Суль. Боги не спят [2]

Глава 1. На волосок от смерти

Второй том. Первый том здесь: https://author.today/reader/94981

У всех однажды наступает момент Выбора. Того самого Выбора, который предопределит дальнейшую Судьбу, и который можно сделать всего раз в жизни. Который нельзя переиграть или изменить -- только принять. Некий поворотный момент, делящий жизнь на "до" и "после". В этот момент ты словно стоишь на Перепутье, смотришь в туманную даль, стараясь увидеть в ней подсказку прежде, чем сделать первый шаг, и, наконец, его делаешь. Или не делаешь. Ведь бездействие -- тоже Выбор.

У каждого он наступает по-разному:

Кто-то подходит к перепутью подготовленным и не сомневаясь ступает на заранее выбранный путь. Этот «кто— то» потратил не один час, день или неделю в выборе «правильного» варианта. Он прочел все доступные карты и тщательно проложил маршрут к намеченной цели. Он точно знает, чего хочет и как это достичь.

Кто-то же останавливается, разбивает палатку, разжигает костер и в течении долгого времени неспешно обдумывает следующий шаг. Он не торопиться с Выбором, ему важен сам процесс.

Кто-то с разгона вбегает в один из поворотов, пробегает сотню шагов, тормозит и возвращается обратно, чтобы снова повторить короткий забег, но уже на другой дорожке. И так по кругу, бесконечно ища мифический «лучший путь».

За одних делают выбор другие. Третьих — насильно тащат за собой их "половинки" утверждая, что их личный Путь лучше общего. Четвертые никуда не идут. Они строят дом и остаются на перепутье, потому что не зотят принимать решения. Пятые разворачиваются, и тихо бормоча себе под нос «куда— то я не туда зашел, но вот сейчас вернусь и точно попаду куда нужно» топают к Истоку, который приводит их только к серости.

Всех их объединяет одно — время. Оно у них есть. У них есть возможность сделать паузу — на несколько минут, дней или недель и решить, чего они хотят. Которой дорогой пойти.

А есть еще те, у которых этого времени нет. За доли секунды они принимают судьбоносные решения и мчат дальше, все набирая и набирая скорость. Огненным метеором проносятся по дорогам Судьбы, оставляя за собой пламенный след. А иногда, и прокладывают новые тропы, игнорируя проторенные пути, чтобы потом по жтим тропам могли пройти другие.

Именно таков путь выпал и мне.

У меня не было времени остановиться и подумать, только выбрать. Выбрать и двигаться к цели.

Глиняная черепица поскрипывала под ногами, норовя усвистать вниз и разбиться о мостовую на сотню маленьких осколков. Ноздри улавливали все многообразие ароматов жилого квартала, по крышам домов которого пролегал мой путь. Сырое белье, жареная рыба, мясо, дым растопленной печи или же простая пыль от выбитого ковра, в облачко которой я попал, перепрыгивая небольшой переулок.

Уши чутко прислушивались к окружающим звукам. Подмечали важное и отсеивали лишнее. Я слышал болтовню двух молоденьких девушек, что стоя на крохотном балкончике перемывали косточки какого-то Паркуса. Слышал стук деревянного молоточка старика-плотника, который прямо на улице мастерил раскладной табурет, тихонько напевая себе под нос походный марш. Слышал размеренный скрип кровати и приглушенный подушками деревянный стук, доносившийся с окон соседнего дома, сопровождаемые сладкими стонами молодой пары. Слышал и моментально о них забывал, сосредотачиваясь совсем на других звуках. Звуках приближающейся погони.

Я несся сломя голову по крышам, перескакивая узкие улочки и переулки желая только одного: успеть.

Где-то далеко позади бежали люди. Шестеро, вроде бы. Пятеро петляли по улочкам снизу, и один упорный и очень ловкий тип старался нагнать меня поверху. И у него это получалось лучше, чем у его менее удачливых товарищей, которые пару минут назад грохнулись вниз вместе с деревянным балкончиком решив, что если он выдержал мой вес, то выдержит и их. Наивные и глупые людишки!

Прежде, чем повторять что-то за эльфом убедитесь, что вы тоже эльф. В противном случае этого делать не стоит. У нас врожденное чувство баланса, а ловкость намного выше, чем у подавляющего большинства рас Флида. Так что то, что без труда сделает рядовой эльф не всегда по плечу и тренированному человеку.

Вот и эти бедолаги не учли того, что при приземлении я перенес центр тяжести на единственное более-менее живое крепление, а не на всю конструкцию разом. Да и приземлился я мягко, без толчка. В то время как они просто рухнули на деревянную крышу балкончика, намереваясь поскорее меня нагнать.

"Торопись не спеша" — любил повторять мне Каннадаль. И теперь я понимаю, сколько глубины в таких простых словах.

Руку легонько обожгло и потянуло вправо. Я мгновенно скорректировал направление, и перемахнув через дымоход, на миг задержал дыхание, чтобы не наглотаться черного смольного дыма, а затем перепрыгнув узкий переулок, побежал по покатой крыше к виднеющейся небольшой площади, от которой поднималась в воздух пыль, но не шло ни единого звука. И вскоре я узнал, почему.

Магия.

На небольшой мощеной площадке, на которая едва уместятся пол дюжины обыкновенных телег, развернулась нешуточная битва. Четверо закованных в тяжелую броню воинов с ростовыми щитами теснили моих друзей, загоняя их в глухой угол. Латники прикрывали облаченных в кожаную броню копейщиков, которые ловко наносили удары из-за спин товарищей.

В углу, в небольшом отдалении от битвы, застыл человек в темном балахоне. С его рук стекала серая дымка, струилась по земле и обволакивала площадь, создавая нечто вроде дымного купола, который судя по всему и не пропускал звуки. Рядом с ним лежало огромное обугленное тело до боли знакомого умертвия. Феликса.

Вдох. Выдох.

Лук скользнул со спину в руку. древко стрелы лягло на ложе и ушло вслед за натянувшейся тетивой. Выстрел!

Стрела мягко вошла в шею мага, а затем вместе с ним упала на холодные камни мостовой. Удивленный взгляд старого мага усремился в небо словно не веря в то, что его догнала оперенная Смерть. Он умер прежде, чем успел это осознать. Так бывает, когда увлекаешься и не смотришь по сторонам.

Дымчатая пелена лопается и выпускает в мир звуки битвы, а тем временем колчан худеет еще на одну оперенную смерть.

Выстрел!

Копье уже мертвого наемника ведет в сторону. Оно слегка задевает впереди стоящего латника, заставляя его отвлечься и приопустить щит, тем самым открыв шею воина. Вайрит мгновенно реагирует и в стене щитов образовывается брешь, а в шее латника — кинжал.

Судя по незначительным ранам друзей, их приказали взять живыми. Не обязательно целыми, но совершенно точно живыми. Потому как в противном случае они бы давно составили компанию Феликсу, а не огрызались ножами против десятка хорошо вооруженных бойцов, да еще и с поддержкой мага.

Интересно, почему ножами? Ведь Шатта сильный маг, и ей точно известны убойные заклинания. Да и к тому же она полна сил — сон на кладбище фей полностью восстановил ее немалый запас.

Все это проносится где-то на задворках сознания, параллельно с мыслями о битве, оценке ситуации и выборе следующей цели.

Строй уже дрогнул. Меня заметили, и наемники начали перегруппировываться с учетом новой опасности — меня. Один из латников сместился, готовясь прикрыть собратьев от моих стрел.

Тетива вновь натягивается до предела, а очередная оперенная смерть выискивает свою следующую жертву, но так и не отправляется в полет. Резкое движение сбоку и блеск стали привлекают мое внимание, а взыгравшее чувство опастности заставляет отскочить и послать стрелу совсем не туда, куда хотел изначально.

— А ты ловкий, сукин сын. — Улыбнулся молодой юноша в невзрачных одеждах, поверх которых наброшен серый плащ, и подкидывает на руке черный трехгранный кинжал, собрат которого чуть не оборвал мою жизнь пару мгновений назад. Взгляд парня сползает вниз и в бок, и уголки рта расходятся в хищной улыбке. — И меткий.

В левом углу плаща виднеется аккуратное круглое отверстие, проделанное моей стрелой.

— Но чего ты стоишь без своего лука?

По спине пробежали мурашки. Печать нагрелась и легонько потянула меня в сторону. Поддавшись чувству опасности, я сделал шаг в сторону и провернул корпус, пропуская мимо себя еще один трехгранный кусок остроотточенной стали, и тут же услышал неприятный треск.

— Это лук моего отца. — глухо произнес я, глядя на глубоко засевший в древке кинжал. Движения незнакомца были поражающе быстрыми и незаметными. Я едва ли смог различить короткие движения кистью, и если от первого кинжала я увернулся благодаря подсказке печати, то второй пришелся туда, куда и метил противник — в мое оружие. Почти перебил тетиву и превратил лук в бесполезную деревяшку. По крайне мере, вряд ли у меня получится выстрелить больше одного раза.

— Собрались, не отвлекаемся! Меврик займет эльфа! Давайте, давайте, парни! Рубите им ноги и руки — от такого быстро не подохнут! Живее, босс ждать не любит! — донесся снизу низкий бас, а затем лязг стали начал наращивать темп. За друзей взялись всерьез.

— Да я вам и без магии клешни повырываю, недочеловеки! Убью, раскрою, и из каждого по пять жопоглазов сделаю! Ну?! Кто первый?! Подходи!

Не завидую я наемникам. В отличии от них я знаю, что Шатта не шутит и действительно сделает то, что обещает.

— А она забавная... Как для ходящего трупа. — снисходительно произнес стоящий напротив меня парень, скользнув взглядом по творящемуся внизу действу. После чего он перевел взгляд на меня и растянул губы в ехидной улыбке, больше напоминавшей хищный оскал. Довольно хмыкнул и начинал медленно вытягивать меч из ножен, наслаждаясь каждым мгновением сложившейся ситуации.

Вот только мне никогда не нравилась бравада и позерство.

Быстрым слитным движением я до хруста натягиваю отцовский лук и выпускаю стрелу в живот юноше. Лук скрипит, словно живой. Словно смертельно раненый воин, который продолжает сражаться, не обращая внимание на глубоко засевшую в нем сталь.

Наемник круто выгибается и пропускает стрелу в считанных сантиметрах от тела, одновременно с этим метнув в ответ кинжал. Я готов к этому, и слегка отклоняю голову, ощущая кожей холод пролетевшего мимо металла, посылая в корпус врага еще одну стрелу.

Хруст, звон!

В груди кольнуло. Служивший мне верой и правдой отцовский лук умер. Не сломался, а именно умер. Так как для меня он всегда был чем— то намного большим, чем просто отцовское оружие.

— Прощай, друг. — тихо шепчу я и бросаю лук под ноги наемнику, после чего перекатом ухожу в сторону выигрывая тем самым пару мгновений, чтобы успеть обнажить короткий меч, после чего на меня обрушивается настоящий шквал ударов.

Снизу, сверху. Короткие выпады чередовались с длинными рубящими ударами и попытками достать меня кинжалом. Серия смертельных обманных ударов завершалась одним настоящим, и только данная от природы ловкость и невероятная удача помогла мне их избежать.

Сердце едва ли успело отстучать тридцать ударов, как моя куртка обзавелась десятком порезов и начала напитываться кровью. Юноша был необычайно быстр и отменно владел мечом и телом. Моей скорости и навыков едва хватало на то, чтобы сдерживать его атаки. А о том, чтобы атаковать самому не было и речи.

Десятки ран ослабляли. Тело наливалось ноющей тяжестью и грозилось вот— вот перестать слушаться. Да, я все еще двигался без потери скорости, но понимал, что это не продлиться долго. Нужно было срочно что— то делать. Но что?

Юноша на голову превосходил меня в скорости и фехтовании. Продолжать поединок на прежних условиях было бы огромной глупостью, а значит условия нужно срочно менять. Противник необычайно умел. Чувствуется опыт десятков битв и запах крови поверженных врагов. Но так ли он ловок? Ведь преследуя по крышам, парень так и не смог меня догнать. И если я смог от него оторваться тогда, то…

Чудом поднырнув под размашистый удар, я скачком разорвал дистанцию и побежал к краю крыши, намереваясь перепрыгнуть на другую сторону улицы.

Рискованно?

Да!

Но другого варианта выжить у меня просто не было. В открытом бою моя смерть вопрос минут, если не секунд. А так у меня появлялось небольшое преимущество. Вряд ли он сможет увернуться от удара, перепрыгивая улицу вслед за мной.

Четыре шага.

Два…

Перед самым толчком печать оживает и тянет меня в сторону. Я поддаюсь, смещаюсь немного вправо и прыгаю чувствуя, как холодная сталь входит в мое левое плечо, после чего сразу разворачиваюсь лицом к юному наемнику.

— А ты везучий. — Скалится Меврик, замерев на противоположном краю крыши.

Не отрывая взгляда от Меврика, я вытянул трехгранный кинжал из плеча и вложил в петлю на поясе. Левая рука практически не слушается. Если он решит напасть, то я уже не уверен, что смогу поразить его в прыжке. И судя по взгляду юноши, он это тоже понимает. Его рука тянется к скрытой под плащем перевязи, но на пол пути замирает.

— А— а— а— а! Сзади! Колгин, Щагель — тварь ожила!

— А— а— аоуф— ф— фх…

— Рви их малыш! Убей всех!

— Снимите ее с меня! Сними... кх— кх— кх… Глаза! Мои глаза!..

— Куда ты убегаешь?! А ноги мне отрезать, а?! Или ты из тех балаболов, что мнят себя мужчинами и не держат слово?!

— Спасите!

— Сюда ползи, гад! Сейчас я тебя спасу. Посмертно!

Делаю несколько шагов в сторону площади и бросаю короткий взгляд вниз. Картина резко переменилась. Из шестерых наемников на ногах осталось трое — два латника и копейщик, которые пытались сдержать слаженные атаки Вайрита и Феликса.

На лицах наемников читался неподдельный ужас. И я могу из понять. От одного взгляда на дымящийся трехметровый кусок горелой плоти, который со всей своей невероятной мощью лупит по щитам свежеоторванной ногой их менее удачливого товарища пробирало до дорожи. Как вообще мог двигаться Феликс — загадка. По тому немногому, что я знал об умертвиях — он уже давно должен был упокоится. Полученные повреждения должны были повредить силовой контур и разрушить наложенные на мертвую плоть чары. Но факт остается фактом — Феликс живее всех живых даже в своем посмертии.

Немного в стороне, Шатта оседлала светловолосого копейщика и раз за разом наносила удары кинжалом, не особо целясь и тем более не обращая внимание на стенания бедного парня и его и тщетные попытки закрыться.

Невдалеке послышался топот десятка тяжелых сапог и звонкий лязг металла. К нам приближался хорошо экипированный отряд. Подкрепление наемников или городская стража?

— Именем закона, прекратить и оставаться на своих местах!

Стража! К нам приближалась городская стража. Спавший купол тишины оповестил город о творящемся здесь смертоубийстве, а сознательные граждане донесли весть об этом законникам.

Хоть стража и была лучшим вариантом, но далеко не идеальным. Ведь она вряд ли станет разбираться в том, кто на самом деле виноват, а просто скрутит нас и бросит в темницу. Да и к тому же Шатта — некромант. Так что следствие не займет много времени и точно не будет в нашу пользу.

— Ты очень и очень везучий эльф. — услышал я слова Меврика и напрягся. Сейчас он либо атакует, либо отступит. И он выбрал второй вариант. — Мы еще встретимся. Обязательно встретимся. И надеюсь, в следующий раз ты мне покажешь что— то интересней сегодняшних танцев.

Сказав это, юный наемник отсалютовал мне мечом и спрятав его в ножны побежал в сторону городских окраин, быстро пропав из виду.

Я доковылял к краю крыши и спрыгнул на козырек, а затем на землю, зашипев от боли в плече. Рана сильно кровоточила, а грудь обдало жаром.

Вайрит с Феликсом добивали последних двух латников, которые чудом остались на ногах. Зайдя с боку, я провел серию атак, заставляя обратить на себя внимание, чем с лихвой воспользовался Феликс, вбив голову латника в грудь, а затем прикончив и последнего врага.

— Ни на секунду вас нельзя оставить. — кашлянул кровью я, и кивнул Вайриту. После чего оторвал от рубахи небольшую полосу, намереваясь перетянуть раненую руку. Однако обнаружил, что кровь больше не идет. Вероятно, рана оказалась не такой серьезной, как мне показалось изначально. — Нужно уходить. Скоро здесь будет стража.

— Все— таки вернулся… — с ноткой уважения, благодарности и толикой разочарования произнес парень.

— Забирай Шатту, — прохрипел я, не обращая внимание на легкий сарказм парня и удивленно посмотрел на распадавшегося на части Феликса. Что— бы не поддерживало в нем жизнь, оно, по всей видимости, ушло. Исчерпало ресурс.

Вайрит кивнул, спрятал ножи, и подойдя к Шатте, принялся стаскивать ее с трупа.

— Пусти, Вай! Я из него жопоглаза обещала сделать! Пусти!

— Пойдем, Су, нужно уходить. Суль говорит, что скоро сюда прибудет…

— Су— у— у— ль?! — голос девушки неуловимо переменился с яростного на… яростный, но другой. Холодный и не обещающий ничего хорошего тому, кому он адресован. Кажется, сейчас даже лежащий под некроманткой мертвый наемник мне посочувствовал. — Где этот трусливый предатель?!

— Этот трусливый предатель тебя только что вас спас, — криво улыбнулся я.

— А перед этим сбежал, поджав хвост! Говори, что тебе надо?! Денег на портал не хватило?! Так вот, держи! — Шатта запустила руку в карман и бросила в меня пригоршню густо испачканных кровью серебряных и медных монет.

— Закончила?

— Нет! Еще даже не начинала!

— Заканчивай поскорее и пошли — скоро здесь будет тесно.

— Я тебя убью!

— Не ново.

— Уши отрежу!

— Уже лучше.

— Сделаю из тебя бегающее кресло на ушастых ножках и буду использовать в дороге вместо лошади. А при езде ты будешь говорить какое ты ничтожество и извиняться!

— А вот это уже интересно. Значит, я все же гожусь для нежити?

— Нет! Ты…

— Все, хватит! Пойдем. — потянул я Шатту за рукав в сторону узкой улочки, — по пути мне все выскажешь. Как ты меня любишь, ценишь и безумно скучаешь, когда меня нет рядом.

— Ты… ты… — возмущенно задышала Шатта. — Слов нет! Пусти!

Девушка легко вывернулась из хвата. Гневно на меня посмотрела и перевела взгляд на груду дымящихся останков, после чего сделала глубокий вздох и подошла к тому, что раньше было Феликсом.

— Спасибо за все, старый друг. — Еле слышно прошептала она, погладив то, что осталось от головы уметвия. Причем, ее руки касались исключительно глазниц обугленного черепа.

— Капитан! Здесь кровь! — раздался голос из боковой улицы. Стража вот— вот будет здесь.

— Все собрались! Держим строй! Именем закона! Всем оставаться на своих местах!

— Су…

— Да, уходим. — девушка поднялась, и смахнув слезинку, первой побежала в сторону узкой улочки. А за ней и мы с Вайритом.

Город мы покинули лишь спустя несколько часов. Увидев побоище, стража подняла на уши весь город, заручилась подкреплением и монотонно прочесывала квартал за кварталом в поисках нарушителей. То есть, нас. Ведь по официальной версии, все это устроил обезумивший некромант, а не группа наемников.

Все как я и предполагал. Зачем напрягаться и искать настоящих преступников, когда все можно свернуть на такого очевидного подозреваемого?

Так что нам пришлось красться по темным улочкам, переулкам и крышам, чтобы не попасться на глаза ни страже, ни явно ищущим нас наемникам.

Раны… они были. И были серьезные.

По сравнению с Вайритом мне вообще не досталось. Руки и ноги рыжего детины представляли сплошное кровавое месиво, и я вообще не понимал, как он еще ходит? Вероятно, многочисленные порезы были не настолько глубокими и опасными, как казалось на первый взгляд. Но их количество…

Немного помогло снадобье Шатты. Его она нам дала едва мы отошли на достаточное расстояние. Зелье остановило кровь и стянуло края ран — на большее его силы не хватило. Так что теперь идти стало легче, притупилась боль, но обострилось чувство голода. Наверное, именно поэтому я и залез в небольшой садик на окраине, где сперва украл сохнущую на веревке одежду, а затем и тарелку фруктов, кем— то заботливо забытую в беседке.

Ну, как украл. Купил без ведома хозяев. Оставил на столике пригоршню медных и серебряных монет, которых с лихвой должно хватить для компенсации скромного перекуса и пропавшего гардероба.

Самое интересное, что когда я принес весь честно награбленный скарб, то первой исчезла не тарелка с фруктами, а как раз одежда. Шатта первой перебрала все вещи, выбирая те, которые ей подойдут больше всего. Причем не по размеру, хотя и с ним я почти угадал — хозяйка или дочь хозяйки явно была комплекцией с мою подругу, а по цвету. А потом швырнула оставшиеся вещи в меня заявив, что они некрасивые и безвкусные и как раз подходят пустоголовому эльфу, вроде меня.

Девушки… Даже не объяснила, почему я пустоголовый. Ведь всего час назад был трусливым эльфом.

Идти в мокрой одежде было не так удобно. Но все же лучше, чем в своей — грязной и липкой от пота и крови, зияющей десятками дыр и постоянно цепляющейся за неровности стен. Правда у Шатты было другое мнение. Ведь не просто так она только и делала, что всю дорогу отчитывала меня, ни на секунду не замолкая. Даже когда рядом с нами проходили стражники ее ругань понизилась до едва различимого шепота, но никак не стихала.

Меня отчитывали — я улыбался. Если сперва мне хотелось высказать все, что я думаю о поступке своих друзей и о том, как они от меня отвернулись, так и не дав мне высказаться, то сейчас я радовался. Искренне радовался тому, что успел. Что они живы и с ними все более— менее в порядке. Наслаждался этими пусть и не светлыми, но безусловно яркими моментами жизни. Теми, о которых спустя годы и десятилетия мы будем вспоминать с легкой улыбкой грусти и тепла.

А остальное… остальное такая ерунда.

— Давай, ты первый! — шепчу я Вайриту и прислонившись спиной к городской стене, складываю руки в замок и немного приседаю, чтобы парню было легче от них оттолкнуться.

Рывок! Левое плечо простреливает болью, а Вайрит зацепляется за край и ловко взбирается наверх, после чего протягивает руку, чтобы помочь Шатте.

Некромантка больно наступает мне на ладонь, вдавливая в нее свой маленький каблучок, и при толчке, как бы невзначай задевает коленкой мой нос. Не сильно, но достаточно, чтобы брызнула кровь.

— Прости, я случайно. — голос Шатты так и сочился ядом.

— Знаю, — отвечаю я, и утерев кровь допрыгиваю до руки Вайрита, после чего тот втягивает меня на стену.

Быстрый взгляд по сторонам, и мы друг за другом спрыгиваем вниз, после чего бежим к ближайшей роще.

— Уф— ф— ф… вот тебе и Форвин, — шумно выдыхает Вайрит и падает на траву, когда наши силуэты надежно прячут густые кусты и деревья. — Гостеприимство на уровне!

— Это ты виноват! — Шатта пинает ногу Вайрита и садится рядом.

— Почему это?!

— А кто этого противного ребенка послушал?! Да еще и меня за собой потащил?! Говорила, давай в «Шкурку дятла» зайдем. А ты: «Мелкий посоветовал Пьяного Густаво. А он местный. Значит, точно знает, где лучшее мясо!».

— Ну, извини…

— Извини?! Ты ему еще аж две монеты дал! Серебряные! Гадство… жертва сама заплатила за свою смерть… Смех, да и только!

— Но все же живы?! — подметил я, также разваливаясь на траве. Сил почти не осталось. Нужно было хоть немного отдохнуть и позволить организму залечить раны.

— Ты как нас нашел?! — буркнула Шатта и запустила в меня ветку. Сил и желания уклониться не было, поэтому я стойко стерпел попадание сучка в щеку. — И зачем вернулся?

— Соскучился по твоей вечно недовольной мордашке.

— А если серьезно?

— Вот. — я слегка отдернул край рукава, тем самым приоткрывая край печати.

— Не поняла… — Шатта нахмурилась и заголила свое предплечье. Ее рука была чиста, если не считать пяток зарубцевавшихся порезов. — Покажи печать.

— Сама посмотри. — я положил руку в ее сторону.

Не то, что мне было сложно расстегнуть и закатать рукав, но хотелось хоть как— то отплатить ей за все ее колкости и зуботычины, которых я по— своему абсолютно непредвзятому мнению, не заслужил. А вот спасибо — заслужил, но так его и не услышал.

Шатта скользнула ко мне и абсолютно не церемонясь и не заботясь о моих ранах, закатала рукав, при этом оборвав единственную пуговицу.

— Хм…

— — Что там? — спросил я, глядя на ее озадаченное лицо.

— Впервые такое вижу. Полный круг. Как это возможно?

Я перевел взгляд на предплечье. На нем красовалась абсолютно целая божественная печать. Печать данной клятвы.

Глава 2 Невозможный круг

-- Ну и что это значит?! – спросил я, удивившись недоумению Шатты.

Я не сильно разбирался во всех этих божественных клятвах, ритуалах и всем таком прочем. Все это проходило мимо меня. Меня не интересовали ни предавшие нас небожители, которые бросили мир в момент, когда он больше всего в них нуждался, ни все, что было с ними связанно. Боль, скорбь и надежда на помощь сменились решимостью и злобой. Мы сами восстановили государства после разрухи. Вылечили раненых, накормили голодных и дали кров обескровленным. Мы, смертные Флида, а не Боги.

В детстве, мать Чада часто рассказывала нам легенды и предания о богах. Усаживала нас дождливыми вечерами у камина, брала пряжу, и набрасывая петельку за петелькой, под звук падающих капель вкрадчиво говорила о великих деяниях небожителей.

Ее истории всегда были увлекательными и познавательными, и так же всегда вызывали у меня обиду и злость. Я никак не мог понять, почему Нимуэ изменила русла Великих рек, чтобы создать долину Цветов, родину Гилло, но ничего не сделала с лесными пожарами, оставленными демоническими лордами? Хватило бы небольшого ливня, чтобы усмирить огонь и не дать ему разбушеваться. Но его не было.

Или почему Кхар-Лок, воитель, которому нет равных, кто был рожден смертным, и силой занял свое место среди Богов. Кто судил великие битвы и не раз спасал деревни и города своих последователей от различных тварей, бросил нас? Тот Кхар-Лок, о могуществе и чести которого ходят легенды даже в соседних мирах. И тот, кто не встал на пути обезумевших големов плоти, что после смерти погонщиков и переметнувшихся на сторону врага некромантов сметали все на своем пути, без разбора кроша города и села. Тот, кто исчез вместе с остальными, едва отзвучали первые колокола победы.

Потому я воспринимал истории не более, чем красивые сказки. Погружался в сюжет, не задумывался об его героях. Не хотел думать о тех, кто нас бросил.

Что-то похожее было и когда на мне вновь появилась печать. Хоть сейчас я и понимал, что боги исчезли не просто так, но все же не придал особого значения ее изменившемуся виду. Ну, была половинка на предплечье, а стал полный круг. Какая разница, если все работает? Но, судя по удивленному и даже немного шокированному виду Шатты разница все-таки была. И, надеюсь, не в худшую для меня сторону.

-- Понятия не имею… -- механически пробормотала девушка, рассматривая руническую вязь узоров круга. – Впервые такое вижу. Полная печать клятвы… На одном человеке…

-- Эльфе! – проворчал я, поправляя подругу.

-- Не важно! – Огрызнулась та. -- До этого я думала, что такого просто не может быть. Ведь, клятва всегда разделяется с кем-то! Всегда есть тот, кто приносит клятву, и тот, кто ее принимает! А здесь складывается такое впечатление, что ты принес клятву сам себе. Но тогда бы на нее не отозвалась Муарра… Боги не следят за тем, что смертные обещают сами себе. Это выше их! Но… но ты… так просто не может быть!

Внезапно Шатта тихонько вскликнула и еще ниже склонилась над рукой, буквально, уткнувшись носом в печать.

-- Высшие руны, высшие руны… они есть… сегменты условия и связи заполнены. Единение тоже… но где же символ высшей сущности?!

Шатта судорожно шептала себе под нос, пробегая подушечками пальцев по вязи рун на предплечье.

-- Нет символа Муарры… Нет символа Нимуэ… Нет символа Великого Духа... Да на тебе вообще нет ни единого символа божества! Ни единого! Это невозможно! Все, любое проявление божественной воли, а особенно печати, несут в себе их отголосок и их след. Дождь не может пройти, оставив после себя сухую землю… Так и божественное деяние не может пройти без следа божества. Кто-то же должен был принять твою клятву!

Тонкие, нежные, и мертвецки холодные пальчики крепко сжали мое предплечье и до хруста вывернули руку, поворачивая печать другой стороной. Я крякнул от неожиданности и легкой боли в суставе, но ничего не сказал. Во-первых, не хотелось выводить девушку из состояния глубокой задумчивости.

Сейчас она была полностью погружена в тайну печати и пыталась ее разгадать. Попробовать объяснить ее для себя и одновременно для нас. Шатта рассуждала в слух, высказывала теории и строила догадки и тем самым делилась с нами действительно ценной, а главное чистой информацией. И это было намного лучше, чем если бы я спросил ее прямо. В этом случае она бы либо едко пошутила, либо вообще не ответила бы, ссылаясь на мою недалекость в такой «сложной» и «особенной» теме. Да еще и по моей повышенной ушастости прошлась бы – с нее станет.

А во-вторых – я просто на просто опешил от того, какая мощь скрыта в этом обманчиво хрупком тельце. То, с какой легкостью она притянула меня к себе, а затем провернула руку… Она поражала. Я никогда не считал себя сильным эльфом, способным голыми руками гнуть подковы или что-то в этом духе. Но все же считал себя достаточно тренированным, чтобы не чувствовать себя тряпичной куклой от дергания такой крохи как Шатта.

Слишком много тайн скрывает моя подруга. Возможно, однажды я их пойму. Если и не все, то многие из них.

-- Та-а-а-к… а может ушастый просто дал не одну, а две клятвы? – брякнул Вайрит, выглядывая из-за плеча девушки. – Ну, там… поклялся перед богами прохожим, что найдет нас или что-то в этом духе? А боги не стали заморачиваться и влепили ему две половинки печати вместе. А?

-- Ты дурак?! – осеклась Шатта и перевела взгляд на друга, вскинув при этом одну бровь. Затем фыркнула и закатила глаза, словно что-то вспомнив.

Я был готов прибить Вайрита за то, что он прервал редкие минуты откровений девушки, но обошлось. Вернувшись к исследованию моего предплечья, Шата продолжила рассуждать в слух, при этом не забыв отчитать друга за сказанную глупость.

– Боги потому и боги, что заморачиваются. Всегда и во всем. Они не люди и не могут себе позволить делать что-то спустя рукава. Слишком велика цена ошибки. Вот, чем рискует простой смертный? Максимум жизнью. В редких случаях – посмертием. Боги же всегда рискуют своей сутью. Всегда. Именно потому они и не допускают ошибок.

-- Допускают! – тихо буркнул себе под нос Вайрит, явно обидевшись на подругу.

-- Да, но редко больше одного раза.

Вайрит хотел сказать что-то еще, но передумал. То ли решил, что все равно не переспорит подругу, то ли согласился с ее доводами. А быть может, просто побоялся продолжать спор. Я больше склоняюсь к последнему варианту.

Печать слегка обожгло, а затем потянуло в разные стороны. Явный намек на то, что нам пора убираться от сюда. Хотя до этого можно было догадаться и без божественной подсказки. Напавшие на нас наёмники знают, что мы ранены и не могли далеко уйти. И обыскав город и не найдя нас там примутся за окрестности. Сейчас у нас еще есть небольшая фора, которая с каждой минутой становится все меньше.

-- Нам нужно идти, -- произнес я, мягко выворачиваясь из цепких рук и поднялся на ноги. После чего посмотрел на так и не отпустившую подругу, и вопросительно вскинул бровь.

Шатта тяжело вздохнула и с явным недовольством оторвалась от божественной метки.

-- Спасибо. – коротко кивнул я и застегнул рукав, после чего поднял свою сумку и забросил на плечо. – проверяем свои вещи и уходим. За рощей есть холм – через него и уйдем. Он спрячет нас от городских дозорных.

-- Или не будем ползать по траве, а поскачем по дороге на наших новых лошадках. – перебила меня Шатта и выудила из сумки амулет и злобно фыркнула. Артефакт был испачкан кровью.

-- Не поскачем! – отрезал я и выхватил амулет из рук Шатты. Ковырнул ногтем засохшую кровь и отдал мысленную команду лошадям откопаться.

Земля рядом с нами задрожала и из нее стали показываться укрытые плотной попоной кости. Пара секунд – и перед нами стояли три немертвых скакуна. Облепленные комками грязи и сухих веток, с горящими синим огнем глазами, они словно злились на нас за то, что заставили вылезти из такой уютной земли.

-- Эй! Верни! – крикнула на меня Шатта и попыталась отобрать амулет. Я ловко увернулся от ее выпада и высоко поднял артефакт над головой, начав объяснять очевидное.

-- Мы не поедем на лошадях. Нас быстро догонят.

-- Не догонят! Ты сам видел, какие они быстрые! Нас вообще никто не догонит!

-- Догонят.

-- Нет!

-- Да.

-- Нет! А даже если и да – мы их убьем! – плотоядно осклабилась девушка и резко подпрыгнула, чуть было не достав до амулета. – Отдай!

-- Делай поменьше резких движений, а то раны откроются. – попенял я Шатту, скользнув взглядом по зарубцевавшимся ранам. -- Не отдам. Лошади слишком приметны. Нас заметят сразу же, едва мы покинем рощу и кинутся в погоню. И там уже без разницы будет насколько они быстрые -- преимущество будет у врагов, а не у нас. Они будут знать, где мы. А это очень и очень много.

-- Не откроются, дурень! – огрызнулась подруга и резко дернула меня за рукав, от чего я едва удержался на ногах. – Я что, зря амулеты нам делала?! Глазастые костяные крошки и не от такого вылечат – главное, свежей кровушки не забывать подливать. И вообще: почему это приметные лошадки – это плохо, а?!

-- Су, ушастый прав... – неожиданно вмешался Вайрит, чему я был очень удивлен. Парень был по уши влюблен в свою подругу и то, что он решил выступить против нее, а не поддержать меня приятно удивило. Потому что я уже был готов спорить с ними обоими, а уже мысленно прикидывал что буду говорить или что делать, если все же не смогу до них достучаться. – Я знаю, как ты не хочешь расставаться с ними, но придется. На них мы далеко не уйдем. Мы ранены. И одна, даже небольшая засада может стать для нас последней.

-- Больше не станет! – огрызнулась Шатта. Ее глаза мигнули мертвецки зеленым цветом, а по телу пробежал легкий зеленый огонек и тут же погас. – Я их уничтожу!

-- А если у них найдется еще одна реликвия Рогла, Су? Что если они опять заблокируют магию? В тот раз мы едва не погибли, так что давай не испытывать судьбу. Ты хороший боец, Су, и я не сомневаюсь, что ты способна вырвать глотку и орочьему крушиле. Но даже могучего шарха способен одолеть рой крохотных пчел. Так что не спорь, Су -- ушастый дело говорит. Прощайся с лошадьми и пойдем через холм.

-- Так же незаметно?! – сквозь зубы процедила Шатта, намеренно резкими движениями собирая выпавшие мелочи в свою дорожную сумку. Она явно злилась на Вайрита, но почему-то не стала с ним спорить так, как со мной. – А часовые, значит, не увидят, как мы взбираемся по холму, да?! Мы же без лошадок сразу станем такими незаметными…

-- Станем. – спокойно ответил я, за что в меня тут же стрельнули удивленно-гневным взглядом и вопросительно вскинули бровь. – Станем. Потому, что у меня есть план!

Глава 3 Глупый ушастый

-- Дурацкий у тебя план! – выплюнув очередную травинку, громким шепотом заявила Шатта и попыталась ткнуть в меня кулачком. Не вышло, я был готов к чему-то подобному и вовремя убрал свою ногу от остренького кулачка подруги. – И сам ты дурацкий! Только у тебя хватило мозгов заставить нас ползти по грязи в новенькой чистой одежде!

-- Предложить, -- ответил я, едва сдерживая улыбку, и отвел в сторону куст с колючками. – Только предложить. Ну а вам осталось только не согласиться.

--Я не соглашалась. – пробурчали сзади.

-- Зато твой друг согласился. Двое против одной! Так что не бурчи, а живее перебирай лапками – быстрее обогнем холм.

В ответ мне прилетело сдавленное шипение и комок земли, угодивший мне точно в темечко. Что ж… это лучше стилета или какого-то заклинания.

-- Ты бы не заговаривался с ней, ушастый. – посоветовал мне Вайрит. Наш рыжий великан полз сбоку и, казалось, вообще не испытывал никаких неудобств. Ну, подумаешь трава и грязь – и не в таком плавали. Это же не раскаленные камни или битое стекло. А значит, можно немного потерпеть. Тем боле, что это сохранит наши шкурки в относительной целости и сохранности. – А то она тебе сейчас лошадок начнет вспоминать, и тогда никто тебя не спасет.

-- Меня и так никто не спасет. – тихо ухмыльнулся я и поежился от пробежавшей перед глазами недавней сцены.

Лошадки -- причина моей скорой смерти и небольшой задержки в роще.

По моему скромному плану, некро-лошади должны были оттянуть внимание на себя и тем самым обеспечить нам прикрытие. Для этого я даже собрал у ребят дорожные плащи, чтобы набить их травой и ветками и сделать из них подобие чучел, а затем усадить на наших скакунов и пустить по дороге к лесу.

Что я и сделал. Ну, почти.

Едва я в своем объяснении дошел до места, где отправляю лошадей подальше от нас, как Шатта сразу встала в стойку – ей не понравился момент, в котором мы видим их в последний раз. А в то, что у костяных скакунов выйдет и оттянуть на себя внимание преследователей, и уйти от них невредимыми я не верил. Хоть и допускал, в порядке бреда.

«Их я тебе не прощу!» -- вспомнил я слова Шатты, подкрепленные болезненным тычком острого кулачка. И что-то мне подсказывает, что очень скоро я пожалею о своем решении. Но не сильно. Ведь собственную жизнь, как и жизнь друзей я ценил много выше, чем жизнь возрожденных животных.

-- Хм… а они заглотили наживку, ушастый. – сообщил мне Вайрит, приподнявшись на локте. – Город только что покинула группа всадников, и они скачут за нашими костяшками!

— Вот и хорошо. – буркнул я в ответ, не замедляя движения. – Не останавливайтесь – у нас не так много времени.

На привал мы остановились спустя несколько часов, найдя более-менее закрытую полянку на берегу реки, которая одинаково плохо просматривалась как с воды, так и со стороны суши.

Да, сперва я хотел двинуть лесом в сторону Лидая, держась близ основного торгового тракта, так как именно в этом городе находился ближайший известный мне портал, но быстро передумал. Нас там будут ждать. Как и в любом другом городе с порталом. Наши преследователи знают, что он нам нужен и возьмут под наблюдение каждую портальную арку во всех ближайших городах.

Так что, топать нам до нужного места ножками. Ну, или же прорываться с боем через ряды наемников, которые совершенно точно захотят помешать нам воспользоваться порталом.

Кстати, Шатта так и не сказала, куда именно мы направляемся. Все ее скупое пояснение уложилось в одну фразу: «Идем к горе Као», без всяких уточнений, вроде населенного пункта и прочих подробностей.

-- С меня костер, с тебя готовка, ушастый? – спросил Вайрит, едва мы определились с местом привала.

-- Было бы еще что готовить. -- буркнул я про себя, одновременно кивнув другу. Лезть в холодную воду за рыбой не хотелось, как и бродить по округе в поисках другой съедобной живности, которую можно было бы сохотить при помощи ножа -- отцовский лук остался на одной из крыш Форвина. Но выбора особо и не было: честно украденные фрукты давно закончились, а вид голодной Шатты не предвещал ничего хорошего. Так что, обогнув лежащую на траве подругу по широкой дуге, я отправился к речке. Получить ускоряющий пинок мне не хотелось.

Ужин нашелся довольно быстро. Им нам стала пара уток, что на свою беду мирно проплывали вдоль берега. Птицы даже не подозревали о своей вкусной судьбе и явно удивились, когда два метко брошенных кинжала оборвали их жизни.

Осталось только выловить тушки из воды и можно было начинать готовку. Что я и сделал, предварительно сняв с себя всю одежду. Да, лезть в холод желания не было, но дичь нужно было как-то достать. К тому же, хотелось смыть с не только налипшую грязь, но и все переживания сегодняшнего дня.

А их было не так уж и мало.

Взять, хотя бы, мой выбор. Конечно, я нисколько не сомневался в своих поступках и повернись время вспять – я снова поступил бы так, как поступил, но… Но сознательный отказ от академии и судьбе Шепчущего все еще висел на моей душе тяжким грузом. Не так-то и просто вот так разом отказаться от мечты и броситься спасать друзей, а заодно и мир. Даже, если это и правильно.

Медленно дрейфуя у берега, я смотрел в небо и думал. Точнее, пытался. Потому что мысли текли в голове словно тягучий густой кисель – медленно и неторопливо, не желая идти нужным руслом.

Да, конечно, сейчас я поступал немного эгоистично, заставляя друзей ждать ужин, но мне это было необходимо. Если сейчас не привести мысли в порядок и не разобраться с кипевшими во мне эмоциями и противоречиями, то в дальнейшем это может сыграть против меня злую шутку. Спрессованные в тугой ком эмоции взорвутся. А мысли… А мысли приведут к рефлексии и проваливании «в себя». Причем, произойдет все это обязательно в самый неподходящий для этого момент. В бою или разговоре, путешествии или же ночном дежурстве – не важно! Важно то, что за этим последует не лучшие решения, и не самые быстрые.

Рядом зашелестела трава, скрипнул песок. Я никак не отреагировал так как знал, что это Вайрит – его походка слишком специфическая, чтобы я ее с чем-то спутал.

-- Ну да, ну да… плавает он! А готовить я, значит, буду?! Ну хоть уток забил… Дурацкий эльф! – пробурчал он себе под нос и забрав дичь, вернулся в лагерь.

Я улыбнулся от слов друга и мысленно поблагодарил его за то, что он дал мне побыть наедине. Хотя, в этом не было ничего удивительного. Не смотря на всю свою вспыльчивость и кажущуюся недалекость, Вайрит являлся смышлёным парнем и очень тактичным другом. Очень преданным и терпеливым другом.

Даже жаль его немного… Где-то в глубине души он понимает, что никогда не будет с Шаттой, но все равно на что-то надеется. Не предпринимает никаких «резких» шагов, а просто ждет. Ждет удачного стечения обстоятельств или перемены Судьбы. И кто знает? Возможно, однажды он своего таки дождется. Или добьется. А до этого так и будет сопровождать Шатту на ее Пути. Словно тень.

А буду ли ее сопровождать я? Хороший вопрос…

Печать легонько кольнуло, давая мне понять, что ответ на него однозначен. Буду!

Да, буду, потому что пообещал. Да, буду, потому что действительно считаю это правильным. Ведь, если все, что говорила Шатта правда, то богам нужна помощь. И она – чуть ли не единственный шанс им ее получить.

Долгое время я злился и ненавидел богов потому, что думал, что они бросили Флид на произвол судьбы. Оставили его пусть не в самый сложный, но очень непростой момент. Думал, что им нет дела до нас. А оказалось, что они в буквальном смысле положили себя на нашу защиту. Поступили как родители, пожертвовав собой ради шанса на будущее для своих детей, для нас. Поступили как истинные Боги. Как те, кем я всегда хотел их видеть. И теперь, когда уже им грозит опасность, мой долг встать на их защиту. Хотя бы ради выживания Флида и моих друзей.

Треск ветки вывел меня из состояния задумчивости и заставил сперва уйти под воду, а затем медленно вынырнуть в десятке метрах от того места, где я только что был.

-- Так ты у нас не только глупый, но еще и трусливый? – в грустном голосе Шатты совершенно не чувствовалось ее привычной язвительности. – В штанишки не наделал? А, так ты их снял!

-- Я дальновидный. -- ответил я, подплывая ближе к берегу.

Шатта сидела на песке рядом с моей одеждой и половинкой тонкой ветки задумчиво выводила на песке причудливые фигуры, то и дело стирая старые линии и дорисовывая новые. Рядом валялась вторая половинка, которая говорила о том, что девушка находится здесь уже какое-то время и специально дала о себе знать.

Не перестаю удивляться скрытым в этой крохе способностям…

-- Не отвернешься?

-- Зачем? Думаешь, я не видела голого эльфа? – взгляд девушки не отрывался от фигур на песке

-- Как знаешь. – я повел плечами и вышел из воды, после чего оделся и сел рядом с девушкой. Все это время Шатта молчала и невозмутимо чертила прутиком загогулины давая понять, что сейчас для нее нет занятия важнее.

Алое солнце наполовину скрылось за горизонтом, окрашивая небо в багровые оттенки. Рядом пели птицы, провожая день и встречая ночь. Шумела река, волнами накатывая на песок, стараясь достать до наших босых ног.

-- Почему ты вернулся? – первой нарушила тишину Шатта, продолжая что-то чертить на песке.

-- Потому, что не мог по-другому.

-- И что теперь?

-- Одной ершистой некромантке придется еще какое-то время терпеть компанию глупого ушастого эльфа.

-- Забыл добавить – трусливого, – грустно улыбнулась девушка и тихо добавила. – Спасибо.

Я промолчал.

-- Извини за то, что я наговорила. Я… Ты… этот портал… мне нужно было сразу догадаться, почему ты нас торопил. Послушать тебя… Просто…

-- Просто забудь. Все нормально. – я накрыл ладонь девушки своей от чего она вздрогнула и чуть был не выронила прутик. – Главное, что сейчас все хорошо и что все целы. А остальное – ерунда. Мы – друзья, а у друзей бывают не только веселые приключения, но и грустные моменты и даже ссоры. Но от этого друзья не перестают быть друзьями. О! Знала бы ты сколько раз мы ругались с Чадом! Неделями могли с ним не разговаривать…

-- Ты правда считаешь меня своим другом? – перебила Шатта.

-- Да.

-- Плохо…

-- Почему? – опешил я.

-- Потому, что я тоже считаю тебя своим другом, и это плохо.

--Почему?

-- Потому что у меня нет друзей! – зло и одновременно грустно прошептала Шатта. – Они… все они рано или поздно уходят из моей жизни.

— Это не про меня. – я улыбнулся и махнул рукой с печатью перед лицом девушки. – вряд ли все эти черточки и кружочки дадут мне от тебя далеко уйти.

— Это руны, дурак! – буркнула девушка. – И не простые, а высшие! Высшие руны божественного алфавита. Его еще истинным называют.

-- И в чем разница? – спросил я, хотя на самом деле мне было все равно. Руны и руны. Гораздо более важным для меня была смена темы на более приятую, где Шатта не испытывает той грусти, что испытывает сейчас. Не знаю, что за трудности ей выпали в прошлом, но сейчас они дают о себе знать. И это причиняет ей боль.

-- В чем разница?! – зажатая в руке девушки палочка сделала резкий росчерк, вздымая горсть песка.

-- Да. Какая разница между ними и теми рунами, что используешь ты или другие маги? Это же все – руны!

-- Ха! – палочка «успокоилась» и затерев огрех, продолжила выводить округлую фигуру. – А в чем разница между картиной и ее неумелой копией?

-- Не так уж и во многом. -- улыбнулся я, любуясь закатным солнцем, что уже практически скрылось за горизонтом, оставив после себя багровые блики на облаках. – копия способна радовать глаз и наполнять душу теплом не меньше, чем ее оригинал. А возможно и больше. Зависит от того, где она висит, и кто на нее смотрит. Ну, и как к ней относятся.

Перед глазами пробежали воспоминания далекого детства, когда я был веселым озорным мальчишкой. Тогда я любил лазить в соседские сады за персиками и прочими фруктами и ягодами – там они были во много раз вкуснее, чем дома или в лесу. Так вот, однажды я залез в сад тетушки Нагель и среди кустов малины обнаружил вырезанную из дерева статую молодой эльфийки. В том возрасте искусство меня интересовало примерно так же, как и работа по дому – чуть больше, чем никак. Но тогда я с трудом оторвал глаза от скульптуры.

Я и сейчас помню тонкую фигуру той девушки и то, как меня зацепила ее слегка грустная улыбка и печальный взгляд, обращенный на сидящего на ладони скворца. Помню, как я сперва здорово перепугался, приняв ее за настоящую, только немного испачканную грязи и с молодыми побегами в волосах эльфийку, и уже думал куда бежать или что говорить, чтобы не влетело. А потом долго любовался. Ведь она и вправду была как живая, словно вот-вот по дереву пойдут трещины, спадет тонкая корка, и передо мной окажется грустная девушка с такой же грустной птичкой. И мне было не понятно, почему такая красота припадает грязью в заброшенном углу соседского сада, успевшая за долгое время забытья частично уйти под землю.

Уже позже я узнал, что девушка на статуе – пропавшая годы назад родная сестра Нагель. Что статую за сумасшедшие деньги заказали у знаменитого мастера из столицы и ради этого родители Нагель и той девушки выложили практически все, что у них было. Что раньше рядом со статуей стояла беседка, в которой любила отдыхать девушка и в которой вечерами собиралась вся их семья. И то, что после смерти сестры Нагель практически не заходила в ту часть сада. Почему? Не знаю… наверняка не знаю. Возможно, потому что статуя девушки была обманчиво живой?

Тем временем, Шатта оживилась и продолжила наш небольшой спор.

-- А если это будет меч? Или лук? Тоже скажешь, что разницы нет? Что сделанный случайным кузнецом клинок станет слушать тебя так же, как клинок выкованный умелым мастером?

-- Ну… тут ты права. – якобы неохотно признал я и слегка пожал плечами, «признавая» свое невежество. – Но руны… это ведь другое. Нет?

-- Нет, конечно, балбес! – острый локоток больно врезался в мой живот, заставив ойкнуть. – Руны божественного алфавита намного могущественнее всех прочих. Даже не на порядки, а на… не знаю… -- растерянно выдохнула девушка. – на много! Начертанное простыми рунами можно обойти. Да, сложно. Да, часто дорого, но возможно. То же, что начертано истинными рунами становится практически законом. Именно потому с их помощью и фиксируется твоя клятва. Да и вообще – все, к чему боги имеют отношение. Говорят, что именно благодаря нему они настолько могущественны.

-- Почему? – спросил я, зацепившись за интересный момент.

-- Потому что! – огрызнулась девушка, но после начала объяснять. – По легендам, божественный алфавит позволяет общаться с вселенной напрямую. Оперировать чистой первородной энергией и за счет этого творить по-настоящему удивительные и невозможные для простых смертных вещи.

— Это как? – наморщил я лоб. – швыряться метеоритами по демонам, как это было в войну?

-- Да хоть планетами! – грустно улыбнулась Шатта. – Но я о другом. Метеор может призвать и обыкновенный смертный. Да, очень и очень сильный смертный, но все же -- просто смертный. Не бог. А вот манипулировать временем, окончательно возвращать души с того света, свободно путешествовать между мирами и реальностями и создавать истинную жизнь, а нее подобие в виде гомункулов и им подобными могут лишь небожители. Лишь они способны выйти за грань, обойти законы и менять реальность так, как им заблагорассудится. Да, часто за это они платят высокую цену. Но, Суль, -- Шатта повернулась и посмотрела мне прямо в глаза, -- будь у нас возможность ее заплатить, разве мы бы ею не воспользовались? Ведь иногда мы готовы отдать все и немного больше, чтобы что-то получить. Или просто вернуть утраченное.

Взгляд девушки подернулся легкой туманной дымкой и устремился в бесконечность. Скулы сжались, а по лицу стекала крохотная слезинка, блестевшая в лучах закатного солнца словно ограненный алмаз. Бриллиант, прямиком из сердца некромантки.

Мыслями Шатта была не здесь. Ее утянуло глубоко на дно воспоминаний прямиком в один из тяжелых, но безусловно важных моментов. Моментов, которые оставили глубокие борозды на чувственной душе девушки и которыми сейчас она решила поделиться.

Говорят, что у некромантов нет души. Что они меняют ее на власть над мертвыми и способность призывать давно ушедшие души. Говорят, что все они жестокие и черствые личности и что в них нет ни капли сострадания. Говорят… Да много что говорят и придумывают поверхностные люди глядя на адептов смерти и видя лишь внешнюю картинку, за которой скрывается нечто более глубокое. То, что и делает настоящих некромантов нейтральными магами – не светлыми и не темными. Не зря же их покровительница, Муарра, не принадлежит ни к одной из сторон. В любом из храмов ее статуя всегда стоит между пантеонами, ведь она не темная и не светлая. Она – Богиня Смерти, а у Смерти нет оттенка.

Да, я часто слышал, что у некромантов нет души. Что они меняют ее на могущество и способность поднимать мертвых. Призывать давно ушедшие души и общаться с теми, кого нет рядом. Что именно от того они настолько черствы и жестоки, ведь лишь бездушный может творит то, что творят они. Бесстрастно копаться в останках, по локоть погружать руки в мертвую плоть, выискивая необходимый для ритуала ингредиент и пачкаться при этом не успевшей свернуться кровью. Всегда быть среди тлена и разложения. Быть в средоточии смерти. Такое действенно поди силу не каждому и понятно, от чего пошли легенды о бездушии некромантов. Но… но это не так. Точнее, не совсем так.

Ведь, если долго ходить босиком кожа на ногах огрубеет. Ты перестанешь чувствовать уколы камней, занозы перестают беспокоить и становится не так важно, что под ногами – мягкая трава или твердые скалы. Тоже происходит и с душой. Проводя столько времени среди смерти невозможно оставаться таким же мягким. Волей-неволей ты пропускаешь через себя все это и это… это не просто. Это меняет тебя.

Я отчетливо помню смерть отца и матери. То, как мне было тяжело смириться с их уходом. Помню, как это невыносимо больно. И помню, как пройдя через это я огрубел внутри. Как спустя всего пару лет я стоял перед телом Матколка – старого товарища отца и охотника, и испытывал грусть. Грусть, но не боль.

Поэтому я никогда не верил этим россказням, считая их не более чем легендами и страшилками на ночь. Ведь даже если кто и меняет бессмертную душу на могущество, то это лишь исключение, а никак не правило. Соизмеримая плата за то, что он считает необходимым. Соблюдение баланса. Что-то бесценное за возможность выйти далеко за границы своих возможностей. И именно потому у некромантов есть душа, ведь они уже заплатили цену за свои способности. Огромную цену.

Вот и сейчас рядом со мной сидела обыкновенная девушка. Очень чувственная и чувствительная девушка, которая еще до конца не утратила способность чувствовать, но уже близка к утрате желания этого. Я не знаю, через какую боль она прошла. Определенно, не малую. И то, что она до сих пор не сломалась и стойко идет вперед говорит о многом. Очень о многом.

Воспоминания сами собой унесли меня в утро, где Шатта ласково прощалась с останками Феликса, с его глазами с золотой радужкой. Именно теми, которые она изъяла из убитого при нашей первой встречи зомби.

Чьи они? Возможно, когда-то я это узнаю, когда она сама будет готова рассказать.

Я молча обнял Шатту и легонько прижал к себе, вывернув плечо так, чтобы ее мокрой от слез мордашке было удобно.

Говорят, некроманты бездушны, некроманты не плачут. Так думают глупые, глупые недалекие люди. И всего несколько дней назад так думал один глупый ушастый.

-- Спасибо. – тихо произнесла Шатта, оторвавшись от моего плеча и растерла лицо рукавом. Затем пружинисто встала, хмыкнула, посмотрев на начерченные ранее каракули и затерев их шумно втянула носом воздух и протянула руку. – Пойдем. Кажется, ужин уже готов.

Глава 4 Точный размер

-- Левое!

-- Нет, правое!

-- А я тебе говорю – левое! Кто из нас великий некромант и может с закрытыми глазами разобрать и собрать человека?! Или ты сомневаешься в моих познаниях в анатомии? – Я не вижу лица Шатты но уверен, что сейчас она прищурилась. -- Я точно знаю, о чем говорю! Так что даю тебе последний шанс сохранить свой ужин -- признай свою неправоту, Вай, и сегодня ляжешь спать с набитым пузом.

-- Но, но! – Выставил перед собой руки рыжий друг, как бы закрываясь от возможной атаки подруги. -- В твоем уме и навыке по части мертвяков я не сомневаюсь – тут ты любому нос утрешь. Но признать твою правоту не могу – тут уж извини. Так что быть тебе сегодня без сладкого.

Шатта шумно выдохнула, но промолчала. Видимо решив-таки дослушать ответ друга до конца и уже после наставить его на путь истинный.

-- Разобрать человека кто угодно может. А может быть даже и собрать, с небольшой помощью и долей везения. – Услышав это, некромантка издала короткий смешок. Вайрит проигнорировал его и продолжил. -- Но в данном вопросе важны не знания анатомии, а хороший глазомер. У меня он есть. А вот у тебя – вряд ли. Ты же не стреляешь из лука, как наш ушастый, и не метаешь ножи. Твое дело – магия и скальпель, а в них развитый глазомер не так уж и нужен. Так что – правое!

Я бы мог поспорить с утверждением Вайрита, но не хотел влезать в спор. Как по мне, он ошибался. Причем очень сильно. Если в магии я мастак и только приблизительно знаю, как она работает, то с ножами я на «ты» и могу с уверенностью сказать – глазомер важен. Без него не сделать ни хорошего удара, ни разреза. В бою, промах на пару миллиметров легко может стать критическим, когда вместо жизненного важного узла клинок войдет в обычное мясо. А снятая с дичи шкура засияет прорехами и станет не пригодной и от меньшей ошибки. Какая же точность нужна для «сборки» немертвых слуг Шатты я и представить не могу. Большая. Очень большая, особенно если вспомнить насколько идеально прилегали мышцы к костям у ныне покойного Феликса. Да, это можно было бы объяснить магией, если бы не одно «но». Я хорошо помнил, как Суор обрабатывала его раны и как мелькал скальпель в ее руках. С какой поразительной четкостью делались надрезы – идеально ровные, в нужных местах и нужной глубины. Такой навык достигается многими часами практики и что еще важно – он невозможен без развитого глазомера. Так что тут Вай ошибался. Или специально лукавил. В любом случае, поправлять его я не собираюсь. Уж не сегодня так точно.

-- Я тебе покажу плохой глазомер и как пытаться оставить меня без сладкого! – буквально прорычала Шатта и легонько толкнула друга, от чего тот чуть было не слетел с тропинки, а после окликнула меня. -- Суль!

-- Катитесь в бездну! – буркнул я и ускорил шаг, чем вызвал у друзей дружный хохот.

Последние пару миль эти умники развлекали себя спором о том, какое ухо у меня длиннее, совершенно не обращая внимания на мое недовольство. Их даже веселило мое ворчание, поэтому спустя какое-то время я перестал отвечать и слушать, но все же не потерял бдительности. Если на сам спор мне было все равно, то вот на попытки друзей измерить мои уши – нет. И если до этого меня спасала их увлеченность перепалкой, то сейчас их аргументы и доводы подходят к концу и настало время поставить точку. Что меня, по определенным причинам, не устраивало – не люблю, когда кто-то трогает мои уши.

-- Сульмендирчик! – елейно пропела Шатта, подбираясь ближе. – Ну что тебе стоит дать потрогать свои ушки? Мы быстро!

-- Нет!

-- Почему?!

-- Не люблю, когда их кто-то трогает, и особенно – без уважения.

-- Пф-ф-ф! – фыркнула девушка при слове «уважение», но быстро взяла себя в руки и продолжила меня уговаривать. -- Даже я?

-- Особенно ты!

-- С-суль! – прошипела девушка. – Не доводи до греха! У нас с Вайритом важное дело! На кону судьба вкуснейшего ужина и целого десертика. Десертика, Суль! Ты хоть понимаешь, что значит десертик для девушки?!

-- Много! Много значит, ушастый! – громким шепотом подсказал мне друг и захрюкал от с трудом сдерживаемого смеха. – так что дай правильный ответ и облегчи себе жизнь!

Я мысленно улыбнулся, услышав совета друга. Ну да, правильный ответ в общении с девушками… разве он есть? Раньше я в это верил.

Сперва мне казалось, что важна правда. Правда о том, полнит ли девушек платье или насколько красив их голос в пении. Интересно ли мне в шестой раз подряд слушать трагическую историю любви ее подруги, приключения дорогой собачки или все в таком духе. И я отвечал. Честно отвечал. Но за честные ответы на меня, почему-то, обижались, а иногда даже били. Так что я начал говорить приятные комплименты на их неудобные вопросы. К примеру, они мне: «Тебе правда нравится мои блинчики?», а я с трудом сдерживаю слезы, глотаю жутко пересоленое тесто, и выдаю: «Безумно!». И на меня снова обижаются.

Зачем? Почему?

После этого я врал и говорил правду. Увиливал, рассыпался в комплиментах или же просто-напросто обнимал и переводил тему на что-то другое. Иногда это работало, иногда нет. Так что единственное, что я понял за это время, что правильного ответа на подобные вопросы не существует. Есть только удачный. Это когда ты что-то отвечаешь, и это «что-то» совпадает с крутящейся в этот момент в голове девушки мыслью. Причем, если ты тоже самое ответил бы не сейчас, а через пару минут или даже секунд, то ответ уже был бы не таким удачным. Потому что в том первозданном хаосе, что живет в их головах вряд ли смогут разобраться даже Боги.

И такая участь постигает почти всех девушек. Да, разговаривая с более зрелыми и постигшими осознанность сразу ощущаешь легкость в общении и возможность без последствий преподносить правду. Потому что в большинстве случаев именно ее они и хотят услышать. Тем не менее, следует помнить и об удачном ответе. Потому как если он не совпадет с их хаотичной мыслью они может и не станут на тебя обижаться. Сейчас. Но обязательно это припомнят. Так уж устроены девушки – самые загадочные существа этого мира. А быть может и всех миров.

А потому…

-- Ну… лично для тебя десертик значит пар-тройку лишних сантиметров на талии. Так что может откажешься от спора? Пока не поздно.

Шатта сбилась с шага и широко раскрыла рот, словно хотела что-то сказать, но не могла. Бледное личико наливалось румянцем, плавно приобретающим багровый оттенок. Маленькие кулачки сжались и грозили вот-вот пуститься в ход, объясняя мне разницу между правильным ответом и моим, но… но девушка сделала глубокий вдох. Ненадолго прикрыла глаза и когда выдохнула, улыбнулась и посмотрела на меня так, что по спине пробежали мурашки.

-- Так значит, ты считаешь, что я толстая?!

Все! Худшее, что может случится – случилось. Шатта задала вопрос, на который просто не существует правильного или хотя бы безопасного ответа. Что бы я ни ответил, меня ждет только боль и унижение. Ну или если повезет – смерть.

Скажу, что считаю ее толстой – умру. Скажу, что не считаю – тоже. Потому что или вру, или так считал раньше. Промолчу или уйду от ответа – прилетит вдогонку. Потому что думаю о ней что-то совсем плохое и не хочу ей это говорить. И в обратном же ее не переубедишь. Нет. Так что… остается только улыбнуться и покорно принять свою судьбу. Наверное.

-- Нет, но если продолжишь есть сладкое – станешь. А я, как твой верный друг, не могу пройти мимо назревающей проблемы твоей фигуры и не помочь. Да, сейчас ты будешь на меня злиться. Сильно злиться. Но пройдет несколько лет, и твоя осиная талия, и безупречная фигура скажут мне спасибо. Хотя бы самим фактом своего существования.

Вайрит широко открыл глаза и тихонько присвистнул, удивляясь моему геройскому, но глупому поступку, а затем отошел на пару шагов назад, продолжая наблюдать с условно безопасного расстояния.

Наша юная подруга натурально оторопела от моего ответа, о чем говорило ее вытянувшееся в удивлении лицо и ресницы, которые делали «Хлоп-Хлоп», но быстро взяла себя в руки и снова улыбнулась своей жуткой улыбкой.

-- Верный друг, говоришь?

Я кивнул.

-- И спасаешь мою будущую фигуру?

-- Я снова кивнул. Разговор шел совсем не так, как должен был. Я ожидал большой взрыв, всплеск гнева и эмоций от моей плохенькой шутки, но вместо этого со мной тихо мило беседуют. Даже не бьют! И это… это жутко. Хотя бы потому, что я ничего не понимаю.

-- Хорошо! – кивнула Шатта. – Значит, так и поступим. Я отказываюсь от сладкого, а ты становишься на страже лишних сантиметров на моей талии. Как хороший друг, ты ведь не станешь советовать ничего такого, что сделает меня несчастной, так ведь? – Елейно пропела девушка, не сводя с меня игривого взгляда. Где-то позади крякнул Вайрит, не выдержав напряжения ситуации.

-- Так. – согласился я, все еще плохо понимая, что происходит, но отчетливо ощущая, что ничего хорошего. Для меня так точно. Чтобы это не было, но только что я угодил в какую-то хитрую ловушку. Потому что девушка ну никак не может поблагодарить парня за то, что он отозвался о ее талии. Пусть даже и в шутку.

Тем временем Шатта сделала улыбнулась, сделала легкий книксен и крутнувшись, пошла вперед по тропинке, взмахом руки предлагая нам не отставать.

-- Мне будет тебя не хватать, ушастый. – шепнул Вайрит. – Не знаю, что задумала наша крошка, но у меня холодный пот на спине выступил, когда она с тобой разговаривала. Просто ж-жуть!

-- Может жуть. А может и лучшее, что было в моей жизни. – философски ответил я и сделал первый шаг. – Шатта – девушка, а они коварны в своей непредсказуемости. Пойдем, а то потеряем ее из виду.

***

-- Ху-у-у-ух… ну, наконец-то! – шумно выдохнула Шатта, едва мы поднялись на холм, и облокотилась на Вайрита. – Город! А то я уже думала, что снова в лесу ночевать придется.

-- А чем тебе лес не устраивает? – осторожно спросил я, осматривая виднеющийся внизу городок. Он был немногим больше Малого Форвина, но явно не дотягивал до своего старшего собрата, хоть и так же стоял на берегу реки. Пару сотен домиков, всего в нескольких из которых горел свет, окружала неровная стена частокола, в котором виднелись одни единственные массивные ворота. Впрочем, к некоторым местам в стене вели едва заметные тропки, что намекало и о других проходах в город. Менее явных. Их я на всякий случай запомнил, чтобы знать куда бежать, если нам придется вновь покидать место в спешке. – Мягкая трава. Свежий воздух и приятная компания. Что может быть лучше?

-- Сон в чистой постельке! – тут же ответили мне. – Там и перина мягче, и мошек меньше, еду прямо в номер заказать можно. Да и вообще! А компания!..

-- Су?!

-- Хуже вашей! – звонко рассмеялась девушка, легонько толкнув начавшего было обижаться друга. – Ну что, кто последний, тот платит за номер? – выкрикнула та, и вприпрыжку побежала вниз.

Мы с Вайритом переглянулись, а затем стремглав умчались за подругой. Все наши деньги хранились у нее и уповать на то, что проиграй кто-то из нас забег получит их обратно, не было смысла.

-- Не положено! – хмуро произнес седой стражник с повязанным на лице платком, который плотно прикрывал нос и рот, и перегородил проход копьем. Он появился едва мы гурьбой подбежали к вратам и никак не хотел пропускать нас в город. – Кор-Кор не принимает путников!

-- Мы можем заплатить… -- Вайрит подкинул на руке только что выуженный из сумки подруги кошель, одновременно задвигая за спину злую Шатту. Девушке явно не понравилось, что кто-то стоит между ней и теплой постелью. И этот кто-то, сам того не ведая, рискует попрощаться с жизнью. ч

-- Не положено!

-- Мы хорошо заплатим, -- в кошеле снова зазвенели монеты.

-- Нет!

-- Ну, у вас же такие добрые глаза, дядюшка-стражник. – елейно произнесла Шатта, выныривая из-за спины Вайрита. – Неужели, вы заставите нас ночевать в страшном лесу и спать на холодной земле? Без ужина… без теплого камина… Без…

-- Хватит! – рявкнул старый стражник и стукнул древком копья по мостовой. Копье, видимо, попало на камушек, потому что его немного повело в сторону. -- Уходите! Здесь вам делать нечего!

-- Но мы…

-- Или вы уйдете сами, или я помогу вам это сделать! Что за непонятливая молодежь пошла?! -- Раздраженно рыкнул старик и поправил платок, после чего перехватил копье. Судя по стали в глазах, он даже не думал отступать или менять свое решение. Он действительно собирался отбросить нас подальше от города. Вот, только почему?

Что в нас так ему не понравилось? Ведь даже будь мы похожи на головорезов или убийц, это не было бы поводом для отказа. Для ареста или допроса – легко, но не для отказа. Тем более, такого категоричного.

Центральные земли – не окраина и даже не Забытые долины. Здесь нет такого разгула преступности, как там, и нет необходимости отказывать путникам в приюте. Тем более таким небольшим городкам как этот. Каждый странник – это потенциальная выгода. Трактирщику, ростовщику, кузнецу… Любой странник – это в первую очередь деньги и новости, а уже во вторую – потенциальная опасность. И потому видеть такой отпор… странно.

-- Хорошо, мы уходим. – сказал я стражнику выставив перед собой руки в примирительном жесте, после чего тот облегченно выдохнул и чуть кряхтя, сделал пару шагов и прислонился к стене. А я принялся оттаскивать от ворот подругу, которая намеревалась любой ценой попасть в город.

-- В шести милях к западу есть таверна, -- крикнул нам напоследок стражник. – Ближе вам ничего не найти. Ступайте.

-- Да что не так с этим стариком?! – тихо прошипела Шатта, когда мы отошли от врат на приличное расстояние. – Почему он нас не пустил?! Мы что, рожей не вышли, или в этом Кор-Коре лимит на жителей?! Да как вообще можно не помочь нуждающимся?!

-- Спроси у жителей Залисья, -- хмыкнул я, вспоминая, как Шатта хотела пройти мимо попавших в беду селян. – или у Форвинцев. Тем ты вообще сама неприятности организовала.

-- То другое! – огрызнулась девушка. – У нас были на то причины. А тут…

-- Тут они тоже есть, просто мы их не видим. – ответил я, задумчиво глядя на ночной город.

Что-то было не так. Какая-то важная деталь царапала сознание, пытаясь привлечь мое внимание, но я никак не мог ее рассмотреть. Что-то, что лежало на поверхности, а оттого было не заметно.

Шатта права, и стража действительно вела себя слишком странно. Ночь – не такой уж и аргумент, чтобы не пускать путников в город. Нас могли оставить в сторожке, дать сопровождение до ближайшей гостиницы или же вовсе – запереть в темнице до утра, сославшись на внутренние правила. Но вместо этого нас выпроваживают без единого шанса остаться и даже не хотят слушать, что особенно странно. А вдруг мы посланцы короля?

А еще мне не давал покоя взгляд старого стражника. В нем читалась грусть, замешанное на заботе и тревоге желание помочь, и непоколебимая решимость. Не было и намека на опасение или еще что-то, что гораздо привычней видеть у часовых. Словно он был полностью уверен в своих силах и возможности нас остановить. Но… но мне так не казалось. От него не исходило ощущения опасности. Не было давящей ауры или чего-то подобного, что чувствуешь при встрече с сильным противником. Я был уверен в своей победе, случись что. Старик-стражник, как и несколько виденных мною стражников с повязками на лицах точно не смогли бы дать достойный отпор даже мне, не говоря уже о всей нашей троице. Но это совершенно не мешало им чувствовать за собой силу. Почему?

Немного погоняв воспоминания, я понял – это правда. Они свято уверены в своей правоте и это предает им силы. Совсем как фанатичные монахи или девушки в любых спорах. Есть цель, есть Истина, и они к не дойдут, чего бы это им не стоило. Но, какая Истина у стражников Кор-Кора?

-- Слишком тихо. – бросил я, остановившись и еще раз оглядев городок внизу.

-- Чего-чего?! – переспросила Шатта, отвлекшись от угроз дурацкому стражнику. – А ты хотел концерт менестрелей в лесу услышать?! У тебя все в порядке, Суль?

-- Ты о чем, Ушастый? – мигом подобрался Вайрит, что-то уловив в моем голосе, и начал оглядываться по сторонам.

-- Слишком тихо. – повторил я, не спеша отвечать на вопрос. Посетившая меня догадка требовала не только подтверждения, но и последующего решения. Моего решения -- уйти или остаться.

-- Лес как лес, -- раздраженно фыркнула Шатта, словно я сморозил очередную глупость. Вот только мелькнувший в ее руке кинжал и цепкий, бегающий из стороны в сторону взгляд говорили о ее полной собранности. – Или ты хотел услышать концерт менестрелей?! Может еще и танцующих фей в придачу увидеть?

Я мысленно улыбнулся от промелькнувших недавних воспоминаний и том, насколько Шатта попала в точку, но сказал совершенно другое.

-- Город. Вам не показалось странным, что мы его не слышали?

-- Что ты имеешь ввиду? – нахмурился Вайрит и немного расслабился, вернув ножи на место.

-- Крики, ругань, музыка, стук копыт по мостовой… да что угодно, что можно услышать в живом месте. Мы ничего из этого не слышали. Ну, кроме перешептывания парочки стражников…

Пока я говорил, Су методично вращала кинжал в руке и смотрела на видневшийся внизу город.

-- Ничего! Абсолютно! Словно…

-- Словно он пуст. – кинжал девушки с легким щелчком вернулся в ножны. – И в нем никого не осталось, кроме четверых полумертвых стражников, которые и сами вот-вот помрут от… Кхм… Ты же об этом?

-- Да.

-- И что с того? – круто развернулась девушка и пошла дорогой в лес, задев меня плечом. — Это значит только то, что мне не придется их убивать за небывалую наглость. Может даже стоит сказать спасибо –нам посоветовали таверну неподалеку, вместо пустого гостиного дома в Кор-Коре. Обслуги то нет! Наверное…

-- Обслуги нет. – Согласился я, не в состоянии отвести взгляд от города. Он меня манил.

Странное чувство…

Меня почему-то тянуло в этот город. Не смотря на более чем очевидные намеки стражников и витавшую над ним опасность я понимал, что меня туда влечет. Что я хочу спуститься с пригорка и пробраться в Кор-Кор через один из примеченных лазов, чтобы… Чтобы что? Не знаю...

А нет – знаю.

Я иронично хмыкнул и взглянул на предплечье – печать дала о себе знать. Она легонько обожгла и потянула вниз -- еще один маленький намек на определенные обстоятельства. Правда, в этот раз совсем на другие, менее приятные. Потому что мозгами в город я как раз и не хотел спускаться – слишком безрассудно. Мало ли что там произошло? А если вспомнить повязки на лицах стражников, то круг предположений сужается к особо мрачным вариантам.

-- А раз нет, то нам туда и не нужно! – подытожила Шатта и взяв за руку Вайрита, потянула за собой по дороге. – давай, Суль, догоняй. Раньше выйдем – раньше спать ляжем. А то я за сегодня так с вами устала… сил нет.

Я продолжил стоять на месте и смотреть на город.

-- Суль?! – в голосе девушки слышались нотки раздражения, до которых мне не было дела. Сперва нужно было кое с чем разораться.

Намек печати. Странно, что он пришел только мне. Да, это можно списать на то, что сейчас отметка была лишь на моем предплечье и божеству могло быть банально легче связаться именно со мной, чем с Шаттой. Вот только раньше наличие или отсутствие знака на руке девушки не играло никакой роли на ее связь с богиней. А значит, либо Муарра уже связалась с Су и дала ей прямо противоположные указания, либо не связалась вовсе. А если последнее верно, то пришедший мне намек говорит либо о том, что приоритеты богини сместились с Шатты на меня, либо, что намекала не она. Но тогда, кто? И можно ли ему верить?

-- Суль, не вздумай! Мы уже ушли из этого неприятного городка и больше туда не вернемся! Я настроилась на теплую и незаразную постельку в гостинице посреди леса и не собираюсь от нее отказываться из-за твоей дурости. Так что хватит стоять столбом – догоняй!

Голос Шатты хоть и была пропитана привычным игривым ядом, но в ней явно чувствовалась некая опаска и принятие. Принятие того, что она уже не сможет изменить, но надеется избежать. Ведь одна маленькая оговорка склонила чашу весов на пользу города. Когда я уже хотел прислушаться к голосу разума и уйти подальше от явно опасного места, проигнорировав намек печати, то теперь – не уйду. Мне нужны ответы, и получить их я могу лишь там—внизу. Ведь, кто бы не помог мне найти Шатту, оставив на предплечье рунический круг, сделал он это не просто так. И мне очень интересно, почему.

-- Не могу! – я улыбался, шагая к городу. – Моя дурость заскучала и тянет меня к приключениям!

-- Я твоя дурость, придурок! – прилетело мне вдогонку. – И если ты сейчас же не развернешься, то я тебе такие приключения устрою, что…

-- Что ад мне покажется раем, помню. – Еще шире улыбнулся я, прибавляя шаг. – Но так только интересней. И что ты выберешь, крошка Су: скучную гостиницу, или полный приключений город?

Глава 5 Кор-Кор

-- Я выберу твою скорую смерть! – в который раз прошипела Шатта, крадясь за мной в тени городской стены. Последние десять минут она только и делала, что грозила мне всеми мыслимыми и не мыслимыми карами за мой скверный характер, длинноухость и бог знает что еще. Вот только как бы она ни распалялась, чем бы ни стращала, но она бы ни за что в жизни ни бросила меня одного в этом странном городе. Хотя бы потому, что там я мог погибнуть, а такую блажь она мне позволить не могла. – И эту смерть я сама тебе устою, если тебе не повезет откинуться в этом захолустье.

-- Да, да, да, -- мои пальцы методично и быстро ощупывали участок частокола, к которому вела протоптанная тропинка. Где - то здесь должен был быть проход или скрытая дверь, которую я и намеревался отыскать. Не через частокол же прыгали те, кто ее протоптал? – Даже не сомневаюсь. Только обязательно с менестрелями и полуголыми танцовщицами – люблю шик. О, нашел!

Пара бревен поддались нажатию и плавно провалились внутрь, после чего их с легкостью получилось сдвинуть в бок и открыть достаточно широкий лаз.

Дав знак друзьям помолчать, я скользнул внутрь и одобрительно хмыкнул -- кто бы не проделал проход, к задаче он подошел с умом. От посторонних глаз место скрывала разбитая телега с наваленными на нее старыми ящиками и глиняными черепками – мусор, до которого нет дела даже нищим. Картину дополняли разбросанные вокруг объедки и очистки, отбивающие всякое желание подходить ближе, а также довольно сильный неприятный запах.

-- Фу, Суль! – донесся до меня шепот Шатты. – Это точно лазейка в город, а не в сортир?! Откуда такая вонь?!

-- Тише! – шикнул я на нее, пробегая взглядом по крышам ближайших домов и узкой улочке, которая как раз и упиралась в телегу. – Дыши ртом и не вредничай – не тебе говорить о неприятных запахах.

Я невольно поморщился вспоминая, как пахли останки от горе-наемников, послужившие материалом для Феликса. Такую гамму ароматов ни за что не забыть.

-- А кому? – девушка решила не ждать моего сигнала и самостоятельно пролезла в дыру. За ней прошмыгнул Вайрит, закрыл за собой проход, и встал рядом с Шаттой, готовый в любой момент прикрыть ее от опасности. – В нашей команде я отвечаю за голос разума! Голос, к которому никто никогда не прислушивается!

Острый кулачек больно стукнул мне под лопатку. Я шикнул, но не обернулся, продолжая осматривать видимый кусочек города и прислушиваться к редким звукам. И мне не особо нравилось то, что я видел и слышал. А именно – ничего.

-- Эй, ты куда?!

-- Оглядеться. – Исходящий от подруги шум меня изрядно раздражал. Но еще больше меня раздражала тишина -- гнетущая и липкая.

Сделав небольшой разгон, я оттолкнулся от стены, подпрыгнул и зацепившись за край крыши, вылез наверх. Дом был далеко не самым высоким в Кор-Коре, но даже отсюда я видел, насколько городок был пуст.

Под подошвой тихо поскрипывала черепица. Медленно переставляя ноги, я шагал вдоль края и стараясь не обращать внимание на ворчание Шатты, осматривал город. И тут было на что поглядеть! Не каждый день приходиться гулять по мертвым местам. А в том, что Кор-Кор был мертв или практически мертв я не сомневался – это витало в воздухе.

Не считая огней в сторожке около главных врат, свет горел всего в нескольких домах: одном у порта и нескольких ближе к центру, там, где обычно расположен квартал знати, а также главные достопримечательности любого торгового городка – кабаки и гостиницы. Все остальное пространство представляло собой одну сплошную серую область, покрытую густой жуткой тенью. Именно жуткой, потому что из нее не доносилось ни единого звука.

Я слышал скрип пришвартованной к причалу баржи, легкий гам азарта со сторожки часовых, которые, судя по всему, решили скоротать время за партией в кости. Слышал перестук и звон бьющегося стекла из высокого дома, окна которого сияли ярче всех. Но абсолютно ничего не слышал из других мест – их словно не существовало.

И это странно, потому что безмолвными оставались именно жилые районы города. Где лай собак? Вечерняя ругань супругов? Стук молота заработавшегося допоздна мастерового? Где? Ничего этого не было, а значит – никого и не было.

-- Ну и что дальше? – еле слышно прошептал я, мысленно потянувшись к печати. Попасть в город было не сложно. Гораздо сложнее было понять, что я вообще здесь должен сделать.

-- Ну что там? – спросил Вайрит, когда я спрыгнул с крыши. – Куда дальше?

-- Обратно в лес!

-- В паре кварталов отсюда горит свет, – указав рукой направление начал объяснять я, проигнорировав язвительный комментарий подруги. – там какое-то большое здание – гостиница или постоялый двор. Думаю, нам сперва стоит сходить туда.

-- А может все-таки вернемся? – снова спросила Шатта. – Не думаю, что здесь вообще работают гостиницы.

-- А как же отомстить наглому стражнику, который посмел не пустить тебя к заветным пироженкам и теплой постельке?

-- Жизнь его накажет. – пожала плечами подруга и поморщила носик. Да… что-что, а тут действительно дурно пахло. – Не буду же я мстить каждому встречному из-за ерунды?

Услышав последнюю фразу Вайрит хрюкнул, за что тут же схлопотал кулачком под ребра.

-- Тем более, что он нам подсказал место получше. Так что давай вернемся, пока не поздно. Прошу.

Глаза Вайрита стали похожи на два блюдца. Я же просто сдержанно кивнул, мельком посмотрел в непривычно сдержанное и очень искреннее лицо Шаты, а затем круто развернулся и пошел в сторону огней.

Шатта что-то знала. Она знает или догадывается, что происходит в Кор-Коре и не хочет здесь задерживаться. Причем, это знание ее личное, которое она получила либо вовремя общения со стражниками, либо незадолго после него. Потому что я хорошо помню, как проходит ее общение с «матерью» и чего ей это стоит. И даже пара слов от Богини вряд ли бы прошли для нас незамеченными. Все же, припадок или короткую потерю сознания я бы заметил. А если и нет, то этого бы точно не упустил Вайрит, который ни на шаг не отходит от своей подруги.

И уж тем более она не стала бы ничего просить. Просить для Суор это… это даже не знаю с чем сравнить – что-то за гранью фантастики. И потому мне еще больше хочется узнать, почему она так сделала.

Спросить об этом прямо? Вариант. Но вот только мне кажется, что не сработает. Хотя… я уже ничему не удивлюсь.

-- Ты не туда пошел! – Одернула меня девушка осознав, что я и не думаю останавливаться.

-- А мне кажется, туда. – Я обернулся и с улыбкой посмотрел на Шатту. – Как я уже сказал, в паре кварталов отсюда горит свет. И ставлю свой ужин на то, что там мы найдем гостиницу или постоялый двор.

-- Может и найдем, -- сдвинула брови Шатта, -- но я уже хочу в другую!

-- Почему?

-- Потому!

-- И все?

-- А когда этого стало недостаточно?! – Зло буркнула Шатта и выжидающе посмотрела на Вайрита, который не спешил влезать в разговор. – Раньше тебе этого хватало.

— Это было раньше.

-- Стой! Да стой, тебе говорят! Вот ведь упертый ушастый! – Шатта быстро нагнала меня, пару раз стукнула по плечу и что-то пробурчав, достала из-под рубашки амулет с жутким глазом.

-- У меня такой уже есть, -- едко заметил я, показывая свой и нахмурился -- крови в нем стало значительно меньше, чем было утром.

-- Накорми глаз, -- пропустила мою колкость подруга и первой полоснула ножом себя по руке, после чего напоила свой амулет кровью. – Вай – тебя это тоже касается.

-- Так я же…

-- Ва-а-ай!

Здоровяк заметно нервничал перед поделками Шатты. Причем не потому, что не доверял подруге – за ней он пойдет хоть на край света, хоть яд с ее рук примет, а потому, что недолюбливал все, что связано с мистикой. Побаивается, хоть и тщательно это скрывает.

-- И вот это еще выпейте. – Нам вручили по паре маленьких флакончиков с мутной жидкостью.

-- А ты? – задал резонный вопрос Вайрит заметив, что для себя Шатта флакончики не достала.

-- А мне не надо, -- буркнула Шатта, продолжая рыться в сумке. – на меня такое не действует – бонусы призвания.

-- Ты нам ничего рассказать не хочешь? – повертев в руках пузырек, я вытащил пробку и принюхался – пахло смесью ягод, луговых трав и гноя. Мерзость... которую я в себя влил и тут же проглотил, дабы не растягивать удовольствие. – Что за представление ты нам здесь устраиваешь?

-- Думала, тебе они тебе нравятся. – В голосе подруги на секунду мелькнул яд. Шатта глубоко вздохнула и продолжила. – Я не знаю, что тебе здесь нужно, но очень надеюсь, что это того стоит. Город мертв, Суль.

-- А…

-- Жители? Стража? Считай, что их тоже уже нет. Просто они оказались сильнее других. Пройдет еще пара-тройка дней и город опустеет окончательно. Здесь смердит болезнью, сильной заразой, вроде чумы или имперской простуды, но не ими. Над городом что-то вроде проклятия, но настолько хитрого, что я до сих пор его не чувствую, хоть и практически уверенна, что это именно оно и есть.

-- Почему?

-- Потому что болезнь есть только в городе, Суль – всплеснула руками Шатта, даже не дав мне договорить. -- Я ее почувствовала у ворот, когда мы говорили с тем стражником, но не почувствовала на подходе к городу. Десять шагов от стен – и ее нет! Это точно проклятье, и очень мощное…

-- Почему ты не сказала об этом сразу?

-- Потому, что ты придурок! – огрызнулась девушка, -- Потому, что тогда бы ты точно отправился всех тут спасать, -- Шатта тяжело вздохнула и посмотрела мне в глаза, -- а это риск… большой риск, который мы не можем себе позволить. Ты же теперь и сам знаешь, насколько важно то, что мы делаем. Пробуждение Богов важнее жизни маленького городка. А тут… горстка едва живых людей, которым осталось не так уж и много. Незнакомых людей, Суль. И они не просили нашей помощи, наоборот – послали нас куда подальше. Так может прислушаемся к совету?

Печать легонько «мигнула».

-- Прислушаемся.

-- Правда?! – ошалело воскликнула Шатта и подалась вперед. – Ты... ты не шутишь?! Мы уходим?!

-- Правда. – Заверил я подругу, а затем махнул перед ее лицом отмеченным неизвестным божеством предплечьем. – Мы прислушаемся. Но… к несколько другому совету.

По тому как округлились ее глаза я понял, что до нее дошло, чьему именно совету я собираюсь прислушаться.

-- Мы не знаем, кто тебе ее оставил!

-- Ну так не это ли прекрасный шанс узнать? – усмехнулся я и сделав шаг, приглашающе взмахнул рукой. – Вперед, на встречу судьбе!

Я успел сделать с десяток шагов прежде, чем за моей спиной раздался глубокий вздох, топот маленького сапожка и милый девичий голос прошипел:

-- Я еще пожалею, что за тобой пойду. Нет! Ты еще пожалеешь, что не прислушался ко мне! Я тебе такое приключение устрою – и в посмертии икать будешь!

Я хмыкнул. К нам вернулась прежняя Шатта.

Десять минут блужданий по темным и полутемным улочкам вывели нас к искомому дому. Им, как я и предполагал, оказался местный постоялый двор с звучным названием «Радужный огр», которое значилось на покачивающейся на ветру деревянной вывеске. Некогда яркие буквы серели выцветшей краской, а сквозь грязные окна пробивался тусклый желтый свет, подрагивающий в такт тихим стонам.

-- Я все еще голосую за другую гостиницу. – Негромко заявила Шатта. – Нормально здесь мы не отдохнем. Тем более, что и транспорт имеется. – Тонкая ручка указала в сторону пары затянутых тентом телег.

— Коней нет. – пометил я, мазнув по телегам взглядом. – Или ты предлагаешь себя запрячь? Если да, то я в деле!

-- Суль – я тебя убью! – вздохнула Шатта и толкнула меня к двери, даже не обозвав. – Давай! Ты эту кашу заварил – тебе и стучать. Или уводить нас отсюда. Решай скорее – у меня нервы уже не выдерживают!

-- Так замени на другие. – не удержался от едкого комментария я, подходя к двери и ковырнул ногтем красный потек на ручке. Кровь. Причем, свежая. – У тебя же точно пара-тройка мотков в сумочке найдется. А может даже и больше!

-- Ц-ц-ц! Гаденыш! На тебя и их мало будет! Ты их портишь быстрее, чем я их менять буду.п

-- Такова жизнь, -- пожал плечами я и направился к телегам. Что-то в них меня смущало, и мне хотелось понять, что именно.

-- Не стоит. -- Одернула меня Шатта. – Не трать время и остатки спокойствия. Не думаю, что ты привык к таким мертвецам.

-- Разложившимся? – спросил я, вспомнив препарирование наемников на поляне и вздрогнул, вспоминая жуткие кадры и мелькавший скальпель подруги.

-- И молодым.

Я снова посмотрел на телегу. Взгляд скользнул по брезенту и остановился на худой бледной маленькой ладошке, которая слегка выглядывала. Едва-едва, самым краешком. Не удивительно, что я ее не заметил сразу. Точнее заметил, но не понял, что именно я увидел. Или просто не хотел понимать.

Говорят, что ко всему можно привыкнуть. Было бы время. Я с этим не согласен. Вернее, мне кажется, что здесь имеют место исключения.

Я – охотник. Я видел много смертей и сам не раз убивал. Зверей, добывая пропитание деревне и заработок для себе. Снова зверей, защищая себя и своих близких. А теперь и врагов, которые стали угрожать мне и моим друзьям, а также стоят между нами и спасением мира. Если верить Шатте, конечно. И с первой пролитой кровью я понял, что к этому мне не привыкнуть. Не привыкнуть лить кровь разумных, какого бы цвета она не была. Не привыкнуть отнимать жизни, независимо от ее оттенка. И не привыкнуть видеть смерть тех, кто ее не заслужил. А они… а они точно ее не заслужили. Или я ничего не понимаю в этом мире.

Взгляд еще раз скользнул по прикрытым плотной тканью детским телам, а из груди непроизвольно шумно вышел воздух.

-- Пойдемте. – Проходя мимо, бросил я друзьям и постучал в дверь. Нужно было начинать что-то делать. Не просто так же меня сюда пригласили?

Доносящийся с той стороны двери шум мигом прекратился. Послышались шаркающие шаги, а затем дрожащих сиплый голос спросил:

-- К-кто там?

-- Мы…

-- Да какая тебя разница кто там?! – перебил меня звонкий девичий голос с нотками усталости. –Открывай!

-- Н-но они п-постучали… -- проворчал первый голос. – а к нам никто не стучит – все наши давно здесь! А у Гинтера ключ от задней двери имеется. А в-вдруг это враги? Б-бандиты какие? Нужно обязательно спрашивать перед тем, как…

-- Бовви! – рыкнула девушка. – Открой уже эту чертову дверь и принеси мне еще вина. А за гостей не волнуйся – некромант, разбойник и беглец точно не станут тебя грабить.

-- А здесь становится интересно! – цокнула языком Шатта и подошла ко мне. – Ну что, после тебя?