Сумасшедшая с горы Хуа

Для удобства читателя

Действующие лица:

Бойко Мирослава Игоревна — немного попаданка. Дизайнер-недоучка. В китайской культуре ни в зуб ногой. Новое имя Тянь Чжулань, в быту Тянь Цин.

Тянь Фэн\Тянь Вэйхуа — мать четырёх детей Тянь Чжулань, Тянь Мянь, Тянь Лин и Тянь Чена. Матери редко ломают и бинтуют ноги дочерям, ведь не зря говорят, нельзя любить одновременно дочь и её ноги, но Тянь Фэн справилась с бинтованием на отлично.

Тянь Цзян Ван — член комиссии по упрощению налоговых процедур, глава рода Тянь, супруг Тянь Фэн.

Сяо Бай — служанка в поместье Тянь.

Тянь Чен — младший среди детей Тянь Фэн.

Тянь Лан — наложница Тянь Цзян Вана. Молода и красива.

Чан Цюань — жених Тянь Чжулань. Княжич. Среди его жён нет старых дев.

Цзы У Ян — бродячий даос, ранее обучался в горах Хуа. Любит усложнять жизнь окружающим.

Тянь Лин — старшая сестра Чжулань. Вышла замуж.

Тянь Мянь — средняя из сестер Тянь. Замужем.

Бай Хэ Лань — пожилой лекарь, которого не первое десятилетие приглашают в поместье Тянь. Язык подвешен.

Павел Цукерман — молодой человек Мирославы, учится на психолога. Его присутствие в прошлой жизни Миры - единственное что спасает её от сумасшествия в бытии Тянь Цин.

Термины:

Бэйцзы — фото в доп. материалах. Большое свободное пальто со свободными и длинными рукавами. Носили и мужчины и женщины всех возрастов. Мужчины как повседневную одежду, т. к. она удобная и свободная. Было популярно и среди женщин, начиная с дворянок заканчивая простолюдинками. Носили и будни и в праздничные дни. Были как короткие, так и длинные версии, короткие бэйцзы чуть выше талии, длинные - обычно выше колена. Женщины династии Сун сочетали бэйцзы + мосюн + плиссированная юбка.

Мосюн (抹胸) — элемент гардероба, который носили исключительно женщины, был одним из древних видов нижнего белья, а также разновидностью Ханьфу. Мосюн закрывал грудь и живот, застегивался на пуговицы или перевязывался шнурками. Во времена династии Сун женщины носили как часть верхней одежды.

Чжицзинь — парча. Фото в доп. материалах.

Санбайчжуан — переводе с китайского «три белых пятна». Макияж, который использовали женщины во времена династии Сун (10–13 вв.). При таком способе наносили белую пудру на лоб, нос и подбородок. Считается, что такой макияж подсвечивал центр лица и делал его более тонким. 1

Хэшан — это обычное в китайском буддизме название монаха.

Диди — младший брат.

Цзецзе (姐姐) — старшая сестра.

Дада ( 大大 dàda) — неформальное вежливое обращение, отец или дядюшка.

Пять стадий принятия (на самом деле, их больше. но это основные):

Отрицание реальности.

Гнев на реальность.

Торг с реальностью.

Субдепрессия\дистимия.

Принятие\смирение с реальностью.

Стадия первая. Шок.

Я, Бойко Мирослава, девятнадцати годов от роду. Скоро будет двадцатка.

Я Тянь Цин из рода Тянь, и скоро войду в брачный возраст.

Я будущий дизайнер, сдала вступительные, отпраздновала, учусь.

Я будущая вторая жена княжича из рода Чан.

Я младшая в семье из трёх. Старшие это та ещё заноза в пятой точке.

Я третья дочь из рода Тянь. У меня две старшие сестры и младший брат.

Итак... кто же Я?

Яркая вспышка. Темнота. Больно. Тошнит. Череп раскалывается. Перед глазами плывёт. Впотьмах комнаты на ощупь ищу выключатель, графин или дужку обожаемых и дорогущих очков. Ни света, ни воды, ни стекла нету.

М-да, опять всё распихала куда попало, соседки прибьют.

Ладно, вслепую пробираться по явно неприбранной комнате неохота, точно ж очки я опять бросила непонятно где... Без футляра. Скандалу всё равно место быть, так хоть подожду, пока включится естественное освещение. Ну и поваляюсь немного, голова болит? Болит. Нурофен далеко? Далеко. Будильник не сработал? Угу. Значит, воскресенье.

Лежим. Это законно. У меня явно была насыщенная суббота.

И накануне я точно не ела, тошнить нечем. Накрываюсь одеялком, подгибаю под себя ноги, руку под щёчку, и сквозь спасительно-обезболивающий сон прорывается последняя мысль - да, давненько мне столь реалистичные сны не снились. Такие, когда минут пять понять не можешь, ты кто и откуда. Но сон надо запомнить, хороший дизайн на основе этой Тянь выйдет для той псевдокитайской мобильной козиношки...

Бл...яха муха. Наглый луч так и лез в глаз.

В оба. И тонкое одеяло из общежития не спасало. Точно куплю своё, проснусь и куплю. Ёжусь. Ярко, так ещё и прохладно. Никакой неги и удовольствия теперь!

Пока тело уже приняло почти сидячую позу, глаза только объявляли о намериянии разлепляться. В общем с добрым утро... перед глазом предстал слегка смазанный со сна пейзаж. Маслом.

Оху.. О-фи-ге-ть. И лучик. Только вот он был не из пластикового окна, которое вредная Варька вечно приоткрытым оставляет, и не из типо-стеклянной-пластиковой вставки в картонной нашей двери, выходящей в остеклённый коридор общаги... Вернее не совсем, из окна, как положено по законам физики и всего такого. Из окна, восьмиугольного такого, и бумажного, и было оно за моей спиной. Предо мною же, в отполированной до блеска тускло-рыжей бронзе отражался не только солнечный зайчик, но и тело. Моё, видимо.

Так как глаза оно тёрло синхронно со мной. Прищуриваюсь, на меня из "зеркала" смотрят глаза-щёлочки, и в помещении я одна. Телу, то есть мне, максимум тринадцать. Косы две, нос приплющен, губы поджаты, халат, похожий на больничный, тело в нём щуплое и мелкое. Несмотря на отвратное качество отражающей поверхности и мои минусовые глазки, это очевидно.

Как же голова болит...

Вирус? Когда я успела заболеть, простой сквозняк из окна мне с моим иммунитетом не соперник, а благовония из аптеки господина Бая самые лучшие на ближайшие десять ли... стоп, какие такие благовония?

Тру виски и вопросы вроде - какого фига?, где мой твёрдый второй размер, моя твёрдая двоечка?, и можно ли тут заказать пиццу и валерьянку? отметаю сразу.

Мда. И какие умные вопросы задают в детективах в подобных ситуациях?

Не помню.

Зря старалась сон запомнить, и так уже в голове каша, так ещё и ложка китайщины вдовесок.

В итоге я пришла к одному твёрдому выводу: "зеркальце" мутное, и надо подойти поближе. Откуда оно тут я вряд ли сама догадаюсь.

Аккуратно перестаю опираться на руки и выпрямляю спину, надеясь не усиливать головную боль. Где мой нурофен и благовония?...

Мир чуть качнулся, и пол вдруг стал до неприличия близко. Голову будто надвое раскроили чем-то. Пытаюсь встать, всё вокруг снова пошатнуло, и я упала. Больно, как же, блин, больно. Не только больно, но и холодно.

Уже не пытаясь встать, не помышляя о зеркале или ответах, сворачиваюсь калачиком. Холодно. Больно. Страшно. Непонятно. Хочу домой. Сжимаюсь ещё сильнее. Чувствую едва заметный запах. Принюхиваюсь.

Гниль? Откуда? Тут ведь одним благостным сандалом несло только что. Да и сквозняков нет... не может быть.

Я уставилась на ноги. Собственные. Боль прострелила голову с новым упоением. Но даже она не могла притупить мой ужас.

Кто... так поступил? За что?

Извернувшись, я чуть ли не зубами развязала тугой бинт на одной из ступней.

"Мои" вонючие ноги напоминали скорее копытца, или лапы ящера, чем человеческие. Четыре пальца ног, кроме большого, свернуты, как мертвые гусеницы, стянуты бинтом под ступню и словно бы расплющены. На этих пальцах явно привыкли ходить. Саму ступню смяли, как пластилин, и длиной она была не больше десяти сантиметров.

Стадия вторая. Отрицание.

Пробившаяся-таки сквозь животный ужас память дизайнера подсказала. Так бинтовали ноги женщины Китая примерно с десятого века до прихода коммунистических идей. Ноги-лотосы - одна из самых больших мерзостей этой страны.

Другая память показала свою картинку:

Матушка всегда говорила этой Тянь Цин, что девы с не забинтованными ногами никому не нужны. Ножки-лотосы в туфельках в форме лука есть самая желанная благородным мужем часть жены...

В себя меня привёл тихий скулёж. Мой скулёж.

Рука, вроде здоровая, недоверчиво коснулась искалеченной конечности. Кожа расплющенных от постоянной опоры пальцев ноги была грубой и немного шероховатой. Ухоженный ноготок и нежная кожа указательного пальца контрастировала ярко.

Моя новая рука. И моя новая нога. Самая желанная. Самая сексуальная нога. Ага. Аж два раза! Да даже в памяти, что есть в этой голове, пара таких "лотосов" равна тысяче ведёр слез! Но несмотря на это, в пять лет "моя" мама, Тянь, чтоб ей икалось, Фэн, поставила на скамейку для бинтования эти распаренные ножки и длиннющим бинтом до скрипа костей стянула четыре пальца под ступню ребёнка. И сказала, терпи сяо-Цин, мужчины драться станут, за право на тебе жениться.

Перестаю выть. Закрываю глаза. Только не думать, только не думать. Это всё сон. Это не взаправду. Поэтому щипать себя не надо, всё неприятное мне просто мерещится. Боль во сне существует. Просто надо фантазию хорошую иметь. Надо свернуться калачиком и попытаться проснуться. Ведь это все просто кошмар. Кошмар!

Скоро зазвонит будильник, и я побегу на пары с Варькой, Настей и Машкой. Потом на подработку в гейм-студию. Ну вот сейчас, через минутку. Через две, ну может три...

Спустя минут семь, по ощущениям, прибежали какие-то шумные девицы, в своих длинных цветных халатах и юбках похожие на тропических птиц, подняли шокированную меня, громко засуетились. (если это мед сестры то я леди Гамильтон!) Только успокоившееся сердце начала вновь захлёстывать паника. Я не смогла проснуться. Мамаа...

Но если бы уровень абсурда на этом остановился!

Не остановился. Меня лапали. Нагло и везде. Незнакомцы всегда напрягают. Не то что прикосновения, даже присутствие.

А тут без них и не встать... и это вообще не похоже на сон. Потому, что когда все моё естество попыталось отстранится от чужаков. Вырваться. За пределы комнаты. Куда-то. Куда угодно, лишь бы там никого не было. За дверью оказался коридор. Во снах не так. Там был бы водопад, стройка, Багдад, но не коридор. Поймали. Лица девиц вытянулись. Меня усадили и заворковали раза в три громче. У них пугающе крепкая хватка..

Не сон. И в этом сраном не сне пара девушек скрылась за ширмой. А остальные тащили к кровати и шумели так, что виски разболелись с новой силой. Ноги заплетались, тело ныло от неудобной позы для сна, мысли копошились как злые шмели. Этого не может быть. Все законы физики и химии этому противоречат! Это могло случится с кем угодно, но не со мной! Плевать на все доказательства, это просто сон. Плевать. Плевать. Плевать. Я, отказываюсь, понимать, что, со мной, произошло... Стихло.

Возня, хор голосов постоянно меняющих тональность, плеск воды, запах масел... тишина. Очень некомфортная тишина.

Девицы заметили размотанный бинт. И замолчали.

Впервые я видела человека с кожей буквально белее полотна. И не одного.

Они были в ужасе. Взбодрило это меня неплохо, и выводы в блаженной тиши я сделала - что же, это явно реальность, такого моей больной фантазии выдать силёнок не хватит.

Сяо Цин, не позорь род.

...Бочка была как раз на одного щуплого ребёнка, по грудь если сидя. Рядом стояли пустые вёдра. Вода была горячей до красноты на коже. Сил сопротивляться не было.

Пока мне мылили всё, что только нельзя голова пухла от картинок. Девки предо мною - слуги. Были приставлены ко мне раньше, чем эта научилась грамоте. Они моют эту, убирают в покоях и всё прочее. Это нормально, они рождены, дабы служить этой Тянь.

Девиц-болтушек передо мной вижу впервые. Рабство это дикость, все народы обладают равными правами. А незнакомцев я, несмотря на будущую профессию, недолюбливаю и чего уж там слегка побаиваюсь.

Как только мытьё меня в тиши окончилось одна из самых громких девиц подскочила ко мне, восклицая что-то, и новым бинтом (где достала-то?) вновь стянула многострадальную конечность. Ещё туже. Нога взорвалась новой вспышкой боли, я заскулила. Мир снова подернулся дымкой такой дискомофорта, когда уже плевать.

Дальше окончательно потерявшую связь с миром меня споро вытряхнули из одной непонятной тряпки и засунули в другую непонятную тряпку. Обули в миниатюрную тканую расшитую обувь. Переплели волосы и ненавязчиво, но без возможности отказа потащили к двери. Разумеется, из реек, обклеенных бумагой.

Ничему уже не удивляюсь, мне плохо. Просто плохо.

Птички в халатиках делали это всё невероятно быстро, не прекращая щебетать.

За пределами комнаты всё было настоящим лабиринтом. Здесь, наверное, месяцами бродить можно...

Нос слабо щекотнул запах специй, желудок заинтересованно буркнул. За дорогущим столом, полулёжа, расположилась средних лет китаянка с высокомерным видом и... Такими же, если не ещё меньше, копытцами вместо ступней. Какой контраст с халатом чистейшего шёлка и красивым веером!

Новые картинки обрушились на голову. Кажется, это Тянь Фэн. Только постарела чутка с момента бинтования сяо Цин. Сбоку притулились ещё две женщины помладше. Видно, "любящие старшие сестры". Одного взгляда хватило, для ещё пары картинок-воспоминаний содержания лишь чуть менее нелицеприятного, чем бинтование ног.

Девки-птички усадили меня и быстро растворились. Молчание. Сидим. Плошки и миски расписанные птицами и цветами пахнут. Боль в желудке и боль в ногах растёт.

Сколько я, то есть это тело, не ела?

Дня три, если память не брешет - наказали на дочернюю непочтительность.

Однако, первой начать не решаюсь - справа на подставочке лежат палочки. Для еды. В количестве пяти пар. Все разные. Зачем столько? И какие надо?

Картинок, как на зло, пока нет. Нервы от близости чужих людей натягиваются и натягиваются. Господи боже, пусть они исчезнут. Спустя минут пять не утерпела хлебнула чаю чашки без ручки. Какая гадость.Чай в принципе весь не очень но это уже край... Решаюсь, верчу в руках первые попавшиеся. Тяжелые, серебряные наверно. С узорами. Как этим есть? Так ещё и с такими длинными ногтями... Хм? Я не права? Не так поступила? Глазки у сидящих рядом "сестёр" округлись.

С пять копеек почти размером. Хмурюсь. Не поймёшь этих узкоглазых, то сидят и косятся неодобрительно, то вот, раз и они едят. Как по команде дружно.

На Тянь Фэн косятся и едят. Ну раз так значит и мне пора. Попытка положится на явившиеся таки свои-не-свои воспоминания провалилась, даже взять их в руки не удалось. Тело-то помнит, а Я - нет.

Попытка повторить за местным матриархом тоже. Руки тряслись, а еда была скользкой и просто обтекала странный столовый прибор. Да и, кажется, я взяла хоть и похожие, но не одинаковые. В конце концов терпение моё лопнуло, и эта Тянь, уложив грязные и бесполезные палочки на одну из мисок, просто хлебнула из другой. Это бульон. Жирный. Со специями.

Закашлялась.

Недоумение на наштукатуренном лице китаянки резко сменилось гневом. Как на кнопку нажали.

Правда, вылился он не на меня.

Оказалось, экзотические девочки-птички ушли не так далеко и не настолько старше меня, как я решила сначала.

Возникли из воздуха, упали на колени и защебетали что-то быстро-быстро. Голова снова заболела. Тянь Фэн начала отчитывать.. их. А вот две до того молчавшие сестры саркастично захихикали смотря на меня. Со скрытым превосходством. Сердце заполнилось чем-то едким. Ненавижу.

Ненавижу, когда надо мной смеются. Когда так смотрят. Зло кошусь на хохотуний, беру себя в руки, молча наблюдаю. Снова обращаюсь к новой памяти. Принимаю. Осмысляю. Повторяю.

Настолько погрузившись в себя, не замечаю, как напомаженные уголки губ Тянь Фэн приподнялись. Из воспоминаний следовало, что подобное "моё" поведение её бесит. Неужели обошл?... самую младшую пороли при мне. В той самой комнате, где только что принимали пищу. Та просто взмахнула своим веером, и тут же примчался рослый неразговорчивый детина с полоской кожи шириной в ладонь. Молоденькая девушка, на год-два Тянь Цин старше, почти не плакала. И даже не удивилась.

Сначала лопнул тоненький халатик, второй, потом кожа, и некрашеная прежде ткань стала алой. А вот пол как был чистеньким, так и остался. Детина своё "дело" явно знал. Добрые сестрицы выглядели так, будто вышла новая серия любимого сериала. Свиной бульон со специями захотел наружу. Кое-как, с усилием сдержала взбунтовавшуюся свинину. Были проблемы и пострашнее. По картинке в голове я поняла, что эту девушку, скорее девочку, зовут Сяо Бай и что она никогда не доносила ни об одной из шалостей Тянь Цин.

И это действительно не первый раз.

Металлический запах крови, пятна на полу, растерзанные кожные покровы, и привычное ко всему покорное смирение под влажными ресницами...

Меня стошнило.

— Сяо-Цин, — обратилась ко мне китайская маменька, так, словно бы ничего не происходило, — сейчас прибудет господин Бай. Не позорь род.

...И что мне ей ответить?