Сукхе через три эпохи

Сукхе через три эпохи

Глава 1. Девушка из исчезнувшего мира

«Иногда судьба одного человека хранит в себе историю целой эпохи. А память способна провести нас туда, где давно уже не осталось ни домов, ни дорог, ни голосов тех, кто когда-то жил на этой земле».

Моя бабушка прожила долгую жизнь. Иногда мне кажется, что одной человеческой

судьбе трудно вместить столько перемен, столько дорог и столько испытаний, сколько

выпало на её долю. Она родилась в конце XIX века, когда Корея ещё жила по законам

древних традиций династии Чосон, а закончила свой земной путь уже в совершенно

другом мире — мире, где от её детства остались лишь воспоминания. Она словно перешла

через несколько эпох, неся их в своей памяти. Её жизнь началась в мире, который казался

прочным и почти вечным. В мире, где происхождение человека определяло его

положение, где честь семьи была дороже богатства, а традиции передавались от

поколения к поколению, как бесценное наследство. Но история не спрашивает человека,

готов ли он расстаться со своим прошлым. Она просто приходит и меняет всё.

Бабушка редко рассказывала о своём детстве. О своих родителях почти ничего не

говорила, словно эта часть её жизни была спрятана где-то очень глубоко и открыть её

полностью она уже не могла или не хотела. Иногда лишь упоминала, что происходила из

знатной семьи — из сословия янбанов, корейской аристократии, для которой

происхождение, честь рода и соблюдение древних правил имели огромное значение.

Её звали Сукхэ. Имя это, как мне объясняли, связывали с благородством и мудростью.

И когда я вспоминаю её уже в преклонном возрасте, мне кажется удивительным,

насколько точно это имя подошло её судьбе. Она действительно обладала особой

внутренней выдержкой. Жизнь не баловала её, но и перед самым тяжёлым испытанием

она старалась не показывать слабости. Наверное, это качество было заложено в ней ещё в

детстве — в том строгом мире, где девочку с ранних лет учили владеть собой.

Но прежде чем стать моей бабушкой, человеком, которого я знала уже в совершенно

другую эпоху, Сукхэ была маленькой корейской девочкой., которая ещё не знала, что

однажды ей придётся покинуть родную землю, девочкой, которая верила, что дом её

родителей будет стоять всегда, что река Тэдонган будет течь своим привычным путём.

Что знакомые улицы Пхеньяна никуда не исчезнут, что мир, в котором она родилась,

останется таким же, каким был всегда. Она ещё не знала, что иногда целая эпоха может

исчезнуть вместе с одним человеком.

Детство в доме янбанов

В те времена жизнь знатной корейской девушки была строго расписана с самого детства.

С ранних лет девочек готовили прежде всего к будущей роли жены и матери. Идеалом

считалась «мудрая мать и добрая жена» — женщина, способная сохранить честь семьи,

воспитать детей, вести хозяйство и безупречно соблюдать установленные обычаи.

Мир девочки был совсем не похож на мир мальчика. Примерно с семи лет мальчиков и

девочек начинали воспитывать раздельно. Девочка постепенно переходила в особый

женский мир — анчхэ, внутреннюю часть традиционного дома, куда посторонним

мужчинам вход был запрещён. Именно там проходило детство Сукхэ. Её окружали

женщины — мать, бабушка, старшие родственницы, служанки. Их голоса, шелест

одежды, тихие разговоры и повседневные заботы составляли привычный мир маленькой

девочки. Для неё анчхэ был не просто частью дома. Это была целая вселенная. Здесь

существовал свой порядок, свои правила и свой ритм. Утро начиналось с домашних забот,

день проходил среди занятий и рукоделия, а вечерами дом постепенно затихал. За

стенами продолжалась жизнь большого города, но внутри женской половины царила

особая тишина. Сукхэ училась не только читать и писать. Её учили тому, как держать

себя, как говорить, как сидеть, как ходить, как приветствовать старших и как вести себя за

праздничным и поминальным столом. Казалось бы, простые движения. Но в мире, где

каждое действие имело значение, даже походка могла рассказать о воспитании человека.

Девушка из знатной семьи должна была уметь многое. Её обучали шитью, ткачеству,

плетению и тончайшей вышивке по шёлку. Она должна была знать, как приготовить

традиционные блюда, как заготавливать продукты, как делать кимчиферментированные

соусы, как подготовить дом к празднику или поминальной церемонии. Но тяжёлый

физический труд на ней не лежал. В доме были слуги, и будущую хозяйку учили не

столько работать самой, сколько уметь управлять большим хозяйством: следить за

запасами риса, тканями и продуктами, распоряжаться работой слуг и знать, что

происходит в доме. Так постепенно девочку готовили к взрослой жизни. Не спрашивая,

какой она сама хотела бы её видеть. Особое значение придавалось воспитанию характера.

Девушку учили скромности, сдержанности, уважению к старшим, дочернему долгу и

верности мужу. Существовало представление о «трёх подчинениях»: в

юности женщина подчинялась отцу, после замужества — мужу, а в старости, особенно

после вдовства, —старшему сыну. Существовали и четыре качества, которыми должна

была обладать достойная женщина: добродетель, правильная речь, опрятность и

скромность. Сукхэ всё это впитывала с детства. Её учили говорить негромко, не

перебивать старших, не смеяться громко в обществе и всегда держать себя с достоинством

Даже если внутри хотелось смеяться, плакать или спорить, лицо должно было оставаться

спокойным. Наверное, именно поэтому впоследствии так трудно было понять, что

происходит у неё в душе. Она научилась скрывать чувства. Но это не означало, что их у

неё было мало. Напротив. За внешней сдержанностью жила тонко чувствующая,

любознательная девочка. Её учили читать и писать. Мужчины из знатных семей изучали

классические тексты на китайском письме, а женщинам чаще преподавали корейскую

письменность — хангыль, которой было достаточно для чтения писем и ведения

домашних дел.Сукхэ также знакомилась с классическими текстами, училась каллиграфии,

музыке и искусству вышивки. Особенно она любила шёлк. Тонкая игла проходила сквозь

мягкую ткань, оставляя после себя узор за узором. В руках девочки простая нить

превращалась в цветы, птиц, листья и причудливые орнаменты. Она могла долго сидеть

над работой, почти не замечая времени. Тонкий стежок. Ещё один. И ещё. Так постепенно

рождался рисунок. Наверное, тогда Сукхэ ещё не понимала, что жизнь тоже похожа на

вышивку: один стежок сам по себе почти ничего не значит, но из множества маленьких

линий складывается узор судьбы. Она училась терпению. И, возможно, именно тогда в

ней сформировалось то качество, которое впоследствии помогло ей пережить столько

испытаний. У Сукхэ было два старших брата. Она была единственной девочкой среди

них и потому занимала особое место в семье. Братья очень любили свою младшую сестру

и старались оберегать её. Для них она оставалась маленькой Сукхэ — той девочкой,

которую хотелось защитить от любых тревог. Она, в свою очередь, смотрела на старших

братьев с уважением и доверием. В её детском мире они казались сильными, знающими и

почти взрослыми. Она ещё не могла представить, что однажды именно они станут

людьми, которые поведут её прочь от родного дома.Пхеньян конца XIX века был совсем

не похож на тот город, каким мы знаем его сегодня. Вокруг тянулись узкие извилистые

улицы, стояли дома с черепичными крышами, сохранились древние крепостные стены. По

городу проходили торговые пути, а река Тэдонган была одной из главных артерий

жизни. Река несла свои воды мимо города, связывая его с другими районами и дальними

торговыми путями Для Сукхэ это была не просто река, это была часть её детства..

Возможно, она видела её издалека, когда вместе с женщинами семьи выходила из дома,

слышала шум воды, замечала лодки, проплывавшие по течению. Тогда она не думала о

том, что река может стать воспоминанием. Детство вообще редко думает о прощании.

Пхеньян был важным административным, торговым и культурным центром Кореи. На

улицах можно было встретить торговцев, ремесленников, чиновников, носильщиков и

людей из разных сословий. Но в домах знатных семей существовал совсем другой

порядок. Там царили свои правила, свой ритм жизни и своя тишина. В богатом

доме янбанов Сукхэ окружали слуги. Она носила красивые ханбоки из дорогого шёлка,

училась традиционным искусствам и постепенно превращалась из девочки в настоящую

юную аристократку. Её мир казался прочным. Стены дома защищали её от многих тревог

внешнего мира. Родители были рядом. Братья были рядом. Каждый день был похож на

предыдущий. И именно поэтому невозможно было представить, что всё это когда-нибудь

закончится.

Девушка, на которую оборачивались

С годами Сукхэ становилась необыкновенно красивой.

Она была высокой для женщины своего времени — около ста семидесяти сантиметров, с

тонкой талией и прямой осанкой. Её шея была длинной и изящной, словно у лебедя.

Большие миндалевидные глаза придавали лицу особую выразительность. Кожа была

белой, почти фарфоровой. Густые чёрные волосы отливали коричневым на солнце.

Она ходила в традиционном корейском ханбоке. Длинная юбка-чхима скрывала ноги, а

короткая кофта-чогори подчёркивала хрупкость её фигуры. Сукхэ не стремилась

привлекать к себе внимание. Напротив, её с детства учили скромности. Но красота сама

по себе привлекает взгля. .Если молодой человек случайно видел её на улице или во время

семейного визита, он мог ещё долго помнить эту девушку. В ней было что-то необычное.

Не только красота. В её манерах чувствовалось воспитание, достоинство и спокойствие

человека, который с детства знал своё место в мире. Она была настоящей дочерью своего

сословия. И всё же за этой внешней сдержанностью оставалась молодая женщина со

своими мыслями, надеждами и мечтами. Наверное, как и любая девушка, она хотела

счастья. Только в её время счастье женщины редко зависело не от её собственного

выбора. За неё решали семья, обстоятельства, традиции. Но пока Сукхэ была ещё молода,

мир вокруг неё продолжал существовать. И она могла верить, что впереди обычная жизнь.

Дом. Семья. Замужняя жизнь. Дети. Спокойная старость. Она ещё не знала, насколько

далека будет её настоящая судьба от этих представлений.

Мир, который рушился

К концу XIX века Корея переживала тяжёлое время. Старая система постепенно

разрушалась. В страну всё сильнее проникали иностранные влияния, обострялась борьба

за власть, а рядом находились государства, стремившиеся установить контроль над

Корейским полуостровом. Но для людей, живших в своих домах, история сначала

приходила не как большая книга и не как дата в календаре. Она приходила тревогой.

Разговорами взрослых. Слухами. Изменениями на улицах. Неожиданными известиями.

Особенно тяжёлым испытанием стала Японо-китайская война 1894–1895 годов.

Пхеньян оказался в зоне военных действий и сильно пострадал. Многие здания были

разрушены или сожжены, население города резко сократилось. Для Сукхэ это, вероятно,

был первый момент, когда огромный внешний мир напомнил о себе с настоящей силой.

До этого война могла казаться чем-то далёким — делом мужчин, воинов, чиновников и

правителей. Но когда разрушаются дома, исчезают привычные лица и люди покидают

родные места, война перестаёт быть далёким словом. Она становится частью жизни.

Город ещё не успел оправиться от этих потрясений, когда над Кореей нависла новая

угроза. В 1910 году Япония официально аннексировала Корею. Для корейского народа это

означало потерю независимости. Для знатных семей, особенно для тех, кто не желал

смириться с новым порядком, наступило время тяжёлых решений. Оставаться означало

жить под властью чужой державы. Уезжать — бросить дом, имущество, привычный уклад

и родную землю.

Семья Сукхэ тоже оказалась перед этим выбором. Её родители были уже пожилыми

людьми. Они не хотели покидать родную землю. Для них это был не просто переезд. Это

означало оставить всё, что составляло их жизнь. Но сыновья понимали: оставаться

становится опасно. Они не хотели жить под чужой властью и решили уехать. Братья были

образованными людьми. Они понимали происходящее и чувствовали ответственность не

только за себя, но и за младшую сестру. И в какой-то момент решение было принято.

Сукхэ должна была уехать вместе с ними. Ей было двадцать лет. Двадцать лет —

возраст, когда человек ещё смотрит на жизнь впереди, а не назад. Но у Сукхэ впереди уже

стояло прощание. Она оставляла не просто дом. Она оставляла целый мир. Дом своего

детства. Реку Тэдонган . Знакомые улицы. Женскую половину дома, где прошло её

детство. Слуги, которые знали её с маленьких лет. Шёлковые наряды. Традиции. Память

нескольких поколений . Всё то, что казалось вечным. Наверное, в последние дни перед

отъездом она ещё могла смотреть на знакомые стены и не верить, что видит их в

последний раз. Так бывает с человеком перед большим расставанием. Он ещё не

понимает, что воспоминание рождается именно сейчас. Обычная дверь вдруг становится

последней дверью родного дома. Последний взгляд на улицу — последним взглядом.

Последний день кажется просто ещё одним днём. И только потом человек понимает, что

именно тогда закончилась его прежняя жизнь. Впереди был Китай. Никто тогда не знал,

какой будет жизнь на чужой земле. Никто не мог предположить, сколько испытаний ещё

выпадет на долю молодой женщины. Она уезжала из Кореи не как избалованная

аристократка, которой нечего бояться. Она уезжала как женщина, которой предстояло

заново построить свою жизнь. Возможно, именно в тот момент начала меняться сама

Сукхэ. Девушка, воспитанная в мире строгих правил, должна была впервые столкнуться с

жизнью, где старые правила уже не могли защитить её. Она была молода, прекрасна и

воспитана как настоящая дочь янбанской семьи. Но теперь её судьба зависела уже не от

правил старого дома. Она вступала в новую эпоху.

И именно с этого момента начиналась настоящая история моей бабушки — женщины,

которой суждено было пережить не одну историческую перемену и сохранить в себе

достоинство мира, которого больше не существовало. Её звали Сукхэ. что означает

Благородная. Мудрая. Но жизнь приготовила ей испытания, которые не могли

предусмотреть ни книги, ни семейные наставления, ни древние правила. Она должна была

покинуть родину. Потерять привычный мир. Пройти через чужие земли. Познать любовь и

утраты. Стать женой, матерью и бабушкой. Пережить войны, переселение и годы, когда

сама жизнь казалась борьбой за право остаться человеком. И всё же в ней сохранилось то,

чему когда-то научили её в далёком доме янбанов : достоинство, терпение и способность

молча выдерживать то, перед чем другой человек мог бы сломаться. Тогда, в двадцать лет,

она ещё не знала этого. Она просто уходила. Уходила из дома, в котором прошло её детство.

Уходила из Пхеньяна. Уходила из Кореи. И вместе с ней уходил целый мир. Мир,

который больше никогда не вернулся.

Глава 2. Дорога в неизвестность

Иногда человек покидает родную землю не потому, что хочет начать новую жизнь, а потому, что прежняя жизнь уже перестаёт быть возможной. И тогда дорога, по которой он уходит, становится границей между прошлым и будущим.

После аннексии Кореи Японией в 1910 году жизнь корейского общества изменилась

навсегда. То, что ещё вчера казалось незыблемым, стало рушиться на глазах. Остатки

корейской государственности были уничтожены, привычный уклад жизни нарушен, а

люди, связанные с прежним государственным устройством, оказались под особым

надзором. Начались преследования бывших чиновников, представителей влиятельных

семей и всех, кто не желал мириться с японским господством. Особенно тяжело было тем,

чья жизнь, положение и достоинство были связаны с прежним порядком. Семья Сукхэ

принадлежала именно к таким семьям. Ещё совсем недавно её род занимал достойное

положение в обществе. Сукхэ была наследницей крупного землевладельческого рода. Её

старшие братья получили хорошее образование и служили в государственной среде. Они

привыкли к ответственности, к порядку, к тому, что у каждого человека есть своё место и

свои обязанности. Но теперь весь этот привычный мир стремительно исчезал. Родители

Сукхэ были уже немолоды. Они прожили большую часть жизни на родной земле и не

представляли себе другой судьбы. Покинуть дом, могилы предков, землю, которая

принадлежала их семье не одно поколение, для них означало словно оторвать от себя

часть собственной жизни. Они отказались уезжать. Однажды родители позвали сыновей и

долго говорили с ними. — Вы ещё молоды, — сказали они. — Вся жизнь впереди.

Уезжайте. Заберите с собой Сукхэ. Берегите её. Эти слова дались им нелегко. За внешним

спокойствием родителей скрывалось то, о чём никто не хотел говорить вслух: возможно,

это была их последняя встреча. Сукхэ молча стояла рядом и смотрела на мать и отца. Она

старалась запомнить всё. Каждую черту их лиц. Каждый взгляд. Каждое движение рук.

Знакомую комнату, стены родного дома, двор, деревья, которые она видела с детства. Ей

хотелось удержать в памяти весь этот мир, словно одним только взглядом можно было

сохранить его от исчезновения. Она ещё не знала, что именно так человек прощается с

прошлым: сначала запоминает мелочи, которые прежде казались совершенно обычными.

Дерево у дома. Скрип старой двери. Запах родного двора. Тишину, в которой когда-то

звучали голоса близких. Братья тоже понимали, что впереди их ждёт неизвестность. Но

оставаться становилось всё опаснее. Так было принято решение уехать в Китай.

Дорога через границу

Причин для этого было много.

В Китае уже существовали корейские общины, особенно в приграничной Маньчжурии.

Туда стекались люди, покинувшие родину, спасаясь от японского преследования. Там

постепенно возникали целые корейские поселения, где люди старались сохранить язык,

традиции и память о своей стране.

Там же формировались очаги корейского национального сопротивления.

Для Сукхэ и её братьев путь в новую жизнь начался с железной дороги.

Они покидали Корею легально, поездом. Но даже законный отъезд не означал, что можно

было спокойно вывезти всё, чем владела семья. Землю и имущество, которые невозможно

было взять с собой, пришлось продавать. Это было особенно тяжело. Земля для их рода

была не просто богатством. Она была памятью нескольких поколений, свидетельством

труда предков, частью их имени и положения. Теперь всё это приходилось превращать в

деньги, чтобы иметь возможность выжить в чужой стране. Часть денег братья превращали

в золото и серебро. Драгоценности прятали среди одежды, белья и обычного багажа.

Сверху лежали вещи, которыми пользовались каждый день, а среди них скрывалось то,

что должно было помочь семье начать новую жизнь. Братья понимали: впереди им

придётся начинать почти с нуля. Поезд медленно, а затем всё быстрее увозил их от

родины. За окном проплывали знакомые Сукхэ места. Она смотрела на них молча. С

каждым километром родная земля оставалась всё дальше. Сукхэ вспоминала Пхеньян —

город, где прошло её детство. Вспоминала прогулки с братьями, знакомые улицы, реку, к

которой они приходили вместе. Вспоминала ивы, склонявшие длинные ветви над водой, и

те далёкие дни, когда ей казалось, что её жизнь будет продолжаться всегда так же

спокойно. Теперь всё изменилось. Ей хотелось плакать. Но Сукхэ не позволяла себе слёз.

С детства её учили владеть собой. Девушка из знатной семьи не должна была открыто

показывать слабость. Даже если внутри всё разрывалось от боли, лицо должно было

оставаться спокойным, а осанка — прямой. Она сидела у окна и смотрела вдаль.

Возможно, именно тогда в ней впервые родилась та внутренняя сила, которая

впоследствии помогала ей переживать самые страшные испытания. Братья тоже

почти не разговаривали. Каждый думал о родителях. Каждый понимал: за окном остаётся

не просто страна. Оставалась прежняя жизнь. И никто из них ещё не знал, что назад

дороги уже не будет.

Шанхай

Через железнодорожные линии, связывавшие Корею с Маньчжурией, семья направилась в

сторону Китая. Старшие братья уже знали Шанхай. До переезда они побывали там и

успели приобрести большой дом, где могла разместиться вся семья. Для Сукхэ же

название этого города было почти сказочным. Она никогда прежде не видела его своими

глазами. Шанхай начала XX века был совершенно не похож на Пхеньян. Это был

огромный, стремительно растущий город, в котором Восток встречался с Западом. Здесь

рядом существовали китайские кварталы и европейские здания, торговые дома и банки,

богатые особняки и бедные улицы. Город словно состоял из множества миров, которые

каким-то чудом оказались рядом. Когда Сукхэ впервые увидела Шанхай, она долго не

могла поверить, что действительно находится в Китае. Город шумел. Он жил своей

собственной, непрерывной жизнью. Повсюду слышалась чужая речь. По улицам

проносились рикши, торговцы громко выкрикивали названия своих товаров, прохожие

спешили по своим делам. Люди были одеты по-разному, говорили на разных языках и

принадлежали к совершенно разным мирам. Сукхэ смотрела на всё широко раскрытыми

глазами. Ещё совсем недавно за окном её жизни был Пхеньян. Теперь перед ней стоял

Шанхай. Новый, огромный, незнакомый. Город, в котором она должна была научиться

жить. Братья старались сделать всё, чтобы семья не чувствовала себя беззащитной. Они

занялись торговлей и вложили часть средств в предприятия в Маньчжурии. Там

приобрели производство, связанное с переработкой риса и сои. Постепенно жизнь начала

входить в новое русло. В Шанхае находилось немало корейцев, покинувших родину.

Здесь формировалась корейская община — люди, которых объединяла не только общая

судьба, но и надежда когда-нибудь увидеть свободную Корею. Среди них были

образованные люди, предприниматели, торговцы и те, кто мечтал о возвращении на

родную землю. Для Сукхэ Шанхай постепенно становился вторым домом. Она привыкала

к его шуму, к его улицам, к непривычной речи, к смешению культур. И всё же где-то

глубоко внутри неё продолжала жить память о родине. Но именно здесь, в этом огромном

чужом городе, судьба приготовила ей встречу, которая должна была изменить всю её

жизнь.

Встреча

Однажды, в воскресный день, Сукхэ отправилась вместе с семьёй старшего брата на

прогулку в парк Хункоу. Стоял тёплый день. В парке гуляли состоятельные горожане,

звучала музыка, люди встречались с друзьями, разговаривали, смеялись.

После тревог последних лет такой день казался почти мирным. Сукхэ шла рядом с семьёй

брата. Она была одета необычно для Шанхая. В её облике причудливо сочетались

корейская традиция и европейские веяния. На ней был красивый ханбок, на голове —

большая шляпа, в руке она держала веер. Туфли на небольшом скрытом каблуке

придавали её походке особую лёгкость. Она была удивительно красивой молодой

женщиной. Высокая, стройная, с тонкой талией, длинной шеей и большими

миндалевидными глазами, Сукхэ держалась с удивительным достоинством. В ней не было

ни кокетства, ни стремления привлечь внимание. Она просто была такой: спокойной,

сдержанной, красивой. И именно тогда её заметил молодой человек. Ему было около

двадцати пяти лет. Высокий, приятный, интеллигентный, с хорошими манерами, он давно

был знаком со старшим братом Сукхэ. Увидев его в парке, молодой человек подошёл

поздороваться. Они обменялись поклонами. Брат представил молодого человека своей

семье. Разговор начался с музыки. Молодые люди поделились своими мнениями,

заговорили об искусстве, о городе, о жизни корейцев вдали от родины. Сукхэ сначала

почти не участвовала в разговоре. Она слушала. А потом произошло то, чего никто не

ожидал. Их глаза встретились. Молодой человек улыбнулся. Сукхэ ответила ему лёгкой

улыбкой. Всего одна улыбка. Но иногда человеку достаточно одного мгновения, чтобы

почувствовать то, чему потом не находится разумного объяснения. Между ними возникло

невидимое притяжение. Они почти ничего ещё не знали друг о друге. Но что-то уже

изменилось. Когда прогулка закончилась, молодой человек поклонился семье и ушёл.

Однако, сделав несколько шагов, ещё раз оглянулся. Сукхэ тоже смотрела ему вслед.

Она ещё не знала, что эта встреча станет началом новой страницы её жизни.

Любовь

На следующий день через родственницу старшего брата Сукхэ пришла записка. Молодой

человек хотел вновь увидеть её. Через некоторое время он получил приглашение в дом

семьи. Так началось их знакомство. Встречи становились всё чаще. Они разговаривали

часами. Им было интересно друг с другом. Говорили о музыке, искусстве, жизни, о людях,

о Корее, которую оба оставили позади. Он восхищался спокойствием Сукхэ, её

воспитанием, образованностью и внутренним достоинством. А Сукхэ постепенно поняла,

что рядом с этим человеком ей легко и спокойно.После всего, что осталось в прошлом, это

чувство было для неё особенно дорого. Она привыкла к тревоге, привыкла к переменам.

привыкла жить с памятью о родине. И вдруг рядом появился человек, с которым можно

было просто быть собой. Через несколько месяцев он попросил её руки. Старший брат

Сукхэ дал своё согласие и благословил их брак. Свадьба стала для Сукхэ началом новой

жизни. Её муж любил её необыкновенно сильно. Он почти не отходил от неё, заботился о

ней, радовался каждому её слову и каждому взгляду. Когда у них родился первый сын, он

был счастлив. А когда появился второй, его радость стала безграничной. В доме

появились детские голоса. Жизнь наполнилась новыми заботами. Казалось, судьба

наконец подарила Сукхэ то тихое семейное счастье, о котором она, возможно, даже

боялась мечтать. После дороги, разлуки с родителями и перемен судьба словно позволила

ей немного отдохнуть. Но счастье иногда бывает слишком хрупким. И человек порой

понимает это только тогда, когда оно уже начинает разрушаться.

Зависть

У мужа Сукхэ были сёстры. Они очень любили своего брата и привыкли быть для него

самыми близкими женщинами. До свадьбы его внимание принадлежало им. После

свадьбы всё изменилось. Теперь большую часть своего времени он отдавал жене.

Он заботился о Сукхэ, радовался детям, стремился проводить с семьёй как можно больше

времени. Сёстры начали ревновать его. Сначала это были лишь мелкие проявления

недовольства. Потом ревность превратилась в неприязнь. А неприязнь — в ненависть.

Сукхэ ничего не подозревала. Она занималась детьми, ждала мужа из поездок и старалась

быть хорошей женой и матерью. Но муж часто уезжал по делам, и в его отсутствие Сукхэ

оставалась дома с маленькими сыновьями. Именно тогда сёстры решили осуществить

свой жестокий замысел. Однажды, когда брат снова был в отъезде, они написали ему

письмо. В нём говорилось, что его жена якобы изменяет ему. Для человека, который

безгранично доверял любимой женщине, эти слова стали страшным ударом.

Но самое страшное было в том, что он не стал проверять обвинение. Не спросил Сукхэ.

Не попытался выяснить правду. Он поверил тем, кого привык считать родными.

И совершил непоправимое. Его смерть стала потрясением для всех. Для общества того

времени самоубийство считалось страшным позором. Но для Сукхэ это было не просто

позором. Это была трагедия, которую невозможно было понять и принять. Она потеряла

любимого человека. Человека, рядом с которым только недавно почувствовала себя

счастливой. И самое страшное — ей даже не дали возможности по-настоящему

проститься с ним.

Первая рана

Согласно строгим конфуцианским представлениям того времени, после замужества

женщина становилась частью рода мужа и должна была подчиняться его семье.

После смерти мужа Сукхэ оказалась совершенно беззащитной перед волей родственников.

Её изгнали. Даже собственная семья не могла открыто вмешаться в происходящее. Братья

не имели возможности просто забрать её домой, потому что это означало бы нарушить

устоявшиеся правила и бросить вызов семье умершего. Сукхэ осталась одна в доме, где

ещё совсем недавно была счастлива. Стены всё ещё помнили голос её мужа. В комнатах

оставались его вещи. Дети продолжали ждать отца. Но самого его больше не было. Её не

лишили жилья лишь потому, что она родила мужу сыновей — продолжателей его рода.

Для семьи они были носителями фамилии и надеждой на будущее. Но прежней Сукхэ уже

не существовало. Её братья тайком приходили к ней. Постепенно они поняли, что сестра

ни в чём не виновата, а всё произошедшее стало результатом жестокой клеветы. Они

старались помогать ей незаметно. Через доверенных людей и слуг посылали продукты,

передавали деньги на одежду и обувь, заботились о том, чтобы у неё было всё

необходимое для воспитания сыновей. Но никакие деньги не могли вернуть ей мужа.

Долго после его смерти Сукхэ находилась в состоянии глубокого горя. Перед ней

остались два маленьких сына. Дети не понимали, почему отец больше не придёт. Они

ждали его. Спрашивали о нём. А мать должна была находить слова, которых у неё самой

уже почти не осталось. Сукхэ должна была жить ради них. И она жила. Потому что

матери иногда приходится продолжать путь даже тогда, когда кажется, что сил больше

нет.

Вторая трагедия

Однако судьба приготовила Сукхэ ещё один удар. Семья самоубийцы оказалась словно

отмеченной позором. Никто не хотел с ней общаться. Другим детям родители запрещали

играть с её сыновьями. Мальчики росли в атмосфере отчуждения, не понимая, почему

окружающие сторонятся их. Особенно тяжело это переживал старший сын. Он был ещё

ребёнком. Он не мог понять, почему за поступок отца теперь приходится расплачиваться

ему. Когда ему исполнилось около десяти лет, дети чиновников однажды жестоко избили

его. Он вернулся домой подавленным и испуганным. Сукхэ видела, что с её сыном что-то

происходит, но не могла представить, насколько глубоко ранила его эта жестокость.

В его детском сознании постепенно укрепилась страшная мысль: если он носит фамилию

отца, которого общество осуждает за самоубийство, значит, от этого позора ему уже

никогда не избавиться. Он решил, что не хочет больше жить. Однажды, когда Сукхэ

ненадолго отлучилась в магазин, мальчик совершил то же самое, что когда-то сделал его

отец. Когда мать вернулась домой, она увидела сына мёртвым. Страшный крик вырвался

из её груди. Всё вокруг словно перестало существовать. Она потеряла сознание и упала

рядом с ребёнком. Второй сын вернулся из школы. Увидев мать и брата, он не понимал,

что делать. Он бросился к старшим братьям Сукхэ. Они немедленно пришли. Перед ними

открылась страшная картина. Сукхэ, охваченная горем, рыдала над телом сына.

Братья с трудом привели её в чувство. Ей дали успокаивающие травы, а затем помогли

похоронить мальчика. Долго она оплакивала своего ребёнка. Ей казалось, что вместе с

ним из её жизни ушла ещё одна часть сердца. Но жизнь не позволяла ей остановиться.

Рядом оставался второй сын. Его нужно было растить. Защищать. Оберегать.

Сукхэ снова пришлось заставить себя подняться. Она стиснула зубы и продолжила жить.

Не потому, что боль прошла. А потому, что рядом оставался ребёнок, которому нужна

была мать.

Новая встреча

Прошло время. Боль не исчезла, но стала тише. Однажды Сукхэ направлялась к

старшему брату. Она шла одна, погружённая в свои мысли, когда навстречу ей попался

мужчина крепкого телосложения с открытым, доброжелательным лицом. Он улыбнулся

ей. Сукхэ едва заметно ответила. Почти одновременно они вошли в дом её брата. Брат

приветствовал незнакомца и, заметив сестру, представил их друг другу.

— Это купец с Дальнего Востока, — сказал он. — Он часто приезжает ко мне по

торговым делам, закупает товары. Сукхэ поклонилась.— Меня зовут Сукхэ, — тихо

произнесла она. На тот момент ей было около тридцати лет. Несмотря на пережитые

трагедии, она оставалась красивой женщиной. Стройная фигура, тонкая талия, длинная

шея, миндалевидные глаза и всё та же спокойная осанка делали её необыкновенно

привлекательной. Но теперь в её красоте было что-то ещё. Опыт. Тишина. Скрытая боль.

Мужчина с первого взгляда почувствовал к ней особое чувство. Он был старше Сукхэ

примерно на пять лет. Сам он тоже пережил тяжёлую утрату: его жена умерла после

болезни, оставив ему троих детей. Наверное, именно поэтому он особенно остро

почувствовал в Сукхэ ту боль, которую она прятала за внешним спокойствием.

После той встречи он стал всё чаще приезжать к её брату. И почти каждый раз находил

повод увидеть Сукхэ. Поначалу они просто разговаривали. Потом стали ждать этих

встреч. Между ними возникло особое притяжение — тихое, осторожное, но всё более

сильное. Они оба знали: любовь в их возрасте и после пережитых потерь уже не может

быть легкомысленным увлечением. Это было чувство двух людей, которые слишком

много потеряли и потому особенно ценили возможность вновь почувствовать тепло

человеческой близости. Однажды мужчина решился попросить руки Сукхэ у её старшего

брата. Брат выслушал его, но особой радости не проявил. Он слишком хорошо знал,

сколько боли уже пришлось пережить сестре. Он боялся, что новый брак принесёт ей

очередное разочарование Сукхэ поняла сомнения брата. И тогда впервые за много лет она

заговорила не как покорная дочь, не как вдова и не как женщина, обязанная принимать

чужое решение. Она сказала: Брат, я полюбила этого человека. Если ты не

благословишь меня, я всё равно поеду к нему. Я больше не могу жить в обществе, где

человеческая жизнь и судьба женщины зависят от жестоких законов и чужой клеветы. Я

уже слишком много потеряла. Я хочу хотя бы раз сама выбрать свою судьбу Брат долго

молчал. Перед ним стояла его младшая сестра — та самая Сукхэ, которую когда-то

родители доверили ему беречь. Но теперь перед ним была уже не беззащитная девочка.

Перед ним стояла женщина, пережившая изгнание, смерть любимого мужа и смерть

собственного ребёнка. Женщина, которая научилась выживать. И впервые Сукхэ

решилась сама сказать судьбе: «Теперь я хочу выбрать свою жизнь сама».

Это были слова женщины, которая слишком дорого заплатила за право принимать

собственные решения. Она ещё не знала, что впереди её ждёт новая семья, новые дети,

новый дом — и новые испытания, которые вновь проверят её любовь и силы. Но теперь в

ней было главное — воля самой выбирать дорогу. И, возможно, именно с этого мгновения

началась новая глава её судьбы.

Глава 3. На берегах далёкого края

Приморье и Приамурье были для многих корейцев землёй надежды. Эти края находились

совсем недалеко от северных корейских провинций, откуда люди на протяжении

десятилетий уходили, спасаясь от голода, нищеты и безысходности. Для одних

переселение становилось вынужденным бегством, для других — единственной

возможностью начать жизнь заново. Ещё во второй половине XIX века здесь постепенно

складывались корейские поселения. Некоторые переселенцы принимали российское

подданство, получали землю, строили дома, заводили хозяйство. Весть о возможности

обрести собственный клочок земли, прокормить семью и жить без постоянного страха

перед голодом быстро расходилась по корейским селениям. Так на российском Дальнем

Востоке постепенно возникла большая и уже достаточно крепкая корейская община.

К началу XX века она стала для новых переселенцев не просто местом проживания, а

своеобразной опорой — миром, где можно было услышать родную речь, встретить

земляков, получить помощь и хотя бы ненадолго почувствовать себя дома. Именно в этот

далёкий край судьба привела Сукхэ. Но теперь она ехала туда уже не одна.

Рядом с ней был человек, которого она любила. Его звали Мин У. В его имени Сукхэ

слышала что-то особенное. В переводе оно связывалось с понятиями проницательного

ума, человека, способного создавать и постигать свой мир. И, может быть, именно таким

он и был для неё — человеком, рядом с которым после долгих испытаний жизнь снова

приобретала смысл. Они добирались до Владивостока морским путём. Пароход медленно

уносил их всё дальше от прежней жизни. За кормой оставались берега, города, знакомые

места, а впереди расстилалось огромное пространство моря. Для Сукхэ это путешествие

было не просто дорогой в другой город. Она словно переходила невидимую границу

между двумя жизнями За её плечами осталась родина, дом, братья, воспоминания о семье

и пережитая трагедия. Особенно тяжело было думать о старшем сыне, смерть которого

стала одной из самых глубоких ран её жизни. Иногда достаточно было одного случайного

воспоминания, чтобы сердце снова сжималось от боли. Мин У чувствовал это. Он ни на

минуту не оставлял Сукхэ одну. В нём было то спокойное тепло, которого ей так не

хватало в последние годы. Он не задавал лишних вопросов и не заставлял её говорить о

том, о чём она пока не могла говорить. Когда замечал, что её взгляд становился

задумчивым, а лицо омрачалось воспоминаниями, он начинал рассказывать о своих

путешествиях. Рассказывал весело, иногда нарочно преувеличивая какие-нибудь забавные

случаи. Смеялся сам и заставлял улыбаться её. —Ну что ты опять задумалась? — мог

спросить он. — Посмотри, какое море. Разве можно грустить, когда перед нами такая

дорога? Сукхэ улыбалась. Пусть ненадолго, пусть сквозь слёзы, но улыбалась. Так

постепенно Мин У возвращал её к жизни. Он был успешным купцом, торговал дорогими

шелками и хорошо знал цену деньгам. Но в отношении к Сукхэ деньги для него не имели

прежнего значения. Он хотел, чтобы женщина, столько пережившая, наконец

почувствовала себя в безопасности. Узнав, что им предстоит долгое морское путешествие,

он выкупил каюту первого класса. Пароходная линия Шанхай — Нагасаки —

Владивосток, связанная с Русско-Восточным Азиатским пароходством, сохраняла

разделение пассажиров на классы. На нижних палубах люди теснились среди узлов, тюков

и нехитрого багажа. Многие переселенцы везли с собой всё, что успели сохранить:

одежду, посуду, домашнюю утварь, небольшие запасы продовольствия, дорогие сердцу

вещи. Сукхэ и Мин У находились в совершенно иных условиях. Они обедали в кают-

компании, и всё вокруг казалось Сукхэ почти нереальным. Она привыкла к другой жизни,

к другому укладу, к дому, где всё имело своё место и значение.

Теперь же под ногами глухо вибрировал огромный корабль, за бортом бесконечно

двигалась вода, а впереди был город, о котором она знала лишь по рассказам.

Но чем ближе они подходили к Владивостоку, тем сильнее менялось настроение на

корабле. Впереди был Золотой Рог. Город жил в тревожное время. Власть здесь менялась,

политическая обстановка оставалась нестабильной, а влияние различных сил

переплеталось настолько тесно, что никто не мог знать, каким окажется завтрашний день.

Когда пароход наконец приблизился к берегу, Сукхэ долго смотрела на город. Перед ней

открывался новый мир. Но этот мир встречал их не улыбкой. С первых минут после

прибытия они столкнулись с жёстким контролем. В порту внимательно проверяли

документы, багаж, происхождение пассажиров. Корейское происхождение Сукхэ и её

прежнее положение в уважаемой семье могли вызвать совершенно разные чувства у

людей, которые встречались им на пути. Японские патрули с особым подозрением

относились к корейцам. Причина была понятна: в Шанхае находилось Временное

правительство Республики Корея, а во Владивостоке было сильно национально-

освободительное движение. Поэтому власти опасались, что через порт могут перевозиться

прокламации, деньги или другие средства для людей, продолжавших борьбу за

освобождение Кореи. Проверяли всё. Их багаж тоже не остался без внимания. Дорогие

шелка, утварь, личные вещи Сукхэ — всё это сразу привлекало взгляд

таможенников и портовых чиновников. Купеческий статус Мин У и наличие ценного

имущества могли стать причиной дополнительных проверок и неприятностей. Мин У

понимал это лучше других. Он умел вести дела, умел разговаривать с людьми и, главное,

умел сохранять спокойствие там, где другой мог бы потерять голову. Ему пришлось

проявить всю свою деловую хватку, чтобы пройти контроль и спокойно сойти на берег.

И всё же самое важное произошло потом. На берегу их встречали земляки.

Для Сукхэ эти лица стали первым знаком того, что она действительно не одна.

Мин У повёз её в Синханчхон — Новую корейскую слободку Владивостока, один из

центров корейской жизни города. Здесь звучала родная речь. Здесь люди знали обычаи

своих предков, сохраняли корейскую кухню, помогали друг другу, торговали, учились,

читали газеты, обсуждали новости и судьбу своей далёкой родины.

После долгой дороги Сукхэ впервые почувствовала, что вокруг неё снова есть знакомый

мир. Не тот мир, который она оставила. Другой. Но всё-таки свой. Синханчхон был тесно

связан с жизнью корейской общины. Здесь жили предприниматели, рабочие, торговцы,

учителя, семьи переселенцев. У общины были свои школы, пресса и культурные центры.

Здесь старались сохранить то, что особенно легко потерять вдали от родины: язык,

память, традиции и чувство принадлежности к своему народу. Мин У был здесь

человеком известным и уважаемым. Он многого добился сам. За его плечами были годы

труда, торговли и путешествий. Он сумел подняться на ноги, обеспечить своих троих

детей после смерти первой жены и сохранить семью. Теперь рядом с ним появилась

Сукхэ. Для неё это был новый поворот судьбы. Она ещё не знала, каким окажется этот

край, сколько испытаний принесёт им будущее и сколько лет им предстоит здесь прожить.

Она знала только одно: рядом с ней был человек, который смотрел на неё не как на

женщину с тяжёлым прошлым, не как на вдову из знатной семьи, а просто как на

любимую женщину. И после всего пережитого это было для неё дороже многих богатств.

Впервые за долгое время Сукхэ могла позволить себе не думать о вчерашнем дне.

Она училась смотреть вперёд. Жизнь в Синханчхоне строилась вокруг тяжёлого труда,

торговли и сохранения национальных традиций. Улицы корейской слободки были узкими

и извилистыми. Дома прятались за высокими дувалами — каменными или глиняными

оградами, защищавшими дворы от морских ветров и посторонних взглядов. В одном из

таких домов началась новая семейная жизнь Сукхэ и Мин У. Здесь были его дети. Когда

Мин У привёл Сукхэ домой и официально познакомил её с ними, он серьёзно поговорил с

детьми. Он объяснил им, что теперь Сукхэ — хозяйка дома и его жена, и велел уважать её

и слушаться. Для детей слово отца было законом. Они приняли Сукхэ и со временем стали

обращаться с ней как с матерью. Она же старалась не разрушать привычный уклад семьи,

а постепенно наполнить этот дом своим теплом. Так, шаг за шагом, начиналась их общая

жизнь. Мин У продолжал работать, заниматься торговлей, ездить по делам. Сукхэ

заботилась о доме и семье. В их жизни было много простых дней — таких, которые редко

запоминаются по отдельности, но именно из них складывается человеческое счастье.

А потом в этот дом пришла новая радость. У Сукхэ и Мин У родились совместные дети.

Впоследствии из Шанхая приехал второй сын Мин У, который некоторое время

воспитывался у брата Сукхэ. Семья постепенно росла, становилась больше, а дом —

шумнее и теплее. Российская действительность понемногу меняла и имена людей.

Те, кто принимал российское подданство, нередко получали русские имена. Так имя Мин

У в официальной жизни сменилось на Владимир, а имя Сукхэ стало Фёклой.

Но как бы ни менялись документы, имена и окружающий мир, внутри семьи они

оставались теми же людьми. Для Сукхэ это было особенно важно. Потому что имя можно

изменить. Страну можно сменить. Можно построить новый дом. Но память о прошлом

человек носит с собой всю жизнь. И всё же годы, проведённые рядом с Мин У, стали для

Сукхэ самыми светлыми после долгого периода потерь и тревог.

До 1937 года они прожили на Дальнем Востоке. Здесь прошли годы их любви, труда и

семейного счастья. Здесь росли их дети. Здесь Сукхэ снова почувствовала себя женщиной,

матерью и хозяйкой собственного дома. Она ещё не знала, что история уже готовит

новый, страшный поворот. Впереди был 1937 год. Год, который должен был снова

вырвать её из привычной жизни и отправить в неизвестность. Но пока этот день ещё не

наступил. Пока в их доме звучали голоса детей. Пока Мин У возвращался с работы. Пока

Сукхэ встречала его у порога. Пока они были вместе. И потому эти годы остались в её

памяти как самые счастливые годы её жизни — годы, когда рядом с ней был любимый

человек, а любовь, казалось, наконец подарила ей право просто жить.

Глава 4. Дом, построенный любовью

, Поэтому Сукхэ постепенно вошла в их жизнь без сопротивления. Дети выполняли её

просьбы, помогали по хозяйству, прислушивались к её словам. А она, в свою очередь,

старалась не разделять детей на «своих» и «чужих». Для неё дом постепенно становился

общим. Так незаметно между ними возникла та семейная связь, которая не всегда

рождается сразу, но со временем становится крепче родства.

Сукхэ училась жить рядом с человеком, которого любила, и принимать его прошлое

вместе с ним. У Мин У уже была своя история, свои дети, свои воспоминания. У неё —

своя судьба, принесённая из другого дома и другой жизни. Но теперь их дороги сошлись.

Со временем Мин У стал улучшать своё жилище. Ему хотелось, чтобы семья жила лучше,

чтобы дети росли в настоящем доме, а не в тесном и временном пристанище.

Он построил одноэтажный кирпичный дом русского типа. Для Сукхэ этот дом стал

особенным. Кирпичные стены, крепкая крыша, просторный двор — всё это постепенно

приобретало для неё значение не просто жилища, а места, где наконец можно было

почувствовать себя в безопасности. За стенами дома оставались тревоги большого мира, а

внутри складывалась их собственная маленькая вселенная. Дети Мин У слушались Сукхэ.

Они делали всё, о чём она их просила, и постепенно привыкали к её характеру, к её

голосу, к её присутствию в доме. А затем в этом доме стали появляться их общие дети.

Семья росла. Когда позже из Шанхая приехал второй сын, который прежде воспитывался

у брата Сукхэ, дом стал ещё полнее. Возвращение мальчика стало для неё важным

событием. Он был частью её прошлого, связью с тем временем, которое она оставила

позади, и теперь эта связь снова оказалась рядом. Спустя год у Сукхэ и Мин У родился их

первый общий сын. Для Сукхэ это была особенная радость. Она уже знала, что значит

потерять близких, знала, насколько непрочной может оказаться человеческая жизнь.

Поэтому рождение ребёнка воспринимала не просто как продолжение семьи — оно было

для неё надеждой. В доме становилось всё больше детских голосов.

Семья Мин У и Сукхэ постепенно превращалась в большой семейный мир, где у каждого

были свои заботы, обязанности После принятия российского подданства жизнь корейцев

менялась не только внешне. Менялись документы, имена, язык общения, отношения с

окружающим миром. Российское правительство тем, кто принимал российское

подданство, давало русские имена. Так корейские имена родителей Сукхэ были заменены

русскими: отца стали называть Владимиром, а мать — Феклой. За новым именем, однако,

оставался прежний человек. Имя могло измениться на бумаге, но память, происхождение,

язык семьи и традиции продолжали жить в доме. Именно поэтому корейская слободка на

Дальнем Востоке в 1920-е годы представляла собой удивительное переплетение двух

миров. С одной стороны, здесь продолжали жить по корейским обычаям, хранили

традиции предков, готовили привычные блюда, носили национальную одежду. С другой

— всё сильнее ощущалось влияние русской, а затем советской культуры. Люди

приспосабливались к новой жизни, не отказываясь полностью от прошлого. Особенно

ярко это проявлялось в повседневности — в еде, одежде, семейных обычаях. Корейский

стол невозможно было представить без риса. Основой повседневной пищи был варёный

рис без соли — пап, а также чумиза, которую выращивали и употребляли вместо риса или

вместе с ним. К рису обязательно подавались различные острые закуски —

панчханы. Главным блюдом оставалось кимчи.

Но жизнь на Дальнем Востоке заставляла людей приспосабливать старые рецепты к

новым условиям. Если на родине привычными продуктами были одни овощи, то здесь

использовали то, что удавалось вырастить или купить. Кимчи готовили не только из

пекинской капусты, но и из местной белокочанной капусты, редьки, дайкона.

Женщины заготавливали продукты впрок, потому что знали: наступит зима, дороги станут

труднее, а свежих овощей будет мало. На столе появлялись салаты из дикорастущих

растений — папоротника-орляка, стеблей лопуха, стрелок чеснока. Делали и камди-ча —

салат из полусырого картофеля. Еда была не просто едой. Она сохраняла память.

В каждом знакомом запахе, в каждой привычной приправе, в каждом блюде,

приготовленном по старому рецепту, люди словно возвращались туда, откуда когда-то

ушли. Особое место занимала ферментированная соевая паста — твенджан, которую

называли тяй. На её основе варили густые, сытные супы с овощами, зеленью и рыбой —

например, сирягтямури из сушёной зелени или пуктяй. Море тоже дарило людям свои

богатства. Поскольку корейская слободка во Владивостоке находилась у моря, в рационе

было много рыбы и морепродуктов: минтай, камбала, сельдь, кальмары. Использовали и

морскую капусту — миёк, из которой варили суп миёк-тямури. Мясо — свинину,

говядину, птицу — чаще ели по праздникам или добавляли в наваристые супы.

А когда в доме случался праздник, стол становился особенно богатым.

Готовили паровые пирожки с мясом и капустой — пянсе, или пигоди, лапшу куксу,

прессованные хлебцы из липкого риса — чартоги. За большим столом собиралась семья.

Дети шумели, взрослые разговаривали, старшие вспоминали прошлое. И в такие минуты

Сукхэ особенно остро чувствовала, что у неё наконец есть то, чего она так долго искала,

— дом. Постепенно менялась и одежда. Женщины продолжали носить традиционный

корейский костюм: укороченную блузу-жакет чогори с длинными рукавами и длинную

пышную юбку чхима, завязывавшуюся высоко под грудью. Чаще всего одежду шили из

домотканого или фабричного белого хлопка и льна. Белый цвет был настолько привычен

для корейцев, что их нередко называли «людьми в белом». В холодное время под юбку

надевали свободные штаны паджи и простёганные ватные жилеты. Пожилые женщины

повязывали голову белым платком. На ногах носили белые тканевые носки — посон, а

поверх них кожаные туфли или плетёные сандалии. Но время менялось.

В 1920-е годы молодёжь всё чаще стала носить европейские платья, шали и городскую

обувь. Старые и новые привычки постепенно соседствовали друг с другом, и корейская

слободка сама становилась частью новой эпохи. Мужчины традиционно носили широкие

мешковатые штаны паджи, завязанные у щиколоток тесёмками, и куртку-рубаху чогори. В

холодное время поверх надевали длинный халат турумаги или тёплую ватную куртку.

Однако и здесь происходили перемены. Хорошо одетый мужчина теперь мог носить

европейский жилет с карманами поверх чогори. Карманы были особенно удобны, потому

что в традиционной корейской одежде их не было. На голове появлялись европейские

шляпы с полями или фетровые кепи, постепенно вытеснявшие традиционные сетчатые

головные уборы из конского волоса. Рабочие, грузчики и крестьяне одевались проще —

носили прочную рабочую одежду из тёмного грубого полотна, подпоясывались кушаками,

а зимой надевали русские тулупы и картузы. Так незаметно в одежде, еде и быту

отражалась целая эпоха. Люди ещё хранили память о Корее, но уже жили на русской

земле.Для Сукхэ эти годы стали особенными. Она и Мин У прожили на Дальнем Востоке

до 1937 года.За эти годы у них родилось четверо детей.Годы проходили один за другим.

Дети росли, дом наполнялся их голосами, заботами, смехом и маленькими семейными

радостями. Мин У трудился, стараясь обеспечить семью, а Сукхэ вела хозяйство, растила

детей и постепенно становилась центром большого дома. Она больше не была той

девушкой, которая когда-то стояла на пороге неизвестности, не зная, что ждёт её впереди.

Теперь у неё была семья. Был муж, которого она любила. Были дети. Был дом,

построенный руками Мин У.И было ощущение, что после всех испытаний судьба наконец

позволила ей остановиться. Сукхэ могла ещё не знать, что человеческое счастье иногда

бывает хрупким, как тонкое стекло. Она просто жила Любила. Растила детей. Смотрела,

как они подрастают. И, возможно, именно поэтому годы, проведённые с Мин У на

Дальнем Востоке, навсегда остались в её памяти как лучшие годы её жизни. Это были

годы взаимной любви — тихой, повседневной, настоящей. Любви, которая проявлялась

не только в словах, но и в заботе, в тяжёлом труде, в общем доме, в детских голосах и в

простом человеческом желании сделать жизнь близких немного лучше. Но история уже

приближалась к 1937 году. И впереди Сукхэ ждало новое испытание — такое, после

которого прежняя жизнь останется только воспоминанием.

Глава 5. Дорога в Среднюю Азию

Август 1937 года стал для советских корейцев месяцем, который навсегда разделил их

жизнь на две части — на жизнь до и жизнь после. Ещё вчера тысячи корейских семей

жили своей обычной жизнью на Дальнем Востоке. Они работали в колхозах, выращивали

рис и овощи, ловили рыбу, торговали, строили дома, растили детей. У них были свои

дворы, свои поля, свои привычки, свои маленькие радости и заботы. Для многих этот край

уже давно стал настоящей родиной. Здесь родились их дети, здесь были похоронены

родители и предки, здесь они собственными руками создавали своё будущее. И никто не

мог представить, что всё это можно потерять в одно мгновение.21 августа 1937 года

советское руководство приняло постановление о выселении корейского населения с

Дальнего Востока в Среднюю Азию. Официальной причиной называлась необходимость

«пресечения проникновения японского шпионажа». Корея в то время находилась под

властью Японии, и советское руководство рассматривало корейское население

приграничных районов Дальнего Востока как потенциально неблагонадёжное. Для людей,

которые всю жизнь трудились на этой земле и считали себя полноправными гражданами

страны, это решение стало страшным и неожиданным ударом. Весть о выселении

распространялась по селениям быстро. Люди смотрели друг на друга, словно пытаясь

найти в глазах соседей объяснение происходящему. Кто-то не верил, кто-то надеялся, что

произошла ошибка и всё ещё можно будет исправить. Но постепенно становилось ясно:

приказ существует, и его нужно выполнять. Никто не спрашивал людей, хотят ли они

уезжать. Никто не спрашивал, куда им ехать.Никто не спрашивал, что станет с их домами,

хозяйством, могилами родных. Ещё вчера человек был просто человеком —

крестьянином, рабочим, рыбаком, учителем, торговцем, отцом или матерью. Теперь же

его судьбу определяла прежде всего национальность.

Протестовать было невозможно. Страх перед НКВД был сильнее отчаяния. Люди

понимали: любое неповиновение могло обернуться арестом, а потому приходилось молча

собирать то немногое, что разрешалось взять с собой. Семьям давали совсем мало

времени на сборы — иногда несколько часов, иногда один-два дня.

Что можно собрать за несколько часов, если ты прожил на одном месте всю жизнь?

Как выбрать самое необходимое, когда необходимо почти всё?

Разрешалось брать одежду, постельное бельё, немного посуды и продуктов в дорогу. Всё

остальное приходилось оставлять. Оставались дома, которые строили собственными

руками. Оставались ухоженные поля, скот, сельскохозяйственный инвентарь. Оставались

фотографии, документы, украшения и семейные вещи, передававшиеся из поколения в

поколение. Некоторые люди пытались обменять самое дорогое на продукты, лишь бы

иметь что-нибудь в дорогу. Другие просто складывали в узлы старую одежду, одеяла,

посуду, немного зерна и муки. Так исчезало имущество, накопленное несколькими

поколениями. Но страшнее всего было другое. Никто не знал, куда их везут. Никто не

знал, что ждёт их впереди. И почти никто не верил, что когда-нибудь сможет вернуться.

На станциях людей ждали товарные вагоны. Не пассажирские, не предназначенные для

перевозки семей, детей и стариков, а обычные грузовые вагоны, в которых перевозили

грузы и скот. Теперь в них должны были ехать люди. В один вагон загоняли по нескольку

семей. Внутри были деревянные нары, на которых приходилось сидеть и лежать вплотную

друг к другу. В углу стояло ведро, заменявшее туалет. Детский плач смешивался с тихими

молитвами взрослых. Кто-то пытался успокоить ребёнка, кто-то прижимал к груди узел с

последними семейными вещами. Старики молчали. Казалось, слова уже ничего не могли

изменить. Мать прижимала к себе ребёнка. Отец старался выглядеть спокойным.

А дети смотрели на взрослых и не понимали, почему все вдруг стали такими тревожными.

Поезд тронулся. Медленно поплыл назад знакомый мир.

За маленькими окнами оставался Дальний Восток — край, который для многих уже давно

стал родиной, хотя их предки когда-то пришли сюда из Кореи. Оставались дома.

Оставались поля. Оставались могилы предков. Оставалось всё то, что составляло

человеческую жизнь. А поезд уходил всё дальше и дальше на запад. Дорога продолжалась

неделями. В вагонах было тесно, душно, тяжело дышать. Воды и еды не хватало. На

редких остановках людям выдавали скудные пайки. Болезни распространялись быстро.

Скученность, холод, отсутствие нормальных санитарных условий становились причиной

страданий и смертей. Люди переставали считать дни. Время измерялось остановками

поезда, раздачей воды и редкими минутами, когда разрешали выйти из вагона, размять

затёкшие ноги и вдохнуть свежий воздух. За окном менялась земля. Оставались позади

дальневосточные леса и знакомые места. Начиналась бесконечная дорога через огромную

страну. Сибирь встречала эшелоны уже на пороге зимы. Люди ехали в неизвестность, не

представляя, что ждёт их впереди. Среди этих тысяч семей были Мин У и Сукхэ.

Они ехали вместе со своими детьми. Для Сукхэ это было очередное испытание

судьбы. Она уже знала, что значит потерять родину, пройти через чужие земли, оставить

прошлое и начинать жизнь сначала. Но теперь судьба снова вырывала её из привычного

мира. Только теперь она была не молодой женщиной. Теперь она была многодетной

матерью всех детей. Сукхэ смотрела на них и старалась не показывать своего страха. Она

понимала: детям нельзя видеть её слабой. Если она сломается, кто поддержит их?

Поэтому она держалась. Даже тогда, когда хотелось плакать. Даже тогда, когда сердце

сжималось от неизвестности. Даже тогда, когда за стенами вагона исчезал последний

знакомый мир.Мин У тоже почти не говорил. Он видел, как с каждым днём уставала жена,

как дети становились всё тише. В дороге они оба старались думать только об одном:

главное — чтобы дети выжили. Эшелон двигался через всю страну. Неделя сменяла

неделю.За маленькими окнами вагона проплывали бесконечные просторы России. Люди

уже не знали, какой сегодня день. Время словно остановилось. Но поезд продолжал

идти.Наконец эшелоны начали прибывать в Казахстан и Узбекистан. Именно сюда были

направлены основные потоки депортированных корейцев. Советская власть расселяла их

по совхозам и колхозам, нередко в местах, совершенно не подготовленных для приёма

такого количества людей.

Глава 6. Приезд в Узбекистан

Для Сукхэ и её семьи конечным пунктом стал Узбекистан — совхоз неподалёку от

Ташкента. Когда двери вагона открылись, семья впервые увидела землю, которая отныне

должна была стать их новым домом. Перед ними простиралась непривычная местность.

Не было ни знакомого моря, ни привычного дальневосточного пейзажа, ни дома, который

они оставили далеко на востоке. Была степь. И неизвестность. Многих переселенцев

высаживали буквально в чистом поле. Не хватало жилья, продовольствия, одежды, воды.

Люди первое время жили в землянках, шалашах, бараках, а иногда просто под открытым

небом. Казалось, жизнь решила проверить их на прочность ещё раз. Но именно здесь

произошло то, о чём Сукхэ никогда не забывала. Местные жители — узбекские

колхозники, сами небогатые и сами жившие трудно, — помогали прибывшим.

Они делились хлебом, давали воду, помогали найти место для ночлега, приносили то, чем

могли поделиться. В чужой для корейцев земле нашлись люди, которые не спрашивали,

кто они и откуда пришли. Они просто видели перед собой голодных и измученных людей.

И помогали. Эта человеческая доброта стала для Сукхэ одним из самых светлых

воспоминаний тех тяжёлых лет. Корейцам выделяли заброшенные земли. Многие участки

были заболочены, заросли камышом и требовали огромного труда. Нужно было начинать

всё с нуля. Мужчины и женщины брали в руки лопаты, расчищали землю, осушали

болота, прокладывали первые канавы. Работали тяжело, почти без отдыха. Земля

постепенно оживала. На ней начали выращивать рис, хлопчатник, овощи, табак. Корейцы,

привыкшие к труду и умевшие обрабатывать землю, постепенно превращали пустующие

участки в плодородные поля. Так, среди чужой степи, они снова начали строить свою

жизнь. Постепенно появились крепкие хозяйства и специализированные корейские

колхозы. Люди строили дома, растили детей, создавали семьи. Но за каждым новым

домом стояла история утраты. За каждым полем — память о земле, которую пришлось

оставить. За каждой новой жизнью — боль пережитого. Мин У и Сукхэ тоже решили

строить свой дом. Материала было немного. Не было ни прежнего достатка, ни

привычных вещей, ни уверенности в завтрашнем дне. Но у них были руки. И была семья.

Они построили небольшой саманный дом. Стены поднимались медленно. Каждый кусок

глины, каждый кирпичик словно говорил: Мы остаёмся здесь. Мы будем жить. Когда дом

был закончен, Сукхэ долго стояла у порога. Она посмотрела на своих восьмерых детей.

Ещё недавно они ехали в тесном товарном вагоне, не зная, что ждёт их впереди. Теперь у

них был пусть маленький, но свой дом. Наступала зима. За окном становилось все

холоднее. Сукхэ понимала: испытания ещё не закончились. Но она была рядом с детьми.

Рядом был Мин У.И у них снова был дом. Не тот, который они потеряли на Дальнем

Востоке. Другой. Построенный своими руками — дом из самана, на чужой земле, которая

со временем должна была стать родной. Когда наступила весна, Мин У взял землю —

один гектар — под посадку риса. Семья была большая, и кормить её было непросто.

Нужно было работать всем, кто мог держать в руках инструмент. Дети постепенно

подрастали и помогали отцу. Кто-то выходил на поле, кто-то помогал по хозяйству.

Работа начиналась рано и заканчивалась тогда, когда солнце уже уходило за горизонт.

Сукхэ оставалась дома. Она мыла, убирала, готовила еду и ждала мужа и детей вечером.

Её день тоже проходил в постоянных заботах. Дом, дети, хозяйство — всё требовало её

внимания. Чтобы поддержать семью, они сколотили из местных досок свинарню и начали

растить свиней. К зиме свиней можно было зарезать, чтобы иметь мясо для большой

семьи. Это было тяжёлое, но необходимое хозяйство. Жизнь учила их быть бережливыми.

Ничего нельзя было выбрасывать. Ничего нельзя было считать лишним. Каждая горсть

риса, каждый кусок хлеба, каждый овощ со своего огорода имели цену. Тем временем

дети Сукхэ и Мин У взрослели. Старший сын Мин У к тому времени закончил

Ташкентский государственный университет на сталинскую стипендию. Он знал несколько

языков: корейский, японский, китайский, английский, русский и узбекский.

Второй сын Мин У от первого брака, Виктор, закончил ПТУ того времени.

Дочь окончила педагогический институт в Сеуле по специальности «корейский язык».

Дети постепенно находили своё место в жизни. И семья, пережившая депортацию и

голодные годы, понемногу крепла. Прошло время. Дети подрастали, а Мин У всё

продолжал работать на рисовом поле, почти не замечая, как временами побаливает

сердце. Жизнь постепенно менялась. Дети находили свои вторые половинки, женились,

выходили замуж, начинали строить собственные дома. Сукхэ видела, как её большая

семья понемногу разлетается по своим гнёздам. Но пока дети были рядом, в доме ещё

звучали голоса, смех, шаги, разговоры. Мин У очень любил Сукхэ. Он старался облегчить

её жизнь даже в мелочах. Однажды он выкопал возле дома десятиметровый колодец,

чтобы Сукхэ не приходилось далеко ходить за водой. Колодец накрыли обыкновенной

деревянной крышкой. Для него это было проявлением любви и заботы. Он хотел, чтобы

жене было легче. Хотел защитить её от лишней работы. Он, наверное, не мог представить,

что однажды именно этот колодец станет причиной страшного происшествия. Однажды

крышку забыли закрыть. Внук, которого дедушка очень любил, упал в колодец. Глубина

была около десяти метров. На несколько мгновений весь мир для семьи словно

остановился. Ребёнок долго не мог прийти в себя. С помощью скорой помощи его удалось

спасти, и спустя некоторое время он пришёл в себя. Но для Мин У — это стало

страшным потрясением. В тот момент он был на поле и обрабатывал рис. Когда вернулся

домой и узнал о случившемся, он пережил настоящий шок. Он тихо сказал Сукхэ: — Как

же вы не смогли за малышом приглядеть? В тот вечер он долго не мог уснуть. Событие не

выходило у него из головы. Он снова и снова представлял себе, что могло произойти. Но

утром жизнь заставила его подняться. Нужно было идти на работу. Рисовое поле не

ждало. Земля не знала человеческого горя. И Мин У снова пошёл работать.

Вечером, когда он возвращался домой по тропе между рисовыми чеками, вдруг потемнело

у него в глазах. Он упал навзничь на дорожке. Недалеко были его сыновья.Они подбежали

к нему. Но сердце Мин У больше не билось. Так внезапно оборвалась жизнь человека,

который столько лет трудился ради своей семьи. Горе охватило весь дом.Сукхэ и сыновья

были безутешны. Дочери плакали навзрыд. Ещё недавно Мин У был рядом — ходил на

поле, работал, разговаривал, заботился о семье. А теперь его не стало. Но жизнь, как бы

жестока она ни была, не останавливается ни на одно мгновение.Сукхэ снова пришлось

пережить потерю. Ей казалось, что судьба уже не оставила ей ничего, кроме испытаний.

Но рядом были дети. И ради них нужно было жить. Александру, как старшему сыну,

пришлось взять на себя бразды правления семьёй. Ему пришлось бросить

политехнический институт на втором курсе. Учёбу пришлось оставить. Нужно было

работать и кормить всю семью. Сразу после смерти отца Александр зарубил свинью.

Немного мяса оставили на пропитание, остальное продали. Нужно было готовиться к

осени, собирать рис, везти урожай на мельницу и платить за его обработку. Денег не

хватало. Каждый день требовал решения новых проблем. Сукхэ долго не могла перенести

новый удар. Но жизнь есть жизнь. Нужно было дальше жить — вместе с сыновьями и

дочерями, вместе с теми, кто ещё оставался рядом. Василий к тому времени закончил

педагогический институт и получил специальность учителя математики. Вскоре он

женился и отделился от семьи. Он уехал на станцию, где проходила железная дорога в

сторону Ташкента. Там у него был большой огород и небольшая времянка. Он устроился

учителем в узбекскую школу. Василий изучил узбекский язык и хорошо преподавал в

школе. Постепенно он начал строить свой дом. Дом строился медленно, по мере того как

появлялись силы и возможности. Когда строительство было закончено и дом был готов,

Василий забрал к себе мать. Александр оставался с младшим братом Юрием, который жил

вместе с их семьёй. Позднее мой отец переселился в глухую деревню, где жило несколько

корейских семей переселенцев. В десяти километрах оттуда находилась узбекская школа.

Там отец преподавал математику и физкультуру. Он хорошо играл в футбол и волейбол,

поэтому дети любили его уроки. В те времена человеку, имевшему более-менее грамотное

образование, разрешалось учить детей. Так судьба детей Сукхэ постепенно складывалась

по-разному. Кто-то создавал семьи. Кто-то уезжал. Кто-то строил дом. Кто-то становился

учителем. А Сукхэ всё чаще думала о младшем сыне Юрии. Он по натуре был очень

впечатлительным, душевным и чувствительным. Он учился в десятом классе. Однажды

он влюбился в свою одноклассницу так сильно, что она снилась ему по ночам. Но Юрий

был очень скромным и стеснительным. Он не мог подойти к ней и сказать о своих

чувствах. Он просто молча страдал. Любовь жила в нём, не находя выхода. Он жил с

нами. По ночам ему грезилась эта девушка. Его состояние становилось всё

тревожнее. Иногда он вставал ночью, пытался выйти на улицу, вёл себя беспокойно, мог

приставать к девочкам, пытался их обнимать и целовать. Однажды кто-то рассказал об

этом моему отцу Александру. Отец повёз Юрия в психиатрическую больницу в

Ташкенте. Там его признали буйно помешанным и положили в больницу. Но это было не

единственным испытанием. От бесконечных простуд у Юрия постоянно воспалялся

кончик правого носа. В то время не было лекарств, которые могли бы остановить

воспаление. Применяли разные народные средства. Но ничего не помогало. В конце

концов кончик носа отвалился. Для Сукхэ это стало ещё одной страшной болью.

Она не знала покоя ни днём, ни ночью. Она смотрела на сына и не могла смириться с тем,

что не может ему помочь. Мать готова была отдать последнее, лишь бы ребёнок был

здоров. И однажды, собрав деньги у всех, у кого только могла попросить помощи, Сукхэ

решила везти сына в Корею. Вместе с Юрием и дочерью она отправилась туда, надеясь

найти лечение, которое поможет сыну. Это была ещё одна дорога в её жизни. Сколько

дорог уже прошла эта женщина? Из Кореи на Дальний Восток.С Дальнего Востока — в

Среднюю Азию. Теперь снова в Корею — ради сына. Судьба словно постоянно заставляла

её идти вперёд, даже тогда, когда сил почти не оставалось. У Сукхэ был большой чемодан

с красивыми шифоновыми платьями, которые муж привозил из Китая. Она очень бережно

относилась к своим вещам. Всегда была чистоплотной. Даже в трудные годы старалась

сохранять привычки своей прежней жизни. Она ела только пельмени, аккуратно

налепленные в форме цветочка. Сидела за столом, выпрямив спину, словно королева. В

ней сохранялось достоинство женщины, вышедшей из знатного рода янбанов. Жизнь

отняла у неё родной дом. Отняла привычный уклад. Отняла прежний достаток. Но не

смогла отнять её достоинство. Сукхэ прожила долгую жизнь, сохраняя в себе внутреннюю

силу женщины, которая слишком много потеряла, чтобы позволить себе сломаться. Она

долго жила у сына Василия. Помогала растить внуков. В семье Василия родилось пятеро

детей — две девочки и три мальчика. Жена Василия не работала, занималась детьми и

огородом. На земле выращивали овощи, фрукты и зелень — всё, что было необходимо

семье. Когда дети болели и приходилось ложиться в больницу, просили Сукхэ быть

рядом. Она никогда не отказывалась. Всегда приходила на помощь. В её жизни было

много потерь, много дорог, много чужих земель. Но, несмотря ни на что, она оставалась

матерью и бабушкой. И, наверное, именно это помогало ей жить дальше. Она могла

потерять дом. Могла потерять родную землю .Могла пережить смерть мужа. Могла пройти

через страх за детей. Но пока рядом оставалась семья, у неё оставалась причина

просыпаться утром и продолжать жить. Средняя Азия стала для Сукхэ не просто местом

ссылки. Она стала землёй, на которой ей вновь пришлось доказать, что человек способен

потерять почти всё — и всё же сохранить самое главное: семью, достоинство и

способность жить дальше. Так началась новая страница её жизни — уже на земле,

которая когда-то была для неё чужой, но со временем стала частью её судьбы.

Глава 7. После смерти Мин У

Время шло незаметно, как вода, уходящая сквозь пальцы. Дети постепенно подрастали,

становились самостоятельнее, и дом Сукхэ, когда-то наполненный детскими голосами,

смехом, плачем и бесконечной суетой, понемногу начинал меняться.

Ещё недавно все они были рядом — большая семья, в которой каждый день был похож на

другой. Теперь дети взрослели, находили своих спутников жизни и один за другим

начинали уходить из родительского дома, чтобы строить собственную судьбу,

собственный очаг. Дом постепенно наполнялся новым поколением. После Александра

подрос и следующий сын — Василий. Он окончил педагогический институт, получил

специальность учителя математики, женился и вскоре решил начать самостоятельную

жизнь. Он хорошо понимал: если хочешь жить среди людей, нужно знать их язык.

Василий выучил узбекский и стал хорошим учителем. Постепенно он обустраивал свою

жизнь, строил дом, разбивал огород и привыкал к новой земле. А младший сын, Юрий,

оставался рядом с родителями. Он жил вместе с Сукхэ, Мин У, старшим братом

Александром и его семьёй. Так проходили годы. Такова была его жизнь. Сукхэ не могла

поверить, что мужа больше нет. Он был человеком, который прошёл рядом с ней долгий

путь. Вместе с ней он переносил переселения, лишения, тяжёлый труд, строил дом, растил

детей, поднимал семью на чужой земле. И теперь его не стало. Но жизнь, как бы жестока

она ни была, не остановилась. Она продолжала идти своим чередом. Утро всё равно

наступало. Детям всё равно нужно было есть. Нужно было работать. Нужно было растить

детей. Нужно было собирать урожай. Нужно было жить. Александр, как старший сын,

понял: теперь ответственность за семью ложится на его плечи. Ему пришлось отказаться

от своей учёбы в политехническом институте. Он был только на втором курсе, но

продолжать образование уже не мог. Семья нуждалась в нём. Нужны были деньги,

продукты, одежда, средства на хозяйство. После смерти отца Александр сразу взялся за

работу. В хозяйстве была свинья, которую растили именно для того, чтобы в трудное

время она могла поддержать семью. Александр зарубил свинью. Немного мяса оставили

для семьи, а остальное продали. Деньги были необходимы: приближалась осень,

предстояла уборка риса, а затем урожай нужно было отвезти на мельницу и заплатить за

помол зерна. Так, среди горя, приходилось думать о самых простых вещах. о хлебе. о

муке. о деньгах. О завтрашнем дне. Сукхэ долго не могла оправиться от смерти мужа.

Она словно стала ещё тише. В её жизни уже было слишком много потерь, и каждая новая

боль ложилась на душу тяжёлым камнем. Но Сукхэ не имела права окончательно

сломаться. Рядом были дети. Они нуждались в ней. И она снова продолжила жить.

Василий на тот период времени находился в лучшем положении, чем Александр, поэтому

Сукхе жила с семьей Василия во времянке, там было тепло и уютно.

Александр тем временем оставался с младшим братом Юрием, который жил вместе с его

с его семьей. Позже мой отец Александр переселился в глухую деревню, где жили

несколько корейских семей-переселенцев. Примерно в десяти километрах оттуда

находилась узбекская школа. Александр преподавал там математику и физическую

культуру. Он хорошо играл в футбол и волейбол, поэтому мог заниматься и физическим

воспитанием детей. В те времена человеку с более или менее хорошим образованием

часто доверяли учить детей. Жизнь постепенно распределяла детей Сукхэ по разным

дорогам. Кто-то уезжал, кто-то создавал свою семью, кто-то оставался рядом. Младшая

дочь жила со своей семьёй и мужем в небольшом городе примерно в пятидесяти

километрах от Ташкента. Но больше всего Сукхэ тревожил младший сын Юрий. Она

чувствовала его душу лучше других. Юрий был очень впечатлительным, тонко

чувствующим, душевным и ранимым человеком. Он учился в десятом классе.

И в этом возрасте с ним произошло то, что для многих подростков кажется самым

большим событием в жизни: он влюбился. Он полюбил свою одноклассницу так сильно,

что она стала приходить к нему даже во сне. Но Юрий был очень скромным и

стеснительным. Он не мог подойти к девушке и сказать ей о своих чувствах. Он

молчал. Никому ничего не рассказывал. Просто страдал от своей любви. Днём он видел её

среди школьников, а ночью она продолжала жить в его мыслях и снах. Постепенно его

состояние стало тревожить семью. Ночами Юрий вставал, словно находясь в каком-то

спутанном состоянии. Он выходил во двор, пытался уводить девочек на улицу, пытался

обнимать и целовать меня и мою сестру. Мы не понимали, что с ним происходит.

Однажды ночью отец встал и сам увидел все происходящее. Александр решил, что Юрию

нужна помощь, и отвёз его в психиатрическую больницу в Ташкенте.

Там врачи определили тяжёлое расстройство психики и оставили его на лечении.

Но беды на этом не закончились. Юрий постоянно простужался. От бесконечных простуд

у него воспалялся кончик правой стороны носа. В то время лекарств было мало, и

нужного лечения получить было трудно. Воспаление не проходило. Применяли различные

народные средства, пытались помочь как могли, но ничего не давало результата.

В конце концов произошло страшное — кончик носа оказался настолько поражён, что

отпал. Для Сукхэ это стало ещё одной причиной бессонных ночей. Она не знала покоя ни

днём, ни ночью. Материнское сердце не могло смириться с тем, что сын страдает.

Она искала возможность помочь ему. Собрала деньги у всех, у кого только могла

попросить. Каждый в семье дал столько, сколько мог .И однажды Сукхэ решилась на

новое путешествие. Она взяла с собой Юрия и дочь и отправилась в Корею. В Ташкенте

Юрия полностью вылечить не смогли. Сукхэ надеялась, что в Корее ему смогут помочь.

И её надежда оправдалась. Там Юрия удалось вылечить. Для Сукхэ это было огромным

Облегчением. Она снова убедилась в том, что ради своих детей готова пройти любой

путь, преодолеть любые трудности и пожертвовать всем, что у неё есть. У неё самой было

немного вещей, которые она особенно берегла. Среди них — большой чемодан с

красивыми шифоновыми платьями, которые когда-то привозил ей муж из Китая.

Эти платья были словно частичкой другого времени. Они напоминали о её молодости, о

далёких поездках Мин У, о той жизни, которая когда-то была другой. Сукхэ очень следила

за собой. Она была необыкновенно чистоплотной и аккуратной. Даже в тяжёлой жизни,

среди постоянных забот и бытовых трудностей, она старалась сохранять своё

достоинство. Она любила простые домашние пельмени, но лепила их особенно тщательно

— каждый кусочек теста превращался в маленький цветок. В этом тоже проявлялся её

характер. Она могла жить просто, но не позволяла себе жить небрежно. Сукхэ никогда не

забывала, из какого рода происходила. Она была воспитана в семье корейской знати —

янбанов — и сохранила внутреннее чувство собственного достоинства до конца жизни.

Когда она садилась за стол, то держала спину прямо. Сидела спокойно, величаво, словно

королева. Не потому, что хотела показать своё превосходство. Просто так её воспитали.

Так она привыкла держаться. Такой она была. После всех испытаний, которые выпали на

её долю, в ней всё равно оставалось то внутреннее достоинство, которое невозможно было

отнять ни бедностью, ни переселением, ни потерями. Долгое время Сукхэ жила у сына

Василия. Там постепенно росли внуки. В семье Василия родилось пятеро детей — две

девочки и три мальчика. Его жена не работала вне дома. Она занималась детьми, вела

хозяйство, работала в огороде. Выращивала овощи, фрукты, зелень — всё то, что

помогало семье жить и питаться. Сукхэ стала для них настоящей опорой. Она помогала

растить внуков, заботилась о них, была рядом, когда они болели .Если ребёнок заболевал

и его нужно было положить в больницу, семья просила Сукхэ быть рядом с ним. И она

никогда не отказывалась. Для неё не существовало слова «не могу», когда речь шла о

детях. Она приходила на помощь. Сидела рядом с больным ребёнком. Следила за ним.

Успокаивала. Поддерживала. Так, после всех потерь, жизнь Сукхэ снова наполнялась

детскими голосами. В её судьбе было слишком много дорог. Она потеряла родину,

пережила переселение, построила новый дом на чужой земле, воспитала детей,

похоронила мужа. Она видела, как дети уходят из родительского дома, как создают свои

семьи. Она снова переживала тревоги и страхи за своих сыновей. Но каждый раз, когда

жизнь пыталась сломить её, Сукхэ находила в себе силы подняться. Теперь она жила у

Василия, помогала растить новое поколение. И, возможно, именно в эти годы особенно

ясно проявилось главное в её характере: она умела жить не только ради себя. Она жила

ради детей. Ради внуков. Ради семьи. И пока рядом был хоть один человек, которому

нужна была её помощь, она не позволяла себе остановиться. Так продолжалась жизнь

женщины, которая прошла через несколько эпох и каждый раз была вынуждена начинать

всё заново. Но, несмотря на всё пережитое, Сукхэ оставалась собой — женщиной с

прямой спиной, твёрдым характером и сердцем матери, которое продолжало болеть за

своих детей даже тогда, когда собственных сил почти не оставалось.

Глава 8. Жизнь Сукхэ у сына Василия

Однажды у Александра заболела вторая дочь и тут опять обратились к бабушке Сукхэ,

так как девочку помещали только со взрослыми в больницу и вскоре внучка выздоровела

и бабушку, и внучку выписали с больницы. Сукхе вновь вернулась жить к сыну Василию.

В то время у сына Василия были условия немного лучше, чем у других, и Сукхэ

надеялась, что сможет спокойно дожить свои годы рядом с сыном.

Но мысли её всё чаще возвращались к Юрию — младшему сыну. Она постоянно думала о

нём, переживала за его судьбу и день и ночь размышляла, как устроить его личную жизнь.

Сукхэ понимала: Юрий был человеком добрым и душевным, но его внешняя особенность

могла стать препятствием для создания семьи. Она боялась, что люди будут смотреть

прежде всего на его физический недостаток, не замечая его доброго сердца.

Однажды к ним приехала из Москвы двоюродная племянница Сукхэ — молодая,

открытая, добрая и приветливая женщина. Сукхэ доверилась ей и рассказала о своих

переживаниях. Племянница внимательно выслушала её. Она глубоко прониклась судьбой

Юрия и тоже стала думать, как помочь ему найти женщину, которая смогла бы принять

его таким, какой он есть. Она перебрала в памяти всех своих знакомых и наконец

вспомнила одну давнюю подругу. Это была женщина около тридцати лет. Она долго не

могла выйти замуж. Врачи поставили ей диагноз, сказав, что она не сможет иметь детей.

Каждый раз, когда мужчины узнавали об этом, они отдалялись от неё и прекращали

отношения. К тому же характер у неё был непростой — твёрдый, даже жёсткий. Но

внешне она была приятной женщиной: невысокого роста, опрятной, ухоженной.

Племянница решила поговорить с ней о Юрии. Она рассказала подруге, что у неё есть

двоюродный брат — прекрасный, душевный человек, добрый и порядочный. Да, у него

есть физический недостаток: в результате бесконечного воспалительного процесса

пострадал кончик носа. Но это был лишь внешний недостаток, который не мог изменить

его человеческих качеств. Женщина согласилась встретиться с Юрием.

Когда в очередной раз племянница приехала из Москвы, она заехала к подруге и привезла

её с собой. Встреча оказалась судьбоносной. Они сразу понравились друг другу. Между

ними возникло взаимное расположение, и вскоре они решили жить вместе. Так Юрий

обрёл свою семью. Для Сукхэ это стало огромной радостью. Она была бесконечно

благодарна своей племяннице за её доброту и участие. Ей казалось, что после стольких

испытаний судьба наконец начала понемногу налаживать жизнь её младшего сына.

Но впереди Сукхэ и её семье предстояли новые тяжёлые годы.

В 1941 году началась Великая Отечественная война. Фашистская Германия без

объявления войны напала на Советский Союз. Корейцев, живших в Средней Азии, в

основном не призывали в действующую армию, а направляли на трудовой фронт. Многие

корейцы-коммунисты, однако, добровольно стремились попасть на фронт и защищать

Родину, хотя таких было меньшинство. Моего отца Александра направили в Караганду.

Там вместе с другими мужчинами он трудился, помогая тем, кто сражался на передовой.

Мужчин-корейцев забирали на трудовой фронт. Они работали добросовестно, не жалея

сил, понимая, что их труд тоже является частью общей борьбы. Они добывали уголь,

работали на предприятиях, обеспечивали страну всем необходимым. А дома оставались

женщины. Жёны тех, кто ушёл на трудовой фронт, Сукхэ и другие женщины трудились от

зари до зари. Они работали на полях, выращивали урожай, старались прокормить детей и

стариков. Жизнь была тяжёлой, но никто не жаловался — нужно было выжить.

Когда война закончилась, страна лежала в разрухе. Предстояло восстанавливать сельское

хозяйство, поднимать промышленность, возвращать к жизни города и сёла.

Корейцы в основном продолжали работать на земле. Они выполняли государственные

планы, сдавали урожай государству, а себе оставляли лишь небольшую часть, чтобы

прокормить свои семьи. Так шли годы. Сукхэ постепенно старела.

Но возраст словно не мог победить её внутреннюю силу. Она всегда следила за собой,

оставалась чистенькой, аккуратной, старалась хорошо выглядеть. Даже в самых скромных

условиях в ней сохранялось то достоинство, которое было свойственно ей с молодости.

Жила она отдельно от всех — во времянке. Она ещё не знала, что судьба приготовила ей

новое испытание. Однажды её сын Василий, которому было около пятидесяти лет,

вернулся домой после преподавания урока математики и лёг в постель. На следующее

утро он уже не смог встать. Его парализовало. Это стало страшным ударом для всей

семьи. Василий более двадцати пяти лет проработал в узбекской школе. Он хорошо

владел узбекским языком и был любим своими учениками. Математику он преподавал не

просто как школьный предмет — он отдавал урокам всю душу. Ученики любили его за

доброту, терпение и умение объяснять сложное простыми словами. Многие из тех, кого

он когда-то учил, впоследствии добились больших успехов в жизни. Даже после того, как

Василий оказался прикован к постели, ученики не забывали своего учителя. Они

приходили к нему домой, разговаривали с ним, старались поддержать, поднять ему

настроение. Сукхэ тоже постоянно находилась рядом и всячески старалась поддерживать

сына. Но без его зарплаты семье стало очень тяжело. Жена Василия работала на огороде,

однако заработок был небольшим. Семья едва сводила концы с концами. Мой отец

Александр переживал за брата и предложил им продать жильё и переехать поближе к

нашей семье. Он обещал помочь Василию купить новый дом и устроиться на новом

месте. Но жена Василия отказалась. Она хотела уехать к своим родственникам, которые

жили в Казахстане. А Сукхэ тем временем пришлось покинуть прежнюю времянку.

Её поселили в другом месте — в маленькой комнатке, где стояла всего одна кровать.

Пространство было настолько тесным, что, казалось, повернуться там было негде.

Сукхэ очень страдала. Но она никому не жаловалась. Она продолжала поддерживать сына,

хотя сама нуждалась в помощи. Василий даже не подозревал, в каких условиях жила его

мать. И всё же, несмотря на тесноту, бедность и одиночество, Сукхэ старалась выглядеть

достойно. Она всегда была опрятной, чистой и красиво одетой. Именно такой я увидела её

в один из самых важных дней моей жизни. Когда меня сосватали за моего будущего мужа,

меня в первую очередь отправили познакомиться с бабушкой Сукхэ, дядей и его семьёй.

Я приехала вместе с женихом. Первой меня встретила Сукхэ. На ней было красивое

шифоновое платье. Её волосы были аккуратно уложены и собраны сзади в небольшой

узелок. Несмотря на возраст и все испытания, которые выпали на её долю, она выглядела

очень ухоженной и красивой. Мой будущий муж сразу понравился ей. Он был высоким —

около 178 сантиметров, статным, красивым. У него были большие миндалевидные глаза,

прямой нос и густые вьющиеся волосы. Сукхэ внимательно посмотрела на него, и на её

лице появилась улыбка. В доме начались приготовления к столу. Сукхэ распорядилась

лепить пельмени и сама принялась за работу. Она лепила их необыкновенно красиво —

один за другим, придавая каждому форму, напоминающую лепесток лотоса.

Я наблюдала за ней и тогда ещё не могла до конца понять, сколько силы скрывалось в

этой миловидной женщине. В какой-то момент Сукхэ посмотрела на меня и с искренней

радостью сказала:— Внучка, ты выбрала себе отличную пару!А затем спросила:

— А образование у него есть? Я ответила:— Есть. Этого ей было достаточно.

Больше расспросов почти не было. Она была довольна моим выбором и, кажется, сразу

приняла моего будущего мужа в свою семью. Тогда я ещё не знала, насколько непростой

была её собственная жизнь. Я видела перед собой просто красивую, аккуратную женщину,

которая встречала внучку и радовалась её счастью. Но за этой улыбкой стояли

десятилетия испытаний — переселение, тяжёлый труд, война, бедность, болезни близких

и бесконечная забота о детях. Однажды родная дочь Сукхэ приехала навестить мать.

Увидев, в каких условиях она живёт, дочь была потрясена. Она не могла поверить, что её

мать, которая всю жизнь старалась сохранить достоинство, и заботилась о своих детях,

теперь ютится в такой тесной комнатушке. Весть об этом быстро разнеслась среди

родственников. Мой отец Александр не стал долго ждать. Он приехал и забрал мать к

себе. Он поселил Сукхэ в тёплой двухкомнатной времянке. После долгих лет скитаний и

лишений у неё наконец появилось место, где можно было спокойно жить. Но жизнь Сукхэ

ещё не закончилась. И судьба продолжала испытывать эту женщину, которая уже столько

раз теряла привычный мир и всё же каждый раз находила в себе силы подняться и идти

дальше. В теплую двухкомнатную времянку к сыну Александру, который теперь жил

со своей семьей недалеко в среднечирчикском районном центре от города Ташкента.

Глава 9. Последние годы Сукхэ

Сукхэ долго не могла привыкнуть к новому месту жительства.

Казалось бы, рядом были родные люди, внуки, дети, привычная речь, знакомый уклад

жизни. Но сердце не всегда умеет принять то, что разум считает правильным. За долгие

годы она привыкла к дому сына Василия, к его семье, к детскому смеху, который когда-то

наполнял комнаты с утра до вечера.У Василия она прожила более десяти лет. Все его дети

выросли буквально на её глазах. С самых малых лет она нянчила их, качала, укладывала

спать, кормила, встречала после школы. Она знала их привычки, знала, кто из них чего

боится, кто любит сладкое, кто дольше всех спит по утрам. Для неё они давно перестали

быть просто внуками — они стали частью её жизни, её продолжением. И потому,

оказавшись вдали от них, Сукхэ особенно сильно скучала .Иногда приезжали сыновья

Син у, её дочь, а также дочь Син у. Они никогда не приезжали с пустыми руками.

Привозили небольшие подарки — что-нибудь простое, но выбранное с добрым сердцем. И

тогда лицо Сукхэ словно преображалось. В её глазах появлялся прежний свет. Она

рассматривала подарки, расспрашивала о домашних делах, о детях, о том, кто чем занят.

Ей хотелось знать всё, даже самые незначительные подробности. Пока она слушала, ей

казалось, что вся семья снова рядом, что расстояния между ними нет.Но годы брали своё.

Сукхэ было уже далеко за восемьдесят. Она больше не могла ходить на большие

расстояния, быстро уставала, ноги становились тяжёлыми. Жизнь постепенно сужала её

мир до нескольких знакомых комнат, двора, дороги возле дома. Но даже тогда её мысли

продолжали уходить далеко — туда, где жили её дети, внуки и те, за кого она всю жизнь

тревожилась. Особенно часто она думала о младшем сыне Юрии. После долгих усилий,

когда сын Юрий вылечился от болезни, когда наладилась его личная жизнь, Сукхе была

довольна, что все дети более или менее были устроены, только временами она вспоминала

о болезни Василия, что он парализован и что она не может ничем помочь.

Теперь она знала: у Юрия есть ребёнок. В его доме появилась маленькая жизнь, которая

требовала заботы и любви. Для Сукхэ это было словно исполнение одного из последних

материнских желаний. Но судьба, словно испытывая её до самого конца, приготовила

ещё один удар. Ещё один её сын — младший сын от первого мужа — приехал в

Узбекистан уже взрослым, когда ему было около тридцати лет. Его прислал из Китая

старший брат Сукхэ.Он был красивым, статным, белолицым. Во внешности угадывались

черты и отца, и матери. Но в нём было и что-то совсем новое — след другой жизни,

другой страны, другого времени. Он вырос не так, как многие люди вокруг Сукхэ. В нём

уже не было прежней строгости старых представлений. Он был европеизирован,

свободнее смотрел на жизнь и отношения между людьми. Он стал художником.

И в этом тоже было что-то необычное для их семьи. Когда он рисовал, ему позировали

разные девушки. Он всматривался в лица, передавал на бумаге их черты, выражение глаз,

движения. И однажды среди этих женщин появилась та, которая заняла в его сердце

особое место. Она была старше его на десять лет. Он влюбился в неё настолько сильно,

что, казалось, перестал слышать окружающих. Для него уже не существовало ни разницы

в возрасте, ни мнения родственников, ни старых правил, по которым жила его мать. Он

любил — и этого ему было достаточно. Они стали встречаться тайно. Он не получил

благословения матери, но всё равно продолжал жить с этой женщиной. Позже он приехал

к моему отцу и рассказал ему обо всём. Отец в то время тоже придерживался старых

представлений и не мог принять этот выбор. — Неужели ты не мог найти женщину

моложе себя или хотя бы ненамного старше? — спросил он. Но молодой человек упрямо

повторял: — Я её люблю. Он говорил это не как оправдание, а как единственную истину,

которую признавал .Разговор закончился тяжело. Он уехал недовольным.

Сукхэ тоже была категорически против этой связи. Для неё разница в возрасте была

неприемлемой, и она не могла смириться с тем, что сын нарушает привычные для неё

представления о семье. После этого он уехал в Ташкент и долго не приезжал ни к матери,

ни к братьям. Время шло. Родные надеялись, что он одумается, что когда-нибудь

вернётся, что боль от несогласия пройдёт и семья снова соберётся вместе. Но однажды

пришла страшная весть. Он покончил с собой. Эта смерть стала для Сукхэ последним

тяжёлым ударом. Сколько горя может вместить одно человеческое сердце? Она пережила

потерю родины. Пережила разрушение привычного мира. Оставила дом, землю, прежнюю

жизнь. Пережила дорогу в неизвестность, переселение, тяжёлые годы на чужой земле. Она

теряла близких и снова заставляла себя жить. Но смерть сына оказалась иной. Она словно

открыла в её душе старую рану, которая уже никогда не смогла затянуться. Сукхэ долго

переживала эту трагедию. После сильного потрясения её сознание постепенно стало

меняться. Начала развиваться деменция. Память путалась, настоящее смешивалось с

прошлым. Иногда ей казалось, что рядом снова маленькие дети, которых она когда-то

нянчила. По ночам Сукхэ могла внезапно выйти из времянки и уйти из дома.

Она выходила на улицу и звала внуков по именам — детей своего сына Василия.

— Где вы? Идите ко мне… — могла повторять она, словно они были совсем маленькими

и находились где-то рядом. Отец Александр и моя мать почти по ночам караулили её.

Стоило услышать движение за дверью, как они вскакивали, выбегали следом, догоняли её

и возвращали домой. Иногда Сукхэ сопротивлялась, иногда не понимала, почему её

возвращают. Её память всё чаще уносила её в прошлое. Возможно, в те минуты она снова

была молодой женщиной. Возможно, перед её глазами возникал тот мир, которого давно

уже не существовало: родной дом, близкие люди, дети, ещё не ставшие взрослыми, и

жизнь, которая казалась тогда бесконечной. Но наступало утро, и перед ней была уже

другая реальность Сукхэ было восемьдесят семь лет. Она становилась всё слабее. Её тело

уже почти не слушалось, но иногда сознание ненадолго прояснялось. В такие минуты в

ней словно просыпалась прежняя Сукхэ — та женщина, которая всю жизнь привыкла

заботиться о доме и семье. Она старалась сама постирать своё бельё. Стирала его,

развешивала на просушку, поправляла руками, как делала это десятки лет. В этих простых

движениях сохранялась память всей её жизни. Пока человек способен заботиться о себе и

о других, он чувствует себя нужным. И Сукхэ, даже теряя память, до последних сил

старалась оставаться такой, какой была всегда. Женщиной, которая должна что-то делать.

Женщиной, которая должна заботиться. Женщиной, которая не имеет права быть

беспомощной. Но время уже неумолимо приближало её к последней черте.

К восьмидесяти восьми годам жизнь Сукхэ оборвалась.

Она ушла тихо, оставив после себя не только детей, внуков и родных, но и целую эпоху.

На её долю выпало слишком многое для одной человеческой жизни.

Она родилась в одном мире, который исчез.

Жила в другом, который тоже изменился до неузнаваемости.

И встретила старость уже в третьей эпохе — в стране, которая стала её домом после всех

испытаний, хотя сердце до конца жизни хранило память о прошлом.

На её похороны приехали родственники, знакомые, близкие люди. Каждый, кто знал

Сукхэ, пришёл проводить её в последний путь. В этот день рядом с ней снова собрались

те, ради кого она жила, дети внуки, родственники. люди, которые были связаны с её

судьбой. И, может быть, именно тогда завершился её долгий путь через три эпохи.

Сукхэ ушла, сохранив до последних дней главное — любовь к своим детям.

Она могла забывать имена, путать настоящее с прошлым, не узнавать дорогу домой, но

сердце её продолжало помнить тех, кого она любила. Память человека может угаснуть.

Дом может исчезнуть. Родина может стать далёким воспоминанием. Целая эпоха может

уйти в прошлое. Но любовь матери не исчезает вместе с человеком. Она остаётся в детях,

во внуках, в их памяти — и продолжает жить дальше. Так закончилась жизнь Сукхэ —

женщины, которой судьба подарила долгие восемьдесят восемь лет и провела через три

эпохи, через разлуки, потери, чужие земли и новые дома. Она многое потеряла, но не

потеряла главного — способности любить.

Царство ей Небесное.! И пусть земля ей будет пухом.!

ЭПИЛОГ

Память, которая не умирает

Человек уходит, а его жизнь не заканчивается вместе с последним дыханием.

Она продолжает жить в детях, внуках, в рассказах, которые однажды кто-то передаст

другому, в старых фотографиях, в вещах, к которым прикасались родные руки. Иногда —

в одной-единственной фразе, которую спустя много лет неожиданно вспоминаешь и

понимаешь, какой глубокий смысл она в себе несла.

Так продолжала жить и Сукхэ. Она прожила долгую жизнь — восемьдесят семь лет. На её

долю выпало столько перемен, сколько иной человеческой жизни хватило бы на

несколько поколений. Она родилась в мире, которого больше нет. В её юности

существовали старые обычаи, строгие правила, привычный уклад семьи, где

каждый знал своё место. Потом этот мир исчез. Пришла новая власть, изменилась страна,

изменилась сама жизнь. Началась дорога, которой она никогда не выбирала, но по

которой ей пришлось идти. Она покидала родные места, теряла привычный дом,

переживала разлуки и смерти, переезжала из страны в страну, из одного края в другой. Её

судьба оказалась связана с историей целого народа, который в одночасье лишился своей

земли и был отправлен в неизвестность. Но, несмотря на всё пережитое, Сукхэ не

позволила бедам уничтожить в себе главное — способность жить. Она растила детей.

Она ждала тех, кто уходил далеко. Она тревожилась о тех, кто возвращался.

Она переживала утраты, но снова поднималась утром и продолжала свой день.

Наверное, именно в этом и заключалась её сила. Не в громких словах. Не в борьбе, о

которой пишут в книгах. А в простом человеческом умении после очередного удара

судьбы снова поставить на огонь котёл, накормить детей, привести в порядок дом и

сказать себе: надо жить дальше. Сукхэ не оставила после себя богатства, которые можно

было бы измерить деньгами. Её настоящее наследство было другим. Это — её дети.

Её внуки. Её память. И история семьи, которая прошла через времена, когда рушились

государства, менялись границы и целые народы вынуждены были начинать жизнь заново.

Сегодня многие из тех мест, где прошла её молодость, существуют только в памяти.

Другие изменились до неузнаваемости. И только человеческая память способна соединить

их между собой. Корея. Маньчжурия Дальний Восток Узбекистан. Каждое из этих мест

стало частью её судьбы. Но где бы ни находилась Сукхэ, она несла с собой невидимую

нить, связывавшую её с тем домом, который когда-то оставила. Эту нить невозможно

было увидеть и невозможно было оборвать ни расстоянием, ни временем. Она жила в её

сердце. Может быть, поэтому Сукхэ так долго помнила прошлое. Она помнила людей,

которых уже давно не было. Помнила голоса. Помнила лица. Помнила дом. Помнила

дорогу. Помнила тех, кого судьба разбросала по разным странам и, наверное, больше

всего боялась не смерти. Она боялась забвения. Потому что знала: пока помнят человека

— он ещё рядом. Сегодня её уже нет. Но когда кто-то из её потомков рассказывает о ней,

она словно снова входит в комнату. Садится у окна. Смотрит вдаль своими спокойными,

немного уставшими глазами. И кажется, что за этими глазами снова оживает целый век.

Век, в котором было всё: любовь и разлука, рождение и смерть, надежда и отчаяние,

чужая земля и поиски нового дома. Три эпохи прошли через жизнь одной женщины.

Но Сукхэ не просто пережила их. Она сохранила себя. И, может быть, именно поэтому её

история должна остаться. Не только как история одной семьи. Не только как память о

прошлом. А как напоминание о том, что человеческая жизнь сильнее времени.

История может отнять у человека дом. Может отнять родную землю. Может заставить

начать всё сначала. Но если человек сохраняет в себе любовь к своим детям, память о

предках и надежду на будущее — он не потерян. Пока живёт память, продолжается жизнь.

Пока дети помнят родителей, а внуки знают имена своих предков, нить поколений не

Обрывается. И тогда человек, ушедший много лет назад, продолжает жить. В голосах

своих детей. В глазах своих внуков. В их судьбах. В их памяти. Так и Сукхэ продолжает

свой путь. Она прошла через три эпохи — и осталась с нами. Потому что есть судьбы,

которые заканчиваются последней страницей. А есть судьбы, которые становятся

памятью. Сукхэ — одна из них.