Бата. «Леди» подошла к полотну и села на него.

— Kyllä… Tilanne… — хмыкнул Вэли, сжимая ожерелье, которое у него, к счастью или к сожалению, не забрали. — Mitä minä nyt teen? Prinssi valkoisella hevosella ei ole täällä minua varten.

Он обнял свои колени и положил на них подбородок. Мыслей о побеге у него не было. Голубые глаза закрылись. «Леди» хотелось уснуть и проснуться где угодно, главное, чтобы не было подозрительных дворецких, а язык был бы понятен.

Ему хотелось домой… Какой бы странной ни стала жизнь с приходом вируса…

Смех стражников не давал полностью погрузиться в воспоминания. Он звучал слишком самоуверенно, словно они сами разоблачили самозванку, а не бросили её в темницу по чужому приказу. Шаги мужчин эхом разносились по всему помещению. Следить за пленницей они не собирались, видя её спокойствие и смирение со своим положением. Но никто из них не догадывался об ещё одной причине. Вэли знал, что если начать сопротивляться, то последствия будут куда серьёзнее.

«Правила» из его прошлой жизни:

Не сопротивляться при аресте;

Не предпринимать попыток побега;

Сидеть тихо, пока не решится дальнейшая судьба.

Были и другие, но Вэли не мог ими воспользоваться — либо из‑за языкового барьера, либо из‑за того, что он не в родном мире, чтобы можно было, по первой же причине довольно трудно, просить о телефонном звонке или вызове адвоката.

— En olisi ikinä uskonut, että törmäisin johonkin, josta keskusteltiin siviilioikeuden kurssilla, — горько усмехнулась «леди». — Toivottavasti ritarit merkitsevät poliisille… Mutta minun on jotenkin tehtävä sopimus heidän kanssaan, ehkä lykkään teloitustani.

Вселенная услышала просьбу Вэли. Или она просто решила над ним пошутить?

Приближающиеся шаги. Стук женских каблуков. Шорох юбки платья.

— Uutinen tavoitti tietenkin talon omistajat nopeasti, — хмыкнул Вэли, не открывая глаз.

Гостья едва смогла уловить незнакомую речь. Её брови нахмурились.

— Ilma… Emeš dug, dumu munus e₂ Bašag, ki‑en‑gi‑ri‑a nam‑dug₄‑gin₇, dumu munus Enlil‑la ba‑da‑kar‑re‑eš. Zid‑da‑am₃? — строго спросила герцогиня.

Вэли не ответил сразу. Его губы вытянулись в усмешку. Он имел право не свидетельствовать против себя, а то, что его никто не понимал, давало ему право говорить что угодно.

— En tiedä, mistä puhut. Me vain leikimme, — наконец‑то подала голос «леди». — Jatkakaa töitänne. Älä tuhlaa aikaasi tähän lapsellisuuteen.

Сердце пропустило болезненный удар. Глаза резко распахнулись. Тело растянулось на полу. Вэли сжал зубы, посмотрев на гостью. Он чувствовал, как его выворачивает изнутри…

Его собственная кровь…

Герцогиня. Воплощение роковой женщины. Огненно‑рыжие волосы, практически красные, собраны в строгую, но до мурашек утончённую причёску. Тёмно‑зелёное платье, вышитое чёрным жемчугом. И лишь медовые глаза горели дьявольским пламенем, переливаясь от своего естественного цвета до кроваво‑красного.

— Za‑e a‑ba za‑e‑me‑en? — холодно спросила герцогиня.

Её слова эхом отдавались в ушах Вэли. Он хотел свернуться калачиком в надежде, что это немного ослабит боль. Но тело не слушалось. На глазах навернулись слёзы. Вэли испытывал боль, но она была не похожа даже на растяжение. Кровь буквально закипала внутри. Органы чувствовали огромное давление. А мышцы не слушались, подчиняясь чужой воле.

— Ма… Матушка… — к собственному удивлению «произнёс» Вэли. — Я… Так больше… Не буду…

Ледяная маска герцогини на мгновение дрогнула. Огонь в её глазах потух. Речь этой девушки стала знакомой. Эти слёзы были не просто болью и страхом.

Это были слёзы дочери, которая искренне не хочет, чтобы мама злилась и применяла на ней свои способности.

— На тебе проклятье? — спросила герцогиня.

Вэли хотел сказать «нет», но, боясь того, что с ним тогда сделают, судорожно закивал головой. Боли не было, но тело била мелкая дрожь, а в ушах звенело. Он не сразу понял, что резко стал понимать местный язык.

— Тогда ты ещё ничтожнее, чем могла быть, раз позволила себя проклясть, — проговорила герцогиня. — Но это можно ещё использовать в наших интересах. Если тут замешаны псы из королевского дворца, то мы должны сделать всё, чтобы они следующие три поколения оплачивали свою ошибку — что у них не получилось убить самого слабого в семье Гэрэл.

Вэли молчал, медленно поднимаясь на ватные ноги. Он не знал, можно ли это считать отсрочкой от своего приговора или его затягивают в серию квестов, как типичного героя подобных историй.

— Вставай и приведи себя в порядок. Скоро подадут нашу карету, — продолжала герцогиня, дав стражникам жест, чтобы они открыли дверь.

Один из мужчин поспешил выполнить приказ.

— Простите, леди Энлиль, за это недоразумение, — тон его стал почтительным. — Позвольте сопровождать вас до ваших покоев?

Вэли горько усмехнулся. Всё же люди везде одинаковые: издевательства, когда чувствуется превосходство над кем-то, и подлизывание — в данном случае перед тем, кто находится выше. Единственное отличие — это социальный статус. И законы, которые Вэли ещё предстоит узнать.

— Да, вы можете меня проводить, — он попытался придать голосу величественные нотки, но прозвучал всё так же спокойно.

Вэли с трудом сделал несколько шагов. Его подхватил под локоть стражник и бережно придерживая, повёл за собой.

Медленно проходя по длинным коридорам, попаданец смог наконец спокойно осмотреться. Высокие потолки, длинные ковры, стены украшены росписью.

Навстречу Вэли и стражнику шёл Бат. Леди инстинктивно спряталась за широкой спиной своего сопровождающего: она не была готова ко второй встрече с этим человеком.

-Дальше я сам, - сказал пожилой мужчина, заметив свою "госпожу".

Вэли сильнее вцепился в плечи стражника, затаив дыхание. Он надеялся, что мужчина заступиться, что он откажет в этом требовании.

Но вся удача израсходовалась еще в темнице.

-Да, конечно, сэр Андродж, - ответил стражник. - Ее Светлость решила это... Недоразумение. Нашу леди Энлиль никто не подменил.

-Это правда? - спросил Бат, заглядывая за спину собеседника и скрестив руки на груди.

Энлиль поспешно закивала головой.