Судзуки-Поттер, или как Момонга волшебника воспитывал.

Пролог

— Это было… весело. — Сказал величественный скелет в ониксовой мантии, удобно расположившись на обсидиановом троне.

В тронном зале витала атмосфера полного уединения. Но несмотря на свой флегматичный характер, Судзуки не получал от этой тишины никакого удовольствия. Для него она была гнетущей; словно он находился на заброшенном кладбище, где похороненные мертвецы уже и не надеялись на чьё либо внимание, лишь дожидаясь окончательного забвения, в пагубном для всего сущего потоке времени.

Тишина также усугублялась тягучим чувством ожидания неизбежного. Момента, когда целых десять лет жизни Момонги канут в небытие, оставляя за собой лишь приятные воспоминания, что будут как согревать, так и терзать бедного раба современного мира: согревать ностальгическими мыслями о приятном времяпрепровождении; и терзать напоминанием того, что былые времена уже никогда не удастся вернуть.

Осматривая грустным взглядом своды чёрных колон, Судзуки предавался тяжким думам.

«Десять лет. Даже не верится, что такой невероятный срок времени, пролетел столь быстро.» — Вздохнул он про себя.

Осматривая алые знамёна своих друзей, что ровными рядом были развешаны по обе стороны стен, прямиком напротив лица Повелителя, Момонга мысленно переживал самые запоминающиеся моменты, связанные с его дорогими товарищами.

«Невероятная удача, что со времён упадка активности, и до сегодняшнего дня, мне удавалось поддерживать целостность гильдии.» — Вздыхает про себя Судзуки.

Вот уже как два года прошло с тех пор, как последний член гильдии окончательно покинул игру, оставив всё своё игроаое имущество на попечительство Момонги. Все эти два года, он буквально батрачил на двух работах: без отдыха и выходных. И если первая его хоть как-то ещё обеспечивала, то вторая забирала у него всё: личную жизнь, деньги, время на отдых и сон; и вследствие чего – здоровье.

Ему приходилось ежедневно, часами фармить ресурсы и золото на поддержание гильдии, в одиночку участвовать в сотнях авто-ивентах, многие из которых даже не предназначались для одиночно прохождения, вследствие чего он часто погибал, теряя драгоценные уровни и время, которое было потрачено на возобновление своего персонажа до левел-капа.

Но он ни о чём не жалел.

Каждый потраченный час, каждая потраченная ена, стоила этого момента. Ничто не было потеряно зря.

Теперь он с гордостью мог сказать, что сумел сохранить наследие своих друзей до самого конца.

Пусть они этого никогда и не оценят должным образом.

Поймав взглядом знамя, в виде немного переделанного флага Организации Объединённых Наций, образца двухтысячных годов, Мононга окунулся в одно из самых ярких воспоминаний в своей жизни, что было подарено его другом.

Восемь лет тому назад

В том же тронном зале, друг на против друга стояло двое товарищей по игре.

— Блу-сан, ты уже как третий месяц никого не пускаешь на территорию шестого этажа, — строгим голосом обратился Момонга стоящему напротив него энту, что на целый метр возвышался над довольно внушительным по габаритам скелетом. — Я, конечно, понимаю, что проектировка небесной иллюзии должна занимать много времени, но ты ко входу не подпускаешь даже Беллривер-сана. А он, между прочим, вместе с тобой обустраивал флору шестого уровня! — С наигранным возмущением заявил лич.

— Момонга-кун, я как раз за этим к тебе и пришёл. Я уже вчера завершил проект, но так как большинство гильдейских, включая тебя, были на работе, мне пришлось подождать до сегодняшнего дня, — спокойным, умиротворяющим голосом ответил Блу Планет.

— Ты ведь понимаешь, что в ближайшее время, пока нет новостей о каких-либо глобальных ивентах, гильдия вряд-ли соберётся в полном составе?

— Понимаю, Момонга-кун, — грустно ответил энт. — И ведь нас пока что только тридцать игроков. Страшно представить, что будет, когда мы дорастём до сотни.

— Это вряд ли, — задумчиво ответил Момонга, потирая подбородок своей костлявой рукой. — По секрету тебе скажу, что Тач Ми-сан хочет выдвинуть на голосование вопрос о ограничении состава гильдии до пятидесяти человек. Всё же, Аинз Оал Гоун задумывалась как ламповая гильдия с самобытной атмосферой. Сложно представить уютную атмосферу в тех же мега-гильдиях по тысячи человек, где даже гильмастер уже и не помнит, кого и когда он там принимал.

— Потому я и вступил именно в вашу гильдию, — сказал Блу Планет, выбрав на панели выбора эмоций улыбающийся смайлик.

Ответив таким же смайликом, Момонга тут же перешёл к делу.

— Так что там насчёт неба?

Спустя час

— Я ведь сейчас не сплю?! — Поражённо воскликнул игрок в виде гигантского краба с тремя клешнями.

— Вот братишка обзавидуеться, что я без него такую красоту увидела! — Тонким голоском, громко пропела розовая кучка фарша.

— Это, прекрасно… — Бескомпромиссно выдохнул паладин-инсектоид в сверкающих латах.

Пока все громко восхищались безупречной работой своего товарища по гильдии, Момонга просто молча любовался невероятной картиной, представшей перед его глазами.

Мириады ярких звёзд, всех возможных цветов и размеров, раскинулись по беспросветному небесному полотну, будто драгоценные камни разбросанные по тёмному столу ювелира, озаряющие взор любого на них смотрящего.

Каждая звезда, периодически, буквально на краткий миг испускала более яркий свет, создавая иллюзию того, будто маленькие с такого расстояния небесные светила, игриво подмигивали своим наблюдателям, показывая, что им никогда не суждено добраться до их обжигающей красоты.

Особыми украшениями небесного полотна, служили различные туманности, что тут и там были разбросаны по всему звёздном небу. Выглядели они, словно художник мокрой кистью провёл по звёздном полотну, что ничуть не испортило, а только на улучшило на порядок, всю космическую картину в целом.

Ему ещё никогда не доводилось видеть настолько прекрасного ночного неба.

Хоть он это никому и никогда не говорил, но его покойная мать – Хитоши, всегда мечтала увидеть такое небо. Не на картинках с интернета, но в живую, своими глазами узреть чистую, незапятнанную выбросами с заводов небесную твердь. Наслушавшись историй, которые его дорогая матушка рассказывала о временах до мега-индустриальной эпохи, которые она в свою очередь узнала от своей бабушки, Сатору со временем и сам перенял мечту от своей матери.

Одинокая слеза скатилась по лицу Сатору, миновав шлем подключения виртуальной реальности.

И пусть частично, но Блу-сану удалось исполнит мечту его матери, за что тот будет вечно ему благодарен.

***

Сатору с ностальгической грустью вспоминал этот момент.

Перебирая своими костлявыми пальцами золотой посох гильдии, взгляд Момонги упал прямиком на стоявшего у его трона суккубу.

Миловидное, слегка бледноватое личико, уставилось на него своими пустыми янтарными глазами с вертикальным зрачком.

Будучи профессиональным писателем, Табула всегда очень старательно относился к прописыванию характера и предыстории для своих неписей. Он мог месяцами обдумывать различные сюжеты, постоянно таксая с собой в руках огромный кожаный блокнот, что выдавался всем игрокам в качестве стартового предмета.

«Наверное, он единственный игрок во всём Иггдрасиле, которому понадобилось расширять блокнот для записей на ещё десять тысяч страниц.» — Посмеялся про себя Момонга, вспомнив, как Табула расспрашивал у всех в гильдии, способ увеличения вместимости стартового блокнота.

«Может, не стоило всё-таки влезать в настройки Табулы-куна?» — Нерешительно подумал Сатору. — «Сейчас, вспоминая, сколько усилий он приложил для создания и прописывания Альбедо… Как я мог так опорочить её своим эгоизмом!?» — Пристыженно воскликнул про себя Момонга.

Сатору начал корить себя, за столь импульсивный, и эгоистичный поступок.

Не выдержав щемящего чувства стыда, что так стремительно навалило на его сознание, Момонга вновь кинулся к консоли редактирования непися.

Тонкий костлявый палец упал на украшенную старинными вензелями панель интерфейса, прямиком на кнопку «стереть».

Позорная строчка с компрометируюшим текстом, мгновенно исчезает из панели описания, оставив после себя лиш мигающую вертикальную полоску ввода текста.

Скелетная рука зависла над голографической клавиатурой в нерешительном напряжении.

Как бы Момонга не старался, но он никак не мог заставить себя вернуть Альбедо её оригинальные настройки.

В его голове просто не укладывался невинный, ангельский образ молодой суккубы, внешность которой больше бы походила на иллюстрацию слов «чистота», и «непорочность», с фразой: «она шлюха».

«Эх, лучше бы я вообще ничего не трогал…» — Грустно выдохнул Сатору.

Потому, в качестве компромисса, он решил просто оставить всё как есть, чтобы ещё больше не испоганить наследие Табулы. Пусть это и оставило бы пустую строчку теста, что раздражала бы такого перфекциониста как Момонга, одним своим существованием.

Но лучше так, чем потом всю оставшуюся жизнь сожалеть об этой, так называемой, «маленькой шалости».

— Эх… — Тяжело вздохнул скелет своими эфемерными лёгкими.

«До закрытия серверов осталось всего десять минут…» — Подумал Сатору, глянув на циферблат электронных часов, расположенных в правом-верхнем углу интерфейса. — Может, я ещё смогу успеть?... — С надеждой прошептал Момонга.

На канун закрытия Иггдрасиля, многие игроки, что ещё окончательно не утратили интерес, и не покинули игру, начали делать то, что несколько лет ранее им бы даже и в голову не пришло – выдвигать на аукцион, буквально за бесценок, тысячи предметов самой различной степени редкости, начиная от легендарных, и заканчивая даже мировыми предметами.

Зайдя вчера на аукцион, Момонга начал чуть ли не кровью плеваться, увидев такое кощунство своими глазами. Но успокоившись, им ненадолго овладела неудержимая жадность коллекционера, и он начал судорожно скупать все предметы, что так или иначе его когда-либо интересовали.

Остановился он только тогда, когда баланс на его аккаунте окончательно достиг дна, и ему пришлось отдёргивать себя от доната, в общем-то, практически мёртвую игру.

«Нет смысла скупать весь аукцион. Ведь я всё равно не успею испытать все эти предметы до закрытия.» — Это был главный аргумент, что удерживал его от безрассудных действий.

За те пятьдесят тысяч ен, что оставались на его аккаунте, он успел купить: восемь легендарных предметов, двенадцать божественных, и даже один мировой, что был единственным на продаже, и который он купил в первую же очередь.

И теперь, когда он наконец вспомнил о всех этих внезапных покупках, у него, как назло, оставалось всего десять минут на то, чтобы протестировать купленные им предметы.

«Какая досада, что я так поздно зашёл на аукцион.» — Сокрущался Сатору. — «Из-за очередного выговора от начальства, я совсем забыл про свои недавние покупки. Как я мог вспомнить о них только сейчас!?» — Воскликнул мысленно он.

«Ладно, вдох... Выдох.» — Протянул про себя Момонга. — «Лучше всё-таки поздно, чем никогда.» — Здраво рассудил он.

«Я не думаю, что будет хорошей идеей делать это на территории гильдии.» — Протянул мысленно Момонга, почёсывая свой костлявый затылок за капюшоном мантии — «А я ведь хотел провести последние минуты вместе с Назариком...»

Столкнувшись с довольно тяжёлым выбором, Момонга всё же решился на первый вариант, и потому сразу же переместился на первый этаж, при помощи кольца Аинз Уал Гоун.

«Возможно, я ещё успею вернуться до закрытия. Так что стоит как можно скорее начать испытания.» — Подумал Сатору, прежде чем открыть портал в отдалении от антителепортационных барьеров гильдии. Хоть он никак не ограничивал самих членом гильдии, но привычка о запрете на телепортацию при помощи врат внутри гильдии, без весомого на то повода, осталась ещё со времён активности Назарика.

Оказавшись на краю зловонных болот Хельхейма, Момонга, чтобы ему никто не помешал, сразу же применил заклинание, под названием – «Великое устрашение», которое отпугивало всех враждебных мобов до семидесятого уровня, от определённой заклинателем области. Исключением, конечно же, являлась нежить, у которой имелся полный иммунитет к подобным эффектам.

Повернувшись лицом к уже опостылевшим пустынным лугам Хельхейма, что своей серостью и безжизненностью так напоминали реальный мир, Момонга совершил характерный жест рукой для открытия инвентаря, вытаския первый купленный им предмет.

«Думаю, стоит пропустить легендарные предметы, и сразу начать с божественных. А то боюсь, времени у меня на всё не хватит.» — Заключил Момонга, доставая из инвентаря золотую перчатку, украшенную пятью драгоценными камнями.

***

— Эх, как жаль, что мы познакомились только в сейчас; в самом конце... — Протянул Сатору, глядя серебряное кольцо с элегантной печаткой в виде молнии, которое располагалось прямиком на его безымяном пальце правой руки.

Когда-то Момонга уже слышал об этом кольце. Кольцо Тания является божественной экипировкой оберегающего типа, которое отражает любую магическую атаку, вплоть до девятого уровня, обратно в атакующего.

Если бы не перезарядка в тридцать секунд, то это кольцо можно было бы с небольшой натяжкой окрестить мировым предметом.

В описании указано, что по легенде, в кольце была запечатана часть силы оберегающей молнии, которая входила в набор из одиннадцати молний этрусского бога — Тина.

Ещё раз полюбовавшись кольцом, Момонга заметил, что до закрытия серверов осталось всего лишь одна минута.

«Вот чёрт,» — выругался Момонга, — «видимо, не суждено мне испытать все свои приобретения.» — С досадой подумал он.

За всё оставшееся время, он успел осмотреть всего лишь шесть из двенадцати им купленных на аукционе предметов. И это ещё не считая легендарные.

«Впринципе, я ещё смогу успеть...» — Протянул он. — «Но тогда, конец игры мне придётся встреть посреди Хельхеймских пустоши.»

Постояв несколько секунд в нерешительности, Момонга пронянул свою костлявую руку прямиком к иконке открытия инвентаря.

«Нет времени на долгие раздумья.» —Заключил Сатору — «Если я сейчас же на что-то не решусь, тогда не видать мне ни того, ни другого.»

После того, как Момонга выбрал нужную ячейку, в его руку переместился нужный предмет.

— Вот мы и снова встретились... — Протянул в слух Момонга, разглядывая ониксовое кольцо глазами своего игрового аватара.

Не смотря на свой незамысловатый, по сравнению с другими мировыми предметами, дизайн, в виде глотающей свой хвост чёрной змеи – это кольцо давало своиму владельцу довольно таки читерные преимущества. Как по мнению Момонги, так и по мнению остальных игроков.

Это был Уроборос. Сильнейший одноразовый предмет во всём Иггдрасиле.

А сила его такова, что при активации кольца, можно отправить запрос разработчикам на исполнение любого желания, которое на задевает основные механики игры.

Момонге уже приходилось лично сталкиваться с силой этого кольца. Когда Иггдрасиль только начинал обретать популярность, его гильдии почти удалось полностью мониполизировать добычу редких ископаемых во всём Хельхейме. Но конкурирующая гильдия не допустила такого исхода, применив Уроборос, чтобы полностью стереть присутствие Аинз Оал Гоун из самого мира на целый месяц.

По факту, их гильдия, вместе со всеми её участниками пробыли в месячном бане, из-за чего понесла масштабные убытки, сдвинувшись в топе с двенадцатого места, прямиком на двадцать девятое.

«Этого досадного случая можно было избежать, если бы мы тогда владели хотя бы одним мировым предметом.» – Вздохнул Сатору. — «Но, сделаного не воротишь. Или точнее – не сделанного?» — Хмыкнул он.

Сорок секунд.

Момонге снова пришлось обрывать свои размышления, так как времени оставалось всего ничего.

«Чего же мне такого загадать?» — Призадумался Момонга. — «Да и есть ли в этом смысл? Наивно полагать, что разработчики отложат закрытия серверов для исполнения моего запроса.»

Тридцать пять секунд.

«Наверняка они уже и не будут читать моё желание. Да и вообще, вполне возможно, что разработчики уже успели закрыть тематическую почту для запросов.» — Рассудил Момонга.

Двадцать пять секунд.

«Получается, я зря что-ли остался?» — Оберечённо выдохнул Сатору. — «Я мог бы уже сейчас умоститься на Трон Королей, и спокойно ждать закрытия. Но нет, вместо этого, я сейчас стою посреди долбанной пустыни, и разглядываю это бесполезное кольцо!» — Раздражённо выругался Момонга.

Двадцать секунд.

Сплюнув с досады, Сатору слегка успокоился, и снова перевёл взгляд на чёрный перстень.

«Ладно, опять же – сделаного не воротишь. Лучше стоит подумать, чего можно такого пожелать, прежде чем часы пробьют полночь.» — Призадумался Момонга — «Может оно и останется неуслышанным, и мой запрос будет сравним с отправкой рождественского письма Санте-Клаусу, но никто ведь меня не попрекнёт за небольшую веру в чудеса?» — Промычал под нос Сатору.

Пятнадцать секунд.

«И чего же мне пожелать? Бессмертия? Чтобы вечно жить в умирающем мире, и без возможности умереть? Нет уж, это больше смахивает на проклятие. Тогда что – денег? Было бы неплохо, но вот только врядли налоговая поверит моим россказням про волшебные кольца.» — Усмехнулся Момонга.

Десять секунд.

— Может, пожелать Иггдрасиль 2? — Мечтательно протянул Сатору — «Обновлённый Иггдрасиль на современном движке, та с максимальной детализацией, ещё и озвучкой эн-пи-си искусственным интелектом... Буку-Буку Чагама точно бы убила меня за такие мысли.» — Весело подумал Сатору.

Чагама-чан частенько жаловалась своим согильдийцам на искусственный интеллект. А точнее, на виртуальных сейю, которые довольно часто крали её работу, как у актёра озвучки. Так что за такие мысли, она бы точно серьёзно обиделась на Момонгу, назвав того предателем. Пусть и не надолго, ввиду своего ребятческого характера.

«Сколько мы уже не виделись? Три года?» — Призадумался Сатору. — Как же быстро летит время... — Печально вздохнул он.

Пять секунд.

«Кажется, я знаю что загадать.» — Мысленно протянул Момонга.

Экипировав мировой предмет Уроборос на указательный палец правой руки, Момонга прокрутил его вокруг своей мраморной кости ровно три раза по часовой стрелке, выполнив одно из необходимых условий активации.

Четыре секунды.

Включилась анимация активации кольца, при которой змея поднимает веки, обнажая свои сияющие рубиновым светом глаза.

Подняв правую руку к лицу, для драматичности эффекта – Момонга и сам увеличил интенсивность сияния своих малиновых огоньков в глазницах, хоть и понимал всю бессмысленность этого действия.

Три секунды.

— Именем девяти миров Иггдрасиля, — чётко произнёс Момонга начало ключ-фразы.

Две секунды.

— Я, Момонга, обращаюсь к верховным Богам мироздания.

Закончив ублажать эго разработчиков игры, Момонга драматично, как он думал, закрыл глаза, из-за чего сияние огоньков в его глазницах уменьшилось до ели видимого блеска.

Одна секунда.

— Пусть моё Великое Приключение никогда не закончится.

Выдохнув эти слова, Момонга медленно открыл глаза, встретив на своём пути ярко-зелёное сияние, что полностью застелило ему глаза.

Примечание к части

Ваши комментарии и лайки – лучшая мотивация для написания продолжения.

Глава 1

Это были тяжёлые дни для Лили Поттер. С того момента, как профессор Дамблдор известил её и Джеймса о начале преследования их семьи Волан-де-Мортом, ранее, хоть и не совсем мирная, но более-менее спокойная жизнь Поттеров пошла под откос.

С тех пор как в её жизни появилась маленький Гарри, их быт начал постепенно налаживаться. Теперь уже мать семейства, решила остепениться, и наконец завязать с постоянными рейдами на Пожирателей Смерти, так как поняла, что окромя Джеймса, у неё наконец-то есть что терять. Благо, что остальные члены Ордена Феникса её прекрасно поняли, и поддержали желание юной матери, пусть тайно и сожалели, что потеряли такого прекрасного бойца как Лили. Помогать Ордену, она, конечно же, не перестала, но начала делать это куда более безопасным, и как она считала, более полезным способом – варкой зелий.

И хоть Лили так и не смогла отговорить своего мужа от участия в сражениях, но опосле того, как она, после очередного ранения мужа, закатила впечатляющих размеров скандал, сопровождаемый сильными выбросами магии, из-за которых в доме пришлось делать капитальный ремонт, Джеймс хотя бы перестал вылазить прямиком на передовую.

Но всю эту, пусть и достаточно хрупкую, но семейную идиллию, смог разрушить всего лишь один визит Дамблдора в их дом.

Она просто не могла поверить своим ушам, услышав о каком-то пророчестве, участником которого был их новорождённый сын, а также сын её хорошей подруги — Алисы Лонгботтом.

— Что значит: "и один из них должен погибнуть от руки другого"?! — Воскликнула Лили, стремительно переходя на более повышенный тон. — Дамблдор, будь ты хоть трижды моим бывшим директором и Великим Волшебником, но я не позволю втягивать в это своего сына! — Гневно заявила она.

— Ну-ну, Лили, только спокойствие. — Мягко сказал старик. — Никто и не говорил, что дитём пророчества будет именно Гарри. Под те же характеристики, так же подходит и сын Алисы Лонгботтом. Ты ведь наверняка его знаешь. Да и тем более, я хоть и стар, но ещё не настолько выжил из ума, чтобы втягивать в войну новорождённых младенцев. — Усмехнулся он. — Я лишь предупреждаю: если я смог разгадать это пророчество, то для Волан-де-Морта это тем более не составит никакого труда. Хоть я и более чем уверен в приватности нашего с Трелони разговора, но кто знает... В последнее время, даже у стен могут быть уши. — Туманно сказал Дамблдор. Впрочем, как и всегда.

Этот короткий разговор привёл к десяткам бессонных ночей для бывшей Эванс. Но самый кошмар начался тогда, когда Альбус всё-таки объявил о начале преследования их семьи.

Тогда же Дамблдор и предложил провести ритуал сокрытия под названием "Фиделиус", предложив Сириуса в качестве хранителя тайны. Джеймс и Лили согласились.

К сожалению, из-за чрезвычайной занятости директора, он не смог провести достаточно длительный ритуал Фиделиуса в тот же день, пообещав выделить для них время из своего плотного графика лишь через две недели.

С тех пор, практически каждую ночь, Лили просыпалась в слезах и холодном поту, от очередного кошмара, в котором Волан-де-Морт убивает маленького Гарри прямо у неё на глазах. Эти постоянные кошмары стоили ей сильного ежедневного недосыпа, и страшной нервозности, пока она не начала принимать зелья "Сна без сновидений", собственного приготовления.

Но даже тогда, её не отпускала постоянная тревога. Её воображение постоянно дорисовывало фигуру в чёрном одеянии, чуть ли не до каждого встречного ей угла. Она практически перестала отходить от кроватки своего сына, иногда даже засыпая в его спальне, прямиком на расположенном напротив люльки диване.

На четвёртый день, во время посещения ячейки Поттеров, в банке Грингготс, ей довелось наткнуться на одну довольно интересную старинную книгу в сером бархатном переплёте. Края её были оббиты чёрным железом, которое не ржавело даже спустя столько лет, благодаря, судя по всему, выбитым на них рунам. Особенность её была в том, что обложка книги была полностью пуста. И нет, надпись с названием не выцвела, как можно было бы подумать. Её там просто не было.

И хоть Лили редко когда что-то скрывала от своего мужа, но на этот раз решила довериться своему чутью, и не рассказывать Джеймсу о странной находке. И не прогадала.

Описанные там заклинания, ритуалы, и практики, можно было описать одним словом – Тьма. Это был сборник всех тёмных знаний Поттеров, которые они могли накопить со дня основания их семьи. И увидь Джеймс такую книжку у себя в сейфе, то без раздумья сжёг бы её в адском пламени. Как бы иронично это не звучало.

И хоть она никогда не была приверженцем тёмных искусств, особенно в свете недавних событий, и беспромедления поступила бы также (естественно, после небольшого ознакомления), но кое чему всё-таки удалось зацепить её любопытный взгляд.

Ритуал добровольного жертвоприношения. Кровная защита.

Древний ритуал, который своими корнями ещё уходит далеко за ранее средневековье, во времена, что предшествовали ещё рождению Мерлина. В книге описано, что многие матери из благородных родов, во время начала междоусобных конфликтов волшебных семей, проделывали этот ритуал над своим ребёнком, чтобы в случае их смерти гарантировать ему выживание до магического совершеннолетия. Провести этот ритуал можно только на ребёнке, не заставшем третью зиму. То есть, на ребёнке до двух лет.

Условия просты, но в то же время очень сложны. С начала полнолуния, требуется каждый день скармливать ребёнку по капле своей крови, и так до прихода врага в твой дом. Ни в коем случае нельзя пропускать этот процесс, иначе придётся начинать всё сначала.

Самая сложная часть, это любым образом заставить своего врага дать обещание: не губить жизнь ребёнка, взяв вместо него себя.

От части, именно из этого ритуала пошла древняя традиция, брать к себе в дом отпрысков своих врагов, чтобы воспитывать их как своих собственных детей. Во избежание, так сказать.

Потерял свою популярность этот ритуал именно из-за своей известности. Практически каждый знал, как обойти последний пункт, а именно – просто не давать никаких обещаний своим врагам.

С началом следующего полнолуния, которое наступало как раз через три дня, Лили без промедления начала древний ритуал, подмешав каплю своей крови в молоко, которое она заранее сцедила в магловскую бутылочку для кормления.

Но это не успокоило Лили до конца, и она решила сама провести ритуал, не дожидаясь прихода Дамблдора.

Хоть это было довольно сложно, и с завершением ритуала она упала без сил в лёгком магического истощении, но с поддержкой её мужа, а так же Сириуса и Питера, её умений вполне хватило на столь сложный ритуал.

Так же, в своей всё возрастающей паранойе, Лили в последний момент предложила поменять хранителя на Питера Педдигрю, заметив, что пусть и не прошедший через необходимые по чистокровным обычаям ритуалы, но всё же крёстный отец мальчика, будет слишком очевидным выбором, для хранителя тайны Фиделиуса.

Сам Сириус, то ли из-за возможности не брать на себя очередную ответственность, то ли действительно разглядев весь резон сего предложения, охотно поддержал инициативу Лили. Джеймс, хоть и менее охотно, но всё же согласился на решение своей дорогой жены.

Позже, по заверениям всё той-же Лили, все участники ритуала пообещали никому не разбалтывать истинную сущность хранителя тайны. Даже Дамблдору и Люпину.

Хоть Сириус и Джеймс в начале были решительно против того, чтобы держать в наведении их лучшего друга, но далеко не поддельные слёзы Лили всё же убедили их в необходимости подобной конспирации. Пусть, и не из соображений безопасности, но ради спокойствия молодой матери.

И вот, тридцать первое октября, ровно полтора года со дня рождения Гарри. Предзимняя стужа витала по ночным улицам Годриковой Впадины, иногда пробирая до костей своим холодом случайных прохожих. Сумрачное небо во всю озаревала высоко поднятая яркая луна, что в эту ночь раскрывалась в своём полном великолепии, давая ходящим под ней путникам понимание примерного времени суток.

Пока в соседних жилищах, праздник в честь дня всех святых только набирал свои обороты, в доме молодого семейства Поттеров царила спокойная атмосфера семейного тепла и уюта.

Вот уже месяц не было слышно о какой-либо активности со стороны Пожирателей Смерти. Хоть Орден и напрягся от столь долгого затишья, понимая неминуемость предстоящей бури, но семейство Поттеров, и в особенности Лили – выдохнули с облегчением.

Уже как месяц ей не приходилось беспокоиться по поводу дежурств Джеймса. Никаких засад, никаких рейдов, никаких сражений. Только умиротворяющий штиль, который был ей так нужен, спустя полтора года постоянного напряжения. Во время месячного отдыха для её нервов, даже часть морщин и ранней седины, которые постепенно накапливались все эти полтора года – успели сойти.

Может она и понимала, что война не закончилась, и опасность никуда не ушла, но для Лили Поттер этот перерыв был жизненно необходим, ведь даже окклюменция, от постепенного лишения рассудка – помогала мало.

И сейчас, сидя на диване, в объятиях своего дорогого мужа, единственное о чём она могла думать – так это о продлении сего момента тишины до скончания жизни. И как же она была права.

Вдруг, по всему поместью прогремел громкий ритмичный стук в дверь.

Резко подорвавшись с кровати, взглянув на напольные маятниковые часы, которые отчитывали последние минуты до полуночи, Лили обеспокоенно спросила своего мужа:

— Джеймс, ты кого-то приглашал? — Слегка дрожащим голосом она спросила.

На секунду нахмурившись, Джеймс сразу же успокоился, показывая супруге лёгкую ободояющую улыбку.

— Расслабься, Лилс. Бродяга обещал утром заскочить. Говорил, что покажет новую модификацию для своего летающего мотоцикла. Какую – не сказал. — Раслабленно увещал он.

Слегка расслабившись, через мгновение, Лили снова задала вопрос, слегка нахмурив брови:

— И почему же он приходит поздно ночью, пусть и на праздник? — Задала она резонный вопрос. — И вообще, почему ты мне не сказал об этом? Ты ведь знаешь, какое сейчас время! — Обвинительно указала она.

— Та ладно, Лили, всё в порядке! Ты же его знаешь. Наверняка напился с радости, и вытерпев, пришёл хвастаться обновкой. — Утвердил он. Но увидев, что недовольство на лице его жены ни на гран не убавилось, начал извиняться. — Хорошо, — выдохнул он, — прости, что не предупредил. Вылетело из головы. Просто, у нас давно не было таких хороших дней. — Улыбнулся он. — Я уже и не помню, когда мы так спокойно проводили вечера. То я постоянно на дежурстве, то ты в мастерской пропадаешь. Только утром и видимся. Обещаю, — подойдя сзади к Лили, он прошептал: — как только закончится война, мы пойдём в кругосветку. Ты, я, и Гарри. На год. Или даже больше. — Заверил он.

Мягко улыбнувшись, Лили клюнула в губы своего мужа, и подойдя к перилам лестницы, сказала:

— Хорошо, только не сильно шумите. Я пойду проверю Гарри.

Услышав повторение стука, Джеймс, с приподнятым настроением подошёл к парадной двери, и посмотрев в глазок, удивлённо спросил:

— Хвост?

Не задумываясь, Джеймс начал открывать дверь. Но сразу же остановился, увидев за Питером знакомую мрачную фигуру, которую он видел в своей жизни всего трижды.

— Лили, забирай Гарри и беги! — Громко крикнул он, доставая свою палочку из красного дерева.

Но не успев произнести ни единого заклинания, Джеймс полетел в противоположную сторону гостиной, с напрочь разорванной грудью.

Увидь эту картину Лили, то её бы определённо вырвало прямиком на пол, даже несмотря на то, что во времена своей службы в Ордене, она успела повидать смерти намного и похуже. Но одно дело, когда ты видишь смерть незнакомца, но совсем другое, когда на твоих глазах умирает близкий твоему сердцу человек.

Но к счастью, после громкого предупреждения своего мужа, Лили незамедлительно, не оборачиваясь назад, понеслась прямиком в детскую, проверяя своё зачарованное на порт-ключ обручальное кольцо.

Лили услышала, как за ней быстро семенят лёгкие шаги Тёмного Лорда, из-за чего она поняла, что Джеймс в этой схватке всё же не смог выжить.

Со слезами на глазах, Лили решительно встала перед колыбелью своего, теперь уже единственного любимого человека, так как поняла, что последний оставшийся выход в виде телепортационного ключа был заблокирован.

Она увидела, как тёмная, далеко не от отсутствия освещения, фигура, медленно прошла через прикрытый дверной косяк, который она преждевременно не закрывала на замок, понимая всю тщетность этого поступка, который лишь заберёт драгоценные секунды её времени.

Она увидела, как холодный взгляд ярко-красных глаз упал прямиком на проснувшегося от шума Гарри, который, как и всякий новорождённый в подобной ситуации – начал громко плакать.

Волан-де-Морт, увидев препятствие на своём пути, и узнав в нём девушку, которую его верный слуга умолял пощадить, громко заявил:

— Отдай дитя, и так уж и быть, ты получишь Мою пощаду. — Высокомерно заявил он.

— Возьми меня, но не трожь Гарри! — Уверенно воскликнула Лили, не отводя свой взгляда от его звериных глаз.

Посверлив взглядом непомерно наглую, как для него, девчонку, тот с холодным гневом прошипел:

— Так тому и быть. Авада Кедавра!

С белоснежной палочки Волан-де-Морта, словно из гейзера заструился яркий бледно-зелёный свет, который Лили смело приняла на грудь, упав, словно обрезанная марионетка.

Немного поглядев на труп под своими ногами, в глазах безжалостного, высокомерного Тёмного Лорда, на секунду промелькнула искра уважение к смелости грязнокровки, которая затем быстро смелась потоком презрения к её происхождению.

Подойдя к отчаянно плачущему навзрыд младенцу, который словно понимал происходящее перед ним, Волан-де-Морт, встав на нескольких метров перед своим будущим врагом, направил остролистовую палочку прямиком в голову маленького мальчика.

— Не будь ты полукровкой, то возможно, я бы отдал тебя на воспитание Беллатрикс, чтобы вырастить из тебя своего самого верного слугу. — Неспеша протянул тот. — Но ближний круг и так ели терпит присутствие Снейпа в своих рядах, так что... Авада Кедавра!

Привычное чувство эйфории затопило сознание Тёмного Лорда, возникающее при каждом использовании любого Непростительных. Его мутировавшие от постоянных ритуалов глаза, приобретшие свойство ускоренного восприятия, внимательно наблюдали за стремительно летящим убивающим проклятием.

Но внезапно, когда стрела Непростительного проклятия была в половине пути к своей цели, пространство перед колыбелью исказилось в причудливом, похожем на аппарацию вихре, и весь обзор Волан-де-Морта застелило чёрным туманом.

Единственное, что он увидел, это летящее к нему его же проклятие, от которого он не мог не увернуться, ввиду очень малого расстояния, ни даже аппарировать, из-за установленных им заранее мощных антиаппарацианных щитов, на пробитие которых даже у него ушло бы некоторое время.

Последнее, что он увидел перед своей смертью – это непрерывно смотрящие прямиком ему в душу два красных огонька, что так похожи, но в то же время кардинально отличаются от его собственных глаз.

Примечание к части

Обязательно оставьте свои впечатления о главе, чтобы я понимал, в каком направлении мне лучше всего двигаться. А так же, если хотите выразить мне свою поддержку – ставьте лайки на эту работу, тем самым не только сделав мне приятно, но и сохранив интересующую вас работу к себе в закладку "понравившиеся".

Глава 2

— Это... Не похоже на Иггдрасиль два. — Озадачено признал Момонга.

Открывая глаза, у него в голове было только два варианта того, что он увидит. На первый он ожидал, а на второй страстно надеялся.

Первый, и самый очевидный: сервера закрывают, и шлем включает протокол принудительного выбрасывания из виртуальной реальности. И он снова возвращается в свою серую рутину.

И второй: он открывает глаза, и его сознание переносится на другой сервер, прямиком на начальную локацию второго Иггдрасиля. Но на этот вариант надежды было невероятно мало. Не только потому, что не было никаких слухов об анонсе новой игры, что в современном мире вполне могло бы означать полную кончину проекта. Но и потому, что в каждом шлеме была встроена защита от любого рода перенаправления и редиректа на другие сервера. Это обусловлено вполне разумным стремлением, а именно – защита пользователя. Ведь несмотря на искусственно созданные ограничения для технологии полного погружения, некоторые недобросовестные специалисты по программированию виртуальной среды всё равно могут многими способами навредить среднестатистическому юзеру. И тут даже и речи не идёт о банальном кардинге, или ином способе воровства денег. Как и о взломе техники, с целью использования её вычислительных ресурсов. Тут говорится о прямой угрозе жизни пользователя.

Первая попытка выхода на рынок технологии полного погружения провалилась именно по этой причине. После первого же оглашённого инцидента, связанного с убийством при помощи виртуальной реальности, данная технология вышла из рынка на целые десятилетия, вернувшись с целым букетом всех возможных ограничений, которые перекрывают путь к большинству возможных путей взлома, с целью причинения непосредственного вреда пользователю.

И теперь, стоя посреди допотопного вида гостиной, образца века эдак двадцатого, и смотря на небольшую, прикрытую тёмной мантией кучку пепла, у него в голове проносился лишь один вопрос:

«Неужели они смогли как-то обойти ограничения?!» – В потрясении размышлял он.

«Но нет, в этом нет никакого смысла.» — Слегка успокоился он. — «Даже если бы они нашли способ, будет крайне глупо об этом заявлять об этом всему миру. Тем более, таким образом. Компания попросту бы обанкротилась от судебных исков, не успев снова раскрутиться.» — Заверился он.

Задумчиво поглядев на сияющую луну за окном, Момонга поймал у себя в голове вполне здравую мысль.

«Тогда, скорее всего, разработчики не стали отключать сервера после заявленного времени, и перенесли всех оставшихся в онлайн игроков на подобные локации. Пасхалка для самых ярых фанатов, что остались до самого конца» — Мысленно усмехнулся он.

Посмотрев под ноги, он обнаружил, что в нескольких метрах от кучки пепла, оставшейся от неизвестного агрессивного непися, лежит труп рыжеволосой женщины.

«Это какой-то квест? Мне нужно будет расследовать убийство?» — Подумалось Момонге. — «Так здесь и нечего расследовать. Вот он, убийца. Или точнее то, что от него осталось.» — Весело хмыкнул он. — «Или мне потребуется как-то доказать его причастность?» — Догадался Момонга, неспешным шагом направляясь к мёртвому телу эн-пи-си.

«Как странно... Почему она такая реалистичная?» — Воскликнул мысленно Сатору.— «Неужели, разработчики так сильно расстарались ради обычной пасхалки в конце игры? На них совершенно не похоже.» — Резонно заметил он.

— Тогда, это точно анонс новой игры. — Хмыкнул Момонга — «Ай да разработчики, ай да молодцы. Боюсь представить, сколько сил было вложено в сокрытие всей информации, и защите от промышленного шпионажа со стороны других студий. Ни одной модельки, ни одного скриншота, и ни одного слуха об анонсе, как это было с первым Иггдрасиль.»

Момонга так разуверился в своей догадливости, что даже поначалу и не заметил странного голоса, который издавал его игровой аватар.

Но что он сразу же заметил, но поначалу, из-за потрясения после внезапного переноса, не предавал этому большого значение – отсутствие игрового интерфейса.

«Может, намёк на новую механику игры?» — Подумал тот, пытаясь заученными жестами открыть свой инвентарь, или хотя бы меню выхода. — «Хотя, это довольно странное решение – полностью убрать интерфейс. Даже в проектах, пытающихся добиться полного погружения в атмосферу игры, есть хотя бы минимальный...»

Но продолжить свою мысль ему не дал тяжёлый звук неспешных шагов, доносящихся со стороны открытого дверного проёма, что располагался справа от него.

— М... Мой Лорд? — Спросил неуверенный боязливый голосок, который, из-за его высокой тональности, можно было легко спутать с женским.

Обернувшись в сторону незнакомого голоса, его взору предстала низкая фигура полноватого человека, с чертами лица, отдалённо похожими на мышиные.

Такое впечатление создавали не только характерные морщинки, но и его сильно выпирающие передние зубы, а так же длинные неряшливые светлые волосы грязного оттенка, резко контрастировавшие с его тёмной мантией.

Когда Момонга посмотрел в лицо тучному мужчине, его глаза, неожиданно для Момонги, широко раскрылись от неописуемого ужаса, и тот повернувшись, начал быстро, спотыкаясь о лестничные ступеньки, убегать.

«Какая качественная анимация лица.» — Удивлённо подумал он. — «Даже слишком качественная. Тем более, для моего устаревшего оборудования.» — Пришёл тот к неожиданному выводу.

— Что-то здесь нечисто... — Прошептал он, не спеша настигая странного эн-пи-си.

«Что с моим голосом?» — Резко остановившись, опешил Момонга.

Только сейчас он сумел заметить, что его голос стал существенно ниже. Тембр стал более ровным, глубоким, и... приглушённым?

Но Момонга прекратить свои размышления, увидев, как неизвестный человек добегает до выхода из дома.

«Нет времени на подобные размышления. Эн-пи-си почти убежал из локации, так что стоит его нагнать. Возможно, я даже смогу открыть с ним диалог.» — Подумалось ему.

Вытянув свою скелетовидную ладонь, Момонга попытался активировать заклинание по нововведённой, как ему думалось, механике игры.

— Свинцовые ноги.

Обычное заклинание третьего уровня для новичков, которое накладывает замедляющий дебаф на противников, у которых показатель сопротивления к магии находится на отметке ниже среднего, а так же обездвиживает врагов с низким показателем магической защиты.

Эффективно против врагов до сорокового уровня, но бесполезно против игроков с более высокими показателями левела. Так как даже у ассасинов, что прокачивают свою защиту по минимуму, на этом уровне уже достаточно очков, чтобы игнорировать данный дебаф.

Конечно, есть так же заклинание орихалковых ног, что являются усиленной версией свинцовых, но Момонга посчитал, что использование заклинания пятого ранга, против врага, что в ужасе бежит только от одного его вида, будет излишней тратой маны.

Как он и думал, заклинания третьего уровня оказалось достаточно, чтобы враг попросту свалился с ног.

«Это что, кровь?» — Удивился Момонга.

Дело в том, что во время падения, толстый мужчина ударился прямиком лицом о дверь, разбив себе нос в кровавую юшку.

«Слишком сложное взаимодействие для игры. Если выражение ужаса на лице мужчины ещё можно списать на сюжетную анимацию, а произнесённую ранее фразу, на заранее записанную реплику, то как объяснить это?» — Задался вопросом Сатору.— «А если бы я применил обездвиживание ещё на лестнице? Он бы также сломал нос, или же была бы нанесена другая травма? А если бы я применил атакующее заклинание – что тогда?»

Пока мышеподобный мужчина, которого ему уже было откровенно жаль, метался на полу в панике, Момонга наконец-то заметил погром, который предположительно устроил убиёный им недавно мужчина, а так же труп черноволосого мужчины с разбитыми очками, у которого, в отличие от мёртвой женщины сверху, была напрочь разорвана грудная клетка.

Но Момонгу беспокоила не качественно выполненная моделька жестоко убитого трупа, а стойкий запах крови, который густо витал по всей гостиной комнате*.

«Это не может быть правдой!» — Мысленно воскликнул Сатору. — «Мало того, что конвенция о "программировании Виртуальной Среды", запрещает массовое распространение программного обеспечения, имитирующие обонятельное ощущение, так ещё и мой шлем не оборудован подобной функцией!» — Вовсю сокрушался Момонга.

Пока в его голове всё метались различные фантастические мысли, которые прагматичный до мозга костей Момонга старался во всю гнать, пытаясь найти хоть какое-то логическое объяснение происходящему безобразию, тучный мужчина, о котором Момонга уже успел позабыть, наконец, перестал копошиться в своей порванной от падения мантии, и достал оттуда прямой деревянный жезл.

Трясущимися руками, тот прочертил кончиком закруглённой на конце палочки зигзагообразный символ, и дрожащим во всю голосом, проблеял:

— Ав... Ава... Авада Кедавра.

Не добившись желаемого результата, тот всё же собрал всю оставшуюся глубоко внутри него уверенность, и вспомнив мантию своего Лорда, которая лежала на кучке оставшегося от него пепла, яростно воскликнул:

— Авада Кедавра!

Момонга, который наконец вынырнул из своих размышлений, и всё же удосужился обратить внимание на своего обездвиженного пленника, удивлённо посмотрел на несущееся на него ядовито-зелёное проклятие.

«Это случаем не то заклинание, что отразил перстень Тания, превратив пустившего его бедолагу в кучку пепла?» — Промелькнула мысль в голове Момонги.

Он не стал уворачиваться странного проклятия, решив ещё раз понаблюдать за работой своего нового предмета экипировки, так как чувствовал, что полу минутный тайм-аут уже давно прошёл.

Из-за перекрывающего его обзор чёрного тумана, который внезапно появился после странного перемещения, он не смог должным образом изучить работу нового божественного предмета.

«Теперь, вспоминая этот момент, я понял, что из-за этого странного тумана я так и не смог подробно рассмотреть атакующего меня эн-пи-си. Единственное, что я смог разглядеть – это пронизывающие ярко-малиновые глаза. Возможно ли, что нападающий был вампиром?» — Подумал Сатору.— «Но я не вижу у его подчинённого никаких вампирских черт.» — Засомневался он, вспомнив, как мышеподобный мужчина обратился к некому Лорду. — «Если уж на то пошло, то этот мужчина больше походит на крысиного оборотня. Но если он крысолак, то на месте ногтей, у него должны были бы быть крысинные когти. А кроме чуть заострённых ногтей, никаких характерных черт больше не наблюдается. Может, какой-то подвид?» — Призадумался он.

За время его удивительно быстрых размышлений, зелёное заклинания уже успело отразиться от золотистого купола, внезапно появившемуся вокруг Повелителя.

«Вполне стандартное проявление для защитного заклинания. Но что это за искры?» — Полюбопытствовал Момонга, наблюдая, как золотого цвета искры, расходятся во все стороны, от места удара заклинания, оставляя после себя следы, что характерны для заклинаний молниеносного типа.

Но вспомнив описание предмета, Момонга успокоился, найдя логическое объяснение хотя бы для одного странного явления, что с начала этого дня, сваливались на него непрерывным потоком.

Наконец, заклинание поразило напавшего на него эн-пи-си, заставив того попросту упасть без сознания.

«Это точно то же самое заклинание, или другое, но с одинаковым проявлением?» — Удивился он. — Интересно, он умер?

— Эссенция жизни.

Как он и подумал, в мужчине не было и капли жизни: он был мёртв. Но не это его удивило.

Со второго этажа, а именно со стороны комнаты, в который его перенесли, шёл сигнал о наличии жизненной силы.

«Может, та девушка ещё жива?» — Подумалось ему.

Направляясь неспешным шагом на второй этаж, Момонга снова крепко задумался о реальности происходящего:

«А это точно игра?» — Задал он себе главный, до жути животрепещущий вопрос. — «Я, конечно, слышал, о разработке виртуальной среды, максимально приближённой к реальному миру. Как со стороны визуала, так и со стороны ощущений.» — Вспомнил вдруг Момонга. — «Но ведутся они в правительственных, и частных корпоративных лабораториях очень высокой секретности, оборудованных по высшему слову техники.»

«Может, меня похитила какая-то мега-корпорация, в качестве подопытного кролика?» — Остановившись, серьёзно задумался он.

— Бред какой-то. — Помотав в стороны головой, признал он. — «Миллионы людей, с превеликой радостью, согласились бы стать пожизненными подопытными в подобной сфере. Это слишком соблазнительная возможность – навсегда сбежать из жестокой реальности, где без маски даже на улицу выйти нельзя. Если ты, конечно, не боишься слечь от рака лёгких.» — Подытожил он.

— Да и в конце концов, зачем им нужен обычный офисный клерк? — Грустно вздохнул он, подходя ко входу в, как он только сейчас смог заметить – детскую.

Но вновь применив эссенцию жизни по области, ему не удалось обнаружить какие-либо признаки жизни в теле рыжеволосой женщины. Вместо этого, он обнаружил небольшую колыбельную, стоявшую возле окна, которую он доселе не замечал.

«Судзуки, будь внимательней к своему окружению.» — Упрекнуть он себя. — «Ты на незнакомой, заведомо вражеской территории. Хоть местные противники и не особы сильны, но это может быть всего-лишь уловка, чтобы подловить зазевавшегося игрока. Было бы очень обидно погибнуть из-за ошибки новичка.»

Наконец, он обратил внимание на свой гильдейский посох, который всё это время держал в руках.

«Тем более, у меня есть чем рисковать.» — Мрачная тень легла на его костяное лицо. — «Зря я не оставил посох в гильдии. Я не могу спрятать его в свой инвентарь, так как на предметы гильдии ложатся такие же ограничения, как и на предметы мирового уровня.» — С досадой вздохнул Сатору.

«Я никак не могу допустить своей смерти. В противном же случае, посох Аинз Оал Гоун окажется в чужих руках. А это будет означать лишь конец для некогда великой гильдии. Моей гильдии.»

Медленно подходя к устаревшого вида колыбели, что в принципе, относиться и ко всему остальному дому, Момонга вспоминал свой первый, и довольно травмирующий опыт обращения с младенцами.

«Табула-сан всегда любил разводить людей на эмоции.» — Вспомнилось вдруг Момонге — «И больше всего ему нравилось пугать. Особенно, своих согильдийцев.»

«И особенно – меня.» — Вздрогнув, признал Сатору.

Нависнув над колыбелью, Момонга, как он и ожидал, обнаружил там вполне себе живого, хоть и спящего – младенца.

Если не обращать внимание на зигзагообразную кровоточащую рану на половину лба, то это был вполне обычный на вид, человеческий, годовалый малыш, с чёрными волосами, и европейской внешностью.

Момонга внимательно рассматривал любопытный формы рану, которая предположительно, осталась после его непреднамеренного использования отражающего кольца.

«Думаю, будет справедливо исправить свою оплошность.» — Подумал Сатору, протягивая свободную левую руку в сторону, пытаясь сосредоточиться на открытии инвентаря.

— Открыть инвентарь. — Проговорил для пущей убедительности Момонга, и действительно, перед его вытянутой рукой, внезапно образовался небольшой портал, напоминающий своей структурой, заклинание девятого ранга – Врата.

Просунув руку в зёв портала, Момонга попытался нащупать нужный ему в данный момент предмет, думая, что и есть нужный ключ, для правильного использования новой механики открытия инвентаря.

И он понял, что не прогадал, когда начал доставать оттуда нужный предмет, а именно – стандартное зелье исцеления, что представляет собой изящно выполненную стеклянную колбу, чуть больше наполовину заполненную красной жидкостью кровавого оттенка.

Рациональная часть Сатору всё ещё пыталась найти хоть какое-то логическое объяснение происходящему, поэтому он всё ещё продолжал считать всё это сверх-реалестичной игрой. Но с каждой секундой, его сознание всё больше склонялось на иррациональную сторону объяснения, которая с каждой новой мыслью становилась всё более реалестичней, как бы странно это не звучало.

Момонга снова откинул свои размышления, сосредоточившись на текущей задаче.

Выученным за десятилетие практики движением, Момонга откупорил крышку исцеляющего зелья, поднося его горлышко прямиком над свежей раной.

Начав потихоньку проливать на кровоточащую рану зелье, Момонга стал наблюдать, как капля за каплей, некогда огромная для годовалого младенца рана, начала постепенно затягиваться прямиком у него на глазах.

— Невероятно, — поражённо прошептал Момонга. — «Почему я всё больше начинаю верить в реальность происходящего?» — Хмыкнул Сатору.

Момонга закончил поливать лоб мальчика, заметив, что зелье начало стекать на простынь, попросту перестав впитываться в рану, от которой остался всего-лишь тоненький, зигзагообразныю шрамик.

«Может, из-за своей расы, я и не использую зелья исцеления, но я точно помню, что оно не должно оставлять никаких шрамов. Да и вообще, окромя хитбара, в игре не было никаких внешних проявлений нанесения вреда существам.» — Вздохнул Момонга, понимая, к чему всё идёт.

Когда же он попытался прикоснуться к блеклому шраму, неожиданно, малыш резко распахнул свои зеленоватые, оттенком похожие на то странное заклинание, глаза, и очень громко заплакал.

— Идиот! — Прошипел Момонга, резко отдёргивая руку.

«Наверняка, малыш каким-то образом почувствовал приближающуюся опасность.» — Догадался Сатору, отключая своё негативное касание. — «Я до сих пор слишком неосмотрителен. Было бы досадно убить малыша, потратив впустую использованное на нём зелье, которое, вполне возможно, в ближайшее время станет невосполнимым ресурсом.» — Поразмыслил Момонга.

«И вправду, было бы досадно. Всего-лишь...» — Поймал себя Сатору на странной мысли.

«Почему же я совсем не чувствую сострадания, по отношению к этому ребёнку?» — Хмуро подумал он.

— Всё страньше и страньше... — Невольно вырвалось у него.

Крик маленького ребёнка стал настолько невыносим, что Момонга уже начал готовить заклинание сна, чтобы наконец заткнуть мешающий его размышлениям шум.

Но Сатору немедленно задавил эту мысль.

«Я не знаю, что со мной происходит, но это определяет ненормально.» — Понял вдруг он. — «Нужно ограничивать эти внезапные циничные порывы. По крайней пере те, что были бы слишком циничные даже для меня прежнего.» — Здраво рассудил он.

«Но всё же, стоит как-то успокоить малыша.» — Решил Момонга. — «Но я ведь никогда не ухаживал за маленькими детьми. Да что там, я даже не знаю, как именно надо за ними ухаживать!» — Сокрушался Сатору.

«Хотя нет, вру. Ямаико-чан иногда давала различные советы, когда рассказывала о том, как до поступления на должность учительницы, проработала три года нянькой для детей из обеспеченных семей.» — Вспомнил Сатору.

— Думаю, для начала, ребёнку следует дать какую-нибудь соску. — Проговорил Момонга, полезая в свой инвентарь, искать что-то хотя бы похожее на пустышку, но потом, престал заниматься бесполезным делом, вспомнил про одно полезное заклинание.

— Создание предмета.

Когда над рукой Момонги появился магический круг, тот начал усиленно представлять, как выглядит стандартная пустышка.

«Я сомневаюсь, что у меня есть в загруженных шаблонах что-то похожее на соску для малышей, но попытаться стоит.»

Через секунду вспыхнул яркий свет, и в его руке появился небольшой пластмассовый предмет.

«Это... Приемлемо.» — Подумал Момонга, глядя на вполне стандартного вида соску. Он не раз видел их в фильмах и сериалах, в которых присутствовали маленькие дети.

Своё, столь ранее детство, он то ли к сожалению, а может быть и к счастью – не помнит.

Момонга попытался скормить малышу пустышку, но тот упорно отказывался брать её в рот, начиная реветь ещё громче.

«Может, стоит её чем-то смазать?» — Догадался Сатору, вспомнив один из советов Ямаико.

Момонга, немного покопавшись в инвентаре, всё-таки нашёл нужную снесть.

«Мёд Вальхаллы. Достаточно сладкий, чтобы соблазнить рецепторы малыша, и достаточно крепкий, чтобы малыш смог сразу же уснуть. Думаю, исцеляющие свойства этого напитка, смогут нивелировать весь возможный вред для организма годовалого дитя.» — Рассудил он. — «Всё-таки, раз Ямаико-чан, судя по её рассказам, не раз проделывала такое с обычным вином, то всё должно быть в порядке. Ведь так?» — Обеспокоенно подумал Сатору.

Как он и думал, малыш повёлся на угощение, и по прошествии нескольких секунд – отрубился без задних ног.

— Надеюсь, она всё же не шутила. — Добавил он, беря отрубившегося малыша к себе на руки, предварительно по плотнее октав его простынёй, чтобы твёрдые костяные пальцы Повелителя, не впивались в нежную кожу годовалого дитя.

«Мягко.» — Подумал он, аккуратно проведя пальцем по тоненькому шраму.

— А всё-таки интересно, почему зелье оставило этот шрам? — Задумчиво проговорил он. — «Хоть у меня и нет соответствующего заклинания, да и боюсь, что во всём Иггдрасиле такого не найдётся, но думаю, что разоблачение статистики прольёт хоть какой-то свет на ситуацию.»

— Усиленная магия: Разоблачение статистики.

Он нечасто использовал это заклинание, так как практически у всех игроков, была защита от подобного магии. То же самое относится и к большинству боссов.

Но всё же, когда поворачивается удобный момент – это заклинание является незаменимым инструментом. Как, например, и сейчас.

В его сознании промелькнули образы тех или иных значений различных характеристик мальчика.

—Третий уровень?! — Воскликнул Момонга. — Неожиданно... — Спохватившись, прошептал он.

«Физические показатели находятся на приемлемом для младенца уровне.» — Подумал Сатору, сравнивая мальчика с антуражными неписями-младенцами, которые обычно не превышают первый уровень. — «Но это не касается магических характеристик.» — Удивился он.

«Такое чувство, будто ему вкачали все очки в количество маны, напрочь игнорируя остальные показатели». — Подытожил Момонга. — Интересный малыш.

Внезапно, мальчик начал ворочаться, и немного приоткрыв рот, уронил свою соску на пол.

Но когда Момонга потянулся вниз, чтобы подобрать упавший предмет, он заметил под колыбелью белого цвета палочку, что предположительно, принадлежала нападавшему на него существу.

«Скорее всего, какой-то магический жезл.» — Подумал Сатору, подбирая закатившийся трофей.

— Анализ.

Белого цвета палочка, засветилась грязновато-белым светом, прежде чем в голову Момонги пришло осознание того, что из себя представляет этот предмет.

«Волшебная палочка. Остролист, и перо феникса. Забавно, что палочка из пера такого светлого существа, оказалась в руках такого как этот... Человек? Не уверен.» — Подумал Момонга, вспоминая тёмный силуэт убиённого им существа. — «Чтобы он бы из себя не представлял, было не похоже, чтобы у этого существа была светлая карма.»

«Теперь, если подумать,» — вдруг понял Сатору, — «то я определённо не был его целью. Так как заклинание было выпущено ещё до того, как я сюда попал. Скорее, это я так удачно оказался на его пути.» — Усмехнулся Момонга. — «Неужели его целью был этот малыш?» — Внезапно догадался Сатору, посмотрев на мирно спящего у себя на руках мальчика. — «Но какой в этом смысл? Неужели, это из-за его повышенного уровня?»

Наблюдая за уже успокоившимся малышом, Момонга серьёзно задумался:

«Я не знаю: как, почему, или из-за кого; но я определённо не в игре.» — Глубоко вздохнув, признался себе Сатору.

«Даже для мощной компьютерной симуляции, всё чересчур реалистично.» — признал Момонга — «К тому же, эти странные мысли, что больше свойственны бесчувственной нежити, и моё мертвецкое спокойствие в подобной ситуации...»

«Фентези про попаданцев, вышли из моды ещё во времена моей подростковой юности.» — Припомнил Сатору. — «А до этого, они ещё были популярны в начале двадцать второго, и двадцать первых веков.»

— Что сказать, мода возвращается. — Невесело усмехнулся он.

Вспомнив, в какой обстановке он сейчас находится, Сатору вышел обратно в реальность.

«Думаю, мне не стоит надолго оставаться в полном трупов доме. Да и малышу это вряд-ли будет полезно.» — Подметил Сатору.

Спускаясь по лестнице, Момонга внезапно крепко задумался:

«Почему я таскаюсь с этим малышом? Я нахожусь в незнакомом месте, в теле своего игрового аватара. Мне бы о себе сейчас позаботиться.» — Прагматично подметил он.

«Но, как бы я поступил раньше?» — Подумал Сатору. — «Скорее всего, отдал бы ребёнка в полицию, чтобы те сдали его в приют. Конечно, он бы вряд ли там дожил до совершеннолетия.» — Печально вздохнул Сатору. — «Но что поделать? Мало у кого хватает денег, чтобы полностью удовлетворить свои минимальные потребности. А чтобы заботиться о ком-то другом... Мир – жесткое место. Особенно, наша современная реальность.» — Выдвинул Момонга.

«Скорее всего, так бы поступил кто угодно из Аинз Оал Гоун» — Признал Сатору. — «Разве что, кроме Тач Ми-сана.» — Хмыкнул он. — «И тут дело не только в его обеспеченности. Он сам по себе очень хороший, и благородный человек. Думаю, если бы он оказался в подобной ситуации, то без промедления взял бы ребёнка на воспитания. Даже без гроша в кармане.» — Представил Сатору.

«Вот только, я – не Тач Ми. А жаль. Может, будь у меня его характер с мировоззрением, то жил бы намного счастливее.» — Грустно вздохнул Сатору.

Проходя по разгромленной гостиной, Момонга выцепил взгядом черноволосого мужчину, с разорванной грудью.

«А ведь я только сейчас понял, что эти двое могут быть родителями этого мальчика.» — Понял вдруг Сатору, приглядываясь к золотому кольцу на пальце у мужчины. — «Если припомнить, то подобное кольцо так же было и у той женщины. Значит, я всё-таки прав» — Подумал Момонга, резко остановившись.

«Может, будет лучше воскресить этих двоих, чем носится по всему неведомому мне миру, ища приют?» — Подумал Сатору.

«Нет, это невозможно. Боюсь, что моя доброта лишь выльется в гораздо большие проблемы, чем у меня сейчас есть.» — Заметил Момонга. — «Хоть в этом мире и есть заклинатели, но я не знаю, насколько здесь распространена магия воскрешения.» — Задумался он, так же вспоминая ещё один момент: — «Это я ещё молчу, что подобная магия, полностью скомпрометирует меня, как игрока из Иггдрасиля. А я так же не знаю, как местные могут отнестись к этому факту, если до меня здесь ещё кто-то был. Но, скорее всего – негативно.»

И вот, наконец-то добравшись до двери, и открыв её, Момонга замер на месте.

— Какое красивое небо. — Прошептал Момонга, вздохнув полной, эфемерной грудью, ощутив чистый воздух окружающей атмосферы.

«Судя по домам, этот мир находится где-то в промежутке двадцатого, и двадцать первых веков.» — Догадался Сатору.

Посмотрев на закутывшегося в белую простыню младенца, Момонга подумал:

«Я могу оставить ребёнка на любом пороге их окружающих меня домов, не беспокоясь, что тот не сможет выжить в приюте, так как мир ещё не вступил в эпоху правление мега-корпораций.» — Подумал Сатору. — Но, разве так бы поступил Тач Ми-сама?

Момонга всегда восхищался благородство и решительностью Тач Ми. "Спасать того, кто в беде — это обычное дело!" – были первыми словами, которые он услышал из его уст. В тот момент, на болотах Хельхейма, он его спас не только от очередного килла от рук мимопроходящих пк-шеров, но и от окончательного выхода из игры, скорее всего, с удалением аккаунта.

С тех пор, для Сатору, Тач Ми стал не только верным товарищем и лучшим другом, но и первым примером для подражания во взрослой жизни.

«Что мне сейчас мешает быть таким же, как он?» — Подумал про себя Сатору.

«Конечно, мне навряд-ли получится стать бросающимся на амбразуру, бескорыстным героем. Но великие дела начинаются с малого. Так ведь, Такэмикадзучи-сан?»

Активировав абсолютную невидимость, Момонга решил подлететь поближе к звёздам, чтобы вдоволь налюбоваться их красотой.

«К тому же, третий уровень для его возраста... Очень сомневаюсь, что для местных годовалых младенцев, это является нормальным показателем. Раз уж на него, судя по всему, даже объявили охоту.» — Заинтересованно подумал Момонга. — «Думаю, что в будущем он может быть полезен»

Внимательно вглядываясь в черноту, освещаемого звёздами, и светом полной луны, неба, Момонга тихо хмыкнув, произнёс:

— Да и кто знает. Возможно, бытность родителя может быть даже весёлой

Глава 3

— Не успел... — Грустно вздохнул Альбус, смотря через свои растрёпанные, седые волосы, на наполовину разрушенный дом своих дорогих учеников.

Пусть и прошло довольно много времени, с тех пор, как Джеймс и Лили покинули стены Хогвартса, но Дамблдор никогда не переставал их считать своими дорогими учениками. Как, впринципе, и всех выпускников школы Чародейства и Волшебства. И даже некоторых, кто так и не смог её окончить, по тем, или иным причинам. Того же Хагрида, к примеру.

И хоть он уже как половину века окончил свою преподавательскую деятельность, но, к своему небольшому стыду, у него всё ещё появлялись любимчики с разных годовых потоков, за которыми он, бывает, поглядывал и после окончания школы.

К таким можно отнести не только учеников львиного факультета, как можно было бы подумать. И хотя своя доля правды в этом присутствует, у Альбуса так же есть любимые студенты, как с Когтеврана и Хаффлпаффа, так и, кто мог бы догадаться – со Слизерина.

И вот, теперь он стоит перед разгромленным домом одних из таких учеников, судьба которых его интересовала не только из-за их неоценимого вклада в правое дело, но и по глубоко личным причинам.

— Неужели, Сириус их предал? — Поражённо прошептал он, осматривая открытые настежь, створки парадной двери.

Альбус не понаслышке знал о родовом безумии Блэков. Возможно, по причине частых кровосмесительных браков, а может и действительно, из-за особо каверзного родового проклятия, довольно часто случалось такое, что член семьи Блэк, может по какой-то причине, впасть в тихое, а зачастую не особо – безумие.

Обычно, оно проявляется в виде зацикленности на какой-либо идее фикс, из-за которой, волшебник из печально известной семьи, попросту не замечает своего окружения, и не видит каких-либо преград на своём пути. Бывало и такое, что безумие проявлялось излишней одержимостью каким-то значимым для него человеком, и не обязательно это была влюблённость. Хотя и такие случаи имели место быть.

Но главной чертой, объединяющей каждого безумца из этой семьи – решимость идти до конца.

И теперь, Альбус судорожно раздумывал, по какой причине один из его вернейших сторонников, мог впасть в это самое родовое безумие, пытаясь вспомнить все возможные предпосылки, которые могли бы проявляться ещё со школы, и которые он, видимо, не смог заметить.

«Бесполезно.» — Вынес вердикт Альбус. — «Прошло слишком много времени, с тех пор, как Сириус окончил Хогвартс.» — Беспомощно вздохнул он. — «Придёться снова засесть за омут памяти, и внимательно пересматривать все наши с ним встречи.»

Но вдруг, Альбус услышал горький мужской плач, который доносился из гостиной.

«Или возможно, я смогу узнать всё из первых уст.» — Подумал он, тихо подходя за спину стоявшему на коленях мужчинe, что склонился над изувеченным телом своего лучшего друга.

Неспешно вытянув из под широкого рукава палочку, Альбус, так же спокойно направил её в сторону сгорбившегося, сосредоточенного на своём горе, мужчину.

Не делая никаких замысловатых движений, и не произнося каких-либо слов, Альбус мысленно наложил на стоявшего на коленях безумца чары сна, тут же подхватив того заклинанием левитации для живых существ, чтобы он не упал прямиком на тело своего покойного друга.

Отлеветировав спящего Сириуса в сторону, Альбус аккуратно положил его на чудом уцелевшую кровать, и осторожно побрёл в сторону второго этажа.

«С Сириусом я потом разберусь. Как бы не хотелось прибегать к грубой легилименции, но мне нужно знать, что ним двигало во время предательства. Хотя, даже если бы причиной предательства было бы всё то же Блэковское безумие, сомневаюсь, что этот факт спасёт его от пожизненного приговора в Азкабан.» — Печально вздохнул Альбус. — «Ну, думаю, мне хотя бы удастся спасти его от поцелуя дементора. Всё же, как бы в Министерстве не оправдывали необходимость существования подобного приговора, я убеждён, что никто не заслуживает такой ужасной участи, как съедения души.»

Пройдя половину пути вверх, Дамблдор перешёл к более насущному:

«Но прямо сейчас это не имеет первостепенной важности. Самое главное – это безопасность Гарри.» — Вспомнил Альбус о своей главной цели. — «Я уверен, что мальчик выжил. Всё же, не зря я передал тот тёмный трактат Джеймсу на хранение, который валялся у меня ещё со времён нашей с Геллертом дружбы. Я был уверен, что Лили заинтересуется неизвестной книжкой в хранилище.»

Несмотря на свою репутацию светлого волшебника, Альбус много чего знал о тёмной магии. Настолько много, что его знания могли бы посоперничать с его бывшим опальным учеником – Томом Реддлом, заработавшим своими ужасными поступками титул Тёмного Лорда. Всё же, дружба, пусть и бывшая, с некогда сильнейшим тёмным волшебником своего времени, накладывала свои нежелательные отпечатки.

«Хотя, если бы не мои глубокие теоретические познания в тёмных искусствах, я бы никогда не узнал о столь необычном ритуале.» — Задумчиво промычал Альбус.

Ритуальная магия. У Альбуса никогда не было хороших отношений со сей стезю волшебной науки. И не потому что он о ней мало знал, как могли бы подумать некоторые лояльные к тёмным искусствам аристократы. Нет.

Как раз-таки наоборот: Дамблдор много что знает о ритуальной магии. И особенно много он знал о её сложности, рисках, и в особенности, о последствиях, которые наступают при неправильно выполненном ритуале. Ритуальная магия не прощает ошибок.

Но больше всего, он не любил именно ритуалы, завязанные на жертвоприношения. «Самая тёмная, и протеестесвенная магия, которая только может быть.» — По мнению Альбуса.

Но найденный им как-то ритуал добровольного жертвоприношения, он никак не мог приравнять к тем ужасным кровавым ритуалам, что требуют лишения чей-то жизни. «Ведь что есть высшим проявлением любви, как не добровольная жертва своей жизни, ради кого-то другого?» — Убеждённо подумал Альбус. — «Был бы у меня ребёнок, я бы без раздумий провёл подобный ритуал над своим детём. И я абсолютно уверен, что Лили поступила так же. Маячок на странице с ритуалом заработал, так что она не могла его не заметить.»

Подойдя ко входу в комнату, где предположительно, должен был лежать Гарри, Дамблдор задумался о причине такой скрытности:

«Я не мог открыто предложить Лили провести такого рода ритуал, так как со стороны, это выглядело бы крайне неподобающе. И вполне возможно, что эта информация ушла бы во вне. И мало того, что это сорвало бы ловушку, так ещё и навредило бы моей репутации. А я не могу допустить такого исхода. Тем более, в такое время.» — Подытожил Дамблдор.

Аккуратно, не издавая ни малейшего скрипа, будто по волшебству, тёмная еловая дверь распахнула свои створы, открывая для пожилого волшебника довольно неприглядную картину.

— Эх... — Тяжело вздохнул Альбус, непроизвольно опустив вниз свои плечи.

Глядя на бездыханный труп свой дорогой ученицы, а так же на мятую мантию своего павшего во тьму студента, Альбусу показалось, будто на его плечи только что свалилась многотонная ноша, что своей невероятной тяжестью не давала ему сдвинуться даже на миллиметр.

Как бы Альбусу этого не хотелось, но план Б, на случай, если Волан-де-Морт всё же как-то сможет проникнуть через Фиделиус, прошёл успешно.

В его голове начали проносится десятки вариантов того, как можно было избежать подобного исхода.

Но немного поразмыслив, он обречённо заявил:

— Другого выхода не было. — Заверился Дамблдор. — «Фиделиус – лучшая защита от нежелательного внимания. Но как и во всяком заклинании, у него есть слабость, а именно – человеческий фактор. И переезд на другой континент эту слабость бы не закрыл.»

Сбросив с себя оцепенение, Альбус неспешно побрёл к колыбели Гарри.

«Нужно убедиться, что кровная защита продержится хотя бы до совершеннолетия Гарри.» — Озадачился Альбус. — «Возможно, если я отправлю его к сестре Лили...»

Но тут Дамблдор останавливается на полуслове, пройдя то расстояние, при котором содиржимое колыбели, а точне – его отсутствие, становится для него видимым.

***

— Интересно, сколько Блу Планет отдал бы, чтобы попасть в такое чудесное место? — Подумал в слух Момонга, внимательно разглядывая сорваный им пожелтевший дубовый лист, который лишь чудом ещё удерживался на уже изрядно полысевшей раскатистой ветви большого дерева.

В небе и на горизонте всё ещё царила беспросветная ночь, что не давала должным образом, золотистому осеннему пейзажу, окрасить прилегающий к деревеньке лесок. Но для Момонги, сумрак не имел никакого значения. Для него весь мир был чётко виден как ясным днём.

Поначалу, Момонга посчитал нужным выйти на ближайшую городскую местность, чтобы снять комнату в какой нибудь гостинице. Но затем, вспомнив свой внешний вид, тот благоразумно решил не тревожить своей внешностью местное население.

«Сложно представить одежду, в которой я смог бы не выделяться среди местных.» — Задумался Момонга. — «Единственное, что могло бы полностью замаскировать мою внешность лича, это полный латный доспех, или закрый костюм шиноби, по типу снаряжения Нишики-сана. Но эта маскировка была бы актуальна, окажись я в средневековом обществе.» — Подумал Сатору.

«В любом случае, с моим ростом в более чем два метра, у меня никак не выйдет слиться с толпой.» — Признал Момонга. — «Все маскирующие внешность предметы, к сожалению, покоятся в сокровищнице. Остаётся лишь надеть маску с перчатками, и поплотнее закутаться в мантию, надеясь, что особо сильный порыв ветра не обнажит мои голые рёбра.» — Устало вздохнул Сатору.

— Возможно, я найду какую-нибудь альтернативу. — Сказал Момонга, крепко сжимая дубовый листик.

Момонга подобрал висевший до этого в воздухе золотой посох, и неспешно побрёл в сторону небольшой полянки.

— Пчхи. — Послышалось снизу.

Опустив свой взгляд на небольшой свёрток у себя в руке, Момонга обратил внимание на мирно спящую детскую мордочку с красным носом, оттуда выглядывающую.

«Точно, сейчас ведь должна быть середина осени.» — Осенило вдруг его.

Из-за тотального загрязнения атмосферы, разделения на времена года отныне имело лишь формальное значение. Прямо сейчас могла быть аномальная жара и засуха, через час кислотные дожди, а завтра с утра уже и сильные заморозки с чёрным снегопадом. Дошло до того, что сервисы представляющие прогноз погоды, начали один за другим закрываться, потеряв свою актуальность из-за неспособности хоть как-то примерно предсказать погоду, хотя бы на следующий час.

В итоге, к сегодняшнему дню, осталось лишь несколько платных сервисов с довольно дорогой подпиской, что принадлежат одной мегакорпорации с лучшим метеорологическим оборудыванием. Но что поделать? Приходится находить какие-то деньги для получения актуальной, жизненно важной информации о погоде.

«Возможно, у меня найдётся что-то с защитой от холода.» — Задумался Момонга.

Открыв инвентарь, Момонга в считанные секунды обнаружил искомый предмет, который выглядел как голубое угловатое кольцо, будто выдолбленное из цельного топаза.

«Кольцо странника Ётунхейма,» — вспомнил Момонга, — «созданное из кристаллизированой крови ётуна. Защищает от невыносимых холодов Ётунхейма, а так же даёт небольшое сопротивление к ледяным и замораживающим атакам. Класс: редкий. Для меня – мусорный предмет. И не только из-за низкой классификации, но так же и по причине моей полной расовой сопротивляемости к холоду. И как он у меня только появился в инвентаре?» — Задумался он. — «Наверное, я ещё не всё выложил из переданных мне согильдийцами вещей.»

Аккуратно поддев детскую ручку, Момонга попытался надеть на маленький пальчик, огромное, для головалого малыша, кольцо.

Как и в игре, кольцо объяло тусклым сиянием, и уменьшилось до размеров детского указательного пальчика.

Теперь, на левой руке мальчика, красовалось голубое кристалическое кольцо, что своим ледяным сиянием не давало окружающему холоду добраться до своего владельца.

«Кое какие механики Иггдрасиля сохранились.» — С любопытством подумал Момонга, наблюдая за действием артефакта. — «Но вопрос в другом: насколько много будет этих осколков?»

Глядя на то, как лицо мальчика вновь преобретает здоровый румянец, Момонга вспомнил:

«Нужно временной убежище.» — Решил он. — «Заклинание "Создание крепости" – отпадает. Окружающие деревья слишком низкие, чтобы замаскировать собой тридцатиметровую башню, вырастающую при применении заклинания. Других строительных заклинаний у меня нет.» — Вздохнул Момонга. — «Можно создать небольшой домик при помощи множественного применения "Создания предмета", но это будет слишком долго и муторно. Возможно, у меня найдётся что нибудь подходящее в инвентаре.»

Дойдя до небольшой поляны, Момонга, засовывая руку по локоть в инветнарь, организовал поиск подходящего предмета.

Немного покопавшись в антрацитовом портале, Момонга достаёт оттуда большой свёрток коричневой матерчатой ткани, который взмахом руки разворачивается в среднего размера палатку.

— И как я её только не выбросил? — Удивлённо спросил он у себя.

Походная палатка входит в начальный набор каждого новичка, в не зависимости от выбранной им расы. Она представляет собою обычную тканевую палатку двухскатного типа, размером два на три метра. Временный ночлег для восполнения выносливости, а также хорошее укрытие от мобов на начальных уровнях.

«У меня есть несколько свитков создания строений.» — Вспомнил Момонга. — «Но будет слишком расточительно их тратить для временного убежища. Мне нужно лишь где-то переждать ночь, и добраться до ближайшего города. Надо посмотреть, в каком времени я оказался, а так же узнать местные обычаи и устои. Нельзя опираться на просмотренные мною фильмы и сериалы. Если судить по тому, что в этом мире есть магия, тогда не исключено, что я оказался в какой-нибудь параллельной реальности.» — Вздохнул Сатору. — «Но вполне возможно и такое, что магия существовала и в моём мире, но была тщательно скрываема правительством. А затем, эту тенденцию подхватили и захватившие мир корпоранты.»

Зайдя боком в небольшую палатку, что своим потолком практически упиралась Повелителю в череп, Момонга присел на тонкий спальный мешок.

— Твёрдо. — Прошептал Момонга. — «Но терпимо.» — Мысленно завершил Сатору.

Повернувшись лицом ко входу, Момонга попытался прилечь на льяную ткань, из которой был сделан спальный мешок. Залезать в него он даже и не думал.

Наконец, удобно устроившись, и только чудом не разбудив малыша, Момонга, взглянув на висящий сбоку посох, вернулся к своим тяжким думам.

«Несколько я помню, в это время были распространены библиотеки с физическими носителями информации. Удивительно,» — мысленно воскликнул Сатору, — «раньше я и мечтать не мог увидеть в живую настоящую бумажную книгу. У меня и на электронные то ели денег хватало.»

— Нет, я, конечно, видел в музее пластиковую реплику. И даже трогал её руками. Но думаю, что это совсем не то. — Мечтательно протянул Момонга, предвкушая свою встречу с бумажным носителем информации.

***

— Уааа!!!

Сатору резко вырвался из своих мыслей, услышав пронзительный плач у себя на груди.

Единственное, что он увивидел, так это вырывающегося из простыней ребёнка, что лежал на его широкой скелетной груди.

Устало вздохнул, Момонга обратил внимание струящийся из щели во входе, утренний свет.

«Вроде и часа не прошло.» — Хмыкнул Момонга.

Взяв в правую руку вырывающегося ребёнка, а в левую – посох, Момонга, опираясь на последний, начал подниматься с импровизированного лежака, натягивая своими широкими наплечниками тканевые стенки палатки.

«Чувствую, намучаюсь я с ними.» — Вздохнул Сатору.

Немного присев, и повернувшись боком, Момонга спокойно вышел из тесной для него палатки, и тут же вернул её в исходный вид, потянув ту за уголок на верху.

Положив её в инвентарь, Момонга, находясь в предвкушении, снова применил к себе совершенную невидимость, и взмыл в воздух, покачивая плачущего малыша, пытаясь его хоть как-то утихомирить.

Проплыв к обнаруженной им ещё ночью трассе, Момонга собрался снова продолжить свой путь, но вовремя встрепктнулся, вспомнив один важный для живых момент.

— Ты ведь ничего со вчера не ел, да? — Задал он вопрос малышу. — «А я, скорее всего – идиот.» — Вздохнул Сатору, коря себя, и свою внезапную забывчивость.

Оставив посох висеть в воздухе, Момонга вновь потянулся к своему хранилищу, но уже окунув руку в портал за чем-нибудь съестным, задумался:

«А ему уже можно есть твёрдую пищу?» — Задался тот неожиданным вопросом. — «Я не уверен. Но лучше пока не рисковать. Как найду библиотеку – возьму несколько книг по уходу за детьми. Эх, и зачем я на это подписался?» — Вздохнул Момонга, доставая хрустальный кувшин, наполненный персиковым соком.

«Не уверен, что ему будет удобно пить из стакана.» — Задумался Момонга, вновь вернув кувшин обратно в инвентарь.

— Создание предмета.

Образовался привычный заклинательский круг, и во вспышке, в руке Момонги появляется стеклянная бутылка с соской на верху.

Момонга вновь захотел откоыть инвентарь, но посмотрев на свои занятые руки, подумал:

«Но не спускаться же мне вниз ради такой мелочи?»

Он попытался использовать полёт на бутылке, но безуспешно.

«Бесполезно,» — вздохнул он, — «полёт работает только на одушивлённых целях.»

Переведя свой полный сомнения взгляд свою на правую руку, Момонга подумал:

«А что если?... Нет,» — отдёрнул себя Сатору, — «слишком большой риск.»

Но посмотрев на большую высоту, на которой завис, он мысленно с ленцой протянул:

«Но когда же ещё выдасться шанс провести такой любопытный эксперимент?» — Подумал он. — «Да и тем более, я же буду его страховать. А с моим опытом в использовании левитации – ничего плохого случится не должно.»

Ещё немного посомневавшись, Сатору посчитал свои выводы достаточно убедительными, чтобы дать себе добро на этот немного рисковый эксперимент.

Указав рукой, в котором до сих пор лежала пустая бутылочка, на малыша, Момонга произнёс:

— Усиленная магия: Полёт.

Момонга почувствовал, как с его правой руки ушла уже привычная небольшая тяжесть, и обратил внимание на то, что малыш тут же перестал плакать.

Он сразу же начал вертеть своей чернявой головой, излучая во все стороны безудержное любопытство, свойственное малышам его возраста.

Мальчик, словно на инстинктах, начал вовсю махать своими маленьким ручками, будто пытаясь удержаться на водной поверхности.

Сделав небольшой кувырок в воздухе, тот встретился взглядом своих ярко-зелёных глаз, с красными огоньками Момонги, и неожиданно для последнего, начал безудержное хохотать.

Глава 4

На улицах тихого спального района, одного маленького юго-западного городка Англии, можно было увидеть странную картину, которую любой местный обыватель посчитал бы довольно занимательной.

По обочине широкой улочки, что проходила вдоль одинаковых, огороженных низким заборчиком домов, неспешным прогулочным шагом шёл довольно высокий человек, что возил перед собой большую, будто сделанную под его габариты, пластиковую детскую коляску чёрного цвета, и довольно футуристичного вида.

Но не это привлекало внимание случайных прохожих, что по какому-то недоразумению не находились дома, отсыпаясь после затяжных хэллоуинских праздников, перепавших в этом году как раз на выходные дни*.

Их взгляды приковывал его довольно необычайный наряд, состоящий из длинной ониксовой мантии закрытого типа, с фиолетовой, а так же золотой окантовкой по краям капюшона и широких рукавов. Лицо предполагаемого мужчины скрывала устрашающего вида, скалящаяся маска красного цвета с зелёными узорами, украшенная двумя широкими сапфировыми линзами на месте глаз.

Но особое внимание привлекал массивный ветвистый золотой посох, что находился в левой руке мужчины: с навершием в виде чаши, в которой переплетались головы семи искусно выполненных золотых змей, что держали в своей широко раскрытой пасти огромные, размером с кулак, разноцветные драгоценные камни.

Будь это какой-то другой день, то подобный наряд, среди местных мог бы вызвать небольшой ажиотаж. И как минимум, какой-нибудь случайный прохожий поинтересовался бы, что за тематический фестиваль мог проводиться в тихом провинциальном городке Уилтширского графства, в котором подобное мероприятие было, если не редкостью, то довольно огласованым событием. Особенно среди молодёжи.

Но так как сегодняшний день был последверием Хэллоуина, то никаких вопросов у окружающих не возникало, и все мимопроходящие находили для себя единственное, и довольно рациональное объяснение: человек возвращается с праздничной вечеринки. Ну, а то, что с ребёнком... Так мало ли может быть в городе отцов-одиночек, которым не на кого будет оставить ребёнка? Всё же, хоть Суиндон – город и маленький, но далеко не на столько, чтобы каждый здешний знал друг-друга в лицо.

Потому, любопытные прохожие лишь удивлялись качественно выполненному костюму, и старательно пытались вспомнить персонажа с похожим нарядом, в которого мог вырядится старательный косплеер.

В то же время, Момонга пытался не обращать внимание на сопровождающих его взглядом людей, стараясь идти к намеченной цели.

«Кажется, я заблудился.» — Пройдя ещё несколько десятков метров, устало вздохнул Сатору — «Сколько кварталов я уже прошёл? Десять? Одиннадцать?»

Но его проблема было в том, что тот попросту не знает к ней дороги.

«Я так могу бродить до следующего года.» — Остановился Момонга. — «Придётся спрашивать...»

Выцепив взглядом единственного в округе прохожего, что неспешно шёл прямиком в его сторону, Момонга начал к нему подходить в ускоренном темпе.

— Эм, сэр? — Удивлённо спросил невысокий парень шестнадцати лет, увидев, как к нему подходит фигура в странном балахоне.

Момонга резко остановился, и переминаясь с ноги на ногу, мысленно воскликнул:

«Сэр? Я в какой-то англосаксонской стране?!» — Удивился он. — «Теперь, если подумать, то тот крысоподобный человек, так же, вначале обратился ко мне в английской манере. Но я тогда был не в лучшей ментальной форме, так что...»

Но увидев уже немного нервничающего подростка, Момонга резко встрепенулся.

«О чём я вообще сейчас думаю? Я ведь совершенно не знаю английского!» — Сокрушался он. — «Что я теперь буду делать в чужой допотопной стране, не зная языка?!» — Вовсю паниковал Сатору.

Но вдруг, он почувствовал невиданное ранее спокойствие. Будто все его переживания внезапно смыло стремительной волной, оставив после себя лишь холодный, расчётливый разум.

Не успев удивился внезапному наваждению, его вдруг перебил уже начавший изрядно нервничать юноша.

— Сэр, я могу вам чем-то помочь? — Спросил он, Нервно поправляя свои прямоугольные очки.

И ведь его не получится в этом упрекнуть, так как если смотреть со стороны, то картина выглядит довольно неоднозначно.

Рано утром, когда вокруг практически не души, к одинокому щуплому подростку вдруг подходит высокая тёмная фигура в довольно зловещей маске, и просто начинает на него смотреть, не говоря ни единого слова.

«Я его понимаю?» — Удивился Сатору. — «Неважно. Нужно срочно что-то сказать.»

— Извините, пожалуйста, я немного задумался. Вы не подскажите дорогу в библиотеку?

По какой-то причине, этот вопрос заставил парня занервничать ещё больше, что было заметно по чуть дрогнувшим ногам, и бегающим по округе глазам, лихорадочно выискивающим хотя-бы кого-нибудь.

Но внезапный детский плач со стороны коляски, которую парень поначалу принял за часть неведомого ему косплейного образа, успокоил его разбушевавшуюся фантазию, и тот, поправив свою русую чёлку, вежливо ответил:

— Извините, Сэр, но обычно, по выходным дням, наша городская библиотека не работает, — спокойно ответил подросток. — Как в принципе, и все библиотеки в Англии. — Пробормотал тот уже про себя.

Момонга почувствовал небольшое чувство стыда, за незнание таких элементарных вещей. Но к его счастью, оно быстро прошло.

В связи с жётской конкуренцией между корпорациями, в его мире, такогое понятие, как "закрытие заведения на выходной день" – давно кануло в лету, потеряв свою актуальность ещё до рождения Судзуки. Потому, он очень удивился, услышав слова молодого человека.

«Значит, Англия.» — С интересом подумал Сатору. — «Мой начальник часто любил, как бы невзначай и мимолётом, хвалиться своими путешествиями в Англию. Хотя, насколько я слышал, тот лишь раз там побывал, и то – во время очередной командировки.»

— Вы, наверное, нездешний? — Спросил подросток. — И кстати, очень хороший костюм на Хэллоуин. Если не секрет, какого персонажа вы отыгрываете?

— Верно, кхм, — картинно кашлянув в кулак Момонга, обдумывая свой следующий ответ. — Я лишь недавно приехал в Англию из Японии, по делам компании. И вчера вечером, случайно отбился от нашей празднующей делегации. А что насчёт костюма...

«Сказать, что сам его придумал, или же соврать?» — Крепко задумался он.

— Наша компания занимается разработкой видеоигр. Это костюм одного из персонажей нашего нового проекта. — Выпалил он то, что первое в голову.

Казалось, что эти слова вызвали нездоровый блеск в глазах парнишки. Подобный блеск Момонга мог наблюдать у Пероранчино, когда тот рассказывал ему о пополнении в своей цифровой коллекции эроманги.

— А про что будет игра? Когда она выйдет в Англии? Она выйдет на портативных приставках, или только на игровых автоматах?

Момонга опешил от подобного напора вопросов, не зная как правильно ответить хотя-бы на один них.

— Кхм, э-э... Это будет фентезийное РПГ. — Выпалил Момонга.

Казалось, что Момонга снова попал в чувствительную точку парня, так как прежний блеск сменился будущим пламенем азарта.

— Неужели, кто-то наконец-то сделает игру по Ди-энд-Ди?! — Негромко воскликнул он. — Ведь так и есть, да? — С надеждой спросил парень.

Момонге пришлось довольно сильно напрячь свою память, чтобы вспомнить значение этой странной аббревиатуры.

«Насколько я помню, это короткое название настольной игры "Подземелье и Драконы", прародителя ролевых игр. О Ками, в какую же временную глухомань я попал?» — Причитал про себя Судзуки.

— Не совсем, — смущённо сказал Момонга, наблюдая, как фанатичный огонёк в глазах юноши начал потихоньку угасать. — Сюжет будет основываться на скандинавской мифологии, но многие элементы от Ди-энд-Ди будут включены в игру.

— Не всё равно – это невероятно! Двоюродный брат моего друга, у которого дядя тоже работает игровым разработчиком, сказал, что сделать подобную игру на нынешних приставках попросту невозможно! А делать их под игровые автоматы просто не рентабельно! На какой же приставке она выйдет? И вообще, как она будет называться?

— Выйдет она на приставке... — Немного подумав, Момонга ответил: — Сега.

— Сега? — Недоумевал парнишка.

«Та ладно!» — Воскликнул мысленно Сатору. — «Я попытался вспомнить самую допотопную приставку, о которой вообще знаю. А она, оказывается, ещё даже не вышла?!»

Зелёное сияние вновь окутало силуэт Момонги, из-за чего тот запланировал, но сразу же успокоился, когда заметил отсутствие какой-либо реакции у своего собеседника.

— Да, Сега. — Повторил Момонга. — Эта приставка должна выйти через несколько лет. Она будет анонсироваться сразу вместе с игрой.

В глазах подростка промелькнула несвойственная для его возраста решимость, и Момонге сразу же стало понятно: через несколько лет, или даже позже, но он её обязательно купит!

— Ой, а вам, наверное, нужен телефон? — Вдруг встрепенулся подросток. — Извините, что сразу не предложил. Наверное, страшно заблудился в незнакомой стране, хотя и со знанием языка. И у вас очень хороший английский, кстати говоря. И даже акцент не слышится. — Смущённо сказал он.

— Спасибо, я много тренировался. — Сказал Момонга, сам немного смутившийся от незаслуженной похвалы. — А от телефона, я бы пожалуй и вправду не отказался. — Сказал он, протягивая руку в просительном жесте.

Удивлённый подросток сначала посмотрел немного на протянутую руку, а затем смущённо её пожал.

— Да, ещё раз прошу прощения. Меня зовут Пол. Пол Миллер. — Представился юноша.

— Судзуки Сатору. — Механически ответил на приветствие Момонга, медленно вспоминая, что в это время, наверняка ещё не изобрели беспроводных телефонов. — Мои извинения, если я отвлекаю тебя от важных дел.

— Ах, ничего страшного. — Отмахнулся Пол. — Я как раз возвращался из круглосуточного магазина. Идёмте, я живу неподалёку отсюда. Осталось всего несколько кварталов.

***

«И... Как этим пользоваться?» — Впал в ступор Момонга, глядя на странного вида прибор, что располагался на невысокой деревянной тумбе.

Предполагаемый телефон, представлял собой трапециевидной формы пластмассовый коробок, покрытый голубой краской. На лицевой части располагался металлический диск с десятью отверстиями, пронумерованными цифрами, от нуля, и до девяти.

Массивная телефонная трубка, что крепилась на верхней части доисторического аппарата, была той единственной деталью, что не давала засомневаться в здравомыслии вызвавшегося в помощники парня.

— Наверное, нужно нажимать вот сюда.

Взяв не полным хватом, небольшую, для его залатанной в орихалк руки, трубку, Момонга начал неуверенно подносить её к своему виску, параллельно протягивая правую руку к металлическому диску, которая неожиданно замерла на половине пути.

Момонга, развернув свою руку, начал нерешительно разглядывать свои толстые, диаметром с газовую трубу, кончики пальцев, иногда поглядывая на копеечные отверстия агрегата.

В таком положении его и застал хозяин дома, что держал в руках небольшой поднос с двумя стаканами чего-то жёлто-шипучего; предположительно – лимонада.

— Эм, — зыркнул несуществующими глазами Момонга в сторону прибывшего, — не мог бы ты...

— Ах да, конечно! — Понял Пол, подходя к телефонному аппарату, ставя поднос на небольшую полупустую полку с книгами. — Они ведь, наверное, легко не снимаются... — Пробормотал он.

— Диктуйте. — Сказал он, поднося палец циферблату.

«Мне ведь телефон для интернета был нужен», — вспомнил он, встревоженно оглядывая своё окружение.— «Я ведь ни одного номера не знаю.»

Пробежавшись взглядом по всей гостиной, Момонга заметил лежащую на столе возле дивана, большую раскрытую книгу, с записанными туда столбцом номерами.

— Ноль-восемь, — начал он диктовать случайную строчку, — пятьдесят один, сорок один.

«Ага-а...» — Удивлённо протянул он, наблюдая, как парень начал умело вводить номер, оттягивая до упора металлический диск, вставляя палец в соответствующие отверстия.

Заиграли первые гудки, и из трубки прозвучал спокойный девичий голос.

— Хеллоу, юр коллинг Аффлекс тейп рентал. Хоу кан ай хелп ю? (Здравствуйте, вы позвонили в прокат видеокассет Аффлекс. Я могу вам чем-нибудь помочь?)— Прозвучал английский говор из другой стороны телефона.

И Момонгу снова окутало зелёное успокаивающее сияние.

«Неужели этот странный баф кончился?» — Ошарашено подумал Момонга, тут же забыв заранее подобранные слова, для правдоподобного изображения делового разговора.

— Ой, я наверное вам мешаю. — Неправильно истолковал молчание гостя парень. — Уже ухожу. — Спешно просеменил тот, уже пересекая дверной проём гостиной.

«Значит, этот автопереводчик работает только при личном общении.» —Закономерно решил он. — «Проблематично, но не критично. Учитывая то, что я собрался сделать.»

Немного, скорее по привычке, чем от физиологической нужды, прокашлявшись, Момонга сказал:

— Коничива, Судзукидесу. (Здравствуйте, это я – Судзуки.)— Пробасил на родном языке Момонга. — Миширану мачи де майотте имасу. (Я потерялся в каком-то неизвестном мне городе.)

Момонга, окончательно собравшись, быстро вспомнил отрепетированные в голове слова. Пускай, в этом спектакле, за неимением зрителей, смысла уже и небыло, но Сатору решил играть до конца.

— Сори, ай донт андерстенд. (Извините, я вас не понимаю.) — Послышался явно сожалеющий ответ собеседницы. — Мейби ю хейв сам'уан нербай ху коуд транслейт эврисинг? (Может быть, у вас есть кто-то, кто сможет помочь с переводом?) — Прозвучал вопрос. — Ай донт эвен кноу ват ленгуидж ю спик. (Я даже не понимаю, на каком языке вы говорите.)

— Пол, извини, можешь, пожалуйста, подойти? — Чуть прикрикнул голос Момонга.

Стало понятно, что повышать голос было и не обязательно, так как тот сразу же выскочил из-за угла явно не до конца понимая, что только что полностью себя раскрыл.

«Хоть бы притворился», — Нахмурено подумал он, наблюдая, как тот уже безрезультатно пытается спрятать за спину небольшую записную книжку, в которой явно конспектировал весь односторонний разговор. — «Ладно, его столь рьяное любопытство вполне оправдано.» — Спокойно подумал Момонга, вспоминая, что это и был его первоначальный план. — «В конце концов, его дом – его право.»

— Можешь, пожалуйста, напомнить название этого города?

— Ах, да. Суиндон, сэр. Графство Уилтшер. — Сказал тот чуть громче обычного, видимо подумав, что эта информация нужна собеседнику по ту сторону телефона.

«Умный мальчик», — хмыкнул Момонга, переводя своё внимание на телефонного собеседника. — Аната ва субэтэ о киита. (Вы всё слышали.)

— Сори, ай дид нот андерстенд. Дy ю вант ту ордер диливери ту Суиндон? (Простите, я не совсем поняла. Вы хотите заказать доставкув Суиндон?)

— Назе карера ва судени Ни-и-ихон е но точуу маде ките иру нодэсу ка?! (Как это, на половине пути в Японию?!) — Возмущённо прикрикнул Момонга. — Каери но кокукен мо куренакатта! (У меня даже обратного билета нет!)

Было видно по чуть дрогнувшему на середине голосу, что разговаривать на повышенных тонах, бывшему офисному работнику было совершенно не привычно. Но к счастью, основной слушатель данной постановки не придал этому никакого значения.

После недолгого молчания по ту сторону телефона, девушка, видимо оклемавшись от внезапной тирады иностранного собеседника, кротко произнесла:

— Ай хенг ап. (Я бросаю трубку.)

И затем прозвучал долгий гудок.

— Эх... — Устало вздохнул Момонга, подходя к ближайшему табурету, тяжело на него садясь, из-за чего тот даже немного скрипнул от натуги.

— Что-то не так? — Обеспокоенно спросил русоволосый парень, пододвигая к себе второй табурет, что находился возле стола.

— Моя делегация уже почти прибыла назад в Японию.

— А вас оставили?! — Удивлённо подскочил он, но сразу же вернулся на место. — Как же так можно? У вас хотя-бы есть билет назад?

Момонга чуть склонил голову, отвечая тихим голосом:

— Все готовились к тяжёлым переговорам, потому начальство не посчитало нужным сразу же закупать билеты на обратный рейс. Но на удивление, всё прошло довольно гладко, и вчера днём все документы были наконец подписаны. Нам сказали, что билеты будут куплены на сегодняшний вечер. Но видимо, когда меня не было, что-то пошло не так...

И как будто для подкрепления драматического эффекта, из коридора, где была оставлена коляска, прозвучал громкий детский плач.

— Я-я ведь могу вам чем-нибудь помочь? — Спросил Пол у уже направляющегося в сторону коридора Момонги.

Блеснув под маской своими эфемерными глазами, Момонга, не оборачиваясь, ответил:

— Да, на самом деле. Было бы неплохо...

Глава 5

— Сэр, вы уверены, что ему ещё не рано? — Сказал Пол, передавая увесистую стопку тоненьких книжек на руки собеседнику.

— Я думаю, что чем раньше он этим займётся – тем легче ему будет в будущем. — Сказал со знанием в голосе мужчина азиатской наружности, перехватывая обозначеную ношу себе под руку.

— Ну, как знаете. — Сказал парень, провожая задумчивым взглядом высокого мужчину в бархатном халате.

Уже целых три дня прошло с того момента, как в его тихую, размеренную жизнь, ворвался странный японский отец-одиночка с ребёнком на руках.

Не то, чтобы он жаловался на это... С тех пор, как родители Пола улетели в продолжительный отпуск во Францию, оставив его на попечение бабушки, которая приезжала только раз в неделю; из-за большого расстояния между их домами – жизнь молодого парня стала чрезвычайно скучной.

Ни девушки, которыми к его годам уже многие с его школы успели обзавестись; ни друзей, чтобы весело провести время; ни даже домашнего животного, готового скрасить его серые будни, у него – не было.

Животных тащить в дом родители строго-настрого запретили, из-за бабушкиной аллергии; все друзья, с конца предыдущего года, переехали в большие города; а девушки... С его внешностью, как у типичного субтильного ботаника – о них он даже и не мечтал.

Одна надежда оставалась лишь на уилтшерский компьютерный колледж, в который он собирался поступать через год.

И может быть, нормальный подросток его возраста и обрадовался бы проживанию в свободном от родителей доме... Но не он.

— Стой, ты куда?! — Вдруг послышался возглас из кухни.

***

— Аа...

— Всё в порядке. Малыш просто захотел взять немного печенья. — Сказал Момонга, удерживая уцепившегося за тумбочку малыша от падения.

— Ну, тогда ладно. — Промычал Пол, с сомнением оглядывая кухонный шкафчик, что был подвешен на полутораметровую высоту.

— Кстати говоря, — сказал подросток, прежде чем уйти по своим делам. — Я так и не узнал имени вашего малыша. Позволите узнать? — Вежливо спросил Пол.

— Ах да, конечно... — Сказал Момонга, мысленно впадая в панику.

«А-а, я же заглядывал в его статистику, и даже не посмотрел его имени!» — Сокрушался он. — «Что же ответить? Я не смогу снова применить разоблачение, если не хочу быть раскрыт!»

Поначалу, Момонга на секунду соблазнился тем, чтобы применить остановку времени, для того, чтобы незаметно подглядеть статистику мальчика, но быстро отбросил эту мысль, посчитав её довольно бредовой.

«Да и к тому же, будет странно, если я назову мальчика каким-то английским именем. Даже если тот и не выглядит как японец, то я всё равно должен придерживаться легенды отца-одиночки, которого бросила его иностранная жена, сбежав к себе на родину.» — Решил он.

Поглядев на малыша, всё ещё находящегося у него на руках, который улыбался ему яркой улыбкой, Момонга подумал:

«Я никогда не задумывался о том, чтобы обрести потомство, и потому, ко мне даже и не приходили мысли о будущем имени своих детей.» — Хмуро подумал он.

Сатору начал внимательно подмечать все детали внешности, и биографии мальчика, о которой он по крайней мере знал, стараясь найти наиболее подходящее для него имя.

«Каминари?» — Проскользнула у него шальная мысль, когда Момонга снова посмотрел на небольшой шрам в виде молнии. Но тот, с мысленно смешком немедленно отбросил её, так как понял, что называть мальчика в честь второстепенного персонажа, из одной древней сёнэн-манги – совершенно несерьёзно.

«Не то, чтобы я сильно изучал ономастику...» — Подумал он, вспомнив название науки, изучающую значения имён. — «Но думаю, что это имя ему вполне подойдёт...»

— Извините, конечно, если я сейчас спросил что-то неуместное. — Быстро начал открещиваться тот, неправильно поняв довольно продолжительное молчание со стороны своего собеседника. — Можете не говорить, если ваша культура...

— Кичиро. Судзуки Кичиро. — Прервал его Момонга, назвав только что придуманное им имя.

«Несколько я помню, это имя должно означать "удачливый сын".» — Подумал Момонга. — «Что же, тебе тогда определённо невероятно повезло...»

***

«Вот оно,» — облегчённо вздохнул Дамблдор, глядя на крохотный пузырёк с кровью.

Каких же больших трудов стоило его получение. Три раза Альбус приходил в гости к Поттерам, стараясь незаметно выкрасть хотя бы несколько капель крови у маленького Гарри. И ведь не попросишь же напрямую. Мало того, что огласка о практике магии крови сильно подпортила бы его репутацию как светлого волшебника, так и был немалый шанс того, что даже после всех возможных увещаний и клятв, те попросту откажутся давать Дамбдору кровь своего ребёнка, и больше ни на шаг не подпустят его к Гарри.

«Если похитители не провели ритуал отсечения, то заклинание поиска должно сработать.» — Подумал Дамблдор, левитируя, а затем раскладывая на полу огромную карту Англии малого маштаба.

— Круэнтум Окулум. — Прошептал Дамблдор, направив кончик палочки на открытый флакон.

Небольшая капля плавно отделилась от основной массы крови, уменьшив содержимое флакона примерно на треть. Та начала также не спеша кружить над довольно точной картой Британии, начав с каждой секундой увеличивать свои обороты.

Наконец, спустя минуту, когда маленькая капля уже успела превратиться в тонкую кровавую линию в воздухе, та, внезапно остановившись, начала медленно подлетать к середине карты.

Капля, на секунду зависнув над картой, начала плавно падать вниз, оставляя после себя лишь крохотный кровавый след.

— Уилтшир, Суиндон, Банксайд восемь. — Прочитал Альбус, доставая свой блокнот для записи.

После тот, как тот спешным, но аккуратным потчерком записал адрес нахождения Гарри, Дамблдор немедля подбежал к камину, одновременно с этим левитируя палочкой пузырёк обратно в сейф с заклинанием стазиса, а также щёлкая пальцами своей свободной рукой, тем самым моментально сжигая карту, превратив её в мелкий белый пепел.

Отобрав с чаши щепотку зелёного пороха, что стояла прямо возле горящего камина, Альбус тут же бросил её в огонь, тем самым увеличивая его размер, а также окрашивая его в изумрудный оттенок.

— Грюм, я нашёл его! — Провозгласил Дамблдор, когда засунул в огонь половину своего туловища.

***

— Ли-се-н, — медленно прочитал Момонга, записывая простым карандашом новое слово в свой тонкий чёрный блокнот. — Перевод... Сарани тоуку (далее). — Проговорил Момонга на японском, немного сосредоточившись. — Запомнил, Кичиро? — Обратился тот к мальчику, что всё это время сидел с ним на кухне, в потрёпанного вида детском кресле.

— Уа? — Спросил тот, в недоумении посмотрев на блокнот с забавными каракулями.

— Значит – понял. — Кивнул Момонга, переворачивая страницу словаря. — Следующее слово...

Вдруг со стороны коридора послышался дверной звон.

— Иду! — Крикнул молодой хозяин квартиры с гостиной, что до этого, почитывая книжку, невзначай наблюдал за тем, как Момонга учит английский, притворяясь, что занимается учёбой с ребёнком.

Момонга ненадолго прекратил занятия, начав прислушиваться к тому, что происходит в соседней комнате.

И вот, прозвучал скрип открываемой двери, после которой послышался громкий глухой стук: будто упал полный мешок чего-то довольно тяжёлого.

Момонга сразу же почувствовал неладное, резко поднявшись с места, и экипировав на себя своё боевое снаряжение.

— Будь тут. — Быстро прошептал Момонга мальчику, но немного подумав, решил на всякий случай перестраховаться.

Направив свою правую руку в сторону мальчика, Момонга начал шёпотом произносить заклинания:

— Жизненепроницаемый кокон; стрелонепробиваемая стена; магическинепроницаемый купол.

После первого предложения, в руках Момонги появился заклинательский круг, который с каждым последующим заклинанием лишь расширялся на один кружащийся пояс рун, что его окружал.

За последним словом, маленького Кичиро охватила зелёное сияние, которое затем превратилось в прозрачный изумрудный купол непроницаемой защиты.

Но вдруг, боковым зрением Момонга заметил, как в него со стороны гостинной полетело два красных луча, от которых тот, скорее по привычке, чем по необходимости – увернулся очень коротким телепортом, который можно скорее принять за очень резкое движение, нежели за телепортацию.

— Сдавайся, Пожиратель, ты окружён! — Крикнул диковатого вида, полностью окутанный шрамами мужчина в красной мантии, с короким деревянным посохом в левой руке, который служил ему скорее тростью для опоры, нежели оружием, так как в правой тот держал нацеленный в его сторону дубовый жезл.

— Вся окрестность окутана антиаппарационными чарами, а по всему периметру стоят готовые на всё авроры, которым приказано в случае твоего побега бить на поражение. У тебя нет шансов! — Уверенно провозгласил более молодой мужчина с блондинистыми волосами, что стоял по правую сторону, видимо, старшего в их группе.

«Пожиратель?» — Удивился Момонга. — «Неужели они подумали, что я...» — Вздрогнул Момонга, взглянув на увлечённо наблюдающего за всем этим мальчика.

— Думаю, что тут какая-то ошибка. Я точно не являюсь, как вы выразились "пожирателем", так что...

— Молчать! — Грубо перебил его старший мужчина с глазным протезом. — Свою невиновность будешь доказывать в суде, а сейчас немедленно отдай нам мальчишку!

«Видимо, диалога у нас не выйдет.» — Подумал Момонга, резко вытягивая свою правую руку.

«Мгновенная магия: Шоковая волна.»

От руки Момонги, в сторону нападающих, пошла широкая ударная волна, которая на удивление никак не задевала пападавшую на её путь мебель. Но зато, достигнув двоих вторженцев – вдребезги разбила выставленные ими щиты, откидывая тех прямиком в сторону стола, что находился возле дивана в центре гостиной.

Момонга не очень хотел громить дом того, кто так радушно его принял на целых три дня, и потому не применял никаких разрушительных заклинаний.

«Конечно, можно было бы применить хватку сердца...» — Протянул он. — «Но мне не очень хочется усугублять данное недоразумению лишними трупами.» — Подумал Сатору, подходя к весело гомонящяму малышу, которому судя по всему понравилось развернувшееся перед ним зрелище.

Сняв защиту, Момонга подхватил малыша в свою левую руку, и правой рукой притянул свой посох, что до этого мирно стоял, оперевшись о стенку.

Когда Момонга уже собирался открыть Врата, то внезапно вспомнил:

«А что с Полом?»

Быстро применив обнаружение жизни, и убедившись, что тот жив, но крепко спит, Момонга успокоился.

«Было бы довольно прискорбно терять на руках человека, что так по доброму с тобой обошёлся. Может быть, если бы тот был мёртв, я бы даже его воскресил при помощи жезла.» — Промелькнула у него мысль.

Внезапно в коридоре прозвучал топот, и Момонга, больше ни секунды не медля, наклонил вперёд свой посох, быстро проговорив:

— Врата.

Быстро заскочив в антроцитовый портал, что образовался напротив него, Момонша не увидел, как с другой стороны портала, ошалевшим взглядом голубых глаз, вслед нему смотрел седой длиннобородый старик, что замер на проходе позади нескольких волшебников в красных мантиях.

***

— Нужно было всё же остановить время, и стереть ему память... — Вздохнул Момонга, направляясь в сторону аэропорта в людской личине, которую он на себя одел при помощи одного интересного фокуса.

«Я – гений.» — Гордо подумал Сатору, глядя на свою, будто бы на самом деле настоящую плоть. — «Как же хорошо, что я всё-таки изучил то заклинание призыва хищной слизи высокого уровня, которое Хиро-Хиро подарил мне на день рождения.» — Мысленно улыбнулся Момонга, в груди которого ненадолго появилось тёплое чувство привязанности.

«Как же хорошо, что я вовремя про него вспомнил, а также догадался так оригинально применить его свойство к абсолютной мимикрии.» — Подумал Момонга. — «В игре подобный фокус точно бы не сработал.»

Подойдя ко входу лондонского аэропорта Хитроу, Момонга, снова полюбовавшись довольно красивым видом, подумал:

«Я не знаю, как они смогли меня отследить, обойдя моё божественное антишпионское снаряжение, но раз уж них есть способ сделать нечто подобное – мне тем более не следует оставаться в этой стране дольше положенного.» — Решил Момонга. — «Хотя странно, что они меня так серьёзно недооценили, послав таких слабых заклинателей. Но возможно, что подмога, о которой они говорили, была более высокого уровня, и те смогли бы доставить мне проблем.»

Присев на свободную лавочку, и поставив довольно массивный пластикой тубус на землю, Момонга вытянул свои билеты, которые он смог купить по поддельным документам, которые он сделал при помощи заклинания создания предмета.

«Билеты были куплены на четвёртое октября, так что я не могу их использовать.» — Подумал он, тщательно смяв их в руке, и затем выбросив в стоящую рядом с лавочкой урну. — «Если билет для Кичиро я ещё могу подделать при помощи того же заклинания создания, так как тот не будет занимать места; то вот со мной будет посложнее...»

«Нужно найти соотечественника, что сейчас также направляется в Японию, и при помощи контроля амнезии убедить его продать мне свой билеты.» — Решил Момонга, ставая с лавочки, и направляясь к стеклянной двери аэропорта.

***

«Это было не так уж и сложно...» — Вздохнул Момонга, удобно развалившись на сидении первого класса.

Как выяснилось: в Англию действительно пребывала небольшая бизнес-делигация из трёх человек, которая принадлежала какой-то крупной, но неизвестной для него компании по производству техники, под названием Тошиба. Так что он смог легко подкараулить одного из них в туалете, чтобы при помощи "контроля амнезии" внушить тому, что тот за довольно крупную сумму зачем-то продал странному японцу свой билет, который он всё равно не сможет использовать из-за того, что тот, как и все подобные билеты, был именным.

«Скорее всего, он подумает, что я из какой-то конкурирующей компании, что пытается таким странным способом подставить их компанию.» — Подумал он. — «Скорее всего, его за такой проступок, как "потеря билета", лишат премии, или даже понизят в должности.» — Подумал Сатору, делая небольшую скидку на время, в котором он оказался. — «Но это уже не мои заботы. Тем более, что десять тысяч фунтов, что я вчера создал по нескольким образцам – вдоволь покроят все возможные для него неудобства, и в будущем он даже и не задумается о том, зачем тогда согласился.»

Погладив по макушке мирно спящего малыша у себя на коленях, что лежал в компактной переносной колыбели, Момонга начал вспоминать последние три дня.

«Столько беготни, столько беготни...» — Думал он. — «Не будь я нежитью, то давно бы выбился из сил. Я не представляю, как Пол смог всё это пережить.» — Подумал тот с непотдельным уважением, что было адресовано подростку, который все эти три дня старательно ему помогал, и при этом ни смотря на своё неугомонное любопытство, не задавал ему лишних вопросов, по типу: зачем ему нужно столько учебников и атласов по географии? Или же: с какой целью он ищет образец паспорт гражданина Японии?

«Очень жаль, если у него будут проблемы из-за меня.» — С сожалением подумал тот. — «Ведь на таких людях, как он и Тач Ми, в основном и держится весь мир...»

Глава 6

— Так вот ты какой, Токио... — Прошептал Момонга, любуясь открывшимся перед ним зрелищем.

Судзуки Сатору родился и вырос в относительно небольшом городе Окигава, что находился в префектуре Сайтама. И за всю свою жизнь он ни разу не выезжал за его пределы, и тем более никогда не стремился куда-то переезжать. Не потому что ему кто-то мешал, вовсе нет. Он, как и все остальные жители небольших городов – попросту не видел в этом никакого смысла. Пусть зароботная плата там и была ощутимо выше, чем в провинциальных городах, но повышенное загрязнение, из-за которого приходилось ходить по улицах в полной хим. защите, а также критическое перенаселение, несмотря на проблемы с демографией — полностью нивелировали подобные плюсы.

По той же причине он никуда и не путешествовал. А куда? Кроме отдельно взятых заповедников, вход к которым обычному люду был закрыт, в мире никакой красивых и зрелищных мест попросту не осталось.

Потому, кстати, люди и покупали, или даже брали в кредит устройства полного погружения, чтобы всё своё свободное время проводить в виртуальной реальности. По крайней мере, так делали те, у кого хватало на это денег. Ну а для людей более низкого сословия, существовали более дешёвые развлечения: крепкий синтетический алкоголь, а также полный легалайз на дешёвые психотропные вещества, которыми зачастую и брали себе зарплату любители скрасить свою жизнь таким незамысловатым способом.

«Никогда не думал, что когда-нибудь увижу этот город в живую. Тем более, таким...» — Восхитился Момонга.

У входа в Международный Аэропорт Токио, где сейчас замер Момонга, открывался вид на чудесные и эргономичные здания, которые обрамлялись широкой красной аркой, что удерживала ведущий к ним длинный мост.

«Небесная арка Ханеда...» — Внезапно вспомнил её название Судзуки. — «Её должны снести где-то под конец двадцать первого века, если я ничего не путаю.»

Ещё с минуту полюбовавшись довольно красивым видом, Момонга, вдохнув полными эфемерными лёгкими, поправил огромный тубус у себя на плече, и устремил взгляд своих чуть красноватых глаз на дальний, неизведанный путь.

***

«Значит, Сириуса всё-таки оправдали.» — Облегчённо выдохнул Альбус, закончив читать заключение Визенгамота. — «За всеми этими поисками, я совершенно забыл, что сегодня должно состояться повторное слушание по делу Блэка.»

К сожалению, в ту ночь на Хэллоуин, Альбус так и не успел при помощи легилименции узнать мотивы Сириуса, так как сразу же, после обнаружения пропажи Гарри, к дому внезапно прибыло несколько групп авроров.

Вслед за этим, следовало небольшое обьяснение той части правды, которую он подготовил для общественности. А именно, краткая история о мальчике-который-выжил, а также сообщение о том, что этот самый мальчик куда-то пропал.

«Конечно, хотелось бы, чтобы первая часть истории пошла в массы в качестве слуха от неизвестного очевидца, но тут уже ничего не поделаешь...» — Думал он тогда.

После внезапной новости, что Тёмный Лорд исчез, а его победителем стал некий годовалый младенец – большая часть авроров аппарировали в свои казармы, чтобы отчитаться об этом своему непосредственному начальству, а остальным пришлось выслушивать скомканное обьяснение того, как именно мальчик мог выжить после убивающего проклятия, а также то, почему по мнению Дамблдора он всё ещё мог быть жив:

— Магия всегда была загадочной силой, и ещё никому не довелось полностью постичь её волю. Она всегда откликалась на яркие желания волшебников, и в особенности маленьких детей. Возможно, что воля мальчика смогла пересилить жажду убийства Волан-де-Морта, а искрение желание матери защитить своё дитя, сможет ещё на долгие годы сберегать жизнь маленького Гарри.

К счастью, репутация сильнейшего волшебника со времён Мерлина, а также победителя предыдущего Тёмного Лорда помогла и на этот раз. Ну а ранее известие о смерти Волан-де-Морта, который за всё время своего существования успел наделать немало горя, помогли подготовить благодатную почву для подобных абстрактных объяснений, которые затем пойдут на веру даже самым образованным волшебникам.

За всем этим внезапно состоялся суд над Сириусом Блэком, ради которого решили пододвинуть слушания многих заядлых Пожирателей Смерти, чья вина уже доказана постфактум, и которым лишь стоило дожидаться своего приговора, так как предполагаемый предатель Поттеров, в глазах всей верхушки Магической Британии, имел приоритет куда выше.

Поначалу, Альбус, как один из присяжных хотел предложить применить Веритасерум, чтобы дать Сириусу хотя бы шанс на какое-то послабление. Но после того, как ему путём снятия чар сна дали слово, тот, проснувшись, начал внезапно громко, со слезами на глазах признавать свою вину. И так как все дела по предполагаемым Пожирателям вёл судья по имени Барти Крауч, что прославился своей решительностью в плане объявления приговоров, Дамблдор не успел даже раскрыть рта, как тот беспрекословно заявил:

— Азкабан!

И так Сириус и провёл бы свои оставшиеся дни в тесной сырой камере в компании с дементорами и другими Пожирателями, если бы на следующий день не пришло сообщение из патологоанатомического отделения больницы Святого Мунго.

Во время подготовки тела Питера Педдигрю к погребению, на этапе, когда нужно было полностью оголить труп мужчины, на его предплечии было обнаружено то, чего от предполагаемого героя войны ожидали в последнюю очередь – Тёмную Метку.

Эта неожиданная находка вызвала невероятный переполох на верхушке Министерства, так как внезапно разоблачённого Пожирателя Смерти, наравне с трагически погибшими Поттерами, хотели наградить орденом Мерлина первой степени. Много кто из-за этого начал говорить про пересмотр дела Сириуса Блэка, так как на нём, в момент обыска даже не было обнаружено Тёмной Метки. Если бы тогда Альбус не успел бы уцепиться за тот самый момент, то так бы всё и осталось на уровне разговоров. Так как всем доподлинно известно, что Министерство Магии не любит признавать свои ошибки.

Так как Альбус в тот момент был занят активным поиском подходящих заклинаний по магии крови – он не смог поприсутствовать на заседание, хотя и очень этого хотел. Потому ему пришлось лишь понадеяться на благоразумность нового судьи по этому очень щепетильному делу, и с упорством носорога штурмовать запретную секцию Хогвартса. Из той секретной части, которая было доступна лишь преподавателям.

Но внезапно появившаяся из воздуза газета, резко вырвала Дамблдора из своих мыслей.

— Спасибо, Трикси. — Вспомнил Альбус имя эльфийки, которая всегда доставляла ему в кабинет ежедневную корреспонденцию.

Не обратив внимание на смущённый писк эльфийки, Дамблдор развернул новый выпуск ежедневного пророка, но вместо ожидаемой новости о помиловании Сириуса, он обнаружил на первой полосе очень неприятный для своих глаз заголовок:

“Авроры, во главе с Альбусом Дамблдором, упустили похитителя Мальчика-Который-Выжил!” — Говорила надпись на первой полосе, которая заставляла Альбуса недовольно скривиться, будто тот снова перепутал сахарную лимонную дольку с настоящим лимоном.

***

— Так вы говорите, что всю жизнь прожили в обществе монахов, и только сейчас решили обзавестись документами? — Снова спросил мужчина в форме полицейского, что вот уже час расспрашивал довольно высокого человека с внешностью ничем не примечательного японца. — А этот ребёнок ваш сын? — С сомнением протянул тот, глядя на младенца в руках мужчины, чья внешность, кроме волос – была далека от японца.

— Готов сдать ДНК-тест. — С уверенностью заявил мужчина, что вот уже час подвергался тщательному расспросу со стороны японского хранителя правопорядка.

Полицейский же в ответ посмотрел на него странным взглядом, будто прикидывая: позвать начальство, или же проще сдать в психиатрическую лечебницу?

— А этот посох? — Снова спросил мужчина, примеряясь ручкой к практически пустому бланку для рапортов.

— Реликвия, что досталась мне от родителей. — Также уверенно ответил он.

— Из пластика? — Полуутвердительно спросил полицейский, ещё более странно посмотрев на мужчину напротив. И не дожидаясь ответа, выключил кассетный диктофон, и плавно встав со своего места, направился к выходу из комнаты для допросов. — Я должен передать ваши слова начальству. Такие дела вне моей компетенции. Я не буду запирать дверь, но прошу – не покидайте эту комнату. Раз уж сами пришли к нам в участок. — Вздохнул уже изрядно вымотанный мужчина в форме, как и пообещав – не закрывая дверь на замок.

«Я уже и не рад, что решился на это.» — Вздохнул Момонга, широко расправив свои плечи, и откидываясь на спинку металлического стула. — «Будто перед начальником отчитался.»

Уже спустя неделю проживания в Японии, Момонга понял, что даже несмотря на то, что из-за отсутствия интернета, нет никакого способа мгновенно проверить подлинность документов, долгое проживание по фальшивым документам – не лучшая затея. Пусть он и может постоянно менять свою внешность.

Тогда же он и решил принять свой привычный облик своего предыдущего тела, и подготовив не большую легенду – пойти, и добровольно сдаться в полицию, понадеявшись на лучшее. В крайнем же случае, если те, к примеру, попытаются отобрать у него маленького Кичиро, он сможет с лёгкостью стереть память всем свидетелям его визита, применив контроль амнезии.

Наконец, спустя десять минут ожидания, по ту сторону двери послышался короткий разговор, который Момонга, благодаря своему улучшенному слуху прекрасно смог разобрать:

— Он здесь? — Спросил чей-то строгий голос.

— Так точно, старший инспектор Сугияма-сама! — Продекларировал полицейский, что ранее вёл у него допрос.

— Можете быть свободны, Накада-сан. Дальше я буду вести это дело.

—Хай!

После бодрого "Хай", от младшего по званию полицейского, обитая железом дверь медленно открылась, и в допросную зашёл чуть седоватый мужчина лет пятидесяти, который, окинув комнату, а в особенности Момонгу внимательным взглядом, начал не спеша запирать дверь.

— Старший инспектор полиции Токио – Сугияма Такеши. — Представился он, после того, как закрыл дверь, и присел на стул.

— Судзуки Сатору. — Коротко представился Момонга. — Прошу, позаботьтесь обо мне.

— Обязательно, — ответил он на дежурное приветствие. — Честно говоря, если бы Накада-сан не упомянул вашу "семейную реликвию", то я бы подумал, что вы либо преступник, что сделал пластическую операцию, и захотел скрыться от розыска; либо очень странный дзёхатсу, что помимо работы и места жительства, захотел также поменять и свою личность.

«Дзёхатсу, дзёхатсу... Точно,» — вспомнил Судзуки, — «человек, что из-за своего позора начинает жизнь с чистого листа. Не удивительно, что это понятие сильно устарело. В конце концов, в наше время невероятно сложно поменять работу или жильё, чтобы затем не оказаться на улице...»

— Не часто, кто-то из оммёдзи выходит в обычный мир. — Внезапно начал инспектор, заставив Момонгу сильно удивиться. — Да, официально, по рангу, я ещё не должен знать о существовании магии. Но так как мой отец тоже был полицейским, а точнее – комиссаром по званию, то он был проинформирован о её существовании. А там уже, со временем, информация дошла и до меня. — Объяснил он, неправильно интерпретировав удивление собеседника.

— Кхм, я вас понял. — Коротко сказал Момонга, решив подыграть полицейскому. — «Вот и мой шанс на легализацию.»

— Я так понимаю, что вы из рождённых в клане, раз не имеете каких-либо документов? — Спросил офицер, начав доставать кассету из диктофона.

— Да, всё верно. — Ответил тот. — А у вас не будет с этим проблемы? — Поинтересовался Момонга, решив немного перевести тему, чтобы не раскрывать своё невежество.

— Если бы были, то я бы вам об этом не рассказывал. — Скупо улыбнулся он, доставая и сминая кассетную плёнку. — Но на мне решили сделать исключение, так как я всё равно недалеко до звания комиссара. Потому меня записали как близкого родственника из рождённых вне клана, и уже официально провели небольшой инструктаж по мистическому миру.

— Я рад, что не доставлю вам проблем своим появлением. — Вежливо сказал Момонга, внутренне стараясь впитать любую информацию, которой инспектор так небрежно разбрасывался. — Так... Я могу как-то получить документы?

— Обычно, этим всем занимается специальный отдел в Министерстве Внутренних Дел, к которому напрямую обращаются представители кланов. — Ответил тот, пряча тщательно смятую плёнку карман своих синих брюк. — Я вижу, что у вас с этим проблемы. К вашему счастью, мой непосредственный начальник должен иметь на них выходы. Пройдёмте ко мне в кабинет, я должен сделать один звонок. — Сказал полицейский, вставая со стула, и направляясь к выходу. — И не забудьте свою... реликвию. — Указал тот взглядом на массивный посох, который аккуратно лежал поверх цилиндрического чехла.

Момонга, уже не беспокоясь за раскрытие своей магической сути, потянул руку в сторону своего посоха, который стремительно влетел к нему в руку, неся за собой перекинутым через него ремешком чехол.

Офицер мог лишь удивлённо наблюдать за таким небрежным проявлением магии, внутренне дивясь внешним богатством посоха, что предстал перед ним во всей красе.

«А тот человек разве не говорил, что для проявления магии нужен какой-то предмет?» — Подумал старший инспектор. Но когда тот увидел, что внезапно открывшийся оммёдзи уже поместил свой посох в чёрный тубус из пластика, быстро отбросил свою предыдущую мысль, сказав:

— Следуйте за мной.

***

— Альбус! Я не знаю, что это была за чертовщина, но это должно быть по твоей части! — Громко сказал внезапно ворвавшийся с камина Аластор Грюм, что быстро перебирал своим посохом-тростью, похрамывая деревянной ногой.

— И тебе привет, Аластор. — Невозмутимо ответил Дамблдор, продолжая ни в чём не бывало попивать свой вечерний чай. — Чаю? — Спросил Альбус, взмахивая своей палочкой в направление фарфорового чайника, чтобы тот начал разливать своё содержимое по кружкам.

— Тот чёртов магл ничего не знает! — Воскликнул Аластор, тактично отказываясь от угощения.

Тактично – в своём стиле.

— Почему же не знает? — Удивлённо спросил Дамблдор, приказывая чайнику высосать из кружки весь чай обратно. — Судя по всему, наш похититель провёл в компании с этим мальчиком некоторое количество времени. А следов Конфудуса или Империо, насколько мне известно – на нём обнаружено не было. Неужели он не поинтересовался даже его именем? — Немного усмехнувшись, спросил Альбус, потянувшись рукой к вазочке со сладостями. — Лимонную дольку?

Аластор не стал как либо отвечать на очередное предложение Дамблдор, а лишь резко стукнул посохом, от чего из его кончика, прямо в сторону вытянутой руки директора, полетела искра жалящего проклятия.

Альбус, не ожидавший такой реакции на его гостеприимство, резко отдёрнул руку с траектории заклинания, беспомощно наблюдая, как его любимая сладость стремительно полетела на пол.

С обидой посмотрев в сторону чуть ухмыльнувшегося от сотворённой пакости Грюма, Альбус лишь тяжело вздохнул, и отодвигая кружку, постарался настроиться на серьёзный лад, так как понял, что ему, в который раз, выпить чаю в традиционное для англичан время, как говорится – не суждено.

— Он лишь наплёл ему, что работает в какой-то японской фирме по производству чего-то там, и что зовут его, — прервался Грюм, чтобы вытащить из внутреннего кармана небольшой, сложенный в двое кусок пергамента. — Судзуки. А фамилия у него Сатору.

— Наоборот, — встрял Альбус, начав объяснять своему другу. — В Японии сначала произносят фамилию, а уж потом имя. Так что на наш лад, его зовут Сатору Судзуки.

— Поздравляю, — прервал его Аластор, — из-за тебя, отделу дознания теперь придётся переписывать свои отчёты. Включая меня. — Хмуро закончил он, начав в ярости сминать клочёк пергамента в своей руке.

— Что уж тут поделать? — Развёл руками Альбус, постукивая пальцами по столу в причудливой мелодии. — Значит Япония... Дело плохо.

— Разве ты не можешь снова найти мальчишку благодаря тому заклинанию, которое ты нашёл в библиотеке Хогвартса? — В удивлении спросил Аластор, пододвигая к себе деревянный стул, садясь напротив Альбуса. Естественно, перед этим тщательно его проверил при помощи целой каскады заклинаний из посоха.

— Оно, как и всякое поисковое заклинание, имеет ограничение радиусе. И Япония находится вне его поисковой зоны. Так что нет – не могу. Хотя, тут проблема совсем не в поиске...

— Тогда в чём же? — Спросил Аластор, внимая каждому слову.

— Что ты знаешь о японских волшебниках?

Грюм, немного помедлив, и собравшись с мыслями, ответил:

— Они не состоят в Международной Конференции Магов. И насколько мне известно, в Японии нет своего Министерства Магии. Вместо него, там что-то вроде совета древних родов. — Вспомнил он всё, что знал об этой отдалённой и замкнутой стране.

— Совет кланов, если быть конкретнее. — Уточнил Альбус. — И да, у них действительно нет единого управляющего органом власти. Вместо этого, всё японское магическое сообщество состоит из древних кланов, которые в основном живут обособленно друг от друга, но при этом разделяя свои сферы влияния. И скорее всего, один из этих кланов и забрал мальчика к себе. Ты понимаешь мою мысль? — Спросил Альбус, пододвигаясь к Аластору.

И казалось, что после полуминуты тщательных раздумий, Аластора внезапно осенило:

— Даже найдя мальчишку, мы не можем предъявить им никаких претензий без точных доказательств, если не хотим развязать очередную международную войну. — Выпалил тот на одном дыхании. — Тогда как нам быть?!

— Ждать. — Припечатал Альбус, пододвигая кружку чая обратно к себе. — Ты всё правильно понял. Даже если мы и найдём этот клан "Судзуки" – хотя я сомневаюсь, что это не выдуманная фамилия – то всё равно не сможем попросить его отдать нам Гарри обратно. Осталось лишь ждать единственного неопровержимого доказательства, которое появится лишь через десять лет.

— Письмо? — Сразу же догадался тот, и взглянув на часы, что находились на одном из постаментов, что были заполнены всякими свистящими безделушками, резко встал из-за стола. — Я тебя понял, Альбус. Но поговорим позже. У меня через пять минут совещание, так что я не могу дольше здесь находится. — Выпалил тот, направляясь в сторону камина.

— А-Аластор...

Но тот уже не слушал неуверенное обращение директора, а лишь бросил горсть зелёного пороха из своего кармана, проговаривая:

— Атриум Министерства.

Наблюдая за тем, как один из его лучших друзей, стремительно запрыгивает в высокий камин, Дамблдор думал:

«Надеюсь, что он не сильно обидится...»

Дело в том, что Альбус так и не смог простить выходку ту внезапную выходку Грюма, и потому решил немного, как он думал, пошутить.

И потому, во время всего разговора, тот тщательно, при помощи незаметных движений, а также постукиваний пальцев, в обход наложенных защитных чар, накладывал на протез Аластора одно забавное заклинание, которое должно было сработать спустя пять минут, после первого же сделанного им шага.

Альбус не знал, что у его друга, как раз через это время, должно состояться срочное совещание. И теперь, когда он это понял, то внезапно осознал всю тяжесть последствий, что неминуемо наступят вслед за этой "безобидной", как он думал – шуткой.

«Лишь бы он не стал ещё большим параноиком, чем до этого.» — Вздрогнул Дамблдор, зажёвывая своё беспокойство любимой сладостью.

***

— Здравствуйте, Аластор. Вы как раз вовремя. — Объявил длинноволосый мужчина во главе стола, обратив внимание на появление самого блестящего аврора этого столетия. — Присаживайтесь. — Указал он на единственное пустое место широкого стола для совещаний.

Названный Аластор ничего не стал отвечать, лишь молча направившись в сторону незанятого стула.

Замеров на несколько секунд, и проверив при помощи посоха, что на предложенном месте нет никакой ловушки, Аластор уверенно на него сел.

— А теперь... — Начал глава аврората, но тут его прервал длинный и звонкий звук, что характерен для внезапного приступа метеоризма, который начал исходить со стороны лучшего, и, как назло – самого старшего аврора, что находился в этой комнате.

Через десять долгих секунд неприятного шума – собрание погрузилось в глубокую тишину.

Красный, ни то от стыда, ни то от гнева, Аластор, яростно жуя желваками, тщетно пытался сбросить свой деревянный пронез, из которого и доносился звух. Но когда даже после применения сильнейшего Фините, он понял, что у него ничего не получится – громко закричал:

— ДАМБЛДОР-Р!!!