Султан Голконды
Глава 1
Дерзновенный 1801 год был довольно богат на события, впоследствии запечатленные на кровавых страницах истории. Эти события коренным образом изменят не только историю, но и внешний облик Европы, Азии, Африки и Америки. Прогрессивный девятнадцатый век, век грохочущих железных дорог, век пара и электричества, начинался очень бурно. Главное, что помыслами Провидения это была эпоха великих людей. Личностей с большой буквы. И в добродетелях, и в пороках они не знали меры.
Наступили жестокие времена. В Европе над заревом сражений взошла и ярко сияла звезда неистового Наполеона. О слава! О победы! О могущество! Этот уроженец острова Корсика, человек, не знающий ни страха, ни жалости, уроженец области Аяччо-Патримонио, что так славилась своими крестьянами-горцами Ла Балордами ( в переводе: тупицами, увальнями или невежами), родился всего спустя шесть месяцев после того, как этот остров захватили французы. В составе французской армии Наполеон впервые проявил себя еще при осаде Тулона в тысяча семьсот девяносто третьем году.
Тулон - главная военно-морская база французского флота на Средиземном море, после революции был захвачен союзной англо-испанской эскадрой и у французских патриотов совершенно не было сил, чтобы выдворить незваных гостей восвояси. Но молодой полковник французской артиллерии по фамилии Буонопарте, что в переводе с итальянского означает "лучшая часть", не привык отступать перед опасностью, постоянно участвуя в конкурсе "победитель получает все". Он придумал затащить свои орудия на горные возвышенности, откуда смог беспрепятственно обстреливать и город и порт. Не желая нести потери, обескураженные захватчики бежали.
В награду за взятие Тулона Наполеон был повышен в чине до бригадного генерала, потом дорос в чинах до генерала армии Запада, затем был назначен командующим внутренними войсками и, наконец, командующим французской армией в Италии.
Командуя второстепенным Итальянским фронтом, Наполеон имел под рукой второсортных революционных солдат, почти без оружия и без припасов, которые большей частью направлялись на Рейнский фронт, откуда до столичного Парижа было рукой подать. Грозовые тучи со всех сторон обложили горизонты Франции.
В это время англичане, испанцы и итальянцы со своими союзниками — швейцарцами, немцами, голландцами, турками и русскими — и сами французские роялисты напрягали все усилия, чтобы захватить эту чудесную страну, британские пираты опустошали ее берега, разбойники всех мастей грабили ее города и чума уносила бесчисленные жертвы. Блокада врагами побережья угнетала, еще несколько лет назад, в 1788 году, один лишь Бордо рафинировал пятую часть сахара, потреблявшегося в Европе. А сейчас - ничего.
Тогда редко где можно было достать хлеба, да и то по дорогой цене; междоусобицы и война с иностранцами опустошали селения; металлические деньги стали исчезать, а вместо них ходили ассигнации. Коррупционеры грабили все кругом, словно наступал конец света. Проще было найти девственницу в публичном доме, чем не коррумпированного революционного чиновника. Франция быстро стала государством упадочным, неэффективным и ослабленным внутренними восстаниями.
Народная же ярость достигла крайних пределов. А когда гнев народа доходит до крайности, тогда он, в поисках выхода сметает все преграды и разливается с силой разъяренных волн. Все уступает его стремлению, и нет такой человеческой силы, которая могла бы ему сопротивляться. И вот среди этого мрачного хаоса, как яркая звезда из мрака ночи, в тихом великолепии поднимался военный гений Наполеона. «Или Цезарь или ничто!» — именно эти слова стали его девизом. А когда лев пробуждается, то всякому надлежит стеречься его клыков…
И именно в древней Италии, где эпоху Возрождения быстро сменила эра Вырождения, французскую армию, воодушевленную геройской отвагой под руководством молодого Бонапарта, ждала череда блестящих побед. Это нашествие привело к оккупации итальянских государств и угрозе Австрии с юга. Мелкие итальянские царства доведенного почти до совершенства искусства, изящества и покоя были буквально сметены беспощадной рукой воина, что следовал по пути меча и пороха, а не кисти и стиха.
В течение следующих нескольких лет Бонапарт воевал в Австрии, откуда вернулся в Париж настоящим героем. Так как французская революция и казнь короля совершенно расстроили стратегический трехсотлетний франко-турецкий союз, и Османская империя верноподданнически присоединилась к антифранцузской коалиции, то Наполеон организовал заморский поход в османские провинции Египет и Сирию. Битва при Пирамидах, состоявшаяся 21 июля 1798 года, стала одной из самых полных побед молодого корсиканского полководца. Там он разбил двадцатитысячную египетско-турецкую армию под командованием черкеса Мурад-бея.
Проведя пару лет на Ближнем Востоке в ходе Египетской экспедиции — кстати, на фоне успехов Бонапарта она выглядит скорее как провал, — он возвращается во Францию, поощренный народным доверием принимает участие в "комплоте" (иными словами, в государственном перевороте) и провозглашает себя первым консулом нового французского правительства.
Годом позже, прежде чем развернуть вторую итальянскую кампанию, Бонапарт весной переводит войска через Пеннинские Альпы. Через Сен-Бернарский перевал. Это событие как раз свершилось в прошлом, 1800 году. А эти знаменитые горы повидали на своем веку немало громадных армий: в 390 году до нашей эры здесь прошли галлы, прежде чем растоптать Рим; в 217 году до нашей эры Ганнибал повел через перевал своих знаменитых слонов; в 800 году Карл Великий, первый император Священной Римской империи, пересек Альпы, отправляясь в Рим на свою коронацию.
Отвесные скалы и извилистые ущелья Пеннинских Альп весной сулили настоящий кошмар и бывалому путешественнику, не говоря о сорока тысячной армии. Большую часть пути через Альпы Наполеон проделал верхом на крепком муле. Но в торжественные моменты он, воодушевляя солдат, пересаживался на привезенного из Египта белого породистого арабского скакуна по кличке Штирия. Именно в таком виде Наполеон будет запечатлен на одноименной картине.
— Вперед! Докажем миру, что есть еще во Франции люди, которые умеют умирать! - провозглашал великий полководец.
Спустя три месяца после перехода через Альпы, чтобы увековечить великую победу при Маренго, снова отдавшую земли Италии во власть Наполеона, жеребца этого переименуют в Маренго. И этот конь будет долго сопровождать знаменитого императора в военных походах.
Как говорит китайское проклятие, чтоб ты жил в интересное время! И уже за минувшие четыре месяца текущего 1801 года в мире произошло немало всего замечательного.
В ответ на ирландские волнения, англичане в очередной раз покрепче затянули гайки. Местный ирландский парламент распущен, под предлогом, что вполне достаточно единого британского. На Гаити восставшие негры Тюссена-Лувентюра, после резни французов, ринулись за испанскую половину острова и быстро ее подчинили. Грузинские автономные царства Картли и Кахети окончательно вошли в состав России. Тут же в едином порыве этот почин поддержала вся остальная Грузия. Австрийцы, нещадно избиваемые Наполеоном, заключили с французами мир. Зато в Египте англо-турецкие войска разбили при Александрии отрезанную от снабжения французскую армию.
В марте, в результате дворцового переворота убит союзник Франции - император Павел I, на российский престол взошел его сын Александр I, являющийся креатурой Британии. Проект русско-французского совместного похода в Индию 1801 года остался нереализованным. Казаки Платова, отошедшие не так уж далеко от Оренбурга, следующие в персидский Астрабад, вынуждены возвращаться.
До великой реки Инд им оставалось менее 70 дней перехода. Дорога была открыта, персы согласны были пропустить русскую армию, почва везде нормальная, воды в изобилии, караваны от Астрабада до Инда идут обыкновенно 35-40 дней. Вообще никаких проблем, так как цыгане спокойно следуют таборами от Средней Индии до Оренбурга. А 35 тысячная русская армия легко железной метлой вымела бы из Индии 12 тысяч англичан. Не срослось... Британская власть в Индии, находившаяся на самом краю пропасти, устояла. Благодаря горстке предателей-заговорщиков.
Теперь же Россия снова бурно развивает торговлю с Англией. Александр отказывается от прав на захваченную британцами Мальту, сложив с себя титул великого магистра ордена ионнитов.
Зато одряхлевшая Испания смертельно устала воевать. По мирному договору американская Луизиана возвращается Франции, Мадрид признает все итальянские изменения и вдобавок испанцы обязуются оккупировать верного британского союзника - Португалию. Немного забегая вперед, скажем, что в дальнейшем, по результатом краткосрочной Апельсиновой войны оккупировать Португалию не удалось, но испанцы продавили запрет на заход английских судов в португальские порты.
У берегов Дании английский адмирал Горацио Нельсон железной рукой производит генеральную репетицию знаменитой Копенгагенской бомбардировки. Привезенные из Индии ракеты в этот раз пока не применяются.
Британия быстро теряет сражающихся за ее интересы союзников. Уже выбыла Италия, Швейцария, Австрия, Испания, Португалия, Голландия, западногерманские княжества. Продолжать войну чужими руками практически некем. В обойме остаются одни турки. В попытке завершить удачно начатое, англичане активно перебрасывают из Индии войска, чтобы додавить французов в Египте.
7 апреля из Бомбея отплывает англо-индусская армия шотландского генерала Дэвида Бэрда, чтобы 16 июня высадиться в египетской Косейре. Чтобы успеть проскочить до сезона ураганов. Армия эта преимущественно состоит из европейцев и мусульман, так как большинство индусов лучше дадут себя расстрелять, но не за что не сядут на судно, чтобы переплыть Кала-паниа ( лазурную воду моря). Париев мы тут не учитываем, потому что их касте терять нечего.
Одновременно, за тысячи километров от Европы, на Индийском субконтиненте, в странах находящихся под покровительством танцующего многорукого Шивы, восходила звезда будущего соперника Наполеона. Этот экзотический край, проникнутый коварством, хитростью и бессердечием, стал ареной деятельности для будущего победителя в битве при Ватерлоо, лорда Веллингтона. Сейчас будущий лорд был известен под именем Артура Уэлсли, английского помещика (его отец был пэром), выходца из Ирландии. Как в дальнейшем шутил на этот счет наш лорд: "можно родиться в конюшне и не быть при этом лошадью".
Если в Европе британская армия не могла похвастаться какими-нибудь успехами, то сейчас, когда европейцы были заняты в грандиозной мясорубке, британский флот безраздельно господствовал в омываемых морями колониях. Словно жадная свинья, дорвавшаяся до корыта со жратвой, Британская империя активно хапает чужие колонии. Особенно достается старому морскому сопернику - Голландии, стране вынужденной покориться Наполеону и следовать в русле французской политики. У голландцев отбирается Цейлон, Южная Африка, Австралия, половина малайских султанатов.
Пользуясь тем, что старший брат Артура Уэлсли, лорд Уэлсли, граф Морнингтон, становиться главным руководителем Британской Ост-Индской компании, наш герой активно прет наверх по карьерной лестнице со страшной силой, перепрыгивая несколько ступенек за раз. А поскольку старший брат, генерал-губернатор, оказался на вершине административной пирамиды в Британской Индии, то младшему достается стезя военного полководца. После захвата Цейлона, "страны наслаждений", на долю молодого полковника Артура Уэлсли приходит очередь поставит точку в десятилетней Майсурской войне.
Южная Индия с древнейших времен была населена чернокожими народами. Река Кришна стала границей распространения власти арийских племен на юг. Немногочисленные, но воинственные и хорошо вооруженные арийцы навязали покоренному населению Центральной и Северной Индии законы, согласно которым только сами завоеватели и их потомки получали право владеть землей и оружием, и отправлять священные обряды. Со временем эти законы были освящены в качестве традиции браминов, то есть беспощадная система угнетения превратилась в дарованный богами мировой порядок.
Любопытен тот факт, что чтобы покорить чернокожие племена Индостана, страны семи великих рек, арийцы древности, словно американцы стада бизонов, уничтожали везде, где бы не встречали, дикорастущее дерево "мова". А оно давало чернокожим туземцам и пищу, и выпивку, и даже одежду. А где исчезала мова - исчезали и дикие племена.
Так что коренные аборигены южной Индии, чернокожие ведды, живут теперь только в глубине дремучих джунглей, на деревьях, как обезьяны. И их очень мало. Но им наследовали темнокожие метисы - дравиды.
И поэтому, к югу от реки Кришны, в краю гигантских змей и звероголовых демонов, под властью чернокожих дравидских царей, еще долго сохранялись прежние старинные обычаи. Местные черные племена каннара, телугу, тамилы и малайяваси, одетые в юбочки из банановых листьев, процветали. Их земля, именуемая Декан, простиралась от берега до берега, от Бомбея до Мадраса. Как и все чернокожие этого великого плато, они помнили из дряхлых легенд об ужасах седого прошлого, подревнее чем у Египта, когда великие и ужасные царства змеиного юга воевали со свирепыми дикарями с далекого севера.
Шли века, миновали столетия. В конце тринадцатого века, чтобы противостоять нарастающей угрозе с севера, княжества Южной Индии объединились, так как альтернатива была слишком страшной, чтобы о ней думать. Возникшая в результате империя Виджаянагара просуществовала до 1565 года, после чего, все же была завоевана мусульманскими султанами Бахмани, ярыми носителя идеологии "джихада". Прежний слой культуры был полностью уничтожен: библиотеки были сожжены, величественные здания и города из тесаного камня лишились скульптур и настенной росписи, золотая, гламурная цивилизация погибла, местное чернокожее крестьянство попало в жесточайшую крепостную зависимость.
Масса людей влачило жалкую жизнь "париев", неприкасаемых. Парии не носили ничего, кроме татуировок, и жили в джунглях, как животные. Они поклонялись богине оспы и, чтобы умилостивить её, оставляли на дороге грязь из своих жилищ, чтобы заразить путников. "Неприкасаемых" нынче считается в Индии до 40 миллионов человек, то есть каждый пятый
На обломках империи Виджаянагара, позабыв о великолепии минувших лет, образовались следующие образования. На севере, в области обитания племени телугу, образовался Хайдарабадский султанат, иначе называемый Голконда, где власть захватили пришедшие еще с Бабуром Объединителем мусульмане - турки, родом из Ферганской долины. Эти потомки кочевников из Средней Азии всегда готовы перерезать вам глотку за любой косой взгляд.
Султан Хайдарабада, ранее номинально наместник императора Великих Моголов во всем Декане, считал себя фактически, начиная с 1725 г., абсолютным правителем всех земель Юга Индии. В общем-то титул Низам и означает "правитель Юга". Хотя тут и имя и титул часто взаимозаменяемы. К примеру Низам-уль-Мулк ( означает: Правитель Юга в масштабе империи). Или Низам Джанг ( Правитель, проявивший себя в бою). Надо прогуляться на Южный Восток, чтобы услышать такие цветастые имена.
Еще эти правители Города Львов ( а именно так переводится названия Хайдарабада), из славной династии Кутб-Шахов, носили титул Талвар-и-Джанг, то есть Меч войны, Меч Ислама. Могущественный правитель Голконды правит страной размером с Францию и Англию, вместе взятыми. Достаточно капризный султан Низам Хайдарабадский при этом является ярым союзником Британской Империи.
На востоке, среди многочисленного племени тамилов, живших так же еще и на северном Цейлоне, образовалась рыхлая индуистская страна Тамилэнд (Земля Тамилов), состоявшая из различных княжеств, с общим центром в Мадрасе. Эти земли быстро попали под власть британской Ост-Индской компании и стали ее опорой в Южной Индии. Выбор у чернокожих индусов совсем невелик: либо мусульманские узурпаторы, либо иностранное владычество.
На западе племена малаваяси образовали множество мелких индуистских княжеств Малабарского берега. Этим краем жгучего солнца, песчаных пляжей, мангровых болот и зеленеющих кокосовых пальм, правили военачальники и раджи, работорговцы и пираты. Торговые компании размещали тут свои фактории; десятками стекались сюда европейские миссионеры, исследователи, охотники.
И наконец, отдельная песня, область обитания племени каннара, на востоке плато Декан, оказалась под властью мусульманского султаната Майсур. Этот султанат был во многом случайным образованием. Персидский наемник-авантюрист, солдат удачи, по имени Хайдар ( Лев) Али (Высокий), достиг в этих землях вершин власти, сверг махараджу из индусской династии Водеяров и объявил себя султаном. В противовес местным индусам он опирался на пришлых мусульман. Надо же показать неверным, как истинный правитель относится к их ереси с почитанием коров?
И на европейцев. То есть на французов, которые после проигранной битве при Плесси, что прошла 44 года назад, сохранили в Индии опорный пункт Пондичерри. На берегу Бенгальского залива, несколько южнее от Мадраса.
Напомним, что в битве при Плесси (Палаши) в Западной Бенгалии, 23 июня 1757 года британский полковник Роберт Клайв, представлявший интересы Британской Ост-Индской компании, нанес сокрушительное поражение войскам бенгальского набоба, на стороне которого выступала Французская Ост-Индская компания. Тогда Клайв командовал европейской пехотой из тысячи человек и двумя тысячами сипаев против сорока тысяч вражеских пехотинцев, пятнадцати тысячной кавалерии и пятидесяти орудий. В результате его полной победы Бенгалия перешла под управление Ост-Индской компании.
"Компания Джона" давно положила глаз на майсурское серебро. Грабить чужие сокровища - вот фундаментальная основа всей Британской империи. Англичане десять лет вели с султаном Майсура войну, в которой сначала удача была на стороне индусов. Тот же генерал Дэвид Бэрд, что ныне собирается во главе англо-индусской армии освобождать от французов Египет, после поражения почти пару лет провел в темнице Серингапатама, столицы Майсурского султаната.
Но Хайдару Али унаследовал его сын Типу-саиб. Национальный герой Индии с дикими замашками мажора. Сильно увлекающийся наркотическими веществами. А гашиш и опиум до добра не доводят. Поэтому султан Типу-саиб зачастую не знал, какой рукой ему подтереть зад. «Младшенькому» элементарно недоставало ума.
И вот, в 1799 году, Типу-саиб проиграл Артуру Уэлсли все, что мог.
В начале, он позволил захватчикам-англичанам объединить против себя всю Южную Индию. Без исключения. К британской армии присоединились и вассальные тамильские княжества. И войско коварных набобов Карнатика. И армии алчных раджей с Малабарского берега. И даже войско могущественного султана Хайдарабада, помогающему гуярам-неверным завоевать своего брата мусульманина. Силы были неравны. Затем Типу-саиб, наложивший храбрости полные штаны, без единого выстрела проиграл англичанам битву на Бурых холмах. И чтобы не затягивать агонию, взрывом обрушил стены Серингапатама перед наступающей британской армией.
Взятая в Майсуре добыча была поистине огромной. Два миллиона фунтов стерлингов, половина из которой разошлась по карманам распаленных британских вояк. Если учитывать, что за фунт стерлингов дают целых двадцать рупий. Администрация Ост-Индской компании была очень недовольна подобным шалостям. Эти нищие англичане, дорвавшиеся до сокровищ богатого края, так распоясались, что свет не видел грабителей более алчных.
Сыновья же Типу-саиба теперь узниками заточены в непреступную крепость Веллиор в стране Тамилов, составив там компанию для королевской семьи Шри-Ланки. А Артур Уэлсли за эту компанию заслужил прозвище "сипайского генерала".
И хотя с тех пор большой войны в Южной Индии не было, но власть Британии в этих землях растет подобно гангрене. Эффект домино. В прошлом году был аннексирован Северный Карнатик, словно какая-нибудь личная биллиардная, хотя местный раджа был верным союзником британцев. Тогда же, в октябре 1800 года, англичане отобрали обратно отданные за помощь в майсурской войне султану Хайдарабада северные территории Майсура. Попользовался и хватит.
Чтобы далее не возвращаться к этой теме, мельком обрисуем положение на остальной части Индии. Индия - очень богатая страна. Сейчас она дает 20% мирового ВВП. То есть претендует на тоже место, что занимали США в будущем. У тех в 21 веке было 33%, но если убрать влияние мировой валюты - доллара, то если брать реальный сектор - где-то так и выйдет. Но не все так просто. Если брать весь субконтинент, то есть Индию, Пакистан, Бангладеш и Цейлон, то там проживает 20% мирового населения. То есть ничего удивительного, что 20% мирового населения, производят 20% мирового ВВП нет. В пересчете на душу населения в Европах побогаче будут.
Беда в том, что Индия раздроблена на тысячу кусков, населенных тысячей народов, множества языков и всевозможных оттенков кожи. Индостан — это целая вселенная сама по себе и в себе самой.
После крушения империи Великих Моголов, чье потомство объединяло кровь Тамерлана и Чингисхана, в северной части субконтинента Индостан происходит полный разброд и шатание. На северо-востоке под властью англичан уже находится обширная Бенгалия с центром в Калькутте. Там живут туземцы, говорящие на языке бенгали. А так же Британия правит обширными провинциями Бихар и Одрисса, населенные людьми из племени ориев и прочими разноплеменными аборигенами.
На западе под властью англичан - островной Бомбей, доставшийся еще королю Карлу II Стюарту, в качестве приданного от португальской невесты. Тому самому парню, который приказал разрубить на куски всех английских судий, приговоривших после революции его отца Карла I к смертной казни на эшафоте. Впрочем, с тех пор британцы прибрали к рукам возле этого островка значительные континентальные территории.
У традиционных союзников англичан, португальцев, на западе Индии остаются другие колонии - Гоа и Диу. На востоке субконтинента почти все Коромандельское побережье от Калькутты до Мадраса в руках британцев. Прибавим теперь сюда и Майсур, генерал-губернатором которого и стал Артур Уэлсли.
Из покоренных территорий британцы вывозят пряности, шёлк-сырец и опиум, индиго, муслин и ситец; а так же грубый хлопок, красильное дерево, топлёное масло и селитру. Вся надежда Англии на будущее величие заключается в качестве ингредиентов чёрного пороха, имеющихся в Индостане. Здесь чистейшие селитра и сера. И ещё хорошая древесина для кораблей. А при помощи селитры для производства пороха и тикового дерева британский парусный флот будет вечно господствовать в морях и океанах.
Впрочем, власть британской компании со штаб-квартирой на Лиденхолл-стрит, в этой дикой, покрытой джунглями стране, проявлялась только в то тут, то там торчащих форпостах. Где британские караульные, осененные флагом "Юнион Джеком", четко, как часы, выкрикивают свое сакраментальное: «Все спокойно!» К примеру, в той же Калькутте англичане большей частью сидят в форте Вильям, а в Мадрасе - в форте Сен-Джордж ( Святой Георгий).
Власть Великобритании над этими древними землями всего лишь муха, раздутая до размеров слона. Белых британцев в Индии немного, тысяч двенадцать, не больше, и только менее половины из них солдаты. То есть тысяч пять армейских гниющих сифилитиков. Для которых поездка в Индии - очередной повод пограбить, а затем отдохнуть, выпить да подебоширить.
А если убрать ненавидящих завоевателей ирландцев, которых обхаживают французские агенты, шотландцев, которым Наполеон предлагает собственного короля из эмигрировавшего в Париж представителя династии Стюартов, и валлийцев, что держатся несколько на особицу, а так же ганноверских немцев, что всегда себе на уме, португальцев и прочих полукровок, то сколько там англичан остается? Две тысячи? Зачастую пораженных всевозможными тропическими болезнями полупьяных бедолаг? Жалкая блоха на боку у слона!
Пьянство было извечной проблемой британской армии. В нее записывались, чтобы пить. Удержать солдат в войсках удавалось лишь дневной нормой рома. А эти люди использовали каждую возможность, чтобы напиться до бесчувствия. К тому же, эти англичане были жестокими к местным проституткам, они без конца напивались и устраивали петушиные бои или стравливали змей с мангустами, на пари или просто ради развлечения. Мало кто из европейцев живет долго в таком убийственном климате, так зачем скучать? Когда желтая лихорадка выкашивает целые полки?
В общем, сброд. Мерзавцы. Все до единого. Потому что британскую армию составляют из отбросов общества. Единственное, что удерживает их от бунта, это жесткая палочная дисциплина. Если учесть, что все офицерские должности у британцев продаются за деньги, то картина выходит совсем неприглядная.
Старый Дели разрушен еще великим Тимуром и с тех пор не восстановлен. Новый Дели еще не построен британцами. Центром империи Моголов считалась краснокирпичная Агра, расположенная в излучине реки Джамны. Но свирепый Надир-Шах, по прозвищу Персидский палач, да будет проклято его имя, давно разграбил этот город, прихватив с собой на память "Павлиний трон", на котором восседали могольские императоры. Впрочем, с той поры было сделано немало копий этого символа. Свой Павлиний ( Тигриный) трон был даже у Типу-саиба.
Сами индусы воевать ужасно не любят. Им карма не велит. Воины-кшатрии составляют от силы 2% населения. И этого крайне недостаточно, чтобы отбивать нашествия чужеземцев. Когда правили мусульманские Могольские императоры, то сопротивление индусов против них, под лозунгами "все потеряно, кроме Родины", возглавляли маратхи. Это и народ, и особая каста индуистов. Нечто вроде криминальных разбойников. Романтиков больших дорог. У них с насилием проблем не возникало. Карма дозволяла.
Когда одряхлевшая Великая Могольская империя рухнула, то в руках маратхов оказались самые лакомые куски. На пике они контролировали две трети Индостана. И даже разграбили Агру. Правда, оттуда их выбили другие грабители - афганцы. Эти пуштунские горцы, самые отчаянные негодяи на Земле, так же совершают бесконечные набеги на Индию из-за Хайберского ( Львиного) перевала.
Теперь в полуразрушенной Агре, бывшей стране дворцов, сидят какие-то декоративные самозванные могольские императоры на свежеиспеченной копии Павлиньего трона, только они уже ничем не правят. Блеск их власти померк навсегда. Фиттипур Сикри, место называемое Версалем могольских императоров, в 40 км от Агры превратилось в груду развалин. Загонную охоту на тигров устраивают всего километрах в тридцати от окраин бывшей столицы.
А криминальные авторитеты из разбойников-маратхов, в силу своей ограниченности, не сумели навести на доставшихся им в наследство землях какой-то порядок. Бандиты есть бандиты, и сколько бы новоявленные махараджи маратхов не декларировали преданность своему главному предводителю - "пешве", но княжества Маратхской конфедерации постоянно воюют друг с другом или же совершают несогласованные набеги на соседние земли. А может просто маратхи уже привыкли жить среди анархии и это кажется им самым нормальным положением вещей.
В хитросплетениях политики этой Маратхской конфедерации сам черт ногу сломит. "Махараштра" оставалась довольно раздробленным формированием, со слабой зависимостью от целых двух, Сатарского и Пунского, тронов.
Махараджи, владеющие ее провинциями, были совершенно самостоятельными, носили титул "князей" и совершенно не подчинялись формальному верховному обожествленному правителю -"чхатрапи", за которого всеми земными делами занимался первый министр -"пешва". Пешвы менялись почти ежегодно, погибая в жесточайшей борьбе за трон, чем успешно пользовались англичане.
"Хатерленд" чхатрапи и пешт вокруг Пуны и Сатары, окружали могущественные территориальные домены главарей Холкаров, Скиндия и Гайквадов. Различные политические брожения расплескивают варево неуклюжих маратхов во все стороны. Кроме того, когда разбойники маратхи стали официальной властью и правящей кастой, на их старое место пришли банды разбойников дакоитов, что еще больше запутывало положение.
К маратхским княжествам с востока примыкали земли союзного раджи Берара, где на троне сидели князья из нагпурских Бхосле. Происходившие от маратхской ветви отпавших сердаров ( командиров) "чхатрапи", захвативших эту территорию. Не имея в начале никакого значимого титула, кроме главы территориальной армии провинции, Бхосле ловили рыбку в любой мутной воде. Формально они были в двойном подчинении и платили небольшую дань как в Махараштру, так и султанам Хайдарабада. Но вели совершенно независимую политику в своих интересах. Англичане в качестве морковки вели переговоры о признании за властителем Берара титула махараджи.
В раскаленном добела Пенджабе, где после исчезновения регулярной армии империи, местные жители оказались совершенно беззащитны перед ежегодными набегами афганцев, что подобно волкам устремлялись сюда за добычей, народ окончательно озверел. Оттуда всегда могло хлынуть очередное нашествие — из Афганистана, где сосредоточился авангард радикальных последователей пророка Мухаммеда, за которым стояли бесчисленные миллионы народов вплоть до самого Средиземного моря.
А поскольку сражаться индусам религия не позволяла, то в тех пограничных землях индийцы, ощущавшие себя словно в пасти тигра, произвели вынужденную религиозную реформу.
Теперь многие одряхлевшие обычаи были уничтожены, приверженцы новой религии называли себя сикхи - "просветленные ученики". Среди нововведений великого учителя, гуру Гобинды были: отмена каст, введение фамилий Сингх и Каур ("лев" и "львица" на пенджаби), и знаменитые пять «к» (заглавные буквы слов на пенджабском — браслет, шорты, гребень, кинжал и нестриженые волосы).
Тогда-то сикхи отвергли кастовую систему и организовали "хальсу" ( "Чистых") - сражающийся народ-войско. С криками: "Ва(х) Гуру-джи! "( боевой клич хальсы, призыв к божеству сикхов — Вахигуру).
Это был боевой орден, вскоре достигший численности в 80 000 человек, гордых парней с львиными гривами и повадками кобры. И они никогда не отступали.
Такая тактика быстро дала свои плоды. Теперь, раз за разом, сикхи успешно резали афганских псов, пытающихся их покорить. Как раз этом году под главенством великого гуру Раджита Сингха, "буревестника Кашмира", сикхская конфедерация общин преобразовалась в небольшую империю, что постепенно расширяясь, стала простираться от Кабула и Кандагара до границ Тибета, в которую вошла значительная часть Пакистана и многие индийские территории, в том числе Пенджаб, Джамму и Кашмир и область Дели. Ибо сказано, для желающих услышать: "Благодаря милосердию гуру, каждый сикх должен быть победоносным!"
Сикхи стали самыми храбрыми людьми в Индии и, несмотря на то, что они составляли едва шестую часть населения одного лишь Пенджаба, именно они управляют этой провинцией, как и другими, вот такие дела.
Таковы основные тезисы о стратегии, тактике, судьбах империй и тайнах религиозных общин Индостана.
Кроме всего этого, скажем, что в Южной Индии как чертик из коробочки, в конце 1798 года, внезапно появился еще один удивительный персонаж. Некий "руси сердар" ( русский полководец) или же сердар Белого падишаха ( полководец русского царя) - Резани. Этот "ференжис" (европеец), рискующий своей шеей в поисках приключений, был хитер как лиса, и твёрд, как непоколебимая вечность.
В 1799 году он, в качестве сотника сипаев, был втянут в водоворот и поучаствовал в неудачной Майсурской войне, но сумел вырваться из взятого врагами Серингапатама, унося в клюве неплохую добычу. Затем, бесстрашный Резани служил маратхскому махарадже крупного княжества Гвалиор, Доулат Рао Скиндии, в качестве пограничного наместника небольшого округа на границе с Голкондой. Потому что человек без хозяина в Индостане запросто может пропасть. Даже будь он настоящий горный лев. Снова став сотником, этот Резани за счет собственных средств сумел удвоить число своих бойцов и захватить пограничный Хайдарабадский округ Гулистан.
Логика войны привела к тому, что отбиваясь от отрядов армии Голконды и выделенных им в помощь британских сипаев, Резани сумел сложным путем обмана и ожесточенной борьбы захватить самую западную область Хайдарабада, Андхру, со столицей в Карнуле. Этот город как раз располагался на священной реке Кришна, пересекающей почти всю Южную Индию. Расположенная на дальнем юго-западе Голконды, Андхра оставалась ещё более индуистской, чем вся остальная страна; тихая заводь политической жизни, место, которое дают второсортным сыновьям от наложниц как подачку, чтобы ограничить их амбиции.
Правящий в этой области родственник султана Музаффар Джанг потерпел ужасающее поражение. Окончание «Джанг» означает качество, проявленное в бою. (К примеру, Назир Джанг — «Стойкий в бою», то есть Музаффар Джанг — «Победоносный в бою»). Вопреки своему пышному восточному имени, вечно погруженный в болото праздной роскоши Музаффар Джанг бежал без оглядки.
А в этом, 1801 году, Резани уже принялся непосредственно за Низама Хайдарабада. Его союзниками выступали пограничные феодалы-заминдары, подданные махараджей Скиндия и Бхосле, а так же родной брат раджи Берара Ману Баппу. Эти силы, состоящие из маратхов, должны были оттянуть на себя западную армию Голконды, состоявшую из десяти тысяч человек.
На трон Хайдарабадского султаната в качестве претендента выдвигался старый подельник Резани еще по Майсуру, бывший десятник сипаев, некий Бабу Хайдарабади, оказавшийся лордом в изгнании Акбар Джелальэддин- и- Шерифом. Пока же этот Акбар Джелальэддин- и- Шериф объявлялся правящим раджой Андхры. Деревенским старостам-човкидарам и феодалам-заминдарам какая разница кто там сидит на троне в столице? Главное, что устои остаются незыблемы...
Спокойствие — основная добродетель этой земли; может быть, её единственная добродетель и достоинство. Каждый должен стремиться к богатству и наслаждениям, при этом он обязан также соблюдать порядок, устанавливаемый законом, но самым главным является поиск духовной чистоты. Большинство из местных чернокожих крестьян-индусов совсем не интересовалось борьбой за власть. Они знали, что какой бы оборот ни приняли события в белом мраморном дворце султана — это совершенно не должно их заботить, поскольку никак не повлияет на их жизнь.
К тому же, ни один человек в этом мире не будет настолько глуп, чтобы претендовать на священный Талвар, меч Ислама, не будучи защищённым от злого проклятия. А если претендует - значит уверен, что это его законное право. Так что залитая кровью Голконда теперь будет — как лоскутное одеяло из сотен местных килладаров и землевладельцев, перед каждым из которых стоит выбор предложить лояльность одной или другой силе.
В конце февраля 1801 года, когда очередной Большой Дождь закончился, и наступил сухой сезон, не дожидаясь пока Хайдарабадский султан не спешно начнет собирать свое огромное войско, небольшой отряд Резани,состоявший из 1450 бойцов, резво рванул на северо-восток. При этом Виктору удалось вбить в головы своих головорезов основы цивилизованного военного искусства. Против него же выступило войско Хайдарабада под командованием главного голкондского полководца, гиганта Меер Алума.
Султан Хайдарабада дал приказ не давать пощады никому, кто будет приближаться к столице Голконды, пригрозив сделать так, как поступил в своё время Надир Шах, Персидский Мясник, приказавший считать выколотые глаза. Это же старый, еще языческий обычай. А Хайдарабад — город обычаев. Крики Низама были полны ярости. Он сжимал Священный меч в диком гневе.
Разве он не был Низамом, субахдаром Юга? Владельцем Священного Талвара? Мечем Ислама, предводителем джихада на землях Индостана? Царем Судного Дня? Главой могучих "гази", священных воинов за веру! Дважды рожденным и ограждённым могущественными заклинаниями? Дважды ограждённым! Огромными бриллиантом с рубином! Разве он не владеет дворцами Аурангабада и богатствами Хайдарабада? Не является господином Декана? Почему же кто-то смеет противится его воле?
Великан Меер Алум, имевший прозвище «Чемпион — победитель всех армий», с необузданной свирепость тигра спешно выступил, имея под рукой около тысячи всадников и три с половиной тысячи солдат. Живорезов. Ни пища, ни молитва не должны были задержать главного военачальника Голконды. Вдогонку султан должен был выслать ему еще тысяч десять ополченцев. Чем больше армия, тем больше стоит содержание её в походе.
Казалось, что результат предстоящей схватки до ужаса предсказуем, но Меер Аллум неожиданно потерпел жесточайшее поражение, потеряв весь обоз, слонов, пушки, ракеты и сам был ранен. Это было катастрофой.
Теперь впереди у Резани лежала столица Голконды. Город Львов - Хайдарабад. Пусть армия султаната уже разгромлена, но там еще имеется стража и султанская гвардия. И можно сформировать тысяч тридцать пять ополченцев. А у Виктора - тысяча стрелков, 150 кавалеристов и восемь телег вместо обоза. Правда, британцы своему союзнику в этот раз не помогут. Им нужно в Египет.
Затевается большая игра. Интересно узнать, как пойдет партия.
Пикантности сложившийся ситуации добавлял тот факт, что Резани был попаданцем из будущего, Виктором Резанцевым. Снайпером и участником СВО, провалившимся через нестабильный временной портал, в 1798 год прямиком из 2022 года. Поистине удивительная карьера.
Глава 2
Народ Голконды трудился в полях. Они работали, похожие на чёрные скелеты, облаченные лишь в набедренные повязки, на земле, отвоёванной у джунглей и орошённой пресной водой из местной речушки, в которой буйволы пережидали ежедневную жару. Почти всегда, всё население, побросав свои дела, а частенько и оставив свою скудную трапезу, выходило и бросалось ниц на землю, оставаясь распростёртыми, пока колонна Резанцева следовала через очередной посёлок. Поразительно было видеть их страх.
Основной закон Голконды, страны столь любимой Богом, гласит: "Пусть черномазые телугу покорно работают до седьмого пота, а Хайдарабадские турки мудро правят государством. А нищий должен делить постель с собаками парии. Такова воля Аллаха. Святой Коран безошибочен, и слова Пророка — Мир да пребудет на нём — мудры вне всякого описания."
Любому правителю не нужна любовь подданных. Ему нужна их покорность, их послушание. Этого достаточно. Так сказал Аллах, чья мудрость неизмерима.
Под такими лозунгами создавалось самое идеальное исламское государство на земле.
А эти чернокожие индусы, всю свою жизнь прожившие в подобном мусульманском государстве, стали настоящими экспертами по выживанию.
Не всегда это получалось. В этих ежедневных лишениях, в этом колеблющемся равновесии между голодом и жаждой, между убийственным небом и безжалостной землей возникают самые безумные идеи, самые странные верования, самые ожесточенные разновидности фанатизма. Из невыносимой действительности всегда родятся бредовые суеверия.
Молодую вдову сжигают на костре при всем честном народе. Мать убивает своих детей, чтобы спасти их от страданий голода. Близкие избивают кнутом умирающего родственника перед его последним вздохом, чтобы заставить демонов-ракшасов покинуть его тело.
Отряд Виктора быстро продвигался вперед. Голодные как волки. Провизии с собой они для скорости передвижения не везли, жили на подножном корму, а местные жители тут не жировали. В основном туземцы питались маленькими лепешками -"чапатти", состоящими из чечевицы и риса. Еды не хватало. Меню обычно выглядело так:
— Чего изволите, командир? Лепешки чапатти или же лепешки чапатти, приправленные карри?
Конные разъезды Резанцева выбивались из сил, пытаясь раздобыть провизии на такую ораву людей.
Днем жара стояла ужасающая. Сипаи Андхры, обливаясь потом под палящим индийским солнцем, с трудом перенося гнев божественного Сурьи, могли передвигаться в таких условиях, шагая с мушкетами и грузом необходимого продовольствия и воды.
Эта чертова жара просто убивала. Передышки были очень короткими; даже ночью передвижение по узким тропам в сопровождении жалящих насекомых было нелёгким, а ночные крики животных звучали как предостережения духов. Особенно во мгле напрягал шум дерущихся тигров. Недаром же по всей Индии, по распоряжению древних властителей этой страны, в пустынных местах населенных хищными зверьми, выстроены на известном расстоянии четырехугольные кирпичные башни. Чтобы они могли служить убежищем путешествующим в таких опасных дебрях.
Хайдарабад лежал где-то там, за горизонтом, и Виктор, зная лишь, что двигаться нужно почти строго на север, решил немного взять к востоку, чтобы подойти к городу с неожиданной стороны. До него уже стало постепенно доходить, в насколько рискованную авантюру они ввязались. Это уже не приключение, это настоящая война!
И вот, с очередной возвышенности, им открылся потрясающий вид на Хайдарабад. Волшебный город, словно бы явившийся из сказок "Тысячи и одной ночи". Город миллионов сияющих звезд, расположенных под солнцем ислама. Великое множество подобных заповедных городов было известно темному и загадочному Востоку.
Город оказался намного больше и величественнее, чем ожидал Резанцев, а его оборонительные укрепления с сотнями орудий производили серьезное впечатление.
Над залитыми солнцем крепостными стенами первым делом бросалась в глаза устремленная в голубые небеса Башня Земных Наслаждений, что стояла в восточной части дворцового комплекса султана, владельца святого Талвара. Это был удивительный дворцовый павильон Властителя Миров, с большой высоты которого открывались захватывающие виды; и в то же время он давал возможность уединения, столь ценимого в Индостане.
Он состоял из трёх уровней, наподобие ярусов огромного свадебного торта, построенных целиком из отшлифованных блоков песчаника. Каждый ярус был окружён низким каменным ограждением из прорезанных узорами каменных плит. Всю конструкцию, что выглядела очень нарядно и величественно, венчал купол Моголов, висящий на высоте двадцати метров над равниной. Монументальная архитектура была не лишена известного очарования. Все эти диковины смешивались в единое совершенство, красота которого была запредельна. Да и цена тоже. Больше, лучше, пышнее, носоутирательней...
В западной же части дворцового комплекса располагались сады и жилые постройки. Там соединилось искусство рук человеческих с очарованием природы.
На крепостных башнях Хайдарабада, нерушимых, как заветы Пророка, на слабом ветерке колыхались многочисленные штандарты дивизий Низама. Над городом доминировал цвет хаки, цвет индийской пыли.
Огромный, циклопический город, очень внушительных размеров, полный демонической тайны, чьи купола, шпили и башни сверкали сейчас в лучах жаркого солнца, поражал воображение, словно какой-то великий колдун по мановению руки перенес его сюда, в центр северной части плодородной Деканской равнины. Здесь есть все: величие и нищета, эффектность и голод, экзальтация и отчаяние, солнце и смерть.
Городская цитадель была достаточно большой, чтобы стать убежищем для большинства важных горожан в случае захвата города наступающей армией или бандитами маратхи.
Крепость, закованная в башни, была достаточно мощной, чтобы выдержать длительную осаду любой большой армии. Она ничем не походила на приют удалого феодала. Это была твердыня, способная удерживать врага до скончания века. Столетиями стражники в стальных шлемах здесь следили, не блеснет ли вдали под лучом солнца языческий щит.
Население огромного города Хайдарабада составляло по численности почти два лакха — двести тысяч — и состояло преимущественно из индусов. Огромный город. Не такой большой как города-миллионики будущего, но по площади Хайдарабад лишь немногим им уступает. Многоквартирных и многоэтажных домов сейчас нет, а только беднота живет в сюрреалистичных трущобах "Черных кварталов", состоящих из покосившихся лачуг и хижин.
Справный же хозяин имеет "садочек с вишнею", или же садик-огородик. А богачи так и нормальный густой сад, состоящий из плодовых деревьев, где так приятно провести время вечером, наблюдая за нежными лепестками цветов. Особенно за миллионами бутонов чудных бенгальских роз. Что составляет настоящий "кайф"- счастье Востока. А лимоны, апельсины, мангустаны, гуява и вообще все фрукты тут родятся так обильно, что ветви деревьев гнутся под их тяжестью.
Построить храм, посадить дерево и вырыть колодец - лучшие из поступков каждого человека, потому что, как говорят священные книги индусов, они полезны не только тому, кто это сделал, но еще и многим следующим поколениям.
А тут живет масса народа. Недаром же султан Хайдарабада когда-то ответил королю Сиама (Таиланда), когда тот пытался доказать, что его королевство больше:
- Пусть так, вот только я являюсь правителем людей, а ты - правителем джунглей и комаров.
В общем, дел здесь у Виктора было только послать конников вдоль массивных крепостных стен, наблюдая, где же мелькнет условленный знак, но Хайдарабад был таким большим городом, что на коне его как раз за день и объедешь. Приходилось приближаться, чтобы прикрыть два отряда конников, которые клещами должны были обогнуть городские стены, держась от них на почтительном расстоянии. Что же, пусть те, кто правит залитыми кровью городами Востока, кто вершит свой суд в тайных подвалах — задрожат, услышав имя Резани…
Ворот в стенах города имелось много. В некоторых местах основание стен относились, как говорили, еще ко временам Цезаря. Потребовалось по меньшей мере тысяча лет трудов, чтобы это место предстало в своем нынешнем виде. Здесь буквально царил дух древности. К примеру, тут был прославленный "Ганджи", базар Старого Города, наполненный терпкими ароматами Индостана. Караваны всегда уходили в лучшие города, где стены не рушились, а защитники не были плохо вооружены. Запахи постоянно обитающего в кварталах у базара "Ганджи" люда пропитали, как масло, все эти старые улицы, где проходы были извилисты и узки, сдавленные покосившимися лачугами и отбросами, в которых рылись козы, коровы, копались куры и вечно сопливые дети.
Два лакха народа, живущего здесь тысячу или более лет. Их запахи въелись в ветшающие стены города, запахи пыли и навоза, плесени и молотых специй, сушёной рыбы и молока, розовой воды и сандалового дерева, изюма и дыма курильниц, выделываемых кож и отбросов, гниющих фруктов и живности, вездесущего масла "гхи"; и над всем этим — царило пылающее солнце в небе, дающее закваску и брожение всему окружающему.
А под солнцем, но над плоскими городскими крышами, торчали шпили ослепительно-белых минаретов, похожих на маяки:
— Аллах-у-ахбар! Бог велик! — слышался с них далёкий призыв к молитве, распространяющийся по городу с вершин минаретов, находящихся при мечетях.
Заметим, что Индия настолько удивительная страна, что даже мусульмане имеют тут свои касты. Хотя это явно противоречит заветам пророка Мухаммеда, представлявшего мусульман как общество братьев-единомышленников. Но "старых мусульман" тут немного. А индусы из касты водоносов, ткачей или мелких разносчиков, даже уверовав в Аллаха, все равно продолжали придерживаться множества старых обычаев. Не забывайте, что ислам был в Декане — южных землях Индостана — почти шесть сотен лет. И, следовательно, сам дух черного Декана оказывал столь же долгое влияние на ислам.
Поскольку горячие хайдарабадские турки могут выскочить и атаковать высланных конных разведчиков, армия Андхры, поднимая клубы красноватой пыли, в полном порядке подходит к южным воротам и останавливается где-то в километре от города, вне пределов действия пушек и ракет. Бдительность и дисциплина никого еще никогда не подводили.
После пятнадцатиминутного ожидания, Виктор все же отправил два отряда всадников, чтобы осмотреть городские стены. Но почти тут же им пришлось возвращаться, так как с городских стен зазвучали латунные трубы, и высланные Низамом чернобородые кавалеристы решили атаковать непрошенных гостей. Вслед за кавалерией в отворившиеся ворота с криками "джалди" ( быстрей), повалила и пехота Хайдарабада.
Никаких мирных переговоров!
Скомандовав построение для отражения атаки, Резанцев считал вываливающихся из города противников. Обстоятельства не сулили ничего хорошего, но положение дел было вполне терпимым. Место для боя было крайне неудачным. Кругом простирались поля — мечта кавалерии. Но армии Голконды уже пустили море крови, поэтому врагов было не так уж много. Менее трех кушунов ( полков). То есть меньше трех тысяч бойцов. Красочных, так что это была картина, напоминавшая грандиозное оперное действо. "Аида" в постановке нижнетагильского ТЮЗа. Нечто в стиле сюрреализма...
Основную массу армии Голконды составляли разномастные и плохо вооруженные сонмища ополченцев. Сыновья достойных каст, лавочников или ремесленников, азартно размахивали копьями и саблями. Этого сброда, что решил явить перед очами султана, чье слово могло означать жизнь или смерть, свою храбрость, было более двух тысяч. Эти добровольцы больше походили на озверевшую орду дикарей с фитильными мушкетами, пиками, саблями, ножами, копьями и косами. Подобно жемчужинам в куче навоза в этой толпе виднелись вкрапления из профессиональных отрядов.
Начнем с эскадронов кавалерии. Чернобородых всадников было сотни три. Особо ярким пятном выделялся элитный эскадрон безжалостного Анвара уд-Дина, состоящий из пяти десятков самоубийц — раджпутов. Это были потомки пришедших в древности в Индию царских скифов и самоназвание этого народа непобедимых воинов было "сыновья раджей" или же "царские". Мрачные наездники, сеющие смерть и опустошение на землях Индостана, были частью приданого третьей жены султана.
Эти люди были одеты в халаты, окрашенные жёлтой куркумой, — "маранача потах", или «одеяние смерти», означающее, что они уже предали себя смерти и, следовательно, были по ту сторону жизни, неподвластные страху. Черные бороды всадников были умощены благовонными маслами и глаза подведены чёрной тушью, отчего белки глаз казались ещё больше и чище.
В Индии с лошадьми проблема, так как их здесь почти не разводят, климат не позволяет, а в основном привозят их из-за границы. Большей частью из Афганистана, а низкорослые лошадки родом оттуда сильно смахивают на пони. Но в приграничном западном Ражпутстане как раз разводили неплохих лошадей. А так как благородных скакунов из Аравии и Персии везли морем с запада, то местную породу вывели случайно, от жеребцов, вынесенных на берег после кораблекрушения, которых затем скрестили с местными кобылами. В общем, своими крупными конями раджпуты выделялись среди остальных кавалеристов.
Старый знакомый еще по временам Андхры, тамошний бывший военный министр Абд аль-Хафид, вывел в поле полсотни элитных всадников мусульман. "Гази", отчаянных как тигры и сильных как слоны. Это были лучшие из лучших, львы Хайдарабада, воины Аллаха. Эти широкоплечие конники из самых прославленных хоругвей, люди с жесткими хищными лицами , верующие в священный Талвар, имели зеленые тюрбаны-пуггари, украшенные эгретками с изречениями из Корана.
Естественно, эти бойцы тоже не собирались отступать. Их лозунг был "Победа или смерть". В Индостане мужество является истинной добродетелью. И слава приходит к людям, которые хранят веру в свое дело. Эти же чернобородые парни твердо верили в то, что привилегированное место в раю с множеством гурий им уже обеспечено, а потому не испытывали ни малейшего страха. И теперь готовы были показать всем чертям, что ад бывает и на земле.
Кроме того, тут было еще с сотню хайдарабадских всадников-турок, облаченных в шелковые шаровары, вперемешку с оруженосцами из телугу. Этих вел Абдул Вахаб Малик-хан, облаченный в сияющий латунный шлем, выполненный в виде хвоста лобстера.
Это был цвет голкондского воинства, состоявший из смельчаков, готовых сражаться до последней капли крови. Сторожевые собаки султана, привыкшие испокон веков подниматься по боевому кличу. Все прекрасные наездники, отлично владеющие холодным оружием.
На лицах диких чернокожих воинов-телугу сверкали веселые белозубые улыбки, они вращали глазами и облизывали губы в предвкушении битвы. Шелковые накидки развевались на ветру, обнаженные руки блестели, словно отполированное черное дерево.
Прирожденные наездники турки, носители знаменитой турецкой доблести, сверкающие золотом и шелками, на этом фоне выглядели еще величественней. Эти конники с по-ястребиному хищными лицами всегда летят в атаку быстрее ветра, так что земля содрогалась от топота копыт их коней. Эти люди могли спать и есть не сходя с лошади. Они происходили от степных героев-кочевников, которые жили в постоянном походе. Недаром же, в традиции Моголов всегда было так, что наследники императоров рождались исключительно на лошадиной попоне, расстеленной на полу полупоходного шатра.
Присутствовала тут еще и маневренная сотня сборных пукка-кавалеристов надменного Махфуз-хана, пестро одетых в тюрбаны-пуггари, клетчатые платки и старинные шлемы. У них у всех явно в голове тараканы.
Вся жаждущая крови конница Голконды была вооружена холодным оружием. Пистолеты имел только один из тридцати.
Всадники носились по равнине перед городом, создавая впечатление большой армии. Они рассеялись подобно рою свирепых ос. Конники казались далеко, но Виктор знал, с какой страшной скоростью преодолеет кавалерия такое расстояние, когда протрубит горн. За эскадронами мечущихся всадников строились отряды голкондской пехоты.
Среди пехотинцев своими красными мундирами выделялись два десятка тамильских сипаев британской Ост-Индской компании, посланных в бой местным резидентом. Компания уже явно выжала из них все соки. Выглядели эти тамилы так, как будто они пошли на военную службу исключительно ради армейской трети кружки рома в день. То есть конченными алкашами, чье зрение давно уже пожрала лихорадка. К ним примыкали шесть десятков более крепких телом голкондских сипаев с мушкетами, обряженные в белые туники.
Примерно столько же тут имелось свирепых наемников с глазами как у бешеных собак, хайдерских пуштунов, блестевших своими шлемами и кольчугами. Виднелась сотня обленившихся за годы спокойной жизни городских стражников. И четыре десятка облаченных в золоченные новенькие кольчуги, как рыба в чешую, султанских стражников из дворцового "бессменного караула". Эти ребята - отборные бойцы, похожие на ходячие замки. Но эти брутальные красавчики еще не знают, что в сражении их высокое положение ничего не значит.
Две сотни панди-стрелков с темными лицами, вооруженных разномастным огнестрельным оружием от современных мушкетов до старинных фитильных ружей. Это профессионалы низкого уровня, подобные третьеразрядным проституткам.
Парочка небольших сборных отрядов из покрытых шрамами и татуировками воинов с мечами, пиками и длинноствольными мушкетами — джезалами. Дюжина слонов, выведенных из султанского слоновника. Эти громадные животные были в кожаной сбруе, с башнями и лучниками. Шума огнестрельного оружия над ухом слоны не любили, да и мушкет почти невозможно зарядить, сидя на качающейся спине у серого великана.
Если учесть еще пушкарей и ракетчиков стоящих на городских стенах, то можно сделать обоснованный вывод, что в основном многолюдный Хайдарабад остался бесстрастным к появлению отряда Виктора у своих стен. Под лозунгом: "Война - не война, наша дело - сторона!"
Таково было влияние "гапы". Слухов, формирующих народное мнение. Гапа была драгоценной. Вся Индия держалась на ней. Она была способна удовлетворять, умиротворять или приводить в ужас как высоких государственных лиц, так и обычных людей. Гапа могла развлекать, информировать и образовывать.
Гапа являлась самым быстрым средством связи; она переносилась незамеченной, однако достигала всех со скоростью ветра и всегда основывалась на самых верных авторитетах. Никакой султанский фирман или декрет не обладал для людей таким авторитетом, как гапа. Она могла чудесным образом как пророчествовать, превозносить, так и поносить и разрушить созданную годами репутацию в один день.
Гапа наполняла пульс народа. Это была валюта могущественней любых денег. Она достигала каждого и, подобно деньгам, проходила через руки всех. Как и деньги, она могла быть медью, серебром или золотом. Она так же могла истрепаться или загрязниться, её можно было подпортить, измять, подделать или обменять на что-либо; но, в отличие от денег, её нельзя было скопить и припрятать, ибо гапа была живой и продолжала жить лишь до тех пор, пока была в обороте.
Так что можно было сказать, что борьбу претендентов, султана Низама и дерзновенного Акбара за трон Голконды, большинство населения игнорировало. И Виктор немало постарался и потратил денег для достижения подобного результата. Так что Хайдарабад являлся перезревшим плодом.
Но все те люди, кто вышел за стены города, готовились сражаться. Без дураков! Уверенные, что Аллах любит свою землю и Хайдарабад. Так как Меер Аллум еще не оправился от раны, то возглавлял спешно собранную армию Голконды туман-баши, афганец Мухаммед Али. Защитник веры. Косматый великан, упрямец, каких мало. Низам часто назначал афганцев и пуштунов своими генералами. Они свирепы и не знают пощады, потому что горный холод сфокусировал их разум для сражений.
Ветер шевелил зелёные флаги защитников Хайдарабада, укреплённые на копьях. Муллы ходили среди этих нестройных полчищ, распространяя великую весть о воле Бога на уверенную победу. Многие головорезы-воины, тихие как смерть, прибегали к гашишу или свернувшемуся молоку с наркотиком для обретения смелости и ярости, либо с мрачным суеверием смотрели на свои ладони, как будто читали в них Святой Коран.
Индусы не отставали. В нескольких туземных батальонах начались завывания молитв индусских гуру, детей Грома. Они были фанатиками, поклоняясь богу разрушения, жаждали крови или смерти и поэтому рвались вперёд, чтобы броситься на врага. При этом барабаны- дандхубы, сделанные из кожи, снятой с живота вражеских вождей, отбивали ритм войны. Чернокожие воины телугу, имевшие метку богини смерти Кали на лбу, от этого впадали в боевой транс.
Гудели трубы, бряцали цимбалы. Солнце поблескивало на остриях пик всадников.
Облаченный в сияющую кольчугу скальпохват Мухаммед Али, со свирепым взглядом обезумевшего пса, важно сказал своим командирам:
— Нас учили, что кавалерия всегда побеждает артиллерию. Враги должны быть разгромлены прежде, чем успеют перезарядить орудия. Но у самозванного нечестивого раджи Андхры совсем нет пушек. На что он рассчитывает? Воистину Аллах лишил его разума, раз он со своей малочисленной армией пришел к самым стенам Хайдарабада! Здесь ему и настанет конец. Так не будем же медлить! Пора атаковать!
Белки его глаз были красными от постоянного курения конопляного бханга, а лицом он походил на безумного маньяка.
И в тот же момент за спиной у него раздался гортанный рев, извергнутый из тысяч глоток:
— Гар! Гар! Гар! Яла-л-ислам! Во славу Аллаха, братья, ударим за повелителя нашего султана!
Необозримое море ополченцев всколыхнулось, подобно спелой ниве, задетой могучим крылом урагана. Лавина смерти пришла в движение. Пришло время отчаянной схватки. Кто или что может противиться этой свирепой орде, вихрем несущейся вперед?
В это время армия Андхры уже была уже готова принять бой. Телеги обоза находились в тылу, кавалерия во второй линии расположилась по флангам. Лошади, понимая, что сейчас начнется, нетерпеливо бьют копытами. Всадники нервно подтягивают стремена или вытирают пот со сбруи. Пехота сипаев привычно рассеялись в диагональном порядке в три ряда.
При этом, если смотреть в перспективе спереди, то между ближайшими из солдат расстояние было около полутора метров. Чтобы их не накрыли одним залпом. Лишние потери от огня огнестрельного оружия противников Виктору были не нужны. При этом войско могло быстро собраться в каре и отразить атаку вражеской кавалерии сплошной линией штыков. Недаром же новый претендент на трон Хайдарабада был ярым фанатом жесткой прусской дисциплины.
- Видит Аллах, мои соплеменники очень азартны, - посмеяваясь, заметил Бабу Хайдерабади. - И простодушны как дети. Знают же, что огонь жжется, но все равно тянут к нему руки. Сколько раз мы уже били армию Низама, а она все не унимается. Не понимаю, зачем сейчас они вылезли за крепостные стены? Чтобы в очередной раз получить на орехи? Это же глупость, черт знает какая глупость!
В отличии от Виктора и остальных сипаев, которые не изменяли цвету хаки, претендент на трон Голконды был обряжен с некой претензией на роскошь. Положение обязывало. Социальное. Тюрбан, халат и шаровары Бабу были зеленого цвета, благо мусульмане его любили, но все одеяние претендента было такого яркого оттенка, что этот цвет уже не мог сойти за маскировочный.
А если учесть богатое золотое шитье из золоченных нитей и богато отделанное жемчугом и золотом оружие и пояс Бабу, то можно было сказать, что он, единственный в армии Андхры, сиял как новогодняя елка. При этом шоколадно-ореховое лицо Бабу Хайдерабади еще не носило следов морщин. Хотя его пышные черные цыганские кудри кое-где слегка тронула легкая седина. Грубые черты лица и крепкое жилистое тело Бабу свидетельствовали о жестком, точно сыромятная кожа, характере, ну а в профессиональном мастерстве этого вояки никто никогда не сомневался.
- Правитель Акбар изволит шутить, - ответил Бабу Виктор, который считался претендентом на пост командующего вооруженных сил Голконды, то есть субахдаром султана. - Как раз те, кто с нами уже связывался, теперь в этой битве не участвуют. За исключением мизерного числа в человек триста-четыреста. Им хватило. Ума, чтобы больше не высовываться. А основная масса новичков лезет в расчете на авось, небось и как-нибудь. Бедняги....
И Резанцев вздохнул, совсем как ребенок, который сожалеет о неизбежном конце только начавшегося праздника. И тут же озабоченно спросил:
- Со слонами проблем не возникнет? Место тут открытое...
- Нет, бхаи ( брат), - спокойно отвечал Бабу. - У них у всех детская травма, с тех пор, когда в результате облавы у них убивали родителей и загоняли детенышей в загоны. Поэтому слоны не любят шумящих людей, выстрелов, огня и даже лошадей. В общем, слоны не любят войны. Против пехотинцев с копьями еще куда ни шло, но с нами у них ничего не получится.
Эти сведения были актуальны, так как слоны Голконды тоже пустились в неуклюжий бег. Их серые с розовым уши лопухами хлопали по голове, ремни с металлическими креплениями на массивной голове и шее звенели. С той стороны так же вперёд ринулось море всадников, с визгом нёсшихся прямо на них во весь опор, в клубах пыли, с мечами наголо, в развевающихся халатах и тюрбанах.
Над рядами конников развевались десятки военных знамен и даже на таком расстоянии слышались воинственные звуки барабанов и завывание рожков. А дальше бежала целая улюлюкающая толпа пехотинцев. По смелости их атака граничила с идиотизмом. Со стороны это леденящее душу зрелище выглядело так, как будто на равнину выплеснулся целый Ниагарский водопад необузданной ярости. Куда ни глянь — везде пики, пики, сабли, сабли, под ними воспаленные лица, вытаращенные глаза, орущие рты; шум, гам, дикие вопли нарастают как извержение вулкана.
Эта волна надвигалась, как прибой на три ряда солдат Андхры, державшихся россыпью; и тем не менее те продолжали спокойно стоять как волнолом, как будто не осознавали неминуемости столкновения. Рискуя быть изрубленными на куски. Единственный шанс противостоять превосходящим силам противника заключался в сдерживании их атаки плотным ружейным огнем. А уже не раз своим нерушимым порядком, непреклонная армия Виктора усмиряла любую дикую орду своей дисциплиной.
Стороны продолжали сближаться, и когда между противниками осталось не более пятьсот метров, Виктор принялся за дело. Снайпер он или не снайпер? Дальнейшие реверансы излишни...
- Тиббу!
Подскочивший смуглый слуга вложил ему в руку заряженную винтовку. Ручное изделие известного французского мастера, изготовленное специально для покойного султана Майсура. Приходилось начинать стрельбу на пределе досягаемости винтовки.
Виктор выцелил вырвавшегося вперед командира кавалеристов, благо тот ярко выделялся, разряженный словно павлин, мгновенно прицелился и, действуя исключительно на инстинктах воина, выстрелил. Кремень ударил о пластину, в ружейном замке вспыхнула искра и через мгновение — меньше, чем удар воробьиного сердечка - взорвался порох в стволе, обжигая щёку крупинками горящих гранул из ружейного замка, окованный серебро приклад вновь ощутимо лягнул в плечо.
Бах! Ствол выплюнул пламя. Всадник кубарем полетел с коня, загребая широко раскинутыми руками пригоршни пыли. Офицер задергался на земле, его обильно рвало кровью. Свирепый Анвар уд-Дин оправился к своему приятелю- шайтану!
"Врешь! Нас так просто не возьмешь! - удовлетворенно подумал пришелец из 21 века.
Тут же слуга сложил Резанцеву в руку вторую винтовку, на сей раз немецкой фирмы "Ягер", а сам принялся заряжать первую.
Тиббу достал из сумки заряженные качественным порохом готовые бумажные патроны и подсыпал в ствол отборный затравочный порох, хранившийся у каждого стрелка в специальном рожке. Пуля Минье в составе готового патрона была уже завернута в промасленный чехол из кожи, который при выстреле подхватит вращательное движение с нарезов ствола. Готовый патрон слуга, скусил зубами с тыла и шомполом забил глубоко в ствол, пока не почувствовал, что пуля уперлась в поле нареза. Затем слуга сыпанул горсточку свежего пороха на полку. Подобная система требовала некоторого времени, зато в результате можно было добиться невероятной точности.
Для револьвера у Резанцева давно уже были нормальные латунные капсюльные патроны, благо латунь для Индии не являлась проблемой, а производство капсюлей он уже давно наладил. Но в винтовках надо было переделывать ударный и затворный механизм по типу винтовки Мосина, а постоянные войны в глуши никак не способствовали этому процессу. Лучше уж не трогать то, что и так хорошо работает. Хотя попаданцу уже давно надоело обжигать бровь и "ловить зайчики" в глазах от вспышек затравочного пороха. Но пока приходилось терпеть....
Тем временем, Виктор прицелился из второй винтовки и ссадил с лошади следующего наездника. Вот и второй расфуфыренный бедолага свалился под копыта коней. Хотя Резанцев стрелял на дальние расстояния, но стрелять ему было легко. По такой толпе не промахнешься, в кого-нибудь да попадешь. Поэтому тут скорей было соревнование на скорость стрельбы.
Все дело было во времени. Рабочее расстояние начиналось с четырехсот метров, а много ли надо всаднику в безумной атаке, чтобы преодолеть эту дистанцию? Одна минута? Шестьдесят секунд. Четыре выстрела, благо применяемая им пуля Минье предусматривало возможность для быстрой стрельбы. Пять, если учитывать, что начинал он с двух заряженных винтовок. Ни на что другое времени не оставалось, ибо смерть была так же близка, как турецкая сабля. Теперь все решали секунды!
Кавалерия Хайдарабада продолжала атаковать, лошадиные копыта стучали по земле, занесенные над головами клинки ярко блестели на солнце. Комья почвы из-под копыт летели высоко в воздух. Зрелище было ужасным, конница Хайдарабада демонстрировала неправдоподобную мощь. Кровь стыла в жилах. Даже храбрейшие воины попав под таранный удар кавалерии зачастую не выдерживают такого зрелища и обращаются в бегство. Никто бы не хотел столкнуться с такими ублюдками. Лишь долгие месяцы специальной подготовки могли удержать солдат на месте при виде кавалерийской атаки. Теперь же такого солдата можно было убить, но его нельзя поставить на колени.
— Аллах акбар! - все ближе раздавались боевые кличи голкондцев, охваченных звериной жаждой убийства.
Если это и было безумие, то замечательное. Безумству храбрых поем мы песню...
Вне всякого сомнения, эти люди неплохо проявили бы себя в рукопашной схватке, только сипаи Андхры никогда не подпустят их так близко. Они превратят врага в фарш на расстоянии. Ружейный огонь превратит славный бросок в кошмарную бойню.
В то же время, солдаты Виктора так и не выстроились в каре, полностью положившись на мощь своего ружейного залпа. Лишь самые дисциплинированные войска могли сохранять такой порядок при конной атаке.
Чуть ранее третьего выстрела Резанцева, вступили в дело остальные снайперы Андхры. Дали залп два десятка винтовок ( в основном это были винтовки Бейкера ), забирая свою кровавую дань с толп наступающей армии. Но это была лишь капля в людском море.
Остальные шеренги сипаев, в мундирах и тюрбанах цвета хаки, пока замерли. Сберегая энергию. Начищенные стволы мушкетов смотрели на север. Куртки хаки спокойно ждали атаки. Когда вражеская армия придвинулась на расстояние в двести метров, она потеряла всего четверть из сотни бойцов, в основном всадников, вырвавшихся вперед. Правда, среди них было много командиров. Но дьявольская орда приближалась.
Но теперь дело пошло веселее. Намного веселей и результативней...
— Целься! Поправка на ветер — один шаг влево,- звучат знакомые команды сержантов.
Дистанция сто пятьдесят метров....Конница Хайдарабада, почуявшая добычу, неслась так, словно сам шайтан хватал их за пятки. Еще немного и от дерзновенной маленькой армии Андхры не останется даже мокрого места! Стрелков распластают заживо, их кишки вывалятся на пыльную дорогу и размотаются копытами коней на добрый десяток метров.
Подходящий момент близок. Наступал миг истины.
- Огонь! - четко скомандовал Бабу Хайдерабади, спустив своих солдат с поводка.
Тут же грянул слаженный залп почти из тысячи мушкетов. Бах! Словно бы стрелял один человек. Невероятная концентрация мушкетного огня! От такого грохота уши заложило. Земля содрогнулась до самых основ. Применяемый улучшенный порох и пуля Нейслера, давала армии Андхры значительное преимущество над всеми соперниками. А местные туземцы думали, что все дело в какой-то волшебной магии, заставляющей пули лететь дальше.
И как мы знаем из голливудских фильмов: кто первый выстрелил, тому и достается победа. Но после произведенного залпа, фигуры солдат в мундирах цвета хаки фактически исчезли из виду, поглощённые густыми клубами белого ружейного дыма. В воздухе распространился неприятный привкус пороха. В этом дыме так и сквозило зловоние насилия и смерти.
Этот дружный залп из мушкетов как косой сразил почти всех всадников Голконды, изрешетив и сметя их с лица земли и создав препятствие тем, кто бежал следом. Впрочем пехотинцам тоже изрядно досталось. И их ряды тоже заметно поредели от шквального огня. Пули со свистом густо неслись в воздухе. Напутанные лошади в страхе вздымались на дыбы и брыкались, сбрасывая несчастных "соваров" на землю, в то время как вторая волна атакующих налетала на них. Получилось кровавое месиво визжащих коней и истекающих кровью всадников. Настоящая мясорубка!
"Совар" — солдат-индиец в колониальной кавалерии, в то время как сипай — в пехоте.
Взгромоздился целый вал, состоящий из разбросанных трупов и бьющихся раненых лошадей. Казалось, люди и лошади смешались в сплошную массу. Пыль тут же обильно пропиталась кровью, превратившись в красную грязь. Яркие как солнце знамена Низама попадали в окровавленную пыль. Некоторые из раненых несчастных животных завертелись на месте, скаля желтые зубы, копытами судорожно лягая соседей или же подбегающих пехотинцев. Несколько лошадей в крови и пене уносили своих раненых или убитых седоков в тыл. Еще несколько животных неслось вслед за ними с пустыми седлами, как перепуганные курицы...
Те всадники, кому чудом удалось уцелеть, прыснули в стороны как стая испуганных воробьев. Но увидев, что на флангах им навстречу выдвигаются конники Андхры, стали заворачивать коней и спешно отступать в город. Слонам производимый шум тоже не понравился, они заупрямились и, негодующе трубя, потопали назад. Но основная масса врагов, охваченная жаждой крушить все направо и налево, решила победить любой ценой и продолжала свою яростную атаку. Изо всех сил...
— Перезаряжай!
Мушкетёры Резанцева лихорадочно перезаряжали свои мушкеты, поднимая пороховницы и шомпола чётко, как заведённые. Жить захочешь, так любой рекорд побьешь! Именно быстрота и доведенные до совершенства боевые навыки могут выковать из поражения победу!
Поэтому кричать и торопить стрелков было совершенно излишним. Сипаи в хаки прекрасно знали, сколь хрупкой бывает грань между жизнью и смертью на поле боя. Понукать таких людей означало лишь вызвать их раздражение.
По коже, методично палящего во вражеские полчища, словно автоматический механизм, Виктора побежали мурашки. Сердце тяжело стучало. Ныло в животе, и пересох рот. Ему не давала покоя мысль о численном превосходстве противника. Победа не всегда завоевывается здравым смыслом. Вера, гордость и фанатизм иногда могут взять верх над математическим расчетом, логикой и разумом.
А солдаты Голконды, преисполненные звериной яростью, проявляли невиданную храбрость, сравнимую с безумием фанатизма. Они жаждали чуда и волнами бросались на противника, не обращая внимания на уже понесенные ужасающие потери. Слава богу, что соперники пока не стреляли, с такого расстояния их древние мушкеты и карамультуки были не опасны. С дистанции более ста десяти метров стрелять им было совершенно бесполезно. Даже попавшая в цель пуля голкондцев не причинит особого вреда, ударив в плотную форму мундира, спереди усиленную кожаными вставками, или в свернутую ткань тюрбана.
Если и звучали с той стороны выстрелы, то это потому, что когда орда бесстрашно наступала на сплоченные шеренги неверных, то многие, подбадривая себя, палили для острастки в воздух из мушкетов. Каждый такой выстрел был только бессмысленным расточительством пороха.
Раз, два, три и сипаи Виктора перезарядили свои мушкеты, с проворством людей, получивших хорошую армейскую подготовку.
— Строится! Бегом марш! - звучит привычная команда.
Все солдаты быстро заняли свои места в плотном строю. Построившись плечом к плечу в два с половиной ряда. Первый ряд, как один, опустился на колено, выставив вперёд мушкетные стволы. Второй ряд, стоя, направил мушкеты между ними, так что их длинные штыки образовали единый ряд, как зубья гребня. Эти крутые парни были как настоящие дьяволы! Блеск штыков ослеплял. Пока они стояли так, любая фронтальная атака была обречена.
Те из немногих прорвавшихся конников, кто достиг несокрушимого строя сипаев Андхры , отскакивали от частокола их выставленных штыков и в бессильной ярости уносились прочь. Еще бы, так как Виктор и еще несколько офицеров лихо, по-ковбойски, расстреливали замешкавшихся из многозарядных револьверов!
Пехота Голконды в надежде, что мушкеты противников разряжены, издавая вопли ненависти, с бешеной яростью продолжала лихорадочно бежать вперед. Плохо же видно, что творится за пеленой порохового дыма. В самозабвении боя воины Голконды с открытой грудью рвались на врага. Они были словно огромная стая рыжих собак в мультфильме о Маугли. То тут, то там, из этой ревущей толпы, окутанной облаком пыли, снайперы Виктора вырывали ярко заметных командиров, что неслись вперед, словно обезьяны с наскипидаренной задницей. Это были хорошие мишени для стрелков.
И вот на дистанции ста десяти метров настала очередь голкондской пехоты и правильные шеренги армии Андхры произвели новый залп, сразив ещё несколько сотен несчастных солдат. Последовала новая яркая вспышка огня и адский грохот. Облака порохового дыма скрыли солнце. Клубы пыли, поднятые атакующими, им не помогли, так как они перли слишком плотной массой. А свинцовый дождь смертоносно хлестал, не щадив никого, кося свинцом войска Хайдарабада. Тут не было правых и виноватых. Солдаты Голконды, оторопевшие от неожиданности, сметенные стеной огня кучами повалились на землю, словно листья сдернутые резким порывом ветра с усохшего дерева.
Началась вакханалия смерти. Все перемешалось: на земле перекатывался, содрогался и истекал кровью один огромный, плотно сбитый ком человеческих тел. Из ужасающих мушкетных ран, размером с кофейное блюдце, били фонтаны крови с локоть величиной. Хайдарабадцы оказались совершенно беззащитны на открытом пространстве и обреченно падали под пулями, покрывая своими телами огромную долину.
Они вели себя храбро, хотя это были далеко не самые элитные войска. Видимо, из-за принятой наркоты в головах туземцев посрывало все ограничители и теперь в груди у них горел огонь ненависти и отваги. Воодушевление утраивало силы.
Но храбрецов быстро перебили, а дерьмовые батальоны ополчения, после перенесенного кошмара моментально сообразив, что их атака обречена, захотели по быстрее смыться. Пули стрелков волшебным образом превратили армию тигров в стадо визжащих свиней.
А в третьем ряду отряда Рязанцева свободно стоящие четыре десятка сипаев, выстрелив второй раз из мушкетов, отложили их в сторону и теперь начали раскручивать привезенные в обозе оловянные фляги, набитые черным порохом и взрывчаткой. В горлышко этих сосудов был плотно вставлен дымящийся фитиль и теперь на тонких кожаных ремешках эти фляги раскручивались словно крылья обезумевшей мельницы. Или велосипедные спицы в колесе. Эти импровизированные гранаты летели на полсотни метров, и наносили врагу страшный урон. Пушек же нет? Так что на такой случай сойдет и ручная артиллерия....
Так что, те из хайдарабадских воинов, что продолжили атаку, бесславно пали в разрывах гранат. Среди огня, дыма, человеческих стонов и воплей. Когда их кишки разбросало по сторонам, это стало последней каплей. По атакующей толпе, солдатами Виктора выпущено было более чем две тысячи пуль. Почти все они угодили в цель. Индусы гибли тысячами. Не все были убиты, но крупная мушкетная пуля весом под 50 грамм наносит ужасающие ранения. Если такая пуля попала в руку, то скорее всего тебе эту руку отрежут. Прибавим сюда еще и четыре десятка гранат, обладающих эффектом разрывающегося пушечного ядра. Внушает...
Так что обратно в город в панике убегали всего несколько сотен человек. Явно меньше тысячи. Растерянность перешла в настоящее безумие. Начался хаос отступления.
— Санп! Санп! (Все назад!)
И за бегущими привычно галопом припустила сотня кавалеристов Андхры, ловко рубя головы со сноровкой привычных к этому делу людей. Мясники отдыхают... Слышно лишь звериное хеканье всадников, да скрежет железа при ударе о кости, да стоны, да бульканье крови, — лишь порой чей-то голос, уже не похожий на человеческий, вскрикнет: «Пощады! Пощады!» Тщетно. Если бы не опасение пушкарей с городских стен в город бы никто не ушел. А так сотен семь уцелевших укрылось за воротами. Кто-то из беглецов, не сдерживая себя, плакал.
Между тем армия Голконды не сумела нанести ни одного прицельного выстрела, если не считать пару пистолетных от кавалеристов. Но и они были неудачные, так как наносились издалека, так что не привели даже к царапинам.
Бой быстро закончился. Лишь одинокий чернокожий гуру все еще пел свою песню смерти, пока не захлебнулся собственной кровью. Армия Хайдарабада в очередной раз была полностью разгромлена. Природная смелость и отчаянное упорство не могли заменить дисциплины и выучки, что в очередной раз доказал всей Европе император Наполеон, когда его ветераны раз за разом разметывали слабо подготовленные огромные армии противников. Атака турецкой кавалерии захлебнулась и рассеялась, а с нею рассеялась и абсолютная убеждённость в непреодолимости силы господства в Декане султана Низама.
Глава 3
Пока конница устремилась на разведку, сипаи Виктора добивали раненых и обшаривали тела убитых в поисках денег и ценностей. Казалось, стая воронья, слетевшись из-за горизонта, усеяла побоище. Дикие вопли и смех разносились по всему полю. Но в конце-концов, таково солдатское ремесло. Ведь солдаты для того и родятся, чтобы не сегодня-завтра свое горло подставить...
— Они лезли, как саранча, — проворчал почерневший от порохового дыма один из сипаев Андхры, выворачивая наизнанку снятый пояс с трупа в поисках монет. — И мы их давили, как саранчу.
Покончив с этим делом, голодные солдаты развели костры из обломков копий и стали жарить на них вырезанные из туш куски конины на шомполах. В это время стрелки жадно попивали воду из найденных влаг, чтобы смыть во рту соленый привкус пороха. Всем ужасно хотелось пить, потому что, когда раскусываешь патрон, часть пороха попадает в рот, и содержащаяся в нём селитра сушит язык и горло настолько, что не остаётся ни капли слюны.
Из Хайдарабада больше никаких отрядов не выходило. Там зализывали раны, словно пойманные суровым сторожем мальчишки. А впрочем, кто знает, что там творится, кроме самого Аллаха?
Массивные стены Хайдарабада, слепленные из сухой красной глины и блоков рыхлого песчаника, было невозможно сокрушить без применения осадной артиллерии. Если бы у Виктора сейчас было бы с десяток больших пушек, стреляющих сто килограммовыми чугунными ядрами, то за восемь часов обстрела он бы смог пробить в стенах города большую брешь. Но пушек не было. С здешней артиллерией у парня как-то не складывалось. Виктора просто пугала здешняя страсть к гигантизму. Та пушка, что стреляет сто килограммовыми ядрами, весит под тысячу тонн. Тысячу тонн! В обнимку с такой бандурой не погуляешь!
Как вообще можно перевести тысячу тонн? На пяти Камазах можно перевести сто тонн. То есть для тысячи тонн нужно пятьдесят Камазов! Которых тоже нет. По опыту почерпнутому из осады Майсура, Резанцев знал, что англичане перевозят такие пушки в сухой сезон, по ровной дороге, впрягая в них упряжку из сто восьмидесяти пар быков. Где проходят быки, могут пройти и пушки.
Плюс к этому количеству тягловых животных еще нужно стадо из двух смен быков. Плюс полсотни телег с припасами, порохом и ядрами. Плюс к этому сотни три пушкарей и их помощников, чтобы постоянно следить за постромками и подталкивать гигантское орудие на подъеме. Плюс многочисленные конюхи, пастухи для стада. Плюс к ним слуги, жены и дети, которые часто сопровождают мужей в походах. А они тоже едут на телегах. И им тоже нужны припасы. В общем сказка про белого бычка, без начала и конца...
Чтобы перевести десять осадных пушек, нужно организовать настоящее переселение народов. Пять тысяч человек и к ним обоз и мычащие и бекающие огромные стада скота. Целая логистическая проблема.Так что мало того, что орудия отличались неповоротливостью, так им еще требовалась тягловая сила, с которой тоже возникали постоянные неприятности.
Но есть и другие методы. Еще Филипп Македонский обоснованно утверждал, что осел, груженный золотом, возьмет любую крепость. А мудрый царь знал, что говорит, так как Стримонские рудники отдали ему в руки всю Грецию безо всяких осадных машин. Подобно тому, как узник всегда имеет шанс убежать от тюремщика, так как у узника главное дело - бежать, а у тюремщика задача охранять узника находится где-то в середине списка, так и претендент всегда может свергнуть султана с трона.
В истории Голконды бывали случаи, когда султан находился во главе многотысячного победоносного войска, а претендент в цепях лежал на плахе и повторял про себя предсмертную суру Корана. При этом палач уже любовно поглаживал лезвие своего топора. И что же? Охранник внезапно убивал султана, а с претендента снимали цепи и сажали на трон - "маснад". Потому, что охраннику старый султан совершенно не интересен. Что он даст? А новый может осыпать золотом. А это Восток!
Как там в мультфильме о Алладине говорится: " О дивный Восток, загадочный край! Здесь яд и булат погибель таят, смотри не зевай!"
Старый султан привык копить золото и поэтому скуповат. А претендент щедро обещает то, что ему пока не принадлежит. Поэтому быстро находит заинтересованных сторонников. Действующих не за страх, а за совесть.
С другой стороны мудрая пословица утверждает: "что знает трое - знает и свинья". Поэтому вовлекать множество людей в такие дела не нужно. Чревато. Достаточно одного человека, чтобы попасть в город. А поскольку дело давно свелось к борьбе двух претендентов, в которое со всех сторон были вовлечены местные индусы, то Виктор быстро нашел такого человека.
Через влиятельного индийского купца Аркота Бабу, интересы которого лежали как в Андхре, так и Хайдарабаде. Он и порекомендовал главу местной банды уголовников Чандру Рао. А этот хваткий, амбициозный интриган ( даже по стандартам Хайдарабада), резонно решил, что прирезать ночью два с лишним десятка султанских стражников за плату в вес большого сундука в серебре, а затем пустить под покровом ночи в город войско претендента, в обмен на некоторую благосклонность нового султана к своей персоне, является выгодной сделкой. Больше в это дело никто не был вовлечен. Все просто, никакой артиллерии в помощь, никакой бреши в стене, никаких траншей, чтобы подобраться поближе. Пришел, увидел, победил.
Конечно, предварительно Виктор подготовил почву, забросив удочки к различным уважаемым людям города, но он решил вернуться к этому вопросу в тот момент, когда его армия уже окажется внутри городских стен. Так вернее будет. Конечно, всякое может случиться, и Резанцев может просто потерять выплаченный через купца Чандре аванс, но тут не попробуешь - не узнаешь результат. Что значит несколько сотен звенящих рупий для человека в военном мундире, больше привыкшего полагаться в делах на силу оружия?
Через три часа, когда воины насытились и поделили добычу, вернулся конный отряд с запада. Он обнаружил приметное желтое знамя, знак Чандры Рао, на одной из зубчатых башен возле Берарских ворот. Значит, этой ночью надо будет атаковать именно эти западные ворота.
- Чтобы нам крепить единство и наши заветы, запускай, пионер, ракету! - тут же скомандовал Виктор.
И красная ракета устремилась в голубое небо. Это был знак восточному отряду кавалерии возвращаться обратно. А войско, оставив небольшой отряд конников встретить своих кавалеристов, свернуло на запад, уходя от города в глубь континента. Армия Андхры уходила прочь от Хайдарабада, не в силах взять этот огромный город. Оставив на долю жителей столицы хоронить своих мертвецов. До захода солнца.
Километрах в десяти к западу от города, в одной из деревень, окруженной пышными фруктовыми садами, войско остановилось на стоянку. Деревню окружили пикетами, заставив жителей сидеть по домам. А подошедшая конница раскинула свои разъезды на значительное расстояние от деревни, контролируя поля индиго, покрытые золотистыми цветами, и сгоняя в этот населенный пункт всех встреченных праздношатающихся индусов. Пусть посидят до утра в деревне за оцеплением. Солдаты же армии Андхры, выставив караулы, попытались заснуть. Уже наступил вечер, а ночка будет беспокойной.
Ближе к полуночи, войско выдвинулось при свете мерцающих факелов к Хайдарабаду, быстро продвигаясь по Берарской дороге. Стрекот сверчков мягко разносился в воздухе.
В это время в столице Голконды уже возблагодарили Аллаха за поддержку и отпраздновали победу над мятежниками. Разве маленькое войско Андхры сумеет взять многолюдный Хайдарабад? А в провинциях Голконды еще имеются свежие войска. Почти два "крора", то есть двести лакхов подданных ( двадцать миллионов) могут выставить немалую армию. Это еще немного, учитывая, что в Индии сейчас живет где-то двести миллионов человек. А почва позволяет прокормить и миллиарда полтора, что будут обитать на большом Индостане в 21 веке.
Заминдары провинций скоро приведут тысяч пять или десять бойцов и война снова возобновится. Правда, скоро сезон дождей, так что может быть уже наступает время перерыва. Что дадут три или четыре недели до наступления Большого дождя?
Во время празднования Чандра Рао, этот отчаянная голова, обхаживал стражников Берарских ворот. Он выставил им и несколько больших кувшинов вина, памятуя, что даже среди мусульман есть охотники для этого напитка, и бурдюки с крепким араком, которые ислам дозволяет. И несколько кальянов, заряженных опиумом. И десятка два дешевых проституток, украшенных гирляндами цветов, для поддержания бурного веселья. Начальство смотрело на такое буйство сквозь пальцы. Праздник же. Впрочем, во многих из знатных домов Хайдарабада сегодня был траур, так что главные командиры спешили посетить и утешить родственников и знакомых.
После полуночи, когда сменилась стража, веселье началось по новой. Наконец, после двух часов ночи все утихомирилось. Усталость сломила храбрых стражников Голконды, сраженных в борьбе с излишествами. Впрочем, тут же последовало и неотвратимое наказание за грехи, в виде острых клинков головорезов Рао. Два с лишним десятка уголовников, изображавших щедрых друзей, внезапно набросилось на охранников столицы и вскрыли им глотки. За пять минут все было кончено, так как большинство из стражников уже пребывали в состоянии колоды. А многие из предыдущей смены даже оставались лежать на посту, сраженные усталостью, и попали под раздачу.
К трем утра люди Чандры Рао тихо впустили в ворота армию Виктора и, получив еще часть оговоренной суммы, беззвучно удалились. Как будто их здесь и не было. Впрочем, по просьбе Виктора, Рао обещал с утра прислать к нему уважаемых людей города, организовав переговоры по сдаче. Предстояло официально принять ключи от Дара Декана. Осталось только тихо дожить до утра.
Но это было не так уж просто. Виктор расставил людей на участке городской стены и укрепил захваченную башню, приготовив ее к отражению штурма. Беда была в том, что штурмовать ее будут изнутри, а не снаружи. Поэтому часть воинов, прихватив с собой длинные тлеющие фитили и заготовленные факелы ( а Рао подогнал сюда целую телегу с факелами), по плоским крышам домов выдвинулась на несколько кварталов от Берарской башни, готовясь заранее встречать непрошенных гостей.
Проблема была в том, что у Резанцева в основном стрелки, а ночью стрелять довольно трудно, потому что не видно цели. А восход будет где-то в шесть утра. Немного прояснится не ранее пяти. Предстояло продержаться еще около двух часов. Очевидно, что из часов, отмеряющих время султана Низама, сейчас вытекает последний песок.
Естественно, как тихо не передвигались по крышам воины, они нашумели. Еще бы, при такой плотности туземного населения, живущих друг у друга буквально на головах. А многие здесь спят на крышах, спасаясь от жары. При этом ночью, когда наступает относительная свежесть воздуха, измученные тропической жарой за день люди спят крепко, как убитые. Хоть ногами их пинай.
Но кто-то что-то видел, пошли слухи, быстренько дошли до нужных ушей. После четырех утра сюда послали проверить отряд городской стражи с овальными щитами и пиками и к ним пару сотен ополченцев. Всего триста человек. Эти придурки, привлеченные слухами словно гиены запахом крови, шли гурьбой, освещая себе путь факелами.
Видны они были достаточно хорошо и стрелки Виктора, бесшабашные головы, расположившиеся на крышах, нормально прицелились. Раздалось около двух сотен мушкетных выстрелов, которые загрохотали так, как будто сотни здоровенных мужиков разом замолотили цепами. Стражники с ополченцами, что остались пока живы, со всей мочи рванули наутек. Но город от грохота выстрелов проснулся. И через четверть часа уже стоял на ушах.
Низам спешно отправил две тысячи солдат и ополченцев, что оказались у него под рукой, разобраться с образовавшейся проблемой. Но стрелки Виктора уже отступили, резонно полагая, что теперь враги набросятся на них в темноте. Два раза на одни грабли никто не наступит.
Защитники Хайдарабада потеряли пятнадцать минут, обшаривая дома покинутого непрошенными гостями квартала. А когда пошли в следующий квартал, то попали в огневой мешок. Тут было четыре сотни стрелков, расположившихся на крышах. Услышав шум идущих воинов, они подожгли от фитилей факелы и побросали их вниз, подсветив картину. Затем последовал залп из четырех сотен мушкетов и разрывы десятка брошенных оловянных фляг, выполнявших роль гранат. Армия Низама в панике отступила. Стрелки Виктора снова отошли и укрепились возле башни.
Пока соперники играли в кошки-мышки, ночь стала подходить к концу. Горизонт на востоке посветлел. Мрак ночи посерел, стало возможно различать силуэты. Когда солдаты Низама попытались подойти к башне, их встретил дружный залп из тысячи мушкетов. Хотя многие голкондские воины и укрывались за стенами домов, но потери были слишком велики, так что оставшиеся защитники города разбежались, резонно рассудив, что они уже сделали все, что могли. А умирать они не нанимались.
Небо мирно готовилось к первому свету дня. Когда Виктор уже считал, что все кончено и до утра они дожили, башню неожиданно атаковали. Какие-то индийские ниньзя, которые вырвались как из под земли. Или же спустились с небес. Непонятно. Видимо, напоследок султан все же щедро тряхнул мошной. И нанял профессионалов.
На крыше послышался шум. Кто-то закричал:
— Хабадар! ( осторожно!)
Сверху по верёвкам стали спускаться особые бойцы, свирепые люди, владеющие древним боевым искусством убивать. Они были почти обнажены, а их мускулистые тела обильно смазаны маслом. Их животы были туго перехвачены белыми повязками. Некоторые из них имели тонкие мечи в виде хлыстов в двенадцать шагов длиной, которые они метали, как арканы, поражая всё кругом. В общем, черте-что и сбоку бантик.
Черт возьми, что это за ловкие парни? Откуда эти индийские ниньзи взялись? Вот же безумные скачущие мартышки! Действующие с неистовством берсерков! Они что, с помощью металлических кошек взбежали по стене на крышу? Или же воспользовались каким-то тайным проходом в стенах? В общем, все это была сплошная загадка.
Плохо было то, что эти индусы-маньяки ловко пользовались бесшумными духовыми трубками, извергающие отравленные иглы. А эти иглы были смазаны ядом змеи "краит". Обитающей в южном Карнатике и широко известной под именем «семишажная», поскольку считалось, что человек, укушенный ею, мог сделать не более семи шагов, прежде чем упадёт бездыханный. И два десятка часовых Резанцева пали замертво, прежде чем кто-то успел поднять тревогу.
Еще у этих индусов были отравленные метательные ножи, и отравленные же кинжалы. Кнуты, как у Индианы Джонса, уже упоминались. В общем, будь этих черномазых дьяволов, ловких как обезьяны, побольше и напади они одновременно с атакующим войском Низама, у Виктора были бы большие проблемы. А так тридцать человек, какими бы они не были профессионалами, не могут побить тысячное войско. Даже башню отбить не могут.
Зато они могут убить претендента и его главнокомандующего. В общем, против этих скачущих индусских ниньзя хорошо проявили себя револьверы. От пуль они уворачиваться так и не научились. Резанцев сам подстрелил троих, а два раза промахнулся. Еще двое офицеров тоже не оплошали. Солдаты подняли несколько этих скачущих мартышек на штыки или же задавили их массой. Итого: сорок погибших сипаев, против трех десятков этих туземных ниньзя. Невыгодный размен.
Сам Виктор получил пару ударов отравленным ножом и одну иглу в корпус, но слава богу, одетая под тунику отличная кольчуга снова не подвела. Уже не раз она выручала нашего парня. Как и шлем под тюрбаном, что сменил в этом походе "колониальный" пробковый шлем. А то голову реально жалко, она еще может пригодится. Бабу Хайдерабади же вообще не пострадал, телохранители сработали четко.
— Шабаш! (на хиндустани это восклицание означает нечто вроде русского: "хороший конец - делу венец!") - произнес кто-то рядом.
На этом война закончилась. Алая линия прочертила горизонт. Наступило время для переговоров.
Конечно, султан Низам еще контролировал укрепленную цитадель дворцового комплекса. И так же городскую крепость, куда могли укрыться и сесть в осаду все влиятельные горожане. Другое дело зачем им это делать?
Одно дело когда претендент контролирует лишь приграничное княжество. Даже если его войска шатаются возле городских стен столицы. Конечно, и за стенами у влиятельных горожан есть свои интересы. Плодородные поля, фруктовые сады, торговлишка и прочие блага. Но есть шанс, что армия претендента уйдет восвояси. Другое дело, когда победоносная армия претендента уже укрепилась в самом городе и никуда уходить не собирается. Это факт уже совершенно другого порядка.
А из двух претендентов на престол, всегда новый намного лучше старого. Старого уже все знают как облупленного и ничего хорошего от него не ждут. А новый, он на то и новый, чтобы народ связывал с ним какие-то надежды на лучшую жизнь. Так что тут Бабу Хадерабади, он же принц Акбар, имел значительную фору. В мнении народном. Тем более, что верные войска у султана в городе уже кончились. Совершенно. Так как их не успевали хоронить.
И положение Низама уже стало унылым и безнадёжным. Так как не вызвало сомнения, на чью сторону склонится город. А тогда крепость не удержать, как возможно и дворцовую цитадель.
Для Виктора же осталось не испортить обедни. Настало время уповать на слова. Со штыком можно сделать все что угодно, вот только на нем неудобно сидеть. Надо договариваться. А для этого нужно соглашаться на все предложенное и обещать, обещать и еще раз обещать. Потом разберемся.
Утром, в ближайшей мечети, состоялись переговоры заинтересованных в мирном разрешении конфликта сторон. Горожане прислали семерых авторитетов. Старейшины, богатые купцы, набобы, священнослужители. Усыпанные драгоценностями больше, чем королевские любовницы. В общем, все в Хайдарабаде, способные влиять на будущее Индостана. Они и должны были на совете — дурбаре определить, кому же достанется маснад Хайдарабада. И на каких условиях. Время нейтралитета прошло. Пришла пора сделать следующий шаг.
Но семь главарей пришли не в одиночку. Было здесь еще и два десятка авторитетов калибром поменьше и целое море слуг. Они группировались в кучки по интересам, и слуги обдували их свежим воздухом, взмахивая над ними опахалами из павлиньих перьев.
От обилия золота, драгоценностей и золоченных нитей рябило в глазах. Даже лакеи были одеты в роскошные ливреи и выглядели как лорды. Виктор на этом фоне, обряженный в свои форму из хаки, выглядел здесь чужим. Как скворец, случайно затесавшийся в стаю павлинов. Но это его не смущало. Все же атлетическое телосложение молодого человека и фигура пловца, выгодно выделяли его среди местных оплывших и подгоревших оладий. И Резанцев совсем не собирался облачаться в таких огромных размеров тюрбаны, как присутствующие на этом совещании, расположившиеся на огромном безвкусном аляповатом ковре, лежащем на белом мраморном полу мечети.
Тюрбан для придворного человека приобретает какое-то особенное, можно даже сказать - сакральное значение. Он украшается плюмажами, султанами из перьев, эгретками и балабандами, уподобляясь тиаре, в соответствии с родом человека, носящего тюрбан, с престижем и положением его семьи. Осведомлённый человек может по этим аксессуарам читать любой тюрбан, как учёный мулла читает Святой Коран.
— Позвольте представить Вам принца Акбара Джелальэддин- и- Шерифа, нового законного султана Хайдарабада, — представил Резанцев достойно выглядящего на его фоне Бабу Хайдерабади присутствующей почтенной публике.
Поднялся недовольный ропот. В Индостане можно действовать лишь по законам Индостана!
— Я может быть плохо еще владею языком,— быстро поправился Виктор. - Нового султана Хайдарабада, согласно вашей единодушной воле. Ибо победоносный принц Акбар, Избранник Божий, прекрасный человек и правитель. А что толку от чужого хорошего правителя? Такой султан очень нужен Хайдарабаду. Те же, кто пытался помешать предназначению Акбара, уже лежат под копытами его коня, и по их головам он совершает свое блистательное восхождение к трону! Иншалла! Да благословит Аллах его долгое правление.
— Да будет с ним Меч Праведный, - автоматически ответили все присутствующие.
Многие при этом начали перебирать четки.
— Правитель без справедливости подобен реке без воды или озеру под дождём, но без цветов лотоса, — степенно добавил главный мулла городской мечети, Дост Али-сеид, прозванный Столпом Мудрости
— Я не хочу отнимать много времени у таких уважаемых людей, — уверенно сухим деловым тоном продолжал Виктор, решивший с самого начала заткнуть цветастый фонтан восточного красноречия на корню, - но мне видится положение следующим. Династия Кутб-Шахов утратила расположение небес. Потому что снюхалась с английскими собаками-ференджисами. И вот Вам результат. Где наш Северный Карнатик? Его забрали ференджисы. Где Южный Карнатик? Его забрали ференджисы. Где земли тамилов? У ференджисов. Где Мадрас?
— Мадрас находится в аренде у ференджисов, милостью нашего султана, - щепетильно вставил свои пять копеек один из толстых и бородатых сановников по имени Абдул Масджид.
Это был какой-то мутноватый, отвратного вида шельмец. Который зачем-то накинул себе на плечи явно женскую кашемировую шаль с мельчайшими драгоценными камнями. А изумрудный макияж его глаз, сделанный из тончайшего толченого малахита, тянулся от бровей до носа. Но многие одобрительно закивали его словам, с весьма глубокомысленным видом.
— Хорошо, не буду спорить, - покладисто согласился Резанцев. - Только где же плата за последние пятьдесят лет? Что это за аренда такая, когда нам не платят? Кто кому должен по "субсидиарному договору", что Низам заключил с ференджи три года назад? Можно говорить, что и фазан стал гепардом, только от этого тот не станет быстрее бегать!
Многие заулыбались.
— Продолжу, с вашего дозволения, — продолжал гнуть свою линию попаданец, пытливо всматриваясь в глаза присутствующих, будто бы действительно ожидал от них ответов на свои вопросы. — Тричинополи ? Аркот? Раджество Танджор? Где княжество Сиркар, расположенное севернее реки Годавари? Где земли Майсура? И они у ференджисов. Даже территория северного Майсура, отошедшая к нам по итогам последней войны, снова оказалась под властью англичан. А этот район к северу от реки Кавери знаменит выращиванием отличного риса! Лакомый кусок. Как так? Что творится? Куда такая политика может завести нас? Разве ференджисы любимые дети Аллаха? Или они получили благословение туземных богов этой земли? Нет и еще раз нет! Именно под властью этого предателя Низама территория Хайдарабада усохла в три раза! А именно земля является основой государства, как верно сказал великий прародитель турок Моде-шаньюнь. Аллах все видит! Поэтому мы, под знаменами Акбара, раз за разом и били войско Голконды, встававшее под знамена этого нечестивца Низама. Аллах явственно высказал свою волю!
На протяжении всей этой речи, бывший десятник сипаев в британской армии, Бабу Хайдерабади, по заветам Ипполита Матвеевича Воробьянинова, важно кивал и надувал щеки. Больше от него ничего не требовалось, так как необходимого образования он, волею судьбы, не получил.
— Пути Аллаха неисповедимы, бог движется таинственными путями, — ввернул главный мулла с ноткой скепсиса.
— Да будет мир на Нём, — быстро вмешался Виктор которого все эти цветастые вставки не к месту уже начали изрядно раздражать.
И он снова переключил внимание на себя. Виктор сюда пришел не в словесные игры играть, а дело делать!
— Да будет мир на Нём, — автоматически повторили все присутствующие.
— Так вот, с Вашего дозволения я закруглюсь,- заторопился высказаться Резанцев. — Дело простое и ясное, как солнечный день. На престоле Хайдарабада презренную династию Кутб-Шахов меняет династия благородных Шерифов. А в остальном все остается по-старому. Как жили раньше, так и живите. Все мы под Аллахом ходим. При этом гарантирую Вам, что новый султан не забудет никого из тех, кто поддержал его в эту минуту. Единственное изменение, что армия Голконды снова станет победоносной и мы вернем себе все наши земли. С благословения Аллаха мы побьем всех наших врагов. Мы возьмем их сокровища, их оружие, их земли и их женщин.
— С благословения Аллаха! — хором повторили все как попугаи.
Не все прошло гладко, как Резанцев и предполагал, снова вылез этот противный мулла. Что-то он все больше нарывается на неприятности. Главный имам держался очень надменно — таких здесь называют "тунг адми" ( буквально "тяжелый человек").
— Ты ругаешь ференджи, но ты сам ференджи. Впрочем, раз ты — феринджи, то от вас следует ожидать отсутствие логики и должных манер, так же как и от детей, - пространно высказался мулла, разрабатывая вариант «из мухи слона». — Но что тебе известно о фетве святого ходжи Ахмеда, объявляющего руси-ференджи врагами святой веры и запрещающего правоверным иметь с ними дело?
И священнослужитель довольно ощерил гнилые зубы, как будто пенопласта наелся.
Чувствовалось, что мулла мутит воду. Начал заходить с козырей. Вот же покойный император Павел удружил со своим индийским походом!
"Что же, почтенный Дост Али,"- подумал Виктор: "поучи мастера какие карты когда выкладывать. Гарантирую, что результат тебя сильно удивит. Это мое королевство. Вы говорите черное, а я скажу - белое!"
— Похоже Ваш дедушка Ахмед совсем выжил из ума, - с напором и азартом парировал Рязенцев. — Мозги у него явно ссохлись до размеров грецкого ореха. А может он продался неверным английским ференджисам до самых своих гнилых потрохов! Так как великий мунши [учитель] с Черной горы придерживается ровно противоположного мнения. Смотрите сами! - обратился он к присутствующим, несколько покоробленных его грубостью.
— Разве может подданный руси-падишаха, посланец Белого Царя, быть врагом правоверных? Как так? Разве Белый падишах не главный повелитель всех мусульман Севера? Разве он не законный правитель всех мусульман Великой степи? Разве он не законный наследник Чингисхана? А разве турки Хайдарабада тоже не наследники крови Чингисхана и Тимура? Разве не был великий Тимур гурганом, то есть ханским зятем? Разве Бабур Объединитель не пришел из Ферганы, являясь наследником Чинхисхана? Разве турки Хайдарабада не были его верные слуги?
— Мы, турки, славим единокровного нам османского падишаха, - ввернул мулла, нащупав привычную колею. — Калифа всех мусульман.
— И зря! — снова перешел в наступление Виктор.— Правда здесь ясна, как горное озеро... Разве может наследник вырожденцев, румийских императоров, сравниться с владыкой великих степей - Белым Падишахом? Пусть османский султан будет владыкой пронырливых и хитрых арабских торговцев, но для настоящих благородных воинов повелитель может быть только один - Белый Падишах! Разве когда воины китайского богдыхана, захватив земли коренного улуса Чингисхана, даже западную Джунгарию, творили свои зверства, то мудрый Амурсана не сказал людям: " Примечайте, в какую сторону упадет моя отрубленная голова, оттуда придет и спасение"? Разве голова Амурсаны не упала на север, подтвердив его пророчество? Какой же знак вам еще нужен?
— Вот ты скажи, — начал пытать Виктор обескураженного муллу. — Голова праведного Амурсаны, из рода Чингиса, упала на север или нет?
— Не знаю... — выдавил из себя мулла, обалдевший от такого напора.
— Вот видишь, — обличающе сказал Виктор, показывая на муллу пальцем. — Ничего ты не знаешь, а говоришь, попирая законы Вселенского Процветания. Несешь какой-то бред про османского султана, который давно уже играет роль верной собаки ференджи. Тогда как все нормальные люди знают, что законная власть только у Белого Падишаха. И не боишься же гнева Аллаха такое утверждать. Смотри, Аллах все видит! Он спросит с тебя!
— Кто ты такой, чтобы меня спрашивать? - вяло отбивался мулла. — Разве ты мусульманин? Разве ты принял истинную веру?
— Я верная собака султана! — продолжал нападать на муллу Виктор. — Мне сам султан запрещает принимать истинную веру, чтобы я опирался только на его милость и не смел пустить корни на этой земле. А ты кто такой, чтобы ставить себя выше султанской воли? Может ты сам хочешь стать султаном Хайдарабада? Тогда так и скажи всем уважаемым людям, присутствующим на сегодняшнем дурбане: хочу быть султаном!
— Что ты нет, нет, — запротестовал ошарашенный мулла.
— Ну на нет и суда нет, — завершил прения Виктор. — Итак, итог нашего дурбара следующий. Во-первых, султан Акбар Джелальэддин- и- Шериф, с благословения Аллаха, восходит на трон своих предков. Это потому, что в жилах султана течет кровь золотого рода Чингисхана. Во-вторых, предатель ислама Низам, должен ответить за свои прегрешения. И это не обсуждается. В-третьих, в остальном жизнь в Голконде остается по-старому, без изменений. Стране нужны стабильность и порядок. Кто против?
Все молчали. Даже мулла не посмел возразить. Хайдарабаду были нужны острые мечи, меткие мушкеты и могучие руки. Все понимали, что с моря надвигается на них жестокий враг, которому в одиночку никто противостоять не сможет.
— Все за! — констатировал Резанцев. Повелитель, разрешите на этом завершить дурбан Голконды? - обратился Виктор к своему главному протеже, отдавая демонстративную дань уважения.
— Повелеваю, — важно кивнул Бубу Хайдерабади.
Что же, "слово царя - тверже сухаря!"
На этом совет был завершен. Ворота внутренней крепости должны были открыться перед новым султаном. А Виктор легким кивком показал на уходящего муллу своему верному десятнику индусу Мохуру Бхонзла Тричини. Мало когда взятие города происходит без беспорядков. Самое время разыграть несчастный случай. Основной закон Востока гласит: добро забывается всегда, зло - никогда! Резанцев - человек милосердный. Но не потерпит, чтобы оскорбление осталось безнаказанным.
Во времена политической нестабильности неудачники иногда пытаются поправить свои дела. Криминальные элементы могут поднять голову. И случайно прирезать при ограблении этого строптивого муллу. Такие люди в новой Голконде были не нужны. Абсолютно. Свои кандидаты найдутся на теплые места. А верному сыну Шивы, Тричини, нет никакого дела до мусульманских заблуждений. Для него главный мулла - ничто, пустое место. Лишний человек.
Сам же Резанцев твердо помнил, что его власть в Голконде опирается на божественное право завоевания. Так что все его реверансы в сторону турок и мусульман являются только элементами декора, не более того. Потому что 90% населения Декана, чернокожим индусам, абсолютно все равно на какого хозяина работать.
Поэтому, как только новый султан утвердится на троне, то привилегированным категориям населения придется сильно постараться, чтобы доказать свою полезность. А это будет сделать крайне непросто, учитывая, что военное дело уже далеко шагнуло вперед со времен эпохи конных рыцарей с мечами и копьями. Из чернокожих же индусов, как доходчиво продемонстрировали англичане, стрелки-сипаи получаются, почти не хуже чем из турок или мусульман. Индийцы достаточно хорошие солдаты, если их научить европейской тактике войны.
Глава 4
Как только известия об итоге прошедших переговоров достигли султанского дворца, Низам перевозбудился. Череда поражений явилось полным унижением султана, подрывом его власти. Сил для продолжения борьбы у него не оставалось. В цитадель дворцового комплекса Парадиза Великих Сокровений, украшенного с упаднической роскошью, набилось две тысячи человек, засевшие здесь как змеи в гнезде, но воинов там было всего бойцов четыреста. И то, это число получалось только если учитывать султанских родственников, молодых сановников или их сыновей, вместе с толпой вооруженных слуг.
Остальное - гарем, евнухи и служанки. Садовники, подметальщики, работники кухни, сокольничьи, псари, конюшие, работники зверинца, служащие слоновника. Уборщики, дворники, дворцовая обслуга, личные слуги султана различных категорий, постельничьи, дегустаторы, носильщики султанского паланкина, массажисты, парикмахеры, звездочеты, астрологи, лекари, аптекари и прочая и прочая братия... Это еще с учетом того, что значительная часть слуг уже разбежалась. И группа сановников, связывающая с султаном свою судьбу. Раболепные подхалимы до последнего пытались продвинуть свою карьеру демонстрацией любви к Низаму.
Если считать воинов, то можно в первую очередь отметить состав миссии временного британского резидента, занудного майора Хайдена. В последнее время здесь, в Хайдарабаде служили пьяницы и недалёкие офицеры, сменявшиеся в результате позорных увольнений. В миссии имелось два белых офицера, сержант и два десятка, из числа оставшихся в живых, тамильских сипаев. Еще имелось с полсотни, прибившихся во дворец, в расчете на щедрую плату султана, разномастных воинов. Сборная солянка. Состоящая в основном из тупоголовых болванов. Определение прямо в яблочко, так как среди них много было "чи-чи" ( людей из смешанной касты).
Была здесь и сотня с небольшим молодцеватых стражников из "бессменного караула". Они были элитой, но являлись более декоративным элементом, чем реальной военной силой. Про вооружившихся султанских родственников, сановников и прочих феодалов из числа фаворитов Низама с толпой телохранителей и слуг тут уже говорилось.
Низам сразу сообразил, что дворец он такими силами не удержит. Против тысячи стрелков его люди ничего сделать не смогут. Тем более, что городской арсенал, а значит и пушки окажется в руках Резани. В том числе и пушкари Хайдарабада. А это - приговор.
Двадцать четыре часа назад султан Низам твердо сидел на своем законном месте — на золотом маснаде Голконды. Теперь же всё было разбито вдребезги! Какой роковой поворот судьбы! Приходилось лишь сетовать, что в жизни каждого человека бывают обстоятельства (подчас совершенно нелепые), которые способны перевернуть судьбу вверх тормашками.
У султана оставался единственный выход в поисках спасения - бежать, пока еще есть такая возможность. Прихватив с собой гарем и сокровища Голконды.
— Отходим, - закричал Низам, так как его стало колотить и трусить, как рыбу, вынутую из воды. — К лошадям и к свободе.
Что тут началось!
Гарем грузили в кареты, на слонов навьючивали сокровища, коней разбирали, чуть ли не дерясь между собой. В ход пошли даже верблюды из зверинца.
Организовать султанский выезд - дело запредельной сложности. Сам султан, вместе с любимой женой и наследным принцем сидели на раскачивающемся "ходахе", возведённом на спине огромного слона. Полог с золотой бахромой защищал их от солнца, волнообразно колыхаясь на шестах; бока и голова слона были украшены сложным орнаментом из золота, ярко сияющего в солнечном свете. На огромной шее животного сидел погонщик-махут в ливрее, ловко ударяя его коленями, а иногда и своим анкусом — заострённым шестом.
Это был собственный слон Низама; его бивни были позолочены и украшены драгоценностями. Один Бог знал, для какой цели он был воспитан.
Следующие шесть слонов несли "джаваркхану", так называлось содержимое казны в золоте и драгоценных камнях, а также различные религиозные атрибуты, вместе с наградами, которые султан вручает наиболее храбрым воинам. Золотой, украшенный драгоценными камнями маснад, дюжина самых больших и ценных кувшинов для вина, золотые курильницы, огромный Коран в серебряной оправе — всё направлялось в сохранное место.
Тут же следовало на шести серых великанах содержимое "токшакханы", одеяния двора и украшения. Все тридцать слонов, включая молодняк и беременных самок, были загружены по полной. Как и два десятка верблюдов и две сотни лошадей. Четыре десятка карет и хозяйственных телег. Но этого не хватило. Сотня слуг несли дворцовые паланкины, которые тоже были загружены разнообразным добром. Караван содержал четыреста человек, под охраной двухсот с небольшим воинов. Остальные решили остаться и попытать счастья с новым правителем Хайдарабада. Или же боялись связываться с погоней.
В числе охранников имелась сотня всадников, в комплекте "Будулай и его лошадь", остальные были пешие. В числе прочих и весь состав британской миссии. Им оставаться было не с руки.
Когда Виктор узнал, что султан Низам пытается сбежать, прихватив с собой сокровища Голконды, парень только подивился подобной наглости. Другие, чтобы спастись от погони, рассыпают на пути отступления деньги и драгоценности, а этот же жадный негодяй пытается вывести то, что ему уже фактически не принадлежит. И священный Талвар и драгоценности короны Голконды и казну, состоящую из сундуков и бурдюков, набитых золотыми и серебреными монетами. Здесь было сорок сундуков драгоценностей и десять миллионов монет. А это добро Виктору нужно и самому.
С Чандрой Рао ему окончательно рассчитаться надо? Надо. Своих воинов наградить? Надо. Купить лояльность правящей верхушки Хайдарабада? Развивать производства и прогрессорство? В конце концов, создать мощную армию, чтобы вышвырнуть англичан из Индии. Ну что за люди? Одно ворье кругом! Чуть замешкаешься так и норовят обчистить!
Так дело не пойдет! У Виктора было 150 всадников. На пятьдесят лошадей он посадил с полсотни своих лучших стрелков. Еще с полсотни лошадей удалось быстро раздобыть в Хайдарабаде. Итого получилось сотня кавалеристов и сотня конных стрелков. И к этому отряду присоединилось еще с полсотни конных удальцов, решивших заслужить расположение нового султана Акбара Шерифа. И его награду. Где добыча, там и коршун! Жить можно.
Конный отряд спешно ринулся в погоню. Догнали они караван Низама где-то километрах в пятнадцати от города, когда дневная жара уже лизала землю. Стычка была коротка. В начале всадники Низама, движимые грубой смелостью и верой в милость Аллаха, попытались организовать лихую атаку.
— Бисмилла! ( Во имя Аллаха) - кричали кавалеристы, предавая свою жизнь в руки Бога.
И желая показать, что не поддались панике. Такие атаки начинаются выглядят страшновато. Опалённая зноем земля задрожала от стука копыт. Резанцев с расчетливой преднамеренностью, попридержал своих конников, спешил стрелков и встречал конную лаву ружейным огнем. Приближающиеся лошади нервно вскидывали морды. Они чувствовали, что произойдет, и Виктору на мгновение стало жалко летящих на бойню животных.
- Огонь! - боевой клич ожёг горло.
Все завершилось, не успев начаться. Еще на дистанции в триста метров, когда отработали все двадцать стрелков из винтовок, сбив с седел дюжину конногвардейцев противника, люди Низама расхотели связываться с превосходящим отрядом и повернули своих коней под защиту охранников каравана. Стрелки задали им жару!
Затем Виктор, смахивая с лица крупные капли пота, подъехал поближе и уничтожил выдвинувшийся ему навстречу стрелковый заслон "шароварников". С некоторым изяществом и блеском. Двух минут и двух десятков стрелков из винтовок было вполне достаточно, чтобы покончить с британским отрядом и примкнувшую к ним группу голкондских обладателей огнестрельного оружия. В ответ раздалось несколько мушкетных выстрелов, но на таком расстоянии попасть из мушкета и причинить ущерб было практически невозможно. Защитников каравана методично выбивали с этой линии обороны. Это позволяло обоснованно предположить, что этот наспех организованный рубеж скоро падёт.
Когда же с дистанции в 160 метров, не убойной, но чертовски неприятной, кучно отработали восемь десятков мушкетов сипаев Резанцева, то нервы у Низама не выдержали. Он и еще несколько сановников, пересели на лошадей и, в сопровождении еще с полсотни всадников, ринулись наутек. Стремясь увести с собой еще с два десятка навьюченных лошадей. При виде этого зрелища наступил полный хаос. Конница Виктора, возбудившись, и с торжествующими криками бросилась в атаку, перегородив ему сектор обстрела. Особенно отличились примкнувшие в последний момент недисциплинированные хайдарабадские добровольцы. Вскипела горячая кровь индийских воинов. Но своей неуклюжестью и неумением, они сломали всю картину боя в решающие мгновение. Что за бардак!
— Назад! — Резанцев чувствовал момент, когда лихая атака становится бесполезной и лучше сохранить людей, которые смогут сразиться в другой раз.
Тщетно!
Виктору с солдатами, матерясь, пришлось спешно заряжать оружия и бежать вперед и в сторону, чтобы как-то принять участие в схватке.
— Бегом! — орал Резанцев, показывая рукой направление куда надо бежать. — В атаку! Марш!
Но они опоздали. Все было кончено.
Сто пятьдесят кавалеристов Виктора развили невероятную скорость, а храбрости им было не занимать. Они смяли фланг защитников каравана, обагрив свои сабли вражеской кровью. Они рубили направо и налево с чудовищной силой, как проклятые мясники, оставляя позади себя месиво из человеческих тел! Кто-то из сторонников Низама пытался сопротивляться, кто-то, побросав оружие, пытался сдаться, моля о пощаде. Три с небольшим десятка оставшихся кавалеристов Низама после короткой стычки тоже бросились наутек, крича:
— Пунах и кхода! ( Боже, спаси меня!)
С полсотни всадников Виктора преследовали их.
Пехота продержалась в этом хаосе чуть дольше. Они пытались защитить свою жизнь. Любыми способами. Драгуны Резанцева рубили сверху вниз длинными саблями, но стражники, охранники и попавшие под горячую руку слуги окружали кавалеристов, калечили лошадей и стаскивали всадников на землю.
Эта короткая стычка привела к тому, что конники Резанцева зарубили два десятка своих конных противников и с полсотни охранников и слуг. Сами же потеряли двадцать три человека. Никому не нужные потери, так как противники и так сдавались. Совершенно лишняя бойня.
Попытки преследовать убегающего султана оказались успешны лишь частично. Удалось вернуть большую часть вьючных лошадей и зарубить двух отставших всадников, лошади которых получили ранения или же охромели, повредив ноги на неровностях почвы. Остальная группа ускользнула, так как у султана были очень хорошо натренированные скакуны. С которыми соревноваться в скачках было попросту невозможно.
В числе потерь можно было назвать священный меч Ислама, Талвар-и-Джанг, Меч войны, который был у Низама за поясом и огромный рубин, под названием Око Нага ( или же "Глаз Змеи"), с которым султан не расставался. Сияние этого рубина было способно посрамить сверкание алмаза Кох-и-Нор. И еще кое-что пропало из сокровищ Голконской короны. В том числе несколько крупных алмазов. Жаль конечно, но пока работают Голконские алмазные копи, а так же новые гранильные мастерские Андхры, то можно наделать много отличных реплик с оригиналов. В том числе и священного Талвара.
Основная же казна Хайдарабада досталась победителям. Как и султанский гарем. Так что новому султану Акбару было чем награждать своих верных соратников.
Что же касается бывшего султана Низама, то далеко он не ушел и на следующее же утро был убит одним из своих честолюбивых племянников, по имени Асаф Джанг. Провозгласившим себя новым султаном Хайдарабада. Индия это же родина девиза "Акела промахнулся", прекрасно иллюстрирующего череду интриг, убийств, войн, ударов из-за угла, и ошибок тут никогда не прощали. Потрясая священным мечом, Асаф, этот пропитанный опиумом распутник, безуспешно пытался найти себе сторонников в восточных провинциях Голконды, но вместо этого растерял добрую половину из своего небольшого отряда беглецов.
Так как многие из провинциальной знати сами состояли в родстве со старой династией. И сами могли бы претендовать на маснаб Хайдарабада. А поскольку они этого не делали, то и другим не давали. К тому же, все притязания Асаф Джанга на трон Голконды стоили не больше, чем козий помёт. После крушения всех своих планов Асаф резко повернул на юг и укрылся у британцев в Северном Карнатике.
Когда Виктор привел разбежавшееся стадо и обоз с сокровищами и гаремом в Хайдарабад, тут все уже успокоилось. Крепость и дворцовая цитадель оказалась в руках Бабу Хайдерабади, надежного как ломовая лошадь нового правителя Голконды. Те, кто раньше зло насмехался над ним, теперь упали ниц перед новым правителем; те же, кто готовил его триумф, ликовали.
Эксцессов при взятии полномочий почти не было. Ну, убили главного имама Дост Али-сейда, какие-то разбойники, но такое иногда при смене власти случается. Дело темное. Бабу Хайдерабади тут же объявил, что смерть почтенного имама - дело рук людей султана Низама, так как мудрый Дост-Али был один из тех семерых храбрецов, кто возвел его на трон. Впоследствии даже выбранный новый имам Хайдарабада Ходжа-Нияз делал вид, что верит этим словам, так как это было в его собственных интересах.
В этом случае каждый нормальный человек считал: немузыкально пел, скандалил - правильно, что в морду дали!
Первым делом, новое правительство Голконды отправило в крупные города Аурангабад и Голконду и во все четыре части света султаната известие о воцарении на престоле Хайдарабада благородного Акбара Джелальэддин- и- Шерифа и свержении прежней богомерзкой династии Кутб-Шахов. Народ успокаивался известием о том, что жизнь и обычаи остаются неизменными. Лояльность окружающих областей очень важна. Племенная вражда должна быть отброшена, по крайней мере на время,
А даже немногочисленные заминдары из индусов хотя не любят мусульманскую риторику столицы, но всё же понимают, что у них есть общность целей. В известиях феодалам Севера, джагирдарам и заминдарам, этими сведениями все и ограничивалось. Север предполагался зоной мира. Нельзя же воевать везде. А с небогатым княжеством, с Гондваной, им делить пока нечего. Тем более, что это княжество входит в маратхскую конфедерацию на вассальных правах.
Приблизительно то же было написано и для феодалов приморского Востока. Только им писалось, что теперь возможны набеги англичан с моря и предписывалось всячески крепить оборону. Они должны быть бдительны. Они должны быть усердны. И привечать морских пиратов-разбойников, в качестве возможных союзников.
Свой флот у Индии был всегда. И неплохой. Но великие Моголы, потомки степных кочевников, о море не имели никакого представления. Флотом никто не занимался и он был в загоне. Маратхи, которые действовали в самом центре империи Моголов, в ранние дни своей грабительской деятельности активно прибегали к помощи местных мореплавателей, которые впоследствии пристрастились к морскому пиратству. А поскольку мусульманские императоры Моголов были крайне заинтересованы в том, чтобы индийские паломники морским путем безопасно следовали в Мекку, то им пришлось как-то выкручиваться.
Европейцам несказанно повезло, что Моголы вынуждены были обратиться к ним. Пришельцы уничтожили своих конкурентов и еще на этом неплохо заработали. Теперь индийского флота как бы нет, хотя местный английский торговый флот почти на 70% - индийский. Европейцы мрут от тропических болезней как мухи и экипажи формируют в основном из индийцев. Для общения с командой нанимается местный боцман, переводящий все команды капитана на хиндустани. Так что этот резерв надо была как-то использовать. Будущее покажет как.
Феодалам Юго-Востока призрачно намекалось, что если султанские джигирдары и заминдары пощипят в набегах британские территории, то султан будет очень доволен. Только запрещается подставляться под стрелковый огонь сипайских полков. Тактика должна применяться сугубо - пограбил и убежал. А султан их потом прикроет от ответного гнева ференджисов.
Забегая вперед, скажем, что уже той самой ночью, когда турецкие удальцы миновали британский пограничный столб, небо побагровело от зарева, раздались ужасные вопли и плач людей, по которым шла железная стопа войны. Деревни и городки превращены были в реку огня, и нефть не так быстро разливается по поверхности моря, когда танкер получает протечку, как разлились орды турок и добровольцев телугу по этому спокойному и до сих пор не ведавшему горя краю. Они не щадили даже посевов в полях, даже деревьев в садах. Шли, сжигая все на своем пути, вырезая жителей и оставляя после себя голую землю. Отчаянные турки, привыкшие, что их издавна кормит война, бросались как безумные на туземные отряды в три раза большие и разносили их в пух и прах....
Все, кто был в силах, брались за оружие, чтобы отразить такое страшное нашествие; подкрепления прибывали из самых далеких городов, в полки ополченцев брали даже подростков, и вскоре всюду уже против одного вторгнувшегося турка Британский Карнатик смог выставить двадцать вооруженных воинов. Южная Индия — в огне. И каждый настоящий мужчина должен сражаться за себя и своих близких! Но тут пришел муссон...
На Западе положение было более запутанное. Так как там действовали союзные армии маратхов, грабящие пограничные земли Голконды. Но теперь ветер переменился. Территориальной армии Голконды предписывалось отражать все набеги, а союзным пограничным феодалам-маратхам Гвалиора и Берара, в связи с окончательной победой их союзника, предлагалось перенести все боевые действия на территорию захваченного ференджи Майсурского султаната.
Брату раджи Берара Мани Бампу проследовало аналогичное предложение. Доулат Рао Скиндия, магараджа Гвалиора извещался о дружбе на ниве борьбы с пришельцами ференжи. Все же нельзя совсем без союзников, и воевать на множество фронтов Голконда позволить себе не могла. А маратхи, если бы упорно не воевали друг с другом, давно бы завладели всей Индией.
Феодалы Юго-Запада тоже должны были атаковать север Майсурского султаната. При этом перед ними ставилась конкретная задача, так как еще несколько месяцев назад эти земли принадлежали Гонконде. Англичане большей частью отправились в Египет, и чаще всего во многих областях султаната никаких войск Ост-Индской компании не стояло, поэтому следовало как можно больше возвернуть спорных территорий обратно под власть Голконды. В общем, надо быстренько тут вернуть назад все, что можно. Опять же, не вступая в большие сражения. Пришли, захватили, если их атаковали, то, не вступая в сражение, отошли. Хотелось бы, после завершения сезона дождей, начать игру с новых позиций.
Узнав, что раненый главнокомандующий Меер Аллум, остался в Хайдарабаде и не последовал за Низамом, Виктор посетил этого широко известного местного полководца с визитом. Хотя его и терзали некоторые муки совести. Так как именно Резанцев собственноручно ранил Меер Аллума в рукопашной схватке. Но теперь пришло время закопать топор войны. Прославленный военачальник Хайдарабада обладал несравненным авторитетом в войсках Голконды, особенно в коннице. А сейчас, когда армия Хайдарабада понесла жестокие потери, им нужен был каждый солдат. К тому же Виктор всегда считал, что никогда не нужно трогать то, что и так работает.
А Меер Аллум был воин, каких мало. С саблей, пикой или любым другим холодным оружием он обращался как в высшей степени умелый и хладнокровный мастер, не знающий равных
При встрече с раненым Алумом новый субахдар Декана заверил прежнего, что глубоко уважает и почитает Меер Алума, предложил ему занять пост своего заместителя и возглавить знаменитую турецкую конницу Хайдарабада. Когда турок согласился с этим предложением, то Виктор попросил поддержать своим авторитетом начинания нового султана, и отправить гонцов в войска с согласием с положениями новой политики Голконды. Что им спорить, когда Хайдарабаду нужно срочно возвращать все потерянные территории? А там добычи на всех хватит.
Так что турки Хайдарабада не останутся без работы, как и пришлые афганцы с пуштунами.
При поддержке людей Аллума, Виктор тут же послал отряд из трехсот своих стрелков-сипаев, с сопровождением полусотни конников, на помощь западной армии Голконды. Иногда люди не понимают слов и к ним нужно применить силу. Маратхи как раз из таких. Еще один отряд, такой же численности, был послан на юго-восток, на помощь голкондско-майсурским отрядам.
В общем-то, рассылая свои войска в разные стороны, Резанцев немного рисковал. Но все равно скоро сезон дождей, так что большая война прекратиться так или иначе. Другое дело на каких рубежах?
По примеру захваченной Андхры, Виктор не заселился в отведенные ему апартаменты султанского дворца. Дураков нет. Жить среди ковров и подушек. Там коварные индийцы всегда могут подбросить ему через вентиляционные отверстия в ванну или в постель ядовитую семишажную змею. Или могут подкинуть в кровать или в подушки дивана какую-нибудь отравленную металлическую колючку. Да и возможность атаки иглами из духовой трубки, или банальных убийц, пробирающихся по тайным проходам между стен, или прячущихся в нишах, или за тканевыми занавесками, с кинжалом или удавкой, не стоило сбрасывать со счетов. И как в таких условиях можно спокойно преклонить голову на подушку?
Так что, в самом большом, Звездном саду, который считался совершеннейшим из всех, возле Летней части дворца, "Дария Даулат", султанского дворцового комплекса, под сенью мандариновых деревьев был поставлен шатер, в котором Резанцев и жил под присмотром охраны. Все на виду. А помыться можно из ведра у колодца или в реке. Лето, не страшно. Пару наложниц султан ему подарил для услад, так что по ночам Виктор не скучал. "Бибби" выскакивали из сари в стремление угодить нашему парню. И соседство семейства мангустов ему совершенно не мешало. Так как старинная индийская пословица утверждала, что мангуст змее не товарищ. Нам апартаменты не нужны, пусть султан сам во дворце живет, если у него здоровья много.
Пока же, с оставшимися воинами Резанцев начал срочно формировать три новых кошуна сипаев. Фузелёров. Новые полки формировались со сложностями, так как тут у всех профессий своя каста. У сипаев - тоже. Вот как так? Всего сто лет как европейцы стали формировать туземные полки сипаев и уже появилась окаменевшая в своих обычаях наследственная каста! Или может это еще тянется со времен персидских воинов-сипахов?
Кроме того, состоялась производственное совещание с местными купцами и промышленниками. В рамках прогрессорства. Виктор намекнул присутствующим там индийцам, что в торговле с европейцами теперь появятся некоторые сложности. Конечно, контрабанда неистребима. Но зачем индусам торговать с теми же англичанами? Британцы вывозят отсюда все: селитру, опиум, пряности, красители, хлопок, шелк-сырец, алмазы, чушковый цинк, латунь.
А что полезного завозят? Пустоту? Только мушкеты, производство отличных копий которых уже хорошо освоено местными мастерами- оружейниками. Так что Виктор сделал на такие мушкеты большой госзаказ, посоветовав мастерам развивать максимально производства и применять разделение труда. А если кто будет тормозить, то султан сам заведет станки и мануфактуры, и тогда ленивые будут наказаны богом.
Так же госзаказ был медникам, изготовить большие свинцовые цистерны. У нового султана Виктор собрался забрать из дворца большие уродливые китайские фарфоровые вазы и организовать производство серной кислоты в промышленных масштабах. Сера своя, селитра своя, так что можно получать кислоту бочками. Что еще нужно для полного счастья? Изготовить для хранения кучу больших керамических амфор? Нет проблем.
Процесс же получения азотной кислоты из серной в кустарных условиях довольно прост. Воздействуем на концентрированную серную кислоту, где лишняя вода уже испарилась на солнце, селитрой, на водяной бане. То есть горшок помешаем в котелок в кипящей водой и накрываем. Чтобы нужного вещества больше получилось. А имея достаточно азотной кислоты уже не проблема нитровать хлопок, которого в Голконде хоть задницей ешь. И делать для своей армии бездымный порох. Который позволит работать стрелкам из засады.
Как бездымный порох изобрели, многие слышали. Один их химиков пролил на пол азотную кислоту. И быстро вытер ее своим хлопчатобумажном фартуком. А потом повесил этот фартук просушиться над печкой. А тот долбанул на славу. Как видите, ничего сложного.
И особенно приятно, что весь процесс от начала до конца будет под собственным контролем. Ни от кого не зависишь.
То же и с тканями. Сырье надо не вывозить, а перерабатывать. В Андхре уже имеются ткацкие мастерские, так что они разовьются на всю территорию Голконды. По частной инициативе. А лодыри, использующие ручной труд, разорятся. И тогда кости этих ленивых ткачей, которые до сих пор используют примитивный ручной станок, неизменный еще с периода неолита, будут белеть на Деканском плато. Так как тупицы вымрут с голода. Это же понятно любому идиоту!
То же и с ювелирами. Алмазы Голконды уже не будут продаваться необработанными за рубежи султаната. Только бриллианты в готовых ювелирных изделиях. Короче Виктор всех запугал, и дал волшебного пенделя. А с другой стороны обласкал и обещал всяческую поддержку. Метод кнута и пряника, чтобы заставить людей шевелиться. Не нужна нам в Англии промышленная революция. Обломитесь.
Конечно, с черной металлургией в Англии проблем не будет. Там есть места, где месторождения угля расположены в паре километров от месторождений железа. Ставь домны и плавь чугун и сталь. А вот легкой промышленности Великобритании придется побарахтаться.
Резанцев хорошо помнил, что именно Южная Индия в будущем будет более промышленно развитой, чем Северная. Во-первых, это влияние глобализации. На остром кончике полуострова везде до моря гораздо ближе, чем на севере. А морские перевозки - самые эффективные. Во-вторых, у чернокожих индийцев заметно меньше "айкью", чем у их северных белокожих земляков. А каждый инструмент нужно использовать согласно техпроцесса. Не будешь же ты микроскопом гвозди заколачивать?
При конвейерном способе производства умные люди не требуются. Наоборот. Если умника заставить десятилетиями, изо дня в день, делать только одно простое движение, к примеру закручивать на узле одну гайку, то он гарантированно свихнется. А у тупицы только здоровья прибавиться. Поэтому когда Форд изобрел конвейер, то Дейтройт ( наряду со столичным Вашингтоном) быстро превратился в один из самых чернокожих городов севера США. А южная Индия так же покрылась заводами. Так что успех конвейерного пути развития тут запрограммирован генетически. Все получится!
Деньги - кровь войны, значит мы превратим Южную Индию в богатую и развитую область процветания. Сказано же: какой посадишь отросток, таким и вырастет дерево.
Одновременно Резанцев собирался провернуть свой старый фокус. Двое рябых индусов, должны были посетить местный храм богини оспы, заразить множество медных пайсов, закатать эти деньги в просмоленные бочонки и потом, под видом туземных слуг проникнуть на остров Деолали, военный лагерь неподалеку от Бомбея. Там целые поколения британских солдат проходили после приезда в Индию из Европы акклиматизацию.
Европейцы в Деолали порой впадали в весьма странное состояние, возможно, от солнечного удара или резкой смены климата. Да, здешнее солнце имеет свои резоны, которых западный рассудок не знает… Так что название данного лагеря здесь стало синонимом слова сумасшествие.
А так как европейцы там будут ослаблены переменой климата, то микробы оспы должны широко распространиться среди британских солдат. Тем более что деньги англичане любят. Намного больше своего здоровья. Так что, с полтысячи заболевших британских солдат ( а то и больше), из которых добрая половина умрет, чем не подарок для Виктора? И для Индии? Накормим британцев их же рататуями!
Еще для смеха, и в качестве идеологической диверсии над претензиями Британской Ост-Индской компании на власть над землями Индостана, Резанцев приказал отловить пару десятков мартышек, из числа тех, что назойливыми стаями бегали по городу. Индусы мартышек не обижают, так как верят, что обезьяны когда-то были людьми. А потом залезли куда не надо (на сходку местных богов), узнали их планы, и боги заставили их онеметь, чтобы эта информация не вышла наружу.
Так вот. Несколько брадобреев выбрили пойманным мартышкам мордочки и напудрили их физиономии белой пудрой. Волосы на голове обезьянкам тоже напудрили, символизируя этим белые букли париков, что пока активно носили англичане. Затем мартышек обрядили в кургузые красные куртки, напоминающие красные мундиры английских солдат. Эти куртки зашили наглухо, чтобы обезьянки их не содрали, и в таком виде животных выпустили бродить по городу. Народ смеялся, так уморительно эти мартышки напоминали британских военных.
А что? Пусть индийцы привыкают с криком "кыш", гонять сперва мартышек, а потом и самих англичан. А то те совсем берега потеряли, раз заставляют называть себя "сагиб" , то есть "божество". Кто Вы такие? Кем Вы себя возомнили? Мы напомним этим вонючим засранцам, что здесь, в Индии, божеством может быть и корова, и обезьяна. А раз британцы считают себя равным обезьянам, а не людям, значит, так тому и быть. Настоящие паразиты!
Глава 5
Так, в трудах и заботах, прошла целая неделя. Резанцев твердо осознавал, что власть в Голконде он сможет укрепить только тогда, когда станет индусам очень нужен. Люди должны помогать людям. То есть Виктору нужно срочно воевать, побеждать и давать людям Хайдарабада повод для законной гордости. А между тем уже через пару недель всякая война автоматически прекратится и солдаты прыснут по домам, чтобы не угодить под Большой Дождь. Сезон муссонов не за горами, и тогда будет лить как из ведра каждый божий день.
Любая война становится невозможной. Дороги размоет до такого состояния, что ноги будут проваливаться по колено в грязь. Так пути еще и затопит. Все речки, ручьи и даже дренажные канавы переполнятся. Земля превратится в море, где на верхушках холмов, островами будут выситься деревни туземцев. Вода поднимется на метр, два, три, переполняя все канавы для стока воды. На холмы к людям, спасаясь от поднимающейся воды побежит разная живность, карабкаясь по склонам вверх. Скорпионы, змеи, водяные крысы, ужи и гадюки. Никуда не проехать, не пройти, не найти места для ночлега, если не доберешься до деревни. Индия - страной муссонных дождей, где иногда количество выпавших осадков может стать просто катастрофическим…
В июне ( а то и в конце мая) на землю Индостана обрушивались нескончаемые потоки дождя, смывая и затопляя все на своем пути; высохшие русла рек превращались в бурные потоки, а дороги — в шумные ручьи. С моря, как обычно, подует муссон, нагоняя огромную приливную волну. Такая мощная приливная волна, которая изливалась в некоторые крупные индийские реки, могла вызвать в них временный подъем воды на целых девять метров. То есть высотой с четырехэтажный дом.
В общем, никуда не доберешься. Не говоря уже о том, что использование всякого огнестрельного оружия из-за стопроцентной влажности становится невозможным. Но мы попробуем. Отчаянные времена требовали чего-то нового.
Во-первых, Виктор оценил слонов, этих живых бульдозеров. Они тут в джунглях живут, поэтому им не дождь, не жара, не страшны. Они привыкшие. И действуют автоматически. Известен удивительный факт, что у слона, следующего из Хайдарабада в южный тамильский Тричинаполи, которые отделяют 350 км, на полдороги умер погонщик от холеры. Так слон, не позволяя трогать труп и чемодан с депешами, через 36 часов вручил чемодан получателю в Тричинаполи, а тело погонщика отнес назад, где передал жене покойного, чтобы та смогла схоронить мужа по обычаю, принятому в ее касте.
Если взять двадцать пять слонов, то на них можно спокойно перевести полсотни солдат, без учета погонщиков. И еще что-то из грузов. Конечно, пять десятков воинов мало, но слонов больше под рукой нет. И погонщики, если брать исключительно местных чернокожих полуголых туземцев, люди тоже к дождям привычные. Закаленные. Естественно, что надо брать в этот поход и солдат только из чернокожих, тамилов, каннара и телугу. Они тоже к дождю народец привычный. Если что понадобится, можно в деревнях дополнительно набирать носильщиков, они помогут с грузами. И всяких водоносов-пуккали с ведрами и кувшинами.
Конечно, везде даже со слонами не пролезешь, но все, что в пределах полтора метра глубиной, они преодолеют. В крайнем случае, слоны и плавать умеют. А для людей можно взять и навьючить на одного слона две маленькие легкие лодочки. Слон с веревкой реку переплывет, а там по одному, по два человека и весь отряд на лодочках туда-сюда на веревках перетащат. В общем, Бог не выдаст, свинья не съест.
Осталось разобраться с оружием. Холодное, само собой, в дождь не испортится. Но этими зубочистками много не навоюешь. Серы и селитры в Индии много, поэтому и черного пороха и взрывчатки на основе селитры у Резанцева - просто завались. Но в дождь они взрываться не будут. Или будут?
Так хорошо зарекомендовавшие себя оловянные фляги и бидоны, что вместо гранат, достаточно герметичны. Им никакой дождь не так страшен. Проблема только с фитилями. Так что Виктор конфисковал в султанском дворце из кальянов весь американский табак и сделал на его основе "ноу-хау".
Короткие и тонкие бамбуковые трубочки, покрывались несколькими слоями лака для влагостойкости, а внутри набивалась смесь табака и черного пороха. Все потом сложить в герметичный ящичек покрытый влагостойким чехлом и вуа-ля. Осечки конечно будут, но достать флягу, вставить такую трубку поджечь и метнуть снаряд - дело не хитрое. Естественно, что все эти манипуляции надо проделывать под зонтиком. И не кремнем с кресалом.
Еще раз проделав ревизию в султанском дворце и изъяв там два горшка с нефтью, которая тут применялась в качестве жидкости для розжига каминов, Виктор быстренько в отогнал из нефти легкие фракции. Бензин это или керосин получились - не важно. Горят и ладно. Далее медники сделали из латуни десяток герметичных зажигалок. Бензинчик залил, потом крышечку на шарнире откинул, зубчатым колесиком по кремню щелкнул - пропитанный фитилек и загорелся. Пусть два или три раза ты щелкнул, но все равно быстро и гарантированно зажжешь трубку даже при сильном дожде. Если стоять под зонтиком.
Осталось только сделать зонтики, плащ-палатки, чехлы для винтовок, пологи, непромокаемые мешки для припасов и прочее добро. Резины нет. Почти. Связываться с соком из корней одуванчиков или с привозным африканским или американским каучуком здесь не получится, так как объемы нужны большие. Так что пришлось делать клеенку из местных материалов. Набрали тонкой козлиной кожи, по типу сафьяновой, пропитали ее маслом вроде оливкового и разложили на солнце, чтобы оно полимеризовалось. А пока Виктор с индийскими мастерами приготовили выкройки. Все будет стандартное и однотипное.
Зонтик из бамбука. Разборной. Ручки отдельно, щиты , из натянутой на спицы кожи - отдельно. Вся конструкция ловко соединяется деревянным шурупом, вырезанным из твердых пород дерева краснодеревщиками. Когда надо - взял щит, взял ручку, соединил и прикрутил. Надо - разобрал и перевози себе эти изделия компактно.
Плащ-палатки будут классического варианта. Плащ чуть ниже колен и большой капюшон. Такие легко сошьют по выкройкам. К этому сапоги по колено, которые необходимо густо смазываться бараньим жиром, для влагонепроницаемости. Напомним, что сипаи сейчас все босоногие. И нужно еще взять с собой побольше "гранадского порошка" . Присыпать им каждый день ступни. Это спасает от подгнивания.
Для всех винтовок сошьют специальные чехлы. На все ящики с припасами защитный кожух. Над "ходахами" слонов повесят защитные пологи. Для спального места солдат сойдут гамаки, располагающиеся под специальными "брезентовыми" тентами. Как-то так. Конечно мороки с этим море, но это же всего на пять десятков бойцов. Говоря современным языком, "отряд спецназа". А соперник вообще никакого нападения ждать не будет.
Запустив процесс и отобрав людей, Резанцев оставил все на Бабу Хайдерабади. Под его присмотром все должны сшить, загрузить на слонов отряд и отправить его на юг. К границе с Майсуром. Как раз к дождям туда они и доберутся.
А Виктор, чтобы не терять времени, взял эскорт из двух десятков всадников, и на лихом коне рванул в Карнул. Нельзя медлить! Там же в Андхре у него целый центр прогрессорства, а он его совсем забросил. А туда за эти два с половиной месяца должны привести множество интересного. Так что может еще он что-нибудь успеет запустить с толкача.
"Усталость забыта, колышется чад, и снова копыта - как сердце стучат, и нет нам покоя, гори, не гори..."
Когда Резанцев прибыл в Карнул, настроение его заметно повысилось. Дела шли неплохо. Стоит индийцам лишь понять дело, как они начинают работать хорошо. Несмотря на то, что почти все они неграмотны. Лично Резанцев всегда предпочитал их латиноамериканским испанцам. Как и многие другие. И чтобы быть точным, добавлю: индийцы неинициативны, но прилежны.
Сам Виктор не бог весть какой механик ткацких станков, но кое-что с индийскими мастерами обмозговал. Что такое станок? Опорная рама и механизм. С опорной рамой из дерева никаких проблем не возникало, а механизмы часто делались тоже из того же дерева. Прялку "Дженни" пока до ума не довели, колесо на раме работало через пень-колоду.
Зато чесальная хлопковая машина в виде бочкообразной мясорубки работала отлично. Там что за хитрости? Никаких! Медник из подносов сваял горловину, туда в бочку засыпалась хлопковая вата. Один рабочий эту мясорубку за ручку крутит, хлопок по валу проходит и придавливается к гигантскому гребню. Оттуда его чесальщик вытаскивает уже очищенным от семян. Не бог весть какая эффективность, но два рабочих заменяли пятерых чесальщиков, что работали вручную. Два механизированных волокноотделителя работали без остановки, как днем, так и ночью, пока последний хлопок-сырец не был отделен от семян и готов к использованию.
Ткацкие станки тоже уже близки были к готовности, там тоже особо ничего сложного. Рама горизонтальная, с краю присобачена рама вертикальная. Нити на катушках с одного края, как костяшки на счетах, распределены, крути педали, нити от этого в другой край перемещается и тут ткач челноком между ними проходит и планкой придавливает. Если такой челнок сделать возвратным (на пружине или на резинке) эффективность заметно повысится, но пока сойдет и так.
В общем, Виктор уже выписал себе из Англии специалиста, пусть он все до ума доводит. В Карнул уже приехал голландский эмигрант, минхеер Тиль Виллемрод, что поможет наладить это производство. Сейчас в Англию из Европы уехало множество эмигрантов, а их там не жалуют. Англичане никого же не любят, кроме себя. Особенно голландцев, которые теперь верные союзники Наполеона. Так что надоело этому Виллемроду терпеть постоянные оскорбления и сорвался он из Портсмута в Бомбей. А там его и подрядили для Виктора. Тиль на ткацких мануфактурах проработал всю свою сознательную жизнь, так что он обещал все довести до ума. Согласно последних достижений европейской науки. Вот и славно.
Бонусом было то, что этот Виленрод знал штуки вроде примитивной швейной машины. Их изобрел более ста лет назад, в конце 17 века, итальянец Франческо де Лана Терци. Иезуит и профессор физики и математики в Брешии, в северной Италии. Помимо всего прочего. Так что можно было даже открывать в Карнуле, помимо ткацких, еще и пошивочные мастерские.
С гранильными мастерскими проблем не было, а вот своим ювелирам Виктор дал волшебного пенделя. В противном случае они тормозят. Пусть мастера применяют поменьше ручного труда, а побольше штамповки при помощи пресс-форм. И точного литья в стальные разборные формы. А там уже могут полировать все до блеска.
Купцы привезли несколько здоровенных кусков природного каучука и Виктор быстро организовал его переработку в резину. В основном в герметичные прокладки для химии. Сам природный каучук неудобен, на холоде он деревенеет, а на жаре плывет соплями. А вот если добавить в него серы и сажи, то под воздействием огня, он вулканизируется и превращается в обычную резину. Так что Резанцев подтвердил свои заказы, каучука ему нужно много, а то его самодельная клеенка не такая надежная, как хотелось бы.
Порадовали и товары с Родины. Индийские купцы, через Астрахань, где еще существует индийская торговая колония, добыли для Резанцева платины. А именно на Российской платине выросла самая передовая в 19 веке германская химическая промышленность. Доля России в добыче этого благородного металла в 19 веке колебалась от 80 до 90%. Все это на гора выдавали уральские рудники Демидовых. Виктору, правда, привезли платины немного, но "даже немножечко, чайная ложечка, это уже хорошо."
Просто на этот металл сейчас в России нет никакого спроса. Платина тугоплавкая, так что ее там пока не научились обрабатывать. Совсем. Если есть крупные самородки, то их можно обработать методом холодной ковки. Или горячей, тут получается совсем никакой разницы. Крупные крупинки на Урале охотники используют вместо свинца, стреляя дробью. Свинец-то в магазинах денег стоит. А это материал бросовый. А мелочь вообще никому не нужна.
Якобы платину умели обрабатывать еще древние перуанские индейцы, инки. Но они ее плавить тоже не умели, а расплавляли золото и кидали в расплав крупинки, словно изюм в тесто для булочки. При плавке золота песчинки платины огню не поддавались, но золотой расплав их обволакивал и прочно с ними слипался. Получалось нечто вроде конфеты с шоколадной оболочкой и дрянной начинкой.
Золото и платина благородные металлы одной группы, поэтому удельный вес у платины почти такой же как у золота. Так что испанские фальшивомонетчики, весьма обрадованные этому обстоятельству, стали рьяно при помощи платины "портить" золото. Золото с примесью платины тут же прозвали "гнилым" или испанским. И разгневанный испанский король Филипп III приказал все запасы платины уничтожить. Но контрабандисты все равно тайком везли запретный товар в Европу и продавали его нечестным ювелирам, которые "портили" этим металлом золото. Так что платина, используемая только в качестве сырья, стоила по весу в два раза дешевле серебра. Надо ли говорить , что церковники считали платину лишним, бесполезным металлом? "Бесовской задумкой"?
Затем, с 1776 года, Гитон стал добавлять в губчатую платину мышьяк и потом его выжигал вместе со шлаком в печах, и тогда губчатая платина приобретала изумительную ковкость. Так в Париже в ювелирных магазинах с этого года стали появляться кольца и другие изделия из чистой платины. В 1778 году, испанцы, узнав об этом обстоятельстве, на всякий случай перестали уничтожать найденную ими платину. Хотя пока обрабатывалась только губчатая платина и крупные самородки, а крупинки и пылинки оставались совсем не востребованными.
Рошон, Жанети и Ахард тоже научились работать с губчатой платиной, выжигая добавленный мышьяк и подвергая оставшийся металл ковке. При этом процессе немало разного народу отравилось парами мышьяка и надело деревянный макинтош. Именно из платины с 1784 года стали делать химические тигли изумительной стойкости. Так как именно с платиновой посудой лучше всего работать с кислотами. И с серной, и с азотной. При этом, в 1794 году, именно из платины революционное правительство Франции повелело изготовить "вечные", неизменные эталоны мер и весов. Заказ на эти эталоны выполнила парижская фирма Жанети.
В 1799 году англичанин Уильям Волластон, лондонский врач, с увлечением занимавшийся многими науками - химией и физикой, работая с платиной в своей мастерской, научился сплавлять крупинки. Это было революционное открытие. Перевернувшее военное дело.
В начале прошлого, 1800 года, изделия Волластона - тигли, кольца, реторты - появились в продаже в деловом центре Лондона у Форстера, известного торговца металлами и минералами.
Монополии фирмы Жанетти пришел конец.
Насчет военного дела, поясним. В эти годы и на войне и на охоте успех во многом зависели от качества кремневых ружей и пистолетов (лишь спустя четверть века в Европе началась история капсюлей и патронов).
У кремневого оружия самым слабым местом было запальное отверстие. При спуске курка кремень высекал искру, она поджигала затравку, и пламя, сквозь это отверстие проникая в ствол, поджигало заряд. С каждым выстрелом пороховые газы разрушали железо, расширяли отверстие, и все большая доля энергии взрыва тратилась впустую.
Волластон придумал, как продлить срок службы оружия и сохранить его дальнобойность. Он зачеканил в ствол платиновую втулку, которой совершенно не страшны горячие газы. Преимущества этого были так очевидны, что заказы, в том числе и от военного ведомства, посыпались как из рога изобилия. В следующем, 1802 году, Волластон изготовит уже более 200 килограммов различных изделий, и почти треть из них - это будут знаменитые ружейные втулки. Естественно, что свое открытие Волластон держит в строжайшем секрете. Это же государственная тайна!
Но это все европейские дела. В дремучей России же, с ее свирепствующем крепостным правом и рабами-рабочими демидовских заводов и рудников, никаких таких поползновений не было. Даже платиновый эталон метра казна закажет в 1820 году в Париже за гигантскую по тем временам сумму в 20 тысяч рублей. Платину в стране не добывали. Вернее, добывали мальчишки среди отвалов мертвой золотоносной породы с лотком в руках.
Так что Виктор дал заказ на "белые зерна", что рабочие добывают в долине реки Нейвы, возле Невьянского завода Демидовых, и используют в качестве дроби. А так же более мелкие крупинки этого же вещества, вплоть до пылевидных. Ему и привезли на пробу 200 грамм мелкой платины. Купленных за 70 грамм серебра. Да плюс розыск продавцов, да плюс перевозка "за три моря". В общем, ценное сырье обошлось в итоге в 300 грамм серебра. Ничего, лиха беда начало. Дадим заказ килограммов на пять для разминки. Платины в районе Нейвы, на невьянских приисках, полным полно. А когда волна пройдет, будем чин по чину покупать этот металл у Демидовых или у императорской казны, в обмен на голкондские бриллианты. Объемы тут невелики, так что один человек все тихо и спокойно туда-сюда все перевезет. А нам огласка не нужна.
Что же касается тщательно охраняемого открытия Волластона, то ежу понятно, что этот англичанин никакой не гений. Ларчик просто открывался. Если прессовать крупицы платины в холодном виде, то при этом металлические зерна слипаются, как кусочки глины. В случае микроскопических расстояний начинают работать межмолекулярные связи. При этом получившийся комок еще не имеет ковкости и от ударов легко рассыпается на составляющие.
Для обращения таких кусков в ковкую платину, надлежит просто теперь их нагреть и подвергнуть давлению того же пресса. При этом от одного удара полученный кусочек платины совершенно изменяет свой вид; зернистое сложение его становится плотным, и он делается совершенно ковким. Величина кусков не представляет в этом случае никакой разницы: большой и малый кусок от одного удара делаются все равно ковкими и тягучими. После такого обжатия куски проковываются в полоски или прутки желаемого вида совершенно обыкновенным образом.
Таким способом, обращение крупинок платины в ковкое состояние производится без большого труда и потерь, в самое короткое время, с малыми издержками. Все проще пареной репы!
Так что Виктор, по примеру пронырливого англичанина, тоже дал задание своим купцам и торговцам скупать старые мушкеты, продающиеся по цене металлолома. На переплавку. Если у них сохранилась нормальная толщина ствола и дело только в раздолбанном запальном отверстии. А тут разного старья немало водится. Которому можно еще дать новую жизнь. А втулки будет изготовлять один из кузнецов Карнула, поклявшийся вечно хранить доверенный ему секрет. Впрочем, кому он тут его продаст? Платины-то в Индии нет.
Уже когда Виктор совсем собрался на войну, ему привезли привет от американцев. Вот уж кто сейчас процветает. Все воюют, и европейцы и англичане, а американцы - нейтральные. Не сказать, что они плавают где хотят, но во все дырки лезут без мыла. Даже англичане злобно скрипят зубами, но пока американцев терпят. Войну за независимость США они проиграли, а сейчас у британцев врагов хватает, чтобы еще до кучи и с американцами связываться.
А так как прибыль всем нужна, то и многие английские торговые суда переходят под юрисдикцию США. Так американцы приобрели второй по величине торговый флот после Великобритании. Британские моряки от таких кульбитов в полном восторге, и сами с радостью толпами бегут на американский флот. Еще бы, на английских кораблях матросы как бесправные рабы, все там держится на трех китах "ром, плеть и содомия", а в Стране Свободы все же действуют некоторые послабления.
В общем, американцы, как честные посредники, работают и для ваших, и для наших, шныряя между воюющими государствами. И их кораблей становится все больше и больше. Достаточно вспомнить, что свою первую зарубежную войну вне Западного полушария американцы проведут через девять лет, в 1810 году, в Ливии, действуя в интересах своего торгового флота.
А британцы скоро сообразят, что дальше такими методами американцы лишат их всего торгового флота, переманив всех моряков на свою сторону, и начнут "досмотры" американских судов. В поисках "дезертиров". А поскольку смотря под определенным углом любого американца можно считать "дезертиром", так как еще два десятка лет назад все они были подданными британского монарха, то это будет скорее похоже на пиратство. Что и приведет в 1812 году к очередной войне между этими государствами, получившей название "Второй войны за независимость".
При этом в Америке сейчас бурно развивается промышленность. Вынужденно, так как Европа сейчас из-за войны почти закрыта, а с "мастерской мира", Англией, у США отношения очень натянутые. В обмен на табак, хлопок и сахар нужные промышленные товары в достаточном количестве в Америку не привезешь. Пока у американцев все промтовары выходят несколько дороже чем в Европе, но Резанцеву выбирать не приходилось.
А привезли ему из США заготовки под механические пулеметы. До изобретения мистера Гатлинга еще 65 лет, но суррогат изделия можно сделать уже сейчас. Американцы приобрели для Резанцева дюжину одинаковых стволов от шведских фузей, сделанных из высококачественной стали. Стандартизация тут ставится во главу угла. Затем небольшие кусочки с казенной части от стволов отрезали. В длинных заготовках внутри ствола прорезали нарезы по типу винтовочных. И пробили отверстия для подачи гильзы заданных размеров. Только американцы об этом не знали, поэтому для них это было просто прямоугольным отверстием. С торца на длинные заготовки кузнечной сваркой поставили заглушки, в центре которых пробили отверстие для пробойника.
В короткие части, естественно, поместили пружину с пробойником. А сверху на стволе прорезали канавку для хода пружины. Человек цепляет за крюк "шпингалета", отводит пружину, она сжимается, затем отпускает - пробойник бьет куда следует. Все зацентровали, чтобы боек попадал именно в отверстие длинной части ствола, и соединили снова обе заготовки, заварив их кузнечной схваткой. Теперь поместив гильзу можно было по-ковбойски, как из кольта, отвести курок ладонью и, спружинив, боек ударял по капсюлю.
Оставалось скомпоновать привезенные стволы в пулеметы. Ну это совсем просто, с этим и индийцы справятся. Простая работа! Из твердых сортов дерева, типа железного, собирается легкая повозка. Там на направляющих, оббитых сверху жестью и смазанных маслом, размешается тонкий ствол-бревнышко. В дерево, в выдолбленные пазы, симметрично утоплены шесть стволов фузей и сверху все это прихвачено обручами, как клепки в бочке. С казенной части все обито широкой отполированной жестяной полосой с пробитыми отверстиями для подачи патронов. Вся конструкция отлично смазана маслом, для уменьшения трения.
Над стволом на железных гнутых полосах прилажена жестяная коробка. Она сделана в виде прямоугольной воронки, нижняя часть сужается в виде перевернутой четырехгранной пирамиды. Патроны туда насыпаются и, под действиям силы тяжести, они самостоятельно подаются вниз. Автоматически, по одному. Как только паз отверстия ствола оказывается под горлышком воронки, патрон туда и попадает. Если что застряло - достаточно постучать по коробке рукой.
Ствол, ручкой как в мясорубке, вращает один индиец-пулеметчик. Ствол фузеи поворачивается наверх - значит он заряжен, еще чуть повернуто бревнышко - заряжается другой ствол, а из бокового, пустая гильза выпадает и падает в прикрепленный внизу кожаный мешок. Потом эти латунные гильзы можно будет использовать для повторной перезарядки. Полный поворот бревна, один цикл зарядки-разрядки. Сверху же работает другой индиец-пулеметчик. У него на руке специальная кожаная перчатка, внизу которой вшита жесткая железная полоса. Он пружины быстро оттягивает и отпускает. Все просто и эффективно.
Латуни в Индии много. Мастеров работающих с латунью полно. Чтобы сделать гильзы нужны просто приспособление для точного литья и для прессовки при окончательной доводке. Еще тут понадобится машинка для снаряжения патрона и вставки капсюля. Капсюли уже есть, проблема только с пулями. Чисто свинцовая пуля будет свинцом забивать винтовые нарезы ствола. Дальность стрельбы быстро упадет до минимальной - мушкетной. Латунью покрывать слишком сложно, так как пуля в отличии от гильзы должна быть одноразовая. Пока будем выкручиваться при помощи кожаного колпачка, смазанного маслом. На три сотни патронов сделаем, посмотрим, потом будем думать дальше.
Весь этот техпроцесс Виктор организовал, распределив работу среди своих людей. В новом сухом сезоне англичан ждет сюрприз. Определенно.
И Резанцев поехал на партизанскую войну. И зарядили дожди.
Что тут сказать? Это было мокро. Мерзко. Неприятно. При отвратительной дождливой атмосфере, вся глинистая почва превратилась в хлюпающую, скользкую слизь. В воздухе стоял резкий запах плесени и земли. Ни один здравомыслящий человек даже не пытался бы преодолеть то, что быстро превратилось в невероятно коварную помесь грязной тропы, скользкой как лед, и стремительного потока. Но приходилось как-то бултыхаться. Жестокие стычки, времена испытаний, трудные дела и все такое. Эх, сколько было вложено трудов, пролито пота и крови!
Такая партизанщина продолжалась полтора месяца, пока не кончились боеприпасы, и протекала с переменным успехом. И все же можно было сказать, что чаща весов склонилась в пользу Резанцева. Он действовал в северной приграничной полосе, где англичане имели четыре укрепленных форта. В каждом из которых находилось около сотни бойцов из сипаев. В этом числе учитываем и с пяток европейцев. В настоящем бою в дождь пользы от которых было не больше, чем от страдающей хромотой комнатной собачки. Эти "сагибы" были загнаны в свои укрепления, как мыши в норы и даже кончик носа на улицу не высовывали. Местность в мокрый сезон способна бесследно поглотить человека — и делала это уже тысячи раз.
Один форт нападавшим удалось удачно вырезать полностью. Потрясающая дерзость! Виктор спустил своих гончих без шума. Черные тучи над головами заливали все вокруг ливнем. Метнув нож, разведчик снял вражеского часового, который укрылся от дождя под навесом на вышке. Тот совершенно не ждал беды. Охранник так и стоял, захлебываясь собственной кровью, уже мертвый, прежде чем его ноги успели это осознать. Затем пластуны слазили через колючую стену и открыли ворота, отряд Резанцева зашел в форт и занял выгодные стрелковые позиции. А здесь присутствовали лучшие во всей Индии стрелки!
После этого в окна барака казармы полетели взрывающиеся фляги, последовал залп стрелков, располагающихся под зонтиками или же в укрытиях. В форте воцарился ад из взрывающихся гранат и разлетающихся осколков, оранжевого пламени и удушливого дыма. Для прорежаемых солдат "Компании Джона" это было полной неожиданностью. Понеся большие потери, небольшая часть отряда сбежала в дождь, а остальные "куски дерьма" сдались. Никому не хотелось умирать за интересы заокеанских держателей акций. А хорошие солдаты почти всегда выигрывают сражения у плохих.
В двух других случаях, часового бесшумно снять не получилось, раздались звуки тревоги. Пришлось ограничится метанием взрывающихся фляг и залпами. На взбудораженных врагов обрушился яростный шквал огня. Сипаи противника понесли большие потери, но их было еще достаточно много, чтобы сходится с ними в рукопашную. Пришлось, во избежание больших жертв, супостатов оставить в покое. И отступить. А потом эти враги уже были настороже.
До четвертого форта диверсанты Резанцева даже не добрались. Все так разлилось, что они буквально завязли в грязи. Пришлось возвращаться вымокшими и перепачканными, не солоно хлебавши. С природой не поспоришь, а тропические грозы здесь достигают ужасающей разрушительной силы. Так в 1837 году, в одной только Бенгалии, тропический ураган за одну ночь убил 136 тысяч человек. Тогда буря, налетела с океана как возмездие бога и прошлась по местности, как цепной бензопилой. Сильный ветер нанес много повреждений. А в конце девятнадцатого века циклон в одни сутки погубил полмиллиона индийцев. Какая разрушительная мощь природы! Так-то.
Вот и здесь, из-за поднявшейся воды, получился невиданный слалом, "настоящий круиз по джунглям" в самом сердце "крокодильего ада", вроде тех, что рекламирует каналы для домохозяек. Словом, действовать приходилось путем проб и ошибок. Недаром же здесь ценится удача, то есть умение не настаивать на одном пути, а угадывать путь, которым можно пройти.
Но все же и такими мизерными силами Резанцев сумел вернуть область, в которой располагалось с дюжина деревень, под власть Хайдарабада. Туземные деревенские констебли — вы знаете, човкидары, как один там присягнули султану Акбару. И превратить еще одну область, где находилось полтора десятка деревень, в "серую зону". Учитывая, что в конце мая, некоторые территории Дала (область междуречья Кришны и Кавери) уже вернулись к Хайдарабаду, то дело было не так уж и плохо.
После этого рейда Виктор снова вернулся в Карнул, готовится к новой военной компании. Пусть теперь поработают деньги. Как там Карл Маркс учил: капиталист готов на все ради 300% прибыли? Покойный Типу-саиб платил британским сипаям две цены и они охотно переходили к нему в армию, значит Резанцев предложит три, прольет золотой дождь, соблазнит обещаниями, и дезертиры от британцев повалят к нему толпами! Батальонами, полками. В конце концов, в Индии на полсотни сипаев приходится лишь один британский солдат.
А с конца августа опять начались "крысиные гонки" на скорость. Англичане стремились побыстрее перебросить свои войска из Египта и занять в Индии устойчивые опорные позиции, а Виктор торопился, пока у британцев мало сил, их значительно подвинуть.
Глава 6
Как только начался сухой сезон, в конце августа, огромное войско Хайдарабада двинулось в поход на земли, захваченные Дар-аль-Харабом (империй неверных), которую тут все называли домом войны. Если, конечно, считать десять тысяч по индийским меркам огромным войском. Но и с такой силой можно было немало дел наделать! Пришло время нанести убийственный удар. Скоро наступал сентябрь, месяц, когда настоящие мужчины отправляются на прибрежные равнины юга за лошадьми, скальпами и женщинами. При этом лошади — поважнее женщин, а женщины — поважнее скальпов.
С союзниками за период муссонов удалось снова наладить нормальные отношения. Маратхам же было все равно кого грабить. Решили грабить Майсур, так почему бы не грабить Майсур? И Ману Баппу и прочие феодалы-маратхи ничего не имели против. А толпой даже батьку бить легче. Так что горела душа молодецкая жаждой боя и ратных подвигов, улыбалась им будущая слава.
В этот раз армию возглавлял субахдар султана Хайдарабада Виктор Резанцев. По прозвищу "Джанги-лат"— хозяин войны. Султан Акбар, владыка исламской империи в сердце Индии, остался в столице, во дворце, где трудился день и ночь, желая побыстрей порадовать народ Голконды наследником. И укрепить трон правящей династии. Не сказать, чтобы эти труды были неприятными...
Но Виктор действовал не один. Ему помогал выздоровевший Меер Аллум, начальник конницы. А конных хайдарабадских турок, что пошли в поход всего лишь за рупию в день и за долю в военной добыче, ничему учить не надо, этим их только испортишь. Виктор только дополнительно вооружил их купленными различными путями пистолетами. Сотней, в числе которой было два десятка "восстановленных", с платиновыми втулками.
И конница не подкачала. Бряцало железо, сверкало оружие, бодро фыркали кони. Узнав, что полторы тысячи британских драгунов и индийских соваров компании возвращаются с севера, Меер Аллум, великий воин, с тремя тысячами конников ( из которых четыре сотни были "бриндарри" — конные наемники, широко известные как "Черные змеи") неожиданно напал на врага и даже не оставил ни одного свидетеля поражения.
Внезапно из-за поросшего кустарником холма, в сторону британцев двинулось облако красноватой пыли, тот час же оттуда посыпались люди, лошади, замелькали знамена, бунчуки, дикие смуглые лица, пики, сабли, и все это движется… нет, несется, как ветер, и не как ветер даже, как ураган! Вот они, вот! Уже совсем близко!
Британцы закричали и приготовились отразить нападение, но их обескуражила бешеная скорость и неукротимая ярость кочевников.
Зазвучали выстрелы кавалерийских пистолетов. И тут же две лавины всадников столкнулись с грохотом, так что сила удара вздыбила лошадей. Сшибка была подобно землетрясению. Кони ударили грудь в грудь, с непостижимой быстротой замелькала круговерть сабель и британцев унесло с лица земли, словно ураган сдул пух с почвы. Глаза слепило неистовое сверкание стали. Турки жалились, как кобры. Отличный талвар, клинок, выкованный самими волшебными гномами, и враг на завтрак — что может быть прекраснее? Да это же мечта!
Напрасно могучий европейский воин заносил свой тяжелый палаш: не успев его опустить, он уже чувствовал в своем теле леденящий холод чужого клинка, словно электрическим зарядом пораженный, и меч выпадал из внезапно ослабевшей руки, а сам он зарывался окровавленным лицом в гриву лошади.
Закаленные в несчетных сражениях воины Хайдарабада яростно рыча, очертя голову набрасывались на врага, рубили, жалили, кололи, стервенея и сея вокруг себя страх и смерть; они настолько же превосходили своих противников, насколько искусный ремесленник превосходит здоровенного детину подсобника, у которого есть сила в руках, но недостает сноровки. А когда британцы дрогнули, как перепуганные дети, то их уже ничего не могло спасти...
Турецкие кавалеристы, с упоением рубя и коля, гнали перед собой остатки драгун и соваров, и те падали под ударами один за другим: слишком уж медленно двигались их тяжеловесные кони, слишком неумело управляли ими седоки.
Вечером, Меер Аллум, наскоро поев, поднялся на пригорок, а турецкие и туземные старшины, могучие богатыри железной выносливости, поочередно подходили к нему с докладом, держа в руках палки, на которых зарубками было отмечено число павших. Полководец слушал их, как помещик в летнюю страду выслушивает своих управляющих, и в душе радовался такому обильному урожаю.
Помимо этого добавим, что местные майсурские совары, которых Ост-Индская компания нанимала в качестве иррегулярной конницы, часто дезертировали и переходили на сторону Резанцева. Так что в этом индийском регионе Великобритания полностью лишилась своей кавалерии.
Узнав о выходе врагов на тропу войны, англичане очистили все форты на севере Майсура и в панике бежали в Серингапатам. А западные области Майсура наводнили разбойники-маратхи. Эти парни в старинных нагрудниках и шлемах, решили заняться своим привычным делом — то есть грабежами и мародерством. Положение у Артура Уэлсли было "хуже губернаторского". Впрочем, он и был тут губернатором, к вящей славе Господней и на прибыль достопочтенной «Джон компани». Но все равно, сейчас британское владычество на землях Майсура переживало нелегкие времена.
Регулярные войска Хайдарабада уже не в партизанской войне, а в большой битве с самыми вымуштрованными европейскими солдатами показали такое умение, такую выдержку, что это привело в изумление даже обычно невозмутимых английских генералов.
Неподалеку от стен столичного города султаната состоялась авангардное сражение. Очередное "Индийское Ватерлоо". Полтысячи конников Голконды, под руководством Махфуз-хана, наткнулись на армию губернатора Артура Уэлсли, где было с пять сотен британских солдат компании из пехотного 12 Суффолдского полка, и три тысячи сипаев-красномундирников из Мадраса.
Самых преданных ослов, на которого когда-либо удавалось натянуть военную форму, а именно так с ними поступала Ост-Индская компания. Именно такими были эти мадрасские фузилеры трех пехотных полков. Еще здесь имелось парочка пушек, которые тащили флегматичные быки. Британская же армия в Индии на девять десятых состоит из местных сипаев. А азартный игрок не перестает кидать кости только потому, что проигрывает.
Разведчики известили Виктора и он быстренько, не теряя ни минуты, перебросил туда еще отряд кавалерии в пять сотен сабель, состоящий из людей, которые сели в седло раньше, чем научились ходить, а главное - две свои новые "шайтан-арбы". Всадники Голконды были огромные, перетянутые ремнями амуниции здоровяки с напомаженными усами, в рубахах, заправленных в бриджи. Отличные парни! Такой коннице, как турецкая, и самая глухая чащоба джунглей не помеха.
Кавалеристам было приказано во весь опор лететь вперед, они и гнали так, что от лошадей пар валил. Полтысячи полудиких воинов, прильнув к лошадиным гривам, неслись к будущему месту битвы. Точно огромная стая хищных птиц, почуявших в отдалении кровь. Только искры летели из-под копыт.
Стрелки же пока прибыть на место битвы не успевали. Они пошли наперерез, пытаясь отрезать армии губернатора пути отхода в Серингапатам. Два кушуна сипаев бодро маршировали при солнечном свете в сомкнутом строю и распевали на ходу, а хавилдары (сержанты) даже отсчитывали шаг. Все ясно, точно, методично. Пехотинцы, обученные по-европейски, слепо повиновались своим командирам и безропотно сносили любые тяготы боевой службы.
Тем временем, на поле начинающейся битвы, возле британских порядков уже сновала турецкая конница, как пчелы возле улья. Тысяча сабель сверкнула в воздухе и из тысячи глоток вырвалось:
— Алла-ла-илла!
Бойтесь нас, чужестранцы!
На стоянке Уэлсли так скоро гостей не ждали, и суета там поднялась невообразимая. Гулко забили барабаны; под их неумолчный бой полки стали разворачиваться фронтом к мелькающей в поле кавалерии. Полковники и адъютанты заметались от отряда к отряду. Из середины строя спешно выкатывали пушки.
Сражение началось.
Пока лихая конница Хайдарабада, покрытые шрамами ветераны множества приграничных стычек, своими ловкими маневрами с такой быстротою, словно у лошадей повырастали крылья, все время заставляла матерящихся британских артиллеристов постоянно перетаскивать пушки на новые позиции, к батальону тамильских сипаев, стоявших в каре тесными рядами как на параде, как и предписывалось при возможной атаке кавалерии, подскочили две повозки. С шедеврами неизвестного гения.
И начались удивительные события. Прямо какая-то «Алиса в Стране чудес». На дистанции с четверть мили от соперников голкондцы остановили свои арбы, развернули, распрягли лошадей, направили стволы этих странных конструкций на шеренги пехоты, блестевшей штыками, и началось:
- Та-та-та-та-та-та-та.
Частый треск ружейных выстрелов раздался в воздухе. Сорок выстрелов в минуту, как будто стреляли не четыре человека, а целых две дюжины стрелков из винтовок. Так как мушкет на такое большое расстояние не добьет. Минуты вполне хватило, чтобы в недвижимо стоящем батальоне мадрасцев образовалось две широкие кровавые просеки. Чертовски неаппетитно они выглядели. Жуткое зрелище!
После этого, охваченные ужасом черномазые тамилы дрогнули и обратились в паническое бегство. Это был отчаянный бег, как будто за ними гнался сам дьявол. А их провожал монотонный грохот частых выстрелов.
Как только первый батальон был разбит, передав бремя проводов этих беглецов своим всадникам, голкондцы быстро запрягли свои повозки и подкатили их к следующему батальону.
- Най-най-най ( нет-нет-нет)! - сразу взмолились богам испуганные тамилы.
Тут солдаты оказались уже намного умнее. И бежали, завывая от ужаса, со всех ног, как только раздались первые выстрелы. Чтобы избежать такого губительного огня. Вечеринка слегка вышла из-под контроля.
Однако это могло решить исход сражения.
После того как около тысячи сипаев бежали и не слушались команд, генерал-майор, он же губернатор Майсура, Артур Уэлсли, мрачный как туча, приказал оставшейся армии немедленно отходить в город. Поддерживая подобие порядка и прихватив с собой обе пушки. И лишившись остатков нестроевых. А как прикажете воевать бедному англичанину в Индии, когда его не сопровождает толпа водоносов "бхисти", с рикшами или "пунку" с опахалами?
А пулеметчики торопили британскую армию при отходе, быстро расстреляв все свои 200 патронов. Так что эффект тут был больше психологическим, чем реальным. Но тамильских беглецов, которые неслись со всей своей мочи не разбирая дороги, хорошо проредила храбрая конница Хайдарабада. Знай себе руби головы, всего и дел. Или режь на куски.
- Мат каро! Мат каро! ( Убей! убей!) - охваченные азартом погони, кричали распаленные кавалеристы, заляпанные кровью как мясники.
Когда же сбоку дорогу отступающим британцам перегородили две тысячи сипаев Голконды, дело пошло еще веселее. Теперь эти пехотные воины Хайдарабада выглядели достаточно вымуштрованными и дисциплинированными. Не Старая Гвардия Наполеона, но сойдет для сельской местности.
В начале, внезапно поднявшиеся, ловкие как кошки, полсотни стрелков из винтовок обстреляли ничего не подозревающую армию Ост-Индской компании. Весьма эффективно, так как вдобавок ко всему стрелки Виктора еще и использовали бездымный порох. Так что они себя не демаскировали и сумели быстро перезарядиться на виду у противника и успели дать еще один губительный залп.
Этим вызвав замешательство. Топтание на месте. Настоящий снайпер выбирает цель и не замечает ничего, пока не выполнит задачу. Стандарт таков: «один выстрел — одна смерть».
Среди индийских сипаев компании стрелков из винтовок не было вообще, а среди британцев "зеленых курток" был какой-то жалкий десяток. Пока они заняли позиции, пока прицелились, их в значительной части и перебили, так как убойная дальность дистанции из-за применения пули Минье и улучшенного пороха у воинов Виктора была ощутимо больше.
Даже на первый взгляд смуглые чернобородые сипаи Резанцева, цвета кофе с молоком, отличались от гладко выбритых пехотинцев-тамилов, цвета сапожной ваксы, — в более выгодную сторону, так же как как индейцы шайены от готтентотов. И это впечатление в бою только усиливалось.
Затем, когда обе армии начали строиться к сражению, последовал мощный залп от крепких и хорошо обученных сипаев Хайдарабада. Целься, взрывайся, убивай! Раздался звук, как будто в тысяче кузниц кузнецы били молотом. Ответный залп британцев был менее губительным, так как порох у них был черный, кустарный, не самый лучший, с примесью мышиного помета, а пули - обычные, круглые. К тому же нападающие, рассыпавшись длинной разрозненной цепью, от этого меньше несли жертв. Потери были где-то восемь сотен убитыми и ранеными у англичан, посыпавшихся кусками дохлого мяса, против сотни у голкондцев.
Солдаты с обеих сторон так били из мушкетов, так что дым заслонил их совершенно. Секунду не было видно ничего. От зловония порохового дыма перехватывало дыхание. Затем, порывом ветра пелену дыма сдуло. Господи, что за зрелище! Разразился полный хаос. Какой-то расфуфыренный британский майор держался руками за живот и жутко кричал: «В меня попали! В меня попали!». После чего опустился на землю, отплевываясь кровью.
«Надо будет поддать им огоньку, — подумал Виктор, — чтобы англичане соображали поскорей»
Повторный залп был примерно с тем же результатом, солдаты попадали как поваленная пшеница, по которой буря прошлась. Полки смяты, разгромлены! Последние правильные четвероугольники раскалываются, словно под ударом тяжелого молота. Так что британская армия, нещадно избиваемая железным градом, уже более чем на половину уничтоженная, обратилась в бегство. Так и не выставив свои пушки для стрельбы. Побросав эту артиллерию на произвол судьбы. Пехотинцы, словно стадо робких косуль, врассыпную бегут по полю. Все английское воинство как ветром сдуло!.. А когда британцы побежали, то тут же в дело вступила бравая конница Голконды.
Турецкие наездники, прирожденные вояки, скакали, подобно пожару, проникая всюду, работая своими кривыми саблями, рубя и коля направо и налево. Никто не просил у них пощады, так как был бы напрасный труд.
Люди топчут друг друга, опрокидывают, душат, срывают с себя одежду, бросают оружие. Конница теснит их, рубит, давит, сминает. Скачи быстрее и руби сильнее — тут правила просты.
Кто полег, кого убили, другие рассыпались как горох. Майсурская армия Ост-Индской компании была уничтожена дотла. В Серингапатам вернулись всего сотен пять солдат всех мастей. В том числе сэр Уэлсли с группой офицеров, у которых были хорошие лошади. Остальные полегли под саблями хайдарабадской кавалерии. Многим посносили головы.
В общем, как второсортную британскую армию били в Европе, во Фландрии или в Испании, так же ее начали бить и в Индии.
Сэр Артур Уэлсли был не особо впечатлительным молодым человеком: ему приходилось с большим интересом смотреть, как провинившихся сипаев для казни приковывают к жерлам пушек в Мадрасе, в то время как он спокойно поглощал свой обед, но сейчас положение дел его сильно тревожило. Серингапатам, после штурма британской армии два года назад, так и не смог нормально починить свои стены. Ах, эти бездельники-индусы, вечно оправдывающиеся большой податью для компании! Только дай им волю — и чем это закончилось?
Кроме того, войск в городе было совсем немного, менее двух тысяч. То есть просто некому было эти стены защищать. А учитывая, что индийцы внутри могли попытаться открыть ворота своим северным соседям, то положение было совсем скверным. Такие трюки местные туземцы вполне способны были выкинуть из-за религиозных соображений.
Вероятно, не надо было конфисковывать сокровища местных храмов. Теперь же поговаривали, что богиня Кали решила самолично уничтожить британцев. Город напоминал разворошенный муравейник. Всюду кружили ужасные слухи и мрачные предзнаменования: какой-то загадочный факир, сидящий на слоне, вдруг появился на базаре, громко предрекая, что гнев богини Кали вот-вот обрушится на головы нечестивых британцев.
— Дело сделано!.. - кричал бесноватый факир, на роже которого застыл дурацкий звериный оскал. - Смерть гора-логам!..[британцам]. Смерть этим сынам вонючей чесоточной собаки, поедающей свинину! Сагибы уже повсюду бегут… видите, кандалы разбиты!.. О, братья, убивайте! Убивайте! Идем в квартал белых! Хвала небесам — надо поделить их добро!
Этой же ночью загорелось несколько бунгало, в которых проживали англичане. Индийцам не только удалось увести шестерых лошадей, но и подрезать поджилки дюжине других, заколоть уснувшего начальника иррегулярной конницы и поджечь склад с фуражом. Привычный мир вокруг англичан летел кувырком. Всякий порядок распадался. Сейчас каждый мужчина, каждая женщина, каждый ребенок в этом краю — потенциальный смертельный враг.
В такой эмоциональной обстановке стало ясно, что оставшиеся у британцев туземные воины - ненадежны и падки на щедрые посулы Резани. Похоже, губернатор зря с полным спокойствием оставлял свои войска на джемадаров и прочих унтер-офицеров — конечно же, «Мусор Эддискомба» [жаргонное название военое училища, готовившего офицеров для Ост-Индской компании] не справлялся — и, несомненно, теперь порядка в британских частях гарнизона Серингапатама было значительно меньше, чем обычно.
Вот тебе и хваленное мужество британских полковников — они уже заранее начинают испытывать страх. Слишком много офицеров полков предпочли перейти на гражданскую службу в недавно завоеванном краю, а новички не смогли удержать людей в кулаке. Более того, все это в совокупности предвещало настоящую катастрофу. Выбор был невелик — рискнуть или умирать в этой вонючей дыре. Так что оставалось только драпать.
И, теряя обозы, британская колонна, прихватив с собой гражданских чиновников, колониальных клерков, писчих, купцов, служащих, а так же их любовниц и слуг, утром, еще до наступления рассвета, попыталась прорваться на восток. Через череду разъездов хайдарабадской кавалерии. А их тут было, как мух в деревенском сортире...
"Но всё, чего они достигли, не принесло им никакой пользы" - как говорится в Святом Коране. Через пару дней пять тысяч конников Голконды (с примкнувшими к ним отрядами маратхов и "бриндарри"), сели англичанам на хвост и все было кончено. Все были вырезаны, за исключением сотни взятых заложников. Губернатор Уэлсли вместе с группой офицеров и сотней соваров трусливо сбежал, оставив колонну на милость победителя. Все было потеряно: армия, пушки, кони, обоз. Кампания, казалось, только началась, когда она уже стремительно закончилась, и еще одно огромное пространство суши принадлежало Хайдарабаду.
В эти летние месяцы британцев в Индии подстерегала целая череда неудач. Мало было обычной эпидемии лихорадки и холеры, что косили европейцев на Индостане с приходом сезона дождей. Так еще на острове Деолали, где отстаивались свежеприбывшие в Индию новобранцы компании, вспыхнула ужасная эпидемия оспы. Прибывших называли «Парнями Вульфа», в память том о дне, когда их стараниями из Канады были изгнаны французы. И когда на этом острове закончился карантин, оказалось, что половина европейцев мертвы. Шесть сотен человек! Ужасный мор косил людей хуже всякой войны.
И вот теперь, только британская армия из Египта, победив там французов, прибыла на кораблях в Бомбей или Мадрас, даже еще не всех отстающих привезли, как снова такие печальные известия. Султанат Майсур, за который англичане воевали десять лет, за один какой-то жалкий месяц, даже меньше, вернулся обратно в руки индийцев. Как так? Британские генералы еще горячо спорили как нужно проводить военную компанию ( или скорее на животрепещущую тему "Нам заказать орешков или сигару, сэр?"), и вот уже все планы летят к черту. Штабных офицеров точно обухом по голове хватили. Опоздали!
В общем-то, теперь для раздухарившегося шотландского генерала Дэвида Бэрда план войны стал очевиден. Попридержите-ка коней! Не надо лезть в глубь материка, где действуют летучие отряды маратхов и хайдарабадских турок. Эти разбойники будут трепать обозы и тормозить продвижение армии. Отряды будут обойдены с флангов, окружены и вынуждены сдаться или бежать от закрывающейся петли так быстро, как только позволяют резвые ноги. Так - не годится! А следует по полной использовать превосходство британского флота в омывающих Индию морях и отобрать прибрежные области у Голконды.
Логистика при этом заметно упрощается, так как войска и припасы можно перевозить на кораблях. Главный удар огнем и сталью будет нанесен по линии Мадрас - Неллур- Мосулипатам. Первые два города на побережье уже под англичанами, последний уже один раз был захвачен и потом управлялся султаном под протекцией Ост-Индской компании. Проблем не будет, Голконда лишится Коромандельского побережья!
«Погодите, идиоты, все еще на кону», - как гордо заявил эксцентричный генерал Бэрд, важно надувая щеки на своей бульдожьей физиономии.
Вот уж поистине молодец против овец!
Но насколько этот план был очевиден для британцев , настолько же он был очевиден и для Виктора. Даже более того, он все это движения врага давно предусмотрел в своей стратегии. Тут не надо быть полковником ФСБ, чтобы сложить два и два. И даже заранее, пока вода еще не спала после сезона дождей, оправил Резанцев вниз по реке Кришна свою многочисленную артиллерию.
Пушки в Индии не хуже европейских , а по сравнению с артиллерией Ост-Индской компании где-то даже и лучше. Потому что "компания Джона" ради экономии частенько использует орудия времен борьбы Дюплекса и Клайва, полувековой давности.
Только вот индусы используют свою артиллерию неправильно. Как уже говорилось, из-за превратностей кармы большинство индусов не приемлет убийство, особенно в рукопашной. С дальнобойным огнестрельным оружием дело обстоит лучше, там, как говорится, на кого бог пошлет. Поэтому индусы выставляют свои пушки в авангард. А если их в скоротечной атаке отбивают, то значит карма такая и надо побыстрее драпать. Европейцы же применяют тактику перекрестного огня с флангов и пушки так просто у них было не отобрать.
По реке Кришна кроме пушек сплавлялись вниз солдаты и припасы. А к набобу Мосулипатама, Доулат Рами, явились специальные люди и сообщили, что они тут не одиноки, поэтому набоб даже в мыслях не должен допускать измену султану Хайдарабада. Не все индийские ниньзя перебиты в столице в ходе ночного штурма, так что в случае чего, набобу и его семье не жить. Он не спрячется от гнева султана Акбара даже в Лондоне! Не говоря уже о том, что от Агры до Аллахабада для него не останется ни единой безопасной щелки. Ну, и конечно же, всем туземцам, подозреваемым в сочувствии к британцам, пощады не будет — в том числе и «любимому комнатному песику гора-губернатора».
А човкидары в определенное место возле дороги, проходящей вдоль побережья, стали сгонять крестьян и строить полевые укрепления. Редуты, флеши, траншеи и окопы. Чтобы достойно встретить британскую армию. Так паук, часами ткет свою паутину, зная, что все насекомые, которые станут его добычей, неизбежно будут пойманы и умрут, когда задача будет выполнена. Оснасти эти древесно-земляные укрепления еще и комплексом бункеров и получится уменьшенная копия Иодзимы.
В Майсуре все было закончено. Форты проклятых гора-логов заняли один за другим, после чего последовала грандиозная резня. Это же была война, и тут не было никаких правил.
Союзники из маратхов получили западные области, присоединенные к Берару и Гвалиору. В остальной части султаната чернокожий народ ликовал. Свобода, храбрецы-сипаи всюду торжествовали победу и скоро каждый крестьянин получит рупию и цыпленка! Коварный и продажный Сиркар ( главный орган правительства Ост-Индской компании) изгнан навсегда…
Великая победа начала греметь по всей южной Индии, и несся этот грозный грохот от Аравийского моря до Бенгальского залива, так что задрожали волны обоих морей. К удивлению всего мира, еще недавно столь бессильная Индия нашла в свою защиту столько сабель, сколько не мог бы иметь на Пиренейском полуострове испанский или же португальский императоры.
Из Майсура голкондское войско двинулось в землю тамилов, в край жарких, душных джунглей, воняющих гнилью и кишащих живностью, гоня перед собой мелкие британские отряды, спешившие укрыться от него под защиту более сильных гарнизонов. Не о завоеваниях уже мечтали эти заморские гости, а о том лишь, как бы вырваться живыми из тигриной пасти и унести восвояси ноги.
В середине сентября, в низовьях реки Пеннер, неподалеку от города Неллура британская армия генерала Бэрда, этого чертова идиота, потихоньку начала переправляться через реку. Задействованный в операции флот, состоящий из трех военных судов и шести торговых, не мог перевести достаточное количество войск. И вез в основном припасы. А подавляющая часть английского воинства шла пешком. Двенадцать тысяч солдат составляли эту кровожадную орду: десять тысяч отборных пехотинцев, тысяча пятьсот всадников и к ним артиллерия. Кто же против такой силищи устоит?
Европейцев, похожих на голливудских серийных убийц, тут было 2,5 тысячи.
Надобно сказать, что старушка Европа, чтобы отстоять честь старой доброй Англии и научить черномазых петь «Правь, Британия», извергла сюда одних подонков. Дикари-горцы из Шотландии, носящие шерстяные юбочки на потных волосатых задницах, в которых ощущалось что-то животное, зачуханные дикари из болот Ирландии, вечно пребывающие в пьяном угаре, которых сами англичане считали урожденными рабами, намного хуже негров, прибабахнутые валлийцы, варварское отребье, до которых на их холмах цивилизация так и не дошла. Все они шли на север, желая получить еще несколько хороших пинков.
Англия прислала сюда самых отъявленных мерзавцев. Тут была представлена полная палитра "белой бедноты", от кокни, представителей лондонских трущоб, детей шлюх криминального Уайтчепела, достойных представителей семейства Хулиганов, и до "морлоков", вылезших из угольных шахт Кумберленда. Кроме того, тут еще были полукровки португальцы и "паршивые овцы", предатели-немцы из Ганновера. Всех их обоснованно можно было назвать сборищем пьяниц, негодяев и неудачников. Здесь с избытком хватало бывших преступников, которых только вербовка спасла от закона.
Как правило, в армию британцы шли потому, что были в слюни пьяны, когда вербовщик-сержант приехал в их деревню, потому, что судья предложил им простой выбор: виселица или армия, потому, что надо было жениться на забеременевшей девчонке, или потому, что они, как последние идиоты, поверили вранью вербовщика, что армия гарантирует им кружку рома и трёхразовое питание, и с тех пор они постоянно хотели есть. И пить алкогольные напитки. Какой англичанин в состоянии устоять перед обжигающей сутью сахарного тростника?
Мать-Индия на таком фоне тоже не старалась. В сипаи пошли рыночные воры- "бадмаши", привыкшие нападать вдесятером на одного, а затем изнасиловать беззащитного пленника одной забавы ради, а так же грузчики, чернорабочие, жулики, представители низших каст. Множество самых безнадежных и жалких членов общества. В общем, все они тут не выглядели как баптисты, попавшие на мессу.
И естественно, что к англичанам присоединились все самые мерзкие, дикие и примитивные индийские племена, охотно поставляющие заморским завоевателям солдат и обозников. Пробудились люди джунглей! Парии, то есть неприкасаемые. Тут было и проживающее в Майсуре племя "неприкасаемых" - ламбади. Очень опасные хищники и грабители. Кочевники, древние обитатели черного Декана. Еще со времен майсурских войн они массово поставляли британцам возчиков и носильщиков. Эти возчики с таким азартом грабили местности, по которым они проходили, что там не оставалось ничего живого. Они считают что рои пчел - деревни индийцев, а оводы, их разоряющие, - обитатели джунглей. А когда оводы овладевают ульем, то их ждут дни изобилия!
Англичане без всякой пощады расправлялись за грабежи земель Ост-Индской компании с вождями ламбади, но эти несчастные предводители ничего не могли поделать с буйным нравом своих диких подданных. Злополучные жители не так трепещут перед вторжением неприятельской армии, как перед набегом ламбади, чующих добычу. Из всех париев эти ламбади обладают самой зловещей внешностью. И мужчины и женщины имеют грубые и жестокие черты лица, физиономии у всех злобные и лукавые. Где бы ламбади не появлялись - от них не ждут добра.
И другое племя париев, уже с Коромандельского берега, мошенники и мелочные торговцы солью - "курубару", делегировало в британскую армию множество своих представителей. По мнению ученых европейские цыгане как раз выходцы именно из этого племени. И третье племя "париев" "колу-банту", жители с Малабарского побережья, специализирующихся преимущественно на грабежах и кражах. Есть тут и представители племени неприкасаемых "коножди" кочующие воровскими шайками по всему Декану. Полностью свободные от всяких мук совести.
Есть тут и племя, члены которого носят имя паканатти и говорят на своеобразном языке телинга, то же дикари-бродяги, все племя которых состоит из двух тысяч семей и бродит по Майсуру и махараджеству Телинга. Лесное племя, известное своими навыками охоты и выслеживания. Эти из всех самые мирные. Как и дикие бродячие земледельцы кухду-куровер. Для правоверного индуса все парии вызывают такое омерзение, за свои гнусные нравы, что даже за мимолетное общение с женщиной из париев индийца изгоняют из своей касты. А мерзкие британцы нашли себе среди париев своих братьев по разуму.
Сводная конница состояла из пяти сотен европейцев, здоровенных молодых парней, восседающих на крупных европейских лошадях, и приданных им отборных бородатых соваров в серых мундирах и красных тюрбанах. После Египта эта конница считалась первоклассной.
Поэтому ни пылинки не должно было очутиться на начищенных мундирах, сапогах, отполированных пиках, саблях, пистолетах. Европейцы были все как на подбор, ражие детины. Это была концентрированная мощь Великобритании, претендующая на славу лучшей кавалерии Европы. Компания избранных, английских "багатуров", прожженных авантюристов, у которых было в жизни всего два пути: возведение в рыцарское (или пэрское) достоинство или же могила где-то за линией аванпостов. Понятно, что второе встречалось гораздо чаще чем первое.
Естественно, что эту армию, как обычно, сопровождал большой обоз. Торговцы, шлюхи, рикши, водоносы, носители опахала, пастухи бекающих и мекающих стад и прочий люд. Десять тысяч человек, в том числе и Асаф Джанг, называющий себя истинным султаном Хайдарабада, и тычущий под нос всем и каждому Святой Талвар. Этого персонажа взяли, чтобы он помогал в переговорах с местной знатью востока Голконды. Хотя выглядел накачанный опиумом и пропитанный им до мозга костей Асаф так, будто провел последние десять лет, не выходя из дешевого борделя. Но ему было плевать на отчизну, ему бы только свою выгоду поиметь.
Все пространство вокруг, все окрестные деревушки, поля и луга затоплены были морем людей; в тылу за войсками белели шатры, за шатрами тянулись повозки — и так до самого горизонта, где взгляд терялся в синей дымке, не в силах охватить берегов этого человеческого моря. Вонь скота смешивалась с дымом разведенных костров.
Что же, в аду уже черти котлы со свежей смолой на огонь поставили, британцев смолить. И их союзников...
Глава 7
Как только до Виктора стали доходить слухи о планах британцев, то он стал снимать с майсурского театра военных действий своих стрелков и оправлять их в восточную Голконду. Заменяя на отряды майсурского ополчения. У него было три несколько потрепанных кушуна сипаев, менее трех тысяч человек. Для быстроты передвижения этих солдат использовались лошади, слоны, телеги, рикши и прочее.
Затем, взяв с собой эскортные два десятка кавалерии, их догнал и Резанцев, всячески подгоняя свои отряды. Шли они налегке без обозов, получая еду от местных общин, так как передвигались по своей территории.
А потом их догнала и кавалерия Меер Алума. Почти пять тысяч человек. Если учитывать отряд союзных маратхов, в пять сотен сабель, под командованием мелкого раджи Гопала Тхила. Получившего у индусов прозвище Бур-Хана (Жестокого господина). А у этого маратхского раджи если не правой, так левой рукой точно, являлся молодой Нану-саиб, "Бич правоверных", хорошо известный Виктору еще по пограничным делам Гвалиора. Этот отличный парень был там вожаком партизанской шайки. В общем-то Нану-саиб и помог подрядить Гопала на этот восточный поход с Виктором.
Эта армия прибыла на место встречи несколько ранее британцев. Здесь, чтобы заранее не возбуждать противника, войск было не так уж много. Два с лишним кушуна стрелков. Один сформировал султан Акбар в Хайдарабаде, а еще один был сформирован из сипаев, переманенных у компании Джона за тройное жалование. Излишек же пошел на пополнение старых отрядов.
К ним - семь сотен иррегулярной пунка-кавалерии из отрядов голкондских заминдаров, что шли впереди британской армии и придерживали ее. Здесь, на охотничьих угодьях всадников, разыгралось великое множество драм — мелких, но кровопролитных стычек между авангардом разведки и кавалеристами.
Еще на высотах имелось множество топчи-пушкарей при 250 орудиях. Нитка по нитке, грош по грошу - вот у индийцев за столетия столько разного пушечного добра и накопилось. А так же присутствует орудийная обслуга, ракетчики и саперы. Всего две тысячи человек. Индийцы расположили мощную артиллерию на целом ряде пригорков, ставших центром громадной оборонительной линии. Почти неприступной.
Еще тут присутствовали обозники, которых можно было не считать, но все же скажем, что их было более трех тысяч голов. Так что британцы если и слышали о здешнем отряде, то могли его рассматривать как сильный заслон на дороге, состоящий из четырех тысяч бойцов, не более того.
А теперь здесь внезапно должна была оказаться армия из 12,5 тысяч солдат, плюс обоз. Что являлось бы полной неожиданностью для неточно осведомленного генерала Бэрда.
Добавим, что ядром этой армии Хайдарабада являлись пять тысяч европезированных стрелков-сипаев. Из числа довольно хорошо обученных. Гулять так гулять! Мушкетов "Браун Бесс" в результате майсурской компании Резанцев захватил еще на пять тысяч человек, но учить новобранцев было некогда. Времени не оставалось… Сойдет и так.
При этом сильной стороной этой армии Голконды было то, что Виктор фактически не использовал европейцев. Совсем. Он опирался на своих, самостоятельно обученных полковников, офицеров и сержантов сипаев, или же младших офицеров и хавилдаров из индийцев, переманенных из армии Ост-Индской компании. Его стрелкам особо правильному строю учиться не нужно. То же самое с инженерами и саперами. Тут Виктор, опирающийся на опыт войн будущего, мог в обучении дать большую фору англичанам. Но не станет этого делать. У ужа — ужата, а у ежа — ежата. И смешивать их не надо.
Только несколько пушек обслуживали португальские индийцы-полукровки из португальских колоний в Индии, но их верность, как и профессионализм, не вызывала никаких сомнений
А надобно сказать, что в индийских войнах британцы раз за разом использовали один и тот же нехитрый фокус. Они постоянно закрывали глаза на то, что индийские махараджи массово привлекают европейцев для руководства и обучения своих армий. Даже не требовали выдачи британских дезертиров, достигающих довольно высокого положения на новом месте.
Все было хорошо, пока не начиналось война. И тут же следовал ультиматум. Британцы требовали от европейцев покинуть армию обреченного индийского владыки. Даже объявляли полную амнистию для своих дезертиров. А за головы оставшихся готовились объявить большое вознаграждение. То есть грозя кнутом, одновременно манили пряниками. А поскольку сейчас моря и индийские порты контролируются британцами, то, чтобы вернуться к себе домой, европейцы десятками, если не сотнями, уходили от индусов.
И вуа-ля! Лишившись руководства, в результате массового исхода европейцев, индийские армии махараджей впадали в полный хаос. Все связи нарушались. А британцы успешно пользовались этим обстоятельством.
А если какие-нибудь единицы оставались у индийцев, то как правило это были весьма странные персонажи. Немного чокнутые. Или совсем свихнувшиеся. Тут можно вспомнить единственного европейца, принимавшего участие на стороне индусов в сикхской войне.
Полковник Урбон, испанец по происхождению, был единственным офицером-европейцем, который служил хальсе против британцев во время Сикхской войны. Был ли он сумасшедшим неизвестно, но отчебучил, так отчебучил. Ему было поручено разработать план укреплений под Собраоном. В результате его деяний получились такие "укрепления", которые историки и инженеры, характеризует как «ненаучные». Таковыми они и были, поскольку даже превосходящие силы прекрасных бойцов, сикхов, не смогли их удержать против небольшой британской армии.
Можно вспомнить и двух европейцев, Полмана и Додда, сохранивших верность Скиндии, махарадже Гвалиора в Маратхской войне. Ганноверский немец Полман, бывший сержант Ост-Индской компании, командующий европейским "компу" из семи тысяч бойцов, никак себя не проявил. А вот бывший лейтенант, англичанин Додд, уголовник, ограбивший ювелира и убивший его, вследствие чего дезертировавший из британской армии, проявил себя во всей своей красе.
Защищая город маратхов Ахмаднагар, он приказал своим сипаям не стрелять в наступающих британцев. Аргументировал это тем, что британцы начнут штурм города только на третий день, после того как поработает артиллерия. А до этого момента нужно поберечь патроны. Но британцы, увидев, что по ним не стреляют, сразу наделали бамбуковых лестниц и забрались на стены Ахмаднагара, пока обескураженные сипаи маратхов, ждали опоздавших подносчиков патронов. Экономия-с.
В общем, никакой пользы от всех этих европейских командиров и инструкторов индийцы не поимели. Скорее наоборот. Если человек решил спиной опереться на стену и эта стена неожиданно рухнет, то человек наверняка и сам упадет, хотя вполне способен твердо держаться на собственных ногах. Вот такие пироги.
У Виктора же местные индийцы, служившие в его армии, жили в Индостане, и ни в какую Европу не собирались. Так что угрозы перекрыть порты были им совершенно по барабану. А переманить их на свою сторону скуповатая Ост-Индская компания не могла. Акционеры же в Лондоне всегда рассчитывают на повышенные дивиденды.
Место встречи, которое, как известно, изменить нельзя, называлось Майдан Бенгал ( Бенгальское поле). Дорога на север тут проходила километрах в десяти от Бенгальского залива, огибая мангровые болота, так что свой флот британцы использовать никак не могли. А в километре от дороге на запад стояла тесная группа выжженных солнцем круглых холмов, изъеденных эрозией. На которых голкондцы и оборудовали свои укрепленные позиции. А на самом высоком холме, с давних времен, высилась скульптура идола, сделанная из чего-то красного — изуродованная, без головы и ног, — и полувбитая в землю. Она не помешала.
По легенде, этот истукан создан знаменитым индийским скульптором древности. Незаконнорожденный и мулат, человек без касты, он стал знаменитым архитектором. Создателем знаменитого Мертвого города. И ваятелем. Проказа изгрызла его, кисти его рук отвалились палец за пальцем. Тогда он прикрепил к култышкам резец и продолжал творить в камне. Вот такие вот творения...
Более укрепленные позиции хайдарабадцев расположены с торца, то есть с юга, и с востока. То есть англичане могли их атаковать или с юга, по ходу движения, или же с фасада. А поскольку армию британцы привели довольно большую, то развернуться им проще с фасада, от дороги. Далее, к северу от холмов, на некоторой дистанции зеленел обширный клочок джунглей. Неподалеку от этой группы холмов, но уже к юго-западу, лежала обширная кокосовая плантация. Кое-где между пальмами там стояли и плодовые деревья: лимон, апельсин, манго, авокадо, тамаринд, хлебное. Плантация тоже мешала действиям конницы.
В общих чертах, диспозиция обороняющихся напоминало диспозицию майсурских войск Типу-саиба в Битве на Бурых Холмах. Тогда все в пользу британцев решил один единственный мушкетный залп. Так что для англичан воспоминания были исключительно приятные...
Отметим, что когда Виктор действовал относительно небольшими отрядами, то ярко играли на его стороне различные новшества. Револьверы, винтовки, пули Минье и Нейслера, более качественный порох. Сейчас же он собрал с собой такую большую армию, что большинство этих факторов роли не сыграют. Масса поглотит крупинки. Бочка дегтя отобьет вкус меда.
У британцев десять тысяч стрелков сипаев и у Резанцева пять. Вооруженных преимущественно одинаково - мушкетами "Браун Бесс". У британцев пушки, и у Виктора такие же орудия. Правда, чуть поболее числом и калибром. Индийские пушкари уже успели привести пушки в порядок: убрали следы глины, вымыли лафеты и отполировали жерла бронзовых орудий так, что те засверкали не хуже латуни.
У британцев ракеты, и у Резанцева тоже. По винтовкам тоже примерный паритет 50 на 40 в пользу Виктора. Причем у Резанцева они поновее будут, в большинстве своем использовались новенькие изделия фирмы Иеремии Бейкера. Несколько барабанных револьверов у офицеров не в счет. А вот пули продвинутых форм свою роль должны сыграть. Определенно.
Порох бездымный только у стрелков из винтовок, а более качественный, черный, только у сипаев. Артиллерия стреляет старым, то же характерно для ракетчиков и саперов. Гранаты будут применяться с обоих сторон, только у Резанцева часть лучше. Но сотни три оловянных фляг на ремешке особой роли тут не сыграют.
По кавалерии на первый взгляд у Резанцева большое преимущество, но сейчас кавалерия более вспомогательный род войск. Способный угрожать и преследовать...
К тому же, европейские драгуны имеют более крепких лошадей и сами седоки на них физически сильнее обычного индуса. Только чистокровные хайдарабадские турки с ними могут соперничать, но этих великих воинов у Виктора всего пять сотен. Впрочем, у англичан европейцев-наездников столько же. Остальная туземная кавалерия у британцев тоже хорошего качества, а у Виктора добрая половина из остальных всадников - иррегулярная пунка-кавалерия. Правда, разбойники маратхи хотя и иррегуляры, но весьма неплохи. Особенно для разъездов и погонь. Но не для битвы.
Зато британцы намного превосходят в численности обоза, его пестроте и красочности. Будет кого гонять конникам.
Пара примитивных пулеметов, с их тремя сотнями патронов могут рассматриваться скорее в качестве курьеза. Основную тяжесть сражения должны на себя принять пехота и артиллерия. Ну, и саперы им немного помогут.
Стороны неумолимо сближались и 23 сентября 1801 года столкновение стало неизбежным. Часов в одиннадцать на дороге показалась огромное облако пыли. Идет воинство генерала Бэрда, страдающее от тропических болезней и галлюцинаций. Что же, его ждут!
Первоначально вперед проскакал отряд голкондских иррегуляров в семь сотен сабель. И юркнул с северного фланга, чтобы прикрыть расположенный на северо-западу за холмами обоз. Именно здесь располагался небольшой источник пресной воды, которым и пользовалась армия Голконды. К этому отряду примкнули маратхи Бур-хана, так что на северном фланге заслон кавалерии составят 1200 всадников. Вполне достаточно, чтобы отбить или замедлить атаку вражеской кавалерии или отряда пехоты.
Остальные конники Голконды расположились на южном фланге. Такой большой массой да еще и с пулеметами, чтобы сюда британская кавалерия гарантированна не полезла. Из 4,5 тысяч человек на виду была только половина. В надежде спровоцировать атаку. Остальные отошли за холмы.
Затем, из пылевого занавеса на сцену из перченной красной земли стали выныривать небольшие фигурки британских конников с пиками, с такого расстояния похожих на каких-то крохотных пигмеев с ветками. Они рассыпались по полю, с обеих сторон от дороги, быстро наткнулись на занятые войском Хайдарабада холмы. Сунулись огибать их с юго-запада и там напоролись на голкондскую кавалерию. Остановились, накопились в количестве всех полутора тысяч с небольшим ( включая отряды примкнувших по пути союзных мелких раджей), пошли в разведку боем. Голкондцы их подпустили поближе, а затем пулеметы выпустили по врагу с сотню патронов. У британцев опустело с три десятка седел. Еще пару десятков лошадей грохнулись о землю, образовав препятствия для скачущих за ними. Ржание лошадей, проклятия, крики бешенства и стоны разносятся в воздухе.
Это разогнавшихся британцев не могло притормозить, но одновременно выскочили из-за холмов более двух тысяч хайдарабадских кавалеристов и стали огибать уже британцев с юго-запада, организуя угрозу удара во фланг. Ослепительное солнце Индостана заиграло на блестящих латах туземных драгун, улан и кирасир. Быстрых, как тень птицы на песке пустыни.
Британцы, вполне удовлетворенные такой разведкой, стали заворачивать коней и выходить из боя. Стараясь укрыться от такой массы кавалерии за стеной мушкетного огня своих многочисленных пехотных полков. Но хайдарабадская конница не стала их преследовать.
Теперь вражеская колонна подошла достаточно близко и сверху казалась огромным красным пятном, медленно ползущим по плодородной равнине. Впечатляет.
Следующие несколько часов решат исход дела. Как обычно на войне, бесконечное ожидание перемешивается внезапными приступами крайней активности.
Пошныряв конными разъездами по окрестностям, британцы установили, что конница неустановленной численности находится и с другой стороны холмов. Наверное, Хайдарабад успел подтянуть в это место, на помощь своей немногочисленной пехоте, свою огромную кавалерию. Но кавалерией сейчас битвы не выиграть. А пехоты на холмах, по донесениям агентов, должно быть вместе с прислугой пушек тысячи четыре, не больше. Курам на смех!
Пушек, конечно, у голкондцев здесь собрались немало, но практика показывала, что стрельба ядрами на дальнее расстояние - баловство, а храбрости индусов хватает на один или максимум два залпа картечью начиная со 150 метров. А это расстояние бегущий солдат преодолеет секунд за тридцать. Пусть сорок пять, если бежать вверх по склону. Затем орудия у туземцев отбивают и индийцы, осознав свои потери, в панике убегают.
А так как на склонах холмов были вырыты окопы по пояс солдатам, а сверху еще в качестве защитного вала были положены мешки с песком или корзины с землей, то укрытие получалось как раз по грудь. При этом, исходя из того, что хитрые хайдарабадцы пригнулись в своих укрытиях, не высовывая головы, восхищаясь умом Резани и глупостью белых людей, то генерал Бэрд обоснованно считал, что если пехоты там и несколько больше, то ненамного.
Исходя из этого и получался план сражения. Британская конница, под руководством кавалера Бенедека, блокирует голкондскую с юга. А так как англичане числом малочисленней, то им на помощь придут пехотные полки с количестве пару тысяч человек. Этого вполне хватит. С севера фланг прикроет еще один пехотный полк в тысячу штыков. Остальные семь тысяч пехотинцев, при поддержке артиллерии, идут в атаку на холмы и выбивают голкондцев оттуда.
В качестве ударной силы выступает знаменитая Шотландская бригада. Хайлендеры. Горцы в килтах, выходцы с пустошей Шотландского нагорья, люди необузданной дикости. Героические потребители алкоголя, чьи острые штыки могли глубоко вонзиться в кишки человека так же легко, как швейная игла в тонкое полотно.
Они и захватят вражеские пушки. Так было раньше, будет и сейчас. Надобно сказать, что в британской армии бытовало презрительное отношение к индийцам, а к восточноголкондской экспедиции с самого начала относились как к увеселительной прогулке. Известно же, что целый полк сипаев в бою не устоит перед ротой европейских солдат.
Припекало... Здесь на побережье, ощущаешь себя как в парилке русской бани. Изнуряющее солнце, имитирующее расплавленную сталь, невыносимая жара и влажность, дают о себе знать. Все-таки на плато Декан дышать гораздо легче, высота над уровнем моря сказывается. А тут температура на почве часто достигает шестидесяти градусов. Слава богу, хоть не в тени. Но тут, как по заказу, с берега повеял легкий ветерок. Он пахнул кокосовой пальмой и тамариндом.
Солдаты Виктора, пользуясь последними минутами затишья, пьют из фляг воду с порезанными ломтиками лимона, или же охлажденный тамариндовый чай. Другие наслаждаются «фрукто-овощами» тропиков. И блаженно обливаются потом в тяжелой атмосфере. Пот струится по спине, по животу, тяжелые капли падают с бровей. Во время сиесты, в 15 часов здесь даже птицы засыпают… С другой стороны, если индийцам так плохо, то англичанам сейчас приходится намного тяжелей.
У Резанцева в лагере за одну минувшую неделю от дегидратации (обезвоживания организма) умерло четверо. А от солнечного удара слегло 42 человека. К счастью, почти все из обоза и из обслуги. Страшно представить, что же творится у англичан. Недаром же хайдарабадские турки так и не сумели твердо закрепиться дальше, на крайнем индийском юге. Человеческая прочность имеет свои приделы. А солнце здесь - перманентный убийца.
Англичане все же закрепились на юге Индии, но какой ценой? Их носят носильщики на паланкинах, обмахивают опахалами- вентиляторами, к каждому "саибу" приставлен слуга или несколько. Солдатам труднее, но так они и мрут как мухи. Даже крестов не ставилось там, где они умирали. Ничего, у короля Георга их еще много... А если каждый англичанин вполне годится для виселицы, то он сгодится и для службы в армии и флоте Его Величества.
Обе армии готовятся к бою.
Прикинув, что к чему, генерал Бэрд, начавший этот день в чистом красном мундире, белом шелковом шарфе и начищенных сапогах, красивый в своем одеянии как розовый фламинго, приказал атаковать холмы, будто циклопическое осиное гнездо. Вот уж кому даже в таких условиях было хорошо!
Под наскоро организованным навесом, смуглые слуги в безупречно белых кафтанах, расшитых золотыми нитями на шее и запястьях, каждый в тускло-алой феске, так и сновали возле генерала, неся подносы с горьким черным кофе, серебряные чайники, стаканы освежающего лимонада и горы изящных кондитерских изделий, восточных сладостей, которым позавидовали бы лучшие парижские отели. В это время другие слуги мерно работали опахалами, нагоняя струи ветра. Таким образом, даже в походе генерал себя чувствовал не хуже чем в особняке, в Челси.
Генерал Бэрд рассчитывал, что в центре англичане будут иметь почти двухкратное преимущество, семь с лишним тысяч ( вместе с артиллеристами и ракетчиками) против четырех. А учитывая пологие склоны холмов, неудобных для конницы, но не для пехоты, шотландец ожидал довольно быстрой победы. Рва нет, гласиса нет и внешних укреплений тоже, особо там штурмовать нечего. Пришел, увидел, победил! Известно же, что индийцы не могут противостоять мужеству и дисциплине европейских солдат. А с храбрыми шотландцами можно открыть ворота самого ада!
Подумаешь, выдержать пристрелку ядрами и один или два залпа картечью? Да, передним шеренгам не поздоровится, но они заслонят грудью остальных. Пятьсот человек вполне нормальные потери при таком натиске. Британская армия пришла сюда потеряв в походе лишь шестьсот солдат, и то лишь вследствие невыносимой жары. А дальше бойцы ворвутся наверх и начнется резня. Пушки захватят и остальные индусы сбегут. Как обычно противника охватит паника, и они начнут беспорядочно отступать, бросая снаряжение и орудия. А тогда и конница Хайдарабада удалится восвояси.
Вот он, день английской славы! Генерал Дэвид Бэрд, яро желающий заслужить похвалу графа Эрролла, наследственного Лорда - Верховного констебля Шотландии, ждал оглушительной победы уже к полудню. То есть менее чем через час. И тогда колокола Мадраса возгласят о новом триумфе Великобритании. Под мелодию: "Боже, храни короля Георга". Бэрд был уверен в сегодняшней победе, а потом остатки разбитого врага можно будет преследовать до самого Мосулипатама. А после захвата Мосулипатама и до Хайдарабада недалеко.
«В конце концов»,- размышлял бравый шотландский военачальник, - «мы пришли сюда, чтобы сражаться. А не маршировать по стране без всякой причины».
Все эти британские командирские Тотошки уже были заняты тем, что открывали бутылки односолодового виски и разливали бокалы. Вот-вот должны были произнести авансом первые победные тосты.
Стояла удушливая жара, и у британцев люди все страдали от голода и жажды, так как за весь день получили только несколько галет и двойную порцию рома "для храбрости". И больше никакой пищи. Фляги у большинства пехотинцев уже опустели. А индийское солнце быстро вытягивает влагу из человеческого тела. Все солдаты здесь перегрелись, как кипящие двигатели автомобилей.
Штурмовые силы англичан состояли из шотландских горцев и индийцев-сипаев в качестве поддержки. Шотландская бригада в юбках, с выправкой как у гвардейцев, 74-й и 78-й королевские батальоны англичан, «штаны в обтяжку», сопровождаемые своей артиллерией, гренадерская рота, где солдаты щеголяли своими пышными усами и бакенбардами. При этом гренадерские роты считались тяжелой пехотой, и людей туда подбирали крупных, сильных и жестоких, умеющих и любящих драться в штыковую. А к этим отличным солдатам прилагаются сипаи 12-го Мадрасского полка, 4-го Мадрасского полка, 8-го Мадрасского полка и 10-го Мадрасского полка. Полки, каких мало.
Добавим к последним еще и 2-й батальон 1-го Карнатикского полка. Все эти тамилы давно служили Британской империи с честью и отличием и заслуживали уважения. Полевую артиллерию прицепили к слонам, чтобы быстрее действовать на месте. Но дело сразу не заладилось. Когда солдаты сошли и стали строится в поле к западу от дороги, то раздалось два мощных взрыва. Бабах! Бабах! Небо вздрогнуло и потемнело.
Война есть война, и на ней правил не бывает. Черного пороха у Резанцева было много и экономить его задачи не было. Этот порох набили в бочонки, в керамические амфоры и большие кувшины, вырыли в земле две большие ямы и саперы установили две огромные мины. Медные заизолированные провода проложили на расстояние в 150 метров к холмам и саперы прямо в поле вырыли себе ячейки. Там и засели.
Сверху на них положили камышовые маты, затем плащи, и густо присыпали все пылью. С трех шагов не заметишь. Давно прошли времена громоздких керамических аккумуляторов. Сейчас Виктору уже привезли из Европы немало вещиц из серии "занимательная физика". И ручные машинки для производства молний и лейденские банки (компактные аккумуляторы). Саперы динамо машинку покрутили, провода к ней подсоединили, заряд пошел - искра инициировала пороховой заряд.
Раздался ужасающей силы взрыв, за ним другой, в воздух полетели кучи пыли, руки, ноги, погнутые мушкеты и прочий мусор. Красота! Казалось, все громы мира слились в парочку мгновенных громов, все кары небесные соединились в одно мимолетное видение апокалипсиса. Центры двух полков исчезли, превратились в громадные костры, в клубящееся облака тьмы, которые росли вверх и вширь. Все заволокло поднятой пылью и дымом. Запахло горелым мясом...
А саперы, пользуясь этой неразберихой, вылезли из своих убежищ и припустили к холмам, до которых было еще метров восемьсот. Бежать минуты три, но их встречали, укрытые в подобные же убежища, стрелки из винтовок. Если будут преследователи - встретим!
Британцы тем временем пытались восстановить порядок и подсчитать потери. Разобрать эту огромную мясную лавку, истекающую кровью мешанину изломанных и растерзанных тел и кричащих от боли людей. Считай, тысяча человек пришло в небоеспособность. Сотни две убитыми, четыре - ранеными, у остальных сильная контузия. Стоят и сидят с открытыми ртами, головой кивают, пытаясь выбить пробку из ушей. Оглохли. В ушах солдат после страшных взрывов стоял постоянный звон. Конечно, контуженных на самом деле больше, но остальные сейчас оклемаются. И пойдут в бой.
Никто солдат жалеть не будут. Их цель - жить и умирать за пайс в день для индийца, за два - для англичанина.
— Что встали, бездельники! За дело! А ну живо! - с непреклонной твердостью раздались "ласковые слова" командиров.
Сослуживцы быстро оказывают помощь раненым . У одного нога раздроблена и чуть не оторвана от тела, и каждый толчок усиливает его страдания. У другого сломана рука, и он старается здоровой поддержать больную. У третьего капрала рука проткнута насквозь оторванным штыком от мушкета.
Кое-как раненых отволокли, оказать медицинскую помощь, убитых накрыли простынями, контуженных рассортировали, в полках порядок навели. Шесть с половиной тысяч еще в наличии имеются - можно продолжать. Штурмовые силы снова сформировали и потихоньку пошли. Гудят трубы и бьют барабаны. Полковые музыканты остервенело наяривают «Марш гренадёров».
Поскольку надо было захватывать пушки, то есть бежать, что есть мочи, то солдаты шли на штурм высот облегченными, без ранцев, только с оружием. Солдатские ранцы фирмы "Троттер и сыновья" давно пользовались в армии дурной славой, их лямки были столь неудобны, что после долгого перехода казалось, будто в легкие закачана кислота. Их прозвали «троттеровой карой».
В центре этой плотной движущейся массы красных мундиров, переполненных мужеством и отвагой, развеваются "паучьи" знамена с "Юнион Джеком". Под визг своих волынок горцы вступали в сражения.
В отличии от французов, у которых селитра была в дефиците, так что они испытывали сложности с порохом и поэтому штурмовали колоннами, чтобы задние дошли под огнем до вражеских порядков, понеся потери только в голове колонны, англичане, напротив, славились как лучшие стрелки. Они даже постоянно тренировались в стрельбе и щедро жгли порох. Их учили стрелять до тех пор, пока они не научились делать это в любом состоянии: вслепую, мертвецки пьяными, обезумевшими. Это были убийцы в красных мундирах, и в своём ремесле они знали толк.
Так что наступали островитяне стрелковыми шеренгами, готовые в любой момент открыть убийственный огонь. При таком построении каждый солдат имел возможность задействовать свой мушкет. В передней шеренге было шестьсот человек и всего таких шеренг было десять. Добавим сюда поддержку артиллерии и ракетчиков. Огромное пространство затопила людская масса.
Пусть первая шеренга умрет, как возможно вторая, но, в конце концов, масса наступающих прорвётся по трупам — своих и врагов — и начнётся настоящая резня.
— Боже, храни короля Георга! — пропел напутствие солдатам, отправляющимся в атаку, генерал Хилл, заместитель Бэрда. — Да здравствует наш славный Георг, и берите пониже прицел!
Отметим, что Хилл, как и большинство этих британских тупоголовых ублюдков, просто купил свою должность за очень большие деньги. А его "новаторский" подход к дисциплине заключался исключительно в стремлении высечь все, что шевелится. Добавим, что Хилл не пользовался популярностью у своих офицеров, и сам Бэрд тоже не слишком ценил его "патрицианские" взгляды.
И чтобы там не говорил Хилл, но огонь первыми открыли стрелки Резанцева. В начале один десяток снайперов, выдвинутый далеко вперед, открыли стрельбу с трехсот метров, а потом они рванули наутек. Как зайцы. Затем еще два десятка, а потом еще два. Потери у англичан были небольшие, но был убит лейтенант Мак-Набс, тяжело ранен капитан Мак-Донелл. Сами английские стрелки в ответ почти не стреляли. По одиночным целям на запредельном расстоянии... Бесполезно. Было только три или четыре выстрела от атакующих, без особого результата.
Еще британцами были обнаружены несколько "волчьих ям" с кольями. На них покалечилось парочка каких-то неудачников, но зато остальные британцы стали идти медленнее и осторожно, смотря куда ставят ногу. Ни черта никому не нужно, если ты прыгаешь на одной конечности или что-то в этом роде.
Это были еще закуски. Аперитив, коктейль перед обедом, для поднятия аппетита. Когда британская армия приблизилась к холмам на четыреста метров, холмы внезапно ожили, выдохнув шквал орудийного огня — из укрепленных позиций. Склоны заволокло густой завесой дыма, орудия выплюнули огонь, а землю перед наступающими шеренгами и обожгли сотни ядер. Две сотни...
Холмы вздрогнули так, что солдатам Хайдарабада пришлось плотно сжать зубы и стиснуть челюсти, чтобы не раскрошилась зубная эмаль. Огромных осадных орудий у Резанцева здесь не было, как и орудий крупного калибра, стреляющих ядрами в 20-100 кг, но и десятикилограммовые снаряды (и даже пяти) по такой толпе куда-то да попадали. Опыт подсказывал, что при фронтальной атаке огонь с фланга гораздо эффективнее лобового, который предпочитали индийцы, так что британскую пехоту сейчас избивали перекрестным огнем. Холмы дрожали от отдачи орудий и тела наступающих солдат часто исчезли в тумане крови и разорванной пыли.
И даже те ядра, которые якобы медленно катились по земле, могли оторвать неосторожному солдату ногу. Оценить результат залпа сразу было трудно — перед глазами встали клубы грязно-серого дыма. А воздух наполнился запахом тухлых яиц. Если прикинуть, в общем, на две сотни ядер около полутора сотен убитых и раненых получилось. А может и больше...
При точном попадании ядра разрывали британцев на окровавленные куски, пропахивая в шеренгах кровавые борозды . Одно из ядер задело слона, который тащил пушку и, хотя погонщик натянул что есть сил поводья, великан вскинул хобот и, обезумев от раны, рванулся вперед, напролом, сминая солдат Бэрда. Пушку, волочившуюся за раненым животным, повалило на бок и оторвало. Парочке пушкарей переломало ноги...
В дыму мелькали картинки, словно в калейдоскопе. Раненый ползет под гору, волоча сломанную ногу. Какая-то собака метается туда-сюда, пытаясь лаем «разбудить» убитого хозяина.
Сержанты постоянно орали, требуя сомкнуть строй, и голоса их звучали сердито, как будто это сами горцы были виноваты в том, что в шеренгах возникли бреши. Офицеры с обнажёнными саблями в руках тоже торопливо выкрикивали команды, чтобы восстановить строй. Ряды снова смыкались, словно крепостные стены.
Это были еще цветочки, созрели и ягодки. Брызги искр... дымок...Тут же пошли в ход и ракеты. Струи порохового дыма взметнулись со склона. Виктор сделал нечто вроде легких бамбуковых установок, в которых пакеты направляющих оббили жестью. Чтобы ракеты и летели точнее и стреляли кучнее. Впрочем, эти ракеты, дальностью до километра, сорвались со склона, оставляя за собой хвосты дыма, и, виляя как сумасшедшие, большей частью пронеслись над головами атакующих, не причинив, впрочем, большого вреда.
Так, то тут, то там, кого-то вырвало из строя, кого-то обожгло, кого-то поранило разорвавшимися тонкими кусками жести. Но учитывая, что этих ракет были сотни и запускались они без перерыва, то атакующим стало жарко. Земля орошается кровью. Что-то даже долетело до самой дороги, добавив британскому обозу и раненым. Под доктором Ларристоном, хирургом, была ранена лошадь.
Штурмующие, перестав идти шагом, перешли на стремительный бег, все убыстряясь. Словно разъяренный бык, увидевший алый плащ тореадора. А склоны были так пологи, что даже хромой калека мог подняться по ним, не задохнувшись.
- У-р-р-а-а-а!!! - орут британские солдаты во множество глоток, срываясь на истошный визг.
Красномундирники жаждали награды за перенесенные страдания. Они решили отбить позиции противника во что бы то ни стало. Они очень страдали от солнца, жары и недостатка воды. Во рту у них пересохло, а в уголках губ образовалась корка высохшей белой пены. Но все это было уже неважно.
Наверное, "красным мундирам" казалось, что ещё один рывок — и они прорвутся и окажутся на плюющейся в них огнём и дымом вершинах. И там, после залпа по врагу в упор, без устали поработают штыки. У британских штыков было острое, как игла, лезвие, что делало его смертоносным колющим оружием, но и обе стороны лезвия были остры, как бритва, и могли разрезать человеческую плоть, как нож для стейка - нежное филе миньон. Скоро! Со всех сторон слышна дробь барабанов и звуки труб, дающих сигнал к атаке. Воздух дрожал от орудийных залпов, свистели ядра, а легкий ветерок от побережья, дувший в спину, гнал англичан на вражеские пушки.
Хайдарабадские стрелки из винтовок пока только, вернувшись, занимали свои позиции и заряжали винтовки, поэтому затрещали мушкеты, глухо заухали пушки, зашипели и завыли ракеты. Весь ад вырвался на свободу. Все заряжалось и стреляло как можно быстрей, без всякого порядка, безнаказанно терзая англичан. Пороховой дым сгущался.
Но мушкеты на трехстах метрах были вполне безопасны. Хотя и били сверху. Их задействовали только для антуража. Чтобы убедить британцев, что тут фузелеров всего пара тысяч. Так что звучал этот мушкетный залп довольно жидко, по сравнению с громоподобной канонадой больших пушек. Стрелки-сипаи лишь понапрасну в этот момент расходовали порох и свинец.
Ракеты большей частью мазали, а пушки пока успели перезарядить только самые маленькие, которые палили небольшими ядрами величиной в кулак или чуть более того. Полуголые канониры с банниками, вдыхая дым и гарь, блестя мокрыми от пота торсами, лихорадочно работали при укрытых орудиях как ужаленные целым роем злобных ос. Каждые несколько секунд пушкари окатывали водой раскаленные жерла. Металл шипел, вода моментально вскипала, превращаясь в пар, а водоносы подносили все новые бурдюки.
Бегущих впереди, как жеребцов в галопе, горцев хоть в какой-то мере и сметало со склонов , но потери были невелики. Более того, подтащив поближе свои пушки, британцы начали их устанавливать, чтобы обстрелять дымящиеся вершины холмов. Вслепую. А ракетчики англичан из тыла начали запускать в сторону господствующих высот свои ракеты. Которые тоже летели и вкривь и вкось. Одна из английских ракет, рассыпая целые снопы искр, угодила в каменного истукана, обозревающего ход битвы с вершины Центрального холма. Этот древний монумент становился немым свидетелем невиданной, ужасающей резни.
А впереди неистовый натиск обезумевших от крови горцев продолжался. На вершины высот, из-за дымовой завесы, упорно выкатывалась красная волна. Смертоносные штыки атакующих, готовых показать индийцам где раки зимуют, блестели зловещим блеском. Лобовой атаки опытной британской пехоты не выдержит никто. Это исключено.
Виктор видел, как его солдаты лихорадочно рвут бумажные пакеты с патронами, как загоняют шомполами пули. Зарядить мушкет, загнать пулю, выстрелить. Вот и весь алгоритм. И тут же все повторить снова. Пли! Заряжай! Целься! Пли! Словно отлаженная боевая машина, хорошие стрелки из мушкетов делали четыре залпа в минуту.
Вот шотландская пехота, двигающая впереди штурмовых отрядов, подобно бурному потоку подбежала на убойную дистанцию в сто пятьдесят метров. Преодолеть ее и останется последнее усилие - каких-то тридцать секунд, а потом англичане ворвутся наверх, захватывая пушки. Британские войска, геройски сражаясь, штурмуют высоты и с дикой отвагой карабкаются на высокие холмы и пологие склоны под градом индийских пуль и бомб. Эти отъявленные мерзавцы умеют только убивать. И делают это чертовски хорошо! Все висело на волоске.
Пора начать танец! Настало время умирать!
И тут проснулись саперы, подорвав с флангов две небольшие мины. Это был опасный гамбит. Закипели, поднимаясь, клубы дыма и пыли. А когда штурмующие инстинктивно сгрудились в центре, то по ним отработало все: град свинцовой картечи, ракеты, мушкетные пули - все слилось в яростный шквал огня. Картечь густо секла пехоту, ядра и ракеты вздымали фонтаны земли. Настоящее смертоубийство началось!
Столбы земли и пыли от разрывов снарядов смешиваются с облаками порохового дыма. Красномундирники падали рядом с сипаями. Низкорослые индийцы пронзительно вопили. Индийская картечь производит страшный разгром в британской армии, причем на очень дальнем расстоянии: заряды, раздирают в клочья красные мундиры, мертвые тела густо усеивают все склоны холмов, значительные потери имелись даже среди сипайских резервов, держащихся позади. Содрогается сама земля, исхлестанная железным и свинцовым градом.
Каждый заправленный картечью снаряд выбивал из строя как минимум пять-шесть человек. Две сотни снарядов это где-то тысяча выведенных из строя вражеских солдат. Раненые и убитые грудами валились по склону вниз, где уже шевелилась целая куча тел. Обливающихся кровью, глотающих собственную рвоту, кричащих, проклинающих, взывающих к товарищам или матерям.
Ядра проносились сквозь шеренги, картечь распарывала воздух над головами, с лёгкостью скашивая целые отделения. Выдержать такой удар было невозможно, но шотландцы, не уступая железу в твердости, продолжали наступать. Инстинкт боя увлекал наступающих все дальше и дальше. При каждом выстреле горцы, автоматически выполняя прием, знакомый пехоте всего мира, нервно вскидывали мушкеты, защищая широкими прикладами самые уязвимые части тела в паху. Шеренги сократились, словно усыхали, но продолжали бежать вперед. Английские солдаты больше походили не на людей, а на свору бешеных псов. Бойцами овладело безумие берсеркеров. Пропади оно все пропадом! По по сравнению с таким яростным напором атакующих самоубийственное безумие леммингов казалось вполне умеренным.
— Вперед, ребята! — орали сержанты, буквально подскакивая от гнева. — Перед вами только кучка ниггеров! Навалитесь на них как следует, чтоб вам! За что тогда вам платят?
Внешние ряды падали, оставляя на земле убитых и раненых, но основная масса скученных внутри головорезов все же выжила и уже не стройными шеренгами, а в беспорядочно давке продолжала подниматься по склону под смертоносными залпами, чтобы занять место тех, кто погиб. Их гнала вперёд жажда убийства. Здесь склоны были уже более круты, а земля была рыхлая и сухая и предательски скользила под сапогами. Но это не могло сильно замедлить британцев.
А все новые английские отряды с диким ревом бросаются в схватку.
К своей беде. Потому, что действовать так против Резанцева было самоубийством. Так как пока еще три тысячи укрытых сипаев Виктора молчали, подманивая врагов поближе. И только на расстоянии в 120 метров они дружно дали убийственный залп. Три тысячи пуль. В упор. С жутким результатом.
Казалось, отворились врата ада. Второй залп прозвучал точно в тот решающий момент, когда и должен был прозвучать. И он решил судьбу атаки и всего сражения. Шквал металла ударил по британским солдатам и тамильским сипаям и буквально отбросил их назад, смятенных, окровавленных. Все передние шеренги повалились, окутанные кровавой пеленой, словно их срезало чудовищным серпом.
Люди валятся тысячами, простреленные, искалеченные или смертельно раненые всевозможными снарядами. Некоторые солдаты исчезали, разлетаясь на куски и оставляя после себя только кровь.
Шотландцы, надеющиеся больше на штык, чем на пулю, уже кончились. Их смело из жизни пламенем, дымом и свинцом. У подножия Центрального холма полковник Стивенсон, третий Барон Деламер, с непоколебимой стойкостью ведущий своих стрелков, падает с лошади, смертельно раненый. Полковник Джебедия Стивенсон, могучий как бык-буйвол, ранен, а в нескольких шагах — младший брат его, капитан Хэл Стивенсон, малый с неотразимыми усами, был убит. Капитан Джордж Кэмпбелл нес знамя линейного полка, когда в него стреляют, он валится, катясь по земле, прижимая к груди драгоценную ношу. Вскоре он умирает. Офицеры и солдаты падают один за другим, раненые, но живые, или же мертвые.
Всевозможные осколки, обломки костей, клочки одежды, остатки снаряжения, земля, куски свинца раздражают раны и усиливают мучения раненых.
Сублейтенант Блэкистон, блестящий офицер, оставивший в Англии свою невесту, мать, сестер, старика-отца, убит наповал. Так храбрый сублейтенант Блэкистон заканчивает в двадцать лет свою военную карьеру: в десять лет он добровольно поступил в солдаты, в одиннадцать был произведен в капралы, а в шестнадцать — в младшие лейтенанты, после двух походов в Африку и участия в Майсурской компании, где он был ранен при осаде Серингапатама. Его собака Чарли, привезенная из Йоркшира, страшно привязанная к своему хозяину, любимица всего батальона, побежала на поле сражения, но вскоре, тоже простреленная, дотащилась до трупа своего хозяина и издохла около него. Песика жалко...
Атака захлебнулась. На поле боя, посреди всеобщей неразберихи, осталось немного сипаев-индийцев, но они уже никуда не спешили. Так как уже не хотели атаковать такую армаду обороняющихся. А когда они побежали, топча своих убитых и раненых, то еще успели попасть под удар двух тысяч сипаев, успевших перезарядить свои мушкеты и нескольких десятков орудий, стреляющих картечью. Поджаривающих беглецам пятки. Пушки Хайдарабада постоянно хлестали противника снарядами и шрапнелью. Какой-то раненый выл как пес.
Внизу, в панике убегали разрозненные фигурки. Тысяча человек, не более того. Прибавим сюда с пятьсот контуженных у дороги, тысячу у северного заслона, пару тысяч вместе с кавалерией с юга. Терпимо. Учитывая, что у Виктора пять тысяч сипаев и конница Хайдарабада и союзников в 5,7 тысяч сабель не останется в стороне. Выступаем.
— Сбейте артиллерию врага. Угостите картечью, добавьте залп из винтовок и мушкетов и наступайте! - приказал Виктор. - Наша очередь атаковать.
Контрбатарейной борьбы не получилось. Преимущество в количестве артиллерии и в высоте сразу сказало свое слово. Британские пушкари так же кончались, не продержавшись и пяти минут. Пехота Хайдарабада, словно ангелы мщения, пошла в атаку.
Почти беспрепятственно. Так как конница по сигналу красной ракеты тоже выдвинулась, парализуя движения вражеских заслонов. А пехота шла, штыками приканчивая раненых. Иногда гремели выстрелы из многозарядных пистолетов офицеров, но чаще всего они пускали в дело сабли. На такой жаре и влажности даже царапина может убить, если она станет гангренозной, что уж говорить о серьезной ране, при которой человек не смог убежать.
Самый ожесточенный бой разгорается во время тропического полуденного зноя.
Хотя обоз у британцев был просто громадный, как уже упоминалось, в ограждении тут было солдат всего нечего. Тысяча испуганных беглецов, ищущих укрытия и пять сотен контуженных, еще не отошедших от последствий взрывов. Заслоны стягивались в центр, но из-за противодействий кавалерии шли они медленно, сбившись в каре, ощетинившиеся штыками. Эдакие живые крепости. При этом по южному заслону, пользуясь таким удобным моментом, по рядам пехоты прошлись оба пулемета, расстреляв свои оставшиеся две сотни патронов. Все пошло в цель, изрядно напугав британских вояк. Они кинулись под защиту своей кавалерии, изрядно смешав ряды.
Между тем сипаи Виктора с неукротимой энергией работали по отработанной схеме. В начале выстрелили из винтовок полсотни стрелков, выбивая своих чудом уцелевших коллег, а так же сержантов и офицеров. А потом, подойдя поближе, дали залп почти пять тысяч сипаев Голконды. Британцы не стреляли, так как расстояние было велико, а преимущество первого залпа работает только если он точный. А остаться с разряженными мушкетами, и стоя заряжать их под прицельным огнем, изображая из себя мишени, никто не хочет.
После залпа сразу все было закончено, единственным разумным образом действий было бегство, и уцелевшие побежали, перепугав обозников и некомботантов. Так бегут мокрицы, когда кто-то поднимает бревно, под которым они прятались. Подполковник Оррок, один из героев английской армии, пытающийся организовать сопротивление, убит двумя пулями в грудь. Толпу, при виде такой леденящей сердце картины кровавой вакханалии, охватила паника. Народ побежал обратно на юг, еще более расстраивая ряды южного заслона. Который из-за этого прозевал лихую атаку хайдарабадской кавалерии.
А тут было 4,5 тысяч конников, успевших разогнаться лавой. Всей мощью несущейся во весь опор кавалерии, с комьями земли взлетающих в воздух из-под лошадиных копыт. И ударивших на смятенных британцев в пики. А потом и в сабли. Вдвоем или втроем на одного. Без шансов для противника. Даже лошади, возбужденные резней, участвуют в этой борьбе, бросаются на неприятельских лошадей и яростно кусают их, пока всадники рубятся и крушат противников
Центральный отряд Виктора разделился: три тысячи занялись обозом и преследованием южан, а две тысячи встречали отступающих с севера полк британцев. Тут тоже залп издалека с преимуществом в дистанции выстрела и численности солдат лишил вопрос в пользу Хайдарабада. Бегущих британцев порубила иррегулярная конница. Бой закончился, наступила резня, мясорубка. Спастись не мог никто, так как в этот раз конницы было нереально много. А тех кто бежал к берегу, в надежде спастись на кораблях флота Его Величества, тех суровые всадники загоняли в болота. И топили там. Если кто и спасся, то только единицы. Если не считать сотни три кавалеристов, которые ускользнули, полагаясь на резвость своих коней.
Капитан Стивен Паркс, не в силах вынести такое ужасающее зрелище, пошатнулся, поднял пистолет и вышиб себе мозги.
Хотя английскую армию беспощадно истребляли, обоз большей частью не трогали. Пограбили немного, не без того. Удалось схватить одеревеневшего от опиума Асафа Джанга, а вместе с ним и Священный Талвар. Символ власти и могущества Голконды.
- Джангу голову с плеч долой, а Меч войны оправить в Хайдарабад, пусть народ порадуется! - распорядился Резанцев.
Да и султану Акбару этот предмет легитимности добавит. А то еще начнет шептаться народ, мол "царь-то ненастоящий". А так все путем. И армию англичан истребили, и территории у них отберем, да и реликвии на родину вернулись. Всем хорошо.
А голова незадачливого Асафа Джанга присоединилась к головам генералов Бэрда и Хилла. Эти старички, в отличии от молодого и энергичного Артура Уэлсли, не проявили должной прыти в отступлении. За что и поплатились...
Все поле битвы усеяно трупами людей и лошадей; дороги, канавы, овраги, кустарник, поля — все буквально завалено мертвыми телами, а в окрестностях холмов земля сплошь покрыта ими. Среди такого огромного количества черных тел выделялись небольшие группы белой пехоты. Или одиночные английские офицеры, возглавлявшие туземные батальоны. Их новоиспеченные трупы облепили мухи. Над ними парят хищные птицы, в надежде поживиться. Британцы клюнули на живца и хорошенько получили по зубам. Это сражение стало настоящей катастрофой для Ост-Индской компании.
Глава 8
Такое поражение не могло остаться без последствий. Эта победа индийцев была настолько полной, что поставила вопрос о хозяине Декана вне всяких сомнений. Власть компании Джона на Коромандельском побережье повисла на волоске. Да, у компании еще оставалось в Индии двадцать тысяч второсортных воинов, разбросанных по гарнизонам. Но они располагались в основном в Бомбее, Калькутте, Цейлоне. И лишних там не было. Заберешь там - получишь проблемы. Спасая одну фигуру, неизбежно теряешь другую...
Помимо этого, британцы на севере рассчитывали в этот сухой сезон завершить оперативную комбинацию и захватить княжество Ауд. Там силы требовались минимальные, а выхлоп обещал быть очень значительным. Запутавшийся в долгах махараджа Ауда, Саадат, задыхаясь в тисках компании Джона, живя под постоянными угрозами войны и захвата его территории, склонялся к тому, что лучшим выходом будет передать свое княжество под протекторат компании, и отдать "ференжисам" половину территории. Чтобы сохранить другую. Но требовались солдаты, чтобы ввести их в решающий момент в Ауд и не допустить беспорядков. А соотношение цена вопроса/ качество тут выходило просто замечательное.
Можно занять территорию своего бывшего союзника, который всегда оставался вам верным, - так говорят англичане, - можно ограбить семью, которая оказывала вам благодеяния, все это бесчестно, является оскорблением нравственности, но аннексировать - это же просто прибавить к своему полю поле соседа, чтобы избавить его от труда возделывать это поле. Можно, пожалуй, пообещать ему вечно отдавать доход с этого поля, но отдавать его всего несколько лет. Ну, одним словом, аннексировать...
На юго-востоке же Индии у Ост-Индской компании осталось не более четырех тысяч солдат. Это если считать больных, вернувшихся из Майсура и восточной Голконды перепуганных беглецов, и возвращенный флотом десант. А этого количества солдат было очень мало. Хватит только, чтобы вместе с гражданскими оборонять Мадрас. Непреступную крепость Веллиор с царственными узниками. И может еще какой пункт. Не более того.
Индийские набобы не дураки, и чуют, куда дует ветер. Сильны были англичане, они подчинялись англичанам. Все считали, что лучше с захватчиками найти общий язык, чем пасть их жертвой. Вновь стал силен Хайдарабад - они переметнутся к Хайдарабаду.
Прошли те времена, когда власть в целом княжестве мог осуществлять один британский резидент с эскортом из десятка сипаев. Сейчас такой фокус не пройдет. Особенно с учетом распространявшегося пророчества, что Британская «…империя падет через пятьдесят лет после битвы у Плесси… двадцать третьего июня 1807 года». К тому же народная индийская мудрость гласит: "Всегда следует пользоваться всякими обстоятельствами. Изворотливый человек никогда не попадает впросак!"
Кроме того, не забываем, что простые индийцы британцев ненавидели. Так как Ост-Индская компания прошла период торговли и перешла в период завоеваний. А поскольку еще оставалось довольно много территорий для завоеваний, то захваченные земли англичане не обустраивали. И не развивали. Наоборот, они стремились всячески ослабить захваченных индусов и держать численность населения аборигенов под жестоким контролем. Простая арифметическая задача.
Поэтому Ост-Индская компания, словно громадная пиявка, не проводила на захваченных землях работы по поддержанию древних оросительных каналов в рабочем состоянии. Водохранилища, созданные еще при браминах, для сохранения воды в период дождей и поливки полей в сухой сезон, мелели и пересыхали.
И у индусов каждые пять лет голод охватывал значительные территории. В пятилетку умирали от голода до пяти миллионов человек. А британцы в результате держали оставшихся в железной узде. Страна превращалась в пустыню, чтобы раз и навсегда отбить у индусов охоту стремиться к восстановлению независимости. Компатриоты Дарвина называли это борьбой за жизнь.
Такие ужасные преступления не могли не вызвать крика бешенства во всех кастах Индии.
Еще у британцев оставался флот, которому в омывающих Индию морях не было соперников. И угрожая прибрежным набобам бомбардировкой их столиц и портов, британцы могли гарантировать их лояльность. В некоторой мере. Те набобы, которые имели столицы на побережье, вместе с владениями в глубине страны, оказались между двух огней. И ублажали и тех и других.
В целом обстановка была следующая: на крайнем юге, куда пока не доходила лихая конница Хайдарабада, англичане имели 350 сипаев в прибрежных городах Каликале, Транкебаре, Девикоте, а так же Кундалоре, рядом с которым был расположен укрепленный форт Дэвис. При поддержке флота они могли оказывать помощь этим гарнизонам и держать местных набобов в кулаке.
А вот из французского Пондичерри англичанам пришлось гарнизон убрать. Да там и было-то всего две с небольшим сотни сипаев, занимавших внутреннюю крепость, Форт-Луи. Скоро мир, может быть он уже заключен, просто известия еще не дошли, они же идут сюда 3-5 месяцев, и город все равно вернется французам. Так зачем держать здесь солдат?
В Европе все отчаянно нуждались в передышке. Все союзники англичан, чьими силами они так любили биться до последнего солдата, уже выбыли. Испанцы, португальцы, итальянцы, австрийцы, западные немцы и голландцы. Вся Западная Европа, от Копенгагена до Кадикса, покорна власти Наполеона. Англичане держатся только на Гибралтарской скале, а так же адмирал Нельсон контролирует Мальту и Сицилию. Но в союзниках у британцев остались только турки, а турки на Париж не пойдут. Они тому, что Египет вернули и так рады без памяти. Россия же пока вступать в войну не горит. Так что надо договариваться.
Англичанам имеется чем торговаться. И плененной армией Наполеона в Египте, и возвратом Пондичерри в Индии, и пропуском французских торговых судов в недавно возвращенную Луизиану, на Карибы или африканский Сенегал.
Так что пусть эти солдаты лучше присмотрят за темпераментным набобом Карнатика (обладающем змеиной сущностью), в столичном Аркоте. Это недалеко от Мадраса, вверх по реке Паллар. Так британцы и расставились . Три тысячи в Мадрасе, 350 сипаев на юге, 450 в Веллиоре. И две сотни, в качестве выдвинутой вперед пешки, в Аркоте. И почти всюду британцы могли помогать своим солдатам при помощи флота.
Сам Виктор в части флота был полный профан. И даже на море страдал от морской болезни. Ну, не бывает идеальных людей.
Как сейчас плавали корабли, без всякого двигателя, движимые лишь волей волн и ветра, Резанцев довольно слабо себе представлял. В теории может оно и понятно, но как сдвинуть такую махину весом в семьсот, а то и тысячу тонн, с тридцатью, а то и сорока пушками, ветерком, да привести ее в нужное место за сотни километров, было для парня тайной за семью печатями. Все эти веревочки, дощечки, тряпочки, которые разрабатывались сотнями лет, чтобы немного помочь мореплавателям, все эти "бизань" , "верп", "гитовы", "марсель" , "рей", "фалинь", "шкафут", "шкоты", "штаги", "шпигаты" - звучали сущей китайской грамотой.
Значит, должны разобраться с флотом союзники. К примеру, французы. Как говорят в Индии: "даже неприкасаемые могут обрести выгоду от драки между собакой и свиньёй". А наших приятелей, санкюлотов, совершенно не жалко...
И Резанцев, еще когда крепость Пондичерри была в руках англичан, через доверенных людей, активно вел с французскими купцами этого города переговоры, на предмет того, чтобы французские корабли помогли ему со взятием Мадраса. Тщетно. Французы сидели на Маврикии, на Ревиньоне, и носа оттуда не показывали.
И то они оставались там только потому, что британцы в первую очередь выбирали только самые лакомые куски, а до них руки пока не доходили. Богатую Индию Британии завоевать надо? Надо! Южную Африку, расположенную на стратегическом пути в Индию (и в общем в Азию) захватить надо? Надо! Сингапур и малайские княжества, удачно контролирующие пути в богатый Китай, прибрать к рукам надо? Надо! Китай захватить надо? А силенок уже не хватает!
Еще ранее британцы считали, что они должны иметь флот вдвое количественно превышающей возможности своего ближайшего соперника. Сейчас на эту роль можно рассматривать только французов. Когда у французского монарха было 67 линейных кораблей у короля Великобритании таких судов было 140. Королевский флот был величайшей морской силой, которую когда-либо видел мир. А сейчас французы свой морской флот изрядно подрастеряли. Средиземноморская эскадра полностью уничтожена. В начале при захвате Тулона, потом при десанте в Египет, особенно в битве при Альбукерке.
Если осталось у французов формально кораблей сорок, так это на бумаге. Потому что, когда в Париже сменилась власть, командующему Атлантической эскадрой, базирующейся в Бресте, маркизу де Амокоста, это сильно не понравилось. Особенно гордому маркизу пришлось не по вкусу, что все, и матросы, и аристократы, теперь одинаково граждане Республики и потому господа офицеры могут целовать матросов в задницу. На это маркиз пойти не мог.
Так что, пока в столичном Париже политические группировки азартно делили власть, маркиз де Амокоста, отобрал в Атлантической эскадре самые лучшие суда, которые могли выдержать многолетнее автономное плавание, сохранил там прежние королевские порядки и отплыл. В сторону южных морей Океании. На поиски Лаперуза. Нужно же его найти? А там, глядишь, и через несколько лет власть вернется на круги своя. Так что эскадра де Амокоста исчезла за горизонтом.
Поэтому Виктору как-то придется крутиться самому. С другой стороны, не боги горшки обжигают! Возьмем для примера, прославленную английскими и американскими историками, битву у мыса Трафальгар 1805 года, считающейся одной из величайших битв эпохи парусного флота. Это же смех один! Обхохочешься!
Адмирал Нельсон победил у Трафальгара с двадцатью семью линейными кораблями. Испано-французский флот адмирала Вильнева состоял из тридцати трех линкоров. Несколько часов эти огромные деревянные бандуры, гонимые ветерком, неспешно гонялись друг за другом. Потом воевали. В итоге сгорел один французский корабль.
Результат на уровне Булонского казуса. Там несколько кораблей из британского флота Канала, заметив, что Наполеон с генералами прибыл на инспекцию в лагерь под Булонью, попытались обстрелять французов. Наполеон, вспомнив, что он начинал артиллеристом, сам встал к орудию. Один выстрел императора - мимо, второй - тоже. Поэтому Бонапарт решил довериться профессионалам. Опытный французский канонир встал к этой же пушке и произвел выстрел, оказавшийся "золотым", и британский корабль сразу пошел на дно. Так как ядро попало прямо в пороховой трюм.
В обшем-то корабли сейчас деревянные, их хрен потопишь. Тут можно еще вспомнить сражение Фрэнсиса Дрейка, в эпической битве против Великой Армады Филиппа II, возглавляемой герцогом Сидонией. Весь тот долгий день окутанные серо-коричневым пороховым дымом два огромных флота обменивались мощными бортовыми залпами, но эта грандиозная перестрелка не потопила ни один корабль. Только порох пожгли и ядра израсходовали. Так что, сколько не делай им дырок в днище, эти плавучие посудины не утонут. Только если взорвется порох в трюме, лишь только тогда судно будет уничтожено. Между тем, Трафальгарская битва считается одним из главных морских сражений всех времен и народов, когда как Булонский инцидент вспоминают только на уровне исторических анекдотов. Как так?
Надо уметь выворачивать факты в свою пользу! Все слышали о Трафальгаре или победе над Испанской Армадой, где в обоих сражениях англичанам удалось потопить общим счетом всего один корабль, но мало кто слышал о английском поражении на Темзе 1667 года. Тогда голландский флот под командованием адмирала де Рюйтера поднялся вверх по реке Темзе, к верфям в Чатеме, где стояли лучшие корабли Королевского флота, сжег дюжину или более судов, отбуксировал еще два, включая флагманский корабль "Король Карл", и вынудил Его Величество короля Великобритании подписать горький и унизительный мир. Вот этот был разгром, всем разгромам разгром!
Но вернемся к фактам и способам их изложения.
Англичане утверждают, что им удалось захватить в Трафальгарской битве 17 вражеских кораблей. Некоторые "продвинутые индивидуумы" даже утверждают, что еще один французский корабль потонул через две недели в результате шторма. Мол, его так британцы повредили, что это его и погубило. Между тем, свою статистику, сколько британских кораблей потонули от непогоды за этот период, они не приводят. Отчего, не понятно. Большинство кораблей эскадры Нельсона были повреждены не меньше вражеских, но везение и искусство британских моряков в именно тот день позволило им благополучно вернуться в порт. А что было дальше?
Что касается захваченных 17 кораблей, то это было лишь в один момент. Пригодный только для фотографии. Еще через какое-то время французы 14 своих кораблей отбили обратно, захватив британские абордажные команды в плен. А потом начался шторм и все разом закончилось. Британцы спешно вернулись в свои порты. Три захваченных корабля, что они дотащили на буксире, оказались абсолютно непригодными к дальнейшему использованию. У французов же утонули в результате шторма целых десять поврежденных кораблей. Так французы лишились своего флота. В общем, тут все получилось как в анекдоте, пришел лесник и все расставил по своим местам. Победил шторм!
Что же касается самого сражения, то тут сказались два момента. Во-первых 33 корабля конечно больше 27. Но тут надо вспомнить, что половину французского флота составляли испанцы. Союзники поневоле, которым воевать не было никакого резона. Они и не воевали. Даже махровые английские историки нехотя подтверждают, что участие большинства испанских кораблей в битве ограничилось обстрелом издалека. То есть простым салютом. А французские корабли при бегстве растянулись и не смогли разом принять участие в сражении. Так что у англичан было подавляющее преимущество в численности.
Во-вторых, у англичан имелось огромное преимущество в артиллерии. Связанное с качеством пороха. У британцев - неограниченный доступ к индийской селитре. У французов - шиш. Хорошо еще, что после революции патриотичные французские ученые из Академии Наук сумели организовать производство селитры во Франции. Но домашней селитры все равно не хватало. И французский порох был на 10% слабее британского. И если в стрельбе из мушкетов десять метров убойной дистанции особой роли не играют, то в морском бое пятьдесят метров убойной дальности у пушек уже солидное преимущество.
То есть британские корабли без особого труда просто расстреляли французские суда на приличном расстоянии, повредив их или уничтожив большую часть команд. И оттого потом высадили без особого сопротивления абордажные команды на опустевшие палубы.
О мощи британских пушек свидетельствует множество фактов: единственный бортовой залп «Ройял Соверена» уничтожил половину команды «Фугё», «Виктори» обстреляла флагман Вильнева «Буцентавр», уничтожив двадцать из восьмидесяти орудий и лишив жизни половину команды. При этом потери своего Нельсона британцы даже не заметили, что есть адмирал, что нет, одна хрень, стреляй себе издали и все дела. Тут бы и трехлетний ребенок справился!
Несоизмеримость потерь британского и объединенного франко-испанского флотов поражает. У британцев пострадали полторы тысячи человек, в то время как потери французов и испанцев составили около семнадцати тысяч. Более чем 1 к 10! То есть, применяя хороший порох, британцы просто повторили тактику Резанцева на суше, перебив врага на расстоянии. От этого и надо отталкиваться.
Работа закипела. Через руководство освобожденного Пондичерри Виктор предложил организовать французам "визит дружбы". В голкондский Мосулипатам. Французского корабля с количеством пушек не менее тридцати. А еще лучше и самого «Ревенана», французского флагмана здешнего флота с Маврикия, семидесятичетырех пушечного линкора, грозу Индийского океана!
Это повысит значимость нового султана Акбара в глазах его подданных. А французы, став союзниками султана Хайдарабада, одним махом вернутся в индийскую политику, откуда их вышвырнули после битвы при Плесси. Война в Европе подошла к концу, мир или уже заключен, или же будет заключен на днях. Такой визит организовать совсем безопасно. Но все же это сделать надо как можно быстрее, так как дорога ложка к обеду. Да и все равно нет мира под тропиками. Малая война может быть продолжена.
Так что вся надежда на мастерство и осторожность французского капитана. Но мадрасская эскадра англичан не патрулируют коромандельское побережье. У них нет на это сил. У британцев все тут один большой сорокавосьми пушечный линкор «Полифем», и пять линейных кораблей поменьше. Рабочие лошадки, фрегаты «Марс», «Минотавр», «Орион», «Агамемнон» и «Голиаф». Европейские флагманы типа «Принца Уэльского», девяностовосьми пушечные монстры, тут не появляются. А в порту Мосулипатама союзному французскому кораблю ничего не грозит. Ибо пушка на берегу стоит двух на море. Невозможно точно направить ядро с качающейся палубы судна в определенное место корпуса другого судна. А с берега возможно. В крайнем случае, Резанцев обещал гарантировать французам "страховой полис".
Если корабль в ходе этой экспедиции будет потоплен или захвачен британцами, то Виктор внесет руководству Пондичерри 1,6 миллиона рупий, то есть 80 тыс. серебряных фунтов стерлингов. Целая гора серебра. Почти 800 кг. Но эта плата будет товарами: пряностями, селитрой, красителями и прочим. Вес за вес и фунт за фунт — пряности стоят почти столько же, сколько слитки серебра такого веса. В крайнем случае, если война будет продолжаться и французы не смогут вывести эти товары - голкондскими бриллиантами. Или же золотыми слитками из шахт Коллура на реке Кришна в Канди.
Чтобы хватило средств построить новый корабль и возместить издержки. Нормальная цена, если учесть, что за хорошую шкуру тигра тут дают десять рупий. А за голову убитого вражеского солдата - пять рупий.
По себестоимости Резанцеву этот полис обошелся бы в 55 тыс. фунтов стерлингов, но он все же искренне надеялся, что французский капитан окажется достаточно умелым и не облажается. А то терять дневное жалование двух миллионов индийских солдат, или же годовое для пятидесяти тысячной армии сипаев, совершенно не хотелось. Или же на эти деньги можно было купить у султана Омана целый флот из 55 арабских "доу".
Пока происходили эти события, индийские грузчики перетаскивали два десятка самых лучших, любовно отобранных дальнобойных пушек, крупных калибров, от Майдан Бенгал до морского берега. А оттуда, используя туземные индусские суда с парусами из циновок, с обшивкой, переплетенной кокосовыми волокнами и пропитанной рыбьим жиром, а иногда и просто большие плоты, при помощи бурлаков или лодочников, в качестве буксира, эти пушки перетаскивались ночами на юг.
Пушка на земле стоит двух в море. Так что на мелководье эти пушки при помощи своих пушкарей вполне могли бы отбиться от любого небольшого британского военного корабля, у которого в бортовом залпе не могло быть более 15 орудий. Как говорится: "Судно моря не боится, судно берега страшится!"
Так эти пушки перетащили вдоль берега моря до устья реки Пеннер. Ражда Неллура, как только британцы отступили, тут же признал себя подданным Хайдарабада, так что здесь проблем не возникло. Пушки перетащили еще южнее в сторону Мадраса. В облюбованное место на побережье.
Надобно сказать, что после битвы при Майдан Бенгал Резанцев разделил свою конницу и отправил ее на юг, в британские владения. Если маратхи Бур-хана как конные разбойники, сухопутные пираты, отправились грабить раджей южного Карнатика, то Меер Аллум, несколько пополнив свой отряд за счет сил пограничных заминдаров Голконды, отправился приводить южноиндийских раджей под власть султана Хайдарабада.
Крупным отрядом военачальник сразу блокировал Аркот и взял его в осаду. Окруженная высокой стеной из пестрого набора камней, кирпича и замешанного из соломы и глины раствора, древняя столица некогда великого королевства Карнатика по индийским меркам была невелика. Подумаешь, всего лакх (сто тысяч) населения. Но англичане терялись здесь, как крупинки соли в бурлящей похлебке.
Своей осадой Меер Алум вынудил британский отряд, опасающийся восстания местных индусов, спустится вниз по реке до побережья. Эти британцы в конце своего путешествия без потерь вернулись в Мадрас. Так как конница на реке их догнать не могла. Но города Аркот, Каверипак, Амбур, Велор, Джинжи, Арни, Конживерам (Святой город), Чинглепут, Чирувади, Волконда, Танжор, Утатур, Кондади, и даже столица южного Карнатика, Тричинаполи, признали себя вассалами султана Хайдарабада. Все британские силы сконцентрировались на побережье.
Пушки из Майдан Бенгал тайно доставили на небольшой островок у побережья, скорее скалу, под названием "остров Собак". Расположенную неподалеку от Ослиного мыса. Обрывистую со стороны океана, более пологую со стороны континента. Оборудовали скрытые позиции в восточной стороны, господствующие над Бенгальским заливом.
Одновременно Виктор развернул постоянные атаки и диверсии, с целью нанести наибольший вред британскому флоту. Еще когда они с Бабу взяли власть в Голконде, приморским феодалам последовал приказ привечать пиратов. К сожалению, англичане на море конкуренции не терпели, и всех пиратов истребили. Почти.
Одним из оставшимся, был индус Севаджи Ференги ( Чужестранец). Какая-то португальская кровь в его жилах намешалась. Это был человек не без удальства. Игрок. Судно у него, было хотя и быстроходное, но совсем маленькое. Так что он мог нападать только на мелкие торговые шхуны европейцев. И то при известной доле удачи. То есть когда судно, идущее в Калькутту, было потрепано штормом, или же команда там жестоко страдала от цинги. В общем, этот Севаджи работал по мелочам, но свой кусок хлеба имел.
Больше пушек на его туземном судне разместить было тяжеловато, поэтому втиснув еще одну, Виктор снабдил пирата взрывающимися горшками с черным порохом. Эти примитивные гранаты, используя кожаный ремешок, при удаче можно было закинуть метров на тридцать. Так что Севаджи как волк, "санитар леса", мог теперь пытаться атаковать небольшие четырех пушечные торговые суда. Если такие суда пребывали в состоянии кризиса, то их захватывали, если же они бодро давали отпор - пираты с ними не связывались. Все это было на уровне мышиной возни, но начало было положено.
Затем, Рязанцев, пользуясь, что здесь был край непуганых идиотов, сработал в наглую. То есть купил, используя цепочку посредников, прямо в гавани Мадраса, старое, требующее ремонта торговое судно, буквально по цене дров. Быстрый ремонт от нового владельца ограничился только забиванием во все щели чопиков и наложением смоляных пластырей. Несколько человек из команды Севаджи инкогнито прибыли в Мадрас и наняли там еще несколько местных авантюристов, для работы втемную. Судно загрузили сухими дровами, смолой, мешками с селитрой, маслом для светильников, пропитанными смолой пальмовыми листьями. И тайно погрузили туда несколько бочонков пороха.
И однажды под вечер, к удивлению портовых завсегдатаев, судно, с огромным некомплектом команды, отошло от причалов. Здесь довольно близко к экватору, поэтому и зимой и летом закат начинается примерно в шесть часов. И индийская ночь обрушивается стремительно. Через полчаса уже в темноте ни зги не видно. Все еще удивлялись, куда это корабль направляется в таком состоянии на ночь глядя? А судно медленно вышло на середину акватории порта и неловко направилось к выходу из гавани. Но все происходило так медленно, что наступила ночь, пока они сумели покинуть бухту. В темноте же судно изменило курс и направилось к месту стоянки британских военных кораблей. Обозначенных ночными габаритными фонарями.
Вахтенные "Ориона", конечно, заметили угрозу столкновения с торговым судном. Но слишком они тут расслабились, посчитали это за случайность. И брандер врезался в борт "Ориона", а свободно отпущенные канаты и снасти, захлестнули и спутали снасти британского корабля. Когда же на борт полетели крючья и кошки, британские матросы сообразили, что дело неладно, но индийцы с брандера, сделав свое дело, тут же попрыгали в воду. Подпалив пороховую дорожку.
Вспыхнуло пламя, раздалось несколько взрывов. Объятые пламенем два деревянных корабля запылали на фоне ночи. Все произошло довольно быстро; огонь брандера перекинулся на пороховой склад, и британский корабль, окутанный завесой пламени, взлетел на воздух; потом он моментально затонул; лишь несколько дымящихся досок плавали на волнах.
Добровольцы с брандера большей частью сумели доплыть до берега, а затем покинуть город. Кто-то утонул, кого-то британцы торжественно повесили. Но взорванный "Орион" восстановлению не подлежал. Это британцев в известной мере насторожило. Теперь по ночам у входа в бухту Мадраса стал дежурить один из военных кораблей. Остальные суда были приведены в боевую готовность, готовые стрелять в случае любой тревоги.
Но это британцам не помогло. Имея большой бюджет, организовать диверсию довольно просто. Один из индийских грузчиков, соблазнившись суммой, на которую он мог прожить лет двадцать, пронес на борт "Голиафа", взрывное устройство. Или зажигательное. Он получил предмет, замаскированный под потрепанную Библию со слипшимися страницами, и засунул ее в поясную сумку. А в трюме "Голиафа" спрятал "книгу" под запасной парус, и вдобавок туда же придвинул бочонок со смолой. После чего скрылся.
Под оболочкой книги размещалась жестяная коробочка, наполненная азотной кислотой, налитой туда перед вручением грузчику. Кислота проела тонкое железо, попала на вываренную в селитре бумагу, воспламенила ее и подожгла насыпанный в остальное пространство мины бездымный порох. Тот рванул, поджег парусину, она загорелась, огонь охватил бочонок со смолой.
Пожар — ужас всех моряков. Корабль построен из легковоспламеняющихся материалов и всегда набит взрывчаткой, древесиной, смолой, парусиной, коноплей, салом, бочонками с порохом.
Команда бросилась тушить пожар. Моряки резво привели в действие противопожарные помпы. Двадцать человек сгибались и выпрямлялись, как монахи за молитвой, а из парусиновых шлангов вырывались белые потоки воды, нацеленные на огонь. Но время было упущено. Пока пожар тушили, корабль повредился так, что теперь "Голиафу" требовался серьезный ремонт. И месяца два этот корабль не выйдет из гавани. То есть до начала сезона муссона он бесполезен.
После этого инцендента индийцев на военные корабли пускать перестали. А кого пускали - тщательно обыскивали. Но и это британцам не особо помогло. Нанятый человек подрядил нескольких рыбаков. Нагрузил одну купленную лодку порохом, присобачил капсюль на выдвинутый вперед нос, чтобы при ударе он точно сработал и инициировал взрыв. Далее, ночью они вышли в море. Лодку-мину привязали на длинный тонкий, но прочный линь, длинной в двести метров. Эта веревка была к тому же с резиновыми вставками.
Псевдорыбаки, держась на дистанции в сто метров от британского сторожевика «Агамемнон», завели веревку так, чтобы лодка, потянутая за веревку, гарантированно врезалась в военный корабль. А потом рыбаки с одной стороны отпустили натянутую веревку, упругая резина начала обратно сжиматься, а с другой, диверсанты, как рыбаки, подсекающие крупную рыбу, азартно начали тянуть лодку на веревке сразу в несколько рук. Британские часовые подняли тревогу, выстрелили по стремительно приближающейся рыбацкой лодке, но было уже поздно.
Плавучая мина ударилась о борт, раздался сильный взрыв, повредивший корабль. «Агамемнон», спасаясь от затопления, выбросился на берег. Теперь этому кораблю предстоял долгий ремонт. А мадрасская эскадра англичан временно лишилась половины своих наличных кораблей. А оставшиеся три не могли контролировать побережье. Так что британцам пришлось, для удобства снабжения, даже вывести гарнизон из Каликара и направить его на усиление форта Дэвиса.
Так прошел почти весь октябрь.
А тут в Мосулипатам прибыл сам французский «Ревенан», собственной персоной. Громадный линкор был строен в обводах и приятен на вид, как чистокровная скаковая лошадь, и мог рассекать воду с редкой скоростью и грацией. И при этом огненные зубы «Ревенана» были такими же острыми, как и его быстрые конечности. Судьба дает счастливый шанс! Капитан Монморан привез известия, что формально мире еще не заключен, но с конца августа ведутся интенсивные переговоры. Французов из Египта по слухам уже отпустили домой. Так что ждем...
Но срочно прибывший в Мосулипатам, воодушевленный добрыми вестями Резанцев сделал Монморану шикарное предложение, от которого тот не смог отказаться. Три недели аренды корабля, законной собственности "Мадам де Републик", за сумму в 10 тысяч фунтов стерлингов. То есть 200 тысяч рупий. Лично капитану. Не облагаемых налогом, в голкондских брильянтах. Плюс премии команде в рупиях. А всего-то надо так добить мадрасскую эскадру, действуя под флагом Хайдарабада. После предварительной подготовки закончить дело. Договорились....
Считаем, лакх серебряных рупий, то есть 100 тысяч, равны 250 тысячам французских франков, то есть за три недели предприимчивый француз получает полмиллиона франков. Целое состояние. Жить можно. Если учитывать, что большинство европейских солдат живут на семь фунтов, семь шиллингов и семь пенсов в год. Знаменитые три семерки. Как название у дешевого вермута.
Монмаран согласился (от подобных предложений не отказываются, учитывая свое годовое жалованье в триста пятьдесят фунтов), и с загруженными на борт зарядами с улучшенным черным порохом, отборного качества, отправился в укромную бухту, рядом с островком с засадой. Севаджи уже давно был там. И азартно нападал на все купеческие суда, проходящие вдоль побережья, в надежде подманить в огневую засаду какой-нибудь из британских военных кораблей. И дело делалось...
Севаджи удалось захватить всего две маленькие торговые шхуны. Но угрозами атаки, он испугал около двух десятков торговых судов на маршруте Мадрас-Калькутта. Жалобы испуганных купцов быстро дошли до руководства Ост-Индской компании в Мадрасе. И они направили «Минотавр», чтобы утопить дерзкого индийского пирата.
В этот день на засадном островке жизнь протекала как обычно. Главное же было не обнаружить заранее место засады. Поэтому базовый лагерь располагался на материке за холмом, где-то в километре от берега. А снабжение гарнизона островка осуществлялась исключительно по ночам, на лодках через мелководный пролив.
А у пушкарей на острове всего и дел было, что под утро, в темноте, на тыльной стороне островка запалить костры и раскалить пушечные ядра. Затем до восхода солнца, чтобы не было демаскирующих дымов, костры тушили, а пышущие жаром малиновые ядра, злобно отсвечивающие внутренним огнем, складывали в земляную яму и заваливали красными угольями и пеплом. А сверху насыпали слой земли. В таких ямах ядра могли остывать до двенадцати часов, то есть полный световой день. Ночью стрелять было нельзя, так как целей не видно.
Остальное же время, пушкари, выставив наблюдателя, нежились в тени, или же подновляли свежими ветками маскировочные зеленые "стенки".
Но в этот день рыбка клюнула. Севаджи, который всегда уходил охотиться, с учетом возможности быстро удрать по ветру, теперь спешил к островку на всех парусах. Преследуемый английским линейным военным кораблем. Есть контакт! Враги клюнули на приманку!
— Все к пушкам! Живо!
Пушкари быстро зашевелились. Лопатами разрывая яму и доставая горячие ядра. Должным образом прогретое десятикилограммовое ядро, только что вынутое из костра, могло остывать в течение часа, сохраняя внутри себя достаточно жара, чтобы поджечь дерево корабля. Эти ядра, с учетом того, что приближается полдень, продержатся чуть более полчаса, но этого вполне хватит.
Орудия уже зарядили мешочками с порохом, после чего стволы плотно забили влажным войлоком, который должен был предупредить преждевременное воспламенение. Правильная трамбовка стволов — это настоящее искусство, которое постигается только путем длительной практики. Ракетчики пока скрытно выкатывали свои тележки на позиции для стрельбы и загружали ракеты в направляющие. Поджигались фитили. Теперь ждем...
Севаджи Ференги искал спасения у островка, еще полчаса и британцы его догонят и начнут стрелять. Но увидеть корабль и приблизиться к нему для стрельбы на море дело - довольно долгое, так что время еще было. Севаджи поравнялся с островом и миновал его. «Минотавр», шел у него в кильватере, примерно в километре.
С полусотни человек покатили раскаленные ядра на специальные лотки. Лотки походили на носилки с мелкими железными тарелками для горячих болванок.
— Шевелись! — прикрикнул офицер на рабочих, потащивших ядра наверх по склону.
Те быстро остывали и меркли, но офицер знал, что жар сохраняется внутри, и когда орудие выстрелит, этот внутренний жар снова выйдет наружу. Деревянным кораблям такие ядра несли смерть.
— Осторожнее! - предупредил командир батареи, капудан-топчи, указывая на пушкарей, вооружившихся огромными ухватами и ловко отправляющих ядра в орудийные стволы. Капудан-топчи внимательно смотрел как пушкари забили ядра, и услышал знакомое шипение влажного войлока, предохраняющего порох от преждевременного взрыва. Порох был заряжен тут самый лучший, высококачественный, бездымный. Во все двадцать орудий.
— Подпустить противника ближе! Три раза отмерь, в четвертый отрежь! - раздается новая команда.
Дистанция менее четырехсот пятидесяти метров, корабль все приближается и пройдет от острова на расстоянии около двухсот. Все прицелились, взяв некоторое упреждение. Деревянными молотками, закутанными в тряпье, чтобы звуки ударов не были слышны, забили прицельные клинья. Пусть неверные пожалеют, что родились на свет! Почти четыреста метров! Пора!
- Огонь! - звучит команда капудан-топчи.
Это был идеальный момент. Орудия, с зубодробительным эффектом, грохнули такой залп, как будто выстрелили сразу все пушки мира. Гора содрогнулась до самых глубин своего подземного чрева. Откатом массивные орудия, выплюнувшие столбы огня и подпрыгнувшие при выстреле, отбросило на добрый метр, вздыбив на насыпанный сзади земляной пригорок, чтобы их можно было снова легко откатить на позицию для стрельбы.
Пушкари тут же стали катить их на место. Другие лили воду на раскаленные, словно печи, жерла, зашипел, уносясь вверх, пар. Изнутри, перед зарядкой, горячие стволы тщательно банили водой с уксусом. Второй залп раскаленными ядрами давать было рискованно, поэтому теперь ими должны был стрелять только десяток более мелких пушек. Крупные будут бить, круша снасти половинками ядер, соединенных пока сложенной внутри железной цепью.
Британский корабль уже предвкушал избиение индийского «пирата», когда внезапно раздался гром и грохот. Гроза? Вулкан? Но на море и на корабль посыпался тяжелый град из ядер. Откуда? С островка? Но там же нет характерных дымов! Бред какой-то...
Наконец, капитан «Минотавра», приставив к глазу подзорную трубу, заметил на отвесных утесах островка упавшие зеленые стенки из веток и копошившихся там индийских пушкарей. Индусы, эти хитрые рожи, старались не показываться...
Его кораблю только предстояло пройти под шквалом неприятельской артиллерии, не имея возможности открыть ответный огонь. Так как несколько секунд было потеряно и корабль, подгоняемый ветром, по инерции продолжал приближаться к острову. Нужное мгновение было уже упущено. Британцы ожидали драки, но не сейчас, не сию минуту. Пока приготовишься для стрельбы ( стволы корабельных орудий крепко привязали, чтобы при качке они не задавили канониров), дистанция еще больше сократится. А вверх так круто с воды не постреляешь. На таком расстоянии в высоту десятиэтажного дома вниз легко плевком доплюнешь, а наверх и камнем не добросишь. С гравитацией не поспоришь...
Капитан Джон Винс сморщился, заметив, что в парусах фрегата начали появляться дыры от снарядов. Ядра одно за другим пробивали нижние паруса, прежде чем исчезнуть за бортом. Другие ядра падали рядом с бортами, поднимая фонтаны брызг. Не причиняя никому вреда. Но один за другим два мощных удара сотрясли корпус «Минотавра», пробив двойную дубовую обшивку. Испытание началось. А капитан понимал, что с каждой секундой «Минотавр» приближается к настоящему пеклу. По левому борту рядом поднялся фонтан, обрызгав расчет одной из пушек.
— Водичка-то тепленькая? — обратился капитан к обнаженным до пояса пушкарям.
- Ага!
- Вы тут не купаться собрались! Открыть пушечные порты! Приготовить орудия для стрельбы!
Сам же капитан Винс, которому мама всегда говорила держать ноги сухими, подумал: «И да поможет нам Бог».
Матросы в белых рубахах забегали. Экипаж в основном состоял из ветеранов, прошедших две последние войны с Францией и Голландией, закаленных и суровых воинов. И они бросили все свои профессиональные навыки на предстоящую борьбу. Нужно было срочно сменить курс, чтобы не попасть под залп в упор. Но на таком корабле, чтобы обращаться с парусами надо держать на снастях два-три десятка человек, виртуозно изображающих из себя мишени.
Потому что к ядрам присоединились ракеты. И они словно Змеи-Горынычи, массой оранжевых комет, таща за собой яркий хвост, во множестве понеслись от островка по направлению к кораблю. А управление судном было затруднено, потому что одну из стеньг «Минотавра» уже снесло ядром. Оборванный конец каната просвистел в воздухе кончиком громадного кнута, способного перерубить любого человека пополам. Кроме того, из-за меткого попадания, деревянная снасть, при помощи которой поднимали и опускали носовой якорь, переломилась посередине. При этом раздался ужасающий треск, как от сломанного дубового сука.
Ядра и ракеты чертили небо, и каждый такой росчерк означал, что вскоре ядро поразит палубу или снасти «Минотавра». Два снаряда поразили корпус рядом с ватерлинией, еще один срикошетил от левого борта, выбив щепки с добрый метр длиной. Четвертое ядро сбило с передней мачты свежие снасти, а парочка ракет просвистели мимо передней пушки по левому борту, обезглавили морского пехотинца, а трех других отбросили назад. Кровавые брызги блеснули во внезапно потеплевшем воздухе. В этом мире смерть часто является наказанием за отставание на один прыжок.
Английский фрегат на вид шел спокойно и величаво, выдерживая паузу, в то время как в него одно за другим врезались ядра, разбивая в щепы фальшборт. Но корабль, бесстрастный в своем величии и могуществе, шел на смерть, гордо вздымая мачты, широко раскинув паруса над массивным корпусом. Как поется в песне «Сердца из дуба»: "Крепки как дуб наши корабли, крепки как дуб наши люди".
К счастью, ракеты были очень неточны и в основном летели куда угодно, только не в цель. Штурвал отвернуть довольно просто, но надо же одни паруса спустить, а другие поставить. Матросы полезли наверх.
Чтобы их прикрыть, пушкари дали ответный залп. Канониры капитана Винса направляли дула пушек «британца» круто вверх. Левый борт «Минотавра» окрасился дымами. Клубы порохового дыма, застревавшие в парусах и снастях, несколько скроют цели. А дистанция неумолимо сокращалась до 350 метров и с острова прицельно начали работать снайперы из винтовок. Их там было человека четыре, но стреляли они очень быстро. И точно. А залп «Минотавра», на первый взгляд, никакого урона противнику не принес. Все ядра ударили ниже цели.
Затем, очередное индийское ядро врезалось в одно из трехтонных орудий нижней палубы, разорвало двух канониров и наполнило корабль омерзительным звоном, словно гигантский молот ударил по чудовищного размера наковальне. Одна из ракет, метко угодив в парус, вызвала пожар. Матросы засуетились как ошпаренные, вытаскивая на веревках из-за борта ведра с водой и выплескивая эту воду на огонь.
Послышались новые крики:
— Огонь… огонь…
В трюме тоже начался пожар. Похоже, противник стрелял калеными ядрами!
Это была борьба между гарпуном и китом. Корабль пытался отвернуть в океан, словно по гигантской дуге циркуля, но сделать это было не так уж просто. Инерция гнала разогнавшуюся шестисот тонную махину вперед, корабль плохо слушался штурвала. С парусами были определенные сложности. Матросы героически карабкались по мачтам, пытаясь соединить порванные снасти. В парусах уже зияли множество крупных отверстий. Особенно громадных от попаданий зажигательных ракет. На палубе уже валялось множество тел убитых и кровавые ручейки перекатывались от качки на волнах. Вдруг фор-стеньга накренилась и медленно скрылась в дыму, увлекая за собой спутавшиеся паруса и снасти.
А воздух наполнял мучительный визг — цепные снаряды вспарывали паруса и перерезали тросы. Разрезное ядро — две железные полусферы, соединенные короткой цепью, — ударило в фок-мачту и глубоко вонзилось в дерево. Даже сражайся «Минотавр» на равных и то ему бы пришлось нелегко. В бортовом залпе у него 15 пушек, против 20 на острове. Плюс у них еще имеется преимущество высоты. Плюс калибр у некоторых орудий больше. Да и находятся они на берегу, прицелится качающаяся палуба не мешает. Так что в этом случае, оставалось только бегство.
И «Минотавр», сражаясь за каждый дюйм свободы, потихоньку отворачивал от островка, выходя из боя. Постоянно избиваемый новыми ядрами и ракетами. Тяжелое дерево крушилось под смертоносными снарядами. А дистанция в 330 метров пока еще сохранялась. Звуки вражеских орудий и ракетных установок сливались в однообразный и пронзительный распев.
И тут оказалось, что ракетные залпы до этого были только пристрелкой. Сейчас от острова потянулись многочисленные хвосты «индийских конгривов»; можно было различить, как ракеты, выпущенные буквально в упор, вращаются в полете, прежде чем вонзиться в находящееся у берега судно. Это же настоящий ураган огня! Оранжевые шары разрывов сменились смерчем из дыма, обломков досок, рангоута, взметнувшимся в воздух, и мгновение спустя по воде раскатился оглушительный грохот. Ракеты подожгли сложенный порох на пушечных палубах, раздалась серия мелких взрывов. Эффект был немедленным и драматическим. Сверху посыпались, словно спелые плоды с дерева, матросы. Деревянные щепки разлетались и поражали не хуже чем осколки гранат.
Когда чадящий британский корабль с трудом убрался от острова на расстояние свыше полу километра, капитан «Минотавра», с разодранной штаниной и окровавленной повязкой на колене, вздохнул с облегчением. Его корабль с честью выдержал этот прогон сквозь строй и все же ушел за пределы досягаемости береговых пушек. Но почивать на лаврах было еще ох как рано. Им здорово досталось. Разбитые мачты, сломанные реи, разорванные паруса. Корпус был как решето, команда, поредевшая наполовину, отчаянно боролась с пожарами, но корабль пока оставался на плаву и мог, наложив заплаты, попытаться вернуться обратно в Мадрас.
Мог бы... Поскольку на горизонте показалась громада жаждущего добычи «Ревенана». "Чесночники" пожаловали!
Вскоре было все кончено. Это была чистая, концентрированная агония. Французский флагман приблизился и, пользуясь преимуществом бортового залпа и качественным порохом, позволяющим убойно стрелять где-то на 3-5% дальше чем англичане, то есть на 15 -20 метров, дал жару. 37 пушек с правого борта выплюнули снопы огня и дыма, покореженный «Минотавр» был вынужден отвечать избитым левым, и там отвечали всего восемь орудий. Корабли казались островами, изрыгающими дым и пламя. Воздух дрожал от орудийных залпов.
Француз добился 18 попаданий, британец всего четырех. При этом лишь одно ядро попало в корпус «Ревенана», а три проделали дырки в парусах. У французов же все попавшие ядра угодили в корпус, так как паруса разваливающегося «Минотавра» уже представляли собой лохмотья. Измочаленный, выкрашенный черным борт «британца» взорвался фонтанами щепок. Несколько ядер прошли насквозь. В такие дырки и кит башку просунет! Все пушки по этому борту, кроме двух, у британцев были подавлены.
Следующий залп подошедшего ближе «Ревенана», был совершенно убойный. Можно сказать финальный, превративший вражеский корабль в кровавое месиво из раздробленных костей и деревянных обломков. Еще раз сказали свое слово 37 пушек, в ответ выстрелила одна, и то промазала. «Минотавр» тонул и выбросил белый флаг. Команда спасалась на шлюпках и французские моряки в полосатых бушлатах принимали пленных на борт. А морскую гладь усеивали обломки. Их количества хватило бы для целого города, застигнутого наводнением...
Еще через восемь дней в эту же ловушку угодил главный линкор «Полифем». Он сам отправился разыскивать пропавшего в этих водах «Минотавра». Здесь все прошло аналогично, только французам в этом случае пришлось больше постараться. Кричали матросы, палили пушки. Звук перезаряжаемых орудий был подобен громовым раскатам. Море за бортами громадных кораблей кипело и пенилось. Грохот пушек наполнял воздух, корпуса избиваемых судов содрогались с нещадным хрустом. В пороховом дыму падали мачты "британца". Ядро снесло якорь французского линкора. Французы и изрядно потрепанные потомки Джона Булля обменялись пятью залпами, прежде чем британцы выбросили белый флаг. Островитяне почему-то не захотели переквалифицироваться в подводники....
Так погибла мадрасская флотилия. В итоге для британцев это стало похлеще Трафальгара. Потерять три корабля с концами! И еще два требовали длительного ремонта. Потери почти в полторы тысячи человек! Что скажет лорд Мортимер? Так бездарно растранжирить английский флот! Да этот лорд всю Палату Пэров вставными зубами заплюет!
После битвы с «Полифемом», «Ревенан» произвел небольшой ремонт и ушел на Маврикий. Получив оговоренную плату. Но военных кораблей в Мадрасе уже не было, так как услышав о пиратах и пропавших линейных кораблях, "Марс" ушел, сопровождать торговый конвой в Европу. Виктор плотно заблокировал Мадрас, Валлиор, форт Дэвис, и при помощи местных жителей устроил резню британцам в Девикоте. Власть Британской империи на коромандельском побережье, как и сотни лет назад, скукожилась до нескольких небольших анклавов. Но время было на исходе. Уже высокие облака вздымающихся черных кучево-дождевых туч маршировали в поле зрения, как авангард всепобеждающей армии бога бури. Пришлось отводить войска, так как с конца ноября начинался очередной сезон дождей.
Глава 9
Голконда процветала. Даже если не считать спорные территории, за которые еще нужно было продолжать бороться, территория Хайдарабада уже увеличилась более чем в два раза. Население превысило 40 миллионов человек. То есть каждый пятый житель большого Индостана, то есть Индии, Цейлона, Пакистана и Бангладеш, жил сейчас в Голконде. А всего в Декане проживает восемьдесят миллионов человек. Если считать и бесполезных париев, которых здесь до четверти всего населения.
Из последней категории работают только "дхоби" (прачки) — индийская каста неприкасаемых, специализирующаяся на стирке белья представителей других сословий. Для остальных хоть ГУЛАГ создавай...
Мануфактуры расширялись, производство постоянно росло. Применение разделения труда и элементов конвейерного метода позволяло привлекать в производство толпы неквалифицированных рабочих, вчерашних селян. Бизнес-конгломерат развивался.
Правда, с торговлей были некоторые сложности, так как враждебные британцы господствовали на морях и контролировали все крупные порты. Но сильно помогало то, что индийская торговля веками была профицитной. Индия всегда вывозила все подряд и почти ничего не завозила. Сюда везли только золото и драгоценные камни, типа рубинов и сапфиров. Теперь же англичане брали все и ничего не давали взамен. По мнению британцев именно в этом и заключается благодеяние европейской культуры. Англичане жили, как тля, высасывая соки из земли, на которою проходили; эта земля становилась опустошенной.
К тому же, золото и драгоценные камни по-прежнему могли сейчас завозится контрабандой, через португальские порты. То же самое и с экспортом голкондских бриллиантов, и с завозом российской платины. Это вещи малогабаритные, компактные, за ними не уследишь. Пушки же и мушкеты индийцы успешно копировали, ничем не хуже европейских образцов. Голкондское высококачественное железо, получаемое на древесном угле, издавна славилось во всем мире. А железные залежи встречаются везде довольно часто. В том числе и повсеместно в Индии.
Мартеновские печи тут, конечно, не поставишь, но единичные экземпляры голкондских мастеров, те же клинки "гурда", перерубали стандартные шеффелдские сабли, словно те были сделаны изо льда. Слабым местом оставался только завоз европейских винтовок, но тут объемы поставок были невелики. К тому же, пока винтовки использовались как для войны, так и для охоты. И индийские богачи, раджи и набобы, их всегда охотно покупали. Так что пока особых сложностей с ввозом винтовок Бейкера не возникало. А если слухи о мире в Европе не врут, то к ним теперь присоединятся и изделия немецкой фирмы "Ягер". Маратхи рядом, они англичанам пока друзья, но и нам тоже.
К всеобщему удивлению, производимые на мануфактурах Голконды и присоединенного Майсура хлопчатобумажные и шелковые ткани уже начинали давить ценой конкурентов. Даже англичане уже стали замечать, что их ткани стали брать в Индостане менее охотно, а сырье здесь закупать становится труднее. А вот посадки опийного мака в Хайдарабаде сократились. Нечего наркоманию разводить, лучше продукты выращивать, тогда население еще больше будет.
Селитра нужна и самому, как и красители, чтобы окрашивать продукцию ткацкой промышленности, а пряности вполне можно было реализовывать и через посредников.
А вот ювелирам Голконды сейчас не было равных во всем мире. Так как они применяли такие передовые методы, которые и в Европе сейчас редко где использовались. А где использовались - там в этот момент сидели без сырья. Владельцы гранильных мастерских Амстердама и Антверпена пребывали без работы. Так как необработанные алмазы из Голконды больше не вывозили. А Голконда в настоящий момент дает чуть более 2/3 мировой добычи алмазов. Еще 20% приходилось на долю португальской Бразилии, а остальное поставляли истощенные копи северной Индии.
А надобно помнить, что до открытия африканских алмазных месторождений эти драгоценные камни котировались очень высоко. Небывало. А потом, когда заработали алмазные прииски Южной Африки, цена алмазов резко упала в пять раз. То есть за те бриллианты, стоимостью 10 тыс. фунтов стерлингов, что получил французский капитан Монморанс, через половину века с небольшим его семья выручит лишь немногим более двух тысяч фунтов.
Армия в Хайдарабаде перестраивалась. Давно прошла пора когда армии султанов Голконды, низамов Юга, состояли из ополчения из полмиллиона бойцов. И семисот слонов. Теперь и здесь переходили к профессиональной армии. Порох был свой, и его не жалели.
С конницей реформы были не нужны. Да, производился ремонт конского состава, насыщение кавалеристов пистолетами, но и только. Количественно же смысла увеличивать кавалерию не имелось. Так как на обучение хорошего боевого коня уходит пять лет. А его еще нужно привести в Индию. Достаточно поддерживать десятитысячный массив конников. Правда, его в последние годы изрядно потрепали, повыбили, но каждый год будет присоединяться молодежь на место выбывшего старшего поколения. А урожденный наездник всегда будет превосходить в мастерстве обученного драгуна.
Зато бурно росли полки сипаев. Дезертирство солдат из Ост-Индской компании продолжалось тоненьким ручейком и стоило немало. К счастью, чужеземные офицеры Резанцеву были не нужны. Сержанты тоже. Это давало значительную экономию по сравнению с затратами тех же махараджей маратхов. Но все равно Виктор считал, что солдата у противника легче перекупить, чем убить.
Мушкетов после успешных летних месяцев военной компании имелось в избытке, не хватало только добровольцев. Все же у индийцев только незначительная часть населения считала возможным служить в солдатах. В любом государстве способность к насилию не поощряется, и в Индии почти полностью население в результате отбраковки из поколения в поколение стало исключительно мирным и послушным. Как овцы. Но когда нация - находится в состоянии войны, агрессивность становилась самым необходимым и дефицитным товаром.
При всех этих факторах закон больших чисел все равно должен сработать. Если 29 миллионная Франция имеет 300 тысяч регулярных и профессиональных солдат, то почему 40 миллионный Хайдарабад не может иметь хотя бы 20 тысяч сипаев? Ведь это всего один воин на две тысячи населения? И Виктор все же надеялся добавить к имеющимся мушкетам рекрутов и сформировать 12 новых сипайских полков. То есть дополнительную 12 тысячную армию физилеров. И для этого не ограничивался Деканом, а активно вербовал добровольцев на севере Индии. И даже в Афганистане.
В конце концов, весь этот трусливый индийский пацифизм есть не что иное, как трусость и предательство. Бывают времена, когда нацию просто необходимо защитить, и каждый человек из любой касты должен ответить на призыв. Нельзя же просто смотреть, как враги высаживаются на ваших берегах, маршируют через всю страну, насилуют ваших женщин и колят штыками ваших детей, и просто говорить: во что бы то ни стало, пожалуйста, не стесняйтесь, ибо такова наша карма. Тем более, чего это индусам боятся, с их цепью перерождений?
К этому пехотному ядру должны были приложится сотня снайперов с винтовками и реформированная артиллерия с ракетчиками. И несколько пулеметных расчетов. Для последних накапливали гильзы. И патроны. Слава богу, ни серу, ни селитру, ни чушковый цинк, ни латунь сейчас через британцев не экспортировали. И даже пытались получить свинцовые пули с медным покрытием по гальваническому методу. Впрочем, в последнем случае получалось довольно мало готового продукта.
Количество же многозарядных пистолетов типа "кольт" у офицеров тоже должно было постепенно достигнуть сотни штук. В течении пары лет. Так как хорошие мелкие стальные пружинки оставались пока в большом дефиците. Да и толк от этих пистолетов появлялся только на близком расстоянии.
Что-то надо было решать с флотом, но наступивший мир в Европе позволял надеется просто купить себе готовые европейские суда. Вместе с командами. В качестве временной меры. Параллельно закидывались удочки и американцам в США. Почему бы братьям-массонам немного не постараться в обмен на доступ к древним тайнам? О кварковой теории вещества? А как насчет теории Большого Взрыва Лемэтра-Хаббла? Странно только, что в распоряжении отцов-основателей этой нации был весь Новый Свет, а они заложили краеугольный камень утопического общества на прибрежной топи. Сейчас упорно строя столицу Новый Рим на Тибре. То есть Вашингтон на Потомаке. Пусть теперь мучаются. Если мозгов не хватает.
А в качестве постоянной меры предусматривалось сманить мастеров и рабочих европейских верфей в Индию и построить себе свой собственный флот. Из тикового дерева. Английская блокада сейчас снята, а на европейских верфях сейчас множество безработных. Но как на грех, получив заказы, они зашевелились. Тот же Наполеон, замирившись с англичанами, хочет вернуть себе Гаити и восстановить связи со всеми французскими колониями. В общем, здесь все довольно сложно.
С внутренней политикой было все нормально. Султан Акбар активно постарался с укреплением новой династии на троне и несколько султанских жен и наложниц были беременны. Мог случится перебор, но это проблемы далекого будущего. Победам армии Хайдарабада и пришедшему достатку и богатству большинство населения пока радовалось. Мало кто остался равнодушен к подобным триумфам. Мулла уже пишет историю войн Голконды, в которой имя Резани "Джанги-лата"— останется навсегда для будущих поколений.
С остальными же, недовольными, разбиралась служба из голкондского ЧК. Виктор в целях профилактики постоянно устраивал бесконечные превентивные "заговоры", подставляя все новых и новых людей в качестве английских агентов. В результате от таких персонажей все шарахались как черт от ладана и поэтому удалось разоблачить нескольких индийцев, в действительности работающих на англичан. Так же произошла парочка покушений на султана Акбара, со стороны местных "карбонариев" ( то есть не настоящих угольщиков, а заговорщиков) , но охрана справилась.
Туземные шпионы доносили, что полковник Лоуренс, начальник полиции Бомбейского президенства Ост-Индской компании, выпустил из тюрьмы целую сотню колодников, осужденных за принадлежность их к касте "тугов" или "душителей", поклонников богини Кали. Он обещал им полную амнистию и кругленькую сумму в награду за жизнь султана Акбара или его полководца, субердара Резани. Восточная мудрость гласит: "Всегда старайся овладеть доверием дураков и умей им пользоваться."
В качестве ответной любезности, Виктор тоже почистил тюрьмы Голконды, сделав душегубцам аналогичное предложение. Для лорда Уэлсли, его брата, полководца Артура Уэлсли, и полковника Лоренса.
И в то же время не следовало забывать, что Индия - страна заговоров и тайных обществ. Это, наверное, единственная страна в мире, где в преддверии Великого мятежа сипаев, посвященного столетию битвы при Плесси, целых 250 тысяч человек еще за год заранее знали день и час восстания и ни один из них не проболтался!
Поэтому Виктор методично просеивал слухи, принесённые коробейниками, торговцами и дезертирами, проверял каждое сообщение, присланное агентами, в надежде рано или поздно наткнуться на что-нибудь действительно важное.
Во внешней политике Хайдарабаду надо было сохранять нейтралитет на севере. Вполне миролюбивый план. Пока растущие английские владения там не подошли к границам Голконды.
С маратхами надлежало сохранять мир. Пока это удавалось, так как нормальной пехоты у маратхов не имелось, только кавалерия, а прославленной конницы Хайдарабада она опасалась. Ибо бывший разбойник не чета потомственному воину.
На юго-востоке же стремились окончательно выдавить англичан. Теоретически они смогли бы остаться в островной части Мадраса, но чего им там сидеть, если торговли с мадрасским округом не будет? Совсем не будет. Без Мадраса и без торговли форт Сен-Джордж может показаться для казначейства слишком большим бременем.
Что же касается расположенного за морем острова Цейлон, то он оставался чужим миром. Так как жители там не мусульмане и не индусы, а буддисты. А англичане настраивают аборигенов, что индусы спят и видят как захватить Цейлон и обратить всех его жителей в индуизм. Разделять и властвовать - программа Великобритании.
Кроме того, в сезон дождей продолжалась вялотекущая осада крепости Веллиор. Там, по старой схеме, в окрестностях шныряли, сменяясь, сотня стрелков. У которых уже были (у большей части) и нормальные прорезиненные сапоги и такие же плащ-палатки. Так что, если англичане в конце февраля 1802 года или в марте не организуют деблокаду, то местные сипаи гарантированно сдадутся. Долго им там не высидеть.
С другой стороны большего в ближайшее время не добиться. Так как мир в Европе означает, что англичане перебросят крупные силы в Индию. Надо ждать тысячи четыре "королевских" солдат. Больше вряд ли сюда доберется. А этих снова встретят на островке Деолали агенты с оспенными пайсами. Но подогнанный флот будет являться большой проблемой. Так что Мосулипатам обзаведется новыми бастионами и противопушечными валами. А усиленная береговая артиллерия города отгонит любой флот.
В то же время Ост-Индская компания будет все же побогаче султана Голконды, а пока имеется такая угроза для бизнеса, то деньги найдутся на восемь, или даже десять, дополнительных полков индийских сипаев. И пусть эти солдаты будут не обкатанными в битвах и плохо обученными, все равно с таким количеством стрелков придется побарахтаться. Ну, а когда этих вояк разобьют, то Президенский совет Мадраса продаст город за два пенса и три фартинга, если им дадут возможность безопасного выезда. Там же помимо войск Ост-Индской компании всего четыре сотни вооружённых и обученных солдат милиционной армии. И сотня канониров.
С другой стороны, как не рассчитывай, не планируй, а только война план покажет. Тех же "королевских" может быть несколько больше. И заразить их оспой не удастся. Не все задуманное может реализоваться. А новичков-сипаев оставят в тылу, а сюда пришлют десять тысяч ветеранов. И британская армия может покончить со своей тактикой бесшабашных атак.
А будет осторожно держаться вдоль побережья, под прикрытием своего могучего флота. А чтобы действовать в глубине страны, англичане просто купят военные отряды тех же маратхских феодалов. Ведь никто не запрещает местным князьям воевать друг с другом. И тогда даже выдавить британцев с побережья не удастся. Так как армия Хайдарабада умоется кровью. А это вызовет внутренние брожения в народе. Чем воспользуются внешние и внутренние враги...
Уже в начале сезона дождей удалось подписать с раджей Берара и махараджей Гвалиора союзный договор. Аннексия британцами Ауда ( пока только половины) сильно напугала многих индийских властителей. К тому же, здесь прослеживалась последовательная цепь событий по захвату англичанами индийских территорий. Чувствовался хороший набранный темп и неотвратимость парового катка. На юге же, последние события воспринимались во многом как случайные.
Не дай бог, маятник качнется в обратную сторону, снова сменится власть в Хайдарабаде на английского союзника и снова в течении месяца британцы вернут Майсур, и тогда маратхские княжества окажется как в клещах между Майсуром и Бомбеем. Так что махараджа Скандия и раджа Бхосле были кровно заинтересованы, чтобы этого не произошло.
Конечно, индусы могут говорить и даже клясться в чем угодно, а поступать как им выгодно, но все же образовалась еще одна тонкая ниточка, связывающая индийские государства. Великие завоевания достигаются не одними сражениями, но довольно часто умными союзами.
Перед самым Новым годом удалось заключить договор о дружбе и сотрудничестве с махараджей Гондваны. С надеждой, что в дальнейшем этот договор перерастет в союзный. Формально стороны были равноправны, но ни по территории, ни по населению, ни экономически Гондвана не могла соперничать с Голкондой, то есть просто попадала в сферу ее притяжения. Словно спутник к большой планете.
А вот на юге, вплоть до самого океанского берега, до мыса Коморена, многие индийские раджи заключали вассальные договоры с Хайдарабадом. Их привлекали заявленная веротерпимость, экономические связи, одинаковые законы, и вменяемые правила игры. Гарантирующие «При исполнении процветание, при сопротивлении боль…»
Скоро на юге не подчиненным останется только французский анклав в Пондичерри. И хотя в этом округе проживало полмиллиона индийцев, освобождать их было нельзя. Так как французы тоже числились в статусе союзников.
А после Нового года пал Веллиор. Потери, которые нес гарнизон от действий рейнджеров Виктора, были не очень велики, но моральный климат в осажденной крепости сложился не очень хороший. А когда часть сипаев стала поговаривать, что надо перейти на сторону султана Голконды, в его армию, то английский комендант крепости, майор Хоксвэлл, поспешил заключить договор с осаждающими. Британцы хотели, в обмен на сдачу Веллиора, получить право безопасного выхода из крепости вместе с царственными узниками. И они его получили.
Вот только двести сипаев все же перешли в армию Хайдарабада. А с остальными майор Хоксвэлл во время сезона дождей испытал немало трудностей, пока сумел добраться до Мадраса. Пользуясь тяготами пути для конвоя, из под стражи сбежал один из сингальских принцев, из Цейлона. Резанцев пообещал, с помощью Севаджи, доставить его на остров. Хотя и считал, что это бесполезно. Долго там этот принц в джунглях не побегает - поймают. С другой стороны, все же будет какое-то занятие для английского гарнизона Цейлона.
Зато неприступный Веллиор станет камнем на дороге, сковывающим действия британской армии. Такую занозу просто так не вытащить!
В мире наступил 1802 год. Девятнадцатый век продолжал свое победное шествие. Тяжелой поступью...
Еще в начале октября 1801 года были заключены мирные договора между Францией с одной стороны и Англией, Турцией, Россией с другой. Передышка! В результате заключенного мирного договора английский монарх отказался от формального титула французского короля, унаследованного им еще со времен Столетней войны.
Наполеон получает марионеточную Батавскую республику ( Голландию), где действует только по своему усмотрению. То же самое творится в Гельветской республике ( Швейцарии). Россия кое-что незначительное захватила в восточной Грузии и Азербайджане. Как уже упоминалось, англичане получили половину Ауда.
В конце года Наполеон отправил на мятежный Гаити военную экспедицию генерала Леклерка. Поставить распоясавшихся негров в стойло. В США, президент Томас Джефферсон выдвигает в конгресс предложение о смягчении закона "о натурализации".
Уже после Нового года, между США и Великобританией заключено соглашение, обуславливающее смягчение шероховатостей в целях недопушения конфликтов. Наполеон же был формально признан президентом вассальной Итальянской республики, со столицей в Милане. Все находится в непрерывном движении...
Глава 10
И в конце февраля, лишь только небо немного очистилось от дождей, прямо по грязи на юг, к Мадрасу, пошел передовой отряд легкой кавалерии. "Чиндиты", или Группы дальнего проникновения. Опасные соперники, умелые рубаки с тяжелой рукой, они во время набегов и войн привыкли молча ломить стеною. И не давать своим саблям покрываться пламенем ржавчины.
Солнце уже палило траву, выжигало из нее зелень, а на восточном горизонте все еще высилась огромная туча. А за передовыми отрядами, через несколько дней, как только дороги немного подсохли, спешно проследовали и пара полков сипаев. Скованные железной дисциплиной, держались они солидно, уверенно. Видимо, знали себе цену.
А еще через пару дней двинулись и остальные войска. Колоннами шли настоящие воители, холодные, невозмутимые, достигшие высшего мастерства в военном своем ремесле. В основном это были рослые парни: все один к одному, словно буйволы, и каждый волком смотрит. Слоны везли легкие пушки, для увеличения скорости передвижения. Остальной обоз должен проследовать чуть позже.
Опять начались "тараканьи бега". Кто первый успеет расставить свои войска, занять хорошие позиции, тот и выиграет эту партию!
Резанцев, с обезоруживающей быстротой, действовал четырьмя главными ударами. Основное войско блокирует Мадрас. Вспомогательное, на юге, - форт Дэвис. Третья небольшая армия идет на самый юг полуострова, до мыса Коморен, и приводит всех местных раджей к покорности, чтобы оттуда англичане не могли получить ни единого воина.
Четвертая армия выходит из Майсура и через горы Гатты проходит по Малабарскому побережью. По-добрососедски. С деликатным "визитом дружбы". В качестве весомого намека вести себя хорошо. Виктор хорошо помнил, как для осады Серингапатама англичане оттуда получили восьмитысячную армию от местных раджей. Правда, нельзя было сказать, что тогда эти союзники британцев покрыли себя славой на полях сражений.
Четвертая армия Резанцева состояла из тысячи ирригулярных майсурских пукка-кавалеристов, тысячи местных панди-стрелков. Все это цементировал тысячный отряд сипаев. А действующий с севера полутысячный отряд маратхов Бур-хана был как бы "сам по себе". "Рыцари больших дорог", при имени которых бледнели жители Приграничья, пограбят в любом случае. От этого местные раджи будут только сговорчивей.
Малабарский берег представлял собой узкую полоску, зажатую между океаном и горами Гатта. Эта "парилка", или "оранжерея", густо поросла джунглями и была усеяна тропическими болотами. Много населения здесь не проживало и больших княжеств не имелось. Эти мелкие государства все время разъедали язвы религиозной нетерпимости, восстания, разбоя, коррупции и заливали потоки крови.
Но мелкие раджи, эти своенравные бароны, понастроившие крепостей на побережье, воевать с пришельцами из Хайдарабада не будут, побоятся. Учитывая, что от них хотят всего-навсего "дружбы" и не давать британцам воинов. А что с того, что дружба между мелким княжеством и Владыкой Юга не может быть равноправной? Это в порядке вещей....
Что же касается Мадраса, то уже через двенадцать дней после выхода из Хайдарабада, передовые отряды конников шныряли у стен города. А через пару дней город сел в осаду. Воинственная волна Хайдарабада все глубже заливала южный край, лишь кое-где разбиваясь о крепостные стены. Во всеобщем смятении и всеобщем страхе британцы рассеялись, как листья, гонимые ветром и поспешили укрыться, ища спасения в своих последних крепостях. Тучи пыли поднимались на севере каждый день, возвещая о приближении все новых и новых отрядов хайдарабадцев.
И вот война добралась-таки до этого знаменитого индийского города, и между внешними гласисами Мадраса и замаскированными батареями осаждающих отныне сосредоточились все надежды и чаяния Великобритании.
В то время как Резанцев действовал очень энергично, никому не давая спуску, британцы сильно отставали. Генерал-майор Артур Уэлсли, не смотря на свой длинный, как у Буратино нос, явно не вывозил. Слишком уж предавался утехам светской жизни. За полмесяца начала сухого сезона, британцы сумели только сосредоточить свои войска в двух опорных пунктах.
В форте Дэвис у англичан находилось четыреста солдат. В полной выкладке, ни жен, ни лишнего барахла. Кундалор им пришлось оставить. Британцы обречены, они уже бегут, бросая последние крепости и укрепленные пункты.
В осажденном Мадрасе - 3,5 тысячи, включая отряды ополчения из гражданских. Прибывшие из Европы и Бомбея два фрегата могли только прикрывать эти опорные пункты с моря от захвата и обеспечивать снабжение этих населенных пунктов. Отремонтированные "Голиаф" и "Агамемнон" после произведенной починки могли им только помогать на месте, не рискуя пускаться в дальние плаванья.
А поэтому торговым судам на линии Мадрас -Калькутта приходилось несладко. У первопроходцев всегда находится немало последователей. Так что теперь целая пиратская флотилия из четырех кораблей действовала на коммуникациях. Севаджи широко разбросал свои корабли словно щупальца, но, заметив британское торговое судно, пираты накидывались на него всей массой. Теперь только крупные торговые суда и конвои могли прорваться. Средние корабли и все, что мельче, постоянно становились добычей лихих индийских флибустьеров.
Если же появлялся британский фрегат, то пираты на всех парусах стремились к побережью. Во-первых, на мелководье большие британские корабли могли угодить в азарте погони на мель, а во-вторых, во многих местах на берегу были организованы "огневые засады". Если уж не пушки, так бамбуковые ракетные установки были задействованы точно. А даже повреждения парусов заставляли линейные корабли отказываться от погони.
Добавим к этому, что значение Мадраса уже сильно упало. Торговли то с Индией тут нет. Да, это был прекрасный опорный пункт по пути из Европу в малайские султанаты и далее в Китай. Транзитный пункт на линии Цейлон-Калькутта. Но не более того. Нет новых денег для чертовых купцов.
А вот голкондский Мосулипатам приобретал все большее торговое значение. Порт теперь был сильно укреплен. Сооружались новые земляные форты с пушечными батареями. К крепостным стенам прилегали противоядерные валы. В эпоху господства артиллерии высокие укрепления давно отжили свой век и теперь вся надежда — на низкие земляные валы, созданные по всем правилам фортификационной науки.
Сейчас любая вражеская эскадра должна была крепко подумать, прежде чем попытаться подвергнуть этот город бомбардировке. А поэтому сюда, пользуясь наступившим миром, частенько заходили суда из Франции и США. Загружались индийскими товарами. Англичане скрипели зубами, но терпели. Только иногда устраивали провокации. В легкой форме.
Надобно сказать, что после несчастий, постигших Мадрасскую эскадру, теперь мелкие неприятности преследовали Калькуттскую. Еще в сезон дождей, Резанцев собрал немало туземных бродячих фокусников, выступающих с обезьянками, и подрядил их. В Мосулипатаме постоянно проходили тренировки. По технике профессора Павлова. Ночью обезьянок будили и тащили в порт. Там они, получив сумку через плечо, должны были по причальным канатам залезть на корабль и засунуть сумку в кучу груза в трюме. После чего животных кормили сладостями. Так организовался условный рефлекс.
А сейчас вся эта орда фокусников последовала в Калькутту. Где их уже ждали внедренные агенты. Теперь по ночам обезьянок приводили в порт. Сумки были набиты хлопковой ватой, в которую помещалось зажигательное устройство. Уже знакомое нам, из жестяных коробочек с кислотой и трута из вываренной в селитре бумаги. Обезьянки, где могли, залазили по причальным канатам на корабли, прятали сумки в трюме, а потом, по условному свисту, выбирались обратно и получали угощение. Через какое-то время в трюме происходил пожар.
Конечно, обезьяны не отличали военные корабли от торговых и большей частью пожары происходили на торговых судах. Кроме того, пожары часто тушили, не давая им разгореться. Но учитывая, что торговые корабли, словно взведенные бомбы, часто вывозили из Индии огнеопасную селитру или же хлопок-сырец, то иногда полыхало очень знатно. И все же и военные суда из Калькуттской эскадры периодически страдали от таких диверсий. И не могли активно помочь в деблокаде Мадраса. Часто водили караваны кораблей, но не более того.
Да и вообще англичане действовали очень вяло. Все же Резанцев их сильно переоценил. Потому, что новости до Европы идут три месяца. То есть время реагирования на прошедшее событие получается полгода. А полгода назад никто еще в английском Уайтхолле или Вестминстере, не говоря уже о Даунинг-стрит № 10, не мог себе представить, что победоносная "египетская" армия генерала Бэрда испарится, поэтому в Индии срочно понадобятся несколько свежих европейский полков.
В этом году военный бюджет Великобритании — восемьдесят пять миллионов фунтов. Представляете? И хотя год только начался, он уже исчерпан более чем на треть. Нужны пушки, люди, кони, порох, — да все на свете. Поэтому, что-то из войск в Бомбей прибывало, но "в час по чайной ложке". Сейчас англичане нигде не воюют, солдат из Лондона можно было выжать месяца за два, но они сильно были нужны здесь именно сейчас. А их все не было...
Агенты на острове Деолали уже устали ждать. А так как они не могли там сидеть бесконечно, опасаясь разоблачения, то вынуждены были действовать преждевременно. За месяц из Европы в Бомбей прибыло всего один полк - тысяча человек. "Лучшей в мире пехоты". Большинство прибывших пехотинцев страдали от морской болезни и лежали на палубе кораблей, как трупы, в животе у них было пусто.
От разразившейся на острове эпидемии оспы умерло всего две сотни "пациентов". Все же весь туземный и британский персонал здесь уже приобрел иммунитет. Да и среди новоприбывших было до трети уже переболевших оспой. Эта история себя исчерпала.
Что же касается военных действий, то за месяц форт Дэвис пал. Как только туда перебросили артиллерию, то заранее согнанные местные индийские рабочие нагромоздили искусственные высоты возле форта. И возле пристани. И пушками отогнали британский фрегат. На войне землекопы живут по ночам: в темноте роют окопы для батарей, удлиняют траншеи. У всякой осады есть свое расписание, и это понимали обе враждующие стороны.
Гарнизон уже и так страдал от действий снайперов, особенно в темноте. Часовые с факелами гибли регулярно. В чернильной мгле у бесшумного и молчаливого убийцы имелись все преимущества. Отправить на стену часовых — все равно, что обречь этих людей на верную смерть. А ракеты которые постоянно запускали в форт, при всей своей неточности взимали кровавую дань.
Когда же прибыли большие пушки и были водружены на высоты, то британским солдатам пришла хана. Определенно. Прощай, последний жалкий шанс. Пушек у индийцев хватает, припасов — вволю. Корректировка артиллерийского огня производилось с поднятого "монгольфера". Его заранее сшили из майсурского шелка и покрыли оболочку непроницаемым лаком. А с высоты весь форт был виден как на ладони. Оставалось, поднятому самому маленькому и хилому из сипаев, показывать рукой вправо или влево, вперед или назад. Корректируя пушечный огонь.
Теперь все понимали, что через несколько дней голкондцы пробьют знаменитые древние стены, хлынут в пролом и утопят форт Дэвис в крови.
Через пару дней обстрела, солдаты Ост-Индской компании ночью скрытно погрузились на лодки и бежали на корабль. Их оставалось в живых уже менее двух сотен, так что эвакуация прошла успешно. Ночная атака — дело очень непростое, достаточно пустяка, чтобы великолепно продуманная операция обернулась дикой суматохой с лишними потерями. Так что голкондцы позволили беглецам ускользнуть. А опустевший форт Дэвис утром был занят армией Хайдарабада. Пленными было захвачено из раненых около сотни солдат. Большинство из них согласилось вступить в армию Голконды. Если выживут и не станут калеками.
А когда флотилия из Бомбея попыталась доставить в Мадрас долгожданные подкрепления, то их уже некуда было размещать. Ибо Мадрас, по большей своей части, тоже уже был захвачен. При помощи индийцев, проживающих внутри. Деньги всем нужны, а всего-то и надо было, что открыть ворота. Да и сипаи в городе уже были ненадежны. Потому что внедренные агенты Виктора уже всякому встречному-поперечному сообщили про гору золота, которая плачет по новому хозяину. Если Резанцев не мог отворить парадную дверь, то он со всей своей лисьей хитростью, со всей силой, просил, чтобы ему отворили окно.
Англичане живут за морем. Так думали все в Индии. Англичане желают победить, но больше всего боятся проиграть. Они сражаются, но не будут стоять до конца. А нет воли - нет доли.
В тоже время обстановка в осажденном Мадрасе была сложная. Город был полон народа, доведенного военными неудачами до нищеты и отчаяния. Местные жители не могли ни предоставить всем кров, ни прокормить всех; люди низкого сословия мерли от голода, случалось, силой отнимали то, в чем им отказывали, и все ширились поэтому смута и грабежи.
И хотя британцам дважды удалось подавить ночные выступления индийцев, Мадрасское президентство Ост-Индской компании, руководители совмещающие деньги и родовитость, прекрасно поняли, что город им не удержать. Поэтому почти тысяча европейских жителей Мадраса ( Лондон, как говорили знающие люди, стал гораздо более безопасным городом после того, как эти купцы и авантюристы отбыли в Индию), полтысячи европейских солдат и полторы тысячи самых верных воинов из сипаев ушли на остров. В форт Сен-Джордж. А так как его защищали еще и английские фрегаты, то Виктор, захватив сам город, с фортом пока поделать ничего не мог. Но зато он строил на берегу укрепления, чтобы и англичанам было затруднительно вернуться.
Когда прибыл спасающийся фрегат из Сен-Дэвиса, то людей уже некуда было размешать. Даже на прибрежных причалах громоздились ящики со снаряжением для британской армии. Поэтому лишних начали вторым фрегатом эвакуировать на Цейлон. Гражданских. Эти пораженцы, писали домой, в Европу, горькие и злобные письма, чтобы их процитировали в газетах. Поэтому они уже были у всех "в печенках". И от них торопились избавится.
Шла война, нужно было защищать империю и поддерживать миф о непобедимости Британии, так что англичане в таких стрессовых обстоятельствах упорно слали в Мадрас все новые войска. Но пришедшему на подмогу десанту из Бомбея размещаться все равно было негде.
Так что две тысячи солдат достаточно героически высадились со шлюпок на побережье. Точно картежник, проигравший все, кроме пригоршни мелких монет, поставил генерал-майор Уэлсли их на кон всех до последнего. Суда с десантом подошли поближе к берегу и, под прикрытием корабельной артиллерии, десантники начали на лодках высаживаться на огромный песочный пляж. Пора, пора отрабатывать жалованье. Началась "высадка в Нормандии". Вода, по которой сновали шлюпки, была поразительно синей, а песок на берегу - белым, как кость. Со стороны это выглядело величественно и совершенно безнадежно.
Так как за вражеской эскадрой давно следили наблюдатели, словно кошка за птицей, ожидая высадки десанта. "Глаза" расположились в обе стороны километров на двадцать от Мадраса. Англичане же прислали подкрепления, чтобы помочь местному президентству Ост-Индской компании, а не геройствовать в тридцати километрах отсюда по бездорожью. У черта на куличках. И не везде на этих сорока километрах можно безопасно пристать к берегу из-за прибрежных болот или рифов. А есть еще и "тутти-путти" — на хинди "бугристый"; то есть — пересеченная местность. То есть потенциальных мест для высадки с кораблей солдат было не больше пяти.
Отряды Голконды рассеяли возле берега по такому же принципу. Поэтому, эффект неожиданности для десанта был потерян. После обнаружения места высадки британцев, поскакали гонцы, шпорившие лошадей. Вестники, отъехав километра на четыре, пускали сигнальные ракеты. И отряды Хайдарабада скрытно, используя складки местности и массивы зеленых насаждений стягивались в это место. Встречать незваных гостей.
Естественно, что кучкующиеся на пляже войска десанта вскоре попали под массированный стрелковый огонь. За мгновение до основного залпа отработали снайперы из винтовок, использующие бездымный порох, выбивая стрелков -"зеленых курток", офицеров и сержантов. Раздались первые отчетливые хлопки «бейкеров». Винтовки — точные инструменты, задача снайперов — искать и убивать своих "коллег" и вражеских командиров. Врага подпускали на выстрел — на винтовочный, а не мушкетный, — и уничтожали, а его пули не достигали цели.
И тут же грянул основной залп, затянув все пеленой порохового дыма. И лишая канониров противника видимых целей, действующих россыпью. В отдалении, из кустов индусы вытащили два примитивных пулемета и начали гвоздить противника на пляже с дальнего, "винтовочного" расстояния...
Пули безжалостно секли скученных врагов. И британцы, так и не успевшие перестроиться и развернутся, в ужасе видя гибель тех, кто был уже скошен индийскими залпами, дрогнули. Их ответные залпы ничего не давали. Мушкет легче и быстрее заряжается, но на расстоянии свыше сорока метров по одиночным целям, россыпью, из него можно с равными шансами стрелять как с открытыми, так и с закрытыми глазами. Результат одинаков. Умирает лишь тот, кому это на роду написано.
"Высадки в Нормандии" не получилось. Там "союзники" тоже испытывали огромные трудности, но по численности превосходили немцев в соотношении 10 к 1. А если учитывать и задействованный флот, то 20 к 1. А здесь ощутимый перевес был на стороне индийцев.
Британцы при поддержке корабельной артиллерии, пытались в ответ стрелять в невидимого за пеленой порохового дыма, рассыпавшегося противника. Нет, безнадежно. Закрепиться на пляже было негде. Их затопили залпами свинца, следующими друг за другом от роты к роте, от батальона к батальону. Никакая армия в мире не смогла бы выстоять в этом аду. Четыре залпа в минуту, десять тысяч пуль!
Настал момент когда воцарился хаос и безобразие. Белоснежный песок заалел кровью, покрылся телами. Потеряв свыше трети личного состава, десантники шустро запрыгнули обратно на шлюпки и сопровождаемые непрерывным огнем, вернулись на корабли. Которые вернулись в Бомбей. Так как среди оставшихся было множество раненых. В тропиках это чревато, среди британцев даже ходило устойчивое солдатское суеверие, что индийцы якобы стреляют отравленными пулями. А наличных сил, из менее тысячи человек, было недостаточно для борьбы с войсками Хайдарабада, которые в этих местах достигали десяти тысяч бойцов. Фиаско. Полное и позорное. Крах тысячи надежд.
Похоже, что нынешнему губернатору Ост-Индской компании, старшему брату будущего лорда Веллингтона, лорду Уэлсли, графу Морнингтону, теперь совсем не светит пост министра иностранных дел Великобритании.
Прошло только полтора месяца с начала сухого сезона, а война на юге Индостана была для британцев полностью проиграна. Индусы снова подтерли свои задницы английской гордостью. Кроме маленького островка в Бенгальском заливе, британцам больше некуда было разместиться. Негде найти опору. Союзников. Набрать местных солдат. А чтобы организовать большую десантную операцию - требовалось время. И прощупывание местной политической почвы. Но для проигрывающего это дело не простое. Все держатся на стороне победителя.
За это время в Санкт-Петербурге побывал полуофициальный посол Хайдарабада. Еще когда Виктор разбил генерала Бэрда в битве при Майдан Бенгал, он послал своего человека на север. Попытка не пытка. Резанцев самолично написал на современном русском языке текст письма ( все равно поймут) и дал его набело переписать каллиграфу, объяснив, что делать с помарками. Индус скопировал как ксерокс, только красивым почерком. Получилось вполне. Далее, в Хайдарабаде, взяли шаблон обычного письма с пожеланиями дружбы и процветания на турецком и вписали адресата, так что получилось послание из двух частей. В Астрахани посол еще озаботился и третьей частью - сопроводительной.
А то бывали случаи. Когда из-за ошибки в титуловании государя текст возвращали. И еще обижались. Да и вообще, тут нравы весьма странные. Тут кругом чудеса в решете! Вопреки разуму и здравому смыслу...
Так, Иван Грозный не принял посольство могольского императора Бабура Объединителя, опасаясь " не будет ли какого умаления для царской чести?" Самовластный ли это государь или нет? В общем, во избежание, индусов завернули восвояси. В то время как в Европе, любой король (даже португальский) был бы рад без памяти посольству из Индии!
Как известно, из Индии в Россию для караванов купцов было два пути. Из Пенджаба, через Афганистан и Среднюю Азию, караваны с товарами шли в Оренбург чуть более двух месяцев. Это сугубо сухопутный маршрут. Второй путь - комбинированный. Либо с товарами посуху из того же Пенджаба через Персию до Астрабада, а оттуда через Каспийское море до Астрахани. Тут получалось дней за пятьдесят. Совсем быстро морем из северо-западных индийских портов через Ормузский пролив до иранского Бендер-Аббаса, а там транзитом через Персию до Решта и потом через Каспий до Астрахани. Так следовал в свое время сам Резанцев.
Если подгадать с муссоном, получалось очень быстро. За сорок дней будешь на месте. Учитывая путь на кораблях через Африку в Европу за три месяца - получалось вполне конкурентоспособно. Особенно учитывая тот факт, что не надо плыть мимо паршивого местечка - южноафриканского мыса Бурь, где вечно сталкиваются и борются воды двух океанов, Атлантического и Индийского, иногда порождая такую волну, которые суеверные моряки зовут "столетней".
Русские, вообще, очень странные люди. К ним в Астрахань индийские купцы приезжали регулярно и даже основали в этом городе свою колонию. Сами же русские в Индию не ездили, за исключением одинокого Афанасия Никитина. За сотни лет, учитывая, что со времен Ивана Грозного Астрахань вошла в состав России, это выглядит как-то не очень красиво.
В Европу индийцы не ездили. Товары попадали туда через множество посредников. Португальцы и испанцы, под покровительством римских пап, долго извращались, произвели целую революцию в корабельном деле, угробили почти добрую сотню лет в безуспешных попытках, чтобы добраться до Индии и купить там товары. А русским все индийцы сами привозили. А что достается даром - никогда не ценится.
Лет через сорок, по проискам англичан, Россия разогнала колонию индийских купцов в Астрахани, а их товары конфисковала. Великолепно! Браво Николай Первый! Отчебучил на славу! Какой-то гений идиотизма обыкновенный! С англичанами все понятно, они уничтожали конкурентов, но император то, что думал? Как обычно, ничего? Хотя формально англичане имели некоторые основания для своей подлости.
Почти всю Индию ( кроме окраин) они к тому времени уже завоевали, так что кем формально были те индийские купцы? Подданство они сменили? Британские разрешения на право торговли получили? Налоги в казну Его Величества платят? А с другой стороны, если вам по голове надавали в темном переулке, то это не значит, что грабитель отныне стал законным наследником всего вашего имущества. И в милиции, если у вас в заначке в трусах сохранились какие-то деньги, то по просьбе грабителя, ему эту заначку передавать не обязаны. Пусть даже вор и обещает честно поделиться с милиционерами.
Итак, посол взял письма, взял образцы изделий голкондских ювелиров и с конным эскортом выехал из Хайдарабада в самом конце сентября. Через земли дружественных маратхских махараджей посол за десять дней добрался до Гоа.
Здесь, пользуясь случаем, скажем пару слов, чтобы похвалить работу индийской касты скороходов. Люди умеют работать! И о таком сервисе почта России может только мечтать. Скороходы доставляют не только корреспонденцию, но и ценности. И даже драгоценности. Чтобы ты им не вручил, можешь быть уверен, что ценности прибудут на место вовремя и в срок.
При этом ограбления скороходов происходят довольно редко. За сто лет в огромной Бенгалии было зафиксировано всего два случая, когда скороходов ограбили. И это при том, что зачастую эти гонцы бегут, сменяя друг друга, вооруженные лишь кинжалом, в одиночку, покрывая в день сто километров. Или просто шествуют в одиночку. Неважно. И при этом прокладывают себе путь через кишащую бандитами страну
Это потому, что работникам почты России на все наплевать, а среди касты скороходов действуют правила корпоративной солидарности. И при нападении на одного из своих членов, вся каста включает режим "кровной мести". Все скороходы воспринимают такой случай как кровное оскорбление, объединяются и отправляют на место ограбления отряды бойцов, щедро снабженных деньгами. И при этом, собирать доказательства для суда им не нужно. И они хорошо платят за любую информацию, позволяющую выйти на след преступников. Всегда кто-нибудь проболтается и поэтому грабителей вырезают, зачастую вместе с семьями. Так достигается спокойствие и порядок.
И вдобавок, каста скороходов никогда не забывает делать еженедельные страховые взносы касте воров и разбойников с больших дорог. За режим спокойствия.
Так вот, прибыв в Гоа, наш посол оттуда, пользуясь мореходным сезоном, под видом купца, проследовал в Бендер-Аббас еще до прихода муссонов. В начале ноября этот индиец успел пересечь Каспий до закрытия судоходства.
В Астрахани же, дождавшись пока установится санный путь, посланник в начале декабря выехал в Москву. Одновременно, его помощник с помощью нескольких нанятых в Астрахани слуг, двинулся к Демидовым на Урал. За платиной. Снег скрипел, фыркали кони, а наши путешественники были счастливы.
В январе наш купец ( он же посол) в Москве, пользуясь рекомендательными письмами французских купцов из Пондичерри, разместил свои образцы ювелирных изделий с бриллиантами в лучших ювелирных салонах древней столицы. Благо хозяевами их были исключительно французы.
А русские аристократы, словно сороки, славились своей любовью ко всему блестящему. Именно они толпами следовали в Париж, Лондон, Милан, Флоренцию и гребли там разные безделушки за огромные деньги. Которые им доставлял труд больших масс русских крепостных рабов. "Белых негров". А тут и в Париж ездить не надо. Бриллианты прямо в Москве!
А бриллианты сейчас ценились очень высоко. Цена по плечу была только князьям. Или богатейшим купцам и заводчикам типа Демидовых. У Ивана Грозного было два (или больше) алмазов. Но все украли поляки во время Смуты, когда они упросили пустить их в Кремль - погреться. У Петра Первого был только один алмаз и он передал его в Кунсткамеру, чтобы и другие могли подивиться на подобную диковинку. Так что прибытие бриллиантов в Москву вызвало настоящий ажиотаж. А наш посол, пользуясь рекомендацией московских ювелиров, получил официальные подорожные и, пользуясь санным путем, проследовал в Петербург. Но там напрашиваться на прием к императору не стал. Пустая трата времени!
Сейчас времена были "травоядные". Императора Александра I можно было встретить прямо на улице. Без охраны. Иногда тот, словно простой человек, ездил на извозчике. Но это было редко, так что кому нужно было, те, по примеру героини "Капитанской дочки", могли подловить императора во время прогулки в Царскосельском саду. Но нашему послу, за незнанием языков, этого не требовалось. К тому же, здесь зима царит всерьез и наш непривычный индус уже отморозил себе нос. Даже бедные птицы по утрам стучали клювами в запушенные инеем, украшенные морозным узором оконца, требуя пустить их в тепло.
У Зимнего дворца был вывешен личный царский ящик для подачи прошений. И личные помощники царя обрабатывали поступающую туда корреспонденцию. Так что наш посол просто бросил туда привезенные письма, с просьбой послать ответ через индийскую колонию в Астрахани. После чего разместил привезенные драгоценности (по примеру Москвы) в ювелирных салонах Санкт-Петербурга и отправился в обратный путь.
Прокатит, не прокатит, тут не угадаешь. Россия весьма странная страна, цари которой часто действуют вопреки своих интересов. И вопреки всякому здравому смыслу. Возьмем ту же дружбу с Англией. Что получает Великобритания вполне понятно. Из 140 военных кораблей Его Величества, 70 имеют кили и мачты, то есть все те части, которые необходимы цельными, изготовленными из гигантских деревьев, из российского корабельного леса. Стратегический товар. Который вместо своего флота пошел на чужой.
А так, вообще, полсотни судов военного флота Британии полностью построены из российских материалов. Корабельный лес, деготь и смола для корпусов, парусина и канаты для снастей - все российское. Английского там только экипажи и флаг. Если бы это стратегическое сырье все пошло на русский флот, то он бы имел в своем составе как минимум шестьдесят-семьдесят кораблей и именно Россия, вместо Франции, была бы сейчас главным соперником Британии на морях. А учитывая, что у обоих стран одна ресурсная база для военного форта, еще неизвестно, как бы закончилась борьба за Канаду, Африку, Индию и прочее.
Но вместо этого, все стратегическое сырье идет за копейки за границу для поддержки Великобритании. Россия, словно библейский Авель, продает "за чечевичную похлебку свое право первородства". Кроме того, напомним, что половина населения Великобритании сейчас ест русский хлеб. Когда Екатерина Великая пригрозила ввести хлебное эмбарго, Англия вынуждена была дать свободу своим американским колониям, иначе бы половина населения Британских островов просто умерло бы с голоду.
При этом заметим, что этот хлеб отбирается у русских крестьян, которые сами голодают. И умирают. Так Англия контролирует численность населения Россия, не давая ей возможности усилиться. А что взамен? Англия - "мастерская мира". Но ее промышленные товары, если включать и дешевые ткани, потребляет где-то лишь 5% населения России. Основная масса крестьян пользуется домоткаными тканями и промышленные товары не покупает.
Аристократия же Российской империи больше ориентируется на роскошные парижские образцы. Ткани, вино, картины, ювелирные изделия - все завозится из Франции. Чай русские возят из Китая посуху самостоятельно. Селитру же и колониальные товары Россия, имея собственный флот, могла бы привозить сама. Посредник, в виде Британии, здесь явно лишний.
Так что без России Британия была бы просто отсталой страной дремучих ловцов селедки и трески. Может еще и неприятных пиратов. Все. Но русские почему-то упорно инвестируют в англичан все свои деньги, делая Британскую империю страной "где никогда не заходит солнце". А те и рады на чужом горбу создавать "Британский мир".
Когда российские чиновники достали письма, они прочитали следующее. Первая часть была сопроводительная. Там был полный титул адресата императора Всероссийского и прочая и прочая, и титул отправителя. Султана Хайдарабада и Голконды, самовластного господина Юга Индостана, владыки Декана, и обоих побережий. Коромандельского и Малабарского. Прославленного любимца Аллаха - Акбара Джэлальэддина-и- Шерифа.
В конце сентября, после своей замечательной победы над англичанами Резанцев многие титулы Акбара дал авансом, но когда это письмо дошло до получателя, все эти сведения уже превратились в чистейшую правду. Кроме того, чтобы письмо "не замылили", тут провозглашалось, что в тексте содержится "слово и дело государево". То есть сведения государственной важности, сокрытие которых по российским законам приравнивается к государственной измене.
Во-второй, турецкой части письма, если продраться сквозь цветастые восточные славословия, говорилось о желании крепить дружбу между двумя государствами и пожелания всего наилучшего для императора Александра. Сто лет царствования и все такое.
Третья часть была самая обширная. Там, на странном русском языке со множеством ошибок, содержалось много информации. Во-первых, представление султана Голконды. Владыка Юга - верный союзник маратхской конфедерации, что контролирует 2/3 Индостана. А именно пешве ( первому министру) Махараштры император Павел и Наполеон отправили послания с планом совместной военной экспедиции.
И армия Махараштры ( а заодно и Декана) очень ждала союзную русскую армию. Но почему-то не дождалась. Так нормальные люди не поступают. Дал слово - держи, иначе прослывешь за балабола и тебя никто уважать не будет. Впрочем, это дело прошлое, армия султана Декана и самостоятельно везде бьет этих трусливых собак - англичан и скоро совсем прогонит их из Индии. И тогда Россия лишится многих индийских товаров, что сейчас идут через англичан. А это не хорошо.
Во-второй части, содержалась та самая "секретная информация". Бессовестно ссылаясь на якобы сведения, полученные от пленных британских генералов Бэрда и Хилла, Виктор сообщал царю, якобы выведанные от этих источников коварные планы Уайтхолла. Через пару-тройку лет война между Великобританией и Наполеоном разгорится с новой силой. И чтобы избежать французского десанта через Канал, англичане хотят организовать французское вторжение на Москву. Для этого британцы всеми силами будут втягивать Россию в войну, чтобы оттянуть французскую армию, готовую форсировать Па-де-Кале.
Но не все так просто. Уже сейчас готовится предательство русского царя австрийским императором. Объединенные армии должны встречать Наполеона где-нибудь в Чехии или Словакии. Ориентировочно - у Аустерлица. Пусть это название врежется в память Александра. Войско австрийского императора должно внезапно сбежать, обнажив фланг русской армии и тогда армия царя Александра неминуемо потерпит поражение. А Наполеон, после нескольких нападений русской армии на Францию, получит возможность для организации ответного визита. На Москву.
Помимо этого, будут конфискованы все пушки у русской военной флотилии, корабли которой обязательно будут укрываться в нейтральном Лиссабоне от штормов на Атлантике. Поэтому суда России там в один прекрасный день будут коварно захвачены "союзным" Королевским флотом Британии. Имеющий уши - да услышит. И сделает выводы. Дурак же может все игнорировать. И таскать каштаны из огня для англичан. Пока британцы будут за спиной издеваться над его тупостью.
В третьей части этого письма, содержались конкретные предложения о сотрудничестве. Голконда добывает 2/3 алмазов в мире. А будет и больше. В португальской Бразилии алмазы худшего качества, более мелкие. И португальские короли стараются их на сторону не продавать. В северной Индии месторождения истощаются. На юге Индии скоро все алмазные копи будут принадлежать только султану Хайдарабада. Так что без его ведома получить бриллианты будет довольно трудно. Особенно для англичан. С ними могут водиться только полные лохи. Которым бриллиантов не видать как своих ушей. Разве, что они купят драгоценности через вторые руки.
Султан Акбар предлагает царю Александру в обмен на брильянты в Архангельске позволить индийцам построить небольшой флот. Из десяти военных кораблей. Это для царя будет намного выгоднее, чем пускать это же сырье в Англию. Раза в два. Еще нужно снабдить эти построенные корабли перегонными командами и отправить их в США. В Нью-Йорк. Там надо внести некоторые усовершенствования, оббить днища кораблей медным листом для плавания в тропических морях и прочее.
Так просто у берегов Индии не поплаваешь. От чересчур долгого пребывания в теплых южных водах деревянные корпуса заражаются вредителями. Здесь долго не продержится ни одно судно. Страшные корабельные черви (некоторые толщиной в палец и длиной в руку) буравят доски так близко друг к другу, что те превращаются в решетку.
Если же царь Александр не согласен с предложением о постройке военных судов для Голконды , то султан Акбар обратится напрямую в США. И тогда этот крупный заказ уйдет американцам. Если согласен, может известить султана через индийскую колонию в Астрахани. Образцы бриллиантов и ювелирных изделий царь и его советники могут посмотреть в ювелирных салонах обеих российских столиц. У французских продавцов. Так как султан Акбар - союзник Франции.
Но осторожный Виктор не был столь беспечным, чтобы полагаться на русского царя. Мало ли с какой ноги тот встанет, и в каком будет настроении? Александр и в молодости был не больно-то адекватен, а к старости совсем свихнулся, впав в религиозную мистику. И даже самые близкие друзья не назвали бы этого царя великим умом. Так что это предложение было больше из сентиментальных соображений. Выгорит - хорошо, нет - никто не расстроится. Да и хотелось бы, словно играя в шахматы или нарды, занять некоторые позиции по сырью в России, лишив соперников, англичан, этих ресурсов.
Свой флот Резанцев собирался получить гораздо ближе. Можно сказать, на месте...
Глава 11
Как уже упоминалось, торговый флот Великобритании, действующий в Индийском океане на 70% имеет индийские экипажи. Имеются еще и негры, малайцы и прочие племена, с которыми общаются на английском, так что европейцев на торговых судах остается не больше чем 10-15%. Тяжелые климатические условия не способствуют повышению этой пропорции.
Так что индийский боцман, отдающий команды на "хиндустани", на корабле является для команды вторым человеком после капитана. Конечно, часто имеется еще европейский штурман, определяющий положения корабля в море и прокладывающий маршрут, но это больше теоретик.
Кроме того, торговые суда для войны не слишком подходят. Военные суда намного больше, имеют больше пушек, они более быстрые, по принципу "длина бежит". Они же не имеют пузатых трюмов, в которые загружается множество товаров. Труженник-вол не может соревноваться с призовым скакуном на скачках. Все это так, но Резанцев не собирался организовывать сражения эскадр на далеких океанских просторах. Для организации же плавучих батарей ему и торговые корабли сгодятся. Действуя вместе с береговыми батареями, они помогут отогнать могучий британский военный флот от индийских берегов.
Резанцев всегда считал, что проверенные временем методы - самые лучшие. Было же великое восстание сипаев, которое готовилось целый год. Почему бы не организовать великое восстание моряков? Только быстрее, месяца за три-четыре? И еще в конце прошлого сухого сезона начали широко применятся шаблонные методы. Все тоже самое, что было в случае с сипаями. Среди морских экипажей стали ходить по рукам лепешки чапатти. Это был символичный знак: "давай, брат, запасайся хлебом и идем резать англичан!"
Для мусульман имам Хайдарабада Ходжа-Нияз, который теперь стал главой мусульман всего юга Индостана, чему был рад безмерно, выпустил тайную фетву. На тему одобрения морякам уничтожать экипажи британских судов. Для индусов подобное по содержанию тайное послание организовал совет браминов Юга. С благословения трех главных богов: Брамы, Шиву и Вишну.
И даже совет священнослужителей из священного Бенареса с какими-то оговорками одобрил это послание. Так как генерал-губернатор Бенгалии стал сильно доставать браминов Бенареса своими инструкциями. Мусульмане привыкли резать скотину прямо на улицах города, а губернатор хотел, во избежание заразы, чтобы скот резали на берегу реки, чтобы нечистоты смывались в воду. А для индусов, совершающих ежедневные омовения в священных водах Ганга, это было неприемлемо. Да и вдов теперь не сжигай прилюдно, а без зрелищ какая жизнь? А брамины священного Бенареса за свою веру самому Христу и Будде глотку перережут!
В общем, еще в период дождей организовалось тайное Общество Вод. Куда стали вступать все индийские моряки. Как и в случае с мятежом сипаев ни один человек не проболтался. Тем более, что организованные мартышками на кораблях многочисленные пожары, убедили индийских матросов, что боги явно на их стороне.
И вот теперь в условленный срок, 14 апреля 1802 года, на множестве торговых судов Ост-Индской компании единовременно вспыхнул мятеж. А учитывая, что на всех кораблях был индийский кок, который заранее отравил европейцев, то все эти мятежи проходили успешно. Покидали отравленных за борт и все дела!
Конечно, всякое случалось. Иногда иноплеменники-матросы могли что-то пронюхать и доложить капитану. И тогда европейцы держались настороже. В паре случаев англичане даже отбились и подавили мятеж. Да и не все корабли присоединились к восстанию. Кроме того, часть судов этот день застал на загрузке в портах. И там не удалось вывести захваченные корабли из бухты. Да и военный флот англичан, где смог - вмешался. И навел порядок.
Но в целом для Бенгальской части акватории статистика была следующая. 80% торговых кораблей примкнула к восстанию. 2/3 захваченных судов сумели уйти от британцев. 15% было повреждено или уничтожено. Но в целом в этих местах британский торговый флот перестал существовать. Так как даже на сохраненных кораблях англичане уже не доверяли индийским экипажам и не могли выйти в море. Перевозки в этой части Индийского океана остановились.
Вооруженный восточный индиец «Граф Камберленд», названный в честь первого губернатора Лондонской компании купцов, торгующих с Ост-Индией, находился уже в трех днях от Бомбея с сотней тонн селитры на борту. Он направлялся в лондонский порт, где селитру разгружали и доставляли в королевский Арсенал в Гринвичском дворце, где ее смешивали с серой и древесным углем, чтобы обеспечить порохом армию и флот Его Величества короля Георга. Этот корабль тоже был захвачен, как и многие другие. Великобритания почти потеряла возможность торговать селитрой и производить черный порох в огромных количествах. Британской армии в ближайшей перспективе стал грозить дефицит пороха.
Правда, западнее, в Аравийском море, все брожение было выражено гораздо слабее. Только треть кораблей попыталась восстать. И только 20% от общего числа, захваченные индийцами, ушли восвояси. Половина торговых судов Бомбея, Гоа, и Диу продолжили работу.
Основная часть освобожденных кораблей собиралась в Мосулипатаме. Там самые крупные, двенадцать штук, переоборудовались. Самые лучшие матросы из Общества Вод, патриоты-фанатики, соревновались, чтобы заполнить имеющиеся вакансии на ударных судах. Несколько французских штурманов, завербованные за большие деньги в Пондичерри как частные лица, должны были вести эту эскадру на Мадрас. Возглавить же эту эскадру должен был Севанджи Ференги со своими пиратами. Его четыре корабля так же присоединились к флотилии.
На переоборудуемые корабли ставились новые пушки, загружался отличный порох, часто даже бездымный. Все это должно было прибавить до 20 метров убойной дальности для стрельбы. И, подготовившись к бою, флотилия двинулась навстречу противнику, со скоростью груженных сеном барж. А сейчас единственным условием победы была скорость, скорость и еще раз скорость.
В самом Мадрасе, в бухте, где обычно многочисленные торговцы жарили осьминогов, кальмаров и устриц, готовились плавучие батареи, покрытые огнеупорным составом. Они должны были своими дальнобойными ракетными установками в нужный момент обстрелять форт Джордж и поддержать атакующий порыв флота Хайдарабада.
2 мая 1802 года голкондская эскадра напала на форт Джордж. У британцев тут было три военных фрегата, два из которых не в лучшей форме и портовые пушки. К счастью, со времен захвата Мадраса полвека назад французским маркизом Дюплексом, разрушившим этот город, с океанской стороны бастионы форта не обновлялись. И пушки там стояли времен Роберта Клайва и битвы при Плесси. Просто не было соперника, который мог бы атаковать этой островной форт со стороны океана. А спокойная жизнь изрядно расслабляет.
Ну кто же мог подумать, что внешний рейд Мадраса будут атаковать с моря? И кто? Индийцы!
Кроме того, фрегаты британцев не лезли в драку. На абордаж. Так как их было меньше. А индийцы, имеющие 12 больших судов и 4 мелких, тоже не хотели сближаться. Так как им это было не нужно. Получалась перестрелка на предельном расстоянии. Почти шестьдесят пушек фрегатов и форта против семидесяти индийских. Кроме того, гарнизон форта отвлекали с другой стороны обстрелом ракет, запущенных с плавучих батарей.
Пушка на берегу стоит двух на корабле. То есть стоила бы, не будь здесь пушек полувековой давности. Порох у британцев был довольно высококачественным, по сравнению с французским. Правда, всегда есть "но"...
Этот порох в основном был не гранулированным, а пылевидным. Поэтому отлично впитывал влагу. И зачастую уже на кораблях отсырел. А на бастионах, так благодаря ловкости пронырливых интендантов, давно смешался с мышиным пометом. Чтобы запустить руку в закрома его величества. Короче, дрянь...
И благодаря высококачественному отборному пороху убойная дальность орудий у индийцев была на двадцать или даже тридцать метров больше. То есть индийцы гарантировано пробивали борта английских фрегатов, в то время как британцы делали это только лишь в половине случаев. В остальных же случаях ядра отскакивали от бортов, ломая доски и выбивая кучу огромных щепок. Паруса дырявились с обеих сторон, как и рвало веревки снастей. Но паруса всего лишь материя, после боя ее недолго и сменить. Значительная часть английских снарядов, вообще, падая впереди индийского флота в волны, не причиняли ему ни малейшего вреда и только взметали фонтаны брызг
Корабли обменивались пушечными залпами, совершая чистое смертоубийство. Грохотали пушки, при откате сотрясая деревянные корпуса кораблей. Вскоре пороховой дым сгустился настолько, что артиллеристы палили вслепую — и тем не менее почти не промахивались. Снаряд за снарядом ядра индийских судов разрушали высокие окна незадачливого «Агамемнона», падая внутрь и оставляя кровавые брызги на деревянных балках. Там, где голкондские ядра пробивали корпус «Агамемнона» по левому борту, возникали новые световые окна, в которых медленно кружились пыль и дым. Скоро от нагрузок корпус судна стал с треском лопаться, словно перезревшая дыня.
Ядро попало в бизань-мачту где-то под палубой, и британские моряки с ужасом увидели, как мачта медленно заваливается вправо. Ванты лопались со звуком, напоминающим пистолетные выстрелы. Зашаталась грот-мачта, но тут лопнул связывающий обе мачты канат, и бизань-мачта с треском и грохотом рухнула вниз. При виде такого зрелища, голкондцы разразились победными криками. Ответные залпы становились все более слабыми, некоторые орудия сорвало с лафетов, многих канониров убило. Люди падали за борт, оставляя за собой алую кровь, блестевшую на солнце.
«Голиафу» повезло больше, после нескольких залпов побитое индийское судно, бывшая «Принцесса Шарлотта», стало выходить из боя. Впрочем, у противника было еще много судов, стремящихся добавить свою долю смертоносного металла в общую бойню.
Третий фрегат, «Нептун», пока держался молодцом и тоже заставил один из переоборудованных торговых кораблей, державшегося словно неуклюжий бегемот, выйти из боя. Но если у индийцев пушечный залп слабел, то британцы тоже теряли и пушки, и канониров. Пропорция в пользу индийцев в силе залпа сохранялась. Кроме того, британцы сейчас не могли использовать карронады, применяемые, только чтобы очищать в ближнем бою палубы вражеских судов перед абордажем.
Многие индийские орудия были тяжелее, и ядра их наносили противнику весьма ощутимый ущерб, но и перезаряжать их требовалось дольше. Хотя канониры старались вовсю. Не забываем, что на побережье стояла ужасающая жара. Май месяц в Южной Индии. Температура на солнце до 60 градусов Цельсия. Жарко как в аду...
Торсы полуголых канониров блестели от пота, волнами смывавшего пороховую копоть и кровь. Волны жара, казалось, вот-вот выжгут глазные яблоки. Уши закладывало от грохота, в горле пересыхало от обезвоживания. На посеревших от пороха лицах выделялись лишь белки глаз. Кровь сочилась сквозь щели с палубы сверху. В таких условиях, более физически слабые, но привычные индийцы, все равно действовали несколько быстрее европейцев.
У англичан же ни выносливые жители западных графств, ни даже бывшие рабы-ирландцы, из которых состояла значительная часть экипажа, не были способны в таких условиях подолгу оставаться на борту в боевой готовности.
В дыры корабли быстро набирали воду, помпы работали на полную мощность. Матросы едва успевали сменять друг друга откачивая воду из трюма. Теперь и ванты бизань-мачты английского фрегата «Нептун» в клубящемся дыму лопались с таким звуком, словно черт перебирал струны дьявольской арфы. Наконец, мачта зашаталась и рухнула вниз, увлекая за собой реи, паруса и флаги.
Пушки слетали с лафетов, картечь и ядра разрывали британцев, но бравый капитан Уильям Стрендж, виконт Уинтертон, с дьявольским высокомерием по-прежнему стоял на шканцах, под обстрелом, даже не вздрогнув, когда штурвал за ним разлетелся в щепки. Он был офицером и джентльменом, рожденным командовать и верным Королю и Империи. Так и хотелось ему воскликнуть: "Берегите пенсне, Киса!" У этого малого была железная воля, и он не сдавался.
У индийцев тоже один из избиваемых кораблей, тихоходный, «как стог сена» отвернул, выходя из боя.
Но британцам приходилось намного хуже. Окровавленные палубы, изрешеченные снасти и жалкие остатки команд, оглушенные яростной индийской канонадой. Но сокрушаемые превосходящей по мощности голкондской артиллерией, их корабли упрямо держались на плаву.
Резанцев в этом бое охотно шел на размен, стремясь уничтожить британский флот в Мадрасе здесь и сейчас. Тогда, без поддержки флота, падет и сам форт. Генерал-майор Уэлсли пойдет на переговоры, чтобы добиться безопасной эвакуации гарнизона на Цейлон. Поэтому свой флот Виктор не щадил. Размен есть размен. Таковы правила, дело солдат и матросов умирать ради высшей цели...
Бой близился к финалу. Все мачты «Агамемнона» были разбиты, а корпус разрушен ядрами. Над развалинами шканцев еще реял британский флаг. Уцелевшие моряки сбрасывали в море горящие куски парусины.
Бизань-мачту «Нептуна» снес неприятельский снаряд, а от грот— и фок-мачт остались одни обрубки, но пушки британского флагмана еще продолжали палить. «Голиаф» еще сохранил одну из мачт, но выглядел не лучше своих товарищей. У индийцев шесть разнокалиберных кораблей уже вышли из боя. Но оставшихся хватало, чтобы добивать вражеские корабли. Форт же пострадал мало. Флот Голконды старался просто держаться вне убойного радиуса действия его старинных пушек, сконцентрировав все свое внимание на кораблях противника.
Вдруг, взрыв на «Агамемноне» порохового погреба, куда попали искры, словно трубный глас, потряс усеянную обломками морскую гладь Бенгальского залива. В небо взметнулось облако черного дыма. Горящие обломки, шипя, падали в океан. Это был переломный момент. Оставшиеся индийские корабли с вспыхнувшим энтузиазмом набросились на последние два британские судна и скоро те выбросились на островок, затонув. Команды покинули эти разбитые суда. Англичане потеряли три корабля. У индийцев сильно было повреждено восемь. Два из них затонули, остальные стали ремонтировать в Мадрасе. Победа далась нелегко, но это была окончательная победа!
Виктор в этой битве шел на сильный риск, но удача в этот день оказалась на его стороне. Риск оправдался — корабли его эскадры сумели выстоять и сокрушить врагов.
Несколько торговых судов, куда теперь легко набралась команда из англичан, срочно желающих уехать, сбежали из Мадраса еще во время боя. Остальные теперь остались, заблокированными в форт Джордже. В котором, от ракетных залпов начались пожары.
Сбежавших быстро заменили почти пять сотен матросов, спасшихся с разбитых кораблей. Многие из них были ранены. Хирурги и их добровольные помощники, весь вечер и всю ночь пилили несчастным руки и ноги, чтобы избежать гангрены на такой жаре. Для облегчения боли пострадавшим щедро давали ром.
А накатывавшие волны швыряли на берег куски разбитых кораблей, а потом стали выносить и тела. Там их пожирали морские птицы-падальщики и акулы. Сволочам преподали хороший урок...
На следующее утро дошли сведения о ночной атаки Мосулипатама. Два дня назад Калькуттская эскадра англичан пыталась провернуть эту авантюру. Задача была повышенной сложности: ночью, в темноте, без лоцмана, без промера фарватера, без двигателя, лишь пользуясь легким неустойчивым ветром, под разными галсами подойти к входу в бухту, прикрываемому двумя бастионами, ощетинившимися пушечными батареями, обстрелять скопившуюся в бухте разнообразную мелочь из сбежавшего торгового флота и, лавируя, отвернуть и уйти. Да еще и рисковать жизнью ради сомнительного удовольствия испытать на себе враждебность обоих гарнизонов фортов.
К счастью, англичане столько раз рекламировали себя как отличных мореплавателей, что сами поверили в такую чушь. В состав эскадры, напавшей на главный голкондский порт, входили пятидесяти пушечный линкор «Гектор», что должен был приблизится к входу в бухту и обстрелять суда, стоящие у причалов, и два фрегата поменьше, что должны были подавить возможное сопротивление береговых батарей. Бог не выдаст, свинья не съест!
— Молим тебя, всемогущий Боже, передай нам в руки врага Христа и не дай ему торжествовать… — молились британские моряки перед вылазкой.
Но британцев в Мосулипатаме ждали. Джон-Бык не отличается умом и сообразительностью, поэтому явно захочет получить "на орехи". И когда «Гектор», барражируя подошел на позицию для стрельбы и дал первый залп, в темноте, в слепую, из 25 орудий, его ждал неприятный сюрприз.
На фортах, словно сжатые кулаки защищавшие бухту, зажглись два примитивных прожектора и отловили "британца". Прожектора изобретены еще русским ученым Кулибином, который путем создания полусферы, выложенной изнутри осколками зеркал и помещенной внутрь свечи, добился увеличения яркости свечи в 50 раз и вдобавок - направленного луча.
У индийцев было все гораздо солиднее, здоровенные бамбуковые конструкции, изнутри оштукатуренные гипсом, в который были вделаны зеркала. И в держателях размещалась целая охапка факелов, пропитанных дегтем. Конечно, до возможностей электрического прожектора им было далеко, но и британский "корабль дураков" имел огромные белые паруса. В темноте их было не видно, но даже в неясном мерцающем свете они полностью демаскировали «Гектор». А эти надутые от гордости придурки не соизволили вымазать свои паруса черным дегтем, чтобы скрыть их в ночи.
По подсвеченному британскому линкору отработали все сорок пушек с береговых бастионов. И вдобавок сотня ракет, заряженных в примитивные "ракетные установки". Это был ад кромешный. Капитан «Гектора» оказался в незавидной роли дебила-школьника, который засунул голову между прутьями железной решетки и теперь не знает, как ему вылезти обратно. Заднего хода-то у корабля нет. А поменять паруса под обстрелом - задача не из легких.
Фрегаты прикрытия, в свою очередь обстреляли, подсвеченные береговые форты. Но во-первых, в темноте один из фрегатов не успел вовремя выйти на позицию, так что все его ядра просто не долетели. Во-вторых, бастионы имели земляные противоядерные валы, в которых снаряды противника просто вязли, и, кроме этого, пушки еще были дополнительно защищены конструкциями из мешков с песком и корзин с землей.
Так что из залпа из тридцати стволов, выжать удалось совсем немного. Только разбить прожектор на одном из бастионов. Остальные ядра забарабанили по земляной и каменной кладке, словно дьявол колотил в барабан. Индусы тут же залили факелы разбитого прожектора водой, во избежание пожара. Впрочем второй прожектор пока еще работал и на линкоре от действия ракет загорелись паруса, так что его было прекрасно видно.
Как правило, в такого рода схватках решающую роль играют первые шестьдесят секунд.
И хотя британцы во втором бортовом залпе, обрушившимся на бастионы, имели 55 пушек против 40, но у индусов были еще ракеты. И каленые ядра. Их каждую ночь грели на бастионах в кирпичных печах. И второй залп был как раз этими "убийцами кораблей". С первого залпа прошло менее чем две минуты. Пушкари Хайдарабада действовали очень быстро: они были хорошо подготовлены, и на их стороне было преимущество внезапности. И кроме того, мы помним что пушка на берегу - стоит двух на корабле. И любое попадание в деревянный корабль неприятно, тогда как в бастион учитываются только самые точные. Остальные ядра ударялись о наполненные землей плетеные корзины и, не причинив никакого вреда, скатывались вниз.
И хотя второй прожектор был скоро потушен, горящий британский линкор был довольно хорошей целью. Крики раненых и умирающих слились в адском отчаянии. После пятого залпа команда покинула «Гектор» на шлюпках, опасаясь взрыва порохового погреба в трюме. Естественно, не все. И два британских фрегата под огнем береговых батарей не всех смогли подобрать. Так как теперь они не могли стоять и обмениваться залпами с фортами Мосулипатама. Силенок явно не хватало. Их силы, и без того малые, теперь одним махом уменьшились вдвое. Одним словом, кругом полный облом. Пришлось быстро уходить. Поскуливая, как побитые собаки.
Из команды «Гектора» в пятьсот сорок три человека - триста восемьдесят семь были убиты или пропали без вести, а семьдесят один из спасшихся был ранен. Кроме того, с полсотни убитых и раненых набралось и на фрегатах. У индийцев на батареях было убито и ранено двести сорок три человека. Еще двадцать два пострадали от обстрела в порту.
Так что теперь изрядно побитая калькуттская эскадра не могла и думать деблокировать Мадрас. Форт Джордж был обречен.
Об этом утром и сообщил генерал-майору Артуру Уэлсли, прибывший на шлюпке под белым флагом, парламентер. Им был один из штурманов, француз по фамилии Люка, переодевшийся и разыгрывающий роль случайного путешественника. Решившего, исключительно по доброте душевной, спасти белых европейцев от излишних страданий.
Генерал был не дурак и решил согласится на предложение уйти беспрепятственно. Что ему тут высиживать? Попробуйте-ка прокормить несколько тысяч человек, на небольшой островной территории, где в садах не зреют плоды, в кладовых — скоро станет хоть шаром покати, а склады сожжены. Тут уже ловить нечего.
Моряки с разбитых кораблей стали командой на оставшихся торговых судах. Туда же набились толпы беженцев. Но эти корабли могли вывезти не всех. Оставалась полторы тысячи индусов-сипаев и индийские слуги англичан.
Кроме того, хитрый Уэлсли еще думал, как-то сохранить форт под британским флагом, поэтому оставил у сипаев британских офицеров и сержантов. Человек сорок. Попав на Цейлон, генерал мог попытаться все же организовать снабжение осажденного форта при помощи кораблей с Цейлона и из Бомбейской эскадры. А надежда умирает последней. Кроме этого, в форте осталось немало раненых матросов.
Днем большинство из англичан покинули эти последние контролируемые ими остатки Мадраса. А ночью индийские сипаи, которым не хотелось уезжать за море, и покидать родину, подняли восстание и перебили, или же арестовали последних из оставшихся британцев. Утром эти сипаи в обмен на свою жизнь и свободу сдали форт Джордж, где тут же разместился гарнизон Хайдарабада. Если не считать французского Пондичерри, последний островок южной Индии, контролируемый европейцами, вернулся под власть Голконды.
И еще один момент. Еще в конце апреля, спустя пару дней после Великого Восстания Моряков, голкондские иррегулярные части переправились через неторопливые воды изрядно пересохшей реки Годавари ( чуть ниже Тигровых Врат) на север и вторглись на территорию прибрежного княжества Сиркар. Иначе еще называемого Северные Сиркары. Когда-то это княжество, отделенное от внутренних районов материка горами восточные Гатты, признавало власть Хайдарабада, по потом местный раджа, полагаясь на англичан, провозгласил независимость. Опирающуюся на пушки британского флота.
Голкондцев зашло не так уж много. Их вели воинственные приграничные феодалы, которые, как саламандры, привыкли жить в непрестанном огне, среди битв, засад и преследований. Отпетый это был народ, храбрые до отчаянности, побуждаемые не столько любовью к отчизне, сколько удалью и молодечеством. И особенно любившие рыцарское свое искусство - крушить любого врага. Юноша возмужалый и муж, еще не согбенный годами, — всякий по сполоху должен был садиться на коня.
Опустели северные поместья Хайдарабада, одни только старики да женщины сиживали вечерами у очагов. В итоге в поход пошли две тысячи пукка-кавалеристов из отрядов приграничных заминдаров и отряды иррегулярной пехоты, больше похожей на банды разбойников. Скопом всех воинов тысячи с три, которыми в то время не отважился пренебречь еще никто на свете. Как волк к овце, подкрадывались они к врагу, — где можно было куснуть, там и кусали. К тому же все уже знали, что это только первые ласточки и вскоре могут подойти освободившиеся на юге регулярные части, как пехоты, так и конницы.
У британского резидента в Сиркаре была всего две с лишним сотни сипаев при пяти белых офицерах. Грязных, тупых скотов, уверовавших в свою непобедимость. Резидент сильно рассчитывал на помощь флота, но тут стали доходить слухи, один ужаснее другого. А индийские войны редко относились к разряду джентльменских и умеренных — там только иногда брали в плен. А кто получал саблей по голове, тот становился спокоен, как кролик. Мертвый. Так что британцы поспешили быстро покинуть территорию княжества и уйти на север. А местный раджа, не доводя дело до серьезных столкновений, быстренько присягнул на верность султану Хайдарабада.
Теперь дело стало для британцев совсем плохо. Весь юг тесно связан с Хайдарабадом. Вассалом султана Акбара стал даже раджа самого южного княжества Траванкур, находящегося на самом кончике полуострова. Остров Цейлон расположен только через узкий пролив от южной Карнатики, поэтому теперь находился под серьезной угрозой.
Конечно, буддистов трудно подвигнуть на партизанщину. Но на севере Цейлона жили такие же тамилы, что и на материке. И среди них еще сохранилась весомая доля индуистов. И уже южно индийские рыбаки контрабандой доставили в этот регион несколько партий старого оружия. Палаши, наконечники для пик, выщербленные сабли и фитильные мушкеты. И местные авантюристы, которые захотели при помощи султана Голконды стать новыми раджами, спешно, но тайно, формировали новые партизанские отряды "Тигров освобождения Тамил Элама".
Дикие ватаги иррегулярной голкондской кавалерии, страшные, черные от дыма, стали проникать в южную Ориссу. Словно мимбреньо-апачи в набеге. Гоня пробританские вооруженные отряды, как стада перепуганных овец. В этот доселе мирный край пришли войны, бедствия, пожары. Целые вилайеты и земли были обращены в пустыню, имения разорены, люди перебиты. Багровые зарева пожаров залили всю окрестность. А это уже, считай, граница Бенгалии. Не так уж далеко от устья великой реки Ганг.
Входящие в маратхскую конфедерацию, нависающие над прибрежной полосой Кагпур и Гондвана британцам не помогут, так как относятся к потенциальным союзникам Голконды. Сколько бы британцы не играли в политику "разделяй и властвуй", но султан Акбар постоянно сглаживал все межиндийские противоречия. И подкупал маратхских авторитетов.
А британцы уже раскатывали губы после захвата Майсура на войну с маратхами, при поддержке султана Голконды, рассчитывая захватить Гвалиор и Берар уже в 1803 году, так что пока княжества Махараштры упорно не желали становится союзниками Великобритании. Нет, это немыслимо. Как говорят в южной Индии: "хотя человек может оправиться от укуса черной змеи, укус белой змеи всегда смертелен.
Оскорбленное чувство собственного достоинство сильно мешало маратхским феодалам. К своей досаде , маратхи обнаружили, что все их божественное превосходство, достоинство касты, череда перерождений, утонченный вкус и теряющаяся в веках череда предков не стоят ничего против какого-нибудь прибывшего в Индию наглого пирата из Портсмута, вонючего дикаря с тесаком и пистолетом на боку и шестифунтовой пушкой на баке. Это наполняло оскорбленные сердца задиравших носы к небесам махараджей маратхов яростью и побуждало их еще сильнее негодовать на чужеземцев.
А у британцев Бомбей - остров, и континентальные владения вокруг него не велики. И формально, до сих пор большей частью, принадлежат маратхам. Можно было смело поставить пенни против всех драгоценностей Британской короны, что пока Бомбей оставят в покое.
А на севере под властью Ост-Индской компании остается крупный кусок земель - Бенгалия ( с территориями присоединенных достаточно больших княжеств Ориссы, Бихара и Куч-Бихара), с огромными городами Калькуттой и Даккой, что так славилась своей текстильной промышленностью, особенно прозрачной кисеей. И, примыкающая к Бенгалии к западу, половина Ауда.
Так что, наконец, прибывшие в начале мая из Европы две тысячи британских "королевских" солдат не стали вступать в безнадежную борьбу в южной Индии. А этих отборных головорезов стали на кораблях спешно перебрасывать для укрепления позиций в Бенгалии. Солдат там ожидали женщины, выпивка и пропитанные опиумом сцены восторга прямо со страниц "тысячи и одной ночи".
Именно в Бенгалии, у британцев, как у загнанных в угол свирепых собак, стал формироваться ударный кулак из трех тысяч европейцев, 12 сипайских полков, и двух тысяч разнообразной кавалерии. Всего 17 тысяч человек. Именно восток Индии теперь должен был стать ареной для дальнейшей борьбы. Тигр не может решить прекратить охоту; дождь не может решить прекратить падать. И учитывая, как за каких-то жалких шесть месяцев Хайдарабад смог железной рукой изгнать англичан из всей южной Индии, эта борьба должна была стать ожесточенной.
Глава 12
С одной стороны теперь Резанцев если уж и не вышел в борьбе с британцами на финишную прямую, то по крайней мере, был виден свет в конце туннеля. Как говорил У. Черчиль: Это даже не начало конца. Но это, пожалуй, конец начала. А с другой стороны, обстановка становилась все более сложной. Тут как в сказке, чем дальше - тем страшнее...
Во-первых, приближался очередной сезон дождей. Время уходило, как норовистый жеребец из узды конюха. Так что следовало пнуть сапогом пару белокожих английских задниц — и домой. И мечтать не о дальних походах, а о закреплении на захваченных территориях. Границы обустраивались, ставились гарнизоны, укрепления подновлялись, припасы завозились. Остальные же силы начали постепенно отводиться в пункты своей постоянной дислокации. Тайм-аут.
Во-вторых, поход на север армии Хайдарабада поставит всю индийскую политику с ног на голову. И возможно, на зарвавшегося вожака скопом набросится вся стая. Из чувства самосохранения. И можно будет лишний раз удивиться, каких пределов способны достичь человеческая низость, предательство, аморальность и малодушие, подогреваемые стремлением к славе, богатству и — превыше всего — инстинктом самосохранения.
Сейчас все было ясно и понятно. Хайдарабад, становившийся самым крутохвостым псом в своре местных собак, забирал свое. Только свое. Чужого не хапал. И хотя на крайнем юге раньше власть Хайдарабада осуществлялась только в мечтах, то там и сейчас ражди были почти полностью самостоятельны. Опека минимальна. И давить силой чревато неприятностями, а чтобы привязать эти области экономически - должно пройти немало времени.
С другой стороны - все ясно и понятно. Султан Хайдарабада - официальный, законный владыка дравидского юга еще со времен Великих Моголов. С тех пор, как последний великий султан моголов Ауранзеб сокрушил претендующего на этот же титул владыку Бижапура, и разрушил этот священный город. Юг - ареал обитания чернокожих дравидских племен, языки которых были различны, но чем то похожи, а расовое и культурное единство их было неоспоримым.
Так что, если не считать некоторые северные области Хайдарабада, особенно недавно вернувшийся в родную гавань Сиркар, то все было этнически и культурно однородно. Более или менее. Кто мог что-то возразить по существу? Мадрас дали англичанам в аренду, вначале моголы, а потом султан Хайдарабада. Как дали, так и отобрали.
Что могли бы предъявить султану Акбару махараджи маратхских княжеств? Более того, западные области Майсура отошли маратхам за поддержку, так что с этой стороны должно быть все спокойно.
На севере Индии - совершенно другой мир. Там племена более арийские по языку. Как они встретят? Если на юге Резанцев мог надеяться захватить любой город изнутри, так что почти никогда не возил при армии свою артиллерию, то на севере города и крепости становились проблемой.
Кроме этого, на севере, за исключением прибрежного Сиркара, лежала полоса маратхских княжеств. Мастеров хапнуть кусок пожирнее и удрать. Гвалиор, Берар, Гондвана, Кагпур пока считаются союзниками, и ведут мало согласованную политику внутри Конфедерации, зачастую воюя между собой. Не хотелось бы, чтобы они, эти коварные ребята, опасаясь Хайдарабада, объединились. И даже перешли на сторону англичан. Тогда Голконде не выстоять...
Так что на севере надо было все делать очень осторожно. Под чужим флагом. Виртуозно крохоборничать. Так Резанцев уже пригласил одного из принцев Ауда, живущего в изгнании при дворе махараджи Кагпура, приехать в Хайдарабад. Обсудить согласованную политику в отношении трона этого княжества. Учитывая тот факт, что у мусульманских султанов и индусских махараджей имелись многочисленные гаремы, то можно было спокойно тасовать претендентов на верховную власть в индийских княжествах, как карты в колоде. На деле государства Индии вечно по локоть в гражданской войне. Найдутся подходящие люди и в племени ориев и в племени бенгали. А если не найдутся, так можно вспомнить судьбу афганского авантюриста Шер-Хана, ставшего когда-то самовластным правителем Бенгалии.
У султана Акбара тоже уже родилось несколько сыновей. Так что покушения на султана почти прекратились. Так, пыжится еще какая-то мелочь, но серьезные люди уже отошли в сторону. Какой смысл в заговорах, если после смерти султана субахдар Резани просто провозгласит одного из младенцев новым султаном, а сам станет при нем регентом? А не известно, что еще хуже. Султан Акбар по крайней мере свой, коренной, а Резани - непонятный пришелец.
Ну, и в-третьих, момент сейчас был трепыхаться на северном направлении не подходящий. В Европе мир и значит что? Ждем в гости целую орду английских мерзавцев. В реальной истории как раз в следующем 1803 году британцы с новыми силами начали очередную индийскую войну. И эти шайки больных на всю голову головорезов захватили и Гвалиор и Берар. А это уже не южная Индия. А восток Средней.
Город Ахмаднагар, где так "геройствовал" английский перебежчик Додд, расположен не так уж далеко на восток от Бомбея. И намного севернее северных границ Голконды. Опять же, если не считать недавно вернувшегося Сиркара.
А еще до этих событий, как раз в конце 1802 года, британская армия в той реальности разбила при столице - Пуне, формального главу всех маратхских княжеств - пешву Махараштры. Теперь же, пьяной козе понятно, что вся "ярость пролетарского гнева" жителей океанских островов с далекого Севера обрушится теперь не на маратхов, а на Хайдарабад. Атмосфера накалилась до предела...
Так что уже скоро, с сентября этого года, корабли из Европы начнут привозить целые орды британских кровожадных "имперцев". Планирующих как устроить очередную резню. И поход на север может застать "в шпагате". Риск становился чрезвычайным. А это нам не нужно. Короче, если широко шагать - штаны порвутся! Лучше уж полегоньку да потихоньку. А через пару-тройку лет, когда в Европе большая война возобновится, как выскочить, как выпрыгнуть... И всех победить!
А планов у Виктора опять было громадье. Во-первых, укреплять вертикаль власти. Помимо экономики. Так Резанцев взял на свой кошт уцелевшие кланы индийских ниньзя. Специалисты они неплохие, а если ты их не купишь, то их купят твои враги. Работы для таких профессионалов хватало. Многие раджи юга, "привыкшие жить сами по себе", часто заигрывались в самостоятельность.
И по политическим соображениям частенько открытая прямая военная интервенция была нежелательна. Гораздо проще было выбрать из многочисленной семьи раждей какого-нибудь дядю или племянника, а зачастую и двоюродного брата, заранее договорится с этим подхалимом, задействовать ниньзя, и авторитетом султана Голконды протолкнуть своего претендента на освободившийся трон.
А благодарный новый правитель пропеченной солнцем древней земли, воздав хвалу пустякам и игнорируя важное, будет предаваться разврату с наложницами, и рассматривать себя чем-то вроде творца Вселенной, возложив неприятные обязанности внешней политики и стратегические направления внутренней, на привычные плечи султана Хайдарабада. И все довольны.
Во-вторых, на присоединенном Малабарском берегу надо было осваивать "голландское наследство". Там много было мелких голландских факторий. Достопочтенной Нидерландской Ост-Индской компании. А это значит купцы, их сыновья, приказчики, команды с конфискованных англичанами судов и недавние переселенцы, из захваченного Великобританией Цейлона. Ничего там крупного не было, чтобы англичане оставили свои гарнизоны, но количество всегда переходит в качество.
Сейчас в Европе мир. Торговля возобновилась, корабли плавают. На Малабарском побережье имеются голландские купцы и команды без судов, а в Мосулипатаме захваченные у англичан торговые суда, без проверенных в европейских походах экипажей. Можно объединится, купцы формально покупают эти корабли и плывут себе спокойно из Мосулипатама под голландскими флагами, груженные индийскими товарами, во Францию. Или в Голландию.
А то через Пондичерри намного дороже выйдет. Французы сейчас загордились своими победами, цену ломят. Таких жадюг в целом свете не найдешь. Мы им кто, туземцы? Которым можно впаривать стеклянные бусы за алмазы?
А голландцы наоборот, ходят неприкаянные, не знают куда приткнуться. А мореходы они получше французов будут. Солидные дитятки эти "сырные головы". Правда, в качестве страхового полиса придется семьи самых главных купцов пригласить погостить временно в Хайдарабад. А то уплывут и корабли, и товары, с концами. Будешь только в даль смотреть. Голландцы они такие - обманут, не дорого возьмут. Судьбы украденных голландцами ценностей из крымских музеев говорит, что эти ворам можно что-то доверять, только держа нож у горла.
Заодно, когда суда мимо Южной Африки проплывут, можно начать наводить мосты с местными голландскими колонистами. Не отдавать же в руки британцев самые большие в мире залежи золота и алмазов! Но там дело не быстрое, еще лет сорок в запасе имеется. Как раз сейчас англичане эти колонии у голландцев отобрали. Но пока вся движуха в Европе, а эти колонии насыпают при всех сделках на сдачу. Словно семечки. Дал, отобрал... Стабильности нет...
А вот после 1815 года, когда все устаканется и надежда у голландских колонистов исчезнет, а британцы начнут свирепствовать, потихоньку и начнется. "Веселая жизнь". Эти же британские фашисты привыкли же только "немножко вешать". На большое у них мозгов не хватает. Обычное европейское варварство.
И народ побежит, куда глаза глядят от такого "счастья". В начале недалеко, по побережью на восток. В Транскей. То есть через реку Кей. Но британцы, видя что народ от них разбегается, не только голландцы, но и мулаты и негры, забеспокоились. Кого же мы будем эксплуатировать? Сами же англичане способны только грабить, красть да бездельничать.
И начнут британцы захватывать и новые поселения. И снова вешать. Дальше по побережью уже бежать некуда будет. С запада - зловещая пустыня Намиб, которую еще называют побережьем скелетов, с востока - отобранный англичанами у португальцев Наталь. С портом Дурбан. И двинутся голландцы и мулаты в глубь страны. И вот когда начнется большой поход, "трек", надо будет пустить с колонистами и своих людей. Чтобы на новых землях захватывали или покупали, пока дешево, самые "лакомые куски".
Резанцев, конечно, не географ и не историк, но там особо ничего сложного нет. Золото в Витватерсранде. То есть на "хребте белых вод". Там только одно такое место, не промахнешься. По пути на север первая большая река будет по цвету воды оранжевая, вторая "Вааль", то есть серая. После серой реки немного на север начнутся горы Ранд. И за хребтом есть долина с большими озерами. Вот это то самое место и есть. И вода в этой засушливой местности, как по заказу, для добычи золота. Другое дело, что золото там коренное, а не россыпью. Поэтому и глубоко, и не мыть его надо, а рыхлую породу дробить. Зато его там здоровенный кусок от мировых запасов.
С алмазами все труднее. Таких точных ориентиров нет. Ни Кимберли, ни Колгсбергкопи, ни ферма братьев де Бирс пока не известны. Виктор помнил только, что холм Кимберли находится на юг от реки Оранжевой. Где-то в 20-25 км. Или чуть ближе. И ферма братьев де Бирс будет находится на западном краю относительно плодородной местности. Но в самом Кимберли совсем нет воды.
То есть вниз по течению Оранжевой находишь границу с полупустыней и вверх по течению отмеряй себе 40-50 км. Не промахнешься. Как раз неудобья заняли мулаты и когда нашли алмазы, то англичане ловко подвинули границу, чтобы Кимберли оказался на их территории. А мулаты, естественно, перешли в британское подданство. А вообще отмеряй больше и будет тебе счастье. На одной ферме братьев де Бирс расположено целых две огромных кимберлитовых трубы: "Кимберли" и "Де Бирс".
И еще один ориентир. Алмазы тысячелетиями вымываются из земли дождями. Поэтому выше Кимберли, если по течению реки Оранжевой, алмазы в речных отложениях почти не встречаются, а если ниже - встречаются довольно часто. Та местность будет так и называться - "Алмазные поля". А на верхушках холмов, чтобы найти Кимберли, придется бить шурфы.
Но все это Виктору - занятия под старость. Если доживет. А сейчас есть и более неотложные дела.
К примеру, самый ближайший из крупных "нейтральных" портов, поэтому самый удобный для Хайдарабада - португальский Гоа. Город хорохорящихся полукровок и изгоев со всего мира. Там можно купить все, что угодно и почти кого угодно. Но португальцы - младший партнер Британской империи. Они действуют в одной связке. С другой стороны Лиссабон далеко, за морем, а местные жители Гоа близко. И надо их "приручить".
Коррупция здесь не то, что "процветает", сейчас даже у англичан любая должность продается официально. Что уж говорить о португальцах, свихнувшихся и прогнивших до мозга костей. Купить можно все и всех. Так что надо крепить в Гоа позиции Голконды. Своих людей продвигать, чужих - задвигать. Нужно сделать выбор: кого-то из местных поддержать, а кого подвинуть. Такова «участь» любой колониальной политики. Бремя белого человека. Смуглые португальцы не совсем же белые?
Генерал-губернатора Гоа назначают в Лиссабоне, так что тут ничего не сделаешь. Зато можно избирать своих членов муниципалитета, и поставить своего начальника порта. Методы известны "кнут и пряник". Можно давать взятки, а можно сломать засахаренные пальчики местных португальских аристократов. А не поймут намеков - и открутить голову.
Что же касается туземных районов Гоа, где обитали народы половины известного мира, широко известных как "Трес Макакос", или три обезьяны, то это должны быть настоящие анклавы Голконды в этой местности.
И Резанцев назначил ловкого человека по имени Малик- аль-Хуч куратором Гоа. И выделил ему бюджет. Чтобы при любых раскладах голкондцы чувствовали себя в Гоа как дома и могли использовать этот порт для своей торговли.
В конце мая, в Париже, пожизненный Первый консул Французской республики, Наполеон Бонапарт, читал личное послание султана Голконды. Письмо дошло к будущему императору кружными путями. В конце ноября 1801 года это послание привез на Маврикий капитан «Ревенана», Монморан. Как только слухи, что в Европе заключено перемирие достигли острова, губернатор французского Маврикия переслал это письмо во Францию. Быстроходный торговый корабль, груженный грузом жемчуга, копры и других колониальных товаров в конце февраля вышел из Маврикия и в середине мая прибыл в Нант.
Оттуда письмо курьером было доставлено в Париж. Будущий император, сейчас очень заинтересовался колониальной политикой. Наполеон восстановил рабство и сейчас ждал хороших вестей из Гаити, о возвращении этой мятежной колонии под сень французской власти.
Имелся хороший шанс, что благодаря наступившему миру и вновь возвращенным колониям, бюджет за 1802 год, впервые за долгое время, будет сведен без дефицита. Гаити, Карибы, Луизиана, Гвиана, Сенегал, Маврикий, Реюньон, Сейшельские острова, Пондичерри- все должно было приносить неплохие деньги. Во всем, что касалось финансов Бонапарт твердо полагался на надежного Годена, умника, работающего в этой сфере еще с дореволюционных времен.
Поэтому Бонапарт тут же затребовал из канцелярии письмо голкондского султана, чтобы прочитать его самолично. Благо оно было написано по-французски. Спасибо переводчику, обучавшемуся в Пондичерри. Новый секретарь Наполеона, Луи Бурьен, вступивший в должность только с этого года, немедленно предоставил запрошенное послание из Индии.
Любопытно, что в тексте письма Первый консул носил титулы Императора Франции и короля Италийского. Канцелярия пояснила, что таковы традиции восточных владык. Но Наполеона, который мечтал называться именно таким образом, этот факт несколько удивил.
Здесь надобно заметить, что происхождение Наполеона окутано глубокой тайной, покрытой мраком. Мог ли этот человек быть сыном Карла Буонопарте, мелкого адвоката из Аяччо, владельца нескольких небольших сельских ферм, сдаваемых арендаторам? Известно же, что от осинки не родятся апельсинки! Сам Наполеон, истово верующий, что "бог создал Бонапарта и успокоился", в зрелом возрасте подвергал сомнению отцовство Карло, так как "никто из его предков не выказывал никаких талантов в военном деле".
А Карло Буонопарте с самого начала стал примазываться к новому французскому режиму на Корсике. И даже сдавал в аренду свою жену, Летицию Рамолино, присланному из Парижа страстному губернатору, графу де Марбофу. Старому вояке. Благодаря чему наш молодой адвокат так быстро пошел при французах в гору. И стал зарабатывать много денег.
Еще маленьким, Наполеону, в качестве традиционного семейного ритуала, приходилось частенько разыскивать своего "папашу" по тавернам и рюмочным, где глава семейства прекрасно проводил время за выпивкой и игрой в кости. Отчего и быстро умер, не рассчитав своих сил и здоровья. А с другой стороны Наполеон родился всего спустя шесть месяцев после установления французской власти на острове, так что граф де Марбоф в качестве кандидата в отцы тоже отпадает. В общем, ничего не понятно.
Но что было раньше, то давно прошло. Теперь же Первый консул, которому в августе исполнялось всего лишь тридцать три года, маленький человечек ростом всего лишь около 154 см, жил во дворце Тюильери, где когда-то жили и правили короли Франции. Пистолеты Бонапарта, разыгрывающего из себя примадонну, были инкрустированы золотом, рукоять его сабли сверкала алмазами. По утрам Первого консула одевали сразу трое вышколенных лакеев. И даже букеты на множестве элегантных роялей цвета слоновой кости всегда были составлены из кремовых и белых роз и гвоздик.
Теперь Равенство быстро выходило из моды, и обращение "гражданин" ( ситуайен) активно вытеснялось словом "господин" ( месье). Инакомыслящих не любили, так что даже предыдущий римский папа Пий VI, глава католического мира, умер в заточении, во французской тюрьме. А новый римский папа Пий VII, готов был носить за Бонапартом домашние тапочки. В католический календарь срочно был введен день святого Наполеона, римского офицера и великомученика.
"Чтобы помочь народу Франции, изнывающему под сенью британской тирании, султан Голконды протягивает Вам руку дружбы через два океана" - гласило послание из Индии. - " Султан Акбар Джемальэддин -и-Шериф, Владыка индийского Юга, правитель Декана, Государства Небесного Благоденствия, да живет оно тысячи и тысячи лет, во имя провозглашенных французской революцией лозунгов "свобода, равенство и братство", извещает императора, что он является другом Франции и ее верным союзником".
И далее рассказывалось, что султан Акбар основал новую династию благородных Шерифов и перешел из стана британских союзников в стан их врагов. Право торговли англичан на всем юге Индии отозвано, Мадрас возвращен из аренды. А поскольку британцы стали на путь сопротивления, проявляя неповиновение, то султан выгнал их из Майсура, Карнатика, Тамилэнда и прочих территорий. Островитян пинком вышибли в форточку! Султан Акбар сообщал своему другу, императору Франции, что он вдребезги разбил британскую армию генерала Бэрда. Ту самую армию, которой так бесславно сдалась "Египетская армия" Наполеона.
- Проклятье! - грязно выругался Наполеон по-корсикански, и его сверкающие идеальной белизной накрахмаленные кружева на груди, украшавшие консульскую форму из красного бархата, заколыхались. - Клянусь ступнями мадонны, этот азиатский дикарь меня подкалывает!
У Бонапарта была двойственная натура. С одной стороны этот человек был величайшим военным гением, с другой - страшным ортодоксальным ретроградом. Он ненавидел новшества и предпочитал использовать только проверенные временем вещи. Только то, что Наполеон самолично изучал в юности курсантом военного училища и имело значение, остальные новинки отбрасывались как ненужные. Его пушки не менялись со времен великого артиллериста Жильбера, умершего еще в 1789 году. Его победоносная армия была вооружена стандартными мушкетами образца 1777 года. Винтовки не применялись совсем.
Будущий император был так же убежденным противником сигнальных ракет, капсюлей, воздушных шаров, подводных лодок и оптического телеграфа. Все технические нововведения не находили в корсиканской душе Наполеона никакого отклика. Так же будущий император не изобретал никакой новой тактики боя, а лишь гениально усовершенствовал старые методы войны, придуманных еще офицерами французской королевской армии, существовавшей до 1789 года. Бурсе, Жибером, Монталабером. Отточив эти приемы до совершенства, Бонапарт мог победить любого соперника. А большего и не требовалось...
Далее в письме из Индии повествовалось об еще более удивительных событиях. Султан Голконды после нанесения поражения британской армии разбил и британский флот. Три корабля уничтожены полностью, два надолго повреждены. Голубые, теплые, кишащие жизнью воды у берегов Индии красны от крови, пролитой в войне Англии и Голконды за право морского господства. В активе же "героя Маренго" морских побед не имелось вообще. Приходилось только завидовать молча.
За красивыми словами и фальшивым радушием у Резанцева всегда проглядывалась внутренняя сущность снайпера, привыкшего убивать из засады. И Виктор пока по молодости ничего не мог с этим поделать. Может быть с прожитыми годами он станет мудрее. И циничнее... Научится прятать зубы.
Впрочем, все эти удивительные сведения, огорошившие Наполеона, подтверждались известиями от губернатора Маврикия. Капитан Монморанс, совершивший "визит дружбы" в Голконду, был очевидцем очень многого из сказанного. Да и из Лондона приходили аналогичные вести. Руководство Британской Ост-Индской компании, верное своему принципу максимизировать прибыли в пользу акционеров, а расходы оставлять на долю незадачливых государственных налогоплательщиков, в последнее время, словно взбесившись, требовало от правительства Его Величества все больше солдат и кораблей. Весь Винзор просто стонал от такого напора. Получалось, что в Индии действительно сильно прищемили хвост британского льва.
Каждый раз, как в Уайтхолле заговаривали про индийцев, слышалось новое и грозное название: «Хайдарабад». Само слово звучало зловеще, и, слыша его, министры в напудренных париках мрачно покачивали головами. Обдавая собеседников изо рта ароматом сильно ношенных носок.
Но Англия, целое десятилетие тщетно тратившая огромные средства в виде субсидий различным антифранцузским коалициям, уже устала от войны и скорбела по огромным материальным потерям. Английская экономика, не выдержав такого бремени, начала пробуксовывать. Ни один из действующих британских генералов, честно купивших свои должности, не мог внушить доверия своей адекватностью. Парализующий волю липкий страх новой большой войны проник в сознания многих англичан. Этот страх на той стороне Ла-Манша как будто заковал в цепи Аддингтона и его правительство. Так что, появившийся в Париже новый посол от британской "нации лавочников", Висконт Уитуорт, бывший гренадер исполинского роста, всегда одетый с иголочки, тем не менее выглядел просто жалко.
В деловой части послания султан Акбар извещал Наполеона, что надеется при его участии разместить на верфях США заказ на изготовление 12 военных кораблей. Больно уж британские пираты, досаждают в южных морях. И так же, что султан скучает по товарам из Франции, а поскольку англичане часто не пропускают из Европы торговые корабли, то просит прислать ему специалиста из лионских ткачей. И из фландрских. И специалиста по современным ткацким станкам. Для личной дворцовой мастерской султана.
Письмо о флоте, заказанном в Америке, просто повторяло такое же письмо президенту Джефферсону, переданное через американских купцов. Надо построить 12 больших военных кораблей и перегнать их в Голконду. Оплатой в бриллиантах, наемные работники, подрядившиеся на эти суда обижены не будут. Тут Виктор решил, что экономить не стоит. Денег - хоть задницей ешь. Недаром же голкондский султан оставался богатейшим человеком на земле, вплоть до второй мировой войны. А деньги должны работать. Так что пусть британцы, получившие американские паспорта, за деньги убивают британцев остающихся подданными Его Величества. Воздух чище будет.
Что же касается возможности разместить заказ на изготовление военных кораблей во Франции, на верфях Сен-Назер, то увы... Отсутствие хорошего корабельного леса уже вынудило французов "изобрести" составные мачты. Голь на выдумки хитра! Но даже ежу понятно, что такое чудо никогда не сможет соперничать в прочности с монолитными....Это вам не замена тростникового сахара продуктом из сахарной свеклы, такое не прокатит. Не даром же при Трафальгаре, в результате шторма, французский флот в значительной части потонул, тогда как британский уцелел. Такая экономия выйдет боком...
При возможности, Резанцев заказал бы и больший флот. Из 50-100 кораблей. Деньги были. Но во-первых, на таком жирном заказе Америка хорошо поднимется. Это же будет получше бобров и чернобурки! Во-вторых, в прибрежной полосе США хороший корабельный лес уже большей частью вырублен, а система каналов, которая свяжет систему Великих озер с Атлантическим побережьем, только строится. И пока нет дешевого доступа в глубины страны. О железных дорогах приходится только мечтать. И в-третьих, получив известия, что султан Голконды хочет заказать себе флот из 50 кораблей, все возбудятся. Сейчас даже у Франции линейных кораблей меньше. Так что не надо дразнить гусей...
Так же в послании Наполеону извещалось, что султан Акбар тоже не прочь заключить мир с Великобританией, но только после внесения англичанами дани за пятьдесят лет за Мадрасский округ и компенсации убытков за грабежи его земель. А учитывая, что в одном только городе Серенгапатаме в 1799 году было разграблено ценностей на 2 млн фунтов, то подпитываемый гневом султан не может получить в качестве "военных репараций" сумму менее 50 млн. фунтов стерлингов. Если помнить, что ежегодный военный бюджет Великобритании — 80-85 миллионов фунтов, то эта сумма для Британии, вполне подъемная. Если она захочет закончить дело миром. А если не хочет - то султан получит свои деньги другим путем.
Поскольку султан запретил торговать британцам в Индийском океане, то любое европейское судно может получить "коллекторское свидетельство" султана. Даже задним числом. Все справедливо за Чертой". За любой английский корабль, захваченный и приведенный в порты Голконды, будет выплачена "призовая сумма" в половину стоимости транспорта и груза. Вторая половина пойдет в погашении долгов британцев султану. По крайней мере, таковы правила.
В завершении письма, султан просил Наполеона о деликатном личном одолжении. У султана есть военачальник - русский эмигрант Виктор Резанцев. Султан бы рад оставить его у себя, но как показывает практика, убийственный для европейца климат, и попытки при помощи алкоголя предотвратить диарею и желудочные заболевания, приводят к тому, что любой белый в Индии где-то в сорок лет превращается в настоящую развалину. "Деградос" как говорят португальцы. То есть в деграданта. Так что султан готов уже сейчас подготовить для своего русского друга "пенсионный фонд".
Султан Акбар слышал, что победоносная Франция вернула себе колонию Луизиану, где губернатором назначен генерал Виктор. Но так как испанский губернатор Флориды явно будет неохотно отдавать захваченную в колонии власть, то в дальней ( или в ближней) перспективе Луизиана все равно будет для Франции потеряна. Война все равно возобновится уже года через два или три, и испанцев уже так просто оттуда не вывести. Коготок увяз - всей птичке пропасть.
Султану кажется, что единственная возможность для Франции получить выгоду от этой колонии - продать ее союзнику США. Американцы за океаном, им блокада английского флота не помешает развивать эту землю. Но американцы, как и любые другие цивилизованные люди, кроме вероломных британских Мумбо-Юмбо, уважают право частной собственности. И хотя британцы предпримут еще как минимум одну попытку, чтобы захватить США, султан Голконды готов рискнуть и сделать ставку.
Султан Акбар знает, что во внутренней Луизиане, вверх по реке Миссисипи можно разводить хлопок. Причем краснокожие аборигены с давних времен, еще до прихода европейцев, разводят именно индийский вариант хлопка. Сейчас хлопковая земля, в отличии от табачной, почти ничего не стоит. В то же время султан слышал, что краснокожие аборигены с уважением относятся к французам, в отличии от англичан или американцев, так что таким плантациям, находящимся даже в глубине страны, ничего не грозит.
Султан Акбар предлагает императору Наполеону, покупать для Виктора Резанцева плантации у реки Миссисипи, пригодные для выращивания индийского хлопка, размерами 3-5 тысяч акров. С оплатой через Пондичерри. Аванс за первую плантацию уже внесен. В ближайшее время, до выхода Резанцева на пенсию, эти плантации никто развивать не будет, так что император может спокойно назначать управляющих среди своих воинов-ветеранов, чтобы жить там. Доходов от них в ближайшие десять-двадцать лет никто не потребует. Это инвестиции на будущее.
Здесь надо пояснить. Сейчас все доходы от колоний это в основном выращивание сахарного тростника. Завозят негров рабов. Земля засеивается индийским сахарным тростником, он растет почти в диких условиях, потом его рубят, вываривают сахар, а из остатков делают ром. Сахар отправляется в Европу, ром же в Африку, для покупки новых негров-рабов. Но сахарный тростник растет строго на определенных территориях, поэтому Наполеон так вцепился в остров Гаити.
В Луизиане сахарный тростник не выращивают. Там для него холодновато. В низовьях Миссисипи выращивают табак, в верховьях французы, охотники и торговцы, на каноэ вольно бродят среди индейцев, доходя до Канады. Недаром же Дейтройт - старый французский форт. Но у североамериканских индейцев нет ни золота, ни серебра, так что от них сейчас вывозятся только меха.
Хлопок-сырец - техническая культура. Его, в отличии от той же кукурузы, есть не будешь, поэтому сеют понемногу - только для себя. Там огромные трудности с транспортировкой. Корабли, пользуясь приливом, вверх по Миссисипи далеко не поднимаются. Бурлаков по этой реке вверх не пустишь, так как там край гнилых болот, кишащих аллигаторами. На легких каноэ, можно далеко добираться, но на них много не перевезешь.
А хлопок даже после прессовки в тюки, более объемный товар, чем табак. Конечно, вниз по реке урожай можно как-то вывести, но плантацию же придется снабжать всем необходимым, а на легких каноэ из кожи и коры это сделать невозможно. На плоскодонках - грубо сколоченных речных баржах, доставлявших товары и редких поселенцев вниз по Миссисипи получалось только одностороннее движение, питаемое только течением. А как же вверх? Гребных галер уже нет, а пароходов пока нет. Получается логистический тупик.
И никто не знает, что через четверть века по Миссисипи начнут ходить первые пароходы, и все поймут, что великая река послужит артерией для каждой плантации от Батон-Ружа до Арканзаса, перевозя сотни тысяч тюков на пароходах и баржах до Нового Орлеана. И потом, в 1837 году, разразится первый хлопковый бум. Пока только предварительный, на надеждах. А с сороковых годов 19 века такой бум будет уже устойчивым. Логистически хлопок проще станет возить в Англию из Америки, так как путь туда-сюда займет три месяца, против полугода для индийского. Да и земля там пока не истощена монокультурой. И начнется...
Купив плантацию в 3-5 тысяч акров и три-четыре сотни негров рабов, можно будет грести деньги лопатой. Работа не пыльная, так как в том же Узбекистане, для уборки хлопка постоянно привлекают школьников. Плантаторы, случайные люди, быстро начнут вести жизнь потомственных аристократов, выписывать себе породистых скакунов, оперных певцов, французские вина, фортепьяно, одежду последних парижских мод, ездить в Европу. Мебель плантаторы заказывали из Франции, шторы и обивку мебели - из Англии, картины - из Италии. Каждый выдающийся человек в истории Америки был рабовладельцем: Джордж Вашингтон, Томас Джефферсон, Джеймс Мэдисон.
Так что, в перспективах на будущее, осталось только забить место, пережить нашествие "скваттеров", захватчиков земли, что осуществится после "Луизианской покупки" и набраться терпением. Основной закон инвестиций: покупайте землю - ее больше не производят. Причем, покупайте ее в стабильных странах. А США сейчас будет на долгое время островок стабильности.
Вот такое вот странное письмо получилось.
Впрочем, Наполеону такой нежданный союзник был выгоден. Султан Акбар должен был стать прекрасным политическим активом. Ставка на Типу-саиба не сыграла, но образовалась новая кандидатура, согласная оттянуть на себя часть английских полков из Европы. Похоже, ближайший год-полтора британцы будут сильно заняты в Индии. Вот и славно. Так что можно и помочь такому неожиданному союзнику по мелочи. " Я поцеловал бы задницу того человека, который мне нужен позарез,"- именно так любил выражаться будущий французский император.
А в Индии противоборствующие стороны вновь готовились к столкновению. Грозовые тучи сгущаются. Снова приближалось время пирующих шакалов...
Спасибо за чтение
Вернуться к книге