Судья. Иной

Глава 1

Да, денёк у меня сегодня вышел, прямо скажем, не сахар. И это ещё только его начало. Что-то будет дальше! И это что-то, как я сильно подозревал, добрых, светлых нот в эту тусклую, мутную и совершенно неприглядную палитру, что окружала меня, не добавит. Покоя ни моей душе, ни моему телу не принесёт. Абсолютно точно не принесёт.

Впрочем, иного ждать и не приходилось. Те “сорванцы”, что вынудили меня, в конце концов, совершить к ним очередной визит, расстарались на славу. Место для приёма гостя дорогого (опять же меня, значит) нашли просто шикарное. Вот только шикарное в их понимании, надо бы уточнить.

Вот снова я вынужден был остановиться, прервать свой путь. Очередная ловушка. Для кого они их здесь понаставили? Для меня? Это просто глупо. Глупо даже рассчитывать, что я пропущу очередную коварную (по мнению создателей, конечно) западню. Попадусь, словно несмышлёный мальчишка, в расставленные силки.

Моё зрение идеально и, кроме того, позволяет мне одинаково спокойно ориентироваться, что при ярком свете Солнца, что в кромешной тьме. Мой слух безупречен. Я различаю десятки тысяч оттенков запахов. В дополнение ко всем моим основным чувствам, позволяющим в совершенстве познавать все тайны окружающего мира, у меня ещё есть и превосходно развитая интуиция, что ни разу не подводила меня. Как я могу пропустить ловушку?! Да если даже и предположить (хотя, конечно, такое предположение вполне можно приравнять к ереси), но, если даже и предположить, что мои чувства и моя интуиция вдруг не помогут увидеть скрытую угрозу, на помощь незамедлительно придёт мой оберег. Он же – символ моего права, моей власти, моей силы. Мой перстень из белого золота с ярко-синим камнем. Он не пропустит ничего. Более того, он укажет путь к тому, кто попытался остановить меня. К тому, кто попытался причинить мне вред. К тому, кто виновен и должен быть сурово наказан.

Ну, предположим, не ради моей скромной персоны расставили кругом в этих подземных катакомбах ловушки. А тогда для кого они, сии смертоносные капканы, собственно? Скажите мне – для кого? Практически любого, за редким исключением, прибывшего сюда живым и здоровым создания божьего, в особенности человека (кроме меня, опять же) встретили бы здешние хозяева более чем радушно. Коли то неразумное создание совершенно случайно, конечно, забрело бы в эти катакомбы, начало которым, к слову, положено было в полуразрушенном склепе на старом кладбище почти в самом центре города. Да, теперь уже практически в центре города. Хотя когда то кладбище только начало принимать своих первых постояльцев, место для погоста выбирали в стороне от домов. Да ещё и с расчётом, что городок будет расти дальше. Городок-то и вырос. Только вот в сотни раз больше тех размеров, что могли себе представить даже самые смелые и оптимистично настроенные местные жители.

Возвратимся к катакомбам. Существуют, несомненно, и такие особи, которых даже здешние аборигены увидеть были бы не особо рады. Мир живых существ невероятно разнообразен. Человек разумный познал пока разве что десятую часть обитателей Земли. И именно поэтому пока так спокоен, счастлив, да ещё и считает себя венцом творения и царём природы. Динозавры так тоже считали, следует напомнить. И где они?

К счастью, в том числе и для меня, не говоря уже об обычных людях, не так много осталось тех существ, которых боятся даже здешние хозяева. Да и сторонятся такие существа больших городов. К тому же, чтобы любое из грозных созданий, обладающее невероятной силой и мощью, оказалось раздражено и разозлено настолько, чтобы сунуться в эти грязные и, мягко говоря, дурно пахнущие коридоры к моим “сорванцам”, следовало постараться. Очень постараться. И я об этом непременно бы узнал. Немедленно бы узнал. Только вот, не происходило последнее время ничего подобного, значит, эту версию можно было смело откинуть в сторону.

“Дурно пахнущие коридоры”, – как тонко, однако, я подметил. Можно было бы порадоваться собственному сарказму, если бы не мой нос, активно протестующий против любых задержек в пути и не позволяющий, соответственно, шутить сейчас на тему скверных ароматов.

Против собственного обоняния не попрёшь. Оно мне ещё пригодится. Как, впрочем, и сам нос. Да и идти против собственных чувств, значит идти против самого себя. А это не про меня. Совсем не про меня. А, значит, задерживаться здесь более чем это необходимо не следует.

Я подцепил носком своей туфли из натуральной мягкой кожи какой-то кусок деревяшки, достаточно чистый с виду, да и вообще невесть как оказавшийся среди камней и грязи. Пожонглировав немного своим импровизированным снарядом всё тем же носком туфли, словно заправский футболист, я затем подбросил его немного вверх, размахнулся ногой и, как только мой “мяч” начал падать, сильным ударом отправил его прямо вперёд.

Не успела моя деревяшка пролететь и трёх метров, как сверху на неё стремительно упала тяжёлая железная сеть с очень мелкой ячеей, мгновенно прижав свою добычу к полу. Тут же из обеих боковых стен коридора выкатились два огромных колеса-жернова, шириной каждое по полметра, ощетинившиеся, словно ежи, острыми кольями-шипами. Колёса прокатились туда-обратно по ширине прохода впритирку друг к другу, размолотив по пути и железную сеть и мою бедную деревяшку просто в труху. И застыли после этого короткого вояжа на своих прежних местах. Застыв теперь уже, само собой, без той защитной маскировки, что предназначена была скрыть их истинное предназначение до поры до времени от любого создания, проходящего здесь без специального приглашения. От любого создания, но уж, конечно, не от меня.

Я опустил взгляд на кончик своей туфли и поморщился. Грязный след всё-таки остался. Не такая уж и чистая оказалась эта деревяшка. Ну, и поделом ей тогда досталось. Я усмехнулся – никто и ничто не смеет безнаказанно причинить мне вред.

Приводить свою обувь в порядок пока не имело смысла. Как я ни старался по пути не повредить своему наряду, осуществить это в полной мере, учитывая окружающий меня антураж, представлялось крайне маловероятным.

Пока, правда, и мои чёрные модные брюки, зауженные к низу, и моя белоснежная шёлковая рубашка выглядели по-прежнему безупречно, однако подошвы туфлей являли собой вид весьма печальный. Да к тому же грязь, захватившая полностью в плен мои подмётки, явно не была удовлетворена достигнутым и намеревалась идти в атаку дальше. Оказывать ей бессмысленное на данный момент сопротивление я не собирался. Оставалось пока просто мириться с таким положением дел. На войне, как говорится, как на войне.

Вздохнув, скорее для проформы, я двинулся дальше. Проходя мимо застывших в своих нишах шипастых жерновов-убийц, я слегка скосил взгляд и непроизвольно поёжился. Да уж, попасть под такие “колёсики” не пожелаешь и врагу. Не то, что самому себе.

Однако, только лишь минув очередную ловушку, я тут же и позабыл о ней. Зато в памяти всплыла фраза: “На войне, как на войне”.

Вот воевать-то я, как раз, не собирался. Не было у меня такого желания. Думаю, и не будет никогда. Другая у меня миссия, другое предназначение. А именно – контроль полного и безоговорочного соблюдения Закона. Каждого его пункта, каждой его буквы. Всеми и каждым. Без исключений.

В случае же нарушения Закона я наделён правом судить. Судить любого из населяющих нашу землю-матушку. И опять – любого, без исключений. И наказывать, если необходимо. И лишать права на дальнейшее существование. Казнить. Но так ведь это всё к войне не имеет никакого отношения!

Случалось, конечно, как без этого, что мне пытались оказать сопротивление. Как отдельные особи, так и целые вооружённые группировки. И мне приходилось вступать в драку, бывало и в настоящий бой, дабы выполнить свою миссию, обеспечить торжество Закона. Так, то всегда было лишь отдельное сражение. Свершив же правосудие, я с чистой совестью отправлялся домой. Не стрелки раскрашивать на карте сражений, не войскам своим смотр устраивать, не окопы рыть. Ничего подобного. Я отправлялся отдыхать, наслаждаться, насколько возможно, всеми прелестями бытия, окунаясь с головой в обычную городскую суету. Мирную суету.

Понятно, что на особую любовь как тех созданий, что я осудил, так и их сородичей мне рассчитывать не приходится. А оно мне и надо ли? Вполне достаточно уважения. Пусть и навеянного страхом передо мной. Пусть и проявляемого зачастую неосознанно. Но – именно уважения. Которое я, собственно, и получаю. Получаю всегда. Чего мне вполне достаточно. И какая тогда здесь война? Тут и мелкие то распри исчезают без следа. Мне ссориться ни с кем без причины – нужды нет. Ну а ссориться кому-либо со мной – себе дороже.

Нет. Воевать я не собирался. А вот сраженье очередное, похоже, ждёт меня, не дождётся. И битва эта будет именно с теми пакостниками, с теми “сорванцами”, что заставили меня спуститься в эти самые катакомбы. Где я, пробираясь по уши в грязи, просто каким-то чудом смог избежать несколько ужасных смертоносных ловушек.

Я, конечно, несколько преувеличивал. Хотя, с другой стороны – ботинки я запачкал, жернова шипастые, предназначенные уничтожать всё, что движется мимо них, преодолел. Миазмами зловонными надышался, вот ещё. Что ещё надо, чтобы наказать тех, кто это для меня устроил?!

В итоге я смог накрутить сам себя под самую, как говорится, маковку. Моё несколько до этого момента подпорченное настроение стало вдруг просто отвратительным. Меня теперь раздражало всё вокруг. И мрачные тени, и холод, идущий от низких сводов, и та летучая мышь, что устроилась на каком-то выступе в нескольких метрах впереди меня.

Я ускорил шаг. Следовало быстрее добраться до конечной цели моего пути. Хватит уже с меня и этих катакомб, и этой грязи, и этих запахов!

Летучая мышь, заметив, наконец-то, меня, резко сорвалась с места и умчалась вперёд. По воздуху разнёсся гулкий звук от хлопающих крыльев, который буквально через пару минут стих.

Я усмехнулся. Полетел сторожевой. Докладывать о приближении гостя. Откуда, вот только, такого бестолкового дозорного взяли? Я специально зашаркал по земле, изменив свою до этого абсолютно бесшумную походку. И только тогда летучая мышь заметила меня. Следовало всё-таки подойти неслышно к этому несуразному созданию, да оттаскать за уши, дабы неповадно на посту спать было.

Усмешка, правда, вышла у меня так себе. Настроение моё продолжало своё движение вниз. Не порадовал и тот факт, что идти мне осталось совсем недалеко, о чём, мне поведало то самое время полёта летучей мыши. Собственно для того, чтобы узнать это время, я и спугнул разгильдяйку. Не из-за милосердия же да удивительного внутреннего благородства, как кто-то мог подумать.

Вскоре, действительно, я добрался до конечной цели своего небольшого путешествия. Никаких смешных ловушек на последнем этапе моего пути устроено более не было, что заметно сократило время движения. И хотя внешне окружающий меня антураж в виде голых серых стен особо не поменялся, а дорожка, по которой я шёл, петляя, убегала дальше за очередной поворот, я не сомневался, что остановиться нужно сейчас и именно здесь.

Оглядевшись, я заметил справа, почти на уровне моих глаз, небольшое отверстие в стене. По краям этого отверстия грязь была слегка размазана. Не вызывало никакого сомнения, что именно сюда и устремилась летучая мышь, задев по пути своими крыльями простенки. При этом несуразное создание не только испачкало себя, но и достаточно определённо указало дальнейшее направление движения, даже если бы это направление сейчас здесь искал только ещё начинающий следопыт, такой же по сути бестолковый, как и этот нетопырь.

Я сделал пару шагов вправо и внимательно осмотрел всю стену вблизи обнаруженного мной отверстия. Много это времени не заняло. Вполне очевидно, среди хаотично размещённых по плоскости скалы выступов, сколов, полостей и трещин, выделялась одна линия. Замечательна эта линия была тем, что нигде не прерывалась и, кроме того, являла собой форму арки, высотой как раз в человеческий рост.

Понятно, что в царившем в этом коридоре полумраке хотя бы и в свете факела, да пускай даже и под лучами мощного электрического фонаря разглядеть очертания прохода обычному человеку представлялось задачей фактически неразрешимой. Так ведь то обычному человеку. Для меня же и без осветительных приборов всё было вполне очевидно. Моё идеальное зрение, мгновенно адаптирующееся к любым условиям, меня подвести не могло по определению. Вот, собственно, как обычно, и не подвело.

Я продолжил своё визуальное обследование правой от себя стены и опять был вознаграждён. Теперь моё внимание привлёк небольшой выступ, расположенный практически по центру обнаруженной мною арки. Во-первых, он был не то, что чист, в отличие от остальной поверхности стены, так ещё и отполирован. Несомненно, от частого соприкосновения с рукой. Так отполированы бывают некоторые особо примечательные места на памятниках, за которые безумно любят подержаться многочисленные туристы, надеясь тем самым привлечь к себе толи удачу, толи деньги, толи любовь. Во-вторых, этот выступ несколько отличался по структуре и цвету от той скалы, частью которой он являлся. Означало это одно – изначально никакого выступа в центре арки и не было. Он был изготовлен позже и вставлен в эту часть стены специально. Для каких целей? Мне это было определённо понятно.

Я сделал ещё два шага по направлению к арке и, подойдя к ней уже вплотную, положил ладонь на заинтересовавший меня выступ. И ладонь я положил таким образом, чтобы закрыть отполированное на выступе пятно. Оставалось только надавить в том направлении, в котором указывала теперь моя рука. Я и надавил.

Ничего не произошло. Абсолютно. Выступ по-прежнему оставался на своём месте, равно как и все прочие предметы вокруг меня. Но я не отчаивался. Сразу не получилось, так что же – получится немного позже.

Я с минуту потренировался с моим выступом, пытаясь дёргать его в разные стороны, и в какой-то момент, не помню точно в какой, мои усилия были вознаграждены. Выступ неожиданно ожил, выдвинулся немного вперёд, потом ушёл влево и, наконец, поехал назад, пока полностью не оказался утоплен в стене. Следом, абсолютно бесшумно, часть скалы по форме арки, ровно по той самой замечательной линии, что я узрел, в свою очередь ушла сначала назад, а затем плавно отъехала в сторону, обнажив спрятанное за ней тёмное пространство.

Мой нос тут же напомнил о себе, сделав, казалось, по своей собственной воле глубокий вдох, одарив, тем самым, моё сознание новым сочетанием отвратительных ароматов. Я намёк понял и поспешно направился в открывшийся проход.

Не сказать, что внутри небольшого закутка, где я оказался, пахло гораздо лучше, однако прогресс, несомненно, ощущался. Однако же этот прогресс, вне всяких сомнений, не являлся весомым поводом для задержки здесь. Следовало двигаться дальше.

Очевидно, двигаться дальше можно было лишь в одном направлении – вперёд. По одной простой причине – кругом по-прежнему была скала, в которой этот закуток и оказался выдолблен, а единственный проходнаходился как раз прямо напротив меня. Проход, закрытый, к моему неудовольствию, массивной деревянной дверью, обитой для крепости коваными пластинами.

Конечно, чуть выше левого верхнего угла двери находилось очередное небольшое отверстие в стене, которое, само собой, не осталось незамеченным мной. Только вот размером своим этот лаз годился только для мелких созданий. Таких, например, как та самая бестолковая летучая мышь, что, несомненно, вновь поспешила воспользоваться и данным проёмом. Об этом событии красноречиво свидетельствовали очередные разводы грязи по противоположным краям отверстия.

Я отнюдь не летучая мышь, поэтому решительно шагнул в сторону двери и сразу же попытался открыть её, взявшись за выступающую с краю выгнутую кованую скобу, видимо, являющуюся ручкой. Однако дверь ну нисколько не поддалась и, соответственно, не открылась.

Желание играть в “расхитителей гробниц” у меня пропало. Более никаких хитроумных шарад, продвигающих искателя приключений по мере их решения всё дальше и дальше к заветной цели, я разгадывать не собирался. К числу этих шарад относился, безусловно, и секрет открывания находящейся передо мной двери.

Я был снова зол и раздражён. Моё скверное настроение, о котором я, было, на какое-то время запамятовал, вновь овладело моим сознанием.

- Я так понимаю, эта дверь никому более не нужна и является абсолютно лишней деталью в окружающем интерьере, – скорее проскрипел, чем проговорил я, умудрившись одновременно ещё и проскрежетать зубами. – Если некому решить вопрос с этим препятствием на моём пути, я решу его сам. Раз и навсегда.

Не успел я толком произнести последнюю свою фразу, как в двери что-то щёлкнуло, а ручка, за которую я по-прежнему держался, моргнула несколько раз зелёным светом, да так и продолжила призывно гореть, словно приглашая меня пройти.

Противиться я не стал. Распахнув дверь настежь, я твёрдой походкой преодолел последнюю преграду на своём пути и оказался в огромной комнате. Прямо с порога меня окутал аромат душистых трав. Мы с моим носом вздохнули, наконец-то, с облегчением.

Дверь за мной плавно захлопнулась и вслед за этим многочисленные свечи, расположенные в настенных канделябрах и до этого чуть тлевшие, загорелись во всю силу, осветив своим ярким пламенем всё вокруг.

Я огляделся. Понятно, что так-то отсутствие освещения нисколько не могло помешать прекрасно видеть всё вокруг не только мне, но и всем остальным лицам, присутствующим вместе со мной в этом зале (несомненно, всё-таки именно в зале, а не просто в какой-то комнате). Однако же определённый смысл в осмотре изысканных украшений, предметов искусств и мебели, украсивших собой сии апартаменты, не просто в свете, а именно в живом свете, играющем на кончике свечи, надо признать, был.

- Не торопись, Судья. Осмотрись. Не правда ли, красиво? Эти свечи я зажёг специально для тебя. Чтобы ты мог по достоинству оценить обстановку, наслаждаясь всеми красками, использованными при создании интерьера, а не угадывать цвета в полутьме, – услышал я голос, подтвердивший мою догадку на счёт освещения зала.

А посмотреть действительно было на что. Даже управляющий музеем, причём любым из самых помпезных музеев мира, попади он сейчас в этот зал, застыл бы столбом, пожираемый изнутри самой чёрной завистью, которую только можно себе вообразить. Пожираемый завистью к тем, кто обладает столь немыслимыми сокровищами.

Старинная мебель, столь изысканная, что достойна была бы находиться лишь в королевских покоях. Несравненные персидские ковры ручной работы из шёлка на полах. Удивительные фарфоровые китайские вазы династии Мин по углам. На стенах картины выдающихся мастеров эпохи Ренессанса, как неизвестные раньше широкой публике, так и исчезнувшие, казалось навеки, во время различных войн, революций и прочих беспорядков.

Нельзя не упомянуть про раскиданные тут и там многочисленные статуэтки, в основном золотые, антикварные часы и хронометры, причудливые массивные бронзовые подсвечники, тяжёлые бесценные фолианты на столах и полках. Не забыть также и про множество прочих безделушек, украшавших зал, каждая из которых стоила, порой, целого состояния. Всё, несомненно, оригинальное и в прекрасном состоянии. Не зная истинное время создания сих шедевров, можно было бы предположить, что они произведены и поставлены в эти странные апартаменты только лишь вчера.

Я медленно обводил глазами комнату и взгляд мой то и дело утыкался то в один изысканный предмет, то в другой. Причудливая игра пламени только добавляла таинственности в эту замысловатую экспозицию, одновременно завораживая, притягивая к себе словно неведомым магнитом. И гипнотизируя любого созерцателя такого немыслимого богатства. Любого, но только, конечно, не меня.

Я, безусловно, понимал, что ценность каждого из представленных в этом зале раритетов просто неизмеримо высока. Однако, при всём том, даже все вместе те поразительные экспонаты не стоили для меня ровным счётом ничего по сравнению со значимостью для меня же моей собственной жизни. Поэтому, и только поэтому, по переполнившим эти апартаменты диковинкам я пробежался взглядом лишь раз. Этого было более чем достаточно, чтобы по достоинству оценить представленную коллекцию. Гораздо больший, истинный интерес при осмотре у меня вызвали, на самом деле, присутствующие в этом зале персонажи. Они же – те самые “сорванцы”.

Их было четырнадцать. Именно четырнадцать, а не девять, как пытались мне всеми силами внушить. И почему так часто используют столь дешёвые способы ввести меня в заблуждение? Видят перед собой мальчика, но не мужа? Сами себе дарят надежду? Хотя бы какую-нибудь надежду? Последнее, кстати, и есть истина. Даже если кто-то и верит в другое. А вот другое, как раз, и есть заблуждение.

А и зачем раньше времени лишать хозяев сего чудного дома надежды? Девять – значит девять. Пусть пока будет так. Тем более что остальные пятеро “сорванцов” по сравнению с теми, что оставались на виду, являлись персонажами весьма прозаичными, если так, конечно, можно выразиться, и особого интереса ни у кого (в том числе, в настоящий момент и у меня) вызвать не могли.

Девять же созданий, пятеро мужского пола, четыре женского, выглядели не менее эффектно, чем представленные в зале раритеты. И при этом ещё полностью вписывались в роскошный интерьер помещения.

Кавалеры в шикарных костюмах, дамы в изысканных, где-то даже напыщенных платьях, и все в высоких напомаженных белоснежных париках. Изысканная публика, словно сошедшая всё с тех же картин эпохи Леонардо да Винчи. И все молодые, стройные, красивые. Вальяжно раскинувшиеся кто на небольших диванчиках, кто в креслах. Однако за всей внешней непринуждённостью и напускной безразличностью к происходящему я видел словно сведённые судорогой, напряжённые тела, пусть и спрятанные под многочисленными складками старинных нарядов. Я видел горящие под полуопущенными веками глаза. Холодные, мертвенно-бледные глаза. Горящие ненавистью ко мне.

Некоторым исключением из числа этих “придворных” дам и кавалеров являлись лишь двое – мужчина и девушка. Нет, не внешним видом – всё те же парадные, восхитительные наряды. Отличались эти двое больше поведением. Хотя у девушки, надо уточнить, присутствовали определённые отличия и в гардеробе.

Приткнувшаяся на самом кончике небольшого пуфика барышня никакого интереса ко мне не проявляла вовсе. И это было понятно. Все её мысли были заняты тем, как избавиться от неряшливых пятен на рукавах платья. Справа и слева, на манжетах и предплечьях чудесного (ранее) наряда отчётливо выделялись следы грязи. Сама же форма пятен весьма явственно говорила о том, что девушка весьма неаккуратно что-то задела, обо что-то потёрлась. Причём два раза. И я даже знал обо что.

Дождавшись, когда расстроенная барышня, оторвавшись на миг от бесплодных попыток очистить свой костюм, коснётся меня взглядом, я приветливо улыбнулся ей, как доброй, старой знакомой. Ответной улыбки, как не удивительно, не последовало. Скривившись, словно выпила стакан отвратительной горькой микстуры, девушка вновь опустила глаза и начала с ещё большим остервенением тереть какой-то губкой манжету на правом рукаве.

Впрочем, я не обиделся. Женщина в любом случае остаётся женщиной. Чего же другого от неё и в такой вот ситуации ожидать? Оставалось только смириться с отсутствием внимания ко мне со стороны слегка замаравшейся барышни и перевести взгляд на последнего из присутствующих (точнее, из находившихся на виду) в этом зале.

Импозантный мужчина, занявший кресло, более похожее своим видом на трон, ровно посередине зала, являлся, безусловно, главным в этой компании. Да и место, похоже, он выбрал не случайно – буквально, король в окружении свиты. Король, в непринуждённой обстановке принимающий посетителей. Сейчас вот меня, значится, принимающий.

- Как Вам обстановка? Понравилось? Ну, согласитесь, согласитесь же, что как в темноте, так и в свете электрических ламп невозможно насладиться обстановкой этого зала так, как при живом свете. Не правда ли? – слегка, что ли, капризным голосом, несколько растягивая слова, произнёс местный предводитель, увидев, что я сконцентрировал свой взгляд на нём.

- Обстановка замечательная, соглашусь. Только вот за каждым экспонатом, оказавшимся здесь, слишком много горя, страданий и крови тех, кто владел ими до вас. Крови и страданий, чаще всего, невинных людей. Впрочем, ровно так же, как и за Вами. Ровно так же, как и за каждым из присутствующих сейчас передо мной в этом зале существ, – ответил я.

- О, как же невежливо с моей стороны, – словно не слыша мой ответ, продолжил разговор всё в том же гламурном духе мой визави. – Я совершенно забыл представиться. Граф Жах, к Вашим услугам.

- Я знаю кто Вы. Знаю, что Вы собой представляете, чем занимаетесь, во что верите и чего хотите добиться. Собственно, именно поэтому я и здесь, – утвердительно кивнув головой, скорее даже самому себе, чем Жаху, проговорил я.

- И мы знаем, кто ты, Судья. Знаем, зачем ты пришёл и чего заслуживаешь, – вмиг изменившимся, злым, глухим голосом сквозь зубы процедил граф и щёлкнул в воздухе пальцами левой руки.

Глава 2

Раздался резкий свист и сверху на меня спикировали четыре отвратительных нетопыря, оскалив хищные пасти и перевоплощаясь по пути в каких-то жутких уродцев-полулюдей, каких-то, что ли, полутварей-недочеловеков. Спикировали сразу после того, как в воздухе раздался щелчок пальцев Жаха, несомненно, и давший команду к началу атаки.

Если быть более точным, то летучих мышей-переростков, бросившихся откуда-то сверху вниз, было всего пять штук. Я, само собой, не мог ошибиться в своих ранних предположениях по поводу того, сколько на самом деле присутствовало “сорванцов” в том зале, где я сейчас находился, и сколько из них затаилось до поры до времени. Только вот, если четверо атакующих выбрали своей целью меня, то пятый стремглав устремился к тому самому отверстию над дверью, которым совсем недавно воспользовался для прохода (точнее, пролёта) неуклюжий дозорный Жаха.

В очередной раз достаточно обидная в-общем-то фраза “В семье не без урода” нашла своё подтверждение, вновь обнажая, выставляя напоказ, тем самым, суровую правду жизни.

Тот самый пятый нетопырь вместо того, чтобы, получив команду, вместе со всеми своими собратьями попытаться расправиться со мной, предпочёл позорное бегство. Показав, таким образом, свою истинную натуру. Показав, что целостность собственной шкуры ему куда важнее, чем те идеи, за которые бьются его сородичи. И здесь не столь значимо, хороши или плохи эти идеи. Важно, что он их до сей поры поддерживал, а теперь взял да и продал, как говорится, ни за грош. А вернее будет сказать – просто предал свою семью.

Однако за всё в жизни приходится платить. Рано или поздно. И это тоже с невероятным успехом смог продемонстрировать нетопырь-предатель, для которого расплата наступила не то, что рано, а просто-таки немедленно.

Само собой, явившись в это логово к тем существам, что позволили себе попрать Закон, я заранее позаботился о том, чтобы никто без моего соизволения не смог покинуть это гнездо негодников, подлежащих суровому наказанию. Самому суровому наказанию.

Надо, несомненно, здесь учесть столь удачное стечение обстоятельств, когда вся, абсолютно вся эта новоявленная разбойничая артель собралась, наконец-то, вместе. Надо не забыть про те муки и напасти, что я (а в особенности мой нос) испытал по пути в это тайное убежище. Надо, в конце концов, понимать, что у меня дел предостаточно, чтобы вновь и вновь возвращаться к какому-то одному. И тогда станет понятно, почему я наложил и на дверь и на отверстие над ней свои замки-печати, не позволяющие преодолеть их без моей, назовём её так, санкции. Наложил ещё в тот момент, когда находился по ту сторону от этого зала, когда ещё не вошёл в него. И наложил, как я и предполагал, и как в итоге и оказалось, совсем не зря.

С другой стороны, где-то и понять нетопыря-предателя было можно. Понять, по крайней мере, то, что у него единственного из всех, собравшихся передо мной в вычурном, помпезном убежище, не было и тени сомнений в том, что оказывать мне любое сопротивление абсолютно бесполезно. Понять его желание жить и понять его уверенность в том, что это желание точно никак не может быть исполнено здесь и сейчас. Понять, конечно, можно, но не простить. И возмездие, предначертанное рано или поздно любому изменнику, сегодня не заставило себя долго ждать.

Нетопырь был опытен, пачкать себя, в отличие от своей непутёвой коллеги, не собирался. Подлетев уже почти вплотную к вожделенному отверстию, он сложил крылья и, по инерции, стрелой устремился к такой манящей свободе. И вспыхнул, словно факел, ярким белым пламенем, не успев скрыться и наполовину в, казалось, спасительном проходе.

Развоплотиться в свой истинный образ нетопырь так, как четыре его сородича, бросившихся сверху на меняв атаку, не сумел, точнее, не успел. Белое пламя очень быстро выполнило свою работу, отправив в небытие первого из четырнадцати преступников, присутствующих в этих апартаментах и приговорённых мной заранее за все свои деяния к смертной казни.

Не знаю, какие эмоции ощущали при виде гибели своего сородича напыщенные нарядные дамы и кавалеры, так и не покинувшие своих мягких диванов, уверен только, что четверо их собратьев, бросившихся на меня, чувств не испытали никаких. По одной простой причине. Им было просто не до своего, оказавшегося в итоге отступником, собрата. Да, и вообще ни до кого. Что, собственно, нисколько не удивительно.

Атака перевоплощающихся в полёте нетопырей была стремительна и, возможно, могла бы иметь какие-то шансы, пусть и не на успех, так хотя бы на реальную возможность нанести мне, по крайней мере, незначительный, поверхностный ущерб. Да и это уже, само собой, можно было бы считать огромной удачей для нападающих. А дальше в дело вступили бы более серьёзные силы и попытались бы развить достигнутые свершения. И этим силам было бы легче, абсолютно точно легче. Если и не физически, так уж, несомненно, морально. Но, не сложилось. Да и не могло сложиться.

Атака перевоплощающихся в полёте нетопырей была стремительна, но я был быстрее. Гораздо быстрее. Не успели толком мои лютые вороги начать движение вниз, как я поднял правую руку вверх и первый, находящийся точно надо мной и самый ближний ко мне недруг вспыхнул синим огнём. Несколько опередив даже своего собрата-предателя, только ещё стремившегося к спасительному, как ему ещё тогда казалось, выходу. Когда же карающее пламя охватило изменника, я уже успел очертить круг левой рукой. В пространстве, ограниченном начертанной мной, невидимой обычному глазу линией, оказалось ещё двое нетопырей. И эта парочка тут же разделила участь своих соплеменников, коих уже настигла заслуженная кара в виде всепоглощающего магического огня, подвластного моей воле.

Сделав шаг назад, я позволил последнему из атакующих меня супостатов опуститься на землю. Этот нетопырь успел перевоплотиться почти полностью. Черты лица его приняли практически человеческий облик. Вполне миловидный, надо признать, облик совсем юной девы. Скорость падения, правда, этого создания была настолько высока, что она толком не успела затормозить и теперь не прямо стояла передо мной, а припала на одно колено, упираясь руками в пол. Словно принося мне какую-то присягу на верность. Или прося пощады. Впрочем, ни того ни другого мне от неё не требовалось, даже если бы это действительно было и так.

Подняться с колен девице, стоящей передо мной я не дал. Или она просто не успела. Как вам угодно будет думать. В правой руке, всё ещё поднятой вверх, у меня уже находилась плеть. Не просто плеть, а плеть семихвостка, сплетённая из, как не трудно догадаться, серебряных нитей.

Браслет, само собой, серебряный, украшавший до сего момента мою правую руку, был на самом деле не просто безделушкой, а именно тем амулетом, что так необходим при серьёзном разговоре, как с различными оборотнями, так и с такими вот вурдалаками. И амулет этот, повинуясь моей воле, в нужный момент мгновенно обратился в плеть, что всеми своими семью хвостами обрушилась на стоящее передо мной существо. Затем обрушилась вновь и вновь, не давая перевоплотившемуся нетопырю подняться с колен.

Раздался жуткий вой, исторгаемый истерзанным существом и никак своей низкой, басовитой тональностью не соответствующий той девичьей внешности, что приняло это создание. Тут же из рассечённых на спине и плечах ран полился яркий свет, через пару секунд уничтоживший последнего из прятавшихся моих врагов и прекративший, наконец, его страдания.

В зале воцарилась тишина. Слышен был лишь еле уловимый, лёгкий свист рассекающих воздух хвостов моей плети, которую я автоматически покручивал рукой.

- Бедная девочка, – прервал молчание грустный голос.

Я повернулся к барышне, застывшей вместе со своей губкой в руке, и всё с теми же, нисколько не уменьшившимися, грязными пятнами на рукавах. Именно моя “старая знакомая” и произнесла последнюю фразу.

- Бедная девочка? Сколько невинных душ погубила эта бедная девочка? Сколько женщин, беззащитных детей? Не просто погубила! Она, впрочем, как и вы все, представшие здесь передо мной, забавлялась с людьми, словно игрушками, проводила над ними свои кровавые ритуалы, убивала просто так, без нужды, без цели. Цель, точнее, была. Возвысить себя над всеми, заставить бояться, дрожать всё человечество. Да что там человечество! Вообще всё живое. Только вот не переоценили ли вы слегка свои силы? Жалкие четырнадцать существ, отвергнутые даже своими сородичами?

- Это ты жалок, Судья, – прошипела замаравшаяся девица и, приоткрыв рот и обнажив свои жуткие клыки, ринулась на меня.

Скорость движения этой разъярённой фурии была просто невероятна. Девица оказалась передо мной мгновенно, просто мгновенно. Но и её смог опередить какой-то юноша в ярко-красных блузе и панталонах, возникший буквально в полуметре от меня, казалось из воздуха. Клыки, также торчащие из его рта, были существенно длиннее и острее, чем у его соплеменницы. А вот шипел он абсолютно так же, как и барышня-неряха. Закрыв глаза, вряд ли и определишь, кто из этих двоих сейчас издаёт звуки.

Меня, конечно, такими приёмчиками не проймёшь. Врасплох не возьмёшь, нисколько не удивишь. А я, к тому же, прекрасно знал, с кем имею дело. И был более чем готов к подобному развитию событий. Удивило, на самом деле, только то, что бросилось сейчас на меня только двое из девяти существ, должных, по идее, вступить в бой.

Ну, что же. Долго недоумевать я не стал. И позволил себе взамен магического воздействия использовать всё то же физическое уничтожение приговорённых мной существ. При помощи всё той же плети семихвостки. Ну, а почему бы и не воспользоваться представившейся возможностью?

Мог бы я, мог и мгновенно предать огню этих двоих существ, упокоив навеки, чего они единственно и достойны. Мог, но предпочёл встретить этих вурдалаков ударами своей плети. Как ни быстры были мои враги, со мной им всё равно не сравниться. И плеть – именно то, чего заслужили эти изверги.

Вновь жуткий вой потряс роскошные апартаменты. И вновь вой этот, как и тела, казнённых мною существ, через минуту поглотило магическое пламя.

Я удовлетворённо кивнул сам себе головой. Вот не зря я в последний момент передумал, отцепил от пояса, выбранный было уже, серебряный клинок и предпочёл браслет-амулет. Не зря. Именно такой, позорной казни от кнута, а не смерти от благородного меча и достойны эти преступники.

- Давай договоримся, Судья. К чему эти крайности? – вновь услышал я голос Жаха. Твёрдый и уверенный голос. Теперь уже не гламурно-капризный, ленивый баритон изнеженного сибарита, не шипяще-раздражённый шёпот убийцы, а именно твёрдый и уверенный голос существа, привыкшего повелевать. Голос, заставляющий внимать себе. Голос, заставляющий исполнять приказы, да-да, именно приказы, говорящего. Заставляющий исполнять приказы всех и каждого, но, уж конечно, не меня.

Я усмехнулся. Надо же! Теперь договоримся. Какая честь для меня. Только вот много ли чести, на самом-то деле, в сговоре с бандитами? С теми, кто не чтит ни право на свободу, ни право на здоровье, ни право на жизнь живых существ. С теми, кто не чтит Закон!

- Я пришёл сюда не договариваться. Я пришёл сюда защитить Закон. Я пришёл сюда судить тех, кто попрал Закон. Я – Судья, и я, оценивая тяжесть ваших деяний, принял решение, я вынес свой приговор. Все, находящиеся в этом зале, виновны. Наказанье – смерть.

Я поднял левую руку на уровень плеча и обратил ладонь навстречу семерым соучастникам творимого ранее произвола, не имеющего абсолютно ничего общего с тем Законом, на страже которого я стою.

Лица тех мужчин и женщин, что расположились напротив меня, и так-то белые, побелели ещё больше. Парочку, юношу и девушку, фривольно до этого раскинувшихся вместе на роскошной бархатной софе, начала бить мелкая, нервная дрожь. До них, похоже, наконец-то дошло, что пришёл час расплаты. Что пришло время платить за все свои подвиги, за все свои деяния. И время это пришло неотвратимо. И платить придётся. Платить сейчас. Прямо сейчас. И сполна.

С “дрожащей” парочки я и начал. Юноша и девушка (не совсем, правда, юноша и не совсем, соответственно, девушка, хотя внешне они так и выглядели) уже всё поняли, всё прочувствовали, всё осознали. Тем лучше. Пусть пока остальные посмотрят, может и до них что дойдёт. Например, зачем же все мы здесь сегодня собрались.

Снова круг рукой, в котором на этот раз оказалась заключена “приглянувшаяся” мне пара. Вновь магическое синее пламя, прощальный жалобный вой, справедливый итог – возмездие, настигшее преступников.

Само собой, спокойно исполнить мне свою работу не дали. Далее опять всё пошло по новому сценарию. По тому, надо уточнить, сценарию, который я, вообще-то, ожидал лицезреть с самого начала. Только вот разбился этот сценарий, по моей задумке, изначально цельный, напряжённый, непредсказуемый (ну, почти непредсказуемый) на два каких-то ущербных, коротких, неинтересных, с очевидным финалом.

Во второй раз за сегодня на меня было совершена атака, так сказать, превосходящих сил противника. И во второй же раз за сегодня эта атака оказалась неполноценной. Разве что только теперь не один отщепенец-предатель оказался среди прочей, сплотившейся братии, а целых двое – молодой человек, который находился дальше всех от меня, и, что крайне удивительно, сам граф Жах.

Молодой человек, как и его предшественник, ровно такой же изменник, ринулся опять-таки к, как ему казалось, спасительному отверстию над дверью. Обратившись предварительно во всё того же нетопыря, понятно. Только вот на что рассчитывал этот дезертир? Что я использую одноразовые заклинания? И теперь, когда заговор использован, можно беспрепятственно покинуть это помещение? Или этот недалёкий вурдалак думал, что его собрат загорелся только потому, что слишком быстро летел? Всего лишь интенсивное трение о воздух возгоранию поспособствовало? И если лететь помедленнее, то ничего такого и не произойдёт, соответственно? Что бы этот предатель ни думал, на что бы ни рассчитывал, вполне предсказуемый финал не заставил себя ждать. Не успев ещё полностью скрыться в круглом проходе, нетопырь, понятно, оказался охваченным ярким белым пламенем, которое с жадностью, за считанные секунды расправилось со своей новой жертвой.

Я, тем временем, неторопливо, с какой-то даже ленцой, отбивался от троих оставшихся своих реальных соперников, главным образом наблюдая при этом за манёврами Жаха. Да и трое моих недругов, всё, что осталось от ранее грозной сплочённой команды, атаковали, скорее, по инерции, как-то обречённо. Уверенность в собственных силах, впрочем, как и надежда жить дальше, и так-то не особо серьёзных размеров при начале атаки, падали у моих противников с каждым мгновеньем, и уже фактически обратились в ноль.

Граф Жах, тем временем, достиг дальнего левого угла комнаты и торопливо возился с каким-то запором на дверках винтажного платяного шкафа, находившегося там. Я уже, само собой, догадался, почему капитан этого тонущего корабля решил раньше своей команды покинуть терпящее катастрофическое крушение судно. Догадался и о том, куда именно ринулся граф. И эта догадка – единственное, что смогло меня, наконец-то, искренне порадовать в этом потайном убежище беспощадных и беспринципных нарушителей Закона.

Очевидно, трое моих последних противников (а вообще-то их должно было быть сейчас четверо, хотя бы четверо) призваны были в последней своей битве задержать меня, как можно дольше, и дать возможность скрыться своему главарю. Понятно, что оживить впоследствии членов своей нынешней шайки Жах, не смотря на все свои возможности и таланты, не сможет, а вот создать новую банду.… Здесь, думается мне, особых проблем не должно возникнуть. Вот уж совершенно не сложно собрать разного рода сброд, из представителей равно как высшего, так и самого низшего из сословий. Тот самый сброд, что готов, ради одной лишь возможности почувствовать собственное величие и всевластие над прочей публикой, на любые самые богомерзкие свершения. Выход в такой ситуации у меня всего один – надо просто не дать графу возможности скрыться, дабы впоследствии он уже не смог бы с новой командой и новыми силами продолжить попирать Закон.

Последний мой план восхищал-таки своей простотой и прямолинейностью. Однако для его реализации необходимо было всё же преодолеть последнее препятствие в виде трёх персон, вооружённых, кроме острых выпирающих клыков, ещё и не менее острыми и к тому же достаточно длинными кинжалами. Тех трёх персон, что воодушевились вдруг моей посредственной активностью и всё более настырно начали наскакивать на меня. В ноль, очевидно, их уверенность в себе так и не обратилась. Значит, в этот самый ноль следовало обратить их самих.

Я не стал особо мешкать. Хотя за все свои деяния никакого, что естественно, уважения эти три вурдалака достойны не были, однако как своих противников, до конца бившихся за свою веру, я этих молодых людей обязан всё же был как-то отличить. Я, собственно, и отличил.

Сделав быстрый, неожиданный для своих визави шаг назад, я одновременно сделал резкое движение левой рукой снизу вверх. Настороженные, застывшие, было, на месте, мои недруги тут же взмыли в воздух на высоту около полуметра. Клинки выпали из их, в один миг ставшими непослушными, рук. Ужас сковал тела вурдалаков, отразился в их широко открытых глазах, неотрывно смотрящих теперь исключительно на плеть в моей правой руке.

Плеть свою, только вот, я использовать не стал. Направив ладонь всё той же, левой своей руки в сторону своих противников, я заставил вспыхнуть их тела синим магическим пламенем. Через секунду о последних моих недругах напоминала лишь лёгкая рябь в воздухе, уже начавшая постепенно рассеиваться. Быстрая смерть – это и был мой дар, заслужившим в последний момент толику снисхождения ворогам.

Поигрывая, как прежде, плетью семихвосткой, я не спеша направился в сторону Жаха. Конечно, на счёт последних своих недругов в этих апартаментах я несколько поспешил. Оставался ещё один. Который, к слову, так и не смог справиться до конца с запорами на платяном шкафу и теперь, бросив это гиблое дело, медленно перемещался по периметру зала, стараясь выдерживать между мной и собой расстояние как можно большее.

- Граф, перестаньте убегать от меня. Это, в конце концов, неприлично. И совершенно точно не соответствует Вашему статусу, – произнёс я, меняя направление движения и стараясь всё-таки, насколько возможно, приблизиться к Жаху.

- Давайте договоримся, Судья. Предлагаю Вам ещё раз. Неужели два умных человека не смогут договориться, – ответил граф, продолжая пятиться от меня.

- Умный человек не станет нарушать Закон. По крайней мере, настолько нагло.

- К чему эти шаблоны, Судья? Давайте мыслить шире!

- Не надо шире. Во всём важна мера. Вы же эту меру превысили. Настолько, что Ваше собственное братство обратилось с просьбой ко мне урезонить и Вас и Вашу компанию. Я бы вскоре, не сомневайтесь, и сам добрался бы до Вас. Вы нарушили Закон и рано или поздно я добрался бы до Вашего логова. Получилось, вот, рано. Значит, так тому и быть.

- Давайте сделаем поздно! Дайте мне ещё немного времени. Я докажу, что есть исключения и из Закона. Это я! Я перепишу Закон для себя! Мне хватит для этого и денег и власти!

- Денег? Нет связи между деньгами и Законом. И никогда не будет, – проговорил я, зажав, наконец, Жаха в углу и глядя прямо в его глаза.

- Деньги и есть Закон! Мои собратья! Глупцы! Они пытались создавать армии себе похожих, дабы завоевать этот мир. Я же, всего с небольшой группой своих подданных, сделал за несколько лет больше, чем они за века. Деньги решают всё, открывают передо мной любые двери, решают любые вопросы. Я стал фактически всевластен. Президенты самых передовых, как они сами себя называют “развитых” стран, склоняются передо мной, готовые выполнить любой мой приказ, любой мой каприз. Оглянитесь вокруг. Кто ещё может позволить себе жить в такой роскоши? Только я! И, нисколько не сомневайтесь, в самом скором времени – Вы.

- Далеко не все считают, что деньги есть Закон. И уж само собой, так не считаю я. Однако же, до этого момента, с такими вот, “странными” для вас, существами Вы и Ваши подданные немедленно расправлялись. Жестоко мучили, издевались над ними и убивали. Да ещё и убивали в количествах, ввергших в шок даже глав вашего клана. Очевидно, не было никакой необходимости в этом. Убивали вы не ради пищи, не ради воспроизводства, тем более, не ради защиты. Убивали ради забавы, ради собственной прихоти. Вы нарушили все основы Закона. Наказание – смерть.

- Вы казнили моих подданных. Что Вам ещё надо? Вы выполнили свой долг. Оставьте же меня в покое! Предупреждаю – моя смерть не пройдёт незамеченной! Вас будут искать и, непременно, найдут! Весь мир будет искать Вас! Очень скоро потребуется новый Судья. А ведь Вы ещё совсем молодой. Зачем Вам такая короткая и бесславная судьба? Встаньте рядом со мной, познайте истинную власть, истинный Закон, даруемый деньгами. Встаньте и Вы никогда не пожалеете об этом. Иначе – жестокая расправа, полное забвение. Неужели есть сомнения в правильном выборе?

- Нет, сомнений нет, – произнёс я, глядя на то, как пламя, подвластное мне, охватывает очередного отступника, поправшего все основные догмы Закона.

И вновь, в который уже раз за сегодня, вопль уходящего в небытие душегуба потряс стены этих роскошных апартаментов. Скрюченные руки Жаха, основательно охваченные уже синим огнём, в последней, отчаянной попытке потянулись было ко мне, желая прихватить с собой в вечное ничто и меня. Однако достать меня граф не смог. Или же не успел, не столь важно. Очевидно, моя очередь умирать ещё не подошла. И, надеюсь, подойдёт ещё не скоро.

Я дождался, пока развеется дымка на том месте, где только что находилось самое всесильное и самое всевластное существо на нашей планете. По мнению самого того существа, конечно. Мнение это, правда, оказалось равным ровно той величине, что и осталась теперь в итоге от бывшего “властителя мира”. Не сомневаюсь, что примерно такому же размеру соответствуют и его угрозы. Граф Жах, думается, чересчур навязывал своё право распоряжаться чужими судьбами. Да и методы его убеждения, боюсь, не заставят тех же, к примеру, президентов развитых стран проливать неутешные слёзы от столь скоропостижной и преждевременной кончины этого тирана. И мстить за своего сюзерена. Скорее, совсем наоборот. Лицу, предоставившему неопровержимые доказательства гибели господина Жаха, выдадут пару-тройку медалей и, вдобавок, ещё кое-какое денежное вознаграждение. Которое, может, и не позволит жить также роскошно, как сам граф, ну так и бедность уже точно грозить не будет. Так что по поводу угроз Жаха можно не беспокоиться. Хотя я, впрочем, не особо-то и волновался. Не тот у меня характер и не то предназначение, чтобы из-за таких пустяков тревожиться.

Развернувшись, я направился в сторону платяного шкафа, так интересовавшего в последние минуты своей жизни Жаха.

Пожалуй, размышлял я по пути, ставить в известность тех самых президентов, что, по словам графа, склонились перед ним, о гибели своего “благодетеля” не стоит. Совсем не стоит. Пусть пока поволнуются и не предпринимают, соответственно, никаких резких шагов и решений без необходимой на то санкции своего сюзерена. Народ им за это только благодарен будет. И поживут люди пару-тройку лет спокойно, пока их верховные избранники не сообразят, что всевластный их господин исчез безвозвратно и можно снова рулить страной, не считаясь с его мнением.

Радуясь, что свершил одним махом, так сказать, несколько удачных, добрых дел, как тот самый храбрый портняжка из сказки, я и добрался до вожделенного шкафа. Взглянув на замок, надёжно удерживающий его дверки в закрытом положении, я ухмыльнулся. Конец дня выдавался, очевидно, гораздо более успешным, чем его начало.

Запор на дверках шкафа представлял собой комбинацию из замков кодового, биометрического и самого обычного, открывающегося, правда, весьма хитрым ключом. Не знаю уж, по отпечаткам пальцев или по сканированию глазного яблока срабатывал биометрический затвор, однако он явно уже был инициализирован – сигнальный глазок на нём горел радостным зелёным цветом. Что же, тем лучше. Одной проблемой меньше.

Собственно, других проблем запор на дверках мне также не предоставил. Необходимая комбинация на кодовом замке тоже уже была набрана, о чём и здесь свидетельствовал доброжелательный зелёный же огонёк. Оставалось только вставить ключ в замочную скважину, провернуть и узнать, какие тайны скрывает этот старинный предмет мебели. Тайны, которые сокрыты за столь надёжными запорами.

Кстати, почему я догадался, что ключ, открывающий последний замок, имеет весьма хитрую форму? Ответ прост – этот ключ лежал сейчас прямо под моими ногами, на полу перед шкафом. Граф так спешил открыть дверцы, что в решающий момент, справившись уже с двумя первыми запорами, понимая, что времени остаётся всё меньше и меньше, заволновался, запаниковал и выронил ключ из дрожащих рук, так и не успев снова поднять его и отпереть всё-таки последний, проклятый замок.

Я закончил работу, начатую Жахом. Моя рука бала тверда, как обычно и бывает тверда всегда, несмотря ни на какие обстоятельства и напасти, что так часто преследуют меня в силу специфики моей службы. И я уверенно, подняв ключ с пола, вставил его в замочную скважину и повернул затем два раза по часовой стрелке – ровно в ту сторону и ровно столько раз, как у меня просто смогло получиться. Загорелся третий, последний зелёный огонёк и створки шкафа приоткрылись. Приоткрылись, разве что, теперь уже не для своего хозяина, а для меня.

Распахнув дверки пошире, я торжествующе взмахнул рукой. Отражение в том зеркале, что и было так надёжно сокрыто, показало мне радостного, улыбающегося во весь рот красавца – меня самого.

Радость моя была вполне понятна и обоснована. Сокрытое зеркало являлось не просто зеркалом, честно и трудолюбиво отражавшим всё, что показывалось перед ним, но также представляло собой, несомненно, и магический портал. Тот самый портал, что позволит мне не брести долго и муторно обратно, чертыхаясь по пути, по тёмным и безобразно-вонючим катакомбам, а оказаться сразу с точностью до миллиметра там, где я захочу.

Как оказалось у графа такое зеркало, меня сейчас не интересовало. Видимо, ресурсы и далеко не только материальные, которыми обладал Жах, действительно позволяли ему обладать такими вещами, что для абсолютного большинства обитателей нашей земли просто непостижимы. Как бы то ни было, я был просто, не побоюсь этого слова, счастлив, что моя догадка оказалась верной. Догадка о том, что спрятано в недрах винтажного платяного шкафа и что задумал граф. А граф-то ведь хотел, банально, сбежать от меня. Именно при помощи портала, что был сокрыт под видом обычного зеркала. Понимая, что другого пути нет, он попытался воспользоваться своим резервным, тайным ходом, но не смог. К сожалению, не успел. Исключительно, к его сожалению не успел, само собой.

По-прежнему улыбаясь во весь рот, я провёл рукой перед зеркалом. Дождался, пока по отражающей поверхности пробежит лёгкая рябь, и уверенно шагнул сквозь ставшую податливой субстанцию, что тут же возникла на её месте – сквозь так вовремя обнаруженный мной тайный проход.

Глава 3

Я снова оказался в своём рабочем кабинете. Не в самом, правда, кабинете, а в той небольшой комнатке всего в десяток квадратных метров, куда доступ всем моим сотрудникам, включая даже клининговый персонал (а если попроще – уборщицам), был категорически воспрещён. Эта комнатка являлась смежной с моим кабинетом, по сути, его продолжением – отделена была лишь перегородкой (массивной, правда, перегородкой) и имела один-единственный вход-выход. В мой кабинет, соответственно.

Несмотря на то, что, находящаяся исключительно в моём личном пользовании, комнатка, точнее даже сказать – каморка, являлась угловой в том здании, в котором располагалась, и две стороны её, вследствие этого, выходили на улицу, никаких окон здесь предусмотрено не было. В общем, тот самый вход-выход, что представлял собой обычную, на самом деле, ничем не примечательную дверь, и был, на первый взгляд, тем единственным проёмом, через который можно было попасть в это небольшое помещеньице, не нанося при том всём ущерба зданию. Не ломая стен, значит.

Обстановка моей комнатки-каморки являла образец истинно спартанского стиля. Никаких украшений, никаких излишеств. Ровные, голые стены, выкрашенные в голубоватый цвет. Такого же оттенка потолок. На полу линолеум, из достаточно недорогих моделей, но надёжных, практически, вечных. Дешёвый выключатель на стене, служащий для зажигания единственной лампочки накаливания, висящей под потолком и сокрытой под круглым полупрозрачным белым плафоном. Справа от входа, у стены небольшой стол, самый простой – столешница на четырёх ножках. Около стола – стул, ровно такой же деревянный, как и стол, и даже без мягкой сидушки.

Единственное, что выделялось в моей каморке, был шкаф. Мощный, громоздкий, двустворчатый, надёжный. Изготовленный из той породы дерева и пропитанный таким образом, что не только казался, но и на самом деле был крепче железа. Все мои сотрудники были абсолютно уверены, что этот шкаф я использую вместо сейфа, что косвенно подтверждал, в том числе, и хитроумный замок, встроенный в его дверцы. Стоял этот шкаф в левом, противоположном от входа углу комнаты.

Сокрыть, естественно, от сотрудников существование, как моей каморки, так и её обстановки, в том числе и наличие шкафа-сейфа-мастодонта, абсолютно не представлялось возможным. Сообразно, я и не стал пытаться. Напротив. Принципиально, показательно никогда в личных целях не пользовался наисовременнейшим, сверхмодным и, по утверждениям производителей, сверхнадёжным сейфом, что стоял в кабинете моего главного бухгалтера. Намекая таким своим поведением, что у меня и самого есть место не хуже, куда также можно спокойно положить на хранение хотя бы и килограмм самых крупных, чистейших бриллиантов. И не беспокоиться в дальнейшем за их судьбу.

В какой-то мере мои сотрудники были правы в своих предположениях. Я не сомневался в том, что кроме меня никто не сможет открыть шкаф, стоящий в моей каморке, равно как и никто не сможет хотя бы на миллиметр сдвинуть его с места, не то, что унести-похитить. Так почему бы тогда отчасти и не использовать данный предмет мебели по своему прямому предназначению? То есть для хранения. Я, собственно, и использовал.

Большая часть тех полок, что занимали всю левую половину и нижнюю часть правой половины шкафа, была завалена всевозможными амулетами. Буквально, завалена. Но, это на взгляд стороннего наблюдателя. Я же совершенно точно знал, где и что находится, для каких целей служит. Всевозможные браслеты, цепочки, ремни, галстуки и прочие безделушки только на первый взгляд являлись тем, чем казались. В правильных руках они мгновенно перевоплощались в страшное оружие, способное, зачастую, уничтожить за несколько секунд и многоэтажный дом, например. Повторюсь, в правильных руках. В моих руках.

Оружия, как такового в обычном понимании, в шкафу хранилось мало. Несколько шпаг в ножнах, две из которых серебряные, висели на крючках на внутренних сторонах створок дверей. Несколько пистолетов и кинжалов, а также коробочки с патронами, занимали ещё одну полку. И всё. Остальной мой, более серьёзный арсенал хранился в другом месте.

Предпоследнюю по счёту полку, по расположению же – вторую сверху в правой половине, занимали, как это ни банально, толстые пачки купюр. Всевозможного номинала и принадлежности. В основном, конечно, наиболее ходовые – доллары, евро, рубли, юани. Но были и вполне себе экзотические. Никогда не знаешь, куда и как скоро в следующий раз придётся мчаться и, бывает и так, не всегда есть время нормально подготовиться. Хватаешь то, что под руку попадётся. И пухлая пачка купюр, очень часто, не бывает лишней среди прочей экипировки. Даже для меня.

Вот так и получилось в итоге, что все полки в моём шкафу были забиты, говоря по-простому, битком. Все. За исключением одной. Правой, самой верхней. Там находился всего один предмет. Заключенный в прозрачную хрустальную коробочку-кофр для хранения. Предмет, доставшийся мне по наследству.

Крест, располагающийся в центре круга. Диаметром всего сантиметров пять и толщиной сантиметра полтора. И весящий при этом, несмотря на свои не сильно впечатляющие габариты, не менее двух килограмм. Изготовленный из неизвестного мне материала. Совершенно неизвестного. Я, конечно, не технолог-материаловед, однако с различного вида сплавами знаком более-менее, всё-таки технический университет оканчивал в своё время. Однако такого вещества, из которого была изготовлена моя вещица, мой раритет, не встречал никогда.

К кресту (я называл его так, пусть это и не совсем правильно) прилагалась цепочка весьма оригинального плетения. На первый взгляд из точно такого же материала, что и сам крест, однако же, несмотря на свои размеры (длиной более пятидесяти сантиметров, шириной звена под сантиметр), почти невесомая. Почему так – являлось ещё одной загадкой для меня, которую, впрочем, я не особо и пытался-то разгадать.

Изредка, раз-два в неделю я доставал крест из хрустальной коробочки, вешал его себе на шею и расхаживал в таком виде, обычно минут десять-пятнадцать, по своей каморке из угла в угол. Не знаю сам, зачем я это делал и почему, но такое вот странное времяпровождение мне нравилось. Чем-то меня притягивал мой раритет, заряжал какой-то неведомой энергией – после променада с моим “солнечным крестом”, как его ещё некоторые называют, чувствовал я себя всегда посвежевшим, вновь готовым на любые свершения. А ведь ещё с этого моего талисмана, собственно, и открылась новая, неожиданная и захватывающая страница моей жизни.

Четыре года назад, только-только расставшись со своей предыдущей работой, превращавшей мою жизнь в рутину, я по странному стечению обстоятельств вынужден был отправиться в Прагу, где меня ожидала некая реликвия, завещанная мне скончавшимся в старом городе моим родным дядюшкой. Надеждам отдохнуть с недельку и подумать спокойно о своём будущем, пока я ждал окончания нотариального оформления своих прав на наследство, не суждено было сбыться. Меня с головой накрыли волны странного, ранее неизведанного, во многом мистического океана той жизни, что является абсолютно неизвестной большинству из представителей рода человеческого. Странной и загадочной жизни, что недоступна была до того ещё и мне.

На меня охотились необыкновенные существа, лишь отчасти похожие на людей. Меня пытались убить какие-то странные создания. Мне снились необъяснимые сны с главным героем, что боролся с подобными особями и побеждал их. И казнил. Но только тех, что нарушили какой-то Закон. Самый главный Закон.

Я сумел выжить. Не просто выжить, я сумел стать избранным. Тем избранным, кому позволено было познать тот Закон. Тем избранным, что сам стал Законом. Что стал Судьёй, решающим судьбы тех, кто посмел попрать Закон. Неважно, ради каких целей попрал – ради добра или зла, не важно. Закон един для всех и подчиняться ему должны равно и праведник, и нечестивец. Даже если догмы этих праведников и нечестивцев противоречат Закону. Закон выше и всегда будет выше любых правил и норм, что идут вразрез с ним. Закон един для всех и призван одинаково защищать всех живущих на земле, поддерживать равновесие, пресекать произвол.

Я сумел стать избранным. Тем избранным, что встал на место того самого, главного героя моих снов, оказавшегося, на поверку, вполне себе материальным, живым человеком, но при этом ещё и, несомненно, образцом для подражания, почти идеалом. К сожалению, наше знакомство с моим героем оказалось очень недолгим – он погиб, помогая мне. Наверное, такова судьба всех избранных – всегда в итоге и оставаться, и действовать только в одиночку. Как бы это ни было трудно.

Я, если быть до конца честным, всё-таки не был совсем-то уж одинок. Живы и здоровы, слава богу, были мои родители. Рядом со мной была моя Катя. Для большинства людей – Екатерина Александровна, большой и грозный босс.

Мои отношения с Катей, собственно, и сподвигнули меня уйти с предыдущего места работы. Не соответствовал я в своих стремлениях характеру моей девушки. Требовалось срочно что-то менять в себе, если я хотел оставаться рядом с ней. Вот я и поменял. Слишком, правда, уж радикально. Настолько радикально, что даже Кате об этом рассказывать не стал. Это оставалось моей маленькой тайной. Как и наличие у меня “солнечного креста”.

Если более-менее понятно, почему я про свою истинную службу Кате поведать так и не решился – зачем девушку в свои “тёмные” дела-делишки впутывать, то сокрытие от неё же своего необычного раритета, доставшегося мне по наследству, объяснить толком для меня не представлялось возможным. Действительно – почему я ничего про мой новый талисман девушке своей не сказал? Не знаю. Вот не сказал, и всё тут.

А Катя, кстати, про мою поездку в Прагу и достигнутые там успехи особых вопросов-то и не задавала. Выводы все сама сделала. Поехал за наследством? Хорошо. Получил что-то? Прекрасно. Видимо, достаточно получил, раз своё дело смог открыть? Просто чудесно. Более информации никакой не требуется, своих забот хватает. Хватает с избытком.

Екатерина Александровна с головой была погружена в работу – суровую и чрезвычайно ответственную работу руководителя. Не просто руководителя – самого что ни на есть настоящего топ-менеджера крупной и престижной компании. Очень крупной и очень престижной компании. Детально разбираться в нюансах, серьёзно не затрагивающих ни её интересов, ни интересов её организации, времени и желания у Кати просто не было. Так что она просто приняла желаемое за действительное, будучи абсолютно убеждённой при этом, что сделала однозначно правильные выводы, не подлежащие никакому ни сомнению, ни обсуждению.

Что интересно, Катя не так уж и далека была от истины. Моя новая служба, истинное моё занятие, предполагала абсолютную независимость. В том числе, финансовую независимость, само собой. И я незамедлительно, вместе с новой должностью, получил неограниченный кредит в нескольких крупнейших банках мира. Требовалось, конечно, каким-то образом объяснить своим близким, откуда у меня вдруг появились деньги. Не просто деньги, а деньги именно-таки в огромном количестве. И я решил ничего особо не выдумывать, а использовать вполне себе стандартный способ – открыть собственное предприятие-ширму, что якобы и приносит мне основной доход, да ещё и прикрывает при этом мои настоящие занятия.

Как говорится, сказано – сделано. И вскоре на территории нашей необъятной Родины появилось новое маркетинговое агентство с весьма громким и нескромным названием “Победа и успех”, которое сам-то я называл, кому интересно, несколько иначе – “Рога и копыта” (только, естественно, чуть слышно называл, точнее даже сказать, шептал, к тому же про себя). Поначалу символичное название, введённое в обиход ещё незабвенным литературным героем прошлого Остапом-Сулейман-Берта-Мария-Бендером, гораздо больше соответствовало по сути своей моему новому детищу. Но только, как неожиданно оказалось, поначалу.

Толи у меня вдруг проснулся талант к предпринимательской деятельности, что в-общем-то сомнительно, толи я персонал каким-то странным образом смог набрать грамотный и талантливый, что более походит на правду, но, как бы то ни было, вскоре моё агентство оказалось весьма востребованным. Более того, маркетинговая компания “Победа и успех” начала активно расти и расширяться, и, как не удивительно, приносить реальный доход. Очень даже реальный, приличный доход, если быть уж до конца точным.

Таким образом, я стал успешным руководителем, покорив-таки весьма серьёзную вершину на своём жизненном пути, к чему когда-то так стремился. Не таким успешным я стал, конечно, как моя Екатерина Александровна. Но всё же, но всё же.

Катя, надо признать, была, без преувеличения, восхищена моими достижениями. При этом большую часть заслуг по превращению меня из заурядного менеджера среднего звена в продвинутого бизнесмена моя девушка приписывала себе. Не без некоторых оснований, приходилось соглашаться. Впрочем, всё то, за что бралась Екатерина Александровна, было обречено на успех. Такова уж натура моей девушки.

Был, правда, один нюанс. Катя хотела полноценную семью. То есть не меня одного, а ещё пару-тройку детей в придачу. Наших общих, конечно. Ну, или хотя бы уж одного ребятёнка. Только пока вот и одного-то не получалось. Мы, само собой, не отчаивались и усиленно работали над этой проблемой. Рано, не поздно и здесь нас, без сомнений, ожидал ошеломляющий успех. А пока до этого дело не дошло, и я, и Катя погрузились в работу. Каждый в свою, разумеется.

И, кстати, про работу. Что-то слишком много времени на отдых я себе отвёл. Очень уж задержался в своей каморке. В мечты-воспоминания ещё к тому же вдарился. А мне ведь, при всём этом, страшно необходимо подписать кучу каких-то ужас как важных документов! И подписать именно сегодня, о чём убедительно просила меня с утра мой личный бизнес-помощник (это значит – секретарь). И просила ведь ни просто так, ни как обычно. Просила под аккомпанемент умоляющих, преданных глаз моих же исполнительного директора и главного бухгалтера. Именно тех самых верных и самых важных людей, что по факту и управляли моим маркетинговым агентством. И как бы совершенно случайно оказавшихся в приёмной во время озвучивания описанного выше ходатайства.

Я оторвался от созерцания своего раритета, доставшегося мне по наследству, и заставил всё-таки себя вернуться мыслями из далёкого прошлого (ну, пускай и не из такого-то уж и далёкого) в суровую реальность.

Положив свой серебряный браслет-амулет вглубь левой части шкафа, я прикрыл сначала зеркальные створки, а только затем уже деревянные дверцы. Надо сказать, что ни оружие, тем паче ни деньги, и даже ни необыкновенные артефакты-амулеты был на самом деле призван охранять мой шкаф-сейф-мастодонт. Именно зеркальные створки, что несли в себе удивительную способность перевоплощения в магический портал, в мой личный портал – вот истинная ценность, что была сокрыта мной. Истинная ценность, что была доступна здесь мне и только мне.

Закрыв дверки на ключ, что торчал на одной из деревянных створок из замочной скважины, я поднял руку вверх и положил этот ключ в скрытое углубление на крышке шкафа. Было бы, конечно, наивно полагаться только на такую защиту своего портала, основанную во многом ещё и на исключительной честности своих сотрудников, ни в коем разе не поинтересующимся при первом же удобном случае, что именно хранит так надёжно их любимый шеф. Так что я ещё поднёс руку с кольцом к замку и дождался, пока блеснёт мой сапфир. Заметив ответную синюю вспышку в замочной скважине, я убрал руку и направился к выходу из своей каморки. Видимому для всех выходу. О том, что второй, имеющийся на самом деле здесь, выход, защищённый теперь ещё и силой кольца Судьи, опять надёжно скрыт от прочих глаз, можно было уже не сомневаться.

Оказавшись в своём кабинете, теперь уже именно что в кабинете, я закрыл дверь в каморку на кодовый замок и прошёл на своё рабочее место. То есть сделал пару шагов и развалился в огромном, роскошном, кожаном кресле, полностью прикрывающим собой эту самую дверь и установленным своей спинкой к ней, а сиденьем – к массивному, лакированному столу из красного дерева в виде буквы “Т”.

Конечно, да о чём вообще здесь можно говорить! – интерьер моего кабинета и сравнивать-то было преступлением с изысканным великолепием убранства того самого зала, надёжно сокрытого от чужих глаз, откуда я только что прибыл. И, тем не менее, ни в лишней скромности, ни в наличии хоть каких-то дешёвых подделок, как в обстановке, так и в использованных материалах, ни, тем паче, в скупом минимализме, чем особо отличалась моя каморка, мои рабочие “апартаменты” замечены не были. В общем, весь вид моего кабинета кричал: “Здесь! Именно здесь находится человек, одержавший немало побед и достигший невероятного успеха! И этот человек добрый. Он поможет всем, кто придёт сюда к нему. С подписанным договором придёт, разумеется”.

Я снова вздохнул и подвинул к себе красную папку с заголовком “На подпись”, лежавшую справа от меня на столе и весьма ощутимо распухшую от количества помещённых в неё бумаг.

Чтобы кто-то пришёл ко мне с подписанным договором, следует вначале этот самый договор подписать. В том числе, и мне. Не сомневаюсь, что среди прочего в лежащей передо мной папке, как раз и присутствуют договора с теми, кто хочет прийти ко мне. Читай, принести моей конторе ещё немножко денежек. Иначе чего бы так мои первые заместители волновались? Так что поработать на благо маркетингового агентства «Победа и успех» мне сегодня придётся, как не крути. Тем более что агентство, как-никак, моё.

Следующие полчаса я посвятил тренировке в изображении собственной подписи на различных документах – приказах, распоряжениях, заявлениях, справках и, естественно, договорах, включая, к моему глубочайшему удовлетворению, и те договора, которые я и рассчитывал увидеть и подписать.

Надо признать, что большинство документов я подписывал, особо-то глубоко и не вникая в их смысл. Мне вполне достаточно было того, что они уже завизированы моими главными специалистами. А значит уже прошли все необходимые проверки, де-факто уже приняты в работу, и моя подпись нужна, по сути, только де-юре. Так что я лишь мельком просматривал содержимое бумаг. Ничего при этом особо замечательного и интересного лично для себя не увидел и поэтому, несмотря на достаточно серьёзный объём документов, смог уложиться в те самые полчаса.

Откинувшись на спинку кресла, я вздохнул уже с заметным облегчением. Всю свою работу на сегодня я выполнил. И положенную мне по предназначению, и принуждающую меня по должности. Оставались, конечно, варианты, что меня внезапно сорвут с места какие-нибудь баламуты, решившие вдруг, что для них Закон не писан. Однако вероятность такого развития событий на сегодня была ничтожна мала. Я просто это знал.

Я снова скосил глаза на свой рабочий стол. Ровно передо мной на каменной панели письменного настольного набора, выполненного из малахита, была установлена сенсорная панель всего с тремя кнопками управления. Красного, жёлтого и зелёного цвета. Прямо как в светофоре. Да и смысл при работе эти кнопки несли в себе фактически тот же, что и предупреждающие сигналы автомата для регулировки движения.

Если горит зелёный свет – иди! Можно. Дорога открыта. Тебя ждут. Если мигает жёлтый свет – остановись, подумай. Так ли уж важна твоя проблема? Может, стоит подождать? И только если действительно проблема серьёзная – позвони мне, абонент в зоне действия сети. Я постараюсь решить твой вопрос. Но можно только позвонить, доступ в кабинет уже закрыт.

Если же зажегся цвет красный – Стоп! Твой вопрос, что кажется столь срочным и важным для тебя, для меня сейчас не имеет абсолютно никакого значения. Жди. Даже если мир перевернётся за это время, даже если наступит новый ледниковый период, даже если грозит очередной всемирный потоп – всё это сейчас не важно. Жди! И не смей ни звонить мне, ни писать, ни заходить в мой кабинет, ни искать меня любым из возможных и доступных тебе способов. Всё это запрещено!

Надо признать, что персонал у меня достаточно вышколенный. Совсем несложное правило “светофора”, что я ввёл в обиход в собственном маркетинговом агентстве, действующем, правда, лишь в отношении доступности руководителя этого самого агентства (меня, значит), все мои сотрудники выполняли уже теперь просто абсолютно безоговорочно. Обучение новому правилу, кстати, много времени не заняло. Пара-тройка, скажем прямо, чрезмерно навязчивых личностей, уволенных в первые три дня с начала внедрения моего ноу-хау, и – всё, успех достигнут. Остальные мои работники оказались умнее. И быстро научились самостоятельно решать все вопросы, по крайней мере, большинство вопросов. Оставив мне, по сути, единственную обязанность, которую я, кстати, в очередной раз сейчас вполне себе успешно и выполнил – ставить свою подпись на документах.

Я протянул руку к сенсорной панели и нажал на кнопку зелёного цвета. В тот же миг красная до этого момента лампочка, встроенная в коммуникатор моей бизнес-помощницы, также загорелась зелёным. А ещё через секунду раздался стук в дверь кабинета.

Я вот нисколько не сомневался, что это мой секретарь. И ведь понятно, что не стояла у дверей последние несколько часов моя помощница, ожидая разрешительного сигнала и, соответственно, получения дозволения, наконец-то, на полное право потревожить и меня и моё бренное тело. И, тем не менее, снова оказалась она, как говорится, в нужное время в нужном месте, скажем без преувеличения, секунда в секунду. Как, впрочем, оказывалась и каждый раз до этого, без каких-либо исключений. Как, каким образом это получалось у милой и с виду несколько неказистой девушки с таким завидным постоянством, было абсолютно непонятно даже для меня.

- Войдите, – произнёс я громко и кивком головы поприветствовал вошедшую, достаточно молодую женщину в строгом деловом костюме. Это действительно была моя бизнес-помощница.

- Я могу забрать документы? – с порога взяла быка за рога мой секретарь.

- Конечно, я всё подписал.

- Спасибо, – поблагодарила меня девушка, подходя к столу и поднимая папку с нужными ей бумагами (нужными, конечно, скорее моим первым заместителям, чьи тени мелькали сейчас из-за двери, оставленной полуоткрытой моей помощницей).

- На сегодня у меня никаких срочных дел более не запланировано? – решил уточнить я. – Не хотелось бы задерживаться. Да и устал что-то я сегодня.

- По работе никаких дел сегодня у Вас более не запланировано, – ответила мой секретарь с абсолютно спокойным лицом, нисколько при этом даже видом своим, даже выражением глаз не выражая удивления, отчего же, собственно, мог так устать её шеф, скрывшийся с утра в кабинете и почти за шестичасовое время присутствия там удосужившийся подписать лишь несколько бумаг.

- Это хорошо, даже можно сказать замечательно.

- Однако хочу напомнить Вам, что в девятнадцать часов Вы встречаетесь с Екатериной Александровной и её коллегами. Вы приглашены на ужин, – тут же развеяла мне хорошее настроение моя помощница, не дав и минуту помечтать о диване, тёплом пледе и хорошей книге. – Особо просили обратить Ваше внимание на то, что хотя ужин носит и не деловой характер, тем не менее, необходимо соблюдать в том заведении, куда Вы направитесь, строгий дресс-код. Костюм, пиджак и галстук обязательны.

- Даже не сомневаюсь, кто именно просил обратить моё внимание, – не пытаясь даже сдержать кислую мину на лице, заметил я.

- С меня настойчиво потребовали в разговоре по телефону слово в слово произнести эту фразу, – поменяв свой строгий тон на тихий, извинительный, где-то даже и жалобный, проговорила девушка и, вновь окрепшим, уверенным тоном продолжила. – Я лично нисколько не сомневаюсь, что Вы способны и сами разобраться в каком месте какой стиль одежды и какой стиль поведения Вам выбрать. Об этом же я сообщила также и звонившей мне даме. И, тем не менее, я обязана передать Вам её фразу абсолютно точно, как она и потребовала. Это моя работа.

- Спасибо, Марина, спасибо. Вы, как всегда, всё сделали правильно, – постарался успокоить я свою помощницу.

- Я могу идти?

- Конечно.

Девушка развернулась и направилась к выходу из кабинета, где за дверью её с таким нетерпением ждали мои неутомимые, усердные, трудолюбивые заместители. Впрочем, и мне ещё сегодня, как только что напомнили, также потребуется усердно потрудиться. Изображая из себя важного бизнесмена. Надёжного, словно скала, трудолюбивого, как батарейка Энерджайзер, и при этом ещё и верного и преданного своей спутнице (Екатерине Александровне, естественно), подобно Хатико. Так что отдых, диван и плед пока откладываются.

Встреча с Генеральным директором и непосредственным руководителем моей Кати, пусть даже и в неформальной обстановке, развлечением никак не назовёшь. Понятно, что эти “посиделки” организовала именно Супер-Босс, что она изредка и практикует, иначе Катя не стала бы меня звать, пожалела бы мою и без того расшатанную психику. И абсолютно не подлежит никакому сомнению, к слову сказать, тот факт, что именно эта начальница напомнила мне про дресс-код. Через секретаря своего, скорее всего, хотя не удивлюсь нисколько, если ради такого случая и лично не поленилась набрать мой номер. Особой любви эта дама ко мне не испытывала, точнее не испытывала вообще никакой любви, равно, как иногда мне казалось, и уважения. И, что особо примечательно, не только ко мне. Подобной чести, мне кажется, удостаиваются все особи мужского пола, что являются пред очами главного супер-босса компании, где работает моя девушка.

Я вздохнул, встал из-за стола и направился к выходу из кабинета, вслед за моей помощницей. Следовало успеть заехать домой и переодеться. Несмотря ни на что, подводить Катю я не собирался. Для Екатерины Александровны это важно, это часть работы, часть её жизни. Так что придётся посидеть в обществе таких же бедолаг, как и я, коим выпала честь сегодня сопровождать каждому свою бизнес-леди – коллег моей девушки. Буду лениво ковыряться в тарелке, односложно и тихо отвечать на редкие вопросы, что эпизодически будут перепадать на мою сторону, и стоически ожидать окончания этого “весёлого” корпоративчика.

Глава 4

Церковь. Православная. И почему я не удивлён? Не тому не удивлён, что православная, само собой. В нашей стране таких пока, по крайней мере, абсолютное большинство. Тому не удивлён, что вообще церковь.

Существует, надо сказать, два основных места моей работы, моей службы, где мне регулярно приходится вершить суд. Два основных пристанища, где я бываю едва ли не чаще, чем у себя дома. Два убежища, выбираемых из всех прочих земных обителей, теми созданиями, что посмели нарушить Закон.

Тёмное, мрачное подземелье, зачастую просто склеп – это мой первый пункт назначения, который я вынужден посещать с удивительным постоянством. Вот, например, посетил не дале, чем вчера. Ну да, подземелье – это хотя бы понятно. Немного странно, что, по определению, чистый, светлый храм (церковь, кирха, синагога, мечеть и, как говорится, прочая-прочая – не важно, что именно) – это мой пункт назначения-2. И именно такое – радостное, казалось бы, место в очередной раз предстояло посетить мне сегодня.

Я поднялся по ступеням к массивным воротам, что, само собой, были надёжно заперты, и взялся рукой за железную ручку калиточки, которая обычно и использовалась для входа в церковь. Настроение у меня было опять, прямо скажем, не особо замечательное и я, в чём не хотел признаваться даже сам себе, искал любой повод выплеснуть эмоции наружу. Препятствие в виде закрытых дверей, заметим, вот чем не подходящий повод? Однако же, к некоторому моему неудовольствию, потянув за ручку калитку на себя, она (калитка, соответственно), лишь слегка скрипнув несмазанными петлями, легко поддалась моим усилиям и гостеприимно открыла проход в храм.

Приглашают – надо идти. Задерживаться я и не стал. Сделав два уверенных шага вперёд, я оказался в притворе церкви. На секунду задумался, развернулся и закрыл калитку с внутренней стороны на широкий засов. Затем, вновь вернувшись к прежнему направлению, я сделал ещё несколько шагов и оказался в средней части храма.

- Зачем дверь-то закрыл, Судья? – тут же раздался голос справа. – Вдруг добрый человек какой зайти помолиться захочет? А ты ему препятствия чинишь.

- Здесь добрых людей уже лет десять не видали, – не спеша поворачиваться в сторону говорившего, ответил я. – Отчего же именно сейчас им снова появиться-то? А нехороших уже и так с избытком здесь набралось.

- Груб ты, Судья. Груб, вульгарен и невоспитан. Да, впрочем, другого ждать от невежды и не приходится. Вчера только из грязи восстал, да умыться так и не удосужился.

Комментировать последнее высказывание сразу я не стал. Успеется. Следовало сначала осмотреться, чем я и занялся, стараясь не отвлекать собственное сознание на прочие мелочи, чего, вполне возможно, от меня и добивались различными провокационными комментариями.

Небольшая, старая церквушка. Такая же мало ухоженная внутри, как и снаружи. Здесь не только добрые, здесь вообще люди не слишком частые гости, очевидно. Что совсем не удивительно, учитывая расположение этого храма в заброшенной деревушке в глухой сибирской тайге. Странно, что вообще церковь эта до сих пор жива, не превратилась всё ещё в руины либо убежище для лесного зверья, в изобилии обитающего вокруг. По-видимому, кто-то присматривает всё же за этим храмом, надеясь, что вновь он будет востребован, как когда-то, вновь зазвучит здесь мелодичный голос православного священника, призывая к покаянию местных прихожан.

Вот и иконы даже не тронули, висят они на стенах, по-прежнему украшают вход в алтарь. Даже на массивные латунные рамы никто не покусился. Это, правда, всё временно, пока не появятся здесь шальные ребятки, промышляющие поиском раритетов, припрятанных в сундуках у древних старух. Не погнушаются эти искатели и мародёрством в заброшенном храме господнем.

Пока же висят иконы на своих местах, хорошо освещённые лучами яркого летнего солнца, лучами, легко пробивающимися даже сквозь годами немытые стекла. Эти же лучи освещали и купол церкви, покрытый изнутри толстым слоем пыли, что почти полностью скрывала украшавшую купол изнутри роспись. Отблески лучей ложились на иконостас, на амвон, пробирались в каждый, даже самый дальний уголок. Лучи солнца, как вполне стало очевидно теперь для меня, и в чём я непременно хотел убедиться – единственные, кто посетил, кроме меня, сегодня эту небольшую церковь. Единственные, кроме меня и кроме тех особей, конечно, что расположились в правой части храма.

Вот только теперь, лишь вполне убедившись, что все, кто явился в храм до меня, значит, все, кто ни есть в этой церкви, собрались сейчас в её правой части, я счёл возможным повернуться в их сторону.

- Зачем пришёл, Судья? Мешаешь ты нам. Хочешь помолиться, о жизни своей никчёмной небесам поведать, так иди в другой храм. Здесь тебе не место, – услышал я всё тот же голос.

Говорил высокий мужчина средних лет, брюнет, но уже с абсолютно седыми висками. Взгляд его был направлен точно на меня и полон не особо-то и скрываемого презрения. Точно таким же взглядом одаривала меня вчера и Генриетта Адольфовна, она же тот самый супер-босс компании, где не покладая рук трудилась среди прочих и моя Екатерина Александровна. Собственно, пренебрежительное отношение ко мне большой и грозной бизнес-леди, отношение, которое я совсем не заслуживаю, и явилось главной причиной моего нынешнего настроения, захватившего меня ещё накануне, с достопамятного “неофициального” ужина. А ведь вчера вечером рядом со мной была Катя – единственный человек, который из всех присутствующих на том самом ужине был рад меня видеть. Сегодня же среди стоящих напротив меня пятерых джентльменов, одетых в строгие, как и предпочитает та же Генриетта Адольфовна, деловые, тёмные костюмы “с иголочки”, среди джентльменов, невесть как очутившихся в этой глуши и умудрившихся даже в тайге нисколько не замарать свои блестящие лакированные туфли, так вот, среди этих самых джентльменов лиц, желающих хотя бы просто потерпеть моё общество пару минут, не наблюдалось от слова “совсем”.

- Чем мешаю? С лицом своим, мягко так скажем, да в калашный ряд напролом лезу? Общество ваше глубоко аристократическое своей натурой мещанской разбавить вознамерился, да кто ж мне позволит? Не слишком ли часто незваным гостем я стал выглядеть в кругах высших, к коим, похоже, и вы себя относите? – настроение моё нехорошее, которое даже Катя после вчерашнего “весёлого” ужина, оставшись наедине со мной, до утра поправить так и не смогла, стало ещё хуже, как это мне уже ни казалось совершенно невозможным.

- Ты сам уже и ответил на свой вопрос, Судья. Это когда про лицо своё говорил, – вступил в разговор ещё один из мужчин.

- Ты всегда и везде гость незваный, – процедил сквозь зубы третий.

- Что же, пусть так, – решил я оставить глупые препирательства. – Только потерпеть вам меня, так или иначе, придётся. Придётся и ответ держать за дела свои.

- Много на себя берёшь, Судья. Уходи подобру-поздорову. И в наши дела лезть не смей! – вновь заговорил джентльмен с седыми висками, глядя на меня теперь уже с совершенно нескрываемой ненавистью.

А вот это уже гораздо привычней. Уже гораздо легче. Вот так-то на меня смотрят всегда. Смотрят всегда те, кто нарушил Закон. Смотрят те, кто нарушил Закон и те, что знают – ответ перед Законом держать придётся. Держать ответ перед Законом, значит, читай, держать ответ передо мной. И всегда перед тем страхом, перед тем ужасом погружения в ничто, что ждёт каждого нарушителя Закона, перед тем ужасом, что неминуемо вгрызается в душу и тело каждого преступника, представшего предо мной, перед тем ужасом, что поселяется в его глазах, стоит взгляд полный ненависти. Так было вчера, так будет завтра, ровно так происходит и сегодня.

Я вздохнул. Что-то я стал слишком впечатлительным. Да, на самом деле, какая мне разница, как ко мне относятся и что обо мне думают как люди, так и нелюди, чья судьба и, что гораздо важнее, чьё мнение мне, в-общем-то, абсолютно безразличны. Принадлежат ли эти создания (или сами себя туда записали) к высшему обществу, пали ли они в самые низы социальной иерархии, гонимые вновь и вновь даже себе подобными – мне всё равно. Что мне, соответственно, до мнения, взглядов и отношения той самой Генриетты Адольфовны, да будь она ещё хоть трижды супер-боссом и безграничным правителем своей экстраординарной, сверхприбыльной и сверхвлиятельной компании. Стоит ли мне принимать близко к сердцу мнение её и ей подобным? Стоит ли портить самому себе настроение? Ответ вполне очевиден. Странно, что я понял это только теперь. Хорошо, конечно, что всё же понял.

Что же касается стоящих передо мной джентльменов, так на самом деле здесь всё ещё гораздо проще. Какие, на самом-то деле, это джентльмены? Обычные рецидивисты. Из той породы, что в очередной раз сами поставили себя выше прочих и отчего-то решивших, что вот им-то уж точно можно всё. Закон теперь они сами и ничто не в силах им помешать. Опять же обычное, и при этом весьма, надо признать, глубокое заблуждение.

- Не успел прийти, уже уходи, – усмехнулся я. Внутри у меня теперь царили мир и покой. Я совершенно успокоился. И именно это мне и требовалось сейчас.

- Последнее предупреждение, Судья. Уходи, – прошипел мой визави с седыми висками и зло ощерился. Глаза его неожиданно полностью окрасились ярко-жёлтым цветом.

Четверо соратников, угрожавшего мне мужчины, окружили своего, судя по всему, предводителя, их интеллигентные вроде до того лица также приняли хищный вид, глаза загорелись тем же, лимонным цветом.

- Ко всему прочему, угроза жизни Судьи. Предупреждаю. Нападение на Судью карается немедленно. Наказание – полное уничтожение. Предлагаю серьёзно подумать об этом, – произнёс я стандартную фразу.

- Уходи! – опять прорычали мне в ответ. Ну, совсем никакой фантазии.

- Нарушение Закона, – полностью спокойным голосом продолжил я. – Принуждение к межвидовой ненависти, истребление видов, использование особо изощрённых форм устрашения, включая казни и пытки…

Закончить обвинение я не успел. Над головами пятерых желтоглазых созданий ярко блеснула белая молния и тут же ударила точно в то место, где я находился. Точнее сказать, только что находился. Смешно предполагать, что от меня так просто можно избавиться.

Взревев от ярости, джентльмены совсем, надо сказать, не по-джентльменски всей своей толпой набросились на меня. В воздухе при этом по-прежнему продолжали появляться белые молнии, что всё так же пытались попасть в меня. И всё также попасть не могли.

Я весьма вовремя все свои эмоции уже успел отбросить в сторону, был абсолютно спокоен и готов к любому повороту событий. В том числе, к небольшой драчке. При этом я понимал, что одновременно пытаться сражаться с обезумевшими существами с ярко-жёлтыми глазами и уворачиваться от белых смертельных стрел у меня долго не получится. Поэтому решил несколько упростить себе задачу. Насколько это возможно, естественно.

Вычислить джентльмена-чародея, создающего сверкающие в воздухе молнии, труда мне, само собой, особого не составило. Он, конечно, держался рядом со своими собратьями и размахивал, точно также, как и они, небольшим, но мощным и устрашающим с виду обоюдоострым топориком, что уже успел возникнуть, словно из воздуха, в руках каждого из нападавших на меня. Но при этом чародей, очевидно, не сильно, в отличие от прочих, старался лезть вперёд. Ко всему прочему он вполне так заметно что-то быстро шептал себе под нос. Тогда как остальные громко и злобно рычали, ощерившись, словно звери, а не люди.

Я, активно продолжал отбиваться от нападавших палашом, что точно также возник у меня в руке, как и у моих противников – словно ниоткуда. Второй же, свободной рукой я постарался максимально незаметно смахнуть с плеча как бы случайно прилипшую там небольшую пушинку, совсем маленькое, почти незаметное пёрышко. Пушинка начала медленно опускаться с моего плеча, скрылась у меня за спиной, где вдруг неожиданно резво закружилась-завертелась волчком и тут же превратилась в небольшого, мохнатого, злобного жучка.

Амулеты. Ну, куда я без них? Они такие же незаменимые мои помощники, как и обыкновенное человеческое оружие. Когда на тебя набрасывается толпа обезумевших существ, вооружённых до зубов, с единственной целью – разорвать своего врага на куски, особо нет времени для заклинаний. Ты их просто не успеешь ни прочесть, ни заставить работать ещё каким-либо способом. А тот заговор, что всё-таки ты сможешь активировать, способен будет уничтожить лишь часть агрессоров. Что же делать с остальными-то? Вот здесь на выручку и приходят добрый старый клинок да захваченный загодя артефакт. Приходят на выручку всегда. Помогут они и сегодня.

Уйдя от очередного мощного удара топором, которым пытался одарить меня седовласый предводитель желтоглазых, я умудрился-таки встретиться глазами с чародеем и тут же мысленно произнёс: “Он”. Мгновенно мохнатый жучок вылетел у меня из-за спины, стрелой пронёсся сквозь неровный строй четверых, как теперь точно выяснилось, не совсем джентльменов и влетел точно в правую ноздрю пятого – того самого повелителя белых молний. И уже через секунду моих противников стало на одного меньше.

Чародей, не успевший среагировать на внезапную атаку странного злобного насекомого, судорожно вздохнул, выронил топор из враз ослабевших рук, схватился обеими руками за шею и рухнул на землю. Изогнувшись дугой, заклинатель издал какой-то булькающий гортанный звук и тут же затих. На белом мхе, выступившем из горла, ушей и ноздрей чародея ярко выделялись алые капли крови.

Судя по реакции напавших на меня врагов, к активному сопротивлению они не привыкли. Тем более, видимо, давно уже не теряли в столкновениях своих собратьев. Иначе нельзя объяснить тот ступор, в который впали трое из моих противников, при виде погибшего своего соратника. Морально устойчивым к такому развитию событий и не потерявшим чувства реальности происходящего оказался лишь их седовласый предводитель. Он попытался прикрыть собой застывших, словно истуканы, вояк, с какой-то невероятной силой и скоростью размахивая топором перед моими глазами, одновременно криком и тычками пытаясь вернуть своих товарищей из забытья.

А вот я совершенно точно не джентльмен и даже внешне не похож на этого учтивого, благовоспитанного, благородного мужа. Вот уж, не обессудьте. Совсем я не джентльмен. И никогда им не был. И совершенно точно никогда не буду. По крайней мере, никогда я не вёл, да и не буду вести себя, как джентльмен по отношению к существам, подобным тем, что оказались сейчас передо мной. Совсем наоборот. Буду использовать все доступные способы, как честные и чистые, так и донельзя “грязные”, дабы уничтожить врагов и выполнить тем самым свою миссию.

Конечно, я воспользовался возникшей ситуацией. Тем более, подобное случалось далеко уже не в первый раз, я готов был к такой сюжетной линии и где-то в душе даже надеялся на похожий сценарий. Палаш в моей руке пошёл резко влево, удачно миновав круговерть, что устроил топор седовласого. Скорость и стремительность моих движений всё же далеко превосходила способности желтоглазого предводителя, что ярко продемонстрировала голова одного из застывших врагов, покатившаяся по полу после встречи шеи, на которой она сидела, с моим клинком.

Оставшиеся двое, впавшие до этого в ступор, вояки, успели прийти в себя. И попытались даже перегруппироваться, дабы не дать мне возможности слишком легко расправиться с ними. Но толком ничего сделать не смогли. Одного из них я успел задеть в бок скользящим движением своего палаша. Рана была, очевидно, не смертельная, тем не менее, кровь из пореза утекала достаточно активно, забирая заодно с собой и силы своего хозяина. Требовалось срочное вмешательство лекаря. Второму “повезло” меньше. Уходя от разящих ударов седовласого, я вынужден был присесть почти до самого пола. Поднялся я уже с топориком в левой руке, тем самым, что выронил чародей. И тут же расстался со своим трофеем, метнув его в сторону своих врагов. И теперь “второй” сидел на полу, сжимая острие топора, торчащее из его груди. Жёлтый цвет постепенно покидал глаза смертельно, несомненно, смертельно раненого моего противника, покидал уже навсегда. Покидал вместе с жизнью.

Предводитель моих врагов, тяжело дыша, сделал шаг назад. Силы его оказались далеко не безграничны. Да ещё и гибель троих собратьев заметно снизила пыл седовласого. Оставшийся в живых, последний его соратник отступил вместе с ним. Кровь из раны в боку этого “неджентльмена” всё также заливала пол. Услуги лекаря становились всё более и более актуальны.

“А чем собственно плох я? Отчего бы не помочь страждущему?” – мелькнула у меня в голове мысль, и я тут же приступил к делу. Палаш из моей руки исчез так же, как и появился – быстро и незаметно, вновь обратившись в стальное кольцо на большом пальце правой ладони, в кольцо, что являлось ещё одним моим незаменимым амулетом. Сведя свободные теперь руки вместе, я затем резко и громко хлопнул в ладоши. Раненый в бок враг тут же забыл о своей ране и в ужасе схватился за уши, пытаясь унять нескончаемый, визгливый звон, что завладел его сознанием и начал с жадностью пожирать его мозг. Через несколько мгновений, обернувшихся для этого создания, не сомневаюсь, вечностью, смерть забрала себе новую жертву. Но, по крайней мере, кровь из его бока течь перестала. Здесь я преуспел.

- Доволен, Судья? – прошипел седовласый, оставшийся единственно живым из всей своей братии, к тому же ещё и не получивший вообще каких-либо увечий.

- Доволен? Странное определение, – ответил я. – Я буду удовлетворён своей работой, когда и ты последуешь в ничто, вслед за своей шайкой. Я буду удовлетворён тем, что выполнил свою миссию. Я буду удовлетворён тем, что избавил мир от очередных высокомерных проходимцев. Удовлетворён – вот правильное слово. Никакого “довольствия” ни до, ни после общения с вашей братией у меня не может появиться по определению.

- Как ты смеешь называть наше великое братство шайкой?! – вновь зашипел мой недруг. И вдруг резко бросился в сторону.

Господи! Ну, какие это джентльмены?! Разве только с виду. А ведут себя, как обычная шпана. Угрожают, надсмехаются, бравируют, когда чувствуют своё превосходство, свою безнаказанность. Потом пытаются напасть всем скопом, а в момент, когда вовсю запахнет жареным, пытаются банально смыться.

Я повернулся к калитке на воротах церкви, куда, петляя и рыская зигзагом, словно уходящий от волка заяц, устремился седовласый предводитель желтоглазых. На ходу беглец успевал лепить в руках какой-то ярко-красный огненный шар. Хотя, похоже, даже сразу два шара. Вполне определённо, этот тип так же, как и тот самый чародей в его бывшей команде, обладал неплохими магическими способностями. Не приходилось сомневаться в том, что один из огненных шаров предназначен для того, чтобы снести ворота и освободить себе проход. Второй же шар, который я сразу не заметил, надо думать, готовился в виде прощального сюрприза для меня. Того сюрприза, что, по возможности, причинит мне максимальный физический вред и, главное, не позволит ринуться в погоню.

Вот на что этот господин рассчитывал? Да, на что они все рассчитывают? Я, похоже, никогда не перестану задавать себе этот вопрос. Вот и накануне точно такой же властитель – гордый и аристократичный, поспешил, как только настал час “Икс”, абсолютно аналогично и до неприличия трусливо ускользнуть от возмездия, словно нашкодивший мальчишка. Так ведь, в отличие от вчерашнего своего коллеги, у сегодняшнего беглеца не осталось даже пары своих последователей, что сделали бы хоть какую-то попытку задержать меня, хоть как-то помешать мне. Этот “герой” остался в итоге совершенно один. Ну а, огненные шары – разве что посмешить меня.

Я снова хлопнул в ладоши. Зачем выдумывать что-то новое, когда уже есть проверенный и весьма продуктивный способ воздействия на существ, так ловко меняющих цвет своих глаз на лимонный. И способ этот вновь показал свою эффективность. Мгновенно показал.

Мой беглец, не успело ещё и эхо от хлопка отразиться от стен и свода храма, просто застыл на месте, лицо его исказила гримаса боли. Два огненных шара (их действительно оказалось два) медленно выкатились из ослабевших рук седовласого. Испытывающий невыносимые страдания муж пытался закричать, но не мог. На это просто не было сил. Бывший гордый и величавый то ли властелин мира, то ли повелитель всего сущего, или же кем он там сам считал себя совсем недавно, корчился на полу, зажав ладонями уши, и мечтал теперь только об одном – быстрее умереть. Только вот ни это, равно как и решительно никакое другое желание, он сам, своими силами, своей волей осуществить уже не мог.

Я перевёл взгляд на пылающие сферы. Не найдя никакой другой цели, они, тем временем, жадно вцепились в ровно подогнанные друг к другу, лакированные доски, которыми был выложен пол в церкви. Этого ещё не хватало! Церковь я уничтожать не собирался. Совсем наоборот! Рассчитывал, что появятся здесь-таки ещё добрые люди. И в самом скором времени появятся.

Направив ладонь в сторону набирающего силу пламени, я заставил огонь подчиниться своей воле, сжаться обратно до размера шара, теперь уже, воссоединившись, только одного шара, подняться в воздух и исчезнуть. Пока исчезнуть. Придёт время, и я призову эту огненную сферу вновь. Призову, когда это будет необходимо мне. И огненный шар выполнит свою миссию, впредь подчиняясь уже моим указаниям. И исключительно моим указаниям.

Снова бросив взгляд вниз, я увидел, что огонь всё-таки оставил свои чёрные следы на полу. Рядом с обуглившимися досками, но не касаясь их, по-прежнему корчился в муках мой седовласый герой. Теперь уже по-настоящему седовласый. Белый цвет, что ещё пару минут назад покрывал лишь виски этого мужа, с невероятной скоростью захватывал прямо на глазах буквально всю растительность на его голове. Оставалось только предполагать, что за жестокие страдания сейчас испытывает создание, лежащее передо мной.

Жалости я никакой не чувствовал. Да, первый мой недруг, что испытал на себе магию “прощального звона” – звука, который способен убить любое существо-перевёртыш, погиб очень быстро. Потому что я так захотел. Что же касается седовласого предводителя… Я изначально планировал, как бы помягче выразиться, побеседовать, что ли, с ним. Правильнее сказать, зачитать ему приговор. Вроде так положено. Поэтому я несколько уменьшил мощность заклинания. Разве что, вот сейчас меня охватили некоторые сомнения. А есть ли смысл что-то говорить бывшему уже “властелину мира”? Судя по его виду, сильно сомневаюсь, что он вообще теперь адекватно будет воспринимать действительность. Скорее всего, будет лишь глупо улыбаться и качать головой в такт каждому услышанному слову. Да и кто сказал, что приговор так уж обязательно произносить вслух! Вот четверо сегодня услышали лишь часть вердикта. И ничего. Это не помешало мне отправить их в небытие. Туда, куда и должно было их отправить. Хватит обвинений, в таком случае, и для пятого, пусть он и глава тех четверых. Вполне хватит, не сомневаюсь.

- Виновен! – всё же сподобился громко и отчётливо произнести я, указывая рукой на седовласого.

Синее пламя, повинуясь моему приказу, мгновенно охватило плоть своей новой жертвы и мгновенно же поглотило её, избавив “властителя”, наконец-то, от страданий.

С этим было покончено. Оставалось последнее. Я поочерёдно обвёл глазами каждого из четверых желтоглазых, остававшихся лежать на полу в церкви. Каждого из тех, что посмели напасть на меня. И из тех, что уже сполна поплатились как за это преступление, так и за все свои прежние “подвиги”. Ровно также поочерёдно, следуя, словно по пятам, за моим взглядом, магический огонь расправился и с их телами.

Я снова перевёл взгляд на обугленные доски и поморщился. Вот даже напоследок ничего хорошего эта братия сделать не смогла. Да и что ещё можно было ждать от них? За всё время своего существования эта горстка очередных спасителей человеческой расы смогла отличиться только тем, что начала уничтожать представителей тех, кого, вроде как, должна была бы оберегать. Просто потому, что представители эти, в большинстве своём, не захотели пасть ниц перед своими новыми божками-идолами и не стали молча выполнять любые прихоти своих новоявленных хозяев. И начался террор. Не только, надо сказать, в отношении людей. Попутно истреблялись любые попавшиеся на пути, так называемые, мифические существа. Что живые, что нежить. И тех, и других совсем немало в тайге сибирской скрывается от глаз чужих. Истреблялись эти существа без разбора, без сомнений, без пощады. Они, по личному мнению новых мессий, никак не вписывались в светлое будущее, что уготовано этому миру.

Не слишком удачный выбор седовласый сделал, выбирая место, откуда новый светлый мир строить. Оно, конечно, с одной стороны, силёнок вдалеке поднабраться надо было бы, последователей подготовить спокойно, напитаться магией, как книги учат. Те книги учат, которые обычный вроде раньше, но слишком уж амбициозный муж где-то случайно обнаружил, да и прочитал. И решил, что, обладая такими знаниями, способен в буквальном смысле перевернуть мир. Знания только применять правильно следовало бы.

Возможно, в каком-нибудь мегаполисе что-то и срослось бы у нового мессии. Среди безумного количества живых существ, задевающих плечами друг друга на каждом квадратном метре, спрятаться гораздо проще. Да и подобных той, созданной им общины, равно как и прочих-разных таких же сект да каст в огромном городе великое множество, и на ещё одно сообщество особого внимания сразу просто не обратят. А когда братия твоя силу наберёт, справиться с ней уже гораздо труднее будет. К тому же, в мегаполисе, где придётся выживать среди себе подобных, не только силы, но и ума-разума хочешь не хочешь наберёшься. И мир переворачивать с опаской и осторожностью будешь.

В тайге сибирской всё по-другому. Там только крепкие духом живут, корнями к родной земле приросшие. Силой их склонить к ногам своим непросто, заставить же предать веру, что отцы и деды из поколения в поколение передавали – вообще невозможно. Попытка же новой братии запугать обитателей тайги закончилась очередным провалом, что и понятно и ожидаемо вполне.

На самом-то деле ещё очень повезло седовласому со товарищи, что я к ним первый пришёл. Дорога в небытие этой братии, так или иначе, была, можно сказать, обеспечена. Я же, хотя бы, исполняю Закон, караю, казню, если такова ответственность за содеянное, но никогда, ни при каких условиях не мщу. Исполняю Закон опять же на месте, немедленно, по возможности быстро. Не стал здесь исключением и сегодняшний день.

Другое дело, если бы до новоявленных избавителей человечества первыми добрались чародеи. Точнее братство чародеев. То самое братство, что испокон веков набиралось сил на просторах Сибири. Маги из этого братства были необычайно сильны. Они являлись олицетворением не только этих мест, но и всей Руси. Чародеи считали, что они и только они вправе устанавливать здесь законы и следить за их исполнением. И строго карали тех, кто эти законы нарушал, не говоря уже о тех, кто вообще свои законы установить удумал.

Давно уже переехали чародеи из глухих таёжных выселков в комфортные пентхаусы, в основном, конечно, Москвы и Санкт-Петербурга. Однако за малой родиной своей присматривали они по-прежнему с особым тщанием. Присматривали-присматривали, да вот и не досмотрели. Пришлось даже мне вмешиваться. Страшно даже представить, что ждало бы пятерых отступников, доберись чародеи до них первыми. За каждого, просто за каждого погибшего обитателя сибирской тайги пришлось бы седовласому и его приспешникам ответ держать. Долгой и мучительной была бы их смерть.

Кстати о чародеях. Я снова поглядел на обугленные доски. А чего это я вместо них потеть здесь собрался? Чародеи допустили в своём хозяйстве безобразия, им и порядок обратно наводить. Я же только весточку им брошу, вот и весь мой труд. Остальное забота того братства. Разве что на вход в храм ещё запрёт поставлю, пока чародеи эти самые не прибыли. Подстрахуюсь. Дабы действительно ребята какие-нибудь залётные имуществом церковным не разжились. Ни к чему это.

Я вышел из храма, прикрыл калитку и приложил к замку своё кольцо. По воротам пробежала синяя рябь, в цвет моего камня. Всё. Зайти внутрь теперь смогут только чародеи. Ну, и я, само собой. У меня, правда, другие заботы есть. Так что пускай братство, что родом из этих мест, поторопится.

Я развернулся и потопал по направлению к заброшенной деревеньке. Найду там зеркало целое, да как порталом им и попользуюсь. Пусть не позволит мне такой портал “самопальный” прямо вот совсем уж точно в кабинете своём оказаться, но ведь и от дома-то, так либо иначе, недалеко где-нибудь выйду. Того мне вполне на сегодня и достаточно.

Глава 5

- Ты какой-то совсем уж уставшей выглядишь. Может, возьмёшь пару-тройку отгулов, да выходные плюсом – уже, считай, неделя. Махнём с тобой на море. На пляже поваляемся, позагораем, поплаваем. Красота!

- Конечно, красота. Только вот, работы навалилось – не продохнуть. Так ещё Генриетта Адольфовна нагружает и нагружает. Говорит, скоро на конференцию на острова какие-то поедем. В Грецию, вроде как. На несколько дней. Там и отдохнём. Не знаю – верить этому или нет. Не тому, что поедем, конечно, а тому, что отдохнём. А, может, ты сможешь ко мне вырваться? В Грецию. Там тоже и море, и пляж. И я…

- И ещё Генриетта Адольфовна.

- Ну, чего ты к моей начальнице прицепился. Чем она тебе так не нравится? Каждый раз, только имя её произношу, ты уже кривишься, словно лимон целиком заглотил. А Генриетта Адольфовна, между прочим, ко мне очень хорошо относится. Помогает мне во всём. Учит. Подумай об этом.

- Я, так то, на днях на ужин ваш корпоративный пожаловал, где вашу же Генриетту лицезреть имел честь в очередной раз. Потому что это тебе надо было. Мне ловить взгляды уничижительные от твоего босса, каждый раз, как она меня встретит, радости особой нет. Так что, как видишь, думаю я. Думаю и о тебе, и о твоей работе просто не переставая. Больше о тебе, само собой.

- Генриетту Адольфовну имел честь лицезреть.

- Что?

-Генриетту Адольфовну. По имени-отчеству называть надо, даже дома. А то привыкнешь только по имени моего шефа величать, случайно оговоришься где-нибудь в её присутствии или, чего хуже, в присутствии её приближённых, что не замедлят тут же доложить об этом, проблем не оберёшься. Только по имени-отчеству! Это правило у нас сразу на зубок заставляют выучить каждого, кто в компанию устраивается. И увольняют безжалостно, если вдруг, даже случайно как по-другому нашу леди-босса назовёшь.

- Но, я-то в вашей компании не работаю. И не собираюсь. Меня и в моей фирме неплохо кормят. И там я, кстати, и шеф грозный, и босс великий, и, вообще, сам себе и всем другим начальник.

- А я работаю. И планирую ещё долго работать. И, как раз, рядом с Генриеттой Адольфовной. Я, вообще-то, один из её заместителей уже. Или для тебя это неважно?

- Важно. Конечно, важно! Для меня всё, что тебя касается, крайне важно! – я тут же пошёл на попятную. – Генриетта Адольфовна. Генриетта Адольфовна. Всё. Навсегда запомнил. Или ещё раз повторить?

- Повторять не надо. Ты у меня умный. Я знаю. Надеюсь, будешь и благоразумным. Хотя бы в присутствии моих коллег.

- Конечно. Конечно, дорогая.

Мы неспешно перекидывались фразами с Катей за довольно поздним ужином. Моя девушка только недавно приехала с работы, да и я сам, надо заметить, явился восвояси немногим раньше. Только успел разобрать пакет с едой, что был успешно доставлен из ближайшего ресторана (еду я заказал по пути домой), да накрыть на стол, как раздался звук поворачиваемого ключа в замочной скважине – пришла Екатерина. Уже не Александровна, но ещё и не Катя. В Катю она превратилась только когда поцеловала меня и убедилась, что, наконец-то, она дома, вдвоём со мной.

Вообще, тема о достоинствах и недостатках грозной руководительницы компании, где трудилась моя девушка, поднималась у нас за ужином с завидным постоянством. Не знаю и почему. Вроде бы не так и часто мне приходилось встречаться с достопочтенной Генриеттой Адольфовной. Ну, может, раз в месяц-два. Вроде бы, действительно, ценила и уважала мою Катю, строгая к прочим, леди-босс, продвигала по службе. Доходы Екатерины Александровны, которые и так-то были весьма и весьма значительными, росли постоянно. Вроде бы и не так уж велики были требования придирчивой мадам к лицам, имевшим честь оказаться рядом с ней. Оказаться равно как по рабочим вопросам, так и в неформальной обстановке. Дресс-код всегда и в любой ситуации был только один: исключительно деловой стиль, мужчинам предписывалось непременно быть в галстуках. Другие варианты просто не предусматривались. Для женщин – минимум украшений, для мужчин – их полное отсутствие, кроме, разве что, обручальных колец. Вроде бы, вроде бы… Ничего, на первый взгляд, и не было того, что могло привести меня в итоге к столь отвратительному мнению и о персоне и о способностях руководителя и одновременно наставницы моей Кати. Однако же всё, как это часто и случается, решали мелочи.

Началась наша “дружба” с Генриеттой Адольфовной с первой же встречи. Я, как и было указано мне, надел новый “с иголочки” серый костюм от одного из самых престижных портных города. Естественно, не забыл и про галстук. Причесался, гладко побрился, в меру побрызгался одеколоном. Тем одеколоном побрызгался, что презентовала мне Катя, а значит – одним из лучших. В общем, появился перед блестящей публикой, как говорится, во всеоружии. И всё это оказалось просто “пшиком”. На всё это леди-босс не обратила ровно никакого внимания. А первый взгляд, который она бросила на меня, был направлен точно на мою правую руку. Точнее, именно на тот палец, где обычно красовался мой перстень. Тот самый перстень с синим камнем. Повинуясь указаниям Кати и скрепя сердце, я снял своё кольцо перед тем достопамятным визитом, как снимал всегда и впредь на подобных встречах. Но след-то от перстня остался! Пусть почти незаметный, пусть совсем слабый, но остался! И точно на этот след и уставилась эта фурия.

Рассматривала мой палец Генриетта Адольфовна не более секунды, однако след от украшения, недопустимого для мужчины (с её точки зрения), узреть, несомненно, сумела. И только после этого леди-босс посмотрела мне в глаза и поздоровалась. Точнее, заставила себя поздороваться. Ещё точнее, что-то буркнула нечленораздельное сквозь плотно сжатые зубы и одарила пренебрежительным взглядом. Затем, гордо развернувшись и не дождавшись от меня ответного “И я очень рад познакомиться с Вами”, направилась твёрдым шагом к другим гостям.

Ритуал рассматривания моей руки и последующего уничижительно-высокомерного взгляда повторялся и дальше при каждой нашей встрече. И сколь я не старался свести след от перстня либо хотя бы как-то замаскировать отпечаток от него на пальце, глазастая бизнес-леди странным образом умудрялась догадаться, что я всё также, по-прежнему ношу кольцо. Ношу постоянно. И это кольцо абсолютно точно не обручальное. Как, каким макаром ей удавалось догадаться об этом, я понять не мог. Вот и оставалось лишь вновь и вновь чувствовать себя, что ли, отверженным или, попросту, изгоем в великосветском обществе под патронажем надменной Генриетты Адольфовны. Да ещё и понимать, что это совершенно глупо, но всё равно продолжать и продолжать изводить самого себя из-за собственного же бессилия.

Катя, конечно, пыталась поговорить со своей начальницей и, надо признать, бизнес-леди даже несколько раз очень внимательно выслушала декламации своей протеже о моих многочисленных достоинствах. И искренне, не сомневаюсь, вполне искренне Генриетта Адольфовна обещала хотя бы подумать об изменении радикально негативного отношения ко мне на, как минимум, нейтральное. Однако стоило нам встретиться вновь, все посулы тут же забывались. Снова холодно-неприязненное отношение и абсолютная нетерпимость к моей скромной персоне. Ну, а чего добилась таким поведением бизнес-леди? Только лишь совершенно идентичного отношения к себе, соответственно, с моей стороны. Да, и разве что ещё изредка – моего слегка подпорченного настроения.

- Как дела на работе? – прервала вопросом мои скорбные раздумья Катя и положила свою милую головку мне на плечо.

Ужин давно закончился. Мы уже успели почистить зубы, переодеться и перебраться в постель. И всё это время и я, и моя девушка молчали, каждый думал о чём-то своём. Сказывалась усталость – слова было просто лень произносить.

- Всё по-прежнему, всё ровно, – неимоверным усилием воли выкинув из головы образ Генриетты Адольфовны, полусонным голосом ответил я, лёгкая дремота уже начала овладевать моим сознанием. – Без революций и уже хорошо.

- И уже хорошо, – согласилась со мной Катя, и тут же голос её стал томным, глазки закрылись, она почти заснула, но ещё успела проворковать мне на ухо. – И с тобой хорошо, милый. Очень хорошо. И запах от тебя такой удивительный сегодня. Запах леса. Как будто мы с тобой уже в отпуске. Только не на море поехали, а куда-то в тайгу. И нам хорошо. Очень хорошо…

Вслед за последней фразой послышалось ровное, лёгкое дыхание моей девочки. Катя всё-таки заснула. Даже поцеловать меня перед сном не успела. Действительно сильно устала. С меня же дремоту как рукой сняло.

Удивительный запах? Запах леса? Словно поехали в тайгу? Как?! Да, как она это могла почувствовать?! Я, обладая уникальным обонянием, еле улавливал на себе уже лишь слабые отголоски таёжных ароматов. Ну, так-то конечно, и через пару дней по подобным отголоскам я легко мог бы определить, откуда они появились. Так то, опять же, я! Как это смогла почувствовать Катя?! Катя, которая с год назад припёрла домой протухшую курицу, о чём я понял ещё в подъезде, возвращаясь с работы. Девушка же моя, по её собственным словам, никакого зловонного амбре, исходящего от покупки так особо и не учуяла. И даже пыталась сопротивляться, когда я, морщась и затыкая нос, понёс синее, ощипанное, дурно пахнущее существо туда, куда и следовало – на помойку. А теперь вот – запах тайги! Как?! Ну, как?! Да и к тому же ещё, на сколько я осведомлён, ни в какой-такой тайге Катя сроду не бывала. Только по телевизору её и видела, когда тигра амурского в естественной среде обитания показывали. Это я тоже точно знаю, потому как тигр этот Кате очень понравился. Или я всё-таки знаю далеко не всё? Или знаю, но не совсем точно?

Хотелось передёрнуть плечами, сбросить с себя наваждение, что, очевидно, помогло бы прийти к понятному, логическому объяснению слов моей девушки. Однако никаких движений, тем более резких, я делать сейчас не мог. Катя по-прежнему тихо и беззаботно посапывала у меня на плече. И я не собирался тревожить её. Просто не хотел. Пусть хотя бы моя милая отдохнёт, пока я своей же собственной мнительностью сам себя донимаю, сна и покоя лишаясь.

Я легонько приобнял Катю и начал прислушиваться к её дыханию. Мысль о спокойном сне моей любимой, о том, что ей надо отдохнуть, начала превалировать над остальными. Чтобы уже совсем никак не побеспокоить свою девушку, я даже попробовал дышать в такт с ней. И у меня сразу начало получаться. А потом получилось и уснуть.

Утро прошло как обычно. Звонок будильника, ванная, лёгкий завтрак, поцелуй на прощание, раздражающие извечные пробки на дорогах. О вчерашней фразе Кати, сказанной перед самым сном, той самой – по поводу исходящих от меня запахов тайги, я вспомнил только в офисе. И теперь эта фраза уже не казалась мне столь потрясающей, столь неожиданной и разительной.

На самом деле существовало простое и до смешного прозаичное объяснение словам моей девушки. Я ведь пользуюсь одеколоном. И исключительно тем, что выбирает моя Катя. Да, с обонянием у неё не всё так просто. Однако же в тех магазинах, в которых привыкла приобретать товары Екатерина Александровна, за те суммы, что она отдавала за эти самые товары, ведь совершенно и не нужно обладать никакими уникальными способностями. Тебе всё и так расскажут, объяснят и покажут. Хочешь быть эпатажным – пожалуйста, предпочитаешь классический стиль – нет вопросов, хочешь что-то яркое, необычное, но в рамках приличия – тоже хорошо. А хочешь модный, дорогой одеколон со спокойным, чуть приглушённым, приятным ароматом? Конечно, вот и он! Внимательно послушай – здесь шум листвы, пение птиц, лёгкий тёплый ветерок. Сразу может и не почувствуешь, но, как распознаешь, будешь просто ошеломлён и восхищён. Вот такой вот именно парфюм и предоставила в моё распоряжение Катя. Мне одеколон этот вполне подошёл, действительно неплохой оказался. Я им брызгался уже вполне автоматически. Видимо, отголоски его ароматов и уловила перед сном моя девушка. В памяти её всплыли объяснения парфюмеров, которые Екатерина объединила для простоты в одно слово – запах леса. Ну, а где лес, там и тайга. В России никак живём.

Всему всегда есть объяснение. И зачастую это объяснение весьма простое, лежит на поверхности. Кому, как не мне это знать. Но, надо же! И я попался в силки предубеждений. Пора, пора мне на отдых. Не зря я вчера про пляж и про море заговорил. Ох, не зря! Надо пытаться Катю уговорить на отпуск. Ну, должен же у человека отпуск быть! Даже если это не совсем человек, а руководитель.

Я решил вечером ещё раз попробовать побеседовать с Катей. Твёрдо решил. На счёт, да вот хотя бы и Греции. Чем плохо? Хорошо! В Греции всё хорошо. В Греции всё есть. Только нас не хватает. Двоих. Надо это поправить.

Итак, со своими вчерашними “страшилками” и с планами на вечер я разобрался. Теперь можно было бы и поработать, и послужить. Правильнее сказать – надо. В отпуск я себя пока, всё же, ещё не отправил.

Что касается предприятия “Победа и успех”, где я, собственно, сейчас и размышлял, развалившись в кресле директора, так здесь моего особого участия в продвижении к той цели, что была заложена в самом названии, пока не требовалось. Нет, конечно, если я соизволю появиться в каком-нибудь отделе, ко мне появится масса вопросов. Меня рады будут увидеть, со мной каждый захочет посоветоваться. С другой стороны, и без моей персоны справятся. Все. Со всеми вопросами. Что меня абсолютно устраивало.

Опять же, те несколько бумаг, что требовалось подписать, я уже подписал. Краткий доклад от своего исполнительного директора о текущих делах и перспективах развития – выслушал по телефону. Информацию о движении денежных потоков, в том числе и на собственный расчётный счёт – получил при личном визите ко мне главного бухгалтера. Никаких более важных встреч на сегодня запланировано не было, что меня очень сильно порадовало, и о чём мне уже успела доложить моя бизнес-помощница Марина. Так что всё, что мог, для своего предприятия я сегодня сделал. Посему с чистой совестью и нажал на сенсорной панели своего письменного настольного набора жёлтую кнопку. Зажёг, так сказать, на своём личном “светофоре” жёлтый свет.

Почему жёлтый? И здесь без особых загадок. По службе, вроде как, тоже никаких сложностей сегодня не намечалось. Пара профилактических бесед. Не более. Так что если сотрудникам моего маркетингового агентства всё-таки понадобится обратиться ко мне – они смогут это сделать. Пусть и по сотовой связи. Вот для этого я и оставил гореть на коммуникаторе своего секретаря жёлтый свет.

Итак, пара профилактических бесед. Довольно простые дела, которые всё-таки требовали моего вмешательства. Пока не переросли в сложные. Дела, которые я выбрал для себя сегодня сам.

Пока, по оперативным данным от всех моих многочисленных информационных источников, никто серьёзно Закон не нарушил. Собираются-то, конечно, многие. И вот с теми, кто “собираются”, ближайшие несколько дней мне и придётся обстоятельно пообщаться. Чтобы знали и помнили – карающая длань настигнет их, возмездие неминуемо. Некоторые, скорее даже – большинство, одумаются. С остальными придётся встретиться вскоре ещё раз. И пусть им тогда повезёт свидеться только со мной, а не познакомиться поближе с моим извечным спутником – беспощадным пламенем. Синим, разящим пламенем.

Пока, опять же, те самые “многочисленные источники” поставляли мне информацию самыми обычными, традиционными способами. То есть: подбрасывали анонимки, звонили, так сказать, инкогнито, старательно изменяя голоса, отсылали сообщения на телефон и электронную почту с неизвестных номеров и адресов. В общем, активно доносили и кляузничали друг на друга. Я, конечно, периодически вычислял некоторых из этих неведомых анонимов, что сделать было, надо признать, совсем не сложно. Вычислял и заставлял, когда кнутом, когда пряником, вступить в ряды постоянных членов моей обширной агентурной сети. Данная агентурная сеть также весьма исправно доставляла мне сведения, а значит, держала меня в курсе абсолютно всех дел, как людей и нелюдей, так и нежити. Точнее сказать, абсолютного большинства всех дел.

Случалось, не без этого, когда некоторым, особо выдающимся особам удавалось ускользнуть от моего внимания, от моего пристального взгляда. Бывало, что я недоглядел, что-то упустил, не придал вовремя значения мелким и незначащим, казалось, фактам. И всё это вкупе, соединясь, усыпляло мою бдительность. И рождался монстр. Не тот монстр, что бегает по ночам и пугает случайных прохожих. Это было бы ещё полбеды. Здесь, чаще всего, в образе монстра выступало некое сообщество, единственной целью которого было, как это не заурядно звучит, возвысить себя над всеми. Не больше, не меньше. Способы убеждения же в своём превосходстве, что также весьма банально, изобиловали неоправданной жестокостью, чрезмерной кровожадностью, геноцидом, угнетением, применением запрещённой магии и артефактов. Продолжать данный список можно долго, хотя общий смысл понятен и так.

Были, конечно, среди “монстров” и герои-одиночки, которым не требовался совсем никто для достижения своей цели. Цели, абсолютно схожей с той, что преследовали такие же тайные и ужасающие, как и они, сообщества. Но, цель не главное, что объединяло для меня и одиночек и сообщества-секты. И роднило, опять же, для меня всех этих чудовищ не до отупения однообразное их мышление и манера поведения. Точнее, не только это. И даже не то, что я их упустил из виду, позволил им поверить в свои силы (хотя вот здесь, конечно, можно и поспорить). Главная, основная причина – это то, как я узнавал о них. И вот узнавал-то я о них, как раз, всё время одним и тем же способом. Через ещё один источник, поставляющий мне информацию. Поставляющий крайне редко, но, в полном соответствии с народным фольклором – исключительно метко.

Голос в голове. Тот самый голос… Нет, не подумайте! Это не плод больных фантазий. Не клинический монолог психически неуравновешенного индивидуума. Не мысленный, неосознанный разговор с самим собой. Это действительно голос. Голос вполне реального, живого человека, с которым мне даже привелось однажды встретиться. Или не человека? Со стопроцентной уверенностью, наверное, утверждать не буду. Хотя внешне, конечно, выглядел этот двуногий как вполне себе заурядный мужчина. Самой обыкновенной, скорее даже, непримечательной внешности, впрочем, как и два его собрата, также присутствовавшие при том знаменательном визите. И при этом наделённый, опять же, как и его соратники, просто исключительными, феноменальными способностями.

Среди прочих своих уникальных возможностей, муж (будем, всё же, звать его так) этой вот прозаической внешности, обладал способностью разговаривать со мной на расстоянии. И не только со мной, как я понимаю. Точнее даже, не разговаривать, а доводить информацию. Посредством, как раз, того самого голоса, что и возникал всегда неожиданно в голове, как вот, например, у меня.

А возможно ли было самому завести на расстоянии без каких-либо гаджетов разговор с мужем, что способен вторгнуться своим голосом в мои мысли, я не знаю. Не пробовал ни разу. Первый раз, как голос этот услышал, не до того было, не до разговоров. Слишком много тогда на меня навалилось. И всё больше из тех вещей, с которыми дотоле я вообще в своей жизни не сталкивался. В той ситуации голос, что призывал меня к себе, я и воспринял уже как нечто, чуть ли, не естественное. По крайне мере, точно вполне безобидное, никак не угрожающее мне. И, кстати, голосу тому я сразу поверил. И пошёл на его зов. Тогда-то, как раз, и состоялась та единственная встреча с мужем-обладателем всепроникающего гласа и с его (мужа) не менее выдающимися собратьями. Тогда я и стал тем, кем являюсь сейчас – носителем и защитником Закона. Судьёй.

В дальнейшем затевать беседу с голосом, более правильно, конечно, сказать – с его обладателем, у меня просто не было времени. Почему? Да потому что, только услышав и осознав ту информацию, что до меня решили, наконец-то, довести, я тут же, не глядя, сгребал в карманы из своего шкафа-сейфа-мастодонта первые попавшиеся амулеты, хватал какое-нибудь оружие и несся на встречу с очередными “сорванцами”. Теми самыми, что уже почти завоевали наш бедный мир. И готовились к последнему, решающему сражению где-нибудь, как вы уже догадались, в тёмном сыром склепе либо безлюдном величественном соборе.

Бывало и так, что голос заставал меня вдали и от офиса, и от дома, да и вообще от всех тех мест, где я держал оружие и магические талисманы. Тогда приходилось довольствоваться тем, что было при мне. И, можно сказать, голым отправляться на защиту Закона. Ну, по правде сказать, не таким уж и голым. Тут я несколько, конечно, преувеличиваю. И моё кольцо (даже если я его и снимал с пальца), и мои способности всегда оставались при мне. Но всё же, но всё же. Времени на лишние раздумья и сборы, а тем паче, какие-то разговоры и беседы у меня просто не было, как не было и повода не доверять моему последнему и самому точному информационному источнику. Нужно было немедленно, незамедлительно, в пожарном порядке лететь и ставить на место зарвавшихся лиходеев.

Последний мой информационный источник был самый точный. И самый горячий, стрессовый. К счастью, уже довольно давно всезнающий глас меня не тревожил. Я сам мониторил ситуацию, расставлял приоритеты и продумывал собственную деятельность. И, надо признать, делал это весьма неплохо. Раз никто не вмешивался в мои планы.

Однако же, что-то опять я замечтался, впал в забытьё, вместо того, чтобы работать. Нужен, ой как нужен мне отпуск! Правда, для того, чтобы спокойно отдохнуть, следует разобраться с некоторыми делами, парочка из которых намечена у меня на сегодня. Если же я так и дальше буду сидеть, ничего не делая, через пару недель возмущённый голос в моей голове будет звучать не переставая. Заставляя меня, высунув язык, носиться из одного края земли в другой, спешно пытаясь навести хотя бы какое-то подобие порядка. И вот тогда не то что об отдыхе, о сне вообще можно будет забыть.

Я решительно поднялся и направился в свою каморку. Открыть там дверки шкафа-сейфа особого труда не составило, да и времени много не заняло. И сделал я это незамедлительно. Учитывая, правда, то, сколько я продавливал сегодня кресло, лишняя пара-тройка минут навряд ли сыграла бы какую-нибудь более-менее значимую роль. Хотя, кто его знает. Однако же, зеркальные створки, что оказались теперь передо мной, уже пошли лёгкой рябью. Значит дорога для меня открыта.

Более медлить смысла не было, и я уверенно шагнул сквозь затуманенную поверхность зеркала. Оказавшись внутри сумрачного коридора, уходящего вперёд, я обернулся и увидел за собой ровную тёмную поверхность. Дверки шкафа закрылись. И откроются теперь, только если я решу вернуться, но только уже через другой зеркальный вход. Двигаться в портале можно было только в одну сторону. В ту, которую ты или же провидение выбрали изначально. Ну, так зачем же дело стало? Я повернул свою голову обратно и целенаправленно двинулся вперёд.

Путь, как обычно, занял совсем непродолжительное время. Не более чем через минуту я уже стоял посередине старинного, заросшего высокой травой погоста. Оставалось только пожать плечами и тяжело вздохнуть. Ну, вообще никакого разнообразия.

Повернув голову налево, я увидел вдоль довольно высокого, каменного забора ряд вполне свежих могил. Все надгробия там были в мраморе, на постаментах – высокие, вычурные статуи, изображающие вселенскую скорбь по безвременно ушедшим. Не вызывало никакого сомнения, что по тем безвременно ушедшим, что оставили за собой весьма неплохое наследство. То наследство, что позволило и выкупить места на старинном кладбище в центре города, и красиво оформить могилки, да и продолжать жить дальше безутешным родственникам усопшего, ни в чём себе особо не отказывая.

Почему я решил, что нахожусь в центре города? Всё просто. За забором виднелись купола церкви (ещё и церкви! просто два в одном для меня сегодня) и уходящие ввысь корпуса новостроек. Несомненно, кладбище было старинное, церковное, со временем превратившееся из окраинного в зажатое многоэтажками погребение в центральном районе города. Также очевидно, что я по-прежнему находился в России. Последнее было очевидно для меня ровно так, как и для любого аборигена, родившегося в этой стране, мгновенно определяющего по окружающему колориту характерные черты родного края.

За последние дни я уже второй раз подряд оказываюсь на подобном кладбище. Не очень-то хорошая тенденция. И, опять же, идти мне дальше не в сторону красивых новых захоронений, и даже не в церковь. Снова мне следовало направиться к полуразрушенному склепу, что стоял, скособочившись, неподалёку.

Я непроизвольно потёр свой бедный нос. Похоже, ему опять предстоит нелёгкое испытание. Исходя из всех косвенных признаков и складывающихся аналогий, меня вновь ожидает долгая дорога по зигзагообразным, дурно пахнущим коридорам. Я обречённо вздохнул, ещё раз потёр свой нос и неторопливо пошёл в сторону склепа. А что мне ещё оставалось делать? Не возвращаться же обратно.

В итоге я оказался неправ. И это меня даже порадовало. Бывает, оказывается, и так, что и я могу ошибиться в своих предположениях. Но даже и лёгкая моя оплошность играет мне только на руку. Хотя бы уже тем, что поднимает моё настроение.

Итак, я подошёл к склепу и увидел открытый проход, ведущий вниз. Справа к стене был прислонён железный щит, видимо, прикрывающий всё основное время этот проход от любопытных глаз. Вниз нужно было спуститься всего по тринадцати ступеням (строители склепа и его владельцы явно были людьми несуеверными). Спустившись, я очутился в небольшом тамбуре, а прямо передо мной оказалась массивная железная дверь. Грубые литые петли, приваренные и к самому краю двери и к косяку, да расположенные рядом, напротив друг друга, были свободны. Навесной замок, что, несомненно, в обычное время цеплялся за эти петли и охранял вход в зал захоронений, отсутствовал.

Я огляделся. Чистые, ровные стены. Лишь немного тронутые временем ступени, чуть покоцанные, но вполне надёжные. Довольно чисто. И, что интересно, практически никакого запаха. В обычном, конечно, обывательском, понимании. Я, само собой, чувствовал палитру ароматов, впитавшихся за долгие десятилетия в бетон, из которого был построен склеп. До меня доносился весь спектр “благоуханий”, присущий старому кладбищу. Я в полной мере ощущал всё то амбре, что шло из-за закрытых дверей. Однако же это, повторюсь, вполне обычные запахи. По крайней мере, для меня. И нос мой не выказывал абсолютно никаких претензий по поводу дальнейшего пребывания в таком месте. Так что на счёт “дурно пахнущих коридоров” я ошибся. Равно как и ошибся на счёт долгой дороги. Мой же замечательный нос абсолютно точно указал мне на то, что главная цель моего столь недолгого путешествия находится как раз за находящейся передо мной дверью. Я уже на месте. О том же самом, кстати, говорили и косвенные признаки – откинутый железный щит, отсутствующий навесной замок и никакой маскировки.

Я позволил себе улыбнуться, а затем потянул на себя дверь, взявшись за приваренную к ней петлю. Предназначенная для подобных манипуляций ручка здесь отсутствовала. Дверь, даже не скрипнув, открылась легко и просто. Войдя внутрь, я снова закрыл вход (благо, с внутренней стороны двери ручку, ещё и стилизованную под голову льва, оставили) и прислонился спиной к косяку. Никто пока на меня внимания не обращал, и я решил оглядеться.

Глава 6

Снова полумрак, разгоняемый живым светом, дрожащим на кончиках многочисленных свечей. Свечи опять же вставлены в прикреплённые к стенам канделябры. На этом, правда, и заканчивалось всё сходство с тем залом, где я побывал совсем недавно. С тем самым залом, дорога в который также вела из разрушенного временем склепа.

В прошлый, подобный визит убогая картина старинного погоста для меня в итоге весьма неожиданно сменилась зрелищем невиданной роскоши скрытых от посторонних глаз апартаментов. Туда не зазорно и особ королевской крови пригласить было бы. Та же комнатка, где я оказался теперь, опять начав свой поход с кладбища, ничего выдающегося собой не представляла. Сама комнатка, надо уточнить.

Всё те же невзрачные стены, что и при спуске, вдоль которых только теперь ещё стояли массивные саркофаги. По два у каждой стены – правой, левой и противоположной от входа. У самого входа, почему-то, ничего ставить не стали. Над саркофагами, причём каждым из саркофагов – ниши, четыре из которых также занимали тяжёлые бетонные гробницы. Две ниши (у левой стены) оказались пустыми. Скорее даже – свободными. Пока, по крайней мере, свободными. Саркофаги имели некоторые следы повреждений. Их, надо думать, не раз пытались вскрыть в целях разграбления. Если что и было там действительно интересного, теперь уже, совершенно точно, ничего и не осталось, кроме, разве, праха усопших. Ну, хотя бы надеюсь, что останки почивших не тронули. А крышки гробниц, в конце концов, кто-то поставил на место, да и сами гробницы выровнял. Мусор и бетонные осколки вымел. В общем, убрал все следы вандализма и привёл склеп к тому виду, что открылся теперь передо мной.

Посередине комнаты захоронений стоял опять же бетонный, массивный стол. Установлен он был толи для прощания с усопшими, толи для поминовения, толи ещё для каких назначений. Не знаю. Но точно не с той целью, с которой использовался сейчас.

Стульев, что обычных, что бетонных не было. Как не было и никаких лавок. Посидеть, подумать о вечном – не про этот склеп. Хотя лет сто назад, может, и по-другому было. Может, и стояла здесь какая-никакая деревянная мебель, что со временем просто изветшала и была убрана.

В комнатке, резюмируя, процветал стиль минимализма. Не чуждый и мне, кстати. Никаких статуй, никаких украшений. Однообразный серый цвет, в который были покрашены даже канделябры. Надписи на саркофагах и те были выбиты обычными печатными буквами. Только имя усопшего и даты жизни. Всё.

Тот же самый стиль минимализма проповедовали и находящиеся в комнатке существа. Здесь, правда, данный стиль проявлялся в манере одеваться. Что имеется ввиду? Всё просто – одежда, как таковая, была крайне, смехотворно, да что там – прямо-таки ничтожно мало представлена на телах всех присутствующих в склепе. Исключая меня, само собой. Я-то не стал переодеваться в офисе, и, поэтому, всё также был обличён в деловой серый костюм. Даже галстук не снял. Наоборот. Пока осматривал комнату, совершенно автоматически подтянул на галстуке узел.

Всего же в комнате, а учитывая её местоположение, уточним – из живых, помимо меня присутствовало девять существ. Восемь мужского пола и одна особь – женского.

Все мужчины являлись верфоксами или, по-русски, лисами-оборотнями, о чём мог догадаться даже человек несведущий, учитывая постепенное перевоплощение этих созданий. За время, пока я изучал обстановку в склепе, а прошло не более пяти-шести минут, обычные вроде поначалу с виду люди понемногу приобретали яркие черты обитателей леса – рыжая шерсть на телах, вытянутые морды, заострённые уши. Только рост этих существ оставался прежним. Не уменьшался и не увеличивался.

Верфоксы равномерно распределились вокруг бетонного стола, того самого, что находился посередине комнатки, и увлечённо распевали какие-то псалмы, активно размахивая руками (лапами?) и не обращая ровно никакого внимания на то, что творится вокруг. Не замечали эти сектанты, несомненно – сектанты, и меня.

Возвращаясь к стилю минимализма. Из одежды на телах верфоксов присутствовали лишь тёмные набедренные повязки и, что удивительно, остроконечные чёрные колпаки с яркими жёлтыми кисточками наверху. Хотя и совершенно не исключено, что данные колпаки являлись неким символом принадлежности к вполне определённому братству сектантов. В руке одного из оборотней, стоящего во главе стола, блестел огромный нож. Похоже, этот верфокс и был предводителем всей банды. Внешне при этом, надо заметить, единственный обладатель холодного оружия абсолютно ничем не отличался от своих собратьев.

На самом столе, точно в центре, была размещена девушка. Находясь на коленях, словно в молитве, грудью и лицом она припала к ровной бетонной поверхности, вытянувшись вперёд всем телом, к тому же вытянув вперёд ещё и руки. Её поза символизировала и смирение, и покорность и, одновременно, почитание окружающих. Только вот, очевидно, не сама девица выбрала такое положение. Об этом свидетельствовало, как и отсутствие напряжения в мышцах спины и рук, так и её бессознательное состояние.

Совсем небольшое количество одежды, что не особо-то и ранее прикрывало тело девушки, было, тем не менее, грубо сорвано и небрежно брошено в угол комнаты. Оставлены зачем-то были лишь ярко-красные стринги. При этом никто здесь, очевидно, на невинность молодой особы покушаться не собирался, пусть нисколько и не защищали прелести девушки от неприличных, скабрезных взглядов те две тонких верёвочки, что представляли собой данные трусы. Опять же, не несла, да и не могла нести по определению функций защиты от холода подобная одёжа.

Прямо перед руками девушки, перед вытянутыми вперёд пальцами возлежала высокая, чёрная, широкополая шляпа, что добавляло ещё одно значение положению её тела. Поза молодой женщины как бы говорила, если не кричала: “Я падаю к вашим ногам. Я отдаю вам и на ваш суд и себя, и то, что ещё осталось у меня. То, что наиболее ценно для меня. То, что является частью меня самой. И я, и этот предмет передо мной – мой дар и моё подношение вам”.

Я посмотрел на шляпу, отметил отсутствие на ней жёлтой кисточки и широкие поля, которых не было и в помине на колпаках верфоксов. Подозрения, пока что довольно смутные, начали не спеша проникать в мою голову. Пришлось ещё раз, теперь уже очень внимательно осмотреть тело девушки. И только уже пристально взглянув на абсолютно гладкую, казалось бы, кожу молодой особы, я заметил множество искусно скрытых глубоких складок. Взгляд обычного человека, даже обладающего наиболее острым зрением, подобные дефекты определить не сможет от слова “никогда”. Но я-то не обычный человек. И в том, кто именно оказался добычей верфоксов, уже не сомневался. Как не сомневался теперь и в том, что молодая особа совершенно определённо – совсем и не молодая.

Песнопения сектантов, тем временем, достигли своего апогея. Верфоксы, похоже, впали в глубочайший транс, почти выкрикивали теперь слова и раскачивались в такт им из стороны в сторону. Предводитель братства оборотней, обладатель огромного ножа, также не замолкая ни на секунду, обхватил своё оружие обеими руками и занёс его над головой. Собираясь, вне всяких сомнений, вонзить карающее лезвие в тело распростёртой перед ним жертвы.

- А вот этого делать не надо, – отчётливо произнёс я и достаточно громко щёлкнул пальцами правой руки.

Песнопения тут же, словно по команде невидимого дирижёра, обладающего абсолютно непререкаемым авторитетом, прервались. Верфоксы нервно задёргались, затряслись и замотали головами, с трудом выходя из транса. Наконец, им это удалось. Что странно, фактически всем одновременно. И вот уже оплошавшие сектанты, не успевшие завершить свой кровавый обряд, опять же все вместе, повернувшись ко мне своими вытянутыми мордами, с огромным удивлением воззрились на новый персонаж, невесть как очутившийся в их владениях.

- Ты, вообще, кто? – вопросил предводитель оборотней, суетливо перебирая в руках так и не пущенное в ход оружие.

- И как здесь оказался? – добавил ещё один из верфоксов.

- Что тебе здесь надо? Кто тебе позволил прервать священный ритуал? – зазвучало уже со всех сторон.

- Какие любопытные, – усмехнулся я. – И ведь действительно не знают, кто я. Иначе, думается, вопросов вообще никаких не было бы.

- Так просвети нас. Открой нам своё имя, – теперь уже угрожающе проговорил обладатель ножа, окончательно придя в себя и перестав тревожно перебрасывать оружие из руки в руку. Одновременно со своими словами оборотень явно недовольным, резким жестом остановил дальнейшие попытки своих собратьев задавать мне новые вопросы.

Верфоксы, надо отметить, спорить со своим вожаком не стали. И хотя и бросали недовольные взгляды в его сторону да недобро щурились, притихли, попыток влезть в беседу более не делали.

- Думаю, действительно стоит представиться, – кивнул головой я и, дождавшись, когда вся присутствующая в склепе братия сектантов вперится в меня пусть и злобными, но от того ничуть не менее любопытными взглядами, ещё раз щёлкнул в воздухе пальцами правой руки.

На этот раз довольно резкий звук воздействовал на верфоксов совершенно противоположным образом, нежели в первом случае. Если пару минут назад от подобного щелчка оборотни очень быстро вышли из транса, то теперь уже, почти мгновенно, все вместе вновь впали в прострацию. Они прикрыли глаза и начали медленно раскачиваться на месте взад-вперёд, взад-вперёд. Сейчас, разве что, в абсолютной тишине, то есть, молча, без песнопений. Одновременно с этим оборотни ещё и принялись постепенно возвращаться к человеческому облику.

Конечно, мне было всё равно как общаться с верфоксами – будь они хоть в обличье лесных пройдох, хоть в образе людей. Да пусть и клоунами нарядятся, мне то что за дело! Та обратная метаморфоза превращения, что происходила с оборотнями, не была запущена мной, а являлась, по всей видимости, лишь реакцией организмов на обрушившуюся в их головы информацию. В человеческом облике, человеческим мозгом воспринимать, очевидно, такие сведения было сподручнее. Спрятавшийся до поры до времени зверь, само собой, тоже обделён не будет. Человек получит новую информацию, зверь – новые инстинкты. Основа будет единой – страх. Страх перед Законом. Страх перед Судьёй. Страх передо мной.

Я, конечно, не из тройки тех высших созданий, что избрали самого меня и поставили на защиту Закона. Не обладаю я и толикой их сил и возможностей. Не могу заставить боготворить Закон. Да и не к чему мне это. Вот, предположим на секунду, стал я всемогущ и решил в полной мере окунуть жителей нашей грешной земли в ту лохань, что наполнила сама Фемида. Окунуть туда, где купался когда-то и сам. Только вот не готов я к этому. Всё-таки пропускать каждую букву Закона через сердце любого встречного, что не знаком с основными догмами, так же, как когда-то пропустили Закон и через меня, будет означать лишь одно – убийство этого встречного. Причём самым жестоким и изощрённым способом. Ну, а так ли уж и нужно всем без исключения любить Закон? Возможно ли это? А, может, поступить проще? Поступить так, как обычно и поступают в подобных случаях. Заставить, если уж не уважать Закон, так начать бояться его. Бояться и, тем самым, исполнять. Точнее: исполнять – Закон, бояться – стража Закона.

Я, конечно, не могу заставить любить Закон. Однако дать знание о нём, обо всех его основных положениях – вполне в моей власти. Равно как и показать, какая именно кара ждёт любого нарушителя Закона. Показать наглядно и очень популярно при этом объяснить тот простой постулат, что наказание неминуемо и неизбежно. Одновременно с этим представить и того, кто именно будет наказывать. Представить таким образом, чтобы никогда не возникло желание встретиться с карающей дланью защитника Закона. Чтобы от одного упоминания имени “Судья” тело начинала бить мелкая дрожь, а ладони покрывал холодный, мерзкий, липкий пот.

Я не умел заставить любить Закон, но зато я очень хорошо умел поселить в сердце и мыслях любого существа страх перед Законом и, соответственно, его почитание. Не просто поселить в сердце и мыслях, а ещё и запустить новый инстинкт, чуть ли не на генном уровне. Тот самый инстинкт, что в прямом ли обличье зверя, либо на уровне той же самой генетической памяти, оставленной далёкими-далёкими предками, заставит склониться перед Законом при одном лишь упоминании о нём. Заставит и дрожать от ужаса, увидев грозный взгляд Судьи.

Конечно, теперь уже редко мне приходилось использовать такие вот свои знания и умения. Задолго ещё до моего рождения мои предшественники с успехом выполнили всю подобную работу. И абсолютное большинство особей, населяющих Землю, давным-давно уже прекрасно знали, что есть такое Закон и кто есть такой Судья.

Знали, почитали Закон и ненавидели Судей абсолютное большинство особей, населяющих Землю, за исключением, как на первый взгляд не покажется странным, основной массы людей. Почему за исключением людей? А здесь нужно просто помнить о неадекватной реакции человечества на всё, что он узаконил не сам. Нужно учитывать превознесение человеком самого себя на вершину мироздания и нетерпение к любому, кто посмеет хотя бы притулиться рядом. Нужно вспомнить, какие войны ведут люди между собой и какие потери при этом несут всего-то лишь из-за тех “чужих” догм, что им просто почему-то не понравились. И тогда ответ очевиден.

Закон един для всех. И для людей, конечно, тоже. Вот только Судьи в отношении человечества используют отдельную тактику, по факту используя вполне человеческие же методы – даже не собираясь рассказывать о тех самых основных догмах, при каждом случае нарушения твердят: “Незнание Закона не избавляет от ответственности”. С остальными проще. Остальные обитатели Земли не только заучили, как говорится “на зубок” все основные постулаты, так и по собственной воле передают их из поколения в поколение. Что не мешает этим же существам пытаться всеми силами и способами избавиться от новых избранных на должность защитника Закона.

Судьи живут долго. Очень долго. Однако же, по разным причинам, бывает, что и оставляют свою службу. Иногда эти причины неведомы даже самим стражам Закона – так решает тройка избранных, что просто берёт и призывает нового кандидата. Случалось и так, что Судьи гибли. От этого тоже не застрахуешься. И тогда опять же нужен кандидат на должность защитника Закона. Парадокс в том, что Судья находится под защитой (того же самого Закона) и даже прикоснуться к нему – уже преступление, что карается беспощадно. Кандидат же на место Судьи – по сути никто. Напасть на него, покалечить, стереть в порошок – это не преступление перед Законом. Закон не разменивается на каждую отдельную личность, как бы это цинично не звучало. Это всего лишь нарушение общепринятых норм поведения в обществе. И тут-то есть оговорка – в большинстве обществ. То есть, по сути, можно попытаться найти такого кандидата, уничтожить его и… На Земле защитника Закона не будет. Гуляй, братва!

Как каждая, самая задрипанная мошка узнавала о том, что место Судьи вакантно и требуется новый кандидат на его место? Как в течение самого короткого времени всё та же мелюзга узнавала имя этого несчастного? Большая загадка. Как бы то ни было, но на будущего защитника Закона начиналась вселенская облава. Беспощадная охота, когда объявлялось даже некое перемирие между извечно враждующими группировками, ради достижения единой цели. Перемирие, которое нельзя было нарушить. Как нельзя нарушить перемирие, что объявляют звери во время изнуряющей засухи вблизи фактически полностью обмельчавшего водопоя.

К счастью, но, так или иначе, пока что Закон ни разу не остался без своего стража. Каждый раз кандидат (пусть и не первый, часто даже и не второй) добирался до обители избранных, где и возводился в ранг Судьи. Так же, как был возведён и я когда-то.

Кандидат рано или поздно становился Судьёй, то есть неприкасаемым. Желающих избавиться от него меньше, конечно, не становилось, но вот тех, кто всё ещё собирался претворить свои “хотелки” в жизнь, фактически не оставалось. Потому, само собой, что у любой особи инстинкт самосохранения превалирует над остальными. И Закон, как обычно, торжествовал! Тех же, кто до сих пор не знал, что есть такое Закон и как его должно исполнять, Судья мог просветить довольно быстро. Именно этим я и занимался сейчас. Просвещал, пусть и нечасто мне это доводилось, попутно формируя, теперь вот у верфоксов, новый инстинкт, новый безусловный рефлекс.

Почему верфоксы, обитаясь на Земле столь долгие века, не знали о существовании Закона, конечно, вопрос. Скорее всего, по природе хитрые и изворотливые создания доселе особо не привлекали к себе внимания Судей откровенно вызывающими действиями. Их и не трогали. Однако же, всё течёт, всё меняется. Пришла пора познакомиться и этим ребятам с тем, кто представляет собой Закон. Со мной.

Я в третий раз за сегодня, не просто за сегодня – за последние пять минут, щёлкнул в воздухе пальцами правой руки. Здесь, как говорится (разве что, несколько переиначивая): “Долго сказка сказывается, да недолго дело делается”. Много мне времени, на самом деле, чтобы вразумить верфоксов, не понадобилось. Это вот для оборотней последние несколько минут, не сомневаюсь, были пережиты, словно года. А как иначе, если ты впервые знакомишься с моим добрым другом – синим пламенем. И не просто знакомишься. Сгораешь в нём вместе с нарушителем Закона. Сгораешь ровно столько раз, сколько есть способов попрать основные постулаты, и за которые предусмотрена подобная кара. Для меня же прошло от силы две-три минуты.

Я щёлкнул в воздухе пальцами правой руки, и верфоксы тут же, в который раз за сегодня, все вместе вышли из транса и опять воззрились на меня. Теперь, разве что, грозных, равно как и злобных, взглядов, направленных на меня, не наблюдалось. Передо мной стояло восемь дрожащих, запуганных, набедокуривших созданий, мечтающих лишь об одном – не попадаться мне никогда более на глаза. Шкода, одним словом.

- Вы где ведьму взяли? – свирепо сдвинув брови и стараясь не рассмеяться, глядя на восьмерых понурых “двоечников”, грозно вопросил я.

- Она в лесу спала, – повертев головой и убедившись, что никто из собратьев теперь уже и сам без приказа слова не произнесёт, понимая при том, что приказ из его уст прозвучит сейчас не как приказ, а как жалкая унизительная мольба, пролепетал предводитель сектантов-неудачников. Нож свой, отвечая, этот “суровый” командор скромно положил на краешек бетонного стола и даже оттолкнул немного в сторону от себя.

- А поподробнее, – не удовлетворился ответом я.

- В наших старых книгах говорится, что если провести священный ритуал на могилах предков, отправив во время этого ритуала истинную ведьму при помощи стали в небытие, получишь её силу. Каждый из присутствующих на обряде получит, точнее. Частичку силы получит.

- Замечательно, – кивнул головой я.

- Вот один из наших братьев и увидел, как девчонка молодая, – продолжил верфокс, несколько приободрённый моей “похвалой”, выразительно кивнув при этом головой в сторону распростертой на столе девушки. – Как девчонка молодая на опушке к губам парня в долгом поцелуе приникла. Парень тот от лобызаний таких просто чувств лишился. На том же самом месте. В самом прямом смысле. А девочка нисколько и не удивилась такому. Только отстранилась от возлюбленного своего, даже чуть руками его от себя отпихнула.

- Творятся же дела на свете белом...

- Парень кулем на землю свалился, – словно не замечая моего сарказма, рассказывал всё дальше и дальше оборотень. – А девчонке хоть бы что. Она только захохотала весело. А потом вдруг резко повернула голову в сторону. Прямо в кусты уставилась, где наш брат и прятался. И лицо её преобразилось. Тело молодой девушки украшала теперь старая, морщинистая голова старухи. Из-под широкополой, чёрной, как ночь, шляпы, вдруг оказавшейся на этой голове, во все стороны торчали седые, взлохмаченные космы. Старуха зловеще ухмыльнулась, а затем неожиданно игриво подмигнула глазом и тут же отвернулась обратно. И вновь на поляне весело хохотала юная проказница. Юная и лицом, и телом. А то, что не причудилось ничего нашему собрату, доказывала та самая широкополая шляпа, которая сейчас уже оказалась, просто невесть как, в руках у этой особы. Девица порезвилась немного, да, видимо, и сама притомилась. Прилегла тут же, чуть в стороне от своего парня, да и заснула мгновенно.

Верфокс многозначительно замолчал, пытаясь подчеркнуть, видимо, весь драматизм поведанной только что “жуткой” истории. Застывшие в напряжённых позах остальные оборотни, не отрываясь, смотрели на своего предводителя, заново переживая давешнюю историю, приключившуюся с ними, боясь пропустить хотя бы одно слово, что в любой момент могло вновь сорваться с уст рассказчика. Меня, только вот, подобными историями не особо проймёшь. Не просто слышали, но и видели, да и лично участвовали в переделках куда как похлеще.

- И что дальше? – решил поторопить я верфокса.

- Брат наш в ужасе бежал, как только представилась возможность скрыться незаметно, – оборотень недовольно посмотрел на меня, но рассказ продолжил. – Хорошо ещё, что ему хватило смелости в наш схрон по пути заскочить, а не нестись стремглав дальше, пытаясь лишь свою шкуру спасти.

- Что за схрон? – заинтересовался я.

- Недалеко от той поляны у нас землянка неприметная для всех имеется, – услышал я ответ. – Схрон мы её зовём. В той землянке мы, равно как и в склепе этом, где наши прародители похоронены, и встречаемся тем небольшим братством, что в этих краях обитает. Встречаемся, вопросы разные решаем. Бывает, что и ритуалы проводим, что наши книги приписывают. Вот и в тот раз мы как раз собрались вместе. Только одного нашего брата и не хватало. Ну, и он вскоре появился. Да, как! Врывается, голос дрожит, глаза бешеные. Поведал, заикаясь, о том, что недалече на опушке творится и чему только что свидетелем стал, да вновь в бега собрался. А добрая половина собратьев моих за ним.

- Как я понимаю, сбежать им не удалось.

- Я не дал, – кивнул головой предводитель оборотней. – Заставил остаться. Кто на поляне той оказался, кто из бедного парня жизнь высасывал, мне сразу понятно стало. Ведьму узнать и по виду и по повадкам совсем не трудно. И в голове моей тут же что-то словно щёлкнуло. Я мгновенно вспомнил о том, как у ведьмы её силу забрать. Такой шанс упускать никак нельзя было. К тому же в схроне нашем кинжал священный хранился. Вот этот, – верфокс кивнул головой на нож, что так и лежал неприкаянно на столе. – Кинжал этот и воли лишить может, если правильно его применить. Он же и силу колдуньи старой забрать способен.

- Дальше всё понятно, – прервал я рассказ. – Тебе удалось убедить соплеменников в том, что всё у вас получится. И вы действительно и ведьму похитили, и в склеп, где предки ваши покой нашли, колдунью доставили, и ритуал давно забытый возродить попытались.

- Если бы не ты, Судья, всё бы у нас получилось! – вдруг разъяренно выкрикнул один из верфоксов. Я каким-то внутренним чутьём понял, что разгневался неожиданно именно тот оборотень, что и наблюдал за “проказами” ведьмы на поляне.

- Может, получилось бы. А может, и нет... Кто теперь скажет, – задумчиво протянул я. – Сейчас это не так уж и важно. Но вот, чтобы немного компенсировать вашу потерю, да и в обмен на столь занимательное повествование, давайте, и я небольшую историю вашему вниманию представлю.

- Очень интересно, – пробурчал предводитель оборотней, вновь заставив одним лишь жестом замолчать загалдевших было собратьев. И снова верфоксы притихли, послушались своего главаря. Не потерял он окончательно пока своего авторитета.

- Сначала только вопрос один задать хочу, – дождавшись тишины, проговорил я. – А давно ли вы, братья меньшие, старшеньких-то своих видели? Вервольфов. Или волков-оборотней. Ну, как вы их там величать изволите...

- Не братья они нам. Тем более не старшие. Вообще, чей род раньше появился, ещё вопрос большой! – услышал я довольно агрессивный ответ. – А видать мы их и правда, давно не видели. Раньше часто в наших местах встречали, да, видимо, не жилось им здесь спокойно. Разом их не стало. Похоже, сорвались с насиженных мест, лучшей доли искать пустились.

- Лучшей доли, – усмехнулся я. – Нет, друзья мои. По-другому всё было. Братья они вам или не братья, а вот ведёте-то вы себя очень похоже. По крайней мере, тогда, когда на неприятности крупные нарываетесь.

- Какие ещё неприятности? – сразу же напрягся верфокс-главарь.

- А вот о том, как раз, и есть моя история, – улыбнулся я. – Так вот. Значит, жили-поживали добры звери-молодцы, что верфольфами прозваны были. Силой обделены не были, с излишком хватало её, да всё им мало казалось. Вот подумали, да и решили тогда оборотни выкрасть у народца одного, представителей которого за глаза “чёрными” кличут, снадобье волшебное. Снадобье, что силу-силушку в разы увеличить может. Сказано – сделано. Ночью тёмной наведалась в жилище “чёрных” орда вервольфов за эликсиром тем, дабы секрет производства его узнать, да запасы все выкрасть. Аборигенов же, что дома бы оказались, намеревались грабители изничтожить, чтобы не узнал никто до поры до времени, чьих рук-лап проделки были каверзные. Только не получилось ничего у разбойничков. “Чёрные” атаку отбили. Без особых потерь, кстати. А затем разгневались сильно и решили в назидание для тех, кто подвиг оборотней повторить захочет, предупреждение оставить. Очень жёсткую такую вот острасточку для прочих оставить. Что за предупреждение такое, спросите вы. Да, просто взять и извести всё племя верфольфов. Под самый, как говорится, корешок.

Я обвёл глазами притихших своих слушателей, что напряжённо внимали каждому моему слову, и продолжил.

- “Чёрные” – ребята непростые. С ними мало и во времена давние, незапамятные связываться кто решался, а теперь таких уже и совсем не осталось. Вот и вервольфы нрав крутой братства старого, сурового, беспощадного во всех нюансах познали. Да только знание это последним оказалось, что постичь на роду суждено им было. Поняли волки-оборотни свою ошибку роковую, да поздно. “Чёрные” жалости не знают, а что такое “прощение” и вовсе не ведали никогда. Нет, друзья мои, больше верфольфов. Потому и не встречаете их вы, ребятки. Да, вообще никто не встречает. Вот и вся история.

- Вся? – машинально переспросил кто-то из моих слушателей.

- Вся! – подтвердил я. – Разве что, мораль ещё осталась. Какая же история без морали! Так вот, здесь всё просто и банально: любое преступление влечёт за собой наказание. Рано или поздно. У верфольфов получилось рано. А на что, мне интересно, рассчитываете вы?

- А при чём здесь мы? – вполне себе искренне удивились верфоксы.

- Как это при чём? А на что вы рассчитывали, ведьму похитив и расправившись с ней? На то, что товарки колдуньи не почувствуют куда её сила девалась? И кто теперь той силой пользуется? Или вы рассчитываете, что сможете хотя бы пару минут сонмищу разъярённых старух-колдуний противостоять, прежде чем вас на куски живых рвать начнут?

- Но, так же нельзя, – не веря даже самому себе, прошептал предводитель верфоксов и с внезапно вспыхнувшей надеждой посмотрел мне прямо в глаза. – Ты же нас защитишь, Судья?

- Ведьмы в своём праве будут. Как и “чёрные” были да и остаются до сих пор. Они всего лишь будут защищать свою неприкосновенность. А как будут защищать – их дело. Решат и ваш род весь извести, так тому и быть. Я вмешиваться не собираюсь. Закон, главный Закон не нарушается. Я абсолютно спокоен. И кстати, оберегать обездоленных и иже с ними, например, униженных и оскорбленных – это, ребята, не ко мне. Точно не ко мне. Может, конечно, когда пара последних особей из вашей братии останется, явлюсь, словно Ной, под крыло своё их забрать. А, может, и нет. Даже если и исчезнут все верфоксы, оборотни-то останутся. Другой породы, разве только. Не вашей.

- И что же нам делать? – вот теперь я услышал в голосах верфоксов настоящий испуг.

- Есть (ну, как не быть?!), один вариант... – кивнул головой я.

Само собой, я ждал последнего вопроса. Терпеливо подводил к нему верфоксов. И, надо признать, в полной мере добился своего. Оборотни без всякой, хочу заметить, магии оказались в моей абсолютной власти. Они готовы были пойти на любые мои условия, лишь бы... Нет! Не просто спасти свои шкуры! Слишком прозаично. Ведь речь, понятно, шла о дальнейшем существовании всего их рода. И, поэтому, именно так – лишь бы… спасти весь свой род.

Верфоксы готовы были пойти на любые мои условия. Грех таким подарочком было не воспользоваться. Даже добропорядочному гражданину, чего уж обо мне-то говорить. Так что через пятнадцать минут моей доброй братии информаторов-осведомителей прибыло. Ровно на восемь персон. А чтобы верфоксам не соскочить было, не забыть о своих обязательствах буквально через минуту, только лишь я скроюсь из их поля видимости, пришлось оборотням просто-таки незамедлительно со мной некоторыми секретами поделиться. Не своими. Нет! Зачем мне теперь их секреты?! Тайны других созданий, что смогли выведать хитрые лисы, тайны, далеко не всегда идущие рука об руку с Законом, гораздо более были интересны мне. Тайны, обладателями которых стали верфоксы случайно ли, как, к примеру, сегодня, либо же вполне осознанно и намеренно.

Конечно, и я, и верфоксы прекрасно понимали, что стань некоторые из тайн достоянием широкой публики, оборотням не поздоровится. Кто тайну обнародовал, вычислить не так уж и сложно будет. Однако риск подобного развития событий был абсолютно ничтожен по сравнению с вероятностью в самом скором времени поближе познакомиться с сообществом ведьм. Опять же, надо учитывать, само собой, и тот факт, что я своих информаторов никогда и ни при каких условиях не сдам никому совершенно точно.

Верфоксы сделали правильный выбор. И правильные выводы из своих поступков, что гораздо более важно. В награду я позволил лисам-оборотням последний раз использовать свой (точнее, уже мой) ритуальный кинжал. Чтобы доставить всё в том же бессознательном состоянии в целости и сохранности свою бывшую добычу на ту самую поляну, откуда она и была похищена. Кинжал следовало оставить рядом с ведьмой, чтобы она раньше времени не очнулась. Пара верфоксов была назначена для патрулирования, дабы случайный путник не обнаружил случайно “спящую красавицу”. Я же обещал заглянуть на опушку леса оборотней чуть позже. Забрать кинжал, разобраться с юношей, оказавшимся поживой ведьмы, да провести пару манипуляций, чтобы проснувшаяся колдунья никогда не узнала, жертвой каких интриг она чуть было не оказалась.

Я убедился, что верфоксы немедленно начали исполнять первую часть нехитрого плана по заметанию следов своего теперь уже приватного, пусть даже и короткого, участия в судьбе ведьмы, и ещё раз пообещал очень скоро наведаться в их лес.

И, кстати, у меня оставалось незаконченным ещё одно дело. Потому срочно куда-нибудь в город. Перекусить там, кофейку попить. Затем на опушку леса. Ну, а как? Надо же обещания свои выполнять. Мужик я или нет?! А потом… Снова за работу. А что делать? Служба такая.

Глава 7

Я осмотрелся вокруг и с облегчением вздохнул. Родная стихия окружала меня. Бетонные стены, кафельные полы, впереди виднелась часть огромного стеклянного панорамного окна. Очевидно, я оказался в каком-то современном центре. То ли в торговом, то ли в бизнес центре. А, значит, вокруг меня город. Несомненно, город. И это уже немало.

Кто-то любит природу. Живописные, широкие луга, где так привольно себя чувствуешь. Густые, зелёные леса, полные грибов и ягод. Глубокие озёра, полноводные реки, изобилующие разнообразной рыбой. Неприступные горы, манящие к себе и пугающие одновременно. Кто-то видит в природе лишь лучшее, ищет единения с ней, не обращая внимания на мелочи. Палящий зной и ледяная стужа, безжалостные сонмы комаров и хищный оскал голодного зверя, хлещущие по глазам ветви и коварные зыбучие пески, нескончаемый дождь и пронизывающий ветер – для кого-то это просто мелочи. Мелочи, за которыми скрывается то главное, ради которого большинство живых существа вновь и вновь отправляется в походы и круизы, на рыбалку и на охоту, на пикники, да просто, в конце концов, на прогулку. Всё ради главного, ради того, чтобы почувствовать себя частью того первозданного, что наполняет нашу планету. Неотъемлемой составляющей первозданного когда-то являлись и наши далёкие пращуры, особо не задумываясь, кстати, о той благодати, что на них снизошла.

Я – дитя прогресса. Для меня благодать моих предков, шатавшихся босиком по лесам и болотам и отгонявших своей дубиной малярийных комаров размером со страуса, весьма и весьма сомнительна. Гораздо ближе да милее мне и запах кожаных сидений нового автомобиля, и лёгкий прохладный ветерок от работающего кондиционера в жаркий летний день, и твёрдый асфальт под ногами.

Конечно, в силу особенностей моей службы мне часто приходится бывать на природе. Гораздо чаще, чем тогда, когда я жил ещё вполне обычной, человеческой жизнью. И гораздо чаще, чем мне этого бы хотелось. И не сказать, что это сильно напрягает меня. Однако же каждый раз, когда в силу долга я оказываюсь, что в очередном мегаполисе, что, пусть даже, и в совсем небольшом городке (но, именно что в городке!), настроение моё как-то сразу улучшается, порой кажется даже, что растут и силы мои, и возможности. Да. Я – человек города. И в городе я чувствую себя гораздо лучше и свободнее, чем в единении с природой. Так уж сложилось, так я устроен.

Я ещё раз осмотрелся и неторопливо двинулся вперёд по узкому коридору. Магический портал, проложенный мной от растрескавшегося зеркала в кладбищенской сторожке до новой цели, привёл меня в итоге в какую-то подсобку, расположенную, как теперь уже стало понятно, в огромном здании. От этой подсобки, собственно, я и начал теперь свой путь.

Пройдя всего с десяток метров, я оказался на одной из торговых галерей, пронизывающих здание этаж за этажом. Огромное количество людей абсолютно хаотично сновало из магазина в магазин в этом шопинг-центре (назначение самого здания теперь также стало вполне очевидным). Переизбыток человеческой массы, конечно, создавал, надо признать, определённые проблемы или, по крайней мере, способен был создать эти проблемы в будущем. И, тем не менее, я всегда предпочёл бы такой вариант, нежели в одиночку брести сейчас по какому-нибудь лугу. Я находился в своей стихии. Здесь я был хозяин.

Полагаясь исключительно на собственную интуицию, я, не задумываясь, повернул направо и всё так же неторопливо двинулся дальше. Само собой, то самое потрескавшееся зеркало, что привело меня сюда, не шло ни в какое сравнение с моим порталом, спрятанным за дверками шкафа-мастодонта. И не могло меня выпустить, соответственно, в непосредственной близости к цели. Но, и так-то неплохо сегодня получилось. Ноги мне топтать сегодня не так долго. Я это чувствовал. Так что, грех жаловаться.

Магазины располагались теперь также по правую руку от меня. Слева оказалось довольно высокое, наверное, метра полтора, усиленное, стеклянное ограждение, отделяющее галерею от внутреннего пустого пространства в виде ровного цилиндра, поднимающегося от пола первого этажа до самой крыши здания. Посмотрев на ходу сквозь стекло, я понял, что нахожусь на четвёртом, предпоследнем этаже торгового центра. Особо, надо полагать, моё теперешнее местоположение в этом центре никакой роли и не сыграет, и отметил я его, скорее, ради проформы. Хотя, кто знает, как всё обернётся в дальнейшем. Лучше, конечно, иметь максимально возможное количество информации.

Пространство вдоль ограждения рачительные собственники здания совсем уж пустовать не оставили и начали сдавать его в аренду владельцам многочисленных мелких лавочек-прилавков, буквально натыканных тут и там, торгующих в основном какой-то мелочью. Со всех сторон, словно на восточном базаре, звучали призывы купить то сладости, то картины, то какой-то удивительный парфюм, сочетание запахов которого ты должен выбрать сам. На таком, где-то даже чрезмерном, несколько навязчивом пиаре моё внимание неожиданно привлёк, казалось, совершенно одинокий по виду прилавок, стоящий почти у самого прохода. У прохода, разделяющего два очередных бутика-магазина. Прохода, абсолютно аналогичного тому, из которого я только что вышел и сам.

Выделялся заинтересовавший меня прилавок среди прочих и скромным своим видом, и отсутствием какой-либо значимой рекламы. Никаких ярких аляповатых вывесок, никаких шариков и сердечек с множеством громадных символов процентов, намекающих об удивительных скидках. И никаких криков и громогласных призывов посетить непременно и немедленно это чудесное место, где тут же и обретёшь счастье.

Ассортимент товаров, представленный на прилавке, относился целиком и полностью к кожгалантерее. Этот факт я сам для себя установил, остановившись у небольшой торговой точки. Многочисленные и разнообразные кошельки, визитницы, обложки для документов, папки, сумки, ремни, перчатки были аккуратно разложены на столешнице и боковых стеллажах. Что странно, отсутствовали абсолютно на всех изделиях ярлычки и бирки с наименованием производителя и ценой на товар. Тем более удивительнее было ощутить под подушечками пальцев необыкновенно мягкую, с любовью и знанием выделанную кожу на всех тех вещицах, по которым я, любопытства ради, провёл рукой. Не подлежало никакому сомнению, что представленный товар отменного качества и даст огромную фору практически всем известным мировым брендам. Скорее всего, несмотря на внешнюю скромность, эта небольшая лавка имеет свой постоянный контингент клиентов, обладающих, как сейчас принято говорить, высокой покупательской способностью, и ни в какой рекламе уже давно не нуждается.

- Очень неплохо, – проговорил я. – Кто производитель, представленного товара?

- Это собственное производство. Ручная работа, – ответила миловидная девушка, сидевшая за прилавком, и улыбнулась мне.

Улыбка продавщице была, несомненно, к лицу. Она, как будто, озарила её лицо, даже несмотря на то, что улыбка эта являлась, по сути, профессионально-дежурной. Если более точно – должна бы была таковой являться. Меня же в подобных мелочах не проведёшь. Я с ходу определил улыбку девушки, как вымученную. И это определение, без сомнения, виделось куда более верным и точным. И всё-таки даже такая улыбка украшала молодую торговку.

- У вас работают, надо признать, прекрасные мастера, – улыбнулся и я в ответ. – Перчатки вот, к примеру, идеально обхватывают ладонь. Не сомневаюсь, что и под перчаткой рука прекрасно “дышит”, да и не потеет. Мне кажется, вообще никакого дискомфорта такой аксессуар принести не может. И Вы тому лучшее доказательство. Несомненно, только ради того, чтобы подчеркнуть качество товара, вы лично одели на руки этот чудесный образец. Не смотря на то, что в торговом центре достаточно тепло. Я бы даже сказал – жарко. Я, конечно же, прав?

- Да, Вы правы. Правы абсолютно во всём. И на счёт качества нашего товара, и на счёт жары в магазине, – рассмеялась девушка собственным словам. Однако рассмеялась, теперь уже вполне заметно, через силу. – Вы что-нибудь выбрали? Или, может, подарок кому-то присматриваете? Что-то посоветовать?

- Выбрал, выбрал уже, – кивнул я головой. – Такие же вот точно перчатки, как у вас, на мой размер найдутся?

- Конечно, – торговка оценивающим взглядом пробежалась по моему костюму и, видимо удовлетворённая осмотром, продолжила. – Можете примерить, если Вас только не смутит их стоимость. Знаете: достойному товару – достойная цена.

Сумма, чуть слышно произнесённая затем девушкой, произвела, надо признать, на меня впечатление. Я, без сомнения, готов был услышать высокую цену. Но всё-таки не беззастенчиво чудовищную, каковую в итоге мне предложили.

- Однако… – приподнял я брови. – Вы смогли заинтересовать меня. Теперь я точно хочу лично оценить качество ваших изделий. Названной сумме соответствовать должен просто-таки идеальный товар.

- Вы не разочаруетесь! – ответила продавщица, тут же протягивая мне тёмные перчатки, выуженные ею, казалось не глядя, откуда-то сбоку с прилавка.

Перчатки сели мне на руку безупречно. Просто безупречно. Как будто их шили специально на заказ, исключительно по моим меркам. При этом они и снаружи выглядели ровно также безукоризненно. Полностью натянутая кожа, без складок, способная скрыть все дефекты руки. Если бы таковые, конечно, обнаружились у меня. Да что там! Даже кольцо, мой перстень, одетый на безымянный палец, просто невозможно было различить сквозь искусно выделанную и удивительным образом обработанную кожу. А рука, пусть и в перчатке, при всём том так и осталась смотреться очень даже изящно. Чудо. Одним словом – чудо. Что ни говори, а мастера здесь своё дело знали. Впрочем, как и молодая продавщица, и заинтриговавшая меня, да ещё и сразу же предложившая мне единственно правильный, подходящий размер.

Торговаться я не стал. Впрочем, достаточно сомнителен сам тот факт, что здесь вообще готовы были бы снизить цену для меня. Проверять это я, в любом случае, не собирался. Молча достал из бумажника банковскую карту (наличных в таком количестве у меня с собой просто не было) и продемонстрировал её продавщице. Понятливая торговка тут же набрала нужную цифру на терминале оплаты, и через пару секунд я уже мог поздравить себя с обновкой.

- Пожалуй, последую Вашему примеру, и пока не буду снимать перчатки. Очень уж они мне понравились, – вновь улыбнулся я девушке, убирающей тем делом терминал под прилавок.

- Как Вам будет угодно.

- И напоследок хочу задать ещё один вопрос.

- Заинтересовало что-то ещё из представленного ассортимента?

- Нет. Я всё про перчатки. Опять про перчатки. И снова про Ваши.

- Что Вы имеете в виду?

- Мне кажется, что всё-таки Вы их одели отнюдь не ради рекламы.

- Вот как… – протянула молодая торговка, тут же опустив руки вниз, подальше от моих глаз. – Для чего же ещё?

- Я думаю, основная цель – это скрыть раны на руках. Он, похоже, иногда перестаёт контролировать себя и начинает обвинять и Вас в происшедшем. И не просто обвинять. Бьёт? Наверное. Те синяки и кровоподтёки, что просматриваются между рукавами кофты и обшлагами перчаток, говорят именно об этом.

- Что за сумасшедшие фантазии! – чересчур наигранно завозмущалась девушка. – С чего Вы это взяли?! Кто это – Он? В детектива поиграть захотелось? Это не ко мне. Здесь обычный магазин. Если более ничего не интересно, прошу Вас уйти. Да вот и сам магазин, кстати, сейчас на обед закрывается.

- Так Он сейчас там? – пропустив мимо ушей последние слова, кивнул я в направлении прохода, перед которым стоял прилавок. От меня, естественно, не укрылся испуганный взгляд, который во время своего возмущённого спича успела бросить в ту сторону торговка.

- Уходите! Уходите немедленно! Я сейчас полицию вызову! – у продавщицы, похоже, начиналась истерика.

- Значит там, – кивнул головой я сам себе и, не обращая более внимания на отчаянные выкрики молодой торговки, уверенно свернул в заинтересовавший меня проход, обогнув по пути прилавок.

Сделав вперёд несколько шагов, я обернулся. Я был почти уверен, что девушка бросится за мной вдогонку, начнёт хватать за рукава, продолжит угрожать, а, может, и наоборот – будет умолять вернуться. Однако же я ошибся. Торговка так и осталась стоять за своим прилавком. При этом руки свои в злополучных перчатках она вновь выставила напоказ, наложив ладони одна на другую в районе подбородка и прикрывая дрожащими пальцами рот. Заставив таким вот, чисто женским способом замолчать себя. В глазах продавщицы, в расширившихся тёмных зрачках читался теперь дикий, какой-то животный страх. Скорее даже – ужас. Что мне оставалось? Продолжить свой путь, само собой. Я лихо подмигнул девушке, особо, правда, не надеясь хоть как-то успокоить её, повернул голову обратно и двинулся дальше. Последние мои сомнения в верном выборе направления были полностью рассеяны.

Проход действительно оказался полностью идентичным тому, из которого я вышел совсем недавно. Видимо, при строительстве данного торгового центра отсеки-магазины, вспомогательные помещения, коридоры и переходы старались располагать симметрично. Так что всё через тот же десяток метров я оказался перед дверью в подсобное помещение. Опять же, надо думать, абсолютно схожее с тем, куда привёл открытый мной портал.

Некоторые различия, надо уточнить, всё же имелись. Помещение, откуда я вышел в этом центре, выглядело, скорее, заброшенным и использовалось для хранения своего инвентаря службами уборки и обслуживания. О чём свидетельствовали разбросанные в хаотичном порядке какие-то вёдра, полотёрки, полуразорванные упаковки с бутылями чистящих химических средств, раскрытые коробки с электрическими лампочками. Дверка, назначенная оградить доступ посторонним в ту подсобку, была пластиковой, из самых недорогих моделей, со смешным замком, который мне не составило никакого труда открыть.

Теперь же передо мной красовалась новая, железная дверь, сделанная явно на заказ. Оба замка, врезанных в неё, были с “секретами”. Открыть их даже опытному медвежатнику оказалось бы не так просто. Посередине двери была размещена табличка “Посторонним вход категорически воспрещён”, написанная ярко-красными, бросающимися в глаза буквами. Справа от надписи была изображена злобная морда оскалившегося бульдога. Видимо, чтобы заставить ещё раз подумать тех самых посторонних о целесообразности посещения этого совсем, судя по всему, негостеприимного места.

Из-под двери выбивался свет, раздавался мерный рокот какого-то работающего механизма. Звук был не громкий, не раздражающий, слышимый исключительно рядом с этим помещением. Понятно, в подсобке кто-то находился. Скорее всего, был занят. Ну, что же. Тут мне только что девушка кричала, что время обеда пришло. Так пора и здесь небольшой перерыв объявить. Отвлечься от текущих дел. С этими мыслями я и потянул железную дверь на себя. Благо замки оказались не заперты, и я без лишних хлопот оказался внутри заинтересовавшего меня помещения.

- Устала, Мариша? Передохнуть решила или перекусить? – первое, что услышал я, оказавшись внутри помещения.

Сидевший в удобном кожаном кресле дородный, другого слова и не подберёшь, мужчина остановил работу какой-то старомодной, громоздкой швейной машины и развернулся в мою сторону.

- Ты не Мариша, – произнёс он следующую фразу, одинаково же и банальную, и очевидную.

- Нет. Не Мариша, – решил не отставать в оригинальности и я.

Следующую минуту здоровяк, так и не вставший со своего кресла, потратил на то, чтобы крайне внимательно осмотреть меня, несколько раз обводя мою фигуру глазами сверху вниз и обратно. Попутно пытаясь, похоже, прожечь на мне своим пронзительным и суровым взглядом пару дырок.

Воспользовавшись внезапно возникшим, повышенным интересом хозяина подсобки к моей скромной персоне, и я, решив пока повременить с продолжением разговора, также с интересом огляделся.

По габаритам это помещение действительно полностью соответствовало своему симметрично расположенному дубликату. Однако по внутреннему антуражу различалось ровно так же, как и исполнение входных дверей в них. Если хранилище веников и тряпок, кроме как подсобка никто никогда по-другому и не назвал бы, так то место, где я теперь оказался, заслуживало исключительно звания “Мастерская”. Именно так. С заглавной буквы и в производном от слова “мастер”.

Мастерская была ярко освещена. При этом лампы были установлены настолько искусно, свет падал таким образом, что фактически по всей площади помещения отсутствовали тени от предметов. Чтобы тени не мешали при работе, надо полагать. Вообще, всё здесь было устроено для удобства работы мастера.

Рабочая зона располагалась прямо посередине комнаты. Три широких стола были установлены буквой “П” напротив входной двери. Между ними единственное кресло (то самое удобное, кожаное) на колёсиках. Кресло легко и быстро способно было перемещаться от одного стола к другому по мере надобности. На каждом из столов было установлено какое-то рабочее оборудование. Я узнал только швейную машину. Назначение прочих, таких же громоздких и старинных с виду, но, несомненно, надёжных агрегатов, как и она, я не знал. Не специалист я в кожевенном деле. А занимались здесь именно кожей. Вот это как раз было вполне очевидно.

В левом дальнем углу, огороженном весёлой ситцевой занавеской, располагалась зона отдыха. Вывод такой сделать было совсем несложно, учитывая торчащий край массивного дивана, опять же обтянутого кожей, да торец дубового стола. В правом углу был оборудован небольшой склад. На стальной, покрашенной красной краской этажерке, из-за раскрытых гардин виднелись: снизу – коробки с торчащими заготовками для будущих изделий, а сверху – сами изделия. Изделия в ассортименте, представленном в магазинчике, где я только что приобрёл замечательные перчатки, и которым заведовала, по всей видимости, девушка Мариша.

Слева и справа от меня, прямо перед входом стояли два открытых шкафа, типа прихожих. Крючки для одежды на них, учитывая летний сезон, были пусты. Лишь на одном висел небольшой зонтик ярко-голубой окраски. Без сомнения, женский.

Хозяин мастерской, он же – мастер, продолжал буравить меня взглядом. Обладатель крупной, но отнюдь не из-за избытка жира, фигуры, курчавой бороды и огромных, мозолистых рук занимался кожей и всем видам текстиля, судя по всему, кожу эту предпочитал. Даже рабочий фартук, накинутый поверх одежды, и тесьма, схватывающая волосы на лбу, были изготовлены из всё того же материала. Не удивлюсь, если самим мастером. Думается, конечно, мне, что подобный вид и стиль одежды более подходил бы какому-нибудь старорусскому кузнецу, нежели кожевеннику. Хотя, может я и не прав. Да и о вкусах, в любом случае, не спорят.

- И кто ты есть? – решил прервать молчание кожевенник, так и не найдя, похоже, ответа на данный вопрос даже после столь тщательного осмотра моего тела.

- Не догадался до сих пор? Так и не понял, не почувствовал? – вопросом на вопрос ответил я.

- Не пойму, тебе поиграться захотелось? Так не в ту дверь ты зашёл, парень. Разворачивайся и топай отсюда восвояси. Да поторапливайся. Покуда я тебя за шиворот не взял и не выкинул из мастерской своей, словно крысу. Только тогда уже не обессудь. Рука у меня тяжёлая, – кожевенник поднялся со своего кресла и упёр кулаки в бока.

- Поиграться с тобой? Нет. Не игрок я, – отрицательно покачал головой я. – Совсем не игрок. Судья я. Знаешь, что это значит?

- Судья, – усмехнулся было уже двинувшийся в мою сторону хозяин мастерской, грозно потирая кулаки, но тут же застыл на месте. Понимание мелькнуло в его глазах. – Судья… – теперь уже почти прошептал кожевенник и всё так же еле слышно добавил. – Зачем ты здесь?

- Проведать тебя, ревенант, зашёл.

- Проведать, говоришь? – голос мастера звучал уже совсем обречённо. – Так вот и проведал, поди. Иди, с богом, теперь обратно. Не мешай работать.

- А и пойду скоро. Вот поговорим немного – да и пойду. А ты садись. Садись. В ногах-то правды нет.

Кожевенник послушно сделал шаг назад и тяжело опустился в своё кресло. Желание взять меня за шкирку и выкинуть из мастерской у него как-то сразу пропало. Гораздо более подходящим обладатель тяжёлой руки нашёл выполнить моё указание. А чему здесь удивляться? Так обычно и поступали все те, что знали – имеют дело с Судьёй. Те, что знали, кто такой Судья. Те, которые поняли, что Судья пришёл не просто так, пришёл именно к ним.

- Ты – ревенант, – ещё раз повторил я. – Ты умер. Точнее, тебя убили. Когда ты защищал свою семью, надо полагать. Мне, в общем-то, не важны детали. Достаточно понимать, что внутренняя сила твоя оказалась слишком велика, жажда мести заставила тебя вернуться обратно. И ты превратился в ревенанта. В существо, единственная цель которого, отправиться в самом скором времени в ад. Захватив по пути туда всех тех, что лишили и тебя права на жизнь, и твоих близких права на защиту.

- Тебе-то от того какая печаль?

- И ты отомстил, – не обращая внимания на слова кожевенника, продолжил я. – Ты отправил туда, откуда не возвращаются своих врагов. Но, не всех. Не всех. Одного оставил. Или даже двоих? Не суть. Важно, что сам-то ты решил повременить с уходом в царство Аида. А здравствующий и поныне хотя бы один из твоих врагов есть пропуск в мир живых и для тебя. Пусть даже понятие “здравствующий” для твоих недругов, скажем так, не совсем полное производное от слова “здоровье”.

- Догадлив ты, Судья. Ох, догадлив, – кивнул головой ревенант. – А знаешь ли ты, каково это, оказаться в окружении толпы отморозков на старом кладбище, куда пришёл со своей женой в тихий субботний вечер почтить память предков? Как пытаться противостоять им, понимая, что ничего всё равно сделать не сможешь? Как лежать с переломанными костями и видеть, что делают насильники с твоей женщиной? Как, умирая, слышать стоны супруги и визгливый хохот нелюди? Я ничего не смог забыть и, тем более, ничего этого никому не простил. И смог вернуться. Чтобы отомстить. Отомстить сполна.

- Так ведь, получается, не сполна отомстил-то.

- Как знать. Как знать… А я-то ведь, понимаешь, и до смерти кожей занимался. Хорошим специалистом был. Когда же вернулся, сила во мне пробудилась немалая, все способности мои в разы, в десятки раз повысились. И способности не только ворогов голыми руками ломать и на части рвать. Пока время свободное выдалось, решил побаловаться, к старому занятию вернуться. Изготовил кошель кожаный. Да сам себе поразился – настолько хорош кошель оказался. Так одно за другим и пошло снова дело моё кожевенное. Не остановиться. Да и зачем останавливаться? Изловил я двух своих последних извергов (здесь ты всё верно угадал), руки-ноги, да языки им повыдёргивал и в таком вот виде и поселил в секретном месте. Где их жизнь никчёмную питательными жидкостями поддерживают да раны смазывают, чтобы, значит, ни в коем случае на тот свет не отправились. А потом и Маришу я встретил. Дело своё расширили. Людей радуем. Вот, гляжу, и ты моими перчатками не побрезговал. Так, Судья?

- Не побрезговал, не побрезговал. Хороши перчатки, чего скрывать. Да это к делу не относится. Должен ли ты всех своих врагов изничтожить либо нет – тоже не моя забота. Не мне и решать, здесь тебе оставаться либо же в царство мёртвых возвращаться. Для того другие силы есть. Высшие силы.

- Так чего ты пришёл тогда! – вскричал ревенант, приподнимаясь с кресла.

- А ты сядь, сядь обратно. И не кипятись, раньше времени. Ни к чему это. Не договорил же я ещё. Зачем перебивать?

- Хорошо. Ну, хорошо. Говори, Судья, – кивнул головой кожевенник, вновь опускаясь на своё сиденье.

- Не мне решать, здесь тебе, ревенант, оставаться или в царство мёртвых возвращаться, – повторил я. – Но вот отправить тебя в небытие, лишив и этот мир и потусторонний своего потенциального обитателя – это вполне в моей власти. Скажу больше. Именно такая кара тебя и ждёт, если и дальше Закон нарушать будешь.

- Какой же Закон я нарушаю? – голос кожевенника вновь стал каким-то сдавленным.

- Вот ты про Маришу мне рассказывал. А следы побоев на ней откуда? Радость плохо людям доставляет?

- Это дело не твоё. И к Закону никакого отношения не имеет. Моя женщина. Как считаю нужным, так с ней и обращаюсь.

- Ладно. Пусть так. А с другими женщинами ты как обращаешься?

- Как они того заслуживают.

- Более сотни девушек по всему миру, по мнению твоему, смерти заслужили. За что же?

- Да, за поведение своё! Вот возьми жену мою бывшую, убиенную, – прорвало ревенанта. – Почему всё тогда так случилось? Да потому, что знала она одного из тех отморозков, встречалась с ним и рассказала между делом, что вечером в субботу со мной на кладбище пойдёт. Вот и заявился её “дружок” со своей бандой со мной познакомиться. Приняли для храбрости ещё и алкоголя и наркотиков душегубы, само собой. Как дальше дело было – ты знаешь уже. Откуда про знакомства супруги своей бывшей ведаю? Так сам же этот “дружок” мне перед смертью своей лютой всё и выложил, как на ладони. Все женщины такие! Сегодня тебе улыбаются, а завтра другому. Маришу-то я учу. Набирается она уму-разуму. Ну а тех, кто учиться не собирается, тех я…

- Так, знаешь ли, каждую вторую из женщин в подобном “преступлении” обвинить можно. Если не каждую первую. По крайней мере, в части улыбок.

- Надо будет, и каждую первую обвиню!

- Нет, ревенант, больше ты уже никого не обвинишь. Объясню тебе по-простому. Вот я тебя нашёл? Нашёл. Но ведь не только я тебя ищу-то. Ты все силовые и охранные структуры мира взбудоражил. Тебя по всему свету ищут. Лучшие сыщики, настоящие профессионалы ищут. Которые самые сложные кусочки пазлов на раз-два складывают. И поняли, не сомневайся!, поняли они, что везде один маньяк орудует. Да. Да! Тебя они маньяком кличут. А как иначе? И не только в книжках преступников ловят, поверь. Всё туже и вокруг тебя кольцо затягивается. Так это бы и ладно. Если только тебя дело бы касалось. Только вот, когда, наконец-то, придут за тобой, кого увидят? Или что? Ты не только людей, почём зря, изводишь. Ты ещё и потусторонний мир подставляешь. Так нарушаешь ты Закон или нет? Ответить нечего. Отвечу же за тебя – виновен! Таков и мой вердикт. Виновен! Закон нарушен. Наказание – полное уничтожение. Приговор будет приведён в исполнение лично мной и немедленно. Немедленно, если снова будет произведена ещё хотя бы одна попытка нарушить Закон. Приговор окончательный. Срок давности не устанавливается.

Кожевенник, всё ниже и ниже опускал понурую голову, однако же, при последних моих словах встрепенулся.

- Так значит, не уйду я сегодня? – с надеждой глядя на меня, произнёс ревенант.

- Сегодня нет. Хотя, конечно, от тебя всё зависит. Следы твои пока запутали, людской гнев от тебя отвели. А так ли и страшен гнев тот по сравнению с моим? Подумай хорошо. Подумай, ревенант. Подумай и о том, что лучше, может, чтобы то время, что у тебя ещё осталось на свете этом, мастером всё-таки зваться, а не нелюдем?

- Я подумаю, – кивнул головой кожевенник. – А теперь уходи. Ты всё сказал, я всё услышал. Уходи. Целоваться не будем.

- Нет. Не будем, – подтвердил я и, развернувшись, направился к выходу.

Сегодня я обошёлся профилактическими беседами. Надеюсь, и верфоксы и ревенант сделают правильные выводы после разговора со мной. Если же нет… Придётся навестить их ещё раз. Последний раз.

До самых краёв наполненный чувством выполненного долга, я подошёл к дверям и даже уже взялся за ручку, но открыть эту самую дверь не успел. Тяжёлый, обречённый стон кожевенника заставил меня обернуться.

- Они добрались до них! Они убили их! – хрипел ревенант, изгибаясь, словно в судорогах, в собственном кресле.

- Кого “их”? – успел ещё спросить я, но ответа уже не последовало.

Лицо ревенанта исказила страшная боль и моментально одежда его просто на глазах начала истлевать. Следом, сразу же, с тела мастера начала крупными клочьями слезать кожа. Обнажающееся мясо под кожей мгновенно охватывала гниль, и мясо кусками падало на пол. Через каких-то пятнадцать-двадцать секунд на кресле остался голый скелет, который так же, не медля, превратился в труху. И это был ещё не конец! По комнате, словно по чистому полю, пронёсся ветер, который смёл вслед за собой остатки пепла – всё, что уцелело от плоти только что находившегося напротив меня человека.

Я сделал робкий шаг вперёд и огляделся. Никаких, просто никаких следов присутствия ревенанта в мастерской не сохранилось. Я остался в комнате абсолютно один.

Глава 8

Я, наверное, с минуту стоял в мастерской кожевенника и смотрел на пустое кресло перед собой. И только по истечении этой минуты меня, слава богам, осенило.

“Они добрались до них”! До кого же добрались, кроме как не до тех двоих бедолаг без рук, без ног и без языка, что жили, а, точнее, существовали только благодаря принудительному вводу в них питательных средств! До кого же, кроме как не до тех двоих насильников, которых смог изловить ревенант, однако казнить не стал. Мститель с того света избрал куда более жестокую кару для своих обидчиков – превратил их в немощных калек, не способных к тому же никак самостоятельно прекратить свои муки. Одновременно бывшие бандиты теперь ещё и давали своей восставшей жертве то, что когда-то отняли – жизнь. В последнем предложении, надо уточнить, слово “теперь” в свете последних событий требовалось заменить срочно на – “до этого часа”.

Кто-то решил закончить исполнение миссии ревенанта за него самого. Кто-то решил казнить-таки двоих убийц и насильников, тех самых “них”. Избавив, таким образом, бандитов от непосильных мук, а ревенанта от возможности дальше пребывать в мире живых.

Как только последние враги ревенанта испустили дух, хозяин той стороны немедленно послал своих слуг за причитающейся ему добычей. И, думается мне, теперь бывший кожевенник всерьёз жалеет о том, что не выбрал предлагаемое мной полное уничтожение. Ибо те испытания, что готовит своим лучшим гостям Аид, вполне себе подразумевают выбор всё-таки в пользу ухода в абсолютное ничто.

Однако кому же настолько помешал ревенант, и кто обладает такой силой и связями, что смог раньше властей разыскать место схрона его узников? Даже я не знал, где прячет кожевенник своих врагов (справедливости ради, замечу, что я, правда, и не ставил себе целью их найти). Кто не побоялся пойти против ревенанта, обладающего мощью и духом того света? Ответа на эти вопросы у меня не было. Так, а нужны ли мне эти ответы? На самом деле – нет. Я не настолько любопытен, да и время на распутывание криминальных шарад и загадок у меня отсутствует. По крайней мере, на распутывание в качестве хобби, дабы просто удовлетворить своё честолюбие.

Получается, с ревенантом расправились. Убили его второй раз, как это не парадоксально звучит. Но, разве это преступление против Закона? Однозначно – нет! Значит и не моя забота. Так что, скорее всего, я никогда не узнаю, кто стоит в тени этого тёмного и непонятного дела.

Я сокрушённо покачал головой и снова развернулся в сторону выхода. Делать мне в этой мастерской больше было нечего. Как не было теперь и повода ещё раз возвращаться сюда. С другой стороны, и хорошо. Кто-то выполнил потенциальную работу за меня. Да заодно и за девушек погибших отомстил сполна, ну и вообще женскую половину от творимого ревенантом произвола избавил. Жалеть же кожевенника – это не про меня. Я на службе. А на службе, как меня учили – нет добра и нет зла, нет хороших и нет плохих, нет понимания и нет сострадания. Есть только Закон. И ничего более.

Проходя мимо прилавка с товаром, изготовленным кожевенником, я на секунду остановился. Мариша (теперь я знал её имя), казалось, так и простояла всё это время, прикрывая скрещенными ладонями свой рот. Про обед девушка, что не удивительно, напрочь забыла. Глаза продавщицы, и без того огромные, расширились ещё больше, когда она увидела меня целым и невредимым, да всё таким же вполне спокойным и уверенным в себе и своих силах.

- Он ушёл. Ушёл навсегда. Больше никто не обидит тебя, – сказал я.

Ответа я не услышал. Впрочем, и не ожидал услышать. Неудивительно. Девушка просто не могла ничего сейчас сказать при всём желании. Она не могла пока даже двинуться с места. Кипящие в душе эмоции взрывали её внутренний мир, но пока ещё сковывали тело. Понятно, что это ненадолго. Сейчас же единственным признаком того, что Мариша поняла мои слова, поверила мне безоговорочно и приняла новую правду, являлись крупные капли слёз, наполнившие в миг её глаза. Слёзы эти ни в коем случае не говорили о тоске и печали девушки по своему кожевеннику, по прошлой жизни. Это были слёзы радости, облегчения. Это был чисто женский символ избавления от всех выпавших на её долю испытаний и веры в будущее. Счастливое будущее.

Я ободряюще кивнул на прощание Марише головой и пошёл дальше своей дорогой. Оставалось только надеяться на то, что больше на своём пути девушка не встретит подобных кожевеннику существ. Оставалось верить, что дальше её ждёт спокойная и размеренная жизнь. Во всяком случае, у неё осталось ещё достаточное количество весьма достойного качества товара и на прилавке и в мастерской, продажа которого, пусть и частичная, позволит безбедно существовать далеко не один год. Вот и пусть живёт и радуется теперь уже единственная владелица небольшого бизнеса. Себе такого я, к сожалению ли или нет, пожелать не мог. Не в части жизни и радости, конечно, а в части встречи с непонятным, потусторонним, жестоким, смертельно опасным.

По меньшей мере, я мог позволить себе расслабиться на весь остаток дня. Прилавок с бывшей подругой ревенанта исчез за поворотом, а вместе с ним исчезли и все мои мысли о Марише. Осталось только чувство удовлетворения от успешно закрытых на сегодня дел. И от того, что вообще все дела на сегодня завершены. Новых, вроде как, не предвидится. А значит, можно позволить себе никуда не спешить, ни о чём плохом и раздражающем не думать, наслаждаться отдыхом.

Я давно уже, неторопливо бредя по торговому комплексу и разглядывая пейзаж за стёклами, понял, что нахожусь опять в собственном городе. По странной прихоти судьбы миссию свою я сегодня закончил исполнять совсем недалеко от дома. Не было, соответственно, просто смысла тогда пользоваться какими-то порталами, когда можно по старинке, пешочком прогуляться к родным пенатам. Благо, время позволяло.

Можно было бы вообще воспользоваться лифтом и уже буквально через пару минут покинуть шопинг-центр, но я решил поступить по-другому. Мне в голову весьма своевременно пришла мысль о том, что я давно не баловал свою Катю небольшими подарками. Почему же тогда, вот например, сегодня не порадовать её какой-нибудь безделушкой? Тем более, специально для этого и ехать никуда не надо. Я уже на месте.

Сказано-сделано. В ближайшем ювелирном магазине я выбрал чудесные серёжки. И только после этого вполне довольный собой, с сюрпризом для своей девушки в кармане встал на эскалатор, ведущий вниз. Не то, чтобы я принципиально так и не захотел на лифте спуститься. Просто эскалатор оказался прямо на моём пути, а чем он хуже лифта? Функцию выполняет ту же самую. А то, что движется чуть медленнее? Так я уже отмечал, что временем особо не ограничен.

Неторопливо перемещаясь вместе с движущейся лестницей вниз, я представлял, как порадую вечером свою девушку. Лёгкая улыбка гуляла у меня на губах. И в этот момент мои глаза встретились с глазами двух милых с виду дам, так же неторопливо, как и я, двигающихся по эскалатору, только по соседнему и вверх, навстречу мне. Я кивнул дамам головой в знак приветствия, за что удостоился в ответ сначала лишь чуть заметных движений уголков губ кверху, а затем вполне отчётливого придания лицам мин, от слова “кислые”. Впрочем, иного и не приходилось ожидать от первых помощниц Генриетты Адольфовны, вполне достойных преемниц своего босса и, по совместительству, коллег моей Кати. Хорошо, что вообще заметили и почтили своим вниманием.

Я обречённо вздохнул и пожал плечами. Не сомневаюсь, что Кате в обязательном порядке доложат о том, что я посещал зачем-то торговый центр. И отнюдь не ради закупа продуктов питания. Не удивлюсь, что если сейчас невзначай обернусь, то непременно увижу, как одна из дам уже набирает по сотовому телефону номер. Вне всякого сомнения, номер моей девушки.

В общем, сюрприз, который я так спонтанно организовал, оказался теперь несколько подпорченным. Катя будет молча вечером ждать от меня объяснений и, увидев серёжки, окажется вполне удовлетворена. Даже внешне рада и счастлива. И не только внешне, но и внутренне. Не сомневаюсь. Однако же в самой глубине подсознания, в самом дальнем и тёмном уголке может остаться-таки мыслишка: “А мне ли он изначально покупал этот подарок”? Или же другая: “Это единственная покупка, которую он сделал в ювелирном магазине”? Резюмируя и используя народный фольклор – осадочек-то останется. Как не хотелось бы мне думать по-другому.

И вот зачем я себя накручиваю? Зачем сам себе настроение порчу? Всё эти злосчастные коллеги Екатерины Александровны! Каждый раз после встречи с ними толи напиться хочется, толи повеситься. Хорошо их начальница выдрессировала. Дай бог, моя Катя в такую, простите за выражение, стерву не превратится.

А и, кстати, что сами-то эти дамочки в торговом центре делают? В рабочее-то время! Так без них все деньги заработают! Обидится на это Генриетта Адольфовна. Ох, обидится! Накажет бездельниц. Может, вообще выгонит. А и поделом! Нечего Даниила Содника огорчать. Чревато это.

Я снова было улыбнулся, достигнув к тому же, наконец-то, выхода из торгового центра, да и ласковое солнышко заботливо помогло, одарив меня своим теплом. Но тут же опять вынужден был напрячься. Помяни, как говорится, чёрта, и вот он уже здесь! И в качестве чёрта (а, по моему мнению, это даже не аллегория) выступила, как вы догадались, та самая Генриетта Адольфовна. С которой я чуть не столкнулся лоб в лоб, только лишь выйдя из шопинг-центра.

Бизнес-леди хмуро оглядела меня с головы до ног, несколько задержав свой взгляд на кожаных перчатках, которые я до сих пор так и не снял со своих рук.

Хмурая, как обычно, руководительница стояла чуть в сторонке от входа, дабы не толкаться с челядью. Так любезная мадам народ обычно величала. Видимо по этой же самой причине (не коснуться случайно человека) и послала своих помощниц директор в торговый центр. Что-то ей там понадобилось. Уж не знаю что. Да только не учла моего появления, всё обычно предусматривающая, бизнес-леди. А должна была бы, зная мои способности досаждать ей каждый раз, как свидимся.

- Господин Содник, – соизволила даже заговорить со мной сегодня дама. – Ну, кто же ещё способен потревожить мирно стоящую и никого не трогающую женщину, как не Вы. Как не вечно суетливое, хаотично и безумно движущееся в известном только ему направлении существо мужского пола.

- Здравствуйте, Генриетта Адольфовна, – я решил не вступать в конфликт. – Приятно Вас видеть. Прошу у Вас прощения за доставленное беспокойство. Не хотел. Поверьте, и в мыслях такого не было.

- Хотя бы в перчатках сегодня, – ответного пожелания здравствовать я, как обычно, не дождался. – Уже что-то. Пусть и мизерное, но всё же чувство такта и приличия. А то всё перстни свои напоказ выставлял. Ужас просто. Думаю, тут Екатерины Александровны влияние. Но вот только зачем ты ей? Просто не понимаю.

Мне оставалось только промычать что-то нечленораздельное в ответ. Я по-прежнему не желал устраивать публичный скандал. Чем, несомненно, мог бы развлечь всех окружающих, включая и мою собеседницу, само собой.

- Иди уже, Содник, иди. И желательно подальше отсюда. Некогда мне с тобой разговаривать. У меня в отличие от тебя нет времени лишнего на прогулки бездумные да беседы пустые, – не обращая внимания на моё мычание, произнесла бизнес-леди и махнула на меня обречённо рукой.

Ого! Оказывается, со мной разговаривали. А мне почему-то показалось, что Даниилу Соднику просто хамили, ну а потом и вовсе его послали, так сказать, куда подальше. Хотя может, конечно, и показалось. Генриетте-то Адольфовне виднее, само собой.

Впрочем, мысли эти свои я всё же так и оставил при себе. Не стал их вслух озвучивать. Дабы ненароком не навредить Кате, то бишь Екатерине Александровне в данном случае. Иначе конечно… Но, нет! Недостойно это джентльмена с дамой ругаться. Ещё и прилюдно. Даже если дама эта вовсе и не дама, а… Генриетта Адольфовна! Так что оставалось лишь мило улыбнуться, кивнуть на прощание головой, да и отправиться, действительно, дальше своей дорогой.

Снова зарядиться хорошим настроением я уже не мог. Я пытался искать что-то хорошее, что-то радостное по пути. Вот, например, заговорила же со мной начальница моей Кати. Первый раз заговорила за всю историю наших встреч. Может не стоит акцентировать внимание на смысле этой нашей беседы, а принять только сам факт обращения ко мне, простому смертному самой владычицы небесной? Не каждой букашке-то такая честь выпадает. Есть, правда, здесь одна проблема. Не считал я себя букашкой. Совсем не считал. Потому как не являлся таковой.

Не радовало меня больше ни ярко светящее солнышко, ни весёлые, улыбающиеся девушки в легкомысленных платьицах, встречающиеся по пути. Не приносила облегчения моей душе и лёгкая прогулка, обычно весьма благотворно влияющая на весь мой организм. Наверное, потому что никак нельзя было назвать эту прогулку беззаботной.

Нет! Никак не могли мы сойтись характерами с Генриеттой Адольфовной. И не сойдёмся никогда. Из всех существующих на нашей земле-матушке пар антиподов, мы с этой бизнес-леди – пример самый яркий. И, соответственно, раз у меня от встречи с ней настроение только ухудшается, то она, без сомнения, получает огромный заряд бодрости, впадая в состояние близкое к полной эйфории. И это раздражало ещё больше.

Вот в таком вот, мягко говоря, нехорошем душевном самочувствии я и заявился домой. Благо Катя ещё с работы не приехала. Было время помедитировать, почитать анекдоты, полежать, тупо глядя в потолок, да принять контрастный душ. Так что свою девушку я встретил уже более-менее успокоившимся, как внешне, так и внутренне.

А подарок мой Кате, кстати, очень понравился. И вопросов по поводу его появления счастливая девушка мне не задавала. Действительно, зря я себя накручивал да какие-то теории вселенского заговора строил. Абсолютно точно – зря. Именно такой позиции я и поддерживался до самого утра. И чувствовал себя при этом прекрасно. Утром же, когда за завтраком Катя, походя, обронила, что опять задержится на работе, Генриетта Адольфовна вечером какое-то там совещание задумала устроить, показатель моего настроения снова начал падать резко вниз.

Ну, я же, в конце концов, не собака Павлова, доказывающая всем своим поведением наличие безусловных рефлексов! Казалось бы, это очевидно. Почему же тогда одно имя руководителя моей девушки заставляет меня впадать прямо-таки в уныние? Вот как сегодня. Опять. В который раз. И ничего с этим поделать нельзя. Можно только какое-то время сдерживаться, пытаться улыбаться своей любимой, провожая её на работу. Да вот ещё оставить целой и невредимой чашку для кофе, как не хотелось бы с размаху разбить её о стену, как только за моей суженой закрылась дверь. А потом в полной прострации отправиться в свой офис, забыв по прибытии даже поздороваться со своим секретарём.

Чуть позже, уже развалившись в своём кресле за рабочим столом, я начал строить коварные планы по избавлению нашей планеты от очередного чужеродного элемента. Самого чужеродного из чужеродных, что отравляет жизнь не только мне, но и, без сомнения, всем окружающим. Ну, может, кроме небольшой кучки приспешников и лизоблюдов. В состав которых, как не прискорбно, входит и моя Катя.

Прерывался я во время составления каждого следующего жутко кровавого и абсолютно беспощадного сценария по незаметному устранению некоей бизнес-леди только лишь для того, чтобы наорать на очередного своего сотрудника. Точнее, на каждого сотрудника, независимо от его ранга, позвонившего ли мне или же заглянувшего ко мне и посмевшего своими глупыми вопросами отвлечь меня от главного – от моих хитроумных козней.

Что же. Через пару часов я добился вполне логичного результата. Все мои чудесные, детально проработанные планы были отметены в сторону. Чего следовало ожидать изначально. Но, ладно. Здесь хотя бы я потешил своё самолюбие. Это первое. Второе же то, что на работе мне сегодня делать точно более нечего. Уже с полчаса меня никто из моих сотрудников не тревожил. Даже Марина, мой секретарь не рисковала меня беспокоить. Более того. Думаю, моё появление в любом из отделов приведёт просто к панике. Никто и ничего хорошего в моей фирме сегодня от меня уже не ждёт.

Я потёр виски и привстал с кресла. Потянулся к коммуникатору, чтобы попросить Марину принести мне чашку кофе, но вовремя одумался. И нажал вместо этого красную кнопку «Не беспокоить». Зачем нервировать своего секретаря? Выходки, подобные сегодняшней, я позволял себе и раньше. Пусть крайне редко, но позволял. А разрешались подобные инциденты всегда одинаково. На следующий день я приходил в офис с улыбкой на устах, словно ничего и не произошло. И все вокруг улыбались и делали вид, что действительно ничего не произошло. Про вчерашний день было напрочь забыто. Вот и всё. Тема закрыта.

Ну, а сегодня всё же ещё так и остаётся быть сегодня. По-прежнему. Так что, от греха подальше, решил я избавить своих сотрудников от собственного присутствия и, соответственно, лишних проблем и нервных расстройств. Горит красный сигнал моего “светофора”, значит – всё! Нет меня ни для кого сегодня в офисе. Просто нет!

Дальнейшее пребывание в рабочем кабинете представлялось для меня совершенно бессмысленным. Поэтому я сделал единственно правильное решение – прошёл в свою каморку и запер за собой дверь. У входа ненадолго призадумался и решил оставить свет в каморке включённым. Просто так показалось правильно.

Неторопливо подходя к своему шкафу-мастодонту, я размышлял, куда мне теперь податься. Руки при этом я опустил в карманы пиджака, где в правом кармане с неким удивлением нащупал что-то, что точно не должно было там находиться. Потому что вообще в боковых наружных карманах пиджака у меня ничего не должно находиться. Такой вот ещё один странный пунктик в моей голове.

А в кармане оказались перчатки, вчерашнее моё приобретение из лавки кожевенника. Возвратившись накануне домой, я по инерции засунул свою обновку в первое попавшее место. Коим и оказался боковой карман пиджака. Ненароком ещё я сам же нарушил при этом свои же принципы. Пусть и сомнительные, в данном случае. Но, всё же. Надо прекращать как-то такое вот своё поведение. Надо бороться с собственными фобиями. Неконтролируемые действия и поступки для меня абсолютно недопустимы.

Я горько усмехнулся, повертел перчатки в руках и вознамерился бросить их на стол. За отсутствием прочих мест хранения. Держать перчатки в шкафу, по сути же – в сейфе, представлялось излишним. Но в последний момент я передумал. И поддавшись какому-то внутреннему импульсу, надел перчатки на руки.

Пару минут я потратил на то, чтобы вновь полюбоваться удивительными и одновременно простыми изделиями, обхватывающими мои ладони. Созданными, благодаря мастерству кожевенника, многократно усиленному магией той стороны. Что и говорить. Деньги на эту покупку я потратил не зря. Совсем не зря.

Оставался, правда, один нюанс. Перстень мой совершенно не был заметен. Конечно, от этого его сила меньше не станет. Надо думать так. С другой стороны, не каждый так сразу и поймёт, кто перед ним. Если лицо Судьи знакомо далеко не каждому, то его знак – кольцо с синим камнем, источающим волю и власть, сразу объяснит любому существу с кем его столкнула злодейка-судьба.

А может, оно и к лучшему? Поиграем-ка сегодня в такую игру – “Угадай, кто перед тобой”. Пощекочем себе нервы. Зарядимся адреналинчиком. Если сложится, само собой. Однако же, если перчатки снять, так точно рассчитывать не на что. А так? Кто знает…

Я подошёл, наконец-то, к шкафу, и раскрыл его створки. Куда меня занесёт нынче, я даже примерно не представлял. Срочных дел точно не было, так что оставалось только довериться силе провидения. Силу эту в данном случае представлял мой магический портал, которым я и намеревался воспользоваться через пару минут. Действительно! Не каморку же теперь шагами мерить несколько часов, изнывая от скуки! Мне требовалось немедленно сменить обстановку, развеяться. Занявшись заодно каким-нибудь делом, сбросить внутреннее напряжение. Почувствовать себя снова сильным.

Оглядев содержимое своего “сейфа”, я остался несколько разочарован. Обычно я интуитивно догадывался, какие амулеты мне необходимо взять с собой. Лишними-то они никогда не были. Чаще, скорее, вовремя использованные артефакты спасали мне жизнь. Не больше, не меньше. Однако сегодня ничто мне не приглянулось. Абсолютно ничто. Никакой из оберегов не смотрел на меня и не кричал во всё горло: “Возьми меня! Это я. Тот, кто тебе сегодня нужен”. А ведь именно так чаще всего и случалось. Крик, само собой, был только у меня в голове. Но этого-то и достаточно.

Сегодня в голове у меня не было даже шёпота. Даже намёка на шёпот. Хотя я знал, что без артефактов мне сегодня выходить нельзя. Просто знал это. И потому продолжал тупо обводить взглядом полки с оберегами, пока взгляд мой, скорее случайно, не упал на самый верх. Точнее, на верхнюю полку. Туда, где в хрустальной коробке хранился крест. Тот самый, что достался мне по наследству.

Повинуясь внезапному импульсу, я достал крест из коробочки и надел его себе на шею. Сразу стало легче. И тут же пришло понимание, что теперь я готов. Полностью экипирован. Можно выдвигаться.

Закрывая внутренние створки, я было подумал: “Крест – это же не артефакт”?! И в тот же момент краем глаза заметил нагайку, висящую на левой дверке. Обычную казацкую нагайку, разве что с обоюдоострым стальным лезвием, вплетённым в конце толстой кожаной плети. И сразу понял, что нагайку эту также следует взять с собой. Мелькнуло было в голове – то плеть, то кнут в арсенале в последнее время. Странный несколько выбор оружия. Раньше я так не частил с подобным снаряжением. Но тут же забыл об этом. Такой выбор, значит такой. Идти наперекор своим предчувствиям я не собирался.

Мысли же про крест теперь и вовсе отошли на второй план. Раз взял с собой оружие, значит, будет сегодня встреча. С теми, кто не рад ни мне, ни Закону. Нужно быть готовым.

Я прикрепил нагайку к ремню и убедился, что способен мгновенно её выхватить, если понадобится. То, что нагайка несколько нелепо смотрелась вкупе с модным строгим костюмом бизнесмена, меня нисколько не смущало. Как не волновало и то, что на ногах у меня лакированные туфли, а не хромовые сапоги.

Ещё теперь я знал, куда именно мне предстоит направиться. И в открывшийся портал шагнул уже абсолютно собранным и отрешённым от всех посторонних мыслей. Несколько смутило, разве что, некоторое сверх усилие, что пришлось приложить, дабы сделать первый шаг сквозь плотную завесу магического зеркала. Усилие гораздо более серьёзное, чем обычно.

На какой-то миг мне показалось, что портал хочет остановить меня. Что я делаю что-то не то, не совсем правильное. Изначально мне предлагался другой путь, но я почему-то в последний момент поменял решение. И выбрал другую дорогу. И теперь мне вот так вот ненавязчиво намекали на то, что неплохо было бы вернуться к исходному положению. И портал сам определит, куда мне действительно сегодня требуется попасть.

На какой-то миг я готов был остановиться и повернуть назад. Но, только на какой-то миг. В следующую секунду чувство долга победило во мне нелепые предрассудки и глупые игры разума. Я сделал очередной шаг вперёд. И тут же забыл о странных ощущениях, посетивших меня при входе в портал. У меня была вполне определённая цель, и я двигался к ней. Уже без тени сомнений и без ненужных колебаний.

Глава 9

Я оказался прямо перед началом соснового бора. Вековые деревья стеной поднимались передо мной. Вглубь же леса вела лишь одна тропинка. Чуть заметная, прихотливо вьющаяся между деревьями. Очевидно, мне следует двигаться именно по ней. Под аккомпанемент ненавистного жужжания голодных комаров, безвозвратно приводя при этом в негодность свои туфли да подставляя лицо навстречу опустившимся веткам с острыми иголками вместо листьев.

Обернувшись назад, я с печалью посмотрел на виднеющийся на горизонте город. Очертания высотных домов, явственно проглядывающие за отделяющим их от меня широким лугом, манили к себе. И я хотел к ним. Но, нет. Хорошего помаленьку. Город был вчера. Значит сегодня – природа. Всё по честному. Как не хотелось бы мне по-другому. Сегодня – природа.

Тяжко вздохнув и повернувшись лицом обратно к деревьям, я вступил на тропинку и двинулся в лес. Что оставалось делать? Выбора особого у меня всё равно не было.

Благо, идти оказалось не так уж и далеко. Очень скоро, не успев по пути расправиться и с десятком особо назойливых насекомых-кровопийц, я упёрся в высокий каменный забор. Самый обычный забор. Разве что с натянутой поверху колючей проволокой. Такое вот препятствие против, как говорят, честных людей. Хотя, не сомневаюсь, дальше и против нечестных что-нибудь да найдётся.

Я провёл раскрытой ладонью вдоль кладки забора и слегка пожал плечами. На самом деле, обычный забор. Да – надёжный, да – высокий, да – в меру защищённый, но вполне обычный. Что значит – никакой охранной магии при его закладке применено не было. И это, несомненно, облегчало мою задачу.

Однако следовало двигаться дальше. Неизвестно что ещё ждёт впереди. Учесть надо, опять же, что меня здесь, без сомнения, к “нечестным” с ходу причислили бы. И ждут такого красавца, надо думать, не дождутся. Надо такое доверие оправдывать. Ну и значит, пора не снаружи уже на забор любоваться, а изнутри.

Я ещё раз осмотрел забор. Ну, не зря же сюда тропинка ведёт! И пусть по виду дорожкой этой не часто пользуются, но ведь пользуются-таки! Так что следовало понять, каким образом путники, добравшиеся до этого места тем же путём, что и я, двигаются дальше.

Ответ я нашёл довольно быстро. Внизу, у основания забора трава была несколько примята. Присев и приподняв немного дёрн, что оказалось сделать совсем не сложно, я обнаружил в этом месте небольшую сенсорную консоль с числовой панелью. Как несложно догадаться – кодовый замок.

Что ни говори, а живущие здесь люди (именно люди, я уже знал, с кем мне сегодня придётся иметь дело) довольно осторожны. Не просто на кнопочку нажми, чтобы дверка открылась. Нет уж. Код для этого набрать надо. Который требуется знать, соответственно. Весьма хитрый код, надо полагать, что к тому же и меняется ещё постоянно, поди.

Я прикрыл глаза и положил ладонь на числовую панель. Затем быстро, всё так же не глядя, пробежался пальцами по ней, нажимая в разных местах. Там, где цифры располагались, понятно. И сразу после этого услышал удовлетворённый писк, раздавшийся изнутри сенсорной консоли.

Открыв глаза, я обнаружил, что на панели загорелся зелёный огонёк. Код, значит, был введён верно. Что и неудивительно. Так всегда бывает. Мои чувства, мои таланты всегда со мной. И подобные задачки я решаю на раз. И пускай я не мог вам сейчас сказать, если бы вы вдруг поинтересовались у меня, что именно за шифр был забит в памяти сенсорной консоли. Пускай. Зато, если нужно, я с не меньшим успехом введу нужный код ещё хоть сотню раз подряд. Просто повторив всю вышеописанную процедуру интуитивного нажатия на квадратики цифровой панели. И каждый раз опять и опять в единственно правильном порядке, само собой.

Часть забора, между тем, размером с небольшую дверку, плавно и почти беззвучно отъехала назад, а затем чуть вправо. Освободив небольшой проход, в который я тут же и прошёл. Пусть чуть пригнувшись, зато прямо. Не боком. Протискиваться, то есть, мне точно не пришлось. Я, именно что, прошёл.

Не успел я сделать и пары шагов вперёд, как часть забора, открывшая мне проход, довольно резво вернулась на место. Приведя забор, тем самым, в изначальное состояние.

Да уж. Много времени на раздумья здесь не отводилось. Либо ты знаешь, что делаешь, и смело и быстро идёшь вперёд. Либо остаешься у вновь монолитной неприступной стены и проклинаешь себя за нерешительность. Не удивлюсь, что снова код можно будет ввести лишь через пару-тройку часов. Просто ещё одна степень защиты. А и нечего туда-сюда без надзора постоянно шастать!

В чём, в чём, а вот в нерешительности меня обвинить точно очень сложно. Так что, я с успехом преодолел первое препятствие и готов был теперь двигаться дальше. Вперёд. Только вперёд.

А идти пришлось снова между деревьев. Только теперь вместо вековых сосен меня окружали яблони. Хозяева данного места, похоже, очень любили природу. Во всяком случае, различные растения. Жили, можно сказать, в единении с природой. Как в старые добрые времена.

Да. Про добрые старые времена мне пришло на ум не просто так. А очень даже в тему. В чём я убедился очень скоро. Сразу после того, как преодолел быстрым шагом яблоневый сад. И остановился, прислонившись плечом к крайнему дереву, скрывшись от любопытных глаз за густыми ветками да раскидистым кустарником, растущим, как по заказу, прямо около ствола.

Я стоял и смотрел на поставленный на ровном зелёном газоне терем. Настоящий русский терем. Сошедший словно с картинки. С картинки, как раз про те самые, стародавние времена. Не то, чтобы я удивлялся особо. Просто интересно было. И красиво. Чего уж там скрывать.

Конечно, если сильно придираться, то стародавним терем этот назвать можно было бы только с большой натяжкой. Коммуникации современные, само собой, пустили под землёй. И электрокабель, и канализацию и воду. Не видно их. Да только всё равно есть они. От благ да удобств современных никто уже больше не отказывается. Не сомневаюсь, что и здесь исключений не будет. Тем более что на покатой крыше, за расписными досками и весёлым коньком угадывались очертания спутниковой антенны. Пусть и искусно скрытой от любопытных глаз. А над резным крыльцом висели электрические фонари, которые, правда, пытались замаскировать под масляные. Довольно успешно, надо признать. Но меня, как впрочем, и любого понимающего человека, на мякине не проведёшь. Так что пользовались, пользовались здесь вовсю новейшими (и не очень) достижениями научно-технического прогресса. По старинке щи, так сказать, лаптем не хлебали. И всё равно глаза от такой красоты оторвать было сложно.

Тем не менее, следовало двигаться дальше. Не на выставку художественных промыслов явился. Где сам выставочный центр в виде старорусского дома уже отдельного, особого внимания заслуживает. Тем более что впереди меня ждал очередной сюрприз.

Ну, как сюрприз? Только, по мнению его устроивших, вестимо. Вот ведь заразился я старославянским духом! “Вестимо”! Надо лексикон свой подправить, да снова в наше время возвращаться. А то теперь булавой, к примеру, как раньше недолго помашешь. Быстро оприходуют. И имени не спросят.

Я усмехнулся и перевёл взгляд на кусты смородины, расположенные вокруг терема на равном расстоянии друг от друга. Посажены эти кусты были буквально в паре метров от места, где заканчивался (разумеется, если с моей стороны смотреть) яблоневый сад.

Вот теперь запахло магией. Ощутимо так запахло. Да уж. Непростые товарищи здесь обитают. Не только природу любят. Ещё и заговоры различные, заклинания да заклятия стороной не обходят. Больше скажу. С душой к делу этому подходят. Чему пример передо мной прямо сейчас и был представлен.

Пускай заклинания, в тех самых кустах смородины припрятанные, и не обладали силой особенною. Зато отличались и разнообразием, и оригинальностью определённой, и даже некоторой эффективностью. Последнее значит, что не только обычные “нечестные” особи здесь остановлены были бы, если не званы явились. Многие, многие, обладающие магическими способностями создания тут могли задержаться. Или же, по меньшей мере, обнаружили бы себя.

Любой отдельный куст смородины так-то ничего собой не представлял, кроме, разве, того, что он есть растение. Другое дело, вот возьмём, ягоды, что на нём росли. По сути, это были глаза. Множество глаз, смотрящих во все стороны. Глаз, готовых немедленно оповестить своих хозяев при появлении всяких посторонних лиц. А заодно дать команду паутине, тут и там сплетённой на ветвях каждого куста. И паутина выстрелит, превращаясь по пути в массивную липкую сеть, что оплетёт злоумышленника и спеленает, превратив в недвижимый кокон.

Не стоит забывать про расположенные на ветках маленькие колючки. Колючки, что несут в себе парализующий яд. Колючки, стремящиеся опередить в полёте коварную паутину. А листья? Уникальные локаторы, способные уловить любой посторонний шорох. Но и этого мало! Были ещё целые сонмища насекомых, летавших от куста к кусту. Повторяющих и дополняющих собой все вышеописанные ужасы, как то – обнаружение, захват, обездвиживание, охрана. В общем, много чего интересного ждёт недотёпу, незвано явившегося в этот оазис зелени и красоты.

Не так много на земле нашей существ обитает, что справились бы легко с такой магией. Не потому, что чересчур заумна она. На самом деле, просто слишком много чего намешано. Требует скрупулёзного подхода к каждому отдельному элементу. А пока занимаешься одним звеном, второе, да ещё и третье уже будут шептать своему хозяину: “Приди. Посмотри. Что-то здесь не то происходит”. И придёт хозяин. А нужно ли то кому, учитывая, что хозяин этот выращивать такую интересную смородинку способен?!

Нет! Конечно, можно выжечь всё вокруг, сравняв заодно и терем-теремок с землёй. На это-то способен каждый второй. Только будет ли решена задачка? В части выбраться из этого места живым-здоровым. Не думаю, не думаю...

Я выпрямился, оставив в покое ствол яблоньки, служивший мне опорой. Надо всё-таки идти. Понятно, что я-то для себя в дальнейшем продолжении пути никаких сложностей не видел. Решение предложенного моему вниманию ребуса было в действительности очень простым и лежало на поверхности. Оставалось лишь дать правильный ответ. И на это был способен каждый, кто, разумеется, обладает силой чуть большей, чем обыкновенный, я бы даже сказал – заурядный, маг, чародей, ну или там ведун. Назовите, как Вам больше нравится.

Более не скрываясь, я двинулся к терему. Лёгкий ветерок колыхнул кусты смородины. Пара-тройка веток с ягодами от дуновения приподнялись и повернулись в мою сторону. И тут же опустились обратно. Интерес ко мне был потерян.

Всё было элементарно. Ещё считывая код с сенсорной панели, я запомнил внешние признаки созданий, к которым имел честь явиться сегодня. К тем, что активно пользовались задним входом. К людям, как я сходу определил. И вот теперь я “натянул” на себя личину одного такого человека. Его запахи, его чувства, его походку, его повадки. И охранная система приняла меня за своего. Уже проходя между кустами, я почувствовал лёгкое, контрольное касание уткнувшихся в меня, как бы случайно в полёте, парочки жуков. Но и они тут же отскочили обратно, продолжив дальше курсировать от куста к кусту, повторно идентифицировав меня, как имеющего право на свободный проход. И всё! Вот так просто, без нервов и пота я преодолел очередной заслон.

К дому я с центрального входа всё же решил не подходить. Как начал путь, так его следует и продолжать. Исходя из этого простого правила, я, медленно поспешая, и достиг задней двери терема.

Честно говоря, я был достаточно удивлён, насколько легко мне удалось добраться почти до конечной цели своего очередного вояжа. То, что цель близка, я чувствовал, ощущал всей своей кожей. И уже находился в абсолютно собранном, сосредоточенном состоянии, несмотря на свой внешне абсолютно расслабленный, спокойный вид. И тем не менее, учитывая достаточно серьёзную защиту этого теремка, как техническую, так и магическую, повторюсь, был удивлён, что дошёл до самого дома, так и не встретив никого по пути. Даже сейчас, стоя перед дверью, я всё ещё думал, что камера наблюдения, смотрящая сверху на меня, вполне себе реальный объект, а не какой-нибудь муляж. И вот-вот из динамика раздастся гневный голос, вполне справедливо желающий узнать, кто я, собственно, такой и что, вообще, здесь делаю.

Через минуту я понял, что дальнейшие ожидания около входа полностью бессмысленны. Здесь я никому не нужен и никому не интересен. Тогда, может, мне готовят тёплую встречу внутри? Узнать это, естественно, можно было всего одним способом. Я взялся за ручку двери и потянул на себя. То, что дверь оказалась не заперта, изумления у меня уже вызвать не могло по определению.

Внутри дома тоже никого не было. Во всяком случае, никого не было ни в небольшой прихожей, ни в длинном коридоре, ни в двух боковых комнатах, двери в которые были слегка приоткрыты. В общем, совсем никого не было там, где я проходил и куда смог засунуть свой любопытный нос.

Изнутри терем, надо доложить, полностью соответствовал по стилю внешнему облику. Те же натуральные материалы стен, пола и потолка, искусно подогнанные под старину. Деревянная мебель из дорогих пород. Картины, в основном акварели, исключительно пейзажи. Электрические лампочки и прочая техника были имитированы под антураж старорусского боярского дома и фактически не были заметны. Для тех, кто точно не знал, к примеру, где находится выключатель, зажечь свет представлялось просто невозможным. Именно так. А и как догадаться, что для того, чтобы стало светло, надо нажать на канделябр, торчащий у входа из стены?

Почему мне пришло на ум сравнение именно с боярским домом? Да, всё-таки даже семья с достатком выше среднего в старые времена, не говоря уже о нынешних, не могла позволить себе подобной роскоши. Не королевской, конечно. Нет. Именно той роскоши, что могла иметь вполне зажиточная семья, обладающая определённым вкусом. Та семья, что задумывалась не только об удобстве проживания, но и внутреннем убранстве. Чтобы не стыдно гостей было принимать, да где-то ещё и похвастать перед ними. Учитывая, опять же, царившую вокруг чистоту и свежий воздух, сдобренный тщательно подобранными ароматами весенних цветов, логично предположить, что жили здесь не труженики. В прямом понимании этого слова. Скорее, хозяева. По-старому. Или дворяне, что более правильно. А учитывая старорусский дух – бояре. Вот так всё просто. А вы думали и здесь магия? Всё из воздуха появилось? Ничего подобного! Всё естественное, натуральное. И от того ещё более притягательное.

Ну, что ты скажешь! Уже в какие-то метафизические рассуждения меня бросило. Надо заканчивать с этой экскурсией. Толи природа на меня так оригинально подействовала, толи давненько я в музеях не был. Как бы то ни было, подзадержался я здесь. Хватит! Русским духом до краёв наполнился. Планка патриотизма вновь поднята на должную высоту. Пора делами насущными заняться.

Я оторвал взгляд от очередной акварели, изображающей тихое лесное озеро, и более не обращая внимания на окружающее убранство, уверенно двинулся в конец коридора. Где, вполне ожидаемо, обнаружилась витая лестница, ведущая на второй этаж. Легко вбежав по ступеням, я оказался на небольшом пятачке. Прямо передо мной оказалась крепкая дубовая дверь. Лестница находилась слева. По ней можно было подняться ещё выше. На мансарду. Туда, где находились служебные помещения, надо думать. Эта дорога меня не интересовала. Мне, очевидно, нужно было именно на второй этаж. Так что я открыл дверь (само собой, запереть её опять никто не додумался) и вошёл внутрь.

Сказать, что я своим появлением ошеломил присутствующих – ничего не сказать. А было именно так. Восемь дам, сидевших за овальным столом и до того бурно что-то обсуждавших, перебивая друг друга, разом обернулись ко мне и мгновенно замолкли. Повисла, буквально, мёртвая тишина. Казалось, барышни даже дышать перестали. Слышно было только, и думаю не одному мне слышно, как пузырьки в бокалах с шампанским весело поднимаются снизу вверх и лопаются, достигнув поверхности.

Совещание, похоже, что действительно совещание, которое я до неприличия дерзко прервал, носило, судя по всему, неформальный характер. Или дружеский. Даже не знаю. Во всяком случае, это точно была не вечеринка. Если можно применить такое определение к мероприятию, начавшемуся днём. И пусть кроме бокалов с шампанским на столе ничего не было. В том числе и бумаг с ручками. Всё равно характер общения, даже тот крайне небольшой фрагмент, что я смог застать до того, как обнаружили моё присутствие, говорил о характере встречи больше как деловой.

Я невозмутимо, при том совершенно культурно и как можно более аккуратно, прикрыл за собой дверь. Выпрямился. Затем мило улыбнулся. И совсем уже было собрался поздороваться, как мой крест, невесть как выбившийся из-под рубашки наружу, вдруг засветился тусклым, каким-то, что ли, блеклым светом. В итоге, не поприветствовать дам, не удивиться тому, что доставшийся мне в наследство талисман является, оказывается, ещё и артефактом, я просто не успел. Оцепенение вмиг спало с сидящих за столом дам. Раздался истошный крик: “Иной”! И восемь разъярённых фурий, в которых превратились до того вполне себе милые барышни, разом бросились на меня.

Иной! Так вот меня ещё никто не называл. По имени-то-отчеству, конечно, тоже редко кличут. Хотя здесь, признать надо, далеко не все и знают, как меня в миру величают. Чаще же всего я слышу “Судья”. Что и правильно, и в меру вежливо. Да и привык уже я к такому обращению. Бывает, куда уж тут деваться – работа такая, что оскорбляют, прозвищами разными нехорошими обзывают. Да я не обижаюсь. Грех это на мёртвых обижаться. А здесь “Иной”. И как к этому относиться? Что этим мне сказать хотели? Унизили или уважили? Уязвить пытались или превознесли меня? Да кто же их этих женщин знает!

Задать сейчас интересующий меня вопрос милым дамам не было, ну, совсем никакой возможности. Боюсь, девчата были слишком заняты. Тем, что пытались задушить меня голыми руками, предварительно выколов глаза и вырвав все волосы. Впрочем, и мне вскоре стало не до сантиментов да глупых вопросов. Защищать свою жизнь и здоровье пришлось всерьёз.

Первую атаку кровожадных, как оказалось, барышень я отбил без особого труда. Где-то плечом в сторону одну подвинул, где-то вторую в уголок отдыхать откинул. Остальные лбами своими в невидимую стену упёрлись. Кто-то даже лобик свой повредил слегка при этом. Только вот то было последнее применение мной магии, в дальнейшем использовать подобные свои способности мне уже не дали.

Одна из фурий кинула на меня злой взгляд и начала тереть плечо. Однако рука её замерла буквально на полпути. Словно какое-то озарение осветило лицо дамы. И тут же она бросилась обратно к столу.

Достигнув цели, барышня мимолётом кинула на меня теперь уже просто демонический взгляд, всем телом навалилась на столешницу и со всего размаху ударила рукой по находившемуся прямо в центре настольному колокольчику. Такому, в виде перевёрнутой латунной чашечки, что обычно, вообще-то, располагают на ресепшене в гостинице.

Я, разумеется, колокольчик тот заметил сразу, как только в комнату зашёл. Более правильно даже сказать – в зал, учитывая размеры и предназначение этого помещения. И был заранее готов к встрече с вооружённой, очень, надо думать, хорошо вооружённой охраной. Которую здесь, судя по всему, резким звонком и вызывают. Однако действительность превзошла все мои ожидания.

Никакой охраны не появилось. Совсем никакой. Что и неудивительно, учитывая, что и звука-то колокольчик, собственно, издать так и не сподобился. Ни звона, ни трели, ни даже чуть слышного писка. Однако, как только рука барышни коснулась латунной чаши настольного звонка, я тут же ощутил, как на зал словно опустился сверху герметичный купол, пусть и невидимый глазу. Воздух стал более плотным, что ли, свет – менее ярким. Не то, чтобы особо ощутимо. Однако не почувствовать этого я не мог. Да не это главное! Понятно, что от подобных изменений мне ни тепло, ни холодно. А как ещё сказать?! Но вот то, что теперь в зале нельзя было использовать магию – это уже серьёзно.

На лицах окружавших меня дам появились у кого злорадные, у кого ехидные улыбочки. И это были не единственные изменения в их облике. Отказавшись, очевидно, от мысли разорвать меня голыми руками, барышни начали вооружаться. Из-под стола и со стен были извлечены и сняты ровно восемь кривых, по виду так турецких сабель. Как итог, через полминуты я оказался в компании суровых амазонок, желающих расправиться со мной. И не вызывало никакого сомнения, что холодным оружием эти дамы владеют в совершенстве. В отличие от магии. Да и, ставлю тысячу против одного, что никакой магией эти фурии в девичьем облике вообще не обладают. Иначе к чему у них такой колокольчик интересный имеется?! Да уж, учитывая наличие этого колокольчика, да кусты смородинки, дом окружающие, кто-то всесторонне заботится об этих барышнях. Но не навязывается в своей заботе. Доверяет девочкам. Или, скорее, уверен, что в честном, так скажем, бою, эти дамы смогут за себя постоять. Ещё как смогут!

Без магии, так без магии. Не сказать ведь, что меня это сильно и всерьёз задело! Уверен я был, что справлюсь и так без особых проблем. Не в первый раз. Тем более передо мной теперь всего лишь женщины. Пусть и в облике амазонок, пусть и с серьёзным холодным оружием в руках, но, как не крути, всё одно женщины. И, понятно, никакого смущения или же стыда от того, что мне придётся драться с дамами, я не испытывал. Только внутреннее удовлетворение от того, что придётся затратить гораздо меньше и сил, и времени. А что? Я на службе. И сейчас передо мной (читай – перед Законом) все равны. Однако почему-то я оказался всё равно раздражён. Это мягко так сказать. Что-то изнутри прямо-таки распирало меня и стремилось вырваться наружу.

Я автоматически опустил руку на грудь, чтобы убрать обратно под рубашку свой крест. Ещё потеряю случайно. Крутиться-то мне сейчас придётся, как белке в колесе. Пусть и дамы передо мной, но их восемь. Совсем уж просто точно не будет.

Крест оказался гораздо теплее, чем моя рука. Не горячим. Нет! Просто температура его была ощутимо выше моего тела. И, соответственно, выше температуры в зале. Я опустил глаза на свой амулет и увидел, что он ещё и светить стал гораздо ярче.

Вот! Пускай я не взял с собой никаких артефактов, как думал изначально, однако совсем без оберегов не остался. Да – можно защитным амулетом заблокировать магические способности любого существа, живого или неживого, здесь это не важно. Чары же, скрытые в артефакте, что является неодушевлённым предметом по природе своей, подобным способом заставить заснуть нельзя! Для этого нужно выстраивать очень сложную систему защиты, что не даст возможности вообще проявиться сверхъестественному. Никаким образом и ни у кого. И такая система будет работать постоянно. Её нельзя включить и выключить по желанию. Можно только создать и уничтожить. В теремке, где я оказался, к таким радикальным действиям готовы не были. Видимо потому, что совсем от магии отказываться даже в отдельном зале не собирались.

Я, правда, по-прежнему не знал, какие именно силы сокрыты в моём кресте. И, тем не менее, не сомневался, что в нужный момент получу необходимую помощь и поддержку от своего артефакта. Какую? Вот в нужный момент и узнаем все вместе. Я, кстати, тоже.

Я ещё раз посмотрел на свой крест и решил, что убирать его сейчас под рубашку смысла не имеет. Затем взгляд мой, совершенно случайно, упал ещё дальше вниз. Точнее, на мои собственные туфли. Мои новые, лакированные туфли. Которые выглядели теперь совсем непрезентабельно, выражаясь культурно. Хотя выражаться-то как раз хотелось абсолютно наоборот – в большей части именно что некультурными словами. Прилипшие травинки, мелкие комки земли, разводы грязи, какая-то жёлтая пыльца. Не сомневаюсь, что имеется и множество царапин, убрать которые бесследно вряд ли возможно. В общем, туфли мои испорчены. Да! Сомневаться не приходится. Любимые мои туфли просто-напросто погублены.

Я поднял голову и окинул одним взором всех восьмерых своих противниц. Это они виноваты в том, что я лишился безвозвратно удобной и элегантной пары обуви. Да из-за меньшего войны начинались! А здесь. Устроили Гринпис. Хотя бы дорожки каменные выложили, что ли. Так нет! Не сподобились!

Я был взбешён. Просто взбешён. В моих глазах бушевало пламя, в сердце – ярость. Я готов был разорвать этих амазонок, что к тому же посмели поднять на меня руку. Пора было преподать урок дамочкам. Жестокий, но необходимый урок.

Сделать шаг вперёд я не успел. Автоматически поправляя пиджак, я нащупал висящий на поясе жёсткий предмет. И через долю секунды, мгновенно вспомнив и осознав, что именно я повесил на ремень перед уходом, уже держал в руках казацкую нагайку.

Я задержался только для того, чтобы пару раз щёлкнуть плетью. Показать присутствующим со мной в зале барышням, что шутить не намерен. Спрошу по полной программе. Барышни поняли меня неправильно. Вернее, не поняли, что должны сложить оружие и покаяться. Все вместе, разом они с бешеным криком бросились на меня, вытянув вперёд свои кривые сабли. Чем только ещё больше усилили мой гнев.

Это были всего лишь женщины. Рода человеческого. Не ведьмы, не колдуньи, не ещё какие-никакие магички. Да, обученные. Да, ловкие. Да, умелые, сноровистые, смышлёные и изобретательные. Но, при этом всё равно женщины. И они были априори обречены.

Я не счёл нужным за всё время боя сдвинуться в сторону ни на шаг. Ну, хотя бы назовём это боем. Только из-за уважения к тем самым амазонкам. Хотя я бы именовал это действие несколько иначе. Да, впрочем, судите сами.

Изначально дамы допустили роковую ошибку. Объяснить которую, учитывая их опыт (а этот опыт был, грех сомневаться), можно только тем, что слепая ненависть заставила моих амазонок броситься вперёд, напрочь забыв о какой-либо тактике и стратегии. Броситься всем скопом, буквально распихивая локтями своих товарок. Итог закономерен. Стальной наконечник моей плети собрал начальную да весьма обильную жатву, а зал огласили первые крики боли, страданий и отчаяния.

Только после того, как способных нападать дам осталось пятеро, они догадались окружить меня. Три остальных барышни корчились на полу, иссечённые нагайкой, не в состоянии подняться. Добивать их я не собирался. Только вот столь милосердные мои помыслы были решительно и безоговорочно уничтожены.

Я дал милым барышням окружить меня. Отчего же не нет? И ещё пару раз щёлкнул плетью, кивнув головой при этом в сторону распростёртых в агонии девушек. Я дал возможность, последнюю возможность покаяться грешницам. Сложить оружие и покаяться. И чего добился? Две дамы, оказавшиеся сейчас прямо напротив моих глаз, просто плюнули мне в лицо. В самом прямом смысле. Попасть в меня они не попали, что в-общем-то роли никакой не сыграло. Мой гнев моментально превратился в слепую ярость. От которой спасения не было и быть не могло, в отличие от подобных эмоций тех же самых амазонок. И я ударил первым. Теперь я ударил первым. Моя нагайка начала свою смертоносную пляску. Сердечник кнута запел, упиваясь кровью.

Очнулся я от обуревавших меня чувств, когда всё было окончено. “Бой” был завершён. Не только две амазонки, нанесшие мне последнее смертельное оскорбление, были отправлены в небытие. Вслед за ними отправились и их подруги, вставшие за моей спиной, да так толком и не успевшие воспользоваться своими клинками. А потом я ещё добил и тех трёх дам, что первыми отведали моей плети. Потому что уже не верил в раскаянье этих дерзких девиц.

Я посмотрел на грудь. Крест мой последний раз чуть заметно блеснул и погас, вновь приняв свой обычный облик. Теперь я, наконец-то, счёл возможным убрать его обратно под рубашку. Только вот, что означало сияние моего амулета и что оно, собственно, значило, я пока не понял.

Вновь подняв голову, я осмотрел зал. Жалел ли я о происшедшем? Да с чего бы это? Угроза жизни Судье. Карается смертью. Никак иначе.

Краем глаза я заметил, как в окне мелькнул силуэт подъезжающих машин. Два серых “Бентли”, отметил я. Дорогие, во всех смыслах, гости. Нужно убраться здесь к их приходу. Как по-другому?

Синее пламя, повинуясь движению моей руки, тут же вспыхнуло на телах бывших амазонок и с жадностью пожрало их. Я собрался было также поступить и со следами крови, тут и там окропившей и забрызгавшей зал, но в последний момент бросил взгляд на настольный колокольчик и передумал.

В самом деле! Колокольчик-артефакт до сих пор работает. Следовательно, те следы магии, по которым можно было бы определить, кто здесь развлекался, просто отсутствовали. Синий огонь не считается. Это не магическое проявление в прямом смысле. Это что-то гораздо большее. Его ни остановить, ни следы его обнаружить даже теоретически невозможно. Никаким образом.

На руках у меня, опять же, перчатки. Так что и здесь, даже случайно, я следов оставить не мог. А чего бы и не преподнести тогда вновь прибывшим на премиальных авто дамам и господам маленький сюрприз? Вот прямо в этом зале! Обнажённые клинки, раскиданные по всей площади пола, кругом кровь, перемешанная с шампанским, капающим со стола из опрокинутых бокалов. При этом нет ни жертв, ни нападающих в столь серьёзно защищённом помещении. Да что там в помещении! Никого нет вообще во всём доме-теремке. В доме, куда, как казалось, чужому вход закрыт напрочь. Загадка, достойная пера Агаты Кристи!

Я усмехнулся злорадно и начал спускаться вниз. По пути к выходу я заглянул на первом этаже в одну из комнат, забрал и накинул на себя сверху тёмно-зелёный плащ с капюшоном, принадлежащий, без сомнения, одной из хозяек теремка. Вот не зря раньше я сунул свой любопытный нос в этот закуток и отметил наличие здесь предмета, что может в будущем понадобиться мне.

Кусты смородинки пропустили и обратно меня без проблем. Ещё бы! Накинутый мной морок на пути к теремку, исправно сослуживший свою службу ранее, и теперь не подвёл. Открывая же проход в заборе, я позволил вдобавок, вполне намеренно, снять камере наблюдения себя, а точнее мою спину, облачённую в плащ амазонок. Добавил, так сказать, интригу в оставленную мной головоломку.

До города, которым я любовался не так давно, через луг идти было действительно недалеко. Так что я особо не спешил. Погоню за мной послать пока ещё не успели. Это очевидно. А когда решат послать, я уже буду далеко. Очень далеко. Потому как давно воспользуюсь порталом, что незамедлительно и унесёт меня отсюда.

Глава 10

Я решил поменять-таки свои потрёпанные при последнем вояже туфли. Оставить их в полной сохранности, избежав на них царапин, мне всё же не удалось. Пока я выбирал себе новую обувку, на телефон пришло сообщение от Кати: “На работе аврал. Вечером не жди. Целую”.

Вот так. Торопиться, следовательно, некуда. Можно было кивком головы указать сверхпредупредительной и любезной продавщице модного и ужасно дорогого бутика на ещё одни башмаки, которые теперь вот тоже нашлось время примерить. И расширить, таким образом, ассортимент обуви, из которого и подобрать впоследствии единственную, самую удобную и одновременно элегантную пару.

Само собой, я не был особо удивлён пришедшей новостью от своей девушки. Далеко не в первый раз это. В конторе, где работает Катя, особо с личными планами сотрудников не считались. Могли, вообще, и на другой конец Земли отправить на несколько дней. Прямо с рабочего места. Без каких-либо вариантов успеть заехать домой и собраться в командировку. Платили, конечно, надо признать, за это хорошо. Так что зубную щётку, колготки и, что там ещё нужно женщине, чего не оказалось почему-то в её маленькой, но воистину бездонной сумочке, можно было, особо не скупясь, купить прямо в аэропорту.

Честно говоря, я не особо расстроился тому, что проведу вечер без своей девушки. Не буду говорить, что обрадовался. Но точно – не расстроился. Мне и нужно было какое-то время побыть одному. Так что здесь, получается, просто всё для меня достаточно удачно сложилось.

Собственно, и в магазин-то я отправился, в том числе, и для того, чтобы отвлечься, разгрузить голову. Может даже, если получится, приподнять себе настроение. И явиться домой не выжатым, словно лимон, с кислой физиономией, а радостным и уверенным в себе молодым человеком. Хотя бы внешне. Хотя бы ради Кати. Теперь, слава богам, об этом можно было больше не беспокоиться.

Я, наконец-то, выбрал себе достойную пару туфель. Прошёлся последний раз в обновке по магазину, остановился уже у кассы. Жестом отказался и от упаковки и от старой обуви, чем нисколько не удивил продавщицу. Она и не такого навидалась. Оплатил покупку и снова вышел на улицу.

Чувствовал я себя теперь гораздо лучше. Даже и не знаю, что больше повлияло на это. То, что и правда удалось несколько отвлечься и расслабиться? Или же отсутствие необходимости притворяться весёлым и беззаботным, когда таковым совсем не являешься? В любом случае, впервые с момента, как я второй раз за сегодня покинул офис, всё подряд, чего касался мой взгляд, уже не так изрядно раздражало меня.

В офис, вообще-то, после посещения собрания амазонок я возвращаться совсем не собирался. Смысла особого не было. Я с полчаса путал следы, всё более удаляясь от теремка, где меня, вопреки русским народным сказкам, встретили совсем уж неприветливо. Затем нашёл возможность открыть магический портал, не сомневаясь, что приведёт он меня в район, ближе к дому. Однако же, вышел я, в итоге, ровно в то место, откуда и имел честь отправиться в свой последний вояж. То есть, в свою родную каморку, расположенную (абсолютно верно!) – в моём офисе.

Да уж. Придётся ещё понервировать сотрудников моей компании своим присутствием, подумал я вначале. Только вот вскоре эта проблема отошла для меня на совсем задний план. Я снял с себя крест, и всё своё внимание уделил исключительно ему. Только вот, как не крутил я свой амулет в руках, как не пытался воздействовать на него магией, сколь ни нажимал на все углы, опять заставить светиться новый артефакт я не смог. Сообразно, не смог я определить и природу скрытых в кресте возможностей и сил. А возможности и силы эти были! Да ещё какие! Это я почувствовал и понял ещё в теремке.

Решив в какой-то момент больше не мучиться, раз толку всё равно нет, я убрал крест на его законное место на верхней полке шкафа. Придёт время, тогда и узнаю в чём секрет моего талисмана, доставшегося мне в наследство. Можно не сомневаться. А пока подождём. И немного пожалеем о том, что мой почивший дядюшка, оставив для меня столь щедрый, как оказалось, подарок, не оставил инструкций, как им правильно пользоваться.

Бросив последний взгляд на прозрачный кофр, куда был убран крест, я надёжно, как всегда, закрыл дверки шкафа, вышел из каморки и уселся в своё кресло за рабочим столом в кабинете. Время шло к вечеру, в офисе мне, собственно, всё так же делать было нечего, но сразу двигаться к выходу я не стал. Решил изучить урон, нанесённый мне после посещения теремка. Точнее, не мне, конечно, а моему гардеробу. И начал осмотр я, само собой, с обуви.

Туфли мои, как и ожидалось, были испорчены. Конечно, искусный мастер без особого труда вернул бы моей обувке вторую молодость. Только это не для меня. Проще купить новую пару. Что нужно было сделать сегодня. Со старыми же туфлями распрощаться. Иначе, может и так статься, Катя опять унюхала бы запах природы. Снова пошли бы расспросы. А оно мне надо? В общем, решение выкинуть испорченную обувь я принял ещё в своём офисе, как и корректировку пути до дома. С поправкой на посещение магазина новых штиблет.

Дальнейший осмотр брюк, лацкан рубашки и пиджака результата не дал. Правильнее сказать – никаких дефектов на моей одежде обнаружено не было. Не требовалась даже химчистка для устранения въевшихся ароматов. В первую очередь, само собой, тех самых ароматов природы. Не было просто никаких запахов, кроме, разве что, запаха моего одеколона. Одеколона, что покупала мне, понятно, Катя. А это ещё и лучше. Капли крови амазонок тоже, к моему вящему удовлетворению, не смогли попасть на мой наряд. Так что и здесь я обошёлся без потерь.

Я взял влажную салфетку из ящика стола и нагнулся, чтобы протереть туфли. Иначе по пути к выходу кто-нибудь из моих сотрудников возьмёт да обратит внимание на следы зелени на моей обуви. И задастся вопросом, откуда они. Да начнёт обсуждение этой загадки со своими товарищами. Через час уже весь коллектив будет гадать, каким-таким образом, не выходя из кабинета, я смог прогуляться по лесу. Нет уж! Обойдёмся без крайностей!

Только коснувшись салфеткой носка правой туфли, я замер, так и не начав протирать её. Затем снова поднял своё тело, выпрямился в кресле и ещё раз внимательно посмотрел на ботинки, внимательно прислушиваясь к своим чувствам. Присутствовало некоторое раздражение от внешнего вида моей обуви, не без этого. Но и всего лишь. Той ярости, что овладела мной в теремке от осознания потери пары башмаков, не было, что вполне естественно, и в помине. Тогда что произошло со мной пару часов назад? Я перестал контролировать себя? Так, нет! Я действовал вполне хладнокровно и осознанно, расправляясь с амазонками. Ну, а заслуживали ли вообще смерти эти девочки? Ведь я даже не поговорил с ними! Такое было вообще в первый раз за мою практику. И всему причиной испачканная травой обувь?

С другой стороны, было совершено нападение на Судью. Подчеркну – не попытка напасть, а именно что нападение. Со мной пытались расправиться всеми возможными способами. Меня пытались убить! Это не вызывало никакого сомнения. Наказание здесь одно – полное уничтожение. Никак по-другому. Совершенно никак. И вид моих туфель, как и горящий на груди крест, явились просто своеобразным катализатором для моего справедливого (абсолютно справедливого!) гнева, лишь ускорившего заслуженное возмездие. Может, и действительно несколько жестковатого, но, безусловно, законного и заслуженного возмездия.

Я снова нагнулся к своим туфлям и начал, наконец-то, их протирать. Только вот каждое новое движение рукой давалось мне всё с большим трудом. Это было просто невероятно! Тем не менее, через пару-тройку минут я всё-таки смог закончить, казалось бы, столь нехитрую работу. И не просто закончить, а ещё и получить подобающее удовлетворение от достигнутого результата.

Откинувшись на спинку кресла, я позволил себе десять минут отдыха. Правда, хорошего из того ничего толком не вышло. Помимо усталости, неожиданно надёжно овладевшей моим телом, на меня тут же навалилась ещё и какая-то апатия. Словно я словил какой-то “отходняк” после долгой и изнурительной работы. Что было весьма странно и необычно для меня.

Оставалось только предположить, что всё это отголоски моего путешествия в “теремок”. Похоже, та лёгкость, с которой мне удалось посетить старорусский дом и без весомых потерь (не считая, конечно, испорченную обувку) вернуться обратно, была напускной. А вот внутреннее напряжение, предельная собранность – и есть то истинное состояние, что было основательно скрыто от постороннего взгляда. Теперь же меня, как говорят, отпустило. И я сполна пожинаю плоды своего ремесла.

Вполне справедливо рассудив, что подобное лечат подобным, я смог заставить себя подняться с кресла и покинуть, в конце концов, свой кабинет. Когда же я добрёл до выхода из офиса, не обращая никакого внимания на попадающихся по пути собственных сотрудников (чем только безмерно порадовал их, надо полагать), силы практически в полной мере вернулись ко мне. Здесь я, несомненно, достиг желаемого. Сам не знаю как, но достиг. Однако же настроение моё, не смотря на это, по-прежнему находилось в стадии “индифферентность”.

Отказавшись от какого-либо транспорта, я направился пешком в сторону дома. Дорогой этой шёл я, естественно, далеко не в первый раз и, соответственно, знал, что по пути мне попадётся вполне приличный магазин мужской обуви. И лишь выйдя из этого магазина в новых блестящих туфлях, настроение моё, как я уже отмечал, начало улучшаться.

Одновременно с поднятием настроения у меня начал просыпаться и аппетит. Очень активно, надо заметить, начал просыпаться. Что, впрочем, нисколько не удивительно, учитывая, что ел я последний раз уже очень и очень давно. Успела ли Катя приготовить что-то на ужин, я не знал. Тревожить свою девушку телефонными звонками по такому пустяковому поводу, учитывая, что она сейчас основательно занята, смысла не было.

Даже если и ждёт меня дома какое-никакое блюдо, так и хорошо. Употребим его, непременно, но в своё время. Не пропадёт оно, совершенно точно. А сейчас лучше всё-таки не рисковать. Пока я доберусь до дома, пока пойму, что Катя всё же планировала заказать ужин с доставкой и потому кашеварить не стала, пройдёт немало времени. Пока же я выдвинусь обратно в поисках достойного кафе, где стремятся действительно вкусно накормить, желудок мой вполне себе успеет начать против меня полномасштабные военные действия. Ни к чему доброму это, само собой, не приведёт. И здесь проще всего, бесспорно, этого просто не допустить. Так что я уверенно завернул в сторону ближайшего ресторанчика.

Свободный столик для меня, безусловно, нашёлся. Впрочем, как и всегда. Сам ресторан был небольшой, уютный, с достойным поваром, что готовил вкусно и, что важно, быстро. Это я знал точно, поскольку заведение сие мы с Катей уже посещали несколько раз. И остались вполне удовлетворены и качеством блюд, и обслуживанием.

Сделав заказ, я в ожидании подачи не спеша потягивал кофе, что принесли мне почти мгновенно. Надо заметить, привычка потреблять кофе в стрессовых ситуациях в неограниченных количествах у меня появилась фактически одновременно с появлением у меня новой работы (точнее, службы) и новых возможностей. И пускай сейчас до стресса мне было уже довольно далеко, как-никак сил снова хватало с избытком, а настроение давно перешло в фазу “терпимое”. Пусть теперь даже желудок успокоился, получив сигнал от мозга “совсем скоро накормят”, всё одно – лишняя кружка кофе мне точно не помешает. Да и удовольствие я получу. Ко всему прочему очень люблю и уважаю я вкус этого напитка. Качественного, само собой. Как здесь и подают.

Накормили меня действительно совсем скоро. Уже через полчаса я, вальяжно развалившись в кресле, поглаживал свой набухший животик и полировал плотный, сытный ужин ещё одной кружкой горячего чёрного напитка.

Долго, правда, блаженствовать мне не дали. Настойчиво пикнул сотовый телефон, оповещая меня о том, что пришло новое сообщение. Я разблокировал экран и увидел, что писал мне один из моих тайных осведомителей. Сам же текст содержал всего лишь набор цифр. Ну, просто набор цифр-то, конечно, для незнающего человека, что мог к тому же запросто предположить, что это, видимо, какой-то шифр. На самом же деле это было вовсе не так. Сообщение содержало координаты. Координаты того места, куда мне следовало немедленно отправиться. По долгу службы, понятно.

Я вздохнул, залпом допил кофе и жестом попросил принести мне счёт. Рассчитавшись, я поднялся и сделал шаг вперёд. Новые туфли еле слышно скрипнули, словно напоминая о себе. Я на секунду задержался, взывая к собственным чувствам и интуиции. Ещё через секунду я продолжил свой путь. Путь, который теперь проходил через мой дом, далее – офис и конечный пункт – в соответствии с полученными только что координатами.

Всё-таки покупать новые туфли каждый день – это уже перебор. Даже для меня, особо нестеснённого в средствах. Да нужно учесть ещё и муки выбора, и поиски нужного размера, и затраченное время. Сейчас же, кстати, как подсказала мне моя интуиция, некоторое время у меня в запасе имелось. И потратить его я собирался не на то, чтобы приобрести очередную запасную пару обуви. Нет! Я отправился домой, чтобы переодеться соответственно образу своей службы. То есть в удобную, немаркую, комфортную и добротную, но при том опять же непременно элегантную одежду. А свой деловой костюм и свои нарядные штиблеты оставить в гардеробе, где они будут ждать выхода в свет при более благоприятных условиях.

Несомненно, аврал на работе у Кати был мне весьма на руку. Как это не цинично звучит. Ну, так, а что? Мне не надо было самому придумывать срочные дела, что задержат меня на работе, возможно, что и на всю ночь. Мне не надо было потеть в своём деловом костюме, совсем непредназначенном для путешествий по лесам и болотам, и портить его. Да, мне вообще необязательно было говорить о том, что я провёл время вне дома. К тому же, нет абсолютно никаких сомнений в том, что когда мы вновь встретимся с моей девушкой, я уже успею пусть и немного, но отдохнуть, а ещё – принять душ, побриться и надушиться. И буду вновь свеж, весел и обходителен. Значит, именно так и поступим.

До дома я добрался пусть и неспешным шагом (поужинал я действительно довольно плотно), но всё равно быстро. Идти было от ресторана уже совсем недалеко. Переоделся также вполне проворно. Не в первый раз в режиме цейтнота собираться. Возник было опять соблазн воспользоваться домашним зеркалом, как порталом, и оказаться сразу в своей каморке, сэкономив, таким образом, кучу времени. И в очередной же раз отказался я от этой мысли. Народную мудрость “не следи там, где живёшь” я соблюдал свято. Так что, выйдя на улицу, я по старинке поймал такси и доехал до офиса на машине. И, кстати, очень даже резво доехал.

Охрана пропустила меня беспрекословно. Привыкли к моим неожиданным появлениям и никаких лишних вопросов давно уже не задавали. Я, бывало, и ночью в офис заявлялся, а тут ещё только вечер. К тому же не слишком-то и поздний.

Я быстро пробежался по пустым коридорам до своего кабинета. Рабочий день закончился, и весь народ уже успел покинуть офис. Никто задерживаться не стал. Видимо, для кого-то не было в этом надобности – все срочные дела завершены, остальные же до завтра подождут. Для кого-то это было вообще нормально – покинуть рабочее место, как только звонок на выход прозвенел. Ну, а кто-то после нынешнего общения со мной пошёл стресс снимать в ближайший бар. Не без этого, конечно. Ну, а что делать, если шеф у них самодур. Правда, так только мне можно говорить. И даже думать так можно только мне.

Закрыв за собой дверь кабинета на замок и не включая свет (а зачем, собственно?) я сразу же прошёл в каморку, где также старательно запер вход. Секунду поразмыслив, в каморке я лампу всё-таки зажёг. Затем шагнул к своему шкафу-сейфу и открыл его.

Только-только открылись створки шкафа, а взгляд мой упёрся в нагайку, небрежно брошенную мной недавно в левую часть шкафа к прочему подобному оружию. В ту самую казацкую нагайку, что я уже использовал сегодня, скажем так, в сражении. Если же более точно выражаться, то, несомненно – в избиении.

Что же, опять нагайка? Ну да, ладно. Пусть будет так. Нагайка, значит нагайка. Почему бы и нет? Будем считать, что день ещё продолжается (а это и на самом деле так), и я просто продолжаю использовать прежнюю амуницию.

Повесив нагайку на пояс, я взглянул теперь вверх. Затем, особо не раздумывая, достал из кофра свой крест и повесил его себе на шею, спрятав под свитер, который одел дома вместо рубашки. Использовать ту же амуницию, значит использовать. Пусть тогда и крест со мной будет. Может он, опять же, снова свои свойства артефакта проявит, и я успею, наконец, понять, что это, собственно, за свойства, и как они вообще инициируются.

Уже закрывая створки шкафа, я случайно взглянул на нижнюю полку и тут же нагнулся и прихватил из кучки булавок с разноцветными головками-шариками, лежащих с самого края, две штучки да воткнул их прямо в свитер – слева, на уровне сердца. Всё просто. Это были мои новые амулеты. Следовало бы испытать их в боевых, так скажем, условиях. Возможно, получится это уже и сегодня.

Вот теперь я был полностью готов. Оставалось теперь лишь погасить свет и открыть портал, что я с успехом и проделал. Внутренняя чуйка подсказала мне, что всё идёт по плану. Можно даже особо уже и не торопиться. Только топтаться на месте просто так, без цели, тоже, само собой, было не резон. Так что я уверенно шагнул сквозь плотную завесу портала, повторяя при этом про себя несколько раз подряд те самые координаты, что пришли мне в сообщении от моего осведомителя.

Вышел я, не сомневаюсь, ровно в то место, куда и стремился попасть. Только особой радости мне это не принесло. Ну, на самом же деле! Опять лес! Это уже как-то нечестно, что ли. Второй раз подряд! Хотя, может, это я сам себе накаркал? Продолжение дня, продолжение дня… Вот получите, как говорится, и распишитесь за это продолжение. Хорошо уже, что переодеться догадался. Хотя бы здесь не оплошал.

Я огляделся по сторонам. Стоял я на небольшой полянке. Скорее даже, какой-то проплешине размером два на полтора метра. Вокруг высились стволы деревьев. В основном опять всё те же сосны. Слева, между деревьями в земле темнел провал, похожий толи на берлогу какого-то крупного зверя, толи на небольшую пещеру. Вход туда пытались замаскировать, заложив крупными ветками, но не особо старались при этом. Любой человек, что мог оказаться случайно на этой полянке, без труда разглядел бы “скрытое” убежище. Яснее ясного, что я-то это укрытие обнаружил сходу. И сразу понял, что мне именно туда. А кто бы мог сомневаться?

Чего ждать? Идти всё равно придётся. Или ползти. Ползти по уши в грязи, обгоняя жирных и склизких червей и слизней, не имея никакой возможности заткнуть нос, дабы хоть несколько секунд передохнуть от окружающего смрада.

М-да. Не очень-то весёлую, надо признать, я себе картинку нарисовал. Правда, полностью соответствующую моему текущему внутреннему мироощущению. И, кстати, картинку, не набросанную наспех моим воспалённым воображением, а взятую из жизни. Более того, из моего собственного опыта. Имел я честь как-то двигаться к очередной цели именно таким вот образом. И, знаете, совсем не хотелось бы развивать дальше полученные тогда навыки. Оставалось только надеяться, что сегодня всё будет гораздо проще.

Я приблизился к тёмному зеву, небрежно снёс ногой ветви, закрывающие вход, и, согнувшись почти пополам, прошёл внутрь. Ну, хотя бы, действительно, прошёл, а не прополз. Это, несомненно, вселяло определённый оптимизм.

Подземный ход имел небольшой уклон вниз и, что позволило мне теперь совсем уж облегчённо вздохнуть, начал буквально через несколько метров всё более и более расширяться, превратившись в итоге во вполне себе высокий и широкий коридор. Я смог даже, предварительно размяв спину, выпрямиться в полный рост. Абсолютно не боясь при этом задеть непокрытой головой земляной потолок с торчащими тут и там корнями деревьев да какими-то вкраплениями, светящимися подобно фосфору. Эти вкрапления, кстати, надо признать, с успехом заменяли собой небольшие диодные лампы, не хуже последних освещая дорогу. Ну, не подобно Солнцу, конечно. В проходе царил, скорее, лёгкий сумрак. Однако видно было достаточно, чтобы не порвать ненароком рукав об торчащую из стены острую ветку, и не наступить случайно на попавшегося на дороге и спешащего по своим делам толстого жука. В общем, пользующиеся этим коридором существа смогли позаботиться здесь и об определённом комфорте. Для себя. Мне-то, естественно, от света было ни тепло, ни холодно. Не хуже и в полной темноте я до цели добрался бы. А вот за широкий и высокий коридор не сказать “спасибо” было бы просто непростительно.

Ещё одним спасибо надо было отметить запах, коим был наполнен проход. Нет. Не Шанель номер пять. Это совершенно точно. Но и без признаков смрада, что и есть самое главное в данном случае. Обычный натуральный, природный запах. В основном, конечно, земли. Чуть спёртый. Не без этого. Но и не более того. Вполне терпимый и приемлемый.

Коридор же, почти прямой до этого, через три-четыре десятка метров повернул направо почти что под прямым углом. Затем тут же повернул ещё раз направо, всё под тем же углом в девяносто градусов. Иначе говоря, дорога попросту развернулась вдруг в обратную сторону. Ну, а ещё через несколько метров взяла да и закончилась тупиком.

Сам тупичок, в отличие от всего остального прохода, освещён не был. Что значит – здесь на потолке полностью отсутствовали те вкрапления, что излучали сияние. И если вблизи разворота ещё падали на землю какие-то отблески света из основного коридора, то в конце пути, у глухой стены царил полный мрак.

Всё это было неспроста, само собой. Всё это было сделано лишь для того, чтобы заставить поверить случайного путника, по прихоти судьбы забредшего сюда, в то, что дорога окончена. И надо теперь, как можно быстрее, двигаться обратно. Туда, где светло. Ибо здесь всё больше и настойчивее мрак начинает давить на психику, заставляя сердце сильнее и сильнее сжиматься от неотвратимо подкрадывающегося страха. И вот взгляд уже с надеждой устремляется к спасительным лучикам света, а ноги сами несут к выходу.

Меня так просто было не провести. Тем более что темнота для меня такой же точно друг, как и свет. Различий я между ними не делаю. Да и даже обладай я намного менее выдающимся зрением, всё равно обратил бы внимание на такие, казалось бы, мелочи, как отсутствие веток и кореньев в стене передо мной, ровную утрамбованную землю под ногами в этом месте, изменившийся запах, в котором стало гораздо меньше исключительно природного, что ли.

Я, напомню, обладал зрением именно что выдающимся. Как и обонянием. И потому лишний раз убедился, что существа здесь обитающие, совершенно расслабились и начали потихоньку пренебрегать элементарными правилами маскировки, всё более и более надеясь на исконно русское “авось”.

Да ладно ещё ветки у входа! Это, в конце концов, совсем не смертельно. Пусть и зашёл даже в итоге кто-то в проход. Да, как зашёл, так и вышел! Ни с чем, само собой. Ну, а если кому-то этот случайный любознательный путешественник возьмёт да и поведает про коридор светящийся? А хоть бы и так. Только снова сюда дорогу ещё найти надо будет. И вообще в лес этот добраться не так-то просто. Это я знал абсолютно точно. Чувствовал, что на много километров вокруг нет серьёзных поселений каких-либо, как-то, к примеру, деревенька какая на два-три десятка домов. А тем путём, что я сюда попал, не многие воспользоваться смогут. Те, кто смогут, кстати, по доброй воле и сами сюда наведаться не захотят. Совсем не захотят. Не надо это им.

Я взялся за стальную ручку, торчащую передо мной на уровне плеч прямо из земли. Ну, просто забыли, надо думать, спрятать эту ручку. И вот это, в отличие от веток у входа, действительно уже очень серьёзный косяк. Такие промашки в двух случаях из трёх вели к значительным проблемам. Например, к таким, как сегодня. Что я и создам, к слову.

Ручка несла на себе слабые следы магии, созданной очень и очень давно. Видимо, при помощи наложенного заклинания эта самая ручка и пропадала, когда то было нужно, да ещё и запоры надёжнее становились. Когда это было нужно, повторюсь. Но, не сегодня, похоже. Я укоризненно покачал головой и потянул ручку на себя.

Усилие пришлось приложить изрядное. И неудивительно. Вместе с ручкой от стены оторвался крупный пласт земли, который скрывал за собой массивную железную дверь и одновременно нависал на ней. Вес всей этой конструкции впечатлял. Чтобы открыть проход дальше, силой надо было обладать пусть не богатырской, но достаточно серьёзной. Для меня, само собой, это проблемой не было. Так что через несколько секунд я шагнул в открывшийся проём. Да ещё и счёл нужным дверь за собой аккуратно обратно прикрыть. Вот такой я воспитанный. Если со стороны смотреть. А по жизни… Я вообще всегда поступал так и только так подобных случаях. И на самом деле всё лишь для того, чтобы создания, к которым я на рандеву прибыл, встречу “по-английски” не покинули. По крайней мере, раньше времени, мной обозначенного, не покинули.

В итоге, я оказался в подземной пещере. Где снова, к слову, ничего нового меня не ожидало. В части торжественной встречи. Ну, да пусть хоть какой-нибудь встречи! И, надо признаться, я уже и привыкать к этому начал. Хотя в глубине души всё равно какая-то детская обида оставалась. Впрочем, вполне понятно это. Я всё-таки старался, дорогу дальнюю, нелёгкую одолел, убежище скрытное, тайное отыскал, проникнуть в него смог. И что? Вот я здесь, а никому не нужен. Никто даже внимания на меня не обращает. Не повернулся ко мне никто. Все заняты слишком. Не до гостей, прямо скажем, никому здесь. Не ждут никого более. Особенно меня…

С другой стороны, двоих карликов в зелёных сюртуках да высоких, остроконечных, широкополых и, опять же, зелёных шляпах понять было можно. Они и не имели возможности меня увидеть, поскольку находились спиной ко мне и повернуться не могли по определению. А и кто бы смог, оказавшись крепко привязанным к широким, вбитым в землю столбикам, как эти два низкорослых создания. Причём привязанным таким образом, чтобы шея оказалась на уровне верхнего края столбца, а ноги при этом болтались, совершенно не касаясь пола – от пяток до земли было ещё добрых полметра. Надо добавить, что ко всему прочему головы пленников были надёжно зафиксированы в колодках, что крепились как раз к навершиям столбцов. Повернуть голову, таким образом, карликам было просто физически невозможно.

Опустив глаза, я с интересом осмотрел полосатые, жёлто-красные гетры и коричневые с золотыми пряжками башмаки, что красовались на ногах карлов. И только после этого перевёл взгляд на троих добрых молодцев, что, нет никаких сомнений, и пленили несчастных коротышек. Точнее, опять же на спины добрых молодцев. Ребята эти также до сих пор не соизволили повернуться ко мне. Хотя они-то, как раз, и могли бы.

Да. Добры молодцы обладали поистине богатырским телосложением. Все трое. Не братья-близнецы, конечно. Пусть и причёски у них были абсолютно одинаковые. Длинные, чёрные волосы, чуть тронутые сединой, зачёсанные назад и стянутые жёсткой резинкой в “хвост”. В фигурах-то определённые различия были. Это было заметно даже со спины. Как было заметно и то, что силой и здоровьем эти друзья обделены не были. Как не были обделены и ростом, что составлял, ну никак не менее двух метров на каждого. Так что “добры молодцы” применительно к этим ребяткам звучало абсолютно точно не как метафора. Скорее, как их краткая характеристика. Разве что, надо уточнить, “добры” здесь имелось в виду, именно как сильные, могучие. И уж абсолютно точно не как великодушные, милосердные.

- У вас осталась одна минута, – совершенно, казалось, безликим и, к тому же, безразличным голосом произнёс один из верзил и, незаметным, но очень ловким движением руки, щёлкнул длинным кнутом, что держал в руке. Тут же раздались ещё два щелчка. Это оставшиеся молодцы повторили своими плетьми движения собрата.

Карлики, висевшие на столбах, вздрогнули, но промолчали. Хотя, вне всяких сомнений, обращение было направлено именно к ним. К кому же ещё? Загадки здесь никакой не было. Как, впрочем, не было никакого секрета и в том, что именно хотели бы услышать от карлов их жестокие надсмотрщики.

- Вам же, безусловно, известно, что в мире осталось всего три полноценных семьи лепреконов, – прервал я возникшую паузу, не дожидаясь окончания обозначенного молодцами срока в ту самую приснопамятную минуту. – И главы двух этих семейств сейчас в этой пещере. Да ещё и в очень уж, надо заметить, неприглядном положении.

Карлики вздрогнули снова. И закрутились, завертелись на своих столбах, пытаясь повернуть головы в сторону нового персонажа, появившегося столь внезапно. Да к тому же подарившего вот так вот неожиданно пленникам пусть пока ещё слабую, но всё-таки надежду на чудесное, в самом прямом смысле слова, спасение. Но, совершенно безуспешно, само собой, попытались повернуть головы. Колодки так никуда не делись и по-прежнему исправно выполняли свою работу.

Трое же дюжих дядек, они же те самые добры молодцы, не были никак ограничены в своих движениях. Поэтому у них легко получилось развернуться ко мне лицом. Получилось это легко, к тому же очень быстро и как-то естественно, привычным движением, что ли. При этом особого удивления, по крайней мере – видимого, от моего появления никоим образом ни одним из здоровяков выказано не было. Они абсолютно спокойно смотрели на меня, разве что, слегка нервно поигрывая своими кнутами.

Глава 11

- И, вот, зачем ты сюда явился-то, неразумный человек? – спросил один из молодцев. Тот самый спросил, что, судя по голосу, и дал карликам последнюю минуту на размышления.

- Неразумный? Я?! Вы вопрос мой не расслышали, что ли, ведьмаки? – я изобразил на своём лице искреннее удивление и, существенно повысив голос, повторил. – Я говорю, вы лепреконов сейчас всего одно семейство полноценное оставить собрались. Что означает, в общем-то, что лепреконы эти самые в самом скором времени и вовсе исчезнут. Не будет у них возможности просто-напросто потомством обзавестись от себе подобных. Только вот, недопустимо это. Недопустимо, когда не естественный отбор такими вопросами ведает, а те, что выше него себя поставить отчего-то решили.

- Смотри-ка! Знает, кто перед ним. И не удивляется тому нисколько, – усмехнулся ведьмак, что вёл беседу со мной. И тут же улыбка сошла с его губ, а взгляд стал жёстким и суровым. – Только теперь ты окончательно себе приговор подписал. И себе, и гномам этим жадным. Могли мы только с тобой расправиться, а нелюдям жизнь оставить. В обмен на… На то, что взамен их жизней мы взять готовы были. Теперь пустое это. Не попытаться отомстить, зная кому, не в характере лепреконов. А нам такого счастья не надо – каждый день ждать удар в спину от наёмников алчных карлов. Да терять беспрестанно друзей своих и родню. Что падут от рук тех же самых головорезов. Так братья?

Стоящий справа от говорившего со мной собрата ведьмак кивнул утвердительно головой да крепче сжал рукоятку своего кнута. А вот стоящий слева молодец, напротив, соглашаться со своим сородичем пока не собирался. И вступать в конфликт со мной совсем не спешил. Он пока единственный в этой пещере, похоже, понял, кто сюда нежданно-негаданно в гости заявился. Что тут же, собственно, и подтвердил.

- Судья это, брат. Судья к нам пожаловал. И, боюсь, приговор он не себе, а именно, что нам подписал. Нехорошо это. Совсем нехорошо.

- Казни! Казни их, Судья! За все их зверства – казни их! Нечего с этими извергами разговоры разговаривать, – тут же ожили и закричали в унисон со своих столбов лепреконы. – И не гномы мы никакие! Нечего нас с этими бородатыми даже сравнивать!

- Мне одно непонятно, – поглядев без особого интереса в сторону извивающихся с новой силой на столбах карлов, и вновь повернувшись к ведьмакам, произнёс я. – Вы на Руси обитаете. В основном, по крайней мере. Можете не отнекиваться. Рыбак рыбака видит… Как говорится. Вас чего в Ирландию понесло-то? Ближе нигде тех, кто мог бы существенно ваше финансовое положение поправить, не нашлось? Да ещё и снова потом с таким грузом из Ирландии в леса русские возвращаться. Думаете, убежище это ваше найти невозможно? Ошибаетесь. Сильно ошибаетесь. Я тому пример. И головами не качайте. Что всем и каждому от лепреконов нужно? Тоже, что и вам теперь. То-то и оно.

- Казни их! Казни! Чего тянешь?! И нас сними с кольев этих, наконец-то! – снова заверещали карлики.

- Да тише вы, неугомонные! – прикрикнул я на лепреконов. – Не вам мне указывать, когда и что делать. Если ещё звук от вас услышу, так и оставлю здесь висеть. Ещё с неделю. Чтобы за это время хорошо усвоили, как вам со мной разговаривать должно.

Карлы снова поёрзали на своих столбах, но перечить мне не стали. Поостереглись. А ну как решу выполнить своё обещание? Вдруг, и правда, чересчур обидчивым окажусь? А я ведь такой и есть, надо заметить. Да и слов на ветер просто так не бросаю.

- А надоело нам за копейки сущие работать! – вдруг решил-таки мне ответить тот самый ведьмак, что с ходу Судью в моём лице признал. – Вот и в этот раз. Именно что в Ирландию нас призвали. Нечисть у них завелась. Свои-то ведьмаки у них в разъездах были. А может связываться с этим делом просто не захотели. Нам-то что?! Была бы работа предложена…

- Чуть-чуть головы не сложили мы в Ирландии этой, – подхватил ведьмак, стоящий посередине. – Втроём насилу справились. А когда в пещеру зашли, что нежить облюбовала та, о которой тебе, Судья, лучше и не знать, в углу самом дальнем и обнаружили два столба, в землю воткнутых. Два столба, на которых создания эти вот самые низкорослые и висели. Без сознания висели. Сначала подумали мы даже, что расправилась с карлами нежить. Да потом присмотрелись – дышат гномы. Еле-еле, но дышат.

- Ну, а потом поняли мы, что и не гномы это вовсе, – вздохнув, снова заговорил первый ведьмак. – Признали мы лепреконов. Карманы затем их обшарили. А что? Наша добыча! Имеем полное право. Только в карманах тех толком ничего и не было. Два артефакта только, что в любое место переместить могли бы. Да не одного человека, а хоть город целый. Могучие артефакты! Не знаю, что уж лепреконы заполучить хотели, что такое в свои закрома доставить задумали. Вот, спрашивается, куда да за какими нуждами сами главы семейств лично отправились?

- Ответа получить на такие вопросы, понятно, от двоих пленников нежити мы и не надеялись, – вступил в разговор третий ведьмак, до того молчавший. – Отпустить лепреконов с миром? Так-то правильно это было бы. За откупные само собой. Наша это добыча. Наша! Да и за артефакты, собратом моим упомянутые, что-то выручить можно было бы. Да хотя бы и опять у тех же лепреконов. Только вот о жадности коротышек, что в наши руки попали, легенды не просто так ходят. Думается, гроши бы нам какие-нибудь в итоге достались. А то и вовсе “спасибом” всё дело обошлось бы.

- Решили мы по-другому, – продолжил рассказ опять тот ведьмак, что посерёдке стоял да лепреконам угрожал. – Чего милостыню выпрашивать? Сами своё возьмём! Столбы прямо с пленниками из земли мы достали. Труда особого это нам не составило. Да одним из артефактов этих же пленников и воспользовались. Вот здесь и оказались в один миг. Так что в леса русские, как видишь, особого труда нам вернуться не составило. Дальше ты сам уже всё видел. Что вот ещё добавить? Разве то, что не знали мы того, что лепреконы, коих сюда доставили, из последних. Здесь оплошали. Каемся в том. Не трогали бы карликов, конечно, если известно нам о таком раскладе было бы. Не трогали бы.

Я стоял, смотрел на ведьмаков и думал. В том, что рассказ их – правда от начала до конца, сомневаться не приходилось. Как не приходилось сомневаться и в том, что если бы не поспел я вовремя, сейчас на столбах висели бы два трупа лепреконов, засечённых насмерть. И что тогда мне в раскаянье троих дюжих молодцев, прервавших многовековую линию персонажей ирландского фольклора? Память о которых и действительно осталась бы в том случае только в старинных преданиях.

Ведьмаки также стояли молча, опустив глаза в пол, и ждали решения по своей дальнейшей участи. Руки дюжих ребятишек ослабли. Плети, что эти руки держали, повисли бесполезным грузом. Мыслей противостоять мне, да и хотя бы просто угрожать, более не было. Тут ведьмакам надо отдать должное. Ребята они оказались совсем неглупые. Догадались о том, что единственный их шанс сейчас остаться в живых – полное покаяние, примерное поведение и послушание.

Притихли и лепреконы. Понятно, что слово лишнее они, после моего предупреждения, без разрешения произнести даже и не пытались. Так теперь коротышки и ёрзать на своих столбах перестали. Чтобы не помешать мне ненароком думы свои думать. Да не навлечь на себя гнев мой так не вовремя. В этом богатый жизненный опыт лепреконам помог, надо полагать. Никак не иначе.

Эх! Забавно было бы, конечно, заполучить в свою коллекцию осведомителей ещё и ведьмаков. Много где эти молодцы бывают. Много видят, много знают. Только вот рассчитывать на это, к сожалению, не приходится. Слишком гордые они. Смерть предпочтут, но наушничать не станут, да тайны свои чужим раскрывать тоже не будут. Сомнений здесь никаких.

- Долг за вами будет. Три раза призвать вас смогу, – принял я, наконец-то, решение и посмотрел на ведьмаков. – И явитесь по первому же моему зову. Не кривитесь. Против братства вашего и правил ваших идти не заставлю. Остальное обязаны выполнить безоговорочно. Быстро и без лишних вопросов.

- А если не согласны мы будем? – спросил ведьмак, стоящий справа.

- Да, согласны мы! Согласны, Судья, – тут же активно закивал головой ведьмак, стоящий посередине, не дав мне и рта открыть, да ещё и ткнув при этом локтем вбок, да весьма ощутимо, своего собрата. Похоже, имел право этот муж говорить и принимать решения за всех. Да успокаивать по-разному неразумных.

- Согласны мы, – получив тычок в бок, тут же пошёл на попятную чересчур любопытный молодец. – Да и что в случае несогласия с нашей стороны было бы, тоже, в принципе, понятно. Только вот…

- Что “только вот”? – нахмурился я.

- Только вот… – повторил за своим собратом третий ведьмак и многозначительно перевёл взгляд на лепреконов.

- А! Это! – и я уверенным шагом двинулся к столбам, где висели пленники. – Вы помните, сколько времени прошло с тех пор, как вы “друзей” своих новых обнаружили в пещере нежити ирландской?

- Да часов с восемь уже прошло, – ответили ведьмаки, расступаясь передо мной.

- Точно восемь часов прошло? Не больше? – уточнил я.

- Не больше восьми с половиной, – услышал я голос за спиной, потому как уже подошёл вплотную к лепреконам.

- А бились с нечистью сколько? – задал ещё один вопрос я.

- Никак не меньше двух часов. Здесь точнее не скажем. Не до этого тогда было. Но, времени немало понадобилось, чтобы ту тварь упокоить, – последовал ответ.

- Этого достаточно, – кивнул головой я и достал из свитера булавки. – Значит можно смело десять часов брать. Да пару часов, чтобы всё взад вернуть, как раньше было.

- О чём это ты, Судья? – удивился кто-то из ведьмаков. Кто именно я не разобрал. Да и не до этого мне сейчас было.

- Десять часов назад и два часа вперёд, – громко произнёс я и с размаху воткнул свои булавки точно в холку каждому из лепреконов.

Лепреконы даже пикнуть не успели. Булавки стремительно вошли в их тела и тут же коротышки обмякли на своих столбах, уронив головы на грудь.

- Ты убил их?! – не столько ужаснулись, сколько удивились ведьмаки.

- Нет, конечно, – возразил я, глядя как головки булавок, засияв было ярким светом, тут же буквально растворились в воздухе.

И, кстати, как только разноцветные головки исчезли, вообще каких-либо следов ни у одного из двоих лепреконов на шее более не наблюдалось. Что вполне и удовлетворило меня. Опыт использования нового артефакта, таким образом, можно было считать вполне успешным. Ну, а то, что булавки-амулеты в полной мере и без оговорок выполнят и дальше своё предназначение, сомнений у меня вообще никаких не вызывало. Не на помойке всё-таки я свои артефакты подбираю.

- Лепреконы в забытье. Или спят, если для вас это проще, – пояснил я, вновь повернувшись к ведьмакам. – И будут в таком состоянии ещё два часа. Точнее, уже один час и пятьдесят девять минут. А когда проснутся, ничего помнить не будут. Как вы догадались, ничего не будут помнить из того, что было ровно десять часов назад и будет ещё два часа вперёд. Для них навсегда теперь останется безусловно достоверным лишь тот факт, что их похитила какая-то нечисть и уволокла в свою пещеру. И всю свою жизнь лепреконы будут уверены, что с того самого момента, как после общения с нечистью сознания лишились, так в беспамятстве и оставались. Пока вас, своих спасителей, очнувшись, не увидели.

- Вот как! Хитро. Знатная у тебя магия, Судья. А точно ли так оно будет? И как мы всего за два часа обратно в Ирландию в пещеру ту лепреконов доставить сумеем?

- Как сказал, так и будет. А времени у вас предостаточно. Амулетом вторым своих пленников воспользуйтесь, да тут же в нужном месте и окажетесь. Успеете и столбы на место прежнее воткнуть и о жадности своей излишней ещё подумать.

- А как же мы объясним, что амулеты у лепреконов из карманов исчезли?

- Да никак не объясните, – усмехнулся я. – Скажете, знать не знаем ни про какие амулеты и всё на том. Про амулеты, говорите, нечисть надо было бы спрашивать, если бы она только живой осталась. На том и стойте, ещё раз вам повторяю. Ну, и выкуп за освобождение требуйте. Здесь уж, всё в руках ваших.

- Думаем, что выкуп всё одно большим никак не будет. Ну, да что теперь с того. Всё больше будет, чем ничего. И спасибо тебе, Судья, что живыми-здоровыми нас оставил.

- И дальше не хворайте, – вполне себе искренне пожелал я ведьмакам, направляясь к выходу. Всё-таки должок теперь передо мной у этих молодцев. Так что пусть живут и дальше силы набираются. – И помните – явитесь по первому моему зову.

- Куда теперь денемся? – услышал я, закрывая за собой дверь.

И снова – короткий отрезок пути в полной темноте, разворот да небольшая прогулка по уже освещённому подземному коридору. И вот опять я в лесу перед входом в пещеру. Перед входом, который теперь я даже не поленился прикрыть достаточно надёжно ветками. Да так, что незнающий об этом входе, так и пройдёт мимо, нисколько не заподозрив, что под валежником что-то есть.

Мог я, конечно, мог домой податься и из логова ведьмаков. Зеркало там для того вполне подходящее имелось. Только чувствовал я, рано ещё мне сегодня на отдых. Что-то остановило меня. Что-то заставило вернуться в лес. Собственно, раздумывая, куда мне дальше податься, я и замаскировал вход в подземный коридор. Совершенно автоматически. Вот не привык я лишних следов за собой оставлять. В отличие от ведьмаков тех же.

Так ничего толком для себя и не решив, я не спеша побрёл дальше. В ту сторону, где деревья, как мне показалось, стояли между собой пореже. И пройти, соответственно, было чуть проще.

Прямо скажем, особой радости от новой прогулки по лесу я не испытал. Хотя никаких серьёзных препятствий на своём пути и не встретил, да и насекомые мне тоже сильно не досаждали. И был вполне удовлетворён, когда минут через тридцать неторопливого блуждания, эта самая прогулка была окончена. Более того, оказалось, что это и не прогулка была вовсе, а дорога. Дорога из пункта А в пункт Б. Где пункт А – спуск в пещеру ведьмаков. Пункт Б – высокий, надёжный забор.

Само собой, забор никак не мог быть конечной целью моего нынешнего маршрута. Интересовать меня должно было, понятно, то, что находится за этим забором. И учитывая тенденции сегодняшнего дня, я уже не только подозревал, а был вполне уверен в том, что именно увижу, когда окажусь внутри ограды.

Почему я был так уверен в своих предположениях? Да просто потому, что вот точно такой же забор, может только окрашенный в чуть более яркие цвета, я уже видел. И видел сегодня.

Дальше – больше. Подойдя вплотную к ограде и ковырнув носком ботинка землю, я обнаружил пульт. Один в один, который уже держал совсем недавно в руках.

Придумывать что-то новое здесь не имело смысла. Пульт этот, естественно, открывал проход внутрь. При наборе определённого пароля. Я этот пароль и набрал. Набрал ровно так же, как и набирал уже сегодня. Проход, до того не особо заметный, вполне ожидаемо, тут же открылся. Я в него стремительно и юркнул.

Дождавшись, когда калитка за мной вновь закроется и забор примет всё тот же неприступный с виду облик, я заставил себя внимательно осмотреться. А после заставил себя не удивляться. Не удивляться ничему сегодня более. Вот просто день такой. Когда всё повторяется. Бывает так. И ничего здесь странного.

Мои подозрения, что посетили меня прямо перед забором, полностью оправдались. Пред моими очами явились: яблоневый сад, что начинался сразу за оградой, плюс кусты смородины, расположившиеся за этим садом и окружающие теремок. Да-да. Тот самый теремок, который я уже лицезрел сегодня. Разве что только, в совсем другом месте.

И вновь ничего иного, чем пользовался ранее, я не использовал. От добра добра не ищут, как известно. Соответственно, накинув на себя личину последнего существа, державшего в руках пульт, открывающий проход в заборе, я уверенно двинулся к теремку. Удостоился контрольного тычка в ногу от чересчур бдительного насекомого, курсировавшего от куста к кусту. Насладился плодами русского зодчества. И без особых хлопот довольно быстро на этот раз добрался до входа в теремок.

Собственно говоря, и у входа-то я не задержался. Уверенно потянул на себя дверь, которая, как и ожидалась, была не заперта, и оказался внутри дома. Быстро, мимо пустых комнат слева и справа преодолел длинный коридор. Быстро, потому как на этот раз не стал уже рассматривать картины с пейзажами русской природы, украшавшие стены. Затем, снова ожидаемо, я оказался у лестницы, ведущей вверх. Поднялся на второй этаж. И, нисколько не сомневаясь, потянул на себя ручку и приоткрыл дверь, ведущую, как уже и вы могли бы догадаться, в обширный зал для приёмов.

И здесь “дежавю” закончилось. Нет. Вот что касается самого зала, который я увидел, стоя прямо перед порогом, да размеров этого зала, обстановки и даже колокольчика-звонка на столе, в общем, самого помещения – здесь всё было ровно так же, как и в первом тереме, в котором я сегодня побывал. Всё дело было в обитателях. Или же в хозяевах этих старорусских домов. Не знаю, уж, как правильно называть людей, что присутствовали там. Разбирайтесь сами, если для вас это принципиально.

Вернёмся всё же к обитателям. И что? Моему взору предстали восемь мужчин (а мужчин ли?), вольготно расположившихся в удобных креслах вокруг овального стола. Довольно молодых мужчин. Ну, так их пока звать будем. Можно сказать – юношей. Стройных, подтянутых, симпатичных, с чистыми лицами, здоровым румянцем на щеках и ясными, светлыми глазами. С подведёнными глазками, накрашенными губками, аккуратным маникюром. Перед каждым молодым человеком опять же стоял бокал. Однако наполнены бокалы были не шампанским, а обыкновенной родниковой водой.

Услышав скрип открываемой двери (а петли-то оказались не смазанными!), юноши (или кто они там на самом деле), все, как один, дружно развернулись в мою сторону. Мне даже стало как-то неудобно. Взгляды большинства молодых людей совершенно определённо казались укоризненными. Мне словно говорили: “Ну, вот зачем ты пришёл сюда так не вовремя? Зачем помешал нам?”

И что мне оставалось делать? Ну, не уходить же обратно! В общем, я бочком-бочком, да и протиснулся в образованную мной же щель между косяком и дверью. Затем аккуратно дверь за собой прикрыл. И, придав своему лицу максимально невинный вид, прислонился спиной к стене, всем своим видом показывая – всё хорошо, так и должно быть, можете особо-то на меня внимания и не обращать.

Только вот, на счёт “внимания не обращать” – этого, как раз, и не получилось от слова “совсем”. Почему? Потому что день такой. Потому что опять в титрах, сопровождающих для меня течение сегодняшних суток, загорелась иностранная буковка “R”, что по-русски означает – повтор.

Я почувствовал тепло, разливающееся по груди, и, опустив глаза, увидел сгусток света, явственно пробивающийся через весьма плотный материал моего свитера. Никаких сомнений на счёт источника света у меня, само собой, не было. Естественно это горел мой крест-амулет. В чём я тут же и убедился, вытащив его из пазухи.

И снова разобраться в сути магической природы своего нового оберега я не успел. Просто не успел. Вся сидевшая за столом компания вдруг дружно сорвалась со своих мест, все без исключения повыхватывали из-под стола кто палку, кто нож и всей гурьбой набросились на меня. При этом один из молодых людей не поленился перед атакой потянуться в центр стола и хлопнуть рукой по звонку.

Опять не было никого звука, что должен был бы издать звонок-колокольчик. Однако это ни в коей мере не говорило о его неисправности. Всё работало и работало прекрасно. И работало точно так же, как и при предыдущем моём визите в похожий дом. А именно – все мои (да и не только мои) магические способности были блокированы мгновенно.

И вновь меня охватила неукротимая, безудержная ярость. Да, в самом деле! Второй раз подряд со мной даже не стали разговаривать. Ладно, не поздоровкались. Здоровья, понятно, здесь мне никто желать не собирался. Но даже просто не сказали: “Убирайся! Тебя здесь не ждали!” А это ведь уже какое-никакое начало беседы, ведущее к потенциальному компромиссу в интересах ведущих диалог сторон. Это хоть какой-то знак внимания. Нет! На меня просто напали. Точнее, не просто напали. Меня снова собирались убить, изничтожить, стереть с лица земли. Не спросив ни имени, ни фамилии. К тому же, повторюсь, не дали мне опять даже шанса понять природу моего креста-амулета. Не дали даже самой малой возможности, чуточку времени на то, чтобы разобраться, отчего снова засветился мой оберег. Почему засветился? Для чего? Снова я не смог, потому как не успел, получить ответы на эти вопросы.

Наверное, не меня одного подобное развитие событий вывело бы из равновесия. Добавим к тому, что бросившиеся на меня особи, враз потерявшие всю свою привлекательность из-за сжатых да перекосившихся от ненависти лиц, злобно рычали и хрипели. Слюна капала из их полуоткрытых ртов. Глаза этих, пару минут назад вполне приличных молодых людей, застила бешеная злоба. Так что любой, способный, конечно, постоять за себя человек (или другой-какой индивидуум), просто вынужден был бы встать на защиту своего здоровья. Ну и, по мере сил, постарался бы поставить зарвавшихся юнцов на место.

Я не просто могу постоять за себя. Мне в искусстве защиты и нападения, и это, замечу, без применения сверхъестественных способностей, равных ещё поискать надо. И я не просто был возмущён. Я именно что был в ярости. Снова нападение на меня! Нападение на Судью! Приговор за это всем восьмерым преступникам я вынес молниеносно. И тут же принялся приводить его в исполнение.

Нагайка в один миг оказалась в моей правой руке. Засвистел в воздухе стальной наконечник, вплетённый на конце хлыста. Запел он свою смертельную песню. С невероятной силой и скоростью начал равно рассекать и воздух, и попадающиеся на пути юные тела. Без жалости, без пощады. Наслаждаясь данными ему теперь неимоверными мощью и могуществом.

Всё было кончено всего лишь за каких-то пару коротких минут. Не больше. Да и неудивительно. Молодые люди пёрли на меня, как, извините, стадо безмозглых баранов. Ничего не замечая на своём пути. Полностью поправ и элементарные правила боя, и хоть какую-то организованность, и выучку, и инстинкты самосохранения. Итог был закономерен – восемь трупов, распластавшихся передо мной. И я, стоящий всё на том же месте, не сдвинувшийся в сторону ни на шаг. И, в который раз, встретившись с подобной публикой, и ни вспотевший, и ни притомившийся. Да и, чего уж там прибедняться – ни на йоту не уставший.

Я бы мог всё закончить и ещё раньше. Если бы молодые особы, в своём стремлении добраться до меня быстрее, сами не затягивали время. Они отталкивали друг друга, в надежде первыми нанести удар, тем самым только мешкаясь и теряя последние зачатки самообладания и собранности. И, как следствие, постоянно тормозили бой. Разве что при этом, даря самим себе лишние секунды жизни. Но даже и при таком раскладе, согласитесь, управился я довольно скоро.

Опустив глаза и взглянув на свою грудь, я недовольно поморщился. А что ещё? Завыть от очередного разочарования и начать крушить всё подряд вокруг? А толку-то? Крест мой, потерявший уже даже последние отблески только что пылающего внутри него пожара, от того снова не загорится. Это совершенно точно. Или попробовать? А вдруг?!

Я усмехнулся и убрал обратно свой амулет под свитер. Новый год давно прошёл, Деда Мороза поблизости не наблюдается, так что дарить подарки мне некому. Чтобы я не делал. Да и счастливые годы детства моего давно позади. Верить теперь приходится только в себя да в свои силы. Такова правда взрослой жизни.

Что же? И вести себя, соответственно, мне оставалось только по-взрослому. Выполняя свой долг и свои обязанности. Чем я немедленно и занялся.

Я провёл рукой над телами созданий, лежащих передо мной, и синее пламя тут же охватило молодую плоть. Не дожидаясь пока магический огонь заберёт с собой в Ничто поднесённую ему жертву, я развернулся к выходу. Уже открывая дверь, я услышал рокот моторов на улице.

Оказывается не такая уж здесь и глухомань, думал я, глядя в окно на въезжающие во двор два серых “Бентли”. И дорога хорошая рядом имеется. Шоссейная, не иначе. Если бы не так, владельцы столь престижных авто воспользовались бы личными вертолётами для доставки своих дорогих тел к этому дому. Без сомнений, могли себе они это позволить.

Дальнейшее моё поведение было вполне предсказуемым и очевидным. К чему противиться насмешнице-судьбе? Я и не стал.

Спустившись на первый этаж, я заглянул в первую, попавшуюся по пути комнату и, даже с каким-то удовлетворением, обнаружил в ней небрежно кинутый на диван, стоящий у стены, плащ. Длинный, до самого пола плащ, с широким капюшоном, зелёного цвета, точнее – оттенка лесной, летней листвы.

Накинув на себя плащ и застегнув его на все пуговицы, я спокойным шагом направился к калитке в заборе. Капюшон надеть я, конечно, также не забыл. А вот на звонок-колокольчик на столе в зале, дабы снять защиту от магических воздействий, нажимать я не стал. Снова не стал.

Что-то мне подсказывало, что на элитных иномарках к этому теремку прибыли всё те же люди, что и к его двойнику, который я также имел честь посетить вот только-только. Можно даже сказать, что я был уверен в своём предположении. Абсолютно уверен. А значит в тот ребус, что я для пассажиров “Бентли” оставил в первый раз, следовало добавить очередную порцию таинственной неизвестности. Неизвестности, несомненно, лишь усложняющей заданную загадку. А кто сказал, что будет просто?!

Глава 12

Катя пришла домой только через трое суток. Поздним вечером. Ну, как пришла? Скорее, ввалилась в прихожую, чуть не рухнув на пол. Хорошо вовремя я её подхватить успел. Затем разул, раздел и отнёс в постель. Ей хватило сил только прошептать мне: “Разбуди в семь утра. Днём я улетаю. В час у меня самолёт”. Затем обессиленная девочка уронила голову на подушку и мгновенно уснула.

Будить девушку мне не пришлось. Ровно в шесть пятьдесят девять Катя сама встала с постели. Я уже не спал и внимательно наблюдал за стрелкой часов, неминуемо приближающейся к назначенному сроку, размышляя – разбудить Екатерину, как было сказано в семь или дать ей поспать ещё с пол часика. Так что время я знал абсолютно точно. И вот что странно – встать-то Катя встала, но глаза так и не открыла. И именно так, не поднимая век, под моим заинтересовано-удивлённым взглядом, девушка абсолютно уверенной походкой, не задев по пути ни одного угла, прошествовала в ванную комнату.

Я не поленился, спрыгнул с кровати и направился вслед за Катей. Просто мне было интересно: умоется и зубы почистит мой новоявленный лунатик всё также, не просыпаясь, или на пару секунд приоткроет хотя бы левый глаз, выбирая из двух именно свою щетку.

Как именно Екатерина выбирала зубную щётку, я так и не узнал. Потому не узнал, что как только добрался до умывальной и опёрся там о дверной косяк, тут же услышал: “Теве шево?” Изменения в дикции у Кати были обусловлены, как раз-таки, наличием у неё во рту той самой зубной щётки, которую она уже взяла и активно ей орудовала.

Я чуть приподнялся на носках и заглянул через плечо моей девушки в зеркало, перед которым она стояла. Отражение показало мне, во-первых, что Катя так глаза и не открыла. И во-вторых, что щётка зубная у неё всё-таки своя.

- Так чего тебе? – уже несколько раздражённым голосом, достав щётку изо рта, переспросила Катя.

- Да, ничего. Мимо просто проходил.

- Тогда проходи дальше. На кухню. И кофе мне там приготовь. Покрепче.

- Как скажешь, дорогая, – ответил я покладисто и направился по указанному адресу.

А разве и были у меня, вообще-то, варианты ответить что-либо другое? Без угрозы собственному здоровью? Как минимум, моральному, а то и физическому. Потому что в такой ситуации, думается мне, от девушки ничего кроме как агрессии ждать не приходится. От любой девушки, не говоря уже о Кате, чьё поведение в различных обстоятельствах я успел изучить достаточно хорошо. И в данном конкретном случае почёл за благо беспрекословно выполнить данное мне указание.

Скажу больше. Я проявил инициативу и приготовил полноценный завтрак. Во всяком случае, в моём понимании полноценный. Омлет, нарезка ветчины и сыра, свежие овощи, белый хлеб с маслом, две вазочки – с клубничным вареньем и мёдом. Чем плохо?! И вот точно в тот момент, как я ставил в качестве финального штриха на накрытый стол дымящуюся кружку с ароматным кофе, на кухню вошла Катя.

За те двадцать минут, что я был занят приготовлением завтрака, моя девушка успела полностью преобразиться. Она была снова свежа, молода и прекрасна. За это время Катя успела не только проснуться и снова широко открыть свои глазки, но и полностью привести себя в порядок. Включая, среди прочего, и нанесение лёгкого макияжа, и уложенные в аккуратную прическу волосы. Вот, и как она всё это успела?

Взглянув на стол и благосклонно кивнув мне головой, Екатерина уселась на предупредительно отодвинутый мной стул и приступила к трапезе. Приступила, надо заметить, в единственном числе, даже не предложив мне присоединиться к ней.

- Ты потом позавтракаешь, – безапелляционно заявила Катя, съев половину омлета. – Дома-то, скорее всего, ты уже не успеешь. В аэропорту можешь перекусить, как меня проводишь. Или до города доберёшься и там поешь. В общем, сам определяйся. Не маленький уже.

- А сейчас чего? – даже не пытаясь возражать, робко спросил я.

- А сейчас ты пойдёшь в комнату и соберёшь там мою сумку, – отрезала Екатерина. – Основные вещи, что с собой мне надо взять, я на кровать бросила. Ты не забудь ещё щётку зубную, пасту и фен положить. И что ещё надо, подумай. Чтобы для меня в номере сюрпризов никаких не было. Вроде отсутствия расчёски утром, например.

- Хорошо, дорогая, – согласился я и обречённо направился обратно в спальную комнату, прикидывая по пути, что может, кроме обычных вещей, неожиданно понадобиться моей девушке.

Вот такой я весь, повторюсь, добродушно-безропотный оказался. Никому ни в чём не отказываю. Да и, опять же, вариантов другим быть мне сегодня всё равно не выпало. По крайней мере, пока.

- И поторопись. Через тридцать… Нет, даже через двадцать пять минут мы выезжаем. Пробки-то на дорогах никто не отменял. А тебе ещё и самому переодеться надо, – услышал я последнее напутствие во след.

- Да, бегу, бегу, – пробурчал я и, на самом деле, начал чуть активнее перебирать ногами. Вполне успешно, надо заметить. Так что буквально через минуту я уже начал собирать Катину сумку.

Благополучно справившись с порученным мне делом, я застегнул молнию на саквояже и вытер тыльной стороной ладони на лбу несуществующий, к счастью, пот.

- Ну, не притворяйся, дорогой, – услышал я слова своей девушки, показавшейся в дверях и ставшей свидетельницей разыгранной мной, небольшой, любительской сценки. – Ну, правда! Ничего такого сложного сделать я тебя не просила.

- Да ты просто загоняла меня! – не согласился я. – Сделай то, сделай это! Конечно, мне для тебя ничего не жалко. Ни сил потраченных. Ни здоровья. Но, я ведь вправе рассчитывать хотя бы на какую-то награду за свои подвиги?!

- Ты мой герой! – Катя подошла ко мне и обняла. – Прости меня. Я так устала за эти дни. Ни секунды отдыха не было. И неизвестно ещё, лучше ли в командировке дела пойдут. Нервы на пределе у меня просто. И всё равно я не должна была так себя с тобой вести!

- Не бери в голову, – я прижал девушку к себе, но уже через пару секунд отодвинулся в сторону. – И – я всё понимаю. Вернёшься с командировки – уедем на пару дней куда-нибудь. Хотя бы на пару дней. И никому не скажем куда. И телефоны отключим. А сейчас нам действительно пора выдвигаться. Твоя Генриетта… Ох, простите, Генриетта Адольфовна! Не простит, в общем, мне эта тётенька твоего опоздания. И да, да! Именно мне! Но, всю командировку за это на тебе, Катенька, отыгрываться будет. На тебе. Не хочу этого. Так что, действительно, поехали. Поехали, дорогая.

- Поехали, – согласилась Катя, чуть прикоснулась накрашенными губами к моей щеке и направилась к выходу.

Я огляделся вокруг последний раз, пытаясь взглядом зацепить тот предмет, что потенциально может понадобиться Кате и который я забыл положить в сумку. Ничего такого не обнаружил, что, наверное, и к лучшему. Взял в руки поклажу и пошёл вслед за своей девушкой.

В аэропорт мы прибыли вовремя. Что значит – раньше пресловутой Генриетты Адольфовны. Пусть на пять минут, но раньше. В общем, здесь всё удачно сложилось.

Дальше же всё было как обычно. Радостное приветствие для Кати со стороны её коллег, отправляющихся, судя по всему, вместе с ней. Полное игнорирование со стороны этих же трёх милых дам моей персоны. Улыбка со стороны Генриетты Адольфовны, предназначенная моей девушке. Мимолётный взгляд и кислая гримаса на лице бизнес-леди – это мне. Ничего нового и необычного. С другой стороны, хоть какая-то стабильность в наше неспокойное время.

Упомянутые выше пять минут – это было ровно то время, что мы провели в аэропорту вместе с Катей. Ну, плюс ещё тридцать секунд, пока Екатерина Александровна (уже даже для меня Екатерина Александровна) приветствовала коллег. Далее под неодобрительные взгляды Генриетты Адольфовны со товарками я получил очередной дежурный поцелуй в щёку от своей девушки. И на этом – всё. Вся славная компания, собравшаяся теперь уже, очевидно, в полном составе в поездку, отправилась ожидать регистрации и посадки в бизнес-зал. Куда меня никто звать не стал, что и понятно. Да я и сам-то туда не особо рвался. Иначе и Катя себя бы там чувствовала неуютно, да и я бы выглядел каким-то, что ли, изгоем. Ни к чему это.

Вздохнув, я отправился на парковку. Хотя желудок мой уже и начал слегка возмущаться, предполагая, что о нём почему-то могли забыть, но начал пока не так уж и активно. Так что я решил всё-таки покушать в городе. Где-нибудь рядом с офисом. И определиться заодно с планами на ближайшие дни. Всё-таки с девушкой своей я ещё не скоро увижусь, так чего совсем уж в аскетизм впадать. Хоть поем по-настоящему вкусно. К чему себя ещё и радости возвышенного чревоугодия лишать? А для этого, согласитесь, аэропорт с его кухней типа “быстрая еда” всё же не очень подходит.

Купив по пути кофе в бумажном стаканчике, единственно для того, чтобы желудок мой совсем уж не загрустил, я двигался вдоль припаркованных у края пешеходной дорожки машин. И когда уже почти достиг места, где был припаркован мой драндулет, случайно заметил, как чуть поодаль под открытый шлагбаум выезжают два престижных авто. И всё бы ничего, если бы ни одно “но”. Это были два серых Бентли.

Я, в отличие от многих, в случайные совпадения верю. Богатая на похождения-приключения и даже где-то авантюры моя жизнь и дала мне эту веру, обильно приправленную собственным опытом. Так что оцепенеть от нахлынувших подозрений, опасений и домыслов я не оцепенел. И не онемел даже. И, тем не менее, серьёзно ускорился. Что значит – стремительно втиснулся на водительское место своего авто, умудрившись при этом не расплескать ни капли кофейного напитка. Тут же воткнул бумажный стаканчик с этим самым напитком в подстаканник, расположенный в подлокотнике. И, нажав на газ, рванул вслед за загадочными Бентли.

Повторюсь, в случайные совпадения я верю. Опять же, серых Бентли отнюдь не две штуки в моём огромном городе-мегаполисе, не говоря уже про весь белый свет. А это уже факт. Так что, процентов на девяносто девять, третья моя встреча за последние двое суток с парой внешне одинаковых машин одного и того же премиум-бренда – действительно всего лишь игра рока.

Однако остаётся ещё один процент. Как ни крути, а остаётся. И для очистки совести мне непременно требовалось этот процент прибавить к его девяносто девяти собратьям. Или же убедиться, что здесь совпадения отнюдь не случайны. Для решения данной, поставленной самому себе задачки, в любом случае, следовало поторопиться.

И всё-таки я не успел. Это было, вроде как, и изначально понятно. Слишком велика была по времени фора у Бентли. Тем не менее, я рассчитывал на то, что какое-нибудь стечение обстоятельств заставит задержаться хотя бы одну из преследуемых мной машин. Например, сломавшийся автомат, что должен открывать дополнительный шлагбаум на выезде, а может – пробки перед развязкой. Ну, или алчный сотрудник ДПС, тормознувший престижную иномарку и решивший, что владелец такого автомобиля не будет разбираться в причинах остановки, а сразу даст денежку (на что тоже время надо) и поедет дальше по своим делам. Неважно что. Причин могло быть много. Могло бы быть…

На близкое знакомство с водителями элитных авто я, честно говоря, сразу не надеялся. Хотя бы уж номер, государственный который, краем глаза зацепить. Это при таком раскладе уже за счастье. По номеру, если он не поддельный, конечно, я реального владельца, ну либо арендатора машины вычислить без особого труда смог бы. Далее построить правильные выводы, как то: кто, зачем, почему, откуда и прочая-прочая – дело техники. Но и здесь не сложилось.

Ничто не задержало два серых автомобиля, так заинтересовавших меня. Умчались они вдаль в неизвестном направлении, следов не оставив. Учитывая пять различных автодорог, сходящих с упомянутой мной только что развязки, направление действительно для меня неизвестное. Да к тому же каждая из тех пяти автодорог имеет и свои отворотки. Так что… Оставалось лишь расслабиться, сделать глоток уже начавшего остывать кофе и продолжить движение к своему офису, как я изначально и планировал.

Вот в последнем я преуспел. Не испытав абсолютно никаких проблем, не попав ни в один затор и даже не заляпав себя кофе, я уже очень скоро припарковался перед входом в свою контору. Видимо, боги сегодня серьёзно следили за равновесием сил и в природе и в миру. Потому обделив меня в одном, немедленно нашли возможность компенсировать мои неудачи в другом. Закон вселенской гармонии в действии, так сказать.

В здание я заходить не стал. Хотя охрана на входе сразу же приметила меня и подобралась, изображая служебное рвение. Не сомневаюсь, что о моём присутствии вблизи собственного офиса будет в самом скором времени известно всем без исключения сотрудникам, что там находятся. Ну и славно. Производительность труда вырастет. Так что пользу родному предприятию я уже принёс. Можно отдохнуть теперь. И, например, перекусить пойти. Тем более что именно это я, вообще-то, и планировал.

С тем, где именно мне позавтракать (а скорее уже – пообедать), я определился ещё в аэропорту.

Вполне очевидно, что любой конторский служащий всегда имеет ввиду несколько знаковых мест вблизи собственного офиса, где готовят еду. Эти места не единожды проверены и отнесены в разряд достойных и, что немаловажно, доступных по карману. В одних заведениях можно перекусить на скорую руку, не опасаясь проблем с желудком. В других – побеседовать с нужным человеком в неформальной обстановке, без лишних ушей и не стараясь перекричать врубленную на полную громкость сомнительного качества музыку. В третьих – провести вечер с компанией. И везде, само собой, накормят вкусно и сытно. В этом, повторюсь, уверен каждый уважающий себя клерк.

Я тоже в какой-то степени клерк. Не без этого, надо признать. И не то, чтобы все обычаи конторских поддерживаю, но вот традицию познания мест, где можно вкусно покушать вблизи собственного офиса, точно чту. С одним небольшим исключением. В средствах я не особо, скажем так, стеснён. Поэтому выбор у меня гораздо шире, чем у рядовых служащих. Я могу рассматривать также рестораны, пусть и не награждённые россыпью звёзд Мишлен, но, тем не менее, с шеф-поварами во главе, являющимися настоящими корифеями в кулинарном искусстве. Средний чек в таких заведениях достаточно высок, и не каждый может позволить захаживать туда просто так. На перекус. Я же могу и сегодня выбрал именно такое заведение.

Повторюсь, я хотел по-настоящему вкусно покушать. И подумать. Наедине с самим собой. Чтобы мне даже случайно никто не помешал. Для этого необходим был отдельный кабинет, куда доступ посторонним воспрещён. Я знал единственное место в округе, что было в пешей доступности (поверьте мне, пусть полу-, но клерку – единственное место!), удовлетворяющее сейчас обоим моим требованиям. Туда я и направился. Не потому что хотелось деньжатами посорить, а потому, что просто вариантов других не было.

И всё же, ну вот никак не могли дать мне покоя серые Бентли. Не шли прочь из моих мыслей. И всё никак не мог я успокоиться и пожелать двум престижным иномаркам, что так ловко ускользнули от меня, хорошей дороги. Пожелать им ни гвоздя, ни жезла, да и, забыв о них, обратить всё своё внимание на борщ, что уже как пару минут стоял передо мной. Настоящий, наваристый борщ, да ещё и вместе, как оно и положено, с горячими пампушками.

Я поднял голову и заметил как в щель, оставленной полуоткрытой дверью приватного кабинета в ресторане, где я сейчас и находился, осторожно заглядывает официант с тревожным выражением на лице. Очевидно, этот юноша был весьма озабочен тем фактом, что я до сих пор не приступил к еде. И, похоже, уже вполне был готов зайти ко мне и поинтересоваться, что именно меня не устраивает в поданном им блюде.

Вздохнув, я взял ложку и начал потихоньку расправляться с борщом. Учитывая тот факт, что борщ удался на славу, расправлялся я всё с большим и большим, вполне себе видимым удовольствием. Удовлетворившись сим фактом, официант тут же исчез из поля зрения. Побежал, скорее всего, справляться на счёт готовности второго. Мой заказ включал в себя полноценный обед.

Да. Я, наконец-то, смог расслабиться и начал получать удовольствие от еды. Как и планировал. Именно ради этого я ведь не стал пользоваться услугами бистро в аэропорту, а решил добраться до ресторанчика, в котором сейчас и имел честь отобедать. И вот только теперь для меня желаемое начало превращаться в действительное.

Конечно, я понимал, что не просто так в моей душе поселилась тревога. Пусть это в данном случае и несколько громкое слово. Но, тем не менее, назовём это именно что – тревога. Которую вызвала моя интуиция, акцентируя моё же внимание на том факте (уже, несомненно, факте), что случайность столь частого появления в моей жизни серых автомобилей, передвигающихся парами, похоже, не такая уж и случайность.

Вот больше уже нисколько не сомневаюсь я в том, что в самом скором времени встречу Бентли вновь. Может, не серые. Может, не две. Но – встречу. Не на дорогу ближайшую выйду, зорко вглядываясь в поток движущихся машин, выискивая знакомый силуэт, само собой. Встречу, казалось бы, совершенно случайно. Но именно в той ситуации, когда не будет никаких сомнений в том, что пассажиры престижных иномарок оказались рядом не просто так. Они связаны со мной одним важным делом. Каким? А вот при встрече и разберёмся. И я, знаете, буду готов той к встрече. Теперь уже точно буду готов!

А пока надо просто отпустить ситуацию и, элементарно, особо не напрягаться. Изменить вот прямо сейчас, в эту самую минуту хотя бы что-то я же всё равно пока не в состоянии. Ну, да. Можно ещё, бесспорно, залезть в базу МВД и прошерстить все автомобили под интересующей меня маркой. Только сколько это времени займёт? И даст ли вообще результат? Нет. Лучше всё же пока вот так вот взять, да и расслабиться. И при этом понимать, что новая встреча неизбежна.

Как там мудрые говорили? Что-то вроде – нужно сесть на берегу и ждать, когда труп врага твоего будет проплывать мимо тебя? Вот этим и займёмся.

Я заулыбался своим мыслям. Молодой официант, что как раз принёс мне на второе утиную ножку, принял мою радость, как дань кулинарному искусству своего заведения. И улыбнулся в ответ. Окончательно отбросив все свои тревоги на счёт слишком привередливого клиента. И что? Только хорошо это. Да, пусть всем будет хорошо. Я не против. Всем кроме, разве что, тех, кто не хочет соблюдать Закон.

Кстати на счёт тех, кто не хочет соблюдать Закон. А не пора ли им уже свой светлый лик явить? И нахмуриться грозно, и приструнить негодяев. Тем более что это, так-то, входит в круг моих основных обязанностей. Да и вообще, пока Кати нет, надо бы максимально, насколько получится, конечно, подразгрестись с делами. Дабы иметь возможность потом, как Екатерина домой вернётся, два дня спокойно с ней отдохнуть. А, может, и все три-четыре. Вдруг, и правда, отдохнуть получится?!

Я ускорился в процессе завершения трапезничества. Солнце уже высоко, как говорится, пора на службу. Так что нечего больше здесь рассиживаться.

Уже через пять минут я покинул ресторанчик. А ещё через десять находился в своём офисе в собственном кабинете.

Какое-то время у меня по прибытию на работу, понятно, заняло общение с моими первыми заместителями. Они, само собой, тут же узнали, что я на рабочем месте и поспешили ко мне с докладами. Затем я подписал какие-то очень “срочные” и “важные” бумаги. Настолько срочные и важные, что мой секретарь Марина даже не стала просто оставлять папку с бумагами на столе для последующего визирования. Девушка встала справа от меня и начала подавать листок за листком, внимательно следя за тем, чтобы на каждом из них в нужном месте оказалась моя подпись.

Я, как уже говорил ранее, безгранично доверяю своим сотрудникам. В том числе и Марине. Однако же принцип “Доверяй, но проверяй” тоже чту свято. Даже когда тороплюсь. Так что пусть бегло, но каждый подписываемый мной документ я пробегал глазами. В итоге потратил на всё про всё столько времени, что чуть ли не вновь проголодаться успел.

И всё-таки, какой мне секретарь достался! Святой человек! Не успел я даже удивиться опять было возникшему желанию перекусить, как передо мной, словно по волшебству, возникла большая кружка с горячим, дымящимся кофе. А рядом с кружкой вазочка с печеньем и шоколадными конфетами.

Напоследок Марина положила на стол слева от меня ту самую, буквально недавно упомянутую папку с заголовком “На подпись”. Произнесла: “Эти бумаги вполне могут подождать и до завтра”. И кивнув сама себе головой в ответ на мой донельзя благодарный и довольный вид, который я и не пытался даже скрыть, удалилась из кабинета, плотно закрыв за собой дверь.

Я отхлебнул из кружки кофе, забросил в рот конфету и локотком, аккуратно так, отодвинул куда подальше, ну, точнее, на самый край стола ту папку с документами, что оставила моя помощница. Нет, не такой уж я ленивый. Просто взамен этих бумаг собирался почитать совсем иные опусы. Но, не сразу. Не сразу. Сначала надо подготовиться.

Первым делом, из внутреннего кармана пиджака мной на белый свет был извлечён мой знак власти и права – мой перстень с синим камнем. Само собой, будучи уверенным во встрече с Катиным боссом, кольцо утром я надевать не стал. К чему гусей лишний раз дразнить? Правильно – незачем. Наоборот. Я ещё и в костюм деловой нарядился. С галстуком, идеально повязанным. Всё, понятно, только ради того, чтобы оградить Катю от очередных нотаций по поводу её выбора спутника жизни. Хотя, всё равно, до конца от таких проповедей не оградишь, имея здесь в виду, прежде всего, досточтимую Генриетту Адольфовну. Чего уж там понапрасну и надеяться.

Надев, наконец-то, кольцо, я, следом, нажал на жёлтую кнопку на сенсорной панели, расположенной передо мной. Тоже дело нужное. Нечего меня просто так от дел отвлекать. Разве только, действительно что-то значимое возникнет. Позвонить или написать мне тогда ещё можно будет. Тут вот, разве что, уточнение одно – для сотрудников моих что-то значимое возникнет. Не для меня. У меня понимание значимости и важности несколько иное. То, о котором мои коллеги по маркетинговому агентству даже не догадываются.

Вот только теперь, на компьютере, что уже был включен (о чем, конечно же, заранее позаботилась Марина), я открыл вкладку “Почта”. Во всплывшем окне слева выбрал строку “Иные входящие” (была у меня такая вот строка во вкладках, была). После чего увидел стандартную надпись: “Папка пустая”. Ну-ну. А попробуем-ка сейчас проверить ещё раз. Я поднёс руку с кольцом к экрану. Кольцо ярко вспыхнуло и тут же на мониторе одно за другим начали появляться непрочитанные входящие сообщения. Их было так много, что они очень быстро заполнили весь экран сверху до низу и, не сомневаюсь, способны были заполнить его ещё не один десяток раз. Всё-таки достаточно долго я уже детально не работал со своей почтой. Непростительно долго. Будем исправлять…

А, кстати, как, вы думаете, я получаю информацию от иных? Голуби да совы почтой приносят? Прикладываю ухо к стене, да туда мне кто-то неведомый потихоньку что-то и нашептывает? Ну, очень смешно. Век-то, какой уже! Прогресс, как-никак. И не только у нас, у людей. У всех, поверьте мне на слово. Как это для нас, человеков, стоящих на вершине мироздания, странно не прозвучит. Так что, Интернет нам всем в руки.

Откусив печенюшку и сделав очередной глоток кофе, я приступил к изучению поступивших ко мне доносов, то есть, простите, докладов и депеш от моих осведомителей и добровольных помощников. По основному моему месту службы, естественно. С личной трудовой деятельностью на пользу своему маркетинговому агентству на сегодня я точно закончил. Всё оставшееся время до конца дня, а может и ночи – здесь как пойдёт, я планировал посвятить защите Закона. По крайней мере, абсолютно большую часть времени. Учтём всё же, что и на перекусить часов через несколько, пару минут надо будет выделить. Да и вдруг действительно кто из конторы моей позвонит. Скажет к примеру: “Горим”! Что же. Надо будет дать ценное указание: “Тушите”. И дальше к своим делам. Но секунды-то утекли безвозвратно. А как же! Утекли! Надо учитывать и такие нюансы.

Впрочем, совсем скоро мне стало ну совсем не до шуток. Я погрузился с головой в работу с почтой. И огромная масса информации начала валиться на меня непрерывным потоком. И в виде текстовых сообщений. И аудио-записи. И даже видео-послания, где мне пытались наглядно продемонстрировать все свершившиеся или только планировавшиеся к свершению прегрешения. И всё это требовалось внимательнейшим образом изучить. Отсечь ненужное, лишнее, надуманное, в том числе и лживые наговоры на ближнего своего. Выделить главное, подлинное, разобраться досконально, а если необходимо, то и выяснить кто прав, кто виноват. И главное – увидеть, вычислить, учуять истинное, пусть только готовящееся или даже лишь задуманное преступление. То, что направлено против основных догм Закона. То, что требует немедленной реакции и жёсткого пресечения. А может уже и жестокого наказания.

Только часа через три напряжённой (и это ещё мягко сказано!) работы, я смог позволить себе оторвать глаза от монитора и откинуться всем телом на спинку кресла. Но не для того, чтобы отдохнуть. К сожалению, нет. Об этом пока и мыслей быть не могло. Хотя глаза я и прикрыл. Но лишь для того, надо заметить, чтобы лучше сосредоточиться.

Мне необходимо было систематизировать всю полученную информацию. Разложить её по полочкам в своём мозгу. Что-то поближе пристроить, чтобы на виду было, а что-то и подальше задвинуть, но не так, правда, чтобы уж и слишком. Чем я, собственно, и занялся. И весьма, надо признать, успешно. Уже в самом скором времени я точно знал, чем буду заниматься ближайшие дни, а что мне необходимо выполнить в течение следующих месяца-двух. Знал я и то, что следует сказать некоторым сущностям, коли случится оказия повстречаться с ними хотя бы даже и до конца года. Специально же на свидание с такими спешить было совсем не обязательно.

В общем, план действий мной был составлен и, немедля же, утверждён. Что дальше? Дальше следовало этот план начать реализовывать. Опять-таки мне реализовывать. К чему я сразу же и приступил.

Глава 13

Эти три дня дались мне, прямо скажем, далеко непросто. Ой, как непросто. Ну, совсем не так я их провёл, как представляют себе о том абсолютное большинство мужчин. Имея в виду уехавшую в командировку жену. Ну, хорошо. Пусть в данном случае для меня ещё и не официальную жену, а только гражданскую. Да только велика ли разница? Для многих, в число которых вхожу и я, разницы точно уже вообще никакой.

Да, подавляющее число лиц мужского пола, окажись в подобной ситуации, как я теперь, смотрели бы свысока на своих менее удачливых собратьев, нисколько не стараясь при том спрятать победную улыбку. Мне же подобной ерундой заниматься было некогда. От слова совсем. Я и на поспать-то отводил себе не больше трёх-четырёх часов в сутки. Перекусывал чаще всего на ходу, изводя свой желудок фаст-фудом. До смеха ли здесь?

Я работал. Не покладая рук, ног и головы. Да. А вы как думали?! Помимо прочего, и побегать мне пришлось изрядно, и серые клеточки свои поднапрячь. Так что, именно – не покладая рук, ног и головы.

Исполняя составленный и утверждённый самим собой план, я мотался по всему свету. Я убеждал, угрожал, наставлял, наказывал и награждал. Я делал всё, что требовалось для защиты и процветания Закона. Всё, что требовалось и даже более того.

Я встречался и с живыми, и с неживыми и с нелюдью. Совершенно независимо от их желания. А желания того, надо прямо сказать, чаще всего-то как раз и не было.

Вурдалаки, оборотни, ведьмы, тролли, личи и прочая-прочая. С кем только не пришлось мне стоять за эти три дня лицом к лицу. Или лицом к морде. Или лицом к тому, что там смотрело на меня, а бывало, что даже и сквозь, и внутрь меня. И каждый, с кем мне пришлось общаться, пытался уловить хоть малейший отголосок неуверенности во мне. А ещё лучше – хотя бы пусть и призрачную, пусть тень, но тень страха.

Страх в итоге приходил. Только не ко мне. Да, сама мысль о том, чтобы испугать меня, смешна. Как смешны были потуги тех, что пытались мне этот страх внушить. Ну, да – пытались они внушить страх мне, а, в конце концов, сами же и ползали по земле да визжали от охватившего их ужаса. Ужаса не передо мной. Нет. Ужаса перед Законом. Перед его крепостью, всевластием и могуществом. А я что? Я-то всего лишь проводник и страж Закона. И по званию – рядовой.

Были и те, что прекрасно осознавали, кто я такой, зачем пришёл и какой силой наделён. Они, чаще всего, и сами обладали (или думали, что обладают) серьёзным потенциалом. Либо вели за собой тех, что могли, к примеру, и горы в песок стоптать. В общем, отличались вполне определённым величием. Подобные особи пытались разговаривать со мной, если и не свысока, то уж, как минимум, на равных. В другой ситуации – почему бы и нет? Только я к ним не просто так, на огонёк поболтать о том, о сём прибыл. Вот ведь какая штука – вовсе не поболтать.

Я приходил в эти дни только к тем, кто забыл, что Закон един для всех. Приходил для того, чтобы напомнить о той простой аксиоме. И напоминал. Так как учили. Так, как умею. И к “великим” тогда тоже приходил страх. Ну, конечно же, они не падали и не извивались в агонии. Гордость не позволяла. Однако глаза, это зеркало души, не могли скрыть правду.

Конечно. Друзей у меня за прошедшие трое суток точно не добавилось. Это надо признать и принять. Так ведь, с другой-то стороны, и цели такой я перед собой не ставил. Да и, положа руку на сердце, нужны ли вообще кому такие приятели, что в любой момент предадут тебя ради достижения собственных целей? Думаю, навряд ли. А других в моём плане, по которому я скрупулёзно и действовал, просто не было. Другие Закон чтили.

Не приобрёл я новых друзей, ну, да и ладно. Перетерпим как-нибудь. Зато план я свой практически полностью выполнил. По крайней мере, ту его часть, что по пунктам к срочным и важным относилась. И это славно. Очень даже славно. Выделить теперь себе несколько дней на отдых не казалось уже задачей фактически нерешаемой. Вот только бы и Катя смогла найти такую же возможность. И тогда все мои потуги не напрасны.

Я откинулся на кресле, держа в руках свою большую кружку с кофе. Мой секретарь Марина расстаралась. Я только взглянул на неё, заходя в свой кабинет, а она сразу поняла, что мне сейчас необходимо.

На секунду задумавшись, я всё-таки протянул одну руку вперёд и нажал красную кнопку на своём пульте. У меня ещё оставалась пара незаконченных дел, и я не хотел, чтобы меня отвлекали.

Да ничего с моей конторой не случится! Справятся без меня. Не в первый раз. Даже лучше справятся, чем со мной. Чего уж тут греха таить. А вот сам я займусь дальше тем, что лучше меня никто не сделает – продолжу исполнять свой план. И – да. Я хочу полностью исполнить свой план. Каждый его пунктик. И ничто мне не помешает. Тем более что пунктиков-то тех, как я уже заметил, осталось всего-то два. Ну, во всяком случае, из неотложных. Так что красный цвет на пульте и – я ни для кого не доступен. Никто и ни по какому поводу не может меня тревожить.

В кружке кофе оставалось ещё более половины. Я разрешил себе небольшими глотками, нисколько не спеша допить этот прекрасный напиток. И сполна насладился его ярким, насыщенным, можно даже сказать изысканным вкусом. Вот именно такой кофе мне готовят. И да – я мог позволить себе пару минут отдыха. Вполне мог себе позволить. Что и сделал. Но, по истечении этих минут я поставил уже пустую кружку на стол, поднялся с кресла и немедленно отправился в свой второй кабинет. Он же – каморка.

Закрыв дверь каморки за собой на ключ, я повернулся к шкафу-сейфу. Привычным движением открыл створки и привычным же образом, не задумываясь, рассовал по карманам взятые наугад (более верно сказать – интуитивно) артефакты. Взялся было за шпагу, но в последний момент передумал и прицепил на пояс кожаные ножны со средними размерами кинжалом.

На этом, в общем-то, сборы были по большому счёту закончены. Однако вот тут же что-то внутри меня вдруг ёкнуло и еле заметно напряглось. Какое-то чувство неуверенности и беспокойства. Вроде бы и чуть заметное, но только для меня-то вполне достаточное, чтобы замереть на месте, так и не закрыв створки шкафа обратно.

Я привык доверять сам себе, своим чувствам. Об этом говорил уже неоднократно. Не стал делать исключений и сегодня.

Ещё раз, внимательно оглядев содержимое шкафа сверху до низу, я так и не нашёл того предмета – амулета ли, оружия, ещё чего, что позволило бы мне с чистой совестью и спокойным сердцем отправиться по своим делам. Я даже наугад, теперь вот уже воистину наугад брал то в одну, то в другую руку вещицу за вещицей. Только всё без толку.

Всё настойчивее меня начинали терзать сомнения. Всё более и более в мою душу закрадывалась тревога. Это было нехорошо. Это было совсем ни к чему.

Оставался единственный способ успокоиться. Тот способ, что помогал мне безотказно всё последнее время.

Я достал с верхней полочки из кофра, где он всё так же хранился, свой крест-амулет. Аккуратно надел на шею, как теперь уже было очевидно, доставшийся мне по наследству артефакт, и начал мерить шагами каморку. Как всегда и делал. Это помогало раньше, помогло и сегодня. Вот буквально сразу же, уже через несколько десятков шагов я успокоился. Тревога и беспокойство ушли. Я был снова твёрд и уверен в себе.

Вернувшись к шкафу, я на секунду задумался, а затем уверенно убрал крест под тонкий, но плотный, тёмно-синий, почти чёрный, однотонный пуловер с капюшоном, который надел сегодня. И только затем, стремительно закрыв одни створки, что скрыли содержимое моего хранилища, тут же открыл другие. За которыми находился портал. А более медлить было и незачем. Я и так достаточно времени потерял. При этом ведь даже толком не знаю, сколько у меня этого самого времени осталось. Может Екатерина моя вот в это самое время уже пишет мне: “Я в аэропорту. Через четыре часа встречай меня. Я очень соскучилась”. И что? Надо бросать все свои дела и мчаться на аэровокзал. А как же тогда мой план? А как же тогда наш с Катей отпуск?

Ну, конечно, я несколько преувеличиваю. Вот прямо сейчас ничего мне Катя не пишет. Иначе я бы это знал. Просто знал. Однако же это не означает, что мне можно спокойненько прохлаждаться. Отнюдь. Может Катя ещё и не пишет, но уже готовится сделать это в самом скором времени. Так что нужно поспешать. С этими благими мыслями я и шагнул в портал.

Во мне вроде как по-прежнему уверенно росли спокойствие и уверенность, а вот портал мой снова отчего-то забарахлил. Я вновь уловил какое-то противодействие, что ли, с его стороны. Меня опять, как уже было до этого, словно пытались развернуть обратно.

Решив про себя подумать и, по возможности, разобраться с новой проблемой потом, я твёрдым шагом, не обращая ни на что более внимания, двинулся вперёд. И в самом скором времени, смирившись с моей волей, портал привёл-таки меня в некий тёмный, безлюдный (что и понятно) проулок какого-то неизвестного мне пока города.

И, тем не менее – города! Это было главное слово. Самое главное слово. Это было прекрасное слово! Очень удачное начало, надо сказать. Я удовлетворённо кивнул сам себе головой. Город – здесь мои силы и возможности повышались многократно. Просто потому, что это была моя стихия. Мне здесь было комфортно. И от того – легко.

Я осмотрелся. Между улицами, где и находился проулок, с ближней ко мне стороны он был огорожен высокими железными воротами, проход туда был для меня закрыт. С правого края шла глухая стена какого-то дома. С левого – закрытый на ремонт магазинчик с зеркальной витриной, заляпанной изнутри побелкой. Из этой самой витрины, собственно, я и вышел. Благо, никого из людей в магазинчике не было. Либо выходной сегодня, либо ремонт по каким-то финансовым причинам приостановлен. Меня истинные причины отсутствия вокруг народа, к слову, как-то не особо волновали.

Развернувшись от железных ворот в противоположном направлении, я увидел, что проулок чуть изгибается в сторону. Из-за поворота на стены падали лучи света. Падали в достаточном количестве так, что, очевидно, какой-то открытый проход там был. Во всяком случае, должен был бы, по всему, быть. Значит, мне надо именно туда.

И я не ошибся. Проход действительно существовал. Хотя и с этой стороны проулка присутствовали закрытые на надёжный замок опять же железные ворота, однако в этих самых воротах призывно зияла открытая калитка. Видимо, если не рабочие-маляры-плотники, так хозяева всё-таки захаживали в свой магазинчик. Больше просто некому. Вход в магазин был единственным в проулке.

Более не задерживаясь, я воспользовался калиткой и сразу оказался на достаточно оживлённом проспекте. Контраст с местом, где я имел честь вступить на землю этого славного, не сомневаюсь – славного города, был огромен. Если в проулке господствовали тишина и мрак, то здесь всецело царили свет, разнообразие ярких красок и повсеместное оживление.

Вокруг меня толпились, постоянно меняясь, люди. Кто-то их них, на секунду задержавшись, дабы поздороваться со случайно встретившимся знакомым, спешил дальше по делам. Эти, несомненно, были из местных. Кто-то совершал лёгкий променад, с интересом озираясь по сторонам, рассматривая прохожих и витрины. Совершенно определённо – туристы. Кто-то заглядывал по пути в многочисленные магазины, рестораны и бары. А вот это уже мог быть, кто угодно. Красиво одеваться да вкусно поесть, безусловно, в абсолютно равной степени любят как старожилы, так и приезжие.

Всё вокруг было крайне интересно, однако же, я-то здесь вот нисколько не турист. Скорее, командировочный. У которого важные дела, не требующие отлагательства. А значит, мне пока не следует просто так стоять на месте с открытым ртом. По крайней мере, до завершения своей миссии. Надо бы поспешать. Так же, как местные. А, может даже, двигаться ещё и быстрее, и энергичнее их.

Ну, не то, чтобы я сразу, вслед за своими мыслями, прямо вот так вот взял да и побежал… Но зашагал, тем не менее, вперёд достаточно весело, весьма активно перебирая ногами.

Направление движения, как и весь мой маршрут для меня никакой загадки не составлял. Я уже понял, почувствовал, где моё присутствие сейчас необходимо. Знал я и то, что идти мне совсем недалеко. Запыхаться точно не успею. Да, по-другому и быть-то не могло. Мой портал всегда доставлял меня максимально близко к очередной моей цели. Каждый раз так же, как и сегодня. Делая поправку, естественно, на конфиденциальность моего появления. То есть я появлялся там, где меня никто в этот момент не мог заметить. Чаще всего несколько в стороне от потребного мне места. Вот только поэтому и приходилось изредка мне ноги свои топтать. Но, не сильно. Не сильно. В разумных пределах.

Не пройдя и ста метров, я свернул направо в очередной переулок. Народа здесь было значительно меньше, чем на центральной улице. Гвалт также стоял на несколько порядков ниже. И всё-таки про это вот место, как островок уединения, думать не стоило. Никак не подходил этот переулок под такое определение.

Прошагав ещё метров двадцать, я остановился. По левую руку от меня возвышался кирпичный забор, высотой где-то в два моих роста. Кладка состояла из белого и красного кирпича, образовывавших совместно затейливый орнамент. За забором находилось какое-то здание. Но не особо высокое. Потому как мне видна была только его черепичная крыша. Значит этажа два-три. Не больше. Может и жилой дом это был, а может, и музей какой. Не знаю. Въездные ворота во двор располагались чуть дальше по переулку. Возможно, и были там какие опознавательные таблички. Проверять я это точно не собирался. По одной простой причине – дальше мне идти уже было не надо.

Моя цель, в отличие от здания за забором напротив, выглядела гораздо менее презентабельно. И находилась справа от меня, через дорогу. Это, конечно, тоже был дом. И тоже невысокий – в два этажа. Но не кирпичный и даже не щитовой. Это было деревянное строение. Довольно заметно покосившееся, обшитое почерневшими от времени досками. В общем, так себе домик. Не знаю, как его до сих пор не снесли. Скорее всего, муниципалитет никак с хозяином по цене договориться не может. Или не хочет. Ждёт, пока здание само рухнет. И, похоже, ждать совсем недолго осталось.

Я пожал плечами, пересёк дорогу и подошёл к такому же чёрному, как и весь дом крыльцу. С опаской нажал ногой на первую из пяти ступенек, ведущих к входной двери. Ступенька скрипнула, чуть прогнулась, но вес мой выдержала. Не пришло ещё её время. Думаю и остальные ступени в таком же состоянии. В любом случае, если что, падать здесь невысоко. С этим оптимистичным девизом я и поднялся вверх.

Над входной дверью висела табличка с надписью на испанском языке “Приют грешников”. Очень похоже, я в стране басков. Если, конечно, хозяин этих хором ни какой-нибудь маргинал-эксцентрик. И не повесил сию вывеску только лишь забавы ради. Как бы то ни было, чего перед входом-то без дела стоять? Приют грешников? Вот и прекрасно! Я точно не святой. Вот ни разу. Значит мне именно сюда. Я уверенно открыл дверь, которую, к слову, никто и не потрудился закрыть на замок, да зашёл внутрь дома.

Надо признать, внутри всё выглядело гораздо более основательно. Нет. Не богато. Но надёжно. И что удивительно, прихожая, в которую я попал, и следующий за ней зал представляли собой комнаты абсолютно правильной геометрической формы. Каким-то чудным образом время, заставившее покоситься здание снаружи, оказалось невластным над помещениями внутри. Либо здесь присутствовала какая-то иллюзия. А может, всё гораздо прозаичнее – мастера-ремонтники хорошие здесь потрудились. В пользу последнего говорили и, пусть не дорогие, но достаточно свежие обои, украшавшие стены. И всё-таки, ощущение какой-то, что ли, иррациональности не покидало меня.

Обстановка внутри также была весьма оригинальной. Касалось это, правда, в основном зала. В прихожей же всё было гораздо проще. На стену, справа от входа, была приколочена вешалка с пятью крючками. Под вешалкой стояла подставка для зонтов. Пустая, к слову. Слева от двери был установлен вполне себе современный, электрический аппарат для чистки обуви. С тремя мохнатыми, круглыми, разноцветными щетками для различных ботинок. Вот, собственно, и всё. Не было даже самой завалящей подставочки под штиблеты и хотя бы скамейки, где усталый путник мог с минуту передохнуть, ожидая хозяина. Да и самой обуви-то никакой не было, как, впрочем, и другой-какой одежды. Крючки на вешалке также были абсолютно свободны.

Зал, повторюсь, вызывал гораздо больший интерес. Мебели, как таковой, в зале было минимум. Несколько полочек на стенах, да четыре тумбочки по углам. Всё остальное пространство было хаотично, вроде как, заставлено модными нынче креслами-мешками причудливой формы. Можно было подумать, что здесь проводятся какие-то массовые встречи, проводимые в неформальной обстановке. Возможно даже, что и корпоративные мероприятия, они же тренинги. Но, это только на первый взгляд.

На самом деле, вся обстановка в зале была продумана до мелочей. И расположенные на полках и тумбочках метрономы, мерно отмечающие равные промежутки времени удар за ударом. И подвешенные к невысокому потолку на цепочках часы, раскачивающиеся в такт движениям метрономов. И шахматная, с всё уменьшающейся к центру клеткой, уводящая взгляд вдаль, расцветка обоев. И раскраска кресел в виде причудливых, закручивающихся вовнутрь спиралей, как чёрно-белых, так и цветных. Всё, всё вокруг заставляло отвлечь ваше внимание, поддаться гипнотическому воздействию, оказываемому на вас со всех сторон. Чтобы затем вы, словно сомнамбула, двинулись вперёд. Вперёд по единственно возможной дорожке с причудливыми изгибами. По дорожке, что создавали весьма искусно и рассчитано в действительности установленные кресла-мешки. И, как итог, вскоре вы подошли бы к лестнице, расположенной в противоположном углу комнаты и ведущей на второй этаж. К лестнице, куда вы прибудете уже с полностью подавленной волей. Находясь в состоянии крепкого гипнотического сна. Вот нисколько не сомневаюсь, что и на самой лестнице или же вблизи неё, есть какая-то фишка, что заставит вас всё в том же состоянии подняться наверх. В общем, интересная такая комнатка-то.

А я не говорил, что гипноз на меня не действует? Никак и никакой? Или вы сами об этом уже догадались? А ведь догадаться-то было бы, кстати, совсем не сложно. Иначе долго бы я протянул? При первом же моём визите к какому-нибудь прощелыге, мне в лицо сунули бы кого-то вроде удава Каа. Глаза мои тут же застыли бы недвижным отраженьем в зрачках огромной змеи. И всё. Нет больше бандерлога. Такая, знаете, недолгая служба у меня случилась бы.

Потоптавшись ещё с полминуты перед входом в зал, я не спеша двинулся по дорожке между кресел-мешков. А какие ещё варианты были? Мне надо было увидеть хозяина этого чудного дома, а попасть к нему проще всего было по тому пути, что он сам и проложил. Сам, сам проложил. Не сомневаюсь. Ну, может и не лично своими руками хозяин тут всё по своим местам расставлял, но уж руководил-то процессом лично. Это вот – абсолютно точно.

Достигнув лестницы, я поднял глаза наверх. Предчувствия меня не обманули. На верхней площадке к стене, точно в то место, куда первым делом упал мой взор, была подвешена картина. На картине был изображён огромный человеческий зрачок, окружённый огромным количеством, вспыхивающих тут и там сполохов, переливающихся разными красками. Приглядевшись, я заметил, что эффект сполохов достигался отнюдь не только за счёт визуального эффекта, созданного мастерством художника. Здесь на помощь пришла и наука. Что отчасти подтверждал и электрический шнур, опускающийся из-за обратной стороны картины и заканчивающейся вилкой, воткнутой в электрическую же розетку.

Безусловно, превратившийся в сомнамбулу индивид, немедленно последовал бы навстречу очередному гипнотическому изображению. Великолепному образцу симбиоза искусства и науки, призванному служить, вот только, отнюдь не благим целям. Стал подниматься по лестнице и я. Разглядывая, разве что, по пути не должную по определению притягивать любой взгляд картину, а небольшую кладовку, что расположилась под лестницей. Точнее, ту часть кладовки, что была видна из-под полуоткрытой двери. Вот не знаю, случайно оставили эту дверь открытой, либо над такими вопросами хозяин дома уже и не задумывается, но посмотреть там было на что.

Вообще, по классике, это должно было бы являться хранилищем банка. Не самого большого, но банка. Расположенное, только, в весьма странном для такого хранилища месте. Прямо скажем, в непредназначенном для этого месте. И, тем не менее.

Мне удалось рассмотреть два стола, на которых, где пачками, а где и просто вповалку находились деньги. Два стола – две горки денег. На одном, судя по форме и цвету – Евро (похоже, я точно в Европе и, скорее всего, действительно, в Испании). На втором – все прочие. И доллары, и китайские юани, и российские рубли, да много там чего ещё было.

На софе, стоящей в углу, сгрудили золото. Кольца, серьги, цепочки, браслеты, броши. В общем, всё, чем любят и похвастать перед другими, и показать своё превосходство и свой статус представители рода человеческого. Надо сказать, что я видел лишь часть софы. Но и этого было уже достаточно, чтобы, к примеру, весьма впечатлить владельца самого серьёзного ломбарда. Ну, а чтобы добить окончательно этого самого владельца, ему следовало бы показать комод. Опять же, всего лишь уголок комода. Но, тот уголок, что был доступен сейчас моему вниманию. На котором расположились наручные часы. Самых престижных и дорогих брендов, насколько я мог судить, глядя издалека. И не думаю, что я мог бы ошибиться.

Не знаю, что находилось в ящиках комода и чем ещё могло бы похвастаться такое вот “хранилище”. Я же, напомню, видел лишь часть этого помещения-склада. Меньшую часть. Но и увиденного мной было вполне достаточно, чтобы причислить содержимое к активам (можно сказать, и основным активам) средней руки банка.

Вот так, подсчитывая в уме капитал хозяина дома, незаметно, я и добрался до второго этажа. Где, ступив на незамысловатый коврик, тут же услышал тихую, приятную мелодию, звучавшую со стороны, противоположной той, где висела картина со зрачком.

Человек, находившийся под гипнозом, в этот момент, по задумке, должен был бы отвести взгляд от картины, навстречу которой двигался, и развернуться к источнику музыки. И тут же он упёрся бы глазами в новый рисунок. И снова зрачка. В рисунок, абсолютно аналогичный тому, к которому он только что поднимался. Разве что, размерами меньше раза в три.

Новый рисунок висел прямо на дверях, предваряющих вход в апартаменты, расположенные на втором этаже. Оттуда же раздавались и звуки музыки.

Я, само собой, и дверь эту, и картинку новую приметил сразу. И о том, что мелодия должна раздаться, догадался. Не было у меня и тени сомнения в том, что под ковриком скрыт элементарный выключатель, наступив на который, вы и заставляете звучать музыку. Тем более что из-под коврика, опять-таки, тянулся электрический шнур. Уходящий, разве что, в этот раз за закрытую дверь.

Загипнотизированный индивидуум должен был покорно подойти к дверям, открыть их, и пройти внутрь. Где его уже ждали. Нет никаких других вариантов – именно что, ждали. Ведь звучащая тихая, приятная мелодия это не только неделимая составная часть гипнотического воздействия. Это ещё и оригинальный звонок, предупреждающий хозяина дома: “А к нам гости пожаловали”!

Я вполне сознательно наступил на коврик. Зачем раньше положенного времени панику наводить? Пусть хозяин-затейник подготовится к встрече, как обычно. Пусть пока не нервничает особо и к неадекватным действиям не прибегает. Всё потом. Всё потом.

Выждав несколько секунд, ведь сомнамбула заворожённая торопиться не будет, не спеша она всё делает, я, как и должно мне было бы, открыл дверь. На мгновенье застыл на пороге, задумавшись. А загипнотизированное существо закроет за собой дверь или, не обращая внимания на подобные мелочи, дальше пойдёт? И, мысленно махнув рукой, решил – да чего уж там. От кого нам прятаться? Оставил дверь открытой и спокойным шагом прошёл прямо в центр комнаты, где и остановился, оглядываясь вокруг.

Похоже, правильно всё сделал. Поскольку развалившийся в огромном кожаном кресле толстяк, находившийся буквально в трёх шагах передо мной, никакого волнения от моего неподобающего и неправильного поведения не выказал.

Апартаменты, где я оказался, по внешней отделке абсолютно ничем не отличались от зала на первом этаже. Всё та же геометрически правильная форма комнаты, всё те же обои, недорогая, но крепкая, серого цвета паркетная доска на полу. Только вот мебели никакой не было. Вообще. За исключением того самого кресла, на котором восседал хозяин дома.

Хотя, надо думать, за противоположной входу стеной, есть ещё одна комнатка. Где в основном и обитает владелец этих апартаментов. Об этом говорил и электрический шнур, протянувшийся по краю по всей длине комнаты, идущий от коврика в предбаннике и исчезающий в этой самой стене. И мелодия, льющаяся как раз-таки оттуда, что значило – там находился и источник этой самой музыки. О том прямо вот уже кричали очертания замаскированного прохода слева. И, наконец, об этом утверждал наряд толстяка. А именно, разного фасона туфли на его ногах. Которые он надел явно впопыхах, перепутав при том пары. Не ждал, видимо, сейчас гостей хозяин дома, да и поторопился встретить незваного посетителя. Сильно поторопился. Впрочем, не в этом дело. Важно, что где-то эти туфли в достаточном количестве должны были бы храниться. И, по всему, вариант здесь один – в соседней комнате.

- Правильно ты пришёл, – раздался неожиданно мягкий, певучий голос толстяка. – Здесь ты познаешь истину. Здесь и только здесь завершится твоя тропа неудач и устремится ввысь дорога благоденствия. Склонись же! Встань на колени, опусти голову. Твой новый, твой главный и последний наставник направит тебя! Откроет тебе святую правду.

В руках хозяина дома вдруг оказался прочный шёлковый шнур, который он как-то быстро и незаметно достал из кармана своих широких штанов. И которым теперь нехотя поигрывал.

Вот тебе раз! Недолго меня обучать новый наставник собрался, похоже. Шнур на шею и всё! Выпускной! Тропа-то неудач затем, надо признать, действительно закончится. Не без этого. Здесь гуру не обманывал. А вот на счёт дороги благоденствия вопрос. Большой вопрос. Где гарантии, что дорога эта действительно ввысь пойдёт? Нет гарантий. Вот, нет их! А посему повременим и с преклонением колен пока.

- Чего меня направлять? Я и так правильно иду, как по мне. Спасибо, конечно, за предложение, – решил всё-таки я отказаться от услуг этого “наставника”.

- Это что? Это как? – растерялся толстяк. – Ты не должен так разговаривать!

- А как должен?

- Никак не должен! Ты склониться должен! Да, ты что? Ни под гипнозом? Ты кто вообще такой! Ты, знаешь ли, куда попал? Ты знаешь, кто я?

Первая растерянность у хозяина дома прошла. Он начал понимать, что его новый посетитель совершенно ни в том состоянии, в котором обычно находились другие его гости. И вслед за растерянностью и пониманием пришла злость. Точнее даже, ярость.

Лицо толстяка побагровело, уголки губ обвисли в свирепом оскале, глаза налились кровью. Костяшки кулаков его побелели от той силы, с которой он сжал свой шнур. Мой несостоявшийся наставник начал медленно выпрямляться, ещё не вставать, но уже выпрямляться, явно намереваясь в самом скором времени, покинув кресло, направиться ко мне. И при этом он уже нисколько не скрывал своих истинных намерений – быстро и жёстко расправиться со мной.

- Я-то знаю, кто ты, мытарь. Самоубийца, не нашедший покоя. Дух, овладевший телом невинного человека и забравший это тело себе, – произнёс я. – А знаешь ли ты, кто я?

- А не всё ли мне равно! Кто ты там такой?! Пока-то ты ещё живой, но ненадолго это! Ненадолго! Унесёшь мою тайну с собой в могилу!

Толстяк подобрался и попытался рывком, словно дикий зверь, слететь с кресла и вцепиться мне в горло. Не удивился бы, если и зубами. Только кресло надёжно держало в прочных тисках своего толи хозяина, толи теперь уже пленника. Вытащить своё обрюзгшее тело, зажатое с обеих сторон подлокотниками, толстяку не удалось.

Я усмехнулся, глядя на потуги новоявленного гуру. И убрал в карман небольшой кисет с порошком, часть содержимого которого я только что сдул на кресло. Затем, пока толстяк не опомнился, я снял с плеча небольшую серебряную паутинку и подкинул её в воздух. Паутинка тут же взмыла вверх, раскинулась неожиданно широким покрывалом и через мгновение накрыла почти невидимой сетью несостоявшегося агрессора.

Толстяк взвыл, судорожно дергаясь и извиваясь на сиденье словно уж. Паутинка при том непрерывно светилась серебром, а кресло заходило ходуном. Я же пока просто спокойно стоял и наблюдал за происходящим.

- Кто ты? Что тебе надо? – тяжело дыша и дав себе короткую передышку, с ненавистью глядя на меня, закричал пленник. – Хочешь денег? Золота? Возьми внизу! Там есть. Много. Под лестницей в кладовке. Всё возьми! Там огромное количество денег. Надо, я ещё тебе дам! Только отпусти меня! Отпусти!

Мне оставалось в ответ только мило улыбнуться.

- Кто ты? – снова взвыл толстяк. – Почему я не могу покинуть это тело? Что ты сделал? Да, кто же ты такой?

- Я – Судья. И я пришёл тебя судить. Не просто судить. Вынести тебе приговор и немедленно привести его в исполнение, – решил, наконец, ответить я.

- Какой ещё судья? Откуда ты? Мы можем закончить суд прямо здесь и сейчас. Скажи только, сколько стоит моя свобода. И я не буду торговаться. Поверь мне. Не буду, – поняв тщетность своих попыток освободиться, хозяин дома решил сделать попытку договориться со мной.

- Ты путаешь. Я не судья. Я – Судья! Я – Закон! А Закон нельзя купить. С Законом нельзя договориться. Как и нельзя безнаказанно нарушить.

- Что я нарушил?! Что?! Кто дал тебе право судить меня!

- Ты, мытарь, завладел чужим телом. Ты, жалкий самоубийца, решил, что всевластен. И начал искать таких же, как и ты сам – неприкаянные души, зависшие в этом мире и не попавшие в иной. И находил ведь. И пытался подсаживать и их в тела людей. Не просто так подсаживать. Ты требовал за это беспрекословное подчинение. А из самих людей, попавших в твои силки и используемых просто как пустые телесные оболочки, в свою очередь, ты пытался души извлечь. И удержать рядом с собой, не отпустить в другой мир. Но, у тебя ничего не получалось…

- Не получалось! Так и что тогда тебе от меня надо? – заверещал хозяин дома, перебивая меня. И тут же снова сменил тон на угрожающий. – Я даю тебе последний шанс – отпусти меня, иначе сильно пожалеешь. Ты даже не представляешь, что я с тобой потом сделаю.

- У тебя ничего не получалось, – повторил я, не обращая внимания на угрозы толстяка. Ни он первый, ни он последний из таких вот “пугачей”. – Не получалось до поры до времени. Но ты не сдавался. Бывший самоубийца обрёл второй шанс и решил использовать его по полной. Ты начал заманивать к себе людей всё в большем и большем количестве. Ты продолжил проводить над ними эксперименты. На это понадобились ресурсы. И в первую очередь деньги. Ты начал грабить. Видел я твою кладовку. Денег там хватает. Их более чем достаточно. Но тебе уже было не остановиться. Ты продолжал убивать и мародёрствовать. Но и не забывал о главном. Ты нанял учёных. Удалённо, конечно, не раскрывая себя. Они-то, видимо, и подсказали тебе идею использовать гипноз. Идею, которую ты с успехом реализовал, – я многозначительно обвёл руками комнату и продолжил. – И теперь ты вплотную подошёл к своей цели. Осталось сделать лишь один небольшой шажок. Всего один. Но, ты не успел…

- Какой? Какой шажок?! – закричал хозяин дома, вращая глазами, словно сумасшедший и вытянувшись, насколько возможно, всем телом ко мне. – Скажи же мне! Скажи!

- Никто не может менять сущность людей намеренно. Никто не может превращать живых существ в души, а души в живых существ. Никто вообще на земле не вправе распоряжаться душами живых существ. Ты просто перешёл грань. Грань разумного. Грань извечного и нерушимого. Наказание за это – смерть! Полное развоплощение.

Толстяк говорил что-то ещё. Кричал, умолял, угрожал, рыдал и смеялся. Но мне он более был не интересен. Взгляд мой был прочно прикован к зданию напротив. Даже не столько к самому зданию, как к въездным воротам в него.

Вот всё в этих апартаментах делалось впопыхах! Ну, или просто на втором этаже особо уже и не заморачивались, чтобы создать идеальный антураж. Коснулось это и окна, выходящего ровно на ту дорогу, по которой я сюда и пришёл.

Окно, единственное, кстати, в комнате, было наспех задёрнуто занавеской, раскрашенной в тон обоям. Но задёрнуто неаккуратно. С правого края осталась довольно большая щель, через которую и виден был особняк напротив. Видно было и то, что в гости к обитателям того дома, прибыла какая-то делегация. На двух серых представительских автомобилях.

Нет. Это были не Бентли. Каждый из двух автомобилей имел на багажнике гордую надпись “Майбах”. И, тем не менее, я даже на секунду не усомнился в том, что это мои клиенты. С которыми мне так хотелось познакомиться.

А толстяк всё никак не прекращал кричать и корчиться в своём кресле, мешая мне. Я бросил на мытаря мимолётный взгляд. Затем, снова отвернувшись и продолжив следить в окно за машинами, протянул руку в сторону хозяина дома. Теперь уже, правда, бывшего хозяина. Синее пламя, повинуясь моему желанию, сорвалось с ладони и жадно набросилось на свою новую жертву. А ещё через несколько секунд мир навсегда избавился от очередного своего несостоявшегося завоевателя, тире сумасшедшего учёного.

Здесь, в этом самом покорёжившемся, неприглядном “Приюте грешников” Закон снова торжествовал. Как оно и должно быть всегда. Здесь я миссию свою выполнил. И теперь мне следовало, вроде как, не мешкая, направиться в очередное место. И добиться там такого же точно результата. В части, само собой, торжества Закона. И во славу справедливости. Мне следовало отправиться в место, к тому же, уже включённое в мой план. Пусть последним пунктом, но от того не менее важным. Однако же, несмотря на всё это, я решил несколько подкорректировать свою программу. Взял и втиснул туда ещё один промежуточный этап. Тут же приступив именно к его исполнению.

Глава 14

Последний раз бросив взгляд в окно, я направился к выходу со второго этажа. Первый, а затем и второй “Майбах” уже успешно въехали во двор, ворота за ними закрылись. Более ничего интересного для меня на улице не происходило. Что же происходит за забором, мне видно не было. А чего тогда, спрашивается, и задерживаться-то в этом месте?

Тем не менее, в дверях я остановился. Вот всё-таки нельзя было взять, да так всё и оставить здесь. Следовало, ох, как следовало навести в этом месте небольшой порядок. Более точно, конечно, беспорядок. Но это исключительно во благо. Во благо тех, кто придёт сюда после меня.

Я направил руку в сторону комнаты и сделал кистью круговое движение. Огонь, только на этот раз уже белый огонь, тут же сорвавшийся с моей ладони, пробежался по обоям. Оставив вместо причудливого гипнотического узора обвисшие, обгорелые лоскуты и размазанные сажей проплешины. Затем пламень жадно принялся за электрический кабель, разорвав тот в нескольких местах. Начавшая уже порядком надоедать мне музыка, наконец-то стихла. Напоследок огонь пробежался ещё и по кожаному креслу. Превратив комфортное до того седалище в уродца. В разваливающегося, топорщащегося ржавыми пружинами и воняющего палёным синтепоном уродца.

Одобрительно кивнув самому себе головой, только теперь я вышел из комнаты. Не забыл на площадке второго этажа, походя, сорвать со стены и двери, даже не глядя на них, картины. Те, что изображали, как помнится, человеческий глаз. Каждое из удивительных полотен изображало. И лишь затем я спустился вниз. Где продолжил творить произвол. Вновь призвав на помощь белое пламя.

Кресла-мешки обвисли бесформенными, более никому не интересными, к тому же опалёнными со всех сторон тюфяками. Обои, как и наверху, вскоре начали представлять собой лишь горелые ошмётки. Тиканье часов прекратилось. Пламя не пощадило ни шёлковые шнуры, с помощью которых часы были подвешены к потолку, ни внутренние механизмы хронометров. Разве что слышались пока из дальнего угла удары единственного уцелевшего метронома. Только нынче это была уже не музыка, помогающая посетителю сего дома скорее впасть в транс. Более всего эти звуки походили на реквием по утраченной силе и мощи. По уникальной, созданной здесь обстановке, неотъемлемой частью которой совсем недавно был и этот самый прибор.

Я остановился в прихожей и включил электрический аппарат для чистки обуви. Как не удивительно, он заработал. Видимо был запитан отдельно от основной части дома.

Подставив под вращающуюся мохнатую щётку носок своей туфли из мягкой чёрной кожи, я повернул голову в сторону зала и ещё раз посмотрел на результаты своих трудов. Правильно было бы сказать, конечно, на учинённый мной беспредел. Ну, как не назови, а цели своей я, однозначно, добился. Никого здесь более, даже самую впечатлительную и восприимчивую натуру, и никогда более не стиснет в своих жадных лапах искусно притаившийся гипнотический зверь. Убил я страшное животное. Убил наповал.

Почистив для порядка и вторую туфлю, я честно выключил машину, сколь полезную, столь и необходимую. Для щепетильно относящегося к своей внешности человека, само собой. Сотворив, таким образом, хотя бы что-то потребное на прощание, я покинул дом.

На крыльце опять пришлось мне несколько задержаться. Оглядевшись кругом и убедившись, что меня никто не видит, я приложил руку к входной двери. Короткое синее сияние плавно перетекло из моей ладони на ручку и замок. И всё. Можно идти по своим делам. И так я здесь непозволительно много времени потратил. Вдруг визит столь интересующих меня особей на серых элитных автомобилях носит мимолётный характер. Забрали что-то очень важное, и снова в путь. И как потом за ними угнаться?

Однако по-другому поступить, не наложив на дверь напоследок ещё и оградную печать, я не мог. Слишком велико то наследство, что оставил за собой здесь мытарь. Бросить этот скарб на произвол судьбы чересчур наивно и доверчиво было бы. Тот, кто нежданно-негаданно богатство такое обнаружит спасибо-то не скажет, а вот дел натворит похлеще, чем прежний владелец. И, не сомневаясь ни секунды, присвоит себе всё, провозгласив себя же попутно новым графом. Монте-Кристо, который. Нет, уж! Никаких случайностей. Войти в дом сможет теперь только достойный. Охраняющая вход печать, что я наложил, и только она определит этого избранника. Ошибки не будет. Ошибки и не может быть, по определению. Собственно, ради этого избранника я здесь и изгалялся. Но, теперь всё. Точно всё. Дело сделано. Сделано полностью. Пора двигаться дальше.

Словно в награду за отлично проделанную работу, весьма кстати для меня и точно по заказу, прямо у забора интересующего меня здания как раз притулился фургончик. Сломался, похоже. Об этом говорил поднятый капот и копошащийся под ним водитель. Не знаю уж, сам решил шофёр мелкую поломку устранить или же просто двигатель очищал в ожидании механика, но, в любом случае, занят он был изрядно. И всё, что творилось вокруг, его интересовало пока не особо.

А вокруг фургончика сновал народ. Туда-обратно. Не то, чтобы так уж активно. Поток туристов тут скорее напоминал еле-еле журчащий летний ручеек, что я уже замечал. И, тем не менее, люди здесь ходили. И добрая половина из них не забывала костерить, почём зря, бедолагу-шофёра.

Водитель, заботясь скорее об удобстве для своих коллег, нежели безопасности пешеходов, прижался к забору почти вплотную, заехав колёсами на тротуар. Пешеходы, соответственно, вынуждены были огибать фургон по проезжей части, пропуская движущийся по дороге транспорт. Это людям, понятно, совсем не нравилось. И своё недовольство они нисколько не скрывали, громко понося виновника сего бедлама. Однако водителя сломавшегося автомобиля, повторюсь, всё это не особо волновало.

Мне такая ситуация была только на руку. Водитель фургона занят. Всё внимание пешеходов обращено на дорогу. На забор никто не смотрит. Грех подобной возможностью было не воспользоваться.

Я пересёк дорогу, как только появилась такая возможность. Остановился у забора, впритык к задней части фургона. Убедился, что никому вокруг неинтересен и ничьим вниманием не наделён. Поставил правую ногу на колесо, оттолкнулся от него и взлетел вверх. Попутно помог себе правой же рукой, оперевшись на верхнюю стойку каркаса, на котором был закреплён тент фургона. Левой рукой, как только смог достать, зацепился за вершину забора. Подтянулся, используя как силу, так и инерцию движения, перекинул тело и застыл на секунду уже в горизонтальном положении на самом верху ограды. Благо ни торчащих заострённых пик или кронштейнов, ни колючей проволоки там не было.

Мне хватило буквально мгновения, чтобы и оценить обстановку вокруг, и убедиться в том, что мои акробатические упражнения никто по достоинству не оценил. Поскольку никто их просто не заметил. Как я того и желал.

Вот и славно. Я упруго отжался и, тут же, резким рывком подав тело в бок, перескочил с забора на растущее во дворе совсем рядом с забором апельсиновое дерево. Зацепился за ветки и тут же мягко и аккуратно, как та обезьяна, соскочил вниз. Оказавшись между деревом и стеной, я, немедля, прижался спиной и совершенно слился со стволом.

Чуть отдышавшись, я осторожно выглянул из-за дерева. То, что оба престижных автомобиля пока на месте, я понял, ещё находясь на вершине ограды. Ключевое слово здесь, правда – “пока”. Буквально за несколько секунд ситуация в корне поменялась. Один из “Майбахов” уже стоял с заведённым двигателем. Явно готовясь уехать отсюда. Что тут же и нашло своё подтверждение.

Дверь дома открылась. Я мгновенно убрал голову обратно и снова стал неотделимой частью апельсинового дерева. Что, само собой, никак не сказалось на моих чувствах.

Я услышал, как из дома вышли три дамы. Три очень сильные и уверенные в себе дамы. Способные за себя постоять. Об этом говорили и их твёрдые походки, и благоухание их духов, и аромат дорогой, безумно дорогой кожи их обуви и сумочек. А ещё запах огнестрельного оружия, что находилось в сумочках у двоих из этих барышень. Да только всё это оружие мелочи, по сравнению с главным, что я учуял. Защитные амулеты, веющие стариной и огромной мощью, да ещё и не по одному, украшали каждую даму. И вот это уже очень и очень серьёзно.

Водитель, мужчина к слову, подскочил к правой задней двери и услужливо открыл её. Очевидно, это было место главного босса сей славной компании. Косвенно подтверждал это и тот факт, что она была единственным пассажиром, не обладающим оружием. В обычном, человеческом понимании. Артефактов, как раз на ней было больше, чем у прочих.

Вслед за главным патроном в машину уселись и обе другие дамы, не поленившиеся, кстати, открыть себе двери автомобиля сами. Водитель, в свою очередь, уже-таки бегом занял положенное ему место, ворота тут же распахнулись, и первая из интересующих меня машин покинула двор.

Становилось всё интереснее и интереснее. Желание поближе узнать, что это за такие загадочные персонажи, теперь просто распирало меня. Жалко, безумно жалко, что выход из дома этой занятной троицы сопровождался полным молчанием. Разговор, любой разговор мог бы многое мне поведать. Ну, совершенно точно, раскрыл бы характеры, а значит, пусть даже частично, и помыслы дам. А так, что? Только дыхание, всего лишь говорящее о том, что две барышни достаточно молоды – лет тридцать-тридцать пять, и здоровы. Их босс чуть постарше. Уже точно за сорок, но чувствует она себя точно не хуже, чем её подчинённые. Вот и всё. Маловато, чего уж там говорить.

И ведь накаркал я. Сам себе накаркал. Бывает так со мной. Бывает чаще, чем я сам хотел бы этого. И каждый раз ругаю я себя, заставляю следить за собственными словами. Но, опять и опять забываю о простой истине – слово материально. Вот и сегодня. “Визит серых элитных автомобилей носит мимолётный характер”, да “Забрали что-то очень важное, и снова в путь”. И что? Всё ровно так и произошло.

К огромному моему удовлетворению, можно даже сказать – к счастью, второй из серых автомобилей по-прежнему оставался на месте. Всё вышесказанное на счёт столь короткого визита, касалось лишь одной из машин. Значит, шанс на новое знакомство для меня отнюдь не потерян. На знакомство с пассажирами второго авто. И чего я тогда время зря теряю?

Я снова осторожно выглянул из-за дерева. Однако. Здесь живут, похоже, чересчур самоуверенные люди. Или же порядочные и законопослушные (читай – наивные) человеки, которым просто нечего бояться. Хотя последнее – навряд ли. Учитывая, какие машины сюда в гости заезжают. Слишком дорого они стоят, чтобы исключительно честным способом на них заработать. Бывают, понятно, исключения. Но, не в этом случае. Не в этом. Абсолютно бесспорно.

Значит, здесь обитают всё-таки самоуверенные хозяева. Иначе, как объяснить отсутствие полноценной охраны. Те смешные камеры, что были развешаны по периметру, не в счёт. Даже если бы я по какой-то нелепой случайности забыл активизировать режим защиты от съёмок (хотя, скорее я забыл бы шнурки завязать), так и что? Капюшон от пуловера я накинул, прежде чем проникнуть в этот двор. Лицо закрыл мягким воротником, который натянул на нос до самых глаз. Одежда у меня удобная, но без каких-либо особых примет. Как местные обитатели узнают, кто у них в гостях побывал? Ответ прост – никак.

Может, конечно, охрана и в окошко периодически поглядывала. В таком случае чей-либо случайно брошенный взгляд можно элементарно и не успеть отвести. Да только, думаю, нет в этом необходимости никакой. Быстрее я в доме окажусь, чем местные секьюрити моргнуть успеют.

Я ещё раз осмотрел двор и, совсем уже было, собрался рвануть к задней, неприметной двери дома (не иначе – к входу для прислуги), как взгляд мой зацепил совсем небольшой край мешка, торчащего из-за крыльца главного входа. И, главное, зацепил ветки куста, стянутые для удобства транспортировки бечёвкой в один пучок, чуть торчащие из того мешка. Еле-еле заметные ветки. Всего несколько штук. Но я их всё равно узнал. Не мог не узнать. Это были, вне всякого сомнения, ветки куста смородины.

Нет никакой защиты? Или пока нет? А последнее-то гораздо более похоже на правду. В самом скором времени даже просто попасть во двор незамеченным будет совсем непросто. Не говоря уже о том, чтобы ещё и в дом проникнуть. Здесь мне, прямо говоря, откровенно повезло. Вовремя я сюда прибыл. Очень вовремя. Не то, чтобы, я пойман был бы кустиками. Нет. Конечно, нет. Но лишних проблем точно мне избежать удалось.

Кстати, отчасти стала понятна и цель визита пассажиров “Майбаха”. Усиление охраны, в том числе магической, данного дома. Пусть это и не теремок, где в основном растут те кусты смородинки, что привезли сюда. Однако дом этот, совершенно точно, его (теремка, значит) ближайший в архитектурном плане родственник.

Тем более, следовало поспешать. Чтобы с наименьшими потерями, пока есть такая возможность, проникнуть-таки в дом и поговорить по душам с его жильцами.

И уже нисколько не удивился я тому теплу, что вдруг, одномоментно растеклось по моей груди. Даже не заглядывая под пуловер, я понял, что это активизировался, засветился мой крест-амулет. Значит, просто не будет. Но вот только это точно никакой ни повод отступать.

Первоначальный план я, само собой, менять не стал. От добра добра не ищут. Так я проникал ранее в приснопамятные теремки. Также поступлю и сейчас.

Словно змея, стелясь к самой земле, я стремительно переместился к облюбованному мной заднему входу. Прижался спиной к дверям. Глазами обвёл видимую территорию двора и убедился, что всё тихо. Похоже, меня так никто и не заметил. Что, впрочем, вполне ожидаемо. Теперь оставалось лишь плечами аккуратно надавить на дверь и… Ничего и не произошло. Дверь, как-то даже неожиданно, оказалась заперта.

Не сказать, что задержка была так уж непредсказуема и критична. Замки на дверях для того и существуют, чтобы их закрывать. Так что, ничего удивительного. Странно, скорее, что в теремках не использовали столь элементарную защиту от посторонних по назначению. Ну да, лишнее спасибо им за это.

Говорят ещё, замки существуют для защиты от честных людей. Я, надо признаться, не совсем такой. Не совсем честный, в смысле. Да, даже и не стремлюсь к столь почётному званию. Чего уж тут правду-то скрывать. Так что проникнуть в интересующее меня помещение мне особого труда не составило. Десять лишних секунд – и я в доме. Ещё пара секунд на то, чтобы убрать булавку (да-да, самую обычную булавку – универсальное оружие взломщика), и я готов двигаться дальше.

А вот затем всё оказалось опять до боли знакомым. Длинный коридор. Небольшие комнаты по обеим сторонам. Лестница в конце коридора, ведущая на второй этаж. Даже картины, висящие на стенах. И пусть не русские пейзажи. Но всё те же пастели, изображающие природу. Природу Европы, судя по всему.

Да. Обстановка до боли знакомая, здесь ничего нового. Ну, а вот кое-какие, я бы даже сказал – принципиальные различия с моими дальнейшими действиями, касаемо продвижению вперёд, по сравнению с теми же самыми теремками, всё-таки просматривались. Не без этого.

Всё дело в том, что в одной из комнат по правую руку от меня в этом самом домике сидели, пили чай и разговаривали о всякой ерунде два человека. Вот так. Никакого, кстати, труда не составило определить, что первый из них – водитель оставшегося “Майбаха”, а второй – из сотрудников охраны дома.

Я осторожно, не издавая лишних звуков, подкрался к единственной на первом этаже обитаемой комнате и застыл рядом с дверью, решив пока не показываться. Разговор, доносившийся до меня, по-прежнему шёл, как говорят, ни о чём. Машины, погода, футбол – темы менялись одна за другой, но ни одна из них меня не волновала. Следовало, значит, всё-таки направить беседу в то русло, которое интересно мне.

Задержав на мгновение дыхание и тут же выдохнув, я стремительно развернулся и, словно ниоткуда, подобно призраку воплотился, возник в проёме двери. И я был действительно быстр. Но при всём этом оказался не готов. Вот так. Не готов. В отличие от тех двоих, в чью беседу я собирался так беспардонно влезть.

Казалось бы, простой водитель и рядовой секьюрити. Два дядьки, уже в летах, ведущие размеренную и неторопливую беседу и, вроде как без сомнений, такую же жизнь. Ну, что они могут? Растеряться и удивиться? И молча наблюдать за моими неспешными пассами руками. И чувствовать, как их тела становятся невесомыми и абсолютно непослушными. А разум, напротив, обретает удивительную ясность. Только вот, разум этот способен подчиняться теперь лишь моим желаниям и готов немедленно раскрыть передо мной все свои тайны. Все, даже запрятанные глубоко внутри, о которых он и сам уже давно, вроде как, позабыл.

Казалось бы, всё должно было пройти легко и просто. Ну, что я собирался сделать такого нового и необычного для себя? Казалось бы, что?! Так нет. Я, оказывается, забыл очень простой закон – не расслабляйся раньше времени. Люди ведь не всегда те, кем кажутся на первый взгляд. И сегодня мне было дано на своей шкуре, в очередной раз убедиться в этой элементарной истине.

Два немолодых, бородатых мужичка, лишь краем глаза заметив какое-то движение в проёме двери, мгновенно перевоплотились. Перевоплотились в жёстких, уверенных в себе, резвых и сильных бойцов, в десятую долю секунды скинувших личину обывателей, вскочивших на ноги и направивших мне в лицо дула своих пистолетов.

Я стоял и смотрел, как указательные пальцы моих несостоявшихся собеседников начинают давить на спусковые крючки смертоносного оружия. Скорее всего, обитатели этого дома сделали определённые выводы для себя и дали указания своей охране – бдить. И стрелять на поражение, не раздумывая. И охрана эта, в лице двух, как оказалось, опытных и надёжных бойцов не подвела. Охрана эта оказалась готова к любому развитию событий. Оказалась готова, в отличие от меня. И, вот что мне оставалось в такой ситуации делать, скажите на милость?

Ну, я, конечно, несколько преувеличил, на счёт “охрана не подвела”. Охрана эта, всего лишь, пыталась не подвести и, даю тысячу против одного, смогла бы выполнить свою задачу, если бы перед ними стоял не я. К их глубокому сожалению, противник, подобный мне, им никак не по зубам. Да и практически никому не по зубам, к чему это обсуждать. Даже при подобном раскладе. Даже когда я оказался не готов. Даже когда все козыри уже, по большому счёту, против меня. Даже когда до победы оставалась, казалось бы, всего-то лишь какая-то ничтожная доля секунды. Именно так. Не секунда. Доля секунды.

Какая-то ничтожная доля секунды. Казалось бы?! Но, так ведь она всё-таки оставалась! Оставалась! И я ей воспользовался. Воспользовался сполна. Да. Успел воспользоваться.

Понятно, что глубочайшее разочарование в полной мере смог ощутить и я. В той части, что вклиниться в беседу двух дядек у меня уже точно никак не получалось. А как по-другому? Дать возможность выстрелить, а потом схомутать негодников? Так весь дом сбежится на такой грохот. А я ведь даже не знаю пока, с кем придётся иметь дело. Какие силы встанут против меня. И, главное – какие артефакты будут использованы. А в том, что они будут использованы, можно не сомневаться. Учитывая экипировку убывших на первом “Майбахе” дам. Не думаю, что они абсолютно все амулеты утащили с собой. Скорее, наоборот. Большая часть их, вне всяких сомнений, осталась в этом доме. К тому же ещё, я потеряю эффект неожиданности. Хотя вот это утверждение, кстати, оценивая реакцию и поведение уже только охраны при входе, теперь кажется весьма спорным.

Решение мне виделось единственным. И единственно правильным. У меня была доля секунды. И её хватило на то, чтобы вызвать синее пламя. Которое вмиг охватило обоих, как оказалось, смелых и правильных дядек. И, как не прискорбно даже мне, в тот же миг магический огонь поглотил двух мужичков, вот ни разу не поперхнувшись. Поглотил вместе со всей их одеждой и причиндалами, включая, естественно, и оружие, которое так и не успело выполнить возложенную на него задачу. Задачу успеть выстрелить. И пусть даже не попасть в меня, так хотя бы предупредить хозяев о грозящей опасности.

Я последний раз бросил взгляд в опустевшую комнату и развернулся, теперь уже, в сторону конца коридора. Туда, где виднелась лестница, ведущая на второй этаж. Туда, куда мне следовало двигаться дальше.

Грустить было более не о чем. Грустить по подобным поводам, это вообще не про меня. Ну, не сложилось и не сложилось. Чего теперь. Забудем и пойдём дальше. Любая задача, как известно, имеет всегда, как минимум, два решения. А я не смог найти пока только первое. Ничего страшного. Перезагрузимся и будем искать следующее. Которое, в данном конкретном случае, можно нисколько не сомневаться, ждёт меня наверху. А значит, мне именно туда.

Ну, хотя бы тихо всё прошло. И то ладно. Раньше времени будоражить остальных жителей и гостей этого дома совсем не хотелось. Они и так серьёзно подготовились к свиданию с потенциальным агрессором. Зачем им ещё лишнюю долю секунды дарить. Она, эта доля, мне самому пригодится, чему вот только что подтверждение было. Разве что, теперь уже я буду готов воспользоваться ей сполна и гораздо более эффективно.

Долго ждать новой встречи с обитателями этого дома мне не пришлось. И то, где эта встреча состоится, я знал заранее. Как-то догадывался о том, учитывая усиленные меры защиты. И мои догадки оказались верны.

Лишь только достигнув лестницы, ещё и не начав подниматься по ней, я уже знал, что в коридоре, скорее даже, на небольшом тамбуре второго этажа притаился новый секрет. В лице троих сторожевых.

Вот как сказать, притаился секрет. Двое-то охранников, на самом деле, стояли вполне открыто прямо на площадке, ни от кого не прячась. И, думается, основной их задачей был, как раз, именно контроль лестницы. Точнее, контроль всех тех, кто будет подниматься-спускаться по ней. Эти ребята (да, снова двое мужичков) тоже тихонько переговаривались. Видимо, стояли уже долго и несколько заскучали. Пустая беседа – развлечение гораздо более интересное, конечно, чем тупое, молчаливое попирание стены спиной. Разве что, переговариваться этим секьюрити приходилось чуть ли не шёпотом. Чтобы, надо думать, ни дай бог не помешать вдруг своим хозяевам, разместившимся в зале, вход в который они и охраняли.

Третий же из секрета реально старался остаться незамеченным. Или, более правильно сказать – третья. Это была дама. Если можно именно такое определение применить к особе, сжимающей в руках автоматический карабин, увешанной ножами и жующей потихоньку, совсем уж по старинке, табак. Тоже, думается, от скуки. А может и чтобы нервы успокоить. В любом случае – точно по привычке.

Ну да, говорил я уже неоднократно,что джентльменом не являюсь, как это ни прискорбно. Особенно на службе. Ну, да зато жив до сих пор. И, тем не менее, всё равно приучился я дам дамами называть. Как бы они не выглядели и чем бы ни занимались в этой жизни. И считаю сие правильным.

Почему же я был уверен, что дама схоронилась? Так ведь она практически не шевелилась (если, естественно, не учитывать размеренное движение челюстей). И периодически недовольно сопела. Это происходило после слишком громких по её, да и по моему мнению, рулад охранников-мужчин. Однако же ни жестом, ни, тем более, словами она не могла заставить болтунов замолчать. И, наконец, запах от неё шёл чуть более отдалённый и спёртый. Всё это означало, что моя дама-скрытница достаточно комфортно расположилась где-то чуть выше своих коллег, вне зоны их видимости, за каким-то прикрытием-ширмой.

Кто предупреждён, тот вооружён. Подкреплённый таким девизом, я начал аккуратно и абсолютно бесшумно подниматься по лестнице. Понятно, что до самого верха таким образом добраться не представлялось возможным. Поэтому последний пролёт, там, где скрытным мне остаться уже не удавалось, я преодолел в два прыжка. Но, всё так же тихо.

Надо признать, что до тех опытных бойцов, с которыми я столкнулся на первом этаже, в профессиональном плане местной публике было весьма далековато. А публику ту представляли двое молодых людей, исключительно для представительности и внушительности, видимо, отрастивших солидные бороды. Да, только, это им помочь, ну, никак не могло. Как не могли помочь и автоматы, небрежно прислонённые к стенам, да и не готовые к тому же к бою – не снятые с предохранителя. Были ещё, казалось, пистолеты в кожаных кобурах, прикреплённых к поясу. Только кобуры почему-то не открытые, а застёгнутые на хитрую кнопку. Такие открыть, тоже время нужно.

Временем, даже тем, что было, воспользовалась здешняя охрана совсем не так, как та, что внизу. Да и как сказать, воспользовалась? С недоумением уставилась на меня. И это было последнее, что они успели сделать.

Я изначально решил в тамбуре-коридоре второго этажа особо не задерживаться. Зачем, когда хозяева так близко, с привратниками разговаривать? И потому, уже поднимаясь, обнажил свой кинжал. Которым, преодолев пролёт и как только смог достать, и провёл в одно движение по горлу сначала одного бородача-охранника, а потом и второго, навеки оставив в их глазах удивление, перемешанное пополам с обидой. Всё тем же движением, не останавливаясь, далее я завёл руку немного за спину и затем с силой метнул кинжал точно в центр ширмы, по задумке должной сливаться по цвету со стенами коридора. Ширме, находившейся на небольшой площадке на повороте лестницы, ведущей уже со второго этажа на третий (или на мансарду – что там наверху дальше?). Сделано было сие укрытие, конечно, весьма искусно. Однако же я просто знал о его существовании.

Аккуратно подхватывая сползающие по стене тела охранников-бородачей, осторожно укладывая их на пол и прикрывая сдёрнутым со стены гобеленом, я уже не торопился. Последний из секрета на этом кордоне также мёртв. Можно здесь не сомневаться. Уверенность в том мне придал мой амулет – мой крест. Будучи уже готовым выпустить кинжал из рук в сторону ширмы, я вдруг ощутил, как крест вспыхнул. В груди стало необычайно тепло, даже жарко, а рука моя, державшая орудие, вдруг сама собой чуть сдвинулась в сторону. И кинжал, в итоге, полетел немного правее того места, куда я планировал попасть. И полетел точно в цель. Доказательством тому служило теперь уже полное отсутствие из-за ширмы каких бы то ни было звуков. В том числе, дыхания.

Закончив с бородачами, я посмотрел на ширму, но приближаться к ней не стал. Кто знает, может наверху ещё один секрет засел. Который и в сторону ширмы изредка посматривает. А не слышу я ничего и не чувствую потому, что артефакты защитные действуют. Может, и не так оно, конечно. Да только чего проверять? Я не любопытный. А оружием, взамен кинжала моего, слов нет, хорошего, но при всём том вполне обычного кинжала, и здесь обзавестись можно.

Я нагнулся, на секунду чуть откинул гобелен, достал из-за пояса одного из охранников кортик и засунул его к себе в ножны. Подошёл клинок, скажем так, пусть не идеально, но вполне себе пристойно. Подумав, я затем вынул из кобуры сторожевого ещё и пистолет и снял его с предохранителя. Иначе никак – надо, чтобы сразу использовать по назначению можно было.

Вернув гобелен, укрывающий тела охранников, на место и осмотревшись кругом последний раз, я кивнул себе головой. Теперь с формальностями закончено. Пора уже, наконец, и с хозяевами всё-таки познакомиться.

Глава 15

Я взялся за ручку двери и рывком дёрнул её на себя. Как и ожидалось, дверь эта была тоже закрыта на замок. Однако напора моего не выдержала. И, пусть и с натугой, но распахнулась. Путь вперёд был открыт.

Мой крест-оберег, висящий на шее, слегка было до того потухший, разгорелся с новой силой, грея мне тело, ускоряя бег крови, увеличивая пульс и тоже, будто, толкая меня вперёд. Противиться не имело смысла.

Я вошёл, всё-таки вошёл, а не ворвался, в зал. Где меня, несмотря на все внешние подготовительно-охранные мероприятия, похоже, не ждали. Вернее, пока ещё не ждали. Не готовы были к встрече со мной.

Над овальным столом, что был полной копией столов в теремках, склонились девять дам. Которые, услышав звук открывающейся двери и мои шаги, удосужились лишь повернуть свои милые головки в мою сторону. Кто недоуменно, а кто и вовсе безразлично.

И снова – дамы. Разве, теперь это определение как нельзя более точно подходило, как минимум, к семи из них. Молодые, стройные, в лёгких летних платьицах и босоножках. При всём том – строгие лица, немного хмурые даже. У половины из них лоб прорезали морщинки – девушки о чём-то напряжённо думали или что-то запоминали. Однако это нисколько не портило их внешность. Скорее даже, добавляло шарма. В общем – само воплощение женственности, изящности и, в какой-то степени, премудрости. По крайней мере, внешне. Ну, дамы и дамы, одним словом.

Совсем другое дело две другие барышни. Они, кстати, стояли вместе и несколько обособленно от своих подруг. Хотя скорее, всё же, от учениц. Судя по скептическому выражению глаз и расслабленным позам этих двух милашек и напряжённым лицам “студиозусов” – девушек в платьицах. Такое бывает, когда учитель даёт новую тему своим воспитанникам, а те пытаются её понять и принять. Правда, получается – не очень. У школяров, само собой. А наставнику непонятно да где-то, к тому же, и смешно – ну что здесь может быть такого сложного?

Скептическое выражение глаз и расслабленные позы. Вот единственное, что пока выдавало чувства тех двух барышень. Потому как лица их, что могли, вне всяких сомнений, сказать гораздо больше об эмоциях, были скрыты за балаклавами. Да и вся их одежда более подходила каким-нибудь ниндзя, нежели девицам, отдающим предпочтение обществу милых созданий в лёгких летних нарядах и с наманикюренными ноготками.

Да, две дамы из девяти (ну, тоже дамы – куда деваться) выглядели, как герои классических боевиков. Тёмные, почти обтягивающие, но не сковывающие движений комбинезоны. Удобные, высокие ботинки из тонкой замши, учитывая сезон. Удлинённые лаковые перчатки, полностью скрывающие и защищающие ладони и запястья. Кожаные, чёрные пояса. На поясах с одной стороны – кобура с пистолетом, с другой – чехол с армейским ножом. Классический набор.

Кинув взгляд в противоположный угол комнаты, я увидел коробки, часть из которых была открыта. Из коробок торчали те же, что и на двух красотках, только всё ещё расфасованные комбинезоны и пояса. Не приходилось и сомневаться, что в других упаковках найдутся и ботинки, и перчатки, и оружие. Видимо, дамы-ниндзя занимались, в числе прочего, ещё и демонстрацией оригинальной спецодежды, и её возможностей. Скрытых возможностей. Учитывая то, что, по меньшей мере, комбинезоны да, впрочем, ещё и ножи были снабжены амулетами. И отнюдь не самыми слабыми амулетами.

Я в задумчивости потёр грудь, а потом вынул наружу свой крест, разгорающийся всё ярче и ярче. Да так разгорающийся, что жар от него начал доставлять мне не то чтобы какие-то уже совсем серьёзные неудобства, но определённо отвлекал меня и заставлял даже несколько терять концентрацию. И тут же я услышал истошный крик одной из “ниндзя”: “Иной!”

В тот же момент девица в платье в горошек бросилась грудью на стол и нажала на звонок-колокольчик. Да-да. Тот самый беззвучный звонок из теремков, ограничивающий применение магии, здесь тоже присутствовал.

- Ну, зачем?! – только и смогла выдохнуть всё та же дама, что обозвала меня Иным. Бросилась, было, сама к столу. Да только, что толку? Я уже успел достать свой мешочек и сдул из него остатки пыли на звонок. Пыль та смогла удержать в кресле мытаря. Что же говорить про какой-то колокольчик, который, вполне определённо, теперь очень надолго застыл в одном положении и заставить работать его пока невозможно. От слова “совсем”.

И ведь, что интересно. Дамочка, как тот павлин, при всей своей красоте, вполне угадываемой даже сквозь плотный комбинезон и балаклаву, обладающая столь противным истошным голосом, оказалась к тому же магичкой. Определить это было не сложно. Она, поняв, что разбудить звонок не получится, взялась за новое дело: снова и снова пыталась круговыми движениями рук пробудить в зеркале, висевшем на стене, портал. Судя по всему, удалиться мадам собралась. Так и не пообщавшись со мной. Да только – никак-с. Не получится. Впрочем, сама виновата. Надо было за своими студиозусами, особенно за теми, у кого ручки слишком чешутся, лучше приглядывать.

А девушка, нажавшая на звонок-колокольчик, решила не успокаиваться на достигнутом. Она выхватила из-под стола нож, точную копию того, что висел на поясе магички. И, не секунды не сомневаясь, с силой метнула его в мою сторону.

Дурной пример заразителен. Что, немедля, подтвердили подруги чересчур активной девицы. Нож, направленный мне в грудь, ещё находился в воздухе, когда на свет были извлечены ещё шесть таких же лезвий. Которые, всё так же незамедлительно, были отправлены вслед за застрельщиком по мою душу. В прямом смысле, по мою душу.

Каждый из пущенных в меня ножей и на самом деле был снабжён амулетом, встроенным в рукоятку. Здесь я не ошибся в предположениях. Иначе просто не смогли бы семь клинков, брошенные абы как, пусть сильно, но совершенно непрофессионально и наобум, полететь мне точно в грудь так стремительно и неотвратимо. Что, однако же, нисколько не помешало мне без особых на то усилий отбить три первых лезвия предплечьем, а от остальных четырёх просто уклониться. Амулеты-то амулетами, но так ведь и я не вчера родился. Кое-какими навыками и способностями обладаю и ими с успехом пользуюсь.

И всё было бы ничего, если бы не всё тот же самый вопрос. Ну, вот, почему?! Почему никто опять не хочет со мной просто поговорить? Не игнорируя меня, как разумное существо, а, элементарно, поздоровавшись для начала. И не пытаясь меня вот так вот с ходу, если и не убить, так серьёзно покалечить. Почему снова никто не хочет просто-напросто взять и завести со мной неспешную беседу? А вдруг получится? Вот, вдруг мы пусть и не подружимся, но, на худой конец, хотя бы познакомимся и тему какую для разговора общую найдём. Так, нет же! Всё повторяется снова и снова. Может, мне совсем в гости ходить перестать?

Мысли пронеслись у меня в голове со скоростью курьерского поезда. Однако же ещё быстрее меня охватила ярость. Безудержная, неукротимая, свирепая ярость. И я снова начал убивать.

Да, в самом деле! Не хотите разговаривать – не надо. Хотите в войнушку поиграться? Тоже не вопрос. Только по моим правилам. А они очень просты – я пленных не беру. Из тех, разве, я пленных не беру, что первыми напали на меня. Потому как нападение на Судью карается смертью. И никак по-другому. Если это кто вдруг позабыл.

Подняв руку с пистолетом, я начал стрельбу. Девять патронов в обойме – девять выстрелов. И ведь ровно столько патронов в обойме оказалось, сколько мне и надо было. Не больше, не меньше. Весьма удачное совпадение.

Первой пала магичка. Я решил, что лишние проблемы мне не нужны. И пусть она-то, как раз, единственная и не нападала на меня. Но то, как говорится, до поры до времени. Ни в чём бы она вскоре не уступила своим безумным ученицам, что выхватили теперь из-под стола полицейские дубинки с электрошокерами (без каких-либо встроенных артефактов, замечу). Только вот, когда фурии в летних платьицах, угрожающе помахивая своим новым оружием, уже выдвинулись в мою сторону, магичка всё ещё с надеждой взирала на непокорное зеркало. Что, собственно, её и погубило.

Я не знал, какими способностями обладает магичка. Может, и самыми заурядными. А, может, и настолько могучими, что наша беседа вне зоны действия звонка-колокольчика превратится в ничто. Станет просто бессмысленной с точки зрения получения информации. Да ещё и будет грозить мне как физическими увечьями, так и душевным потрясением. К чему рисковать? И я, не раздумывая, всадил первую пулю именно магичке. В спину, точно под лопатку. В самое сердце. Это была моя первая жертва.

В чём-то это было похоже на стрельбу в тире. С небольшим отличием. Мои дамы вроде совсем не собирались стоять на месте. Что, правда, лично меня не особо смутило. Я спокойно повёл рукой с пистолетом вправо и вплоть до девицы, оказавшейся крайней. И, перемещая ствол в обратном направлении, в левую сторону, ещё восемь раз нажал на курок.

Восемь выстрелов слились в один. Я, конечно, не превзошёл скорострельность своего пистолета, но и сказать, что не достиг её, тоже нельзя. Так что не то, чтобы уклониться от смотрящего в глаза дула, даже чуть сдвинуться в сторону и то ни одна из дам не успела. К слову, вот именно в этом плане для меня девушки и ненамного отличались от чёрно-белых кругов-мишеней на учебном стрельбище.

Да. Это сражение оказалось одним из самых коротких для меня. Так сказать, закончилось, не успев начаться. Что, косвенно, подтверждал и мой крест-амулет, заметно убавив своё сияние. Заметно убавив, но, впрочем, не потухнув совсем.

Сражение закончилось, а крест не потух. Это могло означать только одно – не все из моих врагов повержены. Не представляют они более собой серьёзной опасности, но не повержены окончательно. Впрочем, прямо для “сейчас” это было нормально. Потому как сейчас здесь имело место быть ровно то, что я и планировал.

Девять выстрелов я произвёл. И все они достигли цели. Но только семь из них оказались смертельными. Только семь. Так ведь всех присутствующих в этом зале я и не планировал убивать. Точнее – казнить. Мне же тогда не с кем и поговорить-то было бы. А поговорить мне всё так же хотелось, и очень сильно. Вот и всё объяснение.

Двух девушек я пока оставил жить. Как и во что трансформируется это “пока”, будет видно из моей с ними будущей беседы. Те раны, что дама получили (выстрелы мои не пропали зря), не смертельны. Абсолютно точно. Да, пули серьёзно повредили определённые нервы, что вызвало сейчас пусть и не полный паралич конечностей, но весьма и весьма затруднённое и ограниченное их (рук и ног, то есть) использование по назначению. Зато к язычку то не относилось ни в коем разе. Так что и девица в комбинезоне (вторая – та, что без способностей к магии), и юная особа в платье в горошек (так уж вышло) могли по-прежнему и петь, и стихи читать с выражением, и про себя да жизнь свою заливаться, что тот соловей. Без каких-либо трудностей.

Опять же. Выстрелы откинули обеих дам чуть назад. Туда, где стояли их кресла. И теперь девушки, можно даже сказать, с комфортом расположились в них. Ну, всё лучше, чем на пол бы они грохнулись. Вот, как с ними общаться-то тогда было бы? Тоже на пол ложиться? Или пытаться их как-то к стеночке прислонить? Одни проблемы. А так – ну, всё просто замечательно. Прямо вот всё к нашим посиделкам уже и готово.

Я посмотрел на пистолет, вроде как уже ненужный, и заметил на рукоятке в пазике спрятанный патрон. Видимо, резервный патрон, на всякий, так сказать, случай. А и кто ж его знает этот всякий случай? Так что, достал я патрон и догнал его в ствол. Пусть будет.

Не успел я передёрнуть затвор, как раздался аккуратный стук в дверь. Мои дамы, совершенно не ожидавшие, похоже, того, автоматически повели недоуменные взгляды в сторону раздавшихся звуков. Я же, надо сказать, был вполне готов к чему-то подобному.

Действительно. Девять выстрелов. Пусть заглушённых толстыми стенами и на улице практически не слышных. Но в самом доме-то, вне всяких сомнений, должных бы серьёзно всполошить оставшуюся охрану. И заставить опрометью броситься на выручку к своим хозяевам. То бишь, хозяйкам. Вот прямо сразу, правда, этого отчего-то не произошло. Охрана, та, что бдела до того на мансарде (где же ещё-то, больше уже и негде вроде), оказалась так себе. Да, совершенно точно, уж очень и очень так себе.

Получается, по какой-то странной, неведомой мне причине, секьюрити в доме были расположены по очень оригинальному принципу – чем выше стоишь, тем ниже уровень подготовки. Судите сами. Внизу два дядьки меня всерьёз попотеть заставили, посерёдке – хотя бы маскироваться пытались. По крайней мере, один из троих пытался. Эти же бойцы показали себя полными профанами. С абсолютно непрофессиональным подходом к делу. Они, надо думать, решили, что девочки в зале просто тренируются. Не смутило их нисколько отсутствие стражи перед дверью. Нисколько не смутило. Не заметили они и трупы, прикрытые наспех гобеленом. Да, странно, что вообще они сюда явились!

По одёжке и встречают, знаете ли. Так что я запариваться не стал, просто приоткрыл дверь и, сделав шаг назад, вглубь зала, махнул гостеприимно рукой. Предложив таким нехитрым образом двум молодым людям, стоящим передо мной, войти. Брутальным таким, надо признать, молодым людям. Высоким, накачанным, полностью в камуфляже да с автоматами наперевес.

Расчёт мой оправдался полностью. Юные воины совсем растерялись, лица их выражали замешательство и растерянность, при том всём мне они повиновались беспрекословно. Чего от них, собственно, и требовалось. Сами, сами ребятки зашли в загон. Словно бараны, предназначенные на убой. Хотя, где-то ведь так оно и было на самом деле.

Казалось, проблем никаких не будет. Но, всё опять испортила девица в платье в горошек. Такой талант у нее, похоже – всем всё портить. Она вдруг, совершенно неожиданно, громко и истошно завопила: “Стреляйте! Стреляйте в него!”

Ребята сработали на инстинктах. А, чему-то да научили их. Уж абсолютно точно научили – беспрекословно повиноваться старшим по званию и без раздумий выполнять их команды. И девица в лёгком летнем платьице, несмотря на весь свой легкомысленный наряд, оказалась, судя по всему, именно что старшим по званию. Либо же лицом, имеющим право давать любые приказы охране этого дома.

Раздались две автоматные очереди. Надо всё же, и вот куда деваться, отдать должное этим бойцам. Они всё-таки успели поднять своё грозное оружие и даже открыть огонь по мне. Точнее, по тому месту, где я только что находился.

Конечно, я не собирался играть партию овечки для заклания. Вообще-то, изначально эту роль я отводил, как раз-таки, двум молодым людям, что пытались теперь хоть как-то успеть переместить стволы своих автоматов вслед за мной. Не прерывая при том пальбу.

Понятно, что я, лишь только дула тех автоматов начали искать меня, ушёл в сторону, затем сразу нырнул резко вниз и снова в сторону. Само собой, я не мог позволить этим молодцам наделать во мне лишних дырок. Не мог позволить и не стал этого делать.

Ещё раз, последний, я метнулся вправо. Теперь уже совершенно неожиданно для моих противников, которые на какой-то миг потеряли меня из поля зрения. Так, а мне-то, как раз, и нужен-то был всего тот самый, один-единственный миг.

Я мгновенно выпрямился. В правой руке у меня по-прежнему был зажат пистолет, который я выпускать во время своих манёвров не собирался ни в коем разе. Теперь ещё с одной, уже точно последней оставшейся в обойме пулей пистолет. Но ведь всё-таки с пулей! Потому-то пистолет и не собирался я выпускать.

В левой руке я сейчас держал за лезвие кортик, выхваченный мной из ножен.

Выпрямившись и действуя обеими кистями, я одновременно и выстрелил, и метнул свой клинок в сторону так до сих пор и не прекративших стрельбу молодых людей. И не промахнулся я. Ни правой, ни левой рукой. Ну, разумеется, не промахнулся.

Стрекот автоматов стих почти тут же. А ещё секундой позже раздался стук о пол грозного оружия, выпавшего из враз ослабевших рук двух бойцов. Да и сами бойцы смогли простоять на месте недолго. А как по-другому, если у одного в сердце пуля, а у второго – нож? Часы успели тикнуть пару-тройку раз – и мозг окончательно перестал подавать какие бы то ни было команды телам. Коленки молодых воинов подогнулись, и бездыханные уже юноши рухнули, вслед за своими автоматами, вниз.

Я вздохнул. И этот бой окончился для меня очень быстро. Где-то даже смущала та лёгкость, с которой я сегодня двигался к цели. Всё у меня получалось, всё ладилось. Не то, чтобы я привык к трудностям, и все свои успехи пропускал через собственные пот и кровь. По-разному бывало. Но, здесь я рассчитывал на более горячий приём. Который охладить вовсе не четыре раза да по минуте займёт. Да и, какой там минуте! Минуте – это если округлить в большую сторону. Сильно так округлить.

А может так и должно быть? Время идёт, а я матерею. Именно что не старею, а опыта набираюсь, лишних сил и времени на решение проблем не трачу. От того всё легко и кажется. Вот, хорошо бы, коли так.

Размышляя подобным образом, я подошёл к лежащим на земле молодым людям. Следовало хоть как-то вооружиться снова. Как оно дальше повернётся, кто знает. Лишним не будет. Да, ведь только что же, вот, не поленился, пистолет зарядил. И что? Не зря! Пригодилось. Ох, как пригодилось. Нечего и теперь на “авось” начинать надеяться.

Пистолет, кстати, с уже окончательно опустевшей обоймой я успел откинуть в сторону за ненадобностью. И новым огнестрелом обзаводиться не собирался. Незачем. Достаточно пока и ножа будет.

Соблазнительно, конечно, было бы воспользоваться одним из клинков с амулетом. Из тех самых, что милые дамы, только что метали в меня. Однако же, были опасения, что артефакты такие вполне могли и меченными оказаться. И найти их, а значит и меня, не составило бы никакого труда для знающей особи. Нет, не хотелось бы того. А чтобы проверить клинки, времени лишнего у меня тоже не было. К сожалению. Так что устоял я. Воздержался от искушения. К тому же, ничего и не оставалось более.

Ну, что ж. Кортик, которым я одного из молодцев упокоил, тоже хорош оказался. И в деле себя отлично показал. Только доставать его из тела бойца и чистить мне совсем не хотелось. Так что, и от этой мысли я вынужден был отказаться.

Оставалось надеяться, что всё оружие, которым пользуются обитатели этого дома, достойного качества. В том числе и армейский нож, что висел на боку у одного из павших юношей. По крайней мере, внешне этот нож выглядел вполне пристойно. Да и баланс у него был, похоже, выдержан, в чём я убедился, забрав это орудие и повертев его в руках.

Очередной клинок, уже третий за сегодня отправился ко мне в ножны. Я снова, как говорится, был вооружён и опасен. Так-то! Хотя, правды ради, и с голыми-то руками я врагам не подарок. Точно вам скажу.

Кстати, о врагах. А что там с моими девочками? Чего-то они притихли. И, кстати, может они и не враги мне вовсе? Может, не будут они больше ко мне так предвзято относиться? Лично я к тому готов приложить все возможные усилия. Вот прямо сейчас готов взять, да и приложить.

Исполняя данное самому себе обещание, для начала я скинул с головы капюшон да опустил вниз воротник, который прикрывал моё лицо. Затем изобразил на физиономии самую милую из своего арсенала, на какую только был способен, улыбку. И уже только после этого, плавно и не спеша, развернулся в сторону милых пленниц. И обомлел...

Разговаривать снова мне было не с кем. Автоматные очереди, выпущенные двумя псевдо-вояками в мою сторону, нашли-таки своих жертв, наискось прошив тела двух девушек. Я-то вот ушёл от пуль, ну а дамы, фактически прикованные к своим креслам, возможности такой не имели. У них просто не было ни одного шанса. Ни одного!

Где?! Где вообще делают таких идиотов?! Ну, как можно стрелять в одного человека, а попасть совершенно в другого? Я что-то говорил про выучку этих остолопов? Беру свои слова обратно. Более того. Готов со всей ответственностью утверждать, что выучить таких особей невозможно по определению. И какое там учить! Да, подобных существ просто необходимо изолировать от общества и ничего им в руки, страшнее пластиковой ложки, не давать. Не давать никогда!

Спустив слегка пар, я призадумался. И что мне теперь делать? Опять начинать всё с нуля? Ходит, значит, песенка по кругу и не остановить мне её никак? Ну, не остановить и всё! И вот как со всем этим бороться?

Помотав обречённо головой, я всё-таки решил подойти к девушкам, с которыми так хотел познакомиться поближе. Однако чуда, на которое втайне надеялся, не произошло. Дамы оказались мертвы. Смерть их была мгновенной. Это было вполне очевидно. И ни одного, самого мизерного шанса на воскрешение. Ни одного.

Что же. Пусть так. Мне урок. Может я, конечно, и матерею, но пока что-то очень не быстро. Допускаю ещё ошибки. Пусть не постоянно, но допускаю. Вот что мне стоило пленницам моим ротики прикрыть на время? Что стоило?! Ведь знал – ещё сюда бойцы заявятся. И должен был просчитать все варианты развития событий. Должен был…

Я постучал себя по лбу, а затем огляделся вокруг. Сделанного не воротишь. Кори себя, не кори – ничего не изменится. Что тогда на это и время тратить. Пора прибраться здесь и – в дорогу. Думается, будет всё-таки у меня возможность в самом скором времени познакомиться с теми интересными людьми, что домами-теремками владеют. Будет, будет. Во дворе, как ни крути, а “Майбах” ещё один по-прежнему стоит. И вот это уже серьёзная зацепка. Очень серьёзная. Я не я буду, если ей не воспользуюсь.

Я убрал волосы с лица девочки в платьице в горошек. И чего не жилось, барышне? Молодая, красивая, умная. Нашла бы парня под стать. Родила детей. И сама счастлива была бы и другим то счастье несла. Нет же! Не будет того теперь никогда. И во что ты только ввязалась, красавица? Зачем тебе это? Поглотит тебя синее пламя сейчас и следа никакого не оставит. Хотела ты конца такого? Об этом мечтала?

А подруга твоя? Или наставница? Кто там? Неважно. Тоже ведь молодая совсем. Не скрывает того и наряд экстравагантный. Только вот не на карнавал новогодний в костюме странном девушка явилась. И вместо цветной коробочки с подарком от добродушного старика и внучки его, вместо праздника весёлого пулю в сердце получила. Разве о том были грёзы девичьи?

Я сделал шаг, подвинувшись вплотную, к распластавшейся на кресле девушке в обтягивающем комбинезоне. Стянул с её головы балаклаву. И, обессиленный, опустился на пол, и не желая верить, да и не веря в увиденное. Совершенно автоматически опёрся обо что-то спиной и закрыл глаза.

Сколько я так просидел – не знаю. Время вдруг остановилось для меня. Потеряло всякий смысл, всякое значение. Как, впрочем, и всё остальное. Как всё то, о чём я знал, о чём мечтал, о чём мог думать. Только я ведь уже и не думал. Мыслей не было вообще никаких. Я превратился в какой-то овощ. Просто существовал. А зачем, почему – не имело абсолютно никакого значения.

Наверное, это была защитная реакция моего организма. Наверное, только так я мог принять для себя эту реальность. Новую для себя реальность. И новый этап жизни. И только так я мог не сойти с ума.

Когда я всё-таки очнулся, за окном уже начали сгущаться сумерки. Вскоре я понял, что вновь способен управлять своим телом. Разве что, ноги по-прежнему отказывались в полной мере слушаться меня.

Я машинально поправил волосы. Затем взял в руки крест-амулет. Убедился, что он снова полностью потух и убрал его на своё место за пазуху. Вытащил клинок и, проверив лезвие, обратно засунул в ножны. Расправил складки на брюках. И, наконец, решившись, заставил всё-таки себя подняться.

В комнате было светло. Очень светло. Лампочки, похоже, зажглись автоматически. Так что я, даже не обладая способностью видеть в темноте, мог бы рассмотреть каждую морщинку, каждую чёрточку на лице Кати. Моей Кати. С головы которой я и снял эту проклятую балаклаву.

Теперь. Только теперь я почувствовал запах своей девушки. Запах, который надёжно скрывали амулеты, встроенные в костюм и в ту самую балаклаву. Амулеты, предназначенные надёжно скрыть личность их владельца, и с успехом выполнившие свою функцию.

Глупо теперь было корить себя за то, что не узнал, не почувствовал ту, что среди всех прочих живущих на этом свете, единственно важна для меня. Напрасно было надеяться повернуть реку времени вспять. Напрасно и бесполезно.

Я нагнулся, и последний раз поцеловал Катю в губы. И поцелуй тот остался без ответа…

Тяжело вздохнув, я прикрыл на прощанье Кате глаза, а затем развернулся и пошёл к выходу из дома. Слёз у меня не было. Да, их, видимо, и не будет уже никогда. Слёзы те, пока я находился в забытьи, полностью высушил ледяной ветер, поселившийся у меня в душе. Он же, похоже, и сердце моё в сталь оковал.

Ни о какой “уборке” в зале, да и в доме в целом, речи, конечно, более не шло. Я, элементарно, ну просто не смог бы себя заставить направить магическое пламя в сторону своей девушки. Незачем тогда и прочих трогать. Пусть земля им пухом будет. О чём, уверен, и без меня вполне найдётся, кому позаботиться.

Не было теперь и смысла особенно заморачиваться на счёт “Майбаха”. Кому он принадлежит, более загадки никакой для меня не представляло. Отсюда единственное, что несколько приободряло сейчас – а и действительно, как я и предполагал, встреча с хозяевами (а точнее сказать – с хозяйкой) домов-теремков, равно как и разнообразных престижных авто состоится-таки в скором времени. В самом-самом скором времени.

С этой мыслью я, совершенно не прячась, и покинул дом. Даже через забор прыгать не стал. Уверенно подошёл к воротам. Открыл калитку и – до скорых встреч.

Глава 16

Выйдя из дома, где навсегда потерял свою любовь, я на миг остановился. Куда идти? Куда теперь идти? Искать ту, которую считал единственно виновной в смерти Кати? А зачем? Рано или поздно она сама, без чьей-либо помощи явится в своё логово. Логово, которое она, почему-то, зовёт – офис. А я там её уже буду ждать. Не то, чтобы с распростёртыми объятиями, но уж точно – с нетерпением.

Жалко, разве, что, не сегодня. Нет, не сегодня Генриетта Адольфовна, она же леди-босс, она же попросту преступница, бандитка и лиходейка прибудет в свои рабочие апартаменты. Да, скорее всего, и не завтра. Может, вообще появится через неделю-две.

А мне-то что всё это время делать? Сходить с ума потихоньку? Терзать свою душу? Снова и снова бередить ещё толком не зажившие раны, изводить себя, теряя всё более и более человеческий облик? Ну, уж нет. Это не про меня.

Решение пришло быстро. Впрочем, оно и так лежало на поверхности. Я, как нельзя кстати, вспомнил про свой план. Тот план, надо уточнить, что был исполнен мною не до конца. До полного завершения оставался ещё один пункт. Пусть один, но оставался. К закрытию этого пункта я и собирался в самом скором времени приступить.

Конечно, более можно было бы и не спешить. По сути, исполнив все задания, что прописал себе я сам в так называемом “плане”, передо мной открывалась прямая и широкая дорога, ведущая к недельному отпуску. Отпуску, к которому я так стремился и ради которого трудился, как проклятый, последние дни. Все остальные дела могли бы теперь уже и подождать. Как минимум, те самые семь суток.

Всё я рассчитал абсолютно верно. Всё рассчитал правильно. План мой оказался, вот нисколько не погрешу в определении, идеален. И в построении, и в исполнении. Разве что, вдруг, как оно зачастую и бывает, появилось одно “но”. И это “но” гласило – а и зачем мне теперь отпуск-то? Для чего он мне одному? Напиться до беспамятства и забыться на несколько часов я с не меньшим успехом и дома могу. И, абсолютно точно, не нужно для того на берег моря-океана тащиться. Однозначно – не нужно.

С другой стороны, мне сейчас просто жизненно необходимо было чем-то отвлечь себя и свой мозг. И алкоголь в этом контексте далеко не лучший, если не сказать – худший, помощник. Как, бесспорно, и сон. Сон, что, безусловно, лечит тело, но оголяет перед Морфеем, беспощадным к страдальцам, душу.

Остаётся одно – работа. Или служба, как у меня. В общем, такое занятие, что способно при должном к нему отношении, отнять полностью и ваше время, и ваше тело и ваши мысли. С одним уточнением – здесь и нужна, и важна конечная цель. Просто работа ради самой работы никак не устроит. Да. И ещё. В обязательном порядке, необходимо стремиться к той цели. И не останавливаться, пока не будет достигнут тот результат, что не просто удовлетворит вас, а заставит гордиться собой. Результат, что вызовет на вашем лице немного вымученную от усталости, но от того не менее довольную улыбку. Причём вот нисколько независимо от того, в каком психологическом состоянии сейчас вы находитесь и что за кошки скребут у вас на душе.

Ну, что же. При всём богатстве выбора, как говорится… В общем, мне и оставалось только что выбрать единственно правильный для себя сейчас путь – окунуться с головой в бурлящее море проблем, которое беспрестанно и настойчиво волнуют злостные и просто бестолковые нарушители Закона.

Да. К слову, о пути. Я оглянулся на дом. Самый короткий путь, конечно, это вернуться в зал на втором этаже. Нейтрализовать пыль на звонке-колокольчике (мне это сделать труда не составит), нажать на тот звонок, да вернуть способность использовать в доме магию. И воспользоваться зеркалом-порталом. Тем порталом, что абсолютно безуспешно пыталась активизировать в последние мгновения своей жизни магичка, дабы попытаться обмануть свою судьбу и сбежать от смерти.

У магички ничего не получилось. Я же добился бы желаемого без труда. Буквально пара минут, и я у цели. Только это, очевидно, не вариант. Совсем не вариант.

Снова пройти мимо бездыханного тела Кати? Снова увидеть её? А отвернуться в сторону, отвести взгляд от своей девушки я не смогу. Просто не смогу. И что тогда? Да, я и сам не знаю, что тогда! Не хочу даже думать о том. Не хочу снова увидеть эти пустые, остекленевшие, безжизненные глаза. Эту одеревеневшую, белую с синевой кожу на лице. Этот приоткрытый в безмолвном, последнем, отчаянном крике рот.

Как я себя поведу? Что будет со мной? Никогда я не узнаю. Потому что никогда более Катю не увижу. Даже на похороны не пойду. Не пойду и всё. Вот потом, когда-нибудь, один к могиле Екатерины наведаюсь. Посижу тихо, наше прошлое вспомню. Потом. Может через год, может через три. Как только смогу. Как только сил на это хватит.

Я с трудом перевёл взгляд на покосившийся домик напротив. Туда тоже никак. Сломать наложенную самим же собой печать, ради сиюминутной выгоды? Тем самым открыв дорогу всем и каждому к нечестивым богатствам мытаря? Запереть-то изнутри дверь, ограничив определённым образом доступ в дом, никак не получится. При подобном раскладе вариантов может быть всего два – либо все заходят, либо вообще никто. А к чему тогда вообще изначально было копья ломать?

Я передёрнул плечами и побрёл по улочке вслед за эмоциональной испанской парочкой, громко костерившей водителя фургончика, так и не починившего до сих пор свой драндулет. Обогнул вместе с ними прямо по дороге сломанную машину. Добрался до оживлённого проспекта, где вскоре и потерял из виду никак не могущих успокоиться басков. Импульсивная нация, чего уж там говорить.

Через минуту я уже забыл о своих случайных попутчиках. Что мне до них, а им до моей персоны?! Тем паче, были у меня, да и у этой парочки, не сомневаюсь, были другие, гораздо более важные заботы. Мне вот, например, следовало сейчас достаточно серьёзно сконцентрироваться, чтобы не пропустить поворот к переулку. Тому безлюдному переулку с магазинчиком с зеркальной витриной, откуда я, собственно, и начал свой вояж по этому городку.

Вскоре я добрался до своей цели. Абсолютно без проблем добрался, надо добавить. Не заплутал нигде. К тому же, снова удача, ни хозяева магазинчика, ни ремонтники, ни кто бы то там ни было ещё так до сих пор и не появились в этом проулке. Очень хорошо. Ни к чему мне свидетели. Как оно, впрочем, и обычно – ни к чему.

Была, конечно, одна проблемка. Очень капризен тот портал, что я сейчас открыть собирался. Может и точно к цели он вывести, а может и за несколько километров выбросить. Тут не угадаешь. Хотя, временем-то лишним я, как раз, теперь располагал. Можно даже сказать – в избытке. Так что рыскать по окрестностям в поисках более подходящего прохода являлось делом абсолютно бесполезным, да и бессмысленным.

Покрутив головой по сторонам ещё раз и убедившись, что в проулке так никто и не появился, я сделал круговое движение рукой. Повернув при этом ладонь так, чтобы моё кольцо с сапфиром смотрело в сторону витрины. По зеркальной глади тут же пошла гладь, которая через несколько секунд разрослась до размеров хорошей двери. Куда я, собственно, уверенно и шагнул.

Вышел я на окраине очередного, нового для меня города. Вполне приличных размеров. Не спеша огляделся. И, прислушавшись к собственным чувствам, да припоминая наводки своих осведомителей, понял, что попал именно туда, куда мне и нужно. В том смысле, что конечная цель моего пути была совсем рядом. Очень и очень близко.

Так оно всегда и бывает. Спешишь куда-то? Отлично! Тебя будет тормозить каждая мелочь. Всё будет оборачиваться против тебя. Ты будешь терять минуты, если не часы, даже там, где это казалось бы просто немыслимым. Никуда не торопишься? Даже более того – нужно как-то занять свободное время? Ещё лучше. У тебя всё получится! Ты прибудешь на место исключительно заранее. Настолько, насколько это вообще возможно. И в награду – будешь мыкаться затем у входа, совершенно не зная чем себя занять.

Вот и со мной всё то же самое. Надеялся занять несколько часов своей жизни, рыская, аки цепной пёс, по окрестностям в поисках жертвы. А ничего подобного. Вот оно. На блюдечке с голубой каёмочкой. Получите и распишитесь, будьте любезны.

Так, значит так. Не снова же в проулочек возвращаться, дабы расположенную там витрину ту злосчастную вдребезги разбить. Да так разбить, чтобы мысли ни у кого не возникло обратно её собрать. Заманчиво, конечно. Но, нет. Однозначно, нет. Ведь, может, моё появление именно в этом месте и не случайность никакая? Может, оно так и должно быть? Не надо лишний раз с судьбой играться, наперекор её идти. Не надо. К хорошему точно не приведёт.

Я ещё раз посмотрел вправо вниз. Ровно в то место, которое буквально сразу, как только я появился здесь, привлекло моё внимание. Посмотрел и слегка поёжился. Ничего хорошего меня там не ждало. Да вот как-то и неудивительно. А и что, скажите мне, вообще может быть хорошего там, откуда за версту несёт смрадом, смертью и ненавистью?

Ну, предположим, немногие учуяли бы здесь хоть какой-то запах, отличный от присущих обычным городским окраинам. Совсем немногие. Потому и не толпились здесь до сих пор вперемешку полиция да спасатели. Но, мой нос и мои чувства не обманешь. Для меня всё было, как всегда, более чем очевидно.

Я подошёл к крышке люка, утопленной вровень с асфальтом. К той крышке, что так заинтересовала меня. И каблуком попытался сковырнуть её с места. Безрезультатно. Что и понятно. В большинстве своём крышки люков просто так, лёгким движением конечности (ноги ли, руки, лапы – без разницы) не сдвинешь. Правда, я пока на то особо и не рассчитывал. Так. Пробный шар закинул. А вдруг попадёт?

Пробный мой шарик пролетел мимо цели со свистом. Меня сегодня в хитросплетения ходов городской канализации пущать не собирались. Да и вообще из чужих да со стороны тут совсем никого, похоже, не ждали. Гостей, так сказать, не принимали. Вход был надёжно закрыт.

Опять я чужой. Или снова? Какая разница! Я вдруг завёлся с пол-оборота. Гнев овладел моими мыслями, моим телом. Отбросив какие бы то ни было сомнения и забыв про осторожность, я поднял ногу и резко опустил её на люк, ударив тот точно посередине.

Обломки крышки рухнули вниз, со звоном грохнулись о бетонный пол и разлетелись во все стороны. Громкий звук заставил меня несколько прийти в себя. По крайней мере, заставил действовать осмысленно. Я осмотрелся вокруг, но ни одной живой души поблизости, к счастью, не заметил. Здесь мне, несомненно, повезло, что уже вечер наступил. Темнота, в данном случае, оказалась воистину моим другом. И, всё равно, я начал спускаться вниз только подождав ещё с полминуты да окончательно убедившись в том, что точно никого моя дикая выходка не заинтересовала (или же никто просто не захотел разбираться с источником шума в сумраке, скоро как ночи).

Вниз вела обычная вертикальная железная лестница, из тех, что и устанавливаются, как правило, в канализационных люках, прикреплённая почти вплотную к стене. Спустившись на величину собственного роста, я приостановился и посмотрел вверх. Всё-таки негоже было оставлять проём открытым. Упадёт ещё кто в него в темноте (вот, не дай боже – ребёнок), костей не соберёт.

Сжав пальцы, на одном из которых красовалось кольцо, в кулак, я направил свой символ власти к открытому проёму. Сапфир засиял, из него вырвалось пламя. Тогда я начал водить рукой по окружности, закручивая её в спираль, начиная с края люка и до самого его центра. Делал я это очень аккуратно, без лишней спешки.

Асфальт, топорщащийся по краям проёма, плавно потёк по спирали вслед за движением моей руки. Несколько капель расплавленного битума упали вниз, но только несколько. Основная масса вязкой жидкой субстанции заняла зияющий проём, который раньше прикрывал люк. И постепенно застыла, по мере того, как пламя моего кольца меняло цвет с красного на белый.

Проём был снова надёжно закрыт. Скажу больше. Если крышку люка я легко разбил ударом ноги, то с новой субстанцией так просто расправиться смог бы едва ли. Конечно, снаружи, нисколько не сомневаюсь, заметен был некоторый перепад в асфальтовом покрытии. Законы физики никто не отменял, в том числе закон сохранения массы. На месте, где ранее находилась крышка люка и вокруг неё, теперь возникла небольшая, пологая вымоина. Неприятно немного. А с другой стороны, да ну кого это особо удивит? Дело обычное, житейское дело.

Закрыв вопросы безопасного движения местного населения по близлежащим окрестностям, я продолжил спуск вниз. Много времени это не заняло. Общая высота колодца составляла где-то два моих роста. Не высоко, не низко. Нормально.

Радовало то, что внизу, в туннеле, где я оказался, было достаточно чисто. Само собой, бетонное покрытие стен и пола, равно как и многочисленные трубы, расположенные справа и слева и уходящие вдаль, никто особо не намывал. Слой пыли был заметен. Особенно на трубах. Зато было сухо. Грязь, как таковая, отсутствовала. Разве что, несколько портили картину осколки крышки люка, разбросанные там и здесь. Но, не более того. В общем, вполне удобоваримая обстановка. Очень жаль, что это было единственным из того хорошего, что ждало меня внизу.

Плохое же, надо сказать, тоже слишком долго ждать себя не заставило. Не успел я, с минуту потоптавшись на месте, решая в какую сторону теперь лучше податься, сделать и пары шагов по туннелю, как из-за близлежащего передо мной поворота раздался шорох волочащихся ног и невнятное бурчание. Судя по всему, мне на встречу спешил, в меру своих сил спешил, довольно-таки многочисленный отряд.

Обернувшись назад к противоположному повороту туннеля, что также располагался, в общем-то, совсем недалеко от меня, я услышал абсолютно аналогичные звуки. Оттуда также двигалась по мою, не сомневаюсь, по мою душу приветственная команда карателей.

Очевидно, моя выходка с ускоренным прибытием в это славное местечко не прошла даром. Звуки, точнее грохот, сопровождающий падение на бетонный пол чугунной крышки люка, не мог ни привлечь внимание. Это вполне естественно.

Правда, я ожидал столкнуться с гораздо менее представительной группой, направленной для установления источника шума. А тут, похоже, целый батальон пожаловал. Ну, никак ни меньше.

Все, что значит оба-два, направления движения для меня были с успехом перекрыты. Можно было бы, само собой, обратно по железной лестнице наверх взобраться. Пробить вновь отверстие и покинуть это место. Что заняло бы не более десяти-пятнадцати секунд. Ну, а зачем тогда сюда и приходить-то было? Нет. Глупо это. И опять же не про меня.

Я механически повертел на пальце своё кольцо. Снова отшагнул назад. Потом снова вперёд. Посмотрел задумчиво вверх. Вздохнул и продолжил ждать гостей. Или всё же хозяев? Гость здесь вроде как я? Да, собственно, разницы никакой. Кто придёт, тот и придёт. И всё.

Слишком долго всё-таки ждать не пришлось. Уже через минуту визитёры появились сразу с двух сторон. И произошло-то это одновременно, буквально секунда в секунду. Словно по команде хлынули они из противоположно расположенных концов туннеля.

Ну, как хлынули. Образно выражаясь, конечно. Очень образно. Нет! Что касается количества – здесь без вопросов. Было гостей, ну или как там их правильно называть, действительно много. И появлялись всё новые и новые особи. Натыкались они на впереди идущих, подталкивали их в спину, недовольно бурчали. Так что по количеству – хлынули. Только вот, как ни крути, натыкались они друг на друга. Касаемо скорости движения, вопросы были. Вот-вот. Вопросы были, а скорости-то и не было. Перемещалась вся эта орава еле-еле перебирая ногами да шаркая подошвами башмаков по полу.

Ничего, впрочем, удивительного. А как по-другому? Что вы ещё хотели? Это всё-таки зомби. Чего от них ещё ожидать?

Тем временем, первые ряды нежити заметили меня и несколько ускорились, в предвкушении добычи. Обычному человеку, попади он в поле зрения зомби, уйти живым уже не удалось бы. В условиях замкнутого пространства городской канализации, конечно. Убегать бесполезно. Возьмут количеством и методичной решительностью впиться зубами в живую плоть. Да, уверен, и вооружённому до зубов взводу обученных бойцов не устоять было бы. Слишком много противников. Неказистых, вроде как, с виду, да упорных и безжалостных на самом деле.

Я паниковать не стал. Да, в общем-то, даже и не собирался. Поморщился – это да. Запашок и до того совсем не ах, стал теперь просто одуряюще тошнотворным. От такого количества нежити, собравшейся единовременно в одном месте, другого ждать, понятно, и не приходилось. Мне вот только от того легче нисколько не становилось. С другой стороны, знал я куда шёл и кого встречу. Чего тогда и кому жаловаться? Разве что, самому себе? А какой в том смысл?

Жаловаться я в итоге никому не стал, ровно так же, как и паниковать. А и чего мне вообще здесь волноваться и нервничать? Зомби мне не страшны. Сколько бы их на меня не навалилось разом. Ну, чего та нежить боится? Огня, само собой. А с огнём у меня проблем никаких.

Я поднял руку с кольцом и направил её в сторону банды, спешащей ко мне с правой стороны. Всепоглощающее синее пламя, повинуясь мне, тут же вырвалось на волю и начало свою обильную жатву, мгновенно пожрав первые ряды нежити и, не останавливаясь, уверенно двинулось дальше. Прочертив рукой полукруг, я направил её влево. Магическое пламя жадно охватило зомби и с этой стороны.

Через несколько минут всё закончилось. Я добил ещё несколько экземпляров, отставших от общей массы. Они, понятно, и не думали скрыться с места бойни, всё с тем же упорством, достойным совсем иного применения, ковыляя в мою сторону. Зомби есть зомби. Страх и инстинкт самосохранения им неведомы. Вот без этих полезных качеств они и ушли в ничто.

Дышать стало легче. Пусть ненамного, но легче. Означало это одно – далеко не все ожившие мертвецы прибыли по мою душу. Достаточно ещё таких бродяг в канализации скрывается. Ну да, то поправимо. И упокоим навеки тварей, в которых человеческого совсем ничего не осталось, да и воздух вокруг окончательно от миазмов зловонных очистим, насколько возможно. Благо огонь магический без следа свои жертвы пожирает. За считанные секунды. Вот если бы я обычное пламя себе в помощники призвал, было бы значительно хуже. К смраду, сопровождающему разлагающиеся тела, тогда добавился бы ещё запах палёного мяса. Вот это было бы амбре! Даже думать о том не хочется.

Кстати, подумать мне сейчас и без того было о чём. Точнее даже, не подумать, а решить. В какую сторону всё-таки следует двигаться дальше? По всему выходило, что вроде как разницы особой нет. Направления-то всего два – вправо и влево. К тому же с обеих сторон нежить по времени одинаково вышла. Значит, равное время и в пути находилась. Это если, конечно, из одного пункта зомби вышли и в круговую пошли, дабы в тиски меня взять.

Вот это “если” и смущало меня. Наверняка я ничего не знал. Может так статься, что вообще два отряда мертвяков где-то недалече находились. По каким-то своим делам. Да новую вводную получили – меня повязать-изничтожить. Может так быть? Вполне. И что это значит? Да всё, что угодно! В том числе и то, что мне пол дня, если ни целый день ещё в этих лабиринтах шарахаться. Тех негодников искать, что зомби, как гвозди штампуют.

Гнев, который особо-то и не утихал во мне, скорее, просто затаился до поры до времени, разгорелся с новой силой. Навалилось, словно хворост-сухостой, в душе всё вместе – гибель Кати, злость на себя и на всех окружающих, бессмысленность настоящего и неопределённость будущего. Добавились сверху угнетающе-серая атмосфера замкнутого пространства да удушающий запах. К тому же ещё и ребусы подмешались. Задачки с неопределённым количеством неизвестных, что неустанно множились и беспрестанно при том требовали от меня срочного решения. И вспыхнуло всё, не угасишь-не потушишь.

И нисколько не удивился я, когда понял, что снова-опять загорелся мой крест-амулет. Не так уж он и сильно да плюс, ну как минимум, отнюдь не исключительно привязан своей работой, получается, к той команде, что предпочитает обитать в домах-теремках. То же, что подопечных Генриетты Адольфовны здесь нет и в помине, было для меня вполне очевидно. Не вызывало это никаких сомнений. Так что версия моя на счёт причин активации собственного артефакта, обрётшая было какой-то вполне себе осязаемый фундамент, снова рухнула.

Дав себе слово по возвращению вплотную заняться доставшимся мне по наследству амулетом и разобраться всё-таки в заложенных в нём свойствах и механизмах разблокировки, я повернул направо и уверенно зашагал по бетонному коридору. В принципе, как я уже понял, разницы, в какую сторону двигаться, действительно просто не было. Не было вообще. Иначе в дело бы вступила моя интуиция. Дабы направить меня.

Пройдя пару поворотов, я заметил слева распахнутую бронированную дверь с электронным замком. Заглянув внутрь абсолютно пустой, обшитой толстыми железными листами комнаты, что находилась под столь серьёзной защитой, я непроизвольно прикрыл рукой нос. Запах разлагающейся плоти там усиливался многократно. Не помогала и мощная, современная вентиляция, небольшое отверстие которой, прикрытое стальной решёткой, виднелось вверху в углу.

Именно здесь, как не трудно догадаться, и коротала часы нежить. Та нежить, которая зомби зовётся. Без каких-либо шансов выбраться наружу самостоятельно, по собственной воле. Выпускаемая исключительно по желанию и потребности хозяина, что лично создал таких вот тварей. Дабы, скажем, быстро и без следов избавиться как от просто случайных посетителей, так и от гостей незваных. Таких вот, как я, к примеру.

Вполне очевидно, подобных забавных комнатёнок здесь точно ни одна, да и ни две. Да, нежить, что напала на меня с обеих сторон, вырвавшись на охоту, оставила более необитаемыми именно пару помещений. Так где-то же ещё и оставшиеся особи своего часа дожидаться должны!

Ну, надо признать, очень постарался истинный хозяин подземных лабиринтов, о котором местная мэрия, к слову, ни сном, ни духом не ведает, обустраивая свои владения! Очень постарался. А что ещё дальше будет?!

Не откладывая в дальний ящик желание быстрее познакомиться с тайным повелителем канализационных ходов, я ускорил шаг. Сделав себе зарубку в памяти – разобраться с оставшимися бронированными апартаментами и их жильцами чуть позже.

Всё нарастающий и нарастающий гнев внутри меня, нисколько не хуже прочих причин, также заставлял гнать вперёд. И хотя такие необузданные чувства, как ярость и злоба, при обыденной, вроде как, для меня работе были мне ну совсем несвойственны, я никак не пытался противостоять им. Так что, когда через двадцать минут блужданий по хитроумным лабиринтам, я краем глаза заметил неприметную дверь в нише слева, то был уже на максимальном взводе. Готов был крушить, громить и ломать всё подряд. И всех. Что встанут на моём пути.

На самом деле, более правильно было бы сказать, что заметил я не саму дверь, а лишь тень от неё. Вся ниша, абсолютно полностью, зияла чернотой, несмотря на то, что сам коридор был освещён вполне сносно встроенными в потолок светильниками. Однако небольшой квадрат на чёрном полу определённо виделся мне ещё более тёмным. А именно такой эффект при подобных условиях и даёт накладывающаяся на мрак тень. И далее совсем не трудно уже было догадаться, исходя из размеров тени, что источник её – дверной проём.

Заглянув в нишу, я убедился в том, что моё идеальное зрение в который раз не подвело меня. И как не старался искусный хозяин подземных чертогов скрыть от чужих глаз этот вход, у него ничего не вышло. По крайней мере, со мной не вышло.

Как открывается спрятанная в нише дверь, я понятия не имел. Ни ручек, ни замочных скважин на идеально ровной поверхности не наблюдалось. Может, электронным ключом (куда тот ключ прикладывать только?) или же исключительно изнутри отпереть вход возможно было. А может, только преодолев сложную систему доступа по какому-нибудь мобильному приложению, пройдя навороченную систему идентификации личности, врата для тебя распахивались. Не знаю. Да и не хотел я разбираться. И, конечно же, не стал.

В другое время я бы, наверное, как-то даже поаплодировал мастерству строителей, что так надёжно и умело замаскировали этот вход и защитили его. В другое время. Но, не сегодня. Сегодня я был слишком раздражён, если не сказать взбешён. И видел перед собой лишь очередное препятствие. Которое, соответственно, необходимо было немедленно устранить.

Я коснулся пальцами плеча и скосил глаза на кольцо, что оказалось теперь у меня справа на уровне подбородка. Дождавшись, когда загорится камень на кольце, я резко, с силой выкинул руку вперёд, ладонью точно по направлению к заинтересовавшему меня входу. Могучий поток воздуха, мощью своей сравнимый с ураганом, ударил из моей ладони в центр стоящего передо мной препятствия. И… Дверь просто снесло. Просто снесло, сорвав с петель с одной стороны и пообломав многочисленные, как оказалось, запоры с другой. Да погнув и искорёжив попутно стальную раму, что обрамляла проход.

Как оказалось, внутри меня ждали. И серьёзно так подготовились к встрече, надо вам доложить. Разве что, не цветами и тортиком меня попотчевать собирались, а пулями калибра четырнадцати с половиной миллиметров. Что заряжены были в танковой пулемёт, установленный прямо напротив входной двери.

Понятия не имею, почему было выбрано настолько мощное оружие. Да и какой вообще смысл в его использовании в замкнутом пространстве при стрельбе чуть ли ни в упор. А спросить о том, к сожалению, ни у кого и не удастся…

Стальная дверь массой под двести килограмм, совершенно неожиданно для встречающих, как реактивный снаряд вылетела из проёма. И просто впечатала пулемёт с расчётом то ли из трёх, то ли из четырёх человек в бронированную стеклянную перегородку, что делила комнату, где я оказался, пополам. Разобрать в кровавом месиве, растекшемуся по стеклу, к тому же во многом закрытому искореженными частями пулемёта и развороченной дверью, какое количество народа погибло, сразу никак не представлялось возможным. Да пока было и не до того.

Справа и слева от пулемёта толпились мои старые друзья – зомби. Из тех, что помоложе, да посвежее. И, соответственно, из тех, что гораздо резвее прочих своих сородичей. И нежить вот нисколько не впечатлило моё эффектное появление. И не опечалила их гибель соратников. Скорее, наоборот.

Часть зомби, нисколько не растерявшись, тут же бросилась к ещё свежим останкам погибших. Очевидно, пулемётный расчёт составляли живые люди. Другая же часть посеменила в мою сторону. В итоге общее движение всей этой братии оказалось во многом хаотично. Мало того. Желающие идти в разные стороны перемешались. Они всё время натыкались на себе подобных, да толкались, тем самым мешая друг другу продвигаться к цели. И это дало мне пару столь нужных секунд на перестроиться.

Снова синее пламя из моего кольца принялось за работу. Как результат – буквально три минуты, зомби больше нет, а я стою перед стеклянной перегородкой совершенно один. Стою и смотрю сквозь ту перегородку. Только вот зрелище, что явилось моему взору, оказалось, как говорится, совсем не для слабонервных.

Первая часть комнаты, где я сейчас и находился, похоже, служила определённой буферной зоной. Переодевались здесь, личные вещи оставляли. Обедали ещё, наверное. Охрана, опять же, службу свою тут несла.

Вторая же часть, та, что за перегородкой располагалась, являлась лабораторией. Очень серьёзной и современной лабораторией. Укомплектованной сложнейшим оборудованием типа ультра. Только опыты ставили в этом месте такие, за которые в любом мире, что люди, что нелюди тут же приговор бы вынесли. Смертный, естественно, без права на обжалование. И приговор тот в исполнение сами бы и привели. Причём всеми возможными, доступными способами. Без жалости и сожаления.

Подопытными в лаборатории являлись живые существа. Люди в основном, конечно. Но были и оборотни, и гномы, и даже гоблин один. Абсолютное большинство из них ещё дышало. И все без исключения кожаными ремнями были прихвачены к разнообразным кушеткам. Но все в разных позах – кто лёжа, кто сидя, а кто и стоя.

К телам несчастных существ были подсоединены во множестве какие-то прозрачные трубки с текущими с различной скоростью цветными жидкостями. Ярко светящие над подопытными лампы позволяли детально рассмотреть те трансформации, что претерпевали страдальцы. Тела их кромсали и коверкали по живому, без какого-либо наркоза. Жуткий вой, крики и стоны отчаяния, раздававшиеся из-за стекла, “учёных” нисколько не смущали, да и, по-видимому, особо не беспокоили. И сказать ведь, что привыкли они к такому тоже нельзя. Потому как, невозможно привыкнуть к такому.

Не оставалось и тени сомнений, что зомби, наводнившие всё вокруг, также рождены в недрах этой лаборатории. Какие же ещё создания уже созданы больной фантазией местного хозяина-гения и спрятаны до поры, до времени в одной из бронированных комнатёнок этих канализационных лабиринтов, можно было только предполагать. Только предполагать, исходя из внешнего вида тех монстров, что я мог лицезреть воочию. Тех монстров, в которых превращали бедных созданий, попавших в лапы здешней учёной братии. И желаю вам никогда, даже в самом страшном сне, не встретить подобных жутких, ужасающих существ.

Сами же “учёные” сгрудились в центре лаборантской. Выставив свои скальпели и ножи вперёд, они свирепо скалились и бешено вращали глазами, намереваясь прикрывать хилое тельце своего хозяина до конца. Похоже, и эта публика познала действие на себе различных психотропных веществ, введённых им через прозрачные трубочки. Введённых прямо в мозг. Иначе с чего бы им защищать этого жестокого, бесчеловечного выродка?

Я встретился взглядом с новоявленным идеологом-создателем зомби и прочих подобных тварей, стоящим на каком-то постаменте позади своих защитничков. В глазах его читался прямо-таки животный ужас и страх за свою жалкую жизнь. Рахитичное, невзрачное тельце этого сатрапа била сейчас нервная, совершенно неконтролируемая дрожь. Он явно знал, с кем его свела судьба. И не ждал от меня ничего хорошего.

Так что же? Не стану я разочаровывать в ожиданиях хозяина, к которому вроде как на огонёк заглянул. Не подобает такое поведение даже незваным гостям. Точно не подобает.

Да и гнев во мне не то, чтобы не утихнул. Нет. На фоне всего увиденного, совсем наоборот – усилился ещё больше. И, вот ещё, а что такое и почему лишь “на фоне увиденного”? Все эти зомби. Пулемёт. Лаборанты с ножами. Вывод из всего этого прост – меня снова пытаются убить! И не с киноэкрана ведь эти попытки осуществляются, а вполне себе натуральным, естественным способом.

Недобро улыбнувшись, я подошёл вплотную к стеклу. Подобрал с пола какую-то небольшую железяку, останок, похоже, от того самого пулемёта. И легко, ну совсем без усилий, даже не то, чтобы стукнул, скорее, ткнул этой чушкой в перегородку.

А как вы думаете? Удар по перегородке танкового пулемёта со всем его расчётом, дополненного ещё и массивной стальной дверью. Воздушная волна. Огонь. Всё это вкупе соединилось и, в итоге, я получил именно тот результат, что мне и был нужен. Напряжение внутри стекла достигло такого предела, что оказалось вполне достаточно одного только небольшого тычка, чтобы оно рассыпалось на мелкие осколки.

Я сделал пару шагов вперёд и остановился. Лаборанты грозно зашипели, другого определения издаваемых ими звуков и не было. А всевластный, вроде как до того, хозяин сначала просто истошно завопил, а потом быстро-быстро истерично заверещал, то пугая меня всеми казнями египетскими, то обещая горы золотые. Снова ничего нового, в общем.

В разговоры-переговоры вступать я здесь, само собой, совсем ни с кем не собирался. Всё мне было и так ясно и понятно. Тот поток слов, что лился рекой на меня, я пропустил мимо ушей. Впрочем, и трогать, да нет – даже прикасаться руками к той погани, что стояла сейчас передо мной, я также счёл невозможным для себя.

Значит – огонь. Может и слишком лёгкая смерть для тех, что создавали гнусную нежить в этих недрах, ну да всё это зато с лихвой окупится потом пребыванием их душ в вечном и бесконечном ничто.

Разобравшись таким образом с хозяином и его прислугой, я затем избавил от страданий и подопытных мерзостной лаборатории. Разве что не синее пламя, а обычный огонь дал покой этим несчастным. Этот же огонь уничтожил и всё то вокруг, что могло дать хотя бы малейший намёк на творимый в сём месте беспредел.

Оглядевшись, я удовлетворённо кивнул себе головой. Часть задачи мной была исполнена. Но, пока только часть. И ставить галочку “исполнено” напротив последнего пункта моего плана было ещё всё-таки рано.

Покинув бывшую лабораторию, точнее, то, что от неё осталось, я пошёл бродить по бесконечным лабиринтам канализации. Тут, кстати, и моё желание как-то скоротать время исполнилось, наконец-то, с лихвой. Мне просто следовало отыскать все схроны-комнатёнки, в которых местный хозяин держал своих тварей. Те, что до сих пор были наполнены его жуткими созданиями. Отыскать все схроны, без исключения. А сия забава надолго. Очень надолго, надо думать. Хотя, прямо скажем, на самом деле весьма так себе развлечение-то это.

Глава 17

Я, наконец-то, вышел на свет. В самом прямом смысле этого слова. Высоко на небе ярко светило солнце, озаряя всё вокруг. Новый день наступил, очевидно, уже очень давно как. Оказывается, я пробродил по подземным лабиринтам всю ночь, захватив попутно ещё и целиком утро. Но, не зря. Совсем не зря. Все поставленные передо мной задачи, самим же собой, кстати, поставленные, были теперь решены. Что означало одно – план мой приснопамятный, наконец, исполнен полностью. Абсолютно и безоговорочно. Включая и самый последний пункт.

Опять же. Ну, как сказать “я вышел”? Вылез, на самом деле. Даже, скорее, выполз, утомившийся донельзя. Да, именно так – выполз. Из какого-то канализационного люка в забытой богом подворотне. Весь покрытый пылью, злой и голодный. Набегался я досыта в многокилометровых дебрях канализации, ища те самые тайные схроны, в которых притаились злобные твари. Если бы мне сейчас под руку попался их хозяин, то уж вот так-то легко, как оно случилось, он со своей жалкой жизнью точно не расстался бы. Вот совершенно точно не расстался бы, даже несмотря на предназначенное ему судьбой страшное посмертие.

Попытавшись отряхнуться, я вскоре понял всю бесплодность сего процесса. Нет. Основную пыль с себя я, конечно, сбил. Однако мелкие частицы её надёжно закрепились в складках одежды и на обуви. Без специальных средств привести свой наряд в более-менее приличный вид мне, ну, совершенно не представлялось возможным. Чистые с первого взгляда катакомбы оказались, мягко говоря, не совсем таковыми. Пыль, лежащая, казалось бы, только на трубах, оказалась везде. Просто везде. И этой пыли я очень понравился.

Неудивительно, что настроение моё было испорчено напрочь. И это несмотря на вполне себе успешное завершение весьма непростого прожекта, забиравшего все мои силы без остатка последние несколько дней. А все мои надежды на должное бы обрушиться счастье и облегчение разрушил один простой факт – человек слаб. И предпочитает он жить текущим моментом. А я, пусть и не простой, но всё-таки человек. И думал я сейчас совсем не о том, какой я весь из себя молодец. Мысленно я по-прежнему проклинал местного царька, ушедшего в небытие, но напоследок заставившего меня изрядно попотеть. Да, попотеть. Что отнюдь не метафора. Ни разу, ни даже пол разу не метафора.

А ещё я хотел есть. И это совершенно простое желание также однозначно превалировало над стремлением громко петь себе, не переставая, хвалебные дифирамбы.

Я снова осмотрел себя. Видок, конечно, у меня был пусть и не бомжа последнего, но и, так скажем, совсем не для воскресного променада. Стыд и срам, в общем. Мелькнула было даже мысль вернуться домой либо же в офис, дабы переодеться по-быстрому, но я тут же откинул её в сторону. Голод сейчас оказался сильнее потребности соблюдать какие-никакие приличия. Гораздо сильнее.

Я убрал свой крест, за время моих последних блужданий выбившийся снова наружу, обратно за пазуху. Как не удивительно, мой амулет был абсолютно, да просто кристально чист. Он словно отталкивал от себя грязь. Жаль, очень жаль, что столь чудесный и нужный дар не распространялся целиком и на хозяина сего артефакта. Одной этой способности было бы уже достаточно, чтобы провозгласить такой предмет бесценной благодатью, ниспосланной богами.

Я грустно вздохнул и слегка погладил свой крест через ткань свитера. А затем достал из кармана смартфон и включил его. Потому включил, что данный гаджет тоже обладал удивительной способностью. Ничуть ни менее волшебной, чем иные артефакты. Да к тому же способностью, гораздо более теперь для меня востребованной. А именно – искать и находить ближайшие места, где можно, как наскоро перекусить, так и плотно и сытно покушать. Вот этим-то умением смартфона я сейчас и намеревался воспользоваться.

Через десять минут я уже подходил к вполне приличному с виду бистро, где, по многочисленным отзывам посетителей, активным пользователям сети Интернет, можно было на скорую руку поесть. Да при том достаточно вкусно и, что совсем немаловажно, совершенно безопасно для здоровья поесть. Однако проверить сей факт лично мне так и не удалось, как бы это печально не звучало.

Я уже мысленно впился зубами в сочный бифштекс, запах которого, идущий из бистро, ощущал совершенно натурально, когда вдруг застыл, словно истукан, буквально в паре метров от входа в кафе. В голове моей неожиданно возник голос. И сомнений быть никаких не могло – меня призывали. Вот так вот вдруг. И, наверное, нет смысла никому объяснять, кто меня звал, и сколько у меня было шансов проигнорировать данный клич.

Что мне оставалось? Только сглотнуть слюну, развернуться и направиться в противоположную сторону на поиски зеркала-портала. В данном конкретном случае вообще неважно, какого именно зеркала. Кривого, косого, растрескавшегося и потемневшего от времени – всё это не имело абсолютно никакого значения. Сила призывавших меня, не сомневаюсь, способна создать необходимый тоннель, ведущий от любого мало-мальски подходящего зерцала точно ко входу в их тайную обитель.

Соответственно, поиски портала много времени у меня и не заняли. Да я просто взял и заскочил в какой-то ближайший сетевой магазин одежды. Сорвал на ходу первую попавшуюся кофту и устремился в примерочную. Благо двери в примерочной оказались настоящие, закрывающие каждую отдельную кабинку на щеколду. Всё это мне на пользу. И значительно предпочтительнее, если бы от чужих глаз прикрывал просто кусок ткани, громогласно именуемый продавцами – портьера, и весьма сомнительно заслоняющий и честного-то покупателя от посторонне-любопытных глаз, что уж там про меня говорить.

Были, конечно, определённые опасения, что через какое-то время, обнаружив закрытую дверь, сотрудники магазина всполошатся. И убедившись, что в примерочной никого нет, начнут искать пропавшего покупателя. По камерам там отслеживать, опрос персонала проводить. Охрану подключат. Да. Всё это возможно. Но, вот только сильно навряд ли. Более реален вариант, что уставшие и затюканные продавцы, открыв наконец-то злополучную дверку, дальше просто не станут заморачиваться. Решат, что щеколда сама случайно, вот от вибрации, к примеру, закрылась. А что? Что такого? Ничего не пропало. Недостачи нет. К чему лишние проблемы и потраченное попусту личное время? За это точно не заплатят. А значит – подёргали задумчиво замок пару секунд, хмыкнули, да и забыли тут же об этом.

Ободрённый собственными мыслями, я посмотрелся в прекрасное зеркало, размером существенно выше моего роста, расположенное в кабинке в примерочной. После чего, не откладывая дело в долгий ящик, активировал портал.

Зеркало пошло рябью и я, фактически не пригнувшись, с определённым, можно даже сказать, комфортом шагнул сквозь него. И сразу же, успев сделать лишь пару шагов, оказался в той самой полутёмной прихожей.

На всякий случай я обернулся. Как и ожидалось, портал исчез мгновенно, как только я оказался в этом месте. Поверхность зеркала, из которого я только что вышел, снова была твёрдой. И недоступной моей воле и моей власти. Активировать обратно, изнутри портал было выше моих сил и возможностей. Вернуться вновь в свой мир я мог теперь только по воле тех, что призвали меня. По воле тех, что ждали меня сейчас в зале, дверь в который оказалась весьма гостеприимно распахнута передо мной. Впрочем, это вообще была единственная дверь в том месте, где я оказался. В неё я, соответственно, не задерживаясь более, и вошёл.

Годы, уже многие годы промелькнули с последнего (да и, кстати, его же первого, его же и единственного) моего визита к призывающим. Но при этом место, где они встречали, судя по всему, и всех своих гостей и, соответственно, меня ненаглядного, не изменилось совершенно.

Всё те же абсолютно белые, просто до слепоты, стены идеально круглого, выверенного, словно по циркулю, зала. Точно по центру установлен стол. Снова безукоризненно круглый и тоже белый. Видимый на фоне всего этого снежного сияния лишь благодаря своей массивности. Вокруг стола всё те же четыре кресла. Угадайте, какого цвета?

Три кресла из четырёх были заняты. Опять же, ничего нового. Всё это я, уж поверьте, с точностью до малейших деталей видел и в прошлый раз. Сомнений в этом у меня не было никаких. Просто никаких. Как не было загадки для меня и в том, что за мужи занимали те самые три кресла у круглого стола.

И пусть меня опять поразила у призывающих (а это были именно они и никто более) удивительная схожесть во внешности, включая их нисколько не изменившиеся, абсолютно одинаковые стрижки и небольшие аккуратные бородки. Про манеру одеваться в совершенно идентичные серые балахоны, скрадывающие последние имеющиеся, возможные отличия телосложения, думаю, нечего и упоминать. Но всё же, при всём том, я узнал каждого из троих мужей и ни на одну секунду не усомнился, кто есть кто из них и какое именно из мест за столом этот вот “кто” занимает.

- Вижу, ты не забыл нас, – произнёс муж, сидящий по центру, точно напротив меня, подождав, пока я осмотрюсь. – Но, на всякий случай, напомню наши имена. Меня зовут Бернард, справа от меня Шарль, слева – Доминик. Мы снова позвали тебя. И ты пришёл.

- Вы позвали меня, и я пришёл, – согласно кивнул головой я. – И я помню каждого из вас. Помню ваши имена, помню касания ваших рук и никогда не забуду того, что вы сделали для меня. Точнее сказать – никогда не забуду кем с вашего решения и с вашей же помощью я смог стать.

- Это хорошо и всё это правильно, – кивнул головой Бернард. – Однако же, сразу к делу. Должен признаться, что мы тогда, во время нашей встречи с тобой, вместе с братьями допустили одну ошибку. Не скажу – роковую. Но, ошибку. И пришло время её исправить. Для того мы и призвали тебя, Даниил.

Вместе с братьями? Это с Шарлем и Домиником, видимо, которыми. Они-то, к слову, всё это время просидели совершенно ровно и практически неподвижно. Они не произнесли ни звука, лишь раз в унисон кивнув согласно головами, причём абсолютно в такт Бернарду. Опять же, ничего в этом нового не было. Всё повторяется снова. Всё это мы уже проходили. Не сомневаюсь, придёт время, заговорят и эти двое.

А вот интересно – эти мужи, сидящие передо мной, действительно братья? Ну, в смысле – кровные. Или же братья по вере? Нет. Всё-таки не думаю, что они родственники. Скорее всего, входят в какой-то верховный клан. Не удивлюсь, что и верховодят там. Наверное, так. Во всяком случае, сильно похоже на то. А сколько всего в том клане братьев? Или только эти трое, с кем я веду беседу сейчас, имеют право так именоваться? Ну, а остальные-то тогда кто?

В голову лезла какая-то сплошная ерунда. Хотя, заставил я, наконец-то, сам себе признаться, всё это вполне объяснимо. Мне просто стало страшно. Очень страшно. Ведь вот прямо сейчас всё и закончится. Ну, закончится моя служба. А, значит, будет потерян и смысл в моём дальнейшем существовании. Соответственно, закончится и моя жизнь.

Всё-таки выбор в мою пользу, несомненно, был ошибкой. Именно это, и весьма недвусмысленно, мне сейчас и дали понять. Я – плохой Судья. Я не оправдал оказанного мне доверия. И это, подозреваю, первый и единственный случай в истории.

Ну, не исключено, что были стражи Закона и похуже меня. Да, даже не сомневаюсь в этом. Только вот, все они погибли. Сгинули враз, так и не успев услышать в своей малахольной голове нового призыва. И не испытав, сообразно, всего того позора, который в самом скором времени неудержимой, могучей лавиной рухнет на мои плечи.

Ноги мои предательски задрожали. И я вынужден был, дабы скорее скрыть сей недостойный и постыдный факт, быстрым шагом приблизиться к пустующему креслу и тяжело опуститься в него. Хотя мне, вроде как, того никто пока не предлагал. И вот уж не знаю, разрешалось ли мне вообще теперь сидеть в присутствии призывающих? Или же это привилегия лишь для избранных? Не знаю. Хотя, других вариантов для себя я пока не видел всё равно. И – да. Теперь абсолютно всё для меня – всё равно…

- Ничего, что я присел? – всё-таки решился спросить я, но только тогда, когда понял, что снова могу управлять своим голосом. Да заодно и разговор попытался возобновить. А то Бернард, похоже, взялся выдерживать мхатовскую паузу по полной. Он сидел теперь, совершенно как и его братья, сомкнувши уста да с невозмутимым видом, и продолжать беседу, по всей видимости, в ближайшем будущем сам не собирался.

- Ты – Судья. И это твое место по праву, – неожиданно быстро для меня, почти мгновенно, ответил Бернард и кивнул головой. И что вы думаете? Шарль и Доминик, само собой, не отходя от своей уже буквально устоявшейся традиции, кивнули вслед за Бернардом. И вот это дежавю, вызывающее еле сдерживаемую улыбку, вдруг вернуло уверенность мне в самого себя, в свои силы и, что главное, в своё предназначение.

- Хорошо. Спасибо. Но, всё-таки. Вы сказали, что допустили ошибку, – произнёс я уже гораздо более спокойно. – Разве же такое возможно? Применительно к вам, конечно.

- Все допускают ошибки. Абсолютно все. И мы тоже не исключение, – вздохнул мой собеседник. – Никто от этого не застрахован. Другое дело, что далеко не каждый способен признаться в том, что совершил оплошность. Далеко не каждый. И касается это абсолютно в равной степени и сильных, и слабых, и властителей, и простолюдинов.

- Пусть так, – не позволил увести себя я от главной темы разговора. – Тогда другой вопрос. Эта ошибка касается меня лично? Как Судьи?

- И да, и нет, – пожал плечами Бернард и, казалось бы, только сейчас заметив моё смятение, разгорающееся опять с новой силой, тут же уточнил. – Но, это не касается твоего назначения, Даниил. Нет, ни в коем случае. Не беспокойся. Здесь всё сделано правильно. Как и должно быть. Ты – Судья. И никак по-другому.

- Тогда, что же ещё, – совсем растерялся я. – Что тогда не так?

- Наверное, стоит начать издалека, – в задумчивости глядя на меня, чуть слышно проговорил Бернард и тут же, гораздо более уверенным тоном, продолжил. – Именно так. Издалека. С тех времён начну я, когда люди только-только вкус владычества над себе подобными распробовали. Гонимые этой новой жаждой всевластия они, начали великий, непрекращающийся и до сих пор, поход за абсолютным господством. Конечно, над созданием империй тогда ещё никто не пробовал задумываться. Не было пока ещё похожих амбиций. Но за соседей уже принялись всерьёз. И отнюдь не гонимые голодом, только лишь ради пропитания, к гораздо более обеспеченным пищей и кровом племенам с оружием в гости близ живущие захаживать стали. Не ради засеянных, плодородных земель да стад одомашненных парнокопытных. Всё это в достатке и у самих уже было. Исключительно за расширение своей паствы борьба началась. За увеличение числа верноподданных. За тех, что будут боготворить тебя и уважать, ну или же, хотя бы, просто бояться. И, это особенно важно, за тех, что безусловно примут твою веру, твои правила, твои законы и твою власть. Иных же, неподчинившихся да бунтарей будут безжалостно и безоговорочно уничтожать. Без каких-либо вариантов. Либо сразу уничтожать, либо же, превратив на время в бесправных рабов, истреблять начисто несколько позже, выжав предварительно до капли приглянувшиеся у невольников таланты. Будь то красота, сила или умелые руки. Но, уничтожать в любом случае.

Я непроизвольно поежился, а потом ощутимо напрягся. Что-то, сам не пойму что, вдруг снова заставило меня занервничать. Какое-то слово, мимолётная фраза. Но что именно? Вот и в районе груди уже зажгло, а на лбу выступила лёгкая испарина. Нехорошо это. Бернард же, казалось бы, совершенно не замечая моего состояния, продолжал.

- В те, не скажу, что славные, времена, на самом, как говорится, краю земли и укоренилось как раз-таки одно из племён, уж очень жаждущее господства. И племя то было достаточно уникально. Состояло оно исключительно из лиц женского пола. Ни о каком матриархате там речи не шло. Точно нет. По одной простой причине. Матриархат – это доминирование в обществе женщин над мужчинами. А вот как раз мужчин-то в племени и не было. Совсем ни одного. Так что, скорее, племя то более всего на амазонок из древнегреческих мифов походило. Сходство усиливалось ещё и тем, что девы и одни, и другие ради продолжения рода, выкрадывали себе мужей. Проводили с ними ночь, а потом убивали. Равно, как и мальчиков, если через девять месяцев рождались именно они. В живых оставались только младенцы-девочки – новые члены племени. И всё равно далеко не все девушки, пусть даже и всего-то на одну ночь, готовы были терпеть столь близко общество представителей противоположного пола. А как тогда численность общины поддерживать? Выход простой. Напасть на соседнее племя. Мужей вырезать всех до единого, несмотря на возраст. Женщин – “освободить”. Тех, кому не нужна такая “свобода” – тоже под нож. Оставшихся да, понятно, девчонок совсем малолетних – в новую семью. Кого на обучение ремеслу ратному, кого на хозработы сразу. Всё просто. До смешного просто. И, само собой, такая вот простота не могла не понравиться вождям племени новоявленных амазонок. Количество набегов стало увеличиваться, численность и могущество рода – расти, вера в собственную значимость и величие – множиться ежечасно и неимоверно…

Оно, конечно, раньше, в стародавние времена так было, да ведь и сейчас ровно ничего не изменилось. Всегда хочется большего. Это простая истина. И ничего ни удивительного, ни странного в этой истории я не видел. Тогда отчего, не прекращая, в груди жжёт? И кулаки сами собой сжимаются? Вот это странно. Что же касается дальнейшего развития сюжета, здесь всё просто. Что посеешь, то и пожнёшь. Только так. И Бернард тут же подтвердил мою догадку.

- Племя воинствующих дев могло уже, по сути, именоваться народностью. И, исходя из своей численности, отнюдь не малой. Наверное, в самом скором времени и до формирования новой страны-королевства дело бы дошло. Если бы не исключительная жестокость амазонок по отношению к мужчинам. Девы сами всё испортили. Ясно, что в большинстве своём народ предпочитает мирное существование. И, зачастую, без оглядки на то, кто ими правит. Лишь бы не притесняли особо, последний кусок не забирали да жить давали. И принимали при таком раскладе новую власть целыми поселениями-деревнями-городами люди безропотно. Но, не в этом случае. Не в случае, когда выжить-то, как раз, шансов у лиц мужеского пола, да и у подруг их верных не было ни одного. Вот и оставалось только что сопротивляться. А как сопротивляться против такой силы могучей, что из себя теперь амазонки новые составляли? И здесь ответ есть – магией и ещё раз магией. Только при помощи силы потусторонней победить ненавистное племя ныне возможно было. Вот и направился отряд мужей далеко в горы по тропам тайным, опасным. К ведьмакам первым, что там обитали. Сила у тех ведьмаков тогда изначальная была. Ни чета нынешнему их племени. Ну, а дойти смог только один из смельчаков. Но не зря жизни прочих его соратников отданы были. Не зря. Поверили ведьмаки пришельцу, прониклись его повествованием. Тоже ведь мужики, вроде как. Поверили, да и помогли.

Бернард на секунду прервал свой рассказ, чтобы перевести дух. Внимательно посмотрел на меня, да так, что меня сначала в жар бросило, а потом сразу в холод, и приступил к изложению финала истории.

- Отковали ведьмаки амулет, что владеющего им силой наделял огромной, да защищал надёжно. Действовал в начале тот амулет только против дев-воительниц. Потому, как именно в крови амазонок сей артефакт после ковки закалён был. Не в воде, не в масле, а в крови. Той, что муж наш предусмотрительно с собой принёс. И ещё одной способностью тот амулет обладал – предупреждать заранее своего хозяина об опасности. Так-то вот. Однако же, при всём том, магия-то ведьмаков чёрная была. На крови замешана. Запретная, стало быть, магия. Но не смутило это нашего просителя. Нисколько не смутило. Повесил он артефакт себе на шею, под ту кольчугу, которой его те же ведьмаки снабдили. Меч ими же даренный в ножны на пояс, да в путь обратный. Рать свою собирать, да дев-воительниц истреблять. Ну, вот и всё. Дальше всё понятно. И года не прошло, как от племени тех амазонок новых только память осталась. Да, разве что, дев ещё несколько выжило, что в бега сразу ударились. От мужа страшного подальше. Только он ведь дело своё не бросил. Так и бродил по свету в поисках ненавистных ему противниц. Амулет выбора другого ему не давал – чёрная магия своё всегда возьмёт. Всегда!

- Очень занятная история, – кивнул головой я. – Только какое отношение она имеет к той ошибке, что вы когда-то совершили?

- Я думаю, что ты уже всё понял, Судья, – вдруг ставшим твёрдым, словно сталь, голосом отчеканил Бернард. – Кольчуга и меч ведьмаков изначальных были изничтожены. А вот амулет переходил из века в век от владельца к владельцу. Его битва с потомками дев-воительниц не прекращалась. Да и новые возможности стали у артефакта сего проявляться. Но, владычество амулета не прекращалась до тех пор, пока кто-то не нашёл в себе мужества противостоять его силе. И тогда артефакт тот исчез. Как будто и не было его. Казалось, навсегда. Но, нет. Теперь он появился снова. И не просто появился. Он нашёл нового, достойного себя хозяина. Ты понимаешь, о чём я, Судья?

Понимал ли я? Конечно! Более того. И последнюю, чуть видимую тень сомнения без следа развеяло то слово, что так смущало меня в начале повествования Бернарда. Это слово вдруг яркой вспышкой озарило моё сознание.

Иной. Неподчинившийся, бунтарь. Тот, что пошёл против воли беспощадных дев. И сам забыл, что такое жалость, сострадание и милосердие. По отношению к амазонкам, конечно. Или не только к ним? Как знать, как знать.

Иной. Так с недавних пор начали величать и меня. А почему начали звать именно так, тоже теперь перестало быть загадкой. Как, наконец-то, грустно констатировал про себя я, перестало быть загадкой и то, какими на самом деле способностями и возможностями обладает мой крест-амулет.

Обладает мой крест-амулет? Нет. Более верно следовало бы сказать – обладал мой бывший артефакт. Именно так. В этом уже можно более не сомневаться.

Я поднял руки и снял с шеи цепочку с крестом. Бережно положил на стол и, полюбовавшись последний раз идеальными формами амулета, подвинул его затем как можно ближе к Бернарду.

Крест, до того так и горевший ярким синим цветом, вспыхнул на мгновенье ещё сильнее, ещё резче, словно моргнул на прощанье, расставаясь со мной, а затем потух. Значит, опасности рядом никакой не было. Ни для кого из присутствующих. Именно это и означало спокойное состояние артефакта.

- Мы не смогли изначально понять, почувствовать, что досталось ещё тебе, Даниил, кроме той силы и того знания, которые ты получил от нас. Досталось из выходящего за общепринятые человеческие нормы, я имею в виду, конечно, – проговорил Бернард, подвигая крест к себе и пряча его в бесчисленных складках своего балахона. – Это и была наша ошибка. Мы не то, чтобы не уберегли тебя. Мы фактически способствовали тому, что на твои плечи взвалилась непосильная ноша. Ты оказался в самом центре противостояния. Закон против мести. Суд против возмездия. Справедливость против кажущейся, но от того, может, ещё более страшной справедливости. Как выдержать всё это? Возможно ли подобное? Погибнешь ты в итоге или превратишься в неуправляемого, всемогущего монстра? А, может, останешься верен своему предназначению? Ну, и какому тогда? Мы не должны были ставить тебя перед подобным выбором. Нет. Ни в коем случае. И за то, что мы совершили, за наш проступок мы просим прощения у тебя, Судья.

- И всё-таки – Судья? – я ожидал более сурового приговора.

- Судья! Это твое предназначение. И, повторюсь, ты доказал, что достоин сего звания, – в очередной, за время наших встреч уже сотый, наверное, раз кивнул головой Бернард.

- А эти амазонки… Они-то, получается, дожили всё-таки до наших дней, – задумчиво протянул я. – И снова плодят себе подобных. А следом что? Весь мир у их ног? А в мире том место есть только людям одного, определённого пола? Разве может допустить подобное Закон?

- Так, ты и есть Закон. Помни это. Тебе и решать, что допустимо, а что нет. И мы не сомневаемся, что ты, как всегда, примешь единственно верное решение, – отрезал Бернард. – Вообще, странно от тебя слышать подобные вопросы, Даниил. Похоже, ты просто устал. Надо тебе отдохнуть немного. Впрочем, и нам это дело не помешает.

Намёк был более чем прозрачен. Обернувшись назад, я отметил, что вдруг ставшее прекрасно видимым сквозь открытую дверь зеркало, через которое я, собственно, и попал сюда, замерцало. Портал, предназначенный, несомненно, только для меня, был открыт. Выделенное мне на аудиенцию время полностью истекло.

- Прощайте, – сказал я, развернулся и направился к порталу. А что мне ещё оставалось делать, скажите на милость?

- До свидания, Судья, – услышал я вслед.

Глава 18

Спал я, как убитый. Благо, призывающие сжалились надо мной и открыли проход точно в мою квартиру. Я только что и смог скинуть с себя грязную одежду в ванной комнате, оставив её валяться бесформенной кучей прямо на полу, принять душ да свалиться плашмя в постель, уже просто кое-как, из последних сил дотащившись до сего благословенного ложа.

Хорошо было и то, что прибыв домой, я с удивлением понял, что есть мне больше не хочется от слова “совершенно”. Да, как это не покажется странным, никакой реальной потребности в срочном впихивании в себя определённого количества калорий для поддержания жизненного тонуса у меня более не было. Думаю, что и в этом аспекте тоже Бернард и его компания расстарались. От того, правда, менее удивительно не стало, но, в любом случае, пришлось всё это весьма и весьма кстати. Да я просто не представляю, как смог бы приготовить себе вчера хотя бы чашечку кофе! Не говоря уже о каком-никаком бутерброде. Как вариант, конечно, – доставка. Ну так, а где взять мудрости и терпения, не говоря уже обо всё тех же самых силах закончившихся, дабы дождаться нерадивого и медлительного курьера? Нет их у меня, этих добрых и благородных качеств человеческих. Да и не надо. Так что я просто взял и лёг спать. Однако же, то было вчера.

А сегодня… Да, может, я и ещё бы поспал. Всего-то три часа пополудни протикало, как пришлось глаза продирать. Да, разве же три часа-то – это предел для такого молодого и растущего организма, как у меня? Однако же желудок мой считал совсем по-другому. Чары призывающих почему-то именно на него действовать, похоже, уже перестали, и он тут же начал требовать достойного замещения вчерашних мороков. Теперь уже, в высшей степени желательно, реального и осязаемого замещения, да как можно поболе.

Сопротивляться смысла не имело. Но и дома поесть я не захотел. Слишком многое здесь напоминало о Кате. Да что там многое! Всё! Всё без исключения напоминало.

И ещё. Сердце моё, что неудивительно, всё так же болело от страшной потери. Но только не так невыносимо, как вчера. Боль теперь казалась размеренной да какой-то привычной, что ли. Словно я вспоминал безусловного дорогого, очень мне близкого и родного, но довольно-таки давно ушедшего из жизни человека. Нисколько не сомневаюсь, что и здесь не обошлось без вмешательства Бернарда. Хорошо он надо мной, получается, вчера поработал, при том ещё и совершенно незаметно для меня.

Хотя… Наверное, оно и к лучшему. Пытаться очистить свои чувства от постороннего вмешательства, в данном случае было бы, совершенно точно, просто глупо. Чего я этим добьюсь? Кому лучше сделаю? Точно не себе.

Конечно, призывающие, избавляя меня от страданий, заботились в первую очередь о своих интересах. Ну, а как дела мирские на самотёк пустить? Как Закон без присмотра оставить? Сколь долго Судье судьбы жителей земных безразличны будут? Кто знает? Лучше-то всего, само собой, и вовсе не пытаться ответами на эти вопросы на практике овладеть – именно так призывающие решили, к тому и все их способности применены были. Ну, вот пускай так всё и останется. Им на радость да мне хоть на какую-то пользу.

Быстро одевшись, я бегом спустился по лестнице и, очутившись на улице, нырнул в первый же попавшийся ресторанчик.

Ожидая заказ, я нашёл в памяти телефона номер дизайнера, что когда-то помогала мне с ремонтом квартиры. В те давние времена, когда я ещё один жил. Да и впоследствии, обустраивая свой офис, я несколько раз её услугами пользовался. Что говорило о том, что качество и сроки выполнения работ этим специалистом меня полностью устраивали.

Набрав номер дизайнера, я с минуту выслушивал соболезнования в свой адрес. Вот интересно. Времени-то с гибели Кати прошло всего-ничего, а все уже в курсе произошедшего. Лица женского пола, я имею в виду, конечно. Откуда они всё так быстро узнают? И узнают ведь не только про любые изменения в судьбе тех людей, с которыми общаются близко, но и про жизненную стезю тех, с кем едва знакомы. Вот откуда? Вопрос, само собой, риторический.

Дождавшись паузы в монологе дизайнера, я уверил девушку, что принимаю сопереживания и, несколько шокировав её, не повздыхав даже с минуту для приличия, быстро перешёл к делу. Я сообщил, что хочу в течение двух месяцев и не более, провести капитальный ремонт квартиры. Выкинув на помойку абсолютно всё то, да без разбора, что сейчас находится в моём жилище, и обустроить дом заново. Я не должен при сдаче мне квартиры после ремонта увидеть ничего, что напоминало бы о прошлом, включая последнюю зубочистку в наборе для специй. Сумма, которую я предложил дизайнеру за необходимые мне услуги, заставила её сначала тихонько ойкнуть, а потом на несколько секунд притихнуть. Ну и, ко всему прочему, эта сумма пресекла в зародыше все дальнейшие, ненужные мне расспросы.

Девушка пришла в себя довольно быстро, надо отметить. И вдруг ставшим не менее деловым, чем у меня тоном заверила, что за полчаса доберётся до места, где я сейчас нахожусь. Дабы забрать ключи и немедленно приступить к исполнению поставленной задачи. Всё-таки правильный выбор я сделал. Дизайнер у меня умная, сообразительная и целеустремлённая натура.

И вот не надо думать, что я бесконечно черствое и бесчувственное существо, назвать человеком которое язык не поворачивается. Совсем не так это. Всё внутри у меня по-прежнему сжималось от боли, несмотря на старания Бернарда. Однако и дальше изводить себя я не собирался, равно как и оставлять хоть какой-то повод для самоистязания.

Объясню. Вот, к примеру, иду я себе дома в ванную комнату и случайно нахожу там в шкафчике Катину расчёску. Которая ещё помнит тепло её рук, пахнет её волосами. И застываю под гнётом воспоминаний, коря себя безбожно и безжалостно, не в силах унять дрожь в руках, роняя слёзы и мучая своё сердце. Да так по десять раз на дню. К чему мне это? Зачем? Разве именно это значит помнить и скорбеть? Опять же, к Екатерине я и так приходить стану. Сам. Как готов буду, уже говорил об этом. И всё. На этом точка. Лишние поводы для самобичевания мне совершенно не нужны. Обойдусь без них.

Пока же я беседовал с дизайнером по телефону да размышлял о том о сём, официант старательно заставлял многочисленными тарелками со снедью мой столик. Так что, в самом скором времени, я смог приступить к трапезе. И занят был этим не только полезным, но и важным делом последующие тридцать минут. Вот прямо ровно до того момента занят был, пока не приехала мой специалист по ремонту и интерьерам.

Да, как это ни странно, дизайнер мой вдруг стала в один миг просто удивительно пунктуальной и добралась до меня, как обещала, за полчаса. К тому же в ней проснулась неутолимая жажда к труду. Вследствие чего она наотрез отказалась даже от чашечки кофе. Буквально выхватив у меня ключи от квартиры, девушка задала пару-тройку уточняющих вопросов по общему интерьеру и, получив ответы, тут же исчезла. Понеслась выполнять заказ. Все бы в стране так работали, так про горе-беду и насовсем мы забыли бы.

Ладно. Я тоже хорошо потрудился. Вон как работника своего мотивировал. А значит, заслужил ещё немного отдохнуть. И выпить, пусть и в одиночку, то самое кофе.

Получив вскоре вожделенный горячий напиток, любезно приготовленный мне местным бариста, я с наслаждением сделал пару глотков. Затем отставил на время кружку в сторону и снова призадумался. Теперь уже о насущном.

Что мне делать дальше? Как поступить? Не в глобальном смысле, конечно. Нет. Здесь всё, как раз, предельно ясно. Призывающие однозначно мне дали понять это. Никто с меня ответственности по контролю над соблюдением Закона не снимал, и снимать не собирается. Так что, как работали, то бишь – служили, так в том же духе и дальше продолжать будем. Речь-то сейчас ведётся, на самом деле, о тех самых девах-воительницах, это если в общем плане взять. Ну, а в частности – об их предводительнице, в миру, как уже не трудно догадаться было, Генриеттой Адольфовной именуемой.

И, приходится ведь признать, что Бернард был прав. Полностью и безоговорочно прав. Не нарушали и на самом деле Закон ведь новоявленные амазонки. Вот, как ни крути, а не нарушали. Разве что… Касается-то это, пусть даже и безусловно касается, лишь, как нынче модно выражаться принято – общего вектора развития данного сообщества. Здесь-то, если по-крупному взять – так да, действительно всё чисто было. Что же касается частностей…

Ну, предположим, про налоговые преступления я речи не веду. Не моя это епархия. Не интересно мне это. Как нисколько не волнуют меня, взять ещё хотя бы, и махинации с недвижимостью да ценными бумагами. Впрочем, как и прочие аферы, тому подобные. С этим пусть соответствующие государственные структуры разбираются. А вот нападение на Судью – это совсем другое дело. Это совсем другой коленкор. Хотя и здесь, если разобраться, вот всё к той же Генриетте (и никакая она теперь для меня ни Адольфовна и таковой более никогда уже не будет!) какие собственно вопросы? Ну, накосячили девочки её. Серьёзно накосячили. Не на того руку поднять посмели. Так ведь и ответили за это по полной программе. Своими жизнями ответили. Всё здесь по Закону случилось. И лично ко мне никаких претензий по данному поводу не будет. По крайней мере, видимых и, по крайней мере, пока. Можно в этом даже не сомневаться. Ни со стороны остальных дев-воительниц претензий не будет, ни, главное – со стороны их леди-босса. Которая, как окажется, и знать-то не знала, да ведать не ведала, что её товарки вообще способны на подобный беспредел. И всё!

Так. А что тогда я ещё тем амазонкам предъявить могу? А и получается-то – ничего, ноль! Вот так вот всё просто. Ни-че-го. Можно было бы, единственно разве, взять, да и вообще забыть, кто я таков есть. Забыть навсегда. Но тогда, и это надо чётко понимать – назад дороги не будет. Так вот. Можно забыть навсегда про своё предназначение да стать достойным продолжателем дела того самого отважного мужа, что стал первым обладателем амулета ведьмаков. И уничтожать без жалости и сожаления, гонимый неугасаемой жаждой мести, дев-воительниц одну за одной. Истреблять их любыми доступными способами без отдыха и без остановки. Пока не будет изведена эта каста полностью, до самой последней особи. Или же пока сам не сложу свою буйную головушку от их ли рук, либо от рук других моих ворогов. Ворогов, которых у меня и помимо амазонок, кстати, без счёта, можно сказать.

Я сделал очередной глоток кофе, разочаровано посмотрел на вдруг опустевшую кружку и, ничтоже сумняшеся, тут же заказал себе ещё одну порцию горячего напитка. М-да. Привычка потреблять кофе в неограниченных количествах, как в стрессовых ситуациях, так и во время принятия серьёзных решений, никуда не делась. Более того. Этот напиток помогал мне успокоиться, обрести себя и, где-то даже, восстанавливал силы. Вполне возможно, конечно, что со временем организм мой предъявит своему хозяину счёт за чрезмерное употребление кофеина. Ну да, это когда ещё будет… Опять же, дожить ещё до того момента надо. И, очень бы желательно, с совсем никак неповреждённой той самой буйной головушкой на плечах.

Кстати. Про “предъявить” да “буйную головушку”. Возвращаясь опять к нашим баранам. А вот, в свою очередь, что мне самому-то Генриетта инкриминировать может? В праве ли девы-воительницы сами к Закону воззвать? Давайте подумаем. Незаконное проникновение в жилище – это раз. Присвоение чужой собственности (плащ-то я украл, получается, когда из первого теремка ретировался, да и из второго тоже) – это два. Так вроде и всё. Ну, может, превышение необходимой самообороны ещё. Это если государственным правом опять же руководствоваться. Потому как всё вышеперечисленное исключительно к той епархии относится, да уголовными и административными кодексами регулируется. А с истинным Законом, тем, который я и представляю, общего просто вообще ничего не имеет!

Перед Законом я чист. Как Судья, на своё усмотрение и без объяснения причин я могу посещать, не предупреждая хозяев, любые места, если то сочту необходимым. Нравится это, опять же, кому-то либо нет. На счёт плаща – здесь виноват. Каюсь. Готов даже компенсировать стоимость. Хотя, если вдуматься, прямых улик, указывающих на то, что именно я таинственный похититель, тоже нет. Ну а про превышение необходимой самообороны даже упоминать смешно. Нападение на Судью – со всеми вытекающими…

Резюмируя. С точки зрения Закона, ни мне девам-воительницам, ни им в мою сторону предъявить нечего. Конфликт можно считать исчерпанным. Отношение сторон друг к другу, принимая во внимание моральный аспект, никакой роли в текущей ситуации не играет. Таким образом, дело считается закрытым и подлежит сдаче в архив.

Кофе опять закончилось. Но и смысла заказывать ещё, тоже не было. И так засиделся в этом ресторанчике. Пора бы и честь знать.

Я подозвал официанта и попросил принести счёт. Получив чек, расплатился и покинул сие гостеприимное заведение.

Оказавшись на улице, я на секунду замешкался, решая, в какую сторону направиться. Вроде и в офис следовало бы заскочить. Как-никак работаю там всё-таки. Ну или, по крайней мере, числюсь в работниках. И уже давненько свой светлый лик руководителя в своё же маркетинговое агентство не являл. А вдруг, да кому там и понадобился? Опять же, следовало дать указание своему секретарю найти мне достойные апартаменты на ближайшие два месяца. Жить-то где-то надо. Не в конторе же ночевать.

С другой стороны, следовало позаботиться и о новом гардеробе. Возвращаться в свою квартиру, повторюсь, я не собирался. Так что, элементарно, нижнее бельё на смену мне требовалось. Да и без запасных рубашек-штанов тоже никак. Так что и торговый центр, вроде как, необходимо посетить было.

Однако, совершенно вопреки логике, я зашагал в третьем направлении. Туда, где меня особо не ждали, и видеть, не сомневаюсь, не желали. Я двинулся в сторону места расположения корпорации, где работала моя Катя.

Генриетта, она же непоколебимый леди-босс, Закон не нарушала. Любой имеет право зарабатывать деньги. В любых количествах. Любой имеет право набирать персонал, исходя из собственных предпочтений. Любой имеет право формировать команду для достижения своих целей в любом же, практически неограниченном количестве участников. Всё это возможно. Пока находится в рамках Закона. Пока достигнутые финансовые возможности, сила и власть не будут направлены на, к примеру, геноцид расы, или народности, или этнического сообщества жителей Земли.

Я хотел просто предупредить Генриетту о том, что буду внимательно следить за её деятельностью. Хотел предупредить, что знаю, куда уходят корни её рода. А ещё я хотел посмотреть ей в глаза. Так посмотреть, чтобы она поняла, что я никогда её не прощу. И никогда не забуду о ней. И с каждым шагом я был всё ближе к этой своей цели. Не сомневаясь, что леди-босс уже на месте, знает о моём приближении и ждёт меня…