Судья Дредд против Лос Иллюминадос

Глава 1

Альтернативная реальность. Планета Земля. Люди живут своей жизнью. Однако это лишь внешняя оболочка. Глубоко внутри царят интриги и распри. Биотеррористы наводят ужас на невинных и творят лютый беспредел из-за вирусов. Многие умирают или превращаются в чудовищ. Некоторые организации, преследуя выгоду для себя, хотят заполучить средства для распространения болезней. В связи с этими критическими ситуациями практически все страны усилили борьбу с биотерроризмом. Но, увы, коррупцию никто не отменял. Не всегда удаётся вычислить тех, кто распространяет заразу. В США работает Джозеф Дредд. Из-за фанатичной преданности закону его прозвали «Судья Дредд». Ему даже создали уникальное снаряжение и оружие за заслуги перед страной, потому что он предотвратил не только самое большое количество катастроф с вирусами, но и спас больше всего человеческих жизней. Сам Джозеф одинок и вообще не имеет родни. Его не подкупить, не запугать и не договориться. Вскоре дочь президента была похищена. Надёжные источники сообщили, что она в Испании. На миссию отправили Дредда. Он обязан не только спасти дочь главы США, но и искоренить корень биологической заразы в Испании.

Испания…

Тёмный, изношенный внедорожник медленно ползёт по извилистой, обсаженной деревьями дороге. Внутри царит натянутая тишина, прерываемая лишь бормотанием радио. За рулём сидит один полицейский в потрёпанной форме, рядом с ним — его коллега. На заднем сиденье, не шелохнувшись, восседает фигура в футуристической, тяжёлой броне. Его шлем скрывает лицо, оставляя видимым лишь подбородок. Это Джозеф Дредд.

— Долго ещё? — спрашивает Судья, чей голос звучит низко и без тени интонации.

Сотрудник за рулём вздрагивает.

— Почти на месте, сэр… Ещё пара минут, — отвечает он. — Эта деревенька… она… ну... не такая, как раньше. Всё как-то изменились. Странные люди стали. Никого почти не видно.

Дредд не отвечает, лишь незримо сканирует окрестности. Его взгляд за визором холоден и сосредоточен.

Внедорожник останавливается у старого, обшарпанного дома, почти скрытого в тени деревьев.

— Вот, здесь, — тихо произносит полицейский, который не за рулём. — Это последний известный адрес, где её видели. Дочь президента, сэр. Эшли Грэм.

Джозеф без лишних движений отстёгивает ремни и выходит из машины.

В ухе американца раздаётся едва слышный щелчок.

— Судья Дредд, это Ханниген, — звучит профессиональный женский голос. — Связь установлена. Меня слышно?

— Слышно. Я на позиции. Доставлен к указанному адресу, — без эмоций отвечает агент.

— Отлично. Помните свою миссию: найти и спасти Эшли Грэм. Будьте осторожны. Поступают сообщения о возросшей враждебности местного населения. Данные не подтверждены, но будьте готовы к любому развитию событий, — предупреждает Ингрид.

— Угрозы будут нейтрализованы. Закон будет исполнен, — отрезает Дредд.

— Ясно. Продолжайте. Держитесь на связи, — девушка обрывает связь.

Джозеф, не оборачиваясь на нервно перешёптывающихся полицейских, направляется к дому. Он толкает ветхую дверь, которая со скрипом открывается. Внутри царит полумрак. Пахнет гнилью и дымом. Возле тлеющего камина стоит небритый мужчина в грязной одежде, спиной к двери. Этот испанец неподвижен, словно статуя.

Дредд медленно подходит к нему. Его рука скользит к кобуре, где находится «Законник».

— Гражданин, — произносит Джозеф, чей голос эхом разносится по комнате.

Мужчина не шевелится.

Агент достаёт фотографию Эшли Грэм.

— Ты видел эту девушку? — спрашивает американец, поднося изображение ближе, показывая его мужчине.

Незнакомец медленно поворачивается. Его глаза налиты кровью, а зрачки расширены. На лице играет безумная, почти животная ухмылка. Он что-то бормочет на непонятном языке — похоже на «Morir es vivir».

Затем взгляд хозяина дома падает на топор, прислонённый к стене. С поразительной для такого человека скоростью он хватает его и замахивается, целясь Дредду в голову.

Американец реагирует мгновенно. Он едва заметно смещается влево, уходя с линии удара. Топор со свистом рассекает воздух, промахиваясь на считанные сантиметры. В ту же секунду «Законник» уже находится в руке Дредда. Без колебаний, без предупреждения, звучит короткий, резкий выстрел. Стандартная пуля входит прямо в лоб мужчине. Тело дёргается и с глухим стуком падает на пол, застывая в неестественной позе.

Снаружи раздаются крики, затем звуки борьбы и короткие, отчаянные выстрелы из полицейских пистолетов, которые быстро смолкают.

— Чёрт возьми! — вырывается из уха Дредда голос Ханниген. Она, очевидно, слышит выстрел и звуки снаружи.

— Ситуация критическая. Местные жители агрессивны. Полицейские… мертвы, — докладывает агент, глядя на тело у камина. Его голос остаётся ровным, без тени сожаления или удивления.

— Понятно… Вам нужна поддержка? — напряжённо спрашивает Ингрид.

— Нет. Миссия продолжается. Дочь президента будет спасена. Корень заразы будет уничтожен. Конец связи, — Дредд завершает разговор.

Мужчина в шлеме опускает «Законник». Его взгляд скользит по телу на полу, затем по затемнённым окнам дома.

Джозеф решает обыскать помещение. Глаза Судьи смотрят на ветхие стены, потрёпанную мебель и искореженные остатки чьей-то жизни. Он ищет не улики в человеческом смысле, а ресурсы для исполнения Закона. Его рука методично исследует полки, ящики и углы. Вскоре пальцы нащупывают что-то тяжёлое в потайном отделении старого шкафа. Агент вынимает плотный пакет с боеприпасами. Двадцать пять стандартных патронов для «Законника». Дредд всё забирает.

Судья выходит наружу, оставляя позади мёртвого ганадо и горящий патрульный автомобиль. Воздух пропитан запахом гари и чего-то едкого, чуждого. Убийство полицейских — серьёзное преступление, но для Дредда это лишь побочный ущерб, который необходимо ликвидировать.

Едва американец ступает за порог, как из-за кривого угла сарая выскакивают трое. Первый, низкорослый, держит в руках мачете. Второй, выше и массивнее, размахивает цепом с металлическим шаром. Третий, с безумным блеском в глазах, угрожающе потрясает двузубыми вилами. Они издают нечленораздельные крики. Их лица искажены злобой и чем-то первобытным.

— Нападение на представителя закона, — холодно и безапелляционно произносит Дредд. — Сопротивление аресту. Приговор — смерть.

«Законник» мгновенно поднимается. Он не тратит лишних патронов и не целится в тело. Его выстрелы — хирургически точны.

Первый залп. Мачете падает на землю, а ганадо, схватившись за кровоточащую дыру во лбу, валится вперёд, будто сломанная кукла.

Второй залп. Цеп со свистом летит в сторону, когда пуля пробивает череп второму. Он замирает на мгновение, а затем его тяжёлое тело обрушивается на землю.

Третий залп. Ганадо с вилами даже не успевает понять, что произошло. Пуля проходит сквозь лоб. Мужчина падает, продолжая судорожно сжимать своё оружие.

Три тела лежат в грязной пыли. Джозеф не останавливается, не проверяет пульс. Закон был исполнен. Агент бросает короткий взгляд на убитых полицейских, лежащих возле дымящегося автомобиля. Они не смогли исполнить свой долг. Судья же исполнит свой.

Дредд идёт по дороге. Тишина, нарушенная лишь отдалённым скрежетом и шелестом листвы, давит на слух. Вскоре его взгляд падает на покосившийся деревянный указатель. Буквы на нём вырезаны неаккуратно, но ясно читаются: «ПУЭБЛО». Под ним стрелка, указывающая вперёд, вглубь деревни, откуда слышны отдалённые, нечеловеческие крики.

Американец продолжает движение. Его цель ясна, а методы просты. Закон будет восстановлен.

Дредд идёт по грязной, ухабистой дороге, ведущей в Пуэбло. Сквозь деревья пробиваются редкие лучи солнца, но они не рассеивают гнетущую атмосферу. Время от времени визор улавливает движение, и каждый раз это означает одно — нарушение закона.

Из-за обгоревших кустов вылетает ганадо с вилами, чьё лицо искажено яростью. Затем второй, с ржавым тесаком. Ещё двое, с топорами, появляются следом, пытаясь окружить. Они движутся беспорядочно, но намерения каждого ясны.

— Нападение с холодным оружием, — произносит Дредд. — Четыре цели.

«Законник» мгновенно оживает, если можно так выразиться. Четыре выстрела — четыре точных попадания в головы. Каждый ганадо падает, не издав ни звука. Закон исполнен.

Дредд продолжает двигаться. Чуткий слух агента улавливает нечто иное — жалобный визг. Он сворачивает с дороги, пробираясь сквозь заросли кустарника. Среди колючих ветвей, зажатый стальным капканом, бьётся пёс. Его лапа окровавлена, а глаза полны боли и страха.

Джозеф склоняется над зверем. Его визор сканирует капкан.

— Жестокое обращение с животным, — констатирует он. — Незаконная ловушка.

Человек прицеливается «Законником» к механизму капкана. Один точный выстрел — стальные челюсти разжимаются. Пёс, скуля, вытаскивает лапу и, хромая, быстро исчезает в зарослях, бросив на прощание взгляд, полный смеси страха и благодарности. Дредд не останавливается и не ждёт. Его миссия не включает в себя эмпатию. Цель Судьи — закон и порядок.

Продолжая путь, Джозеф замечает другие, более изощрённые ловушки. Впереди, на тропинке, едва заметно торчат стальные зубья капкана, прикрытые листвой.

— Незаконное размещение ловушек, — произносит Дредд.

Он стреляет. Капкан разлетается на куски.

Чуть дальше, натянутая между деревьями, висит едва различимая растяжка с привязанной к ней взрывчаткой — самодельной, но смертоносной.

— Незаконное взрывное устройство, — констатирует Дредд.

Американец целится и стреляет один раз. Растяжка рвётся, взрывчатка взрывается с громким хлопком, разрывая ветви дерева и оставляя после себя дымный шлейф. Дредд даже не дёргается.

Вскоре Джозеф подходит к двум небольшим, покосившимся сараям, стоящим чуть в стороне от дороги. Двери висят на одной петле.

Судья заходит в первый. Внутри, среди старых ящиков и ржавых инструментов, его взгляд улавливает блеск. В углу, под кучей тряпья, лежит ещё один пакет с патронами. Он забирает двадцать пять стандартных пуль для «Законника».

Во втором сарае Дредд ничего не находит, кроме пыли и паутины. Агент выходит, не задерживаясь.

Дорога обрывается. Перед американцем возвышаются массивные, ржавые железные ворота, которые, судя по всему, служат входом в саму деревню. Сквозь щели в воротах виднеются ветхие дома и слышны голоса — низкое бормотание, смешанное с безумными выкриками.

Дредд подходит к воротам. Он без труда поддевает засов и с тяжёлым скрипом открывает их. Путь в Пуэбло открыт.

Ворота со скрипом открываются. Джозеф ступает в Пуэбло. Перед ним расстилается зрелище полного упадка: ветхие, покосившиеся дома, пустые телеги, разбросанные инструменты. И толпа. Десятки фигур, мужчин и женщин, с искажёнными яростью лицами. Они вооружены примитивным, но смертоносным оружием: вилами, топорами, кирками, мачете, даже обломками мебели. Их глаза пылают безумием, их рты исторгают нечленораздельные крики, смешанные с чем-то похожим на «Muere, forastero!». Они смотрят на Дредда не как на человека, а как на незваного гостя, которого нужно разорвать на части.

— Несанкционированный сбор. Массовые беспорядки, — сухо и чётко произносит американец. — Вооружённое сопротивление. Приговор — смерть!

Судья не ищет укрытия и не ждёт, а идёт в лобовую атаку. Его тяжёлые ботинки отбивают ритм по грязной земле. «Законник» уже в руке. Металлический блеск оружия отражает тусклый свет. Первые ганадо, четверо мужчин, бросаются вперёд, размахивая самодельными дубинами. Дредд открывает огонь на поражение. Четыре пули — четыре фонтана крови из голов, четыре тела падают, не издав ни звука. Их преступление оборвано в момент совершения. Закон исполнен.

Бой разгорается в одно мгновение. Ганадо давят числом. Их безумный рёв наполняет воздух. Они пытаются окружить противника, зайти с флангов, используя узкие проулки между домами как западню. Женщины-ганадо, одетые в грязные юбки и рубахи, с зазубренными ножами и топорами, ничем не уступают мужчинам в свирепости. Одна из них с ржавым мачете бросается на Дредда, целясь в грудь. Джозеф едва заметно уходит в сторону, и мачете пролетает в миллиметрах от брони. В ответ — короткий, точный выстрел в центр лба. Её глаза гаснут ещё до того, как тело падает.

Судья не стоит на месте. Он не просто стреляет, а танцует на грани хаоса, превращая деревню в своего рода арену. Агент бегает по крышам домов, перепрыгивая через прогнившие балки и ветхие навесы, используя высоту для преимущества. Сверху его визор легко выхватывает цели внизу. Ганадо пытаются подняться за ним, но неуклюжие движения замедляют их. Звучат ещё два выстрела «Законника», и два ганадо, пытавшиеся взобраться по лестнице, падают с крыши, ломая себе шеи.

В одном из домов, сквозь разбитое окно, Дредд замечает группу врагов, которые пытаются его окружить. Американец врывается внутрь через заднюю дверь, заставая недругов врасплох. Три выстрела — три головы взрываются, прежде чем они успевают поднять своё оружие. В этот момент Джозеф слышит знакомый, угрожающий звук — вой бензопилы. Из-за дверного проёма врывается мужчина с бензопилой — массивный, угрожающий, его орудие воет, предвещая смерть. Ганадо размахивает ей, заставляя воздух вибрировать. Дредд не тратит времени на раздумья. Он поднимает тяжёлый, гнилой деревянный стол, который едва держится на ножках, и с невероятной силой бросает его в сторону врага. Объект ударяется о бензопилу, заставляя мужчину на мгновение пошатнуться. Этого мгновения достаточно. Звучит точный выстрел в голову разрывным патроном. Бензопила падает из ослабевших рук, замолкая, а тело рушится на пол, заливая всё кровью вокруг.

Джозеф снова выпрыгивает наружу, отстреливаясь на ходу. Судья использует всё, что попадается под руку. Он подсекает ногу ганадо, который слишком близко подошёл, и тот падает под ноги своим сородичам. Агент стреляет в старую бочку с водой, и потоп на мгновение дезориентирует нескольких нападающих. Униформа американца с лёгкостью отбивает удары мачете и вил, оставляя на ней лишь царапины, ни один ганадо не пробивает её. Дредд не чувствует усталости, только целеустремлённость. Всего сорок ганадо, мужчины и женщины, пали один за другим. Каждый с пулей в голове. Улицы деревни усеяны трупами, превращая данное место в настоящее кладбище.

В самый разгар бойни, когда вокруг Дредда остаются лишь немногие уцелевшие, над деревней раздаётся гулкий звук. Тяжёлый, старый колокол на площади начинает бить. Его мощные удары разносятся эхом по округе, проникая сквозь безумие ганадо.

Оставшиеся заражённые замирают. Их безумные крики стихают. Они смотрят друг на друга, затем в сторону колокола, потом на Дредда. Что-то в их извращённом разуме срабатывает — не страх, а приказ. Все роняют оружие: топоры, вилы, мачете с грохотом падают на землю. Ганадо спотыкаясь, начинают отступать, растворяясь в тёмных проулках и скрываясь за домами. Толпа тает, оставляя Джозефа одного среди гор трупов.

Тишина опускается на деревню, но Дредд не расслабляется. Его визор сканирует горизонт.

— Угроза остаётся активной. Потенциал для реорганизации, — произносит он самому себе.

Мужчина перезаряжает «Законник»:

— Устранение всех преступников. Предотвращение дальнейшего заражения.

Агент поднимает оружие и, не колеблясь, стреляет ещё двадцать раз. Каждый выстрел находит свою цель в уходящих спинах, гарантируя, что ни один из оставшихся в живых не сможет вернуться. Двадцать тел падают, завершая бойню. Последние из ганадо мертвы.

В ухе американца раздаётся щелчок связи.

— Дредд! Дредд, вы на связи?! — голос Ханниген звучит лихорадочно, сквозь помехи.

— На связи, — отвечает Судья, чей голос спокоен, без намёка на учащённый пульс или усталость.

— Что, чёрт возьми, там произошло?! — почти кричит Ингрид, её тон выдаёт полное замешательство. — Мои датчики зафиксировали массовые перестрелки, затем… всё стихло. Активность исчезла.

— Угроза нейтрализована, — докладывает мужчина. — Вся деревня зачищена. Потери противника: шестьдесят единиц.

На другом конце провода повисает ошеломлённая тишина.

— Шестьдесят?! Вы… вы что, в одиночку зачистили целую деревню?! — голос девушки полон недоверия, граничащего с шоком.

— Закон был исполнен, — повторяет Дредд. — Ни одно нарушение не осталось безнаказанным. Миссия продолжается. Дочь президента будет спасена.

— Да… да, разумеется. Миссия продолжается, — медленно говорит Ханниген, явно пытаясь переварить услышанное. — Мне… нужно обновить данные. Это… это беспрецедентно, Дредд. Держитесь на связи. И… будьте осторожны.

— Осторожность не требуется, — отрезает агент. — Требуется лишь исполнение закона. Конец связи.

Мужчина опускает «Законник». Деревня мертва. Теперь он должен сделать следующий шаг.

Американец методично приступает к обыску. Это не просто разруха, это сцена преступления. Каждый дом может хранить улики или ресурсы.

Джозеф заходит в один из домов. Внутри — опрокинутая мебель и разбросанная утварь. Судья сканирует каждый угол. Под гнилым тюфяком он находит небольшой металлический ящик, запертый на простой замок. Один точный выстрел «Законника» разбивает его. Внутри — аккуратно уложенные сто стандартных патронов для оружия агента. Дредд молча пополняет боезапас.

В соседнем доме, который выглядит как заброшенная кладовка, внимание американца привлекает пучок зелёных листьев, лежащий на полке.

— Лекарственные травы. Обнаружено три единицы зелёного цвета, — произносит он самому себе, его внутренний компьютер фиксирует находку.

Пройдя дальше, Дредд находит ещё один пучок, на этот раз несколько иной:

— Одна красная трава.

В другом углу, под грудой тряпья, лежит ещё один экземпляр:

— Одна жёлтая трава.

Джозеф, не колеблясь, приступает к смешиванию. Он знает свойства этих растений.

— Комбинирование ресурсов, — констатирует Дредд.

Судья берёт одну зелёную, одну красную и одну жёлтую траву. Быстрым, точным движением он растирает их, смешивает, создавая плотную, концентрированную пасту.

— Создан один сильнодействующий препарат: полное восстановление здоровья и увеличение предельной выносливости, — говорит американец, помещая пасту в специальный контейнер на поясе.

Затем мужчина в шлеме берёт оставшиеся две зелёные травы.

— Создан один стандартный препарат: небольшое восстановление здоровья. — Они также отправляются на пояс.

В последнем доме Дредд находит стопку потрёпанных бумаг на старом деревянном столе. Это записи, написанные небрежным, но чётким почерком. Он сканирует их.

— Донесения, — констатирует агент.

Текст на испанском, но шлем-визор мгновенно переводит его: «Он здесь. Из Америки. Судья. Его крайне сложно остановить. Он уже убил многих наших. Мы недооценили его силу. Он знает о нашей заразе. Он пришёл, чтобы искоренить её. Господин Салазар предупреждал, что чужаки опасны, но не настолько…»

Дальше следует ещё более важная информация: «Девушку держат в старом здании, за фермой. За воротами, где раньше была дорога к церкви. Повелитель сказал, что она там в безопасности… но с этим Судьёй… никто не в безопасности. Мы должны быть очень осторожными…»

Подпись в конце гласит: «Староста, Биторес Мендез».

— Местоположение цели подтверждено. План действий уточнён, — произносит Дредд. — Враг осведомлён.

Американец не испытывает удивления или тревоги. Это лишь подтверждает его собственную эффективность и опасность противника.

Джозеф выходит из дома. На другом конце деревни, за грудой обломков и завалившимися постройками, виднеются массивные, плохо сколоченные деревянные ворота. Такие же, как те, что вели в деревню, но ещё более внушительные. Они преграждают путь к следующей части Пуэбло. Судья подходит к ним. Скрип дерева разносится по мёртвой деревне. Дредд без лишних усилий раздвигает створки. За воротами простирается новая территория: узкая тропинка, ведущая к ферме, и силуэты старых сельскохозяйственных построек. Воздух здесь кажется более тяжёлым, более затхлым.

— Следующая зона. Закон будет исполнен, — без эмоций произносит агент.

Дредд переступает порог, оставляя за собой истерзанное Пуэбло.

Джозеф идёт по узкой тропинке, которая ведёт в следующую часть деревни. Слева тянется невысокий каменный забор, справа — густые, пожухлые кусты. Воздух тяжёлый, давящий, и даже сквозь бронированное забрало шлема ощущается смрад гниения. Его визор постоянно сканирует местность, выхватывая любые аномалии.

Из-за поворота тропы вылетают четверо ганадо. Один с киркой, другой с тесаком, двое других с палками. Они ревут, бросаясь вперёд, их движения хаотичны, но полны первобытной злобы.

— Четыре цели. Угроза активна, — произносит Дредд.

«Законник» активируется. Четыре выстрела — четыре мёртвых ганадо. Каждый падает замертво.

Джозеф продолжает движение. Его шаг твёрд и уверен. Через несколько метров, из-за старой, полуразрушенной постройки, выскакивают ещё четверо врагов. Они также вооружены: один с лопатой, один с мачете, двое с голыми руками, но с безумным оскалом, готовые разорвать на куски.

— Ещё четыре цели. Нападение, — констатирует Дредд.

Снова «Законник» выплёвывает смерть. Четыре тела, аккуратно уложенные на земле, становятся немым свидетельством беспощадной эффективности агента. Восемь ганадо убиты. Закон исполнен.

Дредд приступает к методичному обыску этой части деревни. Его взгляд проникает в каждый угол. Судья ищет ресурсы для миссии. Он заходит в несколько ветхих сараев, обследует заброшенные курятники и старые хлева. В одном из сараев, под кучей гнилого сена, Джозеф обнаруживает лекарственные растения.

— Обнаружено четыре зелёные травы, — без эмоций говорит Судья самому себе.

Дредд собирает найденные объекты. Он берёт и смешивает две зелёные травы.

— Комбинирование ресурсов. Создан один стандартный препарат: небольшое восстановление здоровья, — фиксирует мужчина, помещая его на пояс.

Затем американец берёт оставшиеся две и повторяет процесс:

— Создан ещё один стандартный препарат: небольшое восстановление здоровья.

Теперь, когда территория зачищена и ресурсы собраны, Джозеф ищет путь дальше. Впереди, за старой каменной стеной, возвышаются массивные, ржавые железные ворота. Они выглядят такими же древними и внушительными, как и первые, ведущие в Пуэбло. Сквозь щели виднеются лишь намёки на то, что лежит за ними — ещё более плотная застройка, какие-то неясные силуэты.

Дредд подходит к воротам. Они закрыты на крепкий засов. Мужчина прикладывает усилие. Засов с противным скрипом отходит, и тяжёлые ворота медленно распахиваются, открывая путь в следующую, неизведанную часть заражённой территории. Судья без колебаний проходит сквозь них.

Джозеф начинает идти по узкой, петляющей тропе, которая ведёт вглубь леса. Впереди маячит старая, полуразрушенная сторожевая башня. Неожиданно над головой раздаётся громовой скрежет камня. Дредд поднимает взгляд и видит, как трое ганадо, стоящих на возвышенности, сбрасывают огромный валун. Объект с грохотом срывается вниз, набирая чудовищную скорость, прямо по пути Дредда.

— Опасность. Объект приближается, — произносит американец, рассчитывая траекторию и скорость.

Без малейшего колебания, Дредд срывается с места. Он бежит по тропе. Его тяжёлые ботинки едва касаются земли. За спиной валун ревёт, приближаясь. В последний момент, когда каменная глыба уже настигает человека, Джозеф делает мощный рывок и прыгает в сторону, кувырком уходя с линии удара. Он приземляется в густой кустарник, а валун с оглушительным грохотом проносится мимо, врезаясь в землю и открывая широкий проход в тёмный тоннель, ранее скрытый за обвалом.

Дредд поднимается, отряхиваясь. Он бросает короткий взгляд на тоннель:

— Путь открыт. Закон не терпит задержек.

Джозеф входит в тоннель. Внутри царит полумрак, воздух тяжёлый, сырой. Едкий запах земли смешивается с чем-то металлическим. Дредд продвигается вперёд, его шаги гулко отдаются в каменных сводах.

Тоннель выводит Судью к группе заброшенных домов, расположенных на небольшой поляне. Едва он выходит на свет, как сверху, с крыш и окон, летят какие-то объекты. Ганадо бросают динамит! Ярко-красные палки со свистящими фитилями падают вокруг Дредда, взрываясь с оглушительными хлопками и разбрасывая осколки камней и дерева.

— Незаконное использование взрывчатых веществ, — констатирует Джозеф.

Агент мгновенно начинает двигаться, уклоняясь от взрывов. Его «Законник» уже в руке. Он видит троих ганадо на одной из крыш, готовящих новые броски. Звучат чёткие выстрелы в головы, и враги падают.

Пока американец отстреливается, его визор обнаруживает растяжки и капканы, расставленные по всей поляне:

— Незаконные ловушки. Устранение.

Дредд делает два выстрела в один из капканов, разрывая объект на части. Ещё один залп уничтожает взрывную растяжку, свисающую между парой деревьев. Пять ловушек были только что ликвидированы.

Ещё семеро ганадо с различным холодным оружием и несколько метателей динамита пытаются окружить Судью. Дредд не тратит лишних патронов. Его передвижения быстры и точны. Он использует стены домов для укрытия от взрывов, а затем выныривает, чтобы сделать очередные точные выстрелы. Ганадо с вилами падает, затем мужчина с динамитом, чьё тело застывает в неестественной позе. Один за другим, десять ганадо падают, каждый с пулей в голове.

Дредд осматривает поле боя. Ни одного живого. Затем он приступает к обыску домов. В одном из них, среди разбросанного хлама, Судья находит небольшой мешочек с патронами. Двадцать пять обычных патронов для «Законника».

В другом помещении, в пыльном углу, мужчина обнаруживает лекарственные травы. Какие-то одинаковые, а последняя несколько иная. Джозеф собирает всё и создаёт новые препараты:

— Обнаружено три зелёные травы. Одна красная. Сделан один усиленный препарат: значительное восстановление здоровья. Создан один стандартный препарат: небольшое восстановление здоровья.

Дредд заходит в небольшой, тёмный чулан. Внутри стоит старый, деревянный шкаф. Судья открывает его. Там, скорчившись, сидит человек. Его руки связаны за спиной, рот заткнут грязной тряпкой. Глаза испанца полны страха, но в них нет безумия ганадо. Он дрожит.

— Гражданин, — холодно произносит Дредд.

Он быстро освобождает рот незнакомца, вытаскивая тряпку, затем развязывает руки. Человек тяжело дышит, пытаясь прийти в себя.

— Кто вы? — без сочувствия спрашивает агент.

Мужчина кашляет, затем хрипло выдыхает.

— Я… Луис Сера. Они… поймали меня. Хотели… заразить.

— Заразить? — уточняет Джозеф. — Чем?

— Этими… существами, что живут в деревне! Они… безумны! Я видел! Они превращают людей в чудовищ!

— Твоё присутствие здесь несанкционированно. Ты являешься источником информации, — констатирует американец. — Где дочь президента?

— Дочь… президента? Я… я слышал, что её держат в церкви. Староста… сказал, что она будет частью ритуала! — Луис дрожит, указывая куда-то назад.

— Староста? — повторяет Дредд. — Опиши его.

— Он… самый большой. У него… страшные глаза. Он их главный!

В этот момент снаружи раздаются голоса. Дверь чулана резко распахивается. В проёме стоят двое ганадо с тесаками, а между ними — массивная фигура с одним светящимся глазом. Это староста. Его лицо искажено гневной ухмылкой, а взгляд холоден и пронизывающ. Он видит Луиса, а затем осматривает Дредда. В глазу Мендеза вспыхивает узнавание, смешанное с яростью.

— Так вот ты какой, Судья! — глубоко и угрожающе говорит староста. — Ты ищешь дочь президента, не так ли?!

Луис издаёт тихий вскрик ужаса и пытается спрятаться за Джозефом.

Дредд не отвечает и не вступает в диалог с преступником. Его цель — устранение угрозы. Мендез — один из источников заразы.

— Разрывные! — произносит американец глубоким голосом.

«Законник» мгновенно переключает тип боеприпасов. Звучит глухой выстрел. Пуля летит прямо в грудь старосте. Взрыв разрывает его торс, отбрасывая Мендеза назад. Плоть и кровь разлетаются в стороны. Староста кричит. Его вопль, переполнен болью и яростью. Но злодей ещё жив. А тело слуги Саддлера дёргается, пытаясь устоять. Двое ганадо по обе стороны от него замирают от шока. Луис издаёт ещё один испуганный вскрик.

— Нарушение Закона. Сопротивление. Устранение, — произносит Дредд, не сводя прицела с Мендеза.

Биторес дёргается на земле. Его единственный глаз горит яростью и болью. Силы покидают злодея. Двое ганадо по обе стороны от него застыли. Их лица выражают смесь страха и замешательства. Луис Сера замер, дрожа от ужаса.

Дредд не тратит время на слова. Он не даёт Мендезу шанса:

— Приговор — смерть.

«Законник» снова стреляет. Ещё две разрывные пули врезаются в тело старосты. На этот раз взрывы окончательно разрывают злодея, превращая массивную фигуру в кровавое месиво. Мендез падает. Его глаз закрывается.

Двое ганадо, наконец, приходят в себя и с диким рёвом бросаются на Дредда.

— Обычные пули! — произносит Джозеф, чей палец уже на спусковом крючке «Законника».

Два быстрых, точных выстрела. Две обычные пули входят прямо в головы ганадо. Движение носителей паразита обрывается. Местные жители падают замертво, один за другим, с тесаками, зажатыми в мёртвых руках.

Луис, воспользовавшись всеобщим замешательством и грохотом выстрелов, делает отчаянный рывок. Он выскакивает из чулана, пробегает мимо тел ганадо и исчезает в глубине заброшенных домов.

— Несанкционированное бегство, — констатирует Дредд, делая шаг и пытаясь перехватить беглеца, но испанец уже скрылся из виду. Для Судьи это досадная, но не критическая потеря. Его приоритеты ясны.

Агент подходит к останкам старосты. Он осматривает их. В глазнице, среди обугленной плоти, блестит что-то тёмное и металлическое. Это искусственный глаз Мендеза.

— Артефакт неизвестного происхождения. Потенциально ценная информация, — произносит Дредд.

Мужчина в шлеме осторожно извлекает искусственный глаз из останков. Тот уже неактивный. Судья помещает его в специальный герметичный контейнер на поясе.

Джозеф бросает последний взгляд на мёртвую деревню. Бой окончен. Ресурсы собраны. Миссия продолжается. Дочь президента всё ещё ждёт.

Глава 2

Судья Дредд бросает последний взгляд на мёртвую деревню. От его «Законника» всё ещё исходит лёгкий запах пороха. Он помещает искусственный глаз старосты в герметичный контейнер на поясе. Бой окончен, но миссия продолжается. Дочь президента ждёт, а Луис Сера сбежал.

В ухе Джозефа раздаётся привычный щелчок.

— Дредд? Дредд, вы на связи? Что, чёрт возьми, там произошло?! — голос Ингрид Ханниген звучит напряжённо, сквозь помехи.

— На связи, — спокойно и без малейших интонаций отвечает мужчина. — Староста деревни ликвидирован.

На другом конце провода повисает короткая, ошеломлённая пауза.

— Ликвидирован?! Судья, это… плохо, скорее всего, — наконец выдыхает девушка. — Он был их лидером, пусть и не самым главным. Может быть, среди заражённых воцарится хаос. Это усложнит вашу задачу.

— Я просто уничтожу всех, — отрезает американец, чей тон не допускает возражений.

Снова происходит заминка.

— Понятно… — произносит Ханниген, явно пытаясь переварить информацию. — Ну что ж, удачи вам, Судья. И помните главное: спасти Эшли Грэм.

— Так точно. Судя по всему, она находится в церкви, — сообщает Джозеф. — Человек по имени Луис Сера предоставил информацию. Но, увы, ему удалось воспользоваться возможностью и скрыться.

— Луис Сера? — в голосе Ингрид проскальзывает удивление. — Если он знает о месте нахождения Эшли и о местных условиях, его точно стоит найти.

— Как раз собирался это сделать, — констатирует Дредд.

— Хорошо. Держитесь там, Судья. Конец связи, — девушка спокойно завершает разговор с агентом.

Джозеф опускает «Законник». Он поворачивается. Его визор сканирует окрестности, выхватывая возможные следы. Луис Сера — следующая цель. Закон требует информации. Дредд её получит. Он начинает методично двигаться в глубь деревни, следуя по предполагаемому маршруту беглеца, который также ведёт к церкви.

Судья начинает движение. Его тяжёлые ботинки мерно стучат по земле. Тропа тянется вдоль опушки леса, петляя между пожухлыми кустами и искривлёнными деревьями. Воздух постепенно становится более тяжёлым, пропитанным запахом гнили и сырой земли. Визор Дредда постоянно сканирует окрестности.

Спустя время...

Вскоре, у самой кромки тропы, Джозеф замечает первую опасность. Едва прикрытый опавшей листвой, в траве ждёт капкан.

— Незаконное размещение ловушек, — без эмоций произносит Дредд.

Американец делает один точный выстрел из «Законника» и разносит стальные челюсти на куски. Мужчина продолжает идти.

Через несколько метров — ещё один капкан, затем третий и четвёртый, скрытый за выступом камня. Ловушки уничтожаются, не успев причинить вреда агенту.

Впереди, между двумя старыми дубами, натянута почти невидимая леска. К ней прикреплён самодельный детонатор, соединённый с небольшой связкой взрывчатки.

— Незаконное взрывное устройство. Угроза, — спокойно говорит Джозеф.

В следующую секунду происходит выстрел из «Законника», который разрывает леску. Взрывчатка падает на землю и детонирует с глухим хлопком, поднимая облако пыли и земли. Дредд даже не дёргается. Он обходит небольшой овраг. На другой стороне тропы визор выхватывает ещё один капкан, затем растяжку. Судья делает три выстрела из «Законника» и уничтожает ловушки. Всего получилось шесть капканов и четыре растяжки.

По мере того как Дредд углубляется, сопротивление нарастает. Из-за деревьев и зарослей кустарника начинают выскакивать ганадо. Первые четверо, с палками и тесаками, бросаются на американца с безумными криками. Джозеф не тратит лишних патронов и метко стреляет обычными снарядами. Четыре пули в головы — четыре трупа.

Затем из-за старого амбара выходят ещё трое, вооружённые вилами и топором. Судья вновь метко стреляет каждому в голову теми же снарядами, уничтожая врагов в мгновение ока.

Дредд продолжает двигаться. Семь ганадо уничтожено. Агент перезаряжает «Законник» на ходу. Навстречу ему выбегают ещё пятеро. Их глаза горят безумием. Американец делает пять выстрелов, ликвидируя противников. На данный момент всего двенадцать ганадо убиты.

Джозеф проходит мимо дымящихся тел. Его визор автоматически фиксирует найденные ресурсы.

— Обнаружены боеприпасы, — спокойно произносит Дредд.

Среди останков двенадцатого ганадо лежит небольшой мешочек с патронами. Дредд подбирает его. Пятьдесят стандартных зарядов для «Законника» пополняют боезапас.

Спустя немного времени...

Тропа выводит Дредда на небольшую, заброшенную фермерскую поляну. Прямо впереди, среди покосившихся сараев и остатков сгоревшей техники, стоит ветхий двухэтажный дом. Деревянные стены почернели от времени. Окна выбиты. Крыша частично обвалилась.

Внимание Судьи привлекает движение у входной двери. Десять ганадо, с дикими криками и искажёнными лицами, ломятся в дом. Они бьют кулаками и ногами по рассохшимся доскам, пытаясь прорваться внутрь.

— Нападение на гражданское лицо. Несанкционированный доступ, — констатирует Джозеф. — Десять целей.

«Законник» мгновенно поднимается. Дредд не теряет ни секунды. Он открывает огонь, демонстрируя настоящую хирургическую точность. Происходит череда быстрых, смертоносных выстрелов. Каждый из них — идеальное попадание в голову. Ни один ганадо не успевает даже издать предсмертного крика. Заражённые люди падают один за другим, как подкошенные. Их безумные тела рушатся на землю, образуя кровавую кучу у входа. Десять ганадо ликвидированы.

Дредд подходит к двери. Она почти выбита, но ещё держится. Он толкает её, и та со скрипом распахивается. Внутри царит полумрак. Воздух весьма тяжёлый от пыли и застарелого запаха гнили. Обстановка дома напоминает погром: опрокинутая мебель, разбросанные вещи.

Визор Судьи мгновенно выхватывает движение в углу комнаты, за опрокинутым столом. Там, скрючившись, прячется человек. Его одежда грязная и порванная, лицо в царапинах и пыли. Глаза полны страха, но в них нет безумия заражённых. Он дрожит. Это Луис Сера.

Дредд входит в дом. Его тяжёлые ботинки слегка скрипят по гнилым доскам пола. В полумраке силуэт агента кажется ещё более монументальным. Луис Сера, прижавшийся к стене за опрокинутым столом, испуганно следит за ним. Испанец видит, как Судья невозмутимо проходит мимо тел десятка ганадо, которых только что безжалостно расстрелял. От Джозефа исходит аура неумолимой, безжалостной силы.

Судья останавливается в паре метров от Луиса. Его визор сканирует человека, фиксируя учащённый пульс и дрожь в теле.

— Ты Луис Сера, — произносит Дредд, голос которого звучит механически ровно, без единой нотки вопроса.

Испанец вздрагивает и поднимает на спасителя испуганные глаза.

— Да… это я, — с прерыванием бормочет бывший союзник Саддлера. — Я… сбежал… прости. Я... испугался. Их было слишком много. И… тот староста…

— Страх — не оправдание, — отрезает американец. — Ты обладаешь информацией. Закон требует её.

— Информацию? Какую? — Луис пытается прийти в себя, его взгляд мечется по комнате.

— Всё, что ты знаешь, — без колебаний отвечает Судья. — О заражениях. Об организации, стоящей за ними. О местонахождении Эшли Грэм.

Сера тяжело сглатывает. Он смотрит на невозмутимое лицо под визором и на внушительный «Законник» в руке. Сопротивление абсолютно бесполезно.

— Ладно… понял, — испанец пытается собраться. — Я расскажу. Но… как вас зовут?

— Ты будешь называть меня "Судья", — Дредд не отступает от своей манеры общения.

Луис кивает, принимая это как должное. Он делает глубокий вдох и начинает рассказ.

— Хорошо, Судья. Слушайте. Здесь… всем заправляет культ, который называется "Лос Иллюминадос". Им управляет Осмунд Саддлер. А над всеми этими землями… над этим замком и деревней… Рамон Салазар. Он кастелян, но одержим Саддлером. Все эти люди… — Луис указывает на тела ганадо за дверью. — Они заражены. Паразит… это не вирус, это живое существо. Его называют Лас Плагас.

Дредд слушает, не перебивая. Визор шлема фиксирует каждое слово. Испанец продолжает, всё ещё страшась за свою жизнь:

— Плага… она контролирует разум заражённых. Делает их… своими слугами. А Саддлер с её помощью хочет очистить мир, но по своему собственному вкусу. Начать всё заново, создав свою паству. Он похитил Эшли Грэм, чтобы заразить её и через неё получить контроль над президентом.

— Эшли Грэм. Где она? — Джозеф возвращается к главному.

— Её держат в церкви, — подтверждает Луис. — Я уверен. Слуги Саддлера увезли её туда. Это ближайшее укрепление, где есть место для таких… гостей, если можно так выразиться. Но туда просто так не пройти. Салазар… уже знает, что кто-то прорвался сюда. После… старосты.

— Теперь точно ясно, кто стоит за похищением, — Дредд говорит о том, что понял, почему его отправили на миссию.

— Да... — Сера продолжает. — А теперь, о путях. Я знаю эти места. К церкви есть несколько дорог. Главная идёт прямо, но она… она полностью заблокирована. Скорее всего, тяжёлой дверью или завалом, который они могли устроить. Но есть обходной путь. Через ущелье, — Луис указывает в сторону за домом. — Там тоже опасно, но он может вывести вас к задней части церкви или к её подземным ходам.

— Ущелье, — без эмоций повторяет агент.

— Да. И ещё… — Луис делает паузу. — Паразиты Лас Плагас... Их можно удалить, пока они не созрели. Но это сложно. Эти создания развиваются быстро. И когда созревают… то становятся частью тела. Убрать их уже невозможно без того, чтобы убить носителя. Эшли… уже заражена. Имплантация произошла. Я сам всё видел. Нужно спешить, Судья.

Испанец замолкает, тяжело дыша. Он рассказал всё, что считал нужным для текущего момента.

Дредд обрабатывает полученную информацию. Плага, Саддлер, Салазар, заражение Эшли, ущелье… Всё это укладывается в общую картину.

— Понятно, — спокойно произносит Джозеф. — Ты пойдёшь со мной.

Луис испуганно поднимает глаза:

— Что? Но…

— Ты знаешь эти места. Ты ценен, — отрезает Судья. — Закон требует использовать все доступные ресурсы для выполнения миссии. Ты идёшь. Это не обсуждается.

Не успевает Луис Сера договорить, как снаружи раздаётся нарастающий шум. Глухие стоны, нечленораздельные выкрики и топот множества ног приближаются к дому. Дредд мгновенно поворачивает голову. Его визор фиксирует движение за выбитыми окнами.

— Они идут, — Сера испуганно шепчет, прижимаясь к стене. — Я же говорил! После смерти старосты… они как дикие звери стали. Неуправляемые.

Дредд не тратит время на комментарии. Он оценивает ситуацию, быстро сканируя периметр дома.

— Сейчас мы оба в смертельной опасности, — произносит Судья, чей голос лишён эмоций, но в нём звучит непреклонная логика. — Предлагаю временный союз. Ты предоставляешь информацию и указываешь путь. Я обеспечиваю защиту.

Сера смотрит на агента. Глаза испанца расширены от страха, к которых мелькает искорка надежды.

— Союз? — переспрашивает бывший слуга Саддлера.

— Да, — подтверждает Дредд. — Взаимовыгодное сотрудничество. Но запомни, Луис Сера: если ты снова попытаешься сбежать, будешь ликвидирован.

Учёный быстро кивает и соглашается:

— Я понял! Я не сбегу! Честное слово, Судья! Только… у меня нет оружия. Я безоружен.

Дредд переводит взгляд на «Законник».

— Это не проблема, — отвечает американец. — Я вооружён.

Шум снаружи нарастает. Слышны удары по стенам и треск досок. Ганадо окружают дом. Они набрасываются на него со всех сторон. Среди них — и мужчины, и женщины, лица которых искажены безумным оскалом. В руках у заражённых находятся вилы, мотыги, ржавые топоры. Некоторые несут горящие динамитные шашки.

— Укройся, — Дредд приказывает Луису. — Не мешайся.

Испанец мгновенно прячется за массивной, опрокинутой тумбой, выглядывая из-за неё с ужасом и благоговением одновременно.

Судья занимает позицию у пролома в стене. Его «Законник» мгновенно оживает.

Происходит три выстрела обычными пулями. Первые ганадо, пытавшиеся вломиться через разбитое окно, падают. Их тела буквально разрываются на куски от шквального огня.

Со стороны главного входа на Джозефа надвигается группа из пяти ганадо, двое из которых замахиваются динамитом.

— Незаконное применение взрывчатых веществ, — констатирует Дредд. — Ликвидация.

Следующие простые снаряды «Законника» летят точно в руки с динамитом. Шашки взрываются в руках у ганадо, разрывая их в клочья и отбрасывая ближайших. Остальные трое падают под обычными пулями.

Дредд перемещается, занимая новую позицию. Ганадо лезут отовсюду: через окна, через дыры в стенах. Заражённых очень много. Их крики наполняют воздух. Дредд методично уничтожает каждого недруга.

Очередь из обычных патронов прошивает пятерых ганадо, пытавшихся прорваться через дыру в крыше. Ещё четверо, несущиеся по коридору, падают, сражённые точными выстрелами в головы. Двое, бросившиеся на Судью с разных сторон, получают по пуле.

Джозеф движется внутри дома, используя укрытия и углы, чтобы максимально эффективно вести сражение. Он не позволяет врагам приблизиться. Его визор постоянно отслеживает цели. Реакции агента мгновенны. Вспышки выстрелов освещают полумрак. Патроны расходуются, но их достаточно.

Ещё восемь ганадо пытаются прорваться, используя старую дверь. Судья встречает заражённых шквальным огнём. Восемь тел падают, преграждая проход.

Последняя группа из трёх ганадо, вооружившись вилами, пытается окружить американца. Дредд делает шаг вперёд, прицеливается и выпускает три точных пули. Заражённые замирают на месте и падают.

Звуки выстрелов стихают. Крик ганадо прекращается. Наступает жуткая тишина, нарушаемая лишь редкими стонами умирающих и шуршанием осыпающейся штукатурки. Дым пороха медленно рассеивается в воздухе.

Судья стоит посреди разрушенного дома. Его броня покрыта пылью и брызгами крови. Визор сканирует окрестности.

— Всё чисто, — спокойно произносит американец.

Луис Сера выбирается из-за своего укрытия и смотрит на Дредда, затем на горы трупов ганадо, которые устилают пространство вокруг дома. В глазах испанца читается потрясение и благоговение. Он только что стал свидетелем того, как один человек в одиночку уничтожил тридцать безумных, вооружённых противников, не дрогнув ни на секунду.

После окончания битвы, когда вокруг дома воцарилась жуткая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием тлеющих углей и стонами далёкого ветра, Дредд поворачивается к Луису.

— Нужно осмотреть территорию, — командует Судья. — Найдём полезные ресурсы.

Луис, всё ещё потрясённый увиденным, кивает и начинает осторожно перемещаться по разрушенному дому и ближайшим постройкам. Дредд же, как всегда, методичен. Он сканирует каждый угол, каждую груду обломков, не упуская ни малейшей детали.

Первым делом Джозеф обнаруживает тайник с боеприпасами. В полуразрушенном сундуке он находит и забирает себе пять зажигательных патронов для «Законника».

Затем, в тени старой бочки, Дредд замечает растения. Он идентифицирует их:

— Обнаружены травы. Семь зелёных, две красных, одна жёлтая.

Дредд мгновенно приступает к созданию лекарственных смесей.

Он смешивает две зелёные травы с одной красной. Затем Судья соединяет воедино пять зелёных. Остались жёлтая и последняя зелёная. Американец их тоже смешал.

Таким образом, Джозеф получает одно сильнодействующее лекарство, три стандартных и одно улучшенное сильнодействующее.

Тем временем Луис, обшаривая один из сараев, издаёт возглас:

— Судья! Смотрите!

В руке испанца — обычный пистолет. Старый, потёртый, но явно исправный. В барабане виднеются патроны. Дредд подходит к союзнику.

— Девятимиллиметровый пистолет, — без эмоций констатирует агент. — Восемь патронов в магазине.

Луис с облегчением чувствует вес оружия в руке. Рядом с стволом он находит коробку с патронами.

— И ещё сорок патронов! — Сера с гордостью демонстрирует находку.

— Полезно. Учись стрелять, — спокойно произносит американец.

После тщательного обыска, мужчины продолжают движение. Путь ведёт их дальше. Вскоре напарники натыкаются на массивные железные ворота. Старые, проржавевшие, но явно очень прочные, они наглухо перекрывают дорогу. Ворота выглядят так, словно их не открывали десятилетиями. Луис подходит ближе, чтобы всё осмотреть.

— Вот оно… Я же говорил. Они всё перекрыли, — испанец проводит рукой по поверхности. — Здесь, по-моему, нужно какой-то ключ вставить… Помню, где-то здесь был старый амулет, который открывал данные ворота. Его, кажется, разделили на две части.

Дредд не слушает этих рассуждений. Он подходит к воротам. Его визор сканирует металл.

— Нет времени, — отрезает американец.

Джозеф поднимает «Законник».

— Бронебойные! — командует агент, и ствол издаёт характерный щелчок, обозначающий смену типа боеприпасов.

Судья делает три мощных выстрела сотрясают воздух. Бронебойные пули с невероятной силой врезаются в железные петли и массивный засов ворот. Металл скрипит и гнётся. Искры летят.

Дредд опускает «Законник». Затем, не тратя лишних движений, он делает шаг вперёд и мощным ударом ноги открывает ворота. Звучит мощный грохот. Старый металл не выдерживает. Петли окончательно срываются, засов ломается. Ворота с оглушительным скрежетом распахиваются, открывая путь.

Луис Сера ошарашенно смотрит на Судью. Его рот приоткрыт.

— Вот это… сила! — только и может вымолвить испанец.

Дредд, однако, не останавливается. Он делает шаг назад. Его взгляд скользит по только что зачищенной деревне, по домам, которые потенциально могут стать новыми гнёздами заражённых.

— Зажигательные! — восклицает американец, и «Законник» издаёт ещё один щелчок.

Происходит два выстрела. Зажигательные пули летят точно в середину двух самых крупных домов. Затем мгновенно вспыхивает огонь, языки пламени жадно охватывают сухие деревянные стены. За секунды вся часть деревни, которую напарники только что прошли, начинает полыхать, окутываясь едким дымом.

— Очистка территории. Ликвидация угрозы, — поясняет Джозеф. — Ганадо не смогут использовать эти укрытия.

Луис Сера лишь молча кивает, глядя на полыхающую деревню. В его глазах читается смесь ужаса и восхищения. Дредд разворачивается.

— Идём, — произносит Судья, его тяжёлые шаги ведут только вперёд, в открывшийся проход.

Луис, быстро приходя в себя, спешит за союзником. Они оставляют позади полыхающую деревню и движутся дальше, в сторону зловещей церкви, где должна находиться Эшли Грэм.

Дредд и Луис проходят через только что пробитые железные ворота. Впереди лежит следующая часть поселения: несколько более крупных, но также ветхих строений, окружённых пожухлой растительностью и грудами мусора.

— Сначала обыскиваем периметр, — командует агент, чей визор сканирует каждый куст и каждую постройку. — Любые ресурсы. Любые угрозы.

Сера кивает. С пистолетом в руке он выглядит уже не так беспомощно, хотя страх ещё читается в глазах. Напарники методично обходят внешние стороны домов, заглядывают за сараи и под старые телеги.

— Судья, смотрите! — внезапно восклицает Луис, указывая на землю. — Ещё ловушка!

Это капкан, искусно скрытый под ворохом сухой травы. Дредд уже зафиксировал его своим визором:

— Обнаружено.

Один выстрел обычными пулями из «Законника» разносит ловушку в щепки.

Мужчины продолжают движение. Вскоре Джозеф обнаруживает ещё два капкана, а затем Луис указывает на четвёртый. Судья метко стреляет и уничтожает их.

— Хорошо, Луис Сера. Наблюдательность — это полезно, — констатирует Дредд.

Пройдя ещё немного, союзники натыкаются на ещё одну серию ловушек. Американец сам обнаруживает пару капканов, а Луис, используя интуицию, находит столько же.

— Ещё, Судья! — испанец, кажется, начинает входить во вкус.

Дредд вновь стреляет обычными пулями из «Законника», уничтожая ловушки.

Не найдя ничего полезного снаружи, Джозеф указывает на самый большой и относительно уцелевший дом.

— Внутрь, — коротко командует Дредд.

Напарники осторожно входят. Внутри царит полумрак. Пыль висит в воздухе. Запах гнили смешивается с чем-то едким. Старые деревянные балки, обвалившаяся штукатурка. И… движение.

— Они здесь! — резко выдыхает Луис.

Из-за груды обломков, из-за поворота коридора, из-за дверных проёмов начинают появляться ганадо. Среди них только мужчины. Их лица искажены злобой, в руках — тесаки, топоры, вилы. Некоторые несут динамитные шашки, готовые взорвать всё вокруг.

— Угроза. Десять целей, — без эмоций произносит Дредд. — Цель — ликвидация.

Дробь из «Законника» сминает двух ганадо, несущихся прямо на Судью и Серу.

— Мой ход! — кричит Луис.

Испанец поднимает свой ствол и тоже стреляет. Два быстрых, точных выстрела. Первая пуля попадает в голову ганадо, вторая — в руку динамитчику, который только что зажёг фитиль. Динамит взрывается, разрывая ганадо на куски и отбрасывая ещё одного.

— Неплохо, Луис Сера, — констатирует Джозеф. — Ты умеешь обращаться с оружием.

Испанец стреляет снова, добивая упавшего ганадо.

— Раньше я работал в полиции Мадрида, Судья, — выдыхает союзник агента, перезаряжая оружие.

Пока Луис говорит, Дредд продолжает методично зачищать дом. Ещё пять ганадо падают под его огнём. Динамитчики, пытающиеся подбросить свои заряды, мгновенно получают пулю в руки или в голову. Их взрывчатка детонирует без вреда для Судьи и его спутника.

Оставшиеся два ганадо, обезумевшие от ярости, бросаются на американца. Он встречает их ударами собственных кулаков, отбрасывая одного, а затем добивает обоих точными выстрелами в головы.

Когда последний ганадо падает, в доме снова воцаряется тишина, нарушаемая лишь редкими стонами ветра.

— Цели ликвидированы. Десять, — объявляет Дредд.

Напарники начинают тщательный обыск дома. Среди разбросанных вещей, под обломками и в старых ящиках, они ищут что-то полезное. Джозеф, осматривая один из дальних углов, находит кое-что полезное. Это дробовик. Оружие выглядит крепким и надёжным. Он подбирает его. В магазине уже есть патроны.

— Дробовик, — спокойно произносит Судья. — Шесть патронов максимум.

Луис подходит ближе:

— Отлично! Это пригодится. Наверняка, где-то здесь должны быть и патроны к нему.

Испанец оказывается прав. В старой, запертой аптечке Луис обнаруживает двенадцать патронов для дробовика.

— Нашёл! — радостно сообщает бывший полицейский.

Дредд берёт патроны. Он вешает дробовик себе за спину. Теперь его арсенал пополнился одним мощным оружием.

После обыска, который больше ничего не принёс, агент указывает на неприметный люк в полу, скрытый под старой рогожей.

— Путь под землю, — констатирует американец.

Напарники открывают люк. Вниз ведёт узкий, тёмный проход, пахнущий сыростью и землёй. Это выглядит как старый погреб или катакомбы, ведущие куда-то под поселение.

Дредд спускается первым, Луис следует за ним. Проход извивается, погружаясь во мрак. Джозеф активирует тактический фонарь на шлеме, освещая путь. Через несколько десятков метров туннель выводит союзников к каменной стене, в которой виден проём. За ним — вертикальный колодец.

— Выход на поверхность, — определяет Судья.

Наружу ведёт старая, но крепкая деревянная лестница. Дредд начинает подъём. Его тяжёлые ботинки стучат по ступеням. Луис, держа пистолет наготове, следует за ним. Американец и испанец поднимаются на поверхность, оставляя позади тёмное подземелье, и оказываются в новой, незнакомой части этой проклятой земли, ещё ближе к церкви.

Дредд и Луис видят дом, который кажется относительно целым на фоне общего разрушения. Они подходят к нему. Дверь запечатана. На её поверхности, прямо в центре, светится синий круг, а внутри него — вычурный, сложный символ, состоящий из переплетающихся линий, напоминающий глаз или стилизованное изображение паразита. Это знак культа, который Сера уже упоминал.

— Запечатано, — констатирует Луис. — Это их символ религиозной организации, которая называется "Лос Иллюминадос". Чтобы открыть, надо… ну, это своего рода пазл. Нужно совместить рисунок.

Дредд не даёт товарищу договорить. Его визор мгновенно анализирует символы и линии, проецируя возможные комбинации на внутренний дисплей. Для него это не мистика, а просто логическая задача, требующая точного решения.

Судья поднимает правую руку и прикасается к двери. Несколько быстрых, уверенных нажатий на различные точки синего круга, словно на сложной сенсорной панели. Вскоре происходит щелчок. Мгновенно символ гаснет. Старый механизм внутри двери проворачивается с глухим стуком, отпирая засов.

— Открыто, — сухо произносит Джозеф.

Луис Сера удивлённо моргает, рот которого слегка приоткрывается:

— Вот это да! Я бы тут долго провозился, пытаясь угадать. Вы словно… прочитали его.

Напарники входят внутрь. Дом большой, но пустой, обстановка скудная и мрачная, покрытая слоем многолетней пыли. Пыль висит в воздухе, и запах гнили смешивается с затхлостью.

— Обыск, — командует Дредд. — Ищем всё ценное.

Товарищи методично начинают осмотр. Луис проверяет ящики и шкафы, Дредд сканирует стены и полы. Взгляд американца цепляется за любую аномалию.

В углу, под грудой старых тряпок, агент находит растения.

— Обнаружены лекарственные травы, — спокойно произносит Судья.

Агент собирает три предмета зелёного цвета и мгновенно приступает к их смешиванию:

— Создание лекарственных препаратов.

Травы превращаются в одно стандартное лекарство, которое Судья тут же помещает в инвентарь, добавляя к уже имеющимся запасам.

Луис Сера тем временем находит что-то другое. Под слоем пыли, на покосившемся столе, лежит потрёпанная запись. Он берёт её, а затем просматривает. Его глаза расширяются по мере чтения. На лице испанца появляется тревога.

— Судья! Это важно! — Луис подходит к Дредду, протягивая ему лист. — Посмотрите!

Джозеф берёт записи. Его визор быстро сканирует текст, мгновенно переводя его на внутренний дисплей и анализируя содержание. На бумаге записано следующее: «Никто не ожидал, что американский агент окажется настолько опасным. Он не просто профессионал, он… настоящая машина разрушения. Его методы радикальны и эффективны. После смерти старосты Битореса Мендеса, было принято решение об усилении защиты церкви. Все подходы перекрыты, количество охранников увеличено вдвое, и установлены новые рубежи обороны. Если американец и испанец будут работать вместе, это станет ещё большей проблемой для нас. Их следует нейтрализовать немедленно и любой ценой.»

— Интересная и ценная информация, — произносит Дредд, возвращая записи Луису, его голос, как всегда, ровен, без малейших признаков беспокойства.

Судья уже знает, что их ищут, но подтверждение вражеских планов и оценка его собственных действий всегда полезны для корректировки стратегии.

Джозеф отходит в сторону, к относительно неповреждённой стене, и активирует связь. В его ухе раздаётся привычный щелчок, звук которого означает начало сеанса связи с базой.

— Судья Дредд, это Ханниген. Вы очень вовремя! Я как раз собиралась сообщить вам… мы выяснили название религиозной группы в области, где вы находитесь. Они называют себя…

— Лос Иллюминадос, — перебивает Дредд, голос которого в очередной раз звучит сухо и информативно.

На другом конце провода повисает короткая, ошеломлённая пауза.

— О… вы уже в курсе, — в голосе Ингрид слышится лёгкое удивление, смешанное с лёгким раздражением от того, что её опередили. — Хорошо. Что ещё вы узнали? И что сделали? Доложите обстановку.

Дредд кратко, без лишних деталей и эмоциональных окрасок, сообщает нужную информацию:

— Преодолел множество ловушек. Нейтрализовал две волны ганадо, общее количество достигло сорока двух единиц. Уничтожил серьёзные препятствия. Установил контакт с испанцем, которого зовут Луис Сера. Заключил с ним временный союз. Получил оперативную информацию о Лос Иллюминадос и местонахождении Эшли Грэм.

— Союз с местным? — в голосе Ингрид слышится тревога. — Это не опасно, Судья? Вы ему доверяете?

— Закон требует использовать все доступные ресурсы для выполнения миссии, — поясняет Джозеф, как всегда, обращаясь к основному принципу. — Луис Сера знает местность и структуру организации. Это делает его ценным союзником. Он был полицейским в Мадриде. Навыки пригодны.

— Бывший полицейский? Это меняет дело, — облегчённо вздыхает Ханниген, видимо, успокоившись. — Хорошо. Рада, что всё в порядке. Не забывайте: ваша главная задача — спасти Эшли Грэм. И будьте осторожны. Церковь, как вы поняли, будет хорошо защищена.

— Чему быть, того не миновать, — произносит Дредд, его голос не дрогнул ни на йоту, отражая фаталистический подход к исполнению закона.

Связь обрывается.

Джозеф поворачивается к Луису:

— Мы готовы идти дальше. В церковь!

Испанец, в глазах которого теперь меньше страха и больше решимости, кивает. Он понимает, что пути назад нет. Рядом с этим безжалостным Судьёй, возможно, у него есть шанс выжить и выполнить свою часть сделки. Напарники направляются к следующему участку, где должен находиться путь к церкви.

Глава 3

Дредд и Луис Сера собираются двинуться дальше к церкви, но неожиданно Судья замирает. Его тяжёлые ботинки останавливаются на влажной земле, визор бесстрастно сканирует местность, словно в поисках невидимой угрозы. Луис, уже привыкший к неумолимой решимости американца, бросает на него вопросительный взгляд.

— В чём дело, Судья? — спрашивает испанец, едва заметно нахмурившись. Молодой человек уже сделал шаг вперёд и теперь замедляет движение.

Дредд не отвечает. Вместо этого мгновенно поворачивается и без предупреждения нападает. Это не атака, полная ярости, а чёткий, механически точный удар. Луис едва успевает среагировать, как Судья перехватывает его руку, разворачивает тело и с невероятной лёгкостью бросает на землю. Американец прижимает испанца, скручивая руки за спиной, его хватка железная, но не причиняющая вреда. Слышится лишь глухой стук, когда молодой человек падает.

— Эй! Что вы... что происходит?! — кричит Луис, пытаясь вывернуться, но понимает, что сопротивление бесполезно. Он не чувствует боли, лишь абсолютное бессилие перед мощью Судьи.

Дредд молчит, не обращая внимания на вопросы. Его перчатка методично и быстро обыскивает испанца. Судья проводит рукой по поясу, карманам, затем останавливается на внутреннем кармане куртки. Из него вытягивает небольшую герметичную капсулу, размером с большой палец, заполненную тёмно-красной, пульсирующей жидкостью. Американец держит артефакт перед Луисом.

— Что это? — голос Дредда звучит ровно и холодно, как удар метронома.

Луис, увидев капсулу, сразу же теряет надежду на сокрытие. Его глаза расширяются от страха, молодой человек тяжело сглатывает.

— Это... это образец, Судья, — бормочет испанец, голос дрожит. — Совсем недавно созданный. Лас Плагас... её усовершенствованная форма. Вещество поможет контролировать людей по всему миру. Саддлер собирается... создать новую эру.

Дредд крепче сжимает Луиса, не давая ему вырваться, а затем резким движением отбрасывает капсулу в сторону, в небольшую лужу грязи рядом со старым пнём.

— Зажигательные! — командует Судья, и «Законник» в его руке издаёт характерный щелчок, меняя тип боеприпасов.

Хрясь! Мощный выстрел сотрясает воздух. Зажигательная пуля с визгом врезается прямо в ёмкость. Яркая вспышка освещает окрестности, мгновенно сменяясь столбом пламени и едкого дыма. Жидкость внутри вспыхивает, словно напалм, оставляя после себя лишь чёрную, дымящуюся воронку в земле.

Луис Сера в шоке. Его взгляд невидяще смотрит на место взрыва. Молодой человек буквально не может поверить в случившееся.

— Нет! Что вы наделали?! — кричит испанец, голос срывается от отчаяния. — Вы... уничтожили его! Вы знаете, сколько это стоило?! Саддлер вложил миллионы, если не миллиарды долларов! Всё кончено!

Дредд наконец отпускает Луиса, позволяя испанцу подняться на ноги. Судья смотрит на молодого человека, визор отражает полыхающий пень.

— Ничего не кончено, Луис Сера, — твёрдо произносит Дредд. — Ты забываешь: Саддлер теперь охотится за тобой. Предательство не прощается, спасение невозможно без помощи.

Луис Сера оседает на землю, прижимая руки к голове.

— Спастись? Куда мне бежать? Меня будут судить! В любой стране, Судья! За работу на организацию... за всё это... — голос звучит подавленно.

Дредд склоняется над испанцем, его тень нависает над молодым человеком.

— Предательство террористической организации — это начало пути восстановления закона. Это заслуга. Если ты поможешь спасить дочь президента, все твои действия будут пересмотрены. Соединённые Штаты обеспечат тебе защиту от угрозы. Твои знания о Лас Плагас, её структуре и уязвимостях, станут бесценным ресурсом для создания противоядий. Сотрудничество позволит избежать опасности миллионам жизней. Закон ценит такую информацию и вознаграждает тех, кто способствует правосудию. У тебя есть шанс искупить вину и стать важным элементом в борьбе против этой чумы. Выбор прост: смерть от рук Саддлера или новая жизнь под защитой.

Луис Сера поднимает глаза на Судью. Молодой человек понимает. Саддлер не оставит его в покое, где бы испанец ни прятался. Но в США... Там молодой человек будет под защитой. И действительно есть шанс искупить преступления. В глазах Луиса появляется новая решимость.

— Я... я согласен, Судья, — твёрдо произносит Луис.

Дредд выпрямляется, его визор смотрит прямо на испанца.

— Хорошо. Но запомни: если ты снова попытаешься сбежать, Закон потребует твоей ликвидации. Угроза миллионам жизней только что была уничтожена. Осталось спасти дочь президента. Отступать или предавать больше не имеет смысла.

Луис Сера быстро кивает. Молодой человек встаёт, чувствуя, как страх смешивается с облегчением и новой целью. Они больше не просто союзники по нужде, а партнёры, связанные логикой Закона. Судья разворачивается, его тяжёлые шаги ведут группу вперёд. Луис следует за американцем, пистолет крепко сжат в руке. Путь к церкви продолжается.

Джозеф Дредд и Луис Сера выходят из дома, не через ту дверь, через которую они зашли, а через другую, ведущую к дальней части поселения. Воздух тяжёлый и влажный, наполненный запахами гнили и тлеющего пороха, доносящегося из полыхающей деревни. Испанец нервно оглядывается по сторонам, крепко сжимая пистолет.

Не успевают они сделать пары шагов, как из-за покосившегося сарая выскакивает группа ганадо. Десять человек, мужчины и женщины, с дикими криками бросаются на них, размахивая тесаками, топорами и вилами. А за ними, медленно и неотвратимо, появляется нечто более зловещее: массивная фигура с мешком на голове, из которого торчат кровавые лохмотья. В руках он держит бензопилу, которая с отвратительным рёвом заводится, извергая клубы сизого дыма. Звук пилы пронзает воздух, заставляя Луиса вздрогнуть.

— Бензопильщик. Приоритетная цель, — хладнокровно констатирует Судья, голос ровен, лишён эмоций.

Дредд мгновенно поднимает дробовик.

Хрясь! Первая пуля, мощный заряд дроби, врезается прямо в грудь монстра. Существо лишь покачивается, издавая утробный рык, но не падает, пила продолжает безумно рычать. Дредд делает ещё два выстрела, целясь в голову и ноги, чтобы замедлить махину.

Хрясь! Хрясь! Грузная фигура дёргается, мешок на голове пробивается, из-под него проступает окровавленная кожа, но монстр всё ещё держится, хотя движения заметно замедляются.

Луис, видя яростную атаку обычных ганадо, поднимает свой пистолет.

— С дороги, уроды! — кричит испанец, открывая огонь.

Хрясь! Хрясь! Хрясь! Три быстрых, точных выстрела. Один ганадо, замахнувшийся вилами, падает, сражённый в голову. Ещё два, несущиеся рядом, получают пули в грудь и плечо, их атака захлёбывается, они корчатся на земле.

Бензопильщик, несмотря на ранения, с рёвом бросается на Дредда, занося над головой орущую пилу. Судья встречает существо ещё одним мощным выстрелом из дробовика, прямо в центр груди.

Хрясь! Монстр отшатывается, из туловища вылетают куски плоти. Дредд не тратит времени. Он мгновенно перезаряжает дробовик на ходу, выбрасывая отстрелянные гильзы и вставляя новые патроны из запаса.

Хрясь! Ещё один выстрел, теперь в пробитую голову. Монстр издаёт последний утробный крик, туловище наконец заваливается на землю, пила с визгом замолкает, отбрасывая в последний раз струйку дыма.

Дредд переключает внимание на обычных ганадо, которых ещё осталось около семи. Судья делает два точных выстрела из дробовика, сметая двух нападающих, которые пытались обойти испанца.

Хрясь! Хрясь! Два тела падают на землю, не успев приблизиться.

Луис продолжает отстреливаться, его пистолет щёлкает, отправляя пули в толпу.

Хрясь! Хрясь! Ещё два выстрела, два ганадо падают, один из них замертво, другой корчится. Испанец умело уворачивается от замаха тесаком, затем добивает раненого ганадо ещё одной пулей.

Оставшиеся три противника, обезумевшие от ярости, пытаются окружить Дредда и Луиса. Судья, сменив магазин дробовика, делает ещё два быстрых выстрела, добивая двух последних, которые бросились на испанца.

Хрясь! Хрясь! Их тела рушатся на землю.

Луис, перезаряжая пистолет, видит последнего ганадо, который пытается обойти Дредда, и делает последний точный выстрел в голову.

Хрясь! Последний противник замирает и падает замертво.

Звуки выстрелов стихают. Крик ганадо прекращается. Наступает жуткая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием тлеющих углей вдалеке и редким шелестом листвы. Дым пороха медленно рассеивается в воздухе. Судья стоит посреди поверженных тел, его броня покрыта пылью, но он абсолютно непоколебим.

— Цели ликвидированы, — произносит Дредд. — Десять ганадо и один бензопильщик. Обыск территории.

Луис, всё ещё тяжело дыша, но с ощущением непередаваемого адреналина, начинает помогать. Они методично осматривают тела поверженных врагов.

— Смотрите, Судья! — восклицает испанец, поднимая с земли несколько пачек патронов. — Это... это для вашего дробовика!

Дредд забирает находку. Двадцать патронов для дробовика пополняют запасы.

Затем Луис обнаруживает ещё кое-что. Среди рваной одежды одного из ганадо находит две небольшие металлические сферы.

— А это... это гранаты! Осколочные! — восклицает испанец с удивлением.

Дредд берёт артефакты.

— Полезные ресурсы. Закон требует использовать все средства для выполнения миссии, — констатирует Судья.

После тщательного обыска, который больше ничего не принёс, Судья поворачивается и указывает на едва заметную тропу, ведущую дальше в лес.

— Идём, — произносит Дредд.

Луис кивает, крепче сжимая пистолет. В его глазах уже меньше страха и больше решимости. Они оставляют позади поле боя и движутся дальше, по извилистой тропе, которая ведёт их всё ближе к зловещей церкви, где ждёт Эшли Грэм.

Дредд и Луис Сера движутся по узкой, петляющей тропе, окружённой плотной стеной леса. Воздух становится всё более густым и влажным, наполненный запахом прелых листьев и сырой земли, смешанным с едва уловимым, тревожным запахом гнили. Тишина леса обманчива, и испанец нервно оглядывается по сторонам, пистолет надёжно лежит в руке. Каждый скрип ветки, каждый шорох заставляет молодого человека напрягаться.

Внезапно, из-за крутого поворота, прямо перед ними выскакивают четыре ганадо. Мужчины и женщины, их лица искажены безумием, глаза налиты кровью. Они издают пронзительные, гортанные крики, бросаясь вперёд с древним холодным оружием: зазубренные вилы, ржавые тесаки, обломки кос, прикреплённые к палкам. Первый из них, массивный мужчина с топором, бежит прямо на Судью.

— Угроза, — сухо констатирует Дредд, голос ровен, лишён эмоций. Он не тратит слов на предупреждения, только на действия. Его дробовик мгновенно поднимается к плечу, ствол нацелен на приближающихся.

Хрясь! Первая пуля, мощный заряд дроби, вылетает из ствола с оглушительным грохотом. Дробь врезается прямо в грудь массивного ганадо и в женщину, бегущую рядом. Оба тела, словно тряпичные куклы, отлетают назад, распластавшись на земле. Кровь фонтаном брызжет на пожухлую листву.

Хрясь! Ещё один выстрел, и третий ганадо, пожилой мужчина с вилами, бегущий по краю тропы, падает. Его безумный крик обрывается, когда существо рушится на землю, беспомощно дёргаясь.

Последний противник, молодая женщина с зазубренным тесаком, успевает приблизиться к Судье, замахиваясь для удара. Но Дредд не позволяет ей нанести удар. Судья делает шаг в сторону, уклоняясь от лезвия, и мгновенно перехватывает руку. Хрясь! Мощный выстрел из дробовика почти в упор. Её тело отлетает назад, оставляя на земле кровавый след и дымящуюся воронку.

Все четыре ганадо повержены. Наступает короткая, но жуткая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием испанца и шелестом опадающей листвы.

— Чисто, — произносит Судья. — Обыск.

Луис, всё ещё тяжело дыша, сжимает пистолет в потной руке. Молодой человек медленно подходит к телам, его взгляд скользит по мёртвым ганадо.

— Смотрите, Судья, — говорит испанец, указывая на одного из мёртвых мужчин. Под разорванной туникой лежит небольшая кожаная сумочка, из которой виднеются металлические гильзы. — Патроны для дробовика! Шесть штук!

Дредд забирает находку, его рука методично проверяет вес патронов, пополняя запас. Затем Луис обнаруживает ещё одну находку.

— А с этого... — поднимает небольшой мешочек, пришитый к поясу другого существа. — Десять патронов для пистолета! Мои!

Судья кивает, одобряя находчивость. Закон ценит эффективность, даже если она приходит от напуганного гражданского. Собрав патроны, они продолжают движение. Тропа вскоре выводит их к очередному препятствию: массивным, ржавым железным воротам. Они выглядят древними, почерневшими от времени, но крайне прочными. На этот раз они заперты не на засов, а подпёрты толстым, обугленным деревянным брусом, который не даёт им открыться. Брус упирается в землю и в массивную створку, надёжно блокируя путь.

— Деревянный упор, — констатирует Луис, подходя ближе и проводя рукой по шершавому дереву. — Его нужно убрать.

Дредд, не говоря ни слова, подходит к воротам. Судья приседает, его мощные бронированные перчатки обхватывают толстый брус. С глухим скрипом и хрустом дерева его мускулы напрягаются, и он с невероятной силой поднимает тяжёлое бревно, отбрасывая его в сторону. Деревяшка с грохотом падает на землю, поднимая облако пыли. Ворота, освобождённые от упора, приоткрываются с пронзительным скрипом проржавевших петель, открывая вид на новую часть деревни.

— Внутрь, — коротко командует Судья. Его голос звучит как приговор.

Они проходят через ворота и оказываются в новой части поселения. Здесь всё ещё больше разрушено, чем в предыдущих местах. Полуразрушенные дома, многие из которых лишены крыш и стен, зияют чёрными проёмами. Остовы сгоревших телег, груды мусора и обломков валяются повсюду, создавая хаотичный лабиринт. А вокруг кишит ганадо. Их десятки, словно рой безумных насекомых. Шестьдесят безумных мужчин и женщин, вооружённых всем, что попалось под руку: кривыми вилами, обломанными тесаками, старыми топорами, зазубренными лопатами и просто кусками арматуры. Их глаза горят ненавистью, рваная одежда развевается на ветру. Они, словно призраки из ада, начинают надвигаться со всех сторон, издавая пронзительные, нечеловеческие крики, которые эхом разносятся по разрушенной деревне.

— Шестьдесят целей, — голос Судьи остаётся ровным, но в его движениях чувствуется едва заметное напряжение. Его визор, словно хищный глаз, сканирует каждый движущийся силуэт. — Луис Сера, укрытия и фланги. Я обеспечу огневое прикрытие. Не позволяй им окружить нас.

Луис кивает, его лицо бледнеет, но решимость не покидает молодого человека. Испанец мгновенно прячется за угол полуразрушенного дома, где открывается хороший обзор на часть приближающейся толпы. Дредд занимает позицию у пролома в стене, его дробовик поднят, пальцы ложатся на спусковой крючок.

Хрясь! Хрясь! Хрясь! Первые три выстрела из дробовика, словно раскаты грома, сотрясают воздух. Три мощных заряда дроби сметают трёх ганадо, несущихся впереди, в том числе одного с длинной палкой. Их тела, изрешечённые, падают, образуя небольшую преграду из плоти и рваной одежды.

— Иди ко мне, твари! — кричит Луис, высунувшись из-за угла и делая несколько выстрелов из пистолета. Испанец стреляет быстро, стараясь попадать в уязвимые места.

Хрясь! Хрясь! Две пули врезаются в двух ганадо, замедляя наступление. Ещё один ганадо, бросившийся на испанца, падает, сражённый третьим, точным выстрелом в голову. Существо кубарем катится по земле.

Дредд, не давая ганадо собраться с силами, быстро перемещается вдоль стены, используя развалины и проломы как прикрытие. Его бронированные ботинки глухо стучат по обломкам. Судья стреляет с хирургической точностью, каждый выстрел — смертелен.

Хрясь! Хрясь! Хрясь! Ещё три ганадо, пытавшиеся проскользнуть вдоль стены, падают, их атака ослабевает. Кровь окрашивает пыльные стены.

Луис, используя свою ловкость и опыт уличного боя, перебегает к другому укрытию — опрокинутой телеге, продолжая вести огонь из пистолета. Испанец видит, как ещё один ганадо пытается обойти Судью.

Хрясь! Хрясь! Ещё два ганадо падают под пулями, один из них замертво, другой корчится на земле, из груди торчит сломанный тесак.

Дредд видит, как большая группа ганадо, около десяти человек, пытается обойти их с фланга, угрожая окружением. Они вышли из-за двух полуразрушенных домов, их глаза горят. Судья выхватывает осколочную гранату из-за пояса.

— Огонь по площади! — командует Дредд, его голос заглушается рёвом толпы.

С глухим лязгом граната летит по высокой, навесной траектории, прямо в гущу нападающих. Луис видит её полёт и инстинктивно пригибается. Через секунду раздаётся оглушительный взрыв. Осколки разлетаются во все стороны, сминают тела ганадо, поднимают в воздух облако пыли, крови и обломков. Десять ганадо разлетаются на куски, их крики обрываются. Часть домов сотрясается от ударной волны.

— Отличный бросок, Судья! — кричит Луис, переводя огонь на оставшихся противников, которые, хоть и потрясённые взрывом, продолжают наступление.

Битва превращается в смертельный танец. Дредд и Луис отступают, маневрируют, используя разрушенные дома как лабиринт, чтобы разделить и уничтожить противников по частям. Они перемещаются от укрытия к укрытию, постоянно меняя позицию, не давая ганадо загнать себя в угол. Стены домов становятся щитами, проломы — точками обстрела.

Судья, перезаряжая дробовик, делает ещё два выстрела, убивая двух ганадо, которые попытались загнать испанца в угол. Дробь с хрустом ломает кости.

Хрясь! Хрясь!

Луис, его пистолет щёлкает, убивает ещё трёх ганадо, которые пытались прорваться через дыру в стене. Испанец стреляет, отходя назад, его движения быстры и точны.

Хрясь! Хрясь! Хрясь!

Дредд, используя оставшиеся патроны дробовика, убивает ещё семь ганадо, которые наступали единым фронтом, пытаясь прорваться к ним через центральную улицу.

Хрясь! Хрясь! Хрясь! Хрясь! Хрясь! Хрясь! Хрясь!

Дробовик Судьи пуст. Щелчок пустого магазина разносится в грохоте боя. Судья быстро перезаряжает его на ходу, выбрасывая отстрелянные гильзы и вставляя новые патроны из запаса, пока Луис прикрывает его.

— Прикрываю, Судья! — кричит испанец, отправляя ещё две пули в толпу ганадо, которые пытаются наброситься на перезаряжающегося Дредда.

Судья, перезарядившись, вновь открывает огонь, его дробовик выплёвывает смерть. Ещё десять ганадо падают под шквальным огнём. Дредд методично движется, не давая им приблизиться, его визор фиксирует каждую цель.

Хрясь! Хрясь! Хрясь! Хрясь! Хрясь! Хрясь! Хрясь! Хрясь! Хрясь! Хрясь!

Оставшиеся ганадо, около двадцати, бросаются на Судью и Луиса в последней, отчаянной попытке, их крики становятся более отчаянными, смешиваясь с рыком.

Дредд, используя последние патроны дробовика, убивает ещё пять. Его движения экономны, но смертоносны.

Хрясь! Хрясь! Хрясь! Хрясь! Хрясь!

Луис, чётко и методично, стреляет из пистолета, убивая ещё десять ганадо, которые пытались окружить испанца. Его пистолет щёлкает, магазин опустошен.

Хрясь! Хрясь! Хрясь! Хрясь! Хрясь! Хрясь! Хрясь! Хрясь! Хрясь! Хрясь!

Дредд, выбросив пустой дробовик, переключается на «Законник», его голос звучит монотонно, но с металлическим оттенком.

— Стандартные!

Хрясь! Хрясь! Хрясь! Хрясь! Хрясь! Пять ганадо падают, сражённые точными выстрелами из «Законника» в головы.

Последние пять ганадо, обезумевшие от ярости и потерь, бросаются на Судью. Дредд встречает их ударами приклада «Законника», отбрасывая одного, затем добивает их точными выстрелами в головы.

Хрясь! Хрясь! Хрясь! Хрясь! Хрясь!

Звуки выстрелов стихают. Крик ганадо прекращается. Наступает жуткая тишина, нарушаемая лишь редкими стонами умирающих, шуршанием осыпающейся штукатурки и глухим шелестом ветра, проносящегося сквозь разрушенные дома. Дым пороха медленно рассеивается в воздухе, смешиваясь с запахом крови.

Судья стоит посреди разрушенной деревни, его броня покрыта пылью и брызгами крови, но он абсолютно непоколебим, как гранитная статуя. Его визор сканирует окрестности, проверяя, нет ли скрытых угроз.

— Всё чисто, — произносит Дредд.

Луис Сера, медленно и осторожно, выбирается из-за своего укрытия, его тело дрожит от напряжения. Испанец смотрит на Судью, затем на горы трупов ганадо, которые устилают пространство вокруг. В его глазах читается потрясение и благоговение, смешанные с ужасом. Молодой человек только что стал свидетелем того, как они вдвоём уничтожили шестьдесят безумных, вооружённых противников. Дыхание испанца прерывисто, его руки дрожат.

— Обыск территории, — командует Судья. — Найти полезные ресурсы.

Луис, всё ещё потрясённый увиденным, кивает и начинает осторожно перемещаться по разрушенным домам и телам поверженных врагов. Дредд, как всегда, методичен. Судья сканирует каждый угол, каждую груду обломков, не упуская ни малейшей детали.

— Тридцать патронов для пистолета, — сообщает Луис, обнаружив несколько пачек патронов, выпавших из-за поясов мёртвых ганадо. — Это мои!

— Восемнадцать патронов для дробовика, — Судья поднимает ещё несколько упаковок, лежащих рядом с развороченными телами.

Они собирают все найденные боеприпасы. Дредд перезаряжает дробовик и пополняет запас патронов. После этого мужчины продолжают путь по тропе, которая ведёт их всё ближе к цели, к зловещей церкви, окутанной тёмными тайнами.

После изнурительной битвы, когда воздух ещё пропитан запахом пороха и крови, Дредд и Луис Сера движутся через разорённую деревню. За спиной у них остаются дымящиеся развалины и горы тел ганадо. Испанец тяжело дышит, его сердце всё ещё колотится, но молодой человек следует за Судьёй без лишних слов.

Они подходят к массивной, старой железной двери. Её поверхность изъедена ржавчиной, а в центре выгравирован зловещий символ Лос Иллюминадос — глаз в пирамиде. Дверь выглядит крепкой и надёжно запертой.

Дредд, не замедляя шага, снимает дробовик со спины и вешает его на специальное крепление на броне. В руке Судьи появляется «Законник» — его верный, многофункциональный пистолет. Визор Дредда фокусируется на массивном замке.

— Бронебойные! — произносит американец, и слышится характерный щелчок, когда патроны в «Законнике» меняются.

Хрясь! Мощный, пронзительный выстрел сотрясает воздух. Бронебойная пуля врезается прямо в замок, разрывая его в клочья. Металлические осколки разлетаются, скрежеща по железу. Дверь со скрипом распахивается, открывая тёмный проход.

Дредд не спешит входить. Судья поворачивается к домам, которые они только что оставили позади — местам, где ганадо ещё недавно кишили. Его визор медленно сканирует полуразрушенные строения, словно оценивая ущерб.

— Зажигательные! — командует Судья, и снова слышится щелчок смены боеприпасов.

Хрясь! Хрясь! Два выстрела из «Законника» отправляются в сторону домов. Зажигательные пули врезаются в деревянные стены и крыши. Мгновенно вспыхивают клубы пламени, быстро охватывая ветхие постройки. Дым и жар начинают подниматься в воздух. Луис уже не спрашивает, почему. Испанец понимает: Дредд сжигает всё дотла, чтобы ганадо больше не могли вернуться сюда, чтобы не осталось баз для возрождения их проклятой армии. Это не жестокость, а чистая эффективность.

— Внутрь, — коротко произносит Судья, указывая на открытую дверь.

Они проникают внутрь. Помещение оказывается небольшим и мрачным, освещённым лишь тусклым светом, проникающим через дверной проём. Стены сложены из грубого камня, на полу — пыль и мусор. Здесь нет мебели, только ощущение заброшенности. Дредд и Луис начинают методично обыскивать каждый угол.

Судья, как всегда, движется без лишних движений. Дредд прощупывает ниши, осматривает трещины в стенах. Его визор фиксирует каждую мелочь. Наконец, он находит что-то за обломками кирпичей в углу.

— Две осколочные гранаты, — произносит Судья, поднимая их с пола. Они выглядят старыми, но исправными.

Луис тем временем обыскивает противоположный угол. Под грудой старых тряпок испанец обнаруживает небольшой мешочек.

— Двадцать патронов для пистолета! Мои! — радостно сообщает Луис, его глаза блестят. Это значительное пополнение запасов.

Они забирают всё найденное. Судья закрепляет гранаты на своём поясе, испанец убирает патроны. Затем они продолжают осмотр. В центре помещения они обнаруживают прямоугольный люк в полу, сделанный из того же ржавого железа, что и дверь.

— Вход под землю, — констатирует Судья. — Вероятно, к церкви.

Дредд без труда открывает люк. Из подземелья доносится запах сырости и плесени. Лестница из грубого камня уходит вниз, в кромешную тьму.

— Вниз, — командует Судья, первым спускаясь по ступеням.

Луис следует за Дреддом, его пистолет поднят. Они идут под землёй. Холодный воздух обволакивает группу, звуки их шагов эхом разносятся по узкому туннелю. Стены здесь грубо обтёсаны, видны следы древней кладки. Мрачные своды нависают над головой. Судья освещает путь фонарём своего шлема, его луч выхватывает из темноты камни, паутину и редкие капли влаги, стекающие по стенам.

Они тщательно осматривают всё вокруг, их взгляды скользят по каждой нише, каждой трещине. Но, к разочарованию испанца, ничего ценного найти не удаётся. Никаких припасов, никакого оружия, никаких следов присутствия кого-либо. Только глухая, мёртвая тишина. Вскоре они находят ещё одну железную дверь, такую же массивную и ржавую, как и предыдущая, но без символа. Судья, не теряя времени, проверяет её. Замок здесь более простой, и Дредд без труда взламывает его, используя специальный инструмент из своего комплекта. Дверь со скрипом открывается.

За ней оказывается ещё одна лестница, но на этот раз ведущая наверх. Сверху доносится едва уловимый, свежий воздух.

— На поверхность, — произносит Судья. — Вверх.

Они поднимаются по лестнице, шаги Дредда звучат тяжело и мерно, за ним следует Луис, его сердце стучит в предвкушении. Что ждёт их наверху? Финальная стадия их миссии приближается.

Джозеф Дредд и Луис Сера выбираются из-под земли, поднимаясь по старой, скрипучей лестнице. Сырость и мрак подземелья остаются позади, уступая место свежему, хоть и пасмурному, воздуху. Они оказываются на заброшенном кладбище. Покосившиеся надгробия, многие из которых покрыты мхом и трещинами, торчат из земли, словно гнилые зубы. Некоторые кресты и каменные плиты разбиты, раскиданы по сторонам. Высокие, сухие травы шелестят под слабым ветром, воздух наполнен запахом сырой земли и запустения.

Прямо за кладбищем, возвышаясь над ним, стоит зловещая церковь Лос Иллюминадос. Её тёмные каменные стены, покрытые паутиной и грязью, кажутся выщербленными веками. Остроконечная колокольня устремляется в серое небо, а витражи на окнах давно разбиты или заложены досками. Атмосфера пропитана угрозой.

Но главная проблема сейчас — не мрачная архитектура, а ганадо. Семьдесят безумных, заражённых людей, словно ожившие мертвецы, медленно, но неотвратимо поднимаются из-за надгробий, выходят из-за деревьев, появляясь со всех сторон. Мужчины и женщины, вооружённые привычным холодным оружием: серпами, тесаками, цепами, лопатами. Их глаза горят красным светом безумия, гортанные крики разносятся по кладбищу, наполняя воздух жутким эхом. Среди них есть и те, кто держит в руках связки динамита, их фитили зловеще торчат наружу.

— Семьдесят целей, — констатирует Судья, его визор сканирует каждую движущуюся фигуру. — Несколько с взрывчаткой. Приоритет — дистанционные угрозы. Луис Сера, укрывайся. Фланги.

Луис, мгновенно оценив численность противника, бледнеет, но кивает. Испанец занимает позицию за массивным надгробием, которое может обеспечить хоть какую-то защиту. Его пистолет уже нацелен.

Судья, не тратя времени на раздумья, поднимает дробовик. Хрясь! Хрясь! Первые два выстрела сметают четырёх ганадо, которые пытались прорваться через узкий проход между надгробиями. Их тела падают, заваливая проход.

Один из ганадо, держащий динамит, издаёт пронзительный крик и бросает связку в сторону Дредда.

— Движение! — командует Судья, мгновенно уклоняясь. Динамит с грохотом взрывается в нескольких метрах от него, разбрасывая землю и камни.

Луис, пользуясь моментом, делает несколько выстрелов из пистолета, убивая двух ганадо, которые слишком близко подошли к укрытию испанца.

Хрясь! Хрясь! Хрясь! Хрясь! Хрясь! Пять ганадо падают, сражённые точными выстрелами испанца.

Судья выхватывает зажигательную гранату.

— Огонь по площади! — командует Дредд.

С глухим лязгом граната летит в гущу ганадо, которые пытаются обойти их с левого фланга. Яркая вспышка, затем столб пламени и дыма. Десять ганадо охвачены огнём, их крики превращаются в ужасающие вопли. Пламя быстро распространяется, создавая огненный барьер.

Ганадо с динамитом, словно обезумевшие, продолжают бросать свои взрывные устройства. Дредд, двигаясь с невероятной скоростью, уклоняется, а затем делает несколько точных выстрелов из дробовика по врагам, пытающимся бросить взрывчатку.

Хрясь! Хрясь! Хрясь! Три таких противника падают, их динамит взрывается вместе с ними, создавая дополнительные очаги хаоса и уничтожения.

Луис, используя укрытия кладбища, перебегает от одного надгробия к другому, продолжая вести прицельный огонь из пистолета.

Хрясь! Хрясь! Хрясь! Хрясь! Ещё четыре врага падают под пулями испанца.

Дредд выхватывает вторую зажигательную гранату и бросает на правый фланг, где собралась большая группа противников. Ещё десять ганадо охвачены огнём, атака захлёбывается.

Хрясь! Хрясь! Хрясь! Хрясь! Хрясь! Хрясь! Хрясь! Судья опустошает магазин дробовика, убивая семь врагов, пытавшихся прорваться сквозь пламя.

Луис, перезаряжая пистолет, кричит:

— Они повсюду!

Дредд выхватывает осколочную гранату.

— Сгруппировались! — Голос американца не выражает ни тени сомнения.

Граната летит в самую гущу нападающих, которые пытаются окружить Судью с тыла. Оглушительный взрыв. Пятнадцать ганадо разлетаются на куски, их останки и обломки надгробий смешиваются в кровавом месиве.

Дредд, перезаряжая дробовик, продолжает методично уничтожать врагов.

Хрясь! Хрясь! Хрясь! Хрясь! Хрясь! Хрясь! Хрясь! Хрясь! Хрясь! Хрясь! Ещё десять падают.

Луис, пистолет которого щёлкает, убивает столько же врагов.

Хрясь! Хрясь! Хрясь! Хрясь! Хрясь! Хрясь! Хрясь! Хрясь! Хрясь! Хрясь!

Оставшиеся ганадо, около восьми человек, обезумевшие от потерь, бросаются в последнюю, отчаянную атаку. Дредд бросает последнюю осколочную гранату, взрывающуюся прямо в них, уничтожая пять.

Хрясь! Ещё три врага пытаются прорваться. Судья, выбросив пустой дробовик, переключается на «Законник», голос звучит монотонно.

— Стандартные!

Хрясь! Хрясь! Хрясь! Все трое падают, сражённые точными выстрелами в головы.

Битва заканчивается. Кладбище усеяно телами ганадо, многие из которых ещё тлеют в дыму от зажигательных гранат. Стены церкви почернели от копоти. Дредд стоит посреди хаоса, броня покрыта пылью и кровью, но американец совершенно спокоен.

— Цели ликвидированы, — произносит Судья. — Семьдесят ганадо. Обыск территории.

Луис, тяжело дыша, с потом и грязью на лице, приседает. Испанец осматривает трупы.

— Двадцать четыре патрона для дробовика, Судья! — он поднимает пачки.

— Тридцать патронов для пистолета! — Луис находит и собственные запасы.

Собрав боеприпасы, они подходят к церкви. Массивные деревянные двери плотно закрыты, украшены зловещим символом Лос Иллюминадос. Дредд проверяет механизм. Пройма запечена крепко. Замок сложный, явно не поддающийся простым бронебойным.

— Дверь заперта, — констатирует Дредд. — Нужен ключ. Бронебойные неэффективны против такой защиты. Требуется специальный механизм.

Луис кивает.

— Я знаю, что это за механизм. Чтобы открыть такую дверь, нужен специальный элемент, как в древних головоломках. Если идти за ним, придётся преодолеть озеро. А там... там обитает заражённая морская тварь, Судья. Она огромна и очень опасна. Местное население называет её Дель Лаго.

Дредд поворачивается к Луису, визор, кажется, пронзает испанца насквозь.

— Всё будет хорошо, Луис Сера. Закон найдёт способ преодолеть любое препятствие.

В этот момент в шлеме Дредда раздаётся еле слышный щелчок связи. Голос Ингрид Ханниген, спокойный и деловой, звучит в ухе американца.

— Дредд, докладывай. Где ты и что делаешь?

Судья, не дрогнув, отвечает:

— Ханниген. Находимся у церкви Лос Иллюминадос. Ликвидированы четыре ганадо, затем шестьдесят, потом ещё семьдесят. Все с холодным оружием, некоторые с динамитом. Луис Сера оказывает эффективную поддержку. Сейчас ищем способ проникнуть в церковь. Потребуется ключ, расположенный за озером. Там водная угроза.

— Поняла, Дредд, — голос оператора звучит одобрительно. — Жду следующего сообщения. Удачи тебе и испанцу.

Связь обрывается. Дредд поворачивается к Луису.

— Идём, — произносит Судья, указывая на тропу, ведущую в сторону озера.

Луис кивает. Испанец знает, что впереди ждёт ещё одно смертельное испытание, но рядом с Дреддом даже Дель Лаго не кажется непобедимым. Они начинают идти, направляясь за ключом, что откроет двери в сердце Лос Иллюминадос.

Дредд и Луис Сера, оставив позади кладбище и дымящиеся руины, движутся по извилистой тропе, ведущей к озеру. Воздух становится влажнее, а лёгкий бриз приносит запах стоячей воды и тины. Вскоре перед ними открывается вид на старый, полуразрушенный деревянный мост. Доски кое-где сгнили, перила сломаны, и конструкция покачивается над тёмными водами, ведущими в сторону озера. Этот мост — единственная дорога в нужном направлении.

На мосту их уже ждут. Четыре ганадо, мужчины с тесаками и мотыгами, перегораживают путь. Их крики разносятся над водой, но в них уже нет безумной ярости, скорее, обречённость. Враги двигаются неуклюже, словно силы исчерпаны.

— Угроза, — констатирует Дредд. Судья поднимает «Законник», готовый к бою.

Однако Луис, видя их вялое наступление, перехватывает инициативу.

— Мои! — испанец поднимает пистолет, взгляд твёрд. Испанец не хочет тратить боеприпасы американца на таких противников.

Хрясь! Первый выстрел из пистолета Луиса. Пуля попадает в грудь одного из ганадо. Тот издаёт хриплый стон, спотыкается о прогнившую доску и, теряя равновесие, с громким всплеском падает в тёмные воды под мостом.

Хрясь! Второй выстрел. Ещё один враг, замахнувшийся мотыгой, получает пулю в плечо. Он дёргается, роняет оружие и, не удержавшись на краю, также падает в озеро, поднимая брызги.

Хрясь! Третий выстрел. Третий ганадо, пытавшийся догнать них, получает пулю в ногу. Крик боли разносится над водой, враг хватается за перила, но структура под весом ломается, и тело летит вниз, исчезая в тёмных глубинах.

Хрясь! Последний выстрел. Четвёртый ганадо, двигавшийся медленнее остальных, получает пулю в голову. Его тело безжизненно падает на мост, а затем, словно подтолкнутое невидимой силой, медленно скользит по краю и с глухим шлепком исчезает под водой.

Наступает тишина. Только плеск воды и далёкий крик птицы нарушают её. Все четыре ганадо повержены, упав в озеро.

— Чисто, — произносит Дредд, опуская «Законник». Судья наблюдает, как последние круги расходятся по поверхности.

Дредд и Луис осторожно пересекают мост. Доски под ногами скрипят и прогибаются, некоторые отсутствуют вовсе, обнажая бурлящую внизу воду. Конструкция не целая, как и многие другие постройки в заражённой местности, но им удаётся успешно преодолеть препятствие, держась ближе к сохранившимся участкам. Каждый шаг требует осторожности и внимания.

Они успешно пересекают мост и оказываются в новой зоне. Здесь уже есть признаки организованности, хоть и примитивной. Несколько деревянных укреплений — наскоро сколоченные баррикады из брёвен и досок — перегораживают проход, создавая импровизированную оборонительную позицию. За ними стоят три маленьких домика. Каждый состоит из одной комнаты, внутри которой виднеется грубо сколоченный деревянный стол. Воздух здесь кажется тяжёлым, насыщенным запахами гнили и какой-то химии.

— Укрепления. Следы присутствия, — констатирует Дредд. — Обыск.

Судья и его спутник начинают методично обыскивать территорию. Они проходят мимо укреплений, проверяя каждую щель. Затем входят в домики. Внутри каждого — лишь пустые стены и стол, на котором ничего нет. Атмосфера гнетущая, но врагов не видно.

Дредд, привыкший к тщательным поискам, заглядывает под один из столов в последнем домике. Там, прикреплённая к нижней части столешницы скотчем, лежит небольшая, грязная тряпичная сумка. Судья отрывает её. Внутри — пачки боеприпасов.

— Двадцать пять обычных патронов для «Законника», — произносит американец, пополняя запас.

Эти боеприпасы — стандартные, не бронебойные и не зажигательные, но в бою пригодятся любые патроны. Луис проверяет другие домики, но ничего больше не находит.

— Больше ничего, Судья, — говорит испанец.

— Понятно, — отвечает Дредд. — Идём дальше.

После этого Судья и Луис продолжают путь, оставляя позади мост и укрепления. Тропа ведёт их дальше, вглубь враждебной территории, к озеру и неизвестным опасностям.

Дредд и Луис Сера идут вперёд, проходя по узкой, петляющей тропе, которая постепенно поднимается вверх. С одной стороны — отвесная скала, поросшая мхом и редкими кустарниками, с другой — крутой обрыв, уходящий вниз, в сторону тёмных вод озера, которое они ещё не видят. Воздух становится прохладнее, а запахи леса смешиваются с запахом камня и сырости. Луис постоянно оглядывается по сторонам, пистолет крепко сжат, каждый шаг осторожен.

Дредд движется привычной, размеренной поступью, визор сканирует скалу, обрыв, пространство впереди. Судья не говорит ни слова, но молчание красноречивее любых слов. Опасность чувствуется в воздухе.

Внезапно, сверху, с отвесной скалы, доносится глухой скрежет, а затем — ужасающий грохот. На них, прямо на тропу, сбрасывают огромный валун. Он размером с небольшой автомобиль, неровные грани угрожающе сверкают в тусклом свете. Камень, сорвавшийся с высоты, набирает чудовищную скорость, несясь прямо на путников.

— Движение! — голос Дредда звучит резко, словно удар хлыста.

Оба мгновенно реагируют. Они срываются с места, бегут вперёд на полной скорости, ботинки стучат по камням и грязи. Луис, несмотря на телосложение, бежит, как может, инстинкт самосохранения подталкивает испанца. Валун приближается, тень накрывает путников, грохот становится оглушительным.

В самый последний момент, когда валун находится в нескольких метрах от них, Дредд и Луис одновременно прыгают в сторону. Испанец ныряет за невысокий выступ скалы, а Судья, с невероятной ловкостью, бросается в сторону, за небольшой камень.

Грохот! Оглушительный удар сотрясает землю. Валун врезается прямо в то место, где они только что стояли. Камень разбивается на мириады осколков, разлетаясь по тропе. Куски камня и пыль поднимаются в воздух, засыпая всё вокруг. Несколько крупных обломков скатываются по обрыву вниз, к озеру, с громким плеском исчезая в воде.

Тишина. Только эхо грохота ещё долго разносится по скалам. Пыль медленно оседает.

Дредд поднимается, отряхиваясь от каменной крошки. Броня выдержала удар, но на ней видны следы падения. Судья осматривает тропу. Валун, разбившись, освободил дорогу вперёд, убрав мелкие завалы, которые могли бы преградить путь.

Луис Сера поднимается, тяжело дыша, лицо бледное, сердце колотится, как сумасшедшее.

— Чёрт! Это было... это было очень близко, Судья! — его голос дрожит от пережитого шока.

— Угроза устранена, — произносит Дредд, голос ровен, без эмоций. — Тропа свободна. Идём дальше.

Американец не обращает внимания на переживания испанца. Для Судьи это просто ещё одно препятствие, которое необходимо преодолеть. Луис, всё ещё трясущийся от адреналина, кивает. Испанец понимает, что рядом с Дреддом эмоции — это роскошь, которую нельзя себе позволить. Они продолжают путь, оставляя позади разбитый валун и спасённые жизни, направляясь к озеру, где их ждёт новая угроза.

Дредд и Луис Сера продолжают путь, тропа становится всё более извилистой и крутой. Вскоре они выходят к краю скалы, откуда открывается вид на следующую часть поселения. Это место разительно отличается от предыдущих. Здесь нет твёрдой земли, только ветхие деревянные строения, наскоро сколоченные из брёвен и досок, стоящие прямо над тёмной, мутной водой. Эти постройки, соединённые шаткими мостками и платформами, образуют лабиринт над водной гладью. Здесь царит атмосфера гнили и запустения.

А в самой воде, между сваями и обломками, извиваются змеи. Много змей. Чешуйчатые тела скользят под поверхностью, головы периодически появляются из воды, осматривая окрестности холодными, немигающими глазами. Шипение еле слышно, но оно создаёт жуткий фон.

— Надводные постройки, — констатирует Дредд, визор сканирует каждую деталь. — Змеи в воде. Прорыв.

Луис Сера, видя жуткое место, нервно сглатывает. Лицо напряжено, но испанец понимает, что отступать некуда.

— Придётся прорываться, Судья, — говорит он. — И быть осторожными со змеями. Они тоже могут быть заражены.

Дредд кивает.

— Дробовик. Пистолет. Вперёд.

Они начинают движение по первым деревянным мосткам. Каждый шаг сопровождается скрипом гнилых досок. Воздух тяжёлый, насыщенный запахами сырости, рыбы и чего-то едкого.

Не успевают они сделать и пары шагов, как из-за углов строений и из-под воды появляются ганадо. Их тридцать. Мужчины и женщины, с дикими криками бросаются на них, размахивая тесаками, цепами и обломками весел. Враги выскакивают со всех сторон, некоторые даже пытаются подняться из воды по шатким сваям.

— Угроза! — командует Дредд, поднимая дробовик.

Хрясь! Хрясь! Хрясь! Первые три выстрела из дробовика сметают трёх врагов, пытавшихся атаковать их с ближней платформы. Их тела с глухим всплеском падают в воду, где их тут же атакуют змеи.

Луис, не теряя времени, открывает огонь из пистолета, стараясь попадать в головы противникам, пытающимся приблизиться по узким мосткам.

Хрясь! Хрясь! Хрясь! Хрясь! Хрясь! Пять врагов падают, их тела либо рушатся на деревянные настилы, либо сваливаются в воду.

Дредд, используя ограниченное пространство и шаткость строений, маневрирует, перемещаясь от одного укрытия к другому. Судья стреляет с невероятной точностью, каждый выстрел — смертелен. Дредд видит, как группа врагов пытается обойти их по одному из мостков, и делает два выстрела, сбивая противников в воду.

Хрясь! Хрясь!

Луис, прикрывая Судью, продолжает вести прицельный огонь. Испанец прячется за выступами, используя их как прикрытие, и стреляет по врагам, пытающимся броситься на него. Адреналин вновь наполняет молодого человека.

Хрясь! Хрясь! Хрясь! Хрясь! Ещё четыре ганадо падают под пулями.

Дредд, перезаряжая дробовик, замечает, как враги пытаются подобраться к ним из воды, цепляясь за сваи. Американец делает несколько выстрелов, сбивая противников обратно в воду, где змеи уже ждут добычу.

Хрясь! Хрясь! Хрясь! Ещё три ганадо исчезают в мутной воде.

Луис, видя, как группа врагов пытается прорваться через узкий проход, бросает одну из осколочных гранат. С грохотом граната взрывается, разбрасывая обломки дерева и тела противников. Пять врагов уничтожены.

Дредд, используя дробовик, продолжает расчищать путь.

Хрясь! Хрясь! Хрясь! Хрясь! Четыре ганадо падают, их тела изрешечены дробью.

Луис, пистолет которого щёлкает, убивает ещё трёх врагов, пытающихся приблизиться сзади.

Хрясь! Хрясь! Хрясь!

Оставшиеся ганадо, около двух, пытаются броситься на Дредда в отчаянной попытке. Судья встречает их ударами приклада дробовика, а затем добивает выстрелами в головы.

Хрясь! Хрясь!

Битва заканчивается. Воздух наполнен запахом пороха, дыма и гнилой воды. Деревянные строения повреждены, кое-где висят куски разорванных досок. На мостках и в воде — тела ганадо. Дредд стоит посреди разрушенного поселения, броня покрыта пылью и брызгами воды, но Судья абсолютно спокоен.

— Цели ликвидированы, — произносит он. — Тридцать ганадо. Обыск территории.

Луис, тяжело дыша, но с облегчением, начинает осматривать тела и окрестности. Испанец смотрит на воду, где змеи доедают останки врагов, и чувствует отвращение.

— Тридцать патронов для дробовика, Судья! — напарник Джозефа находит пачки боеприпасов, лежащие рядом с одним из трупов.

— Сорок патронов для пистолета! — Луис обнаруживает и собственные запасы.

Кроме того, Дредд находит что-то ещё. Под одним из разрушенных настилов, среди обломков, лежат четыре осколочные гранаты.

— Четыре осколочные гранаты, — произносит Судья, поднимая находку.

Американец забирает гранаты, пополняя запас. Луис смотрит на Дредда с уважением. Кажется, Судья всегда находит что-то полезное.

Собрав боеприпасы, они продолжают движение. Путь ведёт их дальше, к озеру, где их ждёт легендарная морская тварь. Каждый шаг по скрипучим доскам приближает путников к новой, неизведанной опасности.

Дредд и Луис Сера продолжают путь, тропа извивается через густой подлесок, постепенно спускаясь вниз. Воздух становится всё более влажным, тяжёлым, пропитанным запахом стоячей воды и тины. Вскоре перед ними открывается вид на огромное, тёмное озеро, раскинувшееся среди скалистых берегов. Мутная, почти чёрная поверхность кажется бездонной, скрывающей в себе нечто зловещее. Над водой висит густой туман, придавая пейзажу ещё более гнетущий вид.

Внезапно, их взгляды привлекают два силуэта на воде. Далеко на поверхности озера покачивается небольшая деревянная лодка, в которой сидят двое ганадо. Враги что-то делают, их движения кажутся неестественными. Затем, с небрежным жестом, один из них сбрасывает в воду свёрнутый в мешковину человеческий труп. Тело с глухим всплеском исчезает под поверхностью, оставляя лишь медленно расходящиеся круги. Ганадо в лодке не задерживаются, быстро отталкиваются от берега и исчезают за пеленой тумана.

Не успевают круги на воде разойтись, как из глубины поднимается нечто чудовищное. Огромная тень быстро движется под водой, затем поверхность озера взрывается. Из мутных вод показывается гигантская, отвратительная пасть, усеянная острыми, как бритвы, зубами. Это морской монстр Дель Лаго — чудовищная, заражённая тварь, обитающая в озере. С жадным, утробным рыком существо сжирает только что брошенный труп, не оставляя от него и следа, затем вновь погружается в глубины, оставляя после себя лишь огромные волны, докатывающиеся до берега.

Луис Сера, ставший свидетелем ужасающей сцены, резко втягивает в себя воздух. Его глаза расширяются от ужаса, по телу пробегает дрожь. Испанец инстинктивно делает шаг назад, его лицо бледнеет.

— Что это... было?! — едва слышно шепчет Луис, голос дрожит. — Этот... монстр...

Дредд, стоящий рядом, даже не моргает. Визор, словно бесстрастный глаз, фиксирует каждое движение чудовища, анализирует его размеры и скорость. Ни тени страха, ни малейшего изменения в выражении. Только холодная, бесстрастная оценка угрозы.

— Дель Лаго, — коротко произносит Судья, голос ровен, словно ничего необычного не произошло. — Цель миссии.

После этого Дредд и Луис начинают спускаться вниз по крутому склону, чтобы подойти к берегу озера. Тропа узкая, скользкая от влаги. По пути они осматривают два ветхих домика, прилепившихся к скале. Эти строения выглядят ещё более заброшенными, чем те, что они видели ранее. Внутри — пыль, мусор и стойкий запах гнили.

Они методично обыскивают каждый угол, каждую нишу. Дредд, заглядывая под гнилые доски в одном из домиков, обнаруживает небольшой тайник. Там, завёрнутые в плотную ткань, лежат пачки боеприпасов.

— Пятьдесят обычных патронов для «Законника», — произносит Судья, поднимая находку, и пополняет запас. Эти боеприпасы, хоть и не обладают специальными свойствами, будут весьма полезны.

Луис, обыскав второй домик, ничего не находит. Испанец выходит, его взгляд устремлён на тёмную воду озера, где только что исчез монстр.

— Больше ничего, Судья, — сообщает он.

— Понятно, — отвечает Дредд. — Вперёд.

Они подходят к самому берегу озера. Здесь, пришвартованная к покосившемуся деревянному причалу, покачивается небольшая моторная лодка. Она выглядит старой, но достаточно прочной. Самое главное — на ней закреплены несколько больших гарпунов, присоединённых к толстым канатам. Рядом с сиденьем виднеется мощный мотор. Это явно не прогулочная лодка, а судно, предназначенное для охоты или борьбы с крупным существом.

Дредд осматривает лодку, визор сканирует гарпуны и двигатель. Судья подходит к ней, его движения целенаправленны.

— Луис Сера, — голос Дредда звучит чётко и безжалостно. — Ты остаёшься здесь. Обеспечиваешь прикрытие.

Луис, хоть и напуганный перспективой остаться в одиночестве, понимает приказ. Испанец кивает, сжимая пистолет.

— Понял, Судья, — говорит он, голос всё ещё слегка дрожит.

Джозеф Дредд, не тратя времени, садится в лодку. Его бронированная фигура занимает почти всё место. Судья без труда находит зажигание и запускает мотор. Двигатель с хриплым рёвом оживает, и лодка начинает медленно отходить от причала.

Дредд, управляя лодкой, плывёт по мутной поверхности озера. Туман окутывает американца, скрывая от глаз Луиса. Судья направляется в самые тёмные, самые глубокие участки озера, чтобы сразиться с Дель Лаго. Один на один с чудовищем, во имя Закона.

Дредд на лодке плывёт по мутному озеру, рассекая густой туман, который висит над водой. Рёв мотора нарушает зловещую тишину, но Судья не обращает на это внимания. Визор сканирует воду, выискивая признаки присутствия монстра. Дредд держит «Законник» наготове, его пальцы лежат на спусковом крючке гарпуна. Ни тени страха, ни малейшего колебания. Только концентрация и предвкушение боя.

Вскоре поверхность озера начинает бурлить. Из глубины поднимаются огромные волны, а затем из воды, прямо по курсу лодки, выскакивает Дель Лаго. Гигантское существо, похожее на нечто среднее между огромной рыбой и рептилией, с массивным телом, покрытым наростами, и пастью, усеянной рядами острых зубов. Оно издаёт пронзительный, нечеловеческий рёв, сотрясающий воздух, и бросается на лодку.

Дредд, не моргнув глазом, мгновенно реагирует. Судья круто поворачивает штурвал, уводя судно от прямого столкновения с чудовищем. Гарпун, заряженный и готовый, взят на прицел.

— Угроза! — коротко произносит Дредд.

Хрясь! Первый гарпун с силой вылетает из пушки, вонзаясь прямо в массивное тело Дель Лаго. Чудовище издаёт оглушительный рёв боли, его тело дёргается. Лодка резко натягивает канат, и Судье приходится крепко держаться за штурвал. Дредд чувствует мощь монстра, но не отступает.

Дель Лаго, разъярённое ранением, начинает бешеную атаку. Оно бросается на лодку, пытаясь перевернуть судно или проглотить Судью целиком. Огромные волны накрывают лодку, пытаясь захлестнуть её.

Дредд, управляя лодкой с невероятной точностью, маневрирует, уклоняясь от зубов монстра и его массивного хвоста. Судья постоянно меняет курс, не давая чудовищу загнать себя в угол.

— Заряд! — командует Дредд, и автоматически заряжается следующий гарпун.

Хрясь! Второй гарпун с силой врезается в тело существа. Дель Лаго снова кричит от боли, его движения становятся ещё более яростными. Оно пытается освободиться от гарпунов, дёргаясь и выпрыгивая из воды.

Дредд не даёт ему передышки. Судья использует гарпуны не только для нанесения урона, но и для того, чтобы контролировать монстра, натягивая канаты и меняя его траекторию движения. Дредд видит, как чудовище ненадолго погружается под воду, а затем резко выскакивает, пытаясь атаковать лодку снизу.

Судья мгновенно реагирует. Дредд достаёт «Законник».

— Стандартные! — командует он.

Хрясь! Хрясь! Хрясь! Несколько точных выстрелов из «Законника» врезаются в мягкие ткани пасти Дель Лаго, когда оно выскакивает из воды. Чудовище дёргается, его рёв становится более пронзительным, смешиваясь с хрипами.

Битва продолжается. Дредд постоянно атакует, используя гарпуны, чтобы нанести глубокие раны, и «Законник», чтобы добить монстра в самые уязвимые места. Дель Лаго, хоть и огромно, постепенно ослабевает. Его движения становятся менее точными, а рёв — более слабым.

Наконец, после ещё одного точного выстрела из гарпуна, Дель Лаго издаёт предсмертный, хриплый крик. Его огромное тело дёргается в конвульсиях, а затем начинает медленно погружаться в тёмные воды озера, оставляя после себя лишь огромные, медленно затухающие круги на поверхности. Туман снова опускается, скрывая мёртвое существо от глаз.

Дредд, убедившись, что угроза устранена, разворачивает лодку и направляется обратно к берегу, где оставил Луиса. Мотор лодки размеренно гудит.

Вскоре Судья достигает причала. Луис Сера стоит на берегу, его лицо выражает смесь облегчения и потрясения.

— Судья! Вы... вы вернулись! Я не ожидал, что вы так легко... — испанец не может подобрать слова.

Дредд, выходя из лодки, поправляет снаряжение.

— Монстры, Луис Сера, — его голос ровен. — Мне невпервой иметь дело с ними. Это лишь ещё одно нарушение Закона, требующее устранения.

Луис кивает, его потрясение сменяется восхищением. Испанец никогда не видел ничего подобного.

— Понял, Судья. Я... я готов.

Дредд указывает на лодку.

— Садись. Мы продолжим путь.

Луис Сера без промедления садится в судно. Дредд вновь занимает место у штурвала, запускает мотор, и лодка отходит от причала. Они плывут по озеру, направляясь к нужному берегу, чтобы продолжить путь к церкви Лос Иллюминадос. Впереди их ждёт ключ, который откроет двери в сердце врага.

Глава 4

Джозеф Дредд и Луис Сера прибывают к другому берегу озера. Мотор лодки, урчавший до этого, теперь смолкает совсем, и его затихающее эхо растворяется в первозданной, немного гнетущей лесной тишине. Мужчины пришвартовываются к небольшому, едва заметному причалу, который кажется сколоченным наспех из старых, трухлявых досок. Судья первым спрыгивает на влажную каменистую сушу, его тяжёлые, массивные ботинки издают глухой, уверенный стук. Луис следует за ним, ступая осторожнее и тревожно оглядываясь по сторонам, словно ожидая нападения из каждой тени.

— Отлично, добрались до суши, — говорит испанец, потирая замёрзшие ладони. В воздухе чувствуется сырость и прохлада, несвойственная для начала дня. — Теперь нам нужен водопад. Я помню, что за ним должен быть проход, а там ключ, что открывает дверь в старую церковь.

Джозеф лишь коротко кивает в ответ. Его визор активно сканирует прибрежную полосу и тёмную кромку леса, оценивая каждую тень, каждое шевеление, каждый потенциальный источник угрозы. Ни единой эмоции на лице Судьи, которое надёжно скрыто за бронированным шлемом.

— Водопад, — произносит американец своим глубоким, слегка обработанным голосом, в котором нет ни малейших интонационных колебаний. — Направление?

— Неподалёку, я думаю, — отвечает Луис, указывая рукой на узкую, еле заметную тропу, уходящую вглубь густого, почти непроходимого леса. — По пути посмотрим. Сначала эти хибары. Я помню, что здесь были заброшенные рыбацкие домики. Там всегда можно что-то полезное найти.

Напарники замечают три небольших, неказистых домика, сколоченных из тёмных, почерневших от времени досок. Они притулились у самой кромки леса, выглядя брошенными и забытыми. Дредд, не теряя ни секунды, методично приступает к обыску первой хижины. Его движения точны и экономичны. Луис следует за ним, прикрывая тыл и держа пистолет наготове.

Внутри первой хижины, пропитанной запахом затхлости и плесени, оказывается абсолютно пусто — лишь клубы пыли, осевшие на старых стенах, и паутина, обволакивающая каждую трещину. Во второй, на покосившейся полке, среди старых рыболовных снастей и порванных сетей, они находят несколько патронов для дробовика. В третьей, под грудой истлевшего тряпья, обнаруживается ещё целая пригоршня. Дредд молча, без лишних слов, собирает все найденные боеприпасы в свой подсумок. Тридцать шесть дробовых патронов. Его и без того внушительное снаряжение пополняется.

— Неплохо, — комментирует испанец, осматривая найденные патроны. — С таким количеством ты можешь и целую небольшую деревню ганадо проредить.

Дредд не отвечает, его внимание уже полностью переключено на дорогу, которая лежит перед ними. На улице довольно темно. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, а сумерки сгустились, но путь, ведущий в глубь леса, зловеще освещён яркими факелами, хаотично развешанными ганадо на деревьях и импровизированных столбах. Их дрожащее, оранжевое пламя отбрасывает пляшущие, пугающие тени, которые будто оживляют мёртвый лес.

Напарники идут дальше по узкой, петляющей тропе. Каждый шорох их шагов, хруст сухих веток и листьев под ногами, нарушает давящую тишину, которая ощущается почти физически. Воздух здесь плотный, тяжёлый, пахнет влажной землёй, хвоей и чем-то неуловимо гнилостным. Внезапно, впереди, из-за крутого поворота, на них натыкаются два ганадо — мужчина и женщина. Они выглядят измождёнными, их кожа сероватая, а глаза горят безумным, бессмысленным огнём. Они издают утробные, гортанные звуки, похожие на нечто среднее между стоном и рыком.

Как по жуткой команде, головы обоих ганадо взрываются с омерзительным, хлюпающим звуком. Кости и плоть разлетаются брызгами. Из изуродованных шейных отверстий с мерзким чавканьем вырываются извивающиеся, щупальцеобразные отростки паразита Лас Плагас. Они пульсируют, щелкают и извиваются в воздухе, словно хищные змеи. Монстры мгновенно переходят в свою более агрессивную, смертоносную форму.

Дредд не проявляет ни малейшего страха или удивления. Его рука, будто часть механизма, мгновенно поднимает дробовик. Прицел, встроенный в визор шлема, быстро наводится на ближайшего мутанта. Он готов открыть огонь, уничтожив угрозу.

— Стой! — кричит Луис, едва успевая схватить его за бронированное плечо. Его голос срывается от напряжения. — Не стреляй! Они боятся ярких вспышек! Это их слепит и убивает! Я видел это раньше!

Джозеф мгновенно обрабатывает полученную информацию. Он опускает дробовик, его движения остаются чёткими и точными. Из специального подсумка на своём ремне судья достаёт оглушающую гранату. Она ярко-синяя, с футуристичным, обтекаемым дизайном, резко контрастирующая с окружающей темнотой и грубыми формами местной архитектуры.

— Вспышка, — произносит Дредд. Его голос звучит бесстрастно, но каждое слово — это приказ к действию.

Американец бросает гранату с филигранной точностью. Она ударяется о влажную землю между двумя извивающимися мутировавшими ганадо и мгновенно взрывается ослепительной, почти болезненной синей вспышкой, которая заливает весь лес на несколько мгновений, выжигая остаточные изображения на сетчатке глаз.

Звук, похожий на пронзительный, предсмертный визг, сотрясает воздух и эхом отдаётся в ночной тишине. Когда ослепляющая вспышка исчезает, два паразита Лас Плагас лежат на земле без движения. Их щупальца безжизненно обмякли, тела обуглены и почернели, а паразиты, ещё мгновение назад источавшие угрозу, теперь мертвы. От них остался лишь запах горелой плоти и озона.

Джозеф Дредд спокойно подходит к поверженным врагам, внимательно осматривая их. Его визор сканирует останки, собирая данные.

— Ценная информация, Луис Сера, — говорит Дредд, поворачиваясь к напарнику. Его голос звучит как всегда ровно, но в нём, для внимательного слушателя, можно уловить нотки редкого, неподдельного одобрения.

— Для того и нужен напарник, чтобы делиться знаниями, верно? — спрашивает испанец, всё ещё немного бледный, но довольный своей сообразительностью и тем, что его совет был принят.

— Верно, — подтверждает судья.

Они продолжают свой путь по тропе, теперь более настороженные, но и гораздо более подготовленные к встрече с подобными мутантами. Факелы ганадо продолжают зловеще освещать их путь, уходящий в самое сердце этого проклятого леса.

Горный воздух пронизывает лёгкие холодом, когда Дредд и Луис Сера поднимаются по узкой, извилистой тропе, усеянной острыми камнями и скользкими от влаги корнями. Туман, клубящийся между скал, придаёт этому месту атмосферу таинственности и опасности. Вдалеке слышится глухой гул — это водопад, падающий с высоты в десятки метров, разбиваясь о камни внизу и поднимая в воздух облако водяной пыли. Деревянные строения, притулившиеся у подножия водопада, выглядят древними и покосившимися, их стены покрыты мхом и лишайниками, а крыши провалились под тяжестью времени.

Луис останавливается, тяжело дыша, и указывает на водопад, который грохочет перед ними, словно живой.

— Вот он, — говорит Луис, повышая голос, чтобы перекрыть шум воды. — Нам нужно пройти через него. Но сначала придётся остановить поток. Где-то здесь должен быть рычаг.

Дредд медленно осматривает местность, его визор сканирует каждую деталь, фиксируя цепи, деревянные платформы и ящики, подвешенные над водой. Он видит, как цепи, ржавые и покрытые зелёным налётом, удерживают массивные деревянные ящики, которые, судя по всему, могут послужить мостом через воду, если их освободить.

— Цепи, — произносит американец, указывая на них. — Их нужно уничтожить.

Джозеф достаёт свой «Законник», переключает его в режим стандартных патронов и поднимает оружие. Прицел наводится на первую цепь. Выстрел. Цепь разрывается с металлическим лязгом, и первый ящик падает в воду, поднимая фонтан брызг. Второй выстрел — ещё одна цепь лопается, и ещё один ящик присоединяется к первому, раскачиваясь на волнах. Дредд продолжает стрелять, освобождая ящики один за другим, пока над водой не образуется шатающийся, но вполне проходимый мост.

— Чёрт возьми, Дредд, ты стреляешь, как робот, — говорит испанец, наблюдая за его действиями с восхищением. — Ни одного промаха.

Дредд не отвечает, его внимание сосредоточено на задаче. Он первым ступает на плавающие ящики, проверяя их устойчивость. Дерево скрипит под его весом, но держит. Луис следует за ним, осторожно перепрыгивая с одного ящика на другой. Они добираются до противоположного берега, где их встречает крутой подъём по скользким, покрытым мхом камням.

Вскоре они находят рычаг — старую, ржавую рукоятку, торчащую из каменной стены. Луис подходит к ней и с усилием дёргает вниз. Механизм скрипит, сопротивляясь, но наконец сдаётся. Громадные каменные плиты над водопадом начинают медленно сдвигаться, перекрывая поток воды. Грохот водопада постепенно стихает, обнажая тёмный вход в пещеру, скрытую за водной завесой.

Но едва водопад замолкает, как из пещеры с дикими криками вырываются десять ганадо. Их глаза горят безумным огнём, а в руках они сжимают ржавые топоры, вилы и горящие факелы. Они бросаются на судью и испанца, их крики отражаются от каменных стен.

Дредд не теряет ни секунды. Он выхватывает дробовик, который висел у него за спиной, и взводит затвор с характерным металлическим щелчком. В стволе шесть патронов — этого должно хватить. Джозеф подносит оружие к плечу, прицеливается и нажимает на спусковой крючок.

Грохот выстрела разрывает тишину. Дробь разносит первого ганадо, разрывая его тело на куски. Судья быстро переводит ствол на следующую цель и стреляет снова. Ещё один враг падает, его грудь превращается в кровавое месиво. Дредд движется с леденящей душу эффективностью, каждый выстрел точен и смертоносен. Он не тратит боеприпасы впустую, стреляя так, чтобы каждый заряд нанёс максимальный урон. Клик-клак — затвор дробовика отводится назад, выбрасывая стреляную гильзу, и возвращается вперёд, отправляя в ствол новый патрон.

Третий выстрел. Четвёртый. Пятый. Тела ганадо падают одно за другим, их кровь брызжет на камни. Дредд перезаряджает дробовик, не теряя темпа, и продолжает стрелять. Шестой выстрел. Последний враг, пытавшийся поджечь американца факелом, падает с простреленной головой. Все десять врагов лежат на земле, их тела изуродованы дробью. Тишина возвращается, нарушаемая лишь редкими стонами умирающих и кашлем испанца от порохового дыма, висящего в воздухе.

— Неплохо, — говорит Луис, вытирая пот со лба. Его руки дрожат от адреналина. — Десять штук, и ни одной царапины.

Дредд осматривает поверженных врагов, убеждаясь, что каждый из них мёртв. Его визор сканирует тела, фиксируя отсутствие признаков жизни.

— Закон приведён в исполнение, — произносит Судья своим бесстрастным голосом.

Затем Джозеф Дредд и Луис Сера заходят в пещеру, которая была скрыта за водопадом. Внутри царит сырость, воздух пропитан запахом влажной земли и чего-то древнего, почти первобытного. Глубоко в пещере, в самой стене, они видят круглый амулет, резной и покрытый странными символами. Он торчит из камня, словно забытый веками, и светится тусклым, едва заметным голубоватым светом.

Луис сразу же узнаёт его.

— Вот он! — восклицает испанец, его голос отражается от каменных стен. — Это тот самый амулет! Это ключ. Он откроет церковь! Я был уверен, что он здесь!

Дредд подходит к стене и протягивает руку. Его перчатка сжимается вокруг амулета. Судья с усилием вытаскивает его из каменного гнезда. Металл амулета холоден на ощупь, почти ледяной. Как только артефакт оказывается в его руке, стена, где торчал он, начинает медленно, с громким скрежетом и грохотом, подниматься вверх, обнажая тёмный проход вглубь пещеры.

Луис Сера смотрит в открывшийся проход с тревогой, его лицо освещено тусклым светом артефакта.

— Ох, чёрт, — говорит испанец, его голос дрожит. — На пути назад нам, скорее всего, придётся столкнуться с монстром, которого они называют Эль Гиганте. Это очень, очень большой монстр, Дредд. Совершенно не похож на ганадо. Это огромная, мутировавшая тварь, размером с дом. Кожа как броня, и сила, чтобы разорвать человека пополам.

Дредд поворачивается к напарнику, его шлем неподвижен, визор светится холодным голубым светом.

— Угроза идентифицирована, — произносит Судья. В его голосе нет ни малейшего намёка на страх или колебания. — Закон будет приведён в исполнение.

Дредд делает первый шаг в тёмный, новооткрытый проход. Луис, тяжело вздохнув, но без возражений, следует за ним, его пистолет по-прежнему наготове. Они погружаются в темноту, не зная, что их ждёт впереди, но готовые ко всему.

Джозеф Дредд и испанец углубляются в тёмный, сырой проход, который открылся за поднявшейся стеной. Воздух здесь тяжёлый, прохладный, с запахом земли, плесени и отдалённым, еле уловимым духом гниения. Амулет, который судья сжимает в перчатке, кажется источником единственного света в этой кромешной тьме, испуская тусклое, голубоватое свечение, озаряющее их путь на шаг вперёд. Луис идёт следом, его дыхание сбивается, он постоянно оглядывается назад, словно ожидая, что огромный монстр появится прямо из тени.

Вскоре они достигают массивной железной двери. Она кажется древней, покрытой толстым слоем ржавчины, но её конструкция явно очень прочна. В центре двери выгравирован зловещий символ Лос Иллюминадос — глаз в треугольнике, который, кажется, смотрит прямо на них.

— Вот она, — тихо говорит испанец, его голос звучит приглушённо в этой каменной ловушке. — Ещё одна дверь.

Дредд подходит к двери. Его визор сканирует её на предмет ловушек или механизмов. Дверь, несмотря на свой возраст, оказывается запертой на простой, но надёжный засов. Без лишних слов, судья прикладывает усилие и с лязгом отодвигает его в сторону. Железные петли жалобно стонут, когда он тянет дверь на себя. С тяжёлым скрипом дверь открывается, выпуская их из темноты пещеры.

Они оказываются на берегу небольшой подземной реки. Вода здесь чёрная, гладкая, и в ней отражаются редкие сталактиты, свисающие с низкого потолка. У берега ждёт небольшая деревянная лодка, привязанная к старому, вбитому в камень колышку. Её узкие борта покачиваются на едва заметных волнах.

— Лодка, — говорит испанец, его голос звучит гораздо спокойнее, чем мгновение назад. — Нам повезло. Она ведёт прямо к цели. Садимся.

Дредд, не задавая вопросов, шагает в лодку. Его бронированные ботинки глухо стучат по дну, заставляя судно слегка накрениться. Луис следует за ним, быстро отвязывая верёвку и отталкиваясь от берега. Он ловко берёт в руки длинный шест и начинает отталкиваться от стен пещеры, направляя лодку вперёд.

Путешествие по подземной реке проходит в почти полной тишине, нарушаемой лишь плеском воды о борта лодки и тихим скрипом шеста испанца. Судья сидит неподвижно, его визор постоянно сканирует темноту вокруг, выискивая любую угрозу, любой намёк на засаду. Он чувствует движение воды под собой, лёгкий ветерок, дующий откуда-то из глубины пещеры. Луис время от времени бросает быстрые взгляды на американца, убеждаясь в его непоколебимости.

Вскоре перед ними открывается проход в другую, гораздо более просторную пещеру. Здесь явно были люди. Стены укреплены грубыми деревянными балками, кое-где виднеются остатки факелов и следы костров. Это убежище, которое кто-то пытался сделать безопасным. Лодка мягко причаливает к небольшому импровизированному доку.

Дредд и испанец выходят из лодки. Впереди, вырезанная прямо в скале, виднеется деревянная лестница, ведущая куда-то наверх, вглубь пещеры. Её ступеньки изношены, а перила обветшали.

— Наверх, — указывает Луис. — Там должен быть выход на поверхность.

Дредд поднимается первым, его движения мощны и уверены, несмотря на крутизну подъёма. Дерево лестницы поскрипывает под его весом. Луис следует за ним, его шаги более осторожны, он внимательно смотрит под ноги. Они преодолевают несколько пролётов, прежде чем достигают вершины.

Наверху их встречают огромные, массивные деревянные двери. Они сделаны из толстых, окованных железом досок и выглядят как ворота в крепость. Сквозь щели пробивается слабый, но желанный свет.

— Похоже, это оно, — говорит испанец, подходя к дверям. Его голос звучит с облегчением. — Выход наружу.

Дредд подходит к дверям. Он не тратит времени на осмотр, просто берётся за одну из ручек и с усилием толкает. Двери, скрипя и стоная, медленно распахиваются, открывая им путь наружу. Их глазам предстаёт совершенно иной мир, залитый тусклым, предрассветным светом, свежий воздух которого кажется глотком свободы после мрачных глубин пещер.

Горный воздух пронизывает лёгкие судьи и испанца, неся прохладу и влажный запах хвои. Они идут по узкому, каменистому ущелью, где серый, почти синий свет предрассветного неба едва пробивается сквозь зубчатые пики скал, отбрасывая длинные, зловещие тени. Каждый их шаг по скрипящей подметками тропе отзывается эхом в этой каменной ловушке. Справа и слева возвышаются отвесные, покрытые мхом скалы, делающие путь ещё более клаустрофобным.

Вскоре ущелье неожиданно расширяется, открывая небольшую, но обширную поляну, словно вырванную из горной породы. Поляна эта окружена высокими, древними деревьями, чьи ветви-лапы кажутся костлявыми пальцами. Здесь раскинулись массивные деревянные укрепления: частокол из заострённых брёвен, смотровые вышки, выглядящие неуклюжими и заброшенными, и баррикады из грубо обтёсанных досок. Всё это выглядит так, словно кто-то, кто жил здесь, готовился к затяжной и отчаянной обороне.

Не успевают они сделать и пары шагов по этой поляне, как раздаётся оглушительный скрежет и лязг металла. Слева и справа, словно челюсти гигантской пасти, опускаются две огромные, закованные в ржавое железо решётки. Их тяжёлые, громоздкие рамы с грохотом врезаются в землю, блокируя единственный вход и выход. Они в западне. Судья мгновенно сканирует обстановку, его визор быстро фиксирует прочность решёток, их механизмы и отсутствие обходных путей. Он не паникует, его лицо под шлемом остаётся невозмутимым. Луис же напрягается, его рука инстинктивно ложится на рукоять пистолета, а глаза мечутся по сторонам.

Внезапно слышится низкий, утробный гул, который усиливается с каждой секундой, перерастая в грохот. Земля под ногами начинает ощутимо вибрировать. Дредд и испанец смотрят в правую сторону поляны, откуда доносится звук. Там, за одной из деревянных баррикад, виднеются огромные металлические ворота, казавшиеся до этого частью скалы. С грохотом и визгом ржавого металла они распахиваются, и из тёмного прохода вываливается толпа из десяти ганадо. Их дикие, безумные крики нарушают воцарившуюся тишину. Они размахивают факелами, их лица искажены злобой, а в руках они держат толстые, изрядно потёртые верёвки, которые уходят куда-то в темноту пещеры. Они кого-то выводят.

Гул нарастает, превращаясь в грохот, который сотрясает всё вокруг, заставляя мелкие камни сыпаться со скал. Внезапно из глубины пещеры появляется огромная, серая, покрытая глубокими шрамами и трещинами рука. Она похожа на кусок живой скалы. Эта конечность ударяет по металлическим воротам с чудовищной, нечеловеческой силой, сминая их в лепёшку, словно это были тонкие жестяные консервные банки. Металл гнётся и рвётся с оглушительным скрежетом. Из пещеры медленно, но неумолимо, шаг за шагом, выходит исполинское существо. Его кожа серого цвета, бугристая, словно высеченная из шершавого камня. Это огромная, массивная фигура, возвышающаяся над деревянными укреплениями, закрывающая собой горизонт. Её силуэт уродлив и внушителен.

— Это он, — выдыхает испанец, его глаза расширяются от чистого, животного ужаса. Его голос дрожит. — Эль Гиганте! Я же говорил, что столь огромен!

Но огромный монстр, кажется, ещё не определился с главной целью. Его массивный, единственный глаз, мерцающий где-то в верхней части головы, сначала устремляется на ганадо, которые пытались его удержать. Исполин бросается на них. Их крики мгновенно прерываются душераздирающим хрустом костей и влажным чавканьем разрываемой плоти. Огромный кулак монстра опускается, сминая одного врага за другим, словно это были докучливые насекомые. Десять ганадо гибнут за считанные секунды, их тела раскиданы по поляне, превращаясь в кровавое, изуродованное месиво, которое мгновенно окрашивает землю в тёмно-красный цвет.

После столь быстрой и жестокой расправы над своими бывшими «погонщиками» огромный монстр, весь покрытый кровью и ошмётками, поворачивается к судье и испанцу. Его единственный глаз, подобный мутному шару, фиксируется на них. Исполин издаёт оглушительный, пронзительный рёв, который заставляет вибрировать скалы и деревья, а у Луиса от него больно резонирует в груди. Огромный монстр делает шаг к ним, и его огромная нога, похожая на обрубок гигантского дерева, сотрясает землю.

Однако, прежде чем битва начинается, сквозь грохот и рёв слышится чей-то высокий, но отважный вой. Судья и испанец инстинктивно смотрят в сторону, откуда доносится звук. Из-за груды камней, покрытых мхом, выбегает пёс, тот самый, которому судья помог выбраться из капкана у озера. Он смотрит прямо на американца, в его глазах видна преданность.

— Пёс, — произносит Дредд, его голос звучит ровно, без удивления, будто ожидал его появления. — Тот, которому я помог.

Пёс, кажется, узнаёт своего спасителя. Зверь коротко лает и, к полнейшему удивлению испанца, начинает яростно кружить вокруг массивных ног исполина, отвлекая его внимание. Огромный монстр, который секунду назад был сосредоточен на людях, теперь смотрит на маленькую, но очень надоедливую собаку. Исполин рычит на животное, не обращая внимания на судью и испанца, пытаясь отмахнуться от животного своей гигантской лапой, но пёс ловко уворачивается.

— Бей его, Дредд! — кричит испанец, пользуясь предоставленным моментом. Его голос звучит на грани срыва. — Сейчас! Самым мощным оружием! У него же должна быть слабость!

Судья мгновенно принимает решение и выхватывает «Законник». Его пальцы быстро переключают режим стрельбы.

— Разрывные! — произносит американец своим командным, бесстрастным голосом.

Один. Два. Три. Четыре. Четыре оглушительных, громоподобных выстрела разрывают воздух, сотрясая ущелье. Разрывные патроны, выпущенные из высокотехнологичного «Законника», врезаются в тело исполина с невероятной силой. Каждый снаряд взрывается, разрывая толстую плоть и бугристую кожу монстра, словно его тело было сделано из глины. Из его бугристой спины, в месте попаданий, начинает что-то выпирать, пульсировать. Исполин издаёт предсмертный, полный невыносимой боли рёв, который заставляет дрожать скалы и деревья, и падает на колени, его массивное тело сотрясает землю. Из его спины, сквозь разорванную плоть, торчит пульсирующий, отвратительный паразит Лас Плагас, мерзко извивающийся и щелкающий своими сегментами, словно был собственным сердцем монстра.

— Вот она! — кричит испанец, указывая на паразита дрожащей рукой. — Его слабость! Уничтожь его!

Дредд не нуждается в повторении. Его «Законник» снова поднимается. Судья прицеливается в отвратительного паразита, который теперь ярко подсвечен его визором.

— Уничтожение, — произносит американец.

Один, но невероятно мощный выстрел разрывным патроном. Снаряд попадает прямо в извивающееся тело Лас Плагас. Паразит взрывается с отвратительным хлюпающим звуком и брызгами тёмной, густой жидкости, которая пахнет кровью и гнилью. Исполин дёргается в последних, чудовищных конвульсиях и заваливается набок, его тело с глухим, оглушительным ударом падает на землю, поднимая огромное облако пыли и мелких камней. Монстр мёртв.

С поверженного гиганта, из его рваных карманов, выпадают две увесистые пачки боеприпасов. Дредд молча подходит, его визор сканирует находку. Сто разрывных и сто зажигательных патронов для «Законника». Судья аккуратно собирает их, пополняя свой арсенал, его движения экономны и эффективны.

— Не впечатлён, — произносит американец, поворачиваясь к испанцу. В его голосе нет ни тени триумфа, только констатация факта. — Ожидал большего сопротивления.

Луис Сера тяжело выдыхает, его лицо заметно расслабляется после пережитого шока и адреналиновой атаки. Он едва не падает от облегчения.

— Ну, я-то рад, что всё закончилось хорошо... Для нас.

С оглушительным лязгом и скрипом, словно по волшебству, огромные решётки, блокировавшие проходы, поднимаются вверх, открывая путь. Пёс, который столь отважно отвлёк исполина, коротко лает в сторону судьи, словно прощаясь, и, махнув хвостом, убегает прочь, растворяясь в предрассветном тумане, таком же внезапном, как и его появление.

Дредд и испанец направляются дальше, их путь лежит обратно к церкви. Однако, прежде чем полностью покинуть эту поляну, американец останавливается. Его взгляд падает на массивные деревянные укрепления, построенные ганадо, на кровавое месиво, оставшееся от них.

— Зажигательные! — произносит Судья своим характерным, командным голосом.

Три точных выстрела из «Законника» — и три зажигательных патрона врезаются в сухие, пропитанные временем деревянные стены. Мгновенно вспыхивает яркое, жёлто-оранжевое пламя, охватывая сухие брёвна и баррикады. Огонь начинает быстро распространяться, пожирая всё, что создали культисты. Пусть ничего не останется. Судья и испанец продолжают свой путь, оставляя за спиной пылающие укрепления, поднимающийся в небо столб дыма и дымящееся тело исполина, который больше никогда никому не причинит вреда.

Глава 5

Горный воздух, ещё свежий после недавнего дождя, ощущается как глоток свободы, но эта свобода кратковременна. Джозеф Дредд и Луис Сера подходят к древней церкви, которая возвышается над ними мрачным, молчаливым исполином. Её каменные стены почернели от времени, а витражные окна тускло отражают предрассветный свет. Вокруг царит зловещая тишина, прерываемая лишь лёгким шелестом листвы и тихим гулом собственных шагов.

Дредд, не теряя ни секунды, достаёт из подсумка круглый амулет. Резной камень, недавно светившийся тусклым голубым светом, теперь кажется обычной, безжизненной поделкой. Судья подносит сокровище к выгравированному на массивных деревянных дверях церкви символу. Металл холоден на ощупь, но в тот же миг, как артефакт соприкасается с замком, раздаётся глубокий, протяжный скрежет, словно сама земля стонет. Механизм, спрятанный глубоко в стене, оживает, и тяжёлые двери медленно, с громким стоном, распахиваются внутрь, обнажая тёмное нутро церкви.

Внутри царит полумрак, густой, пропитанный запахом старого камня, воска и затхлости. Единственный источник света — узкие полосы, проникающие сквозь витражи и бросающие на каменный пол разноцветные, призрачные пятна. Длинные тени от колонн и скамей искажают пространство, делая его ещё более зловещим.

— Отлично, добрались, — говорит Луис, осматриваясь. Его голос звучит приглушённо в огромном пространстве. — Но мы ещё не на месте. Я помню, что в этой церкви есть... тайные комнаты. И какой-то сложный механизм, чтобы добраться до главного. Возможно, до похищенной девочки.

Дредд немедленно поворачивается к нему, его визор холодно светится в полутьме.

— Тайные комнаты, — произносит американец своим глубоким, бесстрастным голосом. — Осмотр немедленно.

Его слова — приказ. Дредд начинает методично обследовать церковь. Он движется вдоль стен, сканируя каждый уголок, каждую нишу. Движения судьи точны и экономичны. Луис следует за ним, постоянно оглядываясь, держа пистолет наготове. Они осматривают алтарь, исповедальни, хоры. Каждый их шаг отзывается гулким эхом.

Вскоре они находят знакомые механизмы, спрятанные за одной из кафедр — головоломку с цветными линзами и символами, которые нужно совместить. Дредд, получив короткое объяснение от испанца, без лишних эмоций приступает к задаче. Его пальцы, привыкшие к манипуляциям с оружием, точно двигают линзы, совмещая узоры. С тихим щелчком механизм срабатывает, и часть стены отодвигается, открывая скрытую лестницу, ведущую вниз, в подвал.

Воздух в подвале ещё тяжелее, холоднее, пропитан запахом сырой земли и гниения. Ступени, ведущие вниз, скрипят под весом судьи. Луис идёт следом, его дыхание становится более прерывистым. Они осматривают все помещения, каждую тёмную нишу, каждый потайной уголок. Везде пусто. Никаких следов Эшли, никаких признаков недавнего присутствия.

— Никого, — тихо говорит Луис, его голос звучит разочарованно и немного испуганно. — Пусто. Это... это странно. Я был уверен...

Внезапно в шлеме Дредда раздаётся едва слышимый, но отчётливый статический шум. Судья останавливается. Луис замирает, почувствовав его напряжение.

Потом в шлеме раздаётся голос — спокойный, уверенный, с лёгким высокомерием, проникающий прямо в сознание американца.

— Судья Дредд. Легендарный Исполнитель Закона... Какая неожиданная и, должен признаться, весьма почётная встреча.

Дредд мгновенно реагирует, его визор сужается, сканируя окружающее пространство, пытаясь определить источник сигнала.

— Назови себя, — произносит Дредд своим глубоким, бесстрастным голосом, в котором нет ни тени удивления, только требование.

Голос в шлеме издаёт короткий, сухой смешок.

— Моё имя — Осмунд Саддлер. И я рад, что мои люди смогли доставить тебя прямо ко мне. Голос Саддлера становится чуть жёстче. — Дочь вашего президента находится у меня, судья. И у вас с вашим... спутником... куда более серьёзные проблемы, чем поиск исчезнувшей девочки.

Связь обрывается так же внезапно, как и началась. В шлеме Дредда снова царит тишина, прерываемая лишь слабым статическим треском. Луис, услышавший часть разговора через динамики шлема американца, ошарашенно смотрит на него. Его лицо бледнеет.

— Чёрт возьми... это ловушка! — выдыхает испанец. — Он нас заманил! Всё это... эти ганадо, Эль Гиганте... он знал, что мы придём сюда!

Дредд не отвечает словами. Судья смотрит на пустой подвал, затем медленно поднимает взгляд на выход из церкви, на массивные колонны и старые скамьи. В визоре судьи нет выражения, но каждое его движение пропитано ледяной решимостью. Американец выхватывает из кобуры свой «Законник». Его пальцы мгновенно переключают режим стрельбы.

— Зажигательные! — произносит Дредд, его голос звучит как приговор, не допуская возражений.

Один за другим, с леденящей душу эффективностью, Судья стреляет. Первые три выстрела врезаются в старые, пропитанные воском деревянные скамьи. Затем американец целится в ветхие драпировки, покрытые пылью. Каждый зажигательный патрон взрывается, выбрасывая сноп искр и мгновенно поджигая сухие материалы. Пламя, маленькое и быстро растущее, начинает пожирать дерево, ткань, всё, что может гореть. Едкий дым моментально наполняет пространство подвала.

Дредд не останавливается. Американец поднимается наверх, в главный зал церкви. Луис следует за ним, кашляя от дыма, наблюдая за ледяной яростью судьи. «Законник» снова и снова выплёвывает огонь. Древние деревянные колонны, хоры, алтарь, исповедальни — ничто не остаётся нетронутым. Оранжевое пламя быстро охватывает церковь, пожирая вековые доски, плавя витражные стёкла. Жар становится невыносимым, воздух наполняется треском горящего дерева и удушливым дымом.

— Ничего не останется, — произносит Дредд, бросая последний зажигательный патрон в центр нефа, где огонь уже пляшет, как безумный.

Судья и Луис Сера выходят наружу. Вспыхнувшая за их спинами церковь уже вовсю полыхает, отправляя в небо густой столб чёрного дыма и языки яростного пламени, освещая предрассветное небо зловещим оранжевым светом. Жар ощущается даже на расстоянии.

Но их взгляды мгновенно приковываются к тому, что открывается перед ними. Вдоль дороги, ведущей от церкви, простирается огромная, бесчисленная толпа ганадо. Сотни, если не тысячи, обезумевших жителей деревни. Их серые лица освещены всполохами горящей церкви, глаза горят безумным, бессмысленным огнём. Они сжимают в руках топоры, вилы, факелы и дубины, медленно, но неумолимо продвигаясь вперёд, издавая низкое, утробное рычание, которое сливается в единый, кошмарный хор. Их тени, отбрасываемые огнём, пляшут на стенах церкви, придавая им ещё более чудовищный вид. Дредд, стоя перед этой ордой, остаётся неподвижным. Его визор ярко светится, сканируя врагов.

— Проблема идентифицирована, — произносит судья своим всегда ровным голосом. — Закон будет приведён в исполнение.

Луис Сера, видя это кошмарное зрелище, лишь тяжело сглатывает. Его пистолет дрожит в руке.

Огромная толпа ганадо, словно кошмарная, хрипящая река, медленно, но неумолимо течёт к ним. Пламя горящей церкви, словно адский маяк, отбрасывает жуткие, пляшущие тени на лица обезумевших селян, и в их безумных глазах отражается кроваво-красный, пульсирующий свет. Луис, прикрывая лицо рукой от обжигающего жара и густого, едкого дыма, смотрит на эту накатывающую орду с ужасом, который сложно скрывать внутри. Его сердце колотится, как загнанная птица.

— Дредд, это чистое безумие! Их сотни, чёрт возьми! — кричит испанец, его голос срывается, пытаясь перекричать низкий, утробный гул, идущий от толпы. Звук этот похож на рокот землетрясения, предвещающий неминуемую катастрофу. — Нам нужно прорываться! Прямо к выходу! А потом... когда мы будем в безопасности, мы можем устроить обвал внизу, в тех чёртовых пещерах! У вас полно разрывных, ты помнишь? Это отрежет им путь навсегда и похоронит их живьём! Это лучший план!

Дредд, не отводя своего немигающего взгляда от надвигающейся угрозы, лишь слегка склоняет голову. Его визор ярко светится, активно сканируя бесчисленные ряды врагов, словно компьютер, оценивающий каждый элемент: количество, примерный состав, наличие потенциально опасных мутантов, их скорость и общую угрозу.

— Обвал, — произносит американец своим глубоким, бесстрастным голосом, лишённым всяких эмоций, но наполненным внутренней силой. — Эффективно. Я сам намеревался предложить это. Это сократит погоню. Но... — его взгляд скользит по бушующему пламени горящей церкви, которая, словно факел, пронзает ночное небо, затем возвращается к беснующейся толпе ганадо. — Эта организация, Лос Иллюминадос, является прямой угрозой Закону. Каждая уничтоженная единица врага ослабляет её структуру. Уничтожение — приоритет.

Луис мгновенно понимает. Это не просто выживание, не просто тактическое отступление. Это карательная операция в чистом виде. Дредд не просто бежит от опасности; судья приступает к исполнению Закона. Осознание того, что им предстоит не отступление, а битва не на жизнь, а на смерть, тяжело оседает в груди испанца, словно свинцовый груз. Он крепче сжимает свой пистолет, принимая неизбежное с глубоким, нервным выдохом.

— Значит, придётся драться, — обречённо, но с новой, хоть и дрожащей, решимостью говорит Луис. Его голос звучит почти как шепот, затерявшийся в шуме наступающего кошмара.

Дредд уже не слушает. Его рука, словно идеальный механизм, срывает тяжёлый дробовик со спины. Металлический щелчок взводимого затвора звучит резко и уверенно, словно предвестник неотвратимой смерти. Шесть патронов, каждый из которых заряжен дробью и несёт с собой мгновенную смерть. Ганадо уже врываются на территорию старого, заросшего кладбища, окружающего церковь. Надгробные плиты, покосившиеся кресты, выщербленные временем статуи ангелов и полуразрушенные склепы становятся зловещим, сюрреалистичным фоном для грядущей бойни.

Первая волна ганадо накатывает на них с рёвом, который сотрясает воздух. Мужчины и женщины, чьи лица искажены безумием и яростью, размахивают ржавыми топорами, длинными, зазубренными вилами и тяжёлыми дубинами, инстинктивно бросаясь вперёд. Дредд не тратит ни секунды. Судья поднимает дробовик, и его визор мгновенно фиксирует цель — ближайшего, самого крупного ганадо. Громоподобный, оглушительный выстрел разрывает тишину, заставляя воздух завибрировать. Дробь разносит голову первого мутанта, превращая её в кровавое месиво, и его тело, лишённое управления, падает, ещё не достигнув земли, словно сломанная марионетка. За ним следует второй, третий. Дредд движется с леденящей душу эффективностью, не делая ни одного лишнего движения, его тело — это машина для убийства. Кли-клак! Затвор отводится назад с сухим, механическим звуком, стреляная гильза вылетает, ударяясь о камень, и новый патрон с лязгом отправляется в патронник. Каждый выстрел — приговор, каждый заряд дроби создаёт фонтан крови и изуродованной плоти.

Луис Сера не отстаёт. Его пистолет стреляет быстро, но прицельно, словно продолжение его собственной воли. Испанец целится в головы ганадо, стараясь остановить их одним точным выстрелом, экономя боеприпасы. БАХ! БАХ! Два монстра падают, их тела дёргаются на земле, как обезглавленные куры. Луис отстреливается, постоянно перемещаясь, используя массивные надгробия и покосившиеся кресты как временные, но крайне необходимые укрытия. Он чувствует, как адреналин бурлит в венах, обжигая лёгкие, но старается сохранять хладнокровие, его взгляд лихорадочно ищет следующую цель.

Несколько ганадо, подбирающиеся ближе, внезапно начинают мутировать прямо на их глазах. Их головы взрываются с омерзительным, хлюпающим звуком, похожим на раздавленный фрукт, и из изуродованных шейных отверстий с мерзким чавканьем вырываются извивающиеся, щупальцеобразные отростки паразита Лас Плагас. Они пульсируют, щелкают и извиваются в воздухе, словно хищные змеи, делая монстров ещё более опасными и отвратительными.

Дредд не дрогнул. Его дробовик, словно притянутый магнитом, мгновенно переключается на этих мутантов. Один выстрел — и паразит, вырвавшийся из тела мужчины, разлетается кровавыми ошмётками, пачкая надгробие. Следующий — и мерзкие щупальца, пытавшиеся дотянуться до испанца, безжизненно обмякают, падая на землю. Дредд методично уничтожает угрозу, не давая им ни малейшего шанса приблизиться или нанести вред.

В гуще ганадо, среди дикой орды, появляются и те, кто несёт динамит. Их горящие факелы опасно близко поднесены к шашкам, готовые взорвать их в любой момент. Дредд замечает это мгновенно, его визор фиксирует каждую деталь.

— Динамит! — предупреждает судья Луиса, его голос звучит резко и отрывисто, как выстрел, прорезая грохот битвы.

Его дробовик мгновенно наводится на руку ганадо, держащего связку динамита. БА-БАХ! Мутант падает, и взрывчатое вещество, вырвавшееся из его руки, взрывается среди толпы с оглушительным рёвом, разнося нескольких иных монстров на кровавые куски. Дредд использует их же оружие против них, превращая угрозу в возможность.

Битва продолжается, превращаясь в вихрь насилия и разрушения. Дредд движется как машина, его тяжёлые, бронированные ботинки стучат по земле, когда американец переходит от одного надгробия к другому, создавая огневой вал. Судья не кричит, не выражает эмоций, только чёткие, смертоносные действия. Дробовик, казалось, никогда не пустует, Дредд перезаряжает его с невероятной скоростью, превращая ганадо в бесформенные, кровавые массы плоти.

Луис, прикрывая американца, стреляет из пистолета, стараясь максимально помочь, его глаза постоянно ищут новые мишени. Испанец видит, как Дредд уничтожает одного врага за другим с нечеловеческой эффективностью. Луис тоже не промахивается, его пистолет выбивает мозги у селян, которые пытаются обойти судью с фланга или атаковать с тыла. На кладбище разворачивается настоящая мясорубка. Вокруг них растут горы трупов, кровь окрашивает землю и надгробия в тёмно-красный цвет, образуя мерзкие лужи, а дым от выстрелов и горящей церкви смешивается с запахом пороха, едкого дыма и смерти. Каждый шорох, каждый стон, каждый выстрел — это часть этого кровавого хаоса.

Ганадо продолжают наступать, но их ряды тают с каждым выстрелом Дредда и Луиса. Монстры, чьи головы взрываются, а из шейных отверстий вырываются паразиты, падают под шквальным огнём, их щупальца безжизненно обмякают. Те, кто несёт динамит, быстро превращаются в расчленённые останки. Дредд работает, словно хирург, удаляя опухоли одну за другой с холодной, методичной точностью. Его точность и эффективность поразительны.

Наконец, после долгих минут смертельной пляски, толпа ганадо редеет до критического уровня. Последние несколько обезумевших селян, увидев горы трупов своих товарищей и неумолимую машину смерти в лице Дредда, бросаются наутёк, их безумный рёв переходит в панический визг, и они растворяются в предрассветном тумане, который, кажется, сгустился, чтобы скрыть их позорное бегство.

Дредд и Луис остаются стоять посреди кладбища, усеянного изуродованными телами. Дым от горящей церкви и пороха висит в воздухе плотной, удушливой пеленой, а вокруг царит жуткая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня и далёким, слабым стоном умирающего. Судья медленно опускает дробовик, но не расслабляется. Его визор сканирует поле битвы, убеждаясь в отсутствии новых угроз.

— Пятьдесят единиц уничтожено, — произносит Дредд, констатируя факт с абсолютной беспристрастностью.

— Тридцать, — хрипло добавляет Луис, вытирая пот со лба. Его руки дрожат, колени подгибаются от пережитого шока и адреналиновой атаки, но в глазах горит дикое удовлетворение от одержанной победы. — Неплохо для начала дня, судья. Просто... чёрт возьми, неплохо.

Дредд, не тратя времени на передышку, начинает методично собирать трофеи. Американец подходит к телам поверженных ганадо, и его бронированные перчатки ловко извлекают боеприпасы. Четыре пачки дробовых патронов, по десять в каждой, с лёгким шорохом отправляются в подсумок. Шесть пачек пистолетных патронов, по десять в каждой, тоже исчезают в его снаряжении. Сорок дробовых и шестьдесят пистолетных патронов пополняют их скудный арсенал, готовя их к следующим испытаниям.

— Двигаемся, — говорит Дредд, его голос звучит так же бесстрастно, как и до битвы. Закон был приведён в исполнение. Теперь пришло время для следующего шага. Судья смотрит на то место, откуда они пришли.

После кровавой бойни на кладбище, усеянном телами ганадо, Джозеф Дредд и Луис Сера без промедления ищут путь под землю. Среди покосившихся надгробий и разрушенных склепов они находят едва заметный лаз, прикрытый обломками камней и зарослями мха — тот самый, через который они попали на поверхность. Воздух здесь тяжёлый, прохладный, с запахом сырой земли и тлеющей древесины.

Дредд первым протискивается в узкий проход. Его бронированное тело с трудом проходит между острыми камнями, но судья движется с поразительной грацией для столь массивного человека. Луис следует за ним, осторожно ступая по скользким камням, его взгляд постоянно шарит по сторонам, выискивая потенциальные угрозы в этой каменной западне.

Они спускаются по наклонному тоннелю, который становится всё шире и мрачнее. Тусклый свет, проникающий из прохода наверху, быстро исчезает за спиной, и их окружает кромешная тьма. Лишь визор Дредда светится холодным голубоватым светом, освещая их путь на несколько шагов вперёд.

Добравшись до более просторного участка тоннеля, Дредд останавливается. Судья достаёт «Законник», его пальцы быстро переключают режим стрельбы. В глазах американца, скрытых за визором, читается холодная, расчётливая мысль.

— Разрывные! — произносит он своим глубоким, бесстрастным голосом, и каждое слово звучит как отчётливый приказ.

Один. Два. Три. Четыре. Четыре оглушительных, громоподобных выстрела разрывают тишину подземелья, заставляя воздух вибрировать, а мелкие камни сыпаться с потолка. Разрывные снаряды врезаются в стену тоннеля с чудовищной силой. Каждый взрыв сотрясает землю, отбрасывая в сторону куски породы и поднимая густые клубы пыли. Стены тоннеля издают стонущий, скрежещущий звук, и мощная ударная волна прокатывается по подземному ходу.

Луис Сера инстинктивно прикрывает голову руками, но уже через мгновение, когда грохот стихает, испанец видит результат. Часть тоннеля, через которую они только что спустились, полностью завалена. Огромные валуны, мелкие камни и обломки земли образуют непроходимую баррикаду. Сквозь пыль и обломки доносится отдалённый треск, свидетельствующий о продолжающихся смещениях породы.

— Вот теперь... теперь им придётся несладко, — говорит Луис, его голос звучит немного хрипло от пыли. Он смотрит на завал с удовлетворением. — Теперь со стороны кладбища до нас ганадо будут добираться очень, очень долго. Придётся потратить часы, а то и дни, чтобы разгрести всю эту массу камней. Это даст нам время.

Дредд, не обращая внимания на пыль, которая оседает на его броне, кивает. Его взгляд прикован к завалу.

— Время — ресурс. Но это не устраняет основную угрозу. Мне необходимо доложить о текущем положении. Дочь президента всё ещё не спасена.

Судья поворачивается к испанцу.

— Двигаемся дальше.

Луис, стряхивая пыль с одежды, кивает. Испанец понимает серьёзность ситуации.

— До Саддлера можно добраться, Дредд, — говорит Луис, его голос становится серьёзнее, в нём проскальзывает настороженность. — Он сидит глубоко, под землёй, в своих катакомбах. И его охрана... это не просто ганадо. Это будут самые отвратительные и опасные твари, которых ты только видел. Это будет непросто. Очень непросто.

Дредд, не меняя выражения лица, поворачивается к испанцу.

— Веди.

Приказ прост, как удар, и не терпит возражений. Луис Сера кивает, принимая на себя роль проводника. Испанец направляется глубже в тоннель, его шаги становятся увереннее. Дредд следует за ним, его тяжёлые ботинки глухо стучат по камням. Тусклый свет визора судьи освещает путь, ведущий их вглубь подземных лабиринтов, навстречу неизвестности и новым опасностям. Они идят к выходу из подземного тоннеля, оставляя за спиной обвал и сотни ганадо, запертых на поверхности, готовые встретить всё, что им уготовано впереди.

Из глубины подземного тоннеля, где эхо их шагов ещё не успело затихнуть, Джозеф Дредд и Луис Сера наконец выходят на улицу. Воздух, прохладный и влажный, кажется глотком свободы после затхлого подземелья, но его свежесть омрачена едким запахом гари. Небо всё ещё тусклое, предрассветное, окрашенное серыми и розоватыми тонами.

Их глазам предстаёт зрелище разрушения. Перед ними расстилаются горелые останки одной из частей деревни. То, что когда-то было жилыми хижинами, теперь представляет собой обугленные остовы, обгоревшие балки и кучи пепла. Ещё кое-где тлеют угли, испуская тонкие струйки дыма, который медленно поднимается в воздух. Зловещая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием последних догорающих щепок, висит над этим пепелищем. Луис Сера, видя это, лишь тяжело вздыхает. Испанец помнит, как Дредд, не колеблясь, поджёг эти дома, чтобы очистить территорию от ганадо, и это зрелище подтверждает эффективность его метода.

— Ну что ж, — произносит Луис, его голос звучит приглушённо. — Сделано так сделано. Пусть теперь хоть пепел не встанет. Двигаемся дальше.

Дредд не отвечает. Его визор сканирует обгоревшие руины, фиксируя остаточные следы жара и разрушения. Затем американец поворачивается, и его взгляд направлен в другую сторону, к менее пострадавшей части деревни, которая виднеется вдали.

Они начинают обходить горелые останки, стараясь не задевать тлеющие угли. Каждый шаг по хрустящему пеплу отзывается глухим шорохом. Тяжёлые ботинки судьи оставляют глубокие следы на некогда жилой земле. Луис идёт следом, его взгляд скользит по разрушенным строениям, вспоминая жуткие события, произошедшие здесь.

Вскоре они достигают иной части деревни, которая, хоть и избежала пожара, всё равно кажется заброшенной и зловещей. Старые деревянные дома, почерневшие от времени, стоят с пустыми глазницами окон, словно мёртвые лица. Грязь и мусор устилают узкие улочки.

Впереди, преграждая им путь, возвышаются массивные деревянные ворота. Они высокие, крепкие, сколоченные из толстых, окованных железом досок, и выглядят совершенно неприступно. В их центре висит ржавый засов, который не сдвинуть с места обычной силой.

— Вот они, — говорит Луис, подходя к воротам. Его голос звучит с долей раздражения. — Эти чёртовы ворота. Я помню их. Просто так не откроешь. Только если перепрыгнуть... но это слишком высоко.

Дредд, не говоря ни слова, подходит к воротам. Судья оценивает их высоту, прочность, затем приседает. Его взгляд устремлён на испанца. В его действиях нет ни малейшего намёка на просьбу или вопрос, только невысказанный приказ.

Луис понимает его без слов. Словно по невидимому сигналу, испанец подходит к американцу. Дредд протягивает руку, его бронированная перчатка хватает Луиса за пояс, и с невероятной лёгкостью, словно испанец весит не больше пера, Дредд поднимает его. Мощные мышцы судьи напрягаются, и Луис оказывается на уровне верхнего края ворот.

— Цепляйся, — произносит Дредд, его голос звучит низко и отчётливо.

Луис, чуть ли не задыхаясь от неожиданности и быстроты, цепляется за верхний край ворот, затем перекидывает ноги и, с кряхтением, переваливается на другую сторону. Испанец тяжело приземляется на пыльную землю, но тут же вскакивает. Его взгляд ищет механизм открывания. Ржавый засов, толстые цепи — он быстро находит то, что нужно. С усилием, Луис дёргает рычаг. Механизм скрипит и стонет, но наконец поддаётся. Громадные деревянные ворота медленно, с громким скрежетом, распахиваются внутрь.

Дредд спокойно проходит через открытые ворота. Судья не выражает ни одобрения, ни недовольства. Просто констатация факта: цель достигнута.

— Отлично, — говорит Луис, потирая руки. — Теперь идём. Нам нужна та тропа.

Они идят дальше по узкой, едва заметной тропе, которая уходит вглубь леса. Под ногами хрустят сухие ветки и листья. Воздух здесь становится свежее, напоённый запахом хвои и влажной земли. Тусклый свет пробивается сквозь густые кроны деревьев, создавая причудливые узоры на лесной подстилке.

Вскоре тропа выводит их к небольшому ущелью, через которое перекинут старый, деревянный мост. Он выглядит ветхим и покосившимся, его доски скрипят и прогибаются под каждым шагом, а перила обветшали и покрыты мхом. Река внизу, тёмная и быстрая, несёт свои воды с глухим шумом.

Дредд без колебаний ступает на мост. Его тяжёлые ботинки глухо стучат по деревянным доскам, и мост заметно прогибается под его весом, издавая жалобный скрип. Луис следует за ним, ступая осторожнее, его глаза внимательно следят за состоянием моста, готовые к любой опасности. Каждый их шаг отдаётся эхом в тишине ущелья, и звук реки внизу кажется ещё более громким и зловещим. Они движутся вперёд, их путь лежит через этот хрупкий переход, оставляя за спиной пылающие руины и кровавое кладбище, и направляясь навстречу новым, неизвестным опасностям.

Пройдя по скрипучему, ветхому мосту, Джозеф Дредд и Луис Сера оказываются на другой стороне ущелья. Лесная тропа ведёт их дальше, углубляясь в чащу, где деревья стоят гуще, а свет еле пробивается сквозь переплетённые ветви. Воздух здесь становится ещё тяжелее, насыщенный запахом прелой листвы и земли, предвещающий что-то недоброе.

Внезапно, тишина леса взрывается какофонией звуков. Откуда-то из-за деревьев, из глубины чащи, раздаются дикие крики, утробное рычание и хлопанье крыльев. Ганадо! Они появляются отовсюду: выскакивают из-за кустов, спускаются по склонам, некоторые, словно безумные птицы, прыгают с ветвей деревьев. Их не десятки, их сотни, и они окружают Дредда и Луиса со всех сторон. Это засада, продуманная и жестокая, ловушка, захлопнувшаяся в самом сердце леса.

Луис Сера мгновенно выхватывает свой пистолет, его глаза лихорадочно бегают по округе, пытаясь оценить численность и направление атаки.

— Чёрт! Это засада! — кричит испанец, его голос звучит резко, полный ярости и отчаяния. — Их слишком много, Дредд! Они нас окружают!

Дредд не дрогнул. Его взгляд, скрытый за визором, быстро сканирует местность, мгновенно оценивая ситуацию. Судья видит ближайшие укрытия, деревья, камни. Но его внимание привлекает нечто иное. В нескольких десятках метров впереди, среди густой растительности, притаилось ветхое, полуразрушенное строение. Покосившаяся крыша, выбитые окна, но всё ещё крепкие стены — оно выглядит как идеальное место для обороны.

— Туда! — произносит Дредд, его голос звучит резко и отчётливо, словно выстрел. Это не просьба, а приказ.

Не теряя ни секунды, судья срывается с места. Он движется не просто быстро, Дредд движется целеустремлённо, его тяжёлые ботинки отбивают ритм по земле, а бронированное тело пробивается сквозь заросли. Луис Сера, хоть и потрясённый внезапной атакой, мгновенно следует за ним, понимая, что это их единственный шанс на выживание. Ганадо бросаются за ними в погоню, их крики эхом разносятся по лесу, создавая адскую симфонию. Стрелы и брошенные топоры пролетают мимо, свистя в воздухе, но броня судьи и скорость испанца спасают их.

Напарники врываются в заброшенное строение. Внутри царит полумрак, густой запах пыли, гниющего дерева и какой-то затхлости. Единственный источник света — прорехи в крыше и выбитые окна, сквозь которые проникают тусклые лучи. Повсюду валяются обломки мебели, гнилые тряпки и прочий мусор, который когда-то был чьей-то жизнью.

Дредд, не теряя ни секунды, начинает быстрый, методичный обыск помещения. Его визор освещает каждый угол, каждый предмет. Судья ищет не укрытия, а возможности. Луис, прикрывая американца, нервно осматривает входы и выходы, готовый отразить первую атаку.

Вдруг взгляд Дредда падает на нечто, лежащее под грудой тряпья в одном из углов. Это два пистолета, явно старые, но хорошо сохранившиеся. Это «Маузеры» — классические пистолеты-карабины с деревянными прикладами. Отполированный металл тускло поблёскивает в полумраке, а деревянные рукоятки ощущаются твёрдыми и надёжными.

— Оружие, — произносит Дредд, поднимая один из «Маузеров». Его взгляд, скрытый за визором, оценивает находку. — Эффективное.

Джозеф оставляет один пистолет себе, мгновенно проверяя затвор, магазин, убеждаясь в его боеготовности. Второй «Маузер» судья протягивает испанцу.

— Для обороны.

Луис Сера хватает пистолет, его глаза расширяются от удивления и облегчения. Он чувствует вес оружия в руке, проверяет его, не веря своей удаче.

— «Маузер»! Невероятно! Это... это настоящая находка, Дредд! С прикладом! Это же почти винтовка!

Ганадо уже начинают окружать дом. Снаружи слышны их крики, удары по стенам, скрежет когтей по дереву. Дом, хоть и заброшен, становится их последним оплотом.

Напарники готовятся к обороне. Дредд занимает позицию у одного из выбитых окон. Его «Законник» и новенький «Маузер» наготове. Луис располагается у другого окна, его взгляд сосредоточен, пальцы крепко сжимают рукоять «Маузера». Они смотрят на надвигающуюся угрозу, их лица полны решимости. Засада ганадо, которую они считали смертельной, превращается в битву за выживание, и они готовы сражаться до последнего. Дом, словно каменный корабль, готовится принять бой с бушующим морем монстров.

Заброшенный дом, некогда мирно стоявший среди лесной чащи, теперь превратился в оплот сопротивления, крепость, окружённую сотнями обезумевших ганадо. Снаружи раздаётся дикий рёв, скрежет когтей по ветхим доскам, удары по стенам, которые грозят рухнуть в любой момент. Внутри, в полумраке, Джозеф Дредд и Луис Сера готовятся к обороне.

Дредд занимает позицию у широкого, выбитого окна. Его мощная фигура, облачённая в броню, выглядит нерушимой, словно скала. В его руках — надёжный дробовик, шесть смертоносных зарядов ждут своего часа. Рядом с ним, словно продолжение его собственной воли, лежит его «Законник». Лицо под визором бесстрастно, но в каждом движении чувствуется стальная решимость.

Луис Сера, сжимая в руках свой новенький «Маузер» с прикладом, располагается у другого окна. Его дыхание учащено, но в глазах горит решимость. Испанец уже успел ощутить вес и баланс нового оружия, и оно придаёт ему уверенности. «Маузер» — это не просто пистолет; с прикладом он превращается в точное, дальнобойное оружие, способное остановить ганадо на расстоянии.

Первая волна ганадо накатывает на дом, словно цунами безумия. Они бьют по стенам, пытаются прорваться через выбитые окна, лезут через дыры в крыше. Первые несколько мгновений дом содрогается от их натиска.

Дредд начинает стрелять. Громоподобные выстрелы дробовика разрывают воздух, превращая ближайших ганадо в кровавое месиво. Дробь вырывает куски плоти, отбрасывая тела назад. Кли-клак! Затвор отводится, гильза вылетает, новый патрон в патроннике. Судья работает с ужасающей эффективностью, его движения механические и точные. Дредд целится не просто в тела, а в места скопления врагов, создавая бреши в их рядах.

Луис, прикрывая судью, также открывает огонь. Его «Маузер» с прикладом издаёт резкие, отрывистые звуки. Испанец целится в головы, пытаясь нейтрализовать угрозу одним выстрелом. БАХ! БАХ! БАХ! Ганадо падают, их черепа разлетаются от точных попаданий Луиса. Он перемещается от окна к окну, отстреливаясь, не давая врагам закрепиться.

Битва превращается в настоящий ад. Дом содрогается от ударов, доски трещат, штукатурка сыпется с потолка. Ганадо прорываются внутрь через окна, их дикие крики наполняют помещение. Но Дредд и Луис встречают их шквальным огнём.

Особенно опасны те ганадо, чьи головы взрываются, и на их месте появляются отвратительные паразиты Лас Плагас. Эти извивающиеся, щелкающие твари атакуют с удвоенной яростью. Дредд, увидев одного такого мутанта, быстро меняет цель. Его дробовик снова и снова выплёвывает огонь, разрывая паразитов на куски. Луис тоже не отстаёт, его «Маузер» с прикладом наносит точные выстрелы, уничтожая этих мерзких созданий.

В пылу боя, когда Луис перезаряжает свой «Маузер», один из ганадо, прорвавшийся через окно, бросается на испанца. Луис слишком поздно замечает его. Острый топор врезается в его левое плечо. Испанец вскрикивает от боли, но тут же отшатывается и стреляет в упор, разнеся голову монстра. Кровь начинает сочиться сквозь его рубашку, пачкая ткань. Он чувствует резкую, жгучую боль, но продолжает стрелять, стиснув зубы.

Дредд, заметив ранение испанца, мгновенно реагирует. Судья быстро добивает двух ганадо, пытавшихся прорваться к ним, затем, не прекращая контролировать обстановку, достаёт из подсумка небольшой контейнер с лекарством, сделанным из трёх зелёных трав.

— Ранение идентифицировано. Требуется немедленная обработка, — произносит Джозеф, подходя к испанцу.

Луис, морщась от боли, позволяет судье действовать. Дредд быстро разрывает ткань на плече Луиса, обнажая рану. Кровь течёт по руке. Американец без колебаний выливает густую, пахнущую травами жидкость на рану. Луис вскрикивает, чувствуя жжение, но уже через мгновение боль начинает утихать, а рана, словно по волшебству, начинает затягиваться. Зелёная субстанция, похоже, обладает мощными регенеративными свойствами.

— Спасибо, Дредд, — хрипло говорит Луис, чувствуя, как силы возвращаются. — Это... это помогло.

Битва продолжается ещё несколько минут, но натиск ганадо постепенно ослабевает. Горы трупов растут вокруг дома, их дикие крики сменяются стонами умирающих. Наконец, последние несколько ганадо, увидев бесчисленные потери и неумолимую машину смерти в лице Дредда, обращаются в бегство, растворяясь в лесной чаще.

Дредд и Луис остаются стоять посреди разрушенного дома, усеянного телами ганадо. Пыль, дым от пороха и запах крови наполняют воздух. Судья медленно опускает дробовик.

— Восемьдесят уничтожено, — произносит Дредд, его голос звучит так же бесстрастно, как и всегда.

— Шестьдесят, — добавляет Луис, тяжело дыша. Испанец прижимает руку к залеченной ране, которая теперь лишь слегка ноет. Его тело дрожит от напряжения и усталости. — Я... я очень устал, Дредд. Просто выжат.

Дредд, заметив состояние испанца, кивает.

— Передышка. Дозволено.

Эти слова — целая вечность для Луиса. Испанец медленно опускается на пол, прислонившись к стене, и закрывает глаза, пытаясь восстановить дыхание. Судья остаётся стоять, его визор медленно сканирует окружающее пространство, убеждаясь в отсутствии новых угроз. Он готов в любой момент снова вступить в бой, но пока, по его мнению, они заслужили короткую передышку. Дом, свидетельство их яростной борьбы, погружается в относительную тишину, нарушаемую лишь их тяжёлым дыханием и далёким шумом леса.

Глава 6

После изнурительной битвы заброшенный дом, пропахший порохом и кровью, дарит Джозефу Дредду и Луису Сера короткую, но необходимую передышку. Луис всё ещё сидит, прислонившись к стене, его дыхание выравнивается, а взгляд блуждает по разрушенному помещению. Рана на плече ноет лишь слегка, но усталость давит всей тяжестью пережитого. Дредд стоит неподвижно, его бронированная фигура возвышается над ним, визор медленно сканирует горизонт за выбитыми окнами, убеждаясь в отсутствии новых угроз. Прилежный боец не отдыхает, ожидает.

Внезапно в шлеме судьи раздаётся едва слышный статический треск, предваряющий связь. Американец мгновенно настораживается, а испанец поднимает голову, услышав характерный звук.

— Судья Дредд, — раздаётся в шлеме чёткий, но слегка обеспокоенный голос Ингрид Ханниген. — Доложите обстановку. Что там творится?

Дредд не тратит ни секунды на приветствия или лишние детали. Судья говорит ровным, бесстрастным голосом, лишённым каких-либо эмоций.

— Ингрид, мы уничтожили сто сорок заражённых.

На другом конце связи наступает короткая пауза. Ханниген, кажется, на мгновение теряет самообладание, её тон звучит с нотками изумления.

— Сто сорок?! Это… это колоссальная цифра, Судья. Вы проделали огромную работу. Но… что с Эшли Грэм? Дочь президента найдена?

В голосе Джозефа нет разочарования, только констатация факта.

— Эшли Грэм до сих пор не найдена. Поиск продолжается.

Снова короткая пауза. Чувствуется, как Ингрид вздыхает. Её интонация становится чуть более резкой, но в ней всё ещё слышна нотка расстройства.

— Понятно. Продолжайте работу, Судья. Ваша миссия — найти её и доставить в безопасность.

Дредд лишь слегка склоняет голову, его визор ярко светится в полумраке.

— Я это знаю, Ингрид.

Связь обрывается так же внезапно, как и началась. В шлеме снова наступает тишина, нарушаемая лишь слабым гулом внутренних систем. Луис, услышавший весь разговор, смотрит на американца, его лицо выражает смесь восхищения и тревоги.

Дредд поворачивается к испанцу. После короткой передышки в разрушенном доме, Судья делает шаг к Луису, который задремал, прислонившись к стене. Его бронированный ботинок слегка скользит по обломкам, издавая тихий шорох. Дредд не произносит ни слова, лишь слегка наклоняется и без церемоний толкает боевого товарища в плечо.

Луис дёргается, мгновенно распахивая глаза. Несколько секунд молодой человек моргает, пытаясь сфокусировать взгляд на Судье. Усталость всё ещё видна на его лице, но муж быстро приходит в себя, вспоминая, где находится и что ему предстоит.

— Как идти дальше? — низким, бесстрастным голосом спрашивает Джозеф, его визор светится холодным голубым светом, устремлённым на испанца. В его вопросе нет ни малейшего намёка на нетерпение, только чёткое требование информации.

Луис глубоко вдыхает, потирая глаза.

— Есть две тропы, ведущие к Саддлеру, Дредд. Обе… не сахар. Одна идёт через старую шахту, и там… там бродит Эль Гиганте. Здоровенная тварь. Вторая ведёт через древние руины, и её сторожат толпы существ. Но не простые. Эти будут сильнее, быстрее, возможно, с мутациями. Испанец замолкает, ожидая реакции.

Дредд, выслушав его, лишь слегка склоняет голову. В позе судьи нет и тени колебания.

— Мы зачистим обе.

Глаза Луиса расширяются. Молодой человек не ожидал такого ответа.

— Зачистим… обе? Дредд, ты шутишь?! Это же… это чистое безумие! Эль Гиганте — это не шутки! И те существа…

— Угроза идентифицирована, — перебивает Джозеф, его голос не повышается ни на тон, но звучит как непреложный факт. — Обе дороги ведут к цели. Обе несут опасность. Угроза будет устранена.

Луис понимает, что спорить бесполезно. В груди нарастает знакомое чувство тревоги, но где-то глубоко внутри испанец чувствует и своеобразное восхищение перед этой непоколебимой решимостью. Молодой человек обречённо выдыхает.

— Ладно, Дредд. Как скажешь. Придётся… придётся попотеть.

Дредд не отвечает, лишь поворачивается и направляется к выходу из дома. Луис поднимается, его мышцы ноют, но испанец идёт за Судьёй. Они выходят из укрытия и обходят остатки сожжённой деревни.

Вскоре они подходят к массивному, древнему механизму, который выглядит так, словно его вытесали из единого куска скалы. В центре каменной панели расположены две рукоятки, каждая из которых подсвечена слабым, тусклым светом, указывающим на две разные тропы. Ощущается, что именно этот аппарат переключает ворота к одной из двух дорог.

Дредд подходит вплотную. Его взгляд скользит по двум рычагам, затем американец без колебаний протягивает бронированную руку к правой. Судья сильно давит. Механизм издаёт глубокий, протяжный скрежет, словно оживает древний зверь. Зубчатые колёса внутри скрипят и вращаются, и огромные, невидимые ворота где-то впереди медленно, с громким стоном, открываются. Земля слегка вибрирует под ногами.

— Правая тропа, — констатирует Джозеф. — Вперёд.

Дредд немедленно ступает по узкой тропе, которая ведёт вглубь леса, скрываясь за густой растительностью. Луис Сера, сжимая «Маузер», следует за ним, его взгляд устремлён вперёд, в неведомую тьму, которая ждёт их на пути к Осмунду Саддлеру.

Джозеф Дредд и Луис Сера ступают на правую тропу. Под ногами шуршат опавшие листья и мелкие ветки. Лес здесь густой, деревья стоят плотной стеной, пропуская лишь редкие лучи предрассветного солнца. Воздух тяжёлый, сырой, и испанец ощущает, как напряжение вновь нарастает. Луис крепче сжимает свой «Маузер», постоянно оглядываясь по сторонам. Судья идёт впереди, его взгляд, скрытый за визором, сканирует каждый куст, каждый выступ скалы, каждое движение в тенях.

Внезапно земля содрогается. Из глубины леса, ломая кусты и невысокие деревья, появляется Эль Гиганте. Огромная, неповоротливая махина из мускулов и гниющей плоти, возвышающаяся над ними. Его утробный рёв разносится по лесу, заставляя птиц испуганно взлетать. Кажется, что монстр один, других врагов поблизости нет, но одного такого существа достаточно, чтобы внушать ужас.

Луис Сера мгновенно замирает, его пистолет дрожит в руке. Его взгляд скользит по чудовищу, затем испанец поднимает голову, указывая Джозефу вверх.

— Дредд! Смотри! — хрипло выдыхает Луис, указывая на вершину узкого прохода.

Дредд поднимает взгляд. Высоко над их головами, на краю обрыва, лежит огромный, щербатый валун. Камень держится на нескольких старых, подгнивших деревянных балках, которые кажутся до смешного тонкими по сравнению с его колоссальным весом. Это ловушка. Или… возможность.

Эль Гиганте, не обращая внимания на потенциальную опасность сверху, продолжает неумолимо приближаться. Каждый его шаг сотрясает землю. Монстр рычит, его огромные кулаки готовы обрушиться на любого, кто встанет у него на пути.

Дредд остаётся неподвижным. Его визор ярко светится, а взгляд фиксируется то на приближающемся чудовище, то на деревянных балках. Судья позволяет гиганту подойти поближе, не теряя ни секунды, просчитывая идеальный момент. Луис, напряжённо следя за происходящим, едва дышит.

Когда Эль Гиганте оказывается прямо под валуном, занимая идеальное положение, Джозеф делает свой ход. Американец мгновенно вскидывает найденный «Маузер». Прицел визора чётко фиксируется на деревянных опорах. Раздаётся несколько резких, отрывистых выстрелов. Пули попадают с хирургической точностью, врезаясь в прогнившие балки. Дерево трещит, ломается, и опоры мгновенно крошатся.

С оглушительным грохотом, заглушающим рёв существа, огромный валун срывается вниз. Он обрушивается прямо на Эль Гиганте. Земля вздрагивает от удара, деревья вокруг клонятся. Монстр издаёт протяжный, мучительный вой. Камень пригвождает его к почве, сминает ноги и туловище. Гигант падает на колени, тяжело опираясь на руки, пытаясь высвободиться, но тщетно.

Из его изуродованной спины, с омерзительным хлюпающим звуком, вырывается пульсирующий паразит Лас Плагас. Отросток извивается и щелкает, словно ядовитая голова, обнажённый и уязвимый.

Дредд, не теряя ни мгновения, выбрасывает «Маузер». Его рука, словно идеальный механизм, мгновенно выхватывает «Законник» из кобуры. Пальцы быстро переключают режим стрельбы.

— Разрывные! — произносит Судья, и его голос звучит как приговор.

Раздаётся один-единственный, мощный выстрел. Разрывной снаряд врезается прямо в извивающегося паразита. Боевой снаряд взрывается с фонтаном крови и изуродованной плоти. Эль Гиганте издаёт последний, агонизирующий рёв. Его огромное тело дёргается и, наконец, безжизненно обрушивается на почву, сотрясая окрестности. Монстр мёртв.

Луис Сера, потрясённый такой быстрой и эффективной расправой, выдыхает с облегчением.

— Чёрт возьми, Дредд! Это было… это было что-то! — Испанец осматривается. — Похоже, здесь больше никого нет. Тропа чиста.

Дредд подходит к поверженному гиганту. Американец не выражает торжества, лишь деловито осматривает останки. С тела Эль Гиганте, там, где находился паразит, выпадают триста обычных патронов для пистолета. Судья, наклонившись, методично собирает их. Все боеприпасы отправляются в подсумок, предназначенный для снарядов к его новому «Маузеру».

Закончив, Дредд поворачивается к испанцу.

— Возвращаемся.

Луис, хоть и устал, но подчиняется без вопросов. Молодой человек знает, что Судья никогда не тратит время зря. Вместе они разворачиваются и идут обратно по тропе, оставляя за собой мёртвого гиганта и обвалившийся валун. Их путь лежит обратно к механизму выбора дорог.

Дредд и Луис Сера возвращаются к древнему, монолитному механизму, высеченному из тёмного, поросшего мхом камня. Створки, скрывающие его внутренности, кажутся покрытыми вековой пылью, но зубчатые шестерни внутри поблёскивают зловещим предзнаменованием. Джозеф протягивает свою бронированную руку и без колебаний нажимает на левую рукоятку. Глубокий, утробный стон проносится по лесу, заставляя воздух вибрировать. Ржавый металл скрежещет, словно древний зверь пробуждается ото сна. Огромные, невидимые ворота, ведущие вглубь неизведанных территорий, медленно, с тягучим, скрипучим звуком, распахиваются, открывая левую тропу. Из открывшегося прохода тянет запахом сырости и чего-то неопределённо-гниющего.

— Сюда, — констатирует Судья, его голос звучит сухо и решительно. Джозеф не ждёт реакции, не смотрит на испанца, просто ступает вперёд.

Луис, крепко сжимая свой «Маузер», чувствует, как по спине пробегает холодок. Эта тропа кажется совершенно иной, чем та, что вела к гиганту. Здесь лес ещё гуще, плотнее, деревья стоят стеной, их кроны переплетаются так плотно, что солнечные лучи едва пробиваются сквозь эту зелёную завесу, создавая постоянно сгущающийся полумрак. Воздух тяжёлый, спёртый, пропитанный не только запахом сырой земли и опавшей листвы, но и чем-то более отвратительным — едва уловимым духом разложения и дикой, животной агрессии. Каждый шаг отдаётся эхом в этой зловещей тишине.

Едва они проходят несколько десятков метров, как лес буквально взрывается жизнью. Не из-за птиц или зверей, а из-за безумной орды. Со всех сторон, из-за плотных кустов, из-под нависающих веток, из расщелин в скалах выскакивают ганадо. Их десятки. Мужчины и женщины, чьи лица обезображены безумием, их глаза горят маниакальным, красным огнём. Они выглядят ещё более дико, чем те, с кем они сталкивались раньше, одежда рваная, кожа покрыта грязью и струпьями. У некоторых изо ртов сочится тёмная слюна. Они вооружены любым попавшимся под руку холодным оружием: грубо отёсанными топорами, ржавыми вилами, дубинами с шипами, серпами. Динамита нет, но их численность и первобытная, животная агрессия внушают куда больший ужас. Это не просто хаотичная толпа; это волна ярости, накатывающая на них.

Дредд мгновенно реагирует. Его бронированная рука взлетает, и в ней уже «Маузер». Судья не тратит времени на прицеливание, его визор фиксирует цели с невероятной скоростью. Раздаются резкие, отрывистые выстрелы, заглушаемые дикими криками захватчиков. Каждый патрон находит свою цель с хирургической точностью, пробивая головы нападающих.

БАХ! БАХ! БАХ! Десять выстрелов, словно единая, безжалостная очередь, опустошают магазин. Десять ганадо падают, их тела дёргаются в предсмертных конвульсиях, словно марионетки с оборванными нитями. Дредд молниеносно перезаряжает оружие, его бронированные пальцы с идеальной, отработанной скоростью меняют магазин. Щелчок. Американец снова готов к боевым действиям.

Луис Сера не отстаёт. Его «Маузер», оснащённый прикладом, превращается в точное, дальнобойное оружие в его умелых руках. Испанец целится в головы, экономя боеприпасы и уничтожая врагов одного за другим. Молодой человек чувствует, как холодный пот стекает по вискам, но инстинкт выживания и опыт заставляют его действовать. БАХ! БАХ! Захватчики, казалось бы, неиссякаемые, падают под шквальным огнём напарников. Некоторым из них, после точных попаданий в голову, черепа разлетаются с омерзительным хлюпающим звуком, и из разорванных шей с отвратительным, влажным треском вырываются извивающиеся, щелкающие паразиты Лас Плагас. Эти отростки мгновенно тянутся к обоим воинам, но Судья и испанец безжалостно уничтожают и их, не давая мутантам развить атаку.

Вместе, с хладнокровной, почти клинической эффективностью, они уничтожают двадцать захватчиков. Лесная подстилка становится усеяна телами, кровь тёмными пятнами пропитывает почву и листья. Запах пороха смешивается с вонью разлагающейся плоти.

После этой короткой, но интенсивной схватки, Дредд немедленно приступает к осмотру территории. Судья движется вдоль тропы, его визор сканирует окружающее пространство, проверяя каждый куст, каждый камень, каждую тень на предмет скрытых враждующих сил или замаскированных ловушек. Луис следует за ним, его «Маузер» всё ещё наготове, его глаза нервно бегают по сторонам, пытаясь уловить любое движение, любой намёк на новую угрозу.

Внезапно, из-за плотной завесы колючих кустов, откуда они меньше всего ожидали, с рёвом, который заглушает все остальные звуки, появляются две женщины с бензопилами. Их лица искажены до неузнаваемости, глаза горят безумием, а из перекошенных ртов вырывается дикий, пронзительный визг. Рёв пил, словно жуткие, рычащие голоса, разносится по лесу, предвещая неминуемую, мучительную смерть. Они бросаются на Дредда и Луиса с невероятной, звериной скоростью, подняв ревущие пилы, готовые кромсать плоть.

Дредд реагирует мгновенно, его движения отточены до совершенства. Судья выбрасывает «Маузер» и, словно по волшебству, в его руках появляется дробовик. Громоподобные выстрелы разрывают воздух, сотрясая окрестности. БУМ! Дробь врезается в грудь первой нападающей, отбрасывая её назад с такой силой, что женщина врезается в дерево. Затем ещё один БУМ! — и вторая женщина с бензопилой тоже отлетает в сторону, приземляясь на почву с глухим стуком. Обе падают, но не погибают. Их тела дёргаются, пилы всё ещё рычат, готовые снова кромсать плоть. Они медленно, неуклюже начинают подниматься.

Джозеф, не давая им ни малейшего шанса, выбрасывает дробовик. Его рука, как единый, совершенный механизм, мгновенно выхватывает «Законник» из кобуры. Пальцы быстро и чётко переключают режим стрельбы.

— Разрывные! — произносит Судья, его голос звучит как безоговорочный, окончательный приговор.

Один. Два. Два оглушительных выстрела разрывают воздух с такой силой, что листья осыпаются с деревьев. Снаряды врезаются прямо в головы обеих женщин с бензопилами, которые только начали подниматься. Взрывы превращают их черепа в кровавое месиво, мозги и осколки костей разлетаются по кустам, забрызгивая всё вокруг. Рычание пил, наконец, стихает. Обе мертвы, их тела безвольно падают на почву, оружие выскальзывает из ослабевших рук.

Дредд подходит к их трупам. Его взгляд методичен и деловит. Судья наклоняется и тщательно собирает вывалившиеся из тел сто боеприпасов для дробовика. Все они отправляются в его подсумок, пополняя арсенал доверху. Джозеф не выражает ни удовлетворения, ни брезгливости, только холодный профессионализм.

Не успевает Дредд закончить, как лес снова сотрясается от диких криков и топота. Из глубины чащи, словно из ниоткуда, появляется ещё сорок ганадо. Снова мужчины и женщины, их глаза горят яростью, вооружённые любым попавшимся под руку холодным оружием. Их движения более скоординированы, они движутся с яростным рёвом, образуя плотную, неумолимую волну, накатывающая на американца и испанца. Некоторые из них, как уже известно, после уничтожения головы могут породить отвратительного, извивающегося паразита Лас Плагас.

Дредд, не дрогнув ни единым мускулом, выбрасывает «Законник» и снова берёт в руки свой любимый дробовик. Его массивный силуэт кажется ещё более внушительным на фоне надвигающейся угрозы.

— В атаку! — Его голос звучит как команда, как приказ, не допускающий ни малейших возражений, и Луис понимает, что отступления нет.

Судья идёт вперёд, прямо навстречу орде захватчиков, словно бронированный танк. Луис Сера, видя эту ледяную решимость, эту непоколебимую волю к уничтожению, не отстаёт. Испанец вскидывает свой «Маузер» и, стиснув зубы, бросается за Джозефом, его сердце стучит в груди, но молодой человек готов сражаться.

Битва превращается в кровавый, хаотичный вихрь звуков и движений. Дредд, словно машина смерти, продвигается сквозь ряды врагов, его дробовик выплёвывает смерть с оглушительным рёвом. Каждый выстрел превращает захватчика в изуродованную плоть и кровавые ошмётки. Дробь разрывает тела, отбрасывая врагов назад. Луис, прикрывая американца, стреляет из «Маузера» с хирургической точностью, уничтожая врагов, пытающихся обойти их с флангов или бросающихся на Судью с криками. Паразиты Лас Плагас появляются из изувеченных тел и тут же уничтожаются шквальным огнём, не успевая нанести вред. Кровь брызжет, вопли смешиваются с выстрелами.

Вместе они методично, с ужасающей эффективностью, уничтожают сорок захватчиков. Лес вновь наполняется тишиной, нарушаемой лишь тяжёлым, прерывистым дыханием боевых товарищей, шуршанием упавших тел и потрескиванием огня где-то вдалеке.

Дредд останавливается посреди поля боя. Его визор сканирует окрестности. Судья замечает несколько укреплений захватчиков: грубо сколоченные баррикады из ветвей, деревянные щиты, обтянутые старой кожей, небольшие сторожевые вышки из брёвен. Все они могут служить укрытием для новых врагов.

— Зажигательные! — произносит Дредд, снова взяв в руки «Законник». Его голос звучит как приговор.

Два резких хлопка. Две зажигательные гранаты врезаются в укрепления. Мгновенно вспыхивает пламя. Сухие ветки и дерево загораются с треском, быстро охватывая всё, что может гореть. Едкий, чёрный дым поднимается в воздух, смешиваясь с запахом гари и крови. Все укрепления горят, превращаясь в погребальные костры.

Закончив, Дредд поворачивается к испанцу.

— Продолжаем путь.

Луис, тяжело дыша, но с нотками облегчения в голосе, кивает. Они оставляют за собой горящие укрепления и тела сорока захватчиков. Путь к Саддлеру продолжается, и каждый шаг приближает их к новой, ещё более страшной опасности.

* * *

Пройдя ещё немного по извилистой тропе, Джозеф Дредд и Луис Сера выходят на небольшую, вырубленную в скале площадку. Перед ними возвышаются массивные, кованые железные ворота, их поверхность изъедена ржавчиной и временем. Но не возраст поражает в них, а жуткий, почти живой барельеф: на воротах во весь рост изображено гротескное, искажённое человеческое лицо. Его левый глаз светится зловещим, пульсирующим красным светом, словно уголёк в темноте, а правый… правый отсутствует. Вместо него — лишь пустая, тёмная глазница, зияющая провалом в металле, словно приглашая что-то вставить.

Дредд останавливается перед воротами, его визор фиксируется на барельефе. Тишина вокруг нарушается лишь лёгким скрипом доспехов и его собственным ровным дыханием. Затем, без малейших колебаний, судья произносит своим низким, бесстрастным голосом:

— Металлический глаз старосты. Я забрал его после уничтожения.

Луис Сера, стоящий рядом, нервно озирается по сторонам. Испанец чувствует, как нарастает напряжение, словно воздух сгущается вокруг них.

— Надо спешить, Дредд! Каждая секунда… — Молодой человек замолкает, его взгляд скользит влево, вглубь леса, где мрак кажется ещё гуще. Луис напрягается. — Что там, Судья? Кажется… там могут быть ещё захватчики. Я чувствую.

Дредд, услышав о потенциальной угрозе, мгновенно поворачивает голову влево. Его визор ярко вспыхивает, словно хищник, почуявший добычу. Джозеф уже делает шаг в ту сторону, его инстинкт судьи диктует устранение любой опасности.

— Угроза идентифицирована, — говорит американец, готовясь к движению.

Однако Луис, понимая, что это может отнять драгоценное время и силы, предпринимает отчаянную попытку остановить боевого товарища. Его голос становится твёрже, несмотря на внутренний страх.

— Подожди, Дредд! Подумай. Мы только что прорвались сквозь две орды этих тварей, едва выжили после гиганта, бензопил… Мы потратили кучу боеприпасов, сил. Наша цель — Саддлер. И Эшли Грэм! Эта дверь — наш прямой путь. Если мы сейчас полезем в те кусты за ещё десятком-другим захватчиков, мы потеряем время, которое может стоить дочери президента жизни. А силы, необходимые для столкновения с вражеским лидером, будут потрачены зря на второстепенные цели. Это ловушка, Судья, чтобы отвлечь нас. У нас есть ключ к этой двери!

Дредд замирает. Его голова чуть склоняется, визор медленно поворачивается от тёмного леса к воротам. Логика Луиса, несмотря на его эмоциональность, попадает точно в цель. Эффективность. Приоритет миссии. Сохранение ресурсов. Все эти аргументы идеально укладываются в его систему ценностей. Судья молчит несколько секунд, его мысли работают с невероятной скоростью.

— Аргумент принят, — наконец произносит Джозеф, и в его голосе нет ни тени возражения.

Дредд протягивает руку к поясу и достаёт небольшой, искусно выточенный металлический глаз — точно такой же, как тот, что был у старосты. Поверхность артефакта тускло поблёскивает в полумраке. Судья подносит его к пустым глазницам на барельефе ворот. Он аккуратно, но уверенно вставляет металлический глаз в провал.

Раздаётся глубокий, протяжный механический щелчок, эхом прокатывающийся по площадке. Красный свет в левом глазу барельефа на мгновение становится ярче, словно оживая, а затем сливается с вновь вставленным металлическим артефактом. Шестерни внутри ворот начинают медленно вращаться, издавая тягучий, скрипучий звук. Тяжёлые железные створки с громким, предсмертным стоном медленно, очень медленно начинают расходиться в стороны, открывая перед ними тёмный, неизведанный проход.

Дредд и Луис Сера, не теряя ни мгновения, шагают вперёд. Их путь к Осмунду Саддлеру продолжается, и каждая открытая дверь ведёт их глубже в сердце опасности.

* * *

Железные ворота с жутковатым ликом медленно, со стоном, распахнулись, открывая перед Джозефом Дреддом и Луисом Сера новый участок тропы. Воздух здесь становится ещё тяжелее, пропитанный запахом сырости и чего-то индустриального, хотя вокруг по-прежнему царит густой лес. Они ступают вперёд, их шаги отдаются глухим эхом по неровной земле. Впереди тропа сужается, огибая скальный выступ.

Внезапно, из-за поворота, на них налетает оглушительный рёв мотора и скрежет металла. Из-за выступа вылетает огромная, грубо сколоченная грузовая машина, её фары светят ослепительно ярко в полумраке. Кабина выглядит самодельной, сделанной из металла и дерева, а за рулём, сквозь грязное лобовое стекло, виднеются силуэты захватчиков. Они ведут её прямо на них, словно таран.

Дредд мгновенно реагирует. Его бронированная рука, словно по наитию, выхватывает «Законник». Пальцы быстро переключают режим стрельбы.

— Бронебойные! — его голос звучит сухо и чётко, заглушая рёв мотора.

БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! Четыре выстрела. Боевые снаряды с невероятной мощью пробивают толстое, грязное лобовое стекло машины. Осколки разлетаются веером, и сквозь образовавшиеся дыры Судья видит, как два захватчика в кабине мгновенно падают, поражённые в головы. Водитель и его пассажир мертвы.

Лишившись управления, грузовая машина начинает беспорядочно вилять. Её огромная масса, двигающаяся на высокой скорости, становится неуправляемой. С визгом рвущегося металла и треском ломающихся деревьев грузовик резко кренится набок. Он переворачивается, описывая огромную дугу, и с оглушительным грохотом опрокидывается прямо рядом с Дреддом и Луисом. Его огромный корпус замирает в нескольких метрах от них, подняв облако пыли, грязи и обломков.

Луис Сера, прикрывший лицо рукой, с дрожью в голосе выдыхает.

— Чёрт возьми, Дредд! Это было… это было очень близко! Ещё бы чуть-чуть, и мы бы оказались под ней.

Дредд лишь слегка склоняет голову. В его позе нет и тени страха или удивления. Опасность устранена. Миссия продолжается.

— Двигаемся, — констатирует Судья, уже шагая вперёд, обходя перевёрнутый грузовик.

Луис, всё ещё потрясённый произошедшим, спешит за Дреддом. Тропа после машины становится более широкой, менее заросшей. Лес постепенно редеет, открывая горизонт.

Вскоре, пройдя ещё немного, они замечают вдали величественный, но зловещий силуэт. Между деревьями проглядывают высокие каменные стены, заострённые башни и зубчатые парапеты. Это массивный, старинный замок, его тёмные контуры вырисовываются на фоне пасмурного неба. Крепость выглядит древней, огромной и полной тайны.

Луис, увидев замок, чувствует прилив надежды и тревоги одновременно.

— Замок! Неужели… неужели дочь президента, Эшли, там? Это похоже на то место, куда её могли доставить.

Дредд не замедляет шаг. Его визор неотрывно смотрит на крепость. Цель близка.

— Это будет установлено.

Судья идёт дальше, его шаги уверенны и размеренны, прямо к воротам замка, не обращая внимания на его внушительный вид. Луис Сера следует за ним, его взгляд устремлён на старые стены, и в его душе борются надежда и предчувствие новых, ещё более страшных опасностей, ожидающих их внутри.

Едва Дредд и Луис делают первые шаги в сторону зловещего, нависающего над ними замка, как земля вокруг них начинает вибрировать с нарастающей интенсивностью. Вибрация перерастает в ощутимое дрожание, затем в топот, который сотрясает воздух. Откуда-то из глубины леса, словно из-под земли, с оглушительным, тысячеголосым рёвом и нестройным топотом сотен ног, появляется огромная, бесчисленная толпа ганадо. Они накатывают волной, словно тёмное, зловонное цунами, бесчисленные фигуры, их силуэты вырисовываются на фоне сгущающегося полумрака. Каждое существо вооружено грубым, примитивным холодным оружием: зазубренными тесаками, самодельными цепями с шипами, обломками кос, ржавыми лопатами, которые захватчики держат, словно мечи. Их дикие, нечеловеческие крики эхом разносятся по всей округе, отражаясь от древних стен замка, предвещая неминуемую, жестокую бойню.

Джозеф Дредд и Луис Сера видят их. Они стоят у самого края ветхого, растрескавшегося разводного моста, ведущего к замку. Мост, казавшийся секунду назад путём к спасению, теперь выглядит как смертельная ловушка, единственная точка отступления, которая может быть легко перекрыта. Толпа ганадо приближается с устрашающей, неумолимой скоростью, их глаза горят безумием, а изо ртов сочится пена.

Луис Сера, видя эту нескончаемую, бурлящую орду, его глаза расширяются от чистого, животного ужаса. Испанец дёргает Судью за плечо, его голос срывается в паническом шепоте, едва слышимом сквозь нарастающий рёв захватчиков.

— Дредд, смотри! Их слишком много! Мы не сможем! Надо бежать! Мост! Может быть, мы сможем его опустить, или… или что-то сделать, чтобы задержать их!

Но Судья не слушает. Его взгляд, скрытый за тёмным, непроницаемым визором, остаётся абсолютно неподвижным, словно высеченным из камня, фиксируясь на приближающейся угрозе. В его движениях нет ни паники, ни колебаний, только холодная, расчётливая решимость. Джозеф выбрасывает «Законник», и, словно единое целое, его бронированные руки берут в свой надёжный хват дробовик, массивный корпус которого кажется продолжением его самого. Его челюсти сжимаются под шлемом, создавая едва заметное напряжение в линии подбородка.

— Враг не отступает, — произносит Дредд, и его голос, хоть и низкий, звучит с непоколебимой, стальной решимостью, заглушая панический шёпот испанца. — Мы тоже.

Судья делает шаг вперёд, прямо навстречу надвигающейся волне захватчиков, словно готовясь в одиночку принять на себя всю мощь этой безумной армии.

Луис понимает, что выбора нет. Эта нерушимая воля Джозефа подавляет любой инстинкт самосохранения. Испанец обречённо выдыхает, его сердце колотится в груди, словно загнанная птица, но молодой человек знает, что покинуть Судью сейчас — это верная и позорная смерть. Луис крепче сжимает свой «Маузер», его решимость смешивается со страхом, но он готов сражаться до последнего вздоха. Испанец вынужден биться бок о бок со своим товарищем.

Битва начинается с оглушительного грохота. Дредд, словно неприступная крепость, встречает первые ряды захватчиков. Дробовик грохочет, выплёвывая облака едкого дыма и смертоносную дробь. БУМ! БУМ! БУМ! Каждые два выстрела, и два захватчика падают, их тела разлетаются на куски, забрызгивая всё вокруг кровью и внутренностями. Судья продвигается вперёд, его движения экономны, но смертоносны, каждый шаг — это уничтожение. Дредд методично уничтожает шестнадцать захватчиков, используя при этом сорок боеприпасов. Некоторые из них, после того как их головы разлетаются на части, с отвратительным хлюпающим звуком порождают извивающихся, щелкающих паразитов Лас Плагас, но Джозеф не даёт им ни единого шанса, добивая их прицельным огнём.

Луис Сера, прикрывая фланг американца, действует с не меньшей эффективностью, хотя и с гораздо большим эмоциональным напряжением. Его «Маузер» выплёвывает точные выстрелы, целясь в головы нападающих. БАХ! БАХ! БАХ! Испанец двигается быстро, ловко уклоняясь от ударов ржавым холодным оружием, которое свистит в воздухе всего в сантиметрах от его головы, и стреляет с хирургической точностью. Луис уничтожает четырнадцать захватчиков, используя при этом тридцать боеприпасов. У некоторых из них также появляются извивающиеся паразиты, но испанец быстро добивает их, не давая им развиться.

Воздух наполнен едким запахом пороха, дурманящим запахом крови и дикими, предсмертными криками умирающих захватчиков. Мужчины и женщины ганадо падают один за другим, их дикие вопли сменяются хрипами и бульканьем. Наконец, после изнурительной, кровавой бойни, когда земля вокруг них буквально усеяна телами, последняя фигура падает на почву, её меч с лязгом выскальзывает из ослабевших рук. Наступает оглушительная тишина, нарушаемая лишь тяжёлым, прерывистым дыханием Судьи и испанца и слабым скрипом моста под их ногами, словно конструкция стонет от перенесённой битвы.

Джозеф Дредд и Луис Сера стоят посреди горы тел, их одежда заляпана кровью и грязью. Их оружие опущено, но напряжение всё ещё витает в воздухе, словно тень от прошедшей схватки. Дредд осматривает поле боя своим непроницаемым визором.

— Пополнение боеприпасов, — констатирует Судья, замечая, что с тел уничтоженных захватчиков выпадают боеприпасы.

С трупов уничтоженных ганадо выпадает сорок боеприпасов для пистолета. Дредд, подойдя к ближайшим телам, методично собирает двадцать патронов для своего «Маузера» и «Законника». Судья не пропускает ни одного, его движения точны и деловиты. Луис Сера, едва отдышавшись, его руки всё ещё дрожат от напряжения, тоже наклоняется и забирает двадцать боеприпасов для своего пистолета и «Маузера».

Луис, тяжело дыша, его лицо покрыто потом и грязью, поднимает голову, оглядывая мёртвую толпу, лежащую вокруг них.

— Могут… могут ли мы теперь идти дальше, Дредд? Кажется… кажется, это все. Насколько я могу судить, никого не осталось.

Дредд, закончив собирать боеприпасы, поворачивается к испанцу.

— Да, — отвечает Судья, и его голос звучит так же уверенно, как и всегда, без тени сомнения.

Джозеф Дредд и Луис Сера, оставив за собой гору мёртвых ганадо, ступают на скрипучий, деревянный разводной мост. Под их ногами старые балки слегка поскрипывают, угрожающе прогибаясь под их весом, а холодный ветер свистит между древними, заржавевшими цепями, что держат конструкцию над глубокой, тёмной пропастью. Они пересекают этот зловещий промежуток, каждый шаг приближает их к новой, неизвестной опасности.

Наконец, они пересекают мост. Перед ними возвышаются массивные, поросшие мхом каменные стены, увитые плющом, их зубчатые парапеты исчезают в пасмурном небе. Они находятся на территории замка противника. Над ними нависают огромные, тяжёлые врата, величественные и мрачные, а вдали виднеются тёмные, пустые окна и высокие, остроконечные башни, хранящие свои тайны. Путь к Осмунду Саддлеру и Эшли Грэм лежит теперь внутри этих древних, зловещих стен.

Глава 7

Джозеф Дредд и Луис Сера ступают на территорию замка, оставляя позади скрипучий мост и тела уничтоженных ганадо. Воздух здесь прохладнее, чем в лесу, пахнет старым камнем и железом. Высокие, массивные стены нависают над путниками, зубцы уходят в пасмурное небо, а увитый плющом камень скрывает вековые тайны. Широкая, вымощенная грубыми плитами дорога ведёт вперёд, петляя среди полуразрушенных строений и обветшалых статуй.

Они начинают двигаться вдоль этой дороги, шаги эхом отдаются в тишине. Справа от них возвышается каменная лестница, широкая, но щербатая, со стёртыми ступенями. Её древние перила едва держатся, и кажется, что каждый шаг по ней — это путь сквозь века. Дредд без колебаний сворачивает на подъём, бронированные ботинки уверенно ступают по неровным камням. Луис, напряжённо оглядываясь по сторонам, следует за американцем.

Лестница приводит их на небольшую площадку, откуда открывается вид на часть замковых стен и внутренние дворы. Перед ними предстаёт массивная красная железная дверь, вделанная прямо в каменную кладку. Поверхность изъедена ржавчиной, но ярко-красная краска всё ещё местами проступает сквозь вековую патину, придавая створке зловещий, почти кровавый оттенок. Дверь выглядит крепкой и явно ведёт куда-то вглубь территории.

Дредд уже протягивает руку к ручке, но внезапно Луис Сера останавливает судью. Испанец кладёт ладонь на бронированное предплечье, лицо серьёзно, глаза полны беспокойства.

— Дредд, стой! — говорит Луис, голос звучит низко, но с отчётливым напряжением.

Джозеф, не опуская руки, лишь слегка склоняет голову, визор фиксируется на напарнике.

— В чём дело? — спрашивает американец своим обычным, бесстрастным тоном. В вопросе нет нетерпения, только требование информации.

Луис глубоко вдыхает, собираясь с мыслями. Испанец знает, что Судья не любит лишних слов, но эту информацию нужно донести максимально чётко.

— Здесь… здесь будут другие враги. Не просто ганадо. Здесь жрецы, Дредд. После того как мы прошли деревню, противники стали серьёзнее. Мне надо рассказать тебе, какие силы нас ждут.

Дредд опускает руку от двери, осанка становится чуть более сосредоточенной. Судья готовится слушать, разум уже обрабатывает новую информацию.

— Я слушаю, — произносит американец.

Луис кивает, взгляд становится более цепким.

— Хорошо. Есть несколько типов. Большинство — это обычные жрецы. Они ходят в тёмных, грязных робах, лица обычно скрыты капюшонами или просто неухоженными волосами. Зато оружие разнообразное: могут использовать всё, от старых арбалетов до самодельных пистолетов. Затем есть те, кто опаснее. Это жрецы в металлических масках.

Испанец делает короткую паузу, позволяя Судье осмыслить сказанное, затем продолжает:

— Эти фанатики тоже носят тёмные робы, но головы закрыты жуткими, выкованными из металла масками в виде черепа. Такой облик выглядит ещё более зловещим. И вооружены они косами. Огромными, острыми клинками. Смертельное оружие в ближнем бою.

Луис вновь прерывается, на этот раз для большего эффекта:

— А их командиры… их легко узнать. Это люди в красных костюмах. Яркие, почти алые одежды резко выделяются на фоне тёмных роб. Вооружение может быть самым разным: от мощных ружей до скорострельных автоматов, что очень необычно для этих мест. Они будут отдавать приказы, координировать действия. Будь готов к неожиданностям.

Дредд, выслушав брифинг, лишь слегка склоняет голову.

— Понял, — говорит Судья, и в голосе нет и тени удивления. Американец уже обработал все данные, классифицировал угрозы и начал формировать тактику. — Есть ли в замке стационарные орудия?

Луис быстро кивает.

— Да, Дредд. Здесь много катапульт и пушек, расположенных на стенах и башнях. Жрецы… они умеют ими пользоваться. Очень эффективно. Будут обстреливать нас с высоты, как только увидят.

Джозеф молчит несколько секунд, визор неотрывно смотрит на красную дверь, словно Судья уже видит всю структуру замка и расстановку сил противника.

— Всё запомнил, — констатирует американец. В тоне нет и намёка на сомнение или страх.

После этого Судья снова протягивает бронированную руку к красной металлической двери. Берётся за тяжёлую, кованую ручку и без малейших усилий толкает створку. Раздаётся глубокий, протяжный скрип, будто дверь не открывали столетия. Ржавые петли стонут, и массивная панель медленно подаётся внутрь, открывая перед ними тёмный, неосвещённый проход. Изнутри тянет запахом сырости и затхлости, но также чувствуется запах какой-то химии.

Луис Сера, сжимая свой «Маузер» и бросая последний нервный взгляд на окружившие стены, следует за Дреддом. Они ступают в темноту, фигуры исчезают за красной дверью, и она медленно, со стоном, закрывается за ними, оставляя позади лишь смутное предчувствие новых, неизведанных опасностей.

Джозеф Дредд и Луис Сера, оставив за спиной зловещую красную дверь, начинают движение по обширной, продуваемой ветрами территории замка. Здесь царит запустение: старые каменные дорожки кое-где заросли травой, обветшалые постройки вросли в землю, а над головой высятся массивные зубчатые стены, местами украшенные осадными машинами. Воздух пронизан холодом, смешанным с запахом сырости и чего-то горелого.

Они осторожно идут вперёд, шаги отдаются гулким эхом в тишине. Пройдя мимо полуразрушенных казарм, вскоре замечают на одной из высоких стен, возвышающейся над ними, массивную катапульту. Деревянный механизм выглядит грубым, но грозным, а рядом суетятся несколько фигур.

Среди силуэтов выделяется один. Это жрец в красном костюме, фигура резко контрастирует с серым камнем замка. На голове — жуткая, выкованная из металла маска в виде рогатого черепа, словно бараньи рога изогнуты назад, придавая особенно демонический вид. Фанатик резко взмахивает рукой, отдавая приказ.

— Огонь! — доносится до них искажённый голос.

В тот же миг механизм катапульты с лязгом срабатывает. Огромный, пылающий снаряд с шипением летит по дуге прямо в их сторону. Дредд мгновенно реагирует.

— Укрытие! — голос звучит сухо и чётко.

Оба падают за обломок массивной стены, когда-то бывшей частью какого-то здания. Огненный снаряд с грохотом врезается в землю неподалёку, разбрасывая горящие угли и комья почвы, воздух наполняется запахом гари.

Луис, выглядывая из-за укрытия, лицо испачкано пылью, хрипло выдыхает.

— Чёрт возьми! Эти твари! Нам надо либо уничтожить жрецов, либо вывести из строя эти орудия! Иначе нас тут сожгут!

Дредд, не сводя взгляда с катапульты, наблюдает за площадкой, визор ярко светится, лишь слегка склоняет голову.

— Сделаем всё сразу, — голос звучит с неизменной, ледяной решимостью.

Судья выбрасывает дробовик, рука, словно идеальный механизм, мгновенно выхватывает «Законник». Пальцы быстро переключают режим стрельбы.

— Зажигательные! — произносит Дредд, и голос звучит как приговор.

Джозеф резко выходит из укрытия, броня на мгновение оказывается под прицелом жрецов. БАХ! БАХ! Два выстрела. Первым снарядом американец с хирургической точностью попадает в деревянный механизм катапульты. Сухое дерево мгновенно вспыхивает, языки огня жадно охватывают древние балки. Вторым выстрелом поражает фанатиков, столпившихся рядом с орудием. Красные робы и тёмная одежда вспыхивают, превращая их в живые факелы, которые с дикими криками падают с высоты.

Катапульта, объятая пламенем, начинает рассыпаться.

— Двигаемся! — командует Дредд, уже бегущий вперёд, не дожидаясь полного уничтожения орудия.

Луис Сера, хоть и потрясённый такой эффективностью, спешит за американцем, «Маузер» наготове. Они бегут по узким проходам между разрушенными стенами. Внезапно, из-за угла одного из строений, на напарников выскакивают четыре обычных жреца. Фанатики одеты в тёмные, грязные робы, лица скрыты капюшонами, а в руках они сжимают ржавые топоры.

Луис реагирует быстрее. Он вскидывает свой «Маузер». БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! Четыре точных выстрела, каждый из которых находит цель. Жрецы падают, словно подкошенные, их топоры с лязгом бьются о камень. Испанец легко уничтожает противников, не теряя драгоценных секунд.

Едва они пробегают ещё несколько десятков метров, как в небе раздаётся знакомый, зловещий свист. Другая катапульта делает залп. Огромный огненный шар летит в их сторону.

— К укрытию! — снова командует Дредд, и оба ныряют за массивный обломок стены.

Огненный снаряд с грохотом врезается совсем рядом, обдавая напарников жаром и дымом. Дредд выглядывает, но до этого орудия пока не достать — конструкция расположена слишком далеко или скрыта за поворотом.

— Пока не достать, — констатирует Судья. — Осторожно.

Джозеф и Луис осторожно передвигаются, используя каждый выступ, каждую тень как прикрытие, пока не проходят опасный участок. Вскоре, когда они выходят на небольшую открытую площадку, на напарников из-за угла набрасываются четыре жреца с металлическими масками-черепами и с косами в руках. Маски зловеще поблёскивают в полумраке, а лезвия свистят в воздухе, готовые кромсать плоть.

Луис Сера вновь берёт инициативу на себя. Его «Маузер» выплёвывает точные выстрелы. БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! Четыре пули находят цели, пробивая черепа под стальными масками. Жрецы с косами, не успев нанести удар, падают мёртвыми, оружие с лязгом выпадает из рук.

Дредд, не выражая ни удивления, ни одобрения, лишь продолжает сканировать окрестности. Визор внезапно фиксируется на очередной цели.

— Третья катапульта, — констатирует он, указывая вперёд. — Уничтожить.

Высоко на стене, чуть в стороне, возвышается ещё одно осадное орудие. Оно пока не стреляло, но позиция идеально подходит для уничтожения. В «Законнике» Дредда как раз зажигательные патроны. Американец не теряет ни секунды. БАХ! БАХ! Два выстрела. Первым поражает катапульту, вторым — жрецов. Дерево вспыхивает, люди кричат, охваченные пламенем. Один из них — в красном костюме, его рогатая маска ярко светится в огне, прежде чем упасть вместе с горящим орудием.

— Осталось две, — сообщает Дредд. — Одна видна, вторая нет.

Они продолжают двигаться, путь лежит всё глубже в сердце замка. Дредд и Луис по очереди приближаются к каждой из оставшихся катапульт. Благодаря осторожности и молниеносной реакции, напарникам удаётся избежать десяти огненных снарядов, которые свистят мимо, врезаясь в стены и землю.

Когда они оказываются достаточно близко к каждой из катапульт, Дредд, не колеблясь, вскидывает «Законник». Снова БАХ! БАХ! Два выстрела по каждому орудию. Зажигательные снаряды поджигают механизмы и жрецов. Катапульты одна за другой превращаются в пылающие руины, а их операторы — в горящие манекены, падающие с высоты.

Наконец, все осадные орудия уничтожены. Над сводами больше не свистят огненные снаряды. Наступает относительная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием тлеющих балок и далёкими стонами.

Дредд поворачивается к Луису Сера, визор ярко светится в полумраке.

— Что дальше? — спрашивает он, голос, как всегда, лишён эмоций.

Луис, тяжело дыша, но с нотками облегчения, осматривается.

— Дальше… дальше нам надо уничтожить огромные красные ворота, Дредд. Они впереди. Это главный вход.

Испанец указывает рукой на массивные, ярко-красные ворота, которые возвышаются впереди, в конце длинного прохода. Преграда выглядит несокрушимой, сделанной из толстого железа и дерева, усиленного металлическими полосами.

Затем Луис опускает руку и показывает на массивный рычаг, расположенный на небольшом постаменте рядом со стеной.

— А этим… этим рычагом можно поднять сюда пушку. Как раз то, что нам нужно, чтобы пробить эту стену.

Дредд, не теряя ни мгновения, подходит к рычагу. Тянет его вниз, и древний механизм скрежещет, словно оживает гигантский зверь. С глухим гулом и скрежетом массивная, старинная пушка медленно поднимается из-под земли, её ствол смотрит прямо на красные ворота. Орудие уже заряжено, готово к выстрелу.

Джозеф Дредд без колебаний подходит к пушке. Бронированная рука ложится на спусковой механизм. Он целится, визор фокусируется на воротах. БУМ!

Оглушительный рёв пушки разносится по замку, сотрясая окрестности. Огромное ядро с невероятной силой врезается прямо в центр красных ворот. Раздаётся треск металла, крошащегося камня и ломающегося дерева. Преграда, не выдержав прямого попадания, мгновенно разлетается на куски, обломки разлетятся по сторонам, поднимая клубы пыли.

Главные красные ворота уничтожены с первой попытки. Путь открыт. Дредд и Луис Сера, не теряя ни секунды, ступают вперёд, сквозь дымящиеся обломки, их маршрут теперь лежит вглубь замка.

Дредд и Луис Сера продолжают путь через обширный, но зловеще пустой внутренний двор. Шаги гулко отдаются от древних стен, воздух кажется наэлектризованным предчувствием. Факелы на кладке мерцают, отбрасывая длинные, танцующие тени, искажающие очертания полуразрушенных строений и молчаливых статуй.

Внезапно в шлеме Дредда раздаётся едва слышимый статический треск, предваряющий входящую связь. Американец мгновенно настораживается, а Луис поднимает голову, услышав знакомый звук, который уже доводилось слышать ранее.

— Судья Дредд, — раздаётся в шлеме чёткий, но слегка обеспокоенный голос Ингрид Ханниген. — Доложите обстановку. Где вы сейчас находитесь?

Дредд не тратит ни секунды на приветствия. Голос ровный, бесстрастный, лишённый каких-либо эмоций, как всегда.

— Ингрид, мы с Луисом вошли в замок. Уничтожили все четыре катапульты. Осталось войти внутрь главных строений.

На другом конце связи наступает короткая пауза. Ханниген, кажется, пытается что-то сказать, но её слова прерываются помехами, которые нарастают с каждой секундой.

— Что… что значит внутрь… Но… Судья, вы… шшшшшшшшшш… там… тре… опас… шшшшшшш…

Дредд, не дожидаясь, пока связь полностью прервётся, принимает решение. Для американца сейчас важнее всего миссия, а не поддержание прерывающегося контакта. Палец касается виска, и канал отключается. В шлеме снова наступает тишина, нарушаемая лишь слабым гулом внутренних систем.

Луис, который слышал обрывки разговора и помехи, смотрит на напарника, лицо выражает смесь тревоги и недоумения.

— Связь обрубило? — спрашивает он. — Что-то случилось? Ханниген, кажется, не в восторге от того, что мы уже внутри.

Дредд лишь слегка склоняет голову.

— Помехи. Связываться нет смысла, — констатирует он. — Продолжаем движение.

Луис глубоко вдыхает, взгляд скользит по тёмным, пустым окнам замка. Испанец чувствует, как по спине пробегает холодок.

— Дредд, — произносит он, голос становится тише, почти предупреждающим. — Внутри замка… там будет ещё опаснее, чем снаружи. Эти жрецы, культ, что бы там ни было, они здесь у себя дома. Здесь их логово.

Джозеф Дредд останавливается. Поворачивается к Луису, визор ярко светится в полумраке, устремлённый прямо в глаза напарнику.

— Мне плевать, — произносит американец, и в голосе нет ни тени колебания, только абсолютная, непоколебимая решимость. — Спасение дочери президента и искоренение заразы превыше всего. Это моя миссия. И я её выполню.

В его словах нет гнева, нет агрессии, только чистая, несгибаемая воля. Луис понимает, что любые дальнейшие возражения бессмысленны. Дредд — это машина правосудия, и остановить его невозможно.

Они продолжают движение, направляясь к дальней, более узкой красной металлической двери, которая раньше была скрыта за разрушенными главными воротами. Эта преграда, хотя и меньше по размеру, выглядит не менее древней и зловещей. Поверхность испещрена следами времени и ржавчины, а по периметру видны грубые, кованые заклёпки.

Дредд, не замедляя шага, подходит к ней. Американец не тратит время на осмотр, словно уже знает, что его ждёт. Бронированная рука ложится на тяжёлую, покрытую патиной ручку. С глухим металлическим скрипом и стоном древних петель дверь медленно подаётся внутрь, открывая перед ними ещё более глубокий мрак. Из открывшегося прохода тянет холодным, тяжёлым воздухом, запахом пыли, старого камня и чего-то едкого, химического, смешанного с затхлым душком гниения.

Луис Сера, вновь сжимая свой «Маузер», теперь выглядит сосредоточенно и мрачно, без лишних слов следует за Судьёй. Они оба исчезают в проёме двери, ступая в неизвестность внутренних коридоров замка. Красная металлическая дверь медленно закрывается за ними, отрезая напарников от внешнего мира и погружая в самое сердце опасности.

Дредд и Луис Сера оказываются внутри замка. Воздух здесь тяжёлый, спертый, пахнет старым камнем, плесенью и чем-то острым, металлическим. Слабый свет проникает откуда-то сверху, едва освещая высокие сводчатые потолки и грубые каменные стены. Коридор, в который они вошли, узкий и извилистый, сразу создаётся ощущение ловушки.

Едва делают несколько шагов, как из глубины коридора, из боковых ниш и даже сверху, с невидимых выступов, на напарников обрушивается целая толпа. Внезапно их встречают пятнадцать обычных жрецов в чёрных одеждах. Лица скрыты капюшонами, а в руках у каждого — зловещий кистень, который фанатики раскручивают с угрожающим свистом. Низкое, горловое бормотание наполняет коридор, создавая давящую атмосферу.

Среди них выделяется один жрец в красном костюме, рогатая маска угрожающе поблёскивает в полумраке. Он тоже вооружён тяжёлым кистенем и, похоже, является лидером этой группы. Делает шаг вперёд, и шар на цепи с металлическим лязгом бьётся о камень.

— Зараза! — выдыхает Луис, мгновенно вскидывая свой «Маузер».

Но Дредд уже действует. В руке, словно продолжение бронированной конечности, возникает дробовик. Визор мгновенно фиксирует цели, распределяя их по секторам поражения.

— Чисто, — произносит Судья, и эти слова звучат как приговор.

БА-БАХ! БА-БАХ! БА-БАХ! Дробовик извергает огонь и свинец. Первый выстрел буквально разрывает двоих жрецов в клочья, чёрные робы осыпаются, а головы… головы некоторых из них взрываются, и на их месте появляется извивающийся, отвратительный паразит Лас Плагас, совершенно иной, чем те, что Дредд видел ранее. Тварь больше похожа на чудовищные щупальца, извивающиеся в воздухе, но Судья не даёт им шанса на дальнейшее развитие.

БА-БАХ! Ещё выстрел. Трое жрецов падают, один из них с развороченной головой, из которой выползает очередной паразит, тут же получающий порцию свинца. Дредд двигается с невероятной скоростью, движения отточены до совершенства. Он переключает режим огня, выбирая наиболее эффективный для каждой группы противников. Зажигательные снаряды прожигают робы, разрывая плоть, а обычные пули выбивают мозги.

Луис Сера, хоть и потрясённый зрелищем, не остаётся в стороне. Испанец стреляет из своего «Маузера» по тем жрецам, которые пытаются подобраться ближе к Дредду, целясь в головы, чтобы предотвратить появление паразитов.

Джозеф методично уничтожает жрецов одного за другим. Он использует семь выстрелов из дробовика, чтобы поразить всю группу. Каждый выстрел точен, смертоносен и максимально эффективен. Красный жрец, хоть и проявляет большую стойкость, тоже падает под градом свинца, рогатая маска с грохотом бьётся о камень.

Когда последний жрец падает, в коридоре наступает жуткая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием тлеющих роб и отдалённым шумом. На полу лежат пятнадцать тел, некоторые из которых обезображены, а из других торчат обрубленные щупальца паразитов, медленно замирающие. Воздух наполнен запахом пороха, крови и разлагающейся плоти.

Дредд, не теряя ни секунды, осматривает поле боя.

— Патроны, — произносит он, визор сканирует мёртвые тела.

Луис, хоть и немного брезгуя, начинает обыскивать убитых фанатиков. С тел жрецов выпадает несколько патронов для дробовика. Дредд, не сгибаясь, подбирает находки, рука, словно магнит, притягивает боеприпасы. В его арсенале становится на двадцать патронов больше.

— Надо найти путь дальше, — говорит Луис, оглядываясь по сторонам. — Кажется, здесь не всё так просто. Своего рода головоломка.

Дредд, уже закончив с патронами, поднимает взгляд. Визор сканирует стены коридора. И тут американец замечает их. В разных местах, на уровне глаз, из каменных блоков торчат два меча. Один, с блестящим клинком и рукоятью, выглядит как платиновый. Другой, с золотистым отливом и богато украшенной рукоятью, кажется золотым мечом. Оба явно выделяются на фоне грубого камня, словно специально оставленные здесь.

Дредд без лишних слов подходит сначала к платиновому мечу. Хватает оружие за рукоять и с усилием вытаскивает из стены. Раздаётся глухой скрежет, но клинок поддаётся. Затем мужчина переходит к золотому мечу, расположенному чуть дальше. С таким же усилием извлекает и его.

Теперь у Судьи в руках два меча. Джозеф, не раздумывая, подходит к тому месту, где раньше был золотой клинок, и вставляет туда платиновый. Оружие входит с лёгким щелчком, и ничего не происходит. Но когда американец берёт золотой меч и помещает его в стену, где до этого находился платиновый, происходит глубокий, протяжный гул, который сотрясает весь коридор.

В стене, где прежде был золотой меч, а теперь покоится платиновый, начинает открываться потайной проход. Массивные каменные блоки со скрежетом и грохотом медленно отъезжают в сторону, обнажая тёмный, узкий туннель, в конце которого виднеется красная дверь, аналогичная той, через которую они вошли в замок.

— Вот оно! — восклицает Луис, глаза расширяются от удивления. — Я так и знал! Головоломка!

Дредд, вновь безмолвный, ступает к открывшемуся проходу. Американец проходит через него, не оглядываясь, фигура исчезает в темноте. Луис Сера, вновь сжимая свой «Маузер», спешит следом, сердце бьётся чаще от предвкушения новых опасностей. Вместе они выходят к красной двери, которая, судя по всему, ведёт в самое сердце этого проклятого замка.

Пройдя через красную дверь, Дредд и Луис Сера снова оказываются снаружи, но теперь находятся на высоких стенах крепости. Это широкий, вымощенный камнем проход, откуда открывается панорамный вид на внутренние дворы и окружающие замок леса. Воздух здесь свежее, но всё равно ощущается привкус пыли и гари. Над головой нависают зубчатые стены, а внизу видны обломки уничтоженных катапульт.

Едва они делают несколько шагов, как из-за углов башен, из разрушенных бойниц и с других уровней стен на напарников обрушивается новая волна врагов. Сорок жрецов в тёмной одежде, лица скрыты под капюшонами, а в руках у каждого — зловещий кистень, начинают сходиться на них со всех сторон. Горловые крики и лязг металла наполняют пространство. У некоторых фанатиков, как уже выяснилось, после уничтожения головы появляется паразит Лас Плагас, точно такой же, как в игре Resident Evil 4 — мерзкий, извивающийся отросток, способный нанести смертельный удар.

— Их слишком много! — кричит Луис, его «Маузер» уже вскинут, и испанец начинает стрелять.

Но Дредд не отступает. Он — воплощение закона, и остановить американца невозможно. Дробовик в его руках превращается в инструмент безжалостного правосудия.

БА-БАХ! Первый выстрел Дредда разрывает троих жрецов в клочья. Их тела падают, а из одного, с характерным хлюпающим звуком, вырывается паразит, который тут же получает порцию свинца от Луиса. БА-БАХ! Ещё два жреца падают, их кистени с грохотом бьются о камень.

Дредд движется, словно танк, неумолимо продвигаясь вперёд. Джозеф использует десять выстрелов из дробовика, расходуя патроны с ужасающей эффективностью. Каждый выстрел — это смерть для нескольких противников. Судья целится в скопления врагов, разрывая их в клочья, не давая паразитам шанса на развитие.

Луис Сера, хоть и с меньшей разрушительной силой, действует не менее эффективно. Его «Маузер» выплёвывает точные выстрелы, целясь в головы жрецов. Испанец расходует пятнадцать патронов, уничтожая тех, кто пытается обойти Дредда с флангов или броситься на напарника. Стрелок не даёт паразитам появляться, если может выстрелить в голову.

Стены замка превращаются в поле битвы, где свинцовый дождь Дредда и точные выстрелы Луиса методично уничтожают врагов. Жрецы падают один за другим, их кистени бесполезно валяются на камнях.

После напряжённой схватки, когда последний жрец падает, оставляя после себя лишь дымящиеся ошмётки, на стенах замка воцаряется звенящая тишина. Сорок тел лежат на каменном полу, некоторые из них обезображены до неузнаваемости, из других торчат извивающиеся, но уже мёртвые паразиты. Воздух тяжёлый, пропитанный запахом пороха, крови и разлагающейся плоти.

— Вот это была бойня, — выдыхает Луис, вытирая пот со лба. Его «Маузер» дымится, а руки слегка дрожат. — Просто невероятно, Дредд. Ты их… ты их просто распылил.

Дредд, не обращая внимания на реплику, осматривает окрестности, визор сканирует каждый уголок.

— Продолжаем движение, — командует он. — Проверить помещения.

Они идут вперёд по широкому проходу на стенах, обходя массивные башни. Вскоре натыкаются на два помещения, расположенных прямо в толще замковых стен. Это небольшие, тёмные каморки, забитые старыми ящиками и мусором.

Дредд, не раздумывая, входит в первое помещение, а Луис следует за напарником. Внутри, среди хлама, они находят ящик, в котором обнаруживают десять осколочных гранат. Снаряды выглядят старыми, но боеспособными.

— Гранаты, — констатирует Дредд. — По пять на каждого. Могут пригодиться.

Они берут гранаты, каждый по пять штук, и распределяют находку по своим разгрузочным системам.

— Отлично! — говорит Луис, осматривая новые боеприпасы. — Это нам очень поможет.

Напарники выходят из первого помещения и направляются ко второму, расположенному чуть дальше. Там также находят несколько полезных вещей, включая дополнительные патроны для «Маузера» Луиса, которых испанец подбирает штук двадцать, а также пару аптечек.

После этого они продолжают путь по стенам замка. Вскоре подходят к массивному, прочному сооружению. Это большие деревянные ворота, усиленные металлическими полосами и мощными балками, которые явно ведут внутрь крепости, в её основные постройки.

Дредд подходит к воротам. Бронированная рука ложится на тяжёлую, кованую ручку. С напряжённым усилием судья толкает створки. Дерево стонет, металл скрежещет, и ворота медленно, со стоном, начинают открываться внутрь. Из-за проёма тянет ещё более сильный запах сырости, плесени и чего-то затхлого, давно не проветриваемого.

Луис Сера, вновь сжимая свой «Маузер», смотрит на открывающийся проход.

— Что там, Дредд? — спрашивает он, голос звучит напряжённо.

Дредд не отвечает. Американец лишь делает шаг вперёд, проходя через открывшиеся ворота, фигура исчезает в глубине замка. Луис Сера, лицо выражает решимость, следует за напарником, готовый к любой новой опасности, которая ждёт впереди.

Судья Джозеф Дредд и Луис Сера ступают внутрь замка. Воздух здесь холоден и тяжёлый, пропитанный запахом старого камня и затхлости, но также ощущаются едкие химические нотки. Высокие, массивные колонны уходят в сумрак, поддерживая сводчатые потолки. На стенах и вдоль опор висят железные факелы, пламя мерцает, отбрасывая зловещие, танцующие тени, которые искажают очертания прохода.

Напарники делают несколько шагов вперёд, шаги гулко отдаются от камня. Внезапно Дредд замечает движение. Визор мгновенно фиксируется на верхнем ярусе огромного зала, откуда открывается вид на их позицию. Там, на высоком балконе, появляются три фигуры.

В центре стоит миниатюрный, но внушительный человек, лицо искажено злобной усмешкой. Это Рамон Салазар, хозяин замка. По обе стороны от него, словно неподвижные статуи, застыли телохранители. Один закутан в красный плащ, фигура кажется массивной и внушительной. Другой прячется в тёмном плаще, силуэт сливается с тенями, но угроза ощущается не меньше.

Американец, не отводя взгляда от балкона, произносит ровным, лишённым эмоций голосом, будто обращается к случайному прохожему:

— Как зовут молодого человека на балконе?

Салазар, которого Судья так небрежно назвал, широко улыбается, обнажая острые зубы. Голос звучит звонко, с явным оттенком высокомерия:

— О, неужели вы не узнали великого Рамона Салазара? Владельца этого великолепного замка! И да, я служу лорду Саддлеру, и моё имя…

Дредд не даёт договорить. Рука, словно молния, срывает с бедра «Законник». В шлеме раздаётся короткий, резкий сигнал переключения режима стрельбы.

— Разрывные! — произносит американец, и голос звучит как приговор.

БАХ! Оглушительный выстрел разрывает тишину. Разрывной снаряд летит прямо в Салазара. Однако прежде, чем заряд достигает цели, Вердуго в красном плаще мгновенно реагирует. Тварь совершает немыслимый прыжок вперёд, прикрывая хозяина телом. Снаряд врезается в телохранителя с глухим ударом, отбрасывая монстра на несколько шагов назад. Повреждения минимальны. Красный плащ слегка опалён, а в месте попадания видны лишь небольшие трещины на твёрдом хитине.

Судья на мгновение замирает, визор анализирует последствия выстрела. Луис Сера стоит рядом, «Маузер» вскинут, но испанец молчит, наблюдая за развитием событий.

Салазар, избежавший гибели, впадает в истерику. Лицо искажается от ярости, карлик подпрыгивает на месте, размахивая руками.

— Вы! Наглый, невежественный варвар! Как посмели прервать меня?! Я ещё не закончил речь! За это… за это вы будете умирать долго и мучительно! Обещаю самую ужасную смерть, какую только можно вообразить!

Джозеф Дредд молчит. Взгляд устремлён на Салазара, лицо за шлемом абсолютно бесстрастно, визор продолжает светиться ровным, холодным светом. Такое молчание лишь усиливает гнев хозяина замка.

— Да что с вами не так?! — кричит карлик, голос срывается на визг. — Вы вообще не проявляете эмоций! Не реагируете на угрозы! Вы… просто какой-то робот!

Взяв себя в руки, Салазар выпрямляется, взгляд становится цепким.

— Прежде чем умрёте, потребую вернуть наш образец Плаги! Лос Иллюминадос не прощает подобных ошибок!

Дредд, сохраняя тон и не теряя времени на колебания, произносит фразу, окончательно выводящую Салазара из себя:

— Образец Плаги уничтожен. Лично. С помощью зажигательных снарядов.

Новость поражает аристократа, словно гром. Карлик бледнеет, глаза расширяются, затем истерика вспыхивает с новой силой.

— ЧТО?! Уничтожен?! Вы… уничтожили то, над чем Лос Иллюминадос трудились десятилетиями?! Потратили более тридцати миллионов долларов на создание! И теперь… всё кончено?! Всё?!

Салазар дрожит от бешенства, кулак с силой бьёт по перилам балкона. Затем он резко оборачивается к телохранителям.

— Порвите их на куски! Разорвите! Хочу, чтобы от них не осталось мокрого места! Никаких живых!

Оба телохранителя, красный и тёмный Вердуго, мгновенно приходят в движение. С поразительной скоростью твари спрыгивают с балкона, приземляясь с глухим ударом перед Дреддом и Луисом. Плащи отлетают в стороны, обнажая истинный облик. Под тканью скрывается мерзкая хитиновая броня, напоминающая экзоскелет насекомого, усеянная острыми когтями и шипами. Очевидно, что оба Вердуго идентичны, словно клоны. Головы представляют устрашающие вытянутые образования с острыми зубцами.

Салазар, стоя на балконе, потирает руки, лицо искажено предвкушением.

— Да! С превеликим удовольствием посмотрю на вашу мучительную гибель, опаснейший американский агент! И на смерть жалкого спутника! Никто не смеет разрушать планы Лос Иллюминадос!

Два Вердуго, словно хищники, принимают боевую стойку, когти готовы к атаке. Битва вот-вот начнётся.

Разворачивается зрелищная схватка. Жуткие хитиновые создания одновременно бросаются в наступление. Тварь из тёмного плаща выбирает целью Дредда, а красный монстр устремляется к Луису Сера. Сражение идёт два на два, но внимание приковано к дуэли Судьи Джозефа Дредда против первого Вердуго.

Американец немедленно реагирует. «Законник» вскинут, визор ярко светится в полумраке, фиксируя каждый миллиметр движения противника. Вердуго не прячется. Монстр движется с потрясающей скоростью, превращаясь в размытое пятно тёмного хитина и острых когтей. Тело извивается, демонстрируя невероятную ловкость.

— Бронебойные! — голос Судьи холоден и решителен.

БАХ! БАХ! БАХ!

Три бронебойных снаряда с громовым рёвом покидают ствол. Вердуго проявляет феноменальную скорость и ловкость. Тварь уклоняется от первого выстрела инстинктивно, но второй и третий задевают цель. Раздаётся мерзкий царапающий звук при столкновении пуль с прочным панцирем. На экзоскелете появляются мелкие трещины, однако чудовище не замедляется.

С балкона доносится пронзительный голос Салазара, полный восторга:

— Ха-ха-ха! Глупец! Думаете, жалкие пукалки навредят моим Вердуго?! Это совершенные убийцы! Смотрите, как они вас измельчат!

Вердуго, пренебрегая повреждениями, стремительно сокращает дистанцию. Когтистая лапа с острыми, словно лезвия, отростками наносит размашистый удар. Дредд проявляет невероятную реакцию, резко уходя в сторону. Броня слегка скребёт по камню при уклонении от удара, который мог разрезать пополам.

Судья снова стреляет, предугадывая следующее движение противника.

— Разрывные! — командует американец.

БА-БАХ! БА-БАХ!

Два разрывных снаряда попадают в бок монстра. Глухой взрыв разметывает куски хитина. Тварь слегка пошатывается, затем вновь набирает скорость, будто потеря части брони не беспокоит. Сквозь дымящиеся раны видна тёмная вязкая жидкость, но кровотечение быстро прекращается.

Салазар продолжает комментировать, голос становится истерически воодушевлённым:

— Ну же, мой Вердуго! Покажите ему настоящую силу! Этот бездушный механизм не понимает боли! Докажите!

Чудовище прыгает, целясь в голову Дредда, когти готовы пробить визор. Судья предвидит атаку, отступает назад, уводя руку с оружием. Удар проходит мимо, лишь слегка царапая левое наплечье, оставляя глубокую борозду.

Дредд ведёт огонь методично и точно. Выпускает двадцать пять бронебойных и двадцать пять разрывных патронов. Каждый снаряд поражает цель, разнося части тела Вердуго. Панцирь трещит и крошится, из ран течёт тёмная жидкость, но монстр держится на ногах, движения лишь немного замедляются. Прочность поражает.

Салазар от радости подпрыгивает на балконе:

— О, да! Он такой прочный! Никогда не пробьёте его, глупый Судья! Это ваша гибель!

Несмотря на град пуль, Вердуго сохраняет свирепость. Использует скорость, постоянно меняя положение, не давая прицелиться. После очередной серии выстрелов тварь проскальзывает мимо защиты, словно чёрная молния. Когтистая лапа наносит стремительный удар в корпус.

Оглушительный скрежет металла. Броня не выдерживает полностью. Хитиновая конечность пробивает внешний слой на туловище, оставляя рваную рану. Американец чувствует острую боль, тело слегка дёргается. Через пробой сочится кровь, но Судья не подаёт виду. Ранение слабое, но ощутимое.

Дредд отступает, визор не отрывается от противника. Битва обещает быть сложнее предыдущих. Напротив — почти неуязвимое создание с невероятной скоростью.

С балкона несётся скрежещущий смех Салазара:

— Вот так! Чувствуете это?! Только начало! Мучения будут долгими и незабываемыми!

Тем временем Луис Сера сражается не менее яростно.

Пока Дредд бьётся с монстром, второй Вердуго, из красного плаща, бросается на испанца. Тварь движется с той же скоростью, превращаясь в вихрь острых конечностей и хитина.

Луис сохраняет самообладание. Мгновенно вскидывает «Маузер», взгляд полон решимости.

ТРА-ТА-ТА!

Десять выстрелов, словно очередь, покидают ствол. Испанец целится в центр массы, пытаясь затормозить наступление. Пули звонко рикошетят от панциря, оставляя вмятины и царапины. Монстр отклоняется от траектории, но продвигается вперёд.

С балкона раздаётся восторженный визг Салазара:

— А, Луис! Маленький неверный учёный! Думали выстоять против Вердуго?! Оно чует предательство! Разорвёт на части!

Тварь обходит во фланг, используя ловкость. Когти мелькают, стремясь рассечь противника. Луис уворачивается, откатываясь, но дистанция сокращается.

— Посмотрим, насколько умны, когда кишки будут на полу! — злорадствует Салазар.

Испанец выхватывает осколочную гранату. Отдёргивает чеку, бросает под ноги монстра.

ФШ-Ш-Ш-Ш… БА-БАХ!

Взрыв сотрясает колонны. Осколки разлетаются, ударяясь о панцирь. Вердуго отбрасывает, тварь падает, но мгновенно вскакивает. На хитине заметные трещины, движения остаются быстрыми.

Луис опустошает магазин «Маузера». Меняет позицию, держась на расстоянии, но противник слишком быстр. Монстр мелькает между колоннами, становясь трудной мишенью. Испанец тратит пятьдесят патронов, перезаряжая пять раз. Каждая пуля поражает цель, повреждения незначительны.

— Глупо! — кричит Салазар, голос звенит безумно. — Тратите игрушки! Вердуго питается такими, как вы! Наслаждается беспомощностью!

Луис метает ещё четыре гранаты подряд. Взрывы сотрясают зал, Вердуго отбрасывает, но тварь поднимается, лишь с новыми трещинами. Прочность невообразима.

Монстр становится агрессивнее, предсказывая манёвры. После последней гранаты, в дыму, тварь угадывает момент.

Прорывается сквозь завесу. Луис вскидывает пистолет. Резкий взмах лапы. Хруст. Обе кисти испанца отрубаются, падая на пол. Из культей брызжет кровь, крик боли разносится эхом.

Ещё движение — ноги наносят сокрушительные удары по голеням. Треск костей. Ноги ломаются, Луис падает на колени, затем рушится, корчась в агонии. «Маузер» падает рядом с обрубками.

С балкона вопль ликования:

— А-ХА-ХА-ХА-ХА! Вот зрелище! Невероятное исполнение! Беспомощен! Не может ползать!

Луис пытается отползти, тело не слушается. Вердуго подходит. Поднимает острую конечность.

Пронзает живот. Коготь разрывает внутренности. Последний стон. Глаза стекленеют, кровь растекается лужей. Тело дёргается, замирает.

Салазар кричит торжествующе:

— Всё! Конец предателя! Смотрите, агент! Друг мёртв! Вы следующий! Вердуго не промахиваются!

Вердуго замирает над телом, затем поворачивается к Дредду.

Тишина после гибели Луиса оглушает. Красный монстр нависает над безжизненным телом. С балкона визг Салазара:

— Теперь один, агент! Никто не поможет! Скоро валяетесь рядом с другом!

Джозеф Дредд не дрогнул. Взгляд на Вердуго, затем на Салазара. Поза выражает несгибаемую решимость. «Законник» крепче ложится в руку.

Оба монстра бросаются в атаку. Размытые пятна окружают цель.

— Обычные! — командует Судья, открывая шквальный огонь.

ТРА-ТА-ТА-ТА!

Снаряды сдерживают натиск. Несмотря на ранения, Дредд двигается ловко, уклоняясь от когтей. Отпрыгивает, приседает, делает выпады.

Салазар хихикает:

— Сопротивляется! Отвага или глупость? Не справитесь с двумя! Вердуго — совершенство!

Одна тварь прорывается, бьёт в грудь. Скрежет. Броня проминается, рёбра трещат. Тяжёлое ранение. Индикатор критического состояния.

— Лекарство! — произносит Дредд.

Шприц в бедро. Тепло разливается, раны затягиваются. Боль утихает, организм восстанавливается.

— Что за фокусы?! Не должен быть целым! — вопит Салазар.

— Бронебойные! — жёстко командует американец.

Сто патронов в одну тварь. Панцирь рвётся, пробивается. Крик, движения сбиваются.

Второе Вердуго бьёт сзади. Дредд отлетает в колонну. Броня на спине трескается, кровь течёт. Второе тяжёлое ранение.

— Получает по заслугам! — ликует Салазар.

— Лекарство! — снова Дредд.

Восстановление. Броня помята, пробита. Сто обычных и сто бронебойных по тварям.

Дредд метает гранату между монстрами.

БА-БАХ!

Четыре гранаты подряд. Взрывы сотрясают зал.

— Нет! Вердуго! — в панике Салазар.

Дым рассеивается. Панцири разбиты, кровь течёт, движения замедлены.

— Разрывные! — низко произносит Судья.

Сто разрывных в уязвимые места. Взрывы рвут плоть. Красный падает. Чёрный получает в голову, разлетается.

В финале твари наносят удары. Рука брони выходит из строя, искры. Нога пробита. Дредд хромает.

— Лекарство! — хрипит американец.

Последнее восстановление. Броня изувечена, но боец в строю, хоть и вымотан.

Салазар в ужасе:

— НЕТ! Вердуго убиты! Невозможно! Не прощу! Всё равно умрёте!

Карлик убегает с балкона.

Дредд смотрит вслед. Усталость наваливается. Стой, опершись на колонну.

Путь блокируется стеной. Углубление требует химеры. Одинокий Судья идёт в глубины замка.

Дредд подходит к умирающему Луису. Кровь растеклась. Конечности вывернуты, дыхание едва слышно.

Джозеф опускается на колено. Голос слегка хриплый от усталости.

— Луис. Я не сдержал слово. Не защитил тебя. Это моя вина.

Испанец открывает глаза. Его губы едва шевелятся:

— Нет… Дредд… Не твоя вина… Слишком сильны…

— Шанс… для Эшли… Спаси дочь президента…

— Где? Как?

— Остров… Лаборатории… Устройства уничтожат паразита… Легко запустить…

— Иди… Спаси её…

Последний вздох. Глаза замирают.

Дредд опускает голову на пол. Рука задерживается на коже.

— Жертва не напрасна, Луис. Найду лаборатории. Спасу дочь президента.

Судья встаёт, осматривает Вердуго, подбирает двести бронебойных и двести разрывных патронов. Американец готов продолжить в одиночку.

Глава 8

Джозеф Дредд, несмотря на тяжёлую усталость, стоит прямо. Потрёпанная броня, пробитая в нескольких местах, всё же держится на изувеченном теле. Взгляд устремлён на преграду, массивную каменную стену, в центре которой виднеется углубление для химеры. Собирать какие-либо части он не станет, не намерен терять ни секунды. Миссия превыше всего.

«Законник» послушно ложится в ладонь, бронированные пальцы с лёгкостью переключают режим стрельбы. Визор Судьи, ярко светясь, фокусируется на проклятой стене, определяя оптимальные точки поражения.

— Разрывные, — тихо, но твёрдо произносит Дредд, и эти слова звучат как нерушимый приговор древнему камню.

БА-БАХ! Первый разрывной снаряд с рёвом вырывается из ствола. Он впивается в монолитную поверхность, и эхо оглушительного взрыва разносится по всему залу. КА-БАХ! Второй снаряд, мощный и смертоносный, летит следом, углубляя первоначальную трещину. Каменные блоки начинают дрожать. Ещё мгновение — и третий выстрел, пробивая всё на своём пути, превращает часть стены в пылающие обломки. Четвёртый, завершающий, снаряд попадает точно в центр, и вся конструкция с грохотом осыпается. Облако едкой пыли поднимается к высоким сводам, скрывая проход.

Из клубов пыли доносится спокойный, почти безразличный голос Дредда:

— Слишком легко.

Затем его фигура медленно, но решительно ступает вперёд. Мужчина проходит сквозь дымящиеся обломки и клубы пыли, оставляя позади разрушенное препятствие. Путь открыт, и Судья Джозеф Дредд без колебаний движется глубже в сердце проклятого замка, визор устремлён в темноту неизведанных коридоров.

Дредд шагает по извилистому, сумрачному коридору. Тяжёлые бронированные сапоги гулко стучат по каменному полу, нарушая мёртвую тишину. Визор сканирует каждый сантиметр древних стен, ища потенциальные угрозы, но воздух неподвижен, врагов не видно. Лишь запах затхлости и старого камня ощущается вокруг, словно замок затаил дыхание.

Впереди виднеется огромная, чёрная дверь, сделанная из массивного дуба и усиленная железными полосами. Она кажется непомерно тяжёлой, но Дредд не замедляет шага. Бронированная рука без труда ложится на кованую ручку, и с характерным стоном металла и скрежетом дерева дверь медленно поддаётся внутрь. Проём открывает новый, ещё более мрачный участок подземелья.

За дверью тянется тускло освещённый тоннель, по которому проходят старые рельсы. На них стоит одинокая, ржавая вагонетка, словно специально ожидающая гостя. В воздухе чувствуется холодный сквозняк и едкий запах машинного масла. Дредд, не теряя ни секунды, оценивает обстановку. Это явно путь дальше.

Американец ступает к вагонетке, тело двигается с привычной чёткостью. С лёгким металлическим скрипом садится в сиденье, броня поскрипывает, подстраиваясь под его контуры. Судья нажимает на неприметный рычаг, и древний механизм оживает. Вагонетка медленно трогается с места, набирая скорость.

Гулкий стук колёс по рельсам наполняет тоннель, заглушая остальные звуки. Дредд едет всё глубже в темноту, оставляя позади тишину коридора. Холодный воздух обдувает шлем, а впереди простирается лишь чёрный мрак, полный новых, неизведанных опасностей.

Вагонетка с грохотом останавливается, доставляя Судью Джозефа Дредда в новую часть замка. Он без промедления покидает её, тяжёлые бронированные сапоги ступают на холодный каменный пол. Перед ним маячит ещё одна дверь, и американец, не теряя времени, открывает её. За порогом царит полумрак, лишь тусклый свет от редких свечей на стенах едва разгоняет тени.

Дредд на мгновение замирает, визор сканирует пространство, оценивая возможные пути. Он принимает решение повернуть направо. Шаги гулко отдаются в тишине, пока мужчина идёт по узкому проходу. Вскоре Судья входит в небольшой зал, обставленный старым столом и несколькими стульями. Джозеф не уделяет им внимания, цель — движение вперёд.

Подойдя к следующей двери, Дредд без колебаний открывает её и оказывается в совершенно ином коридоре. Здесь всё пропитано роскошью: стены обиты бархатом кровавого оттенка, полы устланы дорогими коврами, а на потолке виднеются позолоченные фрески. Яркие факелы в настенных подсвечниках отбрасывают драматические тени, усиливая ощущение помпезности.

Судья продолжает идти и вскоре достигает участка, где по обе стороны прохода в два ряда стоят девять рыцарских доспехов. Они кажутся застывшими изваяниями прошлого, но в воздухе повисает едва уловимое напряжение. Дредд, словно предчувствуя ловушку, замедляет шаг, двигаясь с повышенной осторожностью.

Внезапно один из доспехов, стоящий ближе всего, оживает. С металлическим скрипом рука поднимается, замахиваясь тяжёлым топором прямо на Судью. Но Дредд, обладающий молниеносной реакцией, резко уклоняется. Топор с грохотом врезается в стену, оставляя глубокую вмятину.

Церемониться американец не намерен. Его «Законник» мгновенно оказывается в руке, готовый к бою.

— Бронебойные, — чётко произносит Дредд.

БАХ! Первый бронебойный снаряд с хирургической точностью пробивает голову доспеха, из которого только что доносился скрежет. БАХ! Второй выстрел — и ещё один рыцарь превращается в груду искорёженого металла. БАХ! БАХ! БАХ! Судья методично уничтожает доспехи один за другим, не давая ни единого шанса на ответный удар. Каждый снаряд находит цель, и девять старых рыцарей рассыпаются вдребезги.

Когда последний доспех падает, в коридоре снова воцаряется тишина, нарушаемая лишь лёгким потрескиванием тлеющих обломков. Дредд перезаряжает «Законник» с отработанной точностью. Затем, с непоколебимой решимостью, движется дальше, оставляя позади груду искорёженого металла и разбитых иллюзий.

Дредд входит в просторный зал, где в центре на пьедестале покоится Чаша короля, мерцающая в тусклом свете. Под ней выгравирована зловещая надпись: «Да падёт гнев на того, кто посмеет забрать эту чашу». Судья, не проявляя ни малейшего колебания, решает, что артефакт пригодится. Бронированная рука протягивается, и чаша, тяжёлая и холодная, оказывается в ладони.

В тот же миг выход из зала с грохотом блокируется массивной каменной плитой. Из теней, с трёх сторон, выступают три оживших рыцарских доспеха. Первый держит меч, второй сжимает тяжёлый топор, третий угрожающе размахивает булавой. Металлические сочленения скрипят, предвещая битву.

«Законник» всё ещё настроен на бронебойные патроны. Судья безмолвно поднимает оружие. Визор мгновенно фиксирует цели. БАХ! Первый выстрел точно поражает доспех с мечом, пробивая корпус насквозь. БАХ! Второй снаряд разносит в щепки голову рыцаря с топором. БАХ! Третий, смертоносный выстрел уничтожает доспех с булавой, и все три противника с грохотом падают на пол.

Однако их падение — лишь прелюдия. Из каждого поверженного доспеха, с мерзким хлюпающим звуком, вырывается паразит Лас Плагас. Отвратительные щупальца извиваются в воздухе, готовые атаковать. Дредд, не давая им ни секунды, достаёт ослепительную гранату и бросает её точно в центр скопления.

ФШ-Ш-Ш-Ш… БА-БАХ!

Ярчайшая вспышка света озаряет зал. Паразиты, не выдержав удара, мгновенно замирают, а затем рассыпаются в прах. Дым и запах озона наполняют пространство, но Судья понимает, что это ещё не конец. Зал затихает, даруя лишь короткую передышку перед новой угрозой.

Едва трое обычных доспехов рассыпались, как из теней появляются новые противники. Три элитных рыцарских доспеха, более массивные и зловещие, материализуются в зале. Их вооружение прежнее: меч, топор и булава, но движения кажутся более отточенными и смертоносными.

«Законник» в руке Дредда по-прежнему в режиме «Бронебойные». Судья не тратит время на раздумья. БАХ! БАХ! БАХ! Три снаряда с грохотом прошивают доспехи, оставляя в хитиновой плоти зияющие дыры. Рыцари, словно подкошенные, валятся на пол. Но из каждого тела, с характерным чавканьем, выползают паразиты Лас Плагас, готовые к прыжку.

Дредд мгновенно достаёт ещё одну ослепительную гранату. Без колебаний бросает её в центр извивающегося клубка. ФШ-Ш-Ш-Ш… БА-БАХ! Ослепляющая вспышка света вновь озаряет мрачный зал. Паразиты не выдерживают её мощи и сгорают, превращаясь в чёрный пепел.

Победа достигнута. Дредд, тяжело дыша, осматривает останки поверженных врагов. Среди искореженного металла и пепла он замечает блестящие гильзы и целые патроны. Наклонившись, методично собирает пятьдесят бронебойных снарядов для «Законника», пополняя боезапас.

Затем Судья направляется к выходу. Дредд идёт по извилистому коридору, снова проходит мимо зала со столом и стульями, не задерживаясь. Вскоре возвращается к месту, где ранее повернул направо. Настало время выбрать другой путь.

Внезапно в шлеме раздаётся едва слышимый статический треск, предваряющий связь. На этот раз говорит Рамон Салазар, голос звучит истерично и злорадно:

— Ну что, Судья! Опять выжили, как таракан! Мои Вердуго… Мои прекрасные Вердуго… Вы заплатите за это!

Дредд, как всегда, бесстрастен. Голос ровен, словно высечен из камня:

— Закон вершит правосудие. Ты будешь казнён. Образец Плаги уничтожен.

На другом конце связи раздаётся пронзительный визг Салазара, полный ярости и бешенства:

— ЧТО?! НЕТ! НЕТ! НЕТ! Это невозможно! Вы… вы ответите за всё, Судья! За всё! И за то, что пробились сюда, и за моих Вердуго, и за ОБРАЗЕЦ! Ха-ха-ха! Но знайте, вы абсолютно один! Связь с внешним миром отсутствует! Никто не придёт к вам на помощь! Вы полностью во власти Лос Иллюминадос! И скажите мне, бездушный механизм, что вы будете делать, если Эшли попытаются убить?!

Дредд, не колеблясь, отвечает:

— Закон превыше всего.

Связь обрывается так же внезапно, как и началась. В шлеме снова наступает тишина, слышен лишь слабый гул внутренних систем. Судья стоит посреди роскошного коридора, броня потрёпана, в руках «Законник». Слова Салазара о беспомощности и угрозе Эшли повисают в воздухе, но эмоции не берут верх. Он просто думает.

Судья Дредд решительно поворачивает налево. Джозеф минует богато украшенный коридор, где минуту назад разыгралась смертельная схватка. Шаги ведут его в очередной просторный зал, где царит зловещая тишина, нарушаемая лишь редким потрескиванием факелов. В центре помещения Судья обнаруживает головоломку: две массивные статуи рыцарей из тёмного камня и четыре круглые платформы, утопленные в полу перед запертой дверью.

Дредд мгновенно осознаёт предназначение этих платформ. Активация всех — единственный способ открыть путь. Он проверяет «Законник», визор подтверждает: режим «Бронебойные» активен. Это его инструмент для решения проблем.

Джозеф, не тратя времени на лишние размышления, поднимает пистолет. БАХ! Первый бронебойный снаряд точно врезается в плечо одной из статуй, оставляя глубокую выбоину. КА-БАХ! Второй выстрел — и от изваяния откалывается внушительный кусок камня, с глухим стуком падающий на пол. Судья приседает, бронированная рука поднимает осколок. Он тяжёл, но Дредд без труда доносит его до первой платформы и аккуратно опускает. Механизм издаёт короткий щелчок.

Затем Джозеф приступает к передвижению статуй. С невероятной силой, скрытой в бронекостюме, Судья толкает первое изваяние. Камень скрежещет по полу, когда тяжёлая фигура медленно, но верно перемещается на вторую платформу. Следует ещё один щелчок. Дредд повторяет манёвр со второй статуей, устанавливая её на третью платформу. Третий звук раздаётся в зале.

Остаётся последняя, четвёртая платформа. Американец без промедления сам ступает на неё. Под весом брони круг опускается, и замок громко вздыхает, словно сбрасывая вековое оцепенение. Тяжёлая каменная дверь впереди медленно, со скрежетом, уходит в стену, открывая новый тёмный проход. Судья Джозеф Дредд, преодолев очередное препятствие, готов двигаться дальше.

Судья входит в следующий зал, и за спиной с глухим стуком мгновенно захлопываются массивные двери, отрезая путь к отступлению. В тот же момент на потолке показываются острые стальные шипы, угрожающе сверкающие в полумраке. Сам свод, с тяжёлым скрежетом, начинает медленно опускаться, сокращая расстояние до пола.

Джозеф Дредд не проявляет паники. Визор мгновенно фиксирует четыре алые отметки, расположенные на потолке в разных частях. Он понимает, что это ключевые точки для отключения смертельной ловушки. Судья без промедления достаёт «Маузер», трофейное оружие, перешедшее к нему после гибели Луиса.

Пистолет лежит в руке надёжно. БАХ! Первый выстрел метко поражает одну из красных меток, и камень над ней крошится. БАХ! БАХ! Ещё два выстрела — и две цели разбиты вдребезги. Наконец, БАХ! Четвёртая пуля впивается в последнюю отметку. Скрежет затихает, и потолок, повинуясь механизму, останавливается в нескольких метрах от земли.

Ловушка обезврежена. С характерным щелчком дверь в следующую часть замка медленно распахивается, предлагая новый путь. Судья Джозеф Дредд, не теряя ни секунды, устремляется вперёд, решительный взгляд устремлён в темноту.

После обезвреживания смертельной ловушки с опускающимся потолком Судья проходит через открывшуюся дверь. Он идёт по узкому, мрачному коридору, тяжёлые шаги эхом отдаются от каменных стен. Вскоре путь приводит в небольшой, слабо освещённый зал. Визор мгновенно сканирует помещение, но, кроме ветхой мебели и пыльных гобеленов, здесь нет признаков угрозы.

Дредд методично обыскивает зал, взгляд остёр, он не упустит ни единой детали. Среди хлама и паутины внимание привлекает старинный пьедестал. На нём, мерцая в тусклом свете, покоится Чаша королевы — ещё один артефакт давно минувших времён. Судья вспоминает Чашу короля, подобранную ранее, и понимает, что находка пригодится миссии. Американец забирает Чашу королевы, холодный металл тяжело ощущается в ладони.

Затем взгляд падает на массивную стальную дверь, запертую сложным замком. Дредд не тратит время на ключи или отмычки. Безмолвно поднимает «Маузер», его визор фокусируется на цели. БАХ! Один меткий выстрел, и механизм разлетается на куски, дверь со скрежетом распахивается.

Судья проходит через проём и оказывается в знакомом зале — том самом, где стояли две статуи рыцарей и четыре платформы. Через это место он уже проходил, не задерживаясь. Без промедления идёт дальше, мимо застывших изваяний и утопленных в полу кругов. Наконец выходит через очередную дверь и вновь оказывается на перекрёстке, где когда-то, в самом начале пути, впервые выбирал направление в замке.

Судья Джозеф Дредд, оказавшись на перекрёстке, выбирает последний неисследованный путь — прямо. Тяжёлые шаги ведут по широкому коридору. Вскоре он входит в просторный зал, залитый тусклым светом, пробивающимся сквозь высокие, стрельчатые окна. Но это место не пустует.

Четверо жрецов, облачённых в тёмные рясы, уже поджидают гостя. В руках у каждого — зловещая коса, лезвия которой мерцают в полумраке. Фанатики бросаются в атаку, двигаясь быстро и смертоносно. Дредд не тратит время на слова, мгновенно выхватывает дробовик.

БА-БАХ! Первый выстрел разносит в щепки одного из жрецов. БА-БАХ! БА-БАХ! Ещё два выстрела — и ещё двое падают замертво. Четвёртый, пытаясь приблизиться, получает заряд дроби в упор. Жрецы уничтожены, но из их тел, с мерзким хлюпаньем, появляются паразиты Лас Плагас. Судья, предвидя это, делает ещё несколько выстрелов, и все твари рассыпаются в прах.

Зал вновь погружается в тишину, наполненную запахом пороха. Джозеф проходит дальше, к массивным дверям, закрытым тяжёлой железной решёткой. По обе стороны, на высоких постаментах, стоят большие каменные бюсты: справа — грозного короля, слева — величественной королевы.

Дредд, не колеблясь, достаёт из инвентаря Чашу короля и Чашу королевы. Подходит к бюсту короля и аккуратно помещает первую чашу в каменную руку. Затем подходит к бюсту королевы и вкладывает вторую в её длань.

С гулким скрипом и скрежетом металла массивная решётка медленно поднимается, открывая путь. Судья подходит к дверям, бронированная рука легко открывает их, и он ступает в новую, неизведанную часть замка.

Дредд входит в огромный, полуразрушенный зал, где царит зловещая тишина. Часть пола отсутствует, зияя чёрными провалами в бездну. В воздухе витает едкий, приторный запах, а под высокими сводами висит исполинский кокон, пульсирующий бледным светом. Это зрелище заставляет даже Судью задаться вопросом:

— А это ещё что такое? — произносит Дредд, голос звучит низко и напряжённо.

В этот момент тишину пронзает отвратительное жужжание. Из темноты, из трещин в стенах и глубины провалов начинают появляться чудовищные монстры-насекомые. Некоторые, наземные, почти невидимы, их хитиновые тела сливаются с окружением. Другие, летучие, с кожистыми крыльями, стремительно рассекают воздух. Они похожи на огромных мух, но конечности остры, как лезвия. Это Новистадоры, но для Дредда — просто очередные цели.

— А, теперь я понял, — твёрдо произносит Судья, голос полон решимости.

Дробовик мгновенно оказывается в руках. Джозеф открывает огонь. БА-БАХ! Первый выстрел разносит в клочья одного из летунов. БА-БАХ! БА-БАХ! Новые залпы дробовика поражают невидимых наземных тварей. Дредд двигается по залу, бронированное тело уклоняется от атак, визор фиксирует каждую цель.

Битва становится жестокой. Насекомые наваливаются со всех сторон, жужжание оглушает, когти и жала пытаются пробить броню. Судья отвечает насилием на насилие, дробовик работает без перебоев. Снаряды рвут хитин, разрывают крылья, превращая монстров в ошмётки. Зал наполняется едким запахом их крови.

В ходе тяжелейшего боя Судья Дредд уничтожает тридцать чудовищных насекомых. Повсюду лежат искорёженные тела, но битва ещё не окончена. Из кокона всё ещё доносятся пульсирующие звуки, и Дредд понимает, что это только начало.

Отбиваясь от Новистадоров, американец осознаёт, что одной перестрелкой всё не решить. Главная угроза — сам кокон, источник тварей. Пока насекомые роями приближаются, рука переключает оружие. «Законник» оказывается в ладони.

— Зажигательные! — произносит Дредд, голос звучит как сталь.

БА-БАХ! Первый зажигательный снаряд с шипением врезается в кокон, и по поверхности начинает расползаться пламя. БА-БАХ! БА-БАХ! Ещё несколько выстрелов — и весь мешковидный массив охватывает огонь. Чудовищная оболочка сгорает дотла, превращаясь в столб дыма и пепла. Среди тлеющих останков падают пятьдесят зажигательных патронов, которые Дредд оперативно собирает, пополняя арсенал.

Безжизненные тела насекомых лежат по всему залу, жужжание стихло. Судья, убедившись в победе, осматривает помещение. Визор быстро находит нужную дверь, но путь к ней преграждает пропасть. Над ней висит подъёмный мост, удерживаемый толстой цепью, уходящей в потолок.

Судья всё ещё держит «Законник», пальцы нажимают на кнопку переключения режима.

— Бронебойные! — командует он.

БАХ! Один меткий выстрел. Бронебойный снаряд с хирургической точностью перебивает массивную цепь, и мост с грохотом опускается, создавая надёжный проход к двери. Дредд, не теряя ни секунды, ступает на каменную конструкцию. Пересекая её, подходит к двери и без труда открывает, направляясь в следующую часть замка.

Судья Джозеф Дредд решительно шагает по коридору, и вскоре путь приводит наружу. Глазам предстаёт величественный вид: впереди возвышается огромная башня, к которой ведёт узкий, но крепкий каменный мост. Холодный ветер свистит вокруг, принося запахи свежего камня и чего-то едкого.

В этот момент в шлеме раздаётся знакомый статический треск. Это Рамон Салазар, голос звучит с ехидной усмешкой:

— Что, Судья? Всё ещё живой? Невероятно! Мои Вердуго, мои Новистадоры… Вы действительно живучий паразит!

Дредд, как всегда, не тратит слов. Голос ровен и холоден:

— Скоро ты получишь по заслугам. Твоё время истекло.

Салазар взрывается яростью, голос срывается на визг:

— НЕТ! НЕТ! НЕТ! Вы не посмеете! Вы однозначно умрёте здесь! Я вам это гарантирую!

Связь прерывается. Дредд, не обращая внимания на пустые угрозы, замечает движение. На вершине башни, к которой ведёт мост, стоят жрецы. Но главная опасность исходит с другой стороны: с соседней башни, скрытой в тени, начинают действовать две массивные катапульты. Огромные каменные снаряды с ужасающим свистом летят в сторону моста.

Американец, демонстрируя невероятную скорость, бросается бежать. Бронированные сапоги гулко стучат по камню, пока он пересекает мост. Удаётся перебежать в последний момент — мощные снаряды из катапульт обрушиваются на переход, разрывая его в клочья. Обломки с грохотом падают в пропасть.

Теперь Дредд на башне. Джозеф молниеносно взбирается на вершину, движения точны и безотказны. Четверо жрецов с косами пытаются преградить путь. Судья, не теряя ни секунды, достаёт «Маузер». БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! Четыре метких выстрела — и все жрецы падают замертво, их тела рассыпаются в прах.

Затем Дредд берёт в руки «Законник».

— Зажигательные! — произносит он, голос звучит как сталь.

БА-БАХ! Первый зажигательный снаряд с шипением летит к катапультам на соседней башне, поджигая деревянные конструкции. БА-БАХ! БА-БАХ! Ещё несколько выстрелов — и обе осадные машины охватывает пламя. Огонь мгновенно распространяется, уничтожая и сами орудия, и всех жрецов, что управляли ими. Взрывы и крики доносятся с соседней башни.

На вершине этой башни Судья обнаруживает дверь, ведущую внутрь. Без колебаний открывает её, путь ведёт вглубь древних стен.

Дредд оказывается внутри башни, где взгляду предстает гигантское сплетение шестерёнок, застывших в неподвижности. Воздух тяжёлый, пахнет старым железом и пылью. Вдруг из теней, между механизмами, появляются двадцать жрецов с арбалетами. Лица скрыты капюшонами, но в глазах горит фанатичный огонь.

Дредд без лишних слов вступает в перестрелку. Мгновенно выхватывает «Маузер», трофейный пистолет, доказавший эффективность. БАХ! БАХ! БАХ! Выстрелы метки и беспощадны. Каждый свинцовый снаряд находит цель, прошивая рясы и тела. Жрецы падают один за другим, арбалеты с грохотом ударяются о пол. Зал наполняется звуками стрельбы и предсмертными хрипами. В результате ожесточённой схватки Дредд уничтожает всех двадцать жрецов, их тела лежат среди застывших шестерён.

Осматривая поверженных врагов, Судья собирает выпавшие боеприпасы. Сорок патронов для «Маузера» пополняют инвентарь. Рядом с одним из мертвецов находятся испещрённые письменами записи. Джозеф читает их. Старый пергамент гласит, что пока шестерни бездействуют, Судья никогда не доберётся до цели и не спасёт дочь президента. Это подтверждает его догадки.

Дредд начинает методично обходить огромные шестерни, визор сканирует механизм. Вскоре он обнаруживает причину обездвиженности: три крупные деревяшки, вбитые между зубьями, мешают вращению. Судья поднимает «Маузер». БАХ! Первый выстрел разносит одну подпорку. БАХ! БАХ! Ещё два попадания — и все преграды уничтожены.

Теперь, когда ничто не мешает, Дредд находит массивный рычаг, скрытый за одной из колонн. Бронированная рука с силой толкает его. С грохотом и скрипом древний механизм оживает. Шестерни, одна за другой, начинают медленно вращаться, наполняя башню гулом и вибрацией.

Снаружи, повинуясь запущенному механизму, разрушенный катапультами мост смещается. Теперь он надёжно ведёт к соседней башне, открывая новый путь. А внизу, под основанием, с тяжёлым металлическим скрежетом уходит решётка, ранее блокировавшая двери. Дредд спускается вниз, шаги уверенны. Подойдя к открытому проходу, Джозеф распахивает двери и устремляется вперёд, миссия продолжается.

Дредд выходит наружу, ступая на только что сместившийся каменный мост. Под ногами ощущается шероховатость древнего камня, вокруг свистит пронизывающий ветер, принося запахи далёких гор и холодного металла. Но покой — лишь иллюзия. Впереди, на узком извилистом переходе, его уже ожидают двадцать жрецов, выстроившихся плотной стеной.

Это не те фанатики, что были прежде. Каждый облачён в тяжёлую, тускло отполированную броню, тела скрыты за слоем металла, лица — за глухими забралами шлемов без единой эмоции. В костлявых руках зажаты массивные косы, лезвия зловеще поблёскивают в тусклом свете, а левые предплечья прикрыты прочными щитами, готовыми отразить удар. Они кажутся единым, неумолимым строем, воплощением смертоносной воли.

Судья Джозеф Дредд не тратит ни секунды на сомнения. Визор мгновенно фиксирует двадцать целей. Дробовик, тяжёлый и надёжный, оказывается в бронированных руках, и первый выстрел сотрясает воздух. БА-БАХ! Град свинца сминает броню и пробивает щит одного из жрецов, отбрасывая тело назад с хриплым вскриком, заглушённым металлом. БА-БАХ! БА-БАХ!

Дредд движется вперёд, тяжёлые сапоги гулко стучат по камню моста. Бронированное тело, несмотря на полученные ранее повреждения, с поразительной грацией уклоняется от взмахов кос, которые со свистом рассекают воздух. Дробовик извергает огонь, выплёвывая заряд за зарядом. Свинец крошит металл щитов, пробивает забрала, разрывает плоть под бронёй, превращая фанатиков в груду искорёженого железа, окровавленных ряс и обломков. Жрецы, несмотря на защиту, падают один за другим, их щиты и косы с грохотом ударяются о камни моста. Переход становится полем битвы, где каждый шаг Судьи даётся боем, но только он один выходит победителем.

Когда последний бронированный жрец падает замертво, в воздухе повисает тяжёлый запах пороха, горелого металла и свежей крови. Тишина, нарушаемая лишь редкими стонами ветра, вновь опускается на мост. Дредд, тяжело дыша, осматривает поверженных врагов. Среди обломков брони, сломанных кос и костлявых рук мужчина методично находит и собирает тридцать патронов, пополняя боезапас дробовика. Это награда, ресурс для продолжения миссии.

Затем Судья, не теряя ни секунды, подходит к двери, ведущей внутрь соседней башни. Бронированная рука без труда открывает её, и Дредд вступает в новую часть замка. Миссия продолжается, каждое препятствие лишь укрепляет решимость, а каждый поверженный враг — шаг к цели.

Дредд ступает внутрь башни, и едва тяжёлые бронированные сапоги касаются холодного камня, как на него обрушивается внезапная, яростная атака. Из глубины теней, клубящихся между колоннами и нишами, с диким, гортанным рычанием выскакивают двое жрецов, их фигуры мелькают, словно призраки. За ними, с устрашающим лязгом массивных лезвий, несутся две огромные росомахи — слепые, но смертоносные твари. Их тела, покрытые грубой кожей, извиваются, а на каждой руке торчат по три зазубренных клинка, сверкающих в полумраке. На спинах, отвратительно пульсируя, виднеется паразит, словно управляющий носителем. Судья мгновенно оценивает ситуацию, визор фиксирует каждую угрозу с хладнокровной точностью. Он сразу понимает: это не просто засада, а изощрённая ловушка.

Дредд, не теряя ни доли секунды, движения отточены до совершенства, выхватывает из кобуры «Законник». Металл скользит в бронированной ладони.

— Разрывные! — чётко, словно выстрел, произносит он, голос разносится по залу, не выдавая ни малейшей эмоции.

Едва слова срываются с губ, как две росомахи, ориентируясь по звуку и колебаниям воздуха, бросаются в атаку. Лезвия со свистом рассекают воздух, целясь в жизненно важные точки, едва не задевая броню. Одна тварь проносится настолько близко, что Дредд ощущает лёгкое касание ветра от клинка. Но Судья, обладающий молниеносной реакцией, резко уклоняется, тело движется с хирургической точностью, избегая смертельного удара.

БА-БАХ! Первый разрывной снаряд, выпущенный из «Законника», с чудовищной силой врезается прямо в грудь ближайшей росомахи. Тело мгновенно взрывается, разлетаясь на куски плоти, хитина и металла, забрызгивая стены мерзкой субстанцией. БА-БАХ! Дредд не замедляет действий, второй снаряд летит во вторую тварь, затем и третий. Чудовище, израненное и оглушённое множественными взрывами, с хриплым рычанием падает на колени, лезвия скребут по каменному полу, оставляя борозды.

В это же время жрецы, пользуясь тем, что внимание Судьи частично отвлечено, пытаются приблизиться, их арбалеты наведены на цель. Но Дредд не оставляет им шанса. Рука мгновенно выхватывает «Маузер», переходя к новой угрозе. БАХ! Первый выстрел метко попадает в голову одному жрецу, пробивая череп. БАХ! Второй снаряд прошивает другого, и оба фанатика падают замертво, тела рассыпаются в прах.

Зал погружается в гробовую тишину, нарушаемую лишь гулом систем брони и потрескиванием тлеющих останков. Воздух пропитан запахом пороха, крови и едкой органики. Судья стоит посреди поверженных врагов, визор сканирует пространство, готовый к новой угрозе.

Судья Дредд, броня потрёпана, но шаг по-прежнему твёрд, поднимается по винтовой лестнице, ведущей всё выше, в сердце башни. Каждый тяжёлый шаг гулко отдаётся в замкнутом пространстве, разносясь эхом по каменным стенам. Наконец путь приводит к массивным, богато украшенным дверям, искусно вырезанным из тёмного дерева и инкрустированным позолотой. Дредд без колебаний распахивает их, взгляд, словно лазерный луч, пронзает полумрак просторного зала, где царит гнетущая тишина.

В центре помещения, на вычурном, гротескно украшенном троне, вальяжно восседает Рамон Салазар. Маленькое, злобное лицо искажено самодовольной ухмылкой. В глазах горит безумный огонёк триумфа, будто он уже одержал окончательную победу. Злодей явно не ожидал такого скорого визита.

Салазар, не замечая приближающейся смерти, растягивает высокомерную тираду, наслаждаясь каждым словом:

— Что, Судья? Думали, так просто доберётесь до меня? Наивный глупец! Прямо сейчас вы испытаете на себе всю мощь паразита Лас Плагас!

Мерзавец с театральным жестом достаёт из кармана небольшую стеклянную капсулу. Внутри, отвратительно пульсируя, извивается мерзкая живая субстанция — концентрированный ужас, способный превратить человека в послушного монстра. Рамон хочет ещё что-то сказать, растянуть момент, насладиться страхом в глазах врага, но не успевает. Закон не терпит долгих речей, закон вершится мгновенно.

Дредд, не говоря ни слова, лицо скрыто визором, поднимает верный «Законник», всё ещё настроенный на разрывные снаряды. Бронированный палец давит на спуск. БАХ! Один, меткий, безжалостный выстрел. Разрывной снаряд попадает Салазару прямо в голову. Самодовольная ухмылка мгновенно сменяется безжизненной гримасой ужаса, а затем голова взрывается кровавым фейерверком, окропляя стены и трон багровыми брызгами. Тело Рамона Салазара безвольно оседает, превращаясь в окровавленную груду.

Затем Судья переводит безэмоциональный взгляд на выпавшую капсулу с паразитом, лежащую на полу. Он достаёт «Маузер», трофейное оружие, и четыре раза хладнокровно, методично стреляет. КА-БАХ! КА-БАХ! КА-БАХ! КА-БАХ! Капсула разлетается на мелкие осколки, а отвратительный паразит, лишившись защиты, рассыпается в прах, исчезая, словно дурной сон. Дредд наклоняется, бронированные пальцы с привычной ловкостью собирают двести патронов для дробовика, выпавших с мёртвого Салазара — скромная добыча после ликвидации столь крупной фигуры.

Его голос, низкий, бесстрастный, нарушает тишину зала, словно приговор:

— Высокомерный дурак. Надо было сразу колоть себя этой дрянью, а не красоваться перед врагом, рассчитывая, что Закон даст тебе закончить начатое. Твоё время вышло, Рамон.

Дредд на мгновение замирает, визор сканирует мёртвое тело и обломки капсулы. Он начинает думать о дальнейших шагах, о том, куда теперь вести миссию, ведь времени осталось мало. Но тут в шлеме раздаётся едва слышимый статический треск, предвещающий новую тревожную связь. Это Саддлер.

— Судья Дредд. Вы превзошли все мои ожидания. Я, признаться, весьма поражён тем, насколько далеко вы продвинулись в моём замке, — произносит Осмунд, голос звучит с едким, фальшивым спокойствием, в котором сквозит скрытая угроза.

Дредд, как всегда, не проявляет эмоций. Ответ — ледяной, чёткий, как удар клинка:

— Мне плевать на слова преступника. Ты будешь казнён, Саддлер.

Саддлер издаёт надменный смешок, полный превосходства:

— Ха-ха-ха… Глупец. Вы всё равно проиграли. Дочь президента скоро пройдёт ритуал и станет нашей окончательно. Ваше упорство было напрасным. Ваша миссия обречена.

— Ничья, — холодно, но уверенно отвечает Дредд. — Самый важный образец Плаги уничтожен. Это не даст вам распространить заразу.

На другом конце линии наступает короткая пауза. Саддлер, кажется, вынужден согласиться с фактом, но затем голос обретает новую, зловещую нотку, полную предвкушения:

— Возможно. Но это не так, Судья. Вы не единственная моя проблема. Есть и третья сторона, о которой вы даже не подозреваете. Ваши враги множатся, Дредд. И они уже совсем рядом.

Связь обрывается. В шлеме снова воцаряется гнетущая тишина. Судья стоит посреди зала, броня потрёпана, а в голове роятся мысли о словах Саддлера. «Третья сторона». Кто это? И что это значит для миссии? Время не ждёт, и он размышляет, что делать после уничтожения Салазара, ведь каждая секунда на счету, а дочь президента в смертельной опасности.

После того как Саддлер прервал связь, а Дредд уничтожил Салазара и образец Плаги, Судья остаётся в зале с разрушенным троном. Он не падает в яму.

Дредд, не тратя время на пустые размышления, подходит к остову трона. Визор сканирует каждую деталь. Он замечает аномалию — слегка выступающую панель на подлокотнике, незаметную невооружённым глазом. Судья нажимает на неё, и трон с тихим щелчком отъезжает в сторону, открывая скрытый проход вниз, ведущий в тёмное подземелье.

— Подтверждено, — глухо произносит Дредд. — Путь открыт.

Судья без колебаний спускается по ступеням, бронированные сапоги гулко стучат по камню, уводя глубже в неизвестность замка, к новой цели.

Глава 9

Судья Джозеф Дредд решительно пробирается по угрюмым коридорам подземелья. Каждый его шаг в массивной броне отзывается гулким эхом в давящей тишине. Оранжевый луч его визора пронзает мрак, выхватывая очертания влажных стен и скрученные металлические конструкции. Воздух здесь плотный, тяжёлый, наполненный запахом сырости, смазки и едким привкусом чего-то органически разлагающегося.

Впереди, у мерцающей панели управления, как тень, стоит Ада Вонг. Её ловкие пальцы мелькают над портативным устройством, извлекая данные из ветхих систем комплекса. Вокруг неё аккуратно сложены пустые ящики, на некоторых из них видны зловещие символы «Лас Плагас». Она явно занята либо сбором, либо тщательной зачисткой следов.

Не оборачиваясь, Ада произносит с мягкой, почти игривой интонацией:

— Здравствуй, Судья. Я ожидала вас. Ваше появление всегда столь... своевременно, и, безусловно, эффектно.

Дредд замирает, его фигура превращается в несокрушимую глыбу Закона. «Законник» медленно поднимается, а его целеуказатель, словно красная точка неотвратимой судьбы, фиксируется на её затылке.

— Ада Вонг. Ты должна быть арестована. — Его голос, глубокий и неумолимый, рассекает воздух. — Но при нашей последней встрече ты спасала мою жизнь и жизнь Кеннеди. Я выслушаю. Хотя уже знаю, на кого ты работаешь. Вескер.

Ада медленно поворачивается, её красное платье едва заметно колышется в полумраке. Взгляд, полный вызова и скрытых смыслов, встречается с бесстрастным стеклом шлема Судьи.

— Я спасала Леона, Судья. Вы просто оказались там, где не должны были. И да, Вескер. Должно быть, ваша информационная сеть работает безупречно.

— Что конкретно ты здесь делаешь, Вонг? — Дредд не отступает. Его бронированная рука остаётся абсолютно неподвижной.

Ада пожимает плечами, в её движениях ощущается лёгкость и непринуждённость.

— Утилизирую ненужное. Собираю остатки, которые могут оказаться полезными моим... инвесторам. Саддлер слишком фанатичен, Судья. Он оставил за собой слишком много мусора, который приходится теперь зачищать.

— Лжёшь, — глухо произносит Дредд, его терпение иссякает. — Мне нужна полная истина. Главный образец Плаги уничтожен мной.

— О, конечно. — Её улыбка становится шире, в ней появляется оттенок неприкрытой иронией. — Никто не сомневается в эффективности ваших методов.

— Я не допущу распространения Лас Плагас, — голос Дредда звучит теперь, как высеченная в камне клятва. — Ни единый фрагмент этого кошмара не покинет пределы этого острова.

Ада, не спеша, закрывает свой гаджет, отсоединяя его от консоли. В её глазах мелькает молниеносный расчёт, а на губах играет тонкая, едва заметная ухмылка.

— Тогда вам не стоит терять драгоценное время, Судья. Этот Саддлер... он всегда был параноиком, склонным к дублированию своих самых ценных активов. Вы, должно быть, понимаете, что не всё интересное находится в парадных залах. Ищите глубже, под землёй. В старых, давно заброшенных служебных туннелях, ведущих к подземному хранилищу, использовавшемуся ещё до прихода культа. Оно расположено неподалёку от затопленных шахт, что находятся под старой электростанцией. Именно там он скрывал свои ранние, наиболее устойчивые прототипы Плаги, считал их "чистыми", Судья.

Она делает ещё один изящный шаг в сторону, её движения абсолютно бесшумны. В тот же миг её крюк-кошка, едва слышно свистнув, выстреливает вверх, цепляясь за скрытый в потолке люк.

— Удачи, Судья, — её голос разносится уже сверху, почти эхом, — мир с нетерпением ждёт ваших приговоров. Он полон таких вот "Саддлеров".

Дредд не тратит ценные секунды на бесполезную стрельбу по исчезающей тени. Его взгляд устремлён вверх, к медленно закрывающемуся люку.

— Если наши пути снова пересекутся, Вонг, — его голос звучит теперь как холодное пророчество, — это дело не закончится миром. Закон будет исполнен. Без компромиссов.

Ада лишь безмолвно кивает, её фигура растворяется в тенях коридора так же быстро и бесследно, как и появилась. Дредд остаётся один в полумраке, его «Законник» опущен, но решимость в глазах лишь крепнет. Цель ясна: старые туннели, затопленные шахты, ранние прототипы Плаги. И никаких поблажек.

Судья Джозеф Дредд погружается в бездонные, чёрные глубины подземелья. Каждый шаг его тяжёлых, усиленных бронированных сапог отзывается глухим, раскатистым резонансом по холодному, влажному камню, пронзая мёртвую тишину. Оранжевый, пронзительный луч его визора рассекает абсолютный, давящий мрак, выхватывая искажённые очертания покрытых склизкой плёнкой стен и искореженных, перекрученных металлических конструкций. Воздух здесь недвижен, он тяжёл, почти осязаем, насыщен густым, едким запахом плесени, машинной смазки и приторно-сладкой гнили органических остатков, что разъедает слизистые. Дредд не включает встроенный в шлем фонарь, доверяясь исключительно совершенным сенсорам, что компенсируют его зрение в этом кромешном аду.

Его визор, реагирующий быстрее мысли, мгновенно фиксирует тончайшую растяжку из почти невидимой, тускло поблёскивающей проволоки, протянутую буквально в дюйме от самого пола. Она пересекает узкий, петляющий проход, обещая неминуемый взрыв или обрушение потолка. Дредд не замедляет своего неумолимого движения ни на мгновение, но его бронированная нога останавливается буквально в миллиметре от смертоносной нити, застыв в воздухе. Он опускает взгляд на этот коварный, малозаметный капкан, его оптика увеличивает изображение.

— Растяжка, — глухо произносит Судья, его голос лишён каких-либо интонаций, лишь констатация факта. — Уровень опасности: высокий.

Джозеф медленно опускается на одно колено, извлекая из подсумка на поясе тактический нож с чёрным, матовым лезвием. Острое, как бритва, лезвие со щелчком фиксируется и со свистящим звуком режет натянутую проволоку, и та, потеряв опору, безвольно падает на пол, змеясь по пыли. После этого Дредд сканирует потолок над собой, где визор подсвечивает едва заметные трещины и признаки ослабленной кладки. Тяжёлые камни могли рухнуть вниз, если бы ловушка сработала. Судья аккуратно, с выверенной точностью, перешагивает через обезвреженное препятствие, его миссия продолжается, неотвратимая и безжалостная.

Чуть дальше путь Судьи преграждает странно чистый участок пола, контрастирующий с общей запущенностью тоннеля. Визор Дредда выделяет едва заметные стыки между массивными каменными плитами, скрывающими нечто зловещее. Под ними, словно зубы хищника, мерцают острые шипы, способные пробить даже толстую броню. Механизм срабатывания, как подсказывают данные визора, активируется от веса, от малейшего давления.

— Скрытые шипы, — констатирует Дредд. — Обходной путь необходим.

Джозеф поднимает свой «Законник», его пальцы быстро, почти инстинктивно выбирают режим «Рикошет». Раздаётся оглушительный БАХ! Первый снаряд, с рёвом вырвавшийся из ствола, ударяет в дальнюю, обшарпанную стену и, изменив траекторию, с невероятной точностью попадает в массивный, ржавый рычаг, скрытый за одной из полуразрушенных колонн. Рычаг скрежещет, издавая жуткий визг, и часть пола с шипами с грохотом проваливается в бездну, обнажая зияющий, бездонный провал, из которого веет могильным холодом. Дредд, не теряя ни секунды, обходит опасный участок, ступая по оставшимся твёрдым плитам, его шаг не теряет уверенности.

Глубокий, низкий гул, похожий на утробный стон, доносится откуда-то снизу, нарастая. Дредд достигает широкой секции тоннеля, где повсюду виднеются следы тотальной коррозии и разрухи. В самом центре тоннеля, на скрипящих, ржавых рельсах, стоит ещё одна вагонетка, покрытая вековой пылью. Она кажется безопасной, но визор Судьи мгновенно подсвечивает небольшую, почти невидимую электромагнитную ловушку, закреплённую под её днищем. Это явно тщательно спланированная попытка блокировать движение.

— Магнитная мина. Деактивация обязательна, — произносит он, его голос остаётся неизменно невыразительным.

Дредд не садится в вагонетку, не доверяя её ветхости. Вместо этого мужчина вновь поднимает «Законник», переключая его в режим «ЭМ-импульс». БАХ! Мощный электромагнитный разряд поражает мину, и та с тихим, едва слышным шипением отключается, её красные индикаторы, словно умирающие глаза, гаснут. Теперь путь свободен. Он отталкивает вагонетку вперёд, а сам продолжает движение пешком, доверяя своим бронированным ногам больше, чем ветхому, скрипучему транспорту.

Затем Дредд движется по узкому коридору, где низкий потолок едва не касается его шлема, давя сверху. Здесь повсюду на стенах виднеются небольшие, равномерно расположенные отверстия. Визор Судьи мгновенно сканирует их, проводя анализ. Изнутри доносится еле уловимое, зловещее шипение.

— Газовые распылители, — отмечает Дредд. — Нейротоксин высокой концентрации.

Мужчина достаёт из подсумка несколько небольших металлических заглушек, идеально подходящих по размеру. Движения его бронированных рук точны и быстры, каждое выверено до миллиметра. С характерным чмоканьем он запечатывает каждое отверстие, блокируя выход ядовитого газа. Затем, не дожидаясь, пока нейротоксин начнёт просачиваться, Судья проходит через коридор, его дыхательная система в шлеме мгновенно переключается на автономный режим, хотя в этом уже нет необходимости благодаря его предусмотрительности.

В конце коридора его путь преграждает массивная, бронированная стальная дверь, запертая на сложный кодовый замок. На панели замка мерцают незнакомые, но угрожающие символы, которые, однако, слишком знакомы для Дредда, как и их происхождение. Американец уже сталкивался с ними, и знает, что они означают.

— Биометрический замок. Требуется отпечаток Плаги, — озвучивает Судья данные, поступающие в его шлем.

Дредд не ищет обходных путей, не тратит время на взлом. Он достаёт «Маузер», трофейное оружие, его пальцы привычно ложатся на рукоять, и с хирургической, беспощадной точностью стреляет в самый центр панели. БАХ! Замок разлетается на мелкие куски, искры разлетаются во все стороны, оставляя запах жжёного металла. Дверь со скрежетом распахивается, и Судья Дредд, не колеблясь, ступает вглубь, оставляя за собой обезвреженные ловушки и разрушенные преграды. Американец движется дальше, его непоколебимая, стальная решимость ведёт его к цели, сквозь мрак и опасность.

Судья Джозеф Дредд проходит сквозь распахнутые створки массивной двери, его взгляд мгновенно сканирует новое помещение. Оно оказывается обширным, сумрачным, с высокими сводчатыми потолками, покрытыми сталактитами из затвердевшей слизи. Воздух здесь не просто тяжёл. Он вибрирует, словно натянутая струна, издавая едва уловимое, тревожное жужжание, которое его чувствительный визор немедленно усиливает. Отовсюду доносится тонкий, едва заметный запах хитина и озона.

— Неизвестные органические сигнатуры. Множественные, — глухо сообщает Судья, его «Законник» уже поднят, готовый к бою. — Распределение: по всему объёму помещения.

Внезапно, прямо перед ним, воздух искажается, словно волна жара над асфальтом. Нечто невидимое проносится с невероятной скоростью, едва слышным свистом рассекая воздух. Дредд не видит противника, но его шлем фиксирует движение. Он моментально реагирует, отклоняясь в сторону, и массивный коготь, который мог бы разорвать плоть, лишь скрежещет по его бронированному наплечнику, оставляя глубокую царапину. Мужчина чувствует удар, но не боль.

— Контакт, — произносит Дредд, его голос остаётся абсолютно спокойным. Противник: невидимый.

Джозеф немедленно переключается, отбрасывая «Законник» в набедренную кобуру, и с лязгом достаёт помповый дробовик. Это орудие массового поражения, идеально подходящее для множественных, стремительных целей. Щелчок, и патрон досылается в патронник. Дробовик, в отличие от «Законника», не нуждается в длительном прицеливании.

Воздух вокруг него снова начинает дрожать, жужжание усиливается, превращаясь в вибрирующий рой. Визор Дредда теперь подсвечивает нечёткие, размытые силуэты, напоминающие огромных насекомых с острыми, зазубренными конечностями и кожистыми крыльями - Новистадоров. Они материализуются из невидимости на мгновения, атакуя со всех сторон, стараясь окружить его.

БАХ! Первый выстрел дробовика разрывает тишину. Шотган выплёвывает сноп дроби, пронзая одного из Новистадоров, который только что показался слева. Насекомое, размером с крупную собаку, с жалобным скрежетом падает, его хитиновый панцирь разрывается, из раны хлещет чёрная, густая жидкость. За ним, как по команде, вылетают ещё трое.

Дредд движется, его массивная фигура неожиданно проворна. Он шагает вправо, избегая ядовитого плевка, который мог бы разъесть броню, и одновременно резко разворачивается. БАХ-БАХ! Двойной выстрел накрывает ещё двух Новистадоров, что пытались атаковать его сзади. Их сегментированные тела разлетаются на части, забрызгивая стены тоннеля.

«Шестьдесят процентов эффективности, — оценивает Судья, перезаряжая дробовик с хладнокровной скоростью. — Увеличить темп».

Рой Новистадоров становится плотнее. Они кружат вокруг него, стараясь сбить с ног, пронзить когтями, ослепить едкой слизью. Один из них, наиболее агрессивный, стремительно бросается на Дредда, пытаясь прижать его к стене. Но Судья не поддаётся. Американец принимает удар на бронированный щиток левой руки и тут же, приставив ствол дробовика в упор к голове твари, давит на спусковой крючок.

БАХ! Вспышка и грохот. Внутренности Новистадора взрываются, его голова буквально исчезает, оставляя лишь ошмётки хитина и клейкую слизь на броне Дредда. Ещё один повержен.

Джозеф продолжает стрелять, методично и безжалостно, его движения отточенный механизм правосудия. Осколки хитина и мерзкая жижа летят во все стороны. Дробовик ревёт, разрывая воздух, и каждое нажатие на спусковой крючок означает конец для одного или нескольких монстров. Невидимые Новистадоры теряют свою маскировку, когда они ранены или атакованы, мерцая, словно призраки.

— Цели: четырнадцать уничтожено, — информирует система шлема.

Дредд использует тактику выжидания. Он позволяет им приблизиться, чтобы накрыть сразу нескольких одним выстрелом. БАХ! БАХ! Ещё два падают, их предсмертные писки пронзают воздух. Один из Новистадоров пытается спуститься с потолка, цепляясь лапами за сталактиты, но Джозеф уже ждёт. Человек стреляет на опережение, и тварь с глухим стуком падает на пол, уже мёртвая.

Его броня покрыта липкой слизью и фрагментами хитина, но ни одно из существ не смогло нанести ему серьёзного урона. Дредд не проявляет ни усталости, ни страха. Его единственная эмоция - это концентрация на исполнении Закона.

— Цели: девятнадцать уничтожено, — раздаётся в шлеме.

Последний Новистадор, отчаявшись, пытается скрыться в тенях, но визор Судьи не даёт ему ни единого шанса. Джозеф стреляет вдогонку, и сноп дроби настигает его, разрывая в клочья. Двадцать Новистадоров уничтожены.

Наступает тишина, нарушаемая лишь редкими каплями, падающими с потолка, и глухим стуком его бронированных сапог. Дредд опускает дробовик, осматривая поле боя.

— Операция завершена, — произносит он. — Сбор ресурсов.

Дредд методично обходит павших монстров, склоняясь над их разорванными телами. Его бронированные пальцы без брезгливости извлекают из каждой туши драгоценные патроны для дробовика. Металлические гильзы с лёгким звоном падают в подсумок. Дредд действует быстро и эффективно, не теряя ни секунды.

— Сорок патронов для дробовика собрано. Общий запас пополнен, констатирует он, когда последний патрон оказывается в его сумке.

Дредд выпрямляется, его фигура вновь становится монументальной. Следы битвы остаются на его броне, но человек не обращает на них никакого внимания. Миссия продолжается. Новистадоры повержены, но это лишь начало его пути к ранним прототипам Плаги.

Судья Джозеф Дредд продвигается вперёд, оставляя за спиной мёртвое месиво из хитина и слизи. Его массивные, бронированные сапоги глухо стучат по неровному, скользкому полу, каждый удар словно эхо в этом мёртвом мире. Воздух в тоннеле становится ещё плотнее, висит тяжёлым покровом, пропитанный едким запахом гниющей плоти, какой-то жуткой химической примеси и сырости, от которой першит в горле. Оранжевый, настойчивый свет его визора скользит по влажным, мерцающим стенам, выхватывая новые зловещие детали: ржавые цепи, свисающие с потолка, и полуразрушенные ниши, уходящие в непроглядную тьму.

Внезапно путь Судьи преграждает сужающийся проход, по обеим сторонам которого виднеются массивные, щербатые каменные плиты, вмонтированные прямо в стены. Визор Дредда мгновенно сканирует их, выявляя сложнейшую систему гидравлики и едва заметные, стёртые временем нажимные пластины под ногами. Судья безошибочно понимает: шагнуть на них - значит превратиться в кровавый фарш, его броня не спасёт от такого давления.

— Гидравлический пресс, — глухо произносит Судья, его голос без тени эмоций. — Смертельный механизм.

Американец делает крошечный, выверенный шаг назад, его фигура замирает, словно монумент. Правая рука поднимает «Законник», и его пальцы уже выбирают режим «Фугасный», идеальный для разрушения механизмов. Целеуказатель, словно красная точка неотвратимой судьбы, фиксируется на одной из толстых гидравлических труб, проходящих вдоль стены. БАХ! Оглушительный выстрел разрывает давящую тишину подземелья. Снаряд точно попадает в трубу, и та с пронзительным шипением разлетается на части, выпуская фонтан едкой, маслянистой жидкости под огромным давлением. Давление мгновенно падает, и плиты, готовые сомкнуться, замирают, обездвиженные. Судья бесшумно проходит сквозь обезвреженную ловушку, его шаг остаётся уверенным и непреклонным.

За этим проходом тоннель резко уходит вниз, превращаясь в крутой, опасно скользкий склон. По всей его длине, из небольших, едва заметных отверстий в стенах, торчат острые, как бритва, металлические лезвия, выступающие попеременно. Визор Дредда показывает, что они движутся с невероятной, убийственной скоростью, пронзая пространство, способные мгновенно разрезать человека пополам. Один неверный расчёт, и миссия будет провалена.

— Маятниковые лезвия, — констатирует Дредд. — Высокая скорость.

Джозеф не ищет обходных путей, не замедляет своего неумолимого движения. Вместо этого Судья приседает, его бронированное тело становится компактнее, обтекаемее. Дредд с предельной концентрацией анализирует ритм движения лезвий, его мозг обрабатывает поступающие данные с молниеносной скоростью. Затем, выбрав идеальный момент, он начинает спуск. Его движения - это отточенный танец с опасностью, нечеловечески точный. Мужчина скользит вниз, словно тень, его броня едва не касается проносящихся мимо лезвий, свистящих у самого шлема. Несколько раз, чтобы избежать неминуемого удара, американец делает короткие, резкие рывки, его рефлексы на пике обострения.

Одно из лезвий, идущее в необычном, более сложном ритме, чем остальные, оказывается слишком близко. Оно не прорезает его толстую броню насквозь, но мощный удар отбрасывает Судью в сторону, а зазубренный край лезвия оставляет глубокую, рваную борозду на его бедре, под пластиной. Металл гнётся, а из-под брони проступает красное пятно. Дредд чувствует острую боль, но его воля остаётся непоколебимой.

— Повреждение брони. Ранение: конечность, — глухо сообщает система шлема, фиксируя нарушение целостности скафандра.

Дредд добирается до конца склона, хромая на одну ногу, но не останавливаясь. Внизу склон заканчивается небольшим водоёмом, заполненным мутной, зловонной, пузырящейся жидкостью. Поверхность воды едва заметно бурлит, а визор Дредда регистрирует в ней повышенную, разрушительную кислотность. С потолка свисают ржавые, разъеденные временем цепи, ведущие к узкой, едва заметной платформе на другой стороне. Кажется, это единственный путь, но крайне опасный.

— Кислотная яма, — отмечает Судья, его голос лишён эмоций, несмотря на боль. — Целостность брони под угрозой.

Дредд поднимает «Законник», его взгляд фокусируется на цепях, а не на боли. Он не собирается проверять, выдержит ли его броня длительный контакт с этой едкой кислотой. Режим «Бронебойный» выбран. БАХ! Первый выстрел перебивает одну из цепей, та с грохотом падает в ядовитую жижу, поднимая облако пара. БАХ! Второй, третий, четвёртый выстрелы - и остальные цепи, срываемые с креплений, тоже уходят под воду.

Теперь платформа полностью изолирована. Дредд тщательно прицеливается к самому краю платформы, что находится на другой стороне, рассчитывая угол атаки. БАХ! Снаряд в режиме «Ультразвук» с мощной волной ударяет в край платформы, и та, не выдержав вибрации, отрывается от стены. Судья, не колеблясь ни секунды, перепрыгивает через яму, приземляясь на подвижную платформу. Та, потеряв опору, начинает дрейфовать по кислотной поверхности, медленно приближаясь к другому берегу. Дредд спокойно стоит, ожидая, его раненая нога немного подгибается.

Когда платформа достигает противоположной стороны, Судья спрыгивает на твёрдую землю. Боль в бедре усиливается, но его мысли заняты лишь миссией. Мужчина достаёт из подсумка небольшую, ярко-зелёную ампулу. Это одно из тех "лекарств", которые он обнаружил у поверженных жрецов, странная субстанция. Американец вскрывает ампулу и без колебаний впрыскивает её содержимое прямо в рану через тонкую прорезь в броне.

Мгновенно по телу расходится волна холода, а затем обжигающего тепла. Боль начинает отступать, рана затягивается с невероятной скоростью, и повреждённые ткани регенерируют. Броня вокруг места ранения выравнивается. Он чувствует прилив сил, его энергия восстанавливается, словно и не было никакого ранения.

— Состояние здоровья: нормализовано, — информирует система шлема, фиксируя восстановление. — Одно лекарство использовано.

Ещё один коридор ведёт его глубже. В нём повсюду на полу виднеются небольшие круглые отверстия, расположенные через равные промежутки. Визор Дредда быстро выявляет в них датчики движения и встроенные механизмы.

— Пулемётные турели, — констатирует он. — Активация по движению.

Дредд не активирует их, не желая тратить боеприпасы. Вместо этого мужчина вновь извлекает тактический нож, его лезвие поблёскивает в полумраке. Он медленно движется по коридору, его движения становятся ещё более размеренными и выверенными. Каждый шаг сопровождается точным, методичным ударом ножа по центру каждого отверстия. С характерным скрежетом и коротким замыканием механизмы пулемётов навсегда умолкают, их шестерёнки разрушены. Джозеф деактивирует каждую турель, превращая их из смертельной угрозы в безобидный металлолом, чтобы не создавать шума.

Дредд продолжает свой путь, его целеустремлённость непоколебима, а его броня вновь почти идеальна. Смертельные ловушки, одна за другой, становятся лишь мелкими, пройденными препятствиями на его пути к цели. Его миссия превыше всего, и ничто не сможет его остановить.

Судья Джозеф Дредд, оставив за спиной обезвреженные ловушки, ступает в новую секцию тоннеля. Здесь пространство расширяется, формируя нечто похожее на заброшенную производственную зону. Тяжёлые, ржавые машины стоят неподвижно, их контуры теряются в полумраке. Воздух в этом месте вибрирует не просто жужжанием, он гудит, словно огромный улей, наполненный тысячами разъярённых насекомых. Запах хитина, озона и разложения здесь концентрируется, давит на носоглотку.

— Неизвестные органические сигнатуры. Количество: значительное, — глухо сообщает Судья, его «Законник» вновь в кобуре, а дробовик уже поднят, прижат к бронированному плечу. — Распределение: полная оккупация сектора.

Ещё до того, как Дредд завершает анализ, пространство перед ним искажается. Не двадцать, а целая стена невидимых теней устремляется к нему с пронзительным, высокочастотным писком. Они атакуют одновременно, словно единый, живой организм, стремящийся поглотить. Джозеф не тратит время на уклонение от каждого. Мужчина принимает удар первых трёх Новистадоров на бронированный торс и шлем, чувствуя, как массивные когти скрежещут по металлу, но не пробивают его. Он лишь немного пошатывается от мощи удара.

— Контакт. Сорок единиц, — констатирует Дредд. — Ликвидация.

БАХ! Первый выстрел дробовика разрывает завесу жужжания. Сноп дроби, словно огненная метла, выкашивает трёх Новистадоров, которые только что материализовались прямо перед ним. Их сегментированные тела разлетаются на куски, забрызгивая всё вокруг чёрной, густой жидкостью. Их пронзительные, предсмертные писки смешиваются с общим гулом.

Дредд не даёт им шанса на передышку. Он отходит назад, его бронированные сапоги скользят по влажному полу, создавая отступление, которое на самом деле является тактическим манёвром. Два Новистадора бросаются ему наперерез справа. БАХ-БАХ! Двойной выстрел стирает их с лица земли, оставляя лишь облако хитиновых осколков. За мгновение их число уменьшается на пять.

Рой, словно обезумев, атакует с новой силой. Новистадоры пикируют сверху, проносятся вдоль стен, пытаясь окружить Судью. Воздух наполняется хлопками их крыльев и скрежетом когтей. Его визор теперь перегружен информацией, отображая десятки движущихся целей, постоянно меняющих свою позицию. Дредд поворачивается, его тело вращается вместе с дробовиком, создавая вокруг себя смертельную зону поражения.

БАХ! БАХ! Очередные два выстрела. Один Новистадор, попытавшийся пронзить его сзади, падает, его брюхо вспорото. Другой, летевший навстречу, взрывается в воздухе, его частицы дождём оседают на броне Судьи. Дредд перезаряжает дробовик с хладнокровной скоростью, его движения выверены, каждый патрон занимает своё место.

Внезапно, из-за колонны, где визор на мгновение потерял цель, выскакивают сразу четыре Новистадора. Они атакуют его правый бок одновременно, мощный удар сбивает Дредда с ног. Он падает на одно колено, и один из монстров успевает вонзить свои когти в незащищённое сочленение его наплечника и грудной пластины. Сталь брони сминается, трещит. Острая боль пронзает его, а из раны начинает сочиться кровь.

— Повреждение брони. Ранение: торс, — глухо сообщает система шлема. Уровень жизнеспособности: снижен.

Но Дредд не сдаётся. Он мгновенно приходит в себя, отталкивает дробовиком ближайшего монстра и, даже на коленях, стреляет. БАХ! БАХ! Два Новистадора, что нанесли ему урон, разлетаются в кровавое месиво. Джозеф поднимается, его шаг немного замедляется, но решимость в глазах не ослабевает.

«Цели: двадцать уничтожено, — информирует система шлема. — Осталось: двадцать».

Стена жужжащих, невидимых тварей давит, но Дредд непоколебим. Он делает несколько шагов вперёд, прямо в самую гущу роя. БАХ! БАХ! БАХ! Тройной выстрел. Американец стреляет практически вслепую, ориентируясь на показания визора и звук. Сразу четыре Новистадора падают, их инвиз деактивируется, когда дробь разрывает их покровы. Один из них, раненый, пытается отползти, но Дредд добивает его очередным выстрелом, не оставляя шансов.

Битва превращается в настоящий хаос из рёва дробовика, пронзительных писков умирающих тварей и шелеста крыльев. Судья, словно скала, выдерживает натиск. Броня покрыта вязкой, чёрной слизью и фрагментами хитина, но он не обращает на это никакого внимания и движется, стреляет, перезаряжает оружие. Его глаза за стеклом визора остаются абсолютно бесстрастными, в них нет ни ярости, ни страха, лишь холодный расчёт.

— Цели: тридцать пять уничтожено, — сообщает система. — Осталось: пять.

Рой начинает редеть. Оставшиеся Новистадоры становятся более осторожными, их атаки - менее скоординированными, но более отчаянными. Они кружат вокруг него, пытаясь найти слабое место, но Дредд не даёт им этого шанса. Джозеф отслеживает каждое движение, каждый писк, каждый скрежет.

БАХ! Сноп дроби настигает сразу трёх тварей, пытавшихся скоординировать атаку с потолка. Они падают, разбиваясь о землю. БАХ! Ещё два. Дредд методично добивает оставшихся, словно выполняет рутинную процедуру. Последний Новистадор, отчаявшись, бросается на него в последней суицидальной атаке. Дредд встречает его выстрелом в упор. БАХ! Вспышка и грохот, и последняя тварь превращается в фонтан слизи и хитина.

Наступает внезапная, оглушительная тишина. Лишь редкие капли, падающие с потолка, нарушают покой. Дредд опускает дробовик, осматривая поле боя. Повсюду на полу и стенах - разорванные тела Новистадоров, их чёрная кровь и фрагменты хитина создают жуткую картину.

— Операция завершена, — произносит он, его голос звучит особенно глухо в этой тишине.

Дредд делает шаг, и острая боль пронзает его раненый бок. Джозеф достаёт из подсумка одну из зелёных ампул, найденных ранее. Вскрывает её и без колебаний впрыскивает содержимое прямо в рану, через прорезь в повреждённой броне.

Мгновенно по телу расходится волна обжигающего тепла, а затем удивительного холода. Боль начинает отступать, рана на глазах затягивается с невероятной скоростью, и повреждённые ткани регенерируют. Сталь брони вокруг места ранения выпрямляется, словно её никогда и не повреждали. Дредд чувствует прилив сил, его энергия восстанавливается, словно и не было никакого ранения.

— Состояние здоровья: нормализовано, — информирует система шлема, фиксируя восстановление. — Одно лекарство использовано.

— Сбор ресурсов, — констатирует Дредд, полностью восстановившийся.

Судья приступает к методичному сбору. Он склоняется над каждым телом, его бронированные пальцы без всякого брезгливости извлекают из разорванных туш драгоценные патроны для дробовика. Металлические гильзы с лёгким звоном падают в его подсумок. Американец действует быстро и эффективно, не теряя ни секунды, словно автомат, выполняющий программу.

— Шестьдесят патронов для дробовика собрано. Общий запас пополнен, констатирует он, когда последний патрон оказывается в его сумке.

Дредд выпрямляется. Его фигура вновь становится монументальной, покрытая следами ожесточённой битвы, но абсолютно не сломленная. Новистадоры повержены, их число больше не угрожает ему. Миссия продолжается. Ему предстоит идти дальше, вглубь этих проклятых тоннелей, где ждут новые опасности и, возможно, ранние прототипы Плаги.

Судья Джозеф Дредд, оставив позади кровавое месиво и дым пороха, углубляется в извилистые коридоры подземелья. Его тяжёлые, бронированные сапоги продолжают размеренно стучать по мокрому камню, а эхо разносится по безлюдным проходам. Воздух здесь не просто тяжёлый, он кажется вязким, насыщенным запахом сырости, металлической пыли и неясного, тревожного ощущения чего-то чуждого. Оранжевый луч визора скользит по стенам, покрытым тёмной плесенью и странными, выгравированными символами.

Дредд достигает широкой секции, где пол выглядит подозрительно ровным, а над головой нависает низкий потолок, усеянный тысячами острых металлических шипов, скрытых в тенях. Визор мгновенно подсвечивает едва заметные изменения в текстуре пола - тонкие, сенсорные линии, образующие замысловатый узор. Это классическая ловушка: наступишь не туда, и потолок опустится, превращая помещение в мясную ловушку.

— Сжимающая камера. Потолочные шипы, — глухо сообщает Судья, его взгляд сосредоточен. — Активация: многоточечный сенсорный пол.

Дредд не паникует. Его взгляд устремляется к одной из несущих балок, проходящих над безопасной зоной. Он поднимает «Законник», выбирая режим «Зажигательный». БАХ! Мощный выстрел поражает балку, и та начинает плавиться, искры летят во все стороны, а металл с громким скрежетом деформируется. Одновременно с этим, система шлема Дредда обнаруживает перепад давления в гидравлической системе. Потолок, который должен был опуститься, заклинивает на полпути, оставляя достаточно пространства для прохода. Судья ловко проскальзывает под заклинившим потолком, его манёвр точен и выверен.

Далее американец входит в длинный, прямой коридор, стены которого мерцают странным, пульсирующим светом. В воздухе, словно невидимые нити, переплетаются тончайшие лазерные лучи, едва заметные для невооружённого глаза. Визор Дредда мгновенно отображает сложную сеть лазерной решётки: одни лучи неподвижны, другие двигаются с хаотичной, но повторяющейся периодичностью, создавая постоянно меняющийся смертельный узор. Одно касание - и мощнейший электрический разряд прожарит его насквозь.

— Лазерная сетка, — констатирует Дредд. — Потенциал: летальный.

Джозеф не ищет обходных путей. Дредд анализирует паттерны движения лазеров, его мозг, словно сверхбыстрый компьютер, выстраивает в голове схему безопасного прохода. Сначала американец наблюдает несколько циклов, запоминая их. Затем, выбрав идеальное окно, он начинает двигаться. Его шаги становятся лёгкими, почти бесшумными. Он пригибается, извивается, перепрыгивает через движущиеся лучи с грацией, не свойственной человеку в тяжёлой броне. Каждый его миллиметр движения отточен, каждое мгновение просчитано. Лазеры свистят у его визора, едва не касаясь брони, но ни один луч не задевает его. Дредд проходит сквозь смертельную решётку, не получив ни царапины.

За лазерным коридором Судья обнаруживает круглое помещение с низким, влажным потолком. Отверстия в стенах выглядят как вентиляционные шахты, но визор Дредда показывает иную функцию. Из них сочится едва заметный, едкий туман, который моментально вызывает коррозию на органических материалах. От этого тумана начинает щипать в глазах даже через защитный визор.

— Коррозионный газ. Угроза: броне и органике, — отмечает американец. — Необходима быстрая нейтрализация.

Дредд поднимает «Законник». Он не собирается ждать, пока туман растворит защиту. Режим «Газовый гранатомёт» выбран. БАХ! Первый снаряд летит прямо в центр помещения, взрываясь с глухим хлопком. В воздух выбрасывается облако специального нейтрализующего агента, который моментально вступает в реакцию с коррозионным газом. Шипение усиливается, затем быстро стихает. Туман рассеивается, оставляя после себя лишь странный, химический запах. Судья проходит сквозь помещение, шлем автоматически переключает системы жизнеобеспечения, отфильтровывая остатки едких паров.

Наконец, пройдя через последние испытания, американец оказывается перед массивной, герметичной дверью, выкованной из тёмного, матового металла. Она явно отличается от остальных, более примитивных конструкций. На поверхности тускло светятся несколько мониторов, на которых отображаются сложные научные схемы и предупреждающие надписи на неизвестном языке. Надпись «Лаборатория» едва читается на одном из языков, который система шлема идентифицирует как древний испанский. Это место, которое ищет Дредд. Здесь, за этой дверью, должны находиться ранние версии Плаги — паразита, способного поработить разум.

— Обнаружен объект: Лаборатория, — глухо сообщает американец, взгляд сосредоточен на двери. — Цель миссии достигнута. Следующий этап: проникновение.

Судья замирает перед проходом, массивная фигура кажется ещё более внушительной на фоне этого зловещего сооружения. Дыхание ровное и глубокое. Впереди ждёт неизвестность, но Судья Дредд готов. Решимость непоколебима, воля — сталь.

Судья Джозеф Дредд, не колеблясь, активирует панель управления массивной двери. Механизмы с громким шипением и скрежетом открывают проход, обнажая внутреннее убранство лаборатории. Здесь, вместо ожидаемых образцов Плаги, царит хаос. Металлические столы опрокинуты, колбы разбиты, а на полу валяются остатки какого-то оборудования. Но главное — это десятки фигур, движущихся среди обломков. Это не просто заражённые, это Ганадо, и все вооружены. В руках тускло поблёскивают пистолеты, пистолеты-пулемёты и даже автоматы, нацеленные прямо на него.

— Враждебный контакт. Ганадо. Вооружены огнестрельным оружием, — глухо сообщает Судья, «Законник» уже выхвачен из кобуры. — Количество: тридцать. Ликвидация.

Первые выстрелы раздаются мгновенно, едва дверь успевает распахнуться. Десятки пуль с пронзительным визгом рикошетят от брони Дредда, оставляя царапины на нагрудной пластине и шлеме. Американец не отступает, лишь чуть пригибается, фигура становится менее доступной для прицеливания.

БАХ! Первый выстрел «Законника» пронзает голову Ганадо, стоявшего ближе всех. Мозг заражённого разлетается на части, и тот безжизненно падает. Дредд не тратит время на точное прицеливание в голову каждому, цель — нейтрализовать угрозу максимально быстро.

Судья делает несколько шагов вперёд, массивные ботинки громко стучат по металлическому полу. Ганадо начинают двигаться, движения дёрганные, непредсказуемые, но они умело используют укрытия. Американец отвечает огнём, «Законник» ревёт, выплёвывая очереди пуль. Стреляет не только в головы, но и в торс, и в конечности, чтобы сбить врагов с ног и замедлить их.

БАХ-БАХ! Две пули пронзают Ганадо, который пытался атаковать с фланга. Тот падает, пистолет вылетает из рук. Ещё один, с пистолетом-пулемётом, появляется из-за лабораторного стола. Дредд стреляет ему в грудь, и заражённый, задыхаясь, падает, выпуская остатки магазина в потолок.

Перестрелка превращается в адскую карусель из грохота выстрелов, криков Ганадо и свиста рикошетящих пуль. Дредд движется, бронированная фигура перемещается между укрытиями, не давая врагам возможности прицелиться. Судья использует тактику подавления огнём, не позволяя им приблизиться.

Внезапно, сразу шесть Ганадо, вооружённых автоматами, выскакивают из-за рядов оборудования и открывают шквальный огонь. Дредд принимает удар. Десятки пуль впиваются в грудную броню, в наплечники, в шлем. Американец чувствует, как сила удара прогибает металл, проникает сквозь защитные слои, оставляя тупую, но сильную боль в груди.

— Повреждение брони. Множественные попадания. Ранение: торс, — сообщает система шлема, голос звучит тревожно. — Уровень жизнеспособности: критический.

Дредд, несмотря на боль, не падает. Пригибается, на мгновение скрываясь за массивным вентиляционным коробом, чтобы перевести дух. Дыхание становится прерывистым. Раненая грудь пульсирует. Судья достаёт из подсумка ещё одну зелёную ампулу. Не теряя ни секунды, вскрывает её и впрыскивает содержимое прямо в повреждённую броню, в отверстие, пробитое пулями.

Мгновенно по телу расходится волна обжигающего холода, а затем невероятного тепла. Боль начинает отступать, рана на глазах затягивается с невероятной скоростью, и повреждённые ткани регенерируют. Сталь брони вокруг места ранения выпрямляется, словно её никогда и не повреждали, исчезают вмятины и пробоины. Дредд чувствует прилив сил, энергия восстанавливается, словно и не было никакого ранения.

— Состояние здоровья: нормализовано, — информирует система шлема, голос вновь звучит ровно. — Одно лекарство использовано.

Дредд, полностью восстановившийся, выскакивает из-за укрытия. БАХ! БАХ! Стреляет короткими, точными очередями, выбивая из строя одного Ганадо за другим. Гнев холодный и беспощадный. Судья не прощает ошибок.

«Цели: пятнадцать уничтожено, — информирует система. — Осталось: пятнадцать».

Оставшиеся Ганадо, видя, как товарищи падают один за другим, начинают паниковать, но инстинкт заставляет их продолжать атаковать. Один из них, с автоматом, пытается обойти Дредда сзади. Но Судья уже ждёт. Разворачивается резко и двумя быстрыми выстрелами пронзает голову и грудь заражённого. Тот падает, автомат с грохотом ударяется об пол.

Битва продолжается. Дредд методично уничтожает каждого Ганадо, не оставляя ни единого шанса. «Законник» работает как часы, выплёвывая смертоносные пули, которые находят свои цели с ужасающей точностью. Судья стреляет в движущиеся мишени, в тех, кто пытается укрыться, в тех, кто стреляет в ответ.

— Цели: двадцать девять уничтожено, — сообщает система шлема. — Последняя цель: обнаружена.

Последний Ганадо, обезумевший от страха, бросается на Дредда с криком, пытаясь ударить по голове прикладом автомата. Но Судья перехватывает оружие, выбивает его из рук заражённого и одним точным выстрелом в голову завершает битву.

Наступает тишина, нарушаемая лишь редкими каплями, падающими с потолка. Лаборатория представляет собой жуткое зрелище: повсюду валяются тела Ганадо, разбитое оборудование, гильзы и чёрные пятна крови.

— Операция завершена, — произносит Дредд, голос звучит особенно глухо. — Сбор ресурсов.

Судья методично обходит павших врагов. Бронированные пальцы без брезгливости извлекают из тел Ганадо обычные патроны для «Законника». Собирает их, складывая в специальные подсумки.

— Пятьдесят обычных патронов для «Законника» собрано. Общий запас пополнен, — констатирует американец, когда последний патрон оказывается в сумке.

Дредд подходит к входной двери, которую сам открыл. Смотрит на разрушенную лабораторию, на горы поверженных врагов. Решение приходит мгновенно.

— Зажигательные, — произносит Судья вслух, переключая режим на «Законнике».

БАХ! Первый снаряд ударяет в ближайший лабораторный стол, пропитанный химикатами. Вспышка огня. БАХ! Второй выстрел летит в опрокинутый стеллаж с легковоспламеняющимися жидкостями. Мощное пламя охватывает лабораторию, быстро распространяясь по всему помещению. Огонь начинает пожирать всё вокруг, клубы едкого дыма поднимаются к потолку.

Дредд выходит из горящей лаборатории, фигура темнеет на фоне разгорающегося пожара. Оборачивается к двери.

— Разрывные, — говорит Судья, вновь меняя режим.

БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! Четыре мощных выстрела подряд сотрясают тоннель. Снаряды поражают несущие конструкции входа, вызывая цепную реакцию. Потолок начинает обваливаться, тяжёлые камни и металлические балки с грохотом падают, полностью заваливая проход в лабораторию. Пламя внутри оказывается запертым, путь — навсегда отрезан.

Дредд поворачивается, лицо скрыто шлемом, эмоции — под бронёй. Миссия по уничтожению ранних прототипов Плаги выполнена, хотя и не так, как ожидалось. Судья продолжает свой путь, бронированные сапоги вновь размеренно стучат по влажному полу, уходя вглубь подземелья, в неизвестность.

Глава 10

Судья Джозеф Дредд, оставив за спиной объятую пламенем и заваленную лабораторию, продолжает свой неумолимый путь по мрачным тоннелям подземелья. Его тяжёлые, бронированные сапоги методично отбивают глухой ритм на влажном, скользком полу, а эхо множится в бесконечных коридорах, создавая зловещую симфонию. Воздух здесь остаётся холодным и тяжёлым, наполненным запахом гнилой земли, сырости и далёких, тревожных звуков, которые лишь усиливают чувство одиночества. Оранжевый луч его визора, словно недремлющее око правосудия, сканирует каждый сантиметр пространства, выискивая как возможные пути к поверхности, так и любые признаки новых врагов или, что ещё важнее, образцов паразита.

Джозеф выходит в обширную пещеру, где с потолка свисают гигантские сталактиты, похожие на клыки доисторического зверя, а пол усеян сталагмитами, словно рядами острых зубов. Внезапно, из неглубоких расщелин по всему полу, с пронзительным шипением вырываются мощные струи горячего пара. Визор Дредда немедленно обнаруживает сложную сеть геотермальных трубок, проходящих прямо под поверхностью земли, и едва заметные сенсоры движения, активирующие выброс пара. Эти струи способны вызвать тяжёлые ожоги и повредить даже его усиленную броню.

— Паровые ловушки. Активация: движение, — глухо сообщает Судья, его взгляд сосредоточен на паттернах выбросов, словно читает сложный код.

Дредд не замедляет шага, его решимость остаётся неизменной. Анализирует цикличность выбросов, его мозг мгновенно рассчитывает оптимальный маршрут, игнорируя угрозу. Движения становятся плавными, словно скольжение тени. Перепрыгивает через одни струи, проскальзывает под другими в момент их ослабевания, фигура движется с поразительной грацией и точностью, которые кажутся невозможными для человека в столь массивной броне. Каждый шаг выверен до миллиметра, каждый прыжок — это результат мгновенного, безупречного расчёта. Горячий пар шипит вокруг него, обдавая жаром воздух, но ни одна струя не задевает его, обтекая бронированную фигуру. Минует ловушку без единого промедления, его лицо за стеклом шлема остаётся абсолютно невозмутимым, демонстрируя полное самообладание.

Далее тоннель сужается, превращаясь в узкий, клаустрофобный проход, где стены кажутся сделанными из отполированного чёрного камня, отражающего тусклый свет визора. Визор Дредда регистрирует в них необычно высокую концентрацию неизвестных минералов, создающих аномальное поле. С потолка, сквозь едва заметные щели, начинают капать крупные, вязкие капли. Касаясь пола, они мгновенно вызывают коррозию, оставляя шипящие ямки и едкий дымок. Это явно какая-то концентрированная кислота, медленно, но верно разъедающая всё на своём пути. Вскоре весь пол будет покрыт этой опасной жижей, делая проход невозможным.

— Кислотный дождь. Угроза: долговременная коррозия, — констатирует Дредд. — Необходима быстрая нейтрализация.

Судья поднимает «Законник», его пальцы быстро перемещаются по кнопкам. — Разрывные, — глухо произносит, выбирая нужный режим боеприпасов. БАХ! Первый снаряд, вылетевший из ствола с резким звуком, попадает точно в одну из видимых щелей в потолке, откуда сочится кислота. Взрыв сотрясает камень, и часть потолка обваливается, на мгновение перекрывая источник. БАХ! Второй точный выстрел накрывает соседнюю область, и ещё одна секция потолка рушится, полностью блокируя дальнейшее поступление едкой жидкости. Шипение кислоты прекращается, сменяясь глухим шорохом осыпающихся камешков. Бесшумно проходит под обломками, его сапоги едва касаются уже безвредных осколков. Преодолевает эту ловушку, используя интеллект и арсенал, не замедляя продвижения.

Коридор приводит его к широкой, зияющей пропасти, через которую переброшен старый, прогнивший деревянный мост. Это выглядит опасно шатким. Визор показывает, что многие доски прогнили насквозь, а несущие канаты натянуты до предела, готовы порваться при малейшей нагрузке. Стены пропасти уходят вниз в непроглядную темноту, откуда доносятся странные, тревожные шорохи, словно кто-то двигается внизу. Это не просто мост, это ещё одна смертельная ловушка, рассчитанная на обвал, чтобы погрести под собой любого неосторожного путника.

— Ветхий мост. Угроза: обрушение, — отмечает Судья. — Нестабильная конструкция.

Дредд поднимает «Законник». Не собирается проверять прочность моста своим весом, это было бы глупо. — Бронебойные, — чётко произносит, выбирая нужный боеприпас. БАХ! Первый мощный выстрел, прорезав воздух, пробивает насквозь одну из толстых опорных цепей, удерживающих конструкцию на дальнем конце пропасти. Металл рвётся с оглушительным скрежетом, выбивая искры из камня, конструкция опасно дёргается. БАХ! Второй, столь же точный выстрел, направленный в следующую опорную балку, полностью уничтожает её. Ослабленная временем, эта конструкция сдаётся под натиском бронебойного снаряда, и мост начинает опасно крениться и поворачиваться, словно огромная качеля над бездной.

Когда конструкция достаточно наклоняется, Дредд прицеливается к одной из самых толстых досок, упираясь ногой в другую, чтобы получить импульс. — Разрывные, — произносит, переключая режим. БАХ! Снаряд с мощным зарядом пробивает толстую каменную стену на противоположной стороне, создавая временный, но надёжный выступ — небольшой кратер, достаточный для захвата. Дредд, делая мощный прыжок, цепляется за этот выступ, затем, используя инерцию наклонившегося моста, перепрыгивает на противоположную сторону пропасти. Избегает падения, его движения точны, а расчёт — безупречен, словно всегда знал, как действовать.

Продолжает путь, его целеустремлённость непоколебима. Каждая ловушка, каждый вызов лишь подтверждают его абсолютное превосходство и готовность к любым опасностям. Одновременно ищет выход из этого ада и новые следы Плаги, потому что знает: где есть одно, там обязательно будет и другое. Судья Джозеф Дредд — это не просто человек, это воплощение Закона, и ничто не сможет остановить его.

Преодолев коварные ловушки, Судья продолжает путь по извилистым коридорам подземелья. Движется с присущей ему методичностью, его визор сканирует каждый тёмный угол, каждый подозрительный выступ. Воздух становится ещё тяжелее, влажнее, и на него наплывает отчётливый запах разложения, смешанный с едким металлическим привкусом, предвещающим новую угрозу. Одновременно ищет выход и потенциальные гнёзда паразитов.

Тоннель расширяется, выводя его в полуразрушенную камеру хранения, забитую истлевшими ящиками и покосившимися стеллажами. Внезапно из-за груды обломков искореженного металла выскакивают десять фигур. Это Ганадо, их лица искажены гримасами ярости и безумия, глаза налиты кровью. Они вооружены: в их дёрганных руках тускло поблёскивают пистолеты, нацеленные прямо на Судью.

— Враждебный контакт. Десять единиц. Вооружены, — глухо сообщает система шлема, фиксируя угрозу. Дредд не тратит ни мгновения. Выхватывает из кобуры на бедре свой второй пистолет — надёжный, но более простой Маузер. Это оружие, менее технологичное, чем «Законник», но известное своей точностью и мощью обычного боеприпаса, идеально подходит для сохранения специализированных зарядов.

— Маузер. Обычные пули, — ровно произносит, готовясь к бою.

Первые выстрелы Ганадо разрезают воздух, свистят рикошетом от стен, но Судья уже двинулся. Не ищет укрытия, а, напротив, сокращает дистанцию, превращаясь в смертоносный вихрь. БАХ! БАХ! Маузер ревёт, и два заражённых, стоявшие ближе всего, получают пули точно в головы. Их черепа разлетаются, и они безжизненно падают, прежде чем успевают сделать ответный выстрел.

Оставшиеся восемь монстров, взбешённые и обезумевшие, открывают шквальный огонь. Пули свистят вокруг Дредда, царапают его бронированный торс и шлем, но не могут пробить прочную защиту. Двигается быстро и точно, не давая им времени прицелиться. Стреляет короткими, выверенными сериями.

БАХ-БАХ-БАХ! Три заражённых, пытавшиеся окружить его с флангов, падают один за другим. Один получает пулю прямо в рот, его крик обрывается, второй — в глаз, а третий — в основание шеи. Их тела дёргаются на полу, конвульсивно выпуская остатки патронов в никуда.

Пять существ остаются, их движения становятся более паническими, но в их глазах всё ещё горит безумная ярость. Отступают за стеллажи, пытаясь перезарядить оружие и перегруппироваться. Дредд не даёт им этой возможности. Несётся вперёд, словно танк, сметая обломки и ящики на пути. Не ищет укрытий, а сам является живым оружием.

БАХ! БАХ! Очередные два выстрела Маузера. Одна пуля прошивает деревянный ящик, поражая скрывшегося за ним врага прямо в голову. Крики обрываются. Второй заражённый, высунувший пистолет для выстрела, получает пулю в запястье, его кисть разлетается в кровавое месиво, а затем ещё одна пуля завершает его агонию.

Три существа остаются, их выстрелы становятся более редкими и неточными. Пытаются бежать, но путь назад отрезан. Дредд настигает их. Не оставляет им выбора, не даёт пощады. Правосудие не терпит промедлений.

БАХ! БАХ! БАХ! Три быстрых, смертоносных выстрела. Один враг падает, пронзённый в спину, пытаясь убежать. Другой, резко развернувшись, получает пулю прямо в центр лба. Последний, с искажённым от ужаса и безумия лицом, успевает лишь закричать, прежде чем пуля Маузера ставит точку в этой битве. Рушится на пол, его тело больше не подчиняется ему.

Наступает тишина, лишь тяжёлое дыхание Судьи нарушает её. Опускает Маузер, осматривая поле боя. Десять Ганадо лежат мёртвыми среди обломков, их огнестрельное оружие валяется рядом, бесполезное.

— Операция завершена, — глухо произносит, его голос звучит особенно ровно в этой тишине. — Сбор ресурсов.

Приступает к методичному сбору. Склоняется над каждым телом врага, его бронированные пальцы без малейшего отвращения извлекают из их карманов и подсумков патроны. Ищет не только Маузерные, но и другие полезные боеприпасы. Взгляд падает на несколько коробок с дробовыми патронами, которые были у заражённых.

— Двадцать патронов для дробовика собрано. Общий запас пополнен, — констатирует Судья, когда последний патрон оказывается в его сумке.

Выпрямляется, его фигура вновь становится монументальной, покрытой следами ожесточённой битвы, но не сломленной. Враги повержены, их угроза нейтрализована. Продолжает путь, его бронированные сапоги вновь размеренно стучат по влажному полу, уходя вглубь подземелья, в неизвестность, где его ждут новые испытания.

Тоннель змеится вперёд, стены здесь покрыты странным липким налётом, отражающим тусклый свет визора Дредда зеленоватым отливом. Воздух густеет, пропитанный запахом озона и чего-то химически едкого. Судья замедляет шаг, его визор фиксирует едва заметные колебания температуры на полу — тепловые датчики. Они образуют сетку, невидимую глазу, но чётко очерченную в инфракрасном спектре. Останавливается, его бронированные пальцы скользят по рукоятке «Законника».

— Тепловые мины. Активация: давление свыше двадцати килограмм, — произносит, анализируя схему. — Обход невозможен. Требуется деактивация.

Не собирается рисковать. Вместо этого поднимает пистолет, переключая режим с характерным щелчком.

— Разрывные, — командует Судья.

Первый выстрел — точный, расчётливый. Снаряд врезается в стену слева, там, где визор отметил узловой датчик. Взрывная волна срывает панель, обнажая клубок проводов и микросхем. Второй выстрел — правее, в следующий узел. Цепная реакция короткого замыкания проходит по всей системе, датчики гаснут один за другим, как погасшие звёзды. Пол перестаёт дышать угрозой. Ступает вперёд, его сапоги теперь касаются холодного бетона без малейшего сопротивления.

Далее коридор резко обрывается вертикальной шахтой, уходящей вверх на десять метров. На противоположной стороне — узкий проём, ведущий дальше. Но между ними и Судьёй висит сетка из высоковольтных проводов, пульсирующая синим электричеством. Ток между ними трещит, искры сыплются вниз, как падение мелких звёзд. Визор фиксирует напряжение: 10 000 вольт. Достаточно, чтобы остановить сердце или спалить нервную систему за долю секунды.

— Электрическое поле. Угроза: мгновенный летальный исход, — констатирует Дредд.

Не станет прыгать. Вместо этого оглядывается, его взгляд падает на ржавую металлическую трубу, валяющуюся у стены. Поднимает её, проверяя вес — достаточно тяжёлая. Затем отступает на несколько шагов, прицеливается и — бросает. Труба со звоном врезается в провода, вызывая каскад искр. Сеть коротко замыкается, свет гаснет, провода обвисают, безжизненные. Путь свободен.

Перепрыгивает шахту одним мощным движением, его броня едва скрипит при приземлении. Не оглядывается назад.

Следующий зал кажется пустым — слишком пустым. Пол устлан идеально ровными плитами, стены гладкие, без трещин. Но визор Судьи улавливает едва заметную вибрацию под ногами. Останавливается, прислушивается. Затем — один шаг. Плита под ним прогибается на миллиметр. Достаточно.

— Давление. Ловушка срабатывает при весе от восьмидесяти килограмм, — говорит Дредд. — Мой вес — сто десять. Требуется облегчение.

Не станет снимать броню. Вместо этого приседает, упираясь рукой в пол, и резко отталкивается вбок, перекатываясь по плитам, как боец в рукопашной. Вес распределяется, давление падает. Движется по диагонали, его тело почти парит над поверхностью, не задерживаясь ни на одной плите дольше секунды. За его спиной — глухой хлопок. Одна из плит проваливается, обнажая стальные шипы, блеснувшие в темноте. Но Судья уже на другой стороне, его дыхание ровное, взгляд холоден.

Последний барьер — дверь. Массивная, металлическая, с кодовым замком посередине. Но визор фиксирует тонкие струйки газа, сочащиеся из щелей. Судья знает этот запах — нервно-паралитический агент. Достаточно одного вдоха, чтобы лёгкие сжались, а тело отказало.

— Химическая ловушка. Угроза: ингаляционное отравление, — произносит Дредд.

Не станет вводить код наугад. Вместо этого отступает, поднимает «Законник» и —

— Зажигательные.

Выстрел. Пламенный снаряд врезается в замок, металл плавится, механизм деформируется. Выжидает тридцать секунд, пока газ не выгорит в пламени, затем пинает дверь ногой. Она с лязгом отлетает в сторону, обнажая тёмный проход вперёд.

Ступает внутрь, его фигура вновь растворяется в мраке. Ловушки позади. Впереди — неизвестность.

Пройдя сквозь последний коридор, Судья ступает в огромное, открытое помещение. Пространство здесь кажется необъятным, а потолок теряется где-то в вышине. Вокруг него располагаются четыре массивные, бронированные двери, каждая из которых выглядит способной выдержать прямое попадание танка. В этот момент Дредд ощущает дежавю, словно его разум переносит его обратно, к первой битве с Эль Гиганте, где такие же гигантские ворота предвещали столкновение с чудовищем.

Внезапно бетон начинает дрожать, по стенам расползаются трещины. Громоподобный рёв сотрясает воздух, а каждая из четырёх дверей с чудовищным скрежетом и грохотом разлетается на куски. Из клубов пыли и обломков, заполняя собой проёмы, появляются четыре колоссальные фигуры. Это Эль Гиганте, их огромные, уродливые тела покрыты наростами, а глаза светятся злобой. Они кажутся ещё более агрессивными, чем тот, с которым сражался Судья ранее.

— Враждебный контакт. Четыре Эль Гиганте. Угроза: уничтожение, — глухо сообщает система шлема, её голос звучит невозмутимо. — Смертельный бой.

Дредд не колеблется. Выхватывает «Законник», его пальцы быстро переключают режим. — Разрывные, — чётко произносит, готовясь к беспрецедентной битве.

Первый монстр, находящийся ближе всего, делает шаг вперёд, его гигантский кулак готовится обрушиться на Судью. БАХ! Мощный разрывной снаряд врезается в массивную ногу чудовища. Плоть разлетается ошмётками, и оно издаёт оглушительный рёв боли. БАХ! Второй выстрел в другую ногу, и третий — прямо в грудь. Каждое попадание вызывает взрывную волну, дестабилизирующую врага. Не даёт ему опомниться, продолжая стрелять, его «Законник» ревёт, выплёвывая разрывные пули, которые пронзают плоть, не оставляя сомнений в их разрушительной силе. Ещё несколько попаданий в торс, и первое чудовище, шатаясь, падает на одно колено, его огромная голова склоняется, обнажая спину.

В это же мгновение, другие три монстра начинают двигаться, их целью становится Дредд. Но он уже переводит огонь. БАХ! БАХ! БАХ! Череда разрывных снарядов обрушивается на второе существо, его тело содрогается от каждого удара. Ревёт от боли, его кожа лопается, обнажая мышцы. Делает ещё несколько точных выстрелов в его ноги и живот, и вот уже второе чудовище падает на колено, дрожа от полученных ран.

БАХ! БАХ! БАХ! «Законник» продолжает грохотать, не давая паузы в этом аду. Третий враг получает свою порцию разрывных пуль, его движения становятся замедленными, а рёв — более отчаянным. Плоть буквально разрывается на части под воздействием снарядов. Чёткие, выверенные выстрелы в жизненно важные области заставляют его также опуститься на одно колено, тяжело дыша, словно загнанный зверь.

Остаётся четвёртый. Уже почти достиг Дредда, его тень накрывает Судью. БАХ! БАХ! БАХ! Стреляет быстрее, чем когда-либо, его ярость смешивается с хладнокровием. Выпускает целый шквал разрывных пуль в тело последнего гиганта, разрывая его мускулы, дробя кости. Чудовище кричит, его вопль разносится по всему залу, но остановить Судью уже невозможно. Враг, получив критические повреждения, рушится на колени, едва не задевая его огромной рукой.

Теперь все четыре Эль Гиганте стоят на коленях, их спины обращены к Дредду. И вот тогда он видит их — пульсирующие, отвратительные массы паразитов Лас Плагас, извивающиеся и пульсирующие на спинах чудовищ. Именно они контролируют этих гигантов, именно они — их уязвимое место.

— Цели: паразиты Лас Плагас. Устранить, — произносит Судья, его голос звучит особенно жёстко.

Поднимает «Законник», его взгляд становится ещё более сосредоточенным. Это не просто стрельба, это хирургическая точность. БАХ! Первый выстрел — прямо в пульсирующий паразит на спине ближайшего существа. Враг издаёт последний, агонизирующий крик, его тело дёргается и падает на пол, уже безжизненное. БАХ! Второй выстрел — и паразит второго гиганта лопается с отвратительным хлюпающим звуком. Чудовище замирает, а затем медленно рушится, поднимая облако пыли.

БАХ! Третий выстрел — ещё один паразит уничтожен, и третий враг падает, его огромное тело сотрясает землю. БАХ! Последний выстрел — в Лас Плагас четвёртого монстра, и тот, наконец, прекращает свои мучения, его тело обрушивается с глухим стуком, знаменуя конец битвы.

Тишина опускается на зал, нарушаемая лишь звуками падающей пыли и тяжёлым, но ровным дыханием Судьи. Четыре колоссальных тела Эль Гиганте лежат мёртвыми.

— Операция завершена, — констатирует Судья. — Сбор ресурсов.

Методично подходит к каждому поверженному чудовищу. Несмотря на их размеры, патроны, словно по волшебству, остаются целыми и лежат рядом с телами. Наклоняется, его бронированные пальцы быстро собирают их. Находит коробки с дробовыми патронами и патронами для пистолета.

— Сто патронов для дробовика собрано. Сто патронов для пистолета собрано. Общий запас пополнен, — информирует, когда последние боеприпасы оказываются в подсумках. Миссия выполнена, угроза нейтрализована. Выпрямляется. Оглядывает опустошённый зал, заваленный телами чудовищ и обломками. Затем, без лишних слов, поворачивается и уходит. Его бронированные сапоги вновь отбивают размеренный ритм, уводя его в следующие, пока ещё неизведанные глубины этого подземелья.

Оставив за собой тела павших Эль Гиганте, Судья продолжает свой неумолимый марш по извилистым коридорам подземелья. Его бронированные сапоги методично отбивают глухой ритм на влажном, скользком полу, а эхо множится в бесконечных проходах. Воздух здесь становится ещё тяжелее, пропитанным затхлым запахом и далёкими, тревожными звуками, которые лишь усиливают чувство неизвестности. Упорно ищет выход из этого ада, а также любые признаки активности Плаги.

Тоннель обрывается, выводя его в другое, гораздо более обширное помещение. Это не лаборатория, а, скорее, укреплённый пост. Металлические баррикады, мешки с песком, грубо сколоченные укрытия — всё это указывает на оборонительную позицию. Его визор немедленно фиксирует десятки тепловых сигнатур: сорок заражённых, вооружённых огнестрельным оружием, рассредоточены по всему залу. Они стоят на постах, патрулируют, их глаза внимательно сканируют пространство. Их оружие готово к бою.

— Враждебный контакт. Сорок единиц. Укреплённая позиция. Вооружены, — глухо сообщает система шлема, её голос бесстрастен. — Угроза: массированный огонь.

Дредд немедленно оценивает ситуацию. Прямая атака приведёт к затяжной перестрелке с высоким риском получения повреждений. Его цель — нейтрализовать угрозу максимально быстро и эффективно, избегая излишнего риска. Замечает массивную, полуразрушенную бетонную колонну, которая служит идеальным укрытием вблизи входа.

Судья мгновенно скользит к ней, его движения остаются бесшумными, несмотря на вес брони. Скрывшись за толстым бетоном, выхватывает «Законник», его пальцы быстро переключают режим боеприпасов.

— Зажигательные, — чётко произносит Дредд, и его голос звучит особенно глухо за толщей бетона.

Выглядывает из-за укрытия, его взгляд точно фиксирует цели. Враги рассредоточены, но легковоспламеняющиеся материалы, такие как деревянные ящики, мешки с песком, а также их собственная одежда, создают идеальные условия для распространения огня.

БАХ! Первый выстрел. Зажигательный снаряд врезается в центр группы заражённых, стоявших у одной из баррикад. Немедленно вспыхивает яркое пламя, охватывая деревянные конструкции и одежду врагов. Они начинают кричать, их вопли звучат ужасно, их тела дёргаются в конвульсиях.

БАХ! Второй выстрел летит в другую часть зала, где плотно сбилась ещё одна группа. Вспышка оранжевого огня, и пламя начинает жадно пожирать всё вокруг, создавая стену из огня и дыма. Крики заражённых усиливаются, наполняя зал ужасом.

БАХ! Третий снаряд с грохотом пробивает штабель ящиков, расположенных в центре помещения. Взрывное пламя разносится по всему складу, охватывая всё, что может гореть. Огонь распространяется с ужасающей скоростью, дым заполняет воздух, обволакивая всё едкой пеленой.

БАХ! Четвёртый, завершающий выстрел Дредд отправляет в самую отдалённую часть зала, где прятались последние враги. Пламя мгновенно достигает их, превращая в пылающие факелы. Они бегут в панике, но спасения нет. Укреплённый пост превращается в настоящий ад.

Крики врагов обрываются один за другим, сменяясь треском огня и обрушивающихся конструкций. Дым становится густым, едким, проникающим повсюду. Всего за несколько секунд сорок вооружённых противников превращаются в горящие угли.

— Угроза нейтрализована. Цели: сорок уничтожено, — констатирует система шлема.

Дредд не задерживается, наблюдая за ужасным пожаром. Не испытывает ни жалости, ни удовлетворения. Его задача выполнена. Высокие температуры и густой дым создают новую угрозу, подвергая его риску отравления или повреждения оборудования. Не желает подвергать себя ненужной опасности.

Не оглядываясь на пылающий ад, Судья поворачивается и бесшумно покидает помещение. Вновь погружается в мрачные тоннели подземелья. Его бронированные сапоги отбивают глухой ритм, уводя его прочь от огня. Продолжает неумолимый путь, его единственная цель сейчас — найти выход из этого проклятого места.

Оставив за собой пылающее пепелище укреплённого поста, Судья продолжает неумолимый марш в глубь подземелья. Воздух здесь становится ещё плотнее, пропитанным тяжёлой тишиной, лишь изредка нарушаемой глухими капелями воды. Его визор сканирует каждый сантиметр пространства, ища хоть какой-то намёк на выход или новые проявления угрозы. Броня защищает его от внешних воздействий, но бдительность остаётся его главной защитой.

Тоннель расширяется, выводя его в длинный коридор, пол которого вымощен крупными, идеально ровными каменными плитами. Слишком идеально. Визор Дредда немедленно обнаруживает сложную сеть сенсоров давления, встроенных в каждую плиту. Они образуют смертоносную мозаику, поджидающую свою жертву. Система шлема выводит данные: Скрытые шипы. Активация: вес свыше шестидесяти килограмм.

— Нажимные пластины. Угроза: физическое увечье. Требуется нейтрализация, — глухо сообщает Судья, его взгляд сосредоточен на паттернах датчиков.

Не собирается рисковать, ступая на них. Поднимает «Законник», его пальцы быстро переключают режимы.

— Обычные пули, — произносит, выбирая боеприпасы.

БАХ! Первый выстрел попадает точно в центр ближайшей плиты, разрушая её внешнее покрытие и обнажая пусковой механизм. Второй выстрел, и ещё одна плита разлетается в крошки, выводя из строя соседние датчики. Не стреляет по каждой плите, он методично целится в ключевые точки, создавая цепную реакцию короткого замыкания. Видит, как одна за другой гаснут индикаторы на его визоре, пока весь коридор не становится безопасным. Обнажённые, тусклые шипы, которые должны были вырваться наружу, остаются скрытыми, их механизм выведен из строя. Ступает вперёд, его сапоги теперь касаются лишь безопасных обломков.

Далее коридор ведёт к узкому проходу, где с потолка свисают массивные металлические маятники с заточенными лезвиями. Они движутся с пугающей амплитудой и скоростью, образуя мелькающую стену из стали. Визор Судьи фиксирует их траекторию и интервалы: Смертельные качели. Интервал: 1.7 секунды. Достаточно, чтобы разрезать человека пополам.

— Маятниковые лезвия. Угроза: рассечение. Требуется синхронизация, — констатирует Дредд.

Не ищет обходных путей. Вместо этого останавливается на мгновение, его взгляд, сосредоточенный за стеклом шлема, анализирует ритм движения каждого маятника. Видит идеальное окно, едва заметную паузу между циклами, когда все лезвия находятся либо на пике своего движения, либо в точке максимального отклонения. Судья делает шаг, затем ещё один, его движения превращаются в непрерывное скольжение. Проходит между лезвиями, его броня едва не касается стали, но ни одно лезвие не задевает его. Проскальзывает мимо первого маятника, затем уклоняется от второго, его тело изгибается с невероятной гибкостью. Каждый шаг, каждый наклон головы — это точный расчёт, безупречно вписанный в смертоносный танец. Проход остаётся позади, а маятники продолжают свой безумный цикл, уже без него.

Наконец, Дредд приходит в круглое, просторное помещение. Пол здесь покрыт толстым слоем воды, которая едва достигает его щиколоток. Стены помещения украшены странными, органическими наростами, от которых исходит слабое, пульсирующее свечение. Но его визор немедленно фиксирует главную угрозу: из воды поднимаются едва заметные электрические разряды, хаотично перемещающиеся по всей поверхности. Напряжение: 5 000 вольт. Угроза: электрический шок.

— Электрифицированная вода. Угроза: поражение током. Требуется изоляция, — глухо сообщает Дредд.

Не может пройти сквозь это поле. Но его взгляд падает на органические наросты на стенах. Они кажутся мягкими и пористыми. Поднимает «Законник», выбирая режим.

— Зажигательные, — произносит Судья.

БАХ! Первый снаряд попадает в один из наростов, и тот вспыхивает ярким пламенем, начиная тлеть и выделять густой, едкий дым. БАХ! Второй выстрел — и ещё один нарост загорается. Пламя быстро распространяется по органическим материалам, нагревая воду. Высокая температура начинает испарять жидкость, превращая её в пар. Электрические разряды ослабевают, затем полностью исчезают, когда уровень воды опускается. Выжидает, пока большая часть жидкости не испарится, а огонь не утихнет, затем ступает на сухое, потрескавшееся дно.

Продолжает путь, его целеустремлённость непоколебима. Каждая ловушка, каждый вызов лишь подтверждают его абсолютное превосходство и готовность к любым опасностям. Одновременно ищет выход из этого ада и новые следы Плаги, потому что знает: где есть одно, там обязательно будет и другое. Судья Джозеф Дредд — это не просто человек, это воплощение Закона, и ничто не сможет его остановить.

Оставив за собой пылающее пепелище укреплённого поста и отбросив прочь усталость, Судья продолжает неумолимый марш в глубь подземелья. Воздух здесь становится ещё плотнее, пропитанным давящей тишиной, лишь изредка нарушаемой глухими капелями воды, звонко разбивающимися о влажный камень. Его визор неустанно сканирует каждый сантиметр пространства, ища хоть какой-то намёк на выход или новые проявления биологической угрозы. Броня защищает его тело, но бдительность остаётся его главной защитой в этом проклятом лабиринте.

Тоннель внезапно обрывается, выводя его в новое, поистине огромное помещение. Зал огромен, его бетонные стены возносятся к высокому, невидимому потолку, теряясь в полумраке, где тускло поблёскивают два массивных, органических кокона, похожих на гигантские, пульсирующие личинки, источающие слабое, тревожное свечение. В его памяти немедленно всплывают образы насекомоподобных существ, с которыми он сталкивался ранее, и предчувствие опасности, ледяной хваткой сковывающее воздух, становится почти осязаемым.

Внезапно раздаётся резкий, пронзительный скрежет, разрывающий тишину. Один из коконов, словно живой, начинает трескаться, затем второй. Из них с громким, нарастающим жужжанием, словно из распахнутых врат ада, вырываются сотни Новистадоров — насекомоподобных тварей из глубин Плаги. Их тела полупрозрачны, словно призрачные химеры, а крылья бьются с неистовой скоростью, создавая угрожающий, вибрирующий гул, который эхом отдаётся в груди. Невидимые в обычном спектре, они становятся мерцающими, зыбкими тенями на визоре Судьи, их заострённые, когтистые лапы готовы разорвать плоть любого, кто встанет у них на пути. Сотня чудовищ, невидимых и летающих, заполняет собой всё пространство, превращая воздух в клубящийся, жужжащий рой.

— Враждебный контакт. Новистадоры. Сто единиц. Угроза: физическое уничтожение, — глухо, но бесстрастно сообщает система шлема, её голос звучит невозмутимо на фоне нарастающего гула. — Смертельный бой.

Дредд не тратит ни единой секунды на размышления. Выхватывает из крепления на спине свой дробовик, его тяжёлый, стальной корпус приятно ложится в руки, становясь продолжением его воли. Механический лязг перезарядки звучит как предвестник апокалипсиса для монстров.

— Дробовик. Боевой режим, — чётко произносит, его голос — сталь, готовясь к беспощадной и кровавой бойне.

Первая волна Новистадоров, словно живой прилив, набрасывается на него, их невидимые тела проносятся с огромной, смертоносной скоростью. БАХ! Дробовик ревёт, изрыгая широкую, убойную струю дроби. Семь или восемь существ, оказавшихся в зоне поражения, разлетаются на кровавые ошмётки, их хитиновые панцири лопаются с влажным хрустом. Но их слишком много, это лишь капля в море. Десятки других тварей уже прорываются сквозь облако порохового дыма и крови.

БАХ! БАХ! Стреляет, не переставая двигаться, его фигура — это вихрь разрушения. Делает резкий шаг в сторону, уклоняясь от стремительной атаки, и бьёт прикладом дробовика, разбивая одного из Новистадоров, который прорвался слишком близко, превращая его в зелёное месиво. В этот критический момент, когда совершает выстрел, один из летающих врагов пикирует сбоку, его лапы, острые как бритвы, глубоко впиваются в левое плечо Судьи, прорывая ткань бронежилета и раздирая мышцы. Острая, жгучая боль пронзает его, но Судья не издаёт ни единого звука, лишь крепче сжимает дробовик, его челюсть сжимается до скрежета.

— Повреждение. Левое плечо. Кровотечение, — бесстрастно сообщает система, хотя даже в её синтетическом голосе кажется проскальзывает намёк на тревогу.

Дредд, не сбавляя темпа, прижимается к стене, создавая себе временный, но хрупкий барьер от роя. Быстро достаёт из подсумка лекарство. Щёлчок. Холодная, шипящая струя мгновенно обезболивает и дезинфицирует рану, обволакивая её. Кровотечение останавливается, но фантомная боль остаётся фоном, напоминая о хрупкости плоти. Не может позволить себе отступить, не может проявить слабость.

— Дробовик. Очистка зоны, — хрипло, с едва заметным усилием произносит, его голос становится ещё более жёстким, выбивая из себя остатки боли. БАХ! БАХ! БАХ! Стреляет очередями, опустошая магазин с яростью, его выстрелы разносятся оглушительным эхом по всему залу. Рой Новистадоров редеет с каждой выпущенной дробью, их тела падают на пол, истекая зеленоватой кровью, которая мерцает в тусклом свете. Враги, оставшиеся в воздухе, становятся ещё более агрессивными, словно их гнев усилился от потери товарищей, и они атакуют с новой, безумной яростью.

Дредд делает шаг вперёд, его сапоги давят на хрустящие тела поверженных монстров, раздавливая их хитиновые панцири. Крутится, стреляет во все стороны, его движения представляют собой смертельный, отточенный танец, где каждый выстрел — это смерть. Дробь сметает невидимых Новистадоров, проявляя их на мгновение в виде кровавых брызг и разлетающихся фрагментов плоти. Ещё десятки чудовищ падают, их жужжание сменяется предсмертным хрипом, угасающим в нарастающем грохоте.

Внезапно десятки Новистадоров прорываются сквозь его потрёпанную защиту, их атаки становятся ещё более скоординированными, словно рой обрёл единый разум. Один из них пронзает его правое бедро, его коготь входит глубоко в мышцу. Другой бьёт в ребро, ощущается треск кости, третий царапает шлем, оставляя глубокую, яркую борозду на визоре, временно ослепляя его. Дредд издаёт низкий, утробный рык, полный ярости и боли. Боль усиливается, пульсируя в каждой ране, но его воля остаётся несгибаемой, как сталь.

— Множественные повреждения. Правое бедро, рёбра. Умеренное кровотечение. Повреждение визора, — сообщает система, её тон остаётся неизменным, но теперь в нём слышна механическая настойчивость.

Дредд, тяжело опираясь на стену, вновь достаёт лекарство, но на этот раз с небольшой, почти незаметной задержкой, его движения стали чуть медленнее. Брызгает им на раны на бедре и боку. Щёлчок. Струя шипит, затягивая повреждения, но боль отступает лишь частично, он чувствует слабость. Усталость начинает давать о себе знать, словно тяжёлый груз давит на него.

— Дробовик. Полное уничтожение, — командует Судья, и его голос звучит теперь как раскат грома, усиленный волей, которая не сломлена даже болью.

Больше не обороняется, он атакует, превращаясь в чистую, беспощадную машину правосудия. Последние Новистадоры, оставшиеся в живых, бросаются на него, пытаясь одолеть численностью, словно понимая, что это их последний шанс. Но уже впал в боевой транс, его глаза горят за повреждённым визором. Перезаряжает дробовик с нечеловеческой скоростью, каждый выстрел становится приговором. БАХ! БАХ! БАХ! Дробь рассекает воздух, сшибая последних врагов с небес, разрывая их в клочья. Никто не выживает. Сто Новистадоров лежат мёртвыми на полу, их тела покрывают пространство, словно кровавый, хрустящий ковёр.

Наступает тишина, нарушаемая лишь тяжёлым, прерывистым дыханием Судьи. Опускает дробовик, осматривая поле боя. Его броня исцарапана, визор частично повреждён, но он стоит, монументальный и непоколебимый. Осматривает поле боя, его взгляд холоден и расчётлив, фиксируя полное уничтожение угрозы.

— Угроза нейтрализована. Сто единиц уничтожено, — констатирует Судья. — Выживших нет.

Не ищет патронов с этих тварей — они бесполезны. Судья медленно, но уверенно поворачивается и уходит. Его бронированные сапоги методично отбивают глухой ритм, уводя его прочь от поверженных чудовищ, в следующие, пока ещё неизведанные глубины этого проклятого подземелья, в поисках выхода и, возможно, новой угрозы.

Тишина, на мгновение окутавшая огромный зал, была обманчива. Дредд, тяжело дыша, чувствовал пульсирующую боль в левом плече и правом бедре, а его визор, покрытый трещинами, искажал реальность. Вокруг него лежали сотни изуродованных тел Новистадоров, но инстинкт, отточенный годами службы, кричал об оставшейся угрозе. Его броня, хоть и повреждённая, выдержала основную атаку, но усталость тяжким грузом давила на его стальное тело.

Внезапно, из многочисленных трещин в стенах, которые ранее казались лишь дефектами бетона, а также из глубины обрушившихся коконов, раздаётся новое, зловещее жужжание. Шестьдесят новых Новистадоров, ещё более агрессивных, чем их павшие собратья, вырываются в зал, словно из самого кошмара. Их полупрозрачные тела мерцают в тусклом свете, а заострённые лапы готовы к новой бойне. Рой устремляется к Судье, словно вихрь из теней и клинков.

— Враждебный контакт. Дополнительные шестьдесят единиц. Угроза: полное уничтожение, — бесстрастно сообщает система, хотя её голос, казалось, лишь подчёркивал нарастающее безумие.

Дредд не дрогнул. Его взгляд, холодный и решительный, устремился на надвигающуюся угрозу. Вновь поднял дробовик, его вес, казалось, стал ещё тяжелее, но хватка оставалась нерушимой. Ранен, но не сломлен.

— Закон. Превыше всего, — прорычал, его голос был глух, но наполнен стальной решимостью, эхом разносящейся по залу.

БАХ! Дробовик изрыгает пламя, и десять Новистадоров, летевших в авангарде, буквально испаряются в облаке красных брызг и хитиновых осколков. Судья делает шаг вперёд, его сапоги давят на хрустящие останки. Не укрываясь, он движется навстречу смерти, превращаясь в живой таран.

БАХ! БАХ! Очередные два выстрела. Две струи дроби прошивают рой, сбивая с неба ещё пятнадцать тварей. Их жужжание сменяется предсмертным писком. Новистадоры пикируют на него, их невидимые тела проносятся с ослепительной скоростью. Один из них, прорвавшись через завесу дроби, врезается в его грудь, заставляя Судью пошатнуться. Боль, заглушённая лекарствами, снова дает о себе знать, но крепче сжимает оружие.

— Слишком близко, — рычит, отталкивая тварь прикладом, прежде чем она успевает нанести ещё один удар.

Крутится, его движения, несмотря на боль, остаются удивительно быстрыми и точными. Стреляет вслепую, ориентируясь на жужжание и едва заметные колебания воздуха. Каждый выстрел дробовика — это громоподобный хлопок, разносящийся по залу, и каждый раз в воздухе появляются новые кровавые брызги. Невидимые Новистадоры, оказавшиеся в радиусе поражения, на мгновение проявляются как вспышки красного и зелёного цвета, прежде чем их тела разлетаются на части.

БАХ! БАХ! БАХ! Опустошает магазин, его пальцы автоматически нащупывают новые патроны. Рой продолжает нападать, но с каждым выстрелом их численность неумолимо сокращается. Чувствует жжение от новых, мелких порезов на броне, но ни одна тварь не способна пробить его основную защиту. Он — скала, о которую разбивается волна чудовищ.

Ещё двадцать Новистадоров падают, превращаясь в бесформенные массы на полу. Оставшиеся тридцать, словно обезумевшие от потерь, набрасываются с новой яростью, их атаки становятся ещё более отчаянными. Они пытаются окружить его, атаковать со всех сторон, но не даёт им этой возможности.

— Не уйдёте, — его голос — не обещание, а приговор.

Отступает к стене, прикрывая тыл, и фокусирует огонь на наступающих волнах. БАХ! БАХ! Очередные выстрелы дробовика прореживают ряды монстров. Последние двадцать Новистадоров, их тела изодраны, крылья повреждены, но всё ещё полны безумной ярости, бросаются в последнюю, отчаянную атаку.

Тяжело дыша, его тело истощено, но дух не сломлен, принимает вызов. Перезаряжает дробовик, его движения всё ещё точны, но теперь в них чувствуется крайнее напряжение. БАХ! БАХ! БАХ! Последние выстрелы. Дробь сметает остатки роя, превращая их в пыль и кровь. Последний Новистадор, попытавшийся улететь, получает заряд дроби в спину и падает, его предсмертный писк обрывается.

Тишина. Оглушающая, абсолютная тишина, нарушаемая лишь тяжёлым, прерывистым дыханием Судьи. Его броня исцарапана, визор покрыт трещинами и чужой кровью, но он стоит, монументальный и непоколебимый. Шестьдесят новых тел Новистадоров лежат на полу, увеличивая кровавую гору.

— Угроза нейтрализована. Шестьдесят единиц уничтожено, — констатирует система, её голос остаётся ровным, но кажется, что даже она фиксирует масштабы бойни.

Осматривает поле боя, его взгляд холоден и расчётлив, фиксируя полное уничтожение угрозы. Его миссия ещё не завершена, но это сражение выиграно. Не ищет патронов с этих тварей — они бесполезны. Судья медленно, но уверенно поворачивается, его бронированные сапоги методично отбивают глухой ритм, уводя его прочь от поверженных чудовищ, в следующие, пока ещё неизведанные глубины этого проклятого подземелья.

Окружающая абсолютная тишина была осязаемой. Воздух тяжёлый, пропитанный запахом пороха, едкого дыма и крови. Дредд, тяжело дыша, чувствовал ноющую боль в ранах, но его взгляд оставался острым. Сотни изуродованных тел Новистадоров лежали вокруг, но две массивные, пульсирующие личинки на потолке всё ещё представляли потенциальную угрозу. Они могли стать источником новых кошмаров, и Судья не собирался оставлять их без внимания.

— Источник угрозы: коконы. Требуется окончательная нейтрализация, — глухо сообщает система шлема, её голос звучит как приговор.

Дредд, несмотря на усталость, поднял «Законник», его пальцы быстро переключили режим. Знал, что огонь — единственный надёжный способ уничтожить органические гнёзда Плаги.

— Зажигательные, — чётко произнёс, и его голос, хриплый от недавнего боя, наполнил зал предвкушением пламени.

БАХ! Первый выстрел. Зажигательный снаряд, словно огненная стрела, врезался в центр одного из коконов. Органическая ткань мгновенно вспыхнула, яркое пламя начало жадно пожирать плоть. Кокон затрещал, из него повалил густой, едкий дым, а свечение усилилось, прежде чем погаснуть, уступая место огню. БАХ! Второй выстрел, и третий. Каждый снаряд проникал глубже, разжигая пламя внутри, превращая кокон в пылающую массу. Он горел, словно гигантский, отвратительный фонарь.

Судья перевёл огонь на второй кокон. БАХ! Первый зажигательный снаряд врезался в его центр, и тот также мгновенно охватило пламя. Органическая материя сгорала с отвратительным шипением, выделяя чёрный, удушающий дым. БАХ! Второй выстрел, затем третий. Кокон, не выдержав такой атаки, начал разрываться изнутри, выбрасывая в воздух горящие ошмётки. Огонь распространялся с ужасающей скоростью, оставляя за собой лишь пепел и дым. Вскоре оба кокона были полностью уничтожены, от них остались лишь тлеющие угли.

— Угроза устранена. Источники потенциальных угроз уничтожены, — констатировала система, и в её бесстрастном голосе, казалось, прозвучала нотка окончательного торжества.

Дредд, не сводя глаз с пылающих останков, опустил «Законник». Его миссия в этом зале была завершена. Чувствовал, как усталость давит на него, но обязанность требовала продолжения. Сбор ресурсов всегда был частью протокола, особенно в таких условиях.

Начал методично осматривать поле боя, его бронированные сапоги хрустели по битым хитиновым панцирям. Дредд, несмотря на боль, склонялся к телам поверженных Новистадоров, его пальцы без малейшего отвращения извлекали из обломков то, что осталось от их кладок или снаряжения, которое они могли принести. Ищет только то, что ему было действительно необходимо.

— Сто патронов для дробовика собрано. Сорок бронебойных снарядов для пистолета «Законник» собрано. Общий запас пополнен, — глухо произнёс Судья, когда последние боеприпасы оказались в его подсумках.

Миссия в этом аду была завершена. Зал превратился в кладбище монстров, а потенциальные источники новых угроз — в пепел. Выпрямился, его фигура, хоть и потрёпанная, оставалась монументальной. Оглядел опустошённое пространство, затем, без лишних слов, развернулся и двинулся к выходу.

Бронированные сапоги Судьи Джозефа Дредда методично отбивали глухой ритм по влажному полу, уводя его прочь от пожарища. Его единственная цель сейчас — найти выход из этого проклятого подземелья, а потом спасти Эшли и прикончить Саддлера.

Глава 11

Судья Джозеф Дредд продолжает свой путь по извилистым, сырым тоннелям подземелья. Его бронированные сапоги методично отбивают глухой ритм на влажном камне, а визор неустанно сканирует каждый сантиметр пространства. Воздух здесь тяжел, пропитан запахом гнили и минералов, предвещающих новые опасности. Дредд движется, его фигура — воплощение непоколебимой воли.

Туннель расширяется, выводя его в камеру, где пол устлан мраморными плитами, выглядящими зловеще безупречно. Дредд замедляет шаг, его визор немедленно фиксирует тончайшие отверстия вдоль каждого стыка, почти незаметные невооружённому глазу. Анализ шлема мгновенно выдаёт данные: Вентиляционные отверстия. Угроза: нервно-паралитический газ. Активация: вес свыше семидесяти килограмм.

— Нажимные плиты. Газовая ловушка. Требуется дистанционная деактивация, — глухо сообщает Дредд, его взгляд сосредоточен на центральной плите, являющейся, скорее всего, триггером.

Американец поднимает «Законник», его пальцы быстро переключают режим.

— Разрывные, — чётко произносит он, готовясь к точному выстрелу.

БАХ! Первый выстрел — и разрывной снаряд врезается точно в центр триггерной плиты. Мрамор крошится, обнажая сложный механизм под ней, который мгновенно деформируется от взрыва. Система шлема тут же подтверждает: Механизм активации уничтожен. Газовая ловушка деактивирована. Едкий, удушающий запах газа, который мог бы моментально парализовать жертву, остаётся лишь невыпущенной угрозой. Дредд ступает вперёд, его сапоги теперь касаются лишь безопасных обломков.

Далее, коридор ведет к узкому проходу, где через каждые два метра с потолка свисают массивные стальные диски с острыми лезвиями, медленно вращающиеся вокруг своей оси. Они создают смертоносную мельницу, готовые разрезать любого, кто попытается пройти. Визор Дредда фиксирует их траекторию, скорость вращения и интервалы: Вращающиеся лезвия. Угроза: мгновенное рассечение. Интервал синхронизации: отсутствует. Проход кажется непроходимым.

— Вращающиеся лезвия. Отсутствие синхронизации. Требуется создание точки прохода, — констатирует Дредд.

Мужчина не ищет возможности проскользнуть, это слишком рискованно. Вместо этого Судья замечает, что каждый диск подвешен на толстой, но всё же уязвимой металлической цепи. Дредд поднимает «Законник», выбирая боеприпасы.

— Бронебойные, — произносит он, его голос — сталь.

БАХ! Первый выстрел. Бронебойный снаряд, словно сверло, прошивает цепь ближайшего диска. Металл с визгом рвётся, и диск с грохотом падает на пол, разбиваясь на части. БАХ! Второй выстрел, и ещё одна цепь рвётся, освобождая путь. Дредд методично прокладывает себе дорогу, разрушая цепи дисков и создавая безопасный проход. Американец не тратит лишних патронов, каждый выстрел точно выверен, а его мощь — абсолютна. Лезвия лежат на полу, безжизненные, а путь к свободе расчищен.

Наконец, Дредд приходит в круглое, просторное помещение с низким потолком. Пол здесь устлан странными, глянцевыми панелями, идеально сливающимися с окружением. От них исходит слабое, едва заметное пульсирующее свечение. Но его визор немедленно фиксирует многочисленные замаскированные люки, встроенные в пол. Из этих люков, по данным сканера, готовы вырваться автоматические турели, оснащённые тепловыми и оптическими сенсорами. Скрытые турели. Угроза: высокоскоростные снаряды. Активация: движение.

— Автоматические турели. Угроза: шквальный огонь. Требуется дистанционная деактивация сенсоров, — глухо сообщает Дредд.

Американец не может пройти сквозь это поле, не активировав смертоносные защитные системы. Но его взгляд падает на тонкие, едва заметные оптические линзы, расположенные на каждой панели, — это сенсоры турелей. Дредд поднимает «Законник», выбирая режим.

— Стандартные, — произносит он, его голос наполнен стальной решимостью, требующей максимальной точности.

БАХ! Первый выстрел. Стандартный снаряд врезается точно в оптическую линзу ближайшей панели. Линза разлетается на мелкие осколки, а панель остаётся безжизненной, её потенциальная угроза нейтрализована. БАХ! БАХ! Ещё два выстрела, и ещё две линзы разбиты, лишая турели зрения. Дредд методично движется по краю помещения, его выстрелы один за другим поражают чувствительные сенсоры. Каждая линза, разбитая его пулями, означает одну деактивированную турель. Он не стреляет по люкам, а уничтожает их способность видеть.

Система шлема подтверждает: Оптические сенсоры турелей деактивированы. Угроза снята. Дредд выжидает, пока последние импульсы свечения на панелях не угаснут, затем ступает на глянцевый пол, теперь уже безопасный. Он продолжает свой путь, его целеустремлённость непоколебима, а его воля не сломлена. Каждая ловушка, каждый вызов лишь подтверждают его абсолютное превосходство и готовность к любым опасностям. Он упорно ищет выход из этого ада, где Закон — его единственное утешение.

Судья Джозеф Дредд, преодолевая бесчисленные коридоры и ловушки, его бронированные сапоги методично отбивают глухой ритм на влажном камне, наконец-то обнаруживает нечто иное. Узкий проход выводит его в огромное, явно искусственное помещение, освещённое тусклым, мерцающим светом аварийных ламп. Это лаборатория. Стены уставлены металлическими стеллажами, покрытыми ржавчиной, на которых стоят колбы, пробирки и многочисленные контейнеры с образцами.

Его визор немедленно сканирует содержимое. Биологические образцы. Органическая угроза: Лас Плагас. Старые версии. Низкий уровень жизнеспособности. Дредд понимает: это архаичные версии Плаги, возможно, первые неудачные эксперименты или давно забытые штаммы. Они бледнеют в сравнении с теми улучшенными, более опасными модификациями, с которыми он уже столкнулся. Эти образцы, хоть и слабы, всё равно представляют потенциальную угрозу.

— Источник заразы. Древние образцы. Требуется полное уничтожение, — глухо сообщает система шлема, её голос звучит как приговор. — Предотвращение распространения.

Дредд не тратит ни секунды на сомнения и выхватывает «Законник». Его пальцы быстро переключают режим, выбирая самое эффективное средство для дезинфекции и уничтожения.

— Зажигательные, — чётко произносит он, и его голос, хриплый от усталости, наполняет лабораторию зловещим эхом.

БАХ! Первый выстрел. Зажигательный снаряд врезается в центральный стеллаж, усыпанный колбами с образцами. Смесь химикатов и органической материи мгновенно вспыхивает ярким пламенем, разгораясь с ужасающей скоростью. Огонь жадно пожирает пластик и стекло, расплавляя их, превращая в пылающий ад. БАХ! Второй выстрел летит в противоположный конец лаборатории, где хранятся другие контейнеры. Взрывной заряд детонирует, и новое пламя охватывает всё вокруг, создавая стену огня и дыма.

Лаборатория быстро превращается в огненную преисподнюю. Едкий дым заполняет пространство, смешиваясь с запахом горящей плоти и химикатов. Стеллажи рушатся, искры летят во все стороны, а пламя пожирает каждый сантиметр помещения, не оставляя никаких шансов на выживание древним образцам Плаги.

— Угроза устранена. Источник заразы уничтожен. Протокол выполнен, — констатирует система, когда пламя достигает своего пика.

Дредд не задерживается, наблюдая за ужасным пожаром. Он не испытывает ни жалости, ни удовлетворения, лишь чувство выполненного долга. Высокие температуры и густой дым создают новую угрозу, подвергая его риску отравления или повреждения оборудования. Джозеф не желает подвергать себя ненужной опасности.

Судья, оставив за собой пылающие руины лаборатории, продолжает свой неумолимый марш по глубинным тоннелям. Воздух здесь становится ещё тяжелее, пропитанный затхлым запахом и предчувствием новой, скрытой угрозы. Его бронированные сапоги методично отбивают глухой ритм, и этот звук, казалось, был единственным вязким в давящей тишине.

Вскоре коридор приводит его в огромное, круглое помещение с высокими стенами, покрытыми грубым камнем. В полумраке Дредд чувствует присутствие. Его визор сканирует пространство, и, хотя Дредд не видит их сразу, он ощущает их злобное присутствие. И тут мужчина их замечает: шестеро Гаррадоров — слепых, массивных монстров с огромными когтями, напоминающими лезвия. Они стоят неподвижно, их головы повёрнуты в разные стороны, словно они прислушиваются.

Его бронированные сапоги издают глухой, но отчётливый звук на каменном полу. Щёлчок. Шесть голов Гаррадоров одновременно поворачиваются в его сторону. Их отсутствие глаз лишь усиливает их жуткий вид. Они мгновенно приходят в ярость, издавая низкий, утробный рык, который эхом отдаётся в зале. Их массивные когти бьют по воздуху, словно они уже чувствуют его плоть.

— Враждебный контакт. Гаррадоры. Шесть единиц. Угроза: физическое уничтожение. Активация: звук, — глухо сообщает система шлема, её голос звучит бесстрастно.

Дредд не тратит ни секунды на колебания. Он выхватывает «Законник», его пальцы быстро переключают режим боеприпасов, выбирая наиболее разрушительный вариант.

— Разрывные, — чётко произносит он, и его голос, хриплый от усталости, наполняет зал стальной решимостью.

Первый Гаррадор, самый близкий, с безумным рёвом бросается вперёд, его когти рассекают воздух. Дредд резко уходит в сторону, его бронированное тело двигается с неожиданной грацией. Когти монстра со скрежетом врезаются в стену, оставляя глубокие борозды. Второй и третий Гаррадоры атакуют одновременно, пытаясь окружить его, их массивные тела создают вихрь разрушения. Дредд приседает, затем откатывается в сторону, избегая смертельного объятия. Он чувствует, как поток воздуха от их когтей едва касается его шлема.

Дредд движется словно призрак, его бронированные сапоги почти не издают звука. Человек скользит между атаками, его тело изгибается, уклоняясь от слепых, но смертоносных ударов. Четвёртый Гаррадор, почувствовав его движение, размахивается когтем над головой, пытаясь раздавить его. Дредд прыгает назад, затем резко припадает к земле, его движения — идеальное воплощение боевого танца. Он не атакует в ответ, пока не увидит уязвимость.

— Уязвимая зона: спина. Требуется точное поражение, — сообщает система шлема.

Когда один из Гаррадоров, промахнувшись, разворачивается, обнажая спину, Дредд немедленно действует. БАХ! Первый выстрел. Разрывной снаряд врезается точно в спину монстра, в область, где у них, по предположениям, находится паразитический узел. Взрывной заряд детонирует, разрывая плоть и броню Гаррадора. Монстр издаёт предсмертный, полный боли рёв, его тело дёргается в конвульсиях, затем падает на пол, безжизненное.

Остальные Гаррадоры, обезумевшие от звука выстрела и потери товарища, усиливают свои атаки. Но Дредд уже выбрал свою тактику. Он использует их слепоту против них самих, заставляя их атаковать друг друга или врезаться в стены, пока они обнажают свои спины. БАХ! Второй выстрел — ещё один Гаррадор падает, его спина разорвана в клочья. БАХ! Третий выстрел — и третий монстр следует за ним, его массивное тело сотрясает землю.

Дредд, тяжело дыша, всё ещё стоит. Он продолжает уклоняться, его движения становятся быстрее и точнее, теперь он знает ритм их атак. Ещё один Гаррадор, сбитый с толку, разворачивается, и Дредд немедленно делает свой четвёртый выстрел. БАХ! Чудовище падает, его предсмертный рык обрывается. Пятый Гаррадор бросается на него, когти мелькают. Дредд делает обманный манёвр, заставляя монстра промахнуться, и, когда тот открывает спину, БАХ! Пятый Гаррадор лежит мёртвым.

Остаётся последний. Он, словно чувствуя приближающийся конец, бросается на Дредда с удвоенной яростью, его когти мелькают. Дредд встречает его атаку, его тело изгибается, уходя от смертельного удара. Монстр проносится мимо, и в этот момент Судья делает свой шестой, завершающий выстрел. БАХ! Разрывной снаряд прошивает спину последнего Гаррадора, и он падает на пол, его тело дёргается, затем замирает.

Тишина опускается на зал, нарушаемая лишь тяжёлым, прерывистым дыханием Дредда. Шесть массивных тел Гаррадоров лежат на полу, их спины изуродованы.

— Угроза нейтрализована. Шесть единиц уничтожено, — констатирует система шлема, её голос звучит как подтверждение абсолютной победы.

Дредд осматривает поле боя, его взгляд холоден и расчётлив. Он начинает методически обходить останки чудовищ, его пальцы без малейшего отвращения извлекают из их тел то, что осталось от их запасов. Гаррадоры, как известно, часто носят с собой медикаменты, полученные от культа.

— Двенадцать лекарств собрано. Общий запас пополнен, — глухо произнёс Судья, когда последние ампулы оказались в его подсумках.

Миссия в этом зале была завершена. Американец пополнил свои запасы и уничтожил ещё одну группу опасных врагов. Дредд выпрямился, его фигура, хоть и потрёпанная, оставалась монументальной. Он оглядел опустошённое пространство, затем, без лишних слов, развернулся и двинулся к выходу.

Судья Джозеф Дредд, чья броня потрёпана, но дух не сломлен, продолжает свой неумолимый марш по извилистым коридорам подземелья. Воздух здесь по-прежнему тяжёл, наполненный запахом гнили и минералов. Его сапоги методично отбивают глухой ритм на влажном камне. Впереди мерцает тусклый свет, предвещая новое помещение, возможно, новый вызов.

Вскоре тоннель расширяется, выводя его в другое просторное помещение. Это огромная камера с высокими сводчатыми потолками, её стены покрыты грубыми камнями. Тусклое освещение едва пробивается сквозь полумрак, создавая причудливые тени. Дредд немедленно фиксирует движение: здесь сорок Ганадо. Десять из них, их лица искажены безумием, держат в руках смертоносные бензопилы, их жужжание наполняет воздух предвкушением боли. Ещё тридцать вооружены огнестрельным оружием — дробовиками, винтовками, их взгляды полны животной агрессии.

— Враждебный контакт. Ганадо. Сорок единиц. Десять с бензопилами, тридцать с огнестрельным оружием. Угроза: физическое уничтожение, — глухо сообщает система шлема, её голос звучит бесстрастно.

Дредд не дрогнул. Он выхватывает из крепления на спине свой дробовик, его тяжёлый корпус привычно ложится в руки.

— Дробовик. Очистка периметра, — чётко произносит мужчина, готовясь к беспощадной бойне.

Первая волна Ганадо с бензопилами бросается вперёд, их рычание сливается с жужжанием стали. БАХ! Дробовик ревёт, выпуская широкую струю дроби. Трое Ганадо, оказавшихся в зоне поражения, разлетаются на кровавые ошмётки. БАХ! БАХ! Ещё два выстрела, и ещё пятеро падают, их бензопилы с грохотом врезаются в пол, оставляя борозды. Оставшиеся двое с бензопилами, их тела изрешечены, всё ещё пытаются добраться до него, но Дредд не даёт им шанса. БАХ! Последние два заряда дроби сметают их с ног.

Теперь на него нацеливаются Ганадо с огнестрельным оружием. Они открывают шквальный огонь. Пули рикошетят от брони Дредда, осыпая его искрами. Он убирает дробовик и выхватывает свой «Законник», его пальцы быстро переключают режим.

— Маузер. Стандартные боеприпасы, — произносит он.

ПАУ! ПАУ! ПАУ! Дредд стреляет, его «Законник» извергает точные, смертоносные пули. Каждая пуля находит свою цель, пробивая головы или грудь Ганадо. Десятки врагов падают, их крики обрываются. Он движется, уклоняясь от огня, и стреляет, не переставая, его точность абсолютна. Тридцать Ганадо с огнестрельным оружием повержены, их тела лежат в кровавом месиве, их оружие валяется рядом.

Дредд осматривает поле боя, его дыхание выравнивается. Все сорок Ганадо уничтожены. Американец уже собирается покинуть помещение, когда внезапно происходит нечто совершенно неожиданное. В центре зала, из-под одной из массивных плит, с грохотом вырывается фигура. Это клон старосты деревни, Битореса Мендеса! Он стоит, его взгляд пуст, а тело начинает мутировать. Дредд искренне удивлён, ведь он помнит, как сам уничтожил оригинал.

— Биторес Мендес. Угроза: критическая. Мутация активна, — бесстрастно сообщает система.

Клон Мендеса молчит, его массивное тело начинает увеличиваться в размерах, позвоночник вытягивается и разделяется, обнажая огромные, извивающиеся щупальца, покрытые острыми шипами. Он превращается в чудовище. Дредд, несмотря на удивление, вообще не боится. Его лицо, скрытое под шлемом, остаётся невозмутимым. Судья лишь крепче сжимает свой «Законник».

— Законник. Разрывные боеприпасы. Приоритетная цель, — хрипло произносит он, его голос — сталь.

БАХ! Первый выстрел. Разрывной снаряд, словно маленькая ракета, вылетает из ствола «Законника». Снаряд летит прямо в грудь мутировавшего Мендеса. Но клон старосты показывает потрясающую скорость и ловкость. Он делает резкий рывок в сторону, его массивное тело движется с неимоверной быстротой. Снаряд лишь скользит по его бронированному боку, оставляя небольшую обугленную борозду, но не наносит серьёзного урона.

Мендес издаёт низкий, утробный рык, полный ярости, и бросается на Дредда, его когти и щупальца мелькают в воздухе. Дредд не боится, его взгляд сосредоточен. Американец выхватывает дробовик, и его пальцы быстро переключают режимы «Законника».

— Бой. Тотальное уничтожение, — командует он.

БАХ! БАХ! Дробовик ревёт, выпуская два убойных заряда в Мендеса. Чудовище шатается, его бронированная плоть трещит, но он продолжает наступать. Дредд стреляет из «Законника», теперь в режиме Маузер. ПАУ! ПАУ! ПАУ! Пули впиваются в тело мутанта, но тот, словно не чувствуя боли, размахивает огромным щупальцем, пытаясь раздавить Судью.

Дредд резко уклоняется, его броня едва не касается смертоносного удара. Он отвечает серией выстрелов из дробовика, опустошая ещё десять патронов, затем переходит на «Законник», выпуская двадцать пуль. Мендес, извиваясь, прорывается сквозь огонь, и его когти глубоко впиваются в правое бедро Дредда, разрывая плоть и броню. Острая, невыносимая боль пронзает его, но Джозеф лишь крепче сжимает оружие.

— Критическое повреждение. Правое бедро. Кровотечение. Требуется немедленное лечение, — сообщает система, её голос напряжён.

Дредд, тяжело дыша, опирается на стену. Он быстро достаёт лекарство. Щёлчок. Холодная струя мгновенно обезболивает и затягивает рану, его здоровье полностью восстанавливается. Но его тело всё равно кричит от усталости.

Судья снова вступает в бой. БАХ! БАХ! Ещё двадцать патронов дробовика летят в противника, разрывая его мутировавшее тело. Клон Мендеса, несмотря на чудовищные ранения, продолжает яростно атаковать. Его щупальца, словно живые бичи, хлещут воздух. Одно из них хватает Дредда за руку, сжимает с невероятной силой. Он чувствует, как кости начинают трещать.

— Множественные переломы. Правая рука. Критическое состояние, — система шлема едва успевает проинформировать его.

Дредд, стиснув зубы от боли, отчаянно вырывается, его левая рука с дробовиком стреляет в упор. БАХ! Мендес отшатывается, ослабляя хватку. Дредд быстро достаёт второе лекарство. Щёлчок. Холодная струя мгновенно обезболивает, и его рука полностью восстанавливается, но усталость накатывает новой волной.

Джозеф продолжает бой, его движения становятся более расчётливыми. Он использует оставшиеся двадцать патронов дробовика, каждый выстрел направлен в уязвимые места Мендеса. ПАУ! ПАУ! ПАУ! Интенсивный огонь из «Законника» буквально разносит части тела мутанта. Мендес, несмотря на это, вновь совершает яростный выпад, его когти впиваются в левую часть груди Дредда, прорывая броню и нанося глубокую рану.

— Критическое повреждение. Грудина. Внутреннее кровотечение, — сообщает система, её голос звучит тревожно.

Дредд, прижимая руку к ране, быстро достаёт третье лекарство. Щёлчок. Оно действует мгновенно, боль отступает, а рана полностью восстанавливается. Он чувствует прилив сил, но знает, что это иллюзия.

ПАУ! ПАУ! ПАУ! Дредд обрушивает на Мендеса оставшиеся десять патронов из «Законника» и ещё десять патронов из дробовика. Клон старосты, уже едва держащийся на ногах, издаёт предсмертный рык. Уродец делает свой последний, отчаянный выпад, но Дредд предвидит его движение. Мендес бьёт хвостом-щупальцем, и Дредд отступает назад, избегая удара, но его броня получает сильный удар по ноге.

— Повреждение ноги. Серьёзная травма, — говорит система, её голос уже почти полностью механический.

Дредд, хромая, но не останавливаясь, достаёт четвёртое лекарство. Щёлчок. Он обрабатывает рану, и нога полностью восстанавливается.

Джозеф делает последний, решающий выстрел из «Законника». БАХ! Разрывной снаряд прошивает голову мутанта, и клон старосты, наконец, издаёт предсмертный, полный агонии вопль. Его массивное тело дёркается в конвульсиях, затем падает на пол, сотрясая помещение. Он мёртв.

Тишина опускается на зал, нарушаемая лишь тяжёлым, прерывистым дыханием Дредда. Он осматривает поле боя, его взгляд холоден и расчётлив.

— Угроза нейтрализована. Клон Битореса Мендеса уничтожен. Боеприпасы: пятьдесят патронов дробовика израсходовано. Шестьдесят патронов пистолета израсходовано, — констатирует система.

Дредд подходит к останкам Мендеса и методично осматривает их, и находит двести обычных патронов для пистолета «Законник», которые выпали с поверженного чудовища. Он собирает ресурсы, пополняя свои запасы.

Миссия в этом зале завершена. Дредд, его броня исцарапана, визор частично повреждён, но он стоит, монументальный и непоколебимый. Джозеф оглядел опустошённое пространство, затем, без лишних слов, развернулся и двинулся к выходу. Его бронированные сапоги методично отбивали глухой ритм по влажному полу, уводя его прочь от поверженных чудовищ, в следующие, пока ещё неизведанные глубины этого проклятого подземелья. Он чувствует, что выход близко.

Судья Джозеф Дредд, чья броня потрёпана бесчисленными схватками, продолжает неумолимый марш по мрачным коридорам подземелья. Воздух здесь по-прежнему тяжёл, наполненный запахом гнили и минералов.

Вскоре тоннель выводит его в очередное просторное помещение. Это ещё одна лаборатория, но, в отличие от предыдущей, она выглядит менее разрушенной, хотя и заброшенной. Металлические стеллажи, облупившиеся панели управления и сломанное оборудование создают мрачную атмосферу. Дредд немедленно фиксирует движение. Здесь его поджидали враги.

Сорок Ганадо с огнестрельным оружием, их лица искажены безумием, заполняют помещение. Они держат в руках дробовики, самодельные винтовки, их взгляды полны животной агрессии. Они, словно почувствовав его присутствие, начинают медленно окружать Судью, их оружие нацелено.

— Враждебный контакт. Ганадо. Сорок единиц. Угроза: физическое уничтожение, — глухо сообщает система шлема, её голос звучит бесстрастно.

Дредд не тратит ни секунды на колебания и выхватывает свой «Законник».

— Обычные пули, — чётко произносит он, и его голос, хриплый от усталости, наполняет лабораторию стальной решимостью.

Первые Ганадо открывают шквальный огонь. Пули рикошетят от брони Дредда, осыпая его искрами. Мужчина не ищет укрытия и вступает в бой. Его движения — отточенная машина смерти. ПАУ! ПАУ! ПАУ! Дредд стреляет, его «Законник» извергает точные, смертоносные пули. Каждая пуля находит свою цель, пробивая головы или грудь Ганадо. Десятки врагов падают, их крики обрываются, а оружие с грохотом падает на пол.

Американец движется, уклоняясь от огня, и стреляет, не переставая, его точность абсолютна. Дредд использует окружающую среду, чтобы маневрировать, избегая плотного огня, и одновременно поражает цели, не упуская ни одной возможности. Он не даёт им шанса на перегруппировку. Ганадо, словно обезумевшие, бросаются на него, пытаясь одолеть численностью, но Судья — это непробиваемая стена.

ПАУ! ПАУ! ПАУ! Очередные выстрелы «Законника» прореживают ряды монстров. Он видит их отчаяние и злобу, но эти эмоции не трогают его. Пули впиваются в тела Ганадо, разрывая их в клочья, превращая живых мертвецов в настоящие мёртвые тела. Сорок Ганадо повержены, их тела лежат в кровавом месиве, их оружие валяется рядом.

Тишина опускается на зал, нарушаемая лишь тяжёлым, прерывистым дыханием Дредда. Он осматривает поле боя, его взгляд холоден и расчётлив.

— Угроза нейтрализована. Сорок единиц уничтожено, — констатирует система, её голос звучит как подтверждение абсолютной победы.

Дредд методично обходит останки чудовищ. Его пальцы без малейшего отвращения извлекают из их карманов и подсумков то, что осталось от их боеприпасов. Он ищет только полезные ресурсы.

— Сто обычных патронов для «Законника» собрано. Общий запас пополнен, — глухо произнёс Судья, когда последние патроны оказались в его подсумках.

Теперь пришло время окончательно зачистить эту зону. Эти образцы, даже если они и не видны, могут быть источником новой угрозы. Дредд поднимает «Законник», его пальцы быстро переключают режим.

— Зажигательные, — чётко произносит он, и его голос, наполненный стальной решимостью, предвещает пламя.

БАХ! Первый выстрел. Зажигательный снаряд врезается в центральный стеллаж, усыпанный остатками лабораторного оборудования. Смесь химикатов и органической материи мгновенно вспыхивает ярким пламенем, разгораясь с ужасающей скоростью. Огонь жадно пожирает пластик и металл, расплавляя их, превращая в пылающий ад. БАХ! Второй выстрел летит в противоположный конец лаборатории. Взрывной заряд детонирует, и новое пламя охватывает всё вокруг. БАХ! Третий выстрел завершает начатое. Лаборатория быстро превращается в огненную преисподнюю. Едкий дым заполняет пространство, смешиваясь с запахом горящей плоти и химикатов.

— Угроза устранена. Источник заразы уничтожен. Протокол выполнен, — констатирует система, когда пламя достигает своего пика.

Дредд не задерживается, наблюдая за ужасным пожаром. Он не испытывает ни жалости, ни удовлетворения, лишь чувство выполненного долга. Джозеф поворачивается и бесшумно покидает помещение, погружаясь обратно в мрачные тоннели подземелья. Его бронированные сапоги методично отбивают глухой ритм, уводя его прочь от огня и смерти. Судья продолжает свой неумолимый путь. Он чувствует, что выход очень близок.

Вскоре тоннель выводит его в ещё одно просторное помещение. Это очередная лаборатория. Её вид гораздо более заброшен, чем предыдущие. Стеллажи согнуты, оборудование разбито, а с потолка свисают странные, липкие нити. Воздух здесь пульсирует едва уловимой вибрацией. Дредд немедленно фиксирует движение, хотя не видит его: здесь его поджидают враги.

Его визор сканирует пространство, обнаруживая тридцать Новистадоров — тех самых насекомых-невидимок, их полупрозрачные тела едва различимы, их жужжание почти неслышно. Они, словно призраки, парят в воздухе, ожидая. Их присутствие ощущается как холод на коже, предвещающее смертельную опасность.

— Враждебный контакт. Новистадоры. Тридцать единиц. Угроза: физическое уничтожение. Особенность: невидимость, — глухо сообщает система шлема, её голос звучит бесстрастно.

Дредд не тратит ни секунды на колебания. Он выхватывает из крепления на спине свой дробовик, его тяжёлый корпус привычно ложится в руки.

— Дробовик. Очистка периметра, — чётко произносит он, готовясь к беспощадной бойне.

Первые Новистадоры, словно обезумевшие тени, бросаются вперёд, их невидимые когти готовы кромсать. БАХ! Дробовик ревёт, выпуская широкую струю дроби. Трое Новистадоров, оказавшихся в зоне поражения, мгновенно материализуются в облако красных брызг и хитиновых осколков. БАХ! БАХ! Ещё два выстрела, и ещё пятеро падают, их предсмертные писки едва слышны. Дредд движется, его бронированные сапоги почти бесшумны, он стреляет по звуку и по едва заметным колебаниям воздуха.

Дредд крутится на месте, его движения точны и смертоносны. Дробовик изрыгает пламя, каждый выстрел — громоподобный хлопок, разносящийся по залу, и каждый раз в воздухе появляются новые кровавые брызги. Невидимые Новистадоры, оказавшиеся в радиусе поражения, на мгновение проявляются как вспышки красного и зелёного цвета, прежде чем их тела разлетаются на части. Джозеф опустошает магазин, затем быстро перезаряжается, его пальцы действуют с поразительной скоростью.

БАХ! БАХ! БАХ! Дредд методично прореживает ряды монстров. Они пытаются окружить его, атаковать со всех сторон, но Судья не даёт им этой возможности. Судья — стена, о которую разбиваются волны чудовищ. Десятки Новистадоров падают, превращаясь в бесформенные массы на полу. Оставшиеся, словно обезумевшие от потерь, набрасываются с новой яростью, но их атаки становятся всё более отчаянными и неэффективными.

Последние выстрелы дробовика. Дробь сметает остатки роя, превращая их в пыль и кровь. Последний Новистадор, попытавшийся улететь, получает заряд дроби в спину и падает, его предсмертный писк обрывается.

Тишина опускается на зал, нарушаемая лишь тяжёлым, прерывистым дыханием Дредда. Тридцать тел Новистадоров лежат на полу. Их полупрозрачные останки быстро исчезают.

— Угроза нейтрализована. Тридцать единиц уничтожено, — констатирует система шлема, её голос звучит как подтверждение абсолютной победы.

Дредд методично обходит поле боя. Его пальцы без малейшего отвращения извлекают из их останков то, что осталось от их кладок или снаряжения, которое они могли принести. Он ищет только полезные ресурсы.

— Пятьдесят бронебойных патронов для «Законника» собрано. Общий запас пополнен, — глухо произнёс Судья, когда последние патроны оказались в его подсумках.

Теперь пришло время окончательно зачистить эту зону. Эти останки, даже если они и не видны, могут быть источником новой угрозы. Дредд поднимает «Законник», его пальцы быстро переключают режим.

— Зажигательные, — чётко произносит он, и его голос, наполненный стальной решимостью, предвещает пламя.

БАХ! Первый выстрел. Зажигательный снаряд врезается в центральный стеллаж, усыпанный остатками лабораторного оборудования и липкими нитями. Смесь органики и химикатов мгновенно вспыхивает ярким пламенем, разгораясь с ужасающей скоростью. Огонь жадно пожирает пластик, стекло и металл, расплавляя их, превращая в пылающий ад. БАХ! Второй выстрел летит в противоположный конец лаборатории. Взрывной заряд детонирует, и новое пламя охватывает всё вокруг, создавая стену огня и дыма.

Лаборатория быстро превращается в огненную преисподнюю. Едкий дым заполняет пространство, смешиваясь с запахом горящей плоти и химикатов. Стеллажи рушатся, искры летят во все стороны, а пламя пожирает каждый сантиметр помещения, не оставляя никаких шансов на выживание возможным новым образцам.

— Угроза устранена. Источник заразы уничтожен. Протокол выполнен, — констатирует система, когда пламя достигает своего пика.

Дредд не задерживается, наблюдая за ужасным пожаром. Он не испытывает ни жалости, ни удовлетворения, лишь чувство выполненного долга. Джозеф поворачивается и бесшумно покидает помещение, погружаясь обратно в мрачные тоннели подземелья. Бронированные сапоги методично отбивают глухой ритм, уводя его прочь от огня и смерти. Он продолжает свой путь.

Вскоре извилистый тоннель выводит его в огромное, круглое помещение. Это не просто камера, это преддверие к спасению. В самом центре зала возвышается массивный, грубо отёсанный лифт, его стальные двери широко распахнуты, словно приглашая к освобождению. Это путь наверх, к свету, к свежему воздуху, к цивилизации. Дредд делает шаг вперёд, его усталое тело ощущает прилив смутной, но мощной надежды.

Но внезапно, словно само подземелье оживает, из глубин теней, с грохотом камней и скрежетом хитина, вырывается чудовищная фигура. Это Вердуго — гигантский, бронированный гуманоид, его мощное тело завернуто в тёмно-зелёный хитиновый панцирь, отливающий зловещим блеском в тусклом свете аварийных ламп. Острые, как бритва, когти на его руках и массивный, гибкий хвост, способный пронзать сталь, делают его воплощением кошмара. Единственный глаз Вердуго, горящий злобой, фиксирует цель. Дредд мгновенно останавливается, его визор немедленно сканирует угрозу, обрабатывая данные с молниеносной скоростью.

— Вердуго. Угроза: критическая. Параметры: повышенная скорость, ловкость, прочность. Количество: одна единица, — глухо, но чётко сообщает система шлема, её голос звучит как предупреждение о неминуемой катастрофе.

Дредд, несмотря на всю свою невозмутимость, его лицо остаётся скрытым за визором, искренне удивлён этим появлением. Его хриплый голос, словно скрежет стали, звучит непривычно, в нём проскальзывает тень недоумения.

— Невероятно, — произносит он, его фраза эхом отдаётся в зале. — Я полагал, у Салазара было лишь два таких телохранителя.

Дредд не успевает договорить, как Вердуго с невероятной, почти сюрреалистической скоростью бросается вперёд. Его мощные ноги отталкиваются от пола, и тварь преодолевает расстояние в мгновение ока, словно тень, его когти рассекают воздух. Этот монстр сильнее, быстрее, более ловкий и прочнее всех тех, с кем Судья уже сталкивался в этом проклятом месте. Он — не просто телохранитель, он — абсолютный хищник, последняя, смертоносная преграда на пути к свободе. Дредд не боится, его взгляд, скрытый за визором, остаётся сосредоточенным на противнике, а рука уже выхватывает «Законник». Его пальцы быстро переключают режим, выбирая самые мощные боеприпасы.

— Бронебойные! — командует человек, его голос наполнен стальной решимостью, готовясь к тяжелейшему бою в своей жизни.

Первый удар Вердуго. Его когти, словно заточенные бритвы, пытаются вспороть адамантиновую броню Дредда, но Судья резко уклоняется, его бронированное тело двигается с неожиданной, почти грациозной скоростью, несмотря на усталость. Он отвечает шквалом огня. ПАУ! ПАУ! ПАУ! Первые бронебойные снаряды с оглушительным звуком врезаются в монолитный хитиновый панцирь Вердуго, оставляя лишь мелкие искры и едва заметные царапины на его поверхности. Монстр лишь рычит от ярости, его огромный, бронированный хвост с силой бьёт по каменному полу, создавая глубокие трещины, словно предупреждая о своём неимоверном могуществе.

Вердуго атакует вновь, его движения настолько быстры, что человеческий глаз едва улавливает их. Он, словно молния, хватает Дредда за правое плечо, его когти впиваются в бронированный наплечник, и с невероятной силой поднимает его в воздух, затем швыряет о массивную стену. Броня Судьи трещит с ужасающим скрежетом, тело сотрясает чудовищная, невыносимая боль, пронзающая каждую клетку. Система шлема немедленно, тревожным голосом, выдаёт: Критическое повреждение. Множественные переломы рёбер. Внутреннее кровотечение. Требуется немедленное лечение.

Дредд, тяжело дыша, сквозь боль, ни на секунду не отпуская «Законник», мгновенно достаёт первое лекарство. Щёлчок. Прохладная, обезболивающая струя мгновенно впитывается в его тело, затягивая раны, и его здоровье полностью восстанавливается, но усталость никуда не девается.

Дредд снова в бою, его ярость нарастает, превращаясь в чистую, холодную решимость. Он обрушивает на Вердуго непрерывный, плотный огонь из бронебойных снарядов, выпуская сорок пуль. Каждый выстрел — это удар молота по наковальне, но монстр, несмотря на видимые повреждения, не останавливается, его атаки становятся лишь яростнее. Чудовище наносит мощный удар хвостом, словно стальной кнут, и пробивает броню американца на левом бедре, оставляя глубокую, кровоточащую рану. Критическое повреждение. Левое бедро. Кровотечение. Дредд, стиснув зубы, использует второе лекарство. Здоровье мгновенно восстанавливается.

Бой продолжается в бешеном темпе. Дредд пытается найти уязвимость, но Вердуго слишком быстр, слишком прочен, его движения невозможно предугадать. Судья, понимая, что бронебойные снаряды недостаточно эффективны, переключается на разрывные снаряды, выпуская десять штук. БАХ! БАХ! Взрывы сотрясают хитиновый панцирь, отрывая куски, но монстр лишь усиливает натиск, его рык наполняет зал. Он обрушивает на Дредда серию мощных ударов когтями и хвостом, его тело превращается в вихрь разрушения. Дредд чувствует, как его броня начинает крошиться, трещины расходятся по наплечникам и грудине. Критическое повреждение. Тяжёлая контузия. Множественные гематомы. Дредд действует с железной дисциплиной, использует третье лекарство. Здоровье восстанавливается.

Судья выпускает ещё пятьдесят бронебойных снарядов, каждый из которых находит цель, пытаясь пробить практически непробиваемую защиту Вердуго. Монстр, словно призрак, исчезает в тенях помещения и появляется прямо за спиной Дредда, нанося ему мощный, сокрушительный удар по затылку. Броня шлема деформируется, голову пронзает острая, пульсирующая боль. Критическое повреждение. Сотрясение мозга. Частичная потеря сознания. Дредд, шатаясь, едва удерживаясь на ногах, его зрение меркнет, но он использует четвёртое лекарство. Здоровье восстанавливается, ясность возвращается.

Дредд меняет тактику. Он использует свою невероятную скорость, несмотря на усталость, чтобы увернуться от атак Вердуго, пытаясь заставить его врезаться в стены, расходуя силы монстра. Человек выпускает ещё двадцать разрывных снарядов, каждый из которых взрывается на панцире монстра, отрывая куски хитина. Но Вердуго лишь ухмыляется, его единственный глаз горит злобой, а тело, словно чёрный монолит, продолжает двигаться. Он хватает Джозефа за ногу своими мощными когтями и швыряет его на пол, как тряпичную куклу, нанося ему сильные ушибы и вывихи. Критическое повреждение. Повреждение конечности. Дредд, превозмогая пульсирующую боль, его тело корчится, использует пятое лекарство. Здоровье восстанавливается.

Судья понимает, что ему нужно действовать решительнее, ибо время на исходе. Он выпускает ещё шестьдесят бронебойных снарядов, каждый из которых попадает в Вердуго, теперь уже в те места, где панцирь повреждён. Монстр начинает замедляться, его панцирь покрывается новыми, глубокими трещинами, но затем делает ещё один яростный выпад, его острые когти впиваются в грудь Дредда, прорывая броню и нанося ему смертельную, внутреннюю рану. Человек чувствует, как системы жизнеобеспечения начинают отказывать. Критическое повреждение. Пробитие грудной клетки. Отказ систем. Дредд, почти без сознания, из последних сил, использует шестое лекарство. Здоровье восстанавливается.

Дредд выпускает оставшиеся двадцать разрывных снарядов, затем переключается на бронебойные, выпуская последние пятьдесят штук. Вердуго шатается, его панцирь разваливается на части, обнажая внутренности, но он всё ещё стоит, его ярость не ослабевает. Чудовище бросается в последнюю, отчаянную атаку, пытаясь добить Судью. Его хвост бьёт по воздуху с оглушительным свистом, его когти мелькают, пытаясь разорвать Дредда. Вердуго хватает Судью за голову, пытаясь раздавить его шлем. Давление невыносимо, кости черепа начинают трещать. Критическое повреждение. Перелом черепа. Системный сбой. Дредд, собрав последние силы, его зрение меркнет, его последняя надежда — седьмое, последнее лекарство. Здоровье восстанавливается, но он чувствует себя полностью истощённым.

Судья, понимая, что это его последний шанс, выпускает в Вердуго оставшиеся бронебойные снаряды, целясь в самые уязвимые места. ПАУ! ПАУ! ПАУ! Огонь из «Законника» обрушивается на мутанта, словно финальный приговор. Его броня окончательно рассыпается, обнажая пульсирующие органы. Последний, решающий снаряд пробивает голову Вердуго, и монстр издаёт предсмертный, полный агонии вопль, который сотрясает всё помещение. Его массивное тело дёргается в конвульсиях, затем падает на пол с таким грохотом, что кажется, будто стены рушатся. Он мёртв.

Тишина опускается на зал, нарушаемая лишь тяжёлым, прерывистым дыханием Дредда. Человек стоит. Его броня потрёпана, но он жив и осматривает поле боя.

— Угроза нейтрализована. Вердуго уничтожен. Боеприпасы: двести бронебойных снарядов израсходовано. Пятьдесят разрывных снарядов израсходовано, — констатирует система шлема, её голос звучит как подтверждение абсолютной победы.

Дредд подходит к останкам Вердуго. Он методично осматривает их и находит револьвер «Бабочка». В барабане двенадцать патронов, и ещё шестьдесят запасных патронов для этого самого револьвера лежат рядом, выпавшие с чудовища. Мужчина собирает всё, пополняя свои драгоценные запасы.

Миссия в этом подземелье завершена. Дредд, его броня исцарапана, визор частично повреждён, а тело чувствует невероятную усталость, но он стоит, монументальный и непоколебимый. Американец оглядел опустошённое пространство, затем, без лишних слов, развернулся и двинулся к лифту. Джозеф входит внутрь, его тяжёлые сапоги ступают на стальной пол. Дредд нажимает на кнопку. Металлические двери со скрежетом закрываются, отсекая его от ужасов подземелья. Лифт начинает свой медленный, но неуклонный подъём наверх, к свету, к поверхности, к новому дню.

Судья поднимается на самый верх лифта. Скрежет металла, грохот цепей, и вот, двери лифта с шипением открываются, выпуская его в совершенно иную часть замка. Воздух здесь не такой спёртый, как в подземелье, но он пропитан запахом древней пыли и скрытой угрозы, а на стенах видны гобелены, полуистлевшие от времени. Джозеф оказывается в просторном зале, освещённом тусклым светом, пробивающимся сквозь высокие, стрельчатые окна.

Его визор сканирует помещение, пока Судья оценивает новую обстановку. Но вдруг в динамике раздаётся знакомый, елейный голос, полный самодовольства и коварства. Это лорд Осмунд Саддлер.

— Судья Дредд, — голос злодея звучит с лёгким, едва уловимым смешком, — Я должен признать, вы удивили меня. Действительно, я не ожидал, что вы сможете уничтожить всё в моём подземелье. Мои маленькие эксперименты, мои драгоценные образцы... Вы проявили... чрезмерную ретивость.

На лице Дредда, скрытом под шлемом, не дрогнул ни один мускул. Он не поддаётся на провокации, его голос остаётся холодным и непреклонным, как высеченная в камне заповедь.

— Закон карает тех, кто его нарушает, — глухо произносит Дредд, его слова наполняют тишину зала. — Ваши "эксперименты" — это преступления. А преступления должны быть искоренены.

Саддлер смеётся, его голос становится более зловещим, в нём проскальзывает оттенок тёмного торжества.

— Ха-ха-ха! Как предсказуемо. Но, Судья, вы упустили главное. Вы можете сжигать мои лаборатории и убивать моих слуг, но мы всё равно добились своего. Семя посажено. Цветок расцвёл. Ваше запоздалое "правосудие" лишь расчистило путь для более... зрелых стадий нашего проекта. И теперь, Судья, у меня осталась лишь одна проблема, которую необходимо решить. Проблема, которая мешает окончательному триумфу.

Внезапно, без предупреждения, связь прерывается. Шипение. Мёртвая тишина. Слова Саддлера, пропитанные угрозой и намёком на нечто неизбежное, звенят в воздухе, словно колокол, возвещающий о грядущем бедствии. Дредд понимает, что битва далеко не окончена. Его взгляд, по-прежнему холодный и решительный, устремлён вперёд. Он вновь оказался в ловушке, в самом сердце вражеской территории.

Его путь лежит через этот древний, коварный замок. Дредду придётся снова проходить лабиринты, преодолевать коварные ловушки и встречаться с новыми, ещё более опасными врагами.

Глава 12

Судья Джозеф Дредд, его тёмная броня скрипит и стонет, словно вторя усталости тела, выходит из лифта. Он оказался в иной части замка, где воздух, хоть и не такой тяжёлый, как в подземелье, всё же пропитан запахом вековой пыли, тлеющих благовоний и старого камня. Высокие, стрельчатые окна едва пропускают тусклый свет, освещая огромный, но пустынный зал с массивными колоннами и полуистлевшими гобеленами на стенах. Это не выход на поверхность, а лишь переход в ещё одно вражеское логово.

Визор сканирует помещение, выхватывая тени и скопления пыли, оценивая потенциальные угрозы. Впереди — лишь длинный, извилистый коридор, уходящий в глубь цитадели. Дредд делает первый шаг, его бронированные сапоги глухо ступают по старой каменной кладке.

И сразу же проявляется препятствие. Едва заметная тонкая проволока натянута низко над полом, пересекая проход. Обычный человек споткнулся бы, активировав механизм, но зрение Судьи, усиленное оптикой шлема, фиксирует мельчайшие детали. Дредд не замедляется, лишь делает чуть более широкий шаг, переступая через ловушку. Триггерная растяжка, сообщает система. Механизм обезврежен.

Чуть дальше, под проёмом, с потолка свисают стальные клетки с тяжёлыми камнями. Лебёдки скрыты в полумраке. Судья угадывает смертоносный принцип: при активации конструкция обрушится, раздавливая всё на пути. Дредд обходит зону, прижимаясь к стене, где риск минимален. Движения точны, каждое действие выверено.

В следующей секции, где стены сходятся, видны крошечные отверстия. Дротиковые ловушки, несущие яд. Судья выхватывает трос из крепления на запястье, прикрепляет его к балке и, оттолкнувшись, проскальзывает над зоной поражения, приземляясь мягко, но твёрдо. Эффективное движение, не оставившее шансов смертоносным дротикам.

Наконец, коридор расширяется, выводя его в полуразрушенный тронный зал. Воздух здесь тяжелеет, наполненный запахом пота, страха и старого железа. И на этот раз его уже встречают враги.

Десять жрецов — пять с арбалетами, три с булавами и щитами, два с длинными изогнутыми косами — выходят из теней, лица скрыты капюшонами, глаза горят фанатичным безумием. Похожи на тех, кто был с Салазаром, но движения кажутся более отточенными, решимость непоколебимой.

— Враждебный контакт. Жрецы. Десять единиц. Стрелковая угроза и ближний бой, — сообщает система шлема.

Судья не тратит ни секунды. Маузер уже в руке. Взгляд сосредоточен.

— Маузер. Стандартные боеприпасы. Исполнение приговора, — произносит Дредд, голос сухой и беспощадный.

Первые три болта с визгом проносятся мимо, разбиваясь о колонны. Судья уже движется, его броня — мишень, но чрезвычайно трудная для попадания. БАХ! БАХ! БАХ! Три выстрела, три жреца падают, головы пробиты, болты вылетают из рук. Кровь брызжет на древние камни.

Оставшиеся арбалетчики открывают ответный огонь, но Дредд сокращает дистанцию, двигаясь по дуге. Времени на перезарядку не даёт. Двое с булавами и щитами, выставив грубые деревянные щиты, пытаются перекрыть путь. Массивны, движения медленны, но удары булав тяжелы. Судья не тратит патроны зря. Проскальзывает между ними, словно тень, маузер извергает пламя. БАХ! БАХ! БАХ! Один падает, щит бесполезен против точности.

Двое с косами, быстры и смертоносны, пытаются зажать с двух сторон. Лезвия свистят в воздухе, но Дредд уклоняется, броня отражает касания. Стреляет, маузер работает как часы, мощный калибр создаёт грохот. БАХ! Один жрец падает, хрип обрывается.

Осталось пятеро. Двое арбалетчиков, двое с булавами и один с косой. Пытаются окружить, движения становятся скоординированными, но ярость играет на руку Судье. Он — машина смерти, воплощение закона. БАХ! Последний арбалетчик падает, голова разлетается. БАХ! БАХ! Оставшиеся с булавами получают выстрелы в голову, щиты падают. Последний с косой бросается в отчаянную атаку, лезвие сверкает, но Дредд знает движения. БАХ! Пуля в глаз. Коса с грохотом падает.

Десять жрецов уничтожено. Дредд осматривает поле боя, дыхание ровное. Методично обходит павших, извлекая боеприпасы.

— Десять жрецов нейтрализовано. Сорок патронов собрано, — сообщает система.

Судья продолжает путь, броня поскрипывает. Следующий участок — узкий, тёмный коридор, стены покрыты мхом, с потолка свисают сталактиты. Здесь его ждёт падающая решётка. Едва Дредд делает несколько шагов, как с грохотом обрушивается конструкция, перекрывая путь обратно. Но Судья готов. Взгляд фиксирует нажимную плиту. Прыжок вперёд, уход от зоны поражения, маузер наготове.

Затем он выходит в часовню, витражи разбиты, алтарь осквернён. Новая засада ждёт.

Десять жрецов — четверо с арбалетами, четыре с булавами и щитами, два с косами — выходят из-за колонн. Лица полны ненависти, глаза горят безумием.

— Враждебный контакт. Десять единиц, — сообщает система.

Дредд не произносит слов, действия говорят сами. БАХ! БАХ! БАХ! Три выстрела — три арбалетчика падают, болты врезаются в колонны.

Оставшийся прячется за алтарём, выпуская болты. Но Судья знает тактику. Колонны как прикрытие, невероятная скорость передвижения, враг не может прицелиться. БАХ! Последний падает, тело сползает по камню.

Четыре с булавами и щитами пытаются зажать, массивные тела перекрывают проходы. Дредд не отступает. Маневрирует, уклоняется от ударов, стреляет. БАХ! БАХ! Двое падают, щиты изрешечены, калибр мощный. Оставшиеся продолжают атаку, но ряды поредели.

Двое с косами обходят с флангов, лезвия сверкают в свете. Но Судья готов. Быстрый рывок в сторону, уклонение, одновременный выстрел. БАХ! Один падает, стон растворяется в грохоте.

Последние двое с булавами и один с косой бросаются в финальную атаку. Дредд, лицо скрыто, но глаза горят холодным огнём Закона. Воплощение приговора. БАХ! БАХ! Последние с булавами падают. БАХ! Последний с косой получает пулю в голову, тело затихает.

Десять жрецов уничтожено. Дредд осматривает поле, дыхание ровное. Методично собирает боеприпасы.

— Десять жрецов нейтрализовано. Сорок патронов собрано, — сообщает система.

Судья продолжает путь. Узкий коридор ведёт вниз, стены испещрены символами, воздух холоден и влажен. Шаги гулко отдаются в колодце. Проход выводит к крипте.

Пятнадцать жрецов — пять с арбалетами, восемь с булавами и щитами, два с косами — выходят из теней, крики сотрясают воздух.

— Враждебный контакт. Пятнадцать единиц. Критическая угроза, — сообщает система.

Судья не колеблется. БАХ! БАХ! БАХ! Три выстрела, три арбалетчика падают. БАХ! БАХ! Два падают. Но из одного вырывается паразит Лас Плагас, извиваясь и клацая. Бросается вперёд! БАХ! Судья без колебаний уничтожает.

Восемь с булавами бросаются, щиты создают почти стену. Дредд не отступает. Маневрирует, целится в головы и конечности. БАХ! БАХ! БАХ! Четверо падают, щиты расколоты. Из трёх вырываются паразиты. БАХ! БАХ! БАХ! Судья уничтожает их. Оставшиеся четверо продолжают.

Двое с косами пытаются зайти со спины, лезвия сверкают. Дредд реагирует мгновенно, поворот. БАХ! Один падает. Паразит вырывается. БАХ! Судья уничтожает.

Бой продолжается. Дредд отступает к стене, использует как прикрытие. Стреляет без остановки, маузер безотказен. БАХ! БАХ! БАХ! Оставшиеся четверо падают. Из двоих вырываются паразиты. БАХ! БАХ! Судья уничтожает их.

Последний с косой бросается в финальную атаку, безумие в глазах. Дредд не дрогнул, точный выстрел. БАХ! Пуля в голову. Вырывается огромный паразит, дикий рёв. БАХ! БАХ! Две пули окончательно.

Пятнадцать жрецов уничтожено, семь паразитов Лас Плагас. Дредд осматривает, дыхание ровное. Методично собирает боеприпасы.

— Пятнадцать жрецов нейтрализовано. Семь паразитов. Шестьдесят патронов собрано, — сообщает система.

Судья продолжает путь. Узкий проход ведёт вниз, стены испещрены символами, воздух холоднеет. Спускается, шаги гулко отдаются. Выводит к водопаду с рёвом, обрушивающемуся в бездну.

Перед ним — три каменные платформы, медленно движущиеся по кругу, два рычага на стене. Головоломка: Активация моста. Дредд осматривает рычаги. Один управляет направлением, другой — скоростью. Нажимает первый, изменяя направление. Затем быстро второй, ускоряя. Платформы сомкнутся, образуя мост. Скрип механизмов, рёв воды — путь открыт. Быстро переходит по движущимся платформам.

По ту сторону, за дверью, попадает в крипту с саркофагами в нишах, воздух наполнен тленом. Здесь его ждёт новая группа.

Пятнадцать жрецов — семь с арбалетами, шесть с булавами и щитами, два с косами — выходят из-за саркофагов, крики эхом разносятся.

— Враждебный контакт. Пятнадцать единиц, — сообщает система.

Судья мгновенно вскидывает маузер. БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! Четыре выстрела, четыре падают. БАХ! БАХ! БАХ! Ещё трое падают, тела распластаны.

Шесть с булавами и щитами бросаются, число — их оружие. Дредд не отступает. Целится в головы и конечности. БАХ! БАХ! БАХ! Трое падают. Оставшиеся продолжают.

Двое с косами пытаются со спины, лезвия сверкают. Реакция мгновенна, поворот. БАХ! Один падает.

Бой становится адом. Дредд отступает к колоннам, прикрытие. Стреляет без остановки, маузер безотказен. БАХ! БАХ! БАХ! Оставшиеся трое с булавами падают. Крики прерываются выстрелами.

Последний с косой бросается в отчаянную атаку, безумие в глазах. Судья не дрогнул, точный выстрел. БАХ! Пуля в голову. Коса с грохотом падает.

Пятнадцать жрецов уничтожено. Дредд осматривает, дыхание ровное. Собирает боеприпасы.

— Пятнадцать жрецов нейтрализовано. Шестьдесят патронов собрано, — сообщает система.

Всего сорок пять жрецов уничтожено. Сто восемьдесят патронов собрано. Судья стоит посреди павших врагов, миссия далека от завершения. Впереди — больше опасностей, больше ловушек. Но он готов.

Судья Джозеф Дредд, стальная воля и потрёпанная броня служат Закону, стоит посреди крипты. Воздух тяжёл от пороха и крови, смешанного с затхлостью склепов. Дыхание глубокое и ровное, взгляд за визором холоден. Понимает, каждое испытание приближает к Саддлеру.

Движется дальше, проходя через проход, открывшийся после боя. Коридор уводит вглубь замка. Едва ступает, визор фиксирует движение. С потолка опускается деревянный пресс с острыми шипами, медленно, неумолимо.

— Ловушка: Падающий пресс, — сообщает система.

Судья не раздумывает. Резкий рывок вперёд, броня проскальзывает под конструкцией в последний момент. Пресс обрушивается, поднимая пыль.

Коридор приводит в круглую комнату со сложным механизмом. На полу пять древних рун, пять лучей света. Дверь впереди заперта.

— Головоломка: Перенаправление лучей, — сообщает система.

Дредд осматривает. Замечает углубления для кристаллов. На стене подсказка — рисунок рун в последовательности. Находит кристаллы, методично устанавливает их, поворачивая так, чтобы свет образовал единый луч. Щёлк! Механизм срабатывает. Дверь отодвигается.

За дверью — зал с фресками древних ритуалов, воздух зловещ и тих. Здесь его ждёт новая засада.

Двадцать жрецов — восемь с арбалетами, десять с булавами и щитами, два с косами — выходят из теней.

— Враждебный контакт. Двадцать единиц. Критическая угроза, — сообщает система.

Дредд не тратит слова. Маузер вскинут. БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! Четыре выстрела, четыре падают.

Оставшиеся четыре открывают огонь. Дредд движется, перебежки между укрытиями. БАХ! БАХ! БАХ! Ещё трое падают. Из голов двоих вырываются паразиты Лас Плагас, извиваясь, клацая. БАХ! БАХ! Судья уничтожает их. Последний падает.

Десять с булавами и щитами бросаются, щиты — стена. Дредд не отступает. Стреляет, целится в головы и конечности. БАХ! БАХ! БАХ! Трое падают. Из двоих вырываются паразиты. БАХ! БАХ! Уничтожает. Оставшиеся семь давят.

Двое с косами пытаются со спины, лезвия сверкают. Дредд реагирует, поворот. БАХ! Один падает. Паразит вырывается. БАХ! Уничтожает.

Бой — ад. Дредд отступает к колоннам, прикрытие. Стреляет без остановки. БАХ! БАХ! БАХ! Оставшиеся семь с булавами падают. Из трёх вырываются паразиты. БАХ! БАХ! БАХ! Уничтожает их всех, броня блеснула от крови.

Последний с косой бросается в финальную атаку, безумие горит. Судья не дрогнул, выстрел. БАХ! Пуля в голову. Вырывается огромный паразит, дикий рёв. БАХ! БАХ! Две пули окончательно.

Двадцать жрецов уничтожено, включая семь паразитов. Дредд осматривает, дыхание глубокое, ровное. Методично собирает боеприпасы.

— Двадцать жрецов нейтрализовано. Семь паразитов. Восемьдесят патронов собрано, — сообщает система.

Судья продолжает путь. Узкий коридор ведёт вниз, стены испещрены символами. Спускается, шаги гулко. Выводит к бассейну с мутной водой. На краю четыре рычага, запертая дверь напротив.

— Головоломка: Регулирование потока, — сообщает система.

Дредд осматривает. На стене схема, показывающая последовательность. Методично поворачивает: первый вверх, второй вниз, третий вверх, четвёртый вниз. Вода поднимается, затем падает, открывая проход. Дверь со скрежетом открывается.

По ту сторону бассейна, за дверью, широкая галерея с картинами на стенах. Воздух наполнен тленом. Здесь его ждёт новая группа.

Тридцать жрецов — двенадцать с арбалетами, пятнадцать с булавами и щитами, три с косами — выходят из-за картин и колонн.

— Враждебный контакт. Тридцать единиц. Критическая угроза, — сообщает система.

Дредд не тратит слова. Маузер вскинут. БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! Четыре выстрела, четыре падают.

Оставшиеся восемь открывают огонь. Дредд движется, перебежки между колоннами. БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! Четыре падают. Из трёх вырываются паразиты, шипят. БАХ! БАХ! БАХ! Судья уничтожает. Последние четыре падают.

Пятнадцать с булавами и щитами бросаются, щиты — стена. Дредд не отступает. Целится в головы и конечности. БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! Пять падают. Из четырёх вырываются паразиты. БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! Уничтожает. Оставшиеся десять давят.

Три с косами пытаются со спины, лезвия сверкают. Дредд реагирует, поворот. БАХ! Один падает. Паразит вырывается. БАХ! Уничтожает.

Бой — ад. Отступает к колоннам, прикрытие. Стреляет без остановки. БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! Оставшиеся десять с булавами падают. Из шести вырываются паразиты. БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! Уничтожает всех, броня блеснула.

Последние двое с косами бросаются в финальную атаку, безумие горит. Судья не дрогнул, два выстрела. БАХ! БАХ! Пули в головы. Из одного вырывается паразит, рёв. БАХ! БАХ! Две пули окончательно.

Тридцать жрецов уничтожено, включая пятнадцать паразитов. Дредд осматривает, дыхание ровное. Собирает боеприпасы.

— Тридцать жрецов нейтрализовано. Пятнадцать паразитов. Сто двадцать патронов собрано, — сообщает система.

Судья продолжает путь. Узкий коридор, из стен вырываются струи горячего пара, туман обжигающий.

— Ловушка: Паровые струи, — сообщает система.

Дредд активирует охлаждение и визор на тепловизор. Не сбавляет темп. Проходит сквозь пар, броня выдерживает, визор видит.

Коридор выводит в круглый зал. В центре пьедестал с тремя углублениями. Над ними голограмма трёх камней: красный, синий, зелёный. На стенах в нишах реальные камни.

— Головоломка: Равновесие, — сообщает система.

Берёт камни, методично устанавливает их. Чувствует, пьедестал опускается, затем поднимается. При правильной установке со скрежетом часть стены отодвигается.

Проход выводит к шестернями, вращающимися поперёк. Над ними узкие проходы.

— Ловушка: Вращающиеся шестерни, — сообщает система.

Дредд использует навыки акробатики, прыгает через них, цепляется за выступы, проскальзывает через щели. Сапоги цепко держатся, движется быстро и эффективно.

Следом — длинный коридор к круглой комнате с восемью колоннами. На каждой выгравированы созвездия. В центре голографический проектор показывает три созвездия: Орион, Большая Медведица, Кассиопея.

— Головоломка: Созвездия, — сообщает система.

Дредд осматривает колонны. Находит нужные и нажимает на них. Последовательность активирует механизм. Массивная дверь открывается.

За дверью — коридор к залу с шахматным полом, на каждой клетке символ. Запертая дверь впереди.

— Головоломка: Шахматный путь, — сообщает система.

Дредд находит карту на стене, показывающую безопасный путь. Методично ступает по безопасным клеткам. Каждый шаг выверен, пересекает без ошибок.

Зал выводит в помещение с десятью разноцветными платформами по кругу. В центре запертая дверь с десятью кнопками. Над ней голограмма цветовой последовательности: красный, синий, зелёный, жёлтый, оранжевый, фиолетовый, чёрный, белый, коричневый, серый.

— Головоломка: Цветовая последовательность, — сообщает система.

Дредд нажимает на кнопки в нужном порядке. Со скрежетом дверь отодвигается.

За дверью — лабиринт из вращающихся стен, проёмы меняют положение.

— Головоломка: Вращающийся лабиринт, — сообщает система.

Дредд видит рычаги. Методично поворачивает их, выстраивая проходы. Проходит через лабиринт, точен и вверен.

Лабиринт приводит к круглой комнате с большим зеркалом в центре. Напротив — лазерный излучатель, на противоположной стороне запертая дверь.

— Головоломка: Зеркальный лабиринт, — сообщает система.

Дредд поворачивает зеркало и панели, направляя лазер от излучателя к приёмнику. Со щелчком дверь открывается.

За дверью — обширный зал с колоннадой, фрески древних ритуалов, воздух зловещ. Здесь его ждёт финальная группа.

Сорок пять жрецов — пятнадцать с арбалетами, двадцать пять с булавами и щитами, пять с косами — выходят из теней.

— Враждебный контакт. Сорок пять единиц. Критическая угроза, — сообщает система.

Судья не тратит ни секунды. Маузер вскинут. БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! Пять выстрелов, пять падают.

Оставшиеся десять открывают огонь. Судья движется, перебежки между укрытиями. БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! Пять падают. Из трёх вырываются паразиты. БАХ! БАХ! БАХ! Уничтожает. Последние пять падают.

Двадцать пять с булавами и щитами бросаются, щиты — стена. Дредд не отступает. Целится в головы и конечности. БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! Десять падают. Из семи вырываются паразиты. БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! Уничтожает. Пятнадцать давят.

Пять с косами пытаются со спины, лезвия сверкают. Судья реагирует, рывок в сторону, выстрелы. БАХ! Двое падают. Из одного вырывается паразит. БАХ! Уничтожает.

Бой — ад. Отступает к колоннам, прикрытие. Стреляет без остановки. БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! Пятнадцать с булавами падают. Из восьми вырываются паразиты. БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! Уничтожает всех, броня блеснула от крови и слизи.

Последние трое с косами бросаются в финальную атаку, безумие горит. Судья не дрогнул, три выстрела. БАХ! БАХ! БАХ! Пули в головы. Из одного вырывается паразит, рёв. БАХ! БАХ! Две пули окончательно.

Сорок пять жрецов уничтожено, включая двадцать паразитов. Дредд осматривает, дыхание глубокое, ровное. Методично собирает боеприпасы.

— Сорок пять жрецов нейтрализовано. Двадцать паразитов. Сто восемьдесят патронов собрано, — сообщает система.

Всего сто жрецов уничтожено, включая сорок семь паразитов. Четыреста патронов собрано. Судья стоит посреди павших врагов и обрывков паразитов, миссия далека от завершения. Чувствует, приближается к цели, к Саддлеру. Впереди — больше опасностей и ловушек.

Судья Джозеф Дредд, стальная воля и потрёпанная броня служат Закону, стоит посреди зала. Воздух тяжёл от пороха, запаха крови, смешанного с затхлостью древних склепов. Дыхание глубокое и ровное, взгляд за визором холоден и расчётлив. Понимает, каждое испытание приближает к Саддлеру или к тому, кто управляет этим кошмаром.

Движется дальше, проходя через последнюю арку, открывшуюся после боя. Коридор уводит вглубь замка. Едва ступает на каменный пол, визор фиксирует движение. Под ногами плиты начинают опускаться, открывая бездну, усеянную острыми шипами.

— Ловушка: Провальный пол, — сообщает система.

Судья не раздумывает. Резкий рывок вперёд, перепрыгивает через исчезающие плиты, проносится над смертью. Приземляется на твёрдую часть, провал закрывается.

Коридор приводит к огромной, круглой двери. На её поверхности пять абстрактных символов, вокруг пять пьедесталов с идентичными символами.

— Головоломка: Комбинация символов, — сообщает система.

Дредд находит на стене последовательность. Берёт символы и методично устанавливает их в нужном порядке. Щелчки. Камни скрежещут, дверь отодвигается.

За дверью — обширный зал с фресками древних ритуалов, воздух зловещ и тих. Здесь его ждёт последняя засада.

Двадцать пять жрецов — десять с арбалетами, двенадцать с булавами и щитами, три с косами — выходят из теней. Лица скрыты, глаза горят безумием. Одеяния развеваются, картина жуткая, предвещает смерть.

— Враждебный контакт. Двадцать пять единиц. Критическая угроза, — сообщает система.

Судья не тратит ни секунды. Выхватывает маузер. Взгляд сосредоточен, рука тверда.

— Маузер. Стандартные боеприпасы. Исполнение приговора, — произносит Дредд, голос сухой и беспощадный.

Первые болты с визгом проносятся мимо. Судья уже движется, броня — мишень, но трудная для попадания. БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! Четыре выстрела, четыре жреца с арбалетами падают, головы пробиты.

Оставшиеся шесть открывают огонь. Но Дредд сокращает дистанцию, движется по дуге, использует укрытия. БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! Четыре падают, тела сползают. Из двоих вырываются паразиты. БАХ! БАХ! Уничтожает. Последние двое падают.

Двенадцать с булавами и щитами бросаются, щиты — почти непробиваемая стена. Дредд не отступает. Маневрирует, целится в головы и конечности. БАХ! БАХ! БАХ! Четыре падают. Из трёх вырываются паразиты. БАХ! БАХ! БАХ! Уничтожает. Восемь продолжают давить.

Три с косами пытаются зажать с двух сторон, лезвия сверкают. Но Судья готов. Рывок в сторону, уклонение, одновременный выстрел. БАХ! Один падает. Из его головы вырывается паразит. БАХ! Уничтожает.

Бой превращается в ад. Дредд отступает к колоннам, прикрытие. Стреляет без остановки, маузер работает безотказно. БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! Оставшиеся с булавами падают. Из голов пяти вырываются паразиты. БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! Уничтожает их всех, броня блеснула от крови и слизи.

Последние двое с косами бросаются в финальную атаку, глаза горят. Судья не дрогнул, два выстрела. БАХ! БАХ! Пули в головы. Из одного вырывается огромный паразит, дикий рёв. БАХ! БАХ! Две пули окончательно.

Двадцать пять жрецов уничтожено, включая двенадцать паразитов. Дредд осматривает поле боя, дыхание глубокое, ровное. Методично собирает боеприпасы.

— Двадцать пять жрецов нейтрализовано. Двенадцать паразитов. Сто патронов собрано, — сообщает система.

Судья продолжает путь. Впереди коридор с гигантскими маятниками с лезвиями, медленно, неумолимо раскачивающимися поперёк.

— Ловушка: Маятники-лезвия, — сообщает система.

Дредд изучает ритм, вычисляет безопасный интервал. Короткий рывок, проскальзывает между первым и вторым, ещё рывок, уходит от третьего. Движения идеально синхронизированы, проходит без царапин.

Коридор выводит в круглую комнату с шестью пьедесталами, на каждом колокол разного размера. Над ними таблица с музыкальными нотами.

— Головоломка: Музыкальная последовательность, — сообщает система.

Дредд осматривает пьедесталы. Замечает, каждый издаёт разный звук. Достаёт тактическую перчатку с ударным механизмом, методично бьёт в колокола в соответствии с нотами. Каждый удар эхом разносится, создаёт мелодию. После последней ноты со скрежетом часть стены отодвигается.

Проход выводит в обширную камеру с огромным бассейном, заполненным мутной водой. Вырываются струи пара. На краю четыре рычага. Запертая дверь на противоположной стороне.

Головоломка: Регулирование потока, — сообщает система.

Дредд находит на стене схему. Методично поворачивает рычаги: первый вверх, второй вниз, третий вверх, четвёртый вниз. С шумом механизмов вода поднимается, затем падает, обнажая проход. Дверь со скрежетом открывается.

По ту сторону бассейна, за дверью, широкая галерея. Картины свисают со стен, воздух наполнен тленом. Здесь его ждёт последняя группа.

Пятнадцать жрецов — пять с арбалетами, восемь с булавами и щитами, два с косами — выходят из-за картин и колонн.

— Враждебный контакт. Пятнадцать единиц. Угроза: стрелковая, ближний бой, — сообщает система.

Судья не тратит слова. Маузер вскинут. БАХ! БАХ! БАХ! Три выстрела, три арбалетчика падают.

Оставшиеся двое открывают огонь. Но Дредд движется, перебежки между колоннами. БАХ! Один падает. Из его головы вырывается паразит. БАХ! Уничтожает. Последний падает.

Восемь с булавами и щитами бросаются, щиты — почти стена. Дредд не отступает. Целится в головы и конечности. БАХ! БАХ! БАХ! Четыре падают. Из трёх вырываются паразиты. БАХ! БАХ! БАХ! Уничтожает. Четверо продолжают.

Двое с косами пытаются со спины, лезвия сверкают. Судья реагирует, поворот. БАХ! Один падает. Паразит вырывается. БАХ! Уничтожает.

Бой. Дредд отступает к колоннам, прикрытие. Стреляет без остановки, маузер безотказен. БАХ! БАХ! БАХ! Оставшиеся четыре с булавами падают. Из двоих вырываются паразиты. БАХ! БАХ! Уничтожает, броня блеснула.

Последний с косой бросается в финальную атаку, безумие в глазах. Судья не дрогнул, точный выстрел. БАХ! Пуля в голову. Вырывается огромный паразит, дикий рёв. БАХ! БАХ! Две пули окончательно.

Пятнадцать жрецов уничтожено, включая семь паразитов. Дредд осматривает, дыхание ровное. Собирает боеприпасы.

— Пятнадцать жрецов нейтрализовано. Семь паразитов. Шестьдесят патронов собрано, — сообщает система.

Всего сто пятьдесят жрецов уничтожено, включая семьдесят четыре паразита. Шестьсот патронов собрано. Судья стоит посреди поверженных врагов, миссия далека от завершения. Чувствует, приближается к цели. Впереди — массивная железная дверь с гербом Саддлера. Дредд уверенно открывает её.

За ней — узкий, каменный мост, переброшенный через бездну, освещённую тусклым светом факелов. Мост ведёт к башне вдали, контуры теряются в сумраке. Путь открыт.

Судья Джозеф Дредд, его стальная воля и потрёпанная броня, продолжают служить Закону. Впереди — финальное испытание.

Глава 13

Судья Джозеф Дредд, его стальная воля и потрёпанная броня продолжают служить Закону, ступает на древний каменный мост. Под ногами пронзительно скрипят камни, а под ним зияет бездонная пропасть, откуда доносятся лишь завывания ветра. Мост кажется бесконечным, а его конструкция — хрупкой, готовой рухнуть в любой момент. Судья движется вперёд, его шаги твёрды, несмотря на шатающуюся опору, и взгляд, скрытый визором, остаётся холодным и решительным. Он понимает, что это лишь начало нового этапа его миссии.

Мост приводит его к огромным, тяжёлым воротам, украшенным жуткой резьбой, изображающей мучения и страдания. Скрип! Судья толкает их, и они с трудом открываются, открывая вход в башню. Воздух внутри тяжёлый и сырой, пропитанный запахом вековой пыли и затхлости, смешанным с едва уловимым запахом серы. Американец входит в узкий коридор, где тусклый свет едва пробивается сквозь редкие щели в стенах. Каменные стены по обе стороны от него выглядят древними и опасными, полными скрытых угроз.

Едва Дредд делает несколько шагов, как его визор фиксирует тепловые сигналы, исходящие из стен. Ловушка: Скрытые огнемёты. Угроза: прямое сожжение, — сообщает система. Из небольших отверстий в стенах с резким шипением вырываются струи пламени, пересекающие коридор, создавая огненные преграды, которые готовы поглотить любого, кто недостаточно осторожен. Судья, не теряя ни секунды, активирует систему охлаждения своей брони и, словно призрак, скользит между пылающими струями. Его броня нагревается, но защитные системы работают на полную мощность, позволяя ему проходить через адский огонь без единой царапины.

Коридор внезапно расширяется, выводя его в полукруглый зал, где обветшалые фрески на стенах изображают сцены древних ритуалов, а воздух наполнен зловещей тишиной. Величественные колонны поддерживают потолок, но многие из них уже начали рушиться, создавая естественные укрытия. И здесь его уже ждали враги.

Десять жрецов — трое с арбалетами, пятеро с булавами и щитами, двое с длинными изогнутыми косами — выходят из теней. Их лица скрыты капюшонами, глаза горят безумным огнём. Их одеяния развеваются, создавая жуткую картину, предвещающую смерть, словно ветер сам боится приближаться к этим фанатикам.

— Враждебный контакт. Жрецы. Десять единиц. Угроза: стрелковая, ближний бой, — глухо сообщает система шлема, её голос звучит механическим и бесстрастным.

Дредд не тратит ни секунды. Выхватывает из кобуры свой дробовик, его тяжёлый корпус приятно ложится в руку, словно живое существо, готовое повиноваться его воле. В отличие от точечной точности маузера, дробовик предназначен для сокрушительного урона на ближней дистанции, разнося врагов в щепки.

— Дробовик. Боеприпасы: дробь. Исполнение приговора, — чётко произносит он, его голос звучит сухо и беспощадно, словно приговор судьи, не подлежащий апелляции.

Первые болты с визгом проносятся мимо, врезаясь в колонны, поднимая облачка пыли, которые танцуют в воздухе, как призраки павших врагов. Судья уже движется, его бронированное тело — мишень, но чрезвычайно трудная для поражения. БУМ! БУМ! Первые два быстрых, сокрушительных выстрела дробовика. Два жреца с арбалетами падают, их тела буквально разорваны дробью, кровь брызжет по камню, оставляя тёмные следы на священных полах.

Оставшийся арбалетчик открывает ответный огонь, пытаясь прижать его, но его попытки тщетны. Но Дредд уже сокращает дистанцию, двигаясь по дуге, используя колонны как укрытие. БУМ! Последний арбалетчик падает, его тело безжизненно сползает по камню, оставляя кровавый след.

Пять жрецов с булавами и щитами бросаются на него, пытаясь создать плотную стену, их щиты соприкасаются, образуя защиту. Судья не отступает. Маневрирует, уклоняясь от тяжёлых ударов булав, которые с гулом разбивают камень, и стреляет. БУМ! БУМ! Два жреца падают, их щиты, изрешечённые дробью, бесполезны против мощного заряда. Но из голов обоих павших вырываются два омерзительных паразита Лас Плагас, извиваясь и клацая жвалами, словно демоны, рождённые из ада. Они бросаются вперёд, издавая пронзительные визги! Судья без колебаний выпускает два заряда. БУМ! БУМ! Паразиты разлетаются на ошмётки, оставляя на полу лишь мокрые, пульсирующие фрагменты отвратительной плоти. Оставшиеся трое жрецов продолжают атаковать с новой яростью.

Двое жрецов с косами, их движения быстры и смертоносны, пытаются зажать его с двух сторон, их лезвия сверкают в тусклом свете, отражая кровь предыдущих жертв. Но Дредд уже готов к их атаке, его интуиция отточена тысячами боёв. Делает быстрый рывок в сторону, уклоняясь от удара косой, и одновременно стреляет. БУМ! Один жрец с косой падает, его предсмертный стон растворяется в грохоте выстрелов. Из его головы вырывается ещё один паразит Лас Плагас, который бросается на Судью с безумной яростью. БУМ! Дредд уничтожает и его без малейшего сожаления.

Последние трое жрецов с булавами и один с косой пытаются окружить врага в отчаянной попытке одолеть его численностью. Судья, его лицо скрыто под шлемом, но его глаза горят холодным, неумолимым огнём Закона. Он — воплощение приговора, живой инструмент возмездия. БУМ! БУМ! БУМ! Три сокрушительных выстрела, и трое жрецов с булавами падают, их тела безжизненно распластались по полу. Из голов двух из них вырываются ещё два паразита Лас Плагас, которые шипят и движутся к Дредду с невероятной скоростью. БУМ! БУМ! Судья уничтожает их всех с автоматической точностью. БУМ! Последний жрец с косой получает заряд дроби в голову, его тело бьётся в конвульсиях и затихает, не оставляя сомнений в его гибели.

Десять жрецов уничтожено, включая пять паразитов Лас Плагас. Судья осматривает поле боя, его дыхание ровное, словно он только что вышел на прогулку в парк, его сердцебиение замедлено и спокойно. Методично обходит павших врагов, извлекая драгоценные боеприпасы из их одежд и поясов, ничего не упуская.

— Десять жрецов нейтрализовано. Пять паразитов Лас Плагас уничтожено. Двадцать патронов для дробовика собрано, — глухо сообщает система, её голос звучит с механической четкостью.

Джозеф продолжает путь, проходя через новую арку, которая ведёт в тёмную, сырую камеру. Здесь ждёт угроза. Пол под ногами покрыт тонким слоем воды, а поперёк прохода тянутся едва заметные лазерные лучи, невидимые для обычного глаза, но ярко сияющие в спектре визора. Ловушка: Лазерная сетка. Угроза: разряды высокого напряжения, — сообщает система. Дредд, активировав систему сканирования, которая подсвечивает невидимые лучи красным цветом, методично проходит сквозь смертельную сеть. Его движения точны и выверены, он перешагивает через них, уклоняясь, его бронированное тело не задевает ни единого пакостного луча, который бы его испепелил.

Камера выводит его в небольшой внутренний двор, окружённый высокими стенами, покрытыми древней резьбой. И здесь его ждала новая группа врагов.

Десять жрецов с разным вооружением выходят из теней, их фанатичные крики сотрясают воздух, эхо разносится по двору. Их боевой клич звучит как хор бешеных демонов.

— Враждебный контакт. Жрецы. Десять единиц. Угроза: стрелковая, ближний бой, — сообщает система.

Судья не колеблется. Его дробовик уже в руке. БУМ! БУМ! БУМ! БУМ! Четыре быстрых, сокрушительных выстрела, и четыре арбалетчика падают, их оружие гремит по полу, скатываясь в углы. Из голов двух из них вырываются два паразита Лас Плагас, которые шипят и бросаются вперёд с невероятной скоростью! БУМ! БУМ! Дредд уничтожает их, не давая им возможности атаковать.

Четыре жреца с булавами и щитами пытаются создать плотную стену, двигаясь синхронно, словно единый организм. Судья маневрирует, его бронированное тело двигается с неожиданной ловкостью для столь тяжелого снаряжения. Стреляет, пробивая щиты с силой, способной разбить камень. БУМ! БУМ! Два жреца падают, их строй нарушен, боевой порядок разваливается. Из голов обоих вырываются два паразита Лас Плагас, которые шипят и движутся к Дредду. БУМ! БУМ! Дредд быстро уничтожает их, его реакция мгновенна. Оставшиеся двое сбиты с толку, их боевой дух сломлен.

Двое жрецов с косами пытаются атаковать с флангов, их лезвия опасно приближаются к нему, сверкая в тусклом свете. Он уклоняется, его движения точны и выверены, словно танцует танец смерти. БУМ! Один жрец с косой падает, его коса отлетает в сторону, звеня о камень. Из его головы вырывается ещё один паразит Лас Плагас, который бросается на Судью с диким рёвом. БУМ! Дредд уничтожает и его, не оставляя ему ни единого шанса.

Последние двое жрецов с булавами и один с косой бросаются на него в отчаянной атаке, их крик звучит как последний стон умирающей надежды. Судья, его лицо скрыто, но его решимость непоколебима, как скала в бурю. БУМ! БУМ! Два выстрела, и двое жрецов с булавами падают, их тела безжизненно распластались по полу. Из голов обоих вырываются два паразита Лас Плагас, которые бросаются на Дредда с немыслимой скоростью. БУМ! БУМ! Он уничтожает их всех, его дробовик работает как машина смерти. БУМ! Последний жрец с косой получает заряд дроби в голову, его тело бьётся в конвульсиях и затихает, навсегда.

Десять жрецов уничтожено, включая семь паразитов Лас Плагас. Судья осматривает тела, собирая патроны, его действия механичны и эффективны.

— Десять жрецов нейтрализовано. Семь паразитов уничтожено. Двадцать патронов собрано, — сообщает система, её голос звучит как часовой механизм.

Впереди — длинная винтовая лестница, уходящая глубоко вниз в недра земли. На каждом пролёте лестницы он замечает ниши, из которых вылетают острые, отравленные шипы, готовые нанести смертельный удар. Ловушка: Отравленные шипы. Угроза: паралич, смерть, — сообщает система, подсвечивая опасные зоны красным цветом. Дредд, его бронированные сапоги ступают легко и бесшумно, перепрыгивает через ниши, избегая смертельного контакта с отравой, которая могла бы разрушить даже его боевую броню.

Внизу лестница выводит его в ещё одну галерею, более узкую и мрачную, где воздух кажется совсем мёртвым. И здесь его ждала новая группа врагов, явно более опасных.

Десять жрецов с разным вооружением выходят из теней, их фанатичные крики сотрясают воздух, создавая какофонию ненависти, которая эхом разносится по галерее.

— Враждебный контакт. Жрецы. Десять единиц. Угроза: стрелковая, ближний бой, — сообщает система.

Дредд не колеблется, его решимость не поколебалась. Его дробовик уже в руке, готовый к действию. БУМ! БУМ! БУМ! Три быстрых, сокрушительных выстрела, и три арбалетчика падают, их оружие гремит по полу в какофонии звуков. Из голов двух из них вырываются два паразита Лас Плагас, которые шипят и бросаются вперёд с огромной скоростью! БУМ! БУМ! Судья без колебаний уничтожает их, его дробовик поёт песнь смерти.

Пять жрецов с булавами и щитами бросаются на него, пытаясь задавить числом, их щиты создают почти непробиваемую стену защиты. Дредд не отступает, стоит твёрдо. Стреляет, целясь в головы и незащищённые конечности с хирургической точностью. БУМ! БУМ! БУМ! Три жреца падают, их щиты расколоты, их тела разбиты. Но из голов двух павших вырываются два паразита Лас Плагас, которые шипят и движутся к Судье с живой ненавистью. БУМ! БУМ! Дредд быстро уничтожает их, не дав им возможности атаковать. Оставшиеся двое продолжают давить, но их ряды поредели, их сила ослабла.

Двое жрецов с косами пытаются зайти ему за спину, их лезвия сверкают в полумраке. Дредд реагирует мгновенно, делая резкий поворот, его броня скрежещет о металл. БУМ! Один жрец с косой падает. Из его головы вырывается ещё один паразит Лас Плагас, который бросается на Судью. БУМ! Он уничтожает и его, его рука не дрогнула.

Бой продолжается, воздух густ от пороха и крови. Дредд отступает к стене, используя её как прикрытие от град ударов. Стреляет без остановки, его дробовик работает безотказно, как часовой механизм. БУМ! БУМ! Оставшиеся двое жрецов с булавами падают один за другим, их крики прерываются выстрелами. Из голов обоих вырываются два паразита Лас Плагас, которые бросаются на Дредда с дикой яростью. БУМ! БУМ! Судья уничтожает их всех, его броня поблескивает от крови и слизи, он становится воплощением смерти.

Последний жрец с косой бросается в последнюю отчаянную атаку, его глаза горят безумием и отчаянием. Дредд, его рука не дрогнула ни на миллиметр, делает один точный выстрел, рассчитав всё с математической точностью. БУМ! Пуля попадает прямо в голову. Из неё вырывается огромный паразит Лас Плагас, который с диким рёвом пытается наброситься на Судью, издавая звуки, которые морозят кровь. БУМ! БУМ! Два выстрела окончательно уничтожают его, развеивая его останки в прах.

Десять жрецов уничтожено, включая семь паразитов Лас Плагас. Дредд осматривает поле боя, его дыхание глубокое, но ровное, его пульс спокоен. Методично обходит павших врагов, собирая боеприпасы, его действия эффективны и экономны.

— Десять жрецов нейтрализовано. Семь паразитов уничтожено. Двадцать патронов собрано, — сообщает система, её голос звучит как приговор судьи.

Всего тридцать жрецов уничтожено, включая девятнадцать паразитов Лас Плагас. Шестьдесят патронов собрано. Судья Джозеф Дредд стоит посреди поверженных врагов и обрывков паразитов, его миссия далека от завершения. Чувствует, что приближается к цели, к Саддлеру, к финальному поединку. Впереди — ещё больше опасностей, ещё больше ловушек, и, возможно, гораздо худшие вещи, чем видел до сих пор. Но он готов, его дух не сломлен.

Судья Джозеф Дредд, его стальная воля и потрёпанная броня продолжают служить Закону, стоит посреди мрачной галереи, усыпанной телами жрецов и паразитов. Воздух здесь тяжёл от порохового дыма и запаха крови, но в нём ощущается нечто иное — предчувствие новых испытаний, ещё более опасных. Его дыхание глубокое и ровное, а взгляд, скрытый за визором, остаётся холодным и расчётливым, словно ледяная броня его сознания непроницаема для страха.

Джозеф движется дальше, проходя через новую арку, которая ведёт в тёмную, сырую камеру. Здесь ждёт угроза. Пол под ногами покрыт тонким слоем воды, а поперёк прохода тянутся едва заметные лазерные лучи, сверкающие в темноте. Ловушка: Лазерная сетка. Угроза: разряды высокого напряжения, — сообщает система. Дредд, активировав систему сканирования, которая подсвечивает невидимые лучи ярким светом, методично проходит сквозь смертельную сеть. Его движения точны и выверены, его броня не касается ни единого луча.

Камера выводит его в обширный зал, окружённый высокими стенами. И здесь его ждали враги, которые изменили всё.

Рамон Салазар стоял высоко на платформе, его крохотная фигура выглядела гротескно. А рядом с ним застыл Вердуго — его чёрный, блестящий хитиновый панцирь зловеще поблёскивал, а вытянутые когтистые конечности готовы были к мгновенной атаке.

— Салазар, — глухо произносит Дредд, его голос звучит сухо и бесстрастно, наполняя огромный зал ледяной решимостью.

Салазар разражается визгливым смехом, который эхом отдаётся от стен, словно смех безумия.

— Ты уничтожил лишь пешку, Судья! Всего лишь моего клона, жалкое подобие, созданное для отвлечения!

Внезапно, с грохотом, толстые, чёрные щупальца вырываются из каменных стен, как чёрные змеи из ада. Они извиваются и с невероятной скоростью устремляются к Салазару и Вердуго.

— Что?! — вскрикивает Салазар. Его глаза округляются от шока, его лицо искажается ужасом. Одно щупальце хватает его за талию, поднимая в воздух. Вердуго, пытаясь среагировать, поднимает когти, но ещё одно щупальце обвивается вокруг его тела, сдавливая с такой силой, что слышится треск хитина.

Салазар, которого подтягивают к гигантскому, тёмному отверстию в центральной колонне, начинает безумно хохотать, его голос приобретает более глубокие, зловещие нотки, словно в нём просыпается нечто древнее.

— Ха-ха-ха! Теперь ты увидишь мою истинную мощь, Судья! Я — Салазар! — его глаза сверкают манией, когда он исчезает в чёрной дыре. Вердуго, его сопротивление бесполезно, следует за ним в темноту.

Система шлема предупреждает: Угроза: Неизвестная. Уровень: Критический. Но отступление не входит в планы Судьи. Его рука тянется к кобуре. Выхватывает пистолет, его тяжёлый корпус идеально ложится в ладонь, словно созданный для его руки.

— Законник. Боеприпасы: фугасный. Исполнение приговора, — чётко произносит Дредд, его голос звучит холодно и решительно, как смертный приговор.

Из центральной колонны доносится ужасающий рёв, который сотрясает всю башню, вызывая дождь пыли и обломков камня. Каменная кладка начинает трескаться, с потолка сыплются куски. Затем, медленно, колонна начинает раскрываться, словно живая плоть. Из темноты вырываются новые, ещё более массивные щупальца, каждое толще грузовика.

И вот, из распахнувшейся колонны, появляется Оно. Громадное, чудовищное создание, которое переплетается с самой архитектурой башни. Его тело представляет собой омерзительную массу из плоти, камня и древесных наростов, с многочисленными, извивающимися щупальцами. В центре этой мерзкой громады горит один-единственный, огромный, злобный глаз, который пристально смотрит на Дредда, источая чистую ненависть и древнее зло. Из его глубин доносятся искажённые, утробные звуки, в которых слышится и рычание, и безумный смех Салазара. Мутация завершена, появилось воплощение хаоса.

Дредд стоит неподвижно, его пистолет направлен на чудовище. Перед ним — не просто враг, а воплощение хаоса и безумия, которое угрожает всему миру. Но его решимость не дрогнула ни на йоту.

Чудовище издаёт оглушительный рёв, который сотрясает весь зал до основания. Массивные щупальца, похожие на гигантских змей, с невероятной скоростью обрушиваются на Судью. Они стремятся смести его, как ничтожную пылинку, раздавить его мясо в мокрые лепёшки. Дредд уклоняется, его движения быстры и безупречно выверены, словно танец смерти, выученный на протяжении десятилетий боёв. Стреляет, целясь прямо в центральный, пульсирующий глаз.

БУМ! БУМ! БУМ! Первые выстрелы, подобно раскалённым клинкам, врезаются в мерзкое око. Из него с шипением вырывается струя едкой, чёрной жидкости, разъедающей камень, но глаз остаётся целым, лишь слегка помутневшим. Салазар издаёт пронзительный визг боли, который переходит в ещё более громкий и безумный смех, звучащий из глубин чудовища. Щупальца, словно обезумевшие, атакуют яростнее, неистово и беспощадно.

Система шлема оповещает: Удар. Броня повреждена. Целостность: 80%. Дредд, едва коснувшись пола, мгновенно приходит в себя, его взгляд фокусируется на враге с острой сосредоточенностью. Снова поднимает пистолет, продолжая стрелять методично, каждый выстрел рассчитан с точностью машины.

БУМ! БУМ! БУМ! БУМ! Он расходует сотню выстрелов, целясь в уязвимые части чудовища с математической точностью. Кожа Салазара трескается, обнажая отвратительную, извивающуюся массу мышц, которые пульсируют с жизнью. Чудовище корчится от боли, его рёв сотрясает весь зал, но не отступает, лишь увеличивая ярость атаки. Одно щупальце хватает Дредда за туловище, поднимая в воздух, словно вес ничего.

— Умри, Судья! Умри! — визжит Салазар, его голос усиленный чудовищной глоткой, наполненный безграничным злорадством.

— КРИТИЧЕСКОЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ! ЦЕЛОСТНОСТЬ БРОНИ: 15%! — кричит система с максимальной тревогой.

Дредд активирует лечебный инжектор, боясь в последний раз.

— Лекарство, — глухо произносит он. Впрыск распространяется по его венам, словно огонь, притупляя боль и восстанавливая жизненные силы.

Чудовище швыряет его на край платформы с силой, достаточной разбить гору. Дредд, пошатываясь, но не падая, поднимает пистолет с волей железа.

— Разрывные! — командует Дредд, и оружие издаёт новый щелчок. Теперь его цель — открытые раны.

БУМ! БУМ! БУМ! Дредд выпускает заряды, и места попаданий разрываются с отвратительным хлюпаньем, как фрукт под молотом. Чудовище издаёт пронзительный, агонизирующий вопль, который может разбить стекло. Щупальца мечутся хаотично, разламывая колонны.

Система шлема сообщает:

— Удар. Броня повреждена. Целостность: 50%.

Дредд снова оказывается отброшенным, его тело ударяется о колонну с глухим стуком. Боль возвращается волной, но он игнорирует её, продолжая стрелять, словно боль — лишь незначительная помеха.

БУМ! БУМ! БУМ! БУМ! Дредд расходует сотню разрывных снарядов, каждый выстрел ярко освещает зал. Каждый выстрел вызывает взрыв внутри плоти чудовища. Из тела Салазара вытекают реки едкой слизи, зловонный запах заполняет весь зал, обжигая лёгкие. Чудовище слабеет, его движения становятся менее координированными, начинают дергаться спазмами.

Одно щупальце, охваченное предсмертным отчаянием, наносит мощнейший удар, способный пробить стену.

— КРИТИЧЕСКОЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ! ЦЕЛОСТНОСТЬ БРОНИ: 10%! КРОВОТЕЧЕНИЕ! — система сигнализирует об опасности с максимальной тревогой.

— Ты не сможешь победить, Судья! Ты умрёшь здесь! — хрипит Салазар, его голос едва различим, словно последний вздох умирающего мира.

— Лекарство, — глухо произносит Дредд, его глаза горят под визором холодным, мстительным огнём, который никогда не погаснет. Он снова активирует инжектор, чувствуя, как боль отступает и силы возвращаются.

Дредд, с нечеловеческим усилием, вырывается из захвата щупальца.

— Обычные пули! — командует он, и пистолет переключается в финальный режим.

Чудовище Салазара, обезумев от боли и ярости, бросается на Судью, пытаясь раздавить его. Его глаз пылает красным, но его движения замедленны, лишены прежней скорости. Дредд уклоняется, используя ловкость, его бронированное тело движется, словно тень, невидимая и неуловимая. Стреляет прямо в уязвимую точку, в самый центр ненависти.

БАХ! БАХ! БАХ! Дредд выпускает пятьдесят пуль, каждая из них летит с идеальной траекторией. Каждая пуля попадает точно в цель, пробивая глазную оболочку с отвратительным хрустом. Чудовище издаёт протяжный, агонизирующий вопль, который сотрясает всю башню, вызывая новые обвалы. Оно корчится в конвульсиях, его щупальца сбивают последние колонны.

Одно щупальце с огромной, предсмертной силой обрушивается на Судью, бросая его на пол. КРИТИЧЕСКОЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ! ЦЕЛОСТНОСТЬ БРОНИ: 5%! НЕМЕДЛЕННОЕ ЛЕЧЕНИЕ! — система кричит о помощи.

— Это конец, Судья! Конец! — хрипит Салазар, его голос лишь едва слышный шёпот, последний отголосок власти.

— Лекарство, — проговаривает Дредд, собирая последние крупицы сил из глубин своей воли. Инжектор вводится в последний раз, восстанавливая жизненные силы. Он поднимается, его броня поцарапана и оплавлена, его тело истекает кровью, но его решимость непоколебима. Делает последний, решающий выстрел, который должен поставить точку.

БАХ! Последняя пуля попадает прямо в самый центр глаза, пробивая его насквозь с глухим звуком.

Чудовище Салазара застывает, словно поражённое молнией. Его рёв прерывается. Затем, с ужасающим скрежетом и грохотом, оно начинает распадаться. Камень и плоть рассыпаются, щупальца сжимаются, исчезая в небытие. Глаз тухнет, меркнет. Вся огромная, мерзкая масса медленно оседает, превращаясь в чёрный дым, который растворяется в воздухе. За мгновения от чудовища не остаётся ничего, кроме запаха смерти.

— Салазар нейтрализован, — глухо сообщает система, её голос звучит с облегчением.

Дредд стоит посреди разрушенного зала, его дыхание глубокое и ровное, словно после спокойной прогулки. Судья опускает пистолет, осматривая место, где было чудовище. На полу, там, где исчез Салазар, он замечает небольшое сияние.

Система шлема оповещает:

— Обнаружены боеприпасы. Законник. Бронебойные снаряды: 200 единиц. Разрывные снаряды: 200 единиц.

Дредд методично собирает боеприпасы, каждый снаряд — бесценное оружие. Его подсумки пополняются, он снова готов к бою, к новым испытаниям.

Пройдя через разрушенный зал, Дредд видит массивную металлическую дверь, которая светится тусклым, зелёным светом, как надежда. Система шлема сообщает: Выход обнаружен. Джозеф Дредд, Судья и исполнитель Закона, движется вперёд, его миссия продолжается.

Судья Джозеф Дредд, его бронированная рука уверенно ложится на тяжёлую металлическую дверь, распахивает её с силой. За ней простираются тёмные туннели, высеченные в скальной породе, воздух здесь влажный и тяжёлый, пахнет землёй и морской солью, запах свежий и бодрящий. Никаких ловушек, никаких жрецов. Лишь извилистые проходы, ведущие в неизвестность, в неизведанное будущее.

Американец движется вперёд, его бронированные сапоги отбивают ритм по неровному полу, словно стук судьбы. Эхо его шагов разносится в каменной тишине, напоминая о прошедших боях. По стенам стекает вода, образуя небольшие ручейки. Мрачные своды кажутся бесконечными, но Дредд не сбавляет темпа, его взгляд остаётся острым и сфокусированным. Он — воплощение Закона, и ничто не остановит его на пути к цели.

После долгого пути туннель расширяется, открывая впереди подземную гавань, где слышен шум волн. Отсюда доносится шум прибоя, а воздух становится свежим, пропитанным морским запахом, энергией океана. Перед ним расстилается тёмная водная гладь, бесконечная и тёмная. И прямо у причала, покачиваясь на волнах, стоит небольшой катер. Его металлический корпус тускло поблёскивает в скудном свете, словно зовя его.

Дредд подходит к катеру с военной осторожностью. Он выглядит исправным, готовым к отплытию. На сиденье водителя лежит письмо, белое и неприметное.

Судья берёт его с интересом. На конверте нет адресата, но он знает, что это для него.

«Судья Дредд, если ты это читаешь, значит, ты смог добраться сюда, как я и предполагала. Дочь президента, Эшли Грэм, находится на острове. Я тоже уже отправилась туда, чтобы попытаться предотвратить худшее, хотя мотивы наши могут различаться. Этот катер поможет добраться туда. Подпись: Ада Вонг.»

Дредд дочитывает письмо, анализируя каждое слово. На мгновение его взгляд задерживается на подписи, затем он комкает бумагу в своей мощной руке. Его лицо, скрытое под визором, остаётся непроницаемым, но в его глазах вспыхивает новый, холодный огонь решимости.

— Закон будет исполнен, — глухо произносит Дредд.

Мужчина выбрасывает скомканное письмо в воду, где оно тонет.

Без промедления Джозеф запрыгивает в катер. Его рука уверенно находит ключ зажигания и поворачивает его с привычным движением. Двигатель транспорта оживает с низким рокотом, звуком механической силы. Судья отталкивает судно от причала, и катер плавно скользит по воде, набирая скорость, разрезая волны. Направляет его к просвету впереди, к свободе.

Сквозь узкий проход катер вырывается на открытое море. Над ним распростёрлось тёмное небо. А вокруг — бескрайние, чёрные волны, поющие старинную песню океана. Где-то вдали виднеется остров, его контур едва различим в ночной мгле. Туда направляется Судья Джозеф Дредд, чтобы найти и спасти Эшли Грэм и исполнить свой приговор.

Глава 14

Катер Судьи Джозефа Дредда, разрезая тёмную гладь воды, уверенно приближается к острову. Огромный скалистый массив возвышается из бурлящих волн, его зубчатые вершины теряются в свинцовом небе. Береговая линия покрыта острыми камнями и обломками скал, о которые бьётся беспокойный прибой. Воздух здесь плотный, влажный, пропитанный солёным морским запахом и чем-то ещё, неуловимым, но крайне тревожным, словно эхом древнего зла.

Дредд направляет катер в небольшую, едва заметную бухту, скрытую от открытого моря нагромождением острых скал. Он умело маневрирует между подводными камнями, покачиваясь на волнах. Обнаружив подходящий выступ, Судья подводит судно к нему, надёжно швартуя его канатами к крепким каменным выступам. Затем Джозеф тщательно маскирует катер, используя большие куски брезента и обломки скал, сливая его с окружающей местностью, чтобы транспорт был незаметен с воздуха и моря. Это критически важный этап, обеспечивающий ему путь к отступлению.

Завершив маскировку, Дредд выбирается на сушу. Его бронированные сапоги глухо ступают по мокрому, шершавому камню. Он мгновенно осматривается, его взгляд сканирует каждую деталь. Система шлема активирует расширенные режимы сканирования, и в визоре появляются данные о температуре, влажности и возможных аномалиях. Остров встречает его зловещей тишиной, нарушаемой лишь криками чаек и монотонным шумом прибоя. Здесь нет ни ветра, ни звуков дикой природы, что делает атмосферу особенно гнетущей.

Судья начинает движение, его шаги размеренны, но проворны. Он медленно углубляется в чащу, где прибрежные скалы переходят в густые, непроходимые заросли пожухлой растительности. Высокие, узловатые деревья с тёмной, почти чёрной листвой образуют плотный навес, скрывая небо и погружая лес в постоянный полумрак. Под ногами хрустят сухие ветки и скользят мокрые камни, покрытые мхом. Воздух в лесу кажется ещё более тяжёлым и спёртым, с едким запахом гниющей листвы и чем-то химическим, отдалённо напоминающим больничную дезинфекцию.

Дредд движется с максимальной осторожностью, его Законник находится в боевой готовности, палец лежит на спусковом крючке. Каждый куст, каждое дерево потенциально скрывает угрозу. Он не видит никаких следов цивилизации, никаких дорог или тропинок. Лишь дикая, неприветливая природа, которая, кажется, сама по себе враждебна. Его визор постоянно работает, ища любые признаки жизни, движения или искусственных структур. Впереди, сквозь плотные заросли, едва просматриваются более высокие структуры, напоминающие остатки древних сооружений или, возможно, укрепления. Остров готов раскрыть свои мрачные секреты, и Судья Дредд готов принять этот вызов.

Тишина густого леса внезапно разрывается пронзительным лучом света. Судья Джозеф Дредд, его силуэт выделяется на фоне тёмных зарослей, движется сквозь плотный подлесок, когда яркий луч прожектора мгновенно выхватывает его из темноты. Сноп света, исходящий откуда-то сверху, ослепительно бьёт в визор его шлема. Одновременно с этим доносятся громкие, гортанные крики, нарушающие мёртвую тишину острова.

Перед ним раскинулись укрепления: высокие каменные стены, увитые колючей проволокой, смотровые вышки с пулемётными гнёздами, мешки с песком, образующие баррикады. Это явно хорошо защищённый форпост. За баррикадами и на стенах мелькают силуэты. Их сорок, все в бронированных военных костюмах, но вооружены разнообразно, словно случайный набор смертоносного железа. Один держит в руках автомат, другой - пистолет, третий тяжёлую булаву, четвёртый - электродубину, а кто-то и вовсе динамит наперевес.

— Угроза: Высокая. Враг: Ганадо. Численность: 40. Статус: Враждебный, — сообщает система шлема, её голос звучит спокойно, но предупреждающе.

Дредд мгновенно оценивает ситуацию. Отступать некуда, да и не в его правилах. Он выхватывает пистолет «Законник», его стальной корпус холодит руку. Прицел мгновенно активируется, фиксируясь на ближайших целях.

— Законник. Боеприпасы: бронебойный. Исполнение приговора, — чётко произносит Судья, и пистолет издаёт характерный щелчок, подтверждая режим стрельбы.

Бой начинается. Сразу же, как по команде, со всех сторон обрушивается шквал огня. Автоматы начинают трещать, пули свистят, оставляя искры на броне Дредда. Пистолеты добавляют к этому какофонию более резкие, пронзительные звуки. Дредд, не колеблясь ни секунды, бросается вперёд, используя остатки древних руин как укрытие. Он перебегает от одного каменного обломка к другому, от одной груды поваленных плит к другой, избегая прямого огня.

Первая очередь Законника уходит в сторону ближайшего ганадо с автоматом. БУМ! БУМ! БУМ! Бронебойные снаряды, пробивая кевларовый жилет, врезаются в тело врага. Ганадо дёргается, роняет оружие и падает замертво, его кровь окрашивает серый камень.

— Враг нейтрализован. 39 осталось, — сухо сообщает система.

Из-за баррикады высовывается ещё один ганадо с электродубиной, пытаясь достать Дредда. Он бросается на него, но Судья упреждает атаку. БУМ! Выстрел в голову пробивает шлем врага, и тот падает бездыханный.

Внезапно один из ганадо, вооружённый булавой, перепрыгивает через низкую стену, его глаза горят безумным огнём. Он взмахивает оружием, намереваясь размозжить Дредду голову. Но Судья, парируя удар рукой в бронированной перчатке, одновременно стреляет. БУМ! Бронебойный снаряд попадает прямо в грудь, отбрасывая врага назад.

Некоторые из ганадо начинают вести огонь из-за мешков с песком, но Дредд ловко перемещается, используя разрушенный участок стены как прикрытие. Пули барабанят по камням, но не достигают цели. Он выглядывает из-за укрытия и выпускает ещё несколько бронебойных зарядов по врагам, засевшим за баррикадами. БУМ! БУМ! БУМ! Трое падают.

В самый разгар боя, несколько ганадо начинают корчиться. Из их тел с ужасающим хрустом прорываются щупальца паразита Лас Плагас. Их кожа трескается, обнажая мерзкую, пульсирующую плоть. Они становятся ещё более агрессивными, их движения быстрее и безумнее. Теперь это уже не просто люди в броне, а одержимые чудовища.

Дредд, не дрогнув, продолжает стрелять. Он не изменяет тактике. Бронебойные снаряды идеально подходят для этих мутировавших целей, пробивая даже уплотнённую плоть паразитов. Один из таких мутантов с динамитом в руке пытается подбежать к Дредду, чтобы совершить самоубийственную атаку.

— Угроза: Суицидник, — предупреждает система.

Дредд, не теряя ни мгновения, выпускает точный выстрел. БУМ! Бронебойный снаряд попадает прямо в грудь ганадо. Тот падает, и динамит в его руке выпадает, катясь по земле. Дредд молниеносно отпрыгивает за укрытие, прежде чем раздаётся оглушительный ВЗРЫВ! Осколки камня и песка летят во все стороны.

Бой продолжается. Дредд использует каждую трещину, каждый выступ в укреплениях как точку опоры или прикрытие. Он стреляет точно, его бронебойные снаряды раз за разом находят цель, пробивая броню и плоть ганадо. Один за другим враги падают. Некоторые из них, мутировавшие, всё ещё пытаются атаковать, их щупальца хлещут воздух, но Законник неумолим.

Наконец, когда последний ганадо падает, в воздухе повисает звенящая тишина. Счётчик в визоре показывает: Враги нейтрализованы: 40.

Дредд медленно выходит из-за укрытия, его дыхание ровное, несмотря на напряжённый бой. Броня местами поцарапана и оплавлена, но он без единой новой царапины. Американец осматривает поле битвы: тела ганадо разбросаны по укреплениям, их оружие валяется на земле.

Система шлема сообщает:

— Обнаружены боеприпасы. Осколочные гранаты: 10 единиц.

Дредд методично обходит павших врагов, собирая десять осколочных гранат. Они аккуратно помещаются в его подсумки, пополняя его арсенал.

После завершения жестокой битвы, когда последний ганадо пал, и тишина вновь опустилась на укрепления, Судья приступает к тщательному обыску территории. Его взгляд, скрытый за визором, сканирует каждый уголок, каждую щель, не упуская ни малейшей детали. Он перемещается среди тел поверженных врагов, обломков камня и разбросанного оружия.

Дредд методично обходит разрушенные баррикады, заглядывает в опустевшие смотровые вышки. И вот, в одном из небольших, полуразрушенных караульных помещений, среди вороха брошенной экипировки, его взгляд задерживается на знакомом силуэте. Это складной автомат Калашникова. Оружие выглядит надёжным, хоть и слегка потрёпанным, но явно в рабочем состоянии. Его металлический блеск тускло отражает скудный свет.

Дредд поднимает автомат. Ощущение холодного металла, знакомая тяжесть, эргономика - всё говорит о проверенной временем надёжности. Он осматривает его, проверяет предохранитель, магазин. Система шлема, словно подтверждая находку, тихо сообщает: Обнаружено новое оружие: Автомат Калашникова (складной). Статус: Исправен. Без лишних раздумий, Судья пристёгивает автомат к своей броне, надёжно фиксируя его креплениями. Теперь его арсенал пополнился мощным и универсальным оружием.

Продолжая обыск, Дредд находит и боеприпасы для нового приобретения. В нескольких ящиках, спрятанных под грудой старых мешков с песком, лежат пачки патронов. Он собирает 120 патронов калибра 7.62 × 39 мм, которые бережно укладывает в специально отведённые подсумки на своей броне. Теперь автомат полностью готов к бою, ожидая своего часа.

Поиски продолжаются. Дредд неторопливо исследует каждый уголок разрушенного форпоста. И его упорство вознаграждается. В одном из санитарных ящиков, скрытом под обломками деревянных досок, он обнаруживает три ампулы с лекарством. Это те самые, животворящие инъекторы, которые уже не раз спасали ему жизнь. Система шлема мгновенно регистрирует пополнение: Лекарства: 3 единицы. Запас пополнен. Дредд аккуратно помещает ампулы в специальные отсеки на своей броне. Это значительное подспорье в предстоящей, несомненно, тяжёлой борьбе.

Завершив обыск и убедившись, что ничего важного не пропущено, Судья бросает последний взгляд на опустошённые укрепления. Миссия продолжается. Он разворачивается и движется дальше, углубляясь в неизведанные просторы острова. Его цель ясна: зачистить остров от любой угрозы, и, самое главное, найти и спасти Эшли Грэм. Каждый его шаг наполнен твёрдой решимостью, каждый нерв натянут, предвкушая новые испытания. Закон должен быть исполнен, и Дредд - его беспощадный исполнитель.

Судья Джозеф Дредд, словно призрак Закона, бесшумно продвигается сквозь густые, влажные заросли острова. Его бронированные сапоги, тяжёлые и методичные, едва нарушают тишину, скользя по липкой, прелой земле. Едва пробивающиеся лучи солнца, словно проклятые персты, рисуют мимолётные, искажённые узоры на матовой поверхности его шлема. В воздухе витает тяжёлый, сырой запах гниющей листвы, смешанный с едким химическим ароматом, который становится всё более удушающим с каждым его шагом. Вдалеке, сквозь непроглядную чащу, начинают проступать зловещие, знакомые силуэты.

Его визор, словно хищный глаз, выхватывает из зелёного ада контуры новых укреплений. Это не просто форпост, это ощетинившийся железом и камнем бастион, ещё более мрачный и неприступный, чем предыдущий. Высокие, почерневшие стены, переплетённые колючей проволокой, смотровые вышки, патрульные площадки - всё здесь кричит об ожидаемой встрече. И, едва Дредд выходит на узкую просеку перед вражескими позициями, как его мгновенно обнаруживают. Лучи прожекторов, словно глаза чудовища, вспыхивают, намертво пригвождая Судью к месту ослепительным, режущим светом. Громкие, гортанные крики, полные безумной ярости, разрывают мёртвую тишину острова, возвещая о неминуемой битве.

— Угроза: Высокая. Враг: Ганадо. Численность: 50. Статус: Враждебный, — сообщает система шлема, её голос звучит невозмутимо, но холодно, словно стальное лезвие. Цифры, вспыхивающие в визоре, не оставляют сомнений в чудовищной серьёзности нависшей угрозы.

Дредд, не теряя ни единого мгновения, бросается вперёд, превращаясь в бронированный смерч. На этот раз его рука не тянется к верному Законнику. Вместо него, его пальцы уверенно ложатся на пристёгнутый к броне складной автомат Калашникова. Он срывает его с креплений, раскладывает приклад одним чётким, отработанным движением, и оружие мгновенно оказывается в боевой готовности. Лязг металла отдаётся глухим эхом.

— Автомат Калашникова. Огонь на поражение, — сухо произносит Судья, его взгляд, скрытый за чёрным визором, сосредоточен, словно лазер.

Ад разверзается вокруг. Со всех сторон укреплений обрушивается плотный, свирепый шквал огня. Автоматы начинают трещать, словно голодные звери, пистолеты выплёвывают огненные вспышки, добавляя какофонию пронзительных звуков. Ганадо с булавами и электродубинами бросаются наперерез, их лица искажены животной яростью, пытаясь сократить дистанцию для ближнего боя. Один из них, его глаза налиты кровью, сжимает в руке зажжённый динамит, стремительно сокращая расстояние до Дредда.

Судья использует тактику, проверенную тысячами жестоких стычек. Он движется стремительно и непредсказуемо, перебегая от одного укрытия к другому. Теперь Джозеф прячется за обломками массивных бетонных блоков и искореженными корпусами брошенных грузовиков, что служат надёжным, хоть и временным, щитом от смертоносного града. Пули барабанят по камням, оставляя сколы, рикошетят от его брони, но не пробивают её.

ТРР-РА-РР! Первые, оглушительные очереди автомата Калашникова раздаются по округе. Дредд выпускает короткие, но беспощадно прицельные очереди, методично выкашивая ганадо. Патроны калибра 7.62 × 39 мм с лёгкостью пробивают бронированные военные костюмы врагов, словно бумагу. Один ганадо с автоматом падает, его тело безвольно обрушивается на землю; другой, державший пистолет, скорчивается от боли, прошитый насквозь; третий, с булавой, замирает, его глаза стекленеют от смертельного удара.

— Враги нейтрализованы: 3. 47 осталось, — сообщает система шлема, её голос звучит бесстрастно, отсчитывая кровавую жатву.

Ганадо с динамитом, его лицо искажено безумием, бросается вперёд, словно пушечное ядро.

— Угроза: Суицидник, — предупреждает система, её тон становится более резким.

Дредд не даёт ему ни малейшего шанса. ТРР-PP-PP! Короткая, но смертоносная очередь автомата буквально срезает ганадо с ног. Динамит выпадает из его ослабевших рук и со звоном падает на землю, катясь прямо под ноги падающим врагам. Дредд успевает отпрыгнуть за надёжный брошенный грузовик, прежде чем раздаётся мощный, сотрясающий землю ВЗРЫВ! Огненный шар и раскалённые осколки разлетаются во все стороны, превращая часть укрепления и нескольких ганадо поблизости в кровавое месиво.

Битва продолжается в бешеном, неистовом темпе. Дредд движется, стреляет, снова прячется, его движения отточены до совершенства. Его автомат работает без перебоев, словно вечный двигатель смерти, магазин опустошается с каждым поверженным врагом. TPP-PP-PP! TPP-PP-PP! Очереди раскрашивают стены и землю багровыми мазками крови поверженных ганадо. Некоторые из них, уже мутировавшие, с мерзкими, извивающимися щупальцами Лас Плагас, пытаются атаковать в ближнем бою, их глаза горят адским огнём, но Дредд не подпускает их, отсекая конечности и пробивая головы точными очередями.

Наконец, когда последний из пятидесяти ганадо, его тело превратилось в изрешечённую массу, падает на землю, в воздухе повисает звенящая, напряжённая тишина. Дым от выстрелов и взрыва медленно рассеивается, открывая жуткую картину разрушения и смерти.

— Враги нейтрализованы: 50. Угроза устранена, — сообщает система шлема, её голос звучит как финальный приговор.

Дредд медленно опускает автомат Калашникова, его дыхание ровное и контролируемое. Он осматривает поле боя, его взгляд холоден и беспристрастен, словно у статуи правосудия. Броня, хоть и выдержала этот ад, теперь несёт на себе новые отметины от пуль и осколков.

Система шлема сообщает:

— Обнаружены боеприпасы. Патроны для автомата Калашникова: 60 единиц.

Дредд собирает 60 патронов для складного автомата Калашникова, которые аккуратно лежали рядом с павшими врагами. Он бережно помещает их в свои подсумки, готовясь к следующему, неизбежному этапу.

Обыск разрушенных укреплений не приносит никаких ценных находок. Ни документов, ни карт, ни чего-либо, что могло бы пролить свет на местоположение Эшли Грэм. Это лишь очередной форпост, призванный остановить его, но потерпевший крах.

Дредд бросает последний, оценивающий взгляд на разрушенные укрепления, затем разворачивается и движется дальше, углубляясь в неприветливые просторы острова. Остров полон опасностей, но Судья Джозеф Дредд не остановится, пока не исполнит свой приговор. Его путь лежит вглубь этого проклятого места, чтобы найти и спасти Эшли Грэм.

Судья Джозеф Дредд, оставив за спиной истерзанные огнём укрепления и кровавые следы недавних расправ, продолжает свой неумолимый путь. Каждый его шаг - это воплощение беспощадного Закона, направленного на спасение невинных. Среди нагромождения древних, поросших мхом скал, его визор обнаруживает едва заметный, искусно скрытый проход, замаскированный под естественный выступ. Это не просто пещера, а тщательно спрятанный вход в нечто куда более зловещее, предвещающее новые ужасы.

Дредд, его бронированная рука скользит по неровной, холодной поверхности, находит неприметный механизм, мастерски вписанный в камень. С глухим скрежетом и шипением, словно пробуждающееся древнее чудовище, массивный каменный блок медленно отъезжает в сторону. Он открывает перед Судьёй тёмный, бездонный зев подземелья. Оттуда доносится затхлый, удушливый запах сырости, затхлого металла и чего-то органического, отвратительно сладковатого. Дредд без колебаний ступает в непроглядную черноту. Система шлема мгновенно активирует ночное видение, и мрак расступается, открывая длинный, извилистый коридор, грубо высеченный в скале. Ловушек здесь нет - лишь холодные, влажные стены, уходящие в бесконечность, и леденящее предчувствие неизбежной, кровавой бойни.

Его визор, словно хищный глаз, мгновенно фиксирует сотни множественных тепловых сигнатур впереди, заполняющих весь проход.

— Угроза: Экстремальная. Враг: Ганадо. Численность: 200. Статус: Враждебный, — голос системы звучит предельно чётко, её тон не предвещает ничего хорошего. Все они, словно по команде, облачены в одинаковые бронированные военные костюмы, их силуэты сливаются с тенями. Каждый из них вооружён огнестрельным оружием: автоматы и пистолеты направлены на вход, ожидая незваного гостя.

Дредд, его взгляд сосредоточен, не достаёт ни верный Законник, ни недавно обретенный Калашников. Вместо этого, его рука опускается к креплению на спине, извлекая оттуда дробовик. Это грубое, но неимоверно мощное оружие, созданное для ближнего боя и способное выкашивать целые толпы противников. Оно идеально подходит для узких, тесных коридоров и подавляющего числа врагов. Он взводит затвор, лязг металла звучит по подземелью, словно предвестник неотвратимой смерти для всех, кто посмеет встать на его пути.

— Дробовик. Исполнение приговора, — произносит Судья, его голос звучит низко и твёрдо, как приговор.

Ад разверзается. Узкий коридор мгновенно наполняется ослепительными вспышками выстрелов и оглушительным, сокрушительным грохотом. Дредд, словно бронированный таран, бросается вперёд, уходя от первых пуль, что летят ему навстречу. Он использует естественные выступы в скале и старые, ржавые, полуразрушенные колонны, которые чудом уцелели, как надёжные укрытия.

БА-БАХ! Первый выстрел дробовика сотрясает всё подземелье, эхом разносясь по каменным сводам. Мощный заряд картечи сносит сразу трёх ганадо, стоявших впереди плотной стеной. Их тела, изрешечённые в упор, отлетают назад, обливая холодные стены кровью и оседая мешками.

— Враги нейтрализованы: 3. 197 осталось, — сообщает система, её голос остаётся бесстрастным, но цифры безжалостны.

Пули градом летят в Дредда, барабаня по его броне, но его надёжная защита выдерживает, лишь искры сыплются от множественных попаданий. Он делает перекат, ловко уходя от плотного, прицельного огня, и вновь выстреливает. БАБАХ! Ещё четверо ганадо падают, их тела содрогаются в агонии. Дробовик, в умелых руках Судьи, становится настоящим молотом смерти, методично перемалывающим вражеские ряды.

Волна ганадо накатывает без остановки. Они наступают, их автоматы и пистолеты извергают бесконечный огонь, пытаясь подавить Дредда численностью. Но Судья не отступает, он движется, постоянно меняя позицию, стреляя навскидку, его движения идеально отточены. Каждое нажатие на спусковой крючок дробовика - это смертельный приговор для новой группы врагов. Тела падают, образуя жуткие горы из плоти и брони, но новые ганадо тут же занимают их место.

Внезапно, во время одной из отчаянных перебежек, мощная очередь автомата настигает его. УДАР! Дредд чувствует, как чудовищная энергия удара проходит сквозь его броню, сотрясая его тело. В визоре мгновенно вспыхивает тревожный, кроваво-красный индикатор повреждений.

— Критическое повреждение. Требуется лечение, — сообщает система, её голос звучит с едва уловимой ноткой срочности.

Судья, не прерывая смертоносного огня, одним чётким, отработанным движением достаёт лекарство из своего подсумка и без промедления вводит его себе. Мгновенно по его телу разливается волна исцеляющей энергии. Боль уходит, повреждения брони самоустраняются, словно их и не было, а индикатор здоровья возвращается к максимуму. Он - воплощение эффективности, машина, настроенная на выживание и уничтожение.

Бой продолжается с ещё большей, безумной яростью. В самых глубинах подземелья начинают появляться мутировавшие ганадо. Из их голов с отвратительным, костяным хрустом прорываются мерзкие, извивающиеся щупальца паразита Лас Плагас. Они становятся быстрее, их движения непредсказуемы и хаотичны, а выстрелы - ещё более агрессивными и беспорядочными. Но дробовик Дредда не знает пощады. БА-БАХ! БА-БАХ! Мощная картечь разрывает в клочья даже мутировавшие головы, не оставляя паразитам ни единого шанса на возрождение.

Дредд продвигается вперёд, преодолевая каждое сопротивление, его путь устлан непрерывным ковром из трупов врагов. Воздух подземелья пропитан едким порохом и густой, приторной кровью.

И снова, в самый разгар боя, когда Джозеф уже почти прорвался сквозь вторую, ещё более плотную волну врагов, очередная очередь наносит ему тяжёлые ранения. УДАР! Броня снова стонет от неимоверной нагрузки, а в визоре вновь вспыхивает критический индикатор, заливая обзор красным.

— Критическое повреждение. Требуется лечение, — повторяет система, её предупреждение звучит настойчиво.

Без малейшего промедления, Дредд использует второе лекарство. Ещё один укол, и его тело вновь приходит в идеальное состояние, восстанавливая все повреждения и возвращая полную боеготовность. Он лишь на мгновение задерживает взгляд на пустом флаконе, прежде чем вновь погрузиться в бой, становясь ещё более смертоносным.

Джозеф продолжает свой кровавый марш. Дробовик, раскалённый до предела от беспрерывной стрельбы, не умолкает, его выстрелы, словно удары молота, отбрасывают ганадо назад, разрывая их в клочья. Наконец, после бесконечных минут стрельбы и тактических перемещений, последний из двухсот ганадо падает. Его тело с глухим стуком ударяется о камень. Тишина, оглушительная после такого грохота, вновь опускается на подземелье, нарушаемая лишь редкими каплями воды и его ровным дыханием.

— Враги нейтрализованы: 200. Угроза устранена. Здоровье: 100%, — сообщает система шлема, её голос звучит как финальный приговор, возвещая о полной победе.

Дредд медленно опускает дробовик. Его броня дымится в некоторых местах, но он стоит непоколебимо, словно вылитая из стали статуя. Американец осматривает поле битвы: длинные коридоры подземелья устланы телами, стены забрызганы кровью, везде валяется искорёженное оружие.

Судья приступает к тщательному обыску подземелья. Он проходит мимо множества оружейных ящиков, но его визор, сканируя каждый сантиметр, находит нечто гораздо более важное. В конце одного из туннелей, за массивной стальной дверью, открывается целый склад боеприпасов. Сверкающие ряды ящиков, доверху наполненных всем необходимым, простираются перед ним, словно сокровищница.

Дредд не тратит ни секунды на раздумья. Он методически пополняет свои запасы до максимума, его движения чётки и выверены, словно у робота. В его подсумках появляется 500 патронов для дробовика, заполняя их до отказа. Для автомата Калашникова - 500 патронов, надёжно уложенных в магазины и сумки. Джозеф берёт 500 патронов для Маузера, тяжёлые патроны пополняют его арсенал. Для револьвера Бабочка - 500 патронов, готовых к использованию. Для Законника - по 500 обычных, бронебойных, разрывных и зажигательных снарядов каждого типа, обеспечивая бесконечный выбор смертельных опций. Его гранатные подсумки наполняются 30 осколочными, 30 зажигательными и 30 оглушительными гранатами, превращая его в ходячую артиллерию. И, что не менее важно, он берёт 30 лекарств, восстанавливая свой запас до впечатляющего, неисчерпаемого уровня.

Каждый отсек его брони, каждый подсумок, каждый карман наполнен до предела. Дредд полностью вооружён и готов к любым испытаниям, которые может подбросить этот проклятый остров.

Пополнив запасы до предела, Дредд бросает последний, оценивающий взгляд на опустевший склад, затем разворачивается и тем же путём, каким и пришёл, выходит наружу из подземелья. Мрак отступает, уступая место тусклому свету острова. Он готов продолжить зачистку и найти Эшли Грэм. Его миссия ещё не завершена.

Судья Джозеф Дредд, оставив позади мрачный вход в подземелье, устланное бесчисленными телами ганадо, вновь выбирается на поверхность. Остров встречает его всё тем же тяжёлым, влажным воздухом, пропитанным запахом гниющей листвы и предчувствием надвигающейся, неумолимой угрозы. Его бронированная фигура движется сквозь плотные, почти непроходимые заросли, подобно безмолвной тени, скользящей по кромке кошмара. Каждый его шаг методичен и безошибочен, несмотря на общую усталость. Вдали, сквозь искажённую листву, проступают новые, зловещие контуры.

Вскоре его визор, словно сканер смерти, выхватывает из зелёного полумрака очертания ещё одного укрепления. Это не просто форпост, а настоящий оплот врага, возведённый с дьявольской, фанатичной тщательностью. Высокие, массивные стены из обветренного, почерневшего камня, ощетинившиеся острыми, ржавыми шипами и переплетённые колючей проволокой, смотровые вышки, увенчанные тяжёлыми, грозными пулемётами, баррикады из мешков с песком, пропитанных потом и страхом - всё это создаёт впечатление неприступной, кишащей смертью крепости. И едва Дредд выходит на открытую прогалину перед этими зловещими сооружениями, как его мгновенно обнаруживают. Прожекторы, подобно голодным, жёлтым глазам древнего чудовища, вспыхивают, намертво пригвождая Судью к месту ослепительным, режущим светом. Громкие, гортанные крики, полные безумной, звериной ярости, разрывают мёртвую тишину острова, предвещая неизбежную и жестокую битву.

— Угроза: Экстремальная. Враг: Ганадо. Численность: 90. Статус: Враждебный, — голос системы шлема звучит предельно чётко, его тон остаётся бесстрастным, но цифры, вспыхивающие в визоре, не оставляют никаких сомнений в чудовищной серьёзности угрозы.

Дредд, его взгляд сосредоточен, не теряет ни единого мгновения, словно пружина, сжавшаяся перед ударом. Он бросается вперёд, превращаясь в бронированный смерч, обрушивающийся на врага. Его рука тянется не к Законнику, а к пристёгнутому к броне складному автомату Калашникова. Джозеф срывает его с креплений, раскладывает приклад одним чётким, отработанным движением, и мощное оружие мгновенно оказывается в боевой готовности. Лязг металла отдаётся глухим эхом по округе, словно погребальный звон. Одновременно с этим, его другая рука, движимая инстинктом и опытом, выхватывает из кобуры пистолет Маузер, его длинный ствол и массивная рукоять ложатся в ладонь, словно продолжение его беспощадной воли.

— Автомат Калашникова и Маузер. Огонь на поражение. Исполнение приговора, — сухо произносит Судья, его голос звучит низко и твёрдо, как последний, не подлежащий обжалованию вердикт.

Ад разверзается. Со всех сторон укреплений обрушивается плотный, свирепый шквал огня. Автоматы начинают трещать, словно голодные, хищные звери, пистолеты выплёвывают огненные вспышки, добавляя какофонию пронзительных, раздирающих звуков. Ганадо с булавами и электрическими дубинами бросаются наперерез, их лица искажены животной яростью, пытаясь сократить дистанцию для ближнего боя. Один из них, его глаза налиты кровью, сжимает в руке зажжённый динамит, стремительно сокращая расстояние до Дредда, намереваясь утащить его за собой в небытие.

Судья использует тактику, проверенную тысячами жестоких стычек, стратегию неумолимого продвижения. Он движется стремительно и непредсказуемо, перебегая от одного укрытия к другому с поразительной грацией. Теперь Дредд прячется за обломками массивных бетонных блоков и искореженными корпусами брошенных грузовиков, что служат надёжным, хоть и временным, щитом от смертоносного града. Пули барабанят по камням, оставляя сколы, рикошетят от его брони, словно град, но не пробивают её, лишь царапают титановый сплав.

ТРР-РА-РР! Первые, оглушительные очереди автомата Калашникова сотрясают воздух, разрывая тишину. Дредд выпускает короткие, но беспощадно прицельные очереди, методично выкашивая ганадо. Патроны калибра 7.62 × 39 мм с лёгкостью пробивают бронированные военные костюмы врагов, словно хрупкую бумагу. Один ганадо с автоматом падает, его тело безвольно обрушивается на землю; другой, державший пистолет, скорчивается от боли, прошитый насквозь; третий, с булавой, замирает, его глаза стекленеют от смертельного удара.

— Враги нейтрализованы: 3. 87 осталось, — сообщает система шлема, её голос остаётся бесстрастным, но отчётливым, словно метроном смерти.

Ганадо с динамитом, его лицо искажено безумием, бросается вперёд, словно пушечное ядро, нацеленное на уничтожение.

— Угроза: Суицидник, — предупреждает система, её тон становится более резким, не терпящим промедления.

Дредд не даёт ему ни малейшего шанса. TPP-PP-PP! Короткая, но смертоносная очередь автомата буквально срезает ганадо с ног. Динамит выпадает из его ослабевших рук и со звоном падает на землю, катясь прямо под ноги падающим врагам. Дредд успевает отпрыгнуть за надёжный брошенный грузовик, прежде чем раздаётся мощный, сотрясающий землю ВЗРЫВ! Огненный шар и раскалённые осколки разлетаются во все стороны, превращая часть укрепления и нескольких ганадо поблизости в кровавое месиво.

Битва продолжается в бешеном, неистовом темпе. Дредд движется, стреляет, снова прячется, его движения отточены до совершенства. Автомат Калашникова опустошает магазин за магазином. Внезапно, его рука, не переставая стрелять из автомата, выбрасывает пустой магазин, и мгновенно, словно молния, Маузер оживает в его другой руке. ПИУ! ПИУ! ПИУ! С точностью хирурга, Дредд выпускает три выстрела из пистолета, поражая цели, которые находятся слишком далеко или требуют более точного, прицельного попадания. Ганадо с электродубиной, пытавшийся подбежать, валится замертво от двух точных выстрелов в голову.

Именно в этот момент, когда Дредд меняет позицию, его настигает мощная, скользящая очередь из нескольких автоматов. УДАР! Броня стонет от чудовищной нагрузки, энергия удара проходит сквозь его тело, сотрясая до костей. В визоре мгновенно вспыхивает тревожный, кроваво-красный индикатор повреждений, заливая весь обзор зловещим цветом.

— Критическое повреждение. Требуется лечение, — сообщает система, её голос звучит с едва уловимой ноткой срочности, не допускающей промедления.

Судья, не прерывая смертоносного огня, одним чётким, отработанным движением достаёт лекарство из своего подсумка и без промедления вводит его себе. Мгновенно по его телу разливается волна исцеляющей энергии. Боль уходит, повреждения брони самоустраняются, словно их и не было, а индикатор здоровья возвращается к максимуму.

Восстановившись, Дредд с новой силой, словно возрождённый феникс, бросается в бой. Автомат Калашникова снова изрыгает смерть, его очереди разрывают воздух, Маузер добавляет точечные, смертоносные удары, словно кузнец, кующий приговоры. Некоторые ганадо начинают корчиться, из их голов с отвратительным, костяным хрустом прорываются мерзкие, извивающиеся щупальца паразита Лас Плагас. Они становятся ещё более агрессивными, их движения непредсказуемы, хаотичны, но для Дредда это лишь очередные цели, требующие более решительного подхода. ТРР-РР-РР! ПИУ! Очереди и одиночные выстрелы разрывают в клочья даже мутировавшие головы, не оставляя паразитам ни единого шанса на возрождение.

Наконец, когда последний из девяноста ганадо, его тело превратилось в изрешечённую массу, падает на землю, в воздухе повисает звенящая, напряжённая тишина. Дым от выстрелов и взрыва медленно рассеивается, открывая жуткую картину разрушения и смерти.

— Враги нейтрализованы: 90. Угроза устранена. Здоровье: 100%, — сообщает система шлема, её голос звучит как финальный приговор, возвещая о полной победе.

Дредд медленно опускает автомат Калашникова и Маузер. Его броня дымится в некоторых местах, но он стоит непоколебимо, словно вылитая из стали статуя правосудия, возвышающаяся над полем битвы. Американец осматривает поле боя: укрепления превратились в груду обломков, устланные телами, стены забрызганы кровью, везде валяется искорёженное оружие.

Судья приступает к тщательному обыску территории. Его визор сканирует каждый сантиметр, но, увы, на этот раз его поиски не приносят ценных находок. Ни документов, ни карт, ни чего-либо, что могло бы пролить свет на местоположение Эшли Грэм. Это лишь очередной форпост, призванный остановить его, но потерпевший крах. Он, однако, собирает 60 патронов для складного автомата Калашникова и 40 патронов для Маузера, которые выпали с уничтоженных врагов, пополняя свой арсенал, готовясь к новым испытаниям.

Дредд бросает последний, оценивающий взгляд на разрушенные укрепления, затем разворачивается и движется дальше, углубляясь в неприветливые просторы острова. Остров полон опасностей, но Судья Джозеф Дредд не остановится, пока не исполнит свой приговор. Его путь лежит вглубь этого проклятого места, чтобы найти и спасти Эшли Грэм.

Судья Джозеф Дредд, оставив позади разрушенные укрепления и усеянные телами поля, которые медленно пожирала неумолимая природа, продолжает свой беспощадный марш по острову. Каждый его шаг - это воплощение Закона, направленного на искоренение беззакония и спасение невинных. Тяжёлый, влажный воздух, пропитанный запахом гниющей листвы и предчувствием надвигающейся, неумолимой угрозы, не ослабляет его стальной решимости.

Вдали, среди густых, извивающихся лиан и древних, поросших мхом деревьев, его визор выхватывает новые, зловещие очертания.

Вскоре его взору предстаёт не очередное полуразрушенное укрепление, а нечто гораздо более тревожное: крупная, массивная лаборатория. Её стальные стены, покрытые слоями ржавчины и мха, кажутся зловеще безмолвными, а окна, забранные толстыми, армированными решётками, скрывают внутреннюю, невыносимую тьму. Это здание, раскинувшееся среди дикой растительности, выглядит как инородное тело, созданное для гнусных, противоестественных целей. Дредд, его рука уже покоится на рукояти Законника, без колебаний направляется к главному входу. Массивная, механическая дверь, с глухим шипением пневматики, распахивается перед ним, открывая путь в самое сердце этого проклятого места.

Судья входит, и его визор мгновенно адаптируется к тусклому, мерцающему свету внутри, исходящему от аварийных ламп. Он начинает методично, с холодной дотошностью всё осматривать. Повсюду стоят металлические столы для экспериментов, некоторые из них всё ещё заляпаны тёмными, засохшими пятнами, напоминающими кровь, другие уставлены рядами мерцающих колб, наполненных мутными жидкостями, и странных, хирургических инструментов. Повсюду разбросаны исписанные листы бумаги, пробирки, стеллажи, забитые папками, заполненными записями об опытах на людях. Дредд, проходя мимо, видит наброски уродливых мутаций, схемы введения паразита Лас Плагас, подробные отчёты о физиологических изменениях и невыносимых страданиях подопытных, их крики, казалось, всё ещё висели в воздухе. Эти ужасающие свидетельства бесчеловечных экспериментов наводнили бы душу любого обычного человека отвращением и чистым ужасом, заставив его содрогнуться до глубины души.

Но Судья Джозеф Дредд не таков. Его стальное сердце, прошедшее через бесчисленные испытания и видевшее самые тёмные уголки человеческой души, лишь сильнее сжимается в груди. Его взгляд, скрытый за чёрным визором шлема, становится ещё холоднее и беспощаднее, чем обычно. Вместо ужаса или отчаяния, Судья чувствует лишь усиленное, жгучее желание искоренить беззаконие, стереть эту мерзость с лица земли.

— Подобные деяния не имеют оправдания. За них нет прощения, — произносит Дредд, его голос звучит низко и хрипло, разносясь по лаборатории, словно эхо неотвратимой смерти.

Вдруг, среди этого хаоса записей и инструментов, его визор фиксирует что-то необычное на одном из лабораторных столов. Это аккуратно сложенный лист бумаги, выделяющийся на фоне общего беспорядка. Дредд поднимает его. Это записка, написанная Адой Вонг. Её почерк элегантен, каллиграфичен, но содержание вызывает новую волну решимости, смешанную с лёгким раздражением: «Судья, ты нашёл лабораторию, но, увы, опоздал. Эшли Грэм здесь нет. Её перевезли в другую исследовательскую зону, более защищённую. Мои источники указывают, что эта новая лаборатория находится в правой стороне от вашего текущего положения, в нескольких километрах. Они ждут там. Не теряй времени на эту рухлядь. Своевременные действия - ключ к успеху. Ада Вонг.»

Краткое, но предельно ясное сообщение, подчёркивающее её осведомлённость. Дредд перечитывает его, его внутренний голос остаётся непоколебимым. Он решает проверить это. Информация от Ады Вонг всегда была ценной, хоть и подавалась с оттенком манипуляции, и сейчас она может быть единственной ниточкой, ведущей к спасению Эшли Грэм.

Судья медленно разворачивается, его взгляд пробегает по столам, по стенам, по каждому уголку этой проклятой лаборатории. Приняв окончательное решение, Джозеф выходит наружу сквозь автоматически открывающуюся дверь, подставляя броню прохладному, но всё ещё влажному воздуху острова. Американец останавливается перед входом, поднимает Законник, его ствол направлен на массивное, стальное здание.

— Зажигательные, — произносит Дредд, его голос звучит низко и твёрдо, словно окончательный приказ, не подлежащий обсуждению.

БАМ-БАМ-БАМ-БАМ! Четыре мощных, оглушительных выстрела сотрясают воздух, эхом разносясь по округе. Раскалённые зажигательные снаряды со свистом врезаются в стальные стены лаборатории, пробивая их насквозь. Мгновенно внутри вспыхивают яркие, оранжевые языки пламени, мгновенно охватывающие легковоспламеняющиеся химикаты и бумажные записи. Густой, чёрный, едкий дым начинает валить из пробитых стен и окон, быстро охватывая всё здание. Лаборатория, место бесчеловечных мучений, начинает гореть, её стальные конструкции плачут и деформируются под натиском неистового огня. Оплавленный металл скрипит и стонет, словно проклиная своё недолгое существование. Этот костёр очистит скверну, оставляя после себя лишь пепел и дымящиеся руины.

Дредд, не оборачиваясь на бушующее пламя, не дожидаясь полного уничтожения, разворачивается и движется дальше. Джозеф следует указанию Ады Вонг, направляясь в правую сторону, сквозь густые заросли, которые, казалось, рады были укрыть его. Остров полон опасностей, но Судья Джозеф Дредд не остановится, пока не исполнит свой приговор и не спасёт Эшли Грэм. Его миссия продолжается, а за спиной догорает очередной оплот беззакония, его пламя освещает путь для носителя Закона.

Глава 15

Судья Джозеф Дредд, его массивные ботинки глухо резонируют с влажным бетоном, спускается в тёмное нутро острова. Воздух внизу тяжёлый, пропитанный едким запахом озона, проржавевшего металла и чего-то органически-отталкивающего, химического. Стальные двери с шипением расходятся перед ним, словно пасти древних чудовищ, открывая путь в подземную лабораторию. Мрачные, извилистые коридоры расстилаются впереди, их контуры смутно выхвачены редкими, мерцающими аварийными лампами, создающими гротескные, танцующие тени. Каждый шаг отдаётся жутким эхом.

Внезапно гнетущую тишину прорезает лязг металла, смешанный с громогласными, хриплыми криками. Из полутьмы вырывается ударная волна — тридцать бронированных ганадо, их изуродованные тела скрыты под грубой, но эффективной броней, сваренной из обломков. В омерзительных лапах они сжимают ржавое, но смертоносное огнестрельное оружие. Воздух мгновенно пронзает свист беспорядочных пуль, крошащих бетонные стены. Дредд не дрогнет, его пистолет-пулемёт «Законник» по-прежнему висит на бедре, готовый к бою, но сегодня он избирает другой, более брутальный метод. Одним плавным движением Судья извлекает свой верный дробовик.

Помещение содрогается от яростного, оглушительного рёва оружия. Первый ганадо, широкоплечий мутант со свирепым, свинцовым взглядом, получает полный заряд прямо в грудь. Броня скрежещет, не выдерживая мощнейшего удара, она не ломается, но покрывается паутиной трещин. Джозеф делает быстрый шаг вперёд, ещё один сокрушительный выстрел, и ещё, целясь в ту же самую, критически ослабленную точку. Наконец, стальные пластины разлетаются, плоть разрывается, и существо тяжело падает, превращаясь в груду отбросов. Из головы следующего ганадо, совершившего неожиданную атаку с фланга, извергается отвратительный паразит Лас Плагас, извиваясь и шипя в воздухе, прежде чем дробовой заряд Дредда разносит его в кровавую пыль вместе с разнесённым черепом носителя.

Судья продвигается методично, неумолимо, словно сама смерть. Каждый выстрел дробовика — это неотвратимый приговор. Броня ганадо сопротивляется, но против яростного напора дроби и мастерского владения оружием Дредда она совершенно бессильна. Запах едкого пороха теперь смешивается с невыносимой вонью разлагающейся плоти. Один за другим, бронированные противники превращаются в груды искорёженного металла и расчленённых, окровавленных тел. Где-то бронебойные патроны пробивают защиту, где-то отвратительные паразиты, появившиеся из разрушенных голов, корчатся в агонии и гибнут под его тяжёлыми сапогами. Стремительный бой продолжается лишь несколько мучительных мгновений, оставляя за собой поле битвы, усеянное фрагментами брони и ужасающими останками.

Дредд, не сбавляя своего размеренного шага, приступает к тщательному осмотру поля боя. С холодной прагматичностью он собирает патроны для дробовика с поверженных ганадо, идеально восполняя каждый потраченный заряд. Его взгляд внимательно скользит по окружающему пространству, и внутри его шлема нарастает тихое, едва различимое беспокойство. "Слишком мало", — проносится в его мыслях. Охраны было удивительно мало для такой важной, по всей видимости, лаборатории, это аномалия.

Внезапно в его шлеме раздаётся голос — бархатистый, самодовольный, пронизанный нескрываемым высокомерием. Это Лорд Осмунд Саддлер.

— Что ж, Судья, вы проделали неплохую работу, дойдя сюда, — произносит лидер культа, его голос словно обволакивает. — Неужели вы думали, что это место будет совершенно пустым?

— Отдай мне дочь президента, — требует Дредд. Его голос звучит монотонно, лишённый всяких эмоций, словно высеченный из глыбы камня. Это не просьба, а непреложное требование Закона.

Саддлер издаёт тихий, почти змеиный смешок.

— О, женщина была права, когда указала вам путь, — продолжает Саддлер, его голос становится сладострастно-дразнящим, полным ехидства. — Ваша спутница, если угодно. Она действительно умеет выбирать инструменты. Но, к сожалению, ваша Эшли уже покинула это скромное обиталище. Хотите узнать, куда? Вам придётся пройти мою маленькую лабораторию до самого конца. Только тогда вы, возможно, найдёте ответы, которые так ищете.

— Почему ты не посылаешь всех своих людей против меня? — спрашивает Дредд. В его вопросе нет ни страха, ни удивления, лишь холодная логика стратега.

В ответ раздаётся лишь долгий, отвратительный смех Саддлера, полный презрения и непоколебимой уверенности в собственном превосходстве.

— Потому что вы, Судья, ещё не поняли, что вас ждёт, — усмехается Саддлер. — Наслаждайтесь прогулкой.

Связь обрывается так же внезапно, как и началась. Дредд остаётся один в мёртвой тишине, нарушаемой лишь едва слышным эхом его собственных шагов. Ловушка. Он это знает. Но Закон никогда не отступает перед ловушками. Джозеф Дредд продолжает идти вперёд, глубже в самое сердце вражеского логова.

Судья движется по лабиринту подземных коридоров, его глаза-сенсоры сканируют каждый уголок. Запах крови и пороха медленно выветривается, уступая место стерильной, но зловещей тишине. Очередная массивная дверь с шипением отъезжает в сторону, открывая просторное, но плохо освещённое помещение, наполненное непонятным оборудованием и пульсирующими резервуарами.

В центре этого кошмарного храма биоинженерии медленно покачивается фигура. Она выглядит как человек, но её тело неестественно вытянуто, кожа блестит влажным серым оттенком, а конечности дёргаются в конвульсиях, будто невидимые нити тянут их. Это Регенератор. Существо издаёт странное, булькающее дыхание, звук, от которого даже стальные нервы Дредда отмечают новый уровень угрозы. Его броня и инстинкты мгновенно сигнализируют: этот враг не похож на ганадо, он значительно опаснее, и обычные методы здесь не сработают. Дредд видит, как плоть монстра быстро затягивает небольшие повреждения.

Без лишних движений, демонстрируя холодную эффективность, Судья убирает дробовик. Его рука тянется к кобуре, извлекая револьвер «Бабочка» — мощнейшее оружие, созданное для бескомпромиссной ликвидации серьёзных угроз. Ствол тяжёлого револьвера нацелен на Регенератора. Дредд ещё не знает о паразитах, но его взгляд фиксирует аномальные уплотнения, пульсирующие под кожей монстра.

Первый выстрел! Громогласный удар «Бабочки» сотрясает воздух. Пуля, словно миниатюрный снаряд, врезается в одно из таких уплотнений на груди Регенератора. Чудовище издаёт жуткий хрип, его тело конвульсивно дёргается. Дредд видит, как уплотнение взрывается брызгами зелёной жидкости и чёрной слизи. Он делает вывод: это не просто плоть, это — жизненно важный узел.

Не давая монстру шанса восстановиться, Дредд делает второй выстрел. Ещё одно уплотнение на теле Регенератора лопается, и существо начинает заметно шататься. Его регенерация замедляется, тело дёргается в болезненных спазмах. Теперь Судья понимает тактику: точечное уничтожение этих узлов.

Третий выстрел! Дредд стреляет с безупречной точностью. Третий паразит разлетается в омерзительные ошмётки. Регенератор падает на одно колено, его булькающее дыхание становится прерывистым. Но оно всё ещё живо, пытается ползти. Дредд не позволит.

Четвёртый, решающий выстрел! Дредд мгновенно переводит прицел, его глаз-сенсор фиксирует последние два оставшихся узла: один спереди, прямо на брюхе монстра, другой — на спине, едва заметный, спрятанный под складками извивающейся плоти. В один миг, почти одновременно, пуля пронзает передний паразит, затем бронебойный снаряд револьвера прошивает монстра насквозь, уничтожая тот, что располагался на спине. С оглушительным, разрывающим звуком, будто лопнул огромный пузырь, Регенератор замирает. Его тело обмякает, падая на пол с мерзким чавканьем. Теперь мертв.

Дредд, не тратя времени на созерцание поверженного врага, подходит к его останкам. С холодной практичностью он собирает пять ампул с лекарством, выпавших из мёртвого существа. Это был ценный опыт, который обошёлся всего в четыре выстрела из «Бабочки». Осознание того, что такие твари могут скрывать свою слабость внутри, лишь подчёркивает коварство этого места. Джозеф продолжает свой путь, его сапоги твёрдо ступают по полу, ища следующую цель, следующую подсказку к местонахождению дочери президента.

Судья продвигается сквозь сумрачные, извилистые просторы подземной лаборатории, словно бронированный призрак, скользящий между тенями. Окружающее пространство наполнено низким, утробным гулом работающих приборов, который пульсирует в самой кости, и холодным, мерцающим светом аварийных ламп, отбрасывающим сюрреалистические, причудливые тени на стены, словно чудовищные химеры наблюдают за каждым его движением. Каждый шаг Судьи отдаётся мощным эхом в этом жутком, гнетущем мире.

Внезапно его внутренние сенсоры, встроенные в шлем, взрываются красными предупреждениями, регистрируя массивное и концентрированное скопление враждебных форм. Из боковых отсеков, из-за исполинского оборудования, из проёмов в стенах, словно чудовищный рой разлагающейся плоти, вырывается пятьдесят ганадо. Их глаза налиты чистым, животным безумием, искажённые горловые хрипы наполняют воздух невыносимой угрозой. Все они вооружены — в руках у них старое, но смертоносное огнестрельное оружие, готовое извергнуть смерть.

В ответ на этот шквал Дредд не тратит драгоценное время на раздумья. Его рука, словно ведомая невидимой силой Закона, оставляет тяжёлый дробовик висеть на боку и с молниеносной скоростью хватает лежащий на полу автомат Калашникова. Тяжёлый, утробный лязг затвора эхом отдаётся в помещении, заглушая даже рокот приборов. Его пистолет-пулемёт «Законник», верный страж, остаётся плотно прижатым к бедру, но сейчас требуется не хирургическая точность, а непрерывная, разрушительная огневая мощь. Судья мгновенно занимает позицию, его бронированное тело становится абсолютным монолитом, движется вперёд, принимая вызов.

Первый шквал огня из АК-47 — и пространство взрывается хаосом. Автомат ревёт, извергая пламя и металл, сметая пятерых противников, которые пытались атаковать в лоб. Патроны калибра 7.62 мм разрывают плоть, сокрушают кости, а некоторые головы взрываются, высвобождая отвратительных, извивающихся паразитов Лас Плагас, которые тут же корчатся в предсмертных конвульсиях, лишаясь своих носителей. Дредд не останавливается, его автомат работает без малейших перебоев, выплёвывая град пуль, превращая пространство перед ним в беспощадную зону абсолютного уничтожения. Группа врагов, заходящая с фланга, получает концентрированный, смертоносный огонь. Тела падают одно за другим, создавая живой барьер.

В процессе этой яростной, нечеловеческой бойни, когда почти треть противников уже повержена и превращена в ошмётки, Дредд чувствует мощный, сокрушительный удар в левое плечо. Броня держит, поглощая часть энергии, но сила удара огромна, и мгновенная, острая вспышка боли пронизывает его тело, распространяясь по нервам. Его движение на мгновение замедляется, нарушая безупречную механику. Это не критично, но его эффективность, пусть и на долю процента, снижается, а Закон требует максимума. Судья, не сбавляя темпа стрельбы, с потрясающей скоростью достаёт одну ампулу с драгоценным лекарством, выхваченную с Регенератора. Он быстро, без промедления, вводит её себе, и его сенсоры мгновенно подтверждают: здоровье полностью восстанавливается, боль отступает, и его тело вновь функционирует на самом пике своих возможностей, готовое к продолжению кровавого танца.

Под непрекращающийся грохот выстрелов и агонизирующие крики умирающих врагов, Дредд становится настоящим вихрем разрушения. Автомат стреляет короткими, идеально выверенными, точными очередями, Судья сменяет магазины с поразительной, почти нечеловеческой скоростью. Несколько ганадо, чьи головы разрываются под шквалом пуль, являют мерзких, извивающихся паразитов, но они лишь новые цели для проектилей, которые находят их с беспощадной точностью. Один особо крупный мутант, чья броня была усилена дополнительными пластинами, пытается дотянуться до Судьи своими когтистыми лапами, но автоматная очередь в одно мгновение разносит его конечности, а затем и изуродованный торс. Джозеф Дредд движется сквозь волны врагов, его бронированный шлем, уже испещрённый многочисленными пулевыми следами и царапинами, отражает тусклый свет, подобно сверкающему символу смерти. Он не проявляет ни усталости, ни сострадания, лишь неумолимую волю.

Наконец, когда последний из пятидесяти ганадо, его тело превращено в изрешечённую массу, падает, разбившись о стену, в помещении воцаряется зловещая, оглушительная тишина. Снова ощущается острый запах пороха, но теперь он смешан с едким запахом обугленной плоти и специфическим, приторно-сладковатым ароматом разлагающейся биомассы, наполняющим воздух. Дредд оглядывает поле боя, усеянное фрагментами брони, ошмётками плоти и ужасающими останками. Его автомат Калашникова ещё дымится, словно ненасытное чудовище, только что утолившее голод.

С методичной, почти ритуальной точностью, Судья начинает собирать патроны. Каждый потраченный заряд теперь компенсируется новыми боеприпасами, аккуратно извлечёнными из сумок и разгрузок поверженных врагов. Ни один ресурс не должен быть потерян, ни один патрон — растрачен впустую. Восстановив свой боезапас, Дредд, чья решимость лишь усилилась после этого жесточайшего испытания, продолжает свой путь. Его сапоги тяжело, но твёрдо ступают по залитому кровью полу, игнорируя горы трупов, продвигаясь дальше, глубже в сердце этой проклятой вражеской цитадели.

Судья Джозеф Дредд проходит сквозь очередной, слабо освещённый коридор подземной лаборатории, его сапоги тяжело и размеренно ступают по скользкому от сырости полу, несмотря на недавние кровавые баталии. Воздух здесь не такой пропитанный кровью, как в предыдущих залах, но наполнен отчётливым, металлическим привкусом, предвестником чего-то аномального. Сенсоры его шлема внезапно улавливают нечто зловещее впереди — два чётких тепловых сигнатура, идентичные предыдущему, уже поверженному Регенератору. Дверь, украшенная выцветшими предупреждающими символами, с механическим шипением отъезжает в сторону, являя взору мрачную, обширную камеру. Там, среди искорёженного оборудования и мерцающих индикаторов, словно гигантские, уродливые плоды на невидимых лозах, покачиваются два Регенератора, их неестественно вытянутые, блестящие тела колышутся в полумраке, издавая тошнотворные, булькающие звуки, от которых кровь стынет в жилах.

Дредд не тратит драгоценных секунд на раздумья. Знания о смертельной угрозе, исходящей от этих чудовищ, уже с ним, и он прекрасно понимает их изощрённые слабости. Немедля, рука Судьи тянется к кобуре, извлекая тяжёлый, внушительный револьвер «Бабочка». Стальной ствол оружия, мощного и надёжного, словно продолжение его собственной воли, идеально нацелен на первого монстра. В его глазах нет ни тени колебания, только абсолютная решимость и холодный, беспощадный расчёт.

Первый выстрел! Громкий, оглушительный рёв «Бабочки» сотрясает тесное пространство, отдаваясь эхом от бетонных стен. Пуля-снаряд, выпущенная с беспощадной, выверенной точностью, врезается в пульсирующий, мерзкий паразит на груди ближайшего Регенератора. Чудовище издаёт пронзительный, неестественный вопль, его тело конвульсивно дёргается, фонтанируя брызгами чёрной, едкой слизи. Повреждённая плоть начинает судорожно сокращаться, регенерация монстра заметно замедляется.

Второй выстрел! Дредд мгновенно переводит огонь, его глаз-сенсор фиксирует другой, отчётливо видимый паразит, расположенный на плече первого мутанта. Новая вспышка, новый сокрушительный удар, и второй паразит разлетается на омерзительные, зелёные ошмётки. Регенератор сильно шатается, его движения становятся замедленными и прерывистыми, будто невидимые нити, что управляли им, ослабли. Его собрат, до сих пор лишь наблюдавший за этой бойней, теперь начинает медленно, но неуклонно двигаться к Судье, издавая угрожающее бульканье.

Третий выстрел! Не отвлекаясь на приближающуюся вторую тварь, Дредд делает ещё один молниеносный выстрел по первому Регенератору, уничтожая очередной критический узел. Чудовище падает на одно колено, его булькающие звуки превращаются в хриплое клокотание агонии. Оно бессильно пытается подняться, но множественные повреждения слишком велики, а регенерация почти остановлена.

Четвёртый, завершающий выстрел! Дредд, его рука абсолютно тверда, прошивает монстра насквозь. Пуля, выпущенная под острым углом, с хирургической точностью уничтожает последний, самый скрытый паразит, расположенный на спине чудовища. С громким, разрывающим звуком, подобным лопающемуся огромному меху, Регенератор обмякает, рухнув на пол с мерзким хлюпаньем. Его тело дёргается лишь несколько мгновений, прежде чем замереть окончательно, превращаясь в бесформенную массу. Первый враг повержен.

Теперь всё внимание Судьи переключается на второго Регенератора, который уже сократил дистанцию до опасного минимума. Без малейшего промедления, Дредд поднимает «Бабочку», его взгляд, спрятанный за забралом, фиксирует новую цель.

Пятый выстрел! Первый заряд обрушивается на второго монстра. Его реакция идентична первому: пронзительный, жуткий крик и фонтан чёрной, липкой слизи. Судья методично, с холодным расчётом начинает разбирать его на части.

Шестой выстрел! Ещё одна пуля, выпущенная с невероятной, отточенной точностью, уничтожает очередной паразитический узел. Регенератор резко дёргается, его тело начинает медленно разрушаться, теряя свою жуткую целостность.

Седьмой выстрел! Третий паразит исчезает под огнём «Бабочки». Монстр почти обездвижен, его регенеративные способности подавлены до критического уровня, но он всё ещё остаётся на ногах, угрожающе покачиваясь.

Восьмой, последний выстрел! Дредд целится, его палец сжимает спусковой крючок с абсолютной уверенностью. Мощнейший удар разносит в клочья последний, четвёртый паразит на теле Регенератора. С финальным, отвратительным хрустом, чудовище падает на пол, его неестественно растянутые конечности замирают в гротескной позе. Две чудовищные угрозы нейтрализованы, порядок восстановлен.

Дредд, не растрачивая время на созерцание поверженных врагов, подходит к их мёртвым телам. С холодной практичностью Судья собирает двенадцать патронов для «Бабочки», которые чудесным образом выпали из поверженных монстров. Каждый из восьми потраченных выстрелов был восполнен, и даже сверх того, демонстрируя изобилие этого мира. Его боезапас вновь полон, а решимость лишь укреплена этой смертельной схваткой. Битва окончена. Судья Джозеф Дредд, его сапоги твердо ступают по полу, игнорируя слизь и останки, продолжает свой неумолимый путь, глубже в сердце вражеского логова, туда, где его ждёт Закон.

Судья Джозеф Дредд, его поступь непреклонна, подобно шагу неизбежного рока, достигает массивной металлической двери. Её стальные поверхности тускло поблёскивают в свете аварийных ламп. Сенсоры его шлема подтверждают отсутствие непосредственных угроз за ней, но воздух здесь ощутимо сгущается, становится тяжёлым, предвещая нечто иное, нечто значительное — финал или новое начало. Дредд, без малейшего колебания, нажимает на активационную панель. Гидравлика внутри двери шипит, и та с медленным, утробным скрежетом отъезжает в сторону, открывая просторное, облицованное холодным металлом помещение. В центре комнаты, под тусклым, мерцающим светом, отбрасывающим длинные, танцующие тени, стоит фигура. Это Джек Краузер, бывший агент американского правительства, а ныне — искажённый воин Лос Иллюминадос. Он ещё не принял свою чудовищную, окончательную форму, но его тело уже напряжено, словно сжатая до предела пружина. В его глазах светится безумная решимость.

— Немедленно сдайся, — голос Дредда, усиленный модулятором, звучит как высеченный из камня приговор, сотрясающий саму атмосферу. — Ты нарушаешь Закон.

Краузер, чей взгляд прикован к Судье, словно хищника к добыче, лишь криво усмехается, его лицо искажено старыми шрамами и внутренней борьбой.

— Сдаться? — хрипло произносит он, и в его голосе сквозит откровенное презрение. — Не ради Саддлера, уж точно. Этот ублюдок не сдержал своих обещаний. Я хотел истинной силы, а получил лишь подачки, жалкие крохи! Да, я похитил дочь президента, но не для него. Я сам жажду избавиться от этого фанатика, его власть мне претит.

— Где дочь президента? — требует Дредд. Его вопрос — это не запрос информации, а ультиматум, не терпящий возражений.

Краузер пожимает плечами, и его усмешка становится шире, предвещая жестокость, скрытую за искажёнными чертами.

— Ответ прямо здесь, Судья, — слова едва слетают с его губ, когда его тело начинает мутировать. Мышцы вздуваются под кожей, плоть лопается с отвратительным хрустом, обнажая блестящую, хитиновую броню. Его левая рука трансформируется в ужасающую, покрытую острыми, как бритва, лезвиями конечность, словно огромная, костяная сабля, способная разрубить сталь. Он превращается в чудовище, подобного которому Дредд ещё не видел.

Битва начинается. Краузер издаёт утробный, боевой клич, похожий на рёв первобытного хищника, и бросается вперёд. Его мутировавшая рука, оканчивающаяся острым, как бритва, лезвием, делает широкий, сокрушительный удар. Воздух свистит от скорости. Дредд отступает, но лезвие Краузера лишь чудом скользит по нагрудной пластине его брони, оставляя глубокую царапину и резкий, пронзительный скрежет металла. Судья, не теряя ни мгновения, выхватывает из кобуры тяжёлый, смертоносный револьвер «Бабочка».

Громогласный рёв «Бабочки» наполняет помещение, оглушая. Дредд стреляет, целясь в сочленения мутировавшей руки Краузера, в те места, где хитин кажется тоньше, где плоть наиболее уязвима. Пули, словно миниатюрные снаряды, врезаются в плоть, вызывая фонтаны тёмной, почти чёрной крови. Краузер хрипит от боли, его атака прерывается на мгновение.

Краузер отступает на шаг, но тут же, как хищник, наносит коварный удар ногой. Дредд блокирует его щитком предплечья, но мощь удара сотрясает его до самых костей, причиняя острую, пульсирующую боль. Его сенсоры мигают красным, предупреждая о критическом состоянии. Критический момент. Судья мгновенно достаёт одну ампулу с лекарством, выхваченную из подсумка, и вводит её себе. Здоровье восстанавливается, боль отступает, словно её и не было. Дредд отвечает очередью выстрелов в торс Краузера, пытаясь найти слабое место под хитиновой бронёй. Мутант рычит, его плоть дымится от попаданий.

Краузер, несмотря на раны, становится только яростнее. Он проводит серию быстрых, сокрушительных рубящих ударов, заставляя Дредда отходить назад. Одно из лезвий цепляет шлем Судьи, оставляя новую, глубокую царапину на броне и оглушая его на долю секунды. Второй критический момент. Дредд, мгновенно восстанавливается с помощью второго лекарства, вводимого с бесстрастной эффективностью, и опустошает остаток барабана в Краузера, целясь в голову. Мутант падает на колени, но с нечеловеческой скоростью поднимается, его раны затягиваются, словно их и не было.

— Ты стал сильнее, Джозеф, — хрипит Краузер, его голос искажён мутацией, почти звериный. — Но всё ещё недостаточно! Ты такой же слепой, как Леон! Мы с ним работали вместе, но он так и не понял, что этот мир нуждается в настоящей силе, а не в Законе!

Дредд, не отвечая на провокацию, его лицо скрыто за забралом, быстро перезаряжает «Бабочку», вставляя новый, полный барабан. Первая перезарядка. Лязг металла отдаётся в зловещей тишине.

Краузер вновь бросается в атаку, его лезвие вращается, словно вихрь смерти, рассекая воздух. Дредд уклоняется, его броня скрежещет от рикошетов, но один из ударов попадает по бедру, вызывая новую, острую вспышку боли. Третий критический момент. Третье лекарство, вводимое с холодной точностью, быстро восстанавливает его силы. Судья стреляет в руку Краузера, ту, что ещё не мутировала, пытаясь лишить его баланса, замедлить его.

— Леон был слаб! — рычит Краузер, отбивая пули своей хитиновой рукой, его глаза пылают ненавистью. — Он колебался! А ты? Ты слепой инструмент Закона! Неужели ты не видишь, что этот мир гниёт изнутри, Джозеф?

Дредд отвечает градом пуль, которые врезаются в грудь Краузера, заставляя его отшатнуться. Судья не отвечает на провокации, его фокус абсолютен, а единственная цель — Закон.

Краузер, разъярённый и отчаявшийся, наносит мощнейший удар обеими руками. Дредд успевает блокировать его, но его тело отлетает к стене, ударяясь со страшной, оглушительной силой. Броня глухо стонет от перегрузки. Четвёртый и пятый критические моменты. Два лекарства уходят на немедленное восстановление. Кратковременная слабость быстро исчезает. Дредд, прижавшись к стене, его дыхание ровное, опустошает остатки барабана в конечность Краузера. Мутировавшая рука мутанта, дрожащая от боли, начинает медленно восстанавливаться, но уже не с прежней скоростью.

— Закон — это всё, что нужно, — жёстко произносит Дредд, его голос звучит, как удар молота правосудия.

Судья перезаряжает «Бабочку».

Краузер, чувствуя, что силы его покидают, что смерть дышит ему в затылок, становится ещё более агрессивным, безумным. Он прыгает на Дредда, пытаясь прижать его к стене, раздавить. Лезвия его руки скользят по броне Судьи, оставляя глубокие, кровоточащие борозды. Шестой, седьмой и восьмой критические моменты. Три лекарства. Дредд, превозмогая усиливающуюся боль, стреляет Краузеру в колени, пытаясь вывести его из равновесия, лишить подвижности.

Краузер, несмотря на простреленные колени, продолжает наступать, ползёт, опираясь на свою чудовищную руку, оставляя за собой кровавый след.

— Ты никогда не поймёшь! — шипит он, его голос срывается. — Леон тоже не понял! Мы могли изменить мир! А ты… ты лишь марионетка системы, слепой исполнитель!

Девятый и десятый критические моменты. Два последних лекарства. Дредд, игнорируя нарастающее физическое истощение, отвечает концентрированным огнём в грудь Краузера. Плоть монстра рвётся, открывая внутренности, его тело превращается в изрешечённую массу.

Краузер падает, его мутировавшая рука почти полностью раздроблена, бесполезна. Лежа на полу и судорожно дёргаясь, существо с каждым мгновением ослабевает. Попытка подняться безуспешна. В его глазах гаснет безумие, уступая место холодному, ужасающему отчаянию. Дредд подходит к нему, нацелив револьвер. Его рука абсолютно тверда.

— Саддлер… — хрипит Краузер, последние слова вырываются из него с неимоверным усилием, с предсмертным хрипом. — Он… не ищет спасения… хочет… полного... абсолютного контроля. Лас Плагас… это только начало… Это не просто вирус… это эволюция… Он хотел… Эшли… чтобы контролировать мир… Она… ключ… Ада… играет… свою игру… она тоже… не на твоей стороне… Она… собирает… образцы… для своих… хозяев… Она использует… всех… включая тебя… Эшли… она… не просто жертва… в ней… что-то… есть… Ищи… её… в башне…

Его глаза расширяются, а слова обрываются, растворяясь в тишине. Дредд, не дрогнув, поднимает револьвер.

Тридцать шестой, последний патрон.

— Закон не прощает предательства, — произносит Судья, его голос лишён всяких эмоций, словно холодный ветер.

С глухим, финальным выстрелом пуля «Бабочки» с беспощадной точностью входит прямо в череп Краузера, пробивая его насквозь. Чудовище дёргается в последний раз, и его тело замирает окончательно. Мёртв.

Дредд стоит над поверженным врагом, дымящийся револьвер опущен. Информация, полученная от Краузера, словно кусочки мозаики, откладывается в его аналитическом мозгу. Саддлер, Ада Вонг, Эшли Грэм — всё это части куда более сложной и смертельно опасной головоломки, теперь она начинает обретать форму. И теперь он знает, куда двигаться дальше, его путь ясен. Дредд, его сапоги твёрдо ступают по залитому кровью полу, игнорируя обезображенный труп, продолжает свой неумолимый путь.

Глава 16

Судья Джозеф Дредд решительно приближается к башне, возвышающейся над островом словно каменный зуб. Это самое укреплённое место, его массивные стены уходят высоко в небо, а редкие окна кажутся зловещими прорезями. Тяжёлая поступь бронированных сапог отмеряет каждый шаг по неровной земле. Воздух здесь пропитан напряжением, ощущается близость финальной схватки.

Вдруг, словно из ниоткуда, рядом с ним материализуется Ада Вонг. Её движения бесшумны и грациозны, как всегда. Она смотрит на Дредда, её обычно непроницаемое лицо выражает редкое для неё чувство. Ничто не предвещало её появления.

— Я искренне сожалею, Судья, — сказала Ада, её голос был необычно мягок. — Я ненароком загнала вас в ловушку. Этого не должно было случиться. В её глазах мелькнула тень сожаления, настоящая эмоция, почти невидимая для стороннего наблюдателя.

Дредд молчит. Его шлем скрывает лицо, не выдавая ни единой реакции. Он лишь слегка склоняет голову, его взгляд-визор продолжает сканировать укрепления башни, словно не обращая внимания на присутствие Ады. Её слова, кажется, не вызывают никакого отклика.

И тут внезапно из динамиков, разнесённых по всей территории, раздаётся зловещий, усиленный голос. Это Осмунд Саддлер, его интонации полны надменного ликования и высокомерия. Его голос звучит как приговор.

— О, Судья Дредд! Какая приятная неожиданность, — прозвучал голос Саддлера. — Поздравляю с уничтожением Краузера. Он оказался слабым звеном, недостойным новой эры. Я ждал вас, Законник. Долго ждал! Слова Саддлера эхом разнеслись по всему острову, казалось, даже земля под ногами вибрировала от его самодовольства.

Дредд поднимает руку, его палец на мгновение замирает у виска, где расположена коммуникационная система. Движение точное и холодное.

— Надо было лучше думать, Саддлер, — холодно отзывается он, не повышая голоса. Его ответ режет, как лезвие.

Не дожидаясь продолжения, Судья сам прерывает связь. Внезапный, короткий импульс из его шлема глушит все сигналы в радиусе действия. Эхо голоса Саддлера обрывается в середине слова, наступает оглушительная тишина.

Ада Вонг смотрит на Дредда, затем на башню, её взгляд становится решительным. Её позиция ясна — она с ним.

— Позвольте мне помочь вам, Судья, — сказала она, её тон возвращается к привычной деловитости, но в нём теперь чувствуется иное, более личное участие. — Внутри вас ждёт настоящий ад, а мои знания о планах Саддлера могут оказаться бесценными.

Дредд, не отвечая, поднимает свой «Законник», оснащённый лазерным прицелом. Щелчок предохранителя раздаётся чётко и сухо. Он проводит рукой по стволу пистолета, готовя его к бою, его движения точны и смертоносны. Стальная броня на его теле кажется ещё более массивной и неприступной, готовой принять любой удар.

Затем, не отводя взгляда от башни, Судья произносит, его голос столь же ровен, как и прежде, но слова несут неожиданную эмоциональную нагрузку.

— Леон очень скучает по тебе, Ада, — сказал Дредд. — Он хочет снова тебя увидеть.

Ада Вонг, на мгновение застыв, лишь слегка сжимает губы, её глаза быстро бегают, словно ища ответ на неожиданное прямое упоминание. Её обычно безупречная маска сдвигается на долю секунды. Но затем она снова собирается, её взгляд становится стальным.

— Понимаю, — ответила она, её голос звучит чуть глубже. — Тогда тем более надо поспешить.

Дредд кивает, не поворачиваясь. Вместе они подходят к огромным, тяжёлым воротам башни. Смертоносная пара, каждый со своими мотивами, но объединённые общей целью, входит внутрь. За ними медленно закрывается вход, поглощая их мрачной тьмой.

Стальные створки затворяются с громким металлическим лязгом, погружая их во мрак. Едва слышный звук разрезает тишину, после чего наступает полная темнота. Но спокойствие длится лишь мгновение.

Внезапно включаются аварийные прожекторы, заливая внутреннее пространство рваным, красным светом. Громкий скрежет и топот раздаются со всех сторон — десятки ганадо, вооружённых автоматами и пистолетами, высыпают из боковых проходов и с верхних уровней. Среди них, как скалы, движутся десять элитных ганадо с тяжёлыми миниганами, их оружие уже начинает раскручиваться, издавая зловещий гул.

— Множественные угрозы, — буднично констатирует Дредд, его голос звучит через решётку шлема. «Законник» моментально направлен на ближайшую группу. — Обычные!

Первые пули из его пистолета летят точно в цель, опрокидывая двух ганадо, прежде чем они успевают открыть ответный огонь. Шквал автоматного огня обрушивается на них, но тяжёлая броня Дредда поглощает удары, оставляя лишь царапины на поверхности. Он двигается вперёд, не замедляя темпа, его шаги отбивают ритм неумолимого правосудия.

Ада Вонг, со своей стороны, реагирует с убийственной грацией. Её компактный пистолет, что она называет "Кошкой", стреляет быстро и точно, целясь в головы и грудные клетки противников. Одновременно, достав пистолет-пулемёт, она выпускает очередь, прореживая ряды наступающих из фланга.

— Левый фланг! — кричит Ада, её голос прорезает грохот стрельбы. Она ныряет за массивную колонну, избегая встречного огня минигана, который сотрясает всё вокруг.

Дредд мгновенно переключает внимание. Его реакция молниеносна.

— Бронебойные! — произносит он, и его «Законник» издаёт короткий электронный писк, меняя тип боеприпасов. Он выпускает несколько бронебойных патронов в одного из элитных ганадо. Пули пробивают толстую кожаную броню, заставляя гиганта вздрогнуть.

Ганадо с миниганом направляет огонь на Дредда, но Судья делает резкий выпад в сторону, прикрываясь толстым бетонным выступом. Американец видит, как Ада, используя свой пистолет-пулемёт, подавляет группу обычных ганадо, которые пытаются обойти их с тыла. Один из них заходит слишком близко.

— Прикрываю! — говорит Дредд, не отрываясь от своей цели. Он делает быстрый выстрел. Бронебойный патрон пробивает голову ганадо, тот падает замертво.

Ада, тем временем, использует свою "Кошку". Её крюк выстреливает в потолок, и она, словно тень, поднимается над перестрелкой, уходя с линии огня и получая тактическое преимущество. Сверху она обрушивает град пуль из пистолета-пулемёта на ничего не подозревающих противников внизу.

— Разрывные! — командует Дредд. Пистолет снова переключается.

Джозеф выпускает серию разрывных патронов в толпу обычных ганадо. Взрывы разрывают их тела, создавая панику и прореживая их численность. Дым и пыль застилают пространство, но визор Дредда легко фильтрует помехи.

Один из элитных ганадо, игнорируя потери, направляет свой миниган прямо на Дредда. Сотни пуль летят в его сторону. Судья, не моргнув глазом, стоит на месте, принимая удар. Однако в самый критический момент Ада, спустившаяся на уровень Дредда, резко выталкивает его из зоны огня, бросаясь вперёд.

— Не рискуйте так! — восклицает она, её голос полон ярости. Её пистолет-пулемёт стрекочет, рассекая вражескую плоть, пока Дредд перегруппировывается. Она прикрывает его, пока он оценивает ситуацию.

— Закон не рискует, Закон исполняет, — жёстко отвечает Дредд, быстро поднимаясь.

Американец видит, как Ада сама едва уклоняется от удара прикладом, её скорость поразительна. Он нацеливает «Законник» на ближайшего элитного ганадо, его визор фиксирует слабые точки. Каждая линия в броне становится боевым расчётом.

— Разрывные! — восклицает мужчина.

Патрон попадает в руку, держащую миниган. Мощный взрыв отрывает конечность, миниган падает на пол, а сам ганадо воет от боли, теряя равновесие.

Ада, воспользовавшись замешательством, подбегает к другому элитному ганадо, который целится в Дредда. Она резко втыкает свой пистолет, "Кошку", прямо в его висок, нажимает на спуск. Выстрел глухо звучит, и гигант рушится.

— Чисто! — кричит она, отпрыгивая назад.

Дредд и Ада методично сокращают число противников. Дредд чередует бронебойные патроны для элитных и разрывные для групп обычных ганадо, а Ада танцует вокруг них, её пистолет-пулемёт не умолкает. Они движутся как единое целое, их синхронность пугает, их смертоносность неоспорима. Каждый спасает другого, каждое прикрытие оказывается вовремя. Наконец, после нескольких минут грохота и взрывов, стрельба стихает. Последние ганадо лежат на полу, их кровь стекает по каменным плитам.

Дредд сканирует помещение.

— Чисто, — подтверждает он. — Пока.

Ада опускает свой пистолет-пулемёт, обводя взглядом разрушенное помещение. Её дыхание учащённое.

— Кажется, это было лишь приветствие, — говорит женщина, тяжело дыша. Её взгляд останавливается на массивном проходе в глубине башни. — Мы только начинаем.

Судья Джозеф Дредд и Ада Вонг углубляются во внутренние коридоры башни, их шаги эхом разносятся по каменным проходам. Воздух здесь тяжёлый, пропитанный запахом сырости и чего-то едкого, предвещающего скорую бойню. Они продвигаются осторожно, их оружие наготове, каждый нерв натянут до предела, предугадывая засаду.

Внезапно, из проёмов стен, потайных люков на потолке и тёмных ниш, на них обрушивается новая волна врагов. Целая сотня бронированных ганадо, оснащённых автоматами и пистолетами, высыпают отовсюду, формируя живой, клацающий щит. Их металлическая защита отражает тусклый, пульсирующий свет аварийных прожекторов, делая их ещё более угрожающими. Следом за ними появляются двадцать громадных элитных ганадо с миниганами, их оружие начинает раскручиваться, издавая зловещий, нарастающий гул, сотрясающий каменные стены. И, что самое жуткое, впереди медленно, неумолимо движутся десять мерзких, тяжело дышащих Регенераторов, их тела сочатся слизью, а длинные, острые когтистые пальцы растопырены в предвкушении.

— Проклятье! — выдыхает Ада, чьё обычно невозмутимое лицо искажается от шока, её глаза расширяются при виде такой орды.

Пистолет наёмницы уже стрекочет, выпуская длинную, смертоносную очередь в ближайшую группу обычных ганадо, те падают, но их место тут же занимают новые, ещё более яростные бойцы.

Дредд, не дрогнув, активирует «Законник», его движения механически точны. Его боевая система активна и готова.

— Бронебойные! — командует американец, и электронный голос подтверждает смену типа боеприпасов.

Визор мгновенно выделяет уязвимые, бронированные участки на телах ганадо. Первые выстрелы пробивают их тяжёлую защиту, словно бумагу, сея хаос в рядах противника. Судья продвигается вперёд, его шаги отмеряют ритм неумолимого правосудия, каждый шаг давит на врага, не давая отступить.

Огонь миниганов элитных ганадо обрушивается на Дредда, как стена из стали и ярости, но его тяжёлая броня поглощает большинство пуль, превращая их в искры. Он чувствует мощные, тупые удары по нагруднику и наплечникам, но продолжает стоять, словно несокрушимая скала. Один из Регенераторов, издавая жуткий хрип, бросается на него, его когти готовы разорвать плоть.

— Дредд, берегись! — кричит Ада, видя надвигающуюся опасность.

Женщина, словно молния, ныряет, выпуская крюк в потолок и перелетая через головы ганадо, чтобы оказаться на фланге, предоставляя огневую поддержку. Сверху она обстреливает противников, привлекая их внимание, рассеивая их строй.

Джозеф, не отвлекаясь, выпускает бронебойную очередь в наступающего Регенератора. Пули оставляют глубокие, дымящиеся раны, но монстр мгновенно начинает их регенерировать, стягивая плоть. Визор Дредда сканирует существо, пытаясь найти уязвимость, его алгоритмы быстро анализируют данные.

— Обычные! — говорит американец, мгновенно переключая патроны и стреляя точно в глаза Регенератору. Монстр отшатывается, ослеплённый, его крик разносится по коридорам.

Дредд пользуется моментом, продолжая атаку. Он чувствует резкую, жгучую боль в боку. Одна из пуль минигана всё же нашла слабое место, пробив стык брони. Кровь начинает сочиться из раны, тёплая и липкая. Его боевые системы требуют вмешательства.

— Ранение. Использую лечение, — буднично докладывает Дредд, не прекращая стрельбы, его голос остаётся бесстрастным.

Не отрывая «Законника» от цели, мужчина активирует инъектор. Мощный восстанавливающий препарат моментально проникает в кровь, боль уходит, рана затягивается, оставляя лишь свежий шрам на броне. Он снова полностью боеспособен, его движения возвращают прежнюю резкость.

Ада, тем временем, сталкивается с другой, не менее серьёзной проблемой. Группа бронированных ганадо, численностью в десять бойцов, прижимает её к стене, их огонь слишком плотный, не давая передышки. Один из них, с автоматом, почти достаёт её, его ствол направлен прямо ей в грудь.

— На помощь! — кричит Ада, её голос напряжён, в нём слышится настоящая, редкая для неё отчаянная нотка.

Дредд видит опасное положение, его внутренние датчики моментально рассчитывают траекторию. Расчёты выполняются за миллисекунды.

— Разрывные! — командует мужчина.

«Законник» изрыгает серию взрывающихся патронов в сторону ганадо, прижавших Аду. Взрывы разбрасывают их тела и обломки брони, создавая наёмнице окно для отхода. Она отпрыгивает, уходя от града пуль, её движения полны грации и скорости.

Но один из элитных ганадо, воспользовавшись секундным замешательством, обрушивает на неё очередь из минигана. Ада едва успевает увернуться, но несколько пуль всё же попадают в неё, сбивая с ног. Она падает, чувствуя сильную, пронзительную боль, её дыхание прерывается.

— Ада! — впервые в голосе Дредда проскальзывает что-то похожее на тревогу, его командный тон приобретает нотки беспокойства.

Американец мгновенно бросается к ней, прикрывая своим массивным телом от ожесточённого огня. «Законник» переходит на бронебойные патроны, Дредд выпускает их в элитного ганадо, ранившего Аду, буквально разрывая его защиту на куски.

— Лечись! — приказывает Судья, нависая над ней, его шлем чуть наклоняется.

Мужчина держит позицию, отбиваясь от наседающих врагов, позволяя союзнице восстановиться.

Ада, с трудом, достаёт из своего кармана инъектор и вводит себе препарат. Боль стихает почти мгновенно, раны затягиваются, силы возвращаются, наполняя её тело энергией. Она быстро поднимается, её глаза полны ярости и решимости.

— Они заплатят за это! — произносит она, её голос полон холодной, смертоносной решимости. Её пистолет-пулемёт снова оживает, создавая шквал огня, который сметает врагов.

Дредд, тем временем, сталкивается с тремя Регенераторами, их мерзкие тела уже почти восстановились. Его визор выделяет аномалии на их телах — внутренние паразиты, их слабые точки. Каждое существо несёт в себе точку максимального поражения.

— Разрывные! — командует он.

Джозеф начинает методично расстреливать Регенераторов, целясь в эти аномалии. Каждый взрыв причиняет им невероятную боль, замедляя регенерацию и буквально разрывая их изнутри. Один из них, после нескольких точных попаданий, замирает, издаёт предсмертный хрип и распадается, его тело превращается в зловонную лужу слизи.

Дредд чувствует, как его броня снова пробита, на этот раз в плечо. Боль пронзает его. Он стоически терпит. Лицо под шлемом остаётся непоколебимым. Движения становятся чуть медленнее, но не менее точными.

— Ранение. Повторное лечение, — говорит мужчина, активируя второй инъектор.

Мгновенное облегчение разливается по телу, возвращая его к полной боеспособности.

Битва продолжается, превращаясь в смертоносный, изнуряющий танец. Дредд и Ада работают в идеальной синхронности. Их движения дополняют друг друга. Джозеф пробивает оборону элитных ганадо бронебойными патронами, затем переключается на разрывные, чтобы уничтожать скопления обычных. Возлюбленная Леона, используя свою невероятную подвижность, заходит с флангов, отстреливает врагов из пистолета-пулемёта и "Кошки", добивая тех, кто слишком близко подбирается к Дредду. Они прикрывают друг друга. Их действия настолько слажены, что кажутся единым, смертоносным организмом. Каждый выстрел, каждое уклонение спасает другого.

Наконец, после нескольких минут грохота, взрывов и криков, стрельба стихает. Последние ганадо падают под их натиском. Элитные, с пробитой бронёй и изувеченными конечностями, лежат неподвижно. Десять Регенераторов, разорванные разрывными патронами и поражённые в уязвимые точки, превращаются в шипящие лужи слизи, их тела источают пар. Наступает оглушительная тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Ады и равномерным шумом систем брони Дредда.

Союзники стоят посреди разрушенного коридора, окружённые горами трупов и искорёженным металлом. Броня Дредда покрыта глубокими вмятинами и отметинами от пуль, но он стоит прямо, как колосс. Ада поправляет волосы, её движения выдают глубокую усталость, но глаза горят непоколебимой решимостью.

Джозеф методично обходит поле боя. Его бронированная рука движется быстро, собирая выпавшие из поверженных ганадо боеприпасы различных калибров. Он осматривает каждый патрон, его визор быстро определяет тип и совместимость, пополняя запас «Законника». Каждый найденный снаряд — это шанс продолжить борьбу. Ада молча наблюдает за ним, понимая важность каждого найденного патрона.

В этот момент, когда они уже начинают двигаться дальше, чтобы оценить дальнейший путь, связь снова оживает. Голос Осмунда Саддлера раздаётся в эфире, ехидный и самодовольный, его слова пронизаны мрачным предвкушением.

— Ну что ж, Судья, — произносит злодей, его тон сочится превосходством, словно ядовитый нектар. — Какое представление! Мои ганадо... они были лишь прелюдией, лёгкой разминкой. У меня для вас... и для вашей спутницы, — добавляет мерзавец, обращаясь к Аде с особой, зловещей интонацией, — есть особый сюрприз. Он вам точно понравится. Вы увидите, что значит настоящая сила. Приготовьтесь к встрече с тем, что разорвёт вас на куски!

Связь обрывается так же внезапно, как и началась, оставляя после себя лишь тревожное жужжание. В наступившей тишине остаётся лишь напряжённое ожидание следующего испытания, которое, судя по словам Саддлера, будет гораздо страшнее всего пережитого.

Судья Джозеф Дредд и Ада Вонг продолжают свой путь вглубь вражеской цитадели, проходя через лабиринт извивающихся коридоров, которые постепенно расширяются, превращаясь в огромные, многоуровневые залы. Над ними возвышаются массивные бетонные колонны, теряющиеся в полумраке, а вокруг тянутся узкие металлические галереи и мостики. Воздух здесь не просто тяжёл — он густой, пропитанный металлическим привкусом пороха, едкого озона и гниющей плоти, создавая невыносимую атмосферу. Каждый их шаг отдаётся зловещим эхом по галереям, освещённым мигающими аварийными лампами, которые бросают причудливые, движущиеся тени, будто предвещая кошмар.

Внезапно, словно по сигналу, весь зал оживает, превращаясь в смертоносный улей. Из многочисленных проёмов, вентиляционных шахт, трещин в стенах и даже из-под пола, разверзаясь с грохотом, на них обрушивается новая, беспрецедентная волна врагов. Не просто сотня, а сто пятьдесят бронированных ганадо, оснащённых автоматами и пистолетами, высыпают отовсюду, образуя живой, клацающий, неумолимый рой. Их усиленная металлическая защита отражает рваный свет прожекторов, делая их похожими на тысячи железных жуков, ползущих из мрака. Следом за ними, сотрясая землю тяжёлой поступью, появляются тридцать исполинских элитных ганадо с миниганами, их оружие уже начинает раскручиваться, издавая низкий, угрожающий гул, предвещающий огненный шторм. И, что самое жуткое, из самых глубин зала медленно, неумолимо выползают десять мерзких, тяжело дышащих Регенераторов, их тела сочатся слизью, а длинные, острые, как бритва, когтистые пальцы растопырены в смертельном предвкушении.

— Нас окружают! — выдыхает Ада, её лицо вновь искажается от шока при виде орды.

Оружие женщины уже выпускает пронзительную очередь в ближайшую группу ганадо. Те падают, но их место занимают новые, ещё более яростные, не знающие страха бойцы.

Дредд, не дрогнув ни единым мускулом, активирует «Законник», его движения механически точны, словно хорошо отлаженный механизм. Его система боевого управления работает на полную мощность.

— Бронебойные! — командует он, и электронный голос подтверждает смену типа боеприпасов, слышится характерный щелчок. Его визор мгновенно выделяет уязвимые, бронированные участки на телах ганадо, подсвечивая их красным. Первые выстрелы пробивают их тяжёлую защиту, словно бумагу, сея панику и хаос в первых рядах противника. Судья продвигается вперёд, его шаги отмеряют ритм неумолимого правосудия.

Огонь миниганов элитных ганадо обрушивается на Дредда, как стальной ливень, но броня поглощает большинство пуль, превращая их в снопы искр. Джозеф чувствует мощные, тупые удары по нагруднику, шлему и наплечникам, но продолжает стоять, словно несокрушимая скала, не сдвигаясь с места. Один из Регенераторов, издавая жуткий, булькающий хрип, бросается на него, его когти готовы разорвать плоть.

— Дредд, берегись! Сзади! — кричит Ада, видя надвигающуюся опасность из периферийного зрения.

Наёмница, словно молния, ныряет, выпуская крюк в вентиляционную решётку высоко на стене, и перелетает через головы ганадо, чтобы оказаться на фланге, предоставляя бесценную огневую поддержку. Сверху она обстреливает противников, привлекая их внимание, рассеивая их плотный строй, создавая окна для атаки.

Судья, не отвлекаясь от основной угрозы, выпускает бронебойную очередь в наступающего Регенератора. Пули оставляют глубокие, дымящиеся раны, но монстр мгновенно начинает их регенерировать, стягивая плоть, словно нити. Визор Дредда сканирует существо, пытаясь найти уязвимость, его алгоритмы быстро анализируют данные, ища оптимальную точку для поражения.

— Обычные! — говорит американец, мгновенно переключая патроны и стреляя точно в светящиеся, уязвимые глаза Регенератору.

Монстр отшатывается, ослеплённый, его крик разносится по коридорам, полным грохота. Дредд пользуется моментом, продолжая атаку, не давая ему опомниться, его выстрелы точны и смертоносны.

Мужчина чувствует резкую, жгучую боль в боку. Одна из пуль минигана всё же нашла слабое место, пробив стык брони. Кровь начинает сочиться из раны, тёплая и липкая, стекая по внутренним слоям костюма. Его боевые системы требуют немедленного вмешательства. Вот ведь ирония, что это повторяется снова.

— Ранение. Использую лечение, — буднично докладывает Дредд, не прекращая стрельбы, его голос остаётся бесстрастным, несмотря на боль.

Не отрывая «Законника» от цели, американец активирует инъектор. Препарат моментально проникает в кровь. Боль уходит. Рана затягивается, оставляя лишь свежий шрам на броне. Он снова полностью боеспособен, его движения возвращают прежнюю, безжалостную резкость.

Ада, тем временем, сталкивается с другой проблемой. Группа бронированных ганадо, численностью в десять бойцов, прижимает её к массивной бетонной колонне, их огонь слишком плотный. Это повторяется уже второй раз.

— На помощь! — снова кричит Ада напряжённым голосом.

Женщина едва успевает увернуться от очередного выстрела.

Дредд видит опасное положение напарницы. Его внутренние датчики моментально рассчитывают траекторию, просчитывая лучший путь для вмешательства. Боевые алгоритмы выполняют расчёты.

— Разрывные! — командует мужчина.

«Законник» изрыгает серию взрывающихся патронов в сторону ганадо, прижавших Аду. Взрывы разбрасывают их тела и обломки брони. Женщина отпрыгивает, уходя от града пуль. Её движения полны грации и скорости. Она едва уносит ноги, избегая неминуемой смерти.

Один из элитных ганадо, стоящий на верхнем уровне, воспользовавшись секундным замешательством, обрушивает на неё очередь из минигана, разрывая воздух вокруг. Ада едва успевает увернуться, но несколько пуль всё же попадают в неё, сбивая с ног. Она падает, чувствуя сильную, пронзительную боль. Её дыхание прерывается, а на полу растекается небольшая лужица крови.

Судья мгновенно бросается к женщине, прикрывая своим массивным телом от ожесточённого огня противника. «Законник» переходит на бронебойные патроны, Дредд выпускает их в элитного ганадо, ранившего Аду, буквально разрывая его защиту на куски и заставляя упасть с высоты.

— Немедленно лечись! — приказывает американец, нависая над ней, его шлем чуть наклоняется, его визор постоянно сканирует окружение, ища новые угрозы.

Мужчина держит позицию, отбиваясь от наседающих врагов, позволяя ей восстановиться, обеспечивая ей жизненно необходимое время.

Ада, с трудом, достаёт из своего кармана инъектор и вводит препарат. Боль стихает почти мгновенно, раны затягиваются, силы возвращаются, наполняя её тело энергией, возвращая подвижность. Она быстро поднимается, её глаза полны ярости и решимости.

*продолжить

— С меня хватит! — произносит она, её голос полон холодной, смертоносной решимости.

Наёмница использует свой пистолет и выпускает мощный шквал огня, который сметает врагов, заставляя их отступать и погибать.

Дредд, тем временем, сталкивается с пятью Регенераторами, их мерзкие тела уже почти восстановились, они окружили его со всех сторон. Его визор выделяет аномалии на их телах — внутренние паразиты, их слабые точки, пульсирующие зелёным светом, словно порочные сердца. Каждое существо имеет свою уязвимость.

— Разрывные! — командует Джозеф, его голос громок и чёток.

Судья начинает методично расстреливать Регенераторов, целясь в аномалии. Каждый взрыв причиняет им невероятную боль, замедляя регенерацию и буквально разрывая их изнутри, превращая в рассыпающиеся куски. Один из монстров, после нескольких точных попаданий, замирает, издаёт предсмертный хрип и распадается. Его тело превращается в зловонную лужу слизи.

Дредд чувствует, как его броня снова пробита, на этот раз в левое плечо. Но даже так он продолжает выполнять свою работу, невзирая на боль.

— Ранение. Повторное лечение, — говорит мужчина, активируя очередной инъектор.

Мгновенное облегчение разливается по телу.

Сквозь грохот боя пробивается звук другого минигана. Элитный ганадо, стоящий на возвышенности, начинает поливать огнём позицию Дредда, заставляя человека прижиматься к колонне. Пули отлетают от брони, но их количество начинает сказываться. Системы защиты перегружены, выдавая предупреждения.

— Наверху! — кричит Ада, указывая на стрелка, её голос едва слышен сквозь рёв.

Женщина сама едва уклоняется от атаки обычных ганадо, но её пистолет-пулемёт не умолкает, отбиваясь от них.

Джозеф переключает «Законник».

— Бронебойные! — говорит мужчина, прицеливаясь.

Один точный выстрел пробивает голову элитного ганадо, и тот, потеряв равновесие, падает с высоты, разбиваясь о бетонный пол.

Но атака не прекращается, враги всё прибывают. Ещё один Регенератор бросается на Дредда, его когти царапают бронь, оставляя глубокие борозды. Монстр, используя свою регенерацию, кажется непобедимым. Но Судья не сдаётся.

— Последнее лечение, — произносит Дредд, его голос звучит более глубоко, в нём ощущается стальная решимость.

Мужчина активирует ещё один инъектор, чувствуя, как свежие силы наполняют тело. Теперь он может выдержать ещё больше урона, его выносливость на пике.

Ада, уворачиваясь от очереди из автомата, чувствует резкий удар в ногу. Она падает, стиснув зубы от боли, её лицо бледнеет. Её организм требует помощи.

— Ранение! — говорит наёмница, быстро доставая свой инъектор.

Женщина вводит препарат, чувствуя, как боль уходит, а рана мгновенно затягивается. Она вскакивает, её решимость лишь крепнет, глаза горят холодным огнём.

Битва достигает своего апогея, превращаясь в смертоносный, изнуряющий танец, настоящий ад. Дредд и Ада методично сокращают число противников. Мужчина больше фокусируется на оставшихся Регенераторах, уничтожая их бронебойными и разрывными патронами, точно попадая в паразитов. Женщина беспощадно расстреливает последних бронированных ганадо. Её пистолет не умолкает, пока враги не падают, окончательно сломленные.

Наконец, после нескольких минут грохота, взрывов и криков, стрельба стихает. Последние ганадо падают под их натиском. Элитные, с пробитой бронёй и изувеченными конечностями, лежат неподвижно. Десять Регенераторов, разорванные разрывными патронами и поражённые в уязвимые точки, превращаются в шипящие лужи слизи, их тела источают пар, наполняя воздух отвратительным запахом. Наступает оглушительная тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Ады и равномерным шумом систем брони Дредда.

Напарники стоят посреди разрушенного коридора, окружённые горами трупов, искорёженным металлом и ошмётками органики. Броня Дредда покрыта глубокими вмятинами, отметинами от пуль, но он стоит прямо, как колосс, непоколебимый и готовый к новым битвам. Ада поправляет волосы, её движения выдают глубокую усталость, но глаза горят непоколебимой решимостью, её кулаки сжаты.

Джозеф методично обходит поле боя. Его бронированная рука движется быстро, собирая выпавшие из поверженных ганадо боеприпасы различных калибров. Он осматривает каждый патрон, его визор быстро определяет тип и совместимость, пополняя запас «Законника». Каждый найденный снаряд — это шанс продолжить борьбу, ключ к выживанию. Ада молча наблюдает за ним, понимая важность каждого найденного патрона. Союзники не говорят ни слова, но их взгляды встречаются, выражая взаимное уважение и готовность к дальнейшим испытаниям.

Судья и Вонг продолжают свой путь вглубь вражеской цитадели, проходя через лабиринт извивающихся коридоров, которые постепенно расширяются, превращаясь в огромные, многоуровневые залы. Над ними возвышаются массивные бетонные колонны, теряющиеся в полумраке, а вокруг тянутся узкие металлические галереи и мостики. Воздух здесь не просто тяжёл — он густой, пропитанный металлическим привкусом пороха, едкого озона и гниющей плоти, создавая невыносимую атмосферу. Каждый их шаг отдаётся зловещим эхом по галереям, освещённым мигающими аварийными лампами, которые бросают причудливые, движущиеся тени, будто предвещая кошмар.

Вскоре товарищи выходят в огромное, пустое помещение, больше напоминающее заброшенный ангар. Стены здесь из грубого бетона, а потолок теряется где-то высоко в темноте. Ощущение пустоты давит, заставляя нервы звенеть от напряжения. Ада обводит взглядом пространство, её пистолет-пулемёт наготове, но пока никого нет.

— Что ж, по крайней мере, здесь пусто, — произносит Ада, её голос звучит неожиданно громко в этом пространстве.

Внезапно бетонный потолок над ними начинает трескаться и осыпаться. С грохотом, поднимающим облака пыли, вниз рушится нечто огромное, бесформенное. На пол приземляется чудовищная масса, извивающаяся и пульсирующая — U-3, или, как его ещё называют, «Оно». Его тело состоит из нескольких сегментов, мощные клешни готовы разорвать всё на своём пути, а человеческое торсовидное образование в центре мерзко дёргается. Монстр издаёт низкий, утробный рёв, сотрясающий стены.

— Теперь понятно, о каком сюрпризе говорил Саддлер, — мрачно констатирует Ада, чья рука крепче сжимает рукоять оружия.

Дредд молчит. Его визор быстро анализирует противника, определяя его структуру. Без лишних движений он убирает «Законник» в кобуру на бедре, его рука тянется к другой, гораздо более внушительной кобуре на спине. Он извлекает оттуда тяжёлый, хромированный револьвер — легендарную «Бабочку». Бронзовый отблеск оружия вспыхивает в тусклом свете, предвещая смертоносный танец.

— Приготовься, — лишь произносит Судья, его голос лишён эмоций, но в нём есть стальная решимость.

Первые выстрелы «Бабочки» звучат как раскаты грома в замкнутом пространстве. Толстые, тяжёлые пули вгрызаются в панцирь U-3, оставляя глубокие вмятины. Монстр взвывает, почувствовав боль, и бросается вперёд, его огромные клешни пытаются схватить Дредда. Судья ловко уходит в сторону, его бронированное тело двигается с удивительной для его массы скоростью.

Ада не медлит. Её пистолет-пулемёт обрушивает шквал пуль на U-3, целясь в сочленения его сегментированного тела. Пули рикошетят от твёрдого панциря, но те, что попадают в мягкие участки, вынуждают монстра отвлечься. Чудовище крутится, пытаясь достать Вонг, его хвост-жало свистит в воздухе, разрывая бетонные колонны.

Дредд перезаряжает «Бабочку» с молниеносной скоростью, двенадцать патронов покидают барабан, освобождая место для новых. Мужчина ведёт прицельный огонь по светящимся паразитам, которые начинают проявляться на теле чудовища. Каждый выстрел вызывает у U-3 судороги.

Внезапно монстр наносит мощный удар клешнёй, отбрасывая Судью к стене. Тот ударяется с глухим стуком, его броня скрежещет, а по визору ползёт трещина. Человек чувствует сильную, пронзительную боль. Системы показывают критический уровень урона.

— Ранение. Применяю лечение, — буднично докладывает Дредд самому себн, не прекращая контролировать монстра.

Не отрывая глаз от U-3, человек активирует инъектор. Мощный восстанавливающий препарат моментально проникает в кровь, боль уходит, раны затягиваются, а броня восстанавливает целостность. Он снова готов к бою.

Ада, видя, как напарник восстанавливается, продолжает атаку, создавая отвлекающий огонь. U-3, взбешённый назойливостью женщины, бросается на неё. Вонг едва успевает увернуться от удара, но получает урон от хвоста-жала. Она падает, чувствуя резкую боль в руке, её пистолет-пулемёт выскальзывает из рук.

— Дредд! — кричит наёмница, пытаясь подняться.

Джозеф, не теряя ни секунды, выпускает ещё двенадцать патронов из «Бабочки» в U-3, заставляя монстра отшатнуться. Он бросается к Аде, прикрывая её своим телом.

— Лечись! — приказывает мужчина, держа револьвер наготове.

Ада, с трудом, достаёт из своего кармана инъектор и вводит себе препарат. Боль стихает почти мгновенно, рана затягивается, силы возвращаются. Она быстро поднимается, хватает свой пистолет-пулемёт.

Битва продолжается. U-3 использует свои когти, пытаясь расчленить людей. Дредд отвечает меткими выстрелами из «Бабочки», целясь в глаза и паразитов. Вонг, используя свою подвижность, скользит по залу, обстреливая монстра с разных сторон.

U-3 вновь наносит удар, который отбрасывает американца. На этот раз Судья приземляется на одно колено. Его броня заметно повреждена. Системы вновь требуют вмешательства.

— Повторное ранение. Лечение, — произносит Дредд, активируя второй инъектор.

Монстр, воспользовавшись моментом, пытается схватить Аду, но та успевает отпрыгнуть, однако её нога задевает выступ. Женщина падает, чувствуя острую боль в колене.

— Я ранена! — кричит наёмница, морщась.

Мужчина, уже полностью восстановившийся, выпускает ещё один барабан патронов в U-3, отвлекая его. Он быстро подходит к Вонг.

— Держи, — говорит американец, протягивая ей свой инъектор.

Ада быстро использует его, и боль уходит.

U-3 впадает в ярость. Его тело начинает светиться зловещим зелёным светом, а атаки становятся быстрее и хаотичнее. Чудовище обрушивает на Дредда град ударов. Судья вынужден отступить, его броня получает новые повреждения.

— Третье ранение. Лечение, — докладывает мужчина, активируя инъектор.

Американец продолжает вести огонь из «Бабочки», высаживая барабан за барабаном в самые уязвимые точки U-3. Монстр рычит. Его движения замедляются, но он всё ещё опасен. Боевые способности не исчезают.

Ада, видя состояние противника, усиливает огонь своего пистолета-пулемёта, целясь в открытые раны. Но U-3, сделав последнее усилие, бьёт женщину хвостом-жалом, отшвыривая в сторону. Вонг вновь падает, сильно ударившись головой. Её состояние критично.

— Ада! — впервые в голосе Дредда слышится что-то кроме протокола.

Американец бросается к напарнице, его визор показывает критическое состояние.

— Я в порядке... — слабо произносит Ада, её голос хрипит.

Дредд, не раздумывая, даёт ещё один инъектор. Ада приходит в себя после исцеления. Её глаза полны решимости.

— Это должно закончиться! — кричит женщина, поднимаясь на ноги.

Джозеф, тем временем, сталкивается с U-3 в ближнем бою. Монстр наносит ему мощный удар, пробивая броню на груди.

— Четвёртое ранение. Лечение, — произносит Дредд, его голос звучит с хрипотцой.

Судья активирует очередной инъектор, чувствуя, как силы возвращаются.

Американец продолжает методично расстреливать монстра. Его «Бабочка» работает без перебоев, патроны летят точно в цель. Ещё двенадцать патронов, и ещё двенадцать. В общей сложности он уже потратил сорок восемь снарядов.

U-3 из последних сил бросается на Судью, его тело изранено и истекает слизью. Дредд, с последним выстрелом из «Бабочки», попадает прямо в ядро паразита, скрытого глубоко внутри монстра. Пуля прошивает тварь насквозь. Одновременно Ада выпускает длинную очередь из пистолета-пулемёта, попадая в голову чудовища.

U-3 издаёт предсмертный, пронзительный вой, сотрясающий весь зал. Его тело начинает судорожно дёргаться, затем замирает и с грохотом падает на пол, превращаясь в огромную, мерзкую лужу слизи и органических остатков. Наступает оглушительная тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Вонг и равномерным шумом систем брони Судьи.

Напарники стоят посреди разрушенного зала, вокруг валяются обломки бетона, искорёженного металла и зловонные ошмётки монстра. Броня Джозефа покрыта глубокими вмятинами, отметинами от когтей и засохшей слизью, но он стоит прямо, как колосс. Ада поправляет волосы. Её движения выдают глубокую усталость, но глаза горят непоколебимой решимостью.

Дредд методично обходит то, что осталось от U-3. Его рука движется быстро, собирая выпавшие из поверженного монстра боеприпасы. Сорок восемь патронов для «Бабочки» — ровно столько, сколько американец потратил. Его визор быстро определяет тип и совместимость, пополняя запас.

Ада подходит к нему, её взгляд устремлён на следующий проход.

— Дочь президента совсем близко, — говорит возлюбленная Леона, чей голос звучит серьёзно. — Нам стоит разделиться. Это ускорит поиски.

Дредд кивает. Его взгляд встречается с её. Мужчина достаёт из своего кармана пять инъекторов с лечебным препаратом и протягивает женщине.

— Принято. Будь осторожна, — произносит американец низким голосом.

Ада берёт инъекторы.

— Взаимно, Судья, — отвечает наёмница, слегка кивнув, и быстро исчезает в одном из проходов.

Дредд остаётся один посреди опустошённого зала. Он делает глубокий вдох. Его системы брони работают исправно. миссия не закончена. Судья продолжает поиски Эшли Грэм.

Глава 17

Судья Джозеф Дредд, облачённый в чёрную, бронированную форму, испещрённую знаками закона, движется сквозь сумрак башни Саддлера. Его шлем, монолитный и угрожающий, отражает пляшущие тени, но ни один мускул на его лице не дрогнет. Каждый шаг его массивных, тяжёлых ботинок отдаётся гулким эхом по сырым каменным стенам, неумолимо унося вперёд к единственной цели: найти Эшли, и как можно скорее. Сквозь красноватые линзы визора судья сканирует каждый тёмный угол, выискивая признаки западни.

Пройдя по узкому проходу, американец вдруг слышит резкий лязг металла. Перед ним возникает первая ловушка: из стен с оглушительным скрежетом выдвигаются три огромных стальных лезвия, качающиеся подобно маятникам, готовые кромсать. Дредд молниеносно реагирует, не давая сомнениям овладеть собой, и бросается вперёд, проскальзывая между вращающимися полотнами, едва избегая острых краёв, что могли бы разрезать его пополам. Судья не теряет темпа, его взгляд уже устремлён в непроглядную темноту впереди.

Из-за угла навстречу мчится толпа ганадо, их дикие, нечеловеческие крики заполняют пространство. Около тридцати заражённых крестьян, с безумными глазами, вооружённых мотыгами и обломанными топорами, набрасываются на него.

— Обычные патроны! — хрипло произносит Судья, и "Законник" издаёт характерный щелчок, подтверждая смену боеприпасов. — Вы нарушили закон! Приговор — смерть!

Дредд открывает огонь, его пистолет изрыгает пламя, каждый выстрел точно поражает цель. Головы взрываются, тела падают, заливая пол мерзкой кровью и гниющими тканями. Судья отступает, не прекращая стрельбу, его движения выверены и смертоносны. Через мгновение все тридцать ганадо повержены, их стоны затихают.

Дредд ощущает тупую боль в правом боку — один из ганадо успел чиркнуть топором по броне, оставив глубокую вмятину. Система жизнеобеспечения шлема мигает красным.

— Медицина! — командует он, вынимая из подсумка ампулу с ярко-зелёной жидкостью. Судья вводит её себе, и жгучая боль мгновенно отступает, показатели здоровья возвращаются к норме. — Пришло время навести порядок.

Джозеф ступает на кажущийся безопасным участок пола, но тот внезапно оседает. Это вторая ловушка: под ним открывается скрытая яма с острыми кольями, усеянными пятнами древней крови. Дредд, уже предвидя подобное, отталкивается от края, делая невозможный прыжок, и приземляется на твёрдую каменную платформу, мгновенно восстанавливая равновесие. Его сердце бьётся ровно, никакого страха, лишь холодный расчёт.

Из боковых ниш выскакивает ещё одна группа ганадо, человек двадцать. Они более агрессивны, их глаза светятся безумием. Среди них мелькают трое в рваных, самодельных доспехах из железа и дерева, их тела выглядят крепче.

— Бронебойные! — чётко командует Дредд. Пистолет снова щёлкает, готовясь к новому типу урона. Судья целится в тяжёлые доспехи, пули пробивают металл, словно бумагу, разнося в клочья защиту и плоть за ней. Оставшихся он добивает обычными снарядами, превращая коридор в кровавую бойню. Пятьдесят ганадо повержены. — Выбрали не ту сторону.

Дальше путь ведёт в узкий коридор, где ощущается странное, давящее ощущение. Третья ловушка: с двух сторон стены начинают медленно, но неумолимо сжиматься, измельчая камни. Дредд бежит, его тяжёлая броня грохочет. Судья успевает проскочить за секунду до того, как стены смыкаются с ужасающим скрежетом, способным раздавить сталь. Воздух свистит, но судья уже в безопасной зоне.

Выйдя в большой зал, Судья видит новую волну врагов — сорок ганадо, часть из которых уже успела занять позиции на верхних ярусах, целясь из арбалетов.

— Разрывные! — громко произносит Дредд, готовясь к масштабному поражению. — Это будет быстро.

Судья выпускает несколько снарядов по скоплениям противников, и они взрываются с оглушительным грохотом, разметая тела и обломки камня. Остальных американец методично отстреливает, не давая им приблизиться. Девяносто убитых ганадо.

Дредд продолжает движение, проходя по плохо освещённому участку. Внезапно из стен вырываются потоки огня. Это четвёртая ловушка: скрытые огнемёты, активирующиеся при прохождении. Судья не отшатывается, а делает кувырок в сторону, его броня с лёгким шипением выдерживает кратковременное воздействие пламени, которое, к счастью, его не задело. Его шлем поворачивается, сканируя источник угрозы.

Впереди — открытое пространство, заполненное деревянными бочками и ящиками, за которыми могли прятаться противники. Ещё пятьдесят ганадо, некоторые из которых вооружены арбалетами, уже ждут его.

— Бронебойные! — командует Дредд, снова меняя боеприпасы. — Прятаться бесполезно.

Судья использует укрытия, но не медлит. Он ведёт огонь, пробивая стрелков, пока те не успевают выстрелить, и расчищает путь сквозь засаду. Сто сорок ганадо повержены, путь свободен.

Следующий проход неожиданно ярко освещён, но судья чувствует подвох. Пятая ловушка: пол здесь состоит из металлических панелей, которые мгновенно электризуются, когда судья ступает на них. Дредд ощущает мощный разряд, проходящий сквозь его сапоги, заставляющий мышцы на мгновение сжаться. Судья отпрыгивает назад, затем быстро пробирается через зону, используя свою молниеносную реакцию, чтобы перепрыгивать с одной панели на другую, избегая контакта с заряженными.

Дальше его ждёт крутой спуск, ведущий в тёмный колодец. Шестая ловушка: огромные каменные валуны начинают катиться сверху, грозя раздавить любого, кто окажется на пути. Дредд, не сбавляя скорости, уворачивается от них, используя узкие ниши в стенах для укрытия. Один валун едва задевает его плечо, оставляя небольшую царапину на броне, но судья продолжает бежать.

От удара броня чуть искривилась, а индикаторы здоровья снова упали до критического уровня.

— Медицина! — снова произносит Дредд, вводя вторую ампулу. Тело мгновенно восстанавливается, боль уходит. — Система остаётся в рабочем состоянии.

Внизу спуска его ожидают последние шестьдесят ганадо, их предводитель — огромный громила с металлическим щитом и зазубренным топором, издающий хриплое рычание. Это кульминация его прорыва.

— Разрывные! — произносит Дредд, его голос не дрожит, но звучит крайне решительно. — Незнание закона не освобождает от ответственности.

Первые снаряды летят в толпу, разрывая несколько тел. Затем судья фокусируется на громиле. Пули, способные взрываться, ударяют в щит, срывая его, а затем поражают тело, оставляя кровавые дыры, разрывая плоть. Дредд не даёт врагам и шанса. Две сотни ганадо лежат мёртвыми на полу башни, их кровь стекает в щели между плитами.

За огромной кованой дверью Дредд входит в слабо освещённую комнату, воздух здесь пахнет сыростью и гнилью. Седьмая ловушка: с потолка опускаются огромные, медленно вращающиеся зубчатые колёса, которые могли бы превратить его в фарш. Судья быстро скользит под ними, пригибаясь, его броня лишь слегка касается острых краёв, не позволяя им зацепиться, раздавить его.

Далее Джозеф попадает в помещение с автоматическими турелями, которые внезапно активируются. Это восьмая ловушка: три турели, встроенные в потолок, начинают обстреливать его красными лазерными лучами, прошивающими воздух.

— Бронебойные! — произносит он, стреляя в первую турель, затем во вторую, каждую пулю направляя точно в сенсоры, пока все они не замолкают, падая на пол. — Бесполезное оборудование.

Один из лазерных лучей успевает опалить его руку, прожёгши часть брони, и боль пронзает его тело, показатели здоровья вновь падают.

— Медицина! — Дредд вводит последнюю ампулу, чувствуя, как силы возвращаются. — Это последнее предупреждение.

Продолжая движение, судья ступает в коридор, где воздух кажется едким, вызывающим жжение в носу. Девятая ловушка: скрытые форсунки разбрызгивают коррозийную кислоту. Дредд, заметив изменение в воздухе, активирует систему фильтрации в шлеме и ускоряет шаг, минимизируя воздействие. Броня защищает его от большинства капель, оставляя лишь лёгкие, шипящие следы на поверхности.

Наконец, судья достигает массивной двери, ведущей в центральную часть башни. Десятая ловушка: дверь внезапно взрывается, отбрасывая его назад, и из пролома вылетают осколки и обломки, за которыми скрываются несколько сильных культистов-охранников с огнестрельным оружием. Дредд быстро приходит в себя, его броня поглощает удар, звон в ушах мгновенно проходит.

— Разрывные! — гремит его голос в узком коридоре, полный непоколебимой воли. — Я принёс правосудие!

Судья открывает огонь, его пистолет вспыхивает, уничтожая последних противников в потоке взрывной энергии. Дредд встаёт, его шлем опускается чуть ниже, выражая решимость. Эшли уже близко, он чувствует её присутствие. Джозеф углубляется в самое сердце башни, где каждый коридор таит новую, смертоносную угрозу.

Впереди — обширный зал, заваленный древними артефактами и обломками разрушенных статуй. Внезапно пол под его ногами начинает вибрировать с нарастающим гулом. Это одиннадцатая ловушка: из скрытых отверстий в каменном полу с оглушительным свистом вырываются острые металлические шипы, способные пронзить сталь. Судья, мгновенно оценив угрозу, делает резкий прыжок в сторону, его броня скребёт по шершавому камню, но он избегает смертельного объятия.

Далее Дредд входит в узкий, извилистый коридор, где воздух кажется спёртым. Едва Джозеф делает несколько шагов, как из стен начинают с шипением вылетать ядовитые дротики, покрытые грязной, мерзкой субстанцией. Это двенадцатая ловушка: скрытые стрелометы, активирующиеся от малейшего движения. Судья, не сбавляя скорости, движется вперёд, его броня выдерживает несколько ударов дротиков, которые лишь отскакивают от прочного сплава. Один всё же царапает незащищённую часть предплечья, оставляя болезненный след.

— Мелкая неприятность, — цедит он сквозь зубы, но чувствует, как вены пульсируют. Системы шлема мгновенно фиксируют повреждение.

— Медицина! — командует Дредд, вынимая из подсумка ампулу с ярко-зелёной жидкостью. Судья вводит её себе, и жгучая боль мгновенно отступает, показатели здоровья возвращаются к норме. — Пришло время навести порядок.

Американец выходит в круглый зал, где прямо перед ним начинает катиться гигантский каменный шар, усеянный шипами, угрожающий разрушить всё на своём пути. Это тринадцатая ловушка: классический механизм уничтожения, стремящийся раздавить любого нарушителя. Дредд, не дрогнув, бросается вперёд, обгоняя шар по кругу, его манёвр безупречен. Судья проскальзывает в узкий проём, пока шар с грохотом врезается в противоположную стену, сотрясая фундамент башни.

В следующем помещении воздух кажется плотным и влажным, а с потолка свисают ржавые цепи. Дредд поднимает голову и видит, как огромная плита, утыканная острыми кольями, медленно, но неумолимо опускается. Это четырнадцатая ловушка: механизм медленного, но верного умерщвления.

— Недостаточно быстро, — произносит Судья.

Он находит небольшую нишу, где колья не достанут, и, упершись ногами в пол, плечом в потолок, на долю секунды замедляет опускание плиты, прежде чем она останавливается в миллиметрах от его головы, давая ему возможность выбраться из-под смертельной угрозы.

Следующий участок пути проложен по мокрому, слизкому камню, с которого свисают ржавые трубы. Внезапно из этих труб начинают вырываться клубы обжигающего пара, заполняя воздух шипением. Это пятнадцатая ловушка: паровые форсунки, способные сварить заживо. Дредд, используя встроенные сенсоры шлема, определяет интервалы между выбросами пара и быстро проскакивает через смертоносную зону, его броня покрывается конденсатом, но его тело остаётся невредимым.

Вскоре судья обнаруживает едва заметные на полу проволоки, тянущиеся через весь коридор. Это шестнадцатая ловушка: растяжки, присоединённые к зарядам взрывчатки, которые могут разнести всё вокруг. Дредд останавливается, его взгляд проникает сквозь сумрак. Он аккуратно перешагивает через одну, затем через вторую, каждая его мышца напряжена до предела. Судья обходит смертоносную паутину без единой ошибки.

Коридор впереди, казалось, был безопасным, но внезапно его заполняет серия вращающихся лезвий, выскакивающих из стен с металлическим лязгом. Это семнадцатая ловушка: роторный механизм с острыми ножами. Дредд, двигаясь с невероятной ловкостью для своей комплекции, уклоняется от режущих лезвий, его броня лишь издаёт скрежет, касаясь их. — Неудачная конструкция, — замечает судья.

Дредд ступает на новый участок, и из пола с ужасающим звуком начинают резко подниматься стальные шипы, пронзая воздух. Это восемнадцатая ловушка: мгновенные шипы, предназначенные для того, чтобы пронзить жертву. Судья, реагируя на едва заметную вибрацию, отпрыгивает назад, затем использует боковой прыжок, проходя по тем участкам, где шипы ещё не поднялись, избегая прокола.

Далее его путь лежит через затопленное помещение, где вода доходит ему до пояса. Внезапно по воде пробегает синий разряд, ярко освещая путь. Это девятнадцатая ловушка: электрифицированный бассейн, способный парализовать и убить. Дредд, игнорируя опасность, движется вперёд, его сапоги-изоляторы минимизируют урон, хотя Джозеф ощущает слабые покалывания. Судья понимает, что промедление здесь равносильно смерти.

Впереди — небольшая комната, заполненная густым, едким газом, который щиплет глаза. Это двадцатая ловушка: газовая камера с токсичным воздухом. Дредд активирует усиленную систему фильтрации в своём шлеме, его дыхание становится ровным. Судья быстро проходит через отравленное помещение, его взгляд остаётся спокойным, несмотря на окружающую угрозу. — Дышите глубже, — произносит он, зная, что враги не смогут это сделать.

Дредд проходит через зал, где внезапно обрушиваются огромные каменные блоки с потолка, поднимая облака пыли. Это двадцать первая ловушка: обрушивающиеся потолочные плиты. Судья, используя встроенный сканер движения, предсказывает траекторию падения и проскальзывает между падающими глыбами, его реакция не даёт ему быть раздавленным.

Затем Дредд попадает в тёмный, извилистый лабиринт из колючей проволоки, которая цепляется за всё. Это двадцать вторая ловушка: лабиринт из зазубренной проволоки. В полной темноте, освещая путь только лучом из шлема, судья пробивается вперёд, его броня защищает его от большинства порезов, хотя несколько острых шипов всё же царапают его перчатки, оставляя неприятные следы. От очередного зацепа он ощущает, как лопнула часть крепления брони, и боль пронзает его плечо. Индикаторы снова мигают красным.

— Медицина! — снова произносит Дредд, вводя вторую ампулу. Тело мгновенно восстанавливается, боль уходит, система стабилизируется. — Система остаётся в рабочем состоянии.

Следующая преграда — двадцать третья ловушка: под ногами внезапно исчезает участок пола, открывая яму, заполненную тёмной, бурлящей жидкостью, в которой мелькают силуэты заражённых паразитами существ. Дредд, едва не угодив в западню, отпрыгивает назад, а затем мощным толчком перепрыгивает через пропасть, демонстрируя свою физическую мощь.

— Держись подальше от этого, — бормочет Судья.

Мужчина движется по узкому мостику над пропастью, из которой доносятся жуткие звуки. Двадцать четвёртая ловушка: мостик начинает раскачиваться и ломаться под его весом. Дредд ускоряет шаг, чувствуя, как дерево трещит и рушится. Судья перепрыгивает на другую сторону в тот самый момент, когда остатки моста обрушиваются в бездну с оглушительным грохотом.

В следующем зале Дредд видит огромные механизмы. Это двадцать пятая ловушка: гигантские поршни, которые с грохотом опускаются и сжимаются, угрожая раздавить. Судья проскальзывает между ними, точно рассчитывая время, его движения точны и смертоносны. Американец едва избегает быть раздавленным под огромными металлическими плитами.

Затем Дредд входит в комнату, где установлены древние, зловещие статуи. Это двадцать шестая ловушка: каменные статуи, из пастей которых внезапно вырываются струи огня, опаляя воздух. Судья, используя укрытия, перемещается от одной колонны к другой, уворачиваясь от пламени, которое опаляет камень вокруг него.

Дредд попадает в тёмную пещеру, где воздух наполнен тяжёлым запахом сырости. Это двадцать седьмая ловушка: с потолка свисают огромные гнёзда, из которых выпадают ядовитые пауки, размером с ладонь, их острые лапки скребут по броне. Судья не замедляется, продолжая движение, его шлем лишь слегка поворачивается, сканируя угрозу.

— Незначительная угроза, — заявляет он.

Джозеф выходит на участок с полом, состоящим из старой, потрескавшейся черепицы, которая начинает проваливаться. Это двадцать восьмая ловушка: ложные плиты пола, открывающие пропасть. Дредд интуитивно чувствует опасность, его сканеры едва успевают предупредить о слабых точках. Судья быстро переступает с одной устойчивой плиты на другую, не давая себе провалиться.

Дредд движется по коридору, когда внезапно на него начинают падать огромные висящие клетки с острыми шипами, раскачивающиеся и угрожающие. Это двадцать девятая ловушка: клетки-гильотины, падающие с потолка. Судья уворачивается от них, используя боковые перекаты, его броня звенит от ударов о соседние клетки. Один из шипов прорезает его наплечник, и Дредд ощущает резкую боль, кровь стекает по внутренней стороне брони.

— Медицина! — Дредд вводит последнюю ампулу, чувствуя, как силы возвращаются, рана закрывается, боль стихает. — Это последнее предупреждение.

Наконец, судья входит в большой, тёмный зал, который мгновенно погружается в полную, кромешную темноту, лишь красные индикаторы шлема показывают направление. Это тридцатая ловушка: комната полной темноты, откуда слышатся лишь шаркающие звуки и странное, глухое рычание, эхом отдающееся от стен.

— Темнота не скроет вас от правосудия! — рычит Дредд, его голос звучит мощно и угрожающе в полной тишине. Судья активирует тепловизор, встроенный в шлем. Зал оказывается пустым, звуки — лишь иллюзия. Это ловушка, рассчитанная на панику. Дредд не теряет хладнокровия. — Пустая угроза.

Дредд выходит из последнего зала, его броня покрыта грязью, следами копоти, царапинами и пятнами. Он ощущает тяжёлую усталость, но его взгляд остаётся неизменным. Тридцать смертельных ловушек остались позади, две сотни ганадо повержены. Эшли ждёт. Закон требует её спасения.

Дредд, преодолевший последний рубеж беспощадных ловушек, ступает в безмолвный, огромный ангар. Воздух здесь тяжёл, он пропитан едким запахом металла, озона и тлеющего пороха, словно здесь только что отгремела локальная война. Сквозь полумрак, рассеиваемый лишь редкими прожекторами под потолком, мужчина различает контуры чего-то массивного, механического, зловеще неподвижного. Внезапно из самой глубины зала раздаётся скрежет, похожий на рёв пробуждающегося, древнего чудовища, предвещающий новую схватку.

Из глубоких теней, словно из пасти самого ада, выходят двадцать гротескных силуэтов. Это ганадо, но не жалкие крестьяне, что прежде бросались под ноги. Каждый из них вооружён адской машиной — миниганом, чьи многоствольные жерла угрожающе вращаются, набирая обороты, предвещая смертоносный шквал огня.

— Разрывные! — голос Дредда, глухой и стальной, пронзает пространство ангара, мгновенно перекрывая нарастающий гул миниганов. "Законник" издаёт свой фирменный, механический щелчок, предвещая выбор уничтожения. — Вы выбрали не ту игрушку, чтобы играть с Законом.

Адский ливень раскалённого свинца обрушивается на судью. Пули, размером с кулак, впиваются в его бронированное тело, высекая искры и оставляя глубокие, уродливые вмятины. Дредд чувствует, как каждый удар сотрясает его до самых костей, словно под гигантским, неумолимым молотом. Броня, созданная выдерживать штурм целой армии, начинает трещать под натиском, а индикаторы повреждений отчаянно мелькают в красном визоре шлема.

Судья не дрожит, не колеблется. Он движется, используя редкие, массивные колонны для укрытия, его тяжёлые сапоги крошат бетон под ногами. Дредд целится с холодной, хирургической точностью, его выстрелы резки и неотвратимы. Каждый разрывной снаряд превращает ганадо в ошмётки, разрывая их в клочья вместе с их чудовищным оружием. Первые пять из них падают, их тела взрываются, создавая дымную завесу. Ещё пять следуют за ними, их крики обрываются в грохоте выстрелов.

Один из миниганов, развернувшись с ужасающей скоростью, обрушивает на него концентрированный шквал огня. Дредд не успевает увернуться полностью. Несколько снарядов прошивают его правое плечо, часть брони раскалывается, обнажая плоть, и острая, невыносимая боль пронзает его тело, словно кинжалом. Залп отбрасывает его к стальной стене. Системы шлема заливаются ярко-красным, предупреждая о критическом состоянии.

— Медицина! — хрипло произносит судья, выхватывая из подсумка ампулу с ярко-зелёной, пульсирующей жидкостью. Дредд вводит её себе, и жгучая субстанция мгновенно восстанавливает повреждённые ткани, заставляя боль отступить, словно её и не было. Броня частично регенерирует, скрепляя трещины. — Незначительный сбой в работе системы. Устранён.

Судья снова в бою, его Lawgiver поёт смертоносную песнь, выпуская разрывные заряды. Вокруг него уже лежат десять поверженных ганадо, их миниганы искорёжены и безмолвны. Но оставшиеся десять не сдаются. Они продолжают свой безрассудный штурм, стремясь раздавить судью огнём.

Один из снарядов, пролетев мимо колонны, где Дредд только что был, взрывается прямо у ног судьи, подбрасывая его в воздух. Он приземляется тяжело, его левый бок пробит осколками, внутренние датчики кричат об опасности, его дыхание сбивается. Дредд чувствует металлический привкус крови во рту, а его зрение ненадолго затуманивается от удара.

— Медицина! — Дредд вводит последнюю ампулу, чувствуя, как силы возвращаются в его избитое тело. Его мышцы напрягаются, раны затягиваются, боль уходит. Судья, хоть и потрёпанный, снова готов к бою. — Больше не будет никаких отступлений. Только вперёд.

Джозеф поднимается, его взгляд из-под шлема ещё холоднее, ещё более стальной. Десять оставшихся ганадо, стреляя без остановки, пытаются прижать Дредда к стене. Но Судья — воплощение закона, и для него нет отступления, есть только неизбежное правосудие. Американец обходит их с фланга, стреляя короткими, точными очередями, и последние двадцать ганадо, со своими миниганами, разлетаются в кровавое месиво, оставляя после себя лишь дымящиеся руины и горы искорёженного металла.

Зал погружается в гробовую, жуткую тишину, нарушаемую лишь потрескиванием повреждённой брони Дредда и отдалённым шипением, которое становится всё ближе. Внезапно из боковых проёмов, словно из могилы, начинают выползать десять Регенераторов. Их изуродованные, бледные тела кажутся почти неживыми, а растянутые рты, лишённые губ, издают низкое, утробное рычание, от которого стынет кровь. Они медленно, но неумолимо движутся к судье, их конечности неестественно изгибаются, суставы скрипят.

Дредд убирает "Законник" в кобуру. Он знает, что обычные пули бесполезны против этих тварей, способных восстанавливаться от любого урона.

— Бабочка. — произносит Судья, и из поясной кобуры извлекает тяжёлый, блестящий револьвер "Бабочка", его барабан вмещает двенадцать мощных патронов.

Дредд активирует тепловизор в шлеме. Внутри каждого Регенератора светятся ярко-оранжевые, пульсирующие паразиты — их единственные уязвимые точки.

— Цель определена. И она будет уничтожена. — заявляет Судья.

Первые четыре Регенератора, их тела уже на расстоянии вытянутой руки, приближаются, их когти готовы разорвать плоть. Дредд целится, его рука неподвижна, как камень.

ВЫСТРЕЛ! Первая пуля с оглушительным грохотом попадает в голову первого Регенератора, открывая мерзкий паразит.

ВЫСТРЕЛ! Вторая пуля разрывает его, нанося чудовищный урон.

ВЫСТРЕЛ! Третья, добивающая, уничтожает паразит, и тело Регенератора опадает, превращаясь в бесформенную, гниющую массу.

Судья переводит огонь на следующего. Ещё три выстрела — и тот тоже падает, корчась в предсмертных конвульсиях. Затем следует третий, и четвёртый, каждый из которых встречает свою неизбежную судьбу. Двенадцать патронов, двенадцать смертей для четырёх Регенераторов, и барабан опустошается.

— Перезарядка. — Дредд выбрасывает пустой барабан и ловким, отточенным движением вставляет новый, полный патронов. Его движения отточены до автоматизма, каждый раз, когда он делает это.

Оставшиеся шесть Регенераторов, их рычание становится громче, продолжают движение, их тела искажены болью.

ВЫСТРЕЛЫ! Ещё три точных попадания в пятого, затем в шестого, седьмого и восьмого. Каждый раз после трёх выстрелов тело твари оседает, распадаясь на фрагменты. Ещё двенадцать патронов израсходованы.

— Смена магазина. — Судья меняет барабан в последний раз, его взгляд не отрывается от цели.

Последние два Регенератора, искажённые и жуткие, уже совсем близко, их зловонное дыхание ощущается сквозь фильтры шлема.

— Конец игры для вас. — произносит Дредд, и его голос звучит, как последний приговор.

ВЫСТРЕЛЫ! Ещё шесть выстрелов. Три для девятого Регенератора, три для десятого. Каждая пуля находит свою цель, без промаха.

Последний Регенератор рушится на пол, его гниющая плоть медленно разлагается, превращаясь в лужу слизи. Судья стоит неподвижно, его револьвер опущен, дымок тонкой струйкой поднимается от дула, как знак победы. Тридцать шесть патронов были выпущены, все десять Регенераторов повержены.

Судья Джозеф Дредд осматривает поле боя. Ангар усеян обломками миниганов и ошмётками мёртвых ганадо, а также разлагающимися останками Регенераторов, от которых исходит тошнотворный запах. Он тяжело дышит, его броня потрёпана, на ней видны следы битвы, но его взгляд остаётся непоколебимым, ледяным. Эшли ждёт. Закон требует её спасения. И Дредд обязательно найдёт её.

Судья, преодолевший последний, кровавый рубеж, врывается в огромный, тускло освещённый зал. Каждый шаг его массивных ботинок сотрясает пыльный, древний пол. Воздух здесь тяжёл, он пропитан едким запахом металла, озона и отголосками древнего зла, словно сам воздух помнит тысячелетия интриг. В центре помещения, посреди сложнейших механизмов и обветшалых фресок, на которых едва различимы зловещие символы, стоит Осмунд Саддлер. Его чёрный, струящийся плащ колышется от невидимого сквозняка, а в глазах мерцает холодное, расчётливое безумие, хищное и умное. Рядом с ним, в прозрачной, цилиндрической камере, напоминающей гигантский инкубатор или криокапсулу, парит Эшли Грэм. Её тело неподвижно, она кажется спящей, но её бледность и почти фарфоровая кожа вызывают глубокую тревогу, предчувствие беды.

Саддлер медленно поворачивается к судье, его улыбка искажает лицо, становясь отвратительной, почти демонической гримасой.

— О, Судья Дредд, — протягивает он, его голос, обычно низкий и вкрадчивый, теперь звучит с лёгким, насмешливым оттенком, полным снисходительности. — Я ожидал вас. Ваша настойчивость, должно быть, войдёт в легенды, как пример упрямства. Но, право же, это было так предсказуемо. Вы, люди, всегда стремитесь к порядку, к чему-то неизменному, к стабильности, тогда как истинная сила кроется в... эволюции. В непрерывном изменении.

Судья стоит неподвижно. Его тяжёлая, монолитная броня цвета мокрого асфальта, изрезанная боевыми шрамами, не издаёт ни звука. Шлем скрывает эмоции, но стальной, обжигающий взгляд из-под козырька не отрывается от Саддлера, пронзая его насквозь. В его руке зажат "Законник", готовый к мгновенному, беспощадному действию, словно продолжение его собственной воли.

— Ваша вера в закон — это всего лишь детская иллюзия, — продолжает Саддлер, делая шаг ближе к камере Эшли, его тёмная фигура нависает над ней, словно хищная птица. — Скоро весь мир познает мою волю. Вся планета будет преклоняться передо мной. А эта юная леди станет ключом к новому мировому порядку. Вы бессильны здесь, Дредд. Ваши устаревшие правила не спасут вас от неизбежности моей победы.

Саддлер тянет руку к камере, его пальцы, увенчанные длинными ногтями, почти касаются стекла, словно он намерен овладеть ею.

Внезапно раздаётся резкий, сухой хлопок выстрела, и очередь пуль впивается в спину Осмунда. Злодей отшатывается вперёд, его плащ разлетается клочьями ткани, а из тела вырываются фонтанчики тёмной крови.

Судья, не теряя ни мгновения, оборачивается. В проёме высокого, разбитого окна, откуда проник тонкий луч лунного света, стоит Ада Вонг. Её ярко-красное, шёлковое платье развевается от порыва ветра, а в руках — пистолет-пулемёт, из дула которого ещё вьётся тонкая струйка дымка.

— Давай! Не медли! — кричит Ада, её голос отчётливо разносится по залу, призывая к немедленному, решительному действию. — Пришло время нанести удар!

Дредд мгновенно оценивает ситуацию: Саддлер ранен, но не смертельно, его тело уже начинает искажаться, пытаясь регенерировать. Эшли всё ещё в опасности, запертая в хрупкой камере.

— Бронебойные! — голос судьи грохочет в помещении, как раскат грома. "Законник" издаёт знакомый, лязгающий щелчок, и Дредд поднимает оружие, нацеливаясь на Саддлера.

Шесть раз "Законник" изрыгает пламя, освещая зал вспышками. Пули, способные пробивать танковую броню, впиваются в тело Саддлера с ужасающей силой. Каждый выстрел сотрясает его, разрывая плоть и кости, оставляя дымящиеся, кровоточащие отверстия. Саддлер издаёт утробный, нечеловеческий крик, полный боли и ярости, его тело дёргается в конвульсиях. Он падает на колени, но каким-то чудом держится, его кожа начинает пульсировать, пытаясь восстановиться, мутируя на глазах. Саддлер ранен смертельно, но его извращённая жизнь ещё теплится.

Судья, не тратя драгоценного времени на добивание, бросается к камере Эшли. Его массивные сапоги стучат по полу, каждый шаг — обещание спасения. Дредд достаёт из подсумка компактный инструмент для взлома и молниеносно активирует его. Механизм камеры громко скрежещет, словно протестуя, но подчиняется, и прозрачная дверца с шипением открывается, выпуская поток свежего воздуха.

Эшли Грэм, дезориентированная, медленно просыпается. Её глаза, полные ужаса и непонимания, открываются, и она видит перед собой грозную, бронированную фигуру, словно вышедшую из кошмара. Её взгляд скользит по повреждённому, истекающему кровью Саддлеру, затем по судье, и смятение отражается на её лице.

— Не бойтесь, — говорит Дредд, его голос звучит сухо, но с неожиданным для него оттенком спокойствия, почти утешения. Мужчина протягивает ей руку, его широкая, бронированная перчатка выглядит внушительно, но надёжно. — Закон здесь. Вы спасены.

Эшли, дрожа, цепляется за его руку. Тонкие пальцы блондинки едва обхватывают перчатку Судьи. Тело пленницы слабое, почти безжизненное, но она чувствует непоколебимую силу в хвате, которая придаёт уверенности. Джозеф осторожно помогает дочери президента выбраться из камеры, поддерживая её, чтобы она не упала.

— Я... я... — шепчет она, её голос срывается от шока и пережитого ужаса. — Что... что произошло?

— Следуйте за мной. Быстро, — командует Дредд, уже поворачиваясь к выходу, его шлем чуть наклонен. — Время ограничено.

Эшли, несмотря на слабость и головокружение, подчиняется его приказу. Она спотыкается, но судья, не замедляя шага, крепко поддерживает её, направляя вперёд. Их тени, одна массивная и непоколебимая, другая — хрупкая и испуганная, удлиняются по полу, когда они спешно покидают зал, оставляя позади раненого Саддлера и его рухнувшие амбиции, его злобные планы. Закон одержал малую победу. Но борьба ещё не окончена. Судья знает это.

Глава 18

Судья Джозеф Дредд и Эшли Грэм, тяжело дыша, с трудом прибегают в просторную, полуразрушенную лабораторию. Её стены, некогда сияющие белизной, теперь покрыты отвратительной плесенью и грязными потёками, а воздух насквозь пропитан едким, режущим нос запахом химикатов, смешанным с озоном и предчувствием надвигающейся грозы. В самом центре помещения, словно жуткий алтарь, стоит массивный, футуристический стол, окружённый сложным, непонятным медицинским оборудованием и мигающими красными и зелёными индикаторами — точь-в-точь такой же, как в игре Resident Evil 4, предназначенный для удаления мёрзкого паразита Лас Плагас. Судья, не теряя ни секунды драгоценного времени, оглядывается по сторонам, его взгляд сканирует каждую деталь, каждое устройство, каждую тёмную нишу. Дредд замечает стопку потрёпанных, испачканных записей на ближайшей консоли. Это записи Луиса Серы, его почерк неровный, спешный. Судья быстро просматривает их, мозг его мгновенно обрабатывает огромный объём информации, понимая сложный порядок активации процесса удаления.

— Ложитесь на стол, — коротко, но властно командует Дредд, указывая бронированным пальцем на прибор. Его голос звучит безапелляционно, но в нём слышится необычная, почти не свойственная ему мягкость, скрытая за стальной оболочкой.

Эшли, всё ещё дрожащая от пережитого кошмара и физической слабости, безропотно подчиняется. Она осторожно взбирается на холодную, безжизненную металлическую поверхность, её взгляд полон тревоги и одновременно отчаянной надежды. Устройства над ней с тихим шипением активируются, мягко, но надёжно фиксируя её тело, чтобы не было никаких случайных движений. Её грудь вздымается от частого дыхания.

Судья нажимает на нужную кнопку на пульте управления. Лаборатория наполняется низким, нарастающим гулом, от которого вибрирует пол. Из аппаратуры над столом выдвигаются несколько голографических проекторов, генерирующих интенсивное ультразвуковое поле, невидимое глазу, но ощутимое каждой клеткой. Эшли чувствует странное, вибрирующее давление внутри себя, словно что-то живое, мёрзкое пытается вырваться наружу. Её тело пронзает острая, но удивительно кратковременная боль, а изо рта вырывается негромкий, сдавленный стон. Несколько секунд длится мучительная процедура, и затем машина издаёт чистый, победный сигнал завершения. Устройства уничтожают паразита, выжигая его изнутри без остатка. Процесс окончен, угроза ликвидирована.

Дредд немедленно отключает аппаратуру, его рука нажимает на кнопку с чётким щелчком. Судья подходит к столу и осторожно помогает Эшли подняться. Девушка выглядит измождённой, но её глаза, ещё минуту назад полные страха, теперь наполняются ясным, живым блеском, когда осознание произошедшего, победы, проникает в её разум.

— Паразит уничтожен, — говорит Дредд, его голос теперь звучит более твёрдо, словно высеченный из камня. — Ваша жизнь вне опасности.

Эшли замирает на мгновение, переваривая услышанное, позволяя словам проникнуть в самую душу. Затем на её лице расцветает широкая, искренняя улыбка, наполненная невыразимой радостью. На радостях, забыв обо всём, она внезапно, порывисто обнимает Судью, крепко прижимаясь к его бронированному торсу. Его тело, обычно невосприимчивое к любым прикосновениям, ощущает необычное тепло рук блондинки.

— Я… я так рада! — восклицает она, её голос дрожит от чистого облегчения, от свалившейся с души тяжести. — Спасибо вам! Я так хочу домой! Я ужасно, ужасно соскучилась по дому, по нормальной жизни!

Судья неуклюже похлопывает её по плечу, его бронированная рука кажется гигантской на её хрупкой спине, но прикосновение удивительно нежно.

— Вас доставят домой, — твёрдо, без тени сомнения обещает Дредд.

Судья Джозеф Дредд и Эшли Грэм пробираются сквозь лабиринт тёмных, сырых пещер. Каждый их шаг отзывается глухим эхом от сталактитов и сталагмитов, свисающих с потолка и вырастающих из пола. Воздух тяжёлый, пропитанный запахом мокрого камня и древних подземных вод, которые текут по стенам. Лишь луч света из шлема Судьи рассекает непроглядную тьму, выхватывая причудливые тени и влажные поверхности. Эшли, прижавшись к его бронированному боку, дрожит от холода и страха, её взгляд постоянно шарит по сторонам, опасаясь неведомой угрозы.

Вскоре они выходят к огромной расщелине, где среди обломков камней и ржавого металла возвышается старый, обшарпанный лифт. Его металлические стенки покрыты глубокими царапинами и бурыми пятнами, а трос, кажется, вот-вот оборвётся. От лифта веет неким зловещим холодком, который ощущает даже Дредд. Судья мгновенно испытывает острое, неприятное предчувствие. Его встроенные сенсоры едва уловимо вибрируют, предупреждая о скрытой опасности, которую он пока не может определить. Сердце Закона бьётся ровнее, но внутреннее чутьё сигнализирует о ловушке.

— Здесь ты останешься, — голос Дредда звучит низко, без тени сомнения. Судья останавливается у входа в лифт. — Жди моего возвращения. Здесь безопасно.

Эшли поднимает на него испуганный взгляд, но привычно подчиняется. Она понимает, что ослушаться его — значит поставить под угрозу их обоих. Девушка отходит в сторону, прижимаясь к холодной каменной стене, её глаза не отрываются от Судьи.

Джозеф заходит в лифт. Его массивный бронированный силуэт заполняет почти всё пространство кабины. Он активирует панель управления, и древние механизмы с громким скрежетом приходят в движение. Машина медленно, со стоном, начинает подниматься наверх. Трос скрипит, а воздух в шахте наполняется запахом машинного масла и пыли. Судья держит "Законник" наготове, его палец лежит на спусковом крючке. Его взгляд устремлён вверх, в темноту, откуда может прийти любая угроза. Судья готов ко всему.

Лифт, скрежеща и громыхая, выбрасывает Дредда на обширную, открытую платформу, расположенную на самой вершине башни. Вокруг простирается бескрайний, штормовой океан, а небо над головой кажется свинцовым, тяжёлым, готовым разразиться бурей. Это место напоминает арену, залитую холодным, предзакатным светом, где ветры свистят, предвещая жестокую битву. Здесь, на этой голой площадке, негде укрыться, лишь неровные обломки бетона и покоробленный металл торчат из земли.

В центре платформы Дредд мгновенно замечает две фигуры. Привязанная к массивному, искорёженному столбу, пошатывается Ада Вонг, её красное платье рвано, а взгляд прикован к Судье. Неподалёку, словно хищный паук, возвышается Осмунд Саддлер, его плащ развевается на ветру, а в глазах пляшут отсветы предвкушения. Он выглядит удовлетворённым, словно наслаждается последними мгновениями перед казнью.

— Судья Дредд, — протягивает Саддлер, его голос разносится над свистом ветра, искажённый злорадством. — Вы действительно достойный противник. Ваше упорство, ваша слепая вера в эти старые, прогнившие принципы, которые вы называете Законом, поразительна. Вы думали, что, вытащив девчонку из моей клетки, вы одержали победу? Какое наивное заблуждение.

Саддлер делает медленный шаг к Аде, его взгляд полон высокомерия.

— Она была всего лишь приманкой, Судья. Я ждал, пока вы утомитесь. И вот вы здесь, один, посреди моего храма. Вы, со своей архаичной моралью, никогда не поймёте истинную суть власти. Я — будущее, Дредд. И будущее не нуждается в ваших правилах.

Дредд не отвечает ни слова. Судья поднимает "Законник", его движение плавно и смертоносно. Его палец находит нужную кнопку, и пистолет издаёт тихий щелчок, переключаясь на обычные пули. Три точных выстрела, и верёвки, сдерживающие Аду, рассыпаются в пыль, едва не задевая её кожу. Сработала идеальная точность. Ада мгновенно падает, но тут же ловко перекатывается в сторону, её взгляд благодарности встречается с его непоколебимым взором.

Саддлер резко поворачивается, его лицо искажается яростью. Насмешка мгновенно исчезает.

— Глупец! — рычит злодей, голос которого обретает демонические нотки. — Вы подписали собственный смертный приговор. Теперь я расправлюсь с вами раз и навсегда, и никто не помешает мне завершить великое дело!

Тело Саддлера начинает неистово меняться, раздуваться. Его кожа лопается, обнажая пульсирующую, чудовищную плоть. Кости трещат, перестраиваясь, превращаясь в нечто ужасное. Плащ рвётся, открывая огромные, извивающиеся щупальца и клыкастую пасть. Перед Дреддом возникает кошмарное, отвратительное чудовище, которое едва помещается на платформе, его размеры поражают.

Судья, не дрогнув, готовится к битве. Его "Законник" снова издаёт щелчок, переключаясь на разрывные снаряды. Дредд твёрдо стоит на земле, его бронированный силуэт кажется незначительным на фоне монстра.

— Бегите, — приказывает Судья Аде, его голос звучит сухо, но в нём нет сомнений.

Ада Вонг, без лишних слов, бросает быстрый взгляд на Судью, затем на монстра. Она кивает, её лицо серьёзно. Она понимает его мотив. Затем она разворачивается и исчезает за одним из разрушенных бетонных блоков, растворяясь в сгущающихся сумерках. Дредд остаётся один на один с Саддлером. Битва начинается.

Монстр Саддлер, теперь раздувшийся до чудовищных размеров, сопоставимых с небольшим боевым танком, изрыгает ужасающий, утробный рёв, который сотрясает саму платформу до основания, отзываясь вибрацией в ногах Судьи. Его гигантские, мясистые щупальца, утыканные острыми, как бритва, шипами, хлещут по штормовому воздуху с разрушительной силой, превращая остатки бетонных блоков в крошево. Судья, не дрогнув ни на йоту, отстёгивает от спины складной автомат Калашникова, его тяжёлая, прохладная рукоять приятно ложится в бронированную ладонь. Одно резкое, отточенное движение, и приклад со звонким щелчком откидывается. Дредд проверяет селектор огня, устанавливая режим полной автоматики, предвещающий огненный ливень. Магазин на тридцать патронов вставляется с чётким, почти музыкальным щелчком.

— Закон требует полного уничтожения. — хрипло произносит Судья, его голос едва слышен над буйством стихии. Автомат, словно дикий зверь, начинает изрыгать свинец, расцвечивая сумерки огненными вспышками.

Сотни бронебойных пуль летят в чудовище, каждая из них оставляет дымящиеся, шипящие отметины на его отвратительной, пульсирующей плоти. Мясо рвётся, фонтаны тёмной, почти чёрной крови выплёскиваются в воздух, но монстр даже не замедляется. Саддлер движется с невероятной, пугающей скоростью, его щупальца сметают всё на своём пути, словно безжалостный бич природы. Судья постоянно перемещается, его тяжёлые сапоги скользят по мокрому, разрушающемуся бетону, но он сохраняет равновесие. Дредд опустошает магазин за магазином, не прекращая плотного, яростного огня. Тридцать патронов, шестьдесят, девяносто... автомат поёт свою смертельную песню, раскаляясь докрасна.

Внезапно одно из огромных щупалец Саддлера обрушивается на платформу с мощью обрушившегося метеорита. Судья едва успевает отскочить, его рефлексы сработали на пределе, но мощнейшая ударная волна отбрасывает его. Дредд ударяется спиной о жёсткий, острый обломок стены. Громкий, предсмертный треск брони разносится по ветру. Его левая рука, крепко державшая автомат, повисает безжизненно, парализованная болью. Системы шлема заливаются ослепительно-красным, сигнализируя о критическом, обширном повреждении. Дыхание перехватывает от резкой, невыносимой боли, которая пронзает каждую клетку его тела.

— Тяжёлое ранение. Левая рука. Медицина. — голос Судьи звучит глухо, искажённый болью. Дредд с трудом достаёт ампулу одной, здоровой рукой, вводит её себе. Жгучий, обжигающий состав мгновенно начинает восстанавливать повреждённые ткани, боль притупляется, отступая на задний план. Броня частично регенерирует, но видно, что она сильно потрёпана, её целостность нарушена. — Урон принят. Бой продолжается.

Судья снова поднимает автомат, перехватывая его здоровой, правой рукой. Ещё сто двадцать патронов, сто пятьдесят, сто восемьдесят... пули продолжают терзать чудовище, которое рычит от неистовой ярости, но его плоть, кажется, слишком быстро восстанавливается. Его атаки становятся всё быстрее и более хаотичными, словно он теряет контроль.

Огромная, шипастая лапа монстра хватает Дредда и швыряет его через всю платформу с невероятной силой. Судья, словно безвольная кукла, пролетает несколько метров и жёстко приземляется, пробивая собой тонкий слой металлической обшивки пола. Его правая нога неестественно выгибается в коленном суставе, а в броне появляется новая, глубокая трещина, из которой сочится кровь. Дредд чувствует острую, пульсирующую боль, которая пронизывает его до костей. Двести десять патронов, двести сорок, двести семьдесят... автомат выпадает из ослабевшей, раненой руки, скользя по полу.

— Критическое ранение. Правая нога. Медицина. — Дредд хрипит, его голос прерывается. Судья ползком добирается до автомата, его тело дрожит от невероятного напряжения и боли. Ещё одна ампула вводится в вену, и волна целительной энергии разносится по телу, обволакивая повреждённую конечность. Нога, словно по волшебству, выпрямляется, боль отступает, но ощущается фантомное покалывание. — Продолжаем бой. Нет времени на остановки.

Судья поднимается, хромая, но его взгляд из-под шлема остаётся твёрдым, непоколебимым. Триста патронов, триста тридцать, триста шестьдесят... автомат раскаляется от непрерывной стрельбы, но продолжает работать, стреляя с безумной скоростью.

Саддлер, разъярённый его невероятной стойкостью, обрушивает на Судью целый шквал ударов щупальцами. Дредд уворачивается от одного, другого, третьего, но четвёртое, самое мощное, попадает прямо в грудь. Громкий, отвратительный хруст брони и костей разносится в воздухе. Его отбрасывает к самому краю платформы, где он едва удерживается от падения в бездну, цепляясь за выступающий кусок арматуры. Судьина грудь сдавленная, дыхание поверхностное, а в визоре мигают новые красные предупреждения о многочисленных внутренних повреждениях.

— Значительные внутренние повреждения. Грудь. Медицина. — произносит Дредд, его голос теперь звучит с трудом. Его движения замедлены, но Судья достаёт третью ампулу.

Спасительная, холодная жидкость вливается в кровь, и американец чувствует, как сдавленные органы начинают восстанавливаться, боль ослабевает, но усталость накатывает волнами, грозя поглотить его. Четыреста двадцать патронов, четыреста пятьдесят, четыреста восемьдесят...

Саддлер, словно в приступе безумия, обрушивает на Судью град мелких, острых шипов, вылетающих прямо из его тела с ужасающей скоростью. Десятки этих органических снарядов впиваются в бронированную поверхность Дредда, как в щит. Один из них пробивает шлем, царапая кожу на лбу, другой застревает в плече, третий глубоко входит в бедро. Металл гнётся, прогибается, индикаторы показывают множественные пробоины, его кровь смешивается с машинным маслом, стекая по броне. Пятьсот патронов выпущены. Автомат издаёт сухой, пустой щелчок: магазин опустел.

— Множественные пробоины. Медицина. — Судья достаёт ещё одну ампулу, его рука дрожит от нечеловеческого перенапряжения.

Дредд вводит инъекцию, которая даёт временное облегчение, но чувствует, что силы на исходе. Судья отбрасывает опустевший автомат, его взгляд, полный холодной, стальной решимости, фокусируется на Саддлере.

Чудовище изрыто пулями, его плоть истерзана, искорежена, но оно всё ещё стоит. Невероятно. Саддлер смотрит на Судью своим единственным, оставшимся глазом, полным холодной, животной ярости, предвкушая последний удар. Злодей готов продолжить бой. Дредд, потрёпанный, израненный, но несломленный, достаёт "Законник". Теперь пришло время для истинного, окончательного правосудия.

Судья, отбросивший опустевший автомат, мгновенно выхватывает из крепления за спиной массивный тактический дробовик. Его вес приятно ощущается в руках, даря несокрушимую уверенность. Со звонким щелчком Дредд заряжает первый патрон, стальной взгляд его не отрывается от отвратительного чудовища.

— Подавление огнём, — голос Судьи звучит хрипло, но решительно, словно приговор.

Громкий выстрел дробовика сотрясает воздух, разносясь над рёвом ветра. Пуля, наполненная закалённой картечью, с яростью разрывает плоть Саддлера, оставляя зияющую, дымящуюся дыру. Чудовище рычит от боли, его гигантские щупальца бешено хлещут, но Джозеф уже перезаряжает оружие, действуя с поразительной, почти нечеловеческой скоростью. Снова и снова грохочет дробовик, каждый выстрел отрывает куски плоти, выбивает острые шипы и крошит кости. Десять, двадцать, пятьдесят патронов... Первая сотня снарядов уже вонзилась в чудовище, изрыгая из него фонтаны тёмной субстанции. Двести патронов, триста, четыреста... монстр стонет, но не падает, его живучесть поразительна. Оно всё ещё невероятно быстро, его атаки непредсказуемы.

Внезапно одно из огромных щупалец Саддлера, толщиной с могучее дерево, обрушивается на платформу с силой кувалды. Судья едва успевает отпрыгнуть, его рефлексы сработали на пределе, но мощнейший боковой удар отбрасывает его, швыряя на землю. Дробовик, словно невесомый, вылетает из рук Судьи, скользя по мокрому бетону. Дредд чувствует, как рвутся связки в левом плече, боль пронзает его, острая и жгучая. Системы шлема мигают красным, сигнализируя о новом, серьёзном повреждении.

— Ранение. Левое плечо. Медицина! — Судья с трудом достаёт ампулу из подсумка.

Дредд вводит лекарство, которое даёт мгновенное, почти волшебное облегчение, ткани регенерируют, но чувствуется лёгкая скованность в движениях.

Судья поднимается, подбирает дробовик и продолжает стрелять, тратя последние сто патронов. Всего пятьсот дробовых выстрелов обрушиваются на Саддлера. Чудовище шатается, его движения замедляются, из ран течёт вязкая, отвратительная субстанция.

Дробовик опустел. Судья отбрасывает его в сторону, доставая из кобуры на бедре старый, но надёжный пистолет Маузер. Его угловатый, квадратный силуэт выглядит архаично, но мощно. Магазин на десять патронов вставляется с привычным, механическим звуком. Дредд целится, его рука тверда, как сталь, а решимость не ослабела.

— Требуется точность, — произносит Судья, и Маузер начинает выплёвывать пули с поразительной скоростью, каждая из которых несёт смерть.

Десять, двадцать, тридцать... Сто патронов. Пули летят точно в уязвимые места чудовища: его единственный оставшийся глаз, сочленения щупалец, дымящиеся раны. Саддлер орёт от невыносимой боли, его огромные конечности беспорядочно дёргаются. Он пытается атаковать, но Судья уворачивается от его выпадов, сохраняя дистанцию.

Внезапно Саддлер изрыгает в Судью густое облако едкой, разъедающей слизи. Дредд инстинктивно прикрывается бронированной рукой, но часть кислоты попадает на шлем и броню. Металл начинает шипеть и дымиться, разъедаемый химикатами. Часть слизи прожигает обшивку и касается кожи. Судья чувствует жгучую боль, словно его плоть плавится, и крик боли едва сдерживается.

— Химический ожог. Шлем повреждён. Медицина. — Голос Дредда звучит сквозь помехи, его визор трескается, зрение частично нарушено. Судья вводит ещё одну ампулу. Боль стихает, повреждения брони частично восстанавливаются, но шлем выглядит потрёпанным, его целостность нарушена. — Повреждения устранены. Продолжаем.

Пятьдесят патронов, сто, сто пятьдесят... Маузер работает без перебоев, его стрельба становится всё точнее, каждый выстрел просчитан.

Саддлер, в приступе безумной ярости, пытается схватить Судью одним из своих извивающихся щупалец. Дредд уворачивается, но монстр бьёт толстым хвостом по платформе, вызывая сильную вибрацию. Судья теряет равновесие и падает. Маузер выскальзывает из руки. Чудовище, воспользовавшись моментом, обрушивает на него град мелких, острых органических шипов. Десятки этих снарядов впиваются в его уже потрёпанную броню, некоторые пробивают её насквозь. Дредд чувствует, как тёплая кровь стекает по телу.

— Множественные пробоины. Критическое состояние. Медицина! — голос Судьи звучит отрывисто, с трудом. Дредд достаёт очередную ампулу.

Спасительная жидкость приносит облегчение, но американец чувствует, что приближается к пределу, силы тают.

Триста пятьдесят патронов, четыреста, четыреста пятьдесят...

Саддлер, несмотря на все полученные раны, неистово бьёт по Судье своими могучими щупальцами. Дредд, уставший, едва уворачивается от очередного удара, но одно из щупалец хватает его за ногу и швыряет вверх, а затем резко опускает на платформу с чудовищной силой. Его колени подгибаются, броня трещит, он снова падает, ударяясь о металлический пол. Маузер выскальзывает из ослабевших пальцев.

— Травма правого коленного сустава. Обширные ушибы. Медицина! — Судья хрипит.

Дредд достаёт ещё одну ампулу и вводит её. Облегчение приходит, но тупая боль остаётся фоном и напоминанием о тяжести битвы.

Пятьсот патронов для Маузера выпущены. Пистолет издаёт сухой, пустой щелчок. Магазин опустел.

Дредд, отбросивший опустевший Маузер, с неистовой решимостью выхватывает из кобуры на поясе свой последний, но самый верный козырь — массивный револьвер "Бабочка". Его полированный металл тускло поблёскивает в мрачном, штормовом свете, рукоять удобно ложится в бронированную ладонь, словно продолжение его воли. Двенадцать крупнокалиберных патронов со звонким, угрожающим щелчком входят в барабан. В глазах Судьи горит холодный, неугасимый огонь правосудия, предвещающий окончательную расплату.

— Твоё время истекло! — голос Джозефа звучит низко и твёрдо, как приговор, высеченный в граните.

Первый выстрел "Бабочки" грохочет оглушительно, прорезая рёв ветра, словно пушка. Огромная, тяжёлая пуля, словно миниатюрный снаряд, пробивает толстую хитиновую броню Саддлера, оставляя за собой дымящуюся, пульсирующую рану, из которой вырывается пар. Чудовище вскрикивает от невыносимой боли, его огромные щупальца бешено хлещут вокруг, движения становятся более хаотичными, но оно по-прежнему смертельно опасно. Судья, не дрогнув, делает второй, третий выстрел, опустошая первый барабан. Двенадцать огненных плевков впиваются в монстра, разрывая его мёрзкую плоть, но Саддлер лишь яростно дёргается.

Внезапно одно из щупалец Осмунда, толстое и шипастое, с молниеносной скоростью обрушивается на Судью. Дредд едва успевает поставить блок бронированной рукой, но сила удара отбрасывает его назад, впечатывая в разрушенный парапет. Броня на груди глубоко проминается. Джозеф чувствует удушающую боль и слышит хруст рёбер. Системы шлема заливаются красным, предупреждая о коллапсе лёгкого. Каждый вдох даётся с неимоверным трудом.

— Повреждения: критические. Грудь. Нужна немедленная стабилизация! — голос Дредда прерывается хрипом, словно удушаемым железом.

Судья достаёт ампулу и вводит её себе. Жгучий состав мгновенно начинает восстанавливать повреждённые органы, боль отступает, позволяя сделать глубокий, спасительный вдох.

Джозеф перезаряжает "Бабочку", его движения точны, несмотря на внутреннюю боль. Ещё двенадцать патронов со звонким стуком входят во второй барабан.

Дредд продолжает стрелять, целясь в наиболее уязвимые точки — теперь это дымящиеся отверстия, оставленные предыдущими выстрелами. Саддлер рычит от ярости, его движения становятся резкими и непредсказуемыми, как у загнанного зверя. Чудовище бьёт по платформе, сотрясая её до основания, пытаясь сбить Судью с ног. Дредд теряет равновесие и падает. Гигантский, когтистый отросток Саддлера мгновенно опускается на него, целясь в голову. Судья чудом откатывается, но коготь глубоко царапает его бедро. Броня пробита, кровь хлещет, и Дредд чувствует онемение, угрожающее параличом.

— Глубокое кровотечение. Бедро. Требуется срочное вмешательство! — голос Судьи звучит напряжённо, сквозь стиснутые зубы.

Дредд быстро достаёт ампулу, чтобы восстановиться. Лекарство мгновенно останавливает кровотечение и восстанавливает ткани, но он ощущает фантомную боль, напоминающую о приближающемся пределе.

Судья поднимается, хромая, но взгляд остаётся острым, как бритва. Джозеф снова перезаряжает револьвер, двенадцать новых патронов с готовностью ложатся в третий барабан.

Следующие двенадцать выстрелов летят точно в голову монстра, разрывая плоть вокруг его единственного глаза. Саддлер ревёт от ярости и агонии, его тело начинает конвульсивно дёргаться, словно его терзают электрические разряды. Судья атакует потоком едких, разъедающих миазмов, которые прожигают броню, оставляя ожоги на коже. Дредд чувствует, как его лицо горит адским огнём, а визор шлема начинает плавиться, искажая обзор.

— Химический ожог. Лицо. Оптические системы критически повреждены, — голос Судьи искажается помехами, зрение затуманивается.

Дредд достаёт третью ампулу. Холодная жидкость приносит облегчение, но шлем отчасти выходит из строя. Его оптические системы дают сбой.

Судья теперь видит всё сквозь трещины в стекле шлема. Обзор ограничен, но это не останавливает американца. Джозеф перезаряжает "Бабочку", последние двенадцать патронов готовы к решительному бою, каждый из них заряжен праведным гневом.

Последние двенадцать выстрелов револьвера обрушиваются на Саддлера, пробивая его хитин и плоть с каждым выстрелом. Монстр дёргается. Его движения замедляются. Он ещё жив, а жизнеспособность твари шокирует. В отчаянной попытке Саддлер обрушивает на Судью град острых, органических шипов. Десятки этих снарядов впиваются в тело Джозефа, пробивая броню в множестве мест, как кинжалы. Дредд чувствует, как его тело пронзают острые осколки, и кровь стекает по его броне, смешиваясь с грязью и слизью.

— Множественные пробоины. Множественные переломы. Системы брони на пределе! — голос Судьи звучит с трудом, еле слышно, на грани срыва.

Дредд достаёт четвёртую ампулу. Лекарство восстанавливает кости и плоть, но усталость накатывает, как цунами, грозя поглотить его.

"Бабочка" издаёт сухой щелчок — патроны закончились. Судья отбрасывает опустевший револьвер.

Саддлер, весь изрытый ранами, кажется, собрал последние, отчаянные силы. Чудовище бросается на Судью, пытаясь раздавить его своей чудовищной массой. Дредд, обессиленный, едва успевает увернуться, но монстр бьёт его гигантским щупальцем в спину. Судья швыряется на землю, его броня трещит, он чувствует, как отключаются последние системы жизнеобеспечения, его тело охватывает холод.

— Критический урон! — голос Дредда едва слышен, на грани сознания.

Судья достаёт очередную ампулу. Рука уже дрожит от изнеможения, но он находит в себе силы. Дредд вводит лекарство, которое приносит временное облегчение, системы перезагружаются, но его тело кричит от боли, каждая мышца пульсирует.

Джозеф, тяжело дыша, его броня поёт от перегрузок, но с непоколебимой решимостью, словно призрак неумолимого Закона, достаёт из кобуры на бедре свой последний и самый мощный аргумент — пистолет "Законник". Его массивный корпус, отполированный до зеркального блеска, кажется воплощением неотвратимой силы и абсолютной власти. Палец Дредда скользит по селектору огня, выбирая режим, от которого даже воздух вокруг, кажется, сгущается, предвещая нечто ужасное. Индикатор "Разрывные" загорается зловещим красным светом, словно глаз древнего демона.

— Твоя мерзкая жизнь заканчивается здесь, тварь! Закон требует полного уничтожения. Разрывные! — голос Судьи звучит низко, как погребальный колокол, раскатывающийся над полем битвы, это не просто угроза, это окончательный, беспощадный приговор, от которого нет спасения.

Первый разрывной снаряд с шипением вырывается из ствола "Законника", подобно маленькой комете. Он не просто пробивает хитиновую плоть Саддлера — взрывается внутри, разрывая чудовище в клочья, создавая волновой удар, который сотрясает злодея изнутри. Осмунд издаёт нечеловеческий, агонизирующий крик, который эхом разносится над платформой, пронзая небо. Джозеф продолжает стрелять, его рука непоколебима, несмотря на усталость, каждый выстрел — это удар молота по наковальне. Десять выстрелов, двадцать... каждый снаряд — это маленький ад, разгорающийся внутри монстра, разрушающий его сущность. Плоть Саддлера вздымается и оседает, из неё хлещет не кровь, а чёрная, зловонная жижа, смешанная с осколками хитина и ошмётками органов, которые разлетаются в стороны.

Осмунд, в предсмертной агонии, собирает остатки своих сил, чтобы нанести последний, сокрушительный удар. Его последнее, самое мощное щупальце, всё ещё утыканное смертоносными шипами, с безумной, предсмертной скоростью обрушивается на Судью. Дредд, обессиленный до предела, не успевает увернуться полностью. Удар приходится прямо в истерзанную бронированную грудь, отбрасывая его к самому краю платформы, где зияет бездонная пропасть. Судья чувствует, как ломаются последние целые кости, как воздух с шипением вырывается из его лёгких, а каждая мышца кричит от боли. Системы шлема мерцают, угрожая полным и окончательным отключением, погружая его в кромешную тьму.

— Критическое повреждение! Множественные переломы! Системы на грани отказа! Срочное восстановление! — голос Дредда звучит прерывисто, почти неразборчиво, сквозь пелену боли.

Судья достаёт предпоследнюю, шестую по счёту, ампулу, его рука дрожит от перенапряжения, но инстинкт выживания сильнее боли. Инъекция даёт взрывной эффект — кости срастаются с громким хрустом, разорванные ткани восстанавливаются с невероятной скоростью, но тупая, фоновая боль остаётся, напоминая о близости смерти.

Джозеф снова поднимает "Законник". Взгляд мужчины становится ещё более холодным, ледяным. Двадцать пять выстрелов, тридцать... Саддлер теперь представляет собой изувеченную, пульсирующую массу, из которой доносится лишь невнятное, предсмертное хрипение, его форма распадается на глазах.

В последней, отчаянной попытке, Саддлер выпускает из себя ядовитое облако, смешанное с органическими осколками и острыми, как лезвия, костями, подобно смертоносному шторму. Облако накрывает Судью. Броня, уже исчерпавшая свой ресурс, не выдерживает. Осколки впиваются в его тело, яд обжигает кожу, а химическая дрянь прожигает остатки его визора, полностью ослепляя. Дредд чувствует, как его тело пронзает невыносимая боль, каждая клетка горит, а зрение окончательно пропадает, оставляя его в кромешной тьме.

— Множественные пробоины! Токсическое отравление! Полная слепота! Последний резерв! — Судья хрипит, его голос полон решимости, но тело отказывается подчиняться, оно на грани полного отказа. Дредд достаёт последнюю, седьмую ампулу, его пальцы находят её на ощупь. Жгучая жидкость распространяется по венам, очищая кровь от яда, заживляя раны и восстанавливая повреждённые нервы. Зрение медленно, с болью, возвращается, но глаза теперь горят красным из-за повреждённой оптики, словно он смотрит на мир сквозь кровь. — Ты здесь не Закон! Я — Закон!

Тридцать пять выстрелов, тридцать восемь, тридцать девять... каждый из них — это финальный аккорд симфонии разрушения.

Сороковой, последний разрывной снаряд с рёвом вылетает из "Законника", словно молния, выпущенная самим правосудием. Он пробивает уже полностью развороченную грудь Саддлера и взрывается в его сердцевине, там, где когда-то был центр его мёрзкой жизни. Чудовище замирает, его огромное, изломанное тело дёргается в последней конвульсии. Его огромные щупальца безвольно падают, разбивая остатки платформы. Его единственный глаз закатывается, и монстр издаёт последний, слабый, булькающий стон, словно предсмертный хрип ада. Затем тело Саддлера начинает распадаться, медленно оседая в зловонную, тёмную лужу слизи и крови, которая стекает в бездну, унося с собой остатки кошмара.

Дредд тяжело дышит. Его броня истерзана, покрыта кровью, слизью и трещинами, но он стоит. Битва окончена. Правосудие свершилось. Но это ещё не всё...

Внезапно, сквозь рассеивающуюся завесу дыма и стихающий рёв бури, пронзительно завывают турбины. Из серой, клубящейся массы облаков, словно хищная птица, выныривает элегантный чёрный вертолёт, его лопасти рассекают влажный, тяжёлый воздух с утробным гулом. Он зависает над изрешечённой платформой, будто оценивая последствия битвы. Медленно опускается рампа, и в проёме, на фоне бушующего неба, появляется Ада Вонг. Её безупречный алый костюм, дерзкий и вызывающий, ничуть не помялся в этой кровавой бойне. На её чувственных губах играет лёгкая, почти незаметная усмешка, а в миндалевидных глазах мерцает холодный, расчётливый блеск, скрывающий бездну намерений.

Судья, весь израненный, его тяжёлая броня дымится и потрескивает под напором ветра, медленно, тяжело идёт ей навстречу. Пистолет "Законник", всё ещё зажатый в окровавленной руке, опущен, дуло направлено в разбитый бетон. Дредд не поднимает оружие на женщину, появившуюся из ниоткуда, лишь внимательно смотрит на неё. Его потрёпанный визор, теперь с красными помехами и трещинами, не скрывает напряжённой, сосредоточенной решимости, что видна в каждом движении.

— Ну вот, Судья. Я сделала то, что хотела, — произносит Ада, её голос звучит спокойно и уверенно, словно она просто обменивается любезностями на светском приёме. В нём нет ни тени усталости, ни капли сожаления, лишь холодная констатация факта. Её взгляд скользит по изувеченному телу Саддлера, затем возвращается к Судье. — И теперь пришло время покончить с этим местом раз и навсегда.

Женщина изящным движением опускает руку в карман своего плаща. Судья напрягается, ожидая любого подвоха. Но Ада лишь достаёт небольшой, футуристический детонатор. Её палец, скользя по сенсорной панели, нажимает на ярко-красную кнопку. По всей платформе разносится зловещий, глубокий гул, который сотрясает землю под ногами Судьи. Аварийные огни вспыхивают по всему острову, предвещая скорый конец.

— Система самоуничтожения активирована, — невозмутимо сообщает Ада, словно обсуждая погоду. — У тебя есть совсем немного времени, Судья. — Она достаёт из другого кармана серебряные ключи, звякнувшие в воздухе, с нелепым, но таким узнаваемым брелоком в виде потрёпанного плюшевого медвежонка. Ключи летят в сторону мужчины, сверкнув в мрачном свете. — Это от моего катера, который ждёт неподалёку, в небольшой бухте. Уходи. И до новых встреч.

Дредд ловит ключи одной, здоровой рукой. Медвежонок на брелоке кажется совершенно неуместным в этой разрухе, символом чего-то давно утерянного. Судья сжимает их в кулаке, его взгляд, полный обещания, встречается с её глазами, которые блестят в свете мигающих огней.

— Наши пути ещё пересекутся, Вонг! — голос Дредда хрипит, но в нём слышится стальная, недвусмысленная нотка. Это не угроза, а констатация непреложного факта.

Ада лишь слегка кивает, её усмешка становится чуть шире, почти довольной. Затем она резко поворачивается и легко заходит в вертолёт, словно исчезая в клубах пара. Рампа поднимается, скрывая её от взора Судьи. Лопасти набирают обороты, рёв турбин усиливается, и машина быстро улетает, растворяясь в клубах дыма и тумана, поднимающегося от умирающего острова. Платформа вновь погружается в гробовую тишину, которую нарушают лишь стоны рушащихся конструкций и нарастающий гул системы самоуничтожения.

Судья не тратит ни секунды. Дредд поворачивается и, несмотря на пронзающую боль в каждой части тела, стремительно бежит к уцелевшей шахте лифта. Каждый шаг отзывается острой болью, но Джозеф игнорирует её, фокусируясь на единственной цели — спасении. Американец достигает стальных дверей, нажимает кнопку вызова. Скрипя и лязгая, двери медленно открываются, являя взгляду грязную, покорёженную кабину. Судья заходит внутрь, его взгляд цепляется за панель управления. Лифт с лязгом начинает спускаться вниз, увозя Судью от обречённого острова, который уже начал свой последний, смертельный отсчёт, дрожа и готовясь взорваться. Времени очень мало.

Лифт с оглушительным лязгом останавливается, дёргаясь, словно живой механизм. Двери с шипением разъезжаются, открывая Судье вид на нижние уровни острова. Здесь царит такой же хаос: повсюду обломки, дым и искры летят от повреждённых кабелей. Завывают сирены, а далёкие, но нарастающие подземные толчки сотрясают каждый камень, предвещая скорый конец.

Среди этого разрушения, прижавшись к бетонной стене, ждёт Эшли. Её глаза широко распахнуты от ужаса, щёки бледны, а всё её тело дрожит. Эшли смотрит на Судью, в её взгляде читается одновременно облегчение и неподдельный страх.

Джозеф выходит из лифта, его тяжёлые шаги отдаются эхом. Дредд приближается к ней, его потрёпанная броня издаёт скрипучие звуки.

— Остров взрывается! — голос Судьи хрипит, но звучит твёрдо, не допуская возражений. — Всё вот-вот рухнет.

Эшли вздрагивает. Глаза наполняются слезами, а слова застревают в горле.

— Взорвётся? Но... как же... — девушка пытается что-то сказать, но паника сковывает её. — Я... я боюсь!

Без лишних слов Судья протягивает блондинке руку. Конечность покрыта ссадинами и копотью, но его хватка сильна и надёжна. Эшли инстинктивно цепляется за неё, её маленькая ладонь утопает в его бронированной перчатке. Дредд чувствует её дрожь, но не останавливается, резко разворачивается и тянет её за собой.

— Бежим! — громко приказывает Джозеф.

Судья и дочь президента несутся вперёд. Их шаги отдаются гулким эхом в полуразрушенных коридорах. Платформа содрогается, сверху сыплются обломки, стены трещат. Мужчина, несмотря на чудовищные ранения, движется с поразительной скоростью, его "Законник" остаётся в кобуре. Дредд чувствует нарастающий жар и видит отблески красных огней сквозь трещины в потолке. В голове Джозефа мелькает мысль: "Катер Ады Вонг. Она говорила, что он неподалёку. Должен быть здесь. Быстрее".

Судья не произносит этого вслух, лишь крепче сжимает руку Эшли, подгоняя их к спасительной воде. Звуки разрушения становятся всё громче.

Дуэт выбегает из последних рушащихся проходов, преодолевая падающие балки и обломки. Впереди открывается зрелище, дающее надежду: в небольшой, относительно нетронутой бухте, слегка покачиваясь на волнах, ждёт элегантный скоростной катер. Его тёмный корпус сливается с тенью скал, но характерные формы Ады Вонг безошибочно узнаваемы. Дредд, не замедляя шага, тащит Эшли за собой.

— Катер! — коротко произносит Судья, его голос, несмотря на усталость, полон решимости.

Джозеф и Эшли почти прыгают в него, едва успев перебраться через борт. Кабина выглядит чистой и нетронутой, словно и не было никакой бойни. Судья сажает девушку на сиденье, а сам занимает место рулевого. Медвежонок на брелоке ключей кажется ироничным, пока мужчина вставляет их в замок зажигания. Двигатель с рычанием оживает. Мощный гул заглушает треск разрушающегося острова.

— Держись! — Дредд предупреждает Эшли, прежде чем резко подать ручку газа вперёд.

Катер срывается с места, разрезая воду. Судья и дочь президента мчатся по узкому проходу, который когда-то был системой пещер, а теперь становится смертельной ловушкой. Стены вокруг них рушатся, огромные глыбы камня падают в воду, поднимая фонтаны брызг и угрожая раздавить их. Мужчина демонстрирует невероятную реакцию, виртуозно лавируя между падающими обломками, уворачиваясь от смертоносных валунов. Волна от взрыва одной из подводных мин едва не переворачивает катер, но Дредд удерживает его. Бронированные руки крепко сжимают штурвал.

Наконец, после бесконечных минут смертельной гонки, они вырываются на открытую воду. За спиной, весь остров содрогается, и огромный столб дыма и огня поднимается к небу, сигнализируя об окончательном уничтожении. В этот момент, словно по волшебству, первые лучи восходящего солнца пробиваются сквозь остатки ночных туч, окрашивая горизонт в золотисто-алые тона.

Эшли, дрожащая, но живая, оборачивается к Судье. На её лице, всё ещё бледном от страха, теперь сияет улыбка, полная облегчения и счастья.

— Я... я так счастлива, что спаслась! — голос девушки срывается, наполненный неподдельными эмоциями. Эшли смотрит на Джозефа, её глаза полны благодарности. — Спасибо вам, Судья Дредд. Вы спасли меня.

Мужчина лишь слегка поворачивает голову, его истерзанный визор отсвечивает в лучах восходящего солнца.

— Я просто выполнял свою работу. — голос американца звучит привычно хрипло, но в нём нет ни тени высокомерия или гордости, только усталая констатация факта. — Я — Закон!

Катер продолжает свой путь, разрезая спокойные волны, прямо навстречу ослепительному рассвету. Судья Джозеф Дредд и Эшли плывут вперёд, оставляя позади руины уничтоженного острова, навстречу новому дню.