Судья Дредд в Империи

Глава 1

Примечание:

В этой главе будет рутинная работа Судьи - поимка преступников, вынесение приговоров и так далее. Напоминаю, что Дредд у меня как в фильме 2012 года. Вместо мотоцикла у него будет белая лошадь. Снаряжение такое же, как в фильме. Остальные Судьи имеют такую же экипировку, что и у Дредда. Насчёт прошлого моей версии Дредда, считайте, что он служил в армии Империи, а потом потерял семью из-за процветающего беззакония. Поэтому он и решил стать Судьёй. Фактически, он будет заменой Вейва, потому что теперь Тейгу Великая колесница будет у Дредда. Насчёт Ночного рейда и прочих персонажей, посмотрим, что будет в следующих главах. Обойдёмся без спойлеров. Насчёт оригинальных персонажей, я буду их описывать, но вы можете сами представлять, как они выглядят, дайте волю фантазии. Приятного чтения.

Альтернативная реальность «Убийца Акаме». В Империи процветают коррупция и беззаконие. Во всём виноват премьер-министр Онест, который исполняет роль регента, поскольку нынешний император по имени Макото совсем дитя. Мальчик не подозревает, что человек, которому он доверяет больше всего на свете, на самом деле является причиной всех бед в стране и убийцей его родителей. В столице находится Дворец правосудия, где работают Судьи — особые элитные силы Империи. Эти люди уполномочены выносить приговор на месте, никто не имеет права им мешать. Также по всей стране разразился страшный мятеж. Революционеры хотят свергнуть императора и создать новый режим. Этим они рассчитывают искоренить коррупцию и беззаконие. Армии повстанцев помогает «Ночной рейд» — команда линчевателей, устраняющая продажных чиновников, бандитов и прочую погань. В состав отряда входят Акаме, Леоне, Майн, Шелли, Лаббок, Булат и Надженжа. Последняя является лидером и почти не сражается, но хорошо руководит. У остальных бойцов есть Тейгу. Если практически на всей стране силы повстанцев и имперцев более-менее равны, то в столице коррупция процветает от низов до верхов. Люди совсем отчаялись. Но в один день появился новый судья — Джозеф Дредд. Мало того, что он получил отличную униформу, пистолет «Законник» и отличную боевую белую лошадь, так ему удалось даже тайгу заполучить. Он оказался совместимым с Великой Колесницей — Тейгу, которая даёт носителю прочнейшие доспехи и повышает все физические характеристики. Это вызвало резонанс, потому что Дредд — первый Судья, кто смог достичь подобного в самом начале карьеры. В связи с этим Джозефу дали абсолютно неограниченные полномочия, рассчитывая, что он будет держать в страхе всех врагов власть имущих. Однако Дредду плевать на имперцев, повстанцев, чиновников, политику и всё остальное. Для него закон превыше всего. Любой, кто его нарушит, испытает на себе гнев сильнейшего из всех судей. Дредд избавит Империю как от коррупционеров, так и бандитов. Теперь у «Ночного рейда» появился крайне опасный противник. Они вроде имеют общую цель — искоренение зла, но методы и взгляды совершенно разные. Настало время лучшему из Судей начать свою работу, получив Великую Колесницу.

Столица…

Солнце ещё не успело разогнать утреннюю дымку, но уже пробивается сквозь тучи, обещая жаркий день над Империей. Улицы столицы только-только начинают оживать, когда Джозеф Дредд медленно скачет верхом на своей боевой белой лошади. Её шерсть сияет в тусклом утреннем свете. Тяжёлая чёрная униформа Судьи резко контрастирует с грацией животного. Шлем скрывает лицо блюстителя закона, оставляя видимым лишь суровый подбородок.

Люди на улицах, спешащие по своим утренним делам, бросают на Дредда опасливые взгляды. Дети так и вовсе замирают. Продавцы, только что открывшие свои лавки, замолкают. Каждый знает — Судьи, будучи вершителями правосудия, действуют от имени Премьер-министра Онеста. Мало кто из простых горожан верит в их истинную справедливость. Страх — вот что движет этими взглядами.

Джозеф не обращает внимания на перешёптывания и хмурые лица. Его взгляд, острый, как лезвие, скользит по серым фасадам, выискивая малейшие признаки нарушения закона. И вот, в одном из узких, тенистых переулков, внимание всадника привлекает что-то неладное. Едва заметное движение, приглушённый всхлип.

Белая кобыла послушно поворачивает, и грозный Судья въезжает в переулок. Звук копыт эхом разносится по грязным стенам. В конце переулка, у кучи мусора, трое парней лет двадцати, с наглыми усмешками на лицах, прижали к стене юную девушку, которой едва исполнилось семнадцать. Её одежда растрёпана, глаза полны ужаса. Один из парней тянется к ней рукой.

— Прекратите немедленно этот вопиющий акт беззакония! — голос Дредда звучит, как рокот грома.

Парни замирают, оборачиваясь. На их лицах мелькает смесь удивления, раздражения и высокомерия. Тот, что стоял ближе к девушке, высокий и надменный, кривит губы.

— Эй, Судья! Ты вообще знаешь, с кем говоришь? — заявляет он, выпячивая грудь. — Мой отец — друг самого Премьер-министра Онеста! Он в любом случае меня отмажет, как пить дать!

Дредд безмолвно слезает с лошади и достаёт свой тяжёлый пистолет, «Законник», и направляет его на молодых людей.

— Что ты делаешь, ублюдок?! — кричит тот же парень, его голос дрожит, но наглость не исчезла. — У отца связи с другими Судьями! Тебя сотрут в порошок, если ты хоть пальцем нас тронешь!

Дредд не дрогнул.

— Шокер! — произносит он.

Затем раздаются три отрывистых выстрела. Яркие вспышки, и каждый из нападавших со стоном оседает на грязный асфальт, парализованный мощным электрическим разрядом. Их тела конвульсивно дёргаются.

Джозеф опускает «Законник». Его взгляд скользит по неподвижным телам, затем переходит на дрожащую от страха девушку.

— За попытку изнасилования девушки и за неповиновение Судье — десять лет каторги! — произносит Дредд, и каждое слово звучит как приговор.

Девушка, бледная как полотно, смотрит на него широко раскрытыми, полными ужаса глазами. Она не плачет, её шок слишком глубок для слёз.

— Я отвезу вас к врачам, юная леди, — сухо произносит Дредд. — Пойдём.

Он подходит к поверженным преступникам, поочерёдно хватает каждого за воротник и, не прилагая видимых усилий, перекидывает через спину кобылы. Двое болтаются по бокам, один на спине. Лошадь даже не шелохнулась.

Затем Дредд подходит к девушке. Она отшатывается, но Судья протягивает ей руку. Пальцы в толстой перчатке кажутся огромными. Она нерешительно касается его руки, и Джозеф мягко, но твёрдо берёт её за ладонь.

И вот, странная процессия движется по улице столицы: Дредд, ведущий за руку испуганную девушку, а за ними его белая кобыла, увешанная тремя преступниками. Люди на улице, наблюдавшие за этим, поражены. Их лица выражают немой шок. Судья прямо утром арестовал троих, да ещё и, кажется, помогает жертве. Без промедления, без вопросов, без снисхождения к «связям». Громогласный приговор, шок-выстрелы и эта неожиданная помощь — всё это нарушает привычный уклад жизни столицы. Дредд молчаливо, но неотвратимо, начинает свою работу. Закон пришёл.

Спустя какое-то время...

Утреннее солнце уже поднялось выше, но ещё не достигло зенита, Джозеф Дредд заходит во двор одного из имперских лазаретов. За ним плетётся напуганная девушка, которую он по-прежнему ведёт за руку. Кобыла всё так же несёт на своей спине трёх парализованных преступников, чьи безвольные тела болтаются при каждом шаге.

Врачи, вышедшие навстречу из дверей, удивлённо смотрят на грозного Судью, чьё ездовое животное несёт необычный груз.

— Осмотрите девушку, накормите её и окажите всю необходимую помощь, — голос Дредда звучит без тени интонации, обращаясь к ближайшему врачу — мужчине с надменным лицом, в дорогом, но испачканном халате.

Медик, поправляет свои очки и нагло усмехается.

— Мы бедняков не обслуживаем! — заявляет он, презрительно оглядывая растрёпанную девушку. — У нас тут не приют для всякой черни. Пусть идёт в городские лечебницы, если хватит денег.

Глаза Дредда, скрытые под визором шлема, не выражают ничего. Он вынимает «Законник» и направляет его прямо на лицо лекаря. Щелчок предохранителя звучит, как удар молота.

— За отказ от оказания помощи девушке, которая едва не стала жертвой группового изнасилования от трёх взрослых людей, — голос Джозефа становится ещё холоднее, — пять лет каторги!

Эти слова поражают всех. Врачи, медсёстры, даже случайные пациенты — никто не ожидал, что Судья прямо вот так, без всяких формальностей, вынесет приговор. Лицо надменного врача бледнеет. Наглость сменяется паникой.

— Простите, Судья! Я… я не подумал! Я ошибался! — подонок начинает лепетать извинения, но в его голосе слышится фальшь и страх, а не искреннее раскаяние.

Дредд не слушает. Его палец уже на спусковом крючке.

— Шокер! — произносит он.

Электрический разряд пронзает тело врача, который с громким вскриком валится на землю, конвульсивно дёргаясь. Другие медики отшатываются, их лица искажает ужас.

Дредд опускает «Законник». Его взгляд медленно обводит притихшую толпу.

— Кто ещё хочет встать на пути у закона? — его вопрос висит в воздухе, тяжёлый и неопровержимый.

Все молчат. Никто не смеет поднять взгляд. Ни один звук не нарушает тишины.

— Я скоро вернусь, — продолжает Дредд, — и лично проверю, оказали вы помощь пострадавшей или нет.

Врачи, дрожа, но не смея ослушаться, забирают девушку, уводя её внутрь. К парализованному коллеге они не прикасаются — теперь он не врач, а осуждённый преступник в руках закона.

Дредд активирует свой Тейгу. Его чёрная униформа, до этого казавшаяся просто прочной, начинает пульсировать слабым багровым светом. Тонкие, почти незаметные линии брони углубляются, становятся рельефнее, словно под кожей одежды нарастает мощная стальная мускулатура. Воздух вокруг него дрожит. Слышится еле уловимый низкий гул, похожий на нарастающую мощь двигателя. Руки и ноги Судьи визуально утолщаются, становятся ещё более массивными, а силуэт приобретает нечеловеческую мощь. Это не обычные доспехи, которые нужно «надевать» в традиционном смысле; «Великая Колесница» — это Тейгу, которое словно врастает в носителя, превращая его в живую крепость. Мощные пластины, скрытые до этого, теперь видны, идеально облегая его тело, каждая деталь униформы усиливается до предела. Тяжёлая поступь Дредда теперь ощущается сильнее.

Он подходит к парализованному медику, перекидывает его на плечо, как мешок с мусором, и без малейших усилий удерживает. Затем Джозеф поворачивается и, держа парализованного врача на плече, идёт прочь. Его белая кобыла, не обращая внимания на уже четырёх болтающихся на ней пленников, послушно следует за ним.

Дредд уходит. Звук его тяжёлых шагов и копыт лошади постепенно затихает, оставляя за собой лишь напуганных врачей и потрясённых свидетелей. Блюститель закона продолжает свой обход столицы.

Некоторое время спустя...

Вскоре, всё ещё до обеда, грозная процессия достигает массивных стен Дворца правосудия. Его высокие башни из тёмного камня врезаются в предгрозовое небо, а перед центральным входом выстроились мрачные фигуры других Судей.

Дредд, всё ещё с врачом на плече и в активированном Тейгу «Великая Колесница», проходит через ворота. Его кобыла, послушно следующая за ним, несёт на себе трёх преступников. Люди, столпившиеся у входа, отшатываются, шокированные видом столь необычной доставки.

Дредд направляется прямиком к блоку камер. Без лишних движений он швыряет врача и насильников в одну из пустых ячеек. Металлическая дверь с лязгом закрывается за ними.

Закончив с пленниками, Джозеф ведёт свою лошадь в просторную конюшню, где уже стоят другие, такие же ездовые животные. Он проводит рукой по её мощной шее, и кобыла тихо фыркает, опуская голову.

Когда Дредд выходит из конюшни, его уже ждёт другой Судья. Его зовут Каин. Униформа данного Судьи идентична одеянию Джозефа. Но в его позе чувствуется нервное напряжение, а голос звучит резко.

— Ты с ума сошёл, Дредд?! — восклицает Каин, подходя ближе. — Ты хоть знаешь, кого ты притащил в камеры?! Один из них — сын виконта, а врач — крайне уважаемый и популярный лекарь! Ты понимаешь, что это значит для нас?!

Джозеф останавливается, его взгляд, скрытый визором, устремлён прямо на коллегу.

— Я знаю их статус, Каин, — произносит Дредд, его голос остаётся ровным, лишённым каких-либо эмоций. — Они — преступники. Их положение не имеет значения перед законом.

Каин делает шаг вперёд.

— Не имеет значения?! — его голос едва ли не срывается на крик. — Да ты хоть представляешь, какой гнев обрушится на Дворец правосудия?! Нас по головке не погладят за то, что мы тронули таких людей! Премьер-министр не потерпит этого!

— Закон един для всех, — твёрдо отвечает Джозеф, его слова — как удары молота. — Для сына виконта, для популярного лекаря, для бедняка из трущоб. Они нарушили его. Приговор вынесен и будет исполнен.

— Но это… это самоубийство! — Каин пытается вразумить его. — Ты подрываешь наши основы! Мы не можем так просто идти против тех, кто нами управляет!

— Я служу закону, — обрывает его Дредд. — Не тем, кто считает себя выше него. Их место — в камере. Исполняй свой долг.

Джозеф не ждёт ответа. Он проходит мимо ошеломлённого коллеги, направляясь к лестнице, ведущей на верхние этажи, где располагаются кабинеты руководства. Ему нужен Главный Судья.

Через несколько минут Дредд оказывается перед массивными дубовыми дверями. Он стучит. Изнутри доносится короткое: «Войдите». Джозеф входит в просторный, но аскетичный кабинет Главного Судьи Тариуса. Это немолодой мужчина с седыми висками, его лицо отмечено глубокими морщинами, а взгляд уставший, но проницательный. Он сидит за большим письменным столом, просматривая какие-то документы. Его униформа, как и у остальных, чёрная.

— Судья Дредд, — произносит Тариус, поднимая взгляд. — Ты пришёл сообщить о своей первой миссии?

— Мне надо написать рапорт о задержании четырёх преступников, — заявляет Джозеф.

Тариус кивает. Он берёт со стола лист тонкой пергаментной бумаги и протягивает Дредду вместе с тяжёлым, резным пером и чернильницей.

Джозеф садится за небольшой столик в углу кабинета. Его массивные пальцы, скрытые в перчатках, умело берут перо. Он начинает писать, и его рука не дрожит. В рапорте Дредд подробно и беспристрастно излагает все события: как обнаружил попытку изнасилования, как нападавшие пытались использовать свои связи, как вынес приговор троице, как врач отказал в помощи, а затем и ему был вынесен приговор. Каждое слово — это чистая, неумолимая правда, без прикрас и смягчающих обстоятельств. Уличный Судья описывает детали, сохраняя тон протокола, словно перед ним не люди, а сухие факты.

Когда последняя буква ложится на пергамент, Дредд откладывает перо. Рапорт готов. Он встаёт, оставляет рапорт на столешнице и идёт к выходу.

— Доложено, — коротко произносит Джозеф, даже не поворачиваясь.

Затем он выходит из кабинета Главного Судьи Тариуса, оставляя за собой не только свежий рапорт, но и чувство нарастающего напряжения в стенах Дворца правосудия. Закон, в его самой чистой и безжалостной форме, только что бросил вызов системе.

Спустя время...

После обеда, когда солнце висит высоко в небе, пробиваясь сквозь рассеивающиеся тучи и заливая улицы столицы ярким, но всё ещё прохладным светом, Джозеф Дредд снова выходит на патрулирование. Его белая кобыла размеренно шагает по широким улицам, тяжёлые копыта ритмично стучат по камням. На Судье его обычная чёрная униформа, усиленная бронёй. Тяжёлый шлем скрывает лицо, оставляя видимым лишь суровый подбородок.

Взор Дредда скользит по толпе, по лавкам, по серым стенам, выискивая малейшие нарушения закона. Он видит нищих, богачей, солдат и торговцев, но никто не задерживает его внимания, пока не происходит то, что требует вмешательства.

Вдруг, впереди, среди спешащих людей, раздаётся пронзительный женский крик:

— Мой кошелёк! Помогите!

Дредд мгновенно фиксирует источник звука. Пожилая старушка, сморщенная и слабая, отчаянно тянется рукой в сторону, где юркий силуэт в грязной, залатанной одежде, с лицом, скрытым грубой тканевой маской, стремительно проскальзывает сквозь толпу. Это худощавый паренёк, быстрый, как ящерица, его движения выдают многолетнюю практику уличных краж. В руке он сжимает тугой кошелёк.

— Но! — произносит Дредд, коротко и чётко.

Его белая кобыла, прямо как выпущенная стрела, мгновенно срывается с места. Животное несётся на полной скорости, обгоняя пешеходов. Звук копыт превращается в громогласный стук. Толпа расступается, поражённая внезапным ходом Судьи.

Вор, оглянувшись и увидев несущегося за ним Дредда, паникует и пытается увеличить скорость, но это бесполезно. Лошадь сокращает дистанцию в считанные мгновения. Джозеф, не сбавляя скорости, в рывке спрыгивает с кобылы, ещё до того, как она окончательно настигает беглеца.

В падении уличный Судья, словно хищник, хватает вора за плечо, валит его на землю и вырубает ударом по лицу — точным, выверенным, сокрушительным. Кошелёк выпадает из ослабшей руки.

Дредд быстро поднимается. Он наклоняется над лежащим без сознания вором и срывает с его лица грубую маску. Под ней обнаруживается совсем юное, ещё не сформировавшееся лицо, покрытое грязью и ссадинами. Парню всего лишь четырнадцать лет.

Джозеф смотрит на него, его голос звучит всё так же бесстрастно, но слова отдаются в воздухе как неоспоримый закон, предназначенный не для слышащих, а для исполняющих. Парень без сознания, но приговор уже прозвучал:

— За воровство — три месяца домашнего ареста и штраф на всю семью в размере пяти золотых.

Судья поднимает безвольное тело мальчишки. С лёгкостью, граничащей с небрежностью, Дредд перекидывает его через спину своей кобылы, которая послушно опускает голову, принимая новый груз. Затем Джозеф сам садится в седло.

Держа вора на лошади, Судья разворачивается и неторопливо направляется к пожилой женщине, которая всё ещё стоит, дрожа, среди удивлённой толпы. Блюститель закона протягивает ей кошелёк, который поднял с земли.

Бабушка, широко раскрыв глаза, берёт его. Взгляд с кошелька переходит на Дредда, затем на лежащего на лошади мальчишку. Она глубоко вздыхает.

— Спасибо вам, Судья… Большое спасибо, — голос старушки дрожит от облегчения и удивления.

Джозеф ничего не отвечает. Его взгляд уже снова скользит по улице, контролируя каждый угол и каждое движение. Дредд поворачивает лошадь и, с мальчишкой на её спине, медленно направляется обратно к Дворцу правосудия.

Спустя ещё какое-то время...

После того, как Дредд оформил все необходимые бумаги на четырнадцатилетнего мальчишку во Дворце правосудия, он без промедления возвращается на улицы столицы. Солнце уже склоняется к западу, но ещё высоко, бросая длинные тени на улицы. Джозеф, верхом на своей белой боевой кобыле, продолжает патрулирование. Его тяжёлая униформа, шлем, скрывающий лицо, и молчаливое присутствие внушают гражданам смесь страха и порядка.

Лошадь мерно шагает по оживлённой торговой улице, когда внимание уличного Судьи привлекает необычная суета у массивного здания имперского банка. Его гранитные колонны и бронзовые двери обычно внушают уважение, но сейчас они выглядят как осаждённая крепость. Грохот выстрелов эхом разносится по улице, разгоняя прохожих, которые в панике ищут укрытие.

Дредд видит, как из дверей банка вываливаются пять вооружённых бандитов. Все они одеты в потрёпанную тёмную одежду, лица скрыты грязными платками. В руках у каждого — старый, но ухоженный автоматический пистолет. Двое тащат тяжёлые мешки, из которых торчат золотые монеты, третий прикрывает отход, беспорядочно стреляя в воздух, чтобы запугать толпу, а ещё двое стоят у входа, прицеливаясь в сторону, откуда могли появиться стражники. Их глаза горят жадностью и адреналином.

Джозеф останавливает кобылу в десяти метрах от входа. Звук выстрелов и крики толпы не производят на него никакого впечатления. Его голос звучит громко и чётко, прорезая шум:

— Сдайтесь! Бросьте оружие и поднимите руки!

Бандиты, услышав голос Судьи, замирают. Их внимание мгновенно переключается на Дредда. Тот, что стоял ближе к выходу, худощавый мужчина с безумными глазами, разражается нервным смехом.

— Судья? Один? — кричит он, поднимая пистолет. — Ты серьёзно думаешь, что мы сдадимся? Банк наш, и деньги тоже! Нам плевать на ваш закон!

— Окажете сопротивление — будете уничтожены, — без тени колебания произносит Джозеф.

— Пошёл ты! — орёт другой бандит и открывает огонь.

Автоматические очереди, предназначенные для устрашения, сменяются прицельными выстрелами в сторону Судьи. Пули со свистом рикошетят от брони Дредда и колонн банка.

Блюститель закона мгновенно спрыгивает с лошади, его движение — это стремительный прыжок. Он укрывается за ближайшим углом колонны, но уже достаёт свой «Законник». В этот раз Джозеф выбирает обычные, пробивные патроны — смертоносный арсенал для тех, кто не желает подчиняться.

Выглянув из-за укрытия, Дредд делает первый выстрел. Одна пуля пробивает голову бандита, который только что стрелял. Тот падает, не успев даже застонать.

Остальные четверо злодеев, ошеломлённые точностью и скоростью реакции, пытаются рассредоточиться и найти укрытие. Но Джозеф не останавливается. Его тяжёлые ботинки отбивают ритм на камнях. Блюститель закона не даёт врагам времени на перегруппировку.

Второй бандит, пытавшийся сбежать с мешком золота, получает пулю прямо в сердце. Его тело безвольно обрушивается на землю.

Третий преступник, прицеливавшийся в Дредда из-за перевёрнутой повозки, получает пулю в центр груди. Защитная жилетка бесполезна против силы «Законника».

Четвёртый негодяй, попытавшийся дать отпор, получает выстрел в голову.

Последний бандит, самый наглый, что кричал Судье «Пошёл ты!», дрожит, понимая свою участь. Он успевает выстрелить несколько раз, но все пули рикошетят от брони Дредда. Джозеф подходит вплотную и выпускает пулю прямо ему в висок. Мозг преступника разлетается по стене банка.

Пять бандитов лежат мёртвыми. Кровь смешивается с пылью и рассыпанными золотыми монетами. Дредд убирает «Законник» в кобуру. Он оглядывает место происшествия, его взгляд бесстрастен. Закон был нарушен и восстановлен.

Уличный Судья садится на свою белую кобылу, которая спокойно стояла в стороне во время бойни. Люди медленно начинают выползать из укрытий, их глаза полны ужаса и благоговения. Джозеф не обращает на них внимания. Закончив свою работу, он, как ни в чём не бывало, продолжает патрулирование столицы.

Некоторое время спустя...

Солнце уже начинает сильнее клониться к западу, но ещё достаточно высоко, когда Дредд, бесстрастный и неумолимый, продолжает свой путь по улицам столицы. Его белая кобыла, словно мраморная статуя, движется вперёд, оставляя за собой эхо копыт. После кровавой зачистки банка атмосфера в этом районе всё ещё наэлектризована страхом, но для Джозефа это лишь рутина.

Вскоре его внимание привлекает тихий переполох у небольшой аптеки на углу. Витрина разбита, осколки стекла хрустят под ногами. Изнутри доносится глухой шум. Дредд видит, как из пролома вылезают четыре человека, их лица скрыты грязными масками, а глаза под ними безумно блестят. Они одеты в лохмотья, а в руках у каждого — примитивное, но смертоносное холодное оружие: один сжимает ржавый тесак, другой — обломок арматуры, третий — окровавленный кухонный нож, а четвёртый — бутылку с отбитым горлышком. Из открытых мешков, которые они тащат, высыпаются склянки и упаковки с лекарствами.

Дредд безмолвно слезает с лошади, его бронированные ботинки глухо стучат по мостовой. Кобыла останавливается, как вкопанная.

— Сдайтесь немедленно, — произносит Джозеф. — Бросьте оружие и поднимите руки!

Бандиты замирают, их взгляды, полные дикого, наркотического безумия, устремляются на Судью. Они явно находятся под воздействием каких-то сильных веществ. Их тела напрягаются, словно готовые к прыжку. Тот, что с тесаком, издаёт низкое рычание.

— Да пошёл ты, Судья! — выкрикивает один из них, его голос хриплый и безумный. — Это наше!

Бандиты поднимают своё холодное оружие. Их движения хаотичны, но полны ярости. Они бросаются вперёд, рассчитывая на численное преимущество и свирепость.

Дредд не тратит время на предупреждения. Его «Законник» мгновенно оказывается в руке, и снова он использует обычные патроны.

Первый бандит, с тесаком, падает с пулей в голове. Его вопли прекратились.

Второй, с арматурой, получает пулю в грудь. Урод врезается в стену аптеки, оставляя кровавый след.

Третий, с ножом, пытается увернуться, но пуля настигает его, пробив горло. Он задыхается в собственной крови, падая на колени.

Последний, с разбитой бутылкой, бросается на Дредда, его глаза безумны. Но Судья оказывается намного быстрее. Пуля прошивает лоб наркомана, и тело подонка безвольно падает к ногам Джозефа.

Четыре мёртвых трупа лежат на улице. Холодное оружие валяется рядом, как и разбросанные лекарства.

Дредд убирает «Законник» в кобуру. Его взгляд скользит по мёртвым бандитам, затем по разбитой витрине аптеки и рассыпанным лекарствам. Закон снова был нарушен и восстановлен.

Уличный Судья садится на свою белую кобылу, которая спокойно ждала его. Ни один мускул на лице Джозефа не дрогнул. Он поворачивает ездовое животное и продолжает патрулирование столицы.

Спустя время...

Солнце уже начинает потихоньку садиться, окрашивая небо в оранжево-багровые тона, когда Дредд, не дрогнув от череды недавних расправ, вновь направляет свою лошадь к воротам имперского лазарета. Тяжёлая чёрная униформа Судьи выглядит всё так же безупречно.

Как только Джозеф въезжает во двор, к нему тут же, с поспешным поклоном, подбегает один из врачей. Его лицо выражает смесь страха и готовности услужить.

— Судья! — произносит лекарь дрожащим голосом. — Девушка… она здесь, в седьмой палате. Ей оказана вся необходимая помощь, как вы и приказали!

Блюститель закона безмолвно слезает с ездового животного. Его взгляд устремлён на врача. Тот, словно понимая приказ без слов, немедленно показывает путь, спеша впереди.

Они идут по длинным коридорам лазарета, мимо палат, из которых доносятся стоны больных. Дредд не обращает на это внимания. Медик останавливается у двери с номером «7» и приоткрывает её.

Джозеф входит в палату. Девушка сидит на кровати, укрытая чистым одеялом. Её волосы аккуратно расчёсаны, а на столике рядом стоит тарелка с едой и стакан воды. На ней чистая, простая больничная одежда. Глаза юной леди до сих пор немного испуганы, но уже не полны ужаса, как утром. Девушка смотрит на Дредда, и в её взгляде читается робкая благодарность.

— Спасибо, Судья, — тихо произносит она, голос едва слышен. — Мне помогли. Со мной всё хорошо.

Дредд лишь коротко кивает головой. В этом жесте нет ни снисхождения, ни сочувствия — только подтверждение того, что закон был исполнен, а его распоряжение выполнено. Долг перед жертвой завершён.

Развернувшись, Джозеф выходит из палаты. Врач, всё ещё стоящий у двери, поспешно закрывает её. Дредд направляется обратно к выходу, его шаги твёрды и размеренны. Он садится на свою белую кобылу. Ни единый взгляд в сторону лазарета, ни малейшее промедление. Уличный Судья поворачивает кобылу и выезжает за ворота. Улицы столицы продолжают жить своей жизнью, а блюститель закона продолжает патрулирование.

Через малый промежуток времени...

Вдруг, когда Дредд проезжает мимо небольшого рынка, где торговцы спешат распродать остатки товара, из толпы вырывается женщина. Она несётся к Джозефу, её одежда растрёпана, лицо искажено отчаянием и слезами. А руки тянутся к Дредду, словно к последней надежде.

— Судья! Судья, помогите мне! — её голос срывается на надрывный крик.

Блюститель закона останавливает лошадь. Его взгляд устремлён на молящую женщину. Жители столицы, спешащие мимо, замирают, наблюдая за происходящим. В их глазах читается привычный страх — они ожидают, что Судья, как это часто бывает, ответит на просьбу ударом или грубым окриком. Такова привычная реакция власти на отчаянные мольбы простых людей.

Дредд, однако, безмолвно слезает с лошади. Его тяжёлые ботинки касаются земли. Он стоит перед женщиной, неподвижный, как скала.

Гражданка, едва удерживаясь на ногах, начинает сбивчиво говорить, захлёбываясь слезами:

— Моего сына… его похитили! Они… это был тот самый человек, что убил моего мужа! Он требует деньги… говорит, если не заплачу до завтрашнего утра, то зарежет моего мальчика! Пожалуйста, Судья, помогите!

Её слова, полные боли и ужаса, пронзают вечерний воздух. Джозеф слушает, его поза остаётся неизменной, но всё фиксируется бесстрастным сознанием.

— Где находится человек, который похитил ребёнка? — спрашивает Дредд, голос звучит глубоко и ровно.

Женщина всхлипывает, пытаясь успокоиться:

— В старых доках, Судья! В пятом складе! Он часто там прячется…

— Где вы живёте? — следующий вопрос Судьи.

— На улице Каменного Моста, дом двадцать семь! — отвечает она, указывая дрожащей рукой куда-то вдаль. — Квартира на втором этаже…

Джозеф кивает. Он не говорит ни слова утешения, ни слова обещания.

— Ждите, — произносит блюститель закона.

Затем Дредд садится на свою белую кобылу. Ни секунды промедления. Он резко разворачивается и пускает лошадь в галоп. Звук копыт оглушительно разносится по улице, и Судья, словно тень, мчится прочь, направляясь в сторону старых доков.

Дредд скачет на ездовом животном сквозь вечерние улицы, мимо спешащих горожан, мимо гаснущих огней лавок. Скорость, с которой он движется, говорит о срочности миссии. Вскоре городская застройка сменяется мрачными силуэтами портовых кранов и складов. Запах соли и сырости витает в воздухе. Джозеф направляется прямиком к старым докам.

Уличный Судья находит пятый склад — массивное, полуразрушенное здание из потемневшего кирпича. Одна из гигантских металлических дверей слегка приоткрыта. Сквозь щель пробивается тусклый свет. Дредд безмолвно спрыгивает с лошади. Его тяжёлая поступь глухо отдаётся в тишине портового района. Он подходит к двери и, не колеблясь ни секунды, бьёт по ней ногой. Дверь срывается с петель с оглушительным лязгом, врезается во внутреннюю стену, поднимая клубы пыли.

Внутри царит полумрак. Запах затхлости и старого дерева смешивается с чем-то едким. Дредд, не сбавляя шага, входит в склад, его «Законник» уже в руке. Его взгляд скользит по штабелям ящиков, по теням, выискивая цель.

В глубине склада, у одной из стен, он видит то, что ищет. Мужчина — крупный, с жёстким, изуродованным шрамами лицом, — держит перед собой десятилетнего мальчика. Глаза ребёнка полны слёз и страха. Одной рукой преступник держит мальчика за шею, другой — приставил к его горлу длинный, зазубренный нож.

— Стой! — рычит преступник, его голос груб и полон ненависти. — Брось оружие, Судья, иначе я зарежу парня!

Джозеф останавливается. Его взгляд, кажется, пронзает полумрак, оценивая расстояние, угол, угрозу. В его позе нет даже тени колебания. Он не опускает «Законник».

Затем происходит молниеносный выстрел. Звук из пистолета оглушает, эхом прокатываясь по складу. Пуля, выпущенная с невероятной точностью, пробивает голову злодея. Нож выпадает из его ослабшей руки, тело дёргается и безвольно падает, отпуская мальчика. Ребёнок, испуганный и ошеломлённый, падает на колени рядом с мёртвым бандитом.

Дредд убирает «Законник» в кобуру. Он подходит к мальчику. Тот сидит на полу, дрожа. Его глаза широко распахнуты.

— Сейчас поедем к маме, — произносит блюститель закона, его голос звучит глубоко и ровно, без какой-либо резкости.

Уличный Судья протягивает ребёнку правую руку в массивной перчатке.

Мальчик смотрит на конечность, затем на мужчину. Слова Джозефа, обещание возвращения к матери, кажутся спасительной нитью в этом кошмаре. Он нерешительно касается пальцев Судьи, а затем крепко хватается за них.

Дредд выводит мальчика из склада. Его белая кобыла ждёт у входа. Джозеф садится в седло, а затем осторожно усаживает дитя перед собой, придерживая его, чтобы тот не упал.

Развернувшись, Судья пускает животное в обратный путь. Ночь уже опускается на столицу. Но закон не дремлет и возвращает то, что было отнято.

Спустя время...

Вскоре ночь окончательно опустилась на столицу, когда Дредд вместе с мальчиком, сидящим перед ним в седле, достигает улицы Каменного Моста. Адрес — дом двадцать семь. Кобыла замедляет ход. Джозеф останавливает её прямо у дверей нужного жилища.

Свет в окнах дома горит ярко. Дверь распахивается, и на порог выбегает женщина — та самая, что молила о помощи. Её глаза, полные слёз, мгновенно находят сына на лошади Судьи. Выражение лица меняется с отчаяния на неописуемую радость.

— Мой мальчик! — голос женщины дрожит.

Она бежит к кобыле, протягивая руки. Дредд, не произнося ни слова, помогает малышу слезть с седла. Ребёнок, увидев мать, забывает о страхе и бросается в её объятия.

Мать и сын крепко обнимаются посреди улицы, их объятия полны облегчения и счастья. Женщина прижимает сына к себе, целуя его в макушку, её слёзы теперь текут от радости. Затем она поднимает голову. Взгляд встречается с фигурой Дредда, сидящего на лошади.

— Судья… я… я не знаю, как вас отблагодарить! Вы спасли моего сына! — её голос полон искренней благодарности.

Джозеф ничего не говорит. Он лишь коротко кивает головой, подтверждая, что миссия выполнена.

И, не сказав ни слова, не дожидаясь дальнейших излияний благодарности, Дредд разворачивает кобылу и пускает её в галоп. Он уезжает так же бесшумно, как и прибыл.

Этот поступок удивляет и мать, и сына. Они смотрят вслед удаляющейся фигуре Судьи, который просто исчезает в ночной темноте, не требуя ничего взамен. Для Дредда его работа — это исполнение закона, а не поиск похвалы или благодарности. Его долг выполнен. Этого достаточно. Он продолжает патрулирование столицы, словно эти мгновения спасения и радости были лишь ещё одним пунктом в бесконечном списке.

Глубокая ночь опустилась на столицу, укрывая её бархатным покровом и зажигая мириады огней в окнах. К этому часу Джозеф, неутомимый страж закона, предотвратил ещё десять преступлений: от мелких краж до попыток поджогов. Его «Законник» унёс жизни сорока бандитов и убийц, очистив улицы от скверны.

Наконец, Дредд прискакал во Дворец правосудия. Он спешился, его белая кобыла тяжело дышит, её бока покрыты пеной. Дредд отводит её в конюшню, похлопывает по шее, и животное благодарно фыркает.

Когда уличный Судья входит в освещённый холл Дворца, его массивная фигура отбрасывает длинные тени. Не успевает он сделать и десятка шагов, как дорогу ему преграждает мужчина. Это виконт Маркус, отец одного из тех молодых людей, которых Дредд приговорил к каторге. Он — тучный, с надменным лицом, одетый в дорогие шёлковые одеяния, выдающие его статус и богатство. Рядом с ним стоят двое телохранителей, нервно сжимающие рукояти кинжалов.

— Судья! — голос аристократа громок и пронизан негодованием. — Ты! Немедленно освободи моего сына! Отзови свой нелепый рапорт и извинись передо мной за этот фарс! Ты понимаешь, с кем имеешь дело?!

Джозеф останавливается. Его взгляд, кажется, прожигает знатного человека насквозь.

— Ваш сын нарушил закон, виконт Маркус, — произносит Дредд, его голос звучит, как сталь. — Он участвовал в попытке группового изнасилования. Ему вынесен приговор — десять лет каторги.

Дворянин взмахивает рукой, отмахиваясь от слов Судьи, как от назойливой мухи.

— Чушь собачья! — плюёт он на пол. — Обычное недоразумение! Девочка лжёт, такое бывает. Я уже договорился с ней, — он достаёт из внутреннего кармана объёмный кожаный кошель, который приятно позвякивает золотом. — Вот, возьми! Пятьсот золотых. Этого хватит, чтобы ты «потерял» свой рапорт и забыл об этой глупой истории. Мой сын не будет гнить на каторге из-за какой-то оборванки!

В этот момент воздух вокруг Дредда начинает мерцать. Его чёрная униформа, до этого казавшаяся просто прочной, пульсирует багровым светом. Линии брони углубляются, рельефнее, словно под кожей нарастает мощная стальная мускулатура. Низкий гул заполняет холл. Он активирует «Великую Колесницу».

Все, кто присутствует в холле — несколько дежурных Судей, стражники, клерки — замирают, поражённые этим зрелищем. Джозеф, облачённый в мощные доспехи, вынимает «Законник». Щелчок предохранителя звучит, как последний удар часов. Никто не решается напасть — страх перед Дреддом, ставшим живой крепостью, слишком велик. Телохранители сенатора бледнеют и отшатываются.

— Дача взятки Судье при исполнении, — голос блюстителя закона звучит ещё глубже, словно рокот древнего механизма, — смертная казнь!

Эти слова шокируют всех ещё больше, чем активация Тейгу. Посреди Дворца правосудия, перед множеством свидетелей, Судья выносит такой приговор виконту.

Маркус, почувствовав, что ситуация выходит из-под контроля, начинает наглеть, его голос наполняется угрозой:

— Ты что себе позволяешь?! Да я тебя сотру в порошок! Мои связи доходят до самого Премьер-министра! Ты всего лишь пешка, Судья! Ты будешь гнить в тюрьме, а я позабочусь о том, чтобы твой Главный…

Не успевает аристократ закончить фразу, как получает один, чистый выстрел пулей точно в лоб, прямо между бровей. Его глаза широко распахиваются в последнем шоке, прежде чем он безвольно падает на мраморный пол, оставляя на нём тёмную лужу крови.

Весь холл замирает в полной тишине. Все Судьи, услышав выстрел, столпились вокруг места происшествия. Тариус, чьё лицо бледно, а глаза широко распахнуты, делает шаг вперёд. Рядом с ним стоит Каин, его шлем опущен, но по напряжённой позе видно, как он потрясён.

— Дредд! — возмущённо произносит Тариус, его голос громок, но в нём слышится внутренняя борьба. — Ты… ты только что казнил виконта! Прямо здесь, во Дворце! Это… это беспрецедентно! Какая наглость!

— Ты перешёл все границы! — добавляет Каин, его голос прорывается сквозь вокс-решетку. — Это подорвёт доверие к закону! Мы не можем просто так убивать чиновников!

Джозеф стоит над телом покойника. Его бронированная фигура выглядит ещё более монументально, а взгляд остаётся абсолютно бесстрастным.

— Я вынес приговор преступнику, — говорит Дредд, его голос звучит тяжело. — Он предлагал взятку Судье. Это смертная казнь. Закон исполнен.

Все поражаются такой бескомпромиссности. Его слова, холодные и неоспоримые, заставляют других опустить головы. В их сердцах страх перед политическими последствиями и понимание абсолютной правоты коллеги.

Главный Судья глубоко вздыхает. Долгая пауза. Он смотрит на мёртвое тело виконта, затем на Джозефа, чья фигура светится слабой багровой энергией Тейгу.

— Дредд, — произносит Тариус, его голос звучит устало, но с неожиданной твёрдостью. — Ты действовал правильно. Закон превыше всего, даже если он затрагивает тех, кто считает себя неприкосновенным.

Все остальные Судьи поражаются ещё больше. Одобрение лидера, несмотря на шокирующие обстоятельства, подтверждает абсолютную справедливость носителя «Великой Колесницы».

Дредд убирает «Законник» в кобуру, его Тейгу исчезает. Он поворачивается к Тариусу.

— Я должен написать рапорт, — говорит Джозеф.

Главный Судья кивает. Он разворачивается и направляется к своему кабинету. Дредд следует за ним.

Глава 2

Примечание:

В этой главе будут трущобы, но не совсем то, что было в аниме Убийца Акаме. Надеюсь, что вам понравится. Дредд будет использовать Великую Колесницу в бою. Приятного чтения.

После последних событий прошёл месяц. За это время Дредд задержал и ликвидировал более шести сотен преступников. В их число вошли обычные бандиты, криминальные авторитеты и коррумпированные чиновники. Джозеф — первый Судья, который действует настолько активно. Про него теперь знают все — от самых верхов имперских властей до руководителей повстанцев. Многие другие честные Судьи вдохновились Дреддом и стали лучше наводить порядок на своих территориях. Что же касается премьер-министра, Онесту не нравится, что появился человек, который мешает коррупции процветать. Некоторые союзники уговаривали регента избавиться от проблемного, но старик решил этого не делать. На жизни соратников ему плевать. Каждого можно заменить. Ещё Дредд открыто показал, что он против революции. Следовательно, Джозефа можно использовать против повстанцев. Там он может и погибнуть. Некоторые честные чиновники рады тому, что появился тот, кто хоть в какой-то степени однозначно и бескомпромиссно искоренит коррупцию. Генералу Будоу, который всем известен благородством и неподкупностью, тоже доволен Дреддом и даже лично встречался с ним за прошедший месяц. Повстанцы, конечно, довольны, что появился Судья, убивающий их врагов, но расстроены, что он настроен против революции. «Ночному рейду» уже дали задание убить Дредда, когда выпадет возможность. Сам носитель Великой колесницы продолжает бескомпромиссно выполнять свою работу. Пора её продолжить и помогать жителям из трущоб. Они явно много знают. Когда на оживлённых улицах более-менее спокойно стало из-за Дредда и активизации других честных Судей, время воспользоваться случаем.

Столица…

Утро в трущобах начинается рано. Ещё до того, как солнце по-настоящему взошло над горизонтом. Улицы, сложенные из покосившихся лачуг, нагромождённых друг на друга, и прогнивших досок, уже наполняются гомоном. Ветер несёт запах прелой соломы, гнилья и нечистот, смешиваясь с едким дымом от утренних костров, поднимающимся к небу из самодельных печей. Здесь нет мощёных улиц, лишь утрамбованная земля, испещрённая лужами, сквозь которые пробиваются редкие сорняки. Бедняки, живущие бок о бок, в тесноте и нищете, спешат по своим делам: кто-то выстраивается в очереди за похлёбкой, кто-то перебирает кучи мусора в поисках чего-нибудь полезного, а дети, худые и чумазые, снуют между ногами взрослых, играя в свои невесёлые игры. Это оживлённый, кишащий жизнью, но до предела отчаянный мир, совсем не похожий на чистые и помпезные улицы столицы.

В этот хаос, словно призрак из другого измерения, въезжает Джозеф Дредд. Его белая боевая кобыла резко выделяется на фоне грязи, ветхих тряпок и убогих жилищ. Её безупречная белизна кажется нереальной среди серых и бурых оттенков трущоб. Чёрная бронированная униформа Судьи выглядит ещё более грозной и чужеродной в этом пейзаже. Шлем скрывает лицо, оставляя видимым лишь суровый, волевой подбородок, но взгляд Дредда, проницательный и острый, скользит по окрестностям, ничего не упуская — от поваленных заборов до напряжённых лиц жителей.

Однако на Джозефа здесь смотрят иначе. Нет той панической опаски, что была раньше на центральных улицах. Некоторые бросают любопытные взгляды, другие — оценивающие. Есть даже те, кто смотрит с долей робкой надежды. Новости о Судье, безжалостно расправляющемся с бандитами, криминальными авторитетами и коррумпированными чиновниками, дошли и сюда. Для многих из этих людей, которые больше всего страдали от беззакония, Дредд стал не просто машиной Закона, а каким-то суровым, но справедливым возмездием.

Джозеф медленно скачет по грязной, неровной улице, где вместо тротуаров — рытвины и камни. Выражения лица он не меняет, продолжая осматривать каждый угол, каждую тень, каждое лицо, застывшее в гримасе безысходности. Вдруг, сквозь толпу бегущих и суетящихся людей, к нему прорывается маленькая фигурка. Это девочка лет десяти, в потрёпанной, но чистой одежде, с растрёпанными тёмными волосами и большими, испуганными, но знакомыми глазами. Она, кажется, не верит своему счастью, узнав блюстителя закона.

— Дядя Джозеф! Дядя Джозеф! — её тонкий голосок срывается на пронзительный крик, пробиваясь сквозь монотонный шум улицы.

Дредд останавливает лошадь и опускает взгляд на девочку. Секунда молчания, затем из-под шлема доносится его глубокий, ровный, лишённый интонаций голос.

— Изабель, — произносит он, подтверждая, что узнал её, словно обращаясь к записи в своём ментальном протоколе. Выражения лица мужчина при этом не меняет ни на йоту. — Что случилось?

Девочка, подбежав вплотную к ездовому животному, крепко хватается за поводья, её тело дрожит от волнения и страха.

— Дядя Джозеф! — повторяет кроха, задыхаясь. — Мои мама и папа… им нужна помощь! Они… они там, — дитя машет рукой куда-то в глубину лабиринта трущоб, туда, где плотность построек становится ещё больше, а свет почти не проникает. — Им очень плохо!

Уличный Судья без колебаний принимает решение. Он не задаёт лишних вопросов, не требует подробностей о том, что именно случилось. Слова ребёнка о помощи — это достаточная причина для действия. Закон требует защиты слабых.

— Я помогу, — говорит Джозеф. — Веди меня.

Затем Дредд безмолвно слезает с лошади, его тяжёлые ботинки глухо стучат по утоптанной земле. Его массивные перчатки мягко опускаются на плечи Изабель. Он аккуратно, но твёрдо поднимает её и сажает перед собой в седло. Девочка сжимает кулачки, цепляясь за гриву кобылы, её страх немного отступает перед ощущением безопасности. Блюститель закона сам садится позади неё. Его тяжёлое тело становится надёжной опорой для маленькой фигурки.

Теперь бедняки, наблюдающие за этой сценой, видят всё своими глазами. Дредд, беспощадный каратель, безликий вершитель закона, проявляет неожиданную, но явную черту человечности. Он добр к знакомой девочке, откликается на её просьбу и берёт на лошадь, словно защищая и оберегая. Это не укладывается в их привычные представления о Судьях, внушая новую, более глубокую надежду. Для них это доказательство того, что закон, в его лице, способен не только карать, но и защищать тех, кто в этом нуждается, даже в самых тёмных и забытых уголках Империи.

Спустя время...

Изабель, крепко сжимающая гриву белой кобылы, указывает маленькой рукой вглубь трущоб. Её худенькое тело едва достаёт до широкой груди Дредда, который сидит позади. Лошадь, привыкшая к городским улицам, осторожно ступает по рытвинам и кочкам, перешагивая через кучи мусора и обломки, разбросанные повсюду. Узкие проходы между лачугами становятся ещё уже, тени здесь глубже, даже утреннее солнце с трудом пробивается сквозь нагромождение ветхих крыш и свисающих тряпок. Запахи гнили, нечистот и сырости сгущаются.

Джозеф, не меняя выражения лица, следует за указаниями девочки. Его шлем поворачивается то в одну, то в другую сторону. Глаза сканируют каждый закуток и проулок. Мимо них снуют жители. Их лица полны усталости и безнадёжности. Некоторые останавливаются, провожая взглядом необычную процессию — Судью на лошади с девочкой, следующего куда-то в самые недра трущоб. Их удивление смешивается с лёгким облегчением.

Наконец, Изабель резко дёргает рукой, указывая на покосившуюся лачугу, что еле держится на подпорках из старых досок и ржавых листов металла. У входа в неё, прямо на грязной земле, лежат двое взрослых. Мужчина и женщина. Их одежда порвана, лица покрыты синяками и ссадинами. Они еле дышат, их тела неестественно скрючены.

Дредд останавливает кобылу и узнаёт их.

— Рен, — произносит Судья низким, ровным голосом, глядя на мужчину. — Катрина.

Голос Дредда, лишённый эмоций, но узнаваемый, заставляет лежащих вздрогнуть. Пострадавший мужчина, с трудом приоткрывая опухший глаз, смотрит на Судью. В его взгляде проскальзывает смесь боли, удивления и невероятной, почти забытой надежды. Покалеченная женщина, застонав, пытается пошевелиться.

— Дредд… — хрипит Рен, его голос едва слышен. — Это… это ты…

Джозеф без лишних движений слезает с лошади. Его тяжёлые ботинки глухо стучат по земле. Уличный Судья помогает Изабель спуститься. Девочка, не дожидаясь, бросается к родителям, её глаза полны слёз.

— Мама! Папа! — она опускается рядом с ними, пытаясь дотронуться до их избитых лиц.

Дредд приседает на одно колено рядом с ними. Он нежно отстраняет Изабель, чтобы провести осмотр. Его взгляд профессионален и ищет признаки серьёзных травм. Сильные побои — это очевидно: глубокие синяки, рассечённые губы, кровоподтёки на лице и руках. Но никаких следов от ножевых ранений или пулевых отверстий. Никаких признаков борьбы, указывающих на сексуальное насилие или его попытку над Марией. Просто жестокое, профессиональное избиение. Возможно, для устрашения, для демонстрации силы.

— Вам нужна медицинская помощь, — констатирует Дредд, его голос всё так же ровен.

Изабель, вытирая слёзы грязной рукой, кивает.

— У нас есть врач! — быстро говорит дитя. — Господин Кай. Он очень хороший. Его лазарет совсем недалеко.

Рен, с трудом переводя дыхание, снова смотрит на Джозефа.

— Дредд… мы… мы не можем сами… — он пытается поднять руку, но боль не даёт ему этого сделать.

— Я помогу вам добраться, — отвечает блюститель закона, поднимаясь.

Его решение твёрдое и окончательное.

Без лишних слов Джозеф приступает к делу. Судья осторожно, но уверенно поднимает Катрину. Несмотря на её избитое состояние, она кажется невесомой в его руках. Изабель подбегает к лошади, пытаясь что-то сделать. Дредд сажает маму девочки в седло, придерживая её, чтобы та не упала. Затем они с Изабель поднимают Рена и усаживают его рядом с женой. Родители девочки цепляются друг за друга, их лица выражают одновременно боль и облегчение.

Дредд берёт поводья в руку. Блюститель закона не садится обратно на лошадь. Он идёт пешком, ведя кобылу с двумя пострадавшими на спине. Изабель, маленькая и решительная, тут же хватает мужчину за огромную бронированную ладонь. Её крохотная рука кажется совсем потерянной в его перчатке.

— Сюда, дядя Джозеф, — говорит крошка, и её голос полон уверенности, будто ведёт не Судью, а своего лучшего друга. — За мной.

И они идут. Дредд — массивная фигура в чёрной броне, ведущая белую лошадь с избитыми людьми, и рядом с ним — маленькая девочка, крепко держащая союзника за руку и указывающая путь в лабиринтах трущоб. Утро продолжается, и для многих обитателей этих забытых улиц оно теперь несёт не только обычную безнадёжность, но и искру надежды, появившуюся вместе с непоколебимым Судьёй.

Спустя какое-то время...

Изабель, крепко держа Дредда за руку, ведёт его сквозь лабиринт улочек и проулков. Лошадь, с двумя избитыми людьми на спине, осторожно следует за ними. Солнце уже поднялось выше, но здесь, в тени нагромождений трущобных домов, всё ещё царит полумрак и прохлада раннего утра. Воздух тяжёлый от запахов, но Изабель уверенно указывает путь. Её маленькое лицо сосредоточено и серьёзно. Вскоре Джозеф и девочка подходят к небольшой, чуть более крепкой, чем соседние, лачуге. Её стены, хотя и покосившиеся, выглядят надёжнее, а над дверью висит выцветшая тряпка с изображением креста. Это и есть лазарет господина Кая.

Пожилой мужчина с седыми волосами и уставшими, но проницательными глазами уже стоит у входа. Этот человек одет в поношенный, но чистый халат. Как только Кай видит двух покалеченных людей на лошади, его лицо мгновенно становится серьёзным, и он, не обращая ни малейшего внимания на массивную фигуру в броне рядом с лошадью, резко командует:

— Сюда! Быстрее! Заносите их внутрь!

Дредд и Изабель безмолвно подчиняются. Джозеф, вновь проявляя поразительную аккуратность для своей комплекции, помогает снять Рена и Катрину с лошади. Кай уже приготовил две лежанки, покрытые чистыми, хоть и старыми, тканями. Дредд и Изабель осторожно укладывают пострадавших, стараясь не причинить им лишней боли.

Только когда Рен и Катрина уложены, Кай поднимает взгляд, чтобы получше рассмотреть того, кто привёз его пациентов. Его глаза, наконец, встречаются со шлемом Дредда. Лицо старика мгновенно вытягивается от изумления.

— Святые Небеса… — шепчет он, а потом его голос крепнет от шока. — Судья Дредд?! Сам Судья Дредд в трущобах?! За месяц о вас прознала вся столица, а вы… пришли сюда?

Джозеф, чей взгляд по-прежнему холоден и неподвижен, отвечает ровным, глубоким голосом, эхом разносящимся в тесном помещении:

— Закон необходимо поддерживать везде и всегда.

Кай на мгновение задумывается над этими словами, затем кивает, в его глазах появляется уважение.

— Благодарю вас, Судья, — говорит он, склоняя голову. — За то, что не бросили их и привезли сюда.

Изабель, которая стояла рядом, тоже тянет Дредда за перчатку.

— Спасибо, дядя Джозеф, — говорит дитя тихо, но искренне.

Дредд поворачивает голову к врачу.

— Кто это сделал? — вопрос блюстителя закона звучит как утверждение.

Кай тяжело вздыхает, потирая подбородок.

— Точно не знаю. Здесь много тварей, что осмелились бы на подобное. Но если вы ищете тех, кто бесчинствует больше всего… — он подходит к небольшой, пыльной карте, висящей на стене, и тыкает пальцем в одно место. — Вот здесь. Заброшенные склады на восточной окраине трущоб, у старой реки. Туда ведёт одна из главных троп, но будьте осторожны, там бандитов слишком много. Просто идите по самой широкой дороге на восток, мимо большого водостока. Вы не промахнётесь.

Дредд кивает, усваивая информацию. Затем он поворачивается к Каю, указывая на свою белую кобылу, которая спокойно стоит у входа:

— Позаботьтесь о моей лошади.

Прежде чем кто-либо успевает ответить, происходит нечто поразительное. Дредд делает шаг назад и вонзает меч в землю. Вокруг него начинает мерцать синеватое свечение. В следующую секунду броня Судьи словно оживает, трансформируясь. Металлические пластины расширяются, покрываясь сложными узорами, источающими слабый, но ощутимый гул. Из плеч вырастают заострённые наплечники, перчатки на руках становятся массивнее, а сапоги — внушительнее. Это доспехи Великой Колесницы.

Кай и Изабель в ужасе отступают на шаг. Их глаза расширяются. Они видят, как Судья, который и так был воплощением силы, превращается во что-то ещё более могущественное и неостановимое. Энергия, исходящая от доспехов, ощущается физически, заставляя воздух вибрировать.

Дредд, не сказав ни слова, разворачивается. Его движения становятся быстрее, точнее. Непоколебимая решимость читается в каждом движении. Затем он срывается с места. Его бронированные сапоги отталкиваются от земли. Уличный Судья мчится с невероятной скоростью в указанном направлении, словно чёрная молния, исчезающая в запутанных переулках трущоб.

Кай, всё ещё в шоке, медленно поворачивается к Изабель.

— Скажи, дитя… — его голос дрожит. — Откуда… откуда ты знаешь его?

Девочка, всё ещё смотрящая туда, где исчез Судья, переводит взгляд на старого лекаря. Её голос звучит немного гордо, несмотря на пережитый страх:

— Он… дружит с моим папой, господин Кай. Папа рассказывал, что служил с ним в армии, когда были молоды. Но их судьбы сложились по-разному.

Получив ответ, лекарь перешёл к осмотру пациентов.

Тем временем...

Облачённый в доспехи Великой Колесницы, Судья Дредд — это воплощение неостановимой ярости закона. Его фигура, теперь ещё более массивная и устрашающая, покрыта тёмным металлом, от которого исходит тусклое синеватое свечение. Мощные наплечники заострены, каждый элемент брони кажется выкованным для единственной цели — уничтожения. В его правой руке, словно из ниоткуда, появляется копьё. Оно длинное, с блестящим, смертоносным наконечником, и кажется продолжением воли носителя.

Дредд не бежит — он мчится. Его тяжёлые, бронированные сапоги глухо стучат по грязной, ухабистой земле трущоб, но скорость, с которой движется мужчина, поражает. Уличный Судья — тёмная стрела, прорезающая утреннюю мглу, летящая сквозь лабиринт ветхих построек. Узкие проулки, заполненные мусором и зловонными лужами, исчезают за его спиной с неимоверной быстротой.

Первый патруль бандитов натыкается на Джозефа, когда он проносится мимо покосившейся стены, за которой слышатся пьяные голоса. Трое мужчин, вооружённых ржавыми ножами и дубинками, едва успевают обернуться.

— Эй, ты чт.. — начинает один, но его слова мгновенно обрываются.

Копьё Дредда пронзает грудь злодея с такой силой, что тело отлетает назад, врезаясь в стену лачуги и оставляя на ней тёмное пятно. Двое других преступников, ошеломлённые и испуганные, бросаются вперёд. Один замахивается ножом. Дредд блокирует удар предплечьем, покрытым бронёй, и нож со скрежетом отскакивает. Затем его левая рука взлетает, сжимается в кулак, и бронированный удар приходится бандиту в челюсть. Звучит жуткий хруст, и тело падает, не издав ни звука. Третий мерзавец пытается убежать, но Джозеф делает один шаг, догоняет его и наносит удар ногой в спину. Злодей, словно тряпичная кукла, летит вперёд, проламывая хлипкую дверь ближайшего сарая.

Дредд не останавливается. Он движется дальше, прорезая себе путь сквозь тени, и слышит их — крики, пьяный смех, брань. Его шлем поворачивается, сканируя каждый звук, каждый шорох.

Уличный Судья выскакивает на небольшую площадь, где группа из восьми бандитов делила добычу, распивая что-то из грязных бутылок. Увидев Дредда в его сияющих доспехах, подонки замирают. Один, более смелый или пьяный, чем остальные, достаёт старый пистолет.

— Завалите его! — орёт он.

Но блюститель закона намного быстрее. Копьё мелькает, прошивая горло стрелка, и тот падает, дёргаясь в предсмертных конвульсиях. Следующим движением Дредд бросает холодное оружие в сторону недругов. Оно, словно гарпун, впивается в грудь ещё одного бандита, пригвождая его к стене. Пока остальные пытаются оправиться от шока, носитель Великой Колесницы уже среди них. Его бронированный кулак разбивает нос одному, затем локоть ломает рёбра другому. Третьего Джозеф атакует головой в висок, и тот падает замертво. Четвёртый получает мощный удар ногой в колено. Слышен треск кости. Злодей падает, корчась от боли. Дредд не тратит на него время, перешагивая через тело. Оставшиеся трое пытаются бежать, но бесполезно. Один из них настигается ударом в спину, другой получает копьё, которое Дредд выдернул из стены, прямо в голову, а последнего Судья хватает за шею и сжимает, пока хрипы не стихают.

Путь ведёт Джозефа через ещё более плотные застройки. Запах разложения становится невыносимым. Стены лачуг буквально соприкасаются друг с другом, образуя тёмные, извилистые коридоры. Здесь его ждёт засада. Шесть бандитов выскакивают из теней, вооружённые цепями и дубинками.

— Ну что, Судья, пришёл конец твоей славе! — рычит один из них.

Дредд молча отвечает. Копьё пронзает первого. Затем резким движением он отбрасывает его в сторону, используя как щит против цепи. Следующий удар ногой разбивает бандиту грудную клетку. Двое других пытаются обойти блюстителя закона с флангов. Джозеф поворачивается. Его копьё пронзает одного насквозь, а другого он хватает за голову и бьёт об стену с такой силой, что та трещит. Последние двое, увидев это зрелище, пытаются бежать, но Дредд настигает их. Одному он перебивает ноги копьём, а другому ломает шею, прежде чем тот успевает сделать хотя бы пару шагов.

Судья продолжает свой путь. Улицы трущоб словно живые — то пустые, то внезапно заполненные врагами. Группы по четыре-пять человек, а иногда и больше, появляются из-за углов, из тёмных проёмов, с крыш. Но каждый раз их встречает одна и та же участь. Дредд не тратит слов. Его действия — приговор. Копьё становится продолжением воли владельца, безжалостно пробивая плоть и кость. Удары бронированных кулаков и ног сокрушают черепа, ломают конечности. Джозеф не проявляет милосердия и не допускает промахов. Каждая его атака точна, смертоносна и окончательна. Кровь окрашивает грязные стены. Тела валятся на землю, становясь частью ландшафта.

Дредд проходит мимо небольшого рынка, где несколько торговцев спешно сворачивают свои товары, увидев приближающуюся фигуру в доспехах. Из-за прилавка выскакивают десять человек, вооружённых всем, что попалось под руку. Один из них держит самодельный огнемёт.

— Гори в аду, Судья! — кричит он.

Но пламя не достигает цели. Джозеф, словно призрак, уходит с линии огня. Копьё пронзает бандита, и тот падает. Другие пытаются атаковать, но Дредд уже среди них. Он вращает своё холодное оружие, отбрасывая противников, а затем начинает безжалостно расправляться с ними. Удары следуют один за другим, чёткие и смертоносные. Бандиты, паникуя, пытаются отступить, но блюститель закона не даёт им шанса.

Время идёт. Утренний полумрак медленно рассеивается, но тени всё ещё длинные и коварные. Запах крови смешивается с обычными запахами трущоб. Дредд не устаёт и не замедляется.

Очередная группа из пятнадцати головорезов пытается остановить Джозефа на мосту, сделанном из старых досок над мутным ручьём. Они кидают камни и обломки, но Дредд не обращает на это внимания и врывается в их ряды. Копьё мелькает, пронзая одного, затем другого. Удары бронированных ног сбрасывают бандитов в ручей, где те беспомощно барахтаются. Судья перепрыгивает через перила моста, приземляясь среди них, и продолжает чистку. Кровь окрашивает воду ручья в багровый цвет.

Дредд проникает глубже в трущобы, туда, где даже редкие лучи солнца не пробиваются сквозь плотно стоящие, готовые рухнуть дома. Здесь нет проулков, только лабиринты коридоров, где нужно пробираться боком. Он встречает ещё двадцать бандитов, прячущихся в этих тёмных норах, надеющихся на внезапность. Но для Джозефа нет ничего внезапного. Его обострённое чутьё позволяет видеть в темноте и слышать малейшие движения. Он выбивает их из укрытий одного за другим. Копьё, кулаки, ноги — каждое движение смертоносно. Бронированное тело — это оружие, крушащее кости и рвущее плоть. Крики боли и ужаса быстро сменяются тишиной.

Дредд не останавливается. Ещё пять бандитов пытаются забаррикадировать ему путь, но он проламывает их импровизированную преграду, словно та сделана из картона, и расправляется с ними за считанные секунды.

Судья идёт через грязный двор, где десять человек играли в кости. Они даже не успевают понять, что происходит, когда копьё и бронированные кулаки Судьи настигают их, убивая на месте.

Действия переносятся в заброшенную лачугу, используемую как притон. Ещё десять преступников погибает от руки уличного Судьи. Короткая и жестокая схватка получилась.

После этого Дредд находит ещё один притон, где группа из тринадцати человек наблюдала за ним издалека. Джозеф просто прыгает на них сверху, приземляясь с оглушительным грохотом. Копьё пронзает, кулаки и ноги сокрушают.

За весь путь Дредда по трущобам было ликвидировано сто злодеев.

Наконец-то Джозеф останавливается. Его тяжёлое дыхание равномерно и не нарушено даже после стольких схваток. Вокруг него — разруха и мёртвые тела. Он очистил эту часть трущоб, как хищник, который проредил стадо.

Взгляд уличного Судьи устремлён вперёд. За этой мёртвой зоной, виднеются очертания высоких, заброшенных строений, едва различимых сквозь утреннюю дымку и грязь. Склады. Цель близка. Миссия почти завершена.

Дредд движется по последнему участку трущоб, где разруха достигает апогея. Покосившиеся лачуги здесь выглядят совсем заброшенными, уступая место ржавым остовам грузовиков, искорёженным металлическим конструкциям и огромным кучам гниющего мусора. Воздух не просто тяжёлый, а буквально режет горло запахом разложения, машинного масла и чего-то химического. Впереди, сквозь клубы тумана и пыли, проступают тёмные, массивные силуэты старых складов — именно то место, которое указал господин Кай.

Джозеф не замедляет шага. Его бронированные сапоги продолжают глухо стучать по земле, каждый шаг — это удар закона. Он приближается к первому складу — огромное, ветхое сооружение из гофрированного железа, с выбитыми окнами и прогнившими дверями. Изнутри доносятся голоса, смех, звон бутылок и что-то похожее на стоны.

Дредд видит часовых, лениво переминающихся с ноги на ногу. Их оружие примитивно — ржавые тесаки и дубинки.

Уличный Судья не крадётся. Носитель Великой Колесницы просто идёт вперёд. Его появление — это уже приговор. Часовые замечают противника, когда тот оказывается на расстоянии нескольких шагов. Их глаза расширяются от ужаса, когда они видят сияющие доспехи и смертоносное копьё в руке Судьи.

— Это… это… — лепечет один подонок.

Дредд поднимает своё холодное оружие, направляя остриё на бандитов. Его голос звучит как громовой раскат, эхом отдаваясь от стен склада:

— Вы виновны в избиении и вымогательстве. Нарушение порядка. Угроза гражданам Империи. Приговор — смертная казнь!

С этими словами он врывается в ряды врагов. Копьё Великой Колесницы — это настоящая вспышка смерти. Первого бандита пронзает насквозь, второго Дредд отбрасывает мощным ударом ноги, и тот врезается в стену. Третий пытается выхватить свой тесак, но бронированный кулак Судьи сокрушает ему горло. Всё происходит за считанные секунды.

Дредд распахивает прогнившую дверь склада и входит внутрь. Огромное, тёмное пространство заполнено ящиками, бочками и грязным тряпьём. Здесь находится не менее двадцати бандитов. Они сидят вокруг костра, играют в карты, едят и пьют. Некоторые мучают привязанного человека. Шум голосов мгновенно стихает, когда мерзавцы видят Судью.

Воцаряется гробовая тишина. Двадцать пар глаз смотрят на Джозефа — смесь испуга, недоверия и пьяной ярости. Тот, кто, видимо, является их главарём — здоровенный детина со шрамом через всё лицо — поднимается, вытаскивая из-за пояса огромный мясницкий нож.

— Что за чертовщина?! — рычит он. — Чего тебе тут надо, Судья? Не твоя территория!

Голос Дредда вновь разносится по складу, жёсткий и бескомпромиссный:

— Избиение невинных. Вымогательство. Пытки. Покушение на жизнь. Приговор — смертная казнь.

Бандиты, словно пробудившись, бросаются вперёд. Главарь с ножом в авангарде.

Но Дредд — это не человек, а само воплощение закона. Копьё в его руках становится вихрем. Он не уклоняется и встречает недругов лицом к лицу. Мясницкий нож главаря скрежещет по броне Судьи, не оставляя и царапины. В ответ копьё Джозефа пронзает его живот.

Дредд не останавливается и использует своё холодное оружие. Уличный Судья пронзает одного, выдёргивает копьё и пронзает другого. Движения весьма экономны, но смертоносны. Он не машет беспорядочно, а наносит точные, сокрушающие удары в жизненно важные точки. Преступники, несмотря на численное превосходство, не могут противостоять. Их примитивное оружие бесполезно против доспехов Великой Колесницы, а их ярость разбивается о каменное спокойствие Судьи.

Один за другим бандиты падают. Копьё проходит сквозь грудные клетки, шеи и головы. Бронированные кулаки разбивают черепа тех, кто пытается подобраться слишком близко. Несколько злодеев пытаются убежать, пролезть под ящиками или забраться на них, но Дредд не даёт им ни единого шанса и настигает каждого. Копьё Великой Колесницы мелькает в полумраке склада, оставляя за собой лишь мёртвые тела. Крики боли и ужаса быстро сменяются тишиной, которая становится ещё более зловещей.

Через несколько минут всё кончено. Последний бандит падает, пронзённый копьём. Джозеф стоит посреди разрухи, окружённый телами. Воздух тяжёлый от запаха крови и страха. Судья неподвижен. Его шлем медленно осматривает результаты работы. Задача выполнена. Все виновные получили приговор.

Однако Дредд не ищет отдыха. Его работа ещё не закончена. Эти склады — лишь одно гнездо. Кай упомянул, что здесь много «тварей». Джозеф не может просто уйти, зная, что в других частях трущоб закон по-прежнему нарушается.

Безмолвно, так же внезапно, как он появился, Дредд разворачивается и выходит из склада. Копьё в его руке остаётся готовым к бою. Его задача — не просто наказать виновных в одном преступлении, а очистить весь район.

Он решает проверить другие места в трущобах. Путь Судьи лежит дальше, в самые тёмные и забытые уголки данной части города, где, как ему известно, преступность всё ещё пускает корни. Утро продолжается, но для бандитов трущоб оно стало временем расплаты.

Спустя время...

Поздний вечер спускается на трущобы, окутывая их густой, непроглядной тьмой. Лишь кое-где, сквозь щели в покосившихся стенах, пробивается тусклый свет самодельных ламп, да багровые отблески далёких костров окрашивают небо. Запах ночной сырости смешивается с ароматом готовящейся на открытых очагах скудной еды. Именно в этот час, когда большинство жителей трущоб уже прячутся по своим норам, массивная, тёмная фигура Судьи Дредда появляется на горизонте. Его доспехи Великой Колесницы, что ещё утром источали синеватое свечение, теперь кажутся почти чёрными в сгустившихся сумерках, лишь изредка улавливая бледные отблески луны. Копьё по-прежнему крепко сжато в руке.

Джозеф приближается к лазарету господина Кая. Его тяжёлые шаги теперь кажутся ещё более зловещими в ночной тишине. Из лазарета вырывается маленькая фигурка. Это Изабель. Она бежит к нему, не обращая внимания на лужи и грязь под ногами.

— Дядя Джозеф! — кричит дитя, её голос полон облегчения и радости.

Малышка останавливается перед мужчиной. Глаза крошки, полные надежды, смотрят на неподвижный шлем Судьи.

Следом за Изабель из лазарета выходит сам Кай. Он выглядит ещё более уставшим, чем утром. В его глазах блестит беспокойство и любопытство. Несколько других жителей трущоб, находившихся рядом, тоже выглядывают из своих лачуг, привлечённые появлением блюстителя закона.

— Судья… — начинает Кай, его голос хрипловат. — Где вы были весь день?

Дредд, не сбавляя своего спокойствия, поворачивает шлем к лекарю. Его голос звучит как сталь, разрезающая ночной воздух:

— Ликвидировал триста бандитов.

Наступает гробовая тишина. Люди, стоявшие рядом, буквально каменеют от услышанного. Многие из них в ужасе хватаются за рты. Их глаза расширяются. Некоторые мужчины чуть не падают в обморок, а женщины прижимают к себе детей, словно защищая их от самого упоминания такой беспощадной силы. Триста бандитов — это немыслимая цифра для одного человека, даже для Судьи.

В этот момент из лазарета, поддерживая друг друга, выходят Рен и Катрина. Их лица всё ещё покрыты синяками и ссадинами, но теперь они могут стоять на ногах. Отец Изабель, с трудом сфокусировав взгляд на массивной фигуре в доспехах, узнаёт его. В его глазах вспыхивает искра точного узнавания, а затем и глубокое облегчение.

— Джозеф! — произносит Рен, его голос слаб, но полон искренней радости.

Он протягивает правую кисть руки.

Дредд, не говоря ни слова, отвечает взаимностью. Две руки — одна из плоти, измученная и слабая, другая из металла, несокрушимая — встречаются в крепком рукопожатии. Шлем Дредда остаётся на месте, его лицо сохраняет свой обычный и невозмутимый вид.

— Удивлён видеть тебя здесь, Рен, — говорит Джозеф, его голос звучит всё так же ровно, без намёка на эмоции, но сам факт обращения по имени и рукопожатия говорят о многом.

Отец Изабель слабо улыбается, его избитое лицо перекошено:

— Я тоже, друг. Но рад, что у тебя всё хорошо. Ты всегда был… таким.

Катрина, стоящая рядом, берёт Дредда за свободную руку. Её глаза полны слёз, но теперь это слёзы благодарности.

— Спасибо, Джозеф, — говорит она, дрожа. — Ты спас нас и нашу Изабель. Мы… мы перед тобой в неоплатном долгу.

Кай, оправившись от шока, откашливается.

— Судья, — говорит медик, кивая. — Вы выполнили свою работу и, должно быть, устали. Пожалуйста, отдохните. И… поужинайте с нами. Это меньшее, что мы можем вам предложить.

Дредд, после секундного размышления, кивает.

— Принято, — произносит он, и это слово звучит как согласие с приговором, только на этот раз — приговором к ужину.

Вскоре все усаживаются за импровизированный стол, сколоченный из старых досок. Он стоит прямо во дворе лазарета. Дредд садится на свободное место. Рядом с ним, не отпуская его бронированной руки, усаживается Изабель. Её маленькое лицо светится от счастья. Дредд по-прежнему не меняет выражения лица. Его шлем Судьи остаётся на месте, скрывая все эмоции, если такие есть.

Кай возвращается с большим, дымящимся котлом. Он разливает густой, наваристый овощной суп с обрезками мяса — настоящая роскошь для этих мест. К супу прилагаются куски чёрствого, но всё ещё съедобного хлеба. Аромат горячей еды наполняет воздух, заглушая неприятные запахи трущоб.

Все, включая Дредда, начинают есть. Судья с удовольствием поглощает пищу. Его движения точны и экономны. В этой простой, но искренней трапезе, посреди грязи и нищеты трущоб, в обществе тех, кого он спас, есть что-то глубоко человеческое. Даже для Судьи Дредда.

Глава 3

Примечание:

В этой главе Дредд уничтожит Огра и Гамала( выполнит работу Ночного рейда из 2 серии аниме ). Надеюсь, что вам понравится. Также думаю, у меня хорошо получилось написать о мнении каждого члена Ночного рейда о Дредде. Приятного чтения.

После последних событий прошла неделя. Настоящий геноцид бандитов, который устроил Дредд в трущобах, вызвал мощный резонанс. Джозеф стал первым Судьёй, который за сутки вынес приговор стольким людям, а ведь получилась половина того, что отработал за месяц до этого. Обычные жители, которые жаждут лишь мира, прямо осчастливились, ведь произошла «чистка паразитов», если выражаться грубо. Генерал Будоу и честные чиновники довольны. Коррумпированные власть имущие напуганы до смерти, пусть и не все. Премьер-министр пока ничего не предпринимает против Дредда. Он считает, что пока Джозеф истребляет преступников, это помогает народу отвлечься от ситуации в Империи, то есть от знаний о коррупции. Другие Судьи либо восхищаются самым известным коллегой, либо жутко завидуют ему. А сейчас пришло время очередной чистки. На этот раз не будет никакого геноцида. Дредд будет узнавать о коррумпированных полицейских и богатеях, а затем выносить приговор.

Столица…

Утро в трущобах начинается с привычного гомона, но сегодня в нём звучат новые, непривычные нотки. Солнце только-только начинает пробиваться сквозь нагромождение ветхих лачуг, окрашивая грязные улочки в бледные жёлтые тона. Запахи прелой соломы, сырости и самодельных печей смешиваются в воздухе, но на этот раз они не кажутся столь удушающими.

По этим грязным, изрытым колеями улицам медленно скачет Судья Джозеф Дредд на своей безупречно белой кобыле. Его чёрная броня выглядит привычно и внушительно. Шлем по-прежнему скрывает его лицо, оставляя видимым лишь суровый подбородок. Однако сегодня что-то изменилось. Жители трущоб, обычно спешащие спрятаться от любого представителя власти, теперь выходят из своих лачуг. Они машут ему, некоторые даже нерешительно приветствуют. Их лица выражают смесь надежды и благоговения. То, что Джозеф устроил здесь настоящий геноцид бандитов, дало свой положительный эффект. Люди больше не боятся выходить на улицу.

Дредд, не меняя выражения лица, поворачивает шлем то в одну, то в другую сторону, осматривая оживлённые улицы. Он поднимает правую руку и коротко машет ею в ответ, скупо, но заметно для окружающих. Это безмолвное признание их приветствия.

Вскоре блюститель закона останавливает кобылу у одного из домов — чуть более опрятного, чем соседние, но всё ещё простого и ветхого. Дредд без лишних движений слезает с лошади. Его тяжёлые ботинки глухо стучат по утоптанной земле. Он подходит к деревянной двери и стучится — три коротких, чётких удара.

Дверь медленно приоткрывается, и изнутри выглядывает молодая женщина. Её осунувшееся лицо, покрасневшие от слёз глаза, но в них горит искра ожидания.

— Судья Дредд, — произносит Джозеф низким, ровным голосом. — Меня прислали Рен и Катрина.

Женщина мгновенно распахивает дверь шире, приглашая его внутрь.

— Да-да, проходите, Судья! — говорит она, её голос дрожит от волнения. — Проходите, пожалуйста.

Дредд входит в небольшой, бедно обставленный дом. Внутри чисто, но тесно. Женщина указывает на единственный стул:

— Не желаете ли чаю? Или, быть может, перекусить?

Дредд поворачивает шлем к ней. Его голос остаётся неизменно ровным:

— Благодарю. Я уже позавтракал. Прошу перейти к делу.

Хозяйка жилища, вздрогнув от прямолинейности мужчины, кивает. Она садится на край кровати. Её руки нервно переплетаются.

— Дело в капитане Огре… и в Гамале, торговце маслом, — начинает несчастная, голос тихий, но твёрдый. — Они… они заодно. Гамал совершает страшные вещи, похищает товары, продаёт наркотики, иногда… иногда даже убивает тех, кто ему мешает. А потом платит Огру. Этот капитан... он же полицейский, он должен нас защищать! Но вместо этого берёт деньги и… находит невиновных, особенно бедняков, которые не могут себя защитить. Он их подставляет, придумывает ложные доказательства… а потом всех казнят. Просто так. Чтобы все думали, что справедливость восторжествовала.

Женщина замолкает на мгновение, тяжело вздыхая. Джозеф стоит напротив неё, его шлем неподвижен. Хозяйка дома чувствует, что он слушает каждое слово, внимательно и беспристрастно. Глаза Судьи смотрят прямо на неё. Женщина понимает, что блюститель закона видит её боль и правду.

— Мой муж… — продолжает бедняжка, и по её щёкам вновь начинают течь слёзы. — Мой муж был одним из них. Его обвинили в том, чего он не делал. Казнили. Из-за этих мерзавцев…

Хозяйка дома задыхается от рыданий, а её плечи сотрясаются. Она смотрит на Дредда глазами, полными отчаяния и мольбы.

— Прошу вас, Судья! Накажите их! Пусть эти чудовища ответят за всё, что натворили!

Джозеф слушал её. Взгляд мужчины всё время был холоден и проницателен. Он не видел лжи в глазах несчастной, не чувствовал фальши в словах. Только боль и отчаяние. Его голос звучит как сталь, которая лишена эмоций, но наполнена незыблемой решимостью:

— Закон суров и справедлив. Скоро эти преступники осознают на собственной шкуре всю полноту его ярости.

При этих словах женщина падает на колени, пытаясь схватить бронированную руку Дредда:

— Благодарю вас, Судья! Огромное спасибо!

Джозеф, не позволяя хозяйке дома прикоснуться, мягко, но твёрдо поднимает её. Он садит несчастную обратно на стул, затем быстро осматривает комнату, находит кувшин и кружку на полке. Без лишних слов мужчина наливает чистой воды и подаёт женщине.

— Выпейте, — говорит блюститель закона ровным голосом.

Жительница трущоб, дрожащими руками взяв кружку, прижимает её к себе. Дредд, не прощаясь, разворачивается и выходит из дома. На пороге он произносит лишь одно, последнее слово:

— До свидания.

Хозяйка жилища очень рада, что настоящие преступники получат то, что заслужили.

Спустя время...

Полдень в столице Империи. Солнце стоит высоко, заливая широкие мощёные улицы золотистым светом. По ним неспешно скачет Судья Дредд на своей безупречно белой лошади. Его чёрная броня поблёскивает, отражая лучи. Сегодня в столице нет ни паники, ни страха при появлении Джозефа. Наоборот, люди, видя блюстителя закона, улыбаются и машут руками. Многие горожане в курсе о бескомпромиссной борьбе Дредда с преступностью и о кровавой «чистке» в трущобах.

Сам Судья не улыбается. Однако он медленно поворачивает голову, осматривая толпу, и поднимает правую руку в ответ на приветствия, коротко и чётко. Его присутствие стало символом порядка, пусть и жестокого.

Вскоре Джозеф останавливается напротив массивного, имперского здания полиции — строгого, серого сооружения с колоннами. Он безмолвно слезает с кобылы, привязывает её у входа и решительно заходит внутрь.

Мгновенно воцаряется гробовая тишина. В просторном холле, где обычно царит суета, все замирают. Полицейские за стойками, ожидающие посетители, даже канцеляристы, перебирающие бумаги — все в шоке. Никто не ждал появления Судьи Дредда в полицейском управлении.

За центральной стойкой дежурный, молодой мужчина по имени сержант Векс, дрожит от страха. Его глаза расширены, а лицо бледнеет.

— С-сержант Векс, Судья! — запинается он, с трудом выдавливая из себя слова. — Ч-чем могу с-служить?

Джозеф медленно подходит к стойке. Его тяжёлые шаги гулко отдаются в тишине. Голос владельца Великой Колесницы звучит как сталь:

— Мне нужен капитан Огр.

Эти слова, сказанные Дреддом, вызывают новый приступ паники. Несколько полицейских за стойкой испуганно переглядываются. Сержант Векс пытается взять себя в руки, но дрожит:

— К-капитан Огр, с-сэр? Я… я не уверен, что он сейчас здесь. Он… он, возможно, на выезде. Или… или на совещании! Это очень занятой человек, Вы же понимаете, Судья! О-он всегда на службе, борется с преступностью, защищает порядок…

Джозеф прерывает его, не повышая голоса. Его правая рука опускается к кобуре. Со щелчком он выхватывает свой пистолет «Законник» и направляет оружие прямо на дрожащего сержанта.

— Укрывательство человека, которого подозревают в серии тяжких преступлений, — звучит грозный приговор от Судьи. — Два года каторги.

Векс буквально трясётся и сразу же ломается:

— Н-нет! Пожалуйста! Н-нет! Я… я всё расскажу! К-капитан Огр… он… он после работы всегда любит выпить на главной улице, с-сэр! В таверне «Золотой Гуль»! Он там всегда… клянётся, что все его боятся, никто не смеет ему слова сказать!

Дредд, не опуская «Законника», кивает. Информация получена. Его голос вновь звучит в тишине:

— Шокер!

Раздаётся короткий, резкий электрический разряд. Тело сержанта дёргается. Мышцы сводит судорогой, и он, застонав, падает за стойку, обездвиженный. Полицейские, наблюдавшие за всем этим, не смеют пошевелиться. В их глазах — только страх.

Джозеф без лишних движений огибает стойку, поднимает бесчувственное тело Векса и, перекинув его через плечо, выходит из здания полиции. Он аккуратно укладывает дежурного на спину своей кобылы, пристёгивая недруга специальными ремнями. Затем, спокойно садясь в седло, Дредд направляется во Дворец правосудия, чтобы оформить бумаги на задержанного. Огр — следующая цель.

Спустя некоторое время...

Послеобеденное солнце уже клонится к горизонту, но вечер ещё не вступил в свои права, Дредд выезжает из величественного Дворца правосудия. Бумаги на задержанного сержанта Векса оформлены, дело зарегистрировано. Теперь у Судьи есть полное право действовать.

Он медленно скачет по широким улицам столицы. Его белая кобыла движется размеренным шагом. Золотистый свет льётся сквозь высокие здания, окрашивая всё вокруг в тёплые тона. Жители столицы, уже привыкшие к присутствию Джозефа, смотрят с уважением и лёгкой тревогой. Они знают, что появление Дредда всегда означает вершащееся правосудие.

Джозеф, чей шлем неподвижен, осматривает окружающие улицы. В его памяти чётко запечатлены слова женщины из трущоб, её боль и отчаяние в том числе. Капитан Огр — одна цель, но есть и другой виновный, тот, кто начал цепочку преступлений, — Гамал, торговец маслом. Дредд знает, что Огра можно найти в таверне на главной улице, но Судья никогда не откладывает возмездие. Он предпочитает действовать по порядку, устраняя корень зла.

Без единого лишнего движения или малейшей заминки, носитель Великой Колесницы плавно поворачивает свою кобылу. Он берёт курс в сторону богатого района столицы, туда, где располагаются особняки влиятельных и состоятельных граждан. Его путь лежит к дому Гамала.

Улицы меняются. Простые лавки сменяются фешенебельными магазинами. Деревянные фасады уступают место каменным особнякам с коваными воротами и ухоженными садами. Здесь нет той суеты и гомона, что царят в бедных кварталах. Здесь всё чинно, благородно и, как правило, скрытно.

Дредд продолжает свой путь, не обращая внимания на любопытные взгляды слуг и редких прохожих. Его фигура на белой лошади выглядит особенно контрастно среди этой роскоши, словно предвестник неотвратимой тени закона, проникающей даже в самые защищённые уголки Империи. Миссия блюстителя закона проста и ясна: найти Гамала, вынести приговор, восстановить справедливость. И никто, ни один коррумпированный богатей, не сможет избежать этой участи.

Глубоко в богатом районе столицы, за высокими стенами и ухоженными садами, стоит особняк Гамала. В этот послеобеденный час сам торговец, крупный, обрюзгший мужчина, наслаждается жизнью. Он лежит в своей роскошной ванной, наполненной ароматной водой, обложенной дорогими мраморными плитами. Пар окутывает комнату, запахи элитных масел смешиваются с запахом дорогого мыла. Гамал, расслабленный и довольный, нежится, предвкушая приятный вечер. Он уверен в своей безопасности и неприкосновенности собственного дома.

Внезапно дверь в ванную комнату с грохотом распахивается. Поток пара вырывается наружу, и в проёме появляется высокая, внушительная фигура в тёмной броне. Это Судья Дредд. Он стоит в дверях. Шлем скрывает лицо, а фигура кажется ещё более зловещей на фоне мягкого света ванной.

Гамал вскакивает. Его тело, облепленное водой, дрожит от ужаса, а глаза, полные паники, устремлены на непрошеного гостя.

— Ч-что… что здесь происходит?! — задыхается коррупционер, пытаясь прикрыть наготу руками.

Голос Дредда звучит холодно и бесстрастно, словно приговор самой судьбы:

— Торговец Гамал. Вы обвиняетесь в продаже наркотиков в особо крупных размерах. В серии дач крупных взяток должностным лицам. И в подставлении множества невинных граждан, что привело к их несправедливой казни. Приговор — смерть!

Джозеф медленно поднимает свой «Законник».

Лицо Гамала становится мертвенно-бледным. Он начинает дрожать:

— Н-нет! Судья! Пожалуйста! Я… я во всём сознаюсь! Я… я всё расскажу! Молю о пощаде! Я могу дать вам… столько денег, сколько вы никогда не видели! Только не убивайте меня!

Дредд не слушает жалкие мольбы. Его взгляд остаётся неподвижным и холодным:

— Вина доказана.

Раздаётся короткий, оглушительный выстрел. Обычная пуля попадает Гамалу в голову. Тело торговца безвольно падает обратно в ванну, окрашивая ароматную воду в багровый цвет. Красные брызги оседают на мраморных стенах.

Джозеф Дредд, не сказав больше ни слова, поворачивается и так же бесшумно, как и вошёл, покидает ванную комнату, оставляя за собой лишь запах пороха и смерть. Он выходит из особняка Гамала и садится лошадь. В его движениях нет ни спешки, ни сожаления. Правосудие свершилось. Дредд поворачивает белую кобылу. Его следующая цель — таверна «Золотой Гуль». Капитан Огр ждёт.

Спустя время...

Наступает вечер. Над столицей сгущаются сумерки. Зажигаются первые уличные фонари, отбрасывая длинные тени. Главная улица полна людей, спешащих домой или в таверны, чтобы провести остаток дня. Шум голосов, стук копыт и телег наполняют воздух.

Капитан Огр, широкоплечий мужчина с покрасневшим лицом, шатается неподалёку от таверны «Золотой Гуль». Он уже изрядно выпил. Его походка неверна, но коррупционер всё ещё держится на ногах, опираясь на стену. Люди проходят мимо, не обращая на злодея особого внимания. Многие знают его, но предпочитают делать вид, что не замечают капитана, который давно перестал служить закону.

Но внезапно толпа расступается. По главной улице, словно призрак из кошмара, появляется Судья Дредд на своей лошади. Появление Джозефа мгновенно привлекает всеобщее внимание. Разговоры стихают, взгляды устремляются на него.

Огр, услышав внезапную тишину и почувствовав на себе множество взглядов, поворачивается. Его пьяный глаз фокусируется на Дредде, и в нём моментально просыпается животный страх. Он мгновенно трезвеет, понимая, что Судья здесь за ним. В его мозгу молниеносно проносится мысль о безвыходности ситуации. Против Дредда нечего противопоставить. Огр понимает, что ему не выиграть. Единственный инстинкт — бежать. Подонок резко отталкивается от стены и, шатаясь, бросается в узкий переулок, пытаясь скрыться в темноте.

Джозеф, не произнося ни слова, срывается с места. Белая кобыла срывается в галоп, нагоняя капитана. Дредд выхватывает свой пистолет «Законник» и направляет его на убегающего мечника.

— Шокер! — раздаётся чёткий, металлический голос всадника.

Синий электрический разряд вырывается из дула «Законника». Он бьёт Огра прямо в спину. Тело капитана дёргается. Мышцы сводит судорогой, и коррупционер с глухим стоном падает на грязный булыжник переулка, обездвиженный. Толпа на главной улице замирает, наблюдая за происходящим в гробовой тишине. Никто не смеет вмешаться.

Дредд спешивается. Его тяжёлые бронированные ботинки стучат по камням. Он подходит к Огру, лежащему лицом вниз. Джозеф безжалостно переворачивает капитана на спину носком сапога. Злодей валяется на земле. Его глаза широко открыты. В них плещется беспомощный ужас.

Голос Дредда звучит как приговор, не подлежащий обжалованию, разносясь по улице, на которой воцарилась полная тишина:

— Капитан Огр! Вы обвиняетесь в превышении и злоупотреблении должностных полномочий, в получении крупных взяток и в казнях множества невинных людей, чьи жизни были отняты ради вашей личной выгоды. Вина уже доказана. Приговор — смерть.

Джозеф поднимает свой «Законник». Раздаются три отрывистых, оглушительных выстрела обычными пулями. Голова Огра резко дёргается при каждом попадании. Кровь брызжет на камни. Тело капитана обмякает. Он мёртв.

Дредд, не взглянув больше на поверженного капитана, спокойно поворачивается и садится на свою белую лошадь. Судья разворачивается и, неспешно, с тем же размеренным шагом, отправляется обратно во Дворец правосудия.

Люди на улице стоят в шоке. На их глазах был вынесен и приведён в исполнение приговор капитану полиции. Многие и так знали, что Огр был коррумпированным, но видеть, как Судья Дредд, не колеблясь, вершит правосудие прямо на улице, — это производит неизгладимое впечатление. В воздухе витает смесь страха, облегчения и благоговения. Закон восторжествовал.

На следующее утро...

Первые лучи солнца озаряют трущобы. Судья Джозеф Дредд, уже позавтракавший, вновь появляется на своих улицах. Его белая кобыла размеренным шагом движется по знакомым дорогам, направляясь к дому той самой женщины, которая рассказала ему о Гамале и Огре. На этот раз в его появлении нет той мрачной решимости, что была вчера. Сегодня его ждёт другая миссия.

Он останавливается у знакомого дома и стучится — три чётких, уверенных удара. Дверь открывается почти сразу. На пороге появляется женщина. В её глазах уже нет той безысходности, что была вчера, но всё ещё присутствует тревога.

Голос Дредда звучит сухо, но с оттенком окончательности:

— Закон вынес свой приговор. Капитан Огр и торговец Гамал больше не являются угрозой для граждан Империи. Их преступления прекращены.

Женщина замирает на мгновение. Её глаза медленно наполняются слезами. Но это уже не слёзы горя. Это слёзы облегчения, радости и, возможно, некоторого потрясения от осознания того, что убийцы её мужа получили то, что заслужили. Губы дрожат, когда она пытается что-то сказать, но слова застревают в горле.

В порыве чистых, неудержимых эмоций вдова бросается к Дредду, обнимая Судью. Её лицо прижимается к холодной броне на груди мужчины.

Дредд, не привыкший к таким проявлениям чувств, на мгновение замирает. Затем, чисто из вежливости, он отвечает взаимностью, чуть приобняв её одной рукой. Джозеф не испытывает эмоций, но понимает человеческую потребность в утешении.

Некоторые прохожие, заметившие это необычное зрелище — Судью Дредда, обнимающего женщину в трущобах, — останавливаются, их лица выражают удивление и замешательство.

Вскоре объятия заканчиваются. Вдова отстраняется. Её лицо всё ещё мокрое от слёз, но на нём теперь сияет слабая улыбка.

— Судья, — хозяйка дома говорит дрожащим и радостным голосом. — Вчера, пока вас не было… ко мне приходили люди. Четверо разных человек. Они… спрашивали про вас. Просили привести к ним, потому что… потому что им тоже нужна помощь.

Дредд кивает:

— Закон служит всем, кто в нём нуждается.

Судья садится на лошадь, а затем, протянув женщине руку, помогает ей сесть рядом с ним, боком. Это необычное зрелище — Джозеф Дредд, делящий седло с жительницей трущоб, — привлекает ещё больше взглядов.

Дуэт начинает медленно скакать по трущобам. Теперь на блюстителя закона и вдову покойного человека смотрят не только некоторые прохожие, но и целые семьи, выходящие из собственных домов. В их взглядах читается надежда. Судья Дредд не только карает, но и положительно влияет на простой люд. Это новое и весьма необычное ощущение для Империи.

Спустя время...

Дредд и женщина, сидящие на белой кобыле, медленно едут по извилистым улочкам трущоб. Наконец, они останавливаются у небольшого, но опрятного дома. Его стены кажутся хорошо укреплёнными, окна чисты, а небольшой палисадник перед ним ухожен.

Вдова спрыгивает с лошади, а Джозеф беззвучно спешивается вслед за ней. Женщина стучится в дверь, и та открывается через секунды. На пороге стоит пожилая пара — седовласый мужчина с морщинистым, усталым лицом и хрупкая старушка с добрыми, но печальными глазами.

— Судья Дредд, — произносит Джозеф низким, ровным голосом, его взгляд недвижим. — Я здесь, чтобы выслушать ваши жалобы.

На лицах стариков появляется смесь благоговения и надежды. Они с радостью пропускают мужчину и женщину в своё жилище.

Внутри дом такой же скромный, но чистый и уютный. В воздухе витает слабый запах сушёных трав. Дредд, не тратя времени на любезности, поворачивается к пожилой паре:

— Моё время ограничено. У меня много работы. Прошу перейти к делу немедленно.

Старики, вздрогнув от прямолинейности гостя, кивают. Старик, с трудом сдерживая дрожь в голосе, начинает говорить:

— Наш сын, Судья… он служил в полиции. Был честным человеком. Но его… подставил ростовщик Альдо. Сын узнал о его махинациях в трущобах, о том, как он вымогал огромные суммы у бедняков, чтобы отбирать их дома… Альдо не хотел, чтобы правда выплыла наружу. Было сфабриковано дело против нашего мальчика, его обвинили в связях с бандитами…

Старушка начинает беззвучно плакать, закрывая лицо руками. Старик на короткий промежуток времени замолкает. Его голос прерывается рыданиями.

— Нашего сына… его казнили, Судья, — говорит пожилой мужчина, его плечи сотрясаются. — За преступления, которых он не совершал!

Дредд внимательно слушает и смотрит на стариков. Его голос, лишённый эмоций, задаёт следующий вопрос:

— Что случилось с женой и детьми вашего сына?

Старушка, всхлипывая, отвечает, еле слышно:

— Жена… наша невестка… она не пережила этого удара. Её сердце не выдержало. Умерла от горя. А наша внучка… она пропала, Судья. Исчезла. Мы искали её, но так и не нашли. Наверное, сбежала куда-то, испугалась.

Джозеф кивает, а затем говорит так, словно выносит приговор:

— Ростовщик Альдо ответит по всей строгости закона. Его преступления не останутся безнаказанными.

Старик, с трудом поднявшись, протягивает Судье свою морщинистую руку. Дредд пожимает её — крепко, уверенно. Старушка, слёзы которой всё ещё текут, делает низкий поклон.

— Благодарим вас, господин Дредд! Вы — наша единственная надежда!

Блюститель закона, не произнося ни слова, разворачивается и выходит из дома. Женщина следует за ним. Они молча садятся на белую лошадь и продолжают путь по трущобам. На них снова смотрят прохожие. Их взгляды полны новой, но уже не такой далёкой надежды. Судья Дредд продолжает свой путь. За ним следует не только правосудие, но и вера в его неотвратимость.

Наступил полдень...

Пока Судья Дредд обходит извилистые улочки трущоб, высоко в горах, среди неприступных скал, кипит своя жизнь. В секретной базе «Ночного рейда», искусно скрытой в недрах гор, воздух пропитан напряжением. За большим, грубо сколоченным столом, изготовленным из тёмного дерева, освещённым тусклыми лампами, сидят все члены организации. Каждый из них чувствует вес текущего момента, ведь на повестке дня стоит вопрос о новой, непредсказуемой силе, изменившей привычный ход событий.

Надженда, чья механическая рука покоится на столе, а единственный глаз внимательно смотрит на Леоне, начинает серьёзный разговор. Её голос, как всегда, спокоен, но в нём чувствуется скрытая тревога:

— Ну что, Леоне? Какие новости с твоей разведки? Ты была в столице, общалась с информаторами… интересует всё, что связано с последними событиями. Особенно… с ним.

Блондинка, сразу понимая, что речь идёт о Судье Дредде — главной «головной боли» последних дней, — пожимает плечами, её обычно беспечное лицо омрачено:

— Босс, всё то же самое, что и неделю назад, только ещё ярче. Этот Судья Джозеф Дредд продолжает крошить тех, кого мы бы и сами с удовольствием прикончили. И знаете что самое противное? Он делает это открыто. Никаких теней, никаких скрытых операций. Просто приходит и вершит свой «закон». Люди ему верят и очень рады. Сегодня утром я слышала, как он снова разъезжал по трущобам. Там, где раньше его бы проклинали, ему теперь буквально в ноги кланяются. Представляете?

Красавица качает головой, явно обеспокоенная:

— А вчера… он сам расправился с капитаном Огром и Гамалом. Теми самыми ублюдками, которых мы сами собирались прикончить! Судья нас опередил. Просто пришёл и убил. Без лишних слов.

Надженда задумчиво стучит пальцами по столу, её взгляд перемещается от Леоне к остальным членам отряда:

— И что же вы, остальные, думаете о нём? Об этом самопровозглашённом вершителе правосудия, который, кажется, решил единолично «очистить» Империю?

Первой отвечает Акаме, её голос холоден и лишён эмоций, как и всегда, а красные глаза смотрят в пустоту, будто мечница видит что-то, недоступное другим:

— Он силён. Чрезвычайно. Его боевые навыки… безупречны. Его методы… эффективны. Он несёт смерть врагам, но… служит Империи. Это делает его врагом, независимо от сиюминутных целей. Действия Судьи Дредда, пусть и направлены против коррупции, укрепляют саму Империю.

Майн фыркает, сжимая кулаки на столе, её розовые волосы слегка подрагивают от негодования:

— Да он просто ещё один зажравшийся ублюдок в броне! Что с того, что от его рук умирают всякие подонки? Он — часть гнилой системы! Он — её лицо! А люди… люди просто слепы, видят казни коррупционеров и начинают верить, что Империя может очиститься сама, без революции! Что мы не нужны! Это возмутительно! Это подрывает всё, ради чего мы боремся!

Шелли, глаза которой полны сочувствия, тихо произносит, пытаясь найти баланс:

— Но ведь он… помогает простым людям, не так ли? Он приносит им мир, которого все так долго жаждали. Возможно, его методы жестоки, но… разве это не хорошо, что меньше невинных страдают от произвола? Его присутствие даёт им надежду.

Лаббок, усмехаясь, поправляет свои очки на носу:

— Мир-то он приносит, Шелли, но какой ценой? Ценой наших усилий! Нашей будущей победы! Люди начинают верить, что Империя способна на самоочищение. Что революция не нужна. А это… это опасно для нас. И для наших идеалов. Если так пойдёт и дальше, народ отвернётся от повстанцев, потеряет веру в перемены, которые мы хотим принести. Все будут думать, что достаточно одного «хорошего» Судьи.

Булат, сложив руки на своей мускулистой груди, кивает серьёзным взглядом:

— Он человек слова и дела. Истинный воин, пусть и на другой стороне. Я могу уважать силу, бескомпромиссность и принципы, но его действия, как верно заметили Майн и Лаббок, лишь укрепляют власть Империи. Он — стена, которую нам рано или поздно придётся снести, иначе все наши жертвы и усилия окажутся напрасными. Он — тот, кто даёт ложную надежду.

Леоне вновь вступает в разговор, её тон становится серьёзнее. Она вспоминает свои наблюдения:

— И, босс, не забывайте о его возможностях. Он без использования Великой Колесницы не уступает в рукопашной никому из нас. Я видела его движения и навыки. Он как машина. А его «Законник» — это вам не игрушка. Шокер, разрывные, бронебойные… у него там целый арсенал. Он умеет им пользоваться мастерски, предвидя каждый шаг противника. Судья Дредд очень силён и крайне опасен.

Надженда внимательно выслушивает каждого. Её взгляд обводит всех собравшихся, останавливаясь на каждом лице. Она видит их опасения и решимость:

— Я понимаю вашу обеспокоенность, и вы все абсолютно правы. Дредд, как бы ни был он эффективен в борьбе с очевидным злом, является колоссальным препятствием для нашей революции. Он — враг, возможно, самый опасный из всех, кого мы встречали, потому что его действия заставляют народ сомневаться в нашей необходимости повстанцев. Его действия убеждают людей в том, что Империя может быть исправлена изнутри, а восстание не нужно. Однако… убить его сейчас, когда толпа рукоплещет ему за каждого казнённого чиновника, когда его воспринимают как спасителя… Мы сделаем из него мученика. Символ стойкости Империи, которую даже её враги вынуждены будут признать. Его кончина в этот момент станет мощнейшим ударом по нашей репутации и по самой идее революции. Это будет только на руку премьер-министру, который, уверенна, уже потирает руки, видя, как Дредд отвлекает внимание народа. Мы должны выждать подходящий момент, когда его падение не только не навредит революции, но и усилит её. Когда его «справедливость» покажет обратную сторону.

Акаме кивает, её глаза подтверждают согласие:

— Согласна, босс. Смерть Судьи в неподходящий момент будет означать смерть надежды для многих. Мы не можем себе этого позволить.

Остальные члены «Ночного рейда» тоже выражают своё согласие, хотя на некоторых лицах ещё видна горечь:

— Мы тоже согласны!

Надженда поднимается, подавая знак к завершению совещания:

— Отлично. Можете идти по своим делам. Леоне, продолжай следить за ним. Акаме, Шелли, готовьтесь. Булат, Лаббок, Майн — ищите другие способы подорвать влияние Империи, пока Дредд отвлекает их. Мы должны быть готовы.

Члены «Ночного рейда» поднимаются из-за стола и расходятся: первые отправляется тренироваться, вторые — затачивать оружие, остальные — обдумывать дальнейшие шаги. В воздухе базы остаётся тяжёлое чувство ожидания. В этой сложной игре, где Империя и Революция ведут смертельную борьбу, Судья Дредд стал неожиданной, но очень мощной и непредсказуемой фигурой, способной изменить всё. И придётся решить, как с ним поступить.

Глава 4

Примечание:

В этой главе Дредд удостоился чести встретить самого императора. Надеюсь, что вам понравится. Приятного чтения.

После последних событий прошло два месяца. За это время Дредд осудил три тысячи человек. В их число вошли все: простые бандиты, криминальные авторитеты, продажные полицейские, коррумпированные чиновники, наркоторговцы, хозяева казино, маньяки, психопаты и так далее. Джозеф действовал с такой активностью, что атаки «Ночного рейда» практически прекратились. Леоне продолжала следить за Судьёй и всё больше понимала, что враг стал слишком популярным у народа. Генерал Будоу очень доволен. Его шпионы докладывали о действиях Дредда. Верховному главнокомандующему очень приятно слышать, что нашёлся человек, который бескомпромиссно борется с беззаконием. Премьер-министр Онест немного боится, но он помнит, что Эсдес намного сильнее Джозефа, поэтому на крайний случай можно избавиться от него и с её помощью. Другие честные Судьи, вдохновляясь коллегой, стали лучше защищать людей. А вот коррумпированные действуют очень осторожно, чтобы не раскрыть себя. Хотя некоторые уже пали от руки Дредда. Сейчас же его ждёт небольшой сюрприз. В Дворец правосудия пришло распоряжение свыше, что Джозеф обязан явиться к самому императору. Вот до чего довели действия бескомпромиссного носителя Великой Колесницы. Увы, отказаться никак нельзя. Знаменитый блюститель закона поскакал туда.

Столица…

Судья Джозеф Дредд, восседая на белой кобыле, приближается к величественному императорскому дворцу. Его чёрная броня, потускневшая от времени, кажется ещё более контрастной на фоне ослепительно-белых мраморных стен и золочёных куполов, сверкающих под послеобеденным солнцем. Дворец возвышается над городом, словно гора, вырезанная из чистого величия. У парадного входа стоят две шеренги имперских стражников — десять элитных воинов с огнестрельным оружием. Их лица, скрытые за забралами шлемов, неподвижны, но в воздухе витает напряжение, вызванное появлением столь необычного гостя.

Дредд натягивает поводья. Лошадь останавливается у подножия широкой лестницы, что ведёт к массивным бронзовым вратам. Джозеф беззвучно слезает с седла. Один из стражников, чья фигура чуть более внушительна, чем у остальных, делает шаг вперёд.

— Приветствуем вас, Судья Дредд, — произносит он низким, хорошо поставленным голосом, в котором слышится нотка почтения, смешанная с осторожностью. — Император ждёт вашего явления. Вашу кобылу проводят в стойла, где о ней позаботятся до вашего возвращения.

Блюститель закона лишь коротко кивает в ответ. Он передаёт поводья второму стражнику, который с лёгким поклоном принимает их и ведёт лошадь в сторону, вдоль стены дворца, к скрытым от глаз конюшням.

Остальные воины расступаются, образуя проход. Джозеф решительно входит в арку огромных бронзовых ворот, ведущих в самое сердце дворца. Каждый шаг наполнен незыблемой уверенностью. Каждый его взгляд, скрытый за визором, бесстрастен и проницателен. Звук тяжёлых ботинок эхом разносится по просторному, величественному холлу, где на стенах висят гобелены с древними имперскими символами, а под ногами лежит ковёр невиданной красоты, украшенный сложными золочёными узорами. Два солдата идут по обе стороны от Судьи. Их шаги синхронны и почти бесшумны на мягком ковре. Они ведут Дредда глубже, в самое сердце Империи, к тому, кто держит в своих руках её судьбу.

Свет, льющийся из высоких арочных окон, расположенных на почтительной высоте, заливает всё вокруг мягким, золотистым сиянием, выхватывая мельчайшие детали росписи на стенах и узоры на полу. Под ногами расстилается идеально отполированный мрамор, отражающий величественные колонны, украшенные искусной резьбой, и потолок, расписанный фресками, изображающими сцены древних побед и мифических героев Империи. Воздух здесь прохладен и наполнен слабым ароматом благовоний и старой пыли, смешанным с запахом полированного камня и металла. Здесь царит гробовая тишина, нарушаемая лишь гулкими шагами Судьи и солдат.

Дредд идёт, не меняя темпа. Его тяжёлые бронированные ботинки отмеряют ровные удары по мраморному полу. Фигура Джозефа в чёрной, местами потёртой броне кажется чужеродной и мрачной среди всей этой ослепительной роскоши. Он не оглядывается по сторонам и не проявляет никакого интереса к произведениям искусства или богатству. Его шлем остаётся неподвижным, а взгляд, скрытый за тёмным визором, устремлён только вперёд, словно блюститель закона уже видит свою цель сквозь стены и расстояния. В движениях Дредда нет ни нервозности, ни трепета, ни даже лёгкого любопытства — только холодная, незыблемая сосредоточенность.

Стражники движутся рядом с ним, сохраняя идеальное расстояние. Их автоматы покоятся в руках. Люди не смотрят на Судью. Взгляд каждого устремлён вперёд, исполняя свой долг с безупречной точностью. Время от времени бойцы проходят мимо массивных, богато украшенных дверей, за которыми, возможно, кипит своя жизнь — дворцовые интриги, переговоры или обычные рутинные дела. Но здесь, в этих величественных проходах, всё замирает, словно ожидая неизбежного.

Коридоры сменяют друг друга, становясь всё более пышными и торжественными по мере приближения к центральной части дворца. Росписи становятся ярче, золото на стенах — обильнее, а гобелены — массивнее и богаче. Чувствуется, что троица приближается к месту, где вершится судьба Империи, где находится её сердце. Дредд, не сбавляя шага, минует последнюю арку, за которой открывается ещё более широкий и ослепительный проход. Здесь, в конце этого прохода, виднеются колоссальные, инкрустированные драгоценными камнями двери. За ними, без сомнения, находится тронный зал — место встречи с императором.

Наконец, Судья Дредд и сопровождающие его стражники достигают цели — колоссальных, инкрустированных драгоценными камнями дверей. Они возвышаются перед Джозефом, сияя золотом и отполированной бронзой. Их поверхности украшены сложными барельефами, изображающими мифических существ и сцены поклонения императору. От этих дверей веет древностью и незыблемой властью.

Два стражника, которые вели Дредда, останавливаются по обе стороны от этих врат. Один из них, тот, что ранее говорил с ним у входа, вновь делает небольшой шаг вперёд.

— Судья, — произносит он своим низким голосом, — вы можете войти. Но помните о протоколе: когда вы приблизитесь к императорскому трону, вы обязаны склониться в знак почтения перед его величеством. Этого требуют обычаи.

Дредд лишь коротко кивает. Шлем остаётся неподвижным. Никаких других признаков согласия или несогласия Джозеф не подаёт. В его движениях нет ни малейшего намёка на колебание. Он протягивает бронированную руку к одной из створок, касаясь древнего металла. Без лишних усилий, с глухим скрежетом, что разносится по всему коридору, Судья распахивает массивные двери.

Перед ним открывается тронный зал — зрелище, поражающее своим величием и необъятными размерами. Зал огромен, его высокие сводчатые потолки теряются в полумраке, освещённом лишь мягким светом, льющимся из огромных витражных окон, расположенных высоко в стенах. Повсюду — золото, яркие гобелены, изображающие историю Империи, и мрамор, украшенный тончайшей резьбой. Воздух здесь плотный, тяжёлый, насыщенный запахом древности, власти и едва уловимым ароматом страха. От огромных колонн, подпирающих потолок, веет холодом камня.

В самом центре этого пространства, на возвышении, стоит императорский трон. Он весьма огромен. На нём, почти полностью утопая в роскошном величии, сидит император Макото — маленький мальчик с ещё детским лицом и большими, испуганными глазами. По обе стороны от трона стоят две фигуры, резко контрастирующие с хрупким монархом. Справа возвышается премьер-министр Онест — тучный, обрюзгший мужчина с лисьими глазами. На его лице играет едва заметная, подобострастная, но в то же время хитрая улыбка. Взгляд старика оценивающе скользит по фигуре Дредда, в нём читается смесь интереса и скрытого превосходства. Слева, как нерушимая скала, стоит Генерал Будоу. Его массивная фигура в безупречных генеральских доспехах излучает непоколебимую силу и мощь. Лицо блондина сурово, а взгляд, устремлённый на Джозефа, проницателен. В нём нет и намёка на враждебность — лишь профессиональная оценка.

Судья Дредд, не сбавляя шага, начинает свой путь по длинному центральному проходу, ведущему к трону. Его тяжёлые ботинки гулко стучат по мраморному полу. Каждый звук кажется невероятно громким в наступившей тишине. Он не отводит взгляда от фигур, стоящих у трона. В походке Джозефа нет ни спешки, ни трепета, ни малейшей нервозности — только холодная, механическая решимость. Он приближается к императору, премьер-министру и генералу.

Дредд, не сбавляя своего размеренного шага, достигает возвышения перед императорским троном. Его взгляд, скрытый за визором, лишь на мгновение задерживается на хрупкой фигуре Макото, прежде чем он, соблюдая протокол, опускается на одно колено. Тяжёлая броня глухо стучит по мрамору, и этот звук эхом разносится по всему залу, привлекая внимание. Судья склоняет голову, не снимая шлем и демонстрируя формальное почтение, требуемое ситуацией, но его поза остаётся прямой и несгибаемой, даже на коленях.

— Явился по зову вашего величества, — произносит Дредд своим глубоким, бесстрастным голосом, в котором нет ни тени подобострастия, лишь строгая констатация факта и непоколебимая преданность закону. — Мой долг — служить Империи.

Макото, чуть подавшись вперёд на своём огромном троне, на лице которого проступает детская радость, а в глазах загораются огонёчки любопытства, улыбается.

— Судья Дредд! Я очень, очень рад видеть вас! — восклицает мальчик, его голос звучит немного тонко, но искренне в этом огромном зале. Юнец даже привстаёт от нетерпения. — Мои шпионы докладывали о ваших невероятных деяниях. Вы очистили столицу от бесчисленного количества преступников и защитили множество невинных граждан. Вы истинный герой Империи! Я выражаю вам свою глубочайшую благодарность за всё, что вы делаете для меня и моего народа! Вы такой… храбрый!

Джозеф поднимает голову, но не меняет позы, оставаясь на колене. Его шлем, как и прежде, скрывает выражение лица, но в его голосе нет и тени гордости.

— Я просто караю виновных по закону, ваше величество, — говорит он, словно произнося непреложную истину. — Это мой долг.

Генерал Будоу, стоящий слева от трона, делает небольшой шаг вперёд, его глаза внимательно изучают Судью. В его взгляде читается уважение к принципиальности Дредда.

— Судья Дредд ведёт себя скромно, ваше величество, — говорит блондин своим мощным, но сдержанным голосом, в котором слышится искренняя признательность. — Он достоин всех похвал. Я, как верховный главнокомандующий армии, также выражаю свою глубочайшую признательность, Судья, а именно за то, что вы создали относительный порядок на улицах города. Ваша эффективность поразительна.

Премьер-министр Онест, чьё тучное тело покачивается в одеждах, добавляет, растягивая слова в маслянистой, немного приторной улыбке, в которой сквозит фальшь:

— И я, Судья, очень и очень доволен, что благодаря вашим… несомненным усилиям эти назойливые члены организации «Ночной Рейд» прекратили свои дерзкие атаки на столицу. Это огромное облегчение для всех нас, ведь они так мешали спокойствию граждан.

— Это не мои старания, — произносит Джозеф, его голос по-прежнему лишён эмоций, словно он исправляет техническую ошибку. — Я просто наказывал преступников по закону.

Император Макото слегка хихикает, прикрыв рот ладошкой, словно забавляясь взрослым.

— Опять вы скромничаете, Судья Дредд! — говорит он, озорно глядя на Дредда. — Но мы не можем оставить такого героя без награды! Премьер-министр, генерал, прошу вас, наградите Судью, как и было решено. Он действительно заслужил!

— Будет исполнено немедленно, ваше величество, — говорит Онест, почтительно кланяясь, но в глазах мелькает нетерпение.

— Сделаем это прямо сейчас, — произносит Будоу, его взгляд на Дредда становится чуть мягче, предвкушая достойные дары.

Премьер-министр и генерал синхронно хлопают в ладоши. Почти мгновенно из боковых дверей тронного зала появляются двое стражников. Они несут два массивных, деревянных ящика, каждый из которых выглядит тяжело, украшенных золотым имперским гербом. Охранники ставят их на пол примерно в десяти шагах от Дредда, глухо стукнув. Премьер-министр и генерал спускаются с возвышения и подходят к предметам, что занесли сюда.

Онест, с кряхтением и явным удовольствием, открывает крышку своего ящика. Внутри, на бархатной подложке, лежит огромный мешок из плотной кожи, перевязанный толстым шнурком. Он приподнимает его, и из мешка доносится характерный, громкий звон множества золотых монет. Онест самодовольно улыбается, видя этот блеск.

— Здесь двадцать тысяч золотых, Судья Дредд, — объявляет премьер-министр, его улыбка становится шире, а голос приобретает снисходительные нотки. — Это щедрая награда от его величества за вашу доблестную службу и несомненные заслуги перед Империей. Примите эти дары как знак нашего глубочайшего признания.

Джозеф молчит. Его взгляд перемещается с мешка с золотом, который для него не представляет никакой ценности, на ящик Будоу. В его позе нет ни алчности, ни даже мимолётного интереса к богатству.

Генерал тем временем открывает свой ящик. Внутри, на алой подушке из тончайшего шёлка, лежит предмет, приковывающий взгляд Дредда. Это пистолет — не простое оружие, а настоящий шедевр оружейного искусства. Он выглядит как улучшенной, более мощной версией стандартного «Законника», которым вооружён Дредд. Металл тёмный, почти чёрный, с едва заметными золотыми вставками и сложной гравировкой, изображающей имперские символы и сцены правосудия. От него веет надёжностью, смертоносной эффективностью и каким-то особенным величием.

— Сильнейший судья должен быть вооружён лучше всех, — с гордостью и уважением произносит Будоу. — Мы знаем о вашей бескомпромиссной преданности закону, господин Дредд. Поэтому его величество решил, что вы достойны этого. Примите второй «Законник». Пусть он служит вам верой и правдой в вашей священной миссии. Он был создан лучшими мастерами Империи.

Дредд медленно поднимается с колена. Его стальная фигура выпрямляется во весь рост, возвышаясь над Онестом и Будоу. Он смотрит на Императора.

— Ваше величество, — обращается Джозеф к монарху. — Могу ли я откровенно выразиться насчёт этих даров?

Макото, глаза которого загораются ещё большим любопытством, живо кивает, слегка подпрыгивая на троне:

— Говорите, Судья Дредд! Вы можете говорить всё, что хотите! Я хочу услышать!

— Я с радостью приму новое оружие, — говорит мужчина в шлеме, протягивая руку к пистолету. Бронированные пальцы касаются холодной рукояти нового «Законника», и он беззвучно, с привычной точностью вынимает его из ящика, прикрепляя к поясу рядом со своим старым. В движениях Судьи чувствуется глубокое удовлетворение от обладания превосходным инструментом правосудия. — Что до золота… двадцать тысяч золотых — это слишком много. Я такого не заслужил. И мне это не нужно.

Онест слегка дёргается. Его улыбка меркнет, а в глазах появляется оттенок раздражения. Он явно не ожидал такого поворота. Будоу лишь приподнимает бровь, но в его глазах мелькает одобрение.

— Я оставлю себе одну тысячу золотых, — твёрдо и бесстрастно продолжает Дредд, игнорируя реакцию премьер-министра. — А остальные девятнадцать тысяч я прошу верховного главнокомандующего потратить на улучшение жизни населения. В частности, на жизнь бедняков и деревенских жителей. Они все верят в императора, ваше величество. А правитель обязан заботиться о собственном народе. Генералу Будоу я доверяю в этом вопросе. Он способен распорядиться этими средствами с честью.

Наступает короткое, напряжённое молчание. Лицо Онеста приобретает слегка недоумённое выражение, смешанное с лёгким раздражением и даже испугом. Ему явно не нравится такой «неудобный» поступок Дредда. Но Будоу смотрит на Джозефа с нескрываемым, глубоким уважением.

— Судья, — с искренним восхищением произносит генерал. — Вы олицетворяете честь и доблесть, какими они должны быть. Ваша искренняя забота о простом народе Империи — это пример для всех нас, истинная добродетель. Я лично прослежу, чтобы каждое золото из этой суммы было направлено на благо наших граждан, как вы того пожелали. Даю вам своё честное слово.

Премьер-министр, быстро придя в себя и натянув дежурную улыбку, вновь растягивает свою маслянистую гримасу.

— Да, Судья Дредд, ваша откровенность… весьма впечатляет, — произносит старик, стараясь выглядеть довольным, но его глаза всё ещё мечутся. — Мы непременно учтём ваше благородное пожелание.

Император Макото, хлопнув в ладоши, улыбается ещё шире, радуясь такой благородности.

— Прекрасно! Спасибо, Судья Дредд, за вашу заботу о моих верных подданных! Вы очень добры и мудры! — он снова смотрит на Джозефа, детские глаза сияют. — Не хотите ли чего-то ещё? Может, особых полномочий или особого звания?

Онест и Будоу замирают в ожидании, их взгляды устремлены на Судью. Старик нервничает, блондин — предвкушает.

— Я хотел бы действовать и вне города, ваше величество, — отвечает Дредд, его взгляд, кажется, пронзает стены тронного зала, устремляясь вдаль. В голосе нет просьбы, лишь констатация необходимости. — Рано или поздно мне придётся столкнуться с «Ночным Рейдом». А для этого следует изучить местность за стенами столицы, чтобы быть готовым. Мне нужны полномочия для проведения операций в окрестностях, чтобы искоренить беззаконие.

Император Макото снова хлопает в ладоши, сияя от восторга от такой решимости:

— Отлично! Спасибо, Судья Дредд! Вы хотите защищать не только город, но и все мои земли! Я даю вам своё полное разрешение! Действуйте! Искореняйте беззаконие!

— Я обязательно найду и накажу всех членов «Ночного Рейда», ваше величество, — говорит человек в шлеме, его голос звучит как нерушимое, холодное обещание, от которого по спине пробегает мороз.

— Спасибо, Судья Дредд, — с искренней детской благодарностью произносит монарх, — спасибо за всё, что вы сделали и ещё сделаете.

Генерал Будоу делает шаг к Джозефу. Его рука протягивается вперёд.

— Судья, — говорит он с глубоким уважением и признанием равного.

Джозеф отвечает взаимностью. Их бронированные перчатки сцепляются в крепком, деловом рукопожатии, символизирующем союз честных воинов Империи.

Затем премьер-министр Онест, с едва заметным принуждением, но всё же протягивает свою руку. Его улыбка чуть более натянута, чем обычно.

— Моё почтение, Судья, — произносит он, стараясь скрыть неприязнь и тревогу.

Дредд отвечает взаимностью и этому человеку. Его рукопожатие остаётся твёрдым и непроницаемым.

Наконец, сам император Макото, сползает с огромного трона. Мальчик делает несколько неуверенных шагов, подходя к Джозефу. Он протягивает маленькую, детскую ручку.

— Спасибо, Судья Дредд! — говорит он, его глаза полны наивного восторга.

Мужчина в шлеме, не колеблясь, мягко, но уверенно сжимает маленькую ладонь монарха своей огромной, бронированной перчаткой. Это рукопожатие, кажущееся почти невозможным из-за разницы в размерах, служит мощным символом связи между безжалостным Судьёй и хрупким правителем. Онест и Будоу вновь синхронно хлопают в ладоши, этот звук эхом разносится по величественному тронному залу, завершая аудиенцию.

Прошли часы с момента аудиенции...

Джозеф Дредд получил второй «Законник», теперь его арсенал пополнился ещё одним шедевром оружейного искусства. Одна тысяча золотых монет, которую он решил оставить себе, покоится в надёжном отсеке его брони. Император Макото, премьер-министр Онест и генерал Будоу, после долгих обсуждений и оформления всех необходимых бумаг, официально наделили Дредда новыми, расширенными полномочиями, позволяющими ему действовать за пределами столицы.

Сейчас Джозеф стоит у массивных, обветшалых ворот Дворца правосудия. Воздух вокруг наполнен привычными городскими шумами, но здесь, у входа в обитель закона, царит своя особая атмосфера сурового порядка. Дредд беззвучно спешивается со своей белой кобылы. Тяжёлые ворота конюшни, расположенной прямо за Дворцом правосудия, со скрипом отворяются. Он заводит лошадь внутрь, убеждаясь, что о ней позаботятся, и лишь затем направляется к центральному входу.

Внутри Дворца правосудия, в огромном главном холле, царит привычная суета. Судьи в своих униформах снуют туда-сюда. Их бронированные ботинки гулко стучат по каменному полу. Они заполняют отчёты, принимают доклады, готовятся к патрулям или возвращаются с них. Лица у людей в шлемах суровы и сосредоточенны. Каждый занят собственным делом. Но когда Джозеф Дредд входит в холл, наступает почти полная тишина. Все взгляды прикованы к его фигуре.

Причина всеобщего удивления очевидна. На поясе знаменитого блюстителя закона, рядом со старым, привычным «Законником», висит ещё один. Новый, тёмный, с еле заметными золотыми вставками, излучающий мощь и совершенство. Судьи, многие из которых работали в паре с Дреддом, ничего не понимают. Никто не видел, чтобы у Джозефа было два «Законника». Это немыслимо, почти кощунственно. Шепотки пробегают по холлу, полные вопросов, но никто не осмеливается обратиться к Дредду напрямую.

Носитель Великой Колесницы, не обращая внимания на перешёптывания и изумлённые взгляды, идёт прямо к кабинету Главного Судьи Тариуса. Его шаги по-прежнему уверены и размеренны. Он не стучится, просто распахивает дверь и входит внутрь.

Кабинет Тариуса аскетичен и функционален, резко контрастируя с помпезностью императорского дворца. Все полки завалены документами. На стенах висят карты города и оперативные сводки. Главный Судья Тариус сидит за массивным деревянным столом, склонившись над кипой бумаг. Услышав шаги, он поднимает голову.

— Дредд, — приветствует Тариус, его голос звучит глубоко и устало, но с ноткой искреннего облегчения. — Я уже думал, что император решил присвоить тебя себе. Добро пожаловать домой. Садись.

Дредд, не произнося ни слова, подходит к столу и садится в жёсткое, деревянное кресло напротив Тариуса. Его бронированные руки покоятся на коленях. Шлем по-прежнему на голове.

— Что там было? — спрашивает Тариус, откладывая документы в сторону и сосредоточенно глядя на Джозефа. — Почему тебя так долго не было? И что это за… второй «Законник» на твоём поясе? Рассказывай всё.

— Я был на аудиенции у Императора, — ровно и без эмоций говорит носитель Великой Колесницы. — Тронный зал отделан золотом и мрамором. Император Макото — мальчик. С ним были премьер-министр Онест и генерал Будоу.

Тариус фыркает, откидываясь на спинку кресла:

— Золото и мрамор, конечно. А Онест, должно быть, разливался соловьём, как обычно? И Будоу стоял столбом?

— Именно так, — подтверждает Дредд. — Они меня наградили. Двадцать тысяч золотых и второй «Законник».

Глаза Тариуса округляются. Главный Судья даже слегка привстаёт:

— Двадцать тысяч золотых?! Ты не шутишь? Целое состояние! И второй «Законник»? Откуда он у них?

— Его величество пожелал, чтобы сильнейший Судья был вооружён лучше всех, — бесстрастно отвечает Дредд, касаясь нового оружия. — Я принял «Законник». Что касается золота, я оставил себе тысячу. Остальные девятнадцать попросил генерала Будоу направить на улучшение жизни бедняков и деревенских жителей. Они тоже являются подданными императора, как и все мы.

Тариус медленно опускается обратно в кресло, задумчиво покачивая головой. На его лице смешивается удивление, гордость и старая, привычная циничная усмешка:

— Вот уж точно, Дредд. Только ты мог провернуть такое. Отказаться от такого богатства… многие бы тебя не поняли, но я понимаю. Справедливость важнее. Что ещё? Император был доволен твоим… благородством?

— Именно. И генерал Будоу тоже, — произносит Джозеф. — Премьер-министр Онест не остался в стороне, однако его лицо было… недовольным.

Тариус усмехается:

— Представляю. Что-то мне подсказывает, что Онест очень хотел бы прикарманить эти девятнадцать тысяч. Ну и, самое главное, Дредд. Тебя ведь вызвали не только за наградой. Какие новые полномочия тебе дали?

— Я получил разрешение действовать за пределами столицы, — отвечает Джозеф, его взгляд, кажется, становится ещё более острым. — Для противодействия «Ночному Рейду» и расширения действий по искоренению беззакония на все территории Империи.

Тариус снова оживляется. В глазах старика загорается огонёк стратегического мышления:

— Вот как. Это серьёзно, Дредд. Очень серьёзно. Теперь ты несёшь закон не только на улицах города, но и за его стенами. Это повышение, друг мой. Поздравляю тебя с этим. И желаю удачи.

— Пока я не намерен покидать город, — чётко и без колебаний отвечает Джозеф. — Здесь ещё слишком много работы. И Судьям нужна помощь. Я продолжу действовать здесь.

Лицо Тариуса озаряется искренней улыбкой. Пожилой мужчина понимает, что Дредд не гонится за властью или славой, а остаётся верным своему главному долгу — служению закону там, где он нужнее всего.

— Рад это слышать, — говорит Тариус. — Твоя преданность весьма похвальна. Я не буду мешать .

Затем носитель Великой Колесницы задаёт свой вопрос:

— Нужна ли моя помощь кому-то из Судей в данный момент?

Тариус кивает. Его улыбка становится чуть шире:

— О да, Дредд. У нескольких человек сейчас серьёзные проблемы. Некоторые столкнулись с трудностями, которые требуют твоей… специфической эффективности. Твой опыт и новая огневая мощь будут весьма кстати.

— Я согласен, — коротко произносит Джозеф.

Тариус встаёт из-за стола. Усталость старика, кажется, на время отступает:

— Отлично. Тогда пойдём. Я проведу тебя к ним. Твоё возвращение, да ещё и с такими новостями, явно поднимет боевой дух.

Судьи покидают кабинет.

Тем временем...

Глубоко в непроходимых лесах, за горными хребтами, скрыта тайная база «Ночного Рейда». Древние, покрытые мхом камни скрывают входы в подземные туннели, а ветви могучих деревьев переплетаются, образуя живой навес над скрытыми постройками, сделанными из тёмного дерева и камня. Воздух здесь прохладен и свеж, наполнен запахом хвои и влажной земли, а изредка доносятся крики птиц или шорох листвы, которые могут быть и частью хитроумной системы оповещения.

Внутри одной из самых больших, но при этом уютных комнат, которая служит одновременно и столовой, и местом для совещаний, тускло горит масляная лампа, освещая грубо сколоченный, но прочный стол. Обстановка здесь функциональна: по стенам развешаны детальные карты Империи и стратегические сводки, а на стойках закреплено разнообразное оружие и снаряжение. За столом сидят Леоне, Акаме и Надженда.

Сейчас в лице блондинки сквозит непривычная озабоченность, энергично жестикулирует. На ней её обычная, практичная одежда, подчёркивающая её гибкость и силу.

— Вы не поверите, девчонки! — восклицает Леоне, её голос звучит громко и возбуждённо. — Я видела его! Того самого! Судью Дредда! И у него… у него было ДВА «Законника»! Вы понимаете?! ДВА! Я своими глазами видела! Это явно неспроста!

Беловолосая девушка, спокойно сидящая во главе стола, затягивается сигарой, выпуская тонкую струйку дыма. Её единственный глаз сурово смотрит на Леоне. На лице командира отряда, как всегда, не дрогнет ни один мускул, но в голосе звучит явное беспокойство.

— Два «Законника»? — медленно произносит Надженда, её голос глубок и тяжёл. — Это… плохо. Очень плохо. Его явно вызвали в императорский дворец для награждения. Если ему дали второе такое оружие, значит, его… усиленно поощряют. Это может означать только одно: Дредду могли дать значительно больше полномочий, чем раньше.

Акаме, сидящая напротив Леоне, точит свою катану Мурасаме. Её движения точны и отточены. Алые глаза, обычно холодные и бесстрастные, сейчас выражают серьёзную озабоченность.

— Если босс права, — говорит брюнетка своим тихим, но пронзительным голосом, от которого всегда веет холодом стали, — и у Судьи Дредда теперь расширены полномочия, то для революционной армии могут начаться серьёзные проблемы. Его уже сейчас почти невозможно остановить. А с двумя «Законниками»… он станет ещё опаснее.

Леоне вздыхает, поникая.

— Ну, если я его ещё раз увижу, то точно не стану с ним драться, — мрачно говорит блондинка. — Он слишком… крут.

Надженда слегка улыбается уголком рта, выпуская очередное облачко дыма. В её взгляде мелькает стратегическое мышление.

— Пока бояться нечего, Леоне, — успокаивает лидер. — Каким бы сильным ни был Дредд, он не настолько глуп, чтобы сразу сунуться в горы. Наши укрытия слишком хорошо замаскированы. Ему вряд ли известны все тропы, да и наши ловушки тоже.

Акаме кивает, соглашаясь с Наджендой.

— Да. Если Дредд поддерживает закон, — говорит мечница, продолжая точить клинок, — он просто обязан обойти деревни вокруг столицы и перебить всех мелких преступников и бандитов. Судья начнёт с самых очевидных угроз, чтобы утвердить свою власть и новые полномочия. Он не будет гоняться за призраками.

Леоне снова расстраивается, её лицо вытягивается, а губы надуваются.

— Ох, чёрт! — восклицает героиня, ударяя кулаком по столу. — Значит, мне опять никого не достанется! Всех этих мерзавцев переловят без меня!

Надженда пожимает плечами, её взгляд вновь становится серьёзным:

— Сейчас есть дела поважнее, Леоне. Если Судья Дредд сосредоточен на защите закона и бедняков, а также на ликвидации мелких преступниках, то до чиновников мы точно доберёмся. Его внимание будет отвлечено от нашей главной цели.

Акаме поднимает глаза от Мурасаме. Её взгляд встречается с лицом Надженды.

— Ты права, босс, — соглашается брюнетка. — Это даёт нам окно возможностей.

Надженда гасит сигару в глиняной пепельнице.

— Вот и отлично, — говорит девушка-киборг, вставая из-за стола. — А теперь, девчонки, хватит болтать. Возвращаемся к своим делам. У нас ещё много работы.

Акаме и Леоне кивают. Мечница аккуратно убирает свой клинок в ножны. Блондинка, хоть и немного расстроенная, тоже поднимается. Все трое возвращаются к рутинной работе. Каждый занимается своей задачей, готовясь к новому этапу борьбы против Империи, где Судья Дредд теперь становится ещё более непредсказуемой и мощной силой.

Глава 5

Примечание:

В этой главе появится Тацуми. Ещё кое-что хочу сказать. В каноне Великая Колесница не могла летать без Мастемы. Я в свою историю добавил изменение. Скажем так, Инкурсио, тейгу Булата и Тацуми в каноне, со временем получил возможность полёта, вот и Дредд смог открыть новую способность Великой Колесницы. Уверен, вам точно понравится. Но пока ничего особенного не произойдёт. Приятного чтения.

После последних событий прошло четыре месяца. Джозеф Дредд всё это время провёл в столице и судил людей ещё с большим рвением и эффективностью, чем прежде. Его жертвами стали шесть тысяч бандитов. Судья обошёл практически каждый район. Император не перестаёт восторгаться носителем Великой Колесницы. Генерал Будоу возлагает на Джозефа ещё большие надежды. Премьер-министр Онест ждёт, когда Дредд сокрушит врагов Империи, чтобы потом избавиться от него с помощью Эсдес, которая пока вне столицы подавляет мятежи. «Ночной рейд» возобновил атаки, убив пятерых чиновников. Дредд не был там, где действовали линчеватели. Джозеф решил, что пришло время действовать вне стен города. Кроме того, в последнее время участились жалобы людей на то, что в лесах много чудовищ и бандитов стало. Пора лучшему из Судей карать преступников, находящихся вне города.

Империя…

Джозеф Дредд рассекает бескрайнее небо над дикими землями, облачённый в величественные доспехи Великой Колесницы. Тёмный металл тейгу мерцает под блеклым солнцем, а незримая энергия пульсирует вокруг, неся его вперёд. Высота дарит обзор на мили вокруг: извилистые реки, густые леса, просёлочные дороги, расчерчивающие изумрудный ковёр Империи. Ветерок обдувает визор шлема, но Дредд не чувствует ни холода, ни дуновения, лишь непреклонную сосредоточенность. Миссия не изменилась, лишь расширилась: где есть беззаконие, там должен воцариться закон. И он его принесёт.

Вскоре острый взгляд Судьи цепляется за тревожное движение внизу. На иссохшей от летнего зноя дороге, посреди пустоши, два гружёных каравана замерли. Вокруг них, словно саранча, роятся около двадцати вооружённых бандитов. Это не просто грабители — это отморозки из лесов, которых расплодилось видимо-невидимо. Они кричат, бьют людей, срывают мешки, выворачивают содержимое повозок на пыльную землю. Слышны плач женщин, испуганные возгласы мужчин, угрожающие выстрелы, раздающиеся в воздух. Пахнет страхом, грязью и порохом. Один из бандитов замахивается прикладом на старого торговца, который пытается защитить небольшой сундучок.

Дредд не тратит ни секунды на размышления. Он пикирует вниз, словно метеор, пронзающий небесную твердь. Скорость нарастает до оглушительного свиста ветра, обволакивающего Великую Колесницу. Посадка — это не мягкое приземление, а столкновение с землёй. Слышится сокрушительный удар. Под ногами всё содрогается. Мощнейшая ударная волна поднимает в воздух колоссальную тучу рыжей пыли, мгновенно окутывающую область вокруг в непроглядную пелену. Бандиты и люди каравана, ослеплённые и оглушённые, замирают в полном недоумении, не понимая, что произошло.

Из самого сердца этой бурлящей пылевой завесы, подобно воплощению самого гнева, появляется фигура Дредда. Он не достаёт свои «Законники». С концентрированной мыслью, почти беззвучно, носитель Великой Колесницы призывает копьё. Яркий лазурный свет вспыхивает в бронированной перчатке, и перед пальцами материализуется холодное оружие. Бандиты, наконец-то начинающие приходить в себя, в панике пытаются поднять свои пистолеты, но они слишком медлительны и напуганы.

Джозеф движется безжалостно и с пугающей скоростью. Копьё мелькает, словно стальная молния, пронзая одного бандита насквозь. Не успевает тело упасть, как холодное оружие Судьи возвращается в его руку, и тут же, с новой силой, отправляется в следующего. Дредд крушит черепа, пробивает грудные клетки и рассекает конечности. Бандиты кричат от ужаса, пытаясь отступить, но блюститель закона не даёт им шанса. Несколько смельчаков всё же успевают выстрелить, но пули либо отлетают от брони Великой Колесницы, либо просто не попадают по цели, ведь движения Судьи слишком быстры для неточных прицелов.

Всё длится максимум двадцать секунд. Десятки тел злодеев валяются на пыльной дороге, искорежённые и безжизненные. Их оружие разбросано вокруг. Туча пыли медленно оседает, открывая взору людей сцену бойни и неподвижную фигуру Дредда, возвышающуюся над поверженными врагами. Он стоит, будто нерушимый памятник Закону. Энергетическое копьё безмолвно растворяется в воздухе, исчезая так же внезапно, как и появилось.

Затем Дредд поднимает бронированную руку. Яркая вспышка синего света, и доспехи Великой Колесницы исчезают, как будто их никогда и не было. Перед напуганными людьми стоит Судья в своей привычной, чёрной, потрепанной, но внушающей ужас броне. На его поясе зловеще поблёскивают два «Законника».

Люди из каравана, только что спасённые от верной гибели, парализованы ужасом. Их лица белы как смерть, глаза широко раскрыты. Они дрожат, глядя на блюстителя закона: его внезапное появление с неба, нечеловеческая сила, с которой он в одиночку истребил двадцать вооружённых бандитов, не оставляя ни одного живого, — всё это повергает их в трепет. Никто не знает, радоваться или бежать от этого человека.

— Вам нечего бояться, — произносит Дредд своим глубоким, бесстрастным голосом, который, кажется, вибрирует в самой земле. Шлем Судьи скрывает любое выражение, но в каждом слове слышится непоколебимая, холодная решимость. — Я здесь, чтобы искоренить беззаконие. Я — закон! И пока я здесь, ни один преступник не осмелится причинить вам вред.

Речь, лишённая эмоций, но наполненная абсолютной уверенностью, прорезает оцепенение людей. Страх понемногу отступает, уступая место робкой надежде. Они видят, что этот человек не ищет славы и не требует благодарности, а просто делает то, что говорит.

— Я провожу вас в столицу, — продолжает Судья. — Это мой долг. Закон обязывает служить обществу и защищать невинных.

На лицах людей вспыхивают облегчение и радость. Мысль о таком могучем защитнике на оставшемся пути до города кажется чудом. Они начинают неуверенно кивать, некоторые даже пытаются выдавить из себя слова благодарности.

Джозеф без лишних слов поднимается на подножку первой повозки.

— Но! — произносит кучер, его голос дрожит, но в нём уже слышится доля мужества.

Лошади послушно трогаются, скрипят колёса, и караван вновь движется по пыльной дороге. Теперь путь охраняет тот, кто сам является самим воплощением закона, и впереди, возможно, брезжит новая надежда.

Спустя время...

Судья Джозеф Дредд, безмолвный страж небес, парит высоко над землями Империи. Величественные доспехи Великой Колесницы, мощные и тёмные, обтекаемыми линиями облегают тело носителя, отражая блики осеннего солнца. Воздух вокруг него вибрирует от незримой энергии тейгу, несущей мужчину вперёд с неумолимой решимостью. Взгляд воина, скрытый за непроницаемым визором шлема, — это рентген, пронизывающий ландшафт в поисках нарушений закона. Дредд не испытывает усталости, лишь абсолютную концентрацию на миссии по искоренению хаоса.

Внезапно внизу, на пыльной, изъеденной колеями дороге, разворачивается сцена ужаса. Небольшой караван, состоящий из одной-единственной, но крепкой повозки, запряжённой двумя мощными лошадьми, подвергается нападению. Но это не бандиты, не люди, а чудовище — исполинский земляной дракон, чешуйчатый зверь с буро-зелёной шкурой, сливающейся с окружающим ландшафтом, и огромными, острыми как бритвы, когтями. Он нависает над повозкой. Его пасть, полная рядов клыков, издаёт глухой, утробный рык, сотрясающий воздух. Люди в караване в панике. Они кричат, пытаясь отползти подальше, но деваться некуда. Тварь замахивается одной из своих лап, решив обрушить её на транспорт, который, к удивлению, пока ещё цел.

Дредд, уже начавший корректировать свой пикирующий курс, сжимает бронированную руку. Мысленно он готов призвать копьё, чтобы обрушиться на зверя и покарать его. Закон требует защиты невинных.

Но в тот самый миг, когда Джозеф готовится ринуться в бой, происходит нечто потрясающее. Изнутри повозки, совершенно целой и невредимой, словно из ниоткуда, вылетает юноша. Он молод, едва ли достиг двадцатилетия, но в его движениях нет и следа растерянности. Это Тацуми. В руке парня — обычный, казалось бы, меч, но мальчик держит оружие с уверенностью опытного воина. Боец, с поразительной грацией и скоростью, которую не ожидаешь от его возраста, бросается на гигантского дракона.

Земляной дракон, полностью сосредоточенный на добыче, лишь на мгновение поворачивает свою массивную голову, когда юноша, подобно тени, проскальзывает мимо его разинутой пасти. Меч Тацуми вспыхивает на солнце. Одним выверенным, невероятно сильным ударом он вгоняет клинок прямо в незащищённое нёбо дракона, пронзая мозг монстра. Крик чудовища обрывается на полуслове. Гигантское тело дёргается в конвульсиях. Лапы царапают воздух, а затем с грохотом рушится на землю, поднимая клубы пыли, сотрясая окрестности. Смерть была мгновенной и беспощадной.

Дредд замирает в воздухе, его курс остановлен. Он видит поверженное чудовище, лежащее неподвижной горой на земле, и юношу, стоящего над ним, чуть отдышавшегося, но уже собирающегося вытащить окровавленный меч. Лицо молодого воина, конечно, неразличимо с такой высоты, но его действия говорят красноречивее любых лиц. Обычный паренёк, без тейгу, без огнестрельного оружия, в одиночку одолел чудовище, которое, вероятно, могло бы уничтожить целый отряд.

— Впечатляющие таланты, — произносит Судья низким, абсолютно бесстрастным голосом, слова которого, кажется, растворяются в безмолвии неба. В его тоне нет ни одобрения, ни осуждения, лишь констатация факта. Признание редкой, необычайной силы и мастерства. — Но у меня сейчас другое, более важное задание.

Джозеф не вмешивается. Закон был нарушен, но тут же восстановлен силой другого человека. Дредд не видит смысла в своём участии. Юноша справился сам. У носителя Великой Колесницы есть более глобальные проблемы: он ищет настоящих рассадников беззакония — те бандитские логова и места, где творятся куда более гнусные преступления, чем нападение диких зверей.

Развернувшись, Джозеф вновь набирает высоту. Его силуэт в доспехах тейгу стремительно уменьшается, растворяясь вдали, следуя неумолимому пути.

Внизу Тацуми вытирает кровь с клинка меча, возвращая оружие в ножны. Осмотрев нетронутую повозку и успокоив перепуганных людей, он вновь забирается внутрь. Караван трогается, продолжая путь. Столица, полная надежд и опасностей, ждёт.

Судья Дредд продолжает своё неустанное патрулирование. Величественные доспехи Великой Колесницы несут его высоко над раскинувшимся внизу лесом, где верхушки деревьев сливаются в сплошной зелёный ковёр. Солнце уже клонится к закату, и длинные тени ложатся на землю, придавая всей чаще таинственный и зловещий вид. Джозеф бесстрастно сканирует местность. Визор улавливает малейшие аномалии в природном ландшафте. Он ищет нечто большее, чем одиноких бродяг, а конкретно логова беззакония, то есть места, где преступность пустила глубокие корни.

Вскоре взгляд Судьи останавливается на небольшой прогалине глубоко в чаще. Сквозь плотные кроны деревьев пробивается тонкая струйка дыма, а затем он различает несколько шатких палаток и движущиеся фигуры. Это лагерь бандитов. Примерно пятнадцать, может быть, двадцать человек — грязные, вооружённые мечами, топорами, а кое-кто и старыми, ржавыми ружьями. Они сидят вокруг костра, смеются, пьют, размахивают руками, делясь добычей и планируя новые налёты. Среди них видно несколько связанных, избитых людей — вероятно, пленники или новые жертвы.

Дредд не тратит время на скрытное приближение. Сгусток синей энергии вспыхивает в бронированной руке, и мгновенно, словно из ничего, появляется энергетическое копьё — острое, смертоносное, пульсирующее мощью. Без единого звука Джозеф пикирует вниз, прямо как сброшенный с небес молот правосудия.

Посадка жёсткая и сокрушительная. Удар о землю сотрясает корни деревьев, а мощная волна поднимает в воздух вихрь опавшей листвы и земли, моментально окутывая бандитский лагерь плотной завесой. Крики, смех и болтовня мгновенно затихают, сменяясь паническими возгласами и звоном падающего оружия. Бандиты, ослеплённые и оглушённые, пытаются понять, что произошло.

Но Дредд уже в движении. Из пылевой завесы он возникает, будто превратившись в само воплощение кошмара. Энергетическое копьё в руке Судьи не знает пощады. Джозеф движется с нечеловеческой скоростью, словно танцуя танец смерти. Копьё пронзает первого бандита ещё до того, как тот успевает выхватить топор. Тело падает, а оружие уже мелькает, пронзая следующего. Дредд не замедляется, не останавливается и не произносит ни единого слова. Он — машина для искоренения беззакония. Копьё пробивает, рассекает и дробит. Бандиты в ужасе пытаются дать отпор. Их ржавые ружья издают несколько беспорядочных выстрелов, но пули либо отскакивают от брони Великой Колесницы, либо просто не попадают в движущуюся мишень. Злодеи кричат, молят о пощаде, пытаются бежать в лес, но Судья настигает каждого и не оставляет выживших.

Менее чем за полминуты всё закончилось. Пятнадцать, а может быть, и двадцать тел бандитов лежат на земле, среди опрокинутых палаток и разбросанной добычи. Костёр всё ещё догорает, но его живой треск заглушается мёртвой тишиной. Энергетическое копьё безмолвно растворяется в воздухе, исчезая так же внезапно, как и появилось.

Туча пыли оседает, открывая взору Судьи картину полного разгрома. Дредд, всё ещё облачённый в доспехи Великой Колесницы, начинает осматривать лагерь. Его визор медленно сканирует каждую палатку и каждое укромное место. Джозеф ищет оружие, наркотики, карты, возможно, какие-то документы или улики, которые могли бы указать на более крупную сеть или их лидеров. Ему удаётся найти несколько мешков с украденными припасами, пару мешков с монетами, десяток грязных, изношенных одеял. Ничего выдающегося или того, что могло бы привести к более серьёзным уликам. Просто обычное логово бандитов. Он освобождает связанных пленников, которые, хоть и дрожат от ужаса перед Судьёй, но чувствуют облегчение от освобождения.

Убедившись, что лагерь полностью нейтрализован и не представляет интереса для дальнейшего расследования, Дредд делает шаг назад. Безмолвно, столь же резко, как он появился, он взмывает в небо. Его фигура в доспехах Великой Колесницы вновь растворяется среди неба, продолжая своё неустанное патрулирование, ведь Закон не спит. Но перед этим Джозеф летит со спасёнными людьми на руках, чтобы доставить их к медикам.

В это время...

Пока Дредд патрулирует небеса, в шумной и многолюдной столице Империи разворачиваются совсем другие события. Тацуми, полный надежд и юношеского максимализма, наконец-то достигает своей цели. Улицы города поражают его воображение: величественные здания, бурлящие рынки, несметное количество людей, чья жизнь кажется такой далёкой от его скромной деревенской реальности. Его первое, главное дело — записаться в имперскую армию. Ведь именно об этом он мечтал и покинул родную деревню — чтобы прославиться, заработать денег и спасти собственный дом от нищеты. Тацуми подходит к главному рекрутскому пункту, который, как ему кажется, выглядит не так уж и внушительно, но юноша полон решимости. Внутри царит неразбериха: крики офицеров, очереди из желающих, многие из которых выглядят куда более внушительно, чем каштановолосый молодой человек.

— Я хочу записаться в имперскую армию! — громко и уверенно заявляет Тацуми высокому офицеру с грубым лицом, который сидит за деревянным столом. На нём потрёпанная форма, а на лице — отпечаток усталости и цинизма.

Мужчина медленно поднимает на него взгляд, оглядывая с ног до головы. Глаза служащего скользят по деревенской одежде Тацуми и по не очень внушительной фигуре фехтовальщика. На его губах появляется ехидная усмешка.

— Ты? В армию? — цедит взрослый человек сквозь зубы. — Да ты, паренёк, тощий, как палка. Думаешь, с этим… — он кивает на меч, —… ты сможешь сражаться с настоящими врагами Империи? Такие, как ты, только на деревенских чудовищ и годятся.

Лицо Тацуми вспыхивает от гнева и обиды. Деревенский житель только что убил земляного дракона, а этот чиновник даже не хочет слушать!

— Я силён! Я тренировался всю жизнь! Я могу драться! — выкрикивает он, делая шаг вперёд.

Офицер лишь отмахивается:

— Следующий! Не отнимай моё время, сопляк! Здесь тебе не место. У нас нет нужды в деревенщине. Армия — это не благотворительность.

Данные слова напоминают приговор. Мир Тацуми рушится. Его мечта и единственная цель рассыпались в прах. С опущенной головой, чувствуя себя униженным и потерянным, он выходит из рекрутского пункта. Куда теперь идти? Что делать? Чувство отчаяния охватывает юношу.

Мечник бесцельно бродит по улицам столицы, оглушённый шумом и суетой. Город, который казался таким прекрасным, теперь давит на него безразличностью и жестокостью. Тацуми чувствует себя ничтожеством. Сумерки сгущаются. Голод начинает напоминать о себе. Тацуми присаживается на скамейку в тёмном переулке, мечтая о тёплой еде и хоть какой-нибудь надежде.

В этот момент к нему подходит высокая, пышногрудая девушка с растрёпанными светлыми волосами и хитрой улыбкой. Блондинка одета в открытую, но стильную одежду, которая подчёркивает её формы. В руке милашки бутылка, которую она время от времени подносит к губам. Это Леоне.

— Привет, красавчик, — игриво произносит девушка-линчеватель хриплым голосом. — Потерялся, что ли? Или просто грустишь? Что-то на лице у тебя написано, что весь мир рухнул.

Тацуми поднимает на неё глаза. Он видит в ней нечто дикое, необузданное, но в то же время какое-то странное сочувствие.

— Я… я хотел записаться в армию, — бормочет мечник, чувствуя себя ещё более жалко. — Но меня… выгнали. Сказали, что не гожусь.

Леоне расхохоталась, откинув голову. Смех звучит немного пьяно, но искренне:

— Армия? Ха! Ты хочешь быть пушечным мясом для этих продажных свиней? Это Империя, паренёк. Здесь всё прогнило насквозь. Нечего тебе там делать.

Блондинка присаживается рядом с ним на скамейку, протягивая ему бутылку:

— Хочешь забыться? Держи. Это поможет.

Тацуми колеблется, но отчаяние берёт верх. Он делает глоток. Терпкая жидкость обжигает горло, но тут же разливается теплом по телу, притупляя боль разочарования.

— Меня зовут Леоне, — говорит девушка, улыбаясь. — А тебя как?

— Тацуми, — отвечает юноша, делая ещё один глоток.

— Тацуми, значит, — повторяет Леоне. — Ну что ж, не вешай нос. В этой столице есть много других способов заработать. И некоторые из них гораздо интереснее, чем пахать на Империю.

Блондинка подмигивает новому знакомому. Фехтовальщик, под действием алкоголя и внезапной доброты, чувствует себя немного лучше.

Тем временем...

Судья Дредд продолжает своё патрулирование. Вечернее небо над бескрайними лесами Империи окрашивается в пурпурные и оранжевые тона, предвещая скорую ночь. В доспехах Великой Колесницы Джозеф кажется тёмным силуэтом на фоне заката, неумолимо движущимся по заданному курсу. Его взгляд, пронзительный и бесстрастный, сканирует каждый участок земли, каждый тенистый овраг, даже каждое пятно внизу. Первое логово бандитов было лишь каплей в море беззакония. Дредд чувствует, что настоящая угроза ещё ждёт своего часа.

Вскоре, когда последние лучи солнца едва касаются вершин деревьев, визор Судьи улавливает нечто гораздо более масштабное. Глубоко в чаще, в обширной котловине, скрытой от посторонних глаз, раскинулся огромный лагерь. Это не просто кучка бродяг — это целая база. Десятки палаток, грубые укрепления из брёвен, дозорные вышки. А также бесчисленное множество людей — около семидесяти, а то и восьмидесяти единиц. Они словно муравьи копошатся у больших костров, готовят еду, чистят оружие — в основном, холодное: мечи, топоры, дубинки, но у некоторых виднеются и ружья, и даже несколько арбалетов. Шум и гогот доносятся до Дредда даже с такой высоты, нарушая лесную тишину. Это настоящий рассадник преступности, угроза для всей округи.

Джозеф не тратит время на раздумья или осторожность. Он — Закон! Сконцентрированной мыслью носитель тейгу призывает копьё. Сгусток синей энергии материализуется в бронированной перчатке, принимая форму смертоносного оружия, пульсирующего холодной мощью. Без единого слова и без малейшего колебания, Судья пикирует вниз, словно карающая молния.

Его приземление — это сокрушительный удар, сравнимый с падением метеорита. Земля содрогается. Огромная туча пыли, листьев и мелких камней взмывает вверх, моментально поглощая весь бандитский лагерь. Смех и гогот затихают, сменяясь паническими воплями и неразберихой. Никто из бандитов не понимает, что происходит. Их охватывает слепой ужас.

Из этой непроглядной завесы, словно призрак неумолимого возмездия, появляется Дредд. Он движется с беспощадной эффективностью, каждый шаг блюстителя закона — это приговор. Энергетическое копьё в руке — орудие закона. Джозеф не выбирает цели и просто движется вперёд, уничтожая всё, что встаёт на пути. Бандиты, до сих пор не оправившиеся от шока, пытаются поднять оружие. Однако их движения медленны и неуклюжи по сравнению с молниеносными атаками Судьи.

Копьё пронзает, рубит, дробит. Оно проходит сквозь грудные клетки, рассекает конечности, ломает кости с сухим треском. Дредд не произносит ни слова. Действия говорят сами за себя: здесь царит закон, и те, кто его нарушил, заплатят сполна. Несколько бандитов, более смелых или отчаянных, пытаются атаковать недруга ружьями и арбалетами, но выстрелы из такого оружия бесполезны против брони Великой Колесницы. Пули и стрелы либо рикошетят, либо просто не достигают цели, пока Дредд движется, круша и уничтожая.

Бандиты кричат от боли и ужаса, пытаются бежать в лес, но Судья настигает противников и не оставляет никому даже малейшего шанса. Джозеф методично и безжалостно зачищает лагерь, превращая его в поле битвы, где нет победителей, кроме самого закона. Каждая атака точна. Все удары смертельны.

Менее чем за минуту, огромная орда бандитов повержена. Семьдесят или восемьдесят тел лежат безжизненно среди опрокинутых палаток, разбросанного оружия и потухающих костров. Мёртвая тишина опускается на лагерь, нарушаемая лишь потрескиванием угольков. Энергетическое копьё безмолвно растворяется в воздухе, исчезая так же внезапно, как и появилось.

Туча пыли оседает, открывая взору Судьи картину полного разгрома. Дредд, всё ещё облачённый в доспехи Великой Колесницы, медленно осматривает территорию и ищет то, что могло бы стать зацепкой: карты, письма, символы, что-то, что указывало бы на следующую цель. Он находит тайник с украденным золотом и серебром, несколько мешков с провизией, много разного оружия, но ничего, что могло бы вывести на более высокопоставленных преступников. Обычный крупный бандитский лагерь, не более того.

Убедившись, что угроза полностью нейтрализована и больше не представляет интереса для расследования, Дредд делает шаг назад. Он смотрит на залитую лунным светом лесную поляну, на которой теперь царит мёртвая тишина, нарушаемая лишь редким порывом ветра. Безмолвно, столь же резко, как Судья появился, Джозеф взмывает в ночное небо. Фигура в доспехах Великой Колесницы растворяется среди звёзд.

Спустя малый промежуток времени...

Вскоре Судья Дредд возвращается в столицу. Ночь окутала город, и лишь редкие фонари да свет из окон домов пробиваются сквозь тьму. Блюститель закона идёт пешком по узким, грязным улицам, облачённый в свою привычную, потрёпанную, но внушающую ужас чёрную форму. Шлем скрывает лицо, оставляя видимым лишь суровый визор. На поясе поблёскивают два верных «Законника», готовые в любой момент вершить правосудие. Город, казалось бы, безопасный, таит в себе ничуть не меньше зла, чем дикие пустоши, например.

Внезапно, из глубины тёмного, вонючего переулка доносятся приглушённые, но отчётливые женские крики. Крики о помощи. Страх и отчаяние пронизывают каждый звук. Дредд не тратит ни секунды на размышления. Шаги Джозефа становятся жёстче и быстрее. Он, не раздумывая, сворачивает в этот тёмный проход. Его рука уже ложится на рукоять одного из «Законников».

Сцена, которая открывается взору блюстителя закона, проста и ужасна. Двое мерзких мужчин, чьи лица искажены похотью и жестокостью, прижали молодую женщину к стене. Её одежда порвана, а глаза полны слёз и паники. Один из подонков зажимает ей рот грязной ладонью, другой тянет руки к несчастной.

— Шокер! — глубокий, бесстрастный голос Дредда прорезает тишину переулка, словно удар молнии.

Звук голоса заставляет мужчин вздрогнуть.

Джозеф выхватывает «Законник». Яркая вспышка синего света, и два электроимпульса с шипением вылетают из дула. Пистолет безошибочно находит свои цели. Один разряд попадает в грудь одного злоумышленника, другой — в живот второго. Преступники мгновенно парализуются. Их тела сводит судорогой. Глаза закатываются. Злодеи безвольно падают на землю, беспомощно дёргаясь в конвульсиях, словно выброшенные на берег рыбы.

Женщина, освобождённая от хватки, отшатывается назад, прижимаясь к стене. Она в шоке, а глаза широко распахнуты от ужаса. Бедняга дрожит, пытаясь закрыть разорванную одежду. Её взгляд мечется от дёргающихся тел на земле к грозной, неподвижной фигуре Судьи.

Дредд смотрит на гражданку. Его голос остаётся неизменным, холодным и суровым, но без тени агрессии к ней.

— Попытка группового изнасилования — десять лет каторги! — произносит мужчина в шлеме, вынося приговор. Затем его взгляд возвращается к женщине. — Я провожу вас до дома.

Эти слова не успокаивают жертву сразу. Она всё ещё слишком напугана, потрясена произошедшим и грозной фигурой в броне. Женщина лишь кивает, не в силах вымолвить ни слова. Глаза несчастной всё ещё полны страха. Но когда она делает шаг вперёд, свет далёкого уличного фонаря падает на грудь Судьи. В тусклом свете гражданка различает блестящий жетон, выгравированный символ закона. Это Судья. Человек, который действительно здесь, чтобы помогать.

Огромное облегчение накатывает на женщину волной, вытесняя первобытный ужас. Она делает глубокий, судорожный вздох.

— Я… я буду рада любой помощи, — едва слышно произносит она дрожащим голосом.

Дредд, уже начавший движение, оборачивается к ней. Его шлем остаётся неподвижным.

— Я просто следую букве закона, — отвечает мужчина, без единой эмоции в голосе. Для него это не героизм, не милость, а лишь выполнение долга.

Затем происходит нечто, что снова потрясает женщину. Джозеф поднимает бронированную руку. Яркая вспышка синего света, и доспехи Великой Колесницы материализуются на его теле, окутывая носителя в мгновение ока. Дредд становится ещё выше и массивнее. Он бесстрастно наклоняется, берёт каждого из корчащихся на земле преступников за одну ногу. Теперь эти твари безвольно волочатся по земле. Их тела оставляют грязные следы на булыжниках.

Дредд выходит из переулка, волоча за собой злоумышленников, направляясь к ближайшему Дворцу правосудия. Рядом с ним, пытаясь идти в ногу, едва поспевает женщина, которая только что чудом избежала кошмара. Она всё ещё потрясена, но теперь в её глазах мелькает не страх, а смутная надежда.

Тем временем...

Пока Судья Дредд, словно ангел-хранитель, несёт правосудие по ночным улицам столицы, Тацуми лежит на жёсткой, но всё же своей кровати в дешёвой гостинице. Маленькая, пыльная комната, которую он снял на неделю, едва освещена тусклым светом, пробивающимся из щелей ставен. На улице шумит ночная столица — крики торговцев, пьяные голоса, стук далёких копыт — но здесь, в четырёх стенах, царит гнетущая тишина. Меч, верный спутник, лежит рядом на полу, а потрёпанный мешочек с монетами, что чудом уцелел после встречи с Леоне, лежит под подушкой.

Юноша смотрит в потолок. В голове роится вихрь мыслей. Всего лишь один день в столице, а мир перевернулся с ног на голову. Деревенская наивность разбилась вдребезги о равнодушие и цинизм.

— Армия… — думает Тацуми, и горький ком подкатывает к горлу. — Я так мечтал об этом. Прославиться, заработать для деревни… А они… они просто посмеялись надо мной.

Слова того офицера, его брезгливый взгляд, «тощий, как палка», «деревенщина» — всё это до сих пор жжёт душу. Он же убил земляного дракона! Но здесь, в столице, его сила оказалась никому не нужна. Или, по крайней мере, тем, кто сидит за бюрократическими столами.

Вспоминаются слова Леоне, её хриплый смех и усталый взгляд. «Здесь всё прогнило насквозь», — сказала она. Тогда, под действием алкоголя, это казалось просто пьяным бормотанием, но теперь, в тишине комнаты, данные слова обретают зловещий смысл. Тацуми видел дорогие экипажи, богатых чиновников, а потом — трущобы, нищих и несчастных людей. И контраст был слишком разительным. Значит, не только армия такая? Значит, вся столица, вся Империя…

— Но как тогда заработать? — брови парня хмурятся. — Леоне сказала, что есть другие способы. Какие? Что она имела в виду?

Взгляд скользит по мечу. Это единственное, что есть у деревенского фехтовальщика. Единственное, в чём он по-настоящему уверен. Тацуми умеет сражаться, умеет выживать. Но как превратить это умение в деньги, не став бандитом?

Мысли о родном поселении, о друзьях, которые с таким упорством собирали деньги на его путешествие, вновь наполняют сердце решимостью. Юноша не может сдаться. Он обещал им, что вернётся с деньгами, что спасёт деревню от голода.

— Я должен найти работу, — шепчет Тацуми в темноту, словно обращаясь к самому себе. — Любую. Но такую, где моя сила будет нужна. Где я смогу принести пользу. Или хотя бы заработать.

Чувство растерянности всё ещё велико, но сквозь него пробивается упрямое желание не сдаваться. Мечник не знает, куда идти завтра, кого искать. Но одно он понял точно: столица — это не то место, где мечты сбываются легко. Здесь нужно быть хитрее, сильнее, и, возможно, даже жестоким, чтобы выжить.

Тацуми закрывает глаза, пытаясь отогнать тяжёлые мысли. Завтрашний день принесёт новые испытания. Нужно быть к ним готов.

Глава 6

Примечание:

В этой главе Дредд познакомится с Тацуми. Уверен, многие из вас удивятся, почему Джозеф с ним заговорит. Ну, просто он увидит в Тацуми себя в юности. И Дредд будет обращаться к нему на "вы", это так, из вежливости. Приятного чтения.

После последних событий прошла ночь. За это время практически ничего не произошло. Дредд составил рапорт о том, что он истребил множество бандитов вне стен города. Джозеф даже назвал точные координаты мест своих чисток. Тацуми проснулся и вновь занялся поиском работы. «Ночной рейд» в тёмное время суток устранил двух коррумпированных чиновников. Так что ничего не изменилось. Однако Дредд решает проверить улицы города. Ему интересно, как тут идут дела, пока он работает вне стен. И совсем скоро Судья встретит Тацуми. По закону Дредд обязан не только карать, но и помогать. Следовательно, юнец из деревни узнает всю правду о столице. Пускай вчера Леоне ему вкратце объяснила, этого мало.

Империя…

Наступило утро, и столица постепенно пробуждается от ночного сна. Золотистые лучи солнца скользят по шпилям величественных зданий, окрашивая улицы в тёплые тона. Судья Дредд, облачённый в привычную тёмную форму, величественно скачет по широкой улице, восседая на крупной, статной белой лошади. Копыта звонко цокают по дороге, отмеряя каждый шаг.

Вокруг кипит жизнь: торговцы открывают лавки, пекари выставляют свежий хлеб, горожане спешат по делам. Многие останавливаются, чтобы посмотреть на Джозефа. В их глазах нет страха, лишь уважение и, возможно, толика облегчения.

— Доброе утро, Судья Дредд! — раздаётся чей-то голос из толпы.

— Благодарим вас за вчерашнюю ночь! — добавляет пожилой торговец, кивая головой. — Закон здесь теперь жёстче и справедливее!

Всадник не меняет выражения лица — его визор остаётся бесстрастным. Однако он поднимает правую руку и коротко, но чётко машет в ответ на приветствия, демонстрируя, что слышит и принимает их. Его осанка остаётся прямой.

Внезапно, из толпы выходит молодая женщина. Она одета скромно, но аккуратно. В её глазах читается искренняя признательность. Гражданка подходит совсем близко к лошади Судьи, протягивая ему небольшую, но свежую полевую ромашку с хрупкими белыми лепестками и жёлтой сердцевиной. Цветок, только что сорванный, ещё хранит утреннюю росу.

— Возьмите это, Судья, — голос незнакомки звучит нежно и искренне. — В знак нашей благодарности за то, что вы делаете для нас, простых людей. Мы не забываем вашу работу и очень ценим её.

Дредд на мгновение замирает. Его рука, привыкшая держать «Законник», медленно опускается и осторожно принимает хрупкий цветок. Он не произносит ни слова, но лёгкий кивок головы служит безмолвным знаком принятия. Глаза женщины сияют.

Затем Судья, не замедляя шага лошади, продолжает свой путь. Ромашка, зажатая в бронированной перчатке, кажется странным и непривычным дополнением к его суровому образу. Но Джозеф держит растение крепко. Городские улицы вновь наполняются его поступью.

В это время...

Пока Дредд верхом на белой лошади несёт закон по просыпающимся улицам, Тацуми, полный решимости, но с тяжёлым сердцем, продолжает свой отчаянный поиск работы. Солнце уже поднялось высоко, и город окутывает утренний гул. Его деревенская одежда кажется ещё более потрёпанной на фоне нарядных горожан, а в глазах читается смесь наивности и растущего отчаяния.

Тацуми направляется к шумному порту, где громоздятся горы тюков и ящиков. Воздух здесь пропитан запахом солёной воды, рыбы и пота. Десятки крепких мужчин, одетых в грязные робы, снуют туда-сюда, нагружая и разгружая корабли. Парень подходит к дородному бригадиру с громогласным голосом и насупленными бровями, который управляет процессом, размахивая широкими руками.

— Господин, мне нужна работа! — громко заявляет Тацуми, пытаясь перекричать шум порта. — Я силён и вынослив! Могу таскать грузы!

Взрослый человек оглядывает его с ног до головы, и на лице появляется презрительная усмешка.

— Ты? Сильный? — фыркает он, тыкая в деревенского грязным пальцем. — Да ты, малец, одной левой отсюда улетишь, как только серьёзный мешок поднимешь. Иди к мамке, пусть молочком покормит. Здесь нужны мужики, а не цыплята! Проваливай, пока под ногами не путаешься!

Сердце Тацуми сжимается от обиды, но он молча отворачивается. Его способность убить земляного дракона вновь никому не нужна.

Не сломленный, но уже более подавленный, Тацуми идёт к окраинам, где виднеются строящиеся здания. Пыль и крики рабочих здесь ничуть не меньше, чем в порту. Юноша находит прораба — уставшего мужчину средних лет с мозолистыми руками и строгим взглядом.

— Мне нужна работа, господин, — уверенно говорит мечник. — Любая. Я готов учиться и не боюсь тяжёлого труда.

Прораб внимательно осматривает его.

— У тебя есть опыт работы с камнем? С деревом? Умеешь класть кирпичи? — сухо спрашивает он.

Тацуми опускает взгляд.

— Нет, господин. Я… я из деревни. Я умею охотиться…

Прораб тяжело вздыхает.

— Ищи счастья в другом месте, парень. Здесь нужны опытные мастера, или хотя бы те, кто держал в руках молоток не только для того, чтобы гвозди забивать в сарай. Да и конкурентов у тебя сегодня вон сколько, — мужчина кивает на длинную очередь из оборванных людей, толпящихся у ворот. — Удачи.

Это был более вежливый отказ, но от этого не менее болезненный.

Тацуми чувствует, как силы покидают его.

— Ну, раз я умею драться, может, здесь меня возьмут? — думает парень, направляясь к одной из самых шумных таверн в бедном районе. Оттуда доносятся пьяные голоса и смех. Он заходит внутрь. Помещение грязное, прокуренное, пахнет дешёвым элем и немытыми телами. За стойкой стоит огромный, бородатый хозяин с бычьей шеей.

— Здравствуйте, господин! — обращается Тацуми. — Мне сказали, что здесь иногда нужны крепкие парни… Я могу быть вышибалой, охранником. Я очень хорошо владею мечом.

Хозяин таверны опускает на него мутный взгляд. Он медленно обходит Тацуми, осматривая с циничной усмешкой.

— Мечом, говоришь? — хрипло смеётся мужчина. — А тебе сколько лет, пацан? Четырнадцать? Да тебя любой пьяный матрос об пол разобьёт, прежде чем ты клинок вытащишь. У нас тут, знаешь ли, не детские игры. Иди, иди, пока цел. Здесь тебе не место, деревенщина. Иначе сам под раздачу попадёшь.

Слова «деревенщина» и «пацан» бьют по самолюбию Тацуми, как пощёчины. Он чувствует себя униженным и злым. Но спорить бесполезно. Боец разворачивается и выходит из таверны, едва сдерживая ярость.

Напоследок Тацуми решает попробовать что-то более спокойное. Он видит небольшую лавку с травами и снадобьями, откуда доносится приятный аромат. Хозяйка — пожилая, сухонькая женщина с добрыми глазами — раскладывает товар.

— Простите, мадам, — вежливо говорит юноша. — Вам не нужен помощник? Я могу носить воду, подметать, помогать с травами…

Женщина улыбается, но её улыбка грустна.

— Ох, милый мальчик, я бы с радостью, — говорит старушка, качая головой. — Но я еле-еле сама себя прокормить могу. Продажи совсем плохие. А помощнику нужно платить. К тому же, у меня уже есть внучка, которая мне помогает. Извини, но я не могу тебя взять. Попробуй на рынке, может, там что-то найдёшь.

Это был самый мягкий отказ, но именно он, кажется, окончательно подкашивает Тацуми. Четыре отказа подряд. Никто не хочет его брать. Голова мечника опускается, плечи сутулятся. Отчаяние накатывает с новой силой. Клинок в ножнах кажется бесполезным грузом.

Тацуми идёт по улице, не разбирая дороги. В животе урчит. Он вспоминает мешочек с монетами, который у него остался.

Деревенский парень заходит в небольшое, довольно чистое кафе, где пахнет свежей выпечкой и дешёвым кофе. Скромное заведение, но лучше, чем ничего. Он присаживается за самый дальний столик, у стены.

— Мне, пожалуйста, тарелку супа и стакан воды, — говорит юноша подошедшей официантке, его голос звучит устало. — И хлеба, если можно.

Он ждёт, уставившись в пустоту. Голод и отчаяние переплетаются, создавая гнетущее чувство безысходности. Что же ему делать в этой огромной, равнодушной столице?

Тем временем...

Неподалёку от тщательно скрытой базы «Ночного Рейда» в густом горном лесу разворачивается тревожная ситуация. Куча бандитов, человек тридцать-сорок, словно алчные хищники, прочёсывают лесные тропы. Их грязные голоса и лязг дешёвого оружия нарушают утреннюю тишину. Они рыщут, что-то выискивая, возможно, пытаясь нащупать дорогу к отдалённым деревням или просто ища лёгкой наживы.

Но злодеи не подозревают, что каждый их шаг тщательно отслеживается. Лаббок, сидящий высоко на одной из старых сосен, сосредоточенно прислушивается к малейшим колебаниям. Его тейгу, «Перекрёстный хвост», — это невидимые, но прочные, словно стальные, нити, протянутые по всему периметру базы.

Вдруг глаза зеленоволосого юноши резко распахиваются. Он чувствует слишком много нарушителей, движущихся нехарактерно для лесных животных.

— Мисс Надженда! Вторжение! Большой отряд бандитов, движутся с северо-запада! — голос Лаббока звучит отчётливо в скрытой рации, встроенной в их коммуникаторы.

Внутри командного пункта Надженда, лидер «Ночного Рейда», хладнокровно кивает. Её единственный глаз сурово смотрит на тактическую карту. Рядом с ней уже стоят готовые к бою члены отряда.

— Поняла, Лаббок. Всем приготовиться! Акаме, Булат — на передовую. Леоне — фланговый удар. Майн, Шелли — прикрытие и огневая поддержка. Лаббок, ставь ловушки. Действуем быстро и безжалостно!

Мгновенно «Ночной Рейд» приходит в движение. Линчеватели рассекают лес, двигаясь бесшумно и стремительно, каждый к своей заранее определённой позиции.

Лаббок, едва спрыгнув с дерева, начинает действовать. Его пальцы, словно паучьи лапки, ловко плетут смертоносную сеть. Невидимые нити мгновенно опутывают несколько проходов, пересекаясь между деревьями, прикрепляясь к веткам и кустарникам. Он создаёт сложную систему ловушек: одни режущие, другие петляющие, третьи просто препятствующие движению.

Первый бандит, толстый мужик с кривой саблей, неосторожно шагает вперёд. Невидимая нить натягивается, обвивая его лодыжку.

— Что за чёрт?! — восклицает преступник, спотыкаясь.

Но прежде чем он успевает упасть, другая нить, тонкая, как волос, но острая, как бритва, мгновенно обвивает его горло. Лаббок дёргает, и голова бандита с жутким хрустом отлетает от тела, катясь по опавшей листве, словно футбольный мяч. Кровь фонтаном бьёт из обезглавленного трупа.

— Первый готов, — цинично усмехается юноша, его глаза блестят из-под зелёных волос. — Идём, идём, милые. Прямо в мои объятия. Здесь вам будет очень «тепло».

В это время Майн уже занимает идеальную позицию на высокой скале, возвышающейся над лесными тропами. Её тейгу, «Тыква» — огромная винтовка, нацелена на врагов. Рядом с ней, с огромными ножницами «Экстаз» на плече, стоит Шелли, чей всегда немного рассеянный взгляд становится острым и сосредоточенным, готовым к действию.

— Майн, целься в самых крупных! И тех, кто идёт впереди! — командует девушка в очках твёрдым и ясным голосом.

— Будет сделано! — отзывается снайпер со злобной ухмылкой.

Винтовка «Тыква» начинает светиться, накапливая энергию. Дуло тейгу ярко вспыхивает, и мощнейший сгусток энергии с оглушительным рёвом вырывается вперёд. Он попадает прямо в группу из четырёх бандитов, которые пытаются прорваться через заросли. Взрыв сотрясает воздух. Трое из преступников буквально испаряются. Четвёртого отбрасывает мощной волной, и тот ломает себе хребет о дерево.

— А-а-а-а-а!!! Что это было?! — кричит один из бандитов, чьи глаза полны ужаса.

— Разлетайтесь, сволочи! — кричит Майн. — Ещё кому-нибудь добавки?!

Пока бандиты в панике пытаются понять, откуда пришёл этот смертоносный удар, Шелли уже бросается вниз со скалы. Её огромные ножницы «Экстаз», способные резать что угодно, рассекают воздух со свистом. Она врезается в группу бандитов, которые пытаются отступить в сторону.

— За справедливость! — восклицает девушка в очках, и её тейгу мелькает в воздухе.

Двое бандитов, которые попытались поднять мечи, мгновенно оказываются разрубленными пополам вместе со своим дешёвым оружием. Их внутренности вываливаются наружу. Третий, пытаясь убежать, получает удар лезвием в спину и падает, обездвиженный. Шелли не останавливается. Её движения точны и смертоносны. Она словно танцует смертельный танец, и каждый взмах огромными ножницами приносит быструю смерть.

С другого фланга на бандитов обрушивается Леоне. Её тейгу, «Львиный фураж» — пояс, который она носит, активируется. Тело блондинки трансформируется: героиня становится выше, мышцы наливаются стальной силой, на руках появляются мощные когти, а взгляд становится диким и кошачьим.

— Поиграем, чёртовы ублюдки?! А ну-ка, кто тут самый смелый?! — рычит Леоне, бросаясь в самую гущу врагов.

Кулаки девушки, усиленные тейгу, разносят черепа и ломают кости с хрустом, который слышен даже сквозь общий шум боя. Один бандит пытается ударить её топором, но линчеватель с лёгкостью ловит его руку и с хрустом выкручивает, заставляя недруга взвыть от боли, а затем со всей силы бьёт головой преступника о толстый ствол дерева. Хруст. Глухой удар. Тело обмякает.

— Эй, это же зверь! Она не человек! — вопит другой бандит, отшатываясь.

Несколько стрел и пуль попадают в неё, но Леоне лишь морщится, словно от укуса комара. Раны мгновенно затягиваются благодаря невероятной регенерации. Блондинка смеётся, наслаждаясь сражением. Её дикий смех разносится по лесу. Девушка-линчеватель продолжает крушить врагов, отрывая конечности и разбивая головы.

В самом центре бандитского отряда, словно разъярённый древний демон, орудует Булат. Бывший член имперской армии уже активировал свой тейгу, «Инкруцио», — доспехи из особо прочного материала. Он — живая, непобедимая стена из чёрной стали с красными прожилками. Мечи, топоры и даже стрелы отскакивают от его брони, как от камня, оставляя лишь царапины.

— Время геройствовать! Дайте мне достойного противника! — гремит голос Булата из-под шлема, когда он врезается в толпу. Один взмах его копья, и три злодея, стоящих рядом, отлетают в разные стороны, их тела ломаются от страшного удара, словно сухие ветки. Линчеватель может прорвать любую оборону. Его движения удивительно быстрые, несмотря на огромные габариты доспеха. Булат использует свою силу, чтобы метать врагов друг в друга, создавая хаос и панику в их рядах.

— Мы не можем его убить! Он чудовище! — кричит один из бандитов в ужасе, видя, как его удар мечом даже не поцарапал доспех.

Булат хватает двух бандитов за головы и с силой сталкивает их лбами. Глухой удар. Оба падают без сознания.

Среди всего этого хаоса и бойни, словно тень, движется Акаме. Её тейгу, смертоносный меч «Мурасамэ», сверкает в зловещим красным отблеском. Брюнетка бесшумна и практически невидима. Она не нападает в открытую, а проносится мимо бандитов. Клинок едва касается кожи каждого.

— Одно попадание — один труп, — шепчет мечница про себя, её красные глаза сосредоточены и холодны.

Бандиты даже не успевают понять, что произошло. Один из них, почувствовав лёгкое, едва заметное покалывание на руке, оборачивается, чтобы понять, в чём дело. Но прежде чем мерзавец успевает произнести хоть слово, его тело поражает смертельный яд. Он падает, корчась в агонии, а из рта течёт пена. Затем ещё один преступник, почувствовавший лёгкое касание к щеке, падает мёртвым. Его глаза широко распахнуты от ужаса. Акаме не оставляет следов, только трупы. Она — само воплощение мгновенной, беспощадной кары. Один за другим чужаки гибнут, не понимая, что их убивает.

— Он сам упал?! Что с ним?! — кричит один подонок, видя, как товарищ просто рухнул замертво.

— Это проклятие! Это проклятый лес! — вопит другой злодей, пытаясь убежать, но сталкивается с Булатом.

Члены «Ночного Рейда» действуют как единый, смертоносный механизм. Горный лес превращается в бойню, где бандиты, несмотря на численное превосходство, не имеют ни единого шанса против слаженной и беспощадной команды линчевателей. Крики ужаса и боли разносятся по лесу, заглушая пение птиц, становясь предвестниками скорой гибели.

Вскоре...

Спустя некоторое время после начала утра, когда солнце уже поднялось достаточно высоко, но обед ещё не наступил, Судья Дредд продолжает неустанный патруль по улицам столицы. Ромашка, зажатая в его бронированной перчатке, остаётся единственным непривычным элементом его сурового образа, своего рода безмолвным, ироничным акцентом. Белая лошадь блюстителя закона мерно цокает копытами. Джозеф сканирует окрестности. Его визор, кажется, не пропускает ни одной детали, каждое движение, каждый шепот в городе находится под неусыпным взором.

Вдруг взгляд Судьи, скользящий по толпе, останавливается на молодом человеке. Это Тацуми. Юноша идёт по улице с мечом на поясе, но сам выглядит… неуместным. Его деревенская одежда слишком проста для столицы, а лицо, хоть и полно решимости, выдаёт растерянность и усталость. Пускай лица молодого человека Дредд не видел вчера, когда был вне города, но этот силуэт, эта манера держаться, эта смесь отваги и наивности… что-то в нём отзывается в Джозефе. Оружие не запрещено носить, но меч парня выглядит слишком личным, слишком… настоящим для простого городского щеголя. А главное — юноша явно потерян, ищет что-то, но безуспешно.

Дредд на белой лошади неторопливо приближается к Тацуми. Цокот копыт становится громче, привлекая внимание юноши. Фехтовальщик оборачивается. Его взгляд падает на огромную, грозную фигуру в тёмной броне. В глазах деревенского жителя мгновенно мелькает смесь любопытства и настороженности.

— Судья Дредд, — ровным, глубоким голосом, лишённым всяких интонаций, произносит Джозеф, остановив кобылу в нескольких шагах от юноши. Визор смотрит прямо на Тацуми, словно просвечивая его насквозь. — Назовите своё имя и откуда вы родом.

Каштановолосый человек, немного опешив от такой прямоты, исходящей от блюстителя закона, быстро собирается. Он чувствует этот властный взгляд. Но в то же время, что-то в голосе Судьи не вызывает агрессии, скорее, требует ответа.

— Я Тацуми, господин Дредд, — отвечает он, стараясь говорить уверенно, но в его голосе всё ещё чувствуется волнение. — Я пришёл сюда из далёкой деревни. Мне нужно заработать денег и отправить их домой, потому что там все голодают.

Дредд медленно, с достоинством, слезает с лошади. Каждый бронированный ботинок глухо ударяет о землю, создавая ощущение неотвратимости. Теперь Джозеф стоит лицом к лицу с Тацуми. Разница в их росте и облике поразительна: монументальный, внушающий трепет Судья и худощавый, но крепкий юноша, в чьих глазах читается нелёгкая судьба.

— Уважаемый, вам следовало обратиться во Дворец правосудия, — говорит Дредд, прорезая утренний шум. Он не спрашивает, почему Тацуми этого не сделал, просто констатирует факт. — Но раз уж я здесь, то помогу.

Глаза мечника широко распахиваются. Каштановолосый человек не ожидал такого поворота. Его рот приоткрывается от удивления. Он только что получил четыре отказа подряд, и вот, перед ним стоит этот грозный человек в броне и предлагает помощь. Искренняя, неприкрытая, почти детская радость вспыхивает на лице, словно яркий огонёк в темноте.

— Вы… вы поможете мне?! — восклицает Тацуми, его голос срывается от волнения. — Я… я так рад, господин Дредд! Большое спасибо! Я уже и не знал, что мне делать…

Судья смотрит на него без изменений. Ни тени улыбки, ни одобрения. Его визор остаётся непроницаемым, но в голосе слышится едва уловимая нотка сурового поучения:

— Тех, кто помогает людям безвозмездно, очень мало. Не стоит быть таким наивным. Столица — не лес и не деревня. Здесь хищники носят красивые одежды и улыбаются, а не рычат и показывают когти. Если бы на моём месте оказался кто-то другой, вы были бы уже мертвы. И лежали бы сейчас в одной из сточных канав, ограбленный и забытый.

Слова Дредда бьют по Тацуми, как обжигающий холодный душ. Улыбка на лице мгновенно гаснет, сменяясь шоком и глубоким, потрясённым осознанием. Он смотрит на Судью, поражённый такой жестокой, но бесспорной правдой. Фехтовальщик вспоминает грубость портового бригадира, равнодушие прораба и насмешки хозяина таверны. Слова Судьи эхом отдаются в памяти деревенского жителя, заставляя его тело дрогнуть. Идеализированное представление о столице рушится.

— Кстати говоря, не вы ли вчера уничтожили земляного дракона и спасли караван с людьми на северо-восточной дороге? — голос Джозефа становится немного более резким, в нём проскальзывает любопытство.

Тацуми, опешивший от столь неожиданного вопроса, на мгновение замолкает. Затем его глаза загораются, и он немного расправляет плечи, чувствуя прилив гордости.

— Да, господин Судья! Это был я! — восклицает мечник, едва сдерживая улыбку. — Монстр был огромный, с острыми когтями и зубами, и шкура оказалась крепче камня! Но мой клинок не подвёл, и я смог… я смог его одолеть! Один я, представляете?! Караван был спасён! Никто не пострадал!

— Впечатляет, — кратко произносит Дредд, и это слово звучит весомее любой похвалы. Впервые за их короткое знакомство в его голосе слышится нечто, похожее на искреннюю оценку, хоть и по-прежнему сдержанную.

— Что конкретно вам нужно? — спрашивает блюститель закона, вновь возвращаясь к сути разговора.

— Мне… мне нужно заработать денег, — запинается Тацуми, пытаясь собраться с мыслями, его голос всё ещё дрожит. — Чтобы прокормить свою деревню. Она очень сильно голодает, господин Дредд. Зимой будет совсем плохо.

— Есть ли вам ради кого жить? — продолжает Судья, чьи вопросы чётки и прямы, прямо как удары молота по наковальне.

Тацуми поднимает голову. В его глазах появляется твёрдость, сменяющая растерянность. Здесь, под этим суровым взором, ложь или увиливание кажутся невозможными.

— Ради друзей и деревни, — увереннее отвечает фехтовальщик.

— Друзей? — мужчина фиксирует это слово, его визор, кажется, сужается. — Вы упомянули их отдельно. Каких именно друзей? Где они?

— Я… я направлялся сюда вместе с Саё и Иеясу, — говорит Тацуми, и тревога вновь появляется в голосе, теперь уже не скрываемая. — Но по дороге сюда бандиты напали на нас и разделили. Я не знаю, где мои друзья. Я очень волнуюсь за них, господин Дредд. Они могли погибнуть или… их могли схватить…

Джозеф молчит несколько секунд, обрабатывая информацию.

— Что вы хотите сделать сначала? — спрашивает Судья, предлагая выбор, который для Тацуми становится тяжёлым. — Найти друзей или заработать денег?

Юноша колеблется. Его лицо отражает внутреннюю борьбу. Поиск работы — главная цель, но мысль о Саё и Иеясу, о том, что с ними могло случиться, не даёт ему покоя. Он нервно сжимает рукоять меча, словно ища в нём поддержку. Наконец, боец принимает решение.

— Я… я хотел бы найти друзей, господин Дредд, — честно отвечает Тацуми, его взгляд полон беспокойства и решимости. — Мне очень страшно за них. Я не смогу здраво думать о заработке, пока не узнаю, что с ними.

Повисает короткая, но ощутимая пауза. Джозеф кивает. Это не одобрение, а скорее констатация факта:

— Это весьма благородно. Если вы хотите помощи, нужно обратиться именно во Дворец правосудия. Там есть соответствующие процедуры.

— Я… я не знаю дороги, — смущённо признаётся мечник, оглядываясь по сторонам, чувствуя себя маленьким и потерянным в огромном, запутанном городе.

— По закону, — говорит Дредд, чей голос звучит теперь немного мягче, но всё ещё бесстрастно, словно он цитирует древний свод правил. — Необходимо не только наказывать за преступления, но и помогать людям, которые нуждаются в защите и поддержке.

Тацуми снова расцветает в улыбке, на этот раз более сдержанной, но не менее искренней. Он чувствует, что нашёл не просто помощь, а нечто большее:

— Большое спасибо, господин Дредд!

— Хотите прокатиться на лошади? — неожиданно предлагает Судья, указывая на белую кобылу, словно предлагая нечто обыденное.

Тацуми моргает. Затем глаза парня расширяются от удивления и восторга:

— Я… я никогда не катался на лошади, господин Дредд! В деревне у нас их не было. Только ослы, и то редко.

— А стоило бы, — кратко замечает мужчина в шлеме, и в этом ответе, кажется, проскальзывает что-то похожее на наставление. Он подходит к лошади, берёт её за поводья — широкие кожаные ремни, прикреплённые к уздечке, — и жестом приглашает Тацуми. Затем, не дожидаясь, пока тот решится, Судья помогает юноше сесть в седло, подставляя руку под ногу.

Фехтовальщик неуклюже, но с явным интересом и восторгом, усаживается на спину ездового животного. Лошадь фыркает, но стоит смирно, привыкшая к дисциплине. Тацуми ощущает непривычную высоту и мягкость седла. Мир вокруг него меняется, открываясь с новой, возвышенной перспективы. Дредд берёт лошадь за поводья и медленно, размеренным шагом ведёт её по улице, направляясь к величественному зданию Дворца правосудия. Мечник, сидящий на животном, с изумлением смотрит на окружающий мир, который теперь кажется совершенно другим, менее враждебным.

Спустя время...

Когда наступил полдень, знаменуя наступление обеда, Джозеф Дредд и Тацуми уже внутри величественного Дворца правосудия. Коридоры здесь широкие, с высокими сводчатыми потолками, и пахнут чистотой, а также полированным металлом. Деревенский юноша, всё ещё немного ошеломлённый величием и строгостью места, только что написал заявление, подробно рассказав о нападении бандитов и пропаже Саё и Иеясу.

Вдруг в тишине гулкого коридора раздаётся громкий, смущающий звук — это урчит живот Тацуми, выдавая его голод. Он краснеет до кончиков ушей, инстинктивно прижимая руку к животу.

Дредд оборачивается, его визор остаётся бесстрастным.

— Вы хотите поесть? — спрашивает он глубоким и ровным голосом, в словах нет ни насмешки, ни укора, только констатация факта.

Тацуми, всё ещё смущённый, но слишком голодный, чтобы лукавить, честно кивает:

— Да, господин Дредд. Очень…

— Следуйте за мной, — кратко велит Джозеф, поворачивается и направляется к одной из дверей.

Мужчина в шлеме и юноша заходят в просторную столовую. Здесь шумно, но не хаотично. Десятки Судей, облачённых в свою форму, сидят за длинными столами, обедая. Атмосфера строгая, но деловая. Никто не смеётся громко, разговоры ведутся вполголоса. Тацуми чувствует себя здесь совершенно чужим. Все взгляды Судей, словно по команде, обращаются к нему и Дредду. В лицах работников читается удивление.

Молодой человек смущается ещё больше. Он останавливается на пороге.

— Господин Дредд… А можно мне здесь находиться? Здесь же только Судьи… Я… я не один из них.

Джозеф, не замедляя шага, бросает через плечо:

— Если Судья разрешает, то можно.

Затем Джозеф решительно подходит к раздаточной стойке, где за массивным столом стоит повар — крупный, крепкий мужчина в белом кителе. Повар, привыкший к немым заказам и строгим взглядам, слегка удивляется, видя Судью Дредда в сопровождении гражданского.

— Две тарелки супа и две кружки чая, — громко и чётко произносит блюститель закона. — На второе — мясо с картошкой.

Повар, кивая, сразу же приступает к выполнению заказа:

— Есть!

Через малый промежуток времени перед Дреддом и Тацуми появляются две дымящиеся тарелки с наваристым супом. Джозеф берёт одну. Вторую повар подаёт мальчику.

Дредд обводит взглядом столовую, находит свободный столик в углу, чуть поодаль от остальных, и направляется туда. Тацуми, держа свою тарелку, послушно следует за ним. Они садятся.

— Приятного аппетита, — говорит Судья, не снимая шлема.

Мужчина начинает есть размеренно, без спешки, словно и не замечает пристальных взглядов, направленных на него со всех сторон.

Тацуми кивает.

— Спасибо, господин Дредд. Взаимно, — произносит он, и, хоть ему всё ещё немного неловко, голод берёт своё.

Юноша жадно хватает ложку и приступает к поглощению пищи.

Практически все Судьи в столовой смотрят на Дредда и Тацуми. Удивление на их лицах не сходит. Джозеф, известный своей суровостью и неукоснительным соблюдением протокола, никогда раньше не приводил в столовую гражданских. Это беспрецедентный случай. Шёпот проносится по столовой, но мгновенно стихает, когда кто-то из Судей случайно встречается взглядом с визором Джозефа. Никто не смеет даже спрашивать Дредда о его мотивах. Авторитет этого человека слишком велик. Его слово — закон, и если он привёл сюда этого юношу, значит, так тому и быть.

Тацуми, наслаждаясь едой, чувствует на себе эти взгляды, но старается не обращать внимания. Для него сейчас важнее всего тепло и сытость, которые он так долго искал в этом огромном и поначалу враждебном городе. Рядом с ним, словно невозмутимая скала, сидит Дредд, олицетворение порядка и, как оказалось, помощи.

Спустя час...

После обеда, когда солнце уже ярко сияет в зените, Джозеф Дредд и Тацуми выходят из прохладного Дворца правосудия на залитую светом улицу. Сытные блюда и короткий отдых немного восстановили силы деревенского юноши, но беспокойство за друзей всё ещё гложет. Ромашка всё так же плотно зажата в бронированной перчатке Судьи. Белая лошадь нетерпеливо пофыркивает, ожидая хозяина.

— Господин Дредд, — начинает Тацуми, его взгляд устремлён на блюстителя закона, — а как мы будем искать моих друзей? Саё и Иеясу…

Судья, уже направляясь к своей кобыле, не оборачивается. Его голос ровен, как всегда, лишён эмоциональных оттенков:

— У меня есть кое-кто на примете. Люди, способные находить информацию.

Тацуми чувствует, как надежда, только что вспыхнувшая, начинает угасать:

— Почему бы прямо сейчас не отправиться к этим людям? Может быть, уже слишком поздно…

Джозеф останавливается у стремени. Его визор устремлён куда-то вдаль, поверх головы Тацуми:

— У меня в приоритете другие задачи, молодой человек. Патрулирование, соблюдение порядка. Закон не ждёт.

Тацуми опускает взгляд. Он снова чувствует себя маленьким и бессильным перед огромным, неумолимым механизмом столицы. Его радость от обеда и надежда на скорую помощь быстро сменяются разочарованием.

Дредд замечает это. Он поворачивается к юноше. В его голосе, хоть и бесстрастном, слышится намёк на предложение, нотки, обычно скрытые под бронёй протокола:

— Вы хотите помочь своей деревне, не так ли? И найти друзей? А что, если я предложу вам стать помощником Судьи?

Глаза мечника широко распахиваются. Он не верит своим ушам. Помощник Судьи? Это звучит невероятно.

— Помощником Судьи? — изумлённо переспрашивает деревенский житель. — Такое… возможно?

— Для этого достаточно рекомендации любого из Судей, — отвечает Джозеф, его взгляд неподвижен. — Моей хватит с избытком.

— А… что мне придётся делать? — спрашивает Тацуми, пытаясь осознать масштаб предложения.

— Обязанность помощника Судьи, — говорит Джозеф, и в его голосе слышится вся тяжесть Закона, — такая же, как и у самого Судьи: защита закона. Исполнение правосудия. Везде, где требуется.

Тацуми на мгновение задумывается. Защищать закон… Это похоже на то, чем он занимался в родных краях, защищая её от чудовищ. Только здесь всё гораздо масштабнее.

— А… у меня получится таким образом помочь своей деревне? — с надеждой спрашивает мечник.

— Да, — отвечает Дредд, и это звучит окончательно. — Вы получите работу. Деньги. Сможете отправить их домой. А заодно и помогать другим.

Лицо Тацуми мгновенно преображается. Разочарование исчезает, сменяясь чистым восторгом и решимостью. Работа! Деньги! Возможность помочь деревне и найти друзей!

— Я согласен! — выдыхает юноша, его глаза горят. — Я согласен!

Джозеф смотрит на него. Визор, кажется, проникает в самую душу юноши. В его голосе появляется предупреждающая, почти роковая нотка:

— Пути назад не будет. Став помощником Судьи, вы связываете себя с законом на всю жизнь. Это не просто работа, это присяга. Будет тяжело и опасно. Вы готовы? Это последний шанс сделать выбор.

Тацуми не колеблется ни секунды. Он уже принял решение.

— Я готов, господин Дредд! — произносит боец, и в этот момент в нём просыпается нечто большее, чем просто деревенский парень.

Мужчина в шлеме кивает. Это не жест одобрения, а признание факта. Он поворачивается и снова направляется ко входу во Дворец правосудия:

— Тогда пойдём и оформим бумаги.

Тацуми, ощущая, как его жизнь меняется с каждым шагом, послушно следует за Джозефом. Теперь всё будет иначе.

Спустя неопределённое время...

Обеденный шум столицы немного утих, Дредд и Тацуми пешком шагают по улицам, направляясь в сторону более оживлённых районов. Бронированная фигура Джозефа возвышается над толпой. Деревенский мечник идёт рядом, с любопытством оглядываясь по сторонам. Он видит величественные здания, но также замечает и тёмные, грязные переулки, куда не проникает солнечный свет. Контраст между роскошью и нищетой поражает.

— Господин Дредд, — задумчиво начинает Тацуми, — можно ли мне узнать правду о нынешнем состоянии столицы Империи? Я видел много разных людей, бедности и того, что не кажется правильным.

Мужчина, не оборачиваясь, продолжает размеренный шаг и отвечает глубоким и честном голосом, который лишён всякого притворства:

— Правда такова, что Империя гниёт изнутри. Коррупция поразила все уровни власти. Армия, которую ты видел, — лишь малая часть этого разложения. Многие солдаты, как и чиновники, забыли о долге и служат только ради наживы.

Тацуми слушает. Его глаза расширяются от ужаса:

— Но… но как же так? Разве никто не видит? А Император?

— Император — дитя, — отвечает Дредд, чей тон остаётся прежним. — Пока он не в силах править самостоятельно и является марионеткой. Лишь генерал Будоу остаётся тем, кто ещё сохраняет честь и верность истинным идеалам Империи.

— Тогда кто правит на самом деле? Кто довёл Империю до такого состояния? — голос юноши звучит почти сдавленно, в нём слышится гнев.

— Премьер-министр Онест, — сухо произносит Судья, и в этом имени, кажется, сосредоточена вся его неприязнь.

Лицо Тацуми мгновенно загорается решимостью. Меч на его поясе кажется тяжелее:

— Тогда надо положить этому конец! Я… я не могу просто стоять и смотреть, как Империя умирает! Я хочу сражаться за справедливость!

Дредд останавливается и оборачивается к нему:

— Ко всему надо подходить с холодным расчётом. Не иди в самоубийственную атаку. Гнев — это слабость, которая приведёт к гибели. Онест — хитрый и сильный враг.

Фехтовальщик опускает взгляд. Его пыл немного остывает. Он понимает правоту слов Судьи.

— Я… я не способен на такое, господин Дредд, — честно признаётся боец. — Я слишком… слишком…

— Со временем научишься, — говорит блюститель закона. — Или погибнешь.

В этот момент к ним, запыхавшись, подбегает женщина. Её лицо искажено страхом и отчаянием, а волосы растрёпаны.

— Судья Дредд! — кричит она, задыхаясь. — Солдаты! Они избивают ребёнка! Там, за углом!

В мгновение ока Джозеф меняется. Вся его немногочисленная терпимость и отстранённость исчезают, сменяясь чистой, безжалостной решимостью.

— За мной! — кратко командует мужчина в шлеме.

Дредд и Тацуми бегут по узким переулкам в сопровождении женщины, что сообщила о преступлении, огибая спешащих горожан. Вскоре напарники слышат крики и удары. За углом они видят ужасающую картину: четверо имперских солдат в грязной форме избивают маленького мальчика, которому на вид лет семь. Его мать пытается прорваться к нему, но ещё два солдата держат её за руки, не давая вмешаться. Лица мерзавцев искажены пьяной жестокостью.

Дредд, не колеблясь, достаёт один из своих «Законников» — мощный пистолет — и стреляет в небо один раз. Громкий хлопок выстрела эхом разносится по улице, заставляя солдат мгновенно замереть. Они оборачиваются. Их лица белеют при виде величественной фигуры Джозефа. Пьяное ожесточение сменяется паническим страхом.

— За избиение несовершеннолетнего и нанесение тяжких телесных повреждений ему и его матери, — голос Дредда громоподобно разносится по улице, перекрывая все звуки, — тридцать лет каторги!

Такой суровый приговор шокирует всех присутствующих, даже Тацуми. Толпа горожан, собравшаяся вокруг, поначалу замирает в ужасе. Но затем, словно прорвав плотину, раздаются аплодисменты, которые быстро перерастают в одобрительный гул.

Солдаты, оцепеневшие от страха, начинают молить о пощаде:

— Господин Судья, нет! Помилуйте! Мы не хотели!

Дредд не слушает оправданий.

— Шокер! — произносит мужчина в шлеме, и из ствола «Законника» вырываются сгустки электрической энергии.

Джозеф стреляет в каждого из шестерых солдат, и те мгновенно падают на землю.

Судья подходит к ребёнку и его матери. Мальчик весь в синяках и ссадинах. Его мама тоже пострадала. Потому что руки женщины покраснели от удержания. Дредд приседает, осматривая каждого. Он видит, что оба сильно пострадали, но, к счастью, жить будут.

В следующий момент Джозеф замечает пустую повозку, стоящую неподалёку. Рядом с ней растерянно стоит её владелец, пожилой мужчина с добрым лицом.

Дредд подходит к человеку.

— Нужна помощь, — говорит он, указывая на пострадавших и парализованных солдат.

Мужчина, быстро поняв ситуацию, кивает:

— С радостью помогу, господин Судья!

— Тацуми, — обращается Дредд, — помоги мне.

Юный мечник, всё ещё находящийся под впечатлением от увиденного, мгновенно подчиняется. Вместе они поднимают тяжёлые, безжизненные тела солдат и аккуратно укладывают их в повозку. Затем Судья помогает женщине и её дрожащему ребёнку сесть туда же. После этого Дредд и Тацуми сами садятся рядом с ними.

— К ближайшему лазарету, быстро, — приказывает Джозеф кучеру.

Пожилой мужчина, тряхнув вожжами, послушно направляет повозку вперёд. На лицах горожан, наблюдавших за всем, теперь читаются не только страх, но и глубокое облегчение, аплодисменты возобновляются. Тацуми смотрит на мальчика и его мать, затем на Дредда. Он видит, как закон работает, защищая слабых и наказывая виновных. Впервые за долгое время юноша чувствует себя на правильном пути.

Вскоре...

Повозка останавливается у дверей лазарета — строгого, чистого здания. Кучер ловко осаживает коней. Дредд, не тратя времени, первым выходит из повозки. Его движения точны и лишены суеты. Он бережно, но твёрдо, берёт на руки пострадавшую женщину, которая едва держится в сознании.

Тацуми, видя пример Судьи, осторожно поднимает семилетнего мальчика, стараясь не причинить ему ещё больше боли. Лицо ребёнка бледно. Он всхлипывает от боли, прижимаясь к деревенскому фехтовальщику.

Джозеф и Тацуми несут людей к входным дверям, которые распахиваются перед ними. Внутри лазарета царит строгий порядок. Несколько медиков в белых халатах, увидев Судью Дредда, мгновенно вытягиваются по стойке «смирно», их лица выражают смесь уважения и страха. Они прекрасно помнят, как их коллегу Дредд жёстко осудил за отказ спасать жизнь бедной девушки.

— Осмотрите пострадавших, — голос мужчины в шлеме звучит чётко и властно, — и позаботьтесь о них. Оба нуждаются в немедленной помощи. Их жизни в ваших руках.

— Есть, господин! Приступаем немедленно! — отвечает старший медик, кивая и указывая на свободные койки.

Дредд и Тацуми, оставив пострадавших на попечении врачей, возвращаются к повозке. Парализованные электрическим разрядом солдаты так и остаются лежать в ней. Их тела всё ещё подёргиваются от остаточных спазмов.

Кучер, видя, что Судья возвращается, молча понимает, что теперь путь лежит ко Дворцу правосудия. Он берёт вожжи и направляет повозку обратно.

Тацуми садится рядом с Джозефом. В его глазах горит желание спасать чужие жизни.

— Господин Дредд, — начинает Тацуми, его голос полон искреннего восхищения, — мне очень понравилось, как вы защитили эту женщину с ребёнком и осудили виновных. Я… я с радостью буду работать вашим помощником. Я хочу быть таким же, как вы!

Судья, не меняя выражения лица, просто смотрит вперёд. Его визор остаётся непроницаемым.

— Каждый делает свой выбор, — коротко произносит он. В голосе мужчины нет ни тени одобрения, ни осуждения. Только факт. — И каждый должен отвечать за свои действия.

Тацуми кивает, принимая слова Судьи. Юноша понимает, что путь не будет лёгким, но теперь он знает, что делать. И рядом с этим грозным, но справедливым человеком, мечник чувствует, что сможет выдержать всё. Повозка мерно катится по улицам, увозя их к Дворцу правосудия, навстречу новому, суровому, но праведному будущему.

Глава 7

Примечание:

В этой главе будут события 4 серии аниме, но тут серьёзные изменения. Дам маленький спойлер перед началом чтения: погибнет не только Занк. Надеюсь, что вам понравится. За отсутствие логики или несостыковки заранее прошу прощения, если вы их найдёте. Приятного чтения.

После последних событий прошло две недели. За это время Тацуми уже привык к Дредду, показав умение быстрой адаптации. Что же касается Саё и Иеясу, к сожалению, они пали от рук девушки по имени Ария и её родителей. Джозеф расстрелял эту семейку за массовые убийства, жесточайшие пытки и эксперименты над людьми. Благодаря возможности личного разговора с генералом Будоу, Дредд быстро организовал поставки еды в деревню Тацуми. Сам юноша вместе с новым наставником начал искоренять преступность. Каждый удивился тому, что Джозеф взял напарника. Он превратил наивного мальчика в убеждённого сторонника закона. Тацуми очень нравится карать виновных, особенно тех, что губят детей. Но пока юноша использует один меч. И сейчас появилась новая проблема. Это палач Занк. Он работал в тюрьме и обезглавливал заключённых. Из-за премьер-министра Онеста столько людей лишились голов, что даже представить страшно. В результате Занк сошёл с ума, украл тейгу «Сэнриган» и превратился в маньяка. Теперь он орудует в столице. Его хотят убить все — Дредд, Судьи, имперцы и «Ночной рейд». Исход очевиден. Осталось лишь узнать, какими потерями всё обернётся.

Империя…

Ночная столица дышит тишиной, лишь изредка нарушаемой далёкими криками торговцев или шелестом ветра между шпилями величественных зданий. Судья Джозеф Дредд шагает размеренно и бесшумно. Его визор сканирует каждый тёмный переулок и каждое мерцающее окно. С ним рядом идёт Тацуми. В домах, выстроившихся вдоль улиц, горит свет — тёплые жёлтые пятна на чёрном фоне, знаки чьей-то бодрствующей жизни.

Дуэт проходит ещё один квартал, и Дредд останавливается у старой скамейки, примостившейся у стены фонтана, из которого сейчас не льётся вода.

— Перерыв, — глухо произносит Джозеф.

Тацуми кивает. За два часа ночного патрулирования ноги уже немного гудят, а желудок напоминает о себе. Они садятся. Дредд бесшумно достаёт из подсумка два яблока и две бутылки воды.

— Спасибо, сэр, — говорит юноша, принимая угощение.

Яблоко хрустит сочно, а прохладная вода освежает горло. Мечник смотрит на светящиеся окна:

— Здесь так много людей. Все они спят. А мы защищаем их сон. Это… это хорошее чувство.

Дредд откусывает от своего яблока. Его челюсть двигается размеренно под шлемом.

— Чувства — это слабость, — отвечает он безэмоционально. — Есть только закон и его исполнение. Не ради чувств. Ради порядка.

Тацуми задумчиво жуёт, так как уже привык к таким ответам:

— Но ведь когда мы останавливали тех бандитов, которые хотели ограбить лавку, или когда вы… то есть мы расстреляли Арию… разве вы не чувствовали… удовлетворения? Что справедливость восторжествовала?

Джозеф замедляет жевание. Его визор остаётся неподвижным.

— Закон был исполнен, — говорит Судья. — Это долг. Удовлетворение здесь не уместно. Если ты ищешь его, то это эгоизм. Закон выше личных пристрастий. Он равнодушен. И ты тоже должен быть равнодушен, чтобы исполнять его правильно.

Тацуми опускает взгляд на своё яблоко. Слова Дредда всегда резки, но всегда содержат истину, которую юноша постепенно начинает понимать.

— Я понял, сэр. Просто… когда видишь, как страдают невинные, особенно дети… это так злит. И хочется, чтобы те, кто это делает, получили по заслугам.

— Это естественная реакция, — соглашается мужчина в шлеме. — Но она должна быть управляемой. Ярость затуманивает рассудок. Закон не терпит ошибок. Особенно в правосудии. Ты хорошо показал себя за эти две недели. Быстро адаптировался. Это ценно.

Лицо Тацуми на мгновение озаряется гордостью:

— Я стараюсь, сэр. Мне… мне это очень нравится. Искоренять зло. И помогать людям. Я помню слова, что вы говорили о столице, о хищниках. Теперь вижу их каждый день.

— И ты должен научиться видеть их до того, как они покажут зубы, — заключает Джозеф, откусывая последний кусок яблока. Он встаёт. — Перерыв окончен.

Тацуми быстро доедает своё яблоко и ставит пустую бутылку на скамейку. Юноша поднимается следом. Ночь ещё долгая, а порядок в городе сам себя не поддержит.

В это же время...

Пока Дредд и Тацуми возобновляют свой патруль, по многим дорогам столицы медленно бродят имперские патрули. Солдаты в безупречно белых униформах, с блестящими нагрудниками и шлемами, несут наготове огнестрельное оружие. Их шаги отбивают монотонный ритм на каменных плитах. Они выглядят как безликие стражи порядка. Количество бойцов лишь подчёркивает тревогу, висящую в воздухе. Никто не хочет столкнуться с безумным палачом Занком.

В разных частях города, словно тени, скользят и члены «Ночного Рейда», их движения гораздо более бесшумные.

В одном из старых, заросших переулков, где свет фонарей едва пробивается сквозь арки, движутся Акаме и Лаббок. Девушка, одетая в свой привычный тёмный наряд, бесшумна, как хищница. Её красные глаза внимательно осматривают каждый закоулок. Рядом с ней юноша с зелёными волосами, который не теряет своего обычного шутливого настроя, хотя глаза парня остры и сосредоточены.

— И всё-таки, Занк — это не тот, кого хочется встретить тёмной ночью, верно, Акаме? — тихо говорит Лаббок, его голос едва слышен. — Даже по моим меркам, спятивший палач с тейгу — это перебор.

Мечница коротко кивает:

— Он опасен. «Сэнриган» даёт ему преимущество. Мы должны действовать быстро.

— Ну да, — боец с нитями растягивает слова. — «Сэнриган»… В тюрьме он использовал его, чтобы заранее видеть, куда катится голова. Теперь он, наверное, видит, куда катится вся столица. Надеюсь, он не видит, о чём я сейчас думаю, иначе получу ещё один удар по голове от тебя.

Акаме лишь слегка поворачивает голову. Её взгляд пронзителен:

— Сосредоточься, Лаббок. Не время для шуток. Занк убивает невинных.

— Я сосредоточен, я сосредоточен! — быстро отзывается боец, поднимая руки. — Просто пытаюсь разрядить обстановку. А так, мои нити уже везде. Он не проскользнёт.

Тем временем...

В более оживлённом районе, где ещё работают таверны и подвыпившие горожане бредут по домам, патрулируют Булат и Леоне. Молодой воин, в своём мощном тейгу «Инкруцио», выглядит как стальная скала, внушающая трепет даже самым отчаянным. Блондинка, в своей повседневной одежде, но с тейгу «Львиный фураж» активированным, чувствует себя здесь как рыба в воде. Её дикие кошачьи глаза осматривают толпу.

— Что-то слишком тихо для такого вечера, — рычит Леоне, потягиваясь. — Или Занк уже всех напугал до смерти, или он прячется так, что и тени не найдёшь.

— Затишье перед бурей, подруга, — басовито отвечает Булат, его голос звучит из-под шлема. — Занк не будет прятаться вечно. Он ищет следующую жертву. И мы должны найти его первыми.

— А я бы хотела с ним поиграть, — девушка ухмыляется, обнажая чуть более острые клыки. — Что-то давно не было достойных драк. Все эти мелкие бандиты, да коррумпированные чиновники… Скучно.

— Не недооценивай его, — предупреждает Булат. — Тейгу делает его опасным. Да и его безумие… это не просто маньяк. Он в своей голове уже палач для всего мира.

В это же время...

На крышах одного из высоких кварталов, где открывается вид на большую часть города, расположились Майн и Шелли. Девушка-стрелок, с тейгу «Тыква» наготове, сканирует улицы через оптический прицел. Её розовые волосы развеваются на ветру. Другая леди-линчеватель, со своими огромными ножницами «Экстаз» на плече, сидит рядом. Её взгляд обычно рассеян, но сейчас предельно сосредоточен.

— Ничего, — ворчит Майн. — Ничегошеньки! Этот псих словно сквозь землю провалился. Может, он уже успел кому-то голову отрезать и теперь празднует в канализации?

— Не будь так пессимистична, — мягко говорит Шелли, поправляя очки. — Мы найдём его. У него есть свои мотивы, даже если они безумны.

— Мотивы? У него один мотив — отрезать головы! — фыркает Майн. — И мне это совсем не нравится. Представляешь, что он может сделать с невинными? Мы должны его остановить, пока он не натворил ещё больше бед.

«Ночной Рейд» продолжает дозор. Каждый член команды сосредоточен на своей задаче. В воздухе висит напряжение. Занк где-то здесь, и каждая пара знает, что их встреча с безумным палачом неизбежна. Вопрос лишь в том, кто найдёт его первым, и какую цену придётся заплатить за эту встречу.

На одной из самых высоких крыш столицы, откуда город кажется игрушечным лабиринтом, стоит фигура, облачённая в истрёпанные лохмотья. Это палач Занк. Его голова запрокинута, а на лбу, словно третий глаз, светится жутковатым зелёным светом тейгу «Сэнриган». Он видит потоки энергии, мысли, предчувствует движения. И сейчас, благодаря своему тейгу, маньяк замечает практически всё. Его взгляд, пропитанный безумием, скользит по улицам. Палач видит бронированную фигуру Дредда и идущего рядом с ним Тацуми — юнца, в чьей душе горит ещё неукрощённый огонь. Занк видит тени «Ночного Рейда», мелькающие по крышам и в тёмных переулках, — Акаме, Лаббока, Булата, Леоне, Майн, Шелли. Злодей знает, что они ищут его. И эта мысль наполняет его искренней, извращённой радостью. Занк больше не просто палач тюрьмы. Он теперь — вершитель своей собственной, безумной справедливости.

— О, как же долго я ждал… — шепчет маньяк хриплым голосом. — Все хотят меня убить. Все жаждут моей головы. Но кто… кто достоин забрать её? Или чьи головы станут следующими, дабы утолить мою жажду?

Взгляд убийцы останавливается на патруле Судей. Четыре фигуры в тёмной форме, идущие по широкой освещённой улице. Он замечает в них не просто блюстителей закона, а тех, кто олицетворяет прогнившую систему, которая сделала его таким. И, что самое важное, палач видит в них силу. Не такую, как у Дредда, но достаточную, чтобы поиграть.

— Судьи… — Занк усмехается. — Те, кто отправлял мне головы на серебряном подносе. Пришло время вернуть должок.

Он выбирает четверых. Судья Каин, мужчина средних лет с суровым лицом и заметным шрамом на щеке, который, кажется, выжил после какой-то схватки. Рядом с ним идёт молодая, но уже жёсткая Судья по имени Эрин. Её светлые волосы собраны в строгий хвост. Третий — Судья Марк, коренастый мужчина с тяжёлым взглядом, постоянно потирающий рукоять собственного «Законника». И четвёртый — высокий, худощавый Судья Лиам, который кажется немного нервным, постоянно оглядываясь по сторонам.

Занк, прищурившись, активирует «Сэнриган» на полную мощь. Зелёное свечение вокруг его глаза усиливается, и он видит их будущие движения, потенциальные действия и даже страхи. Идеальные цели для разминки перед встречей с кем-то действительно сильным.

Тем временем...

Дредд и Тацуми продолжают свой путь по освещённым улицам. Броня Судьи кажется ещё более монументальной в мерцающем свете фонарей. Юноша идёт рядом с наставником. Его взгляд скользит по окрестностям, выискивая что-то, что нарушит монотонный ритм ночи.

— Сэр, — начинает Тацуми, голос чуть тише обычного, словно боец сомневается, стоит ли задавать этот вопрос. — Вы говорили о «Ночном Рейде». Если я… если я столкнусь с ними… Что мне делать? Я имею в виду… если буду один?

Дредд не замедляет шага, его визор остаётся устремлённым вперёд:

— Беги.

Мечник моргает:

— Бежать? Но… но разве это не трусость? Я же Судья… то есть помощник Судьи.

— Ты не имеешь тейгу, — бесстрастно отвечает Джозеф. — А они имеют. Ты не подготовлен к такой схватке. Их цель — Империя, а не конкретный Судья. Ты можешь быть помехой или просто жертвой. Бегство — не трусость, а тактическое решение, когда силы неравны. Закон не требует бессмысленной гибели. Он требует исполнения. И для этого ты должен оставаться живым.

Тацуми опускает взгляд. Слова Дредда бьют по нему, как пощёчина, но в них, как всегда, есть неоспоримая логика.

— Значит, я всё ещё слаб… — в голосе юноши проскальзывает разочарование. — А ведь думал, что за эти две недели стал сильнее.

— Ты и стал сильнее, — соглашается мужчина в шлеме, и это звучит как констатация факта, а не утешение. — Но сила не измеряется одним лишь умением махать мечом. Сила — это знание собственных пределов и принятие верных решений. Это опыт. Он всегда приходит со временем.

Фехтовальщик кивает. Он всё прекрасно понимает. Но внутри остаётся горький осадок от осознания собственной беспомощности перед лицом тех, кто обладает тейгу.

— А вы, сэр? — Тацуми набирается смелости. — Что вы будете делать, если столкнётесь с членом «Ночного Рейда»?

Джозеф останавливается. Он поворачивается к ученику. Его визор, кажется, проникает в самую суть юноши.

— Все члены «Ночного Рейда» действуют вне закона, — произносит Дредд, и каждое слово звучит тяжело, как приговор. — Они — преступники. Нарушители порядка.

Носитель Великой Колесницы делает паузу, и воздух вокруг них, кажется, сгущается:

— Я арестую их. Если будут сопротивляться, казню на месте. Закон превыше всего. Мотивы не имеют значения. Только действия. А их действия — это преступления против Империи.

Тацуми смотрит на наставника, поражённый такой бескомпромиссностью. Он всегда знал, что Дредд суров, но эта фраза, произнесённая с такой ледяной решимостью, производит сильное впечатление.

— Даже если… они сражаются за то, что считают правильным? — едва слышно спрашивает каштановолосый парень.

— Закон не имеет исключений, — отвечает Джозеф глубоким и непреклонным голосом. — Правильность определяется законом. Не личными убеждениями. Если ты нарушаешь закон, ты преступник. И тебя ждёт правосудие.

Судья отворачивается и вновь начинает двигаться. Тацуми, ощущая тяжесть слов Дредда, послушно следует за ним. Он понимает, что его путь в качестве помощника Судьи — это путь постоянного выбора, постоянной борьбы не только со злом внешним, но и с собственными представлениями о справедливости. И этот путь только начинается.

Спустя немного времени...

Четверо Судей, Каин, Эрин, Марк и Лиам, движутся по широкой улице. Их шаги размеренны, а взгляды сосредоточены. Вдруг с крыши одного из высоких зданий, словно тёмная тень, спрыгивает фигура. Это Занк. Он приземляется прямо посреди патруля с глухим ударом. Из его запястий мгновенно выскакивают длинные, острые лезвия, сверкая в свете уличных фонарей. На лбу Занка жутковато пульсирует зелёный тейгу «Сэнриган».

— Внимание! Атака! — кричит Каин, мгновенно выхватывая «Законник». — К бою! Формация!

Судьи, закалённые в боях, быстро реагируют, занимая оборонительные позиции. Их пистолеты нацелены на Занка. Но палач лишь зловеще ухмыляется. Его «Сэнриган» уже сканирует врагов.

— О-о-о… — хрипло тянет маньяк, его безумные глаза блестят. — Какие интересные игрушки у вас припрятаны. Осколочные… газовые… и даже оглушающие гранаты. Неплохо, неплохо. Вы думали, я этого не увижу?

Судьи замирают. Их лица бледнеют под шлемами. Страх, холодный и липкий, проникает в души. Занк наслаждается этим ужасом.

— Мой «Сэнриган»! Он видит всё! Каждое ваше движение ещё до того, как вы его сделаете! Каждую вашу мысль! Ваше сердцебиение! Ваше дыхание! Ваш страх! Он покажет мне, как ваши головы покатятся по улице!

Паника нарастает. Судьи переглядываются. Уверенность каждого тает на глазах.

Каин понимает, что с таким настроем блюстители закона обречены. Он не может позволить им пасть в страхе. Нужен отвлекающий манёвр. Резким движением воин достаёт из подсумка две осколочные гранаты.

— Всем назад! — рявкает командир патруля, а затем, игнорируя опасность, бросает боеприпасы высоко в ночное небо.

Занк видит намерение врага. Его глаза расширяются от предвкушения. Он уже готов рвануть вперёд, чтобы остановить Каина.

Но в этот момент Лиам, худощавый Судья, который постоянно оглядывался, совершает свой последний поступок. Он бросается вперёд, прикрывая Каина собственным телом, блокируя путь Занку. Палач, не замедляя движения, пронзает недруга выдвижными лезвиями насквозь. Кровь фонтаном брызжет из груди Лиама, и тот падает на землю, издав лишь хриплый вздох.

Каин, не оборачиваясь, уже стреляет из своего «Законника». Пули уничтожают гранаты в воздухе.

Два оглушительных взрыва разрывают ночную тишину, озаряя улицу вспышками оранжевого пламени и разбрасывая осколки. Звук эхом разносится практически по всему городу, заставляя многих горожан вздрогнуть в своих постелях. «Ночной Рейд», Дредд и Тацуми, имперские патрули — все услышали этот мощный хлопок.

Занк, стоящий над телом Лиама, лишь безумно смеётся. Взрыв не причиняет ему вреда, лишь подтверждает, что эти Судьи — достойные жертвы.

— Ха-ха-ха! Великолепно! — хрипит психопат, его взгляд останавливается на Каине, Эрин и Марке, которые теперь стоят в окружении обломков и пыли. — Но это ничего не изменит! Вы все мои!

Занк идёт в атаку на трёх вооружённых блюстителей закона.

Тем временем...

Дредд и Тацуми, идущие по одному из кварталов, мгновенно останавливаются. Визор Джозефа фокусируется.

— Звук взрыва, — глухо произносит Джозеф. — Осколочные гранаты.

Тацуми напрягается:

— Это… это «Ночной Рейд»? Или Занк?

Судья не отвечает. Вместо этого он активирует свой тейгу. Тело Джозефа начинает мерцать синим светом. Прямо на его броне, словно вырастая из неё, появляются дополнительные элементы. Синие, сияющие доспехи облегают конечности, утолщают грудь. Внешность Дредда меняется, но холодная, бесстрастная решимость остаётся прежней.

— Как здорово! — только и успевает выдохнуть Тацуми, поражённый.

Джозеф, уже полностью облачённый в сияющие доспехи «Великой Колесницы», делает шаг к напарнику. Прежде чем юноша успевает понять, что происходит, Судья подхватывает его на руки. Движение Дредда точное и сильное. Он держит Тацуми так, словно тот весит не больше пёрышка.

— Держись, — коротко произносит мужчина в синих доспехах.

Тацуми инстинктивно обхватывает шею Судьи. Сердце парня колотится от изумления и страха. В следующий миг мощный толчок отрывает дуэт от земли. «Великая Колесница» активируется, и Дредд, держа юношу на руках, резко взмывает в небо. Ветер свистит в ушах. Земля под ними стремительно удаляется. Тацуми зажмуривается, чувствуя невероятный прилив адреналина. Они набирают высоту с потрясающей скоростью. С высоты птичьего полёта город расстилается внизу, словно огромная, мерцающая карта. Огни домов превращаются в крошечные точки, улицы — в тонкие нити. Тацуми открывает глаза и видит панораму, которая захватывает дух. Где-то там, внизу, идёт бой.

Дредд, словно хищник, парящий над добычей, сканирует город в поисках источника взрыва. Его тейгу позволяет видеть сквозь дым и пыль, определять точное место происшествия.

— Там, — глухо произносит мужчина, указывая рукой в сторону, где над крышами домов поднимается лёгкий дымок. — Судьи вступили в бой. И это не «Ночной Рейд». Это Занк.

Тацуми, всё ещё держащийся за наставника, смотрит туда, куда указывает Судья. Его лицо преображается:

— Значит, мы летим туда? Мы поможем им?

— Мы исполним закон, — бесстрастно отвечает Дредд, чей голос, усиленный тейгу, звучит ещё более грозно. — Занк — беглый преступник. Он будет остановлен.

«Великая Колесница» устремляется в указанном направлении, прорезая ночной воздух с невероятной скоростью, оставляя за собой лишь синий след энергии. Тацуми, несмотря на опасность, чувствует в себе одновременно и страх, и какой-то дикий восторг от полёта и осознания того, что он летит навстречу настоящему правосудию, рядом с тем, кто воплощает его в жизнь.

В это время...

Акаме и Лаббок, Булат и Леоне, Майн и Шелли — все, кто минуту назад патрулировали свои участки, теперь буквально летят по крышам и улицам, быстро сходясь в условленном месте — на тёмной, никем не посещаемой площади в заброшенном квартале.

— Что это было?! — выпаливает снайпер, её «Тыква» нацелена на горизонт.

— Взрывные гранаты, — спокойно, но серьёзно отвечает брюнетка, чей взгляд устремлён в сторону, откуда донёсся звук. — Это Занк. Я уверена.

— Значит, он начал свою охоту, — рычит блондинка, её кошачьи глаза горят в темноте. — И, похоже, с Судей.

— И, конечно же, этот чёртов Судья Дредд тоже в курсе, — добавляет юноша с зелёными волосами, поправляя свои очки. — Его наверняка слышали. И не сомневаюсь, уже летит туда на своём тейгу «Великая Колесница».

На площади воцаряется напряжённая тишина. Все понимают, что происходит. Цель — Занк. И его тейгу «Сэнриган».

— Кто пойдёт? — спрашивает Акаме, глядя на каждого из своих товарищей. — Занк опасен. И Дредд… точно будет там.

— Я пойду, — без колебаний произносит Булат, его голос звучит уверенно из-под шлема «Инкруцио». — Мой тейгу даёт мне защиту, и я смогу противостоять ему в ближнем бою. Плюс, если Дредд вмешается, броня выдержит его удары.

— И я! — заявляет Шелли, её глаза, обычно такие рассеянные, сейчас полны решимости. — Мой «Экстаз» сможет прорубить даже самую толстую броню. А «Сэнриган» бесполезен, если цель не может двигаться. Я смогу его заблокировать или…

Леоне одобряюще кивает:

— Логично. Булат — наш танк, а Шелли сможет его быстро нейтрализовать.

— А мы? — спрашивает Майн, нетерпеливо постукивая по «Тыкве». — Нам что, смотреть со стороны?

— Нет, — говорит Акаме, чьи красные глаза вспыхивают. — Имперские патрули будут повсюду после такого взрыва. Судьи тоже. Наша задача — не дать им помешать Булату и Шелли. Мы будем их отвлекать.

— Значит, нам предстоит ещё одна весёлая ночка, — усмехается блондинка, разминая плечи. — Уничтожать имперцев и Судей… Моя любимая работа.

— А Лаббок? — спрашивает Майн. — Что ему делать?

Акаме поворачивается к юноше:

— Лаббок, ты возвращаешься в убежище. Ты умеешь скрываться и быстро передвигаться. Твои нити будут полезны, если понадобится вытащить кого-то из-под огня. И ты должен собрать информацию о том, что происходит в городе.

Лаббок вздыхает:

— Всегда я самый умный и самый полезный… Ладно, убедили. Только не забудьте мне потом всё рассказать, а то чувствую, пропущу самое интересное.

— Не пропустишь, — обещает Акаме. — Просто сделай свою работу.

Члены «Ночного Рейда» быстро обмениваются последними взглядами. У каждого в глазах читается решимость. Они знают, что сегодняшняя ночь будет важной.

— Тогда… за справедливость! — говорит Булат, и его слова звучат как клятва.

— За Революцию! — Леоне улыбается.

Товарищи разделяются. Булат, облачённый в доспехи «Инкруцио», и Шелли, с огромными ножницами «Экстаз» за спиной, устремляются в сторону взрыва. Акаме, Леоне и Майн расходятся в разные стороны, готовые к схваткам с имперскими патрулями и Судьями, которые не замедлят появиться. Лаббок бесшумно исчезает в тенях, направляясь обратно в убежище. Каждый из них знает свою роль в этой смертельной игре, развернувшейся под покровом ночи.

Вскоре...

На залитой мертвенным светом уличных фонарей площади творится кровавая расправа. Палач Занк, с безумной ухмылкой на лице, стоит над телами поверженных Судей. Лиам, Эрин и Марк лежат в неестественных позах. Их жизни оборваны выдвижными лезвиями маньяка. Лишь Каин, тяжело раненый, хрипит, валяясь на земле. Его «Законник» выбит из рук, а шрам на щеке пульсирует от боли. Он смотрит на Занка, смирившись с неизбежным.

— Что ж, Каин, — хрипит палач, поднося окровавленные лезвия к горлу Судьи. — Хорошая попытка. Но все головы рано или поздно окажутся на эшафоте. Твоя — следующая!

Палач замахивается, готовясь нанести смертельный удар. Но в этот момент раздаются два оглушительных выстрела, слившихся в единый раскат грома.

Тело Занка внезапно разрывает на куски. Из-за угла ближайшего здания, словно призрак, выходит Дредд в сияющих доспехах «Великой Колесницы». В каждой руке он держит по «Законнику», из которых ещё идёт дымок. Выстрелы были точными, беспощадными и смертоносными. Палач, ещё секунду назад торжествующий, превращается в кровавое месиво, разбросанное по улице с помощью разрывных снарядов.

Тацуми, который был за спиной Джозефа, ошеломлённо смотрит на это зрелище. Он потрясён тем, как легко Судья уничтожил такого опасного противника, но в то же время испытывает смешанные чувства.

— Но… сэр… — начинает юный мечник, чей голос дрожит. — Это… был удар в спину.

Дредд, не обращая внимания на останки Занка, опускает свои «Законники». Его визор устремлён на юношу:

— В реальном бою нет места чести, боец. Есть только эффективность. Выживание. Исполнение закона. Победа любой ценой. Честь — это роскошь, которую не может себе позволить закон.

Тацуми замолкает, понимая, что наставник прав, хоть это и идёт вразрез с его представлениями о битве. Судья подходит к Каину, который с трудом поднимает голову.

— Вы спасены, — глухо произносит Джозеф.

— Благодарю, господин Дредд… — хрипит ослабевший воин, с трудом поднимая взгляд. — Я уже... был готов…

В этот момент по улице, привлечённый звуками взрыва и выстрелов, появляется имперский патруль. Капитан солдат, мужчина с испуганным лицом, приближается к месту происшествия.

— Что здесь произошло?! — спрашивает он, его голос срывается от волнения.

— Только что был ликвидирован особо опасный преступник — палач Занк, — бесстрастно отвечает Дредд, указывая на кровавые останки. — Он убил трёх Судей.

Взгляд Джозефа скользит по земле. Блюститель закона замечает среди разбросанных частей тела что-то блестящее. Это зелёный глаз, жутковато мерцающий в свете фонарей — тейгу «Сэнриган».

Тацуми, заметив находку, спрашивает:

— Сэр, что теперь делать с этим… глазом?

Но Джозеф не успевает ответить. Внезапно, словно из ниоткуда, на улице появляются две фигуры. Это Булат, в своей броне «Инкруцио», и Шелли, с огромными ножницами «Экстаз» за спиной. Их взгляды мгновенно останавливаются на Дредде.

— Отдайте тейгу! — басовито и угрожающе произносит воин в белых доспехах. — Оно принадлежит нам.

Носитель Великой Колесницы, не колеблясь, берёт зелёный глаз с земли.

— Тацуми, — приказывает он, не отрывая взгляда от членов «Ночного Рейда». — Возьми это.

Мужчина в синем протягивает тейгу Занка ошеломлённому ученику.

— Капитан, — обращается Джозеф к командиру имперского патруля. — Заберите Судью Каина и отступайте. Тацуми, следуй за ними.

Офицер, потрясённый появлением «Ночного Рейда», но ещё больше — непоколебимой уверенностью Дредда, без колебаний подчиняется. Он отдаёт приказ своим людям. Солдаты быстро подхватывают раненого Каина. Тацуми, всё ещё держа в руках тейгу Занка, послушно отступает вместе с имперским патрулём. Его взгляд невольно задерживается на учителе.

Сам Джозеф, облачённый сияющей броней «Великой Колесницы», разворачивается лицом к Булату и Шелли. Два члена «Ночного Рейда» против одного Судьи. Воздух вокруг них начинает гудеть от напряжения. Битва неизбежна.

Дредд парит в ночном воздухе. Из его доспехов выдвигается длинное, смертоносное копьё. Под ним, на улице, Булат в тяжёлых доспехах «Инкруцио», который призвал своё собственное копьё. Рядом Шелли с огромными ножницами «Экстаз» за спиной. Бывший имперец знает репутацию Судьи Дредда. Девушка с очками, хоть и не встречалась с Джозефом лично, осведомлена о его способностях и тейгу. Лишних слов не нужно. Это битва на выживание.

— Судья Дредд, — басовито начинает Булат. — Мы знаем о вас. Вы караете злодеев, защищаете невинных. Разве наши цели так уж отличаются? Империя гниёт, а вы защищаете её!

Джозеф, не сдвигаясь с места, лишь молча нацеливает свои «Законники» на врагов:

— Закон — это порядок. Вы — анархисты, действующие вне закона. Ваши методы — преступления.

Шелли, выдвигаясь вперёд, смотрит на противника, её обычно рассеянный взгляд становится пронзительным:

— Мне нравится, что вы караете виновных и защищаете невинных. Это правильно! Но вы защищаете систему, которая сама порождает преступников, господин Дредд! Премьер-министр Онест разрушает всё, что дорого людям! Разве не стоит остановить его? Ваш закон — это лишь оправдание для тирании! Вы служите лжи!

— Мой долг — закон, — бесстрастно отвечает мужчина в синем, чей голос глубок и непреклонен. — Не политики, не идеологии. Только закон. И вы, нарушившие его, будете наказаны. Ваши мотивы не оправдывают ваши деяния. Я — закон!

Без дальнейших предупреждений Дредд открывает огонь.

Первая очередь обычных патронов, а конкретно двадцать единиц, обрушивается на Шелли. Она стремительно уворачивается. «Экстаз» отводит пули, которые пронзают воздух в миллиметрах от неё. Джозеф переводит огонь на Булата, который уже бросается вперёд, подняв своё копьё. Джозеф стреляет бронебойными патронами, атаковав десять раз, целясь в сочленения доспеха. Пули с глухим звоном врезаются в броню «Инкруцио», оставляя вмятины, но не пробивая её насквозь. Булат лишь рычит, продолжая сокращать дистанцию.

— Вы не видите, что боретесь не с теми?! — кричит линчеватель, его голос натужен. — Ваша сила могла бы спасти тысячи или десятки тысяч!

Дредд не отвечает. Он выпускает две разрывные гранаты рядом с Шелли. Взрывы поднимают пыль и обломки, заставляя девушку резко отпрыгнуть. Но её движения остаются удивительно грациозными. Судья не использует шокеры, так как они слишком непредсказуемы против тейгу-пользователей.

Булат, наконец, сходится с Джозефом. Копьё «Инкруцио» обрушивается на Судью. Дредд, ловко уклоняясь от прямого удара, выпускает по врагу ещё двадцать бронебойных снарядов, целясь в грудь. Пули пронзают некоторые менее защищённые участки. Булат болезненно стонет, но продолжает атаку. Его копьё скребёт по «Великой Колеснице». Один из ударов приходится по правому наплечнику Джозефа, оставляя глубокую вмятину и вызывая резкую боль в плече. Дредд издаёт глухой стон.

Шелли тем временем уже обошла их и, используя «Экстаз», прорубает себе путь через плотные переулки, создавая за собой завал из кирпичей и пыли. Она ищет момент для внезапной атаки.

— Мы боремся за истинную справедливость и во имя добра! — кричит Булат, чьё лицо под шлемом искажено напряжением. — За людей, которых вы даже не видите!

— Вы прикрываетесь словами, чтобы оправдать убийства! — отвечает Дредд, его голос, усиленный тейгу, звучит ещё более грозно.

Судья расходует оставшиеся двадцать три разрывных и шестьдесят обычных патронов, создавая заградительный огонь, взрывая объекты вокруг них и заставляя отступать. Он стреляет быстро. Его «Законники» изрыгают смертоносный свинец.

Шелли, выскочив из облака пыли, пытается нанести рубящий удар «Экстазом» по спине Дредда. Джозеф чувствует её приближение. Он делает резкий, почти невозможный, кувырок. Лезвия «Экстаза» рассекают воздух в миллиметрах от брони, отсекая лишь маленький фрагмент обшивки с левого бедра. Этого достаточно, чтобы Судья почувствовал острый холод близкой смерти. Он выпускает по Шелли очередь из оставшихся двадцати обычных и пяти разрывных патронов. Девушка в очках вынуждена резко маневрировать, уклоняясь, но несколько пуль всё же задевают её, оставляя царапины на одежде и коже.

Наконец, оба «Законника» Дредда щёлкают пустыми затворами. Все сто обычных, пятьдесят разрывных и пятьдесят бронебойных патронов израсходованы. Наступает короткая, но зловещая тишина. Джозеф убирает пистолеты, а его копьё светится ярче.

— Теперь на равных, Судья! — рычит Булат, его глаза горят.

Носитель Инкруцио бросается на Дредда. Звон стали разносится по ночи. Копьё блюстителя закона сталкивается с копьём линчевателя. Удары мощные, сокрушительные. Каждое столкновение отбрасывает искры. Оба бойца, уже вымотанные предыдущими обменами ударов, сражаются на пределе сил. Доспехи Джозефа кое-где промяты, а «Инкруцио» Булата имеет глубокие борозды.

— Я уважаю вашу силу, Судья! Вашу решимость! — выдыхает молодой воин, отражая очередной удар. — Но я не могу позволить вам остановить нас!

Шелли, видя, что Дредд без огнестрельного оружия, атакует с фланга. Её «Экстаз» свистит, целясь в голову Судьи. Джозеф, блокируя удар Булата своим копьём, делает быстрый разворот. Он едва успевает уклониться от лезвий «Экстаза», которые с жутким скрежетом срезают часть его шлема, обнажая левую щёку. Из пореза начинает сочиться кровь.

— Мы не дадим вам служить тем, кто губит жизни невинных! — кричит девушка в очках, пытаясь повторить удар.

Дредд остаётся непреклонным, продолжая битву, используя лишь броню и копьё.

Проходит четыре минуты. Шелли, осознав, что сражение затягивается, а Джозеф ещё отлично держится, в отличие от линчевателей, принимает решение. Она замечает ряд старых торговых лавок, построенных из дерева и тонкого металла, тянущихся вдоль улицы. Со скоростью молнии, девушка бросается к ним.

— Булат! Отступаем! — кричит владелица «Экстаза».

Не дожидаясь ответа, Шелли обрушивает свои гигантские ножницы на эти постройки.

Дерево, металл и ткани разлетаются в стороны. Девушка прорезает сквозной проход через несколько лавок, создавая за собой густое облако пыли и обломков, которое на мгновение ослепляет. Джозеф вынужден увернуться от летящих кусков, чтобы не быть заваленным. Этого момента достаточно. Шелли, используя хаос, исчезает в ночи. Её силуэт растворяется в клубах пыли.

Дредд, проигнорировав побег девушки, вновь сосредотачивается на Булате. Его лицо, теперь частично обнажённое, выражает лишь беспощадную решимость. Соперники вновь сходятся в смертельном танце. Лезвия лязгают. Булат, несмотря на усталость и раны, наносит мощные удары, пытаясь пробить защиту Судьи. Но Джозеф, хоть и имеет повреждения на собственном теле, обладает нечеловеческой выносливостью. Он парирует и уклоняется. Каждый взмах его копья точен и смертоносен.

Враги обмениваются ещё несколькими ударами. Копьё Булата оставляет глубокую царапину на боку «Великой Колесницы», а копьё Дредда, пробив небольшую трещину в наплечнике «Инкруцио», вонзается в плечо линчевателя. Тот хрипит, но не отступает. Затем, собрав последние силы, Джозеф делает выпад, который противник не ожидает. Копьё Судьи пробивает броню Булата и попадает прямо в сердце. Член «Ночного Рейда» замирает. Копьё выпадает из его рук. Он сам тяжело оседает. «Инкруцио» начинает тускнеть и исчезать.

— Да... здрав... ствует... Революция! — хрипит Булат, его голос становится всё тише. Он смотрит на Дредда, в его глазах нет ни страха, ни ненависти, лишь усталость и неугасимая надежда.

С этими словами тело линчевателя обмякает, а «Инкруцио» полностью деактивируется, оставляя его обычным человеком, лежащим мёртвым на улице.

Джозеф стоит над поверженным противником. Его броня «Великой Колесницы» начинает мерцать, а затем медленно опадает, исчезая. Судья остаётся в своей обычной, побитой униформе. На его теле видны множественные раны: порез на щеке, глубокие вмятины на броне, кровь, пропитывающая ткань. Дредд сделал своё дело. Измотанный до предела, блюститель закона делает шаг, затем ещё один, и его колени подгибаются. Он падает на землю, теряя сознание.

В этот момент, словно из ниоткуда, на месте битвы появляется Тацуми. Юноша ослушался приказа наставника и вернулся. Увидев разрушения, мёртвого Булата и тело Судьи, мечник с ужасом выкрикивает:

— Господин Дредд!

Тацуми бросается к нему, падая на колени рядом с Джозефом. Его фехтовальщика дрожат, когда он осматривает раненого Судью, пытаясь понять, жив ли его учитель. К счастью, Дредд просто без сознания.

Глава 8

Примечание:

В этой главе важные роли сыграют сразу три персонажа - Дредд, Тацуми и Судья Каин. Надеюсь, что вам понравится, что они сделают здесь. Сюжет оригинальный и не связан с аниме или мангой. Кроме того, появится персонаж, которого, возможно, многие из вас захотели бы увидеть - это Эсдес, только пока в эпизодической роли. Но, думаю, вам понравится момент, когда Дредд её впервые увидит. И надеюсь, что его деяния в этой главе вас не разочаруют. Напоминаю, что Дредд - сторонник закона и служит Империи. Приятного чтения.

После последних событий прошла неделя. За это время на всю Империю прогремела новость о том, что Судья Дредд уничтожил члена «Ночного рейда». Этому обрадовались все — и Онест, и Будоу, и Макото, и прочие имперцы. Мятежники, конечно, были опечалены, ведь потеряли весьма ценного союзника. Надженда, Акаме, Леоне, Майн, Шелли и Лаббок теперь имеют личный мотив для расправы с Судьёй Дреддом. Однако линчеватели понимают, что нельзя спешить. За неделю Джозеф оправился от ран, но не без помощи медиков, конечно. Тацуми оказался совместим с Инкруцио, а Каин смог контролировать Сэнриган. Дредда прямо заваливали поздравлениями, пока тот лечился в лазарете. Ему предложили в качестве награды двадцать тысяч золотых, прямо как во время личной встречи с императором. Джозеф оставил себе и Тацуми по одной тысяче монет, а остальные попросил Будоу потратить на улучшение жизни мирного населения. Когда носитель Великой Колесницы наконец-то выписался из лазарета, он сразу вернулся к работе. Пускай удалось лишить мятежников ценного союзника и уничтожить особо опасного преступника, до победы ещё очень далеко.

Столица…

Джозеф Дредд, чья массивная бронированная фигура возвышается над золочёным полом, снова стоит в тронном зале. Потолки уходят высоко вверх, украшенные фресками, изображающими имперскую славу, а через огромные окна льётся мягкий свет. В центре зала, на богато украшенном троне, сидит юный Император Макото. Его хрупкость лишь подчёркивается величием окружения. Рядом с ним стоит премьер-министр Онест, тучное тело которого еле помещается в одеждах, а хитрый взгляд бегает по комнате. Неподалёку, как гранитная скала, застыл генерал Будоу в своих внушительных доспехах. Взгляд блондина строг и проницателен.

Император Макото, с воодушевлением, обращается к Дредду:

— Судья Дредд! Мои советники доложили о ваших невероятных подвигах! Вы не только уничтожили безумного палача Занка, но и сумели одолеть одного из самых опасных членов «Ночного Рейда» — Булата! Я восхищён вашей силой и преданностью Империи! Вы — настоящий герой!

Глаза Джозефа под визором остаются нечитаемыми. Он стоит абсолютно неподвижно, а его «Законники» висят на поясе.

— Я просто делаю свою работу, ваше величество, — глухо произносит Судья без единой тени гордости. — Наказываю тех, кто нарушает закон, и защищаю народ Империи.

Премьер-министр Онест, с фальшивой улыбкой, кивает:

— Ох, господин Дредд, вы как всегда слишком скромничаете. Ваша доблесть очевидна, и Империя никогда не забудет ваших заслуг. Не каждый осмелится бросить вызов тем, кто угрожает нашему государству.

Будоу, в свою очередь, делает шаг вперёд. Его голос звучит глубоко и авторитетно:

— Судья, от имени имперской армии, я лично благодарю вас за исполнение долга. Уничтожение таких опасных преступников, как палач Занк и мятежник Булат, — это огромная заслуга. Ваша эффективность не знает равных.

Дредд лишь немного наклоняет голову:

— Я просто делаю свою работу, генерал.

Будоу кивает:

— Именно поэтому у меня есть для вас особая миссия, Судья. Ваша уникальная способность к быстрым и решительным действиям необходима сейчас, как никогда. Революционеры усиливают сопротивление в некоторых регионах Империи. Их действия приводят к хаосу и разрушению. Страдает мирное население. Я приказываю вам помочь имперским силам подавить это сопротивление в четырёх ключевых регионах. Точные координаты и детальные доклады о ситуации на местах будут предоставлены. Имперская армия защищает свою страну, а революционеры, нарушающие закон, будут остановлены. Вы с этим справитесь.

— Принято, — коротко отвечает Дредд. — Будет исполнено.

Напряжённая тишина снова повисает в зале, но разговор ещё не закончен. Внезапно все слышат тяжёлый топот и лязг брони. Двери тронного зала распахиваются, и в проходе появляется Эсдес. Её леденящая аура заполняет пространство. За ней следуют «Три зверя»: Ливер, Дайдара и Няоу.

Дредд медленно поворачивается. Его визор сканирует прибывших. Он оценивает их мощь и статус. Понимая, что эти люди здесь с докладом, Джозеф бесшумно отходит в сторону, занимая место чуть дальше от центра, у стены.

Эсдес и её спутники останавливаются на почтительном расстоянии от трона. Садистка, с идеально прямой осанкой, изящно преклоняет колено. Ливер, Дайдара и Няоу делают то же самое.

— Ваше величество, — голос девушки-генерала, несмотря на мягкость, звучит остро, как лёд. — Докладываю. Мятежники на севере пали. Сопротивление полностью подавлено. Их командиры уничтожены. Регион вновь под полным контролем Империи.

Макото, его лицо озаряется радостной улыбкой, хлопает в ладоши:

— Прекрасно, генерал Эсдес! Просто великолепно! Вы, как всегда, превосходите все ожидания! Ваша верность и сила — бесценны для Империи! В качестве награды, и в знак моей безграничной благодарности, я повелеваю выдать вам двадцать тысяч золотых! Как и Судье Дредду, который также служит на благо моего народа!

Эсдес поднимается. Её взгляд, прохладный и расчётливый, скользит по залу, задерживаясь на массивной фигуре Джозефа. На её губах появляется лёгкая, почти незаметная улыбка, полная предвкушения.

— Судья Дредд… Легендарный Дредд… Какая честь… — произносит садистка, и её слова звучат не как лесть, а скорее как признание силы, которую она ценит превыше всего.

Мечница протягивает правую руку в крепкой перчатке Джозефа.

Мужчина в шлеме, не изменяя выражения лица, отвечает взаимностью. Его бронированная рука сжимает её в твёрдом, уверенном рукопожатии. Это не просто обмен любезностями, это встреча двух сил, двух воплощений несгибаемой воли.

После рукопожатия Дредд медленно отстраняется.

— Мне пора выполнять свою работу, — глухо произносит он, его взгляд скользит по каждому присутствующему в зале — от юного Императора до хитрого Онеста. В его словах нет угрозы, но есть непоколебимая истина. — Я уничтожу любого нарушителя закона, вне зависимости от звания, титула и происхождения.

Судья внимательно рассматривает премьер-министра, задерживаясь на нём чуть дольше, чем на остальных. Его визор, кажется, проникает сквозь одежду и фальшивую улыбку. Затем, удовлетворённо кивнув Будоу, Джозеф разворачивается. Его массивные шаги, тяжёлые и размеренные, вновь наполняют зал, когда он направляется к выходу. За ним закрываются двери, оставляя за собой ощущение незыблемой, но опасной силы, которая будет служить только закону.

Спустя время...

Дредд уже вернулся во Дворец правосудия. Его бронированные сапоги эхом разносятся по холодным, мраморным коридорам. Строгие линии здания, массивные колонны и безликие статуи Судей создают атмосферу непоколебимого порядка. Воздух здесь пропитан запахом старой бумаги, металла и незримой власти.

У входа в личные апартаменты Дредда ждёт Тацуми. Юноша выглядит повзрослевшим. На его поясе теперь не только его обычный меч, но и тейгу «Инкруцио», которые боец уже начинает осваивать.

— Сэр! — приветствует Тацуми, выпрямляясь по стойке «смирно». — Как прошла встреча?

Дредд останавливается перед ним, его визор остаётся неподвижным:

— Генерал Будоу хочет, чтобы я разобрался с мятежниками в четырёх местах. Координаты будут предоставлены.

Лицо деревенского жителя озаряется решимостью, а его рука инстинктивно ложится на рукоять меча:

— Я готов к бою, сэр! Могу помочь вам в этой миссии! «Инкруцио»… я чувствую, что оно подчиняется мне.

Дредд внимательно осматривает юношу. Его визор задерживается на тейгу помощника, затем на выражении лица напарника.

— Ты ещё слишком слаб для подобного, — глухо произносит Джозеф, и в его голосе нет оскорбления, только констатация факта. — «Инкруцио» даёт силу, но не опыт или неуязвимость. Революционеры — это не уличные бандиты. Я отправлюсь на эту миссию один.

Лицо Тацуми на мгновение омрачается разочарованием, но он быстро собирается. Юноша знает, что с Дреддом бесполезно спорить.

— Раз так, сэр, — говорит мечник, выпрямляя плечи. — Тогда займусь патрулированием столицы. Могу ли взять на себя повышенную ответственность, пока вас не будет? Уверен, после новостей о вашей победе над Булатом, многие мелкие преступники затихнут, но найдутся и те, кто попытается воспользоваться ситуацией. Я обеспечу порядок.

Дредд кивает:

— Согласен. Поддерживай порядок в столице. Любые нарушения — пресекать жёстко. Не забывай, что закон — превыше всего.

— Будет сделано, сэр! — уверенно отвечает носитель Инкруцио.

Джозеф разворачивается и продолжает путь, оставляя Тацуми у входа в свои покои. Миссия ждёт.

Спустя определённое количество времени...

Минуя бескрайние просторы Империи, Судья Дредд прибывает к первому месту назначения. Не высоко в небе, но достаточно заметно, на фоне облачного неба появляется силуэт Великой Колесницы — массивного бронированного костюма, который блюститель закона использует для перемещения и усиления в бою. Джозеф опускается на небольшую поляну, окружённую густым, почти непроходимым лесом.

Это место действительно похоже на идеальное убежище для мятежников. Вековые деревья поднимаются ввысь. Их кроны сплетаются в плотный зелёный купол, сквозь который лишь изредка пробиваются лучи солнца. Под ногами — ковёр из опавшей листвы, мха и корней, создающий мягкий, но ненадёжный покров. Воздух влажен и прохладен, пропитан запахами земли, хвои и чего-то неуловимо дикого.

Дредд, облачённый в Великую Колесницу, — не просто человек, а движущаяся крепость. Каждый его шаг вызывает глухой удар по земле. Визор сканирует окружающее пространство, собирая информацию: плотность растительности, возможные точки засады, следы недавнего присутствия. Разведка докладывала верно: здесь действительно обосновались мятежники, чьи постоянные нападения на караваны стали серьёзной проблемой для Империи. Эти преступники не только грабят, но и дестабилизируют регион, нарушая жизненно важные торговые пути.

Джозеф делает первый шаг в тёмную чащу леса. Сквозь фильтры визора он видит игру света и тени, но ничто не ускользает от внимания носителя тейгу. Его «Законники» плотно сидит в двух кобурах, готовые к мгновенному применению. Дредд движется бесшумно, насколько это возможно для такой махины. Его инстинкты Судьи обострены до предела. Для него это территория, которую необходимо очистить от тех, кто осмеливается нарушить закон. Каждый куст, каждое поваленное дерево могут скрывать угрозу, но Дредд идёт вперёд, готовый встретить любую опасность. Он здесь, чтобы исполнить приказ и восстановить порядок.

Тем временем...

Пока Джозеф погружается в тёмные глубины леса, Тацуми, облачённый в свою обычную одежду, патрулирует залитые дневным светом улицы столицы. Шумный город живёт своей жизнью: торговцы зазывают покупателей, прохожие спешат по своим делам, кареты грохочут по мостовым. Тацуми, хоть и является спутником знаменитого Судьи Дредда, для большинства имперцев остаётся пока что неизвестным юношей. Он внимательно осматривает улицы. Его взгляд цепляется за любую подозрительную активность, пытаясь предотвратить беспорядки, о которых говорил Джозеф.

Внезапно, внимание мечника привлекает тихий, но настойчивый крик из узкого переулка между двумя лавками. Он ускоряет шаг, поворачивает за угол и видит ужасающую картину: два имперских солдата, чья униформа измята, а лица искажены похотью, пытаются силой утащить молодую женщину в тень. Жертва отчаянно сопротивляется, её крики заглушаются их грубым смехом.

Гнев мгновенно вспыхивает в Тацуми. Это прямое нарушение закона, которому он теперь служит, и личное оскорбление справедливости. Юноша не колеблясь призывает силу тейгу «Инкруцио». Яркая вспышка энергии окутывает его, и в следующий миг боец стоит в полном облачении — в величественной белой броне, которая некогда принадлежала Булату. Его силуэт теперь внушителен, а глаза, виднеющиеся сквозь прорезь шлема, горят праведным гневом.

Тацуми решительно шагает к злодеям. Его голос, усиленный бронёй, звучит холодно и бескомпромиссно, разносясь по переулку:

— За попытку группового изнасилования — двадцать лет каторги!

Солдаты, до этого полностью поглощённые своим гнусным делом, замирают. Они поднимают головы и видят перед собой не обычного прохожего, а грозного воина в белой броне. Ужас искажает лица, когда подонки понимают, что их застали.

— П-простите! Мы… мы просто… — начинает один, пытаясь оправдаться.

— Это была… ош... ошибка! — говорит другой, пытаясь отступить. — Мы больше не будем! Клянёмся!

Тацуми не слушает никаких извинений. Для него закон прост и чёток: преступление совершено, наказание неизбежно. Он подходит к ним вплотную. Движения фехтовальщика быстры и отточены. Двумя точными ударами по голове, боец вырубает каждого солдата. Те безвольно оседают на землю. Их тела обмякают.

Не проронив больше ни слова, даже не взглянув на шокированную и напуганную женщину, которая всё ещё не может оправиться от пережитого, Тацуми поднимает бессознательные тела солдат. Он перекидывает их через плечо, словно мешки с мусором, и, не оглядываясь, выходит из переулка, направляясь в сторону Дворца правосудия, чтобы доставить преступников. Его миссия — поддерживать закон.

Одновременно с тем, как Дредд углубляется в лес, а Тацуми восстанавливает порядок на улицах, премьер-министр Онест и генерал Эсдес прогуливаются по роскошным коридорам императорского дворца. Золочёные барельефы, тяжёлые шторы и бесчисленные слуги, бесшумно снующие туда-сюда, создают фон для зловещего разговора. Тучное тело Онеста движется с показным величием, но глаза постоянно бегают, выдавая беспокойство. Эсдес идёт рядом. Её стройная фигура и холодная аура контрастируют с распущенностью старика.

Онест, вдруг, заметно нервничает. Он останавливается у огромного окна, выходящего на имперские сады, и тяжело вздыхает:

— Ох, генерал Эсдес, боюсь, я слишком сильно обеспокоен… Популярность Судьи Дредда… растёт с каждым днём! Народ его боготворит, Император восхищается. Это не сулит нам ничего хорошего. Он становится слишком… значимым.

Эсдес поворачивает голову к союзнику. Её голубые глаза сверкают, как осколки льда. В голосе садистки нет ни капли тревоги, только прагматизм:

— Устранить его? Если он становится помехой, это самый логичный шаг. Мои «Три зверя» могут попробовать.

Онест трясёт головой:

— Нет, генерал! Это невозможно! Ваши «Три зверя»… они, конечно, сильны, но против него... Даже им не справиться! Его броня, оружие… и методы. Он не человек, а буквально ходячий закон!

Эсдес усмехается, тонкие губы слегка изгибаются:

— Значит, я сама займусь этим. Мне всегда нравились сильные противники. Это было бы… интересно.

Онест снова машет рукой. Его лицо выражает панику:

— Погодите, генерал! Не торопитесь! В нём есть польза… большая польза. Он полностью настроен против революционеров, вы сами слышали. Его можно использовать. Пока он занят подавлением мятежей, наши руки свободны. Мы можем направить его мощь на наших общих врагов, а потом… подумаем.

Взгляд Эсдес становится задумчивым. Она прекрасно понимает намёк.

— Если Судья Дредд подавит все мятежи, — медленно произносит девушка, — то я утрачу смысл своей службы. Я слишком люблю битвы, премьер-министр. Мир без сильных противников — это скучный мир.

Онест снова начинает суетиться:

— Нет, нет, Эсдес, такого не произойдёт! Всегда найдутся новые мятежи и угрозы… Но пока Дредд отвлечён, мы можем воспользоваться моментом. Есть несколько… чиновников, которые слишком активно суют свой нос не в свои дела. Их можно устранить, пока внимание императора и Будоу приковано к успехам Судьи. Это позволит нам укрепить собственные позиции.

Эсдес смотрит на старика. В её глазах проскальзывает понимание. Она знает, что Онест всегда стремится к большей власти и всегда нуждается в чьей-то силе.

— Вы снова просите меня о помощи, премьер-министр? — голос садистки звучит как сталь.

Онест расплывается в фальшивой улыбке:

— Это для блага Империи, генерал! И для нашего с вами общего… процветания.

— Хорошо. Я согласна. Но взамен, — Эсдес делает акцент на последнем слове, — в будущем я тоже попрошу об услуге. И вы не сможете мне отказать.

Онест поспешно кивает, видя возможность получить желаемое:

— Конечно, генерал! Я всегда к вашим услугам!

Премьер-министр и девушка-генерал продолжают неторопливую прогулку по дворцу. Их тени скользят по полу, а за внешним спокойствием скрываются интриги и заговоры, плетущиеся в самых высоких эшелонах Империи.

В это время...

На залитых солнцем улицах столицы, пока Тацуми доставляет задержанных солдат во Дворец правосудия, свой патруль несёт Судья Каин. Он восседает на крепкой коричневой лошади. Его фигура в стандартной судейской униформе, только без шлема и с тейгу Занка на голове, выглядит внушительно. «Сэнриган», некогда даровавший бывшему хозяину возможность видеть будущее, теперь слился с Каином, делая движения носителя необычайно точными, а восприятие мира — обострённым. Каин движется неспешно. Его взгляд внимательно сканирует окружающее пространство, регистрируя мельчайшие аномалии в городском потоке.

Вскоре внимание блюстителя закона привлекает нехарактерная тишина, сменившая обычный городской гул, и паника, исходящая от группы людей, спешно прячущихся за бочками и телегами. Из дверей крупного банка вырывается облачко пыли и дыма, а затем — четыре фигуры в рваной, тёмной одежде. Каждый из них сжимает в руках мешки с деньгами и блестящее на солнце оружие: два пистолета, одно двуствольное ружьё и один обрез. Ограбление.

Без промедления Каин осаживает свою лошадь с мягким «Тпру!». Животное послушно останавливается. Судья спрыгивает с седла. Его тяжёлые сапоги глухо ударяют по земле. Правая рука мгновенно выхватывает из кобуры «Законник», чётко и профессионально. Движения мужчины отточены и лишены малейших колебаний.

Голос Каина, усиленный шлемом, разносится по улице, словно приговор, полный непреклонного авторитета, проникающий сквозь шум:

— Вы, грабители! Сдайтесь немедленно! Вы нарушили закон! Не усугубляйте своё положение!

Преступники, ошарашенные внезапным появлением Судьи, на мгновение замирают. Их взгляды мечутся между Каином и мешками с добычей. Молодой парень с обрезом, по имени Мортен, нервно сглатывает. Его сообщник, высокий бородач с двустволкой, которого зовут Харказел, сжимает оружие крепче.

— Судья?! Откуда ты взялся?! — дрожащим голосом выкрикивает один из пистолетчиков.

— Сдаваться мы не собираемся! — рычит Харказел, поднимая ружьё. — Нам есть, что терять!

Каин коротко и холодно отвечает на это:

— Сопротивление будет пресечено.

Первым стреляет Харказел из двустволки. Громкий «БУМ!» сотрясает воздух. Дробь летит в сторону Судьи. Одновременно с этим Мортен поднимает обрез, а пистолетчики, их имена Енап и Хино, начинают беспорядочно палить.

Однако тейгу блюстителя закона работает безупречно. Для Каина мир буквально замедляется. Судья видит каждую крупицу дроби, каждую пулю, предсказывает траектории их полёта ещё до того, как они покинут дуло. Коллега Дредда замечает, как Харказел целится в центр его груди, как Мортен дёргает затвор обреза, как Енап и Хино инстинктивно пытаются занять более выгодные позиции. Это не интуиция, а чёткое знание будущего на несколько мгновений вперёд, дарованное «Сэнриганом». Каин не уворачивается хаотично, а совершает минимальные, выверенные движения, едва отклоняясь корпусом, чтобы оставаться вне зоны поражения. Его тело буквально танцует между пулями.

«Законник» в руке Судьи оживает, выпуская очереди обычных пуль. Каждое нажатие на спусковой крючок — это точное попадание.

Первый выстрел. Пуля пронзает лоб Харказела. Громадное тело грабителя замирает. Глаза злодея стекленеют, а двустволка глухо падает на землю.

Мортен, который только что перезарядил обрез, отчаянно целится. Но Каину удаётся его опередить и выстрелить первым. Пуля попадает преступнику точно в сердце. Он издаёт хриплый вздох и валится рядом с Харказелом.

Енап и Хино, видя, как их сообщники погибли, теперь охвачены паникой.

— Он что… он что, видит будущее?! — кричит первый, чей голос переполнен ужасом.

— Чёрт! Это ненормально! — вопит второй, пытаясь перезарядить пистолет, но его руки дрожат.

Каин неумолим. Судья делает два двойных выстрела. Одна пуля попадает Енапу в плечо, заставляя грабителя взвыть, вторая — пробивает ему голову, когда тот пытается развернуться. Хино получает боевой снаряд в бедро, следующий настигает его, попадая в висок.

Через несколько секунд всё заканчивается. На земле лежат четыре бездыханных тела. Оружие разбросано. Каин остаётся абсолютно невредимым. Ни одна пуля не коснулась его униформы. Он убирает «Законник» в кобуру. Его взгляд неподвижен, оценивающий последствия. Закон исполнен — это самое важное.

Затем, не обращая внимания на перепуганных прохожих, которые только сейчас начинают выглядывать из укрытий, их лица бледны от увиденного, Судья Каин возвращается к своей лошади, легко садится в седло и, не проронив ни слова, словно ничего особенного и не произошло, продолжает патруль по улицам столицы. Еще одно преступление пресечено. Порядок восстановлен.

В это время...

Дредд, облачённый в мощные доспехи Великой Колесницы, медленно, но неумолимо продвигается вглубь густого леса. Каждый шаг блюстителя закона вызывает глухой удар по земле, а внутренние сенсоры, работающие в режиме высокого разрешения, сканируют окружающее пространство с потрясающей точностью. Его визор, словно глаза хищника, пронзает полумрак чащи, выискивая любые признаки скрытой опасности — от едва заметных изменений в текстуре почвы до неестественных теней.

Лес, казавшийся сначала просто глухим, раскрывает собственные смертоносные секреты перед опытным Судьёй. Джозеф обнаруживает и по пути обезвреживает целую серию из семи хитроумных ловушек, расставленных с целью остановить любого незваного гостя. Первой оказывается волчья яма. Она искусно замаскирована, прикрыта ветками, мхом и листвой. Внутри на дне, из-за фильтров термовидения Колесницы, чётко видны заточенные колья, покрытые засохшей кровью. Дредд обходит яму. Его мощная нога в броне лишь слегка сдвигает маскировку, не проваливаясь. Он не тратит силы на полное обезвреживание — лишь на преодоление.

Второй ловушкой оказывается растяжка с колокольчиками. Чуть дальше, между двумя тонкими деревцами, натянута почти невидимая леска. К ней привязаны несколько металлических колокольчиков, которые издадут звон при малейшем натяжении. Но акустические сенсоры Колесницы улавливают малейшее движение воздуха и вибрации. Джозеф замечает её едва заметное натяжение и аккуратно, шаг за шагом, переступает через ловушку.

Третьей встречается качающееся бревно. Это ещё одна растяжка, но на этот раз к ней привязан увесистое, заострённое на конце бревно, подвешенное высоко между двумя стволами и готовое обрушиться с высоты. Лазерный дальномер Колесницы моментально определяет натяжение лески и потенциальную траекторию. Дредд срезает леску одним точным движением копья. Бревно с грохотом падает на землю в нескольких метрах от Судьи, не причинив вреда.

Теперь ловушка-петля. Она четвёртая по счёту. Едва заметная петля из крепкой верёвки, лежащая на земле и ведущая к согнутому молодому дереву. Стоит наступить, и она затянется, подвешивая жертву вверх ногами. Тепловизор Колесницы выделяет её на фоне прохладной земли. Дредд просто обходит опасную зону.

Теперь отравленные дротики. Пятая ловушка — хитроумный механизм, спрятанный в дупле старого дерева. Малейшее прикосновение к рычагу, и несколько отравленных дротиков вылетят из дупла. Джозеф замечает крошечный металлический выступ и характерную для кустарной механики сборку. Он делает шаг в сторону, а затем резким ударом бронированного кулака разбивает скрытый механизм, не давая дротикам вылететь.

Дальше гранаты. Шестая и седьмая ловушки представляют собой две растяжки. Они связаны с примитивными гранатами. Их корпуса едва заметны под слоем листвы. Магнитный сканер Колесницы легко обнаруживает металлические предметы. Дредд переступает через первую растяжку, а вторую осторожно деактивирует, перерезав тонкую проволоку.

Через некоторое время...

Пройдя ещё несколько сотен метров сквозь густой подлесок, Судья улавливает впереди не только слабый запах костра и приглушённые голоса, но и характерный металлический привкус дыма от самодельных патронов. Вскоре деревья расступаются, и перед ним открывается крупный лагерь повстанцев. Это не бандиты, а настоящие мятежники. Их около пятидесяти-шестидесяти человек. Они организованы. Палатки аккуратно расставлены, а по периметру стоят караульные, некоторые на импровизированных вышках. Здесь есть как мужчины, так и женщины, одетые в потрёпанную, но функциональную одежду. Они вооружены разнообразно: кто-то держит старый мушкет, кто-то — более современную винтовку, есть и те, кто опоясан мечами, топорами, кинжалами и даже самодельными гранатами. У костров сидят группы, обсуждают что-то, чистят оружие или ремонтируют снаряжение. В центре лагеря виднеется флаг с символом революции.

Дредд не прячется. Его появление — это демонстрация силы и воли закона. Он останавливается на краю поляны. Его массивная фигура в Великой Колеснице возвышается над повстанцами. Голос Джозефа, усиленный модулятором шлема, разносится по всему лагерю, громогласно и без тени сомнения, заставляя воздух вибрировать:

— Я — Закон! Ваше восстание будет подавлено! Сложите оружие и сдайтесь!

Тишина мгновенно опускается на лагерь. Все умолкают. Глаза людей поворачиваются к огромной фигуре в броне. Несколько секунд длится напряжённое молчание, полное недоверия, страха и ярости. Затем один из повстанцев, пожилой мужчина с седой бородой и винтовкой в руках, по имени Могдаз, кричит:

— Мы не подчиняемся вашему закону, Судья! Ваш закон — это гнёт! Мы боремся за свободу! За нашу землю! Огонь! Уничтожить его!

Без лишних слов, по команде, мятежники начинают отстреливаться. Град пуль, стрел и даже несколько самодельных гранат летят в сторону Дредда. Старые винтовки извергают огонь. Пистолеты щёлкают, издавая резкие звуки. Несколько мятежников с топорами и мечами отчаянно бросаются вперёд, рассчитывая на численное превосходство. Из леса с флангов вылетают стрелы, пущенные лучниками.

Но Джозеф не человек в обычном понимании. Он — само воплощение закона. И Великая Колесница делает его практически неуязвимым для столь примитивного вооружения. Пули с лязгом отскакивают от толстой брони, не оставляя и царапины. Стрелы ломаются, а взрывы гранат лишь слегка сотрясают массивную фигуру Судьи, не причиняя ущерба.

Дредд вступает в битву. Его движения, хоть и массивны, удивительно быстры и точны. Из кобуры на бедре извлекается «Законник». Второй пока не нужен.

Носитель Великой Колесницы начинает с обычных пуль, методично выбивая лучников и стрелков, пытающихся укрыться за деревьями на флангах лагеря. При этом Судья не молчит и громко разговаривает:

— Нарушение общественного порядка и вооружённое сопротивление карается смертью!

Трое лучников падают. Их стрелы летят мимо противника. Следующими падают двое стрелков с винтовками. Попытки сопротивления снайперов заканчиваются так же быстро, как начались. Ствол «Законника» практически не двигается, но пули находят цели с хирургической точностью.

Когда к Судье приближаются повстанцы с топорами и мечами, их глаза горят фанатичной ненавистью, Дредд переключается на иные патроны:

— Шокер!

Джозеф стреляет по врагам. Двое мятежников, бросившихся на блюстителя закона с криками, бьются в конвульсиях. Их тела выгибаются дугой от мощного электрического разряда. Они падают без сознания. Мышцы каждого сведены судорогой. Затем Дредд добивает их обычными пулями. Ещё двое, пытавшихся обойти его, получают заряд из шокера и корчатся на земле. Один из них, молодой парень, пытается что-то сказать, но получает пулю в лоб.

Один из повстанцев, гранатомётчик, пытаясь достать очередную самодельную гранату, не успевает осуществить задуманное. Дредд замечает движение и стреляет. Пуля пробивает мятежнику голову. Его тело падает, а граната выкатывается из рук, не успев взорваться.

Некоторые повстанцы пытаются бежать. Другие отчаянно прячутся за палатками и поваленными деревьями, пытаясь перегруппироваться. Дредд не даёт им ни единого шанса. Он переключается на другие патроны:

— Зажигательные!

Выстрелы прожигают воздух, оставляя за собой огненные шлейфы. Трое беглецов, которые пытались скрыться в чаще, вспыхивают. Их крики наполняют лес, пока они катаются по земле, пытаясь сбить пламя, но бесполезно. Несколько палаток, за которыми пытались укрыться повстанцы, тоже загораются, создавая клубы едкого дыма. Пламя быстро перекидывается на сухую траву.

Мятежники охвачены паникой. Их организованность рассыпается. Они понимают, что перед ними не просто солдат, а нечто гораздо более страшное — неумолимая машина правосудия, которую невозможно остановить. Один из командиров, женщина с боевым топором, отчаянно кричит: «Мы не сдадимся! За свободу!» — и бросается на Дредда, замахиваясь оружием, которое ударяется о нагрудник Колесницы и отскакивает, не оставляя и вмятины. В ответ Джозеф использует разрывные патроны, не желая щадить повстанцев:

— Терроризм карается мгновенной ликвидацией!

Следующие два выстрела разрывают тело женщины на части, разбрасывая её фрагменты по округе. Топор с лязгом падает на землю. Ещё несколько повстанцев, пытавшихся скоординировать сопротивление, постигает та же участь. Тела каждого буквально взрываются от попаданий.

Бой продолжается недолго, но ожесточённо. Дредд, как боевая машина, переключает типы пуль, подбирая оптимальный для каждой ситуации. Он не проявляет ни милосердия, ни колебаний. Каждый выстрел — это приговор. Кровавый хаос заполняет поляну. Судья движется через лагерь, подобно неумолимой силе, устраняя каждого, кто осмеливается поднять на него оружие. Броня Великой Колесницы выдерживает все удары. «Законник» не знает промаха. Крики раненых, запах гари, дым и кровь заполняют пространство. Никто не может скрыться или выжить.

Когда последний повстанец падает, на поляне воцаряется зловещая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием догорающих палаток и стоном ветра в обугленных деревьях. Лагерь мятежников полностью уничтожен. На земле лежат пятьдесят восемь тел, обугленные, изрешечённые пулями. Некоторые разорваны в клочья. Воздух пропитан запахом пороха, дыма и крови. Флаг мятежников валяется на земле, обугленный и истерзанный.

Дредд осматривает поле битвы. Его визор сканирует мёртвых. Он удовлетворенно кивает. Закон исполнен. Без промедления, без лишних слов, Судья уходит.

Тем временем...

Пока Джозеф оставляет за собой разрушенный лагерь повстанцев в лесу, Тацуми продолжает патруль по улицам столицы. Солнце уже склоняется к горизонту, окрашивая небо в оранжево-розовые тона, но жизнь в городе не замирает. Юноша в своём обычным облике движется среди толпы. Его взгляд постоянно блуждает, ища признаки нарушений. Он осознаёт важность задачи, данной самим Дреддом, и старается быть максимально внимательным.

Острый слух фехтовальщика улавливает приглушённые крики и звон разбитого стекла, доносящиеся из неприметной аптеки на углу. Это не просто шум, это звук тревоги. Тацуми не колеблясь направляется туда. Заглянув внутрь через частично разбитую витрину. Он видит ужасную картину: трое грабителей в тёмных балахонах, чьи лица скрыты платками, угрожают аптекарю пистолетами, пока один из них лихорадочно запихивает в мешок дорогие лекарства.

Гнев вновь вспыхивает в Тацуми. Грабить аптеку — это покушение на здоровье и жизни мирных граждан, прямое нарушение закона. Без секунды промедления юноша призывает силу тейгу «Инкруцио». Яркая, почти ослепительная вспышка энергии окутывает его, и в следующий миг Тацуми стоит в мощной белой броне, словно выкованный из снега и стали. Боец выхватывает свой клинок.

Тацуми решительно входит в аптеку. Его голос, усиленный броней, звучит холодно и бескомпромиссно, заставляя воздух вибрировать:

— Вы, грабители! Ваше преступление окончено! Немедленно сложите оружие и сдайтесь!

Преступники, чьи действия прерваны появлением внушительной фигуры в броне, замирают. Они поднимают головы. В их глазах читается смесь удивления и ярости.

— Что за чертовщина?! — выкрикивает один из них, нервно перехватывая пистолет.

— Да кто ты такой?! — вторит ему второй, целясь в Тацуми. — Мы тут делом заняты!

Третий, который собирал лекарства, усмехается:

— Ещё один герой? Тебе не жить!

Ни единого колебания не возникает в Тацуми. Для него их отказ — это окончательный приговор.

— Выбор сделан, — глухо произносит ученик Дредда.

Носитель тейгу атакует в лоб, без тактических ухищрений, полагаясь на грубую силу «Инкруцио» и остроту собственного меча. Пули грабителей с лязгом отскакивают от прочной брони, не причиняя ни малейшего вреда. Молодой боец движется с невероятной скоростью.

Первый грабитель, пытаясь выстрелить Тацуми в голову, сталкивается с неотвратимой силой. Меч помощника Судьи опускается с молниеносной скоростью. Вскоре лезвие разрубает пистолет и руку грабителя, а затем пронзает грудь злодея. Тот падает, не успев даже крикнуть.

Второй и третий, стреляя в упор, пытаются окружить противника. Тацуми вращается, отбивая пули бронёй. Его меч вспарывает воздух, оставляя кровавый след на втором грабителе, который мгновенно погибает.

Последний преступник, охваченный ужасом, пытается бежать к выходу, но носитель Инкруцио оказывается быстрее. Тацуми делает несколько широких шагов. Затем лезвие меча пронзает спину последнего злоумышленника, проходя навылет. Тот издаёт предсмертный хрип и рушится на пол, умирая почти сразу.

Через несколько мгновений всё заканчивается. На полу лежат три бездыханных тела. Их кровь растекается по плиткам помещения. Воздух пахнет порохом и железом. Аптекарь, бледный от шока, дрожит за прилавком.

Тацуми, не обращая внимания на человека, наклоняется. Он рассматривает рассыпанные по полу медикаменты и убеждается, что ни одно лекарство не повреждено, не растоптано и не украдено. Мешок с собранными грабителем препаратами лежит на полу. Ученик Дредда видит, что его содержимое не пострадало.

Закон исполнен. После тщательной проверки целостности лекарств, Тацуми, по-прежнему в доспехах «Инкруцио», разворачивается и выходит из аптеки. Он продолжает патруль по улицам столицы, готовый к любым новым вызовам, которые могут угрожать порядку.

Глава 9

Примечание:

В этой главе будет полный передел седьмой серии аниме. Там Онест с помощью Эсдес избавлялся от своих врагов. Одной из жертв был бывший премьер-министр Чоури, а также его дочь Спирит. Их убили Три зверя. В моей же истории будет полный передел. Спойлерить не буду. Уверен, что вам понравится. И после этой главы будет перерыв. Не знаю, когда возобновлю работу, но я рад, что она вам нравится. Приятного чтения.

После последних событий прошло три недели. Всё это время Дредд потратил на то, чтобы уничтожить повстанцев там, где приказал Будоу. Увы, кто-то был далеко от столицы. Тацуми наводил порядок на улицах города вместо наставника. Он уже привык. Судья Каин тоже не отставал от помощника коллеги. Это благодаря тейгу, который был у Занка. А вот Онест опять взялся за интриги. По его просьбе подчинённые Эсдес — Ливер, Дайдара и Няоу, убили десять честных политиков, которые серьёзно вредили премьер-министру. При этом на месте каждого преступления троица разбрасывала листовки с изображением «Ночного рейда». Сами линчеватели тоже без дела не сидели. Они устранили шесть коррупционеров, что губили простой люд. Будоу отдал приказ усилить поиски владельцев тейгу. Дредд, узнав обо всём, практически сразу понял, что «Ночной рейд» не совершал тех убийств, в которых его обвиняют. Онест и Эсдес понимают, что носитель Великой Колесницы догадался о подставах. Следовательно, они хотят сделать так, чтобы Джозеф угодил в ловушку и был ликвидирован. Кроме того, Ливеру, Дайдаре и Няоу помогает ещё кое-кто. Это девушка, у которой личные счёты с Дреддом. Тот убил её наставника за многочисленные преступления. Скоро произойдёт очередная битва.

Империя…

Солнце беспощадно печёт вершину Дворца правосудия, отбрасывая длинные тени на мощёную площадь. Здесь, у массивных, гранитного цвета колонн, стоят Судья Дредд и его помощник Тацуми. Броня Джозефа, как и всегда, идеально чиста. Юноша стоит рядом. Его взгляд серьёзен, а рука непроизвольно касается рукояти меча.

Глухой, ровный голос Дредда разрезает жаркий воздух:

— Мои информаторы доложили. Бывший премьер-министр Чоури сейчас направляется в столицу. На него готовится покушение.

Тацуми поворачивает голову к наставнику, его брови слегка сводятся:

— Стоит ли его спасать, сэр? Он же был частью старого правительства.

Дредд не колеблется. Голос Судьи звучит абсолютно беспристрастно, но каждое слово весит тонну:

— Покушение спланировал премьер-министр Онест. Чоури не соглашается с его методами. Покушение на бывшего премьер-министра дестабилизирует ситуацию и создаст ещё больше хаоса, на который Онест рассчитывает. Такое преступление не должно оставаться безнаказанным.

Лицо Тацуми мгновенно каменеет. Зная всю мерзость Онеста, он не испытывает никаких сомнений.

— Я готов помочь, Судья! Беззаконие Онеста должно быть остановлено, — лицо Тацуми мгновенно каменеет, зная всю мерзость Онеста, боец не испытывает никаких сомнений.

— Это будет очень опасно. Есть шанс погибнуть. Онест не прощает тех, кто мешает его планам. Это может быть ловушка, — Джозеф поворачивает свой шлем, и незримый взгляд сквозь визор останавливается на помощнике.

Тацуми выпрямляется. В его глазах вспыхивает стальная решимость, закалённая недавними патрулями и битвами. Он уже не тот наивный юноша, каким был раньше:

— Я готов на всё ради искоренения беззакония.

Дредд кивает, коротко и чётко. Это означает одобрение. Товарищи разворачиваются и быстрым, уверенным шагом направляются прочь от Дворца правосудия, готовясь к предстоящей опасной миссии.

Тем временем...

На базе «Ночного рейда» собираются все члены команды. Надженда стоит во главе стола. Её механическая рука опирается на карту, а единственный глаз пронзительно осматривает каждого. Акаме, Леоне, Майн, Шелли и Лаббок внимательно слушают. Напряжение витает в воздухе после недавних событий.

— Как вы все знаете, — твёрдо и решительно начинает Надженда, — за последние недели были убиты десять честных политиков. На месте каждого преступления найдены листовки с символикой «Ночного рейда». Это подстава. Цель очевидна — дискредитировать нас в глазах народа и усилить репрессии.

Лаббок нервно поправляет очки, Леоне хмурится, сжимая кулаки. Майн раздражённо пыхтит.

— Теперь, — продолжает лидер, — стало известно о следующем покушении. Цель — бывший премьер-министр Чоури. Он направляется в столицу.

Акаме, как всегда, переходит сразу к делу, её алые глаза смотрят прямо на командира:

— Кто отправится спасать его?

Надженда вздыхает, этот вздох тяжёлый и усталый.

— Точно неизвестно, кто будет покушаться на его жизнь. Но мы понимаем, что это наверняка те же самые люди. Более того, — она делает паузу и делает более серьёзный взгляд, — если эта информация дошла до нас, то Судья Дредд точно в курсе.

При упоминании имени Джозефа атмосфера в убежище сгущается. Напряжение ощутимо, словно электричество. Майн мгновенно вспыхивает. Её щёки краснеют от злости, а руки сжимаются до побелевших костяшек. Ярость девушки просто не знает пределов:

— Этот ублюдок! Он убил Булата! Я сама разорву его на куски, если он там окажется!

Леоне тоже оскаливает зубы. Глаза блондинки загораются хищным блеском:

— Верно! Мы обязаны отомстить за друга! Пусть попробует встать у нас на пути!

Надженда резко ударяет механической рукой по столу, привлекая внимание. Звонкий лязг металла эхом разносится по помещению.

— Хватит! Именно поэтому, — голос лидера отряда становится ещё жёстче, — на миссию отправятся Лаббок, Шелли и Акаме. Остальные останутся.

Майн вскакивает, её тейгу уже почти в руках:

— Что?! Вы не можете этого сделать, босс! Мы все должны идти!

Леоне тоже протестует, её голос рычит:

— Это несправедливо! Мы хотим участвовать!

Надженда спокойно, но властно смотрит на них обеих:

— Если лишь одно упоминание Судьи Дредда заставляет вас впадать в ярость, то ваше участие крайне неуместно. Он обладает ледяным хладнокровием и легко использует эмоции врагов против них самих. Вы станете мишенью для его Законников, а не эффективными бойцами. Сейчас нужны те, кто способен мыслить трезво.

Лаббок поднимает руку. Его обычно весёлое лицо сейчас очень серьёзно:

— А что, если кто-то из нас погибнет? Это ведь смертельно опасно.

Надженда смотрит на него своим единственным глазом, в котором читается неизбежность:

— С последствиями будем разбираться тогда, когда миссия завершится. Сейчас главное — предотвратить покушение и не дать Онесту ещё больше укрепить свою власть. И быть готовыми ко всему.

Линчеватели понимают, что лидер верно говорит.

В это время...

В одном из роскошных, но мрачных коридоров имперского дворца, где тяжёлые занавеси поглощают свет, стоят премьер-министр Онест и генерал Эсдес. Мужчина, с его массивной фигурой и хитрой улыбкой, кажется ещё более мерзким на фоне величественных колонн. Девушка, высокая и стройная, источает холодную, но завораживающую ауру. Её взгляд прикован к далёким окнам, словно она уже видит поле битвы.

Онест потирает пухлые ладони и начинает разговор, а голос старика елейно стелется по коридору:

— Генерал, мне только что доложили. Джозеф Дредд уже отправился спасать этого старого дурака Чоури. Прямо как мы и ожидали.

Улыбка Эсдес медленно расцветает на её лице, но это улыбка хищника. В глазах садистки пляшут ледяные искры:

— Превосходно. Мои слуги обязательно справятся. Дредд — интересный противник, но мои бойцы превзойдут его.

Мечница делает делает паузу, а её взгляд становится ещё более острым:

— Особенно теперь, когда с ними Серью Юбикитас. Её тейгу обладает невероятной разрушительной мощью и живучестью. А преданность закону, как она сама понимает, не знает границ. Эта девушка не остановится ни перед чем, чтобы отомстить за своего наставника. Успех точно гарантирован.

Онест кивает, его улыбка становится шире. Он нервно сглатывает, его глаза бегают:

— Очень на это надеюсь, генерал. Устранение Дредда разом решит многие наши проблемы. Это будет превосходно.

Союзники продолжают ходить по коридорам дворца.

Спустя определённое количество времени...

Громоздкая карета, запряжённая массивным, покрытым шрамами кабаном, медленно катится по размытой дождями дороге. Колёса скрипят, а внутри, на мягких сиденьях, бывший премьер-министр Чоури смотрит в окно. Его взгляд останавливается на серых, измождённых лицах крестьян, которые с трудом передвигаются по полям. Глаза старика наполняются грустью.

— Надо заботиться о своём народе, — тихо говорит чиновник, проводя рукой по седой бороде. — А не угнетать его, не отбирать последнее.

Рядом с ним сидит его дочь, Спирит — молодая, но уже закалённая в боях девушка. Её светлые волосы очень красивые. Она смотрит на родителя с гордостью.

— Я люблю тебя за твою доброту, отец, — говорит она, сжимая рукоять оружия. — И клянусь, что всегда буду рядом.

Чоури улыбается:

— Горжусь тобой, дочь. Но ты слишком воинственна. Такие, как ты, редко находят женихов.

Спирит мгновенно краснеет, её щёки заливает румянец.

— Это… это к делу никак не относится! — бормочет блондинка, отворачиваясь.

Чоури тихо смеётся, но его смех внезапно обрывается — карета резко останавливается. Кабан фыркает и нервно бьёт копытом.

— Что происходит?! — Чоури хмурится, но Спирит уже вскакивает и выглядывает в окно.

За окном — троица. Ливер, высокий и худощавый, с холодной усмешкой на лице. Рядом с ним Дайдара, массивный великан с топором. И Няоу, низкорослый, но смертельно опасный.

— Бандиты, — бормочет Чоури, его голос напряжён.

Спирит не теряет времени. Она распахивает дверцу кареты и выпрыгивает наружу. Её копьё уже в руке. Рядом с ней выстраиваются двадцать стражников — все в доспехах, с холодным оружием наготове.

— Я уничтожу вас! — кричит девушка, чей голос весьма звонок и полон решимости. — Кто бы вы ни были!

Ливер лишь улыбается:

— Дайдара, атакуй.

Блондин рычит, его массивные мышцы напрягаются. Он поднимает свой тейгу — Белваак, способный разделиться на два лезвия-бумеранга. Однако прежде чем он успевает использовать оружие — что-то падает с неба.

Земля содрогается от удара. Пыль вздымается огромным облаком, застилая обзор. Все замирают. И затем — он появляется сквозь пыль. Судья Джозеф Дредд. Броня Великой Колесницы прямо сияет. Рядом с ним — Тацуми, одетый в доспехи Инкруцио.

Дредд поднимает правую руку, его голос гремит, как гром:

— Я — закон!

Все замирают.

Ливер, Дайдара и Няоу обмениваются быстрыми взглядами. Они понимают — план провалился. Дредд здесь, а Серью почему-то нет рядом. А Судья не уйдёт, пока не исполнит правосудие.

Три зверя мгновенно реагируют на появление Джозефа. Они разворачиваются и бросаются бежать. Их фигуры мелькают среди деревьев. Но блюститель закона не собирается отпускать телохранителей Эсдес.

Дредд мгновенно взлетает в воздух. Его броня сверкает под солнцем, а движения точны, как у машины. Он достаёт две осколочные гранаты, выдёргивает чеки и бросает их в сторону беглецов.

Мощные взрывы разрывают землю, поднимая столбы дыма и пыли. Осколки режут воздух. Однако Ливер, Дайдара и Няоу всё ещё на ногах. Они спотыкаются, но продолжают бежать. Тела злодеев покрыты царапинами, только не смертельными.

Джозеф не колеблется ни секунды и выхватывает свои два Законника и рычит:

— Разрывные!

И вот тут начинается ад. Звучит двадцать выстрелов. Каждый из них воплощает собой взрыв, разрывающий плоть и кости. Ливер кричит, когда первый снаряд отрывает ему правую ногу ниже колена. Он падает, но продолжает ползти. Его кровь оставляет след на земле.

Дайдара ревёт, когда разрывной патрон попадает в его левую ногу. Он рушится на землю. Массивное тело слуги Эсдес сотрясается от боли.

Няоу пытается увернуться, но Дредд методично ведёт огонь. Первый выстрел разрывает ему правую руку, второй — левую. Когтистые лапы отлетают в разные стороны, а сам садист валится на спину. Его крик переходит в хриплые стоны.

И теперь Три зверя лежат, искалеченные, но живые. Ливер и Дайдара без ног, Няоу — без рук. Джозеф спокойно приземляется рядом с ними. Законники всё ещё дымятся. Он поднимает один из пистолетов и наводит на голову Ливера:

— Вы признаны виновными в покушении на жизнь бывшего премьер-министра и нарушении закона. Приговор — смерть.

Все замерли.

Тацуми стоит рядом. Его меч всё ещё наготове. Он смотрит на Дредда с уважением и страхом. Чоури и Спирит ошеломлены, потому что ещё никогда не видели такой безжалостной эффективности во благо Империи. Двадцать стражников молчат. Их лица бледны. Они только что увидели, что значит настоящая сила Судей. Но не только эти люди наблюдали за боем.

В кустах, в нескольких десятках метров от места сражения, притаились Лаббок, Акаме и Шелли. Их глаза не отрываются от Дредда.

Юнец с зелёными волосами нервно поправляет очки. Его голос дрожит от напряжения:

— Ну… это было… эффективно. Двадцать разрывных выстрелов за несколько секунд. Он даже не промахнулся ни разу. Это… нечеловеческая точность.

Акаме сжимает рукоять Мурасаме. Алые глаза брюнетки горят холодным огнём.

— Он не изменился. Такой же беспощадный, как и тогда… — девушка смотрит на искалеченных Ливера, Дайдару и Няоу. — Он убил Булата точно так же. Без колебаний. Без сожалений.

Шелли молчит, но её руки сжимаются в кулаки. Она помнит тот день. Она помнит, как Дредд покончил с их товарищем.

Судья уже готов вынести окончательный приговор, когда его тело внезапно напрягается. Он резко поворачивает голову в сторону леса — не туда, где прячутся члены «Ночного рейда», а в противоположную сторону. И в этот момент — мощный выстрел.

Снаряд разрывает землю в том месте, где только что стоял Дредд. Ударная волна отбрасывает Ливера, Дайдару и Няоу в стороны. Их тела подпрыгивают, как куклы. Но Джозеф уже успел отскочить на безопасное расстояние.

Броня Судьи до сих пор сверкает на солнце. Он приземляется на одно колено. Его Законники мгновенно наводятся на источник выстрела.

— Кто там?! — голос блюстителя закона напоминает гром среди ясного неба.

Все замирают. Некто только что спас Ливера, Дайдару и Няоу от неминуемой казни. Теперь очевидно, что это ещё не конец.

Воздух пропитан запахом пороха и страха. Все в шоке, кроме Джозефа Дредда. Застывшие лица Спирит, Чоури и стражников отражают ужас, когда они смотрят на клубы пыли, осевшие после выстрела. Судья, словно высеченный из камня, держит Законники наготове. Его шлем на броне тейгу неподвижен.

Из тенистой чащи леса появляется Серью Юбикитас. Шаги девушки решительны, а взгляд, полный безумия, прикован к Дредду. Рядом с ней медленно вышагивает её органический тейгу — Гекатонхейр по имени Коро. Огромный зверь уже активирован, если можно так выразиться. Его пасть приоткрыта, обнажая ряд острых, как бритва, зубов. Из металлического ошейника выходят шипы, добавляя тейгу ещё более грозный вид.

Дредд не тратит времени на раздумья. Его голос звучит как стальной приговор, разрывая тишину:

— Покушение на жизнь Судьи! Приговор — смерть!

Серью вздрагивает, словно получив удар, но это лишь усиливает её ярость. Лицо психопатки искажается в гримасе ненависти, а указательный палец дрожит, когда она направляет его на Джозефа.

— Это ты! Ты разрушаешь Империю! Ты убиваешь невинных! — голос девушки срывается на пронзительный крик, эхом отлетающий от деревьев. — Ты убил моего наставника, капитана Огра! Он был воплощением справедливости, примером для всех! А ты, ты… ты просто хладнокровный убийца, что прикрывается законом! Твоя «справедливость» — это тирания!

Дредд не проявляет ни малейшего признака эмоций. Его голос остаётся абсолютно ровным и беспристрастным, но каждое слово звучит с непоколебимой уверенностью, не терпящей возражений:

— Огр брал взятки. Он подставлял бедняков в преступлениях, которых те никогда не совершали, чтобы закрыть дела и получить поощрение. Его руки были по локоть в крови невинных. Он был коррупционером, чья ложь прогнила до самого сердца. Я исполнил закон. Его действия привели его к заслуженному концу.

Глаза Серью дико расширяются. Она отшатывается, словно от удара. В её безумном взгляде читается абсолютное неверие, смешанное с ненавистью:

— Ложь! Всё это ложь! Ты просто пытаешься оправдать свои преступления! Мой капитан был чист! Коро! Приготовиться к бою! Уничтожь его!

Огромный Гекатонхейр издаёт утробный рык. Мощное тело напрягается, готовое к стремительному броску. Из его пасти капает слюна, а глаза горят хищным огнём. Каждый шаг монстра сотрясает землю.

Ливер, Дайдара и Няоу, истекающие кровью, корчатся на земле. Искалеченные тела Трёх зверей беспомощны. Они могут только смотреть, как два владельца тейгу готовятся к смертельной схватке, осознавая, что их участь была бы такой же, если бы не внезапное появление Серью.

Тацуми, без раздумий, мгновенно подбегает к Дредду, занимая позицию рядом с ним. Доспехи Инкруцио сияют, а меч уже выхвачен из ножен. Он смотрит на Серью и Коро с решимостью, но и с долей осторожности. Помощник Судьи полностью доверяет суждениям наставника, а также ощущает невероятную опасность от разъярённого тейгу-пользователя.

В кустах, Лаббок, Акаме и Шелли замирают. Их глаза не отрываются от происходящего.

Юноша нервно дёргается и говорит почти шёпотом:

— Она… не желает слышать. Дредд говорит ей правду о капитане, но эта дура просто не хочет в это верить. Фанатичка тупая.

Акаме сжимает рукоять Мурасаме и смотрит на Серью с холодной оценкой:

— Ненависть… ослепила её. Это опасно. Дредд прав. Огр был мерзавцем. Но она никогда не признает этого.

Шелли до сих пор молчит и смотрит на Коро. Её лицо бледнеет. Она в курсе, насколько живучими и опасными могут быть тейгу.

Чоури съёживается в своей карете. Его лицо, прямо как у Шелли, бледно от ужаса. Он слышал рассказы о Судьях и о безжалостности Эсдес и её подчинённых. Эта сцена превосходит все ожидания. Старик прячется, молясь, чтобы его не заметили.

Спирит, хоть и храбра, понимает масштаб угрозы. Она смотрит на Серью и Коро, затем на Дредда. Она знает, что это не обычная стычка.

— Стража! Стоять на месте! Никому не вмешиваться! — голос блондинки звучит строго. — Это не наш бой. Мы только помешаем.

Серью с диким криком бросается вперёд. Коро несётся рядом с ней. Их цель — Дредд. Битва начинается.

Судья в Великой Колеснице и Тацуми в Инкруцио атакуют. Их доспехи сверкают под солнцем. Серью улыбается — дико, безумно. Её глаза до сих пор горят фанатичным огнём. Она прижимает Коро к своей руке, и огромный зверь впивается зубами в плоть хозяйки.

— Коро, пятый! — кричит садистка.

Её левая рука превращается в массивную пушку, дуло которой направлено прямо на Дредда. Выстрел. Снаряд разрывает землю у ног Судьи. Взрывная волна отбрасывает его назад, но тот мгновенно восстанавливает равновесие. Законники уже нацелены на противника.

— Тацуми! Рассеивающий манёвр! — командует Джозеф, чей голос гремит сквозь шум битвы.

Юноша кидается влево. Его меч вспыхивает, отражая свет. Он режет воздух, пытаясь отвлечь Коро, но зверь мгновенно реагирует — его правая передняя лапа поднимается и бьёт Тацуми в грудь, отбрасывая соперника на несколько метров. Парень приземляется на колено. Дыхание его сбивается, но боец сразу же вскакивает.

Дредд не теряет времени. Он выхватывает две осколочные гранаты, выдёргивает чеки и бросает их в сторону Серью. Происходят взрывы. Осколки режут воздух, но девушка успевает отпрыгнуть. Её тело покрывается мелкими ранами. Она не останавливается.

— Коро, второй! — кричит садистка с диким фанатизмом.

Её правая рука превращается в двуствольный пулемёт.

Снаряды бьют броню Дредда. Искры разлетаются во все стороны, но Судья стоит на месте. Он поднимает Законники и отвечает огнём. Разрывные патроны взрываются у ног Серью, подбрасывая злодейку в воздух. Мерзавка приземляется на одно колено. Её дыхание сбито, но она смеётся. Глаза психопатки горят безумием:

— Вы слабы! Ваш закон — иллюзия!

Коро рычит и бросается на Тацуми. Челюсти тейгу распахиваются, готовые разорвать противника. Юноша уворачивается в последний момент. Его меч вспыхивает, режет по боку зверя, но враг рычит ещё громче, а регенерация уже затягивает рану.

— Чёрт! — выдыхает помощник Судьи, отскакивая назад, потому что устал.

Дредд видит, что обычные методы не работают. Он достаёт оглушительную гранату и бросает её прямо под лапы Коро. Взрыв оглушает зверя. Его тело дрожит, но тот не падает. Серью кричит и приказывает спутнику атаковать Джозефа:

— Коро, бей его!

Левая передняя лапа органического тейгу взмывает вверх и обрушивается на мужчину. Но Судья успевает отпрыгнуть. Затем он стреляет из Законников прямо в упор — разрывные патроны разрывают конечность, но Гекатонхейр лишь рычит и восстанавливается.

Серью снова превращает руку в пушку, не без помощи своего спутника, и стреляет в Дредда, но тот снова уворачивается. Его броня покрывается новыми вмятинами.

— Тацуми! Отвлеки зверя! — командует Судья, сам концентрируясь на Юбикитас.

Юноша кидается на Коро. Его меч вспыхивает, режет по лапе. Однако зверь мгновенно восстанавливается и бьёт молодого человека правой передней лапой, отбрасывая на землю. Парень кашляет кровью, но поднимается. Его взгляд полон решимости.

Серью злорадно смеётся и всё ещё стоит:

— Вы проиграли! Ваш закон ничего не значит!

Садистка превращает левую руку в ракетницу и стреляет в Дредда. Судья успевает отскочить, но взрывная волна сбивает его с ног. Он мгновенно вскакивает.

В кустах Лаббок, Акаме и Шелли наблюдают за боем. Их лица напряжены.

Юноша до сих пор говорит дрожащим голосом:

— Она… слишком сильна. Если Дредд проиграет, эта тварь уничтожит всех, кто встанет у неё на пути.

Акаме сжимает Мурасаме и делает суровый взгляд:

— Она опасна. Не только для Дредда, но и для всех нас. Если победит здесь, то пойдёт ещё дальше. Она уничтожит тех, кто слабее.

Шелли наконец-то говорит,а её лицо до сих пор бледное:

— Мы не можем просто стоять и смотреть. Если она одержит верх, никто не сможет её остановить.

Акаме отвечает на эти слова твёрдым голосом:

— Мы вмешиваемся. Не ради Дредда. Ради того, чтобы остановить эту сумашедшую. Лаббок, Шелли — готовы?

Парень глубоко вздыхает, но кивает:

— Да. Я готов.

Шелли сжимает кулаки, её взгляд полон решимости:

— Я тоже.

Акаме выходит из укрытия:

— Пора закончить это.

Дредд принимает боевую стойку. Законники направлены на Серью. Но внимание Судьи на мгновение отвлекается на Тацуми. Парень стоит на коленях. Его доспехи Инкруцио повреждены и покрыты кровью, а дыхание тяжёлое и прерывистое. Юноша пытается подняться, но силы покидают его.

Серью улыбается — дикая, торжествующая улыбка. Она указывает на Тацуми и приказывает Коро:

— Убей его.

Органический тейгу рычит. Его массивное тело напрягается, готовясь к смертельному броску. Пасть зверя раскрывается, обнажая ряды зубов, способных разорвать сталь.

Джозеф видит это. Его голос срывается на крик — не приказ, не угроза, а что-то другое. Что-то, что он редко позволяет себе:

— Тацуми!

Судья делает шаг вперёд, только понимает — не успеет. Расстояние слишком велико, а Коро уже мчится к своей жертве.

Но совершенно внезапно Тацуми неожиданно дёргается в сторону, словно его что-то невидимое оттягивает. Тело бойца парит в воздухе на мгновение, прежде чем мягко приземлиться за ближайшим укрытием. Это оказались нити. Они тонкие, почти незаметные, обёртывающие тело носителя Инкруцио. Они исчезают так же быстро, как и появились.

И затем — мстители появляются. Лаббок, Акаме и Шелли выходят из укрытия. Их оружие наготове.

Дредд мгновенно узнаёт линчевателей. Его голос гремит, полный недоверия и ярости:

— Ночной рейд!

Серью замирает. Её глаза расширяются от шока. Она указывает на них пальцем. Голос психопатки дрожит от ненависти:

— Ты сговорился с мятежниками?! Ты, Судья?! Ты — предатель закона!

Джозеф поворачивается к злодейки, твёрдо и холодно отвечая на обвинения:

— Я не знал, что они здесь. Но если эти люди готовы помочь уничтожить угрозу Империи, я не откажусь от помощи.

Акаме шагает вперёд. Мурасаме сияет. Брюнетка смотрит на Серью. Её алые глаза горят решимостью:

— Мы здесь не за тобой, Судья. Мы здесь, чтобы спасти бывшего премьер-министра Чоури. И если эта сумасшедшая угрожает его жизни, остановим её.

Серью смеётся, и это звучит как лезвие по стеклу:

— Ложь! Вы все — предатели! Вы сговорились!

Дредд не тратит времени на споры. Он поворачивается к Акаме, его голос спокоен:

— Нам нужно действовать вместе, чтобы выжить сегодня. Она слишком сильна. Этот тейгу по имени Коро регенерирует быстрее, чем мы успеваем наносить урон.

Акаме кивает. Её взгляд перемещается на Гекатонхейра. Она понимает — Джозеф прав:

— Хорошо. Мы поможем. Но только ради спасения жизни господина Чоури.

Лаббок поправляет очки, его нити уже готовы к бою:

— Я закрою Коро своим тейгу. Это даст вам время атаковать.

Шелли берёт в руки Экстаз и говорит твёрдым голосом:

— Я прикрою вас. Не дам ей сосредоточиться на одном из нас.

Судья кивает. Впервые за долгие годы он соглашается на союз с мятежниками, потому что сейчас это необходимо:

— Тогда действуем. Серью должна пасть. Коро тоже обязан умереть.

Юбикитас смеётся ещё громче, веря в собственную победу:

— Вы все умрёте! Закон не спасёт вас! Коро! Убей их! Убей всех!

Коро рычит, его тело набухает мышцами, готовыми к атаке.

Битва продолжается. На этот раз — четыре на два.

Дредд стоит в центре поля боя. Его Великая Колесница сияет. Броня покрыта царапинами и следами крови. Он сжимает в руке массивное копьё, появившееся из воздуха. Судья не использует Законники — патроны кончились. Рядом с ним Акаме держит Мурасаме. Её дыхание тяжёлое, но взгляд неуклонен. Лаббок раскидывает свои нити, создавая сложную паутину, способную сдерживать движения Коро. Шелли стоит в боевой стойке. Её тейгу излучает смертоносную ауру, готовая нанести решающий удар.

С другой стороны — Серью Юбикитас, чьё тело искалечено, но дух не сломлен. Она лишилась обеих рук и ног и держится лишь на силе воли и безумии. Рядом с ней — Коро, всё ещё преданный хозяйке. Глаза зверя горят ненавистью, а челюсти скрежещут, готовые укусить врага.

Дредд первым бросается в бой. Его копьё пронзает воздух, оставляя за собой след из искр. Он наносит удар по голове Коро, но зверь мгновенно откатывается. Его регенерация вновь даёт о себе знать.

— Ты не сможешь убить меня! — кричит Серью, её голос срывается на визг. — Я — справедливость! Я — месть!

Акаме мгновенно реагирует. Она бросается вперёд. Мурасаме будто вспыхивает алым светом, и одним движением брюнетка рассекает воздух, пытаясь добить Юбикитас. Но та успевает откатиться. Её искалеченное тело двигается с невероятной скоростью.

— Ты слаба! — плюёт психопатка. — Ваш Закон — иллюзия!

Лаббок раскидывает нити, пытаясь связать Коро, но зверь рычит и кусает их, разрывая на части. Шелли бросается в атаку. Её тейгу излучает смертоносную энергию, но Серью успевает увернуться.

Дредд видит, что обычные атаки не работают. Он концентрируется и наносит мощный удар копьём, пронзая грудь Юбикитас. Кровь брызжет во все стороны, но злодейка всё ещё жива.

— Ты… не сможешь… убить меня… — смеётся мерзавка сквозь кровь, а глаза горят безумием.

Битва продолжается, хотя это уже можно назвать бойней.

Через несколько минут все выдохлись. Коро смог продержаться какое-то время и измотать врагов хозяйки. Дредд стоит на пределе. Его броня трещит от перенапряжения. Акаме дышит тяжело, а Мурасаме словно тускнеет. Лаббок падает на колени, его нити исчезают — сил больше нет. Шелли опирается на Экстаз и дрожит от усталости.

Серью лежит на земле. Тело Юбикитас разорвано в клочья, но она всё ещё жива. Психопатка смеётся, её голос срывается на истерический хохот.

— Вы думаете, что победили? — злодейка плюёт кровью. — Если я умру… вы умрёте вместе со мной!

Судья почти мгновенно всё понимает. Он только что услышал этот звук — щелчок зубов. Это триггер.

— Бомба… — бормочет мужчина.

Серью улыбается:

— Да. Внутри моей головы. Она вот-вот взорвётся. Её достаточно, чтобы уничтожить всех нас.

Акаме широко открывает глаза:

— Что?!

Дредд не теряет времени. Он бросается вперёд, хватает Серью и голову Коро, которая осталась от органического тейгу, и взлетает в небо.

— Наставник?! — кричит Тацуми, пытаясь подняться.

— Отойдите! — командует Джозеф, чей голос напоминает звуки грома.

Судья взлетает и поднимается всё выше, пока Серью не становится лишь маленькой точкой в небе. И затем Дредд бросает врагов в самые облака.

Юбикитас кричит, её голос эхом разносится по небу:

— НЕТ! Я НЕ ИЗБАВИЛА МИР ОТ ЗЛА! Я НЕ СПРАВИЛАСЬ!

Вскоре происходит взрыв. Огромный огненный шар разрывает небо. Ударная волна отчасти сотрясает землю. Все падают на колени, прикрывая головы. Когда люди поднимают взгляды, наверху видно лишь облако дыма.

Серью и Коро уничтожены. Судья Дредд, Акаме, Лаббок и Шелли победили.

Поле боя затянуто дымом. Земля усеяна кратерами от взрывов. Воздух пропитан запахом гари и крови. Джозеф стоит на коленях. Великая Колесница исчезла — теперь он просто человек в изорванной чёрной форме, его лицо покрыто потом и кровью, дыхание тяжёлое и прерывистое. Блюститель закона смотрит на линчевателей холодным взглядом и выносит приговор:

— За помощь в спасении честного имперского чиновника… За помощь в устранении особо опасных преступников… За спасение жизни Судьи и его помощника… Я отпускаю вас. Идите. Забирайте тейгу Трёх зверей и уходите. Можете и дальше истреблять тех, кто вредит Империи. Но не забывайте, что действуете вне закона. При следующей нашей встрече мы встретимся врагами. И будем биться насмерть.

Акаме широко открывает глаза. Она не ожидала такого. Мстители готовились к бою, к аресту, к смерти… но не к этому.

— Тогда… — девушка сжимает Мурасаме, её голос спокоен, но полон решимости. — Если это действительно случится… — она смотрит ему в глаза. — Пусть победит сильнейший.

Лаббок нервно поправляет очки и говорит дрожащим, но искренним голосом:

— Мы… мы не хотели враждовать с вами, Судья. Но если придётся… Я не хочу умирать. Поэтому буду драться изо всех сил.

Шелли красноречиво смотрит на Джозефа и твёрдо, но тихо отвечает на приговор:

— Если судьба снова нас сведёт… Я не прощу слабости. Ни вам, ни себе.

Дредд не отвечает. Он просто смотрит, как они подходят к Трём зверям. Акаме поднимает Мурасаме и добивает каждого из них — быстро, без лишних слов. Затем она забирает их тейгу — кольцо Ливера, топор Дайдары и флейту Няоу. Девушка кладёт оружие в сумку и поворачивается к остальным:

— Пора уходить.

Мстители исчезают в лесу. Дредд смотрит им вслед. Его тело дрожит от усталости. Затем ноги подкашиваются, и он начинает падать. Тацуми мгновенно подбегает и подхватывает учителя, не давая ему рухнуть на землю.

— Наставник! — голос помощника Судьи полон беспокойства. — Вы в порядке?

Джозеф тяжело дышит, но кивает:

— Жив… Пока.

К дуэту подходят Чоури, Спирит и стражники. Старик смотрит на носителя Великой Колесницы с благодарностью, его глаза влажны.

— Судья Дредд… — говорит чиновник дрожащим голосом. — Большое вам спасибо. Вы спасли мне жизнь… и жизнь моей дочери.

Блюститель закона поворачивает голову. Его взгляд по-прежнему холоден, но уже не так безжалостен.

— Я исполнил свой долг, — Джозеф делает паузу. — Но… сейчас мне помощь не помешает.

Чоури мгновенно кивает:

— Конечно! Мои люди отвезут вас в безопасное место. Вы заслужили отдых.

Спирит смотрит на Дредда с уважением:

— Вы… настоящий герой.

Судья молча смотрит на блондинку, затем переводит взгляд на небо, где всё ещё висит дым от взрыва:

— Героев не существует. Есть только закон. И те, кто его соблюдает, и те, кто его нарушает.

Спустя время...

Убежище «Ночного рейда» освещено тусклым светом ламп. Стены покрыты картами и планами операций. Воздух напряжён от недавних событий. Акаме, Лаббок и Шелли только что вернулись и рассказали обо всём остальным. Товарищи сидят за большим столом, на котором разложены захваченные тейгу: кольцо Ливера, топор Дайдары и флейта Няоу.

Леоне сидит, широко раскрыв глаза. Её руки сложены на столе, а голос полон удивления:

— Не могу поверить, что Дредд просто так отпустил вас! Да ещё и разрешил забрать тейгу! Это… это совершенно не в его стиле!

Надженда скрестила руки на груди, сделав задумчивый взгляд:

— Возможно, Судья действительно не такой уж и плохой, как мы думали. Он спас Чоури, а это честный человек. И Джозеф не стал мстить вам, хотя мог.

Майн вскакивает со стула и сжимает кулаки.

— Не забывайте, что он убил Булата! — девушка-снайпер бьёт по столу, от чего подпрыгивают тейгу. — И этот урод подавляет восстания! Судья Дредд — враг революции! Акаме, почему ты не убила его, когда он ослабел?! Это был шанс избавиться от него навсегда!

Брюнетка спокойно смотрит на союзницу и твёрдо отвечает:

— Он сказал, что ему плевать на смерти коррумпированных чиновников. Но мы действуем вне закона. Ему это известно. Если бы я попыталась его убить, он не простил бы этого. А так… Дредд отпустил нас.

Шелли смотрит в пол и разговаривает тихим, но грустным голосом:

— Он не плохой человек. Просто находится на стороне Империи. Дредд защищает невинных… но, наверное, не понимает, что сама Империя гниёт изнутри. Однако это крайне маловероятно.

Леоне хмурится, её пальцы барабанят по столу:

— Даже если Судья позволил вам уйти с тейгу, это не значит, что он перестал охотиться на нас. Дредд всё ещё наш враг.

Лаббок кивает, поправляя очки:

— Он сказал это прямо: «При следующей встрече мы будем биться насмерть». Так что не стоит расслабляться.

Майн снова бьёт кулаком по столу, её глаза горят ненавистью:

— Я всё равно убью его! За Булата!

Акаме вздыхает, сделав грустный взгляд:

— Булат знал, на что шёл. Мы все знаем риски. Потери неизбежны.

Надженда поднимается со стула и отвечает на все слова спокойным голосом.

— Цель достигнута: Чоури спасён, а мы завладели тремя новыми тейгу, на что даже не рассчитывали. Это победа. — лидер смотрит на всех по очереди. — Что касается будущего… — она улыбается краешком губ. — Чему быть, того не миновать.

В комнате наступает тишина. Каждый погружён в собственные мысли. Майн всё ещё злится, но молча сжимает кулаки. Леоне кивает, принимая слова Надженды. Лаббок вздыхает и смотрит на захваченные тейгу. Шелли грустно улыбается, думая о Дредде. Акаме закрывает глаза, вспоминая битву.

— Всё верно, — наконец говорит брюнетка. — Сегодня мы победили. А что будет завтра… посмотрим. Отдыхаем. Готовимся к следующему бою.

Остальные молча кивают. Разговор завершён. Все расходятся, оставляя на столе три новых тейгу — символ сегодняшней победы и напоминание о будущих битвах.