Судья

Глава 1

Все сегодня было не так. Это был и я, и не я. Все мои чувства, обычные для меня чувства, особенно зрение, сегодня были другими. Ещё теми. Когда я ещё был самим собой. Тем самым, давно забытым, собой. Но, это не мешало мне идти к цели. Да и не могло помешать. И я шёл. Шёл по коридору этой странной квартиры.

Коридор, совершенно неожиданно, оказался очень длинным. Можно сказать, неестественно длинным для обычной с виду квартиры. И комнат оказалось нереально много. Даже если предположить, что каким-то неимоверным образом я вдруг оказался в коммунальной квартире с огромным количеством жильцов в таком далеком уже прошлом веке, то и всё равно много.

Я снова поднял голову. Ничего не изменилось. Передо мной по-прежнему были прямой коридор и череда комнат справа и слева. Макушка моя почти касалась потолка, хотя рост у меня вполне себе обычный, до ста восьмидесяти сантиметров я чуть-чуть не дотянул. Предполагать, что я в каком-то сказочном мире, тоже не приходилось. Как раз из-за вот таких вот низких потолков, покрытых самой дешевой, меловой краской. М-да. Квартира, обычная вроде бы квартира, только очень уж удивительной планировки. Как будто по странной прихоти архитектора протянулась она на всю длину дома. Очень даже многоподъездного дома.

Шёл я уже достаточно долго для того, чтобы начать потихоньку злиться.

Злился я на окружающую меня темноту, к которой глаза все никак не могли привыкнуть, различить я мог лишь арки комнатных дверей, да и то, потому что коридор был слишком узок и смотрел я на них почти в упор. Злился на слабо мерцающий огонёк света где-то вдалеке, похоже, что в последней комнате этой квартиры, цели моего небольшого путешествия, которой я все никак не мог достигнуть. Злился я и на крайне раздражающие меня звуки, всё время раздававшиеся из комнат, мимо которых я проходил.

Вот опять. Справа в проёме двери мелькнули две жёлтых искры, скорее, две небольших ярких вертикальных полоски, очень напоминающие по виду и по расположению два зрачка. Тут же огоньки погасли, раздался еле слышный звук, точнее сказать, шорох, направленный от дверей вглубь комнаты. Как будто необычный обитатель квартиры вдруг стремительно бросился подальше от входа, слишком явно выражая тем самым нежелание познакомиться со мной поближе. А следом из глубины комнаты и раздались те самые звуки, слишком уж,кстати, похожие на недовольное, злобное рычание.

Да. Звуки на этот раз были очень тихими. Я скорее даже почувствовал их, чем услышал. Тем не менее, я остановился. Раздражение все сильнее наполняло меня. Хотелось рвать, метать, крушить, причём и всё, и всех подряд.

Существо, а, безусловно, в комнате находилось какое-то существо, попалось мне навстречу сейчас очень некстати. Очень… Хотя – нет! Это существо задержало меня по пути к моей цели! Очень не вовремя… Вот! Очень не вовремя оно решило проверить, кто идет по коридору. Именно так! И за это существо теперь будет наказано!

Я остановился и внимательно посмотрел в глубину комнаты. Искры тут же погасли. Я почувствовал, как обитатель комнаты в ужасе закрыл глаза, а рычание перешло в жалобный, наполненный ужасом скулёж. Не чувствуя жалости, я решительно сделал ещё один шаг в направлении входа в комнату, но… Взгляд мой был опять направлен в сторону мерцающего огонька вдали, цели моего визита в это место. Огонёк манил и звал меня. Я знал, что задерживаться нельзя. Время подходит. Надо спешить. Со злостью пнув дверной косяк, я развернулся и, более не оглядываясь, вновь направился к своей цели. А в глубине комнаты остался витать страх, исходящий от существа, так и не поверившего до конца в то, что его оставили в покое. Что ему сделали крайне щедрый подарок – добавили ещё один день к его никчемной жизни.

Теперь я шёл и в дополнение ко всему прочему чувствовал тот страх, что волнами разливался по всей квартире. Знал я и то, что не только я один чувствую эти волны.

Периодически в комнатах, всё так же часто встречающихся мне по пути, мелькали красные, белые и опять жёлтые огоньки глаз-полосок, которые немедля гасли, лишь коснувшись моего взгляда. И каждый раз после этого воздух всё больше и больше наполнялся ужасом местных жителей. Ужасом передо мной. Безраздельным страхом, вытесняющим все прочие чувства, что родился от одной лишь только мысли, прочно засевшей в голове – а вдруг я сейчас внезапно окажусь рядом и произнесу ту самую фразу: “Ты помешал мне! Виновен!”. И дальше последует мгновенное и неминуемое наказание. Быстрое и безболезненное или долгое и жестокое? А кто знает? Возможно всё.

Я вздохнул и раздраженно махнул головой, словно сбрасывая с себя наваждение. Всё-таки так нельзя! Кто бы не находился в той комнате, наказывать его только за необычный разрез и цвет глаз всё же не стоит.

Надо признать, что и задержка-то в пути была вызвана лишь моей минутной прихотью вылить свой гнев на первое, попавшееся на пути, создание. Создание же это, надо признать, постаралось как можно быстрее оказаться на максимально удалённом расстоянии от меня, и не то, чтобы не мешало мне, а вообще постаралось сделать вид, что его здесь нет, да и не было никогда вовсе. К тому же ещё, оно и так достаточно поплатилось за свое излишнее любопытство, испытав тот страх, который, совершенно точно, не испытывало до сих пор никогда. И, поверьте мне, еще нескоро отойдет от подобного, абсолютно нового для себя опыта.

Внезапно я ощутил на своем лице победную ухмылку, которая неожиданно появилась у меня исключительно по собственной прихоти. Да. Мне казалось, что я снова сконцентрировался на конечной цели своего путешествия. Однако же часть моего собственного «я» упивалось новой победой, пусть маленькой, зато одержанной совершенно без боя, находя в этом хотя и небольшое, но всё-таки развлечение в затянувшейся дороге.

Прислушавшись к себе и пытаясь определить, чем же ещё развлекается мой организм, пока я мыслями нахожусь уже в самом конце пути, я понял, что этот маленький инцидент каким-то чудным образом помог мне снять внутреннее напряжение. К тому же спало раздражение и от поведения хозяев квартиры (или, быть может, их гостей). В конце концов, если бы и ко мне в гости кто-нибудь пришел, я тоже вышел бы посмотреть на нового посетителя. Смешно, наверное, было бы ожидать от меня, что я спокойно продолжил бы есть, спать, читать книгу, готовить ужин, в общем, заниматься своими обычными делами, пока неизвестный гость будет мерять шагами мой коридор, совершенно не обращая внимания на мое присутствие.

Я усмехнулся теперь уже вполне осознанно. Взгляд мой случайно упал влево, и я увидел внутри очередной комнаты, достаточно далеко от входа, две пары ярко-красных зрачков, начавших неожиданно быстро увеличиваться в размерах при встрече с моими глазами. Тут же, не дав мне даже толком удивиться такой необычной метаморфозе, красные точки, а точнее уже сказать – круги, погасли, и я услышал, как что-то медленно сползло по стенке на пол. Раздался характерный стук удара твердого о деревянный пол. Слегка нахмурившись, я снова продолжил движение вперед, надеясь, что услышанные мною звуки, это не падение в обморок двух слишком уж впечатлительных особей. Или же, по крайней мере, удары о пол – это стук выпавших из рук жителей комнаты предметов, а не попытка кого-либо случайно нанести самому себе серьезную травму. Предположим, головы.

А идти-то теперь стало действительно гораздо легче. Я, правда, старался больше не улыбаться. Хотя бы какое-то время. Совершенно не исключено, что моя улыбка в темноте, да на фоне недавнего всплеска неосознанной агрессии, была воспринята, скорее, как злобный оскал. А случайно брошенный взгляд был признан целенаправленно устремлённым прямо в глаза специально выбранной мною новой жертвы. Я слегка пожал плечами. Ну, что же. С другой стороны, да и пускай думают себе так. Зато больше никто не пытается просверлить мне взглядом спину или, как бы случайно, дыхнуть мне в ухо, когда я прохожу мимо обиталища очередного шутничка. Неприятные звуки и колебания воздуха, то и дело вылетающие из темноты, больше не тревожили меня.

Одну проблему удалось решить. Осталось победить темноту и добраться, наконец, до вожделенного огонька. А ведь это же одно и то же, вдруг осенило меня! Добравшись до цели, я, очевидно, попаду в освещённое помещение. Улыбка снова появилась на моем лице, я даже замурлыкал какую-то весёлую песенку себе под нос и ускорил шаг.

Комнаты начали стремительно мелькать по сторонам, проносясь мимо меня словно вагоны товарного поезда. Мне больше не было дела до обитателей квартиры, кроме, конечно, тех, что ждали меня в последней комнате. Я уже почти бежал. Воздух стал ощутимо плотнее, словно пытаясь если не остановить, то хотя бы задержать меня. Понятно, что я даже на секунду не остановился из-за такого пустяка.

Огонёк становился всё ближе и больше. Подтвердились мои предположения, что это льётся свет из освещённой торцевой комнаты квартиры. Последней комнаты. Той, куда мне и требовалось попасть.

Я настолько разогнался, пытаясь быстрее оказаться рядом с теми, кто меня ждал в этой квартире, что едва смог затормозить и не врезаться всем своим телом в стену, а точнее в тонкое зеркало, висевшее на этой самой стене. Освещённый вход в комнату, в которую я пытался ворваться на полном ходу, оказался входом мнимым. А точнее, всего лишь отражением в зеркале истинного входа, находившегося справа в нише.

Почти касаясь лбом отражающей поверхности, да опираясь руками на стену и расставив их так, что они оказались расположены точно по ширине зеркала с разных его сторон, я повернул голову и недобро посмотрел на цель моего визита.

Стена, кстати, оказалась довольно холодной, руки начали стынуть. Да и от зеркала ощутимо тянуло прохладой. Отражавшийся свет нисколько не согревал поверхность зеркала, что, собственно, особо не удивило меня. Странно, как раз, было то, что стена оказалась почти ледяной. А ведь двигаясь по коридору я не испытывал никаких неудобств, связанных с холодом. Воздух в квартире был вполне себе обычной, как говорят, комнатной температуры. И одет я был также вполне обычно, по летнему варианту. Чёрная рубаха с короткими рукавами, чёрные же бриджи, обхватывающие резинками ноги чуть ниже колена и, наконец, чёрные гольфы, полностью скрывающие икры. Дополняли мой костюм ярко-красные кроссовки с мягкой подошвой, идти в которых я мог быстро, а при необходимости вполне себе бесшумно. Так что холод я бы обязательно почувствовал. И зашел бы к обитателям одной из комнат попросить тёплый плащ. Уверен, мне бы не отказали в такой маленькой просьбе.

Снова ухмыльнувшись, я выпрямился, убрал руки от стены, повернул направо и уверенно направился в освещённую комнату. На секунду задержался около двери, костяшками пальцев постучал по ней три раза и радостным голосом произнес: “А вот кто к вам пришёл?! Встречайте гостя дорогого, хозяева!”. И, не дожидаясь ответа, шагнул вглубь комнаты, где застыл на пороге, широко улыбаясь.

А комната оказалась пустой. Ну, как пустой. Посередине стоял стол. На столе лежало блюдце, в котором высилась и горела свечка. Простое такое блюдце, белое с синей каемочкой, и восковая свеча самая обычная, в диаметре сантиметра два. Обычно такой набор держат бабушки в своих старых квартирках, на случай если свет вдруг отключат. Свет-то в квартире, похоже, и действительно был отключен, свечу зажгли не зря. Только вот ни бабушки, ни дедушки, ни их внуков, да вообще никого здесь не было. Ни живых не было, ни не живых. Вообще никого. Вот как раз в этом смысле комната и была пустой.

Улыбка медленно сошла с моего лица. Такого просто не могло быть! Меня позвали на встречу, путь мой не был напрасным, я точно знал это. И удивление от того, что меня здесь никто не ждал, а может даже и некоторая растерянность, отрицание происходящего на несколько мгновений победили все прочие мои чувства. И только оглядев второй раз комнату и снова остановив взгляд на огоньке, я понял, что не может ведь такая небольшая свеча освещать комнату так же, как огромная люстра в, минимум, двенадцать лампочек, да еще и отражаться в зеркале, как маленькое солнце. Что-то здесь явно не так…

Словно в подтверждение моих внезапно возникших подозрений, да продолжая цепь неправильных, скорее даже, нелогичных событий, свеча вдруг вспыхнула ещё ярче. Света от того, правда, больше не стало, зато ощутимо выше поднялась температура в комнате. Сразу градусов на тридцать, наверное. Дышать стало также трудно, как, наверное, в пустыне. Ко всему прочему, за мной ещё и дверь захлопнулась, щёлкнул замок. Я оказался заперт в ловушке. Точнее кто-то, видимо, думал, что я оказался в ловушке. Но, этот кто-то уж абсолютно точно был не я.

Не обращая внимания на всё ярче разгорающуюся свечу и всё выше поднимающуюся температуру в комнате, я опёрся спиной о дверь и снова осмотрел комнату. Никаких особых изменений не произошло, никто так и не появился, не встал пред моими очами и не зашёлся в глубочайших извинениях за своё совершенно непозволительное опоздание.

Комната же, тем временем, стала напоминать хорошую парилку, в которой какой-то злобный банщик, всё не переставая и не переставая, поливал воду на камни в печке. Пол и потолок начали плыть перед моими глазами. Все предметы вокруг превратились вдруг в расплывчатые очертания неизвестного происхождения. И именно в этот момент пламя от свечи совершенно, казалось, неожиданно взвилось сначала до потолка, а потом резко метнулось в мою сторону.

На самом деле я ждал чего-то подобного и такой поворот событий не стал для меня особо удивительным. Я спокойно, но достаточно быстро поднял руку и направил ладонь навстречу потоку огня, мысленно приказывая ему остановиться. И огонь послушался, застыл на месте. А затем, стелясь почти до самого пола, словно в поклоне, пламя плавно и постепенно влилось обратно в свечку.

И вновь теперь горел лишь маленький яркий цветок, ровно такой же, что встретил меня в столь недружелюбном, как теперь оказалось, помещении. Температура в комнате также снова стала нормальной. И при том всём, пламени свечи по-прежнему вполне себе хватало, чтобы полностью освещать всю комнату.

Я огляделся в последний раз. Ничего и никого нового в комнате так и не появилось, как и следовало, собственно, ожидать. Чего-то путного из того, что делать дальше, в мою вспотевшую голову тоже не приходило. Мыслей, кроме той, что неплохо было бы опять прислониться головой к холодному зеркалу, не было никаких. Неудивительно впрочем. Пребывание в комнате, нагретой более чем на сто градусов, даром всё-таки для меня не прошло. Очень хотелось теперь освежиться.

Вздохнув, я отвел левое плечо вперед, а потом, слегка развернувшись боком, с силой вернул его обратно, ударив, таким образом, уже всем предплечьем в дверь. Дверь тут же сорвало с петель, и она стремительно распахнулась, ударилась о стену, да и осталась висеть на одних лишь остатках замка, скособочившись и чуть покачиваясь.

Уже никуда не спеша и не оглядываясь, я вышел из комнаты, вернулся к зеркалу и принял ту же позу, которую занимал до этого. Ладони на стене, туловище чуть наклонено вперед, лоб касается ледяной поверхности. Приятная, вот теперь уже приятная, прохлада растеклась по всему телу.

Я стоял и смотрел на отражение пламени в зеркале и чувствовал, что далекий огонёк по-прежнему продолжает настойчиво звать меня. Снова повернув голову вправо, я посмотрел на недавно покинутую комнату. Сорванная с петель дверь, ярко освещенный вход, всё, как я и оставил. Плюс желание, которое идти в ту сторону, пропало напрочь.

И опять мой взгляд направлен на отражение огонька. Горящее вдалеке пламя, всё так же, не переставая, манило меня к себе. Я вгляделся в отражение внимательнее, и тут, наконец, меня осенило.

Я хотел горячего приёма и получил его. Хотел пошутить, мне ответили на шутку. Что же, все справедливо. Надо теперь двигаться дальше. Теперь – просто войти в дверь.

И ведь в подобную дверь я входил далеко не единожды! Входил в подобную, кстати, и сегодня, как входил почти каждый день, бывало и не по разу, на протяжении многих и многих лет. Так что же тогда остановило меня на этот раз?! Нет, определённо я сегодня не в себе. Этот странный дом, похоже, не только смог существенно ограничить часть моих физических способностей, но и серьёзно понизил способность логически мыслить, принимать быстрые и, что самое главное, верные решения.

Я положил теперь и руки на поверхность зеркала и слегка надавил, а потом надавил чуть сильнее. И руки мои прошли, прошли твёрдую поверхность, словно она была соткана всего лишь из плотного слоя воздуха! Я вздохнул и покачал головой. Если бы я не удержался первый раз, не опёрся о стену, то пролетел бы иллюзорную преграду, как и не было её, да давно бы уже оказался в нужном мне месте. И не потерял бы совершенно бездарно столько времени, принимая абсолютно не нужные никому сейчас тепловые ванны.

Недовольно мотнув головой снова, я сделал шаг вперёд и, приложив небольшое усилие, буквально протиснулся сквозь служившее мне до того преградой зеркало.

Стало ощутимее прохладней. Я передернул плечами и, давая моему телу время, чтобы приспособиться к новым условиям, застыл на месте, оглядываясь по сторонам.

Картина, вставшая передо мной, надо сказать, не особо сильно отличалась от той, что я наблюдал ранее. Всё тот же коридор, уходящий абсолютно прямо вперёд, правда, визуально существенно короче того, что я уже преодолел. Комнаты по бокам. В комнатах кто-то есть – я снова услышал доносящееся и справа и слева недовольное ворчание, очевидно, связанное с моим присутствием. Ну что же, как бороться с этой проблемой я уже знаю. Видимо, существа по данную сторону реальности не почувствовали страха своих соседей по другую сторону. Тех соседей, что тоже посмели выразить своё неудовольствие от моего присутствия.

Я обернулся. За спиной висело зеркало, поверхность которого, разве что, теперь была абсолютно темна, не было видно даже моего отражения. Ну, что же. Хорошо и то, что само зеркало никуда не пропало. Есть шанс вернуться домой той же дорогой, что и пришёл.

Я хотел было попытаться еще раз просунуть руку сквозь зеркало, дабы удостовериться, что дорога обратно действительно открыта, но не стал этого делать. Я вдруг почувствовал, что меня торопят, что идти дальше следует быстро, очень быстро. И тут же, вмиг забыв про зеркало, я твёрдым шагом направился по пути к своей цели, кляня себя по пути за глупую задержку. За то, что отступил с прямого пути.

Именно так, прямо, как вдруг стало очевидно для меня теперь, мне и следовало двигаться всё это время. Не обращая внимания ни на недовольство жителей квартиры с разноцветными зрачками-щелочками, ни на призывный свет другой комнаты, манящий свернуть с правильного пути.

Опасения опоздать на встречу помогли прогнать чувство озноба, и я стремительно двигался вперёд, думая, что, может, стоит перейти уже и на бег.

Недовольный гомон существ из комнат зазеркальной части квартиры заставил меня остановиться, когда до цели оставалось, наверное, всего пара десятков метров. Злобные звуки я уже не только чувствовал, но и определенно слышал. Огни разноцветных глаз, более не скрываясь, недобро смотрели на меня со всех сторон. Такого я оставить без внимания позволить себе просто не мог.

Остановившись, я медленно огляделся по сторонам. И этого оказалось достаточно, чтобы блестящие глаза исчезли полностью из поля моего зрения. Местные обитатели, наконец, почувствовали мою ярость и поняли, что допустили серьёзную ошибку, выказывая слишком явно свое отношение как ко мне, так и к моим действиям.

- Я вернусь и виновные в том, что пытались задержать меня, будут наказаны. Сурово наказаны. Суд будет справедливым, но быстрым. Именно так. Кто-то хочет сейчас возразить мне? – громко произнес я и снова огляделся.

Желающих возразить мне не появилось. Зато и в этом коридоре теперь поселился страх. Страх, который висел в воздухе и был почти осязаем. Страх, до которого можно было даже дотронуться рукой при желании. Но, обитатели зазеркальной части квартиры сами были виноваты в этом. Не стоило им меня раздражать. Ох, не стоило.

В абсолютной тишине я сделал шаг вперед. Никаких блестящих огней, горящих зрачков справа и слева больше не было и в помине. Остался только мой огонёк впереди. Близко. Совсем уже близко. И я сделал еще один шаг.

И тут вдруг раздался оглушительный звон. Звон такой силы и громкости, что я даже пригнул слегка голову от неожиданности. Правда, я тут же снова выпрямился и быстро огляделся в поисках источника звука. Однако ничего и близкого к искомому не обнаружил.

Звук же теперь, казалось, шёл уже отовсюду, со всех сторон. Он окутывал, тянул за собой, полностью овладевал сознанием. И среди всего этого бесконечного, нескончаемого звона раздался всего один тихий разочарованный вздох. Но, я услышал его, не мог не услышать, и тут же понял, что опять опоздал.

Меня неудержимо стало затягивать в пустоту. Всё вокруг потемнело. Очертания коридора и комнат исчезли. Зато вновь появились разноцветные искры-полоски – множество белых, жёлтых, красных и зелёных глаз разнообразной формы. А затем раздался злобный хохот обитателей этого странного дома, что таким вот образом праздновали мою неудачу. Они всё хохотали и хохотали, а в глазах их всё же отражался страх. Страх снова встретиться со мной. И быть судимыми и наказанными…

Но, вот звон поглотил последний всплеск визгливого хохота, темнота закрыла последний отблеск света, и я оказался в кромешной тьме, где существовал только нескончаемый звон. И больше ничего. Только звон.

Глава 2

Я проснулся от звука будильника, установленного на моём телефоне, и, толком ещё не придя в себя после сна, протянул руку вправо, чтобы этот самый звук поскорее выключить. Пошарив рукой на прикроватной тумбочке несколько секунд, я взял, наконец-то, телефон и, всё так же, не открывая глаз, попытался пальцем нащупать кнопку, которая остановит этот противный нескончаемый звон. Однако подлая скользкая штука для связи меня с остальным миром умудрилась каким-то образом выскользнуть из рук и упала на пол. Словно наслаждаясь одержанной победой, телефон, находящийся и в режиме будильника и в режиме вибрации, затрезвонил еще громче, да плюс к тому ещё и радостно запрыгал на деревянном покрытии, неприкрытом в том месте ковром. Естественно, маленький злодей оказался под кроватью, куда он, да совершенно непонятно как, смог проникнуть, не будучи удовлетворенным, видимо, глухими звуками ударов о мягкую шерстяную поверхность.

Втайне надеясь, что телефон от таких прыжков по твёрдой поверхности получит какую-либо травму, несовместимую с его никчемной непродолжительной жизнью, я буквально заставил себя не подниматься с кровати еще с полминуты. Но, толи здравые мысли о том, что вставать так либо иначе придется (вроде как, и на работу уже собираться пора), толи природная жадность (тихим монотонным голосом нашёптывающая мне все эти тридцать секунд цены на новые смартфоны), в общем, что-то да заставило меня в итоге нехотя из постели вылезти.

Заглянув под кровать, я достал телефон, отключил, наконец, будильник да размахнулся было, чтобы бросить это небольшое злобно-пластиковое создание куда-нибудь подальше или, вот ещё, – об стенку, например. Но… Грустно вздохнув, положил аккуратно аппарат на тумбочку. Разум опять победил у меня чувства.

Через пару минут я, уже находясь в ванной комнате и успев, как следует, умыться прохладной водой, окончательно проснулся. И теперь, старательно чистя зубы, рассматривал свое отражение в зеркале и пытался решить сложную для себя задачу – стоит бриться или нет.

Надо сказать, раньше, а точнее – последние полгода, такой проблемы у меня не возникало. Моя девушка заставляла меня бриться каждый вечер, а если я и пытался пропустить по какой-либо причине эту ежедневную процедуру, просто не пускала меня в нашу общую спальную. Ей совершенно не нравилось, как отрастающая щетина царапает её нежную кожу. И способ бороться с этой щетиной Катя, так звали мою девушку, выбрала очень даже действенный. Абсолютно точно – действенный.

Но, теперь Кати рядом не было. Собрав две недели назад чемоданчик, она сообщила мне, что нам надо взять паузу в отношениях, за время которой я должен точно определиться с тем, что, собственно, собираюсь делать дальше, учитывая свои, уже практически полные тридцать лет. То есть строить счастливое будущее (а заодно и уютное семейное гнездышко, что впрямую не говорилось, но вполне себе подразумевалось), взявшись, наконец-то, за ум и твердо двинувшись к покорению каких-либо вершин. Причём вершин любых, на мой собственный выбор. Не обязательно слишком уж высоких, но всё же при одном обязательном условии, что значило: не только я считаю, что это и есть вершина, также считает и большинство людей вокруг. Или (второй вариант) я и дальше, но уже один, буду продолжать бесцельно барахтаться по океану жизни, не имея никаких определённых целей. А именно этим, по мнению моей девушки, я как раз сейчас и занимался.

Сама же Катя, в отличие от меня, цели имела вполне себе определённые. Благополучно окончив институт, она устроилась на работу в престижную крупную компанию, где смогла всего за несколько лет добраться до вполне приличной должности. Следующий же шаг по карьерной лестнице должен был ввести Катю, а точнее – Екатерину Александровну, в волшебный круг топ-менеджмента. Такой далекий и недостижимый круг для большинства людей нашей страны, да, в общем-то, и всего земного шара.

Вот только делать этот шаг Катя, всё-таки – пока еще просто Катя, не спешила. Девушка абсолютно точно понимала, что жизнь крупного руководителя достаточно серьёзно отличается от жизни простого обывателя. Ведь кроме всех тех благ, которые ты начинаешь получать, ты обзаводишься еще и обязанностью тратить большую часть своего времени на работу. И приходится чем-то жертвовать. Чем-то тем, чем ранее ты и занимал это самое время. И первыми по очереди оказываются семейные отношения.

Даже сейчас, оставив меня одного думать о своём (для Кати, читай, нашем) будущем, сама девушка тут же укатила в рабочую командировку куда-то там в Европу. На месяц где-то укатила. Совместила Катя, так сказать, полезное с полезным. Карьеру, то есть, с моим воспитанием. Получалось, что уже сейчас я пал жертвой работы моей девушки, и впору было призадуматься о том, а что действительно нужно Кате от меня.

Но, на самом деле, несмотря на все свои качества твёрдого и уверенного в себе руководителя, у Кати было очень много чисто женского в характере, в том числе и огромное желание иметь семью. Семью полноценную. Не только мужчину в доме, который будет встречать её усталую после работы, но и ребёнка, который будет любить её просто за то, что она есть. И пускай, потом для общения с семьей времени будет не так и много. Зато она (эта семья) точно будет! И, главное, дочка будет. Нет, не сын. Только дочка! А ещё лучше – две сразу, но это – если повезёт.

Собственно, чтобы обрести, наконец-то, семью, Катя и решила сделать перерыв в карьере. Ну, а дальше уже, исполнив задуманное, с чистой, так сказать, совестью, она планировала снова окунуться в бизнес, дабы опять твёрдым шагом преодолевать ступеньку за ступенькой к вершинам управления.

В качестве же мужчины, терпеливо ожидающего Екатерину Александровну с работы, был избран я. По крайней мере, пока ещё я.

Я снова посмотрел на себя в зеркало и задумчиво потёр ладонью свои заметно отросшие жёсткие волосы на подбородке. Почему Катя выбрала именно меня, я до сих пор понять не мог. При её-то внешности, уверенности в себе да при её доходах она вполне могла позволить себе какого-нибудь мачо, легко поигрывающего рельефными мускулами, и, естественно, с трёхдневной щетиной на лице. Щетиной, только добавляющей ему мужественности, да к тому же обладающей волшебной способностью ласково гладить девушку по щекам, а не оставлять раздражение на коже. Для такого мужчины не встаёт вопрос, бриться ему или нет. Подобные вопросы в ведении исключительно личного имидж-мастера. Именно он каждый раз и встречает мачо в престижном спа-салоне, да сразу после того, как тот вдоволь натренирует свое драгоценное тело в спортивном зале.

А вот мне теперь приходится решать всё самому. Кати рядом нет и накануне вечером, как, собственно, и последние три дня, я бриться, соответственно, не стал. Решил оставить это дело на утро, а утро вдруг взяло, да и наступило. И гораздо быстрее, чем я ожидал. Опять же, как и было всё последнее время. И вот – снова передо мной всё та же задача, в очередной раз требующая вполне себе осознанного решения.

Я, конечно, до мачо не дотягиваю, но фигурой бог (при непосредственной помощи моих родителей) меня совсем уж не обделил. Добавив пусть не совсем систематические, но достаточно частые утренние пробежки по парку перемежающиеся с посещением раз-два в неделю спортивного зала, на выходе получилось вполне себе приличное тело. Не для подиума, правда, но и без явных недостатков. Щетина для такого тела тоже вполне себе годилась, с одним небольшим допущением – когда рядом нет Кати. Однако подобные выводы устраивали меня лишь в предыдущие дни. Сегодня же побриться было надо. Последний день на работе всё-таки.

Решившись, я намазал подбородок и шею гелем для бритья и взял в руки бритву. Пока руки сами автоматически выполняли свою обыденную обязанность, мысли мои вернулись к работе.

Да, сегодня был последний день моих трудовых подвигов менеджера среднего звена одной из многочисленных компаний, существующих на обширном рынке услуг. Устроился я в эту компанию сразу после университета, особых вершин не достиг, но свои непосредственные обязанности выполнял старательно, за что пользовался рядом привилегий. Изредка разрешалось припоздниться с приходом на рабочее место, иногда можно было пораньше его покинуть. Сама работа меня не напрягала, денег на жизнь хватало. Уже и квартира своя была. Правда, большую половину средств на покупку собственного жилья мне выделили родители, но я обещал им вернуть когда-нибудь. Только вот, это когда-нибудь все сдвигалось и сдвигалось по времени вправо.

В общем, и моя работа, и я устраивали друг друга. Уже порядка семи лет. Только вот после отъезда Кати на меня неожиданно вдруг что-то нашло, накрыло полностью. Мозг отключился, в голове была только одна мысль – я всем докажу, что достоин большего. Но, разве можно достичь этого большего в моей теперешней конторке? Конечно, нет! И я в тот же день написал заявление об увольнении. По собственному желанию.

Меня не слишком-то и уговаривали остаться. Зарплата у меня достаточно высокая, а затраты сокращать надо. Уволят меня, а на мое место возьмут стажера с вознаграждением, соответствующим опыту и умениям вчерашнего выпускника ВУЗа. Мою же работу раскидают по отделу, не в первый раз.

Текучка на предприятии есть всегда, и наши руководители приняли решение снижать затраты на персонал путём естественной убыли. Старые сотрудники, объем работы которых всё только увеличивался, ворчали, конечно, но понимали, что деваться им особенно-то и некуда. Ровно до того момента некуда, пока они не найдут более достойное место такого же менеджера, но в другой компании и с более интересными условиями.

Опытные сотрудники на то и опытные, чтобы понимать и ориентироваться в ситуации в целом по рынку, и принимать решения быстро, но осознанно. На меня же в этот раз озарение нашло, только когда я шёл с работы.

Шёл же я, гордо выпятив грудь вперёд, упиваясь собственным мужеством и решительностью. И пешком-то я решил пройтись, пускай идти было и не близко, средним шагом минут сорок-сорок пять, только для того, чтобы прорепетировать в уме разговор с Катей.

“- Я принял решение, – гордо заявлял я, глядя Кате прямо в глаза. – Мне нечего делать в этой конторке. Меня ждут великие дела, огромный успех, всеобщее восхищение. И я более не буду противиться своей судьбе. Я иду ей навстречу! Ты же, дорогая, будешь гордиться мной и всегда находиться рядом, поддерживая своим хрупким плечом.

- Конечно, дорогой. Я готова! Я так счастлива! – потупив глазки, нежно шептала Катя. – Я всегда буду рядом с тобой. А ты уже решил, как именно достигнешь такого умопомрачительного успеха?”.

Я просто застыл на месте. Какая-то дама, шедшая прямо за мной и никак не ожидавшая столь коварного маневра с моей стороны, врезалась мне в спину, чуть не выронив при этом сумку из рук. Не особо стесняясь в выражениях, женщина тут же довольно громко выразила своё мнение и обо мне, и, почему-то, обо всех моих ближайших родственниках. Весьма нелицеприятное мнение, надо сказать. Удовлетворившись, видимо, произведенным эффектом на окружающих, дама пошла дальше по своим делам, как, впрочем, и все окружающие. Только я так и остался стоять столбом посередине дороги. И дело было вовсе не ввергших меня в состояние грогги фразеологизмах случайной попутчицы. На самом деле до меня только теперь дошло, что такие судьбоносные решения, которые принял сегодня я, просто так, как говорится с кондачка, в абсолютном большинстве случаев не принимаются.

Похоже, что Катя оказалась для меня слишком дорога, чтобы терять её. Я готов был немедленно покорить вершину, не откладывая дело в долгий ящик, и встретить свою суженную, стоя наверху с пылающим взглядом в окружении толпы восхищенных поклонников. Показывая, понятно, что эти самые поклонники сами навязываются, а мне нужен только один человек, только она. Разве что, путь до вершины я пока выбрать не удосужился, а указателей поблизости, которые бы направили меня в нужную сторону, не наблюдалось.

И вот уже две недели, положенные по законодательству на отработку при увольнении, пролетели. А никакого озарения по поводу той вершины, на которую мне предстояло начать стремительно взбираться, так и не пришло. Забрать же заявление, покаявшись перед начальством, и остаться на прежнем месте работы мне не позволила моя гордость, проснувшаяся вдруг в самый неподходящий момент.

В общем, сегодня был последний день моей старой размеренной жизни, но вот что будет дальше, я пока представлял себе весьма смутно. Хотя… Не совсем так. На ближайшую неделю планы у меня всё же были и достаточно определённые.

Да. Я рассказал родителям о своем увольнении, рассчитывая таким образом отрепетировать предстоящую беседу на ту же тему с Катей. Ну, всё-таки и тут и там родные, вроде как, люди, реакция должна быть примерно одинаковой. Однако родители повели себя совсем не так, как я ожидал. Они не стали причитать, охать, даже не стали спрашивать причины такого моего решения. Раз принял решение, значит, так оно и должно быть, уже взрослый человек, чтобы самостоятельно отвечать за собственные поступки, резюмировал общую позицию моих родичей отец. Он только поинтересовался, сразу ли я перехожу на новое место работы. Услышав отрицательный ответ, папа даже обрадовался, да тут же предложил мне слетать на недельку в Прагу. Не просто так, конечно, а по семейным делам. И не то, чтобы предложил, а скорее безапелляционно заявил об этом.

Сами, надо уточнить, родители мои пропадали целыми днями на даче. Как раз шёл самый сезон, конец лета. Хотя для них, по-моему, этот сезон вообще никогда не заканчивался. То посади урожай, то ухаживай за ним, то собирай, то храни и консервируй, то готовь дом к следующему приезду, то за рассадой следи. И так бесконечно. В общем, никак на неделю ни папе, ни маме дачу не покинуть было, тем более, сейчас, заявили мне. А тут, надо же такому случиться – необходимо за границу срочно лететь.

В общем, объявился у нас в Праге какой-то родственник. Пятая вода на киселе, как говорится. Слыхом мы о нём не слыхивали уже давным-давно. Вроде как уехал он еще лет сорок назад тогда ещё даже не в Чехию, а Чехословакию по какой-то надобности, да там и остался навсегда. И вдруг оказалось, что мы о нём не помним вовсе, а он нас не забыл. В завещании своём нашу семью упомянул. Богатства, правда, никакого нам не оставил, надо уточнить, но особую семейную реликвию решил передать отчего-то в наши руки. Что за реликвия и почему именно нам, в завещании не указывалось. Но, зато были указаны вполне себе конкретные место, время и сроки передачи нашей части наследства.

И – да. Передача реликвии, что совершенно естественно, должна была состояться в Праге. С учётом времени на оформление документов (дней пять-шесть), да чтобы немного подстраховаться, и предлагалось прилететь ровно на неделю.

Перелет и проживание в гостинице, более чем приличной, как было особо подчеркнуто, оплачивалось за счёт принимающей стороны. Принимающей стороной был, понятно, мой почивший родственник, а точнее его средства, выделенные специально и заблаговременно на эти нужды.

Связь с нами держала какая-то нотариальная контора, название которой мне ни о чём не говорило. Я думаю, не сказало бы это название ни о чём и большинству чехов. Всё-таки в основном люди не так часто пользуются услугами подобных организаций, чтобы ещё и их названия запоминать.

Понятно, я даже попыток отговориться от этой поездки делать не стал. Согласился на вояж сразу, чем крайне обрадовал своих родителей.

Отец, решив по старой русской традиции ковать железо пока горячо, тут же стребовал с меня копию заграничного паспорта и визы. Благо, в современном мире всё это хранится в виде фотографий в телефоне. Виза, к слову, у меня была шенгенская и пока ещё действующая. Так что никаких препятствий и с этой стороны для поездки не было.

Пока папа переносил фотографии паспорта и визы на компьютер, а затем отправлял всё это в чешскую нотариальную контору, я сидел и думал о том, что на новом месте, да в совершенном одиночестве у меня будет прекрасная возможность спокойно осмыслить то, чем мне предстоит заняться в ближайшем будущем. Хотя подспудно, на самом краешке подсознания, копошилась и маленькая надежда на то, что, может быть, удастся встретиться и с Катей, хотя бы на денёк. Она же в Европе, а Европа та совсем маленькая. Не то, что наша необъятная Родина. И должен же, в конце концов, быть у Кати хоть один выходной!

Не успели мы с родителями и чаю попить, как на электронный адрес отца пришли билеты на самолёт в Чехию, оформленные на моё имя, и подтверждение брони на комнату в отеле в самом центре Праги, также выписанное на меня. Очень, надо признать, оперативно. Не знаю, в каких уж там отношениях был мой чешский родственник с этой нотариальной конторой, но даже после смерти распоряжения его выполнялись немедленно и беспрекословно. А может быть так и должны работать все подобные заведения? А может и вообще все заведения? Хотя, это уже утопия, несомненно.

Я, наконец-то, закончил бриться. Всполоснув ещё раз лицо и побрызгавшись одеколоном, я скептически оглядел себя в зеркале. Результатом был удовлетворен, чего нельзя сказать о времени, затраченном на водные процедуры. Все эти мысли, копошившиеся в моей голове во время пребывания в ванной комнате, привели в итоге к тому, что я потратил здесь времени, как минимум, в два раза больше, чем обычно. Да, уж. Будет всё-таки некрасиво опоздать на работу в последний день перед увольнением.

Пришлось пожертвовать завтраком. Точнее, полноценным завтраком. Кофе в кофемашине я себе, конечно, сварил. Но выпил его уже практически на ходу, пока одевался. Большего позволить себе не решился. И только выйдя на улицу и взглянув на часы, я успокоился. На работу я всё же не опаздывал, времени спокойно доехать до моей (пока еще моей) конторы было, вроде как, ещё вполне достаточно. Однако и медлить особо не следовало.

Я направился в сторону остановки общественного транспорта, где, увидев остановившуюся маршрутку, обречённо пожал плечами и втиснулся в эту сумасшедшую повозку.

Сегодня намечалась небольшая вечеринка с моими старыми коллегами. Коллеги, для уточнения, старые были не в плане возраста – кто-то чуть старше меня, кто-то примерно моего возраста – просто я с ними проработал уже достаточно долго для нынешнего времени – от пяти до семи лет. Так вот сегодня я планировал посетить с моими старыми коллегами один уютный бар, неподалеку от работы, куда мы, уточню, и раньше частенько заглядывали по разным, чаще действительно имеющимся, как, например, сегодня, поводам.

Был понедельник, неделя только начиналась, завтра моим сослуживцам на работу, поэтому серьезной попойки не предвиделось. Да и у меня самого билеты на самолет на Прагу были забронированы на завтра на четырнадцать часов. Так что тоже следовало держать себя в приличной форме. Особенно учитывая тот факт, что сразу по прибытию в Прагу мне предписано было незамедлительно явиться в нотариальную контору, дабы подтвердить документально и физически факт своего существования.

В общем, серьёзной вечеринки не предвиделось, тем не менее, по паре бокалов чего-нибудь крепкого с коллегами мы всё одно выпьем непременно. Вспоминая только хорошее. А оно ведь, и правда, было это хорошее, пережитое нами совместно за последние годы.

Так что на машине ехать я себе позволить не мог. Пешком же идти – времени не хватало. Соответственно, в моём распоряжении оставался только общественный транспорт. И хотя обычно я предпочитаю в подобных ситуациях дождаться троллейбуса, как самого безопасного с моей точки зрения средства массовой перевозки, где диких водителей обычно не водится, сегодня было не до понтов. Пунктик на счёт “не опаздывать в последний день работы” прочно обосновался в моей голове, и я решительно сел на тот транспорт, который подошёл первым.

Стараясь, насколько это было возможно, не обращать внимания на безумные маневры водителя маршрутки в плотном утреннем потоке машин, я думал о каких-то пустяках, когда громкий крик заставил меня вздрогнуть.

- Не виновен я, не виновен! – кричал молодой парень в телефон, прижимая его щекой к плечу, одной рукой уже держась за ручку двери маршрутки, и одновременно активно махая второй водителю, призывая того остановиться. – Меня подставили, толкнули на это! Не виновен я!

Микроавтобус, наконец-то, остановился, и юноша быстро выпрыгнул в открытую дверь, тут же смешавшись с толпой.

“Ты виновен!”, – злорадно подумал я, недовольный тем, что мой покой был потревожен таким вот беспардонным образом. Судя по раздражённым лицам большинства других пассажиров маршрутки, они поддерживались точно такого же мнения. Хотя может, конечно, это было и их обычное состояние. Состояние людей, недовольных самой жизнью, да ещё и начинающих новую тяжёлую трудовую неделю. Впрочем, мне это было не особо интересно. “Виновен”! – злорадно повторил я про себя и тут, неожиданно, перед моими глазами встал мой сегодняшний сон.

Я взглянул на свой наряд и усмехнулся. Костюм я сегодня, в связи с предстоящим походом в бар, одевать не стал. Джинсы, светлая рубашка, клубный пиджак, туфли. Как-то неправильно. Чего-то сегодня я без обычных черных бридж и высоких гольф, что в такой славный день да для разнообразия – жёлтого цвета. Я снова усмехнулся. И приснится же такое! Хотя, надо признать, ощущение превосходства над обитателями неведомой квартиры, да чудесные способности, которые я (правда, я ли?) обрёл во сне – всё это было так естественно и так удобно. Хотелось бы, конечно, и в настоящей жизни быть таким же…

- Виновен, – снова про себя повторил я и опять усмехнулся. Вот ведь. И что такое сегодня на меня нашло? То в ванной комнате, сам с собой мысленно разговаривая, чуть не час провел, то сны какие-то странные снятся…

И тут меня осенило. Снятся странные сны! Уже не первый раз. Я вздрогнул.

А ведь и действительно – не первый раз похожий сон мне приснился. Только вот так вот ярко, жизненно и запоминающе – такого точно ещё ни разу не было. Вспоминались из прежних снов сейчас лишь какие-то “огрызки”. И дома, и комнаты разные и залы, и жуткие узкие зрачки, и шёпот и крики за спиной. Ещё какие-то пещеры, утёсы, гроты, какие-то монстры, каждый раз новые. И в каждом сне обязательно главный герой – весь из себя крутой, непобедимый. И толи я, толи не я это был, непонятно. Да, впрочем, не так то и важно. А, вот ещё! Всегда тот герой куда-то спешил. И, вроде как, ещё не успел ни разу.

С другой стороны, может и так статься, что и до этого полноценные сны мне снились. Такие, как сегодня ночью. Только я не запоминал их. Так ведь вообще часто у людей бывает. А тут вдруг, раз и – кино полнометражное, каждый эпизод которого в памяти остался. Хотя ведь, вполне возможно и такое, – это просто поездка в Прагу всё спровоцировала. Многие же этот город мистическим признают. А я фантастику и мистику люблю. Вот и сложилось как-то всё вместе.

Случайно взглянув в окно, я тут же буквально подскочил со своего места. Совершенно незаметно пролетело время в пути, и я оказался как раз напротив своего офиса. Пробираясь к выходной двери, я на ходу крикнул водителю: “Остановите”, и уже через минуту находился около здания своей конторы, здороваясь на ходу с коллегами, точно так же как и я спешащими на работу.

Глава 3

Рабочий день прошёл, в общем-то, как обычно. Я постарался максимально закрыть все свои “хвосты”, которые успел накопить за последние две недели. Ну, а те, что не закрыл, передал сослуживцам. Уж пусть не обессудят. Не так много их и осталось (хвостов, само собой, а не сослуживцев).

Уже в самом конце дня в актовом зале собрался весь наш коллектив, причём почти в полном составе. Пришёл и Генеральный директор, который произнёс проникновенную речь о том, какой я был ценный сотрудник, как им будет меня не хватать, ну, и пожелал мне удачи на дальнейшем трудовом пути. Где, правда, продолжать мне мой трудовой путь не уточнил, да и обратно возвращаться в любой момент такому ценному сотруднику, как я, тоже предлагать, почему-то, не стал. Зато вместо стандартного сувенира с символикой компании вручил запечатанный конверт с хрустящими бумажками внутри, что явилось весьма неожиданным, но очень приятным сюрпризом.

Содержимого запечатанного конверта, кстати, как раз хватило на то, чтобы оплатить чек по окончании прощальной вечеринки в баре с коллегами. Достаточно приличный чек. В этот вечер жадничать я не стал и заказывал всё, что выбирали мои бывшие сослуживцы. Правда, и они при том, надо признать, держались в рамках приличия – напитки и закуску употребляли качественные, но в разумном ценовом диапазоне. Что меня, несомненно, порадовало. Всё-таки я, по сути, остался безработным. И хотя какие-то накопления у меня и имелись, да добавим сюда ещё последнюю зарплату и компенсацию при увольнении, но всё одно вопрос, когда я смогу пополнить свои денежные запасы, оставался открытым и достаточно актуальным.

Около одиннадцати вечера я уже был дома. Переоделся, принял лёгкий душ и лёг в постель с намерением немного почитать, но почти сразу уснул, так и не взяв книгу в руки. Вроде и выпил немного совсем, и усталости особой не чувствовал, а вот взял да и уснул. И открыл глаза уже только в восемь часов утра. Абсолютно бодрый и в прекрасном настроении. Ничего мне не снилось, ни разу за ночь не проснулся я даже, ничто и никто не потревожили мой сон. Чудо, да и только.

Я сделал зарядку и принял контрастный душ,хотя и без этого чувствовал себя отлично. Однако решил не пренебрегать своим здоровьем и, словно в награду, всё это действо только доставило мне удовольствие. Почистил зубы, побрился (сегодня вопрос – бриться или нет, не стоял – не хватало еще перед европейскими нотариусами невоспитанным русским дикарем выглядеть) и направился на кухню.

Запустив кофемашину, я открыл холодильник и задумался, глядя на его содержимое. Хотя о чём тут особо думать, когда кроме пустых полок в холодильнике ничего нет. Сам же я за один воскресный вечер целенаправленно уничтожил, не жалея живота своего, все ещё остававшиеся, немногочисленные продукты, чтобы к отъезду ничего не пришлось выкидывать. И, надо признать, весьма преуспел в том. Вздохнув, я направился в комнату, осознавая по пути, что второй день подряд завтрак мой будет состоять исключительно из одного только кофе, пусть и свежесваренного, а не растворимого.

Понимая, что мой желудок не особо будет рад такому питанию и быстро поспособствует тому, чтобы весь организм восстал против своего хозяина, да тем самым испортил ему его чудесное настроение, я начал активно собирать дорожную сумку.

Сборы много времени не заняли. Всего на неделю ведь поездка. Десять минут – и я готов. Только-только призывно запищала кофемашина, оповещая меня о том, что кофе сварилось, а я уже натягивал на себя вчерашний наряд, заменив лишь рубашку на свежую, справедливо рассудив, что раз в этой одежде вчера в баре удобно было, то и сегодня в самолете хорошо будет. Да и в нотариальную контору так заявиться не стыдно.

Не успел я сесть за стол, дабы выпить ту самую свою кружку свежесваренного горячего кофе, да намереваясь во время сего скудного завтрака вызвать такси в аэропорт (где и подкрепиться уже основательно в каком-нибудь кафе в ожидании полёта), как раздался телефонный звонок, а на экране моего сотового высветилось «Серёга».

Надо пояснить. Сергей – это мой университетский товарищ. Мы и сейчас поддерживаем достаточно тесные отношения, даже встречаемся по праздникам (да и не только по праздникам) в общих компаниях, но вот сказать о том, что мы не разлей вода, всё-таки нельзя. Есть у Серёги друзья и поближе, но вот при возникновении каких-либо проблем обращается он сначала ко мне почему-то. Не сказать, что я такой уж добрый и безотказный – совсем наоборот скорее, думаю в первую очередь о себе – а вот Серёге ни разу не отказал. Так вот сложилось, что не в тягость мне ни разу помощь ему оказать было. Наверное, поэтому я и стою первым в списке друзей у Сергея, готовых выручить его в любую минуту.

Вот и опять. Сергей сбивчиво объяснил, что жена его уехала в отпуск на две недели куда-то в Турцию, в квартире он на это время затеял ремонт – трубы начали менять, да что-то пошло не так, ремонтники весь дом без воды оставили. И теперь на то, чтобы работнички его порядок заново навели, да вода обратно из кранов потекла, время нужно. Только соседи ждать так долго отчего-то не хотят и активно пытаются Серёге суд Линча устроить. Так что нельзя ли, пока всё снова не устаканится, ему три-четыре денька у меня перекантоваться? Ведь всё равно я один, Катя в командировку уехала, добавил столь хорошо осведомлённый о моих личных делах товарищ.

И снова повезло Серёге. Не стал я отказывать. Только предупредил его, что ровно через полчаса убываю в аэропорт, откуда затем в далёкие дали на белокрылой птице на целую неделю упорхну. Соответственно если успеет мой непутёвый друг за это время добраться до моего жилища, то и получит вожделенные ключи от нового убежища, где, надеюсь, не смогут его уже достать разъярённые соседи.

И ведь какое чувство самосохранения у человека! Живёт-то Сергей совсем не близко, а всё равно успел добраться! Аккурат у моих дверей оказался, когда я из квартиры выходил, как раз оповещение мне пришло, что такси в аэропорт подъехало. Пары секунд не хватило только Серёге ещё, чтобы и на звонок дверной нажать.

Вид у Сергея был одновременно замученный (видимо, из-за ремонта и злобных соседей), запыхавшийся (от невероятных попыток успеть добраться до меня) и довольный (от того, что успел). Я молча достал из кармана второй комплект ключей от квартиры, который, так-то, намеривался оставить соседям, нисколько не сомневаясь, что товарищ вовремя совершенно точно не явится. Серёга, который всё никак не мог отдышаться, лишь благодарно кивнул в ответ.

Я ещё предупредил на прощанье, что холодильник совершенно пустой, но парень только безмятежно махнул рукой. Ну, что ж. Крепко пожав другу эту самую руку и пожелав ему удачи, я двинулся по лестнице вниз. Сергей же направился в мою квартиру.

Около такси я немного замешкался. Никак не мог решиться: бросить сумку на заднее сиденье, дверь к которому я уже приоткрыл, или всё же положить её в багажник, возле которого стоял водитель и терпеливо ждал, как же я поступлю. И ровно в этот момент во двор стремительно ворвался огромный чёрный джип, с ужасным визгом оттормозился совсем недалеко от нас, почти мгновенно погасив ту скорость, с которой вообще-то обычно по дворам не ездят.

Из джипа вышли четыре, ну, просто огромных человека. Все в одинаковых нарядах – чёрных рубашках, чёрных брюках и чёрных же кроссовках. Глаза этих существ прикрывали очки, естественно тоже чёрные. Да, просто “люди в чёрном” какие-то.

Только вот восторга или хотя бы простого интереса вновь прибывшие персонажи не вызывали. Скорее наоборот. Атмосфера во дворе стала необычайно напряженной, опасность, исходящая от этих людей, буквально витала в воздухе, находиться с ними рядом совершенно точно не рекомендовалось никому.

Мы с водителем переглянулись, и тут же таксист захлопнул багажник и фактически бросился на своё место за руль, я же, в свою очередь, как мог быстро опустил свою сумку на задний ряд и устремился на переднее правое сиденье нашего авто.

Однако сесть в машину я не успел. Стоящий с краю один из пассажиров чёрного джипа вдруг повернул голову и внимательно посмотрел на меня. Я застыл на месте и тут же, действуя на каком-то подсознании, принял расслабленную позу, выбросил все мысли из головы и поднял глаза вверх, залюбовавшись вдруг облаками и пытаясь определить – а на что похоже каждое из этих самых облаков, что плывут надо мной. Да, ровно так же, как пытался определить когда-то в детстве.

Чёрный человек тоже поднял было голову вверх, но тут же замотал ей в разные стороны, словно пытаясь сбросить наваждение, и вновь взглянул на меня, ещё более пристально, чем до этого. И хоть глаза его были прикрыты непроницаемыми на первый взгляд очками, мне показалось, как за ними засветились две ярко-красных точки. Эти точки, казалось, буравили меня. Мало того, они пытались проникнуть внутрь моей головы.

Я, внешне сохраняя невозмутимость, начал медленно садиться в такси, как будто не замечая столь пристального внимания к собственной персоне, но, краем глаза наблюдая при том за реакцией со стороны своего визави.

А ничего хорошего, как я быстро понял, меня не ждало. Просто потому, что “чёрный человек” сделал первый шаг в мою сторону. Тем не менее, я продолжил медленно опускаться на сиденье машины.

Неожиданно другой пассажир джипа хлопнул по плечу существо, нездоровый интерес у которого я вызвал, и показал рукой ему куда-то наверх, в сторону моего дома. Мой “чёрный человек” сразу же повернулся и взглянул в направлении вытянутой руки. Да и я, совершенно непроизвольно, посмотрел туда же.

Взгляд мой, неожиданно, упёрся в моё же собственное окно моей же квартиры. В окно, где виднелся силуэт Серёги, толи изучающего двор и окрестности от скуки, толи решившего помахать мне рукой на прощанье.

Я мотнул головой, как только что мой визави, ровно также сбрасывая завладевшее мной наваждение, и снова перевёл взгляд на четверых амбалов. Я нисколько не сомневался, что неправильно понял направление, куда показывал один из них, и отчего-то решил уточнить, что же на самом деле там такого интересного может быть. Ну, там, куда он показывал. В доме всё-таки двенадцать этажей, восемь подъездов. То есть, как минимум, шестнадцать квартир (это если по два последних этажа брать) наверху. А ещё крыша – может туда и следовало смотреть?

Однако все четверо “чёрных” товарищей никуда не смотрели. Они, все вместе, уже куда-то шли. Куда-то в сторону моего дома. Интерес ко мне, слава богам, с их стороны тоже был потерян.

Словно очнувшись, и не дожидаясь более, чтобы “интерес потерян” быстро превратилось в “пока был потерян”, я опустился на сиденье машины, закрыл дверь и обратился к водителю: “Поехали”?!

Таксист лишь осуждающе посмотрел на меня. Видимо, его тоже нисколько не прельщала встреча и близкое знакомство с подобными господами, и вот он-то как раз ехать был готов уже давно.

Даже не предложив мне сначала пристегнуться, водитель такси нажал на газ и уже через несколько секунд мы вылетели со двора, набрав скорость не хуже того самого злополучного джипа. А еще через пару минут мы мчались по шоссе в сторону аэропорта.

До аэропорта, хвала небесам, мы добрались без приключений. К тому же за время пути я успел достаточно успокоиться. В конце концов, приехали люди в мой двор на джипе. И что? Никого не обидели ведь даже, на самом деле. Ну, посмотрел косо один из них на меня. Так убивать-то не стал. Бить тоже. Девяностые-то годы прошли давным-давно. Да и зачем я им нужен-то?! Скорее же всего, это вообще ребята из охранного агентства были. Похоже, понадобилось сопроводить кого-то важного. Или перевезти что-то важное. Опять же, утром люди приехали, не ночью тёмной. Не прятались, не угрожали никому, не сквернословили. И чего я так напрягся?!

Совсем повеселел я, когда прошёл регистрацию на рейс и добрался, наконец-то, до кафе.

Как водится во всех аэропортах мира, кафе было типа “бистро”. Потому завтрак, более, правда, уже похожий на обед, мне подали почти сразу. Я с энтузиазмом принялся за еду, что неудивительно – последние полчаса мой организм всё настойчивее напоминал об обязанности заботиться о нём, как легкими спазмами и урчанием в животе, так и всеми прочими, доступными ему способами. Всё-таки привычка плотно завтракать давала о себе знать. Я легко мог обойтись без обеда, заменив его парой-другой кружек кофе, не был требователен и к ужину, но вот мой завтрак должен быть полноценным и питательным.

Закончив трапезу, я посмотрел на время. До отлёта оставалось, конечно, более двух часов, однако следовало всё же принять во внимание необходимость прохождения ещё пограничного контроля и предполётного досмотра. Так что времени у меня было не так, чтобы и много. Тем не менее, я позволил себе спокойно допить кофе, да ещё решил перед досмотром зайти на всякий случай в туалет. Мало ли, какая там очередь будет.

Уже поднимаясь из-за стола, я случайно взглянул направо и слегка оторопел от увиденного. Недалеко от входа в аэропорт, прямо напротив табло отлета стояли два человека в чёрном и внимательно осматривали зал, методично и не спеша поворачивая головы в разные стороны. Я снова опустился на стул и задумался.

Сидел-то я неподалеку от выхода из кафе, прямо рядом со стеклянной перегородкой, отгораживающей кафе от общего зала аэропорта. Стекло имело светоотражающий эффект. То есть я видел всё, что происходит за пределами кафе, а меня и прочих посетителей извне видно не было. Это было сделано для того, чтобы не смущать других голодных пассажиров, не имеющих времени либо возможности зайти в сие славное заведение. Соответственно, я мог сейчас видеть тех двоих в чёрном, а они меня – нет. Ну, скорее всего, нет…

Хотя, надо сказать, что лёгкая оторопь меня взяла всё же лишь в первые секунды, когда я принял этих тёмных друзей за тех существ, что прибыли в мой двор. В голове моей, было, даже прозвучал истеричный крик: “Как они могли меня найти”?! Но, приглядевшись внимательнее, я понял, что это всё-таки совершенно другие люди. Несмотря на чёрные очки, которые эти ребята не сняли даже внутри здания аэропорта, и которые закрывали пол лица, отличия имелись. И в форме головы, и ушей, и носа имелись. И в оттенках цвета волос. Если сильно придираться, то даже в росте. Так что – да. Несомненно, это были сотрудники какой-то организации. Ведь и одеты-то они были абсолютно одинаково. Очень похоже на то, что в униформу. Скорее всего, это действительно персонал охранной фирмы, как я и предполагал уже ранее.

А заморочились руководители этой фирмы знатно. Подыскать таких похожих атлетов, внушающих уже самим своим видом трепет перед окружающими! Одеть их одинаково, натренировать, обеспечить транспортом (джип был практически новым, из категории весьма дорогих и престижных), скорее всего и оружием, может даже и боевым – услугами такой компании пользуются люди не бедные, очень даже не бедные. И сама компания, судя по всему, новая, но уже достаточно востребованная. Везде уже её сотрудники бдят.

Пока я размышлял о профессии ребят в чёрной одежде, ситуация около табло отлета несколько поменялась. Понятно, что к такому месту постоянно стекались люди. Они подходили, находили, в основном достаточно быстро, свой рейс и убегали в сторону стоек регистрации. В общем, обычная суета, достаточно привычная для любого аэропорта. Так было, пока к этому самому табло не подошла группа китайских туристов. Достаточно большая группа, заполонившая собой фактически всё пространство в зоне информации о вылете.

Китайцы громко переговаривались между собой, размахивали руками, показывали друг другу на табло и постоянно перемещались на небольшом пятачке, чтобы дать возможность и своим товарищам найти нужный рейс, но тут же пытались снова пробиться поближе к экрану. Как будто номер стойки регистрации и время вылета за эти несколько секунд коварные работники аэропорта успели бы поменять. Ну, что делать… Нация такая. Такое у них обычно поведение. Они считают, что всё, что естественно, то небезобразно. И люди во всём мире уже давно привыкли к этому. Привыкают и в России.

Вот только ребят в чёрном такая ситуация явно раздражала. Им приходилось всё время отступать назад под натиском туристов из поднебесной, которых нисколько грозный вид этих амбалов не смущал. Количество, как и всегда, побеждало качество.

Пока предполагаемые сотрудники охранной организации были вынуждены следить ни за залом аэропорта, а за морем рук китайцев, мелькающих то и дело перед их глазами, я, воспользовавшись таким удачным случаем, спешно покинул кафе и быстро направился в сторону туалетов, направление куда мне подсказал указатель, подвешенный в непосредственной близости от выхода из заведения общепита.

И опять я действовал, казалось, нелогично. Ну что я, в самом деле, в прятки играю. Причем ещё и сам с собой. Хорошо хотя бы, что не на деньги… Я усмехнулся. Однако усмешка вышла так себе, неубедительная. Всё внутри меня восставало против встречи с этими персонажами из фильмов-боевиков. Вот не хотел я встречаться с ними и всё тут! Встретился уже один раз взглядом, как-то вот хватило мне. И – да. Понимал я, что просто смешно выглядел бы со стороны, если кто-то смог бы узнать истинную причину таких моих поступков. Но, вопреки доводам разума, подчинялся я в своих действиях сегодня исключительно собственной интуиции. И пусть лучше от этого я себе, что весьма вероятно, не делал, но зато хуже не делал уж абсолютно точно.

Размышляя таким образом, я двигался в сторону туалетных комнат вдоль стены, избегая лишний раз появляться на открытом пространстве зала, куда мог в самом скором времени упасть взгляд парней, стоящих около табло отлета и избавленных уже, скорее всего, от общества китайских друзей. Именно так я и достиг заветной цели.

Широкий проход к туалетным комнатам находился чуть в стороне, однако я заметил почти рядом с собой узкий коридорчик в стене, ведущий, несомненно, ровно в том же направлении. Я прошел сквозь него буквально несколько метров, и тут же передо мной оказалась искомая дверь с большой буквой «М» на самом видном месте. Прозвучал резкий звук открывающейся защелки изнутри нужного мне помещения и эта самая дверь, как по заказу, распахнулась точно передо мной. Пропустив выходящего из туалетной комнаты грузного мужчину, я буквально юркнул в освободившуюся уборную и закрыл за собой дверь на замок.

Не успела ещё захлопнуться дверь уборной, как один из трёх мускулистых парней, стоящих на втором этаже, достал из кармана своих чёрных брюк небольшую рацию и нажал кнопку вызова. Двое у табло отлёта в этот же момент достали точно такие же трубки и, выслушав короткое сообщение, немедленно покинули свой пост и направились в сторону туалетных комнат. Люди в чёрном со второго этажа, убедившись, что их коллеги поняли всё правильно, и сами двинулись к эскалатору, ведущему вниз, с очевидным намерением присоединиться как можно быстрее к своим товарищам.

Много времени мне не понадобилось, да и когда сомнительная чистота туалетных комнат аэровокзалов могла удержать человека на время хотя бы чуть большее, чем это необходимо. Осторожно, двумя пальцами вымытых и ещё мокрых рук я открыл замок, плечом толкнул дверь и, сделав шаг наружу, обомлел. Прямо на меня смотрел я. Именно так. Рубашка, пиджак, джинсы, туфли, волосы – всё было моё. Разве только, верхнюю часть лица моего второго я закрывали непомерно большие роговые очки.

Сойти с ума я, слава богам, не успел. Двойник мой медленным движением снял очки, и меня тут же отпустило – глаза человека напротив были не моими. Какие-то блеклые они были, с огромными мешками и редкими ресницами. Присмотревшись внимательнее, я понял, что и одежда наша, хотя и весьма похожая на первый взгляд, всё-таки имела определённые различия – как в оттенках, так и в других мелочах, таких как количество пуговиц на пиджаке, например.

Я изобразил на лице свою самую располагающую к себе улыбку, но сказать ничего не успел. Взгляд мой уперся в отнюдь не дружелюбное лицо моего визави и презрительно перекошенный рот.

- Ну что? Самым хитрым и ловким себя считаешь? – произнес мой двойник сквозь зубы.

Я несколько растерялся, отведя глаза от лица моего несостоявшегося товарища и неловко переминулся с ноги на ногу. Мне было совершенно непонятно, что имеет в виду этот человек, к которому я уже даже начал тянуться всей душой. Взгляд мой случайно упал за его плечо, и я обомлел во второй раз. Чего, надо сказать, за столь короткий промежуток времени со мной вообще никогда не случалось.

А за спиной моего весьма раздражённого двойника, как оказалось, стояла не менее раздражённая очередь людей, также страждущих попасть да именно в ту комнату, куда я проник, как теперь стало понятно, абсолютно нелегальным образом. Ну, или весьма хитрым и ловким, как только что было произнесено. Да, мне просто повезло, что эти люди в очереди, явно ждавшие меня и отнюдь не с самыми добрыми намерениями, просто несколько растерялись от того, что из туалетной комнаты вдруг вышел тот, кто вообще-то должен был зайти туда следующим.

- Извините, – негромко произнес я и тут же шмыгнул обратно всё в тот же, теперь ещё и ставший спасительным для меня, узкий коридорчик в стене, причём шмыгнул не дожидаясь, пока очередь разберётся что к чему, и на меня обрушится праведный народный гнев.

- Извините его! Никакого стыда нет, а с виду приличный человек, – раздался вдогонку мне скрипучий голос моего двойника, вновь водрузившего себе на нос роговые очки и гордо двинувшегося в комнату, которую я только что покинул.

- А вы куда?! Куда?! Да что же это творится! Все без очереди лезут! Совсем люди совесть потеряли! – неожиданно раздались возмущенные крики вновь ожившей очереди.

Я непроизвольно оглянулся назад и успел заметить, как трое товарищей в чёрных одеждах придержали дверь в туалет, не дав её закрыть, зашли внутрь и только после этого защёлкнули за собой замок.

- Ничто человеческое им не чуждо, – усмехнулся я, живо представив, как мой двойник жмётся сейчас к стенке в уголке, оказавшись вновь далеко не первым в очереди. И совершенно понятно ведь, что наедине с этими ребятками не поспоришь. Ни к чему это умному и, что самое главное, смертному человеку.

Видимо к такому же выводу пришли и люди в очереди. Крики сменились тихим недовольным бурчанием. Никто, однако, в открытую больше не выступал.

Из узкого коридорчика, конечно, совершенно не было видно, что отсутствию криков нимало поспособствовали две застывших фигуры в чёрном, что встали напротив очереди, сложив руки на груди одна на другую. И только глаза этих двух амбалов обводили постепенно каждого из людей, находившихся перед ними – слева направо и обратно. Медленно и методично. Так же, как несколько минут назад обводили зал аэропорта.

Справедливо полагая, что не стоит сейчас больше в этом месте задерживаться, все мои дела уже здесь сделаны, и более не таясь, я направился в сторону зоны вылета, пограничного контроля и предполётного досмотра.

Несмотря на смутные подозрения в том, что моему двойнику в роговых очках сейчас совсем не сладко приходится, чувствовал я себя уже значительно лучше. Напряжение спало. Всё теперь опять начало получаться быстро и ладно.

Очередь на прохождение пограничного контроля оказалась совсем небольшой, и вот я уже с печатью в своем заграничном паспорте радостно прохожу через предполетный досмотр. Проигнорировав магазины дьюти-фри (кто же в Тулу со своим самоваром ездит? в Праге местное пиво попью. Настоящее пиво!), я сел рядом с выходом на посадку и углубился в изучение собственной электронной почты да последних новостей, потрясающих, как обычно, наш бедный мир.

Время до посадки пролетело незаметно, и вскоре любезные стюардессы и бдительные пограничники сопроводили всех пассажиров нашего рейса, в том числе и меня, на борт самолета. Никто, на удивление, не потерялся, не опоздал, не буянил и не ругался.

Уже сидя в самолете в своём кресле у прохода, я прикрыл глаза. Не люблю смотреть, знаете, как самолет взлетает и садится, тем более следить за этим в иллюминатор. Поэтому и выбираю всегда, когда летаю, места у прохода. Ещё и привычка слегка упираться рукой в спинку кресла, находящегося передо мной, и прикрывать глаза, как-то вот сама собой выработалась.

Наконец, двигатели взревели, самолёт начал разгон, и через минуту мы уже были в воздухе. Всё, в общем-то, как обычно.

Вскоре стало понятно, что наш лайнер набрал высоту, что и подтвердил вежливый голос стюардессы, разрешившей, в том числе, но не рекомендовавшей отстегнуть ремни безопасности. Однако глаза мне было открывать уже лень. Так я и задремал под монотонный рассказ всё той же стюардессы о том, как долго нам лететь, какие напитки нам будут предлагать, какая погода ожидает нас всех в Праге и как хорошо нам там всем будет.

Глава 4

Сам замок мне был неинтересен. Ни богатое убранство роскошных залов, ни картинные галереи, ни оружейные комнаты, ничто иное здесь мне было не нужно, кроме той двери, которая открывала бы путь к моей цели.

Я быстро проходил комнату за комнатой по широкому коридору, затем спускался по спиральным лестницам, вновь шёл мимо открытых дверей и вновь, не найдя ничего интересного для себя, двигался вниз.

Как я оказался сразу на верхнем этаже, было не важно. Скорее даже, не было никакой необходимости думать об этом. Было только желание выполнить наконец-то предназначенную мне миссию. Всё остальное сейчас не имело никакого значения.

Нижний, первый этаж (и последний для меня) был почти полностью отведён обеденному залу. Столь огромному, что собраться на банкет одновременно там могли не менее трехсот гостей. И им не было бы тесно. Отнюдь. Они могли бы и танцевать там, ничуть не упираясь друг в друга локтями.

По всему периметру зала стоял не менее впечатляющий стол. К тому же весь уставленный яствами. Изысканные деликатесы, приготовленные исключительно для настоящих ценителей и гурманов, перемежались с огромными блюдами, полностью заваленными мясом всевозможных сортов и видов. Мясом жареным, запечённым, фаршированным, вяленым, ну и, понятно, как холодным, так и горячим. Любым, каким душа пожелает, да еще и столь сочным, что даже завзятый вегетарианец готов был бы впиться зубами в первый же кусок.

Дополняли эту картину вазы с фруктами, тарелки с сыром и орехами, изысканные менажницы, доверху наполненные красной и черной икрой. Ну и, конечно же, фужеры, бокалы, рюмки, стопки, также украшавшие стол и с огромным нетерпением жаждавшие скорее принять в себя стоявшие рядом красное либо белое вино, а также коньяк, виски, водку – в общем, любой напиток, который вы бы предпочли.

Чудесный аромат заполонил все помещение. Хотелось броситься за стол и полностью отдаться чревоугодию, сколь порочному, столь и желанному чувству для любого живого существа, но только не для меня. Кто вообще мог предположить, что такой смешной повод может задержать меня хотя бы на мгновение?!

Ни на секунду не замедлившись, я прошел зал насквозь, затем минул примыкавшую к залу кухню и, наконец, оказался в небольшой комнате, заваленной каким-то хламом. Всё также, особо не мешкая, я, быстро оглядевшись, направился в дальний левый угол, где вскоре обнаружил ещё одну дверь, в отличие от всех остальных, виденных мною до этого, запертую почему-то на засов.

Отодвинув запор, я дернул дверь на себя, но, вопреки моим ожиданиям, дверь не открылась. Проход был по-прежнему закрыт. Я дернул сильнее, однако результат остался всё тот же. Я нахмурился. Непредвиденная задержка начала раздражать меня. Я, правда, пока ещё не был взбешен (хотя кто-то именно этого, похоже, и добивался), но уже был очень близок к тому, чтобы отдаться на волю собственной ярости.

- Остановка не входила в мои планы, – ледяным, тем не менее, голосом произнес я. – Я мог бы, конечно, просто достать эту дверь из прохода да вместе с косяком, но тогда мне придётся вернуться. И наказать тех, кто задержал меня. Тех, кто доставил мне неудобства. Тех, кто расстроил меня. Тех, кто виновен!

И тут же я ощутил страх, тяжёлой липкой массой заполнивший всё вокруг. Тот же самый страх, который испытывает каждый из них рядом со мной, когда я готов вынести ему этот самый вердикт: “Виновен”! Тот же самый страх, который накатывает волной на каждого, кто знает с кем свела его судьба, и который я чувствую постоянно. Тот же самый страх, который столь часто окружает меня, что стал для меня уже вполне обыден.

Вот и сегодня весь мой путь проходил сквозь облако страха, нескончаемыми волнами исходящего от обитателей этого замка. Лёгкого, но навязчивого, от которого невозможно избавиться. Того, который присущ мелкому воришке, только что доставшему кошелёк из кармана зеваки в торговом центре, и забежавшему после этого в лифт, двигающийся вниз к желанному выходу. И неожиданно оказавшемуся в этом самом лифте в обществе трёх друзей полицейских, неизвестно каким образом очутившихся там. Может они за покупками зашли, а может и рейд проводят. По поимке карманников, как раз.

И теперь воришка медленно едет вниз, слушает ленивый разговор стражей порядка, судорожно сжимает в кармане украденную вещь и боится. Боится, что его поймают. Боится, что полицейские поймут, что он боится, и решат проверить его карманы.

Не первый раз вор попал в подобную ситуацию. Лицо его внешне спокойно. Но внутри живёт страх, от которого никогда, как бы ни старался, он не смог бы избавиться. Страх лёгкий, не заставляющий в ужасе отводить глаза от всех и вся либо же потеть и покрываться красными пятнами, но страх навязчивый.

Теперь же страх стал совсем другим. Он стал всеобъемлющим, липким, проникающим в каждую клетку организма, вынуждающим стынуть кровь. Он заставлял тебя то рыдать от ужаса, то заходиться в истерическом смехе, то застывать на месте в осознании того, что скрыться от этого чувства не удастся уже нигде. Этот страх, как живой, звенел в воздухе, заглушая все чувства: зрение, обоняние, слух, да и саму способность мыслить.… Он заглушал совершенно все чувства, но уж, конечно, не мои.

Наконец, я услышал лёгкое движение за той стороной двери. Настолько лёгкое, что можно было подумать – это ветер прошелестел, вырвавшись на какой-то миг на свободу. Раздался еле слышный звук отодвигаемой защёлки. И тут же ветер прошелестел обратно, толкнув на прощанье дверь, которая от этого слегка качнулась и приоткрылась.

Я усмехнулся и, снова взявшись за ручку, потянул её на себя. Дверь со скрипом открылась и моему взору предстала ещё одна лестница, ведущая вниз. Это, безусловно, был спуск в подвал. А скорее даже – в подземелье, учитывая тот факт, что находился я сейчас в замке. Подтверждал это и сопутствующий антураж.

Ну, что же. Подземелье, так подземелье. Почему-то чаще всего мне приходится спускаться в различные подвалы, катакомбы, склепы и прочие места, лишенные доступа солнечного света и свежего воздуха. И вот опять. С другой стороны – так и что теперь? Ну, значит, пусть будет так. Пусть будет подземелье.

Электрический свет, само собой, здесь отсутствовал. По боковым стенам были развешены факелы, освещавшие спуск вниз. И, судя по лёгкому сумраку, царившему внизу, факелы и дальше оставались единственным источником света. Рассмотреть же более подробно, что именно ждёт меня в конце спуска, не представлялось возможным. Лестница внизу упиралась в какой-то проход, резко сворачивавший направо и, естественно, находившийся вне зоны обозрения сверху.

Ничуть не смутившись от ожидавшей меня внизу неизвестности, я уверенно начал спускаться по лестнице. Оно и понятно. Всё это было и раньше, всё было до боли знакомо.

Страх, оживший в этом замке, с началом моего движения слегка уменьшил свой напор наверху, разделив там свою власть с чуть забрезжившими чувствами надежды и облегчения. А вот внизу теперь просто безраздельно властвовали ужас и паника. Ну что же. Так и должно быть.

Уже спустившись в подземелье, но даже не успев пока еще повернуть в проход, безусловно ведущий меня к моей цели, я почувствовал лёгкий стук сверху. Подняв голову, я обнаружил, что дверь, через которую я только что прошёл, опять закрыта. Но не на засов, нет! Даже не на маленькую цепочку, с усмешкой констатировал я. Просто прикрыта.

Ну, да. Кто-то очень не хотел больше видеть меня и не стал даже дожидаться, когда я отойду подальше, поспешив возвести между мной и собой хотя бы какое-то подобие преграды. Пускай и очень смешной преграды, надо прямо об этом сказать, но, тем не менее, отрезавшей меня и царивший в подземелье легкий сумрак как от всех существ наверху, так и от яркого света электрических ламп, в изобилии наполнявших комнаты самого замка. И заодно лишив меня и последнего спутника сверху – тонкого лучика, сына этого самого яркого света, пытавшегося до того пробить себе дорожку вниз и постепенно терявшегося в тёмных тенях подземелья.

А и зачем, с другой стороны, мне сейчас этот свет? Даже факелы, пытавшиеся бороться со страшной темнотой подземелья, мне, на самом деле, погоды никакой не делали. Это для нежных дам и чересчур впечатлительных юношей темнота, только ещё грозившая победить красные отблески огня, уже несла неведомую и от того ещё более ужасную опасность. Она способна была заставить их дрожать от ужаса, вынуждала судорожно вздрагивать от любого звука и даже периодически терять сознание от переизбытка чувств. Да. Темнота и мрак очень часто сами по себе бывают смертельно опасны. Для многих, почти для всех. Но не для меня, само собой разумеется.

Для меня что темнота, что свет – всё едино. Предпочтение я не могу отдать ни тому, ни другому. Моё зрение одинаково быстро приспосабливается и к ярким лучам солнца и к кромешной тьме. Пусть по-разному, но приспосабливается.

Длинные тени от домов, закрывающие днём весь переулок, и дрожащие силуэты, образованные тусклым светом ночных фонарей, для меня всего лишь тени. Ни место, где способны спрятаться ужасные монстры – порождение самого извращённого творчества владыки тьмы. Ни укрытие, где притаились укутавшиеся в серые плащи убийцы и душегубы, упорно дожидающиеся своих жертв. Ни пространство, таящее в себе неведомую и неотвратимую угрозу, и от того ещё более ужасное и отталкивающее. Нет! Для меня это просто тени. Самые обычные, ничем особо не примечательные. В большинстве своём, конечно. Бывают, надо признать, и некоторые исключения.

Исключения – это когда в самой глубине тени, пытаясь слиться с самим мраком, всё-таки таится какое-нибудь недоразумение. Из описанных чуть выше. Ну, или каких других, что подобны им.

Правда, только для меня недоразумение. Для обычного человека – это именно те ужасные создания, встреча с которыми не принесёт им ничего, кроме боли, и физической, и душевной. Ничего, кроме страшных потерь, а в конечном итоге – смерти, чаще всего долгой, извращённой, жуткой и мучительной.

И вот здесь тот самый обычный человек в первый и, чаще всего, в последний раз может позавидовать чересчур впечатлительной и чувствительной особе, обычно хилой и болезненной, не владеющей толком никаким делом, причем независимо от того является эта особа женщиной, мужчиной или же ребёнком. Ведь эта особа, только лишь осознав, с кем свела её судьба, медленно осядет на землю, да и тут же испустит дух, скоропостижно скончавшись от разрыва сердца. Да так и останется лежать перед опешившим созданием тьмы, озадаченно почёсывающим свой лохматый затылок и обиженно надувающим губы, что то дитя, которого лишили сладкого на обед.

Обычный же человек будет желать умереть, но не сможет. Неожиданно он поймёт, сколько на самом деле ещё таится сил в его теле, сколько там скрытых резервов и желания жить. И, несмотря на весь тот ужас и все те мучения, которые он сейчас испытывает, обычный человек умрет именно тогда, когда этого возжелает его страшный визави, шагнувший неожиданно из тени.

Да. Для обычного человека эта встреча будет очень неожиданной. Но, я то ведь отнюдь не обычный человек! Спрятаться от меня в тени, в сумраке, в темноте невозможно от слова совсем. Невозможно ровно так же, как, к примеру, немыслимо остаться незамеченной стоящей посередине улицы голой двухметровой бородатой женщине, вылившей на себя не меньше пяти флаконов мужского одеколона с самым отвратительным запахом, какой вы только могли бы себе представить. Той женщине, что стоит безоблачным летним днем под включенным фонарём и орёт во всё горло какой-то бравурный марш.

И не надо скептически качать головой. Для меня сравнение любой особи, скрывающейся в темноте, с образом описанной только что двухметровой женщины не является преувеличением. Просто так оно и есть. Ну, да. Я, может, и не так прекрасно вижу в темноте, как днём. Ну, так и что?! Каждая тень для меня различима, как различимы настоящему художнику все оттенки красок. И мне положение и форма теней расскажут и покажут, что ждёт меня на самом деле в, казалось бы, непроглядной тьме, на порядок больше, чем вам расскажут ваши же глаза, пусть даже и в свете сотни электрических ламп.

От вашего взора укроется человек, жмущийся к стене дома, стоящего вдоль дороги, по которой вы идёте на работу утром? Ярким, солнечным утром. Смешно! Так вот для меня создание, пытающееся скрыться во мраке, сродни тому бедолаге, что безуспешно старается слиться со стеной. К тому же я способен различать огромное количество запахов и без особого труда определять, откуда они исходят и кому принадлежат. Бедолаге, в смысле, или обычному человеку. Или это одно и то же?

Я уже не говорю про то, что мой слух тоже очень хорош. Очень. Я слышу, как в соседней комнате дышит паук, поджидая на краю паутины свою жертву. Чего уж там говорить о других обитателях нашей грешной Земли. Их я услышу, даже если буду крепко спать после долгого изматывающего дня. Да, что там! Слух мой просто идеален! Впрочем, как и я сам. Иначе я просто не был бы тем, кем являюсь.

Я усмехнулся. Настроение моё заметно улучшилось. Идти стало веселей. Несмотря на то, что идти надо было, похоже, ещё совсем немало. Вот ведь, весь я такой, какой есть. Всегда найду себе развлечение по пути. И всегда смогу поднять себе настроение даже там, где это остальным кажется совершенно невозможным.

Факелы по-прежнему освещали мне путь, теперь уже прямой, как стрела. Стрела, смотрящая вдаль.

Вдоль стен справа и слева то и дело встречались какие-то комнаты, больше похожие на камеры для бедных узников. И это тоже было не в новинку мне. Случалось и так, что в сторону уходили новые коридоры, также освещённые факелами. Однако идти мне нужно было, несомненно, именно прямо.

И я шёл. Шёл быстро, понимая, что должен, да просто обязан, успеть к тому, кто так долго ждет меня.

Не первый раз уже я спешил на эту встречу, но каждый раз опаздывал. Каждый раз что-то да мешало мне. Однако сегодня я намерен был, во что бы то ни стало, успеть. Я прекрасно осознавал, что времени у меня оставалось всё меньше и меньше. И что только назначенная, но всё никак не могущая состояться встреча способна всё расставить по своим местам. Привести все дела в должный порядок. И дать мне снова новую жизнь. То есть сделать то, к чему я так теперь стремился.

И я уверенной походкой двигался вперёд, размышляя по пути о таинственных незнакомцах, ожидающих меня, и наслаждаясь своим прекрасным настроением, так и не покинувшим меня покуда.

Неожиданно я почувствовал, как сквозь тяжёлую завесу страха, облепившую всё вокруг, пробивается слабая пока ещё волна ненависти, направленная против меня. Волна, что исходила от существа до самой смерти боявшегося меня и понимающего, кто я такой, и что могу с ним сделать. Тем не менее, ненависть у этого создания оказалась сильнее разума. Она ослепила его, лишила способности здраво мыслить и заставила поверить в свои силы. И теперь это существо готово было наброситься на меня, переступив через свой страх. Тот самый страх, который обычно заставлял его же заползать в самую узкую и неприметную щель, моля лишь об одном: чтобы я прошёл мимо и не обратил на него внимания.

Обычно было так. Но не сегодня. Сегодня это существо вознамерилось напасть на меня. И нанести мне вред. Ну, так оно, это существо, по крайней мере, думало.

Семь метров по правую сторону. Через одну распахнутую дверь, ведущую в комнату-камеру. В следующей, точно такой же комнате. Именно там притаилось это глупое создание, вынашивая свои коварные планы.

И вот, что? Какой-то червяк пытался утаиться от меня?! Сопя и переступая с ноги на ногу, как тот самый слон в посудной лавке?! Отбрасывая свою тень, ну, прямо-таки ровно посередине коридора. На что это существо вообще рассчитывало? Что я неожиданно ослеп и оглох? Да, даже и в таком случае у него всё равно не было бы никаких шансов!

То чего усиленно пытались добиться обитатели этого замка, как верхней, так и нижней, подземной, его частей, наконец-то, свершилось. Я был в ярости.

Меня пытались задержать! Когда я уже почти достиг своей цели! Да я же только что, стоя перед закрытой дверью в подземелье, четко и ясно дал понять, что тороплюсь! И никто не может посметь даже попытку сделать помешать мне!

Ужас, царивший в нижней части замка, сменился чувством гораздо более глубоким и насыщенным, название которому и дать-то вряд ли возможно. Всё просто. Местные обитатели почувствовали мою ярость и поняли, что сейчас начнется возмездие. Мало того. Жители подземелья в большинстве своём теперь корчились на полу, повизгивая от всеобъемлющего страха, наполнившего всю их сущность, и причинявшего им уже реальную физическую боль, помимо душевной. Остальным местным обитателям было несколько проще – они уже просто находились без сознания.

Мою ярость почувствовали и обитатели верхней части замка. Паника началась и там. Да что там говорить! Я со всей ясностью ощущал, какой ужас царит уже ив окрестностях замка, простираясь на расстояние не меньше двух-трёх километров во все стороны.

И вот, казалось бы – мою ярость невозможно было не почувствовать. Всем. Даже обычным людям. Даже птицам и животным. Даже змеям и паукам. Всем. Но только, похоже, не тому существу, что поджидало меня через одну комнату справа по коридору. Его ненависть заглушила все остальные чувства. В том числе, видимо, способность реально ощущать и осознавать действительность.

Ну, что же. Я сделал эти несколько шагов вперед. И тут же на меня стремительно бросилось серое, ощетинившееся, словно зверь, создание с ярко красными, казавшимися необычайно большими в темноте, почти идеально круглыми глазами.

Именно такое вот неказистое существо и пыталось остановить меня. Точнее, оно надеялось на это. Но, не получилось. И теперь это создание висело в воздухе, поддергивая по инерции ногами и всё ещё скаля свои острые зубы, не поняв и не ощутив пока до конца, что его план полностью провалился.

Мне всего-то лишь пришлось поднять левую руку ладонью вперёд, чтобы этот недочеловек с разбегу уткнулся в невидимую стену из воздуха, которая в один миг сковала его да подняла на полметра над полом.

Я усмехнулся и опустил руку, однако пленник мой так и остался висеть над землёй, по-прежнему скованный незримыми узами, подчинёнными моей воле. Похоже, только после этого данному созданию начало приходить осознание того, во что он собственно вляпался, причём исключительно благодаря своей собственной безрассудности.

Страх начал наполнять глаза этой сущности. Понимание неминуемости скорой и беспощадной расправы мгновенно заглушило ненависть. Потом пропали и все остальные чувства и желания. Кроме одного – жить. Ещё хоть как-нибудь, хотя бы сколько-нибудь – лишь бы не покидать навсегда этот мир сегодня, прямо сейчас.

Ничего удивительного. Такое поведение присуще, в-общем-то, практически всем обитателям Земли. Оно возникает, благодаря либо способности мыслить, либо природным инстинктам. Присуще оно было и этому созданию, корчившемуся сейчас передо мной.

И на что рассчитывал этот, вот уж действительно, недочеловек?! Росточка от силы метра полтора, кривые руки, кривые ноги, маленькая голова. Вдобавок, острые, вздёрнутые вверх уши и мелкие, но, правда, необычайно острые зубы, торчащие из незакрывающегося рта. Выделялись только глаза. Круглые, выразительные. Постоянно меняющие свой цвет с кроваво-красного на бледно-розовый и обратно. Видимо, в зависимости от чувств их хозяина. Дополняло картину лицо, всё покрытое короткими волосками, словно шерстью. При этом руки, торчащие из серого, какого-то всего нескладного балахона, были абсолютно голые. Бросались ещё в глаза обкусанные, грязно-серые ногти на его руках и стёртые, давно нечищеные сапоги. Но, не армейские, кирзовые, а мягкие, с искусно выделанной кожи, однако давно потерявшие свой прежний презентабельный вид.

Создание это напоминало чем-то старого облезлого лиса. Способного нанести вред только существу, значительно уступающему ему в габаритах. Ну, на что он рассчитывал?!

Можно предположить, что пара-тройка десятков таких существ, объединившись и бросившись разом, могут попытаться создать мне хоть какое-то подобие проблемы. Но, и даже такое маловероятно! Скорее всего, результат будет такой же, как сейчас. Только болтаться в воздухе будет не один недочеловек, а как раз пара-тройка десятков.

Я снова поднял руку, теперь правую, и направил указательный палец на висящее в воздухе создание.

- Ты пытался напасть на меня! Ты пытался причинить мне вред! – громко и четко произнес я. – Наказанье одно – смерть! Вердикт выношу я, и никто не смеет его оспорить. Мой приговор – виновен!

Существо лишь вздрогнуло. Последняя его надежда на спасение рухнула ровно так же быстро, как и попытка принести мне вред. Однако глаза недочеловека всё так же жалостливо смотрели на меня. В них явно сквозило понимание того, что это еще не всё. Понимали это и все остальные создания, населявшие подземелье замка, попрятавшиеся сейчас по своим норам и молившие какие-то там свои высшие силы только об одном: чтобы их не заметили, не обратили на них внимания, не тронули.

Господи! Какие два-три десятка объединившихся недочеловеков, идущих на меня войной?! Этих жалких, трусливых тварей?! Да я и с полусотней разберусь за секунды! И что? Эти убогие – ещё и стражники дороги к главной цели?! К моей цели?!

Я вздрогнул. Опять потеряно слишком много времени! Я становлюсь слишком стар и сентиментален. Думаю всё время о чем-то несущественном. Представляю какое-то туманное будущее, когда надо жить настоящим. Передёрнув плечами и резко мотнув головой, я сбросил с себя оцепенение и вновь стал самим собой.

- Приговор – быстрая смерть! – снова громко и четко произнес я. – Но! Это последняя быстрая смерть на сегодня. Ради следующего виновного я несколько поменяю свои планы, и больше уже не буду никуда торопиться.

Я, кажется, блефовал. Ведь я действительно торопился и пока не собирался ничего менять. Хотя… Пока! Наверное, все же это главное слово в последнем предложении. Если кто-либо решится всё-таки после моего последнего предупреждения задержать меня, наказание совершенно точно не будет уже таким лёгким…

Палец мой был всё так же направлен в сторону несчастного недочеловека, что по-прежнему так и висел в воздухе. Я не отказал себе в маленьком дешёвом трюке и изобразил рукой выстрел из пистолета. Существо успело ещё издать короткий жалобный вскрик, более похожий на визг, и тут же вспыхнуло ярким синим пламенем – всё сразу, мгновенно.

Через секунду пламя исчезло так же быстро, как и появилось. Вместо недочеловека же в воздухе осталась лишь горстка золы, которая, повинуясь моему взгляду, взмыла вверх и тут же рассеялась по коридору.

Я подул на палец – дуло своего «пистолета», всё продолжая этот свой мелкий балаган, и усмехнувшись, двинулся опять вперед. Как и ожидалось, желающих задержать меня более не находилось.

Однако не успел я сделать и десяток шагов, как вдруг почувствовал лёгкий толчок в плечо. Безмерно удивившись, я огляделся, но вокруг, что и неудивительно, никого не было.

Я замер на месте, призвав на помощь все свои чувства. Никакой опасности вокруг не было. Абсолютно определенно не было! Для меня, разумеется. Я успел ещё сам посмеяться своей шутке и сделать ещё один шаг вперед, как тут же услышал голос: “Вам надо выйти”!

Не успев толком даже осознать, куда же собственно мне надо выйти и зачем, как вдруг я оказался в самом центре тёмного стремительного вихря, в один момент подхватившего меня и понёсшего прочь из замка.

Вихрь всё более и более закручивался, и меня неотвратимо начало засасывать в чёрную бездну. А вскоре я и вовсе потерял связь с внешним миром.

Последнее, что я почувствовал, опять было осознание горького разочарования тех, кто вновь ожидал меня. А ещё я услышал визгливый хохот недочеловеков, всё-таки не пустивших меня к цели, и увидел их круглые красные глаза, которые, несмотря на показную браваду, всё никак не мог покинуть страх.

Страх, что я всё же решу найти вскоре их проклятое подземелье, и тогда снова в замке прозвучит мой вердикт: “Виновен”!

Глава 5

- Вам надо выйти! Вам надо выйти! Выпустите же меня, наконец-то, молодой человек! – услышал я, просыпаясь.

Повернув голову направо, я увидел свою соседку, достаточно пышных форм, которая обнаружив, что я приоткрыл глаза, вновь слегка потрясла меня за плечо. Теперь уже для того, наверное, чтобы я опять не заснул.

- Вы пробудились? Ну, наконец-то! Простите меня, но мне срочно нужно в дамскую комнату. Хотя в самолёте ведь нет отдельных дамских комнат? Как же это прискорбно. Но, тем не менее, мне надо. Так что придётся идти в общую комнату, но точно такого же назначения, – затараторила дама. – Простите меня ещё раз, но, вы же видите – моё тело приняло форму, вполне достойную пера художников Ренессанса. Однако это не позволяет мне теперь покинуть своё кресло, не потревожив Вас. Вам надо выйти, чтобы я смогла выбраться из своего сиденья и незамедлительно направилась по коридору этого летательного аппарата в сторону, ведущую к озвученному мною выше кабинету.

- Конечно, конечно, – пробормотал я, окончательно просыпаясь. И поспешил так быстро, насколько это было возможно, покинуть своё кресло.

Дама тут же протиснулась в образовавшийся проход, а вслед за этим сразу направилась в хвост самолёта, где собственно и находились интересовавшие её комнаты. Ну, почти сразу. На прощанье дама ещё одарила меня кокетливой улыбкой и произнесла: “Какой вы милый человек. Нам обязательно следует пообщаться. Я абсолютно уверена, что мы найдём множество общих тем. Займёмся этим, как только я вернусь. И не вздумайте скучать без меня!”.

Я вздохнул, глядя вслед своей словоохотливой попутчице. Вообще-то, ни с кем общаться по пути в мои планы не входило. Но, здесь, похоже, уникальный случай. Моего согласия для разговора здесь не требовалось. Меня поставили перед фактом и точка. Я ещё раз вздохнул.

Нужно во всем искать позитив, вдруг всплыла в голове любимая фраза моего отца. И тут же родилась ещё одна мысль: с другой стороны, с такой словоохотливой дамой дорога короче будет. А может мне и вообще просто молчать придётся? Возможно, разговор плавно перетечет в монолог пышной дамы, что совсем не исключено, судя по первому нашему общению. Я вздохнул третий раз, уже не так обреченно.

Пусть будет, как будет, философски решил я и опустился обратно в своё кресло, чтобы там дождаться свою собеседницу.

Опять повернув голову направо, я встретился глазами со вторым своим соседом, занимавшим место у иллюминатора – невысоким, худощавым мужчиной. Несмотря на вполне комфортную температуру в салоне самолета, он весь укутался в длинный бежевый плащ, а шею и всю нижнюю часть его лица скрывал толстый вязаный шарф, обёрнутый несколько раз вокруг воротника.

Играть со мной в гляделки мужчина не захотел. Он тут же закрыл глаза и отвернулся от меня, всем своим видом показывая, что смертельно устал и теперь постарается заснуть. Однако в его круглых глазах я успел прочитать огромное облегчение, перемешанное с искрами вполне заметного ехидства, а скорее даже – злорадства.

Винить своего соседа в таком поведении я не мог. Абсолютно понятно, что пока я спал, несчастный стал жертвой нашей разговорчивой попутчицы. Настолько, похоже, разговорчивой, что при первой же возможности мужичок решил использовать трюк со сном, который до этого смог избавить меня от чрезмерного внимания нашей дамы. И вот теперь мой сосед радовался, что ураган слов прошел наконец-то мимо, и одновременно, как это часто принято у людей, бессовестно ликовал, что этот самый ураган обрушится на его ближнего.

Ну что же. Пусть будет так. Теперь моя очередь развлекать нашу попутчицу. Или, скорее всего, быть самому её новым развлечением.

И всё-таки что-то ещё не давало мне до конца успокоиться. Что-то ещё такое было во взгляде моего соседа, что не давало мне уже спокойно забыть о нём. Какая-то смесь удивления, страха, злобы, недопонимания, унижения и ненависти. И ярко-красный цвет зрачков, как будто мужчина смотрел на меня не вживую, а с неудавшейся фотографии, где были засвечены его глаза. Что-то мне это всё напоминало. Как будто где-то я видел уже такие глаза. И совсем ведь недавно видел…

Я передёрнул плечами. Откуда вообще у меня вдруг появились такие вот способности, как читать взгляды людей. Да ещё так подробно! Да ещё за ничтожные доли секунды. Любой психолог просто полжизни бы отдал за такую способность. А мне она даром досталась. Сегодня. Только вот надолго ли?

- Вы разрешите пройти мне на моё место, мой милый друг? – вывел меня из размышлений в реальный мир голос вернувшейся из особой комнаты дамы.

- Пожалуйста, – ответил я, поспешно освобождая проход к креслу своей попутчице.

- Благодарю. А наш третий сосед? Он заснул? Впрочем, оно и к лучшему. Я всё свое время смогу подарить Вам, – произнесла дама, протискиваясь на свое место. Усевшись же, она тут же наклонилась ко мне и прошептала на ухо. – Должна Вам сказать, что на самом деле наш сосед не совсем хороший человек. Я это чувствую. Не знаю как, но чувствую. Уж Вы поверьте мне. И собеседник из него никакой. Вот так вот.

- Да Вы что, – пробормотал я.

- Да, да. Так и есть. Несомненно! – подтвердила свои слова дама, откидываясь на своё кресло, и, словно спохватившись, тут же вновь повернулась ко мне и протянула руку. – Боже, я же не представилась. Это просто недопустимо с моей стороны быть такой невоспитанной. Извините меня, будьте любезны. Меня зовут Тамара Витольдовна Ростова. Такая вот знаменитая фамилия. Очень знаменитая. Но для Вас, мой милый друг, я – Тамара. Просто, Тамара.

- Даниил, – представился в свою очередь я и, неожиданно для самого себя, не пожал протянутую мне руку, а поднёс её к своим губам и поцеловал.

- Какой галантный молодой человек! – восхитилась Тамара, не выказав, однако, при этом ровно никакого удивления от моего поступка. – Какая это теперь редкость. Не то, что некоторые, – многозначительно кивнула дама в сторону третьего нашего соседа. – И какое у Вас прекрасное имя. Оно Вам так идёт.

- Спасибо, спасибо, – закивал я в ответ. – Очень лестно. Только моей заслуги в этом нет никакой – так меня родители назвали.

- Не скажите! – возразила Тамара. – Бывает, конечно, что живут на свете Вольдемар Иванович Быдлов да Кристина Никифоровна Гопота. Тужатся, пыжатся, да только имя их никто и не помнит. Все по фамилии зовут. Так правильно. А вот Вас по имени называть хочется.

Маленькая лесть, так естественно прозвучавшая из уст Тамары, была, несомненно, приятна и располагала к гораздо более благосклонному отношению к даме. Хотя, надо признать, моя соседка и так производила довольно приятное впечатление. И глаза её (опять глаза!) смотрели ласково, по-доброму. Не знаю, чем уж ей не угодил спящий у иллюминатора мужчина в бежевом плаще, и что вызвало у него такое неприятие к этой милой даме, но вот меня общество Тамары вполне устраивало.

Разговор, тем временем, всё продолжался и продолжался. Постепенно, как я и предполагал, от меня требовалось слов произносить всё меньше и меньше. Вскоре я ограничивался одними лишь междометиями и, наконец, разговор превратился в заранее предвиденный мною монолог, где я оказался благодарным слушателем, изредка кивающим головой в знак согласия со всем, о чём вещала Тамара.

Оставшееся время полёта пролетело незаметно. Несмотря на свою роль слушателя, уснуть я не уснул. Рассказывала моя соседка исключительно интересно, с юмором, показав, весьма неожиданно для меня, достаточно глубокие свои познания во многих областях – истории, географии, литературы.

Разговор наш продолжался и во время посадки, и пока мы ожидали разрешения на выход из самолёта, и пока мы шли по длинному коридору до стоек пограничного контроля, и пока мы стояли в длинной очереди на этот самый пограничный контроль. И только когда настало время идти ставить печать в паспорт, наш разговор (точнее, монолог Тамары) закончился.

Милая дама протянула мне на прощанье руку, которую я опять почтительно поцеловал. Чуть не плача, моя соседка погладила меня по плечу и, более не оборачиваясь, направилась к окошку пограничного контроля, откуда, буквально через минуту, вновь раздался её веселый, нескончаемый щебет. Мне оставалось только вдохнуть.

- Ну что, дружок, досталось нам?! – раздался голос слева.

Я повернулся и увидел своего второго соседа, так и проспавшего всю оставшуюся часть полёта. Надо сказать, что за нашей с Тамарой беседой я и не заметил, когда он всё-таки проснулся и как покинул самолет – сразу за нами или дождался, пока мы отойдем от него подальше.

- Весьма навязчивая мадам. Терпеть не могу таких. И ведь при всём народе со своими разговорчиками пристала. Не приструнишь её. Крик поднимет. Внимание лишнее привлечет. Хотя ещё немного и не выдержал бы я. Вовремя ты проснулся, – неожиданно перешел на «ты» мужичок. – Взял удар на себя. Хе-хе-хе.

Сосед засмеялся хриплым, неприятным смехом. Пока я думал, что ответить этому типу, перед ним загорелся зелёный огонёк, и он в свою очередь направился на паспортный контроль, на ходу стягивая с лица свой шарф.

Вот этот сосед не поленился обернуться на прощанье. Снова противно захихикал, обнажая свои мелкие, острые зубы и, опять блеснув красными зрачками, скрылся в проходе, ведущем к кабинке, где ставят заветный штамп в паспорте.

Я застыл на месте. Неожиданно перед моими глазами встал недочеловек из недавнего сна. Те же круглые, красные глаза, невысокий рост, злобный оскал, острые, мелкие зубки. Неприятный холодок пробежал по спине, к горлу подступил какой-то комок. Я с трудом сглотнул, лёгкая пелена легла на глаза.

- Вы идёте или нет?! – неожиданно, как гром, прозвучал в голове чей-то голос, тут же выведший меня из состояния какой-то гроги.

- Что, простите? – переспросил я, оборачиваясь.

- Вас к окошку приглашают. Видите – свет зелёный горит, значит – зовут. Идите уже. Или в сторону отойдите. Не задерживайте очередь, – произнёс стоящий за моей спиной долговязый господин в фетровой шляпе, нервно переминающийся с ноги на ногу.

- Иду, иду, конечно. Простите, задумался, – ответил я и почти бегом направился к стойке пограничного контроля.

- Дома мечтать надо, а здесь должно бодрствовать. И не задерживать порядочных людей, соответственно, – успел ещё услышать я вдогонку.

Печать в паспорте после проверки документов мне поставили довольно быстро, и я, сделав еще буквально пару шагов, официально оказался на территории Чехии. Да, ещё в аэропорту, но уже не в формально нейтральной зоне, а именно что на территории Чехии. Это событие заставило мой рот расплыться в счастливой улыбке. Немного дурацкой, но, несомненно, счастливой. И пускай действовал мой рот самостоятельно, так я ж и не сопротивлялся. Я ведь и сам, полностью, оказался во власти хорошего настроения.Все прочие мысли разом вылетели из моей головы. Я просто наслаждался этим чудесным моментом.

Большинство людей вокруг меня имели такой же точно довольный вид. Так уж устроен человек – для счастья, на самом деле, нужно не так-то и много.

Было у меня в этой ситуации и ещё одно, пусть небольшое, но все же преимущество перед остальными пассажирами. Ну, или, во всяком случае, перед абсолютным большинством пассажиров. Мне не нужно было получать багаж! Свою небольшую поклажу я зарегистрировал как ручную кладь, и теперь, слегка помахивая дорожной сумкой в правой руке, я сразу направился к выходу из аэропорта. Минуя огромный зал с чёрными транспортерными лентами-змеями, куда другие многочисленные авиапутешественники ринулись за своими чемоданами.

Мне не нужно было толкаться около той самой транспортерной ленты, выискивая взглядом свой багаж. Не нужно было волноваться по поводу того, не забыли ли положить мой чемодан в самолёт нерадивые работники аэропорта отправления и не потеряли ли его по пути от самолета до багажного отделения работники аэропорта прибытия. Не нужно было завидовать тем счастливчикам, что уже получили свои сумки, и пенять на судьбу всего лишь за то, что моя поклажа появляется, как правило, одной из последних. Я просто прошёл мимо зала выдачи багажа, тихонько мурлыкая себе под нос какой-то весёлый мотивчик.

Так я и добрался до выхода из зоны прилёта, где и обнаружил среди прочих многочисленных встречающих высокого, чопорного вида мужчину с благородными седыми висками и в строгом, деловом сером костюме, державшим в руках аккуратную табличку с моим именем. Собственно, так и должны выглядеть работники нотариальных контор. А то, что это этот господин служит именно в этом заведении, я не сомневался. К тому же, неукоснительно следуя всем канонам вежливости, мужчина с табличкой не замедлил представиться.

- Господин Содник Даниил?! – скорее зафиксировал факт, чем спросил, мой встречающий и, всё же дождавшись утвердительного кивка головой, продолжил. – Я – Карел. Ассистент господина Дудека, который является поверенным в делах Вашего дяди. К сожалению, Вашего родственника больше нет с нами, он очень рано покинул этот мир. Примите мои самые искренние соболезнования.

- Спасибо, – снова кивнул головой я. – Я, надо признать, совсем не знал своего дядю. Он уехал в Чехию, когда меня ещё на свете не было. Я здесь по поручению моей семьи. Моих родителей, если быть более точным.

- В завещании действительно упомянута Ваша семья. И, выражаясь Вашими же словами – если быть более точным, непосредственно Вы.

- Вот как?! – удивился я. – Отец мне об этом ничего не говорил.

- Вероятно, господин Дудек не раскрывал все подробности завещания в общении с Вашими родными. Что вполне естественно, – ответил Карел. – Такие вещи озвучиваются только в специальное время в определённом месте и при определённых условиях.

- Скорее всего, так и должно быть, – пожал плечами я. – Мне раньше не приходилось общаться с нотариусами по поводу завещания. Могу судить только по книгам и фильмам, как это происходит. Сразу приходит на ум тёмная комната, свечи, напряжённые лица родственников, счастливые крики новоявленных миллионеров и горестный плач обделённых. Затем угрозы, шантаж, многочисленные тяжбы в судах, возможно убийство, может даже несколько… – я засмеялся. – Такие вот у меня на счет нотариальных контор и завещаний стереотипы, как у большинства обывателей, наверное. Надеюсь, Вас я не обидел своими словами?

- Наверное, мне не следовало раньше времени ничего говорить о завещании, – не разделил моего веселья Карел. – Впрочем, ничего, кроме того, что именно Вы упомянуты в этом самом документе, мне господин Дудек и не говорил. Думаю, что это не слишком большой секрет, тем более что никто пока и судить не может о том, насколько велика Ваша доля наследства. А чтобы Вы скорее смогли об этом узнать, позвольте я Вас отвезу в нашу контору. И, кстати, Вы меня нисколько не обидели. Не беспокойтесь об этом.

- Хорошо, – сказал я, направляясь вместе с Карелом к выходу из здания аэровокзала, попутно меняя тему разговора. – А Вы прекрасно говорите по-русски. Акцент практически не заметен. И говорите Вы очень свободно и правильно.

- Спасибо, – поблагодарил Карел. – У меня мама русская, а папа в консульстве Чехословакии в Москве работал, тоже русским языком хорошо владел. В Москве они познакомились и поженились. А потом сюда уехали. Я уже здесь родился. Но, русская речь в доме звучала постоянно, так что это мой родной язык наряду с чешским.

- Тогда всё понятно, – улыбнулся я. – А как Вам Россия? Часто там бываете? Наверное, родственники остались в Москве или в каких-нибудь других городах?

- А я в России ни разу и не был, – усмехнулся Карел, направляясь к стоянке для автомашин. – Ни в России, ни в Советском Союзе. Не довелось ни разу, да и не хочется, как это ни странно. Хотя родственники есть и в Москве, и в Санкт-Петербурге.

- Отчего же не хочется? – поинтересовался я.

- Ничего личного, – посмотрел на меня Карел и первый раз за все время искренне улыбнулся, став моложе сразу лет на десять. – Ни к Вам, ни к русским, ни к России. Просто я с детства увлечён Африкой. Все свои отпуска, да практически всё своё свободное время я посвящаю “Чёрному” континенту. Вот там я был несчётное количество раз и планирую побывать ещё, как минимум, столько же. Для остальных континентов, кроме Европы, разумеется, где я собственно живу и работаю, у меня времени просто нет.

- Россия тоже в Европе находится, пусть и частично, – улыбнулся и я. – Возможно, Вы и посетите когда-нибудь Родину своей матери. Шансы на это всё же остаются.

- Возможно, возможно, – проговорил Карел, открывая передо мной заднюю дверь чёрной «Шкоды» представительского класса. – На свете, знаете ли, всё возможно. И чем больше я знакомлюсь с Африкой, тем больше убеждаюсь в этом.

Ассистент нотариуса закрыл дверь и, обойдя машину, сел на место водителя. Загудел мотор, и автомобиль плавно тронулся с места. Я откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза.

Карел посадил меня на заднее сиденье. Если бы он хотел ещё пообщаться со мной, то открыл бы переднюю дверь. Ну, или хотя бы поинтересовался, где мне удобнее сидеть будет. Конечно, вполне может статься, что Карел вообще по натуре человек не особо общительный. Возможно также, что он просто ведёт себя за рулем как правильный водитель – всё внимание на дорогу. А может, ассистент нотариуса боится допустить ещё какую-либо оплошность – сказать мне ещё что-то, не предназначенное для моих ушей. Кто знает? В любом случае я не в обиде. Я же ни к нему в гости приехал. Развлекать меня уж точно не входит в круг его обязанностей.

Я снова открыл глаза и посмотрел в окно, решив про себя, что пора начинать знакомство с Чехией, пусть пока и таким способом. Хотя способ этот, на самом деле, весьма распространён. Тысячи людей со всего мира, впервые прибыв в какую-либо страну, с интересом наблюдают из окон поездов, машин, автобусов и других транспортных средств, везущих их из аэропорта до города, расстилающийся за стеклом пейзаж.

Вот и я влился в многочисленную армию зевак. Правда, ненадолго. Уже через тридцать минут наше небольшое путешествие закончилось, и мы остановились около какого-то старинного здания в самом центре Праги. Карел вышел из машины, за ним последовал и я. Мой сопровождающий щёлкнул кнопку брелока, поставив автомобиль на сигнализацию, и поднявшись на пару ступенек у оказавшегося прямо перед нами подъезда, открыл передо мной массивную дубовую дверь, ведущую внутрь дома.

Войдя внутрь, я сразу понял, что это и есть офис нотариуса – лёгкий сумрак, тяжёлая массивная мебель, таблички на дверях с золотыми буквами. За высокой стойкой на месте секретаря находилась не милая симпатичная девушка, а застыл, словно статуя, высохший старикан в длинном сером сюртуке (и где он его только нашёл!), который встретил нас с каменным лицом, лишь слегка кивнув головой в знак приветствия.

Я покосился на Карела и усмехнулся про себя – все мои стереотипы на счёт нотариальных контор и завещаний, оказывается, имели под собой довольно прочную основу.

И эти же стереотипы в один миг были разрушены, когда мы вошли в кабинет господина Дудека – нотариуса и, одновременно, поверенного в делах моего дядюшки.

Хотя с кабинетом-то как раз всё было в порядке. Дубовый стол буквой «Т», за которым располагались два довольно больших кожаных кресла для клиентов и просто огромное кресло для хозяина, дубовый же шкаф со стеклянными дверками, за которыми плотно в ряд на нескольких полках хранились объёмные папки с делами. В углу массивный сейф с кодовым замком, также обшитый деревом. Толстый шерстяной ковёр под ногами, плотно занавешенные тяжёлыми вишнёвыми портьерами окна. Всё тот же приглушенный свет по всему кабинету, за исключением яркого пятна от нависшего прямо над столом абажура – как раз там, где нотариус и его клиенты занимаются важными документами.

Да, с кабинетом всё было так, как и должно было быть. Все мои стереотипы, все мои прежние представления о нотариусах оказался способен разбить лично господин Дудек.

Точнее сказать, сначала я увидел не господина Дудека, а огромный мотоциклетный шлем, находившийся ровно на том месте, где приличествовало бы находиться служителю Фемиды.

Мотоциклетный шлем находился точно посередине стола, как раз напротив кресла нотариуса. В следующий миг, услышав, видимо, звуки открывшейся двери и лёгких шагов по ковру, из-за шлема показалась лысая голова со смешно торчащими в разные стороны ушами. Голова улыбнулась нам, кивнула в знак приветствия и снова скрылась за шлемом.

И тут же господин Дудек появился перед нами полностью, во всей своей красе. Он вышел, если не сказать выскочил, из-за стола. Взял протянутую в знак приветствия мной руку двумя своими и радостно да энергично затряс её, словно мы давние знакомые, не видевшиеся уже чуть ли не месяц и встретившиеся, наконец-то, опять.

То, что это и есть поверенный в делах моего дядюшки сомневаться не приходилось. Да и кто ещё посмел бы обосноваться в этом кабинете, учитывая наличие эксцентричной фигуры секретаря в холле? Потому-то что мне и оставалось, так это только радостно улыбаться в ответ, стараясь не выдать излишнего удивления от внешнего вида своего нового знакомого.

А удивиться было чему. Эксцентричным-то был, на самом деле, не столько вид секретаря, сколько вид самого хозяина нотариальной конторы.

Судите сами. Господин Дудек оказался невысоким, слегка полноватым, полностью лысым, как я уже отметил, мужчиной лет сорока. При том одет он был в исключительно модные и страшно дорогие рваные джинсы, да рваную же футболку с изображением черепа на центральном фоне. На ногах его красовались кеды ярко-желтого цвета, а дополняли картину – кожаные черные перчатки без пальцев на руках и массивная серебряная цепь на шее. Красавец, да и только.

- Господин Содник или Вы предпочитаете, чтобы к Вам обращались Даниил, или по имени-отчеству, так же, вроде, принято в России? – произнес господин Дудек на чистейшем русском языке, отпустив, наконец, мою руку.

- Лучше – Даниил, – слегка замешкавшись, ответил я.

- Вот и прекрасно, – снова заулыбался нотариус. – Вам необходимо будет удостоверить Вашу личность, заполнить ряд стандартных документов, необходимых для вступления в права наследования. Во всём этом Вам поможет Карел, мой ассистент. Он же займётся и дальнейшими формальностями. А я с Вами вновь увижусь только в следующий понедельник в шестнадцать часов. Всё к этому времени будет приведено в порядок и Вам будет зачитано завещание и вручена Ваша часть наследства. Я специально ждал Вас, чтобы познакомиться и лично засвидетельствовать Вам своё почтение. Очень жаль, что у меня сейчас так мало времени, чтобы познакомиться поближе. И, тем не менее, несколько минут я нашёл, чтобы хотя бы просто поздороваться с Вами. А теперь прошу меня извинить, я вынужден Вас покинуть, у меня назначена ещё одна, довольно важная встреча. Всего доброго, Даниил, и до скорого свидания.

Последние слова господин Дудек произносил уже на ходу. Подхватив свой мотоциклетный шлем и натянув на спину красный кожаный рюкзачок, который был выужен откуда-то из-под стола, нотариус стремительно направился к выходу из офиса.

- За работу, Карел, за работу! – проговорил господин Дудек, обернувшись на секунду у двери, и, махнув ещё раз на прощанье мне головой, исчез из кабинета.

Глава 6

- В Чехии все так хорошо говорят по-русски? – обратился я к Карелу, когда дверь за господином Дудеком захлопнулась, и мы остались с ассистентом нотариуса вдвоём в кабинете.

- Вас удивляет только это? – вопросом на вопрос ответил Карел с улыбкой на лице, вновь став, как будто, гораздо моложе.

- Ну, честно говоря, я несколько по-иному представлял себе поверенных в делах, призванных неукоснительно и на законных основаниях выполнять последнюю волю своих клиентов, – несколько витиевато произнёс я, и сам же поразился своим словам.

Похоже, что я ещё не совсем успел отойти от неожиданного образа нотариуса, явившегося вдруг перед моими очами. С другой стороны, этот образ, несомненно, не смог ещё вытеснить из моей головы искусно созданную в этой конторе атмосферу безупречного порядка и конфиденциальности, сопровождающую чопорных посетителей. Тех самых, что одобрительно кивают каждой новой замысловатой фразе, вносимой хитроумным законником в очередной нотариальный документ.

- Да, господин Дудек несколько оригинален, – кивнул головой Карел. – Но, поверьте мне, при этом он очень умен, великолепно знает своё дело и все его тонкости. Не было ещё случая, чтобы господин Дудек подвёл своих клиентов. И подтверждение моих слов, тот контингент людей, которые к нему обращаются и с которыми он работает. Эти люди, хотя, как Вы понимаете, ни одного имени из них, по понятным причинам, я Вам не назову, представляют самые высшие круги общества. Это элита политического бомонда, лучшие представители искусства и науки, знаменитые спортсмены. В общем, вы меня, несомненно, поняли.

- Приятно, конечно, оказаться в таком обществе, – произнес я. – А с другой стороны, несколько странно для такого клиента, как я. Хотя, если подумать, я ведь не совсем клиент. Выдаст через неделю господин Дудек мне ту самую семейную реликвию, что отписал мне мой дядя. И – до свидания. Или, скорее даже – прощай. Я пока что, к моему глубокому сожалению, в высшие круги общества не вхожу.

- Вы напрасно воспринимаете всё так буквально, – вновь став серьезным, проговорил Карел. – Я не сказал, что здесь работают только с элитой. Я имел в виду, что эта самая элита предпочитает обращаться туда, где никогда и никому не раскроют их секреты. Ни за какие деньги и прочие блага. И эти люди, уже довольно давно убедившись в нашей безупречной репутации, обращаются именно к нам. Но, это только часть наших посетителей. А вообще у господина Дудека очень обширная клиентура. И очень разнообразная. И Вас, безусловно, также всегда будут рады встречать здесь. Как сегодня, так и в дальнейшем. Как и Вашего дядю здесь принимали, так и Вас готовы будут принять.

- Это замечательно, – кивнул головой я. – Но, Вы ведь так и не ответили на мой первый вопрос – в Чехии все так хорошо говорят по-русски?

- Нет! Ну, конечно, нет, – замотал головой в разные стороны мой собеседник. – В нашей конторе, например, по-русски говорим только я и господин Дудек. Откуда я знаю русский язык, я Вам уже объяснял. Меня, собственно, в основном из-за знания Вашего родного языка и выбрали для общения с Вами. И на переводчике сэкономили заодно. А господин Дудек – полиглот. Он в совершенстве владеет пятью языками, и еще на четырёх изъясняется довольно свободно. Как я уже говорил, клиентура у нас разнообразная. И не только из Чехии. И со многими господин Дудек общается лично. Без помощников и, уж тем более, без других посредников. Таких, как переводчики. Исключительно из соображений конфиденциальности, естественно.

- И когда Ваш господин Дудек всё успевает! – восхитился я.

- Как я уже говорил, господин Дудек очень умный человек. И работоспособный. В отличие от меня! – вдруг всполошился Карел. – Боже мой! Я с Вами разговариваю уже полчаса, вместо того, чтобы работать. Господин Дудек был бы ужасно возмущен, если бы увидел, что я совсем не спешу выполнять его поручения.

- Не стоит так волноваться, – попытался я успокоить Карела. – Вы просто вводили меня в курс дела. Знакомили с обстановкой, так сказать. Пока в устной форме. Это вполне естественно и правильно. А сейчас мы с Вами займемся документами, о которых говорил Ваш шеф.

- Немедленно, немедленно займёмся!

С последними словами Карел взял меня под руку и сопроводил к креслу около стола. Усевшись, я обнаружил, что, несмотря на то, что сам кабинет утопал в сумраке, место для работы, которое мне отвели, было прекрасно освещено. Несомненно, всё здесь было продумано до мелочей.

Карел же, тем временем, усевшись напротив меня, потянул за какой-то рычажок под столом. Тут же слева из-под стола выкатилась небольшая тумбочка, на которой находились принтер и ноутбук. Помощник нотариуса положил ноутбук перед собой и включил его. Следом из ящика выкатившейся тумбочки Карел достал с десяток каких-то официального вида бланков на специальной бумаге с символикой, похоже, Чехии.

- Ну-с, приступим? – проговорил Карел, положив руки на клавиатуру ноутбука, и посмотрел на меня.

- Да, конечно, – оставалось только ответить мне.

Следующие три часа были посвящены оформлению документов.

Мне раньше никогда не приходилось иметь дела с наследством, и я был сильно удивлён, сколько различных бумаг пришлось подписать. При этом каждый документ, включая копии моих паспортов – гражданского и заграничного, Карел составлял на чешском языке и тут же прилагал, если требовалось, на отдельном бланке перевод этого же документа на русском, сделанный специально для меня. В итоге у меня, выражаясь простым языком, “рука писать устала”, а ассистент Господина Дудека, казалось, был неутомим. По крайней мере, выглядел он всё таким же свежим, работоспособным и внимательным, как и вначале. Так что, напрасно, совершенно напрасно укорял себя Карел. Его шеф, несомненно, был бы весьма доволен своим подчинённым.

Наконец, последний бланк был подписан, и Карел аккуратно положил его в ту же папку, куда до этого были помещены и остальные документы, касающиеся моего наследства.

- На этом Ваша работа пока закончена, – любезно сообщил мне ассистент нотариуса. – Далее мы всё сделаем сами. А с Вами мы теперь увидимся в нашем офисе на следующей неделе, в понедельник в шестнадцать часов, если Вам удобно это время, конечно. И если у Вас нет других вопросов, которые Вы хотели бы обсудить с господином Дудеком.

- Нет. Других интересов здесь у меня нет, я думаю, – ответил я. – И время, назначенное Вами, меня полностью устраивает. Да, кстати. У меня обратный билет в Россию на среду взят, так что если что-то у Вас поменяется, позвоните мне. Я могу и во вторник в любое время подойти.

- Хорошо. Спасибо за предложение. И всё же господин Дудек будет ожидать Вас в понедельник в назначенное время. У нас ничего не поменяется. Мы, уверяю, будем абсолютно готовы к встрече, – произнес Карел, убирая папку с документами в шкаф. – А сейчас я провожу Вас в отель, где Вы сможете отдохнуть. И можете не волноваться. Согласно завещанию Вашего дядюшки, номер и отель для Вас выбраны достойные и, естественно, номер полностью оплачен, начиная с сегодняшнего дня и до среды включительно.

- Спасибо, – поблагодарил я Карела.

Ассистент господина Дудека выключил ноутбук, быстро навёл порядок на столе, убрав оставшиеся невостребованными бумаги и бланки обратно в ящик тумбочки. Папка же с моими документами была убрана в сейф.

Затем Карел отключил ноутбук от сети, положил его обратно к принтеру и снова нажал под столом незаметный рычажок. Тумбочка плавно закатилась на своё место. Кабинет окончательно принял прежний вид.

- Прошу Вас, – Карел протянул руку к двери, приглашая меня проследовать к выходу.

Я вышел из кабинета, миновал холл, кивнул головой экстравагантному секретарю при входе и, удостоившись еле заметного кивка в ответ, покинул нотариальную контору. Карел вышел сразу вслед за мной.

Опять рукой показав направление движения, мой сопровождающий молча предложил мне продолжить путь. Я двинулся в указанном направлении, Карел пристроился следом за мной. Тротуар оказался достаточно узким, вдвоём идти было бы и так не совсем удобно, а тут ещё на встречу постоянно шли как местные жители, так и туристы, легко отличаемые от коренного населения по довольно специфичному поведению.

Не успел я толком обдумать, кем я сам-то предстаю перед встречной публикой – праздношатающимся зевакой, почему-то без телефона и фотоаппарата в руках, либо бредущим домой тружеником с сумкой через плечо, как цель нашего небольшого путешествия уже была достигнута. Карел слегка прикоснулся к моему плечу, привлекая внимание, и указал на роскошную дверь с вывеской с названием отеля наверху.

Весь наш путь занял не более десяти минут. Понятно, почему мы пошли пешком. И, кстати, хотя мы по-прежнему находились в самом сердце Праги, здесь вообще не было слышно рёва пролетающих машин, впрочем, как и криков зазывал, стремящихся привлечь в свои заведения очередную компанию, ищущую новых развлечений.

Холл отеля полностью соответствовал по своему антуражу входной двери. Массивные кресла, обитые дорогой тканью, зеркала в позолоченных рамах, услужливые консьержи, готовые выполнить любую вашу просьбу, ковры под ногами, в огромных китайских вазах по углам – свежие цветы, помпезная хрустальная люстра под потолком. У меня было время внимательно всё осмотреть и даже выпить кружечку кофе, тут же предложенную и незамедлительно поданную персоналом отеля, пока Карел, взяв мой паспорт, занимался оформлением номера.

Да, пристанище на неделю мне подобрали более чем достойное. И, без сомнений, по стоимости гораздо выше того, что я мог бы позволить себе сам. Мой почивший дядя, к моему вящему удовлетворению, совершенно точно не относился к людям жадным, и терпеть не могущим родственников.

- Ваш номер будет готов буквально через несколько минут, – вывел меня из раздумий голос Карела. – По готовности Вас сразу проводят в Ваши апартаменты. Если вдруг что-то Вас не устроит – номер, обслуживание, завтрак (он, кстати, включен в стоимость), сам отель – просто позвоните мне, и мы решим эту проблему. Вот моя визитка, там указан номер моего мобильного телефона.

- Благодарю Вас, – кивнул головой я, забирая протянутую мне визитку. – Думаю, что мне здесь понравится. Прекрасное расположение, вежливый персонал. Кофе, который мне подали, был просто чудесным. Так что и завтрак, мне кажется, будет не хуже. Да я особо и не привередлив в еде. Так что постараюсь по пустякам Вас не беспокоить. А, скорее всего, если у Вас не появится ко мне дополнительных вопросов, увидимся мы теперь в понедельник в офисе.

- Хорошо, – улыбнулся Карел и протянул мне руку. – До скорой встречи.

- На прощанье ещё один вопрос, – произнес я, пожимая протянутую мне руку. – Что бы вы посоветовали посмотреть мне в Праге? Времени у меня почти неделя, надо провести её хотя бы с какой-нибудь пользой.

- Вы знаете, в Праге очень много достопримечательностей. Вы можете пойти в любую сторону и совершенно не пожалеете – Вы встретите на своём пути огромное количество интересных мест, – ответил Карел. – Но, я всё-таки посоветовал бы Вам съездить в небольшой городок. Он называется Кутна Гора и находится совсем недалеко от Праги. Там и погуляете, и в музей местный заглянете, если пожелаете, и эмоции получите незабываемые, поверьте мне.

- Тогда завтра же туда и направлюсь, – проговорил я. – А по Праге потом еще нагуляюсь. Спасибо за совет. До свидания.

- Всего Вам доброго, – ещё раз попрощался Карел и покинул отель.

Я стоял и смотрел вслед ассистенту нотариуса и думал о том, чем займется сейчас Карел – сядет за стол, зароется в бумагах и полностью погрузится в мир словесной казуистики, позволяющей нотариусам трактовать законы так, как им нужно. Либо целиком будет поглощён своей страстью – Чёрным континентом, и отдаст ему весь свой вечер.

В задумчивости я развернулся и сделал шаг вправо. Наверное, несколько неожиданно для окружающих, так как сразу услышал недовольный ропот.

- Ну, кто же, кто же так двигается! Вы же не молекула воздуха, чтобы хаотичные движения совершать. Вы же человек. По крайней мере, таким кажетесь. Отчего Вы такой неорганизованный?

- Ох! Простите, пожалуйста, – поспешно извинился я, уже даже не удивляясь, что снова слышу русскую речь. Подняв голову, я обнаружил перед собой долговязого господина в фетровой шляпе, всё в той же самой, что была на нём, когда мы вместе проходили паспортный контроль в аэропорту Праги.

- Извиняется он! Всё мечтаете и мечтаете. А надо реально на вещи смотреть. Живём то мы в настоящем мире, отнюдь не в виртуальном, – покачал головой долговязый господин, и не желая, видимо, более общаться, направился к выходной двери отеля.

Я проследил взглядом за своим соотечественником и успел поймать его быстрый взгляд, который он бросил на меня, обернувшись буквально на миг у выхода.

За дверью, которую услужливо открыл и на пару секунд придержал швейцар, я успел заметить такого же высокого и худого мужчину, издалека так точно копия моего недовольного друга, только в кепке. Но, долго любоваться братьями (или просто очень похожими людьми?) мне не пришлось. Мой долговязый господин на ходу подхватил за руку свою копию, и оба мгновенно скрылись из виду.

Ни удивиться этой странной встрече, ни задуматься о странностях судьбы, заставляющей нас встречать одних и тех же людей в самых неожиданных местах, я, однако, не успел. Мой номер, как и обещал Карел, оказался подготовлен действительно за очень короткое время, и менеджер отеля рвался скорее проводить меня в мои временные апартаменты.

Ну, так что же? Сопротивляться я, конечно, не стал. День был долгий. Перелёт, само собой, бодрости тоже не добавил. Да и посещение нотариального офиса, хотя и не требовало больших физических усилий, заняло очень много времени. И, естественно, измотало меня также основательно. Мне оставалось только, собрав последние силы, последовать за своим сопровождающим, мечтая по пути об освежающем душе и тёплой постели.

И, тем не менее, тёплой постели пришлось немного подождать. Душ я, ни на шаг не отходя от разработанного мной же короткого плана, принял сразу после прибытия в номер. После чего неожиданно вспомнил, что с самого утра ничего толком не ел. Именно, что вспомнил, а не почувствовал. Тем обиднее было то, что желудок тут же отреагировал на это, потребовав немедленно наполнить его чем-нибудь достойным. Пришлось обратно натягивать на себя джинсы и рубашку и отправляться на поиски пропитания.

Благо, что особо долго искать, где поесть, не пришлось. Выйдя из отеля, я увидел неподалеку два ресторанчика пристойного вида, справа и слева от меня, на которые я по пути сюда просто не обратил внимания.

Решительно отбросив все сомнения, я направился в правую сторону. Просто потому, что мне показалось, что идти до ресторана, который там находился, ближе, чем до того, что находился слева.

С выбором заведения я угадал. Внутри мне всё понравилось. Да и столик свободный наличествовал. Хорошо было и то, что меню в ресторанчике оказалось сопровождено картинами блюд. Гадать, что скрывается за оригинальными (по мнению некоторых хозяев общепитов) названиями подаваемых яств, мне к счастью не пришлось.

Даже не пытаясь особо утруждать себя выбором, подошедшему вскоре официанту я ткнул пальцем в меню на первое же блюдо, показавшееся мне достаточно питательным – две толстых сосиски с картофельным пюре и тушеной капустой. И пиво заказал, конечно. Куда же в Чехии без пива-то!

Откинувшись на спинку стула за столиком в ожидании заказа, я ленивым взором окинул зал ресторанчика. И успел заметить у дверей высокого мужчину в фуражке, спешно покидавшего заведение, где я сейчас находился. И ведь, скорее всего, я не придал бы этому, сколь обычному, столь и незначительному событию, особого внимания, если бы не отражение этого человека, на какую-то секунду мелькнувшее в стеклянной двери.

Я судорожно потёр свои виски руками. Наверное, начала активно сказываться усталость. Понятно, что глаза мои к концу тяжелого дня уже не так отчетливо различали предметы, как утром. Да и сгустившиеся над Прагой сумерки вкупе с приглушенным светом в ресторанчике активно меняли облик всего вокруг с обычного на загадочный. И, тем не менее, я был абсолютно уверен, что узнал скрывшегося мужичка. Его лицо, несомненно, было абсолютной копией лица и господина в фетровой шляпе, и его товарища – высокого мужчины в кепке.

Что-то слишком много совпадений. И, конечно, в какой-то мере это обилие высоких двойников, отличавшихся только выбором головного убора, можно было бы списать ещё на одну загадку мистической столицы мира – Праги. Но, как же тогда быть с людьми в чёрном, преследовавшими меня все утро? Или это уже начали действовать флюиды столицы Чехии? А маленький мужичок с острыми зубками и красными глазами, явившийся в наш реальный мир из мира моих снов? Он-то кто такой, вообще?!

Я сделал большой глоток пива из бокала, который так вовремя мне поднёс официант. Блаженное тепло наполнило мой организм. Я сделал ещё глоток, и мне сразу стало легче.

Так уж устроен человек – настроение его меняется мгновенно. Секунду назад я находился в состоянии паники, грозящей перерасти в истерику, и вот уже я абсолютно спокоен. Эти два глотка пива стали для меня просто спасительными.

И чего я вдруг решил, что кто-то меня преследует? Да кому я нужен, чтобы так заморачиваться!

Ну, встретил я троих похожих человек. Так и что с того? Это грозит какой-то опасностью людям или конкретно мне? Нет, конечно! Никакой мало-мальской агрессии этими близнецами высказано не было. Здесь скорее уж я доставлял неудобства долговязому господину в фетровой шляпе при каждой нашей встрече.

Или вот мужичок с красными глазами. Вот, как раз, манера общения и поведение этого джентльмена характеризовали его ну совсем ни как джентльмена. Так разве мало таких землю нашу топчут? Не исключено также, что он много пьет, да ещё и желчная болезнь активно развивается в нём. Вот вместе, алкоголь и болезни, весьма активно и наполняют сосуды в глазах у мужчины кровью, отчего те и стали казаться полностью красными.

Я окончательно расслабился. Надо просто немного отдохнуть от всей этой суеты. Вот высплюсь, как следует, и поеду куда-нибудь. Подальше от шумной толпы. Вот в городок этот, который Карел посоветовал – Кутна Гора.

Там, скорее всего, тоже туристов хватает. Но всё же не столько их, сколько в Праге. И местечко тихо посидеть одному найти гораздо легче будет. Просто тихо посидеть, ни о чём не думая. Дать себе день отдыха. Отдыха от всего и от всех. И только когда я отдохну, очищу, так сказать, свою голову от ненужной шелухи, вот тогда уже и буду принимать решения, в какую область деятельности мне далее свои усилия прикладывать. И, вообще, как мне дальше жить.

Глава 7

И опять меня ждут. И будут ждать столько, сколько необходимо. И ждали бы вечно, если возможность такая была бы. Я знал это. Не столько знал, сколько чувствовал, да только интуиция моя посильнее любого знания будет.

Но, не сегодня. Не сегодня мы встретимся, как бы ни хотелось ни мне, ни им. Может, завтра. Да что там “может”?! Точно завтра. Если, конечно, завтра смогут они.

А сегодня мне не дадут времени. Да. Мне просто не хватит времени на то, чтобы успеть на встречу. И снова – я знал это. И опять знания эти опирались исключительно на мою интуицию. Которая никогда меня не подводила. Которая позволила мне стать тем, кем я есть. Которая со временем стала вторым моим я.

Но, кто посмеет задержать меня? Кто, несомненно, прекрасно понимая с кем имеет дело, тем не менее, рискнёт встать на моем пути? Что это за существо? Точнее, существа. Одна особь, кем бы она ни являлась, какой силой ни обладала бы в нашем мире, чем бы ни поддерживалась её неуемная энергия, задержать меня более чем на несколько секунд просто не смогла бы. Не смогла бы, и всё.

Я не знал, кто задержит меня. Но, был готов к встрече. И был готов наказать тех, кто встанет на моем пути. А наказание за неисполнение моих требований одно – полное уничтожение. И я готов был опять вынести этот вердикт.

Я закончил свой туалет и взглянул в зеркало. И первое, что увидел – глаза, горящие яростным огнём. Мои глаза. Если бы сейчас рядом со мной находились те, что собираются преградить мне путь, они, увидев этот огонь, ужаснулись бы своей затее. И молили бы меня о пощаде. Как молят все те, кому я выношу приговор. Простил бы я? Возможно, если это позволяет Закон. И возможно только в этом случае.

Я оторвался от отражения собственных глаз, придирчиво осмотрел свой внешний вид и остался удовлетворён. Безупречен, как всегда безупречен.

Чёрный свитер, чёрные строгие брюки, чёрные туфли. Ни одной лишней складки на одежде, как, впрочем, и на моём теле, которое эта одежда искусно скрывала. Однако при этом мягкий материал, из которого мой сегодняшний наряд был скроен, абсолютно не стеснял моих движений. Я мог хоть сесть на шпагат, хоть крутиться колесом – никаких неудобств это мне не доставило бы.

Несмотря на тёплую, скорее даже жаркую погоду, я не собирался изменять собственному стилю. Преобладание чёрного цвета – так я выгляжу практически всегда. Выгляжу так просто потому, что мне так нравится. И, чаще всего, в дополнение какой-либо яркий штрих. Яркая обувь, например, или рисунок на рубашке. Сегодня, вот, это был красный шейный платок, концы которого были скрыты под свитером.

Я ещё раз осмотрел себя и кивнул головой своему отражению. Затем привстал на пятки, перекатился с пяток на носки своих туфель, пару раз подпрыгнул на несколько сантиметров вверх. Приземление было мягким и совершенно бесшумным. Таким, каким оно и должно было быть. Я ещё раз удовлетворенно кивнул сам себе головой.

Ну, что же. Надо идти на встречу. Идти к тем, кто меня ждет, и с кем я так долго не могу встретиться. И встретиться по пути с теми, кто меня тоже ждет, но встречаться при этом желания нет ни у них, ни у меня.

Я усмехнулся. Что же. Пусть будет так. И твердым шагом направился к выходу из своего дома. Не к тому, конечно, выходу, что ведёт к выложенной камнями дорожке, проложенной вдоль заботливо постриженного газона моего двора. Где за забором радостно машут рукой приветливые соседи, а владелец небольшой кофейни напротив спешит приготовить для меня чашечку ароматного эспрессо, который я всегда выпиваю перед тем, как отправиться дальше по делам. Сегодня этот выход не для меня.

Сегодня я направился к двери, о существовании которой никто из моих соседей и не подозревает. К двери, о наличии которой знаю только я, и которая может открыться только для меня.

Я прошёл в свой кабинет, бросил взгляд на окно и убедился, что плотные занавески на нём полностью сдвинуты. Закрыв дверь изнутри на ключ, я пересёк кабинет и вошёл через еле заметный проход в углу, замаскированный под драпировку стен, в небольшое подсобное помещение. Здесь окон не было, и потому всегда царила тьма. Нет. Свет можно было, конечно, включить. Только зачем мне одному здесь свет?

Подсобное помещение служило и небольшим архивом, и складом одновременно. На столе внавалку лежали упакованные запасные картриджи для принтера, небольшие коробки с ручками и прочей канцелярской мелочью, чистые блокноты и что-то ещё в контейнере, несомненно, нужное, но вот что именно, надёжно забытое. Под столом теснились пачки с чистой офисной бумагой. Напротив стола стояли два громоздких шкафа, забитые папками с документами, что было видно сквозь стеклянные дверцы этих самых шкафов.

Я подошёл к шкафу, что стоял справа, и автоматическим движением, протянув руку вверх, взял с его верней крышки лежавший там за небольшой перекладиной ключ. Тут же вставил ключ в замочную скважину шкафа и повернул два раза. Только не по часовой стрелке, а против, несмотря на то, что для этого пришлось приложить достаточно серьёзное усилие. Подождав пару секунд, я сделал ещё два оборота ключом против часовой стрелки. Ключ вращался уже достаточно свободно, словно невидимый ловкий мастер за это время успел смазать механизм замка маслом. Ещё через несколько секунд я повернул ключ на три оборота, но уже по часовой стрелке, после чего достал его из замочной скважины и положил обратно на своё место на шкаф.

Как только ключ оказался наверху за перекладиной, стёкла шкафа начали темнеть. В кромешной тьме, царившей в комнатке, сторонний наблюдатель, если таковой присутствовал бы здесь, этого не мог заметить по определению. Просто потому, что он вообще ничего не мог бы увидеть. Для меня же это было очевидно.

Наконец, стёкла потемнели настолько, что по цвету абсолютно слились с самими дверками, частью которых они и являлись. А ещё через мгновенье, без какого-либо постороннего вмешательства, створки шкафа отворились.

Вопреки ожиданиям всё того же стороннего наблюдателя, неведомо как дождавшегося бы этого момента где-нибудь в уголке комнаты, полок с папками в представившемся пространстве уже не наблюдалось. Зато взору явился открывшийся проход, снова манящий новой дорогой. Это и была та самая моя, секретная дверь.

Куда вела дорога? Чаще всего я знал это. Да, мне и всего-то нужно было просто представить себе то место, где я должен оказаться! И, войдя в открывшийся проход, через несколько секунд я оказывался именно там, где и хотел. Точнее, настолько близко к тому месту, насколько это было возможно, учитывая как мою собственную безопасность (не среди стаи же голодных акул в океане неожиданно материализоваться, на великую радость этим милым созданиям), так и определённые правила конспирации. Всё-таки люди, несмотря на все старания писателей-фантастов и мирового кинематографа, ещё не совсем готовы к тому, чтобы перед их носом вдруг прямо из воздуха появлялись бы непонятные и неизвестные существа.

Да. Чаще всего я знал то место, куда мне надо было попасть. Но, конечно, бывало и так, что я понимал, что должен немедленно присутствовать в определённой точке нашей планеты, верша ли правосудие либо предотвращая пока ещё не состоявшееся преступление. Но, где эта самая точка, не знал. Или же я просто хотел сменить обстановку, заодно оказавшись там, где нужен и где меня ждут. Тогда я просто формулировал в голове свои пожелания, и магический путь сам находил нужные координаты и приводил меня туда, куда и должно. Вот только точка, где я оказывался, могла оказаться где угодно. Как в нескольких сотнях метров от моего дома, так и за тысячи километров от него. Каждый раз в разных странах. Бывало, что и на разных континентах.

Сегодня я тоже не знал, куда именно приведёт меня открывшийся передо мной проход. Я шёл на встречу с теми, кто меня ждал, кому я был сейчас нужен и к тем, что важно, кто был нужен мне. За последний месяц я уже несколько раз вступал на эту таинственную тропу, сформировав в своих мыслях подобное желание. И каждый раз оказывался в разных местах. И каждый раз опаздывал на встречу…

Я знал, что не успею и сегодня. Тем не менее, я уверенно направился по открывшейся передо мной дороге.

Не успел я сделать и пары шагов, как створки за мной захлопнулись. Назад уже дороги не было. Только вперёд. Да, собственно туда мне и надо было.

Я прошёл ещё немного и оказался перед полупрозрачной стеной из плотно сжатого воздуха, по которому то и дело пробегала лёгкая рябь. Особо не задерживаясь, я буквально протиснулся сквозь это препятствие. Впрочем, это давно уже было не в новинку для меня.

Яркий солнечный свет ударил по моим глазам. Я сначала слегка прищурился, но уже через какое-то мгновенье моё зрение полностью приспособилось к новым условиям.

Я осмотрелся по сторонам. Был ясный день. Дул небольшой ветерок. Несмотря на ярко светившее солнце, достаточно холодный, но всё же не пронизывающий. Что неудивительно. Я находился где-то в горах. Не так чтобы высоко – снега вокруг не было. Напротив, я оказался на небольшой лужайке, покрытой невысокой зелёной травкой. Но и не низко – деревьев здесь уже не росло. Даже карликовых.

Прямо передо мной, буквально в нескольких метрах, ввысь уходила стена – часть скалы. В скале внизу зиял открытый проход – пещера. Похоже, именно то место, куда мне и нужно было двигаться дальше.

За моей спиной, тоже совсем недалеко, край лужайки заканчивался обрывом. Справа и слева имелись довольно пологие спуски, причём справа можно было угадать даже подобие узкой тропинки – по примятой и слегка пожухлой траве.

Я осмотрелся по сторонам ещё раз. Похоже, я находился в Шотландии. Не успел я сделать и шага вперёд по направлению к пещере, как мое предположение тут же нашло подтверждение. Из темноты грота, увлечённо разговаривая о чём-то, вышли два бородатых мужика в клетчатых юбках – несомненно, килтах.

Мужчины, не замечая ничего вокруг, обменялись ещё несколькими фразами. Затем разошлись по разные стороны от входа и уселись каждый на свой валун, из лежавших там и как будто специально предназначенных для удобства собеседников.

Помолчав несколько секунд, бородачи одновременно начали говорить опять, сопровождая теперь свою беседу активной жестикуляцией. Да, они так размахивали руками, что, казалось, ветер на лужайке задул ещё сильнее!

Один из двух мужчин, возмущённый, видимо, последней из произнесённых фраз собеседником, развёл руки в стороны и отвернулся в сторону. Набрав воздуха в лёгкие, шотландец своим криком приготовился уже, было, объяснить своему визави всю неправоту его суждений, но только вот звук так и не смог вырваться из горла горца, словно застряв там. И всё потому, что подняв голову вверх, глаза мужчины неожиданно встретились с моим взглядом.

Почуяв неладное, и второй бородач повернулся в ту же сторону, что и его собрат. Теперь и его глаза были направлены точно в мои. Да и слова его тоже не могли больше найти выхода наружу. Над полянкой повисла ровно та же тишина, присущая природе, что царила там несколько минут назад. Во время моего появления.

- Здравствуйте, друзья, – решив первым нарушить затянувшуюся паузу, произнёс я. – Как ваши дела? Рад видеть вас. Надеюсь, не помешал вашей беседе?

- А мы тебе не рады, Судья, – скрипучим голосом проговорил один из бородачей, преодолев всё-таки охватившее его онемение. – Шёл бы ты своей дорогой.

- Ну, насильно мил не будешь, – показательно понурив голову, ответил я. – Пойду я действительно, пожалуй. Мне как раз туда, откуда вы вышли. Хорошо уже то, что мешать друг другу не будем. Вы оттуда, я туда. Вот и славно.

- Это не твоя дорога, Судья, – вступил в разговор второй шотландец. – Это дорога килтеров. Иди и ищи другую. Здесь тебе не пройти.

- Килтеры? Как же, как же. Помню о вас, – усмехнулся я. – Решили вернуться туда, откуда пришли? К истокам так сказать?

- Не твоё дело, Судья, – огрызнулся первый бородач. – Сказали же тебе, иди своей дорогой. Сюда тебе пути нет.

- Долго же вы в своей родной Шотландии не появлялись, – не обращая внимания на грубость обоих мужчин, проговорил я. – Так оно и понятно. Особо нечисти в горах ваших делать нечего. Тех немногих, что жили здесь да народ местный изводили-пугали, вы повывели. Никто больше селиться из иных здесь не стал. А борьбу-то продолжать надо. Так вы думаете. Да и другого ничего не умеете вы делать всё равно. Вот и поехали вы в разные стороны, подальше от гор своих. Поближе к цивилизации, так сказать. Там с нелюдью теперь боретесь. Чего обратно-то вернулись?

- Земля наша, вот и вернулись. А большего тебе знать и не надо, – продолжали грубить бородачи. – И ещё раз повторяем – на земле нашей тебе делать нечего. Иди туда, откуда пришел.

- Земля эта давно не ваша уже. Да и не была вашей, собственно, никогда. Это горы. Они всегда свободными были и будут. Для всех они созданы, если вы забыли об этом. Для всех, кто достоин их. А вот кто достоин – сами горы и решат. Так что я здесь находиться могу столько, сколько сочту нужным. И сколько горы мне позволят. Ваше мнение здесь никто и ничто учитывать не будет, это уж точно. И пойду я туда, куда сочту нужным. Ваше соизволение мне не требуется, – решил завершить я беседу в тоне, которого поддерживались мои собеседники.

С последними своими словами я ещё и шаг вперёд сделал, однако только один, второй – не успел. Бородачи неожиданно резво для их совсем немаленькой комплекции подскочили со своих мест и встали плечом к плечу перед входом в пещеру. В руках у одного из шотландцев оказался длинный меч, который он успел выхватить из-под камня, на котором только что сидел. Его соратник, воспользовавшись тем, что я застыл на месте, быстро метнулся к своему недавнему седалищу, и вернулся обратно уже с достаточно внушительным боевым топором.

- Уходи, Судья, – снова услышал я. – Не хотим мы с тобой ссориться. Просто уходи. Сказали же, нет тебе сюда пути. Сегодня. Хочешь, завтра приходи.

- Не хотите ссориться? Так вы и не ссоритесь со мной. Вы препятствуете мне! Так что, либо вы немедленно освободите проход, либо я сочту ваши действия, как угрозу мне и моему здоровью. Это преступление, которое карается немедленно, – официальным тоном произнёс я и сделал, наконец, свой второй шаг вперёд.

- Он здесь, – заорали одновременно шотландцы и стремительно бросились мне навстречу, грозно размахивая своим оружием.

Однако приблизиться ко мне килтеры не успели. Впрочем, мало кто мог успеть, если я этого сам бы не захотел. Точнее, не позволил бы.

Ну, конечно, мог бы я дать возможность какому-либо созданию или же нескольким созданиям оказаться рядом со мной. Может даже коснуться меня, ощутить моё дыхание необычайно близко. Но, всё только для того, чтобы немного развлечься самому, поиграть со своей жертвой, как кошка с мышкой. Ну, или размяться немного, дать своим мышцам и инстинктам небольшую такую тренировку. Всё это, само собой, в зависимости от ситуации.

Мог я и так поступить, конечно. Но, не сейчас.

Известно ведь, что надежда умирает последней. И прекрасно осознавая, что не успеваю на встречу, назначенную мне сегодня, всё-таки решил я бороться до конца. Дабы попробовать выиграть те секунды, которые, возможно, и оставят мне впоследствии шанс, пусть мизерный, но всё-таки шанс на долгожданное рандеву.

Пытались же лишить меня сегодня этого самого шанса килтеры – добродушные, в общем-то, в обычной обстановке шотландцы. Если быть более точным, корнями своими уходящие в Шотландию, но покинувшие свою историческую родину сотню лет назад. И, тем не менее, не забывшие ни традиций, ни обычаев своего края.

Все, как на подбор, огромные, мускулистые, обладающие огромной силой, храбростью, переходящей порой в безрассудство, несгибаемой волей и верой в свои идеалы, килтеры посвятили себя и свои жизни борьбе за добро. Той, правда, которую они сами для себя провозгласили. А понимали килтеры эту борьбу вполне себе просто – чтобы добро восторжествовало, надо уничтожить зло. Уничтожить под корень, чтобы и памяти о нем не осталось. Вот такие вот защитники Земли.

Был, правда, один нюанс. Злом считалось всё то, чему это не особо почётное звание было присвоено самими килтерами. В том числе, и тем созданиям, что отличались от них самих. И – да. Зачастую было это справедливо. Когда относилось и к оборотням, и к вампирам, и к прочей братии, любящей кровью людской побаловаться и причисленной народом к нечисти. Только вот, нюанс. Даже если поведение таких созданий не приносило никакого вреда людям – ни прямого, ни косвенного, килтеры всё равно считали их злом. И уничтожали. Без суда. Действуя исключительно по своим правилам.

А ведь существует общий Закон. И он для всех. На страже которого, собственно, я и стою. И я единственный, на самом деле, чьё решение не может быть оспорено. Потому что я сам и есть Закон.

И, случалось, я карал и килтеров за их чрезмерно рьяную борьбу. Правда, было это уже довольно давно. Толи стали они хитрее и изворотливее заметать следы своей битвы за добро, что довольно сомнительно, надо признать. Толи поняли неотвратимость кары за содеянное и абсолютную свою беспомощность при попытках противостоять мне, что более похоже на правду. Так либо иначе, килтеров я не встречал уже несколько десятков лет. А попыток с их стороны противостоять мне в открытую, вообще не было. До сегодняшнего дня.

Сегодня же два добродушных шотландца более уже не походили сами на себя. С искаженными от ярости лицами, с фанатичным блеском в глазах, занеся над головой своё страшное оружие, летели килтеры прямо на меня. Их намерение было вполне очевидным. Для тех, кто не понял – нанести мне максимально возможный вред. Оглушить, ранить, лучше всего убить. Что же. Мне оставалось только одно.

- Виновны! – вытянув руку вперёд, произнёс я.

Произнёс спокойно. Чего нервничать? При всей своей мощи и стремительности килтеры всё равно не могли тягаться со мной.

Далее события развивались вполне себе обыденно. Я сделал вращательное движение ладонью, и шотландцы застыли на месте. Яростный крик оборвался, остались лишь искаженные в ненависти, разинутые рты килтеров, уже только напоминающие о громком рыке. Впрочем, и глаза двух мужчин, до того горевшие фанатичным огнем, сверкали теперь, скажем так – тускловато.

- Наказанье – смерть! – вынес я свой вердикт и сжал ладонь в кулак.

Неведомая сила подняла шотландцев на метр от земли, прижала друг к другу и стремительно закрутила в воздухе. В последнее мгновенье я успел увидеть ужас в глазах мужчин, осознавших, наконец, что они уходят навсегда в небытие. И тут же килтеры скрылись за клубком яркого синего света, окружившего их со всех сторон.

Ещё через секунду образовавшийся клубок света взорвался, разлетевшись в разные стороны яркими искрами. На землю упали боевой топор одного из бородачей и отточенный меч второго. Лёгкий ветерок, налетевший на место, где только что свершилось правосудие, развеял остатки блестящих искорок, всё ещё кружившихся в воздухе. На лужайке перед пещерой снова царили тишина и спокойствие.

Только теперь тишина была совсем неестественна. Обмануть меня она уже не могла. Как не могла бы обмануть и всякого другого, кто обладал хотя бы частицей разума и логического мышления.

Я подошел к оружию, только что потерявшему своих прежних владельцев. Потеребил кончиком туфли сначала топор, потом меч. Призадумался на мгновенье и, нагнувшись, поднял с земли длинный острый клинок.

Более медлить было нельзя. Мне по-прежнему только и оставалось, что цепляться за свой мизерный шанс. И я не стал терять время.

Понятно, что эти двое шотландцев всего лишь сторожевой отряд. Основные силы килтеров сосредоточены в пещере. И последний крик бородачей: “Он здесь!”, вне всякого сомнения, был предназначен именно для их соплеменников. А те, в свою очередь, затаились теперь во тьме, готовясь к бою со мной.

Я откинул последние сомнения в лояльности килтеров. Правильнее было сказать, что эти самые сомнения откинули сами шотландцы, напав на меня. Вот почему я и взял с собой меч. Очевидно, что орудуя клинком, я мог оказаться в гораздо большем выигрыше в замкнутом пространстве, чем применяя свою магию либо грозя своим врагам огнестрельным оружием. К тому же эти угрозы часто всего лишь абстрактны – угрозы есть, а ни магии, ни пули не видно. Пока их не пустишь в дело, конечно. И всё равно останется ещё надежда, что всё это добро в первую очередь будет предназначено для соседа. Отсюда и отвага неоправданная. Тогда как направленный прямо на тебя обоюдоострый меч реально заставит отступить, дабы не нарваться вот так вот сразу на некоторые неприятности.

Пару раз крутанув в руках клинок и уловив его баланс, я твёрдым шагом направился в пещеру, всего лишь на пару секунд ещё застыв у входа, чтобы осмотреться и дать глазам полностью адаптироваться к окружающей обстановке.

Абсолютно темно не было. И не только у входа, куда всё ещё проникали лучики солнца, но и в глубине, где естественный свет был полностью побежден мрачными тенями от грозных сводов. Туда на помощь пришёл огонь. Висящие на стенах факелы пусть и не давали возможности чувствовать себя как дома, тем не менее, вполне позволяли свободно двигаться обычному человеку, не боясь разбить себе лоб или рухнуть в расщелину уже через несколько первых шагов.

Я усмехнулся про себя и двинулся в глубину пещеры, ощущая внутренне зов тех, кто ждал меня, чувствуя, что приближаюсь к ним, и, наполняясь ещё большей яростью от того, что меня всё никак не хотели пускать к цели.

Долго мне идти не пришлось. За первым же поворотом меня ждали килтеры. Их нападение должно было быть неожиданным. Так они думали. Поэтому и попрятались по разным углам. Но только облегчили мне задачу.

Я видел тень каждого спрятавшегося. Осязал их дыхание, ощущал запах пота, осознавал нервную дрожь перед предстоящей битвой. И, несмотря на превалирующую над всеми прочими чувствами решимость, явственно слышал и страх, пусть и глубоко спрятанный, но живущий в каждом из моих врагов.

Только лишь зайдя за первый поворот, естественный изворот пещеры, я стремительно сдвинулся немного вправо да назад. И, тут же услышав свист секиры, рассекшей воздух ровно в том месте, где должен был бы сейчас находиться, выставил, не глядя, в правую же сторону левую ладонь и превратил в клубок ярко-голубых искр первого шотландца. Не теряя ни секунды, я сделал ещё один шаг и тут же резко присел, затем, немедля, сделал кувырок, чувствуя, как в это время надо мной пролетает топор, и, мгновенно поднявшись, крутанулся вокруг себя, крепко сжимая на вытянутой руке меч. Заметив краем глаза, как верхняя часть килтера с топором в руках медленно отваливается от нижней, я сделал очередной шаг вдоль стены и, вытянув руки над головой, выставил меч острием вверх. На это самое острие и спрыгнул третий мой противник, таившийся до того на каком-то выступе прямо надо мной. Да. Сюрприз, который он хотел преподнести, в итоге получился. Правда, не для меня, а для него самого.

Не теряя динамики, я рванул вперёд, как раз навстречу восьмерым килтерам, вылетевшим из-за огромной глыбы, лежащей посередине второго зала пещеры. И заорал я при этом ничуть не хуже шотландцев, нёсшихся на меня просто-таки со звериным воем. И – сработало! Мой яростный крик очень удивил двоих из моих противников. Они даже несколько притормозили от неожиданности, за что тут же получили от меня два клубка света, направленных точно им в грудь. Ну, что же. Больше они уже никогда не будут удивляться. Это факт.

Мысли пролетели у меня в голове со скоростью света. Далее, даже с такой скоростью, думать мне не дали. Как не дали возможности применить ещё один магический удар. Просто потому, что меч мне пришлось теперь держать двумя руками. И действовал я уже исключительно на инстинктах.

Оставшиеся шестеро килтеров были бойцами закалёнными и опытными. Несмотря на кажущуюся со стороны спонтанность их нападения, действовали они на удивление слаженно, буквально слившись в единое целое. И это целое, плечом к плечу, налетело на меня, и тут же вокруг меня замелькали мечи, топоры, ножи, пики. Думать было некогда, нужно было просто выживать.

И я крутил свой меч сразу и над головой, и вокруг себя, и внизу, защищая ноги, создавая единый железный щит, не позволявший страшному оружию шотландцев приблизиться ко мне.

Этот страшный круговорот продолжался нереально долго – толи сутки, толи несколько минут – кто ответит? Точно не я. И уж совершенно точно не мои килтеры.

Очевидно, что каждый из нас заслуживал уважения. Но кто-то всё же должен был уступить. И неудивительно, что первыми стали сдавать шотландцы.

Страшное оружие килтеров стало мелькать передо мной чуть реже. Хотя со стороны, может, это и не было пока заметно. Однако я это почувствовал сразу. И мгновенно среагировал на подобный поворот событий, несколько увеличив размах своего меча, таким образом, пусть и ненамного, но все-таки расширив размер своего железного щита. И этого оказалось вполне достаточно для того, чтобы одного из шотландцев тут же зацепило по голени. Да так, что он, вскрикнув, присел на колено. А ещё через секунду он уже и лёг. Причем тело его лежало отдельно от головы. Это, понятно, была моя работа.

Дальше – больше. Ещё один из килтеров, чуть отвлекшись на смерть товарища, неосторожно вытянул руки вперёд вместе со своей пикой и пересёк тем самым запретную черту, обозначенную моим железным щитом. И тут же оставил и пику, и кисти своих рук около моих ног.

Со страшным криком закрутился обезумевший от боли шотландец вокруг своих собратьев и затих через мгновенье, упав с проломленным черепом, получив случайный удар железным обухом от своего же соплеменника. Как затих от охватившего ужаса и отчаяния тот килтер, что сам того не желая, стал причиной смерти своего товарища. Ну, и уснул навеки рядом с ним, получив от меня уже свою порцию железа в грудь.

Это был не бой. Скорее – сеча. И мне, уж извините, было не до сантиментов. Передо мной были только враги, и я готов был пользоваться любой возможностью, чтобы уничтожать их одного за другим. Тем более, что я сам же всех этих килтеров к смерти и приговорил.

И приговор свой я сам и начал приводить в действие. Пусть не сразу, но начал. И теперь уже не было и тени сомнений, что в самом скором времени доведу дело до конца.

Вот уже и четвёртый из моих последних противников, пытаясь передвинуться на место павшего собрата, дабы вновь создать хоть какое-то подобие смертоносного круга, существовавшего ещё совсем недавно, упал на колени, схватившись за живот. Пытаясь таким образом удержать свои кишки, неудержимо рвущиеся наружу.

Я кинул на умирающего килтера быстрый взгляд, сделал ещё несколько взмахов мечом, а затем, резко отпрыгнув назад, оказался рядом с раненым шотландцем. Особо не церемонясь, ухватил левой рукой его за волосы, поднял голову и криво усмехнулся. А ещё через мгновенье голова килтера взорвалась синим светом, в котором вскоре он утонул и весь, избавившись, наконец, от жутких страданий.

- Акт возмездия, сопряженный с актом милосердия, – произнес я, чуть хрипло, и поглядел прямо в глаза оставшимся в живых килтерам.

Да. Всего двое шотландцев, оставшихся в живых в этой мясорубке, стояли теперь передо мной и тяжело дышали. Пот заливал им лицо. Руки, державшие тяжёлые топоры, дрожали. Видно было, как нелегко сегодня килтерам дался этот бой. Однако отчаянья на их лицах я всё же не увидел.

Конечно. Было смирение с настигшей их под сводами этой пещеры судьбой. Не без того. Была непомерная усталость, да, толи от боя, толи от слишком долгой жизни. И было ещё какое-то, что ли, удовлетворение за достойно выполненную работу, еле слышно пробивающее себе дорогу среди прочих чувств. Был, само собой, и страх передо мной, несколько ушедший в сторону во время боя, но теперь всё увереннее отвоевывавший себе свои прежние позиции, что, в общем-то, естественно. Не было только отчаянья.

И вдруг, в этот самый момент, я осознал, что меня уже никто не ждёт. Снова не ждёт. По крайней мере, сегодня… Зов ушел. Я даже не мог сказать точно: это произошло только что, либо во время боя с килтерами. Хотя, так ли уж важно это было теперь…

Я вздохнул и поднял руку в сторону килтеров, стоявших передо мной. Видимо они тоже поняли, что торопиться мне уже больше некуда. И на их лицах появилось слабое подобие улыбок. Чувство выполненного долга победило страх, что уже начал терзать их.

И при всём том шотландцы по-прежнему молчали. Они, безусловно, понимали, что молить меня о пощаде бесполезно. Ну, а попытка позлорадствовать над моим поражением могла бы привести к непредсказуемым последствиям уже не только для них, но и вообще для всех килтеров. Для всех, из оставшихся пока ещё топтать нашу грешную землю.

Впрочем, не только ведь шотландцы, я тоже потерпел сегодня поражение. Именно так я расценивал мой визит в эти горы. И причина тому – килтеры. В том числе те двое, что стояли сейчас передо мной. Они посмели задержать меня!

- Виновны! Приговор – смерть, – скорее прошипел, чем произнёс я, ощутив резкий прилив гнева смешанного пополам с яростью.

И тут же килтеры исчезли в клубке света. И опять от двух шотландцев, как совсем недавно на поляне, осталось только два куска железа, упавших сверху. За небольшим исключением – сейчас это были два боевых топора, а не топор и меч.

Я ещё с минуту постоял на месте, упершись взглядом на оружие, потерявшее своих хозяев. Вот только мыслями я был сейчас далеко отсюда. Где? А я и сам не знал. Но, точно с теми, кто так долго ждет меня. И когда-нибудь дождётся! Ведь это нужно мне! Это же я снова хочу поменять свою жизнь, и помочь мне в этом могут только призывающие.

Я встряхнул головой. Отступать – это не про меня. Я двигаюсь только вперёд. Будет назначена новая встреча, и тогда я явлюсь вовремя. А сегодняшний день будет забыт.

Снова уверенный в себе и своих силах, я сделал шаг к топорам, лежавшим передо мной. Нет. Они мне были не нужны. Просто следовало навести здесь порядок. Убрать оружие. Уничтожить остатки факелов, всё ещё озарявших своим светом грот. Избавиться от следов крови, щедро залившей своды и пол. Не хватало ещё, чтобы случайный путник, явившийся сюда, стал бы невольным свидетелем произошедших событий, сделав неправильные выводы. Хотя скорее, конечно, правильные.

Надо убраться здесь. А потом – добраться до дома и приготовиться к новой встрече. С теми, кто уже так долго ждёт меня.

Глава 8

Я встал поздно. Точнее, достаточно поздно для себя. Часы уже показывали половину одиннадцатого дня. Для кого-то, конечно, утра, а для меня – дня. В это время обычно я уже успевал сделать большую часть своей трудовой повинности на работе с тем, чтобы дальше спокойно дожидаться конца рабочего времени, особо не напрягаясь. Посвящая остаток этого самого времени общению с клиентами и поставщиками, отсиживая свое заднее место на совещаниях и распивая кофе с коллегами. Обсуждая попутно все последние сплетни, как в нашем офисе, так и в мире в целом.

Сегодня же я позволил себе выспаться. Слишком устал за последние дни. Организм настойчиво требовал дать ему отдохнуть. Однако теперь я несколько жалел об этом.

Во-первых, надо было подумать о целесообразности планируемой мною поездки в тот самый городок Кутна Гора, который мне посоветовали обязательно посетить. Хватит ли у меня времени осмотреть его или, что вполне возможно, придется бегать как страусу, чтобы всё успеть? Только вот спешка совсем не входила в мои планы. Я собирался всё делать сегодня размеренно, не торопясь, наслаждаясь каждой минутой отдыха. А не ставя мировые рекорды по бегу на длинные и короткие дистанции.

Во-вторых, завтрак в отеле, который входил в стоимость номера, подавали с шести часов утра и как раз до десяти тридцати. Далее кофе можно было, конечно, попить. Но в баре и уже за свои кровные. Тот самый жлобский червячок, что прячется до поры до времени в каждом из нас, начал просыпаться внутри меня. Чтобы, видимо, испортить то хорошее настроение, что овладело мной и моим телом после приятного, крепкого сна.

Но я не дал никакой возможности силам жадности и скупердяйства победить себя. Быстро умывшись, почистив зубы и переодевшись, всё в том же прекрасном настроении я спустился в холл отеля. И был вознагражден.

Ресторанчик в отеле по-прежнему гостеприимно распахивал свои двери, приглашая постояльцев на завтрак. Я повернул голову в сторону стойки администраторов и посмотрел на часы, которые висели там на стене. Их циферблат показывал девять сорок пять.

И тут до меня дошло – я просто забыл перевести время с московского на среднеевропейское. Которое в Праге, соответственно, отстает от московского на один час в это время года. Вот просто не перевёл я часы и всё. Ну, не было, в общем-то, до этого момента в том никакой необходимости.

Мой личный червячок алчности удовлетворённо поерзал в груди и, абсолютно счастливый, снова крепко заснул. А я прошел в зал ресторана, где, усевшись за столик, первым делом перевёл стрелку часов на один оборот назад и поставил обновление на своём телефоне. С тем, чтобы и телефон показывал правильное время.

Через несколько минут, запивая яичницу с беконом большой кружкой кофе, я искал в интернете как будет лучше и быстрее добраться до Кутны Горы. Теперь, имея в собственном распоряжении целый дополнительный час времени, я вновь вернулся к прежним своим планам на счёт того, чем занять сегодняшний день.

Всё оказалось достаточно просто. Спокойно позавтракав, я вышел из отеля и пешком добрался до центрального вокзала Праги, что заняло всего лишь минут пятнадцать. Купив билет на поезд, еще через десять минут я уже сидел в кресле в купе.

В одиннадцать часов с небольшим поезд тронулся с места, а в двенадцать я уже выходил на станции городка Кутна Гора.

В двенадцать ноль пять я изучал карту города, висевшую прямо на стене перехода от платформы до станции.

Сформировав в уме маршрут и, не забыв на всякий случай сфотографировать карту города, в двенадцать десять я неторопливо шагал по совершенно прямой дорожке от вокзала в сторону района Седлец городка Кутна Гора. Именно там находилась Костница. Первая из достопримечательностей, которую мне предстояло осмотреть. И она же главная знаменитость этого района.

Конечно, в поезде по пути в этот славный небольшой городок я успел ознакомиться и с краткой историей этого местечка Чехии, и с местными же главными достопримечательностями. Благо интернет всю дорогу работал исправно. Именно поэтому формирование маршрута на вокзале Кутна Горы заняло у меня так немного времени. Я уже знал, что мне стоит посмотреть, а что можно и пропустить, где перекусить и где затем посидеть-отдохнуть в тени деревьев, хотя бы в относительной тишине.

Вот так, не спеша, особо ни о чем не думая и рассеянно мотая головой по сторонам, скорее даже механически, чем с тем, чтобы сполна насладиться открывающимся по пути пейзажем, я и добрел до входа на территорию костела Всех Святых, который и прозвали в народе – Костница.

Купив входной билет, я прошел внутрь этого храма и оказался в настоящем склепе. Кости, кости, черепа, снова кости – они окружали со всех сторон и меня и всех прочих людей, оказавшихся в этот момент в костеле вместе со мной.

Люстра сверху – создана из костей. Арки, колонны, стены, даже алтарь – всё это “украшено” гирляндами костей и черепов. Впечатление, конечно же, не для слабонервных.

Спустившись вниз и двигаясь по периметру Костницы, я добрался до уже просто огромной груды костей, выложенной в форме колокола и огороженной решёткой. На решётке красовался герб – родовой герб Шварценбергов, последних владельцев костела, по указанию которых и была создана вся эта “красота”.

Всего таких пирамид-колоколов из костей здесь было выложено целых шесть штук, и располагались они по периметру склепа. Герб, правда, был выложен только перед одной. И герб этот, как здесь и принято, выложен был, естественно же, также из костей.

Я стоял и рассматривал этот самый герб, удивляясь искусству того мастера, что сумел с такой удивительной точностью и скрупулёзностью изобразить все мельчайшие детали, пользуясь столь необычным материалом.

Простоял бы я у этого герба, может быть, и ещё дольше, но что-то в окружающей обстановке вдруг показалось мне слишком необычным. Скорее даже, я это почувствовал. И тут же, ещё не понимая, что именно вокруг стало вдруг не так, все мои внутренние чувства в один момент вышли из состояния расслабленного созерцания и прострации в режим панического поиска причин происходящего.

Интерес к расположенному передо мной гербу из костей был потерян напрочь. Всё во мне требовало незамедлительно покинуть это место. Нестерпимо захотелось вдруг глотка свежего воздуха. Окружающий полумрак теперь стал для меня неприятен, требовалось немедленно увидеть чистое небо и украшающее его солнце. Даже запахи вокруг, до этого момента нисколько не мешавшие мне, стали теперь крайне неприятны.

Тем не менее, я поборол нахлынувшее на меня желание стремглав выскочить на улицу. Что на самом деле за детский сад? Что я тут сам себе устроил?

Стараясь действовать спокойно и размеренно, я повернулся спиной к колонне и посмотрел на внутреннее убранство Костницы. Всё, казалось, было на месте. И люстры, и колонны, и кости, и черепа. И всё это по-прежнему нисколько не смущало меня. Нисколько не наводило на меня чувства страха и безысходности бытия, как на других посетителей этого, наверное, чересчур оригинального места.

И всё-таки что-то вокруг изменилось. Стало каким-то необычным, скорее даже, неестественным. Я ещё раз обвел взглядом окружающее меня пространство, и тут меня, наконец-то осенило. В Костнице кроме меня никого не было! Не было ни тех самых других посетителей, ни обслуживающего персонала, ни даже охраны.

Видимо, в тот момент, когда я ещё осматривал внутренние достопримечательности этого костела, мои основные чувства уже начали ощущать что-то странное, да тут же и начали бить тревогу. Мои чувства уже тогда не слышали обычного приглушенного гомона тихо переговаривающихся людей, не ощущали запаха их духов, одежды, пота, не замечали краем глаза щёлкающих тут и там фотоаппаратов. А вот до моего разума всё это дошло только теперь.

И мне всё-таки стало страшно. Вот теперь стало по-настоящему страшно. А что ещё может напугать нас больше, чем то, что нам непонятно?

Ну, действительно! Куда делись все эти толпы туристов, страждущих насладиться очередным знаковым местом в маршруте их путешествия, было совершенно непонятно. Ещё пару минут назад они толклись в каждом уголке, задевая меня, то и дело, своими плечами и сумками. И вдруг в один момент они исчезли. Куда? Зачем? Почему?

Я, в общем-то, не склонен был сейчас искать ответы на все промелькнувшие у меня в голове вопросы. Ни к чему это сейчас было. Я понимал, что нужно выбираться отсюда. Что произошло, разберёмся потом. Или не разберёмся. Тут уж как сложится. Главное сейчас – всё-таки оказаться подальше от этого места.

Я сделал небольшой неуверенный шаг вперёд по направлению к выходу. Затем ещё один. Третий же шаг я сделать не успел. В окружающей меня тишине неожиданно громко раздался стук каблуков спускающихся ко мне людей. Ну, надеюсь, что людей.

Я резво отпрыгнул назад и вжался спиной в решётку, справедливо полагая, что ничего хорошего от новых гостей ждать не приходится. И тут же слегка расслабился, узнав в первом посетителе, из появившихся у входа в эту часть костела, долговязого господина в шляпе. Очень похоже на то, что моего соотечественника.

Увидев же следующих за ним товарищей, я напрягся снова. И, видимо, не напрасно. Мои гости, впятером (это вместе с господином в шляпе), действовали удивительно слаженно. Быстро спустившись вниз, они приблизились ко мне и, выстроившись в ряд, застыли на расстоянии всего-то в паре метров от моей персоны. Каждый из моих новых визави опирался на свою трость, каждый старался взглянуть мне прямо в глаза.

Все пятеро были удивительно похожи, прямо на одно лицо. Моё зрение не подвело меня в тот момент, когда я уже имел честь лицезреть троих из них – они действительно выглядели фактически как близнецы. Несмотря на своё весьма щекотливое положение, этот факт я отметил для себя с некоторым удовлетворением. И это же позволило мне немного расслабиться и несколько даже успокоиться.

Нет, чувство тревоги полностью так никуда и не ушло, зато исчезла неопределенность. Опасность для меня в этом склепе существовала реально. Это было очевидно. И опасность эта была представлена в образе нескольких высоких товарищей одинаковой наружности, явившихся в это царство костей по мою душу.

Стиль одежды всех пятерых мужчин также был одинаков. Летние светло-коричневые костюмы из плотной ткани, лишь немногим отличающиеся по фасону. На ногах туфли из мягкой кожи. Кардинально различались только головные уборы. К господам в фетровой шляпе, кепке и фуражке, которых я видел ранее, добавились ещё их товарищи в берете и панаме.

С минуту мы стояли и молча смотрели друг на друга. Я – достаточно насторожено, старательно отводя глаза от их лиц. Они – не менее напряженно, о чём и говорили их руки, нервно перебирающие набалдашники собственных тростей.

Первым нарушил молчание мой старый знакомый – господин в фетровой шляпе. Если его можно назвать, конечно, моим старым знакомым. Хотя по отношению к остальным его сотоварищам это, наверное, справедливо.

- Ну, здравствуй, Даниил. Вот мы и снова встретились.

- Какое-такое здравствуй?! – всполошился вдруг мужчина в фуражке. – Ты что такое говоришь, Руслан?!

- Как-то само вырвалось, – заметно смутился мой старый знакомый, как теперь выяснилось – Руслан.

- Плохо это, очень плохо, – пробурчал мой визави в панаме, одновременно со своими словами доставая из трости тонкий длинный клинок.

- Вот это плохо! Очень плохо то, как вы незнакомого человека встречаете, – проговорил я срывающимся голосом. – А здравствуй – это хорошо. Вот и вам – не хворать. Вообще никогда больше не хворать. Может, отпустите меня?

- Издалека к тебе ехали, – ответил господин в кепке, медленно поворачивая уже свой клинок по направлению ко мне и отбрасывая в сторону ненужную более трость, оказавшуюся всего лишь ножнами для страшного оружия.

- Как отпустить тебя теперь? – подхватил его товарищ в берете, обнажив и своё стальное лезвие.

- Да кто вы такие вообще?! Что вам от меня нужно?! – завопил я, а затем заорал, что было мочи. – Спасите, убивают! На помощь! Убивают!

- Не хворать никогда? Очень плохо. Хуже и быть не может. Всё ты, Руслан, со своим здравствуй! Зачем вообще разговор начал? Мы что, поговорить сюда пришли? Да хватит орать, Содник! Не поможет это, всё равно. Тебя не смущает, что здесь в самый разгар дня ни одного человека нет, ни одного туриста? Вот так-то, – закончил свою речь мужчина в фуражке, после того, как я перестал кричать, осознав всю бессмысленность этих своих действий.

- А чего сами в ряд выстроились? – огрызнулся Руслан. – Надо было сразу дело делать, без этих ваших спецэффектов. Так, как чёрные в таких случаях поступают.

- Что за чёрные ещё? – автоматически спросил я.

- А те ребята, которые тебя в аэропорту в России искали, – неожиданно решил ответить на мой вопрос Руслан. – Я-то для подстраховки больше там был. А как увидел, что ты от них ушёл, так и понял, что ничего они с тобой сделать не смогут. Ну, и решил дело в свои руки взять. Успел билет последний взять, полетел вместе с тобой, ребят вот наших вызвал. Они тоже в Прагу примчались с разных сторон. Эх, надо было чёрным всё-таки тебя показать. Вдруг что и срослось бы. Да, чего теперь уже… Поздно.

- Что поздно? Так кто такие эти чёрные? Да, кто вы-то, на самом деле? Что вам от меня нужно?!

- Поздно жалеть, что могли руками чёрных мир от тебя избавить. Придется самим всё решать. Не всегда и предсказания сбываются. Бывает, грубая сила даже судьбу побеждает, – жестко и не совсем понятно ответил мне долговязый господин в фуражке и тут же резко бросился на меня, целя своим лезвием прямо мне в горло.

Я каким-то чудом успел среагировать, упав набок. Клинок моего противника прошёл сквозь прутья решетки и вонзился в какую-то кость. Однако понаблюдать за тем, как мужчина в фуражке пытается достать застрявшее лезвие, мне не дали. Буквально краем глаза я заметил, как ещё два смертоносных стальных жала одновременно летят на меня.

Я крутанулся по земле дальше в сторону и умудрился затем, всё-таки, каким-то непостижимым образом вскочить на ноги. Но тут же снова вынужден был упасть, уходя от рубящего удара слева направо, которым меня хотел наградить Руслан. Лицо Руслана, кстати, было последним, которое я ещё сумел различить в начавшейся круговерти.

Далее всё слилось для меня в какую-то невероятный аттракцион, какую-то карусель, где я прыгал, бегал, кувыркался, приседал, падал и снова поднимался, каждый раз уходя от нового удара клинка.

А удары железных лезвий моих противников сыпались, не переставая. Пять клинков моих противников слились для меня в один смертельный лабиринт, стремительно меняющий свою форму. Тот лабиринт, через который, если я собирался жить дальше, мне следовало пробраться, не коснувшись острых стальных стен и углов. Тот лабиринт, конца которого я всё никак не мог увидеть.

И когда я уже начал ощущать, как мои руки и ноги наливаются свинцом, а мои движения становятся всё более натужными, трое из моих противников вдруг отпрянули от меня. Я, в свою очередь, и сам, воспользовавшись этим моментом, отскочил от них, снова, каким-то непостижимым образом, оказавшись спиной всё у той же самой решетки.

Тяжело дыша, я и трое отпрянувших от меня противника смотрели на двух мужчин, лежавших на земле, поникшие головы которых украшали берет и панама. Правая рука каждого из этих бойцов была направлена в сторону груди другого. Клинок каждого, продолжавший эту самую правую руку, вошёл точно в тело своего же сотоварища.

Решение окружить меня для более эффективной расправы оказалось роковым для этих моих противников. В какой-то момент, слишком увлекшись нападением, мужчины в берете и панаме перестали замечать всё окружавшее их. Всё, кроме меня. Одновременные же их выпады в лучших традициях фехтовального искусства подразумевали укол острием лезвия прямо мне в сердце. Разве что, один старался попасть мне в грудь, а второй – в спину. Только вот я, в который уже раз за сегодня, успел присесть и избежать, таким образом, неминуемой гибели. И тут оказалось, что оба товарища находились точно друг напротив друга. Так что два смертельных выпада оказались всё же не напрасными. Только вот цель каждый из них нашел совсем не ту, которой пытался достичь. Успели ли понять это бывшие соратники по оружию или нет, кто теперь ответит. Да и так ли это важно, на самом деле? Что для них, по крайней мере, что для меня.

Неожиданно лежащие на земле мужчины на какую-то долю секунды полыхнули ярко-синим светом и тут же начали таять. В буквальном смысле слова. Именно так, как известный всем Чеширский кот. За одним исключением – через несколько мгновений они растаяли полностью, то есть абсолютно. Не оставив на прощанье совершенно никаких улыбок, висящих в воздухе, как обычно поступал только что упомянутый персонаж.

Хотя кое-что на земле всё-таки осталось лежать. И к моему счастью, если можно, конечно, в такой ситуации вообще говорить о счастье, это оказались ни берет или панама. Вот, совсем нет.

Пока оставшиеся трое из пяти моих противников растерянно смотрели на пустое пространство, где только что находились их сотоварищи, я быстрее молнии метнулся к этому самому месту и, не менее стремительно, вернулся затем обратно к своей, уже почти родной решетке. Ну, может быть “стремительно” – это и небольшое такое преувеличение, но цели своей, тем не менее, я достиг.

В каждой руке я теперь сжимал по клинку. Из тех, понятно, что ранее принадлежали моим врагам, только что ушедшим в небытие. Да, сжимал так, что костяшки на моих кистях побелели от напряжения.

- Не дури, Даниил. Положи оружие на землю. Ещё поранишь кого ненароком, – раздался голос Руслана, пришедшего, видимо, наконец-то в себя.

- А вы разве не этого добиваетесь? Чтобы ненароком кого поранить? Чего бы и мне этим не заняться? – усмехнулся я.

- Ты опять, Руслан, с ним заговорил! Мало тебе предсказаний на сегодня! – истерично вскрикнул долговязый господин в фуражке и уже не с криком, а с каким-то просто визгом бросился на меня.

И снова я, как и в первую атаку этого дядьки, успел упасть вниз набок. И снова клинок моего противника вошел прямо надо мной в груду костей за решёткой и застрял там.

Я, краем глаза заметив новую тень, метнувшуюся в мою сторону, начал быстро подниматься, выставив вперёд левую руку с клинком, а правую резко поднял вверх, пытаясь ускорить свое собственное движение. И тут, неожиданно, раздалось два судорожных вздоха, скорее даже всхлипа, буквально разорвавшие тишину склепа, резанувшие по ушам.

Не обращая внимания ни на какие звуки, я попытался было свести снова руки вместе и отпрыгнуть влево, дабы затем, перекувыркнувшись, и сбив, таким образом, своих врагов с толка, броситься к спасительному выходу, но не смог. Не смог выполнить уже первую часть своего коротенького плана, а именно – свести руки вместе. И просто потому, что мои клинки, похоже, также застряли в чём-то.

Я не стал тратить силы на попытки вернуть свое оружие, рассудив, что потеря времени на это действие может привести к потере ещё и собственной головы. Разжав ладони, я резко отпрянул назад и, в который раз упершись спиной о решётку, только теперь, наконец, другую, поднял глаза, готовясь уйти от очередной атаки. Уйти от атаки, вновь положившись на свою реакцию, а не на инстинкты, которым я доверялся до этого.

Однако же уходить от атаки мне не понадобилось. Более того, увиденное ввергло меня в лёгкий ступор. Да, и не меня одного.

Руслан, не успевший за своими товарищами, шёл теперь в мою сторону, как в замедленном кино. В очень замедленном. Рука его с оружием была направлена в мою сторону, но выглядела она словно застывшая. Как, собственно и его глаза.

Поравнявшись со своим соратником в кепке, Руслан остановился, повернул голову и посмотрел на его живот. Живот, из которого торчал мой первый клинок.

Чуть повернув голову направо, я увидел и второе своё лезвие. Которое вошло в грудь долговязого господина в фуражке.

Оба раненых снова судорожно вздохнули, точно так же, как и до этого. Стал понятен источник звука, с которым я не стал разбираться до того. Стало также понятно и то, почему я не мог двигать руками с оружием. И, наконец, стало абсолютно понятно, кто нанёс смертельные, вне всякого сомнения, смертельные раны двум мужчинам.

И всё же я отказывался верить во все эти истины и с ужасом смотрел то на свои руки, то в остекленевшие глаза своих врагов.

Долговязый в фуражке вновь судорожно вздохнул, но теперь уже один, без “компании”. И этот вздох его оказался последним. Вспыхнув на мгновенье синим светом, как до этого и его погибшие товарищи, он, как и друзья его, растворился в воздухе. С одним отличием. Вместе с ним на этот раз растворились и оба клинка. И тот, что он воткнул в груду костей и так и не отпустил, не смотря на свою рану, и тот, что вошёл в его грудь.

Я резко отпрянул влево, испугавшись вспышки, озарившей моего врага. Но никакого вреда ярко-синий свет мне не принёс.

Второй раненый, увидев смерть своего очередного товарища, словно очнувшись, яростно захрипел и, чуть приподнявшись и взмахнув клинком, попытался вновь броситься на меня. Только вот, сегодня был явно не день моих врагов. Совсем не их день. Клинок мужчины в кепке пошел вверх и, словно сквозь масло, прошел сквозь руку и плечо Руслана.

И тут же рука моего старого знакомца, та, что сжимала оружие, упала на землю. Руслан громко вскрикнул и, не удержавшись, упал на своего соратника. И теперь уже оба они повалились на пол.

Кровь всё продолжала и продолжала хлестать из плеча последнего из моих противников, но этого уже не видел его сотоварищ. Просто не мог увидеть.

Руслан упал точно на гарду клинка, торчащего из живота своего собрата, и вогнал лезвие тому уже, соответственно, по самую рукоятку. И собрат его тут же, тихо ойкнув и озарившись всё тем же синим светом, последовал вслед за своими друзьями. Туда, понятно, последовал, откуда уже не возвращаются.

Я с ужасом смотрел на происходящее.

- Ты победил, – прохрипел Руслан, перевернувшись на спину. – Но это не твоя заслуга. Я сам обрёк нас на погибель. Здравствуй – пожелал я тебе. И вот ты здравствуешь. А мы больше никогда не будем болеть. Ха-ха-ха.

- О чём ты? – прошептал я, содрогнувшись от хриплого, кашляющего смеха умирающего, совершенно неуместного в его положении.

- Всю жизнь мы предсказывали, и всегда наши предсказания сбывались. Такова наша судьба. Таков наш удел. Таково наше предназначение. И как же нелепо мы закончили – предсказали жизнь нашему главному врагу, – уже чуть слышно прошептал Руслан, фактически теряя сознание от огромной потери крови.

- Какой ещё я вам враг?! Что я вам сделал плохого?! Да, я и сейчас просто хочу тебе помочь, но не знаю как, – начал впадать в истерику я. – Я знаю, что надо остановить кровь, но чем закрыть эту рану? Да, подожди, я позову на помощь.

- Поздно. Я сейчас умру. Так же, как и мои братья. Поделом. Мы – предсказатели, но не смогли увидеть, что ты сможешь одолеть нас. Не могли даже предположить, что такое возможно. И я пожелал тебе здоровья. И вот ты здравствуешь! А мы…

Закончить фразу Руслан так и не смог. Дыханье его остановилось, глаза закрылись. Я, уже не сомневаясь, что сейчас произойдет, быстро поднялся и отошёл на несколько шагов в сторону. И не напрасно. Новая вспышка синего света озарила Костницу, и через секунду я вновь остался в костеле совершенно один. Разве что, ненадолго.

Я успел ещё обойти место недавнего побоища и с огромным удивлением обнаружить, что наша кровавая битва не оставила на память ни одного следа, хотя бы намекающего о том, что здесь произошло. Ни капли крови, ни даже отпечатка ударов стали на костях, ни самих клинков, ни их чехлов в виде трости. И абсолютно никаких признаков борьбы. Казалось, что сама пыль, лежавшая здесь веками, так и осталась нетронутой.

Ещё недоуменно осматривая свой костюм, такой же чистый и свежий, словно я только минуту назад вышел из отеля, я вновь услышал топот каблуков по лестнице и чьи-то разговоры.

Я напрягся. Гомон нарастал. Я, в который раз за сегодня, бросился к своей решётке и прижался к ней спиной. “Что?! Что ещё?!” – успело мелькнуть в моей голове.

И в этот момент Костницу вновь начали наполнять люди. Обычные люди. Всё те же туристы со своими фотоаппаратами, сумками, рюкзаками, телефонами и прочими аксессуарами, вполне характерными для путешественников.

Я чуть двинулся вперёд и тут же меня два раза толкнули, три раза задели сумкой, наступили на ногу и похлопали по плечу, очевидно, перепутав с кем-то. И всего лишь один раз извинились. В общем, всё как в моей обычной жизни. И именно эта суета, как неудивительно это звучит, и помогла мне вновь обрести хоть какой-то покой.

Тем не менее, я поспешил как можно скорее покинуть это место.

Глава 9

Я вышел из Костницы. Живительный, казалось бы, воздух повлиял на меня абсолютно противоположным своему назначению образом – я тут же толи просто провалился в какое-то полузабытьё, толи впал в какой-то ступор.

Действуя словно на каком-то автомате, на совершенно неведомых мне внутренних резервах, я добрёл обратно до центральной дороги. До той самой прямой дороги, по которой, собственно, и пришёл сюда от железнодорожного вокзала. А затем поплелся, другого слова и не подберёшь – именно поплёлся, по ней вглубь города. Подальше от костела Всех Святых, от этого страшного для меня места.

Уже ближе к центру, оказавшись на перекрестке с какой-то старинной улочкой, я далее направился по ней (не спрашивайте – почему), и вскоре добрался до небольшой площади, где обнаружил довольно уютное кафе. Уютное, по крайней мере, по внешнему виду. Не успел мой мозг до конца отметить сей факт, как мои ноги уже понесли меня внутрь этого заведения.

Внутри кафе всё тоже оказалось очень даже прилично. К тому же там обитал чудесный аромат свежесваренного кофе и ароматной выпечки. Это я почувствовал даже в своём весьма неопределённом состоянии.

Заказав большую кружку чёрного кофе и штрудель с яблоком, я уселся за столик у окна. Но, тут же вскочил и под недоумённым взглядом официанта почти бегом переместился на улицу. Туда, где в свете тёплого солнечного дня были также оборудованы места для посетителей.

Окончательно я шокировал официанта своим поведением в тот момент, когда он принёс мне заказ. Не успел парень поставить на стол тарелку с моим штруделем, как я самостоятельно снял кружку с кофе с подноса и одним залпом выпил содержимое, словно стакан воды.

Официант застыл на месте, глядя на меня широко открытыми глазами. Рука его, держащая тарелку с выпечкой, повисла в воздухе.

А на меня кофе подействовало весьма отрезвляющим образом, словно какое-то волшебное лекарство. Мой организм как будто знал, что именно такой горячий крепкий напиток только и может помочь мне. И он, знаете ли, помог.

Я пришёл в себя. Мир вокруг снова обрёл все свои краски. Я понял, что способен теперь опять контролировать все свои действия и поступки, не отдавая более решение любых вопросов на откуп собственному подсознанию. И это было правильно. Я это понимал вполне отчетливо.

Оглядевшись и слегка помассировав лоб, я обратил, наконец, внимание на своего официанта, так и не опустившего тарелку со штруделем на стол. Проследив за его взглядом, я уткнулся на кружку в своей руке. Весьма достойного размера кружку, надо признать. В обычной ситуации я и воду комфортной комнатной температуры из неё за один раз, наверное, не смог бы выпить. Не то, что обжигающий горло кофейный напиток. Так что, в общем-то, поведение официанта, крайне изумленного такими моими действиями, было вполне понятно. Мне даже стало несколько неловко от того.

- Очень вкусный у вас кофе, – решив разрядить обстановку, несколько смущенно произнес я. – Можно мне ещё кружку?

- Конечно, конечно, – вышколенность официанта тут же дала о себе знать. Он опустил, наконец-то, тарелку с выпечкой на стол и добавил на русском языке с сильным акцентом, но вполне себе понятно. – Вам кружку такого размера принести или поискать ёмкость больше?

- Вполне достаточно и такого размера. Благодарю, – чувствуя, что краснею, ответил я. – И счёт принесите тоже, пожалуйста.

- Одну минуту, – кивнул головой парень, явно обрадовавшись, что странный клиент хотя бы рассчитается сразу, не создавая и здесь дополнительных проблем, и почти бегом направился внутрь кафе.

Минута ни минута, но новую кружку кофе я получил действительно достаточно быстро. Рядом с кружкой на столе оказалось сразу и блюдце с чеком. Я тут же рассчитался, оставив довольно щедрые чаевые, и официант, вновь воспылав ко мне любовью и уважением, довольный удалился.

Я поднёс кружку к губам и, даже не сделав глоток, почувствовал, как на меня дохнуло жаром от кипятка. Как я смог такой напиток выпить за один присест, так и осталось для меня загадкой. Ещё и без сахара. А я ведь кофе без сахара вообще терпеть не могу. Вот чай всегда пью так, без добавок, а кофе не могу.

Вздохнув, я положил два куска рафинада в кружку и не спеша стал размешивать. Мысли мои снова вернулись к событиям сегодняшнего дня. Но никакого шока я более не испытал. Не было больше дрожи в руках, замирания сердца, свербящей боли в груди. Не было, что интересно, и никакого чувства вины.

Я вспоминал теперь все последние события как не из своей жизни, а будто из какого-то кинофильма. Считая, что всё это произошло не со мной, а с кем-то другим. С тем, кто каждый день, словно Джеймс Бонд, косит врагов сотнями, а затем идет пропустить стаканчик-другой виски, словно это вполне себе обыденное дело. А нападение пятерых джентльменов с тростями-клинками он отразит и вовсе минуты за две. А через три уже и не вспомнит, что такое событие вообще было в его насыщенной подвигами жизни.

Я, конечно, ничего забыть просто так не мог. Для меня нападение пятерых мужчин, явно желающих навсегда избавить мир от моего присутствия, было так-то в первый раз. Да что там! На меня и один-то человек с холодным оружием никогда не нападал! И, слава Богу, конечно. Лучше бы оно так и продолжалось. Но, не срослось как-то. Как в старые добрые советские времена: “Покой нам только снится”.

Вот, кстати, о снах. Может, во всем виноваты именно они? Вот ведь как раз в этом царстве, где правит Морфей, я и был тем самым грозным, непобедимым героем (ну, вот хочется думать, что это был именно я!), который в одиночку способен справиться просто с несметным количеством врагом. И при этом даже не вспотеть. К тому же большинство врагов и сами не особо-то стремились, мягко говоря, вступить в бой. В основном дрожали по углам. А если и бросались на меня, то сразу же исчезали в вихре магического урагана, который служил и повиновался мне. И только мне. Абсолютно и безоговорочно.

Только вот это всего лишь сны! А в жизни я самый обычный парень, никакой-такой магии не обученный.

Огонь всепоглощающий, правда, явился передо мной. Но, отнюдь не по моей воле. И совсем не для того, чтобы расправиться с моими врагами по первому же требованию. Ярко-синее пламя всего лишь стёрло все следы побоища, поглотив, в том числе, и трупы моих врагов. С которыми (с врагами, конечно, а не с трупами) мне пришлось разбираться самостоятельно! И нет ни тени сомнения в том, что если бы на месте любого из погибших в склепе долговязых господ оказался бы я, этот колдовской огонь точно также поглотил бы и меня, да не поперхнувшись ни разу.

“С которыми мне пришлось разбираться самостоятельно!” – мой мозг не преминул выделить особо именно эту фразу.

Я посмотрел на свои руки. Руки убийцы. И снова предательская нервная дрожь охватила меня. Совершенно автоматически я обхватил ладонями горячую кружку и поднес её к своему рту. И тут глаза мои встретились с глазами официанта, внимательно наблюдавшего за мной из-за стекла внутри кафе.

Я понял, что если снова выпью кружку кофе залпом, меня просто выгонят из этой харчевни. Как нечестивого. И хорошо ещё, если полицию не вызовут. За неимением других воинов для борьбы против тьмы. Тех самых, которых во времена инквизиции, например, здесь хватало с избытком.

Встреча с полицией абсолютно точно не входила в мои планы. Да и просто лишнего внимания мне сейчас вовсе не было нужно. Поэтому я заставил себя, насколько возможно, успокоиться и сделал совсем небольшой глоток кофе. Затем, поставив кружку на место, отрезал кусок штруделя и положил себе в рот. Снова глоток кофе, снова штрудель.

Повторив операцию кофе-штрудель несколько раз, я скосил глаза в сторону официанта. Парень, наконец, потерял ко мне интерес и теперь, повернувшись к стойке в кафе, не спеша вёл о чём-то беседу с барменом.

Я решил не рисковать и через пару минут закончил свой маленький ланч. Но вот, если бы меня спросили сейчас, понравилась ли мне выпечка, ответить я бы не смог. Вкуса я просто не помнил. Солёный или сладкий, свежий или чёрствый, с какой начинкой, наконец, был мой штрудель – всё это было мне неведомо. Да и, признаться, было всё равно. Организм мой получил, несомненно, какую-то порцию необходимых питательных веществ, в чём после последних событий крайне нуждался. И этого знания было сейчас для меня вполне достаточно.

А вот кофе был хорош. И не столько благодаря своим вкусовым качествам, сколько из-за невероятной способности заряжать энергией мой мозг и моё тело. Этот кофе имел удивительный дар выводить меня из состояния гроги и заставлял меня снова чувствовать себя человеком. Человеком сильным, человеком думающим, человеком, способным самостоятельно решить все свои проблемы.

Я с сожалением посмотрел на остатки кофе в кружке. Подумал было, заказать ещё порцию напитка, но тут же откинул эту мысль в сторону. Во-первых, лишняя порция энергии может привести к абсолютно противоположному эффекту – непомерная доза её может ввести и в состояние гораздо хуже того, что было у меня изначально. Ну, если это вообще возможно, конечно.

Во-вторых, слишком большое количество кофеина совершенно точно крайне негативно скажется на здоровье. И на сердечко нагрузка, и на нервы, и на желудок, и на сосуды. В общем, зачем пытаться нанести вред самому себе, когда вокруг для того и так уже очередь выстраивается.

Так что сделал я совсем небольшой глоток кофе, и отставил кружку чуть в сторону, чтобы потом постепенно допить остатки этого как чудесного, так и столь нужного для меня напитка. И жестом показал подоспевшему официанту, что пустую тарелку из-под штруделя забрать можно, а вот кружку пока нет. И на этом – всё.

Официант вскоре убежал, заприметив в глубине кафе новых посетителей. Ко мне интерес у него был совершенно потерян. Столиков вокруг было ещё достаточно, так что претензий у него, на счёт слишком долгого занятия доходного для ресторанного бизнеса места, тоже не было. Сидишь себе, и сиди.

Я ещё постарался через стекло внимательно осмотреть зал кафе, где суетился вокруг новых посетителей мой официант, но ничего подозрительного не обнаружил.

Один столик заняла семья. Папа, мама и две их девочки. Они внимательно изучали меню. Видимо пытаясь найти оптимальный вариант сытного и в то же время бюджетного обеда. Больше этим, конечно, занимались родители. А девочки рассматривали картинки на стенах и болтали ногами под столом.

За вторым столиком расположилась влюбленная парочка. Эти быстро ткнули в меню на первые же попавшиеся блюда и, не обращая более внимания ни на официанта, ни на что прочее вокруг, наклонились ближе друг к другу и начали о чём-то шептаться. Перемежая разговор лёгкими смешками и нежными поглаживаниями рук своего избранника.

В общем, обычная обстановка обычного кафе. В тот момент, когда наплыв посетителей, что был в обеденный час, уже совсем иссяк, а до ужина ещё достаточно далеко. Желающих покушать в это время, короче, совсем немного. Что меня полностью и устраивало.

Я откинулся на спинку стула и посмотрел на небо. Голубое и спокойное. По которому плыли облака. Плыли ровно туда, куда их гнал ветер. Только я вот совсем не хотел точно так же плыть по течению! Не смотря на кажущуюся лёгкость этого процесса. Что-то мне подсказывало, что ни к чему хорошему это меня в итоге не приведёт. И мои мысли сами собой вернулись к извечному вопросу: “Что делать?”.

Всё-таки обратиться в полицию? И что я им там скажу? На меня напали пять человек, которых я первый раз в жизни увидел. Напали с холодным оружием, которым владели достаточно искусно. Это им не помогло, правда. Я их всех убил. По сути, голыми руками. Трупы предъявить не могу. Они сгорели синим пламенем. В буквальном смысле. Да, и произошло это в костеле, в самый разгар дня. Находившиеся в это время там и туристы, и служители оказались очень вежливыми. Они на время нашего сражения покинули храм, чтобы не мешать. Так что свидетелей нет. Как нет ни оружия, ни следов борьбы. Но, все это не так важно. Верить всё равно должны именно мне.

Я передёрнул плечами и нахмурился. В лучшем случае после такого рассказа меня проверят на содержание алкоголя и наркотиков в крови и отпустят с миром, пожелав поменьше смотреть, читать и играть в пришельцев и прочих фантастических тварей. Это в лучшем случае.

А в наиболее вероятном варианте меня вначале тоже, естественно, проверят на алкоголь и наркотики. А потом решат, что современный мир дурманящих синтетических средств, служащих в основном для полного уничтожения мозга, слишком разнообразен. И они просто не могут определиться с тем, чем баловался я. И потому, особо не сомневаясь, просто возьмут меня под белы рученьки и отправят в аэропорт. На принудительную депортацию. И никакие мои крики о том, что мне в Россию нельзя, меня там “люди в чёрном” ждут, не убедят сотрудников правоохранительных органов Чехии. И не заставят их изменить свое решение. Скорее наоборот. Только подтвердят для них правильность и своевременность предпринятых действий.

В итоге я ничего не добьюсь, навсегда испорчу свою репутацию в глазах европейского сообщества и к тому же ещё не смогу получить причитающуюся мне долю наследства. Ради которой, собственно, я и прибыл в Чехию. И хорошо ещё, если меня действительно не будут в России ждать эти “чёрные”, как их называл Руслан. Хотя, думается, всё будет совсем наоборот. В свете последних событий встреча с этими ребятами для меня, похоже, абсолютно гарантирована.

Нет. В полицию мне точно нельзя. Тогда к кому обратиться? В нотариальную контору? К Карелу или даже к самому господину Дудеку? Потребовать объяснений, почему именно визит в их страну, а если точнее, именно в их заведение вызвал весьма повышенный интерес ко мне всех сомнительных личностей в округе. Сомнительных личностей чересчур сомнительной наружности. В качестве основного аргумента использующих физическую силу и различные виды оружия.

Думается, выслушают меня и господин Дудек, и его ассистент Карел очень внимательно. Очень. А потом посоветуют немного отдохнуть. И чтобы несколько разнообразить отдых, посетить некоторое медицинское заведение Чехии. И именно там мне, заодно, и необходимо будет получить справку о моём полном и безоговорочном психическом и психологическом здоровье. Мне же, как окажется, просто забыли сказать о том, что эта справка в обязательном порядке должна быть представлена перед непосредственной передачей доли наследства. Для всех, конечно, обязательна, а не только для меня. Да, ладно! Разве мне не говорил Карел об этом?

Господин Дудек будет несколько осуждающе смотреть на Карела, пряча в тоже время взгляд от меня. А Карел, в свою очередь, вежливо, но настойчиво начнёт выпроваживать меня из офиса, под предлогом срочной необходимости для меня же самого просто-таки незамедлительно отправиться в это самое “некоторое медицинское заведение”.

И больше меня в нотариальной конторе, думаю, увидеть захотят навряд ли. Причём, что со справкой, что без неё.

А вот семейную реликвию мне всё же отдадут, полагаю. Только как-нибудь походя. Без той атмосферы таинственности и торжества, что была искусно воссоздана в заведении господина Дудека. Скорее всего, всё в том же аэропорту отдадут. Полностью убедившись, что я зарегистрировался на рейс и действительно улетаю. И, соответственно, более не стану напрягать занятых людей своими параноидальными бреднями.

Кстати, про сомнительных личностей со всей округи. Руслан же говорил мне, что они все с разных сторон прилетели. В центр этой самой “округи”. С каких сторон, правда, не уточнял. Понятно только то, что сам Руслан летел вместе со мной, одним рейсом. А ведь все пассажиры, само собой, регистрируются, предъявляя при этом свой паспорт!

Я несколько воодушевился, зацепившись за эту идею, и сделал ещё один маленький глоток кофе, уже почти холодного.

Только вот как узнать эти самые паспортные данные? Всё-таки жалко, что я не супермен. Тогда бы это для меня проблем не составило. Проникнуть в электронную базу авиаперевозчика, совместив фотографию пассажира с его полными анкетными данными: кто такой, чем занимается, на кого работает. Что может быть проще? Для супермена. Не для меня. Меня к этой базе никто на пушечный выстрел не подпустит.

Я снова несколько приуныл. Конечно, при известных раскладах помочь могла бы Катя. Моя Катя. У Екатерины Александровны достаточно связей, чтобы в предельно короткие сроки получить полный список пассажиров моего рейса. И вопросов, зачем мне понадобился этот список, Катя задавать не станет. Пока не станет.

На меня снова нахлынула грусть-тоска. Ко всем этим нелепым событиям последних дней добавилась еще одна рухнувшая надежда. Надежда встречи с любимой, находящейся где-то ведь совсем рядом в этой маленькой Европе.

Абсолютно понятно, что Катю вмешивать в эту ситуацию я точно не буду. Слишком опасным стало всё то, что окружает меня. Может ненароком и девушку мою задеть. А вот этого я позволить, само собой, просто не могу.

К тому же Катю могут использовать в качестве шантажа против меня. Чтобы заполучить то, что так необходимо стало вдруг кому-то.

Только что это, так необходимое кому-то?! И кому оно нужно? Обратитесь ко мне! Я сам всё отдам. Жизнь моя и моих родных для меня несравненно дороже любых неодушевленных предметов, которыми я обладаю. Или буду обладать когда-либо. Зачем прибегать сразу к крайним мерам?!

Я допил остатки уже полностью холодного кофе, посмотрел на дно кружки и решительно позвал официанта. Вскоре передо мной стояла новая порция горячего напитка. Я просто взял и отбросил мысли о том вреде, что может мне принести кофеин. Сейчас мне жизненно необходима была еще энергия.

- Что делать? Что делать? К кому обратиться за помощью? Кому рассказать всё, что происходит со мной? Кто подскажет, направит, защитит и спасёт от всех напастей? Кто он? Кто, этот добрый и всемогущий человек?! – мысли вихрем проносились в моей голове, но паники больше не было. Я просто пытался проанализировать ситуацию. Но, ничего хорошего для себя по результатам этого анализа не находил.

Понять меня и даже поверить мне могли бы родители. Может даже в чём-то и помочь. Только обращаться к ним я не стану. По причинам, абсолютно аналогичным тем, что касаемо и Кати. Обращаться к друзьям также незачем. В общем, никого из близких мне людей вмешивать в свои неприятности я не собирался.

А кто тогда остается? Так никого! Полицию я уже откинул. Родное консульство родной страны тоже, думается, отнесётся к моей проблеме недоверчиво, мягко говоря. И отправит меня отсыпаться в отель. А по прибытию в Россию, не сомневаюсь, я буду досконально проверен на таможне на наличие в багаже запрещённых нарко-токсилогических веществ. Именно тех, которыми теперь уже по убеждению сотрудников генконсульства я накачиваюсь в неимоверных количествах и которые я постоянно килограммами вожу с собой, чтобы затем предлагать их в родной стране прочим, таким же неадекватным, как и я, гражданам за некоторое вознаграждение. Так что вновь мы упираемся в полицию. Круг замкнулся.

Я грустно посмотрел на вновь опустевшую кружку. Затем, совершенно автоматически, осмотрел столик, за которым сидел. Приятная, бежевого цвета скатерть. Посередине ваза с цветами. Напротив салфетка, по краям которой уложены столовые приборы для еще одного гостя, если он вдруг захочет присоединиться ко мне.

Столовые приборы! Точно! Мой взгляд сфокусировался на них. Вилка, нож и сверху небольшая десертная ложечка. И все не из непонятного мягкого, гнущегося материала, из которого предлагают приборы для еды в России. Нет! В Чехии в почёте мясо, свиная рулька, колбасы. И чтобы не испытывать дискомфорт при их употреблении, требуются хороший острый нож и такая же вилка. Которые и лежали сейчас прямо напротив меня!

Я резко выбросил левую руку вперед, схватил нож и тут же убрал зажатое в кулак моё новое оружие под стол. Воровато оглянувшись и убедившись, что никто не заметил моего проступка, я опустил и вторую руку под стол.

Усиленно изображая глубокую задумчивость, я ощупывал своё новое приобретение под столом. И не смог сдержать хищной улыбки, когда убедился, что всё это не мираж, не наваждение. Нож был вполне материален. Да и к тому же действительно весьма остёр. Я чуть было не порезал палец, проверяя лезвие.

Оглянувшись ещё раз по сторонам, я уже и на самом деле задумался, но только на пару секунд. А затем, решившись, попытался быстро положить нож во внутренний карман пиджака. Нож, конечно, в карман полностью не поместился, но я был готов к этому. Нажав чуть сильнее, я прорезал ткань внизу и протиснул всё-таки свое орудие. Таким образом, лезвие оказалось внутри подкладки, а удобная деревянная рукоятка – внутри кармана.

Проведя рукой по наружной части пиджака, я снова не смог сдержать злорадной ухмылки. Никаких выпуклостей, указывающих на реальное содержимое моего кармана, не наблюдалось. Нож буквально сроднился с моим костюмом, ничем не выдавая себя.

Я бросил на стол купюру, не только компенсирующую с лихвой и стоимость последней кружки кофе и цену за похищенный мною нож, но и заставляющей официанта даже не задумываться о пропаже столового прибора. Списать всё это на какие-то аномальные, сверхъестественные события, а затем быстро привести столик снова в порядок, довольно похлопывая свой карман с чаевыми.

Поднявшись, я сделал рукой знак обернувшемуся ко мне официанту, что ухожу, и кивнул головой на стол, где лежали деньги под расчёт. Убедившись, что меня поняли, я покинул уютное, да к тому же и оказавшееся весьма полезным для меня заведение.

Более не оборачиваясь, я зашагал обратно, по направлению к вокзалу. Все те достопримечательности, которыми ещё в изобилии обладал этот небольшой чешский городок, теперь потеряли для меня всякий интерес. Свою долю впечатлений я уже получил. И получил в избытке.

Глава 10

Я сидел на лавочке на перроне и ждал свой поезд, который отвезёт меня обратно в Прагу. Да. Прогулка до вокзала всё-таки помогла мне немного расслабиться. Насколько это было возможно, конечно, после всех событий сегодняшнего дня. И всё же…

По дороге к железнодорожной станции, к слову, я вначале шагал достаточно быстро, стараясь при этом выдерживать примерно одинаковую ширину шага, да ещё и считая в уме количество этих самых шагов. И ведь ни разу не сбился! Очевидно, мой мозг, устав от бесплодных попыток проанализировать все те абсурдные события, что происходили в последнее время со мной, и сам решил несколько отвлечься.

Затем мои мысли обратились к Кате. Скорость движения сразу снизилась, подсчёт шагов, само собой, прекратился.

Мне стало грустно. Страшно захотелось, чтобы моя девушка оказалась сейчас рядом. Мы шли бы рядом, держась за руки, и просто молчали бы, наслаждаясь уютом маленького чешского городка. Или перебрасывались бы незначительными фразами. И нам было бы просто хорошо вдвоём. Оставалось только надеяться, что мне удастся воплотить в жизнь эти мои мечты в самом ближайшем будущем. И, что интересно, ведь это отнюдь не только мои мечты. Это ещё и надежды моих родителей.

Родители! Меня словно током ударило. Я ведь им даже не позвонил! Короткое сообщение: “Прилетел, всё хорошо.” – совершенно не считается. Для моей мамы уж абсолютно точно. И не то, чтобы я был маменькин сынок и докладывал ей о каждом своем шаге. Совсем нет! Но и забывать о тех, кто дал мне жизнь, я тоже никогда не забывал.

Я вздохнул, достал телефон и набрал номер отца. Всё-таки легче объяснить мужчине, почему не позвонил сразу. По крайней мере, всё-таки есть шанс что-то объяснить, а не нарваться сразу на нескончаемый поток обвинений в пренебрежительном отношении к чувствам родных для тебя людей, тем более родных по крови.

Удивительно бодрым (в основном для себя) голосом я доложил, что полёт прошёл хорошо, номер в отеле достойный, погода прекрасная. И, разбавив свой голос нотками усталости, что сделать было как раз-таки совершенно несложно, пожаловался на то, как нотариальная контора буквально у трапа самолета взяла меня в оборот. Долго и муторно меня по пути в офис знакомили с чешскими законами о наследстве, не позволяя ни на секунду отвлечься. А в офисе ещё заставили заполнить кучу бумаг. Так что освободился я уже только ближе к ночи и, понятно, не стал беспокоить в такой поздний час своих родных. Зато теперь, голос мой стал снова бодр и весел, все формальности соблюдены, я наконец-то освободился и с нетерпением жду момента, когда мне торжественно вручат ту семейную реликвию, что завещал мне мой добрый дядюшка. И вот, как только появилась первая свободная минутка, несмотря на международный роуминг, я готов выслушать какие-нибудь, без сомнения, ценные рекомендации и советы.

После слов “международный роуминг” папа на секунду завис, а затем зашептал маме, видимо пытающейся вырвать у него трубку: “Ты не понимаешь разве, как дорого нам разговаривать с заграницей?” Затем отец сообщил, что никаких рекомендаций и советов, кроме как беречь себя и хорошо отдохнуть, от него не будет и, передав от мамы поцелуй, положил трубку.

Я усмехнулся. Теперь мой сыновий долг был исполнен. Однако же, как мило: “нам разговаривать с заграницей”! Мне-то нормально, а вот им дорого. Все старики одинаковы. И мы, те, кто помоложе, иногда беззастенчиво этим пользуемся.

Ну, ладно. Я был, конечно, рад слышать родителей. А они были рады слышать меня. И всё. Знать им, как я “хорошо” отдыхаю и берегу себя, совсем необязательно.

Я вновь попытался заставить себя не думать о том, что произошло сегодня в Костнице. К счастью, я уже подходил к вокзалу, рассеянно смотрел по сторонам, и взгляд мой случайно упал на вход в небольшой сувенирный магазинчик, находящийся рядом. Новая задача – купить сувениры для близких, как раз и помогла мне вытеснить все прочие мысли из головы. К чему я собственно и стремился.

Внутри сувенирная лавка абсолютно ничем не отличилась от всех подобных, расположенных на главных туристических магистралях во всех странах мира. Магниты, ручки, кружки, статуэтки, флаги, полотенца и весь прочий ассортимент, присущий каждому такому магазинчику. Отличались только надписи. Здесь, естественно, всё было посвящено Чехии, Праге и Кутна Горе. Встречались, впрочем, названия и прочих городов Чехии и даже символика Евросоюза.

Я лениво прохаживался между рядами с сувенирами, когда моё внимание привлёк небольшой кожаный чехольчик, вышитый толстыми нитями. Сама вышивка представляла собой перекрещенные кости и два черепа – внизу, с каждой стороны чехла. Символика, впрочем, вполне понятная и нисколько неудивительная для места, где я сейчас находился.

Я фанатом изображений символов смерти не являюсь. В сектах не состою. В рядах пиратов также замечен не был. И к рокерам не прибился. Хотя, кстати, вот для них-то такие рисуночки, нанесенные, что на одежду, что в виде татуировок на тело, как раз, являются просто непременным атрибутом. У меня же интерес был совсем другой.

Я взял в руки приглянувшийся мне предмет, затем достал из внутреннего кармана нож и вставил его в чехол. Нож вошел в чехол как родной. Сверху ещё была небольшая петля. Я накинул ее на рукоятку и защёлкнул кнопку. Да! Чехол сидел на ноже, словно влитой, и не двигался от слова совсем.

Продавец, немолодой китаец из тех, что в основном и держат такие магазинчики, поднял большой палец на сжатом кулаке вверх. Показывая, таким образом, как идеален мой выбор. Торговца, казалось, нисколько не удивило, что я ношу с собой во внутреннем кармане столь не подходящую для этого места вещь. Главное, что она там оказалась и для неё есть достойная пара в его магазине.

Я посмотрел на цену чехла и несколько оторопел. Сумма показалась мне чересчур завышенной. Хотя, с другой стороны, и в ресторане я уже потратил немало, и сам нож без защиты лезвия мог случайно нанести мне самому травму, да и полицию, в случае чего, холодное оружие могло бы очень сильно заинтересовать. А так – сувенир. Сувенир из костела Всех Святых. Какие тут могут быть вопросы?

Убедив сам себя, я, наконец, решился и прошел к кассе. Не снимая чехла, протянул нож и купюру китайцу, совершенно непостижимым образом оказавшемуся опять именно в том месте своего магазинчика, где он сейчас нужен. Продавец из Поднебесной улыбнулся мне своей щербатой улыбкой, отвел нож в сторону, взял денежку и взамен вернул чек, мгновенно пробитый на кассе. На прощанье старый китаец слегка поклонился мне, я поблагодарил его ответным кивком головы и вышел из магазина.

Нож вернулся на своё место во внутренний карман. Больше мне его всё равно положить было некуда, к тому же дырка в подкладке сама собой не заросла, чтобы я хотя бы сомневаться начал, куда мне ещё деть своё “грозное” оружие. Похлопав по борту пиджака, как и совсем недавно перед выходом из ресторана, я в очередной раз убедился, что содержимое моего кармана никак себя не выдаёт. И не заставит моих потенциальных случайных попутчиков в Прагу нервно посматривать на меня исподлобья.

Удовлетворённо мотнув головой, я направился в здание вокзала, где и приобрёл обратный билет на поезд в столицу Чехии. Находиться в довольно душном помещении желания у меня никакого не было, и я вышел на перрон. А ещё через пару минут я уже сидел там на небольшой лавочке…

Слава богу, ждать пришлось совсем недолго. Вновь погрузиться в мрачные размышления я попросту не успел. Раздался предупредительный гудок локомотива, я поднялся со своего места и вскоре передо мной открылись двери вагона поезда, следующего в Прагу.

Купе в вагоне абсолютно ничем не отличалось от того, в котором я ехал в сторону Кутна Горы. Совсем неудивительно было бы, если бы и сам поезд оказался тем же самым. Впрочем, какая собственно разница. Здесь важнее результат. Добраться до конечного пункта назначения, в данном случае. И результат этот, несомненно, будет достигнут.

Я откинулся на спинку своего сидения и лениво посмотрел в окно. Поезд не спеша тронулся и начал набирать скорость. И в тот момент, когда я уже предполагал, что поеду совершенно один, в дверь купе буквально ввалились двое молодых людей – парень и девушка.

Молодые люди скороговоркой что-то сказали мне. Скорее всего, поздоровались. Но, скорее для проформы. Даже не дождавшись от меня ответа, они уселись в кресла напротив и, не обращая более ни на что внимания, о чём-то зашептались, наклонив, как можно ближе, свои головки друг к другу и нежно взявшись за руки.

Совсем как та парочка в ресторанчике, мелькнуло у меня на секунду в голове. “А, может, это они и есть?” – тут же возникла и новая мысль, которую я сразу же и отбросил. Во-первых, вероятность этого ничтожно мала. С чего бы это им вдруг стремглав возвращаться в Прагу? Для того нужна слишком уж веская причина. Такая, как, например, у меня.

Во-вторых, все влюблённые парочки похожи друг на друга. А учитывая, что те молодые люди сидели достаточно далеко от меня, шансов провести хотя бы какое-то реальное сравнение их образов у меня просто не было. При этом ещё, я даже примерно не помнил, что за одежда украшала предыдущих, встретившихся мне в кафе, юношу и девушку. Так что и это никак не могло мне помочь в моём кратком сравнительном анализе.

Отбросив мысли о попутчиках в сторону, я начал тупо смотреть в окно. В-общем-то, мне было абсолютно всё равно куда смотреть. Однако пялиться на милующихся молодых людей было неприлично, смотреть на дверь купе либо потолок – глупо. Так что вариант оставался всего один, и я им воспользовался.

Наслаждаться проносящимся за окном пейзажем, как по пути в Кутна Гору, я не мог более по определению. Что-то считать – деревья, столбы, пасущихся коров, да хоть что-то мелькавшее за стеклом, я также был не в состоянии, учитывая достаточно высокую скорость поезда. То есть, отвлечься мне себя заставить не удалось.

Но и вновь глубоко погрузиться в мрачные размышления о сегодняшнем дне я не смог. Как не смог и начать очередные безнадежные поиски объяснения случившимся со мной последним событиям. Мне просто не дали.

Я сидел и слушал перестук колес, всё ещё надеясь изгнать из головы абсолютно все мысли, как вдруг почувствовал – что-то вокруг изменилось. Почувствовал так же, как совсем недавно в Костнице. И это мне не понравилось. Совсем не понравилось, мягко так говоря.

Я резко развернулся в сторону купе, но никакой видимой опасности не узрел. Молодые люди уже не обнимались. Они сидели и смотрели прямо на меня. Видимо, несколько удивленные моим поведением. Правда, эмоции этой парочки заботили меня сейчас меньше всего. Более же в купе так никого и не появилось.

И тут я понял. Атмосфера вокруг меня стала абсолютно аналогична той, что всего лишь несколько часов назад окружала меня в костеле Всех Святых. Ни в тот момент, когда храм был наполнен туристами так, что яблоку некуда было упасть. Нет. В, к примеру, музеях, театрах, вокзалах, кинотеатрах, наконец, я бывал далеко не единожды, и удивить меня скоплением народа в отдельном замкнутом помещении было бы просто невозможно. А вот в культовых местах огромного скопления народа, которые этот самый народ вдруг ни с того ни с сего единодушно решил покинуть, я был всего один раз. Только один раз я оказался совершенно в одиночестве в том месте, где обычно не протолкнуться. И этот раз пришелся именно на сегодняшний день. Как, впрочем, и второй раз. Тот самый второй раз, который я вот прямо сейчас и пытался пережить.

От осознания произошедшего мне стало не по себе. Капли пота выступили у меня на лбу и одновременно я поёжился. Голова была горячей, словно в преддверии солнечного удара, тело била мелкая дрожь, а руки и ноги просто замерзали на глазах.

Я пытался взять себя в руки и не мог. Меня начала охватывать паника. Почему?! Ну, почему это происходит именно со мной?! Зачем люди опять ушли, оставив меня одного?! Зачем?! Кто заставил их? Как посмели человеки бросить меня на произвол судьбы? Какое испытание теперь ожидает меня?!

Ни капли сомнения в том, что вагон, в котором я сейчас находился, опустел, у меня не было. Я просто знал это. Знал и чувствовал. Чувствовал, что сейчас в вагоне я остался один. Совершенно один.

Один?! Новая мысль пронзила мой мозг. Капли пота высохли, дрожь перестала бить моё тело. Я просто застыл, словно статуя, холодный комок подкатился к моему горлу. Стало трудно дышать.

Усилием воли я поднял глаза и посмотрел на двух молодых людей, что сидели напротив меня.

Они так никуда и не исчезли. Сидели и смотрели на меня. И смотрели совсем не по-доброму. Смотрели пристально. Ярко-жёлтые зрачки их глаз, казалось, готовы были прожечь меня насквозь.

Ярко-жёлтые зрачки?! Я, напрочь забыв все приличия, пристально оглядел своих соседей. Вопреки всему, оцепенение, охватившее меня, постепенно начало ослаблять свою жёсткую хватку. И это позволило мне двигать головой при осмотре, а не бешено вращать глазами, пытаясь охватить взором как можно большее пространство.

Да уж. Мне, конечно, стоило изначально более внимательно осмотреть пассажиров, выбравших для дальнейшего путешествия моё купе. Учитывая последние обстоятельства, отбросить все приличия и самым подробным образом изучить своих попутчиков. И пускай они сначала недоуменно, а затем гневно смотрели бы на меня. Пускай. Зато я бы уже знал, что от подобных существ ждать мне ничего хорошего не придётся. От существ, которых я встречаю теперь чаще, чем обычных людей. От созданий, внешний вид которых имеет такие отличительные особенности, что абсолютно не присущи человеку. По крайней мере, человеку с нашей планеты.

Молодые существа, сидевшие напротив, как только теперь стало мне понятно, также несколько отличались от обычных людей. Помимо особенностей строения и цвета глаз, что первым поразило меня, все видимые части тела и юноши и девушки покрывала короткая, жёсткая шерстка. Все части тела, включая лицо. Может быть, у девушки менее выраженно, чем у юноши, но всё равно достаточно заметно.

Девушка улыбнулась мне, дождавшись, когда я закончу осмотр тел и её, и её парня да снова сфокусирую свой взгляд на их лицах. Длинные острые зубы, скорее клыки, показались из её рта. И от того улыбка девушки оказалась больше похожа на оскал, чем на выражение радости. Если быть точнее – более похожа на хищный оскал зверя, наслаждающегося беспомощностью своей добычи и радующегося сему факту. А, отнюдь, не подбадривая добычу этой самой своей улыбкой.

- Почувствовал, – резюмировал молодой человек, оскалившись ровно так же, как и его избранница. Видимо, ему тоже стало “весело”.

- Не зря же он избранный, – кивнула головой девушка.

- Какой избранный? Никакой я не избранный, – нервно затараторил я. – Да, что вам всем от меня надо?! Я никогда никому ничего плохого не сделал, ни вам, ни кому-либо ещё! Что вы все от меня хотите?!

- А сейчас узнаешь! – мгновенно сменив своё “добродушное” настроение на безумную ярость, прорычал юноша и неожиданно бросился на меня.

Бросок разъяренного существа был быстр и резок, но я всё равно, действуя на каких-то первобытных инстинктах, успел выставить ему навстречу ногу. Упершись ступней в живот своему противнику, я почти физически ощущал дыхание зверя, ярко-жёлтые зрачки которого враз потемнели и светились теперь ненавистью. А нечеловеческий напор грозного создания говорил о скорой неминуемой встрече его остро заточенных клыков с моей шеей. Счёт шёл на секунды, если не на доли секунд.

У меня успела промелькнуть только одна мысль – мысль о ноже, который лежал у меня в кармане, внутреннем кармане пиджака. И то, что достать этот нож из кармана, да ещё и из чехла мне просто не успеть.

Дальше я опять действовал на одних своих, всё тех же первобытных чувствах. Схватив рукоятку ножа прямо через пиджак, я повернул острие навстречу врагу. Увидев перед собой оттопорщенную полу от верхней части костюма, враг мой буквально завизжал от безудержного смеха и ещё больше усилил свой напор. И в этот момент я резко опустил ногу вниз, одновременно двинув, насколько мог, руку, сжимающую пиджак, вперёд.

Тело страшного создания дернулось вперёд и с неимоверной силой ударило мне в кулак. Каким образом я сумел выдержать этот удар, а рука не только не оказалась переломана в нескольких местах, но и продолжала удерживать врага на некотором расстоянии от меня, казалось каким-то чудом. И, тем не менее, я смог остановить зверя.

Глаза парня неожиданно округлились и с недоумением опустились вниз. Мой взгляд был направлен туда же.

Кулак мой, так и сжимающий пиджак, упирался теперь прямо в левую сторону груди моего визави. Точно туда, где находится сердце. И часть костюма, та, что охватывала лезвие, оказалась также внутри груди моего врага, как и внутри, похоже, самого важного органа. Самого важного органа любого живого существа, в том числе и этого.

Крови не было. Не было совсем, что казалось необычайно странным. Но, долго удивляться мне не пришлось. Изнутри создания, проткнутого мной, внезапно начал разливаться яркий белый свет. Зверь поднял голову вверх и горестно завыл. Разве что, последняя песня моего врага не продолжилась и пары секунд. Тело его вдруг взорвалось ярким синим светом, таким знакомым мне, и тут же исчезло.

Мы остались вдвоём в купе с девушкой. Она с ужасом смотрела на пустоту передо мной. На то место, где только что находился её избранник.

- Как?! Как такое может быть? – прошептала в ужасе моя соседка.

Я тоже этого не понимал. Не понимал этого точно так же, как и того, почему мой наряд по-прежнему находится в идеальном состоянии. Я тупо уставился на свой пиджак, словно его внешний вид – самое важное, о чём следовало беспокоиться сейчас.

Ни порезов от острого лезвия, ни грязи, ни крови моего врага, ни следов ожогов от пламени, ничего этого на пиджаке моём не оказалось. Да он даже помят-то не был! А выглядел, казалось, и вовсе лучше того состояния, в котором я его купил.

Автоматически я опустил руку во внутренний карман пиджака (моего родного пиджака, обладающего, как оказалось, столь чудесными свойствами мгновенного восстановления) и достал оттуда нож. И с удивлением увидел, что рисунок на чехле – кости и череп, светится всё тем же белым светом, что исходил минуту назад из груди погибшего парня, разве что, уже гораздо менее ярким светом и к тому же постепенно угасающим.

- Серебро! Откуда у тебя серебро! – тут же зашипела девушка, откинувшись назад на спинку сиденья и вновь ощетинившись в злобном оскале.

Ах, серебро! Так вот в чём дело! Вот почему чехол стоил так дорого. Рисунок вышит серебром. Все эти мысли вихрем пронеслись у меня в голове. Кто-то вот, знаете ли, в последнюю свою минуту думает о вечном, а я – о деньгах. Всё-таки намешано у меня всякого в крови, и далеко не только исконно русского. И фамилия об этом говорит (Содник, кто не помнит), и, вот ещё, тяга к монете.

А то, что эта самая минута действительно может стать последней в моей жизни, сомневаться не приходилось. Недоумение и страх в глазах моей противницы сменились бешенством, желанием растерзать меня, разорвать на мелкие кусочки, выпить всю мою кровь и растереть в пыль остатки иссушенного тела.

Жуткий вой раздался из глотки страшной в своей ярости девицы. Щёлкнули зубы безумного зверя, и в тот же момент это существо кинулось на меня.

Я никогда не думал, что обладаю такой уникальной способностью в метании холодного оружия. Тем не менее, нож, так и не покинувший чехла, вылетел у меня из руки одновременно с броском моей разъярённой противницы. А ещё через мгновенье нож этот оказался в теле девушки, а само тело остановлено вытянутой навстречу ему моей левой ногой. М-да. Похоже, подобный способ остановки бросающихся на меня кровожадных созданий становится моей фишкой.

Жуткое существо ещё пыталось дёргаться навстречу мне, но торчащий из груди нож и упирающаяся в район пресса нога, своевременно выставленная мной, не дали продвинуться монстру и на сантиметр.

Дальнейшее развитие событий уже стало, можно даже сказать, обыденным для меня. Ярко-синий свет, сгоревший враг, отсутствие каких-либо следов борьбы на месте недавней схватки. Разве что, в этот раз кое-какой беспорядок присутствовал. В виде ножа, который в своем чехле, чистом и аккуратном, словно только что вынесенном из магазина, валялся на полу прямо посередине купе.

Я привстал со своего места, нагнулся и поднял оружие. Нежно погладил чехол, и вернул свою собственность на место, в правый карман пиджака. Порядок, абсолютный порядок в купе после этого небольшого моего действия также теперь был полностью восстановлен.

Не успел я, как следует, поместить своё бренное тело обратно в кресло, как дверь купе снова распахнулась и ко мне зашли две пожилые леди. Они чопорно кивнули мне своими головками и заняли места напротив. Те самые места, в которых ещё несколько минут назад сидели молодые люди, оказавшиеся, правда, в итоге совсем не молодыми людьми. Непонятно кем вообще оказавшиеся.

Из коридора вагона также раздался гомон прибывающих обратно на свои места пассажиров. Всё в точности так, как в Костнице. Всё вернулось на свои места. Жизнь, самая обычная жизнь, вновь потекла по своему обычному руслу. Снова стало казаться, что ничто и никогда не могло бы нарушить эту обыденную суету поездки в пригородном поезде.

Я позволил себе немного расслабиться, и в очередной раз повернулся было к окну. Но, вспомнив данное самому себе обещание, тут же резко развернулся в сторону купе и, насколько это вообще было возможно, крайне внимательно и сверх придирчиво осмотрел своих новых попутчиц. Осмотрел сверху до низу. Не найдя ничего компрометирующего, я пристально взглянул в разгневанные глаза старушек и, пожав слегка плечами, откинулся назад и опустил веки.

Сквозь полудрему я выслушал гневную тираду сначала первой, а затем и второй из дам, обличающих меня, видимо, как невежу и негодяя. Но, что мне до того за дело было?! Лучше уж меня пару-тройку минут, да, хотя бы и матом обложат, но живого, нежели надо мной, безвременно ушедшим из этой жизни, будут читать нескончаемые хвалебные оды близкие, родные и друзья.

Глава 11

Я ходил из угла в угол по собственному кабинету в своём доме, в своём убежище. Продолжалось это уже несколько часов. Всё просто. Мне не давало покоя отсутствие нового зова. Кулаки мои сжимались и разжимались в бессильной ярости, желваки ходили по лицу. Но сделать я ничего не мог.

В какой-то момент мне вдруг надоело истязать самого себя. В конце концов, время придёт, когда я буду призван. И узнаю я об этом первым, можно не сомневаться. Так чего тогда трагедию разыгрывать, когда жанр пьесы, в которой мне отведена одна из главных ролей, ещё не определен.

Я уселся в своё удобное мягкое кресло, но не то, что было расположено за моим рабочим столом. Нет. Данное кресло находилось прямо напротив камина, рядом с небольшим журнальным столиком.

Вообще лучший отдых для меня – это развалиться как раз-таки в кресле с бокалом отменного коньяка и именно напротив пляшущего вокруг сухих поленьев огня в старом камине. И спокойно обдумать все свои дела, найти нужную дорогу, по которой стоит идти дальше. Или вспомнить прошлое. Ведь только прошлое может научить нас, как вести себя в будущем. Или просто почитать хорошую книгу. Неважно что. Важно, чтобы этого хотелось прямо сейчас и это помогло бы действительно отдохнуть.

Не играет никакой роли – лето за окном или зима, жара или холод. В своём кабинете я хозяин. И горит камин или нет, температура вокруг меня будет именно такой, которая комфортна для меня. Точно так же, как свет. Точно так же, как звук.

Не так часто я могу себе позволить отдохнуть. Или, точнее, мне не позволяют. Но, иногда случается и чудо. Вот как сегодня. Можно пожалеть только о том, что я сам себя уже лишил нескольких часов счастливой расслабленной неги. Необходимо эту несправедливость срочно компенсировать. И я, конечно, не стал откладывать такое хорошее дело в долгий ящик.

Первым делом, я отправился в душ. Под струями теплой воды все негативные эмоции просто стекали с меня с каждой каплей. Их место постепенно занимала приятная истома. Та самая сладкая лень, которую каждый из нас может изредка позволить себе. Которую и я заслужил сегодня.

Затем я прошел на кухню, где быстро разогрел себе в микроволновой печи обед. Много времени это не заняло. Еда была уже готовой и доставленной из ресторана в контейнере. Таких контейнеров в моём холодильнике обычно хранилось несколько. Готовить я не любил, да и к тому же мог позволить себе не готовить. Поэтому предпочитал сделать заказ на пару-тройку дней вперед и не забивать себе больше голову подобными пустяками.

Перекусив, достаточно плотно перекусив, я направился обратно в кабинет да прямо к бару. Достал початую бутылку отборного коньяка, затем свой любимый “пузатый” бокал и налил в него чудесный напиток. Сделал глоток, удовлетворённо зажмурился и пошёл потихоньку к своему креслу.

Поставив бокал и бутылку (отдыхать, так отдыхать!) на журнальный столик, я, полюбовавшись на это “натюрморт”, облизнулся, но всё-таки заставил себя ещё заняться камином. Дело было привычное, и уже через пару минут огонь заиграл своими яркими красками на сухих поленьях. Вот теперь можно было приступать к дегустации серьёзно.

Откинувшись назад в кресле с бокалом в руке, я около получаса просто блаженствовал, глядя на пламя в камине. Бокал довольно быстро опустел, но я наполнил его снова, и теперь уже лишь изредка делал редкие небольшие глотки, смакуя божественный напиток и вознося хвалу французским виноделам.

Все мысли из головы не выкинешь, но я быстро нашел способ, чем занять свой мозг и одновременно избежать ненужных раздумий. Я занялся составлением меню на следующую неделю. Дело несложное, но, безусловно, важное. Да и просто необходимое.

В холодильнике оставалось не так много запасов и требовалось их возобновить. Важно и то, что сейчас я был сыт, а это лучший способ не пожадничать и лишнего не прикупить, что потом выкидывать придется. К тому же, теперь можно было и фантазию в выборе проявить, чтобы угодить своему избалованному чреву.

Следующие полчаса я то предлагал сам себе на выбор набор яств на обед, то с гневом отвергал очередной комплект, как недостойный моего изысканного вкуса, то, слегка нахмурившись, но махнув затем рукой, всё-таки включал выбранный перечень в свой будущий рацион.

Наконец, меню было составлено. Оставалось только сделать заказ, чем я и занялся. Благо, теперь для этого общения с живыми людьми не требовалось. Достаточно было воспользоваться сайтом моего любимого ресторанчика и (о чудо!) завтра днём выбранные мной блюда уже займут свои места в холодильнике. Дожидаясь там своей очереди проследовать на обеденный стол.

Общение с кем бы то там ни стало мне сейчас было противопоказано напрочь. Итог даже максимально короткой беседы мог быть всего одним – моё прекрасное настроение улетучилось бы в один миг. Я это прекрасно понимал, и потому заранее отключил все свои гаджеты, которыми дом мой был наполнен в избытке, надо признать. Нажав подтверждение заказа в ресторане, я выключил и смартфон, последнее средство связи, которое ещё работало в радиусе пятнадцати метров вокруг меня, соответственно – месте расположения моего дома и, само собой, придомовой территории.

Я удовлетворенно хмыкнул и посмотрел на свой бокал. Совершенно незаметно он опустел вновь. Я наполнил его уже в третий раз, поднял, на секунду задумался и поставил обратно на столик. Затем снова прошел на кухню и достал из холодильника небольшую тарелочку с сыром с благородной плесенью.

Вернувшись на своё место, я сделал очередной глоток коньяка и закусил его рокфором – сыром таким же выдержанным и старым, как и мой коньяк. Таким же выдержанным, терпким, изысканным, как и я сам. Таким же старым, как и я сам.

Я совершенно неосознанно, что вообще-то является большой редкостью для меня, слегка поёрзал в своём кресле, выбирая позу поудобнее, стараясь просто утонуть в мягкой коже своего сиденья. Настроение вдруг плавно перешло в фазу меланхолии. Выбор, чем заняться далее, был сделан сам собой. Я погрузился в воспоминанья.

Свет в комнате полностью померк. Видны были теперь только отблески огня в камине. И слышен треск поленьев, разрываемых жарким пламенем. Точно такой же треск, как в очаге, перед которым я сидел когда-то в своём родовом замке…

Я сидел и смотрел на пляшущие языки огня в очаге. Мерный треск поленьев успокаивал, несмотря на довольно мрачную атмосферу вокруг – всё остальное пространство в зале было погружено во тьму. Но даже сквозь эту черноту я мог заметить, как тёмные, фантасмагорические тени шевелятся по углам. Несомненно, порождения моего воображения и безудержной пляски пламени. А, может, и нет. Но мне было всё равно. Я сидел и слушал треск поленьев, пытаясь действительно успокоиться и выкинуть из головы все прочие мысли. И все прочие чувства. И все прочие голоса.

И опять у меня ничего не получилось. Когда я уже, было, задремал, новый зов разорвал моё сознание с ещё большей силой, чем прежде. Меня кто-то звал. Звал настойчиво, звал всё громче, и этому зову я более не мог противиться.

Я резко поднялся с кресла и сделал пару шагов по направлению к двери, но тут же вернулся обратно. Сняв со спинки свою шпагу, небрежно повешенную за ножны там мною ранее, я закрепил её на свое законное место на ремне. Осторожность не помешает. И хотя пара слуг и осталась в замке (остальных я отпустил в город на праздник), не исключено, что самые отчаянные из воришек всё же решились воспользоваться ситуацией. Надеясь, что и я, поддавшись всеобщей эйфории, веселюсь и пирую далеко за пределами своего жилища. Или они просто не знают, кто я такой и как отношусь к налётчикам и грабителям, а равно и всем остальным лиходеям. Залётные, так сказать, ребятки. Ну, что же. Приятно будет познакомиться. Мне. Не им.

Хотя, если подумать, много ли добра смогут унести из моего замка мошенники? Лучшие годы моего родового гнезда уже давно позади. От всего более-менее ценного, что ещё оставалось, я избавился и сам, распродав это имущество, дабы расплатиться с долгами прежних хозяев этого дома, моих дорогих предков. Не люблю и не терплю быть кому-то обязанным, а именно это так легко позволяли себе ранее мои родственнички.

Оставшийся, последний мой доход с земли еле-еле покрывал мне необходимые расходы на самого себя, да на содержание слуг. От этого я отказаться уже никак не мог. Не буду же я готовить себе сам! Или отложу обмен верно отслужившей свой век шпаги на новую, да от лучших оружейников! Так можно дожить и до того, что будешь сам себе постель стелить. Ну, не на войне же я сейчас!

Вот! Война! Она вечна. Она есть всегда. Если не великая, между странами и народами, так местного значения – между не поделившими кусок земли баронами. Либо между святой церковью и неверными. Либо между богатыми и бедными. Неважно. Остаётся лишь истина – хочешь войны, иди на войну. В любую сторону. Не ошибёшься.

И если мои дела пойдут и дальше так, как в последнее время, то и мне вновь придется отправиться в какую-то там сторону. На новое сражение под чужим знаменем. Чтобы в очередной раз прославить свой род. Что, в общем-то, совершенно мне не нужно. И получить достойное вознаграждение, которое позволит какое-то время не вникать более в проблемы абсолютно неинтересных для меня людей и порождаемых ими конфликтов. И важно, как раз, только последнее. Последнее в смысле, не “проблемы и конфликты”, само собой, а последнее, что в сладкой трактовке – “вознаграждение”.

Однако, моё сражение ещё не так близко. Сражение в глобальном смысле. А вот битва с залетными молодцами, что с большой дороги, может и случиться ненароком, да в самом ближайшем будущем. Кто, кроме господа, может точно знать об этом? Поэтому верная острая шпага у бедра не помешает. Совсем не помешает. Осторожность превыше всего!

Я оглянулся на очаг, но тушить огонь не стал. Пусть себе горит пока. Может, я и вернусь вскоре, дабы досмотреть здесь свои тревожные сны.

Твёрдым шагом я вышел из зала и спустился по витой лестнице до нижнего этажа, так никого и не встретив по пути. Видимо, вся лихая братия сегодня также отправилась по кабакам отмечать день города. Лишь уродливые тени от пляшущих огней по-прежнему провожали меня взглядами. Света от нескольких факелов на стенах, оставленных на всякий случай слугами, явно было недостаточно, чтобы нормально осветить замок. Но при том всё же вполне хватало, чтобы свободно передвигаться, не боясь случайно наткнуться на неожиданно выросший перед тобой острый угол.

Оказавшись внизу, я направился к выходу во двор, но тут же понял, что пошёл совсем не в ту сторону. Зов шёл откуда-то снизу. Из подземелья.

Из подземелья, значит из подземелья. Коль скоро я уже проделал часть пути, заставив себя покинуть уютное кресло, так пойду до конца. Или это, всё же, меня заставили прервать свой отдых? Да, так ли это теперь важно?! Отбросив все сомнения, я решительно направился в сторону, противоположную от входных дверей, вновь пересёк зал, но теперь уже не стал подниматься обратно, а зашёл назад за витую лестницу, ту самую, что вела в верхние покои замка и, соответственно, к моему любимому креслу у очага.

За витой лестницей оказалась неприметная со стороны дверь, которую я открыл без особого труда. Замка на двери не было, только засов, правда, очень серьёзный, внушительный засов. Здесь, собственно, и находился спуск в подземелье. И голос, настойчиво зовущий меня, несомненно, шел именно оттуда, из самой глубины.

Ничего, кроме кромешной тьмы, я внизу не увидел. Зато, к моему огромному облегчению, никакого смрада от, возьмём даже, трупов крыс и их добычи, равно как и ужасного запаха затхлого воздуха, я не почувствовал. Что радовало.

С другой стороны, учитывая тот факт, что последний раз я бывал в камерах подземелья ещё подростком, накануне смерти моего батюшки, отсутствие каких-либо неприятных ароматов несколько удивляло.

Тут надо пояснить, что отец мой, по крайней мере, в тот период, когда я вошел в стадию развития более-менее осознанного восприятия мира, ни одного пленника либо, к примеру, провинившегося слугу в камерах не держал. А ведь только этой цели и служило подземелье! Использовать же застенки против их прямого назначения родитель мой категорически запрещал. Секрет же, почему был установлен именно такой, прямо скажем, странный порядок не совсем рационального использования площадей замка, батюшка мой унёс с собой в могилу.

Я пожал плечами, развернулся, поискал и быстро нашел взглядом ближайший горевший факел на стене зала. Через несколько секунд я вновь стоял у входа в подземелье, но теперь уже с достойным источником света, способным, судя по виду, этот самый свет поддерживать ещё несколько часов.

Ждать более смысла не было, и я шагнул на первую ступеньку, ведущую вниз. На секунду замер, а затем, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, развернулся и запер за собой дверь, ведущую в подземелье, на широкий, надежный засов, выглядевший, ну, совершенно как родной брат того засова, что находился с внешней стороны.

Дверь, преграждающая теперь вход снаружи в подземные помещения замка, надо отметить, являла собой нерушимую преграду. Массивная, вытесанная из дуба, пропитанная смолами и обшитая кованым железом – такая дверь оказалась бы весьма кстати и на воротах крепости, подвергаемой постоянной осаде врагами. Но по воле хозяев замка оказалась именно здесь и предназначена была оградить обитателей верхних покоев от мести восставших узников, если бы им удалось каким-то образом вырваться из своих камер, уничтожив предварительно ещё и стражу. Последний свой час невольники и встретили бы как раз на ступенях лестницы, по которой я сейчас начал спуск. Преодолеть заключительную преграду без специальных орудий и навыков никто просто не смог бы.

Да. Я понимал, что если со мной случится что-нибудь нехорошее – например, потеряю способность двигаться, что от недостатка воздуха, что застыв под камнями обвалившейся стены, то помощь ко мне придет совсем нескоро, если ещё вообще сможет прийти. Пробиться ко мне слугам без профессиональной помощи небольшой армии будет абсолютно невозможно. Однако интуиции я привык доверять. А она даже не шептала мне на ухо “Закрой эту дверь”, она просто взяла и закрыла её сама, превратив меня и моё тело на несколько мгновений в послушного Арлекина.

Удивительно, но голос, проникший в мои мысли и всё также непрерывно звавший меня на встречу, стал тут же как-то спокойнее, что ли. Исчезли постоянные нотки нетерпения, какие-то, можно даже сказать, истеричные всплески. Меня теперь просто терпеливо ждали, направляли по верному пути и более не сомневались в скорой встрече.

Я решил, что заставлять всё-таки слишком долго себя ждать – это моветон.

Быстро спустившись по лестнице, я протянул руку с факелом вперёд и осмотрел открывшийся передо мной коридор. Было достаточно чисто, что вновь несколько изумило меня. По бокам на стенах в специальные подвески были вставлены большие, толстые свечи. Потёки воска на них говорили о том, что ими достаточно часто пользуются. Пройдя немного вперед, я заглянул в первые две камеры, располагавшиеся справа и слева от коридора, и усмехнулся. Всё встало на свои места. Слуги, видимо решив, что запрет использования камер не по назначению почил в бозе вместе с моим батюшкой, начали активно использовать нижние помещения, где к тому же было вполне себе прохладно, в качестве кладовых комнат. Каждая камера была предназначена, похоже, под определенный набор запасов – оружие, инструмент, овощи, колбасы – всё было систематизировано и аккуратно разложено, развешено и поставлено на свои места.

Ну, что же. Вполне себе рациональное и оправданное использование помещений. И всё же, наверное, хвалить своих расторопных слуг я не буду – всё-таки запрет моих прародителей никто официально не отменял. Но и ругать за проявленную инициативу никого тоже, очевидно, не стоит. Я, как ни крути, никого до сих пор в свои подземные темницы не сажал, да и в дальнейшем не планировал. А если вдруг и возникнет такая необходимость, то пару-тройку камер освободить проблем никаких не составит.

Я шёл все дальше и дальше по коридору, раздумывая, а может, стоит всё же построить свою прислугу во дворе и устроить им небольшой такой инструктаж по поводу дальнейшего почтительного отношения к бывшим хозяевам замка, что одной крови со мной, как вдруг страшный удар потряс входную дверь в подземелье. Следом раздался ещё более сильный удар. Затем ещё один.

Я достал шпагу из ножен и развернулся в сторону лестницы, ведущей к выходу наверх. Удар за ударом следовали уже непрерывно. Впрочем, закончились они также неожиданно, как и начались. Однако спокойствие длилось совсем недолго. Жуткий вопль раздался с верхних покоев. К нему тут же присоединился ещё один, затем ещё один и так продолжалось, пока в нестройных яростных криках и визгах различить отдельных исполнителей оказалось уже просто невозможно. И вновь последовали удары в дверь. Один за другим.

Я человек не из робкого десятка. Совсем наоборот. Вся округа знает, что задевать меня не стоит. Да что округа! В столице знают и уважают меня и мой клинок. Сотни моих врагов (сотни!), угрожавшие мне как в обычной жизни, так и в многочисленных сражениях, где я участвовал, и уже никогда более после этого не увидевшие солнца, готовы засвидетельствовать вам о том. Разве что, на другом свете.

Я человек не робкий, но и моё тело при этих визгах и ударах охватила почти неконтролируемая нервная дрожь. Липкий пот выступил на лбу и ладонях. Однако эфес я держал всё также крепко. Рука была по-прежнему тверда, мысли в голове нисколько не замедлили свой бег.

Дверь держалась. Стояла, можно сказать, намертво. Оставалось лишь вновь возблагодарить небесные силы, пославшие мне в дар ту интуицию, что в очередной раз спасла меня. Я вздохнул и вставил шпагу обратно в ножны. И тут же в голову ворвалась новая мысль: “А как же мои слуги?”

Двое моих слуг, семейная пара довольно почтенного возраста, узнав, что я не в настроении праздновать, также отказались от похода в город, дабы услужить мне в замке, если понадобится. Однако ни их, да и вообще ни чья-либо помощь мне была абсолютно ни к чему. Я желал быть один. И один слушать эти голоса в своей голове. Слуги мои быстро поняли, что не нужны, однако замок всё равно не покинули. На всякий случай.

И вот теперь моя верная прислуга осталась наедине с оравой этих жутких монстров, что непонятно как оказалась в моём замке. В том же, что это какие-то ужасные чудовища, сомневаться не приходилось. Люди просто не способны ни издавать подобных звуков, что слышались за дверью в подземелье, ни сокрушать ударами стены с такой безумной силой. И вот двое стариков, двое верных мне стариков, оказались в страшной опасности наверху. Там, где сейчас творилось какое-то полное помешательство.

Я вновь положил руку на эфес и даже сделал шаг к выходу, но тут же и остановился. Здравомыслие победило. Вполне очевидно, что монстры, если они охотились не исключительно за мной, уже давно расправились со всеми, кто мог оказаться в замке, как только они туда проникли. Либо своими жуткими визгами способствовали немедленному бегству из дома всех разумных существ. А в том, что мои слуги, все мои слуги, вполне разумны и сообразительны, я не сомневался. Иначе, зачем бы они мне были нужны? Таким образом, мои старики либо уже на небесах, и там я им помочь точно ничем не смогу, либо благополучно сбежали. А за кого мне тогда биться? За добро, что осталось в замке? Так добра, как оказалось, здесь в камерах-то гораздо больше, чем наверху.

Я развернулся и, более не оглядываясь, вновь продолжил свой путь по коридору, стараясь не обращать никакого внимания на раздававшиеся позади удары в двери и жуткие крики. Голос, совсем уже спокойный голос вёл меня. И это придавало мне уверенности.

Вскоре я достиг конца коридора. Замок мой был не особо велик, а если говорить прямо, так и просто мал (зато построен из камня, крепок, надёжен и по-своему уютен). Соответственно и подземелье своими масштабами не поражало. Так что путь действительно был недолог.

Я повел факелом вправо – там расположилась камера, приспособленная под хранение сыров и прочих каких-то продуктов в законопаченных бочках. Нет. Мне не туда.

Осветив левую сторону, я увидел ещё одну комнату, в которой находилась изящная мебель, явно из женских покоев. Так как я жил один и ту единственную, что могла бы стать моей супругой ещё не нашёл, нетрудно было догадаться, что эта мебель принадлежала ранее моей матушке, что ушла из жизни, к сожалению, ещё прежде отца. И тогда мебель её, значит, перенесли сюда. До лучших времен. Интересно только, по распоряжению моего батюшки, который всё-таки превозмог свои принципы и выделил-таки одну камеру под хранилище, перенесли? И сподвигнул своим примером слуг на дальнейшее развитие складского хозяйства. Или же это инициатива самих слуг? Позаботившихся, на всякий случай, о том, чтобы я ранее времени не разнес эти изящные буфеты и гарнитуры, как неподобающие для обстановки сурового воина, коим я и являюсь. В любом случае мебель в итоге оказалась цела и сохранена всё в том же прекрасном состоянии. А ещё я вдруг понял, что мне надо как раз именно сюда. Именно в эту комнату.

Я шагнул внутрь и тут же мой взгляд упал на огромное зеркало в массивной раме, стоявшее в самом дальнем углу. Я подошел к нему в упор и тут же в моей голове прозвучало: “Ты достиг своей цели. Осталось сделать последний шаг. Мы ждём тебя”.

Я обернулся кругом и снова посмотрел на зеркало. Куда я должен сделать последний шаг? Прямо туда, откуда на меня смотрел статный, подтянутый, уверенный в себе мужчина с несколько задумчивым видом, держащий в руке факел? То есть я сам.

А грохот от входной двери шёл теперь просто непрерывно, и я стал подозревать, что та маленькая армия, о которой я вспоминал, и которая могла бы справиться с последним препятствием на пути в подземелье, уже на месте. Нужно было спешить, думать быстрее, принимать решение.

“Сделай последний шаг”, – снова раздалось у меня в голове.

Сделать последний шаг? Ну, так что же? Зачем же дело стало? И я, решившись, шагнул прямо в зеркало.

Совершенно неожиданно моя нога, а затем и всё тело прошли холодное препятствие насквозь, не заметив никакого сопротивления. И через секунду я оказался ещё в одной комнате. Да. Такой же тёмной, как и камеры в подземелье. Однако прямо передо мной, в нескольких шагах, виднелась полураскрытая дверь. Из-за которой лился яркий свет.

Голоса в голове пропали. Но они мне больше были и не нужны. Я понял, что достиг тех, кто звал меня.

Уверенно пройдя вперед, я распахнул дверь и на несколько секунд зажмурился. После темноты подземелья глазам было больно сразу привыкнуть к такому яркому свету. Подняв же веки вновь, я увидел перед собой круглую комнату, посередине которой стоял массивный стол. За столом в креслах сидели трое. Ещё одно кресло было свободно…

Я поднёс бокал к губам, чтобы сделать очередной глоток, однако бокал был пуст. Как и пуста была бутылка моего любимого коньяка, что стояла рядом на столике. Однако я ещё не был готов закончить вечер. Заставив себя подняться с кресла, я второй раз за сегодня подошёл к бару и достал оттуда ещё одну, теперь уже непочатую бутылку доброго напитка. Всё того же, естественно, что пил ранее. Там же, у бара бутылку и открыл. Вернулся на своё место, наполнил бокал, сделал легкий глоток, посмаковал и вновь слегка прикрыл глаза, возвращая ту атмосферу, что окружала меня пару минут назад. И через несколько секунд опять погрузился с головой в свой мир воспоминаний.

Глава 12

Комната была абсолютно круглой. Стены, пол и потолок выкрашены в белый цвет. Свет, освещавший комнату, шёл, казалось, со всех сторон. От этой самой белой краски. По крайней мере, визуально какие-либо другие источники света, если они вообще, конечно, существовали, определить было невозможно.

Всё убранство комнаты составляли массивный, опять же круглый стол и четыре, не менее массивных, кресла. За столом в креслах сидели трое мужчин. Четвёртое сиденье оставалось свободным. Вероятно, предназначалось для меня. Что тут же, собственно, и нашло своё подтверждение.

Один из мужчин повел рукой в сторону свободного кресла, предлагая мне присесть. Отказываться смысла, конечно, не было. Я сам пришёл сюда. Однако, в пределах разумной вежливости, я позволил себе задержаться у входа ещё на несколько мгновений. С одной стороны, чтобы глаза мои окончательно адаптировались к той обстановке, в которой я оказался, с другой стороны, чтобы ещё раз бросить взгляд со стороны на ждущих меня мужей. За столом потом, вблизи, восприниматься всё будет уже совсем по-другому.

Внешне ничего особо примечательного, надо признать, сидевшие за столом люди собой не представляли. Все трое среднего возраста, успевшие, видимо, уже повидать мир и набраться определённого опыта. Обычные, ничем незапоминающиеся лица. Без боевых шрамов, следов каких-либо болезней, как, например, оспа, без родинок, да даже без обыкновенных веснушек. Все с небольшими бородками да усами, вошедшими сейчас в моду. Все трое – брюнеты. Короткие прически, карие глаза.

Нет, мужчины, оказавшиеся в круглой комнате, не были братьями. Они, безусловно, отличались друг от друга. Немного овалом лица, немного формами ушей и носа, ещё чем-то. Но, пообщавшись с такими людьми только раз, неопытному человеку уже трудно будет вспомнить их, узнать на следующий день, случайно столкнувшись на улице. Тем более что и наряды, украшавшие сейчас мужей, тоже служили, похоже, для известных только им одним целей конспирации. Одеты же они были в абсолютно одинаковые серые балахоны с длинными рукавами и капюшонами. Балахоны полностью скрывали тела брюнетов, однако капюшоны сейчас не были накинуты на головы, а свободно болтались за спиной.

Рука мужчины, предлагавшего мне присоединиться к их доброй компании, немного нервно дернулась, призывая меня ещё раз занять свободное место. Но, это было лишним. Я уже сделал первый шаг и, более не заставляя никого ждать, несколько ускорившись, поспешил воспользоваться предоставленным мне правом разместиться за столом.

- Приветствую вас, господа, – сказал я, усевшись, и постарался сделать свой голос как можно более приветливым. – Вы звали меня, и вот я здесь.

- Мы звали, и ты пришел, – кивнув головой, подтвердил мужчина, приглашавший меня за стол, и сидевший теперь ровно напротив меня. Двое его товарищей, оказавшиеся по бокам теперь не только от него, но и от меня, также кивнули. – Приветствуем тебя.

Повисла небольшая пауза. Мои собеседники, особо не скрывая свои намерения, с интересом рассматривали меня. Изучали, казалось, каждую мою морщинку на лице, по очереди пристально смотрели мне в глаза, потом опускали взгляд и не менее пристально изучали мои руки, словно какие-то хироманты. Мне не оставалось ничего, кроме как вежливо улыбаться, выдерживать взгляд да держать руки на столе, и не пытаясь даже спрятать их.

- Мы звали тебя, и ты пришёл, – опять повторил мой главный собеседник после некоторой паузы. – Приветствуем тебя, Альберт, и рады тебя видеть. Меня зовут Бернард, справа от меня Шарль, слева – Доминик.

Все трое мужчин снова кивнули мне головой. Я кивнул в ответ. И снова за столом воцарилось молчание.

Лично я даже не пытался каким-либо образом ускорить нашу “беседу”. В конце концов, меня ведь позвали не для того, чтобы посидеть вместе и помолчать. Придёт время, расскажут, для чего я понадобился. Удивить меня трём молчаливым мужам уже, во всяком случае, будет довольно сложно. Ведь не удивил же меня тот путь, по которому я сюда прибыл. И уж точно нисколько не поразил тот факт, что здесь знают мое имя. Наоборот, будет довольно странно, если кто-либо из этой троицы не вспомнит, сколько точно раз я за свою жизнь, к примеру, на охоту выезжал. Я, конечно, сам-то таких подсчетов не вёл. Но что-то мне подсказывало, ничего, что касается моей жизни, никакой самый незначительный факт, не скрылся от трёх пар этих карих глаз. От этих служителей неизвестного мне культа. Ну, или от тех, кем там, на самом деле, эти три ведуна являются.

А пауза затягивалась. Внешне я по-прежнему старался сохранять непринужденный вид, но внутреннее напряжение у меня росло. Я попытался отвлечься от окружающей меня атмосферы и не думать о том, где сейчас оказался. Наверное, это было ошибкой. Потому как мысли мои невольно вернулись к последним событиям в собственном замке. Тревога охватила меня снова. Кто всё-таки проник в мой дом? Что стало с моими слугами? Что стало с самим замком?

- Это тролли, – прервал вдруг молчание Бернард, а Шарль и Доминик, соглашаясь с ним, кивнули.

- Что? – вздрогнув от неожиданности, вопросил я.

- Тролли проникли в твой замок, – пояснил Бернард. – Они пытались остановить тебя, но не успели. Удивительно, надо признать, то, что вообще никто так и не успел даже попытаться остановить тебя, никому не удалось оказаться на твоём пути лицом к лицу. Такое, приходится отметить, нечасто случается. Хотя и общее положение дел сейчас, конечно, достаточно необычное. Наверное, никто не ожидал подобного развития событий и никто, кроме нас, просто не успел подготовиться. Да, оно и к лучшему. А слуги твои, к слову, живы и здоровы. Они успели покинуть замок. Не беспокойся за них.

- Спасибо, – единственное, что я смог выдавить из себя, глядя на Шарля, который, наверное, в сотый раз за сегодня кивал мне согласно головой.

Тролли?! Какие ещё тролли?! Да, их не существует! А если и существуют, так живут они только в народных поверьях – в горах, в самых тёмных пещерах, да в чащобах леса. Но ни гор, ни чащоб непроходимых и близко с моим замком нет! Там города рядом, земля обработанная, пастбища. Море в двух днях пути. Леса есть, конечно, но какие леса – скорее рощицы. До настоящих, густых, дремучих чащ неделя пути, а до гор и того дальше! Как эти тролли, солнечного света чурающиеся, до меня добраться могли бы? Это если поверить в существование таких существ. Но, не существует в жизни никаких троллей! Не существует!

Я судорожно сглотнул и передёрнул плечами. Сумбур в голове, полный сумбур! Подняв на секунду глаза, я тут же встретил понятливый, участливый взгляд трёх человек, сидящих напротив меня и всё так же хранивших молчание.

Или напротив меня тоже не люди?! Как?! Как Бернард догадался, о чём я только что думал? Он что, умеет читать мысли?! Но, это тоже невозможно. Невозможно поверить в это. Как, впрочем, и в существование троллей и тому подобных им существ. Так кто?! Кто же всё-таки сидит передо мной?! Кто призвал меня?!

Я снова поднял свои глаза, но более уже не опустил их. Взгляд мой стал твёрд. Я снова полностью владел и своим телом, и своим сознанием. Я ждал ответов и намерен был их получить.

- Существуют в этом мире не только тролли, – вступил в разговор Доминик. – Множество тварей, помимо рода людского, населяют землю. И ты сегодня узнаешь о них. По крайней мере, о тех, что известны нам. А если впоследствии встретишь существо новое, неведомое доселе никому, пополнишь и сам наши знания. Ты призван, и ты явился на зов. Сегодня ты получишь знания!

- Ты призван, и ты явился на зов, – подтвердил Шарль. – Ты не только получишь знания. Ты получишь силу!

- Ты призван, и ты явился на зов, – присоединился к своим сотоварищам и Бернард. – И ты получишь не только знания. Не только силу. Ты получишь Закон! Больше того. Ты сам будешь олицетворением Закона!

- Призван? Призван кем? – довольно грубо спросил я, удовлетворенный пока лишь знанием только того факта, что Доминик и Шарль, оказывается, способны выражать своё мнение и словами, а не только кивками головы.

Я был раздражён. Очень раздражён. Я привык сам выбирать к кому на службу податься, коли необходимость такая возникнет. И торжественности момента всегда предпочитал финансовый договор – на бумаге либо на словах, смотря с кем дело имею. А вся эта патетика лишь для юнцов годится, да романтиков неисправимых. Что касается последних, кстати, так после, к примеру, первых же дней похода их меньше в разы становится. А после первого боя романтиков вообще по пальцам одной руки пересчитать можно. Сражение, оно от турнира рыцарского сильно отличается. И в награду после сечи смертельной не цветок прекрасной дамы даётся, а ещё день жизни, что, как мне кажется, гораздо более важно.

Всю мою растерянность сняло, как рукой. Вот не люблю я высоких слов, терпеть не могу всей этой мишуры, прикрывающей зачастую истинный вид, горько сожалею о судьбе надёжно спрятанной правды под толстым слоем громогласных речей о патриотизме и вере.

Вот и все эти высокопарные тирады моих собеседников вызвали у меня лишь высшую степень неприятия. И это вместо того, чтобы как-то успокоить меня да пробудить в моём сердце громадное чувство гордости за себя необыкновенного. А именно этого, похоже, и добивались три мужа. Или кто они там есть такие на самом деле.

- Напрасно ты так сердито воспринимаешь нашу речь, Альберт, – удивительно спокойным и мирным голосом ответил мне Бернард. – Мы не пытаемся словами убедить тебя, для этого у нас есть другие способы, и мы используем их в самом скором времени. Мы просто говорим то, что должны сказать. Мы долго искали приемника, и среди сотен тысяч выбрали тебя. Но, не сегодня должна была начаться твоя служба. Скорее, она вообще никогда не должна была случиться. Но, судьба распорядилась иначе. И мы призвали тебя. И пока слов достаточно. Теперь Доминик покажет тебе.

Доминик кивнул головой. “Опять за старое”, – мелькнуло у меня в голове. Однако просто кивком головы Доминик теперь не ограничился. Он встал со своего места и, обойдя стол, добрался до моего кресла.

Пока этот муж шёл ко мне, я успел отметить, что роста он среднего, телосложения самого обычного, чего в-общем-то и следовало ожидать. Более никаких выводов сделать было невозможно. Серый балахон оказался длиной до пола и надежно скрывал всё то, что находилось под ним.

Разместившись точно за моей спиной, Доминик положил обе ладони мне на голову, на самую макушку. Желание обернуться, возникшее было у меня, тут же пропало. Странная лёгкость наполнила все мои органы. Казалось, только пожелай, и взлетишь. Но взлетать тоже совершенно не хотелось. Как, вскоре, не было уже и вообще никаких желаний. Но и это было далеко не всё. Тут же, следом, самым непостижимым образом, отключились все мои органы чувств. Я перестал слышать, видеть, хотя глаза мои по-прежнему были открыты, а так же чувствовать запахи и даже ощущать мягкую обивку и приятное тепло дубовых подлокотников кресла, в котором сидел.

Все мои органы чувств оказались отключены, но ещё более странным образом из моей головы вдруг пропали все мысли. Странная пустота наполнила меня. Я существовал и не существовал одновременно. Я жил и не жил. Рождался вновь и вновь, и сразу же умирал, дабы опять возродиться вновь. Но страха при этом никакого не было, как не было, впрочем, ни удивления, ни паники, ни безразличия. Не было вообще никаких эмоций. Все эмоции также исчезли.

На какой-то миг, а может и на вечность, наступила абсолютная темнота. А затем я вновь явился в этот мир, но по-прежнему лишённый чувств и эмоций. Голова моя была чиста, как чист белый лист бумаги. И как на бумагу ложатся чернила, наполняя её существование новым смыслом, так и в моей голове начали возникать образы, которые сразу же начали надежно занимать свои места в предназначенных им там ячейках. Образы сотен, если не тысяч существ.

Какие-то из этих созданий были известны мне, в основе своей из фольклора, древних сказаний, а также сказок и страшилок, рассказанных на ночь моей няней в те годы, когда сказки еще были интересны мне в силу возраста. А какие-то создания оказались неведомы. От кого-то было глаз не оторвать, так прекрасны были их черты, чьи-то безобразные, ужасные образы не могло бы воплотить хотя бы и в рисунке даже самое жестокое, воспалённое, безумное и больное воображение.

Вурдалаки и упыри, они же и вампиры, оборотни всех видов и мастей, духи в неимоверном количестве, русалки и водяные, а равно и прочие обитатели всевозможных водных пространств, грифоны, горгульи и василиски, демоны и дивы, фавны и нимфы, гоблины, тролли и орки. Одно перечисление этих порождений света и тьмы заняло бы не один час.

Живые и мертвые, материальные и бесплотные, огромные и миниатюрные, добрые, готовые помочь любому существу, и злобные, один вид которых вводит человека в исступление. Жители гор, равнин и подземелий, морей и океанов, рек и озер, неба и земли, лесов и пустынь.

Повадки каждого из созданий, их местообитание, способности и больные места. Как убивают они, как расправиться с ними. Возможность контакта, способность разговаривать, языки, жесты и запахи, при помощи которых общаются. Существуют ли поныне, где их максимальное скопление, нынешний приют. Когда видели последний раз, вероятность встретить их вновь.

Самое страшное из всех известных созданий – человек. Их знания и сообщества, созданные и существующие поныне, как в помощь тёмным и светлым силам, так и направленные на их полное уничтожение.

Огромное количество информации вливалось непрерывным потоком в мою голову. И только та пустота, что окружала мой мозг, помогла мне всё это выдержать, сохранить сознание, не лишиться разума полностью, навсегда погрузившись в бесконечные потоки навязанного мне внутреннего мира, мира иррационализма и сновидений, оставив бренное тело одно наедине с реальностью, где оно будет хилеть и угасать с каждым часом, никому и ничему более не нужное.

Постепенно я начал возвращаться в реальность. В реальность, которая для меня больше никогда не будет такой, как прежде. Мир приобрёл новые черты, надёжно скрытые от моего взора до этого.

Я начал снова ощущать запахи, чувствовать ногами твёрдый пол, слышать за спиной тяжёлое дыхание Доминика, который по-прежнему не убирал рук с моей головы. Я повёл глазами и увидел напряжённые лица Бернарда и Шарля.

Я вернулся в свой мир. Или не в свой?! Этот мир стал совсем другим. И тогда я вновь прикрыл веки, надеясь, как в детстве, что так смогу спрятаться, уйти от страшного виденья, вернуть всё то, что было раньше. Всё то, во что верил прежде.

Несколько секунд я сидел с закрытыми глазами. Пока не понял и не принял для себя той простой, прописной истины, что назад уже дороги нет. Нет, и никогда уже не будет. Надо воспринимать мир дальше таким, каким он стал для меня. Воспринимать мир таким, какой он есть. Что я и делал раньше. Что я и буду делать впредь. И, несмотря на то, что мир изменился, это всё равно мой мир. И надо просто продолжать жить. И тогда я снова открыл глаза.

Открыв же глаза, я тут же встретился с внимательным взглядом Бернарда. Разве что, Бернард не просто смотрел на меня, он буквально сверлил меня взглядом, стараясь пронзить, казалось, насквозь. Наконец, он удовлетворенно вздохнул, поднял взор на Доминика и сделал ему пальцами какой-то знак. Муж сразу же убрал свои руки с моей головы и, также неспешно, как шёл ко мне, прошествовал обратно на свое место.

- Я рад, что мы не ошиблись в тебе, – дождавшись, когда Доминик вновь удобно расположится в своём кресле, произнёс Бернард.

- Я хотел бы верить, что всё, что мне теперь известно обо всех этих созданиях, лишь плод моего воображения, а всё, что происходит сейчас – лишь сон. Но, к сожалению, я знаю, что всё это правда. Все эти создания действительно существуют. Либо существовали когда-то, и, может быть, возродятся когда-либо вновь. Я просто знаю об этом. И эти знания дали мне вы. Зачем? – каким-то глухим, словно не своим, голосом спросил я.

- Ты узнаешь об этом немного позже, – ответил Бернард. – Мы ещё не закончили. Самый сложный этап позади. Многие его не выдерживают, уходят из реальности, не в силах принять такую правду и такое обилие информации. Ты смог. Дальше будет гораздо легче, да и намного привлекательней для тебя. Немного терпения. И, повторюсь, я рад, что мы не ошиблись в тебе. А сейчас следующая ступень. Шарль, твоя очередь.

Теперь Шарль поднялся со своего места и пошёл в мою сторону. Всё повторилось ровно так же, как и с Домиником. До определённого момента.

Да. Сначала было всё то же – неспешная походка человека среднего роста, среднего телосложения, наряженного в серый балахон до самого пола, вдоль стола за моё кресло. Тёплые руки на моей голове, опять же на макушке. Необыкновенная лёгкость, охватившая моё тело и мой разум. Разве, теперь я оставался в полном сознании, хотя органы чувств моих и потеряли значительную часть своих возможностей, а эмоции оказались существенно притуплены. Но не полностью.

Главное же отличие от прикосновения Доминика заключалось в том, что я по-прежнему в полной мере ощущал свое тело. Каждую часть своего тела, каждый мускул и каждое нервное окончание.

Всё-таки говорить “по-прежнему” было не совсем правильно. Так чувствовать своё тело я до этого был не способен. Да, уверен, такое неподвластно вообще никому.

Далее я ждал чего угодно, и, в первую очередь, ещё более поражающей своей жуткой правдой информации, каких-то новых знаний. И знания – да, я действительно получил, но не те, что ожидал.

Каждая клетка моего тела вдруг начала перерождаться. Я чувствовал это. И, к счастью и огромному облегчению для меня, перерождаться в лучшую сторону. Тело становилось удивительно гибким, каждый мускул наливался новой силой, кости становились твёрже железа, нервные окончания учились передавать информацию и реагировать на команды мозга в сотни, тысячи раз быстрее. Внутренние органы очищались от всей той скверны, что проникла в них за все годы моей лихой жизни. При этом внешне я никак не менялся. Я знал это. Опять же – просто знал. И чувствовал. Это право на подобное чувство на сей раз было любезно оставлено мне.

Когда тело моё и органы были обновлены, если не сказать – возрождены заново, я стал получать знания. Знания и умения. В области различных единоборств и во владении оружием. Меня и ранее-то к бессильным отрокам отнести никак нельзя было, иначе не дожил бы до этих лет, в общем-то, в целости и сохранности после стольких сражений и передряг. Но против себя нынешнего с прошлыми своими навыками и умениями я бы на поединок выйти не решился. Хотя – нет. Конечно, вышел бы. Трусом я никогда не был. Только шансов выстоять хотя бы и несколько минут у меня просто не было бы. Да. Другого исхода не было предусмотрено, какие бы внутренние резервы я прежний не использовал.

И вновь все чувства начали постепенно возвращаться ко мне. Вновь я встретился взглядом с Бернардом. Только теперь уже взор мужа, сидящего напротив меня, не был настороженным. Глаза его светились уверенностью и решимостью. И это был очень хороший знак.

Шарль прошёл на своё место, и сразу же из-за стола встал сам Бернард. Через несколько секунд и он, в свою очередь, оказался за моей спиной.

- Приготовься, Альберт, осталось последнее знание, что мы дадим тебе сегодня, – проговорил Бернард и положил мне свои руки на голову.

И тут я провалился в темноту. Полную, кромешную тьму. Она окружала меня со всех сторон. Я мгновенно потерял ощущение времени. Затем исчезли, были мгновенно стёрты из памяти все слова, кроме одного, которое ярко-красным светом вспыхнуло сразу со всех сторон: “Закон”.

“Есть только Закон! Никто не смеет нарушить Закон! Ты есть Закон! Ты обязан соблюдать Закон! Ты обязан следить, как соблюдают Закон! Ты должен судить тех, кто нарушает Закон! Ты должен карать тех, кто не соблюдает Закон! Отныне ты – Судья!” – непрерывно звучало у меня в голове.

Затем наступила тишина. И в этой тишине, сквозь ярко-красные надписи выплыл огромный, золотой том самого Закона. Открылась первая страница, и текст Закона полился прямо на меня.

Каждое слово, каждая буква Закона обжигающим клеймом, которое никогда и ничем невозможно извести, впечатывалось в мое сознание. Каждое предложение сопровождалось болью тысяч тех созданий, что отдали свою жизнь за точное толкование Закона. И эта боль каждое мгновение проходила через моё сердце.

На этот раз чувства мне были оставлены. Оставлены в полной мере. Это было жестоко, но, без всяких сомнений, необходимо.

Сколько это продолжалось, мне неведомо. Понятие времени, в очередной раз за сегодня, для меня не существовало. Но, я смог выдержать и это. Не сломался, не лишился сердца, разорванного в клочья от невыносимых, пронизывающих его насквозь скорби и страданий, не сошёл с ума от тех жёстких методов, что превращали меня самого в Закон.

- Открой глаза, Судья, – вдруг услышал я голос Бернарда.

Я поднял веки. Передо мной за столом сидели три мужа. Ровно с теми же лицами и в тех же позах, как и в тот момент, когда я зашел в эту комнату.

Когда Бернард успел вернуться на своё место, и сколько времени провел я в беспамятстве, я не знал. Впрочем, это было уже не важно. У меня теперь были знания. У меня теперь было моё Предназначение.

Я опустил глаза и увидел лежащий передо мной на столе перстень из белого золота. В его основу был вставлен сапфир насыщенного синего цвета. Перстень, что, на первый взгляд, не представлял собой никакого шедевра ювелирного искусства, притягивал к себе мой взгляд, манил к себе. Рука моя сама собой потянулась к кольцу, да, я просто не мог себя остановить.

- Одень перстень, не пытайся противостоять его силе, – услышал я голос Бернарда. – Это теперь часть тебя. Символ твоей силы, твоей власти, твоего права. Символ Судьи. Теперь ты – Судья.

Я одел перстень, который словно специально изготавливали по моим меркам. Сел он, как влитой.

- Теперь я Судья. Это моё Предназначение. Это моя Судьба. Это теперь моя Жизнь. Так и должно было случиться, так и случилось. Почему же вы говорили, что я не должен был познать Закон? – подняв вновь глаза, спросил я Бернарда.

- Мы призываем Судью обычно раз в триста лет, когда настаёт Время. Бывает, однако, что прежний Судья погибает. Такой бывает плата за Закон. И тогда мы призываем нового Судью раньше, – услышал я в ответ. – И, вот, мы призвали тебя.

Я кивнул головой. Слов более было не надо. Так распорядилась судьба, остаётся лишь следовать по её указанию, по её дороге.

- Люди пишут свои законы, нелюди соблюдают свои. Так было и будет. В основном, эти законы не нарушают главного, извечного Закона, – продолжил Бернард, а Шарль и Доминик вновь согласно закивали головами. – Если же Закон преступят или даже только соберутся преступить – ты должен оказаться рядом. И ты должен поступить по Закону. Как Судья. Все, пока у тебя этот перстень, будут повиноваться твоему слову. Нелюди будут бояться, обычные же люди, пока ты сам того не захочешь, не узнают, кто ты есть на самом деле. Однако все будут уважать тебя, твоё право. Но, приготовься и к тому, что мало кто будет любить тебя. Далее. То зеркало, что привело тебя сюда, приведёт всегда в то место, где ты необходим. По желанию твоему, либо без оного. Никто, кроме тебя, не сможет воспользоваться им. И, тем не менее, лучше спрячь его от глаз чужих, от искушения. И помни! Ты теперь Закон! Ты теперь Судья. Всё. Дальше ты пойдёшь один. Ты сам всегда будешь решать, ты сам всегда будешь знать, что тебе делать, как поступать. Твоё решение не оспорит никто. Увидимся ли мы вновь – не знаю. На то воля провидения. Но, если услышишь ещё когда-нибудь голос, призывающий тебя, не противься, поспеши на встречу. Это важно. А теперь, прощай. И помни всегда. Нет для тебя ни добра, ни зла. Ни света, ни тьмы. Ничья правда для тебя не может быть важна. Есть только Закон!

- Прощайте, – я посмотрел на Бернарда, потом кивнул головой Шарлю и Доминику (наверное, заразился от них), и направился к выходу из комнаты, более не оборачиваясь.

Лишь минув зеркало, которое также любезно пропустило меня обратно в мой дом, как и проводило до этого в комнату, что сделала меня Судьей, я понял, что иду обратно без факела. Свет мне более не был так необходим, как ранее. Я абсолютно свободно двигался, различал все предметы. Да что предметы! Я отчётливо распознавал все тени от этих самых предметов.

И снова я услышал, как раздался очередной, мощный удар в дверь. Через несколько секунд удар повторился. Потом последовал ещё один удар, и вновь наступила тишина. Я усмехнулся. Дверь всё-таки выдержала. И теперь мои незваные гости, как-то, что ли лениво, продолжали свои бесплодные попытки прорваться ко мне. Ну, что же. Пойдём, познакомиться, что ли, с ними.

Я уверенным, быстрым шагом преодолел коридор в подземелье, буквально взлетел по ступенькам наверх, отодвинул засов, и распахнул дверь.

Теперь мне, мне возродившемуся, понадобилось всего лишь какое-то мгновенье, дабы мои глаза адаптировались к новому освещению после кромешной темноты подземных комнат моего замка. И я сразу убедился, что Бернард со товарищи оказался прав. В паре метров передо мной стояли, облокотившись о стену, четыре совершенно понурых тролля и тяжело дышали. Увидев меня, громилы оторвались от своей опоры и с ненавистью уставились на меня.

Вот теперь мне стало понятно, как тролли смогли добраться до моего замка. Это были невысокие, по меркам самих троллей, конечно, создания, ростом даже менее двух метров, что совсем для них несвойственно. Одеты они были в грязные латные костюмы и ржавые шлемы, снятые, видимо, достаточно давно с каких-то ратников.

Ночью, в темноте, когда тролли только и могли передвигаться, эти создания вполне могли сойти для стороннего наблюдателя за небольшой отряд, двигающий куда-то по распоряжению своего начальника. Издалека в потёмках стерлись бы и огромные глаза, и свирепые клыки, и длинные, свисающие руки. Ну а если кто-то встретился бы эти ребятам прямо на пути… Будем надеяться, что такого все же не произошло.

- Ну, здравствуйте, любезные, – произнёс я. – А вас ведь, собственно, сюда никто не звал. Тем не менее, вы вот явились, нарушили мой покой, испортили моё имущество, намусорили кругом ещё. Очень, очень плохо. Однако, я добрый! Я дам вам целых два часа, дабы убраться в моём замке, навести прежний порядок. И если меня удовлетворит результат, тогда и только тогда вы сами в целости и сохранности, ну или почти в целости и сохранности, сможете убраться отсюда. Время пошло!

Двое из четвёрки троллей не вняли моей маленькой просьбе. Они с рёвом бросились на меня. Только вот моя реакция оказалась гораздо быстрей, чем двое этих существ ожидали. Да и вообще, на что они рассчитывали?!

Я поднял навстречу троллям руки, ладонями вперёд, и тут же эти два тупоголовых создания вспыхнули ярко-синим пламенем.

- Нападение на Судью. Угроза жизни. Наказание – смерть! – громко и чётко произнёс я.

Двое оставшихся в живых громилы, не говоря ни слова, сняли с себя огромные нагрудники из кованого железа и быстрым шагом начали прочёсывать зал, где мы все вместе находились. Складывая по пути в свои импровизированные ёмкости весь тот мусор, что остался на полу после их бурной деятельности…

Я вздохнул и открыл глаза. Дрова всё еще потрескивали в камине, но уже догорали. Бутылка на столе почти опустела. Допивать я не стал. Встал со своего кресла и отнёс остатки коньяка в бар. Пора было уже ложиться спать. Завтра будет новый день, надо встретить его пораньше. И возможно встретиться с теми, кто вновь позовёт меня. Ведь прошло уже триста лет, с нашей предыдущей встречи.

Первый раз, была важная встреча. Не сомневаюсь, что и те, что желают видеть меня сейчас, хотят донести до меня вести не менее значимые. Например, вернуть мне мою прежнюю жизнь. Жизнь смертного. И это больше надо не им. Это – снова необходимо мне. А и действительно. Ну, какой там из меня Дункан Маклауд…

Глава 13

Я открыл глаза, и взглянул на экран телефона, что лежал рядом на тумбочке. Часы, высвечивающиеся на экране, показывали девять часов. По местному времени. По российскому, значит, уже было десять часов. Что-то поздно я начал вставать. Рано мне ещё к режиму времени богемного сообщества привыкать. Не заслужил пока. Да и наследства того, что так жить позволило бы, тоже не предвидится. Та семейная реликвия, что мне полагается, богатства не добавит. Она на то и семейная, чтобы и дальше в семье оставаться. Продаже, сколь дорого не стоила бы, не подлежит. Так что надо вставать. Кто рано встаёт, тому бог подаёт, как говорится.

Хорошо уже, что на завтрак сегодня точно не опоздаю. Хотя бы здесь немного сэкономлю, пока олигархом не стал, да и наемся и сытно, и вкусно. Вот только душ приму и вниз, к столу.

Вчера мне не до водных процедур было. Вообще ни до чего. Сил хватило только раздеться и в кровать упасть. Хоть ещё и вечер-то толком не наступил, когда я до номера добрался. Однако ни на что ни я, ни мой организм более способны не были. Нам немедленно требовался отдых, который мог дать только крепкий, здоровый сон. И мы (я и мой организм, кто не понял) его, этот сон, получили.

Снилось ли мне что-то либо нет, я не помнил. Как закрыл глаза, лишь только моя голова коснулась подушки, так и открыл их только утром. Оно и к лучшему. Мозг тоже отдохнул. Да и в целом чувствовал я себя заметно посвежевшим, а после контрастного душа, так и вовсе, как заново родившимся.

Наскоро заправив постель (чего особо напрягаться, в отеле я как-никак, горничные всё поправят как надо) и переодевшись, я направился на завтрак.

Не став дожидаться лифта, я весело сбежал по ступеням лестницы, миновал холл и оказался в ресторане отеля, где первым же делом направился к автомату с кофе. Ноги сами понесли меня туда. Не обращая ни на что внимания, я нажал на кнопку “двойной эспрессо” и, как только последняя капля упала в кружку, быстро забрал свой кофе и тут же выпил его. Не залпом, но достаточно быстро. И опять без сахара.

Проанализировать полностью эту ситуацию я не успел. Кто-то легко коснулся моего плеча, я обернулся и увидел стоявшего прямо за моей спиной официанта, осуждающе смотрящего на меня. Немолодой уже человек, видимо довольно давно работающий в этом заведении, повёл рукой в сторону столиков, добрая половина из которых была свободна, приглашая меня занять один из них.

Я как-то сразу понял: то, что я пью горячий кофе, как воду, нисколько не смутило официанта, а вот то, что этот самый кофе я налил себе сам, в глазах сего служителя было почти преступлением. Уровень отеля и, соответственно, ресторана, являющегося неотъемлемой частью этой помпезной гостиницы, никак не предполагал, что гости сами будут обслуживать себя.

Я, слегка понурив голову, направился к ближайшему свободному столику, всеми силами стараясь изобразить, как мне стыдно. Буквально через минуту подле меня возник всё тот же официант, с гордым видом поставивший передо мной новую кружку с кофе, рядом с которой оказалось и меню.

Всё время, пока я выбирал себе блюда на завтрак, официант так и оставался стоять недалеко от меня, в пределах, так сказать, шаговой доступности, ожидая, пока будет призван к своим обязанностям. Умудряясь ещё при этом всем своим видом показывать, что нисколько не поверил в моё раскаяние, и одновременно преграждая своим телом дорогу мне и к кухне в целом, и к кофейному аппарату в частности. Потерял, потерял навеки, видимо, я доверие этого человека.

Настроение моё продолжало улучшаться. Нелепая и досадная, казалось, моя оплошность только повеселила меня. Мне не было никакого дела до того, что обо мне могли подумать прочие постояльцы отеля, прибывшие, как и я, на достаточно поздний завтрак. Да, что там! Я ни по пути к столику, ни позже даже не посмотрел в сторону других клиентов ресторанчика. Поведение официанта же меня просто смешило. Неужели он серьезно думает, что я, как только он потеряет бдительность, рвану лично за тарелкой с яичницей? По пути сперев с соседнего столика блюдце с колбасой и стакан с недопитым соком. Ну, а что? От меня, по мнению этого служивого, можно было бы ждать чего угодно.

И всё-таки, где-то мой официант был и прав. Я и сам уже не знал, на что ещё способен. Правда, способности мои всё же находились слегка в стороне от тех, что ожидал увидеть во мне этот человек.

Я, довольный собой и жизнью, кивнул официанту и, как только тот оказался рядом, улыбаясь во весь рот, указал на блюда, что предпочитаю видеть на своём столе на завтрак. Настроение моё всё-таки заразило служаку, и он, поддавшись источаемым мной флюидам радости, улыбнулся в ответ, расслабился и, более не пытаясь испепелить меня грозным взглядом, убыл за заказом.

Пока завтрак готовился, я повернулся в сторону зала и лениво оглядел окружающую меня обстановку. Столик мой оказался у стены. Никаких колонн, статуй, огромных кадок с цветами и прочего, что могло бы послужить препятствием для моего взора, не наблюдалось. То есть, зал весь был передо мной, как на ладони.

Ничего необычного я не увидел. Те же люди, с аппетитом поглощающие бутерброды и кашу. Те же неспешные разговоры, редкий теперь шелест газет, частое блимканье оповещений сотовых телефонов. Может только, мебель более новая и современная, скатерти белоснежные да запах еды натуральный. Разведённых соков и соевых сосисок здесь, надо предполагать, не подают.

В последнем своём предположении я смог вскоре убедиться лично, рядом со мной вновь возник мой добрый прислужник, и на столе быстро начали появляться тарелки с омлетом, колбасой, сыром, а также овощи, хлеб, масло, сок и очередная, новая кружка с ароматным кофе. Забрав пустую чашку и убедившись, что меня всё устраивает, официант тут же исчез, дабы не мешать мне наслаждаться едой.

Я сделал глоток сока и с удовлетворением отметил, что он не то что натуральный, а ещё и свежевыжатый. Марку здесь держали. Сотворив себе пару бутербродов, один с колбасой, второй с сыром, и отложив их пока в сторону, я с аппетитом принялся за омлет. И тут взгляд мой случайно упал на кружку с кофе. На полную кружку с кофе, аромат от которой растекался по всему столу.

Я автоматически продолжал поглощать омлет, но вкуса его уже не ощущал. Равно, как и абсолютно не помнил вкуса предыдущей порции кофе. Именно что порции. Как ещё её назвать? Ну, да. Я осматривал зал и в какой-то момент просто поглотил очередную дозу горячего напитка, несомненно, придающего мне бодрости. Но вот как поглотил? Сразу или небольшими глотками? Добавил рафинад или опять решил, что любые добавки только смягчат нужный эффект? Ничего из этого я не помнил. Мне была выделена порция, и я её просто употребил. Всё вновь, как вчера в кафе. И тут же, неожиданно, я вспомнил данное накануне самому себе обещание.

Отложив вилку в сторону, я ещё раз, но теперь уже очень внимательно осмотрел зал. Каждый столик. И тот, где находились люди, и тот, где никого не было. Или могло показаться, что никого нет. Правда, как и в первый раз, ничего примечательного не обнаружил. Или не смог обнаружить. Пока. Оставалось надеяться, что это “пока” останется только в моей голове, а вот в реальной жизни никак себя не проявит.

Рука моя сама потянулась за чашкой с эспрессо, но я силой воли заставил себя остановиться. Надо прекращать эти абсолютно неконтролируемые порывы. И прекращать поглощать пищу словно автомат, основная цель которого поддерживать свою работоспособность и энергию. В конце концов, нужно наслаждаться теми счастливыми моментами, что дарит нам судьба. Может, “счастливыми” в этом самом, данном случае и слишком громко звучит, а может, и нет. Смотря сколько вообще этих моментов у меня, к примеру, ещё осталось.

Я вздохнул, слегка потряс головой и вновь принялся за завтрак. Сначала неторопливо, вдумчиво разжёвывая каждый кусок, стараясь уловить каждый оттенок вкуса. Затем чуть быстрее и, наконец, я вошёл в свой обычный ритм. Может даже несколько ускоренный. Поданная еда действительно была качественной и очень аппетитной. Так что особого труда опять включить в процесс свои вкусовые рецепторы мне не составило. Как и покончить с самим завтраком через несколько минут.

Потихоньку потягивая кофе из кружки, заставляя себя смаковать каждый глоток, я снова осмотрел зал. Большинство столиков опустело. Народ разошёлся по делам. Передо мной, кстати, также уже белела лишь чистая скатерть. Официант расстарался. Быстро убрал всё лишнее, новую чашку кофе более не принёс, да и не предлагал даже, весьма прозрачно намекая, видимо, что и мне пора пойти погулять куда-нибудь.

Однако я решил задержаться на несколько минут. Здесь я чувствовал себя более-менее спокойно, уверенно даже. Чувства опасности не было. Вот не было и всё. В этом ресторане. Как, впрочем, и в целом в этом отеле, вдруг осенило меня.

Моя интуиция, к которой я тут же начал приставать, активно пытаясь разбудить её, молчала. То есть, абсолютно. Вообще никак не проявляла себя. А, значит, мне действительно здесь никто и ничто не угрожало.

Немного подумав, я решительно, одним глотком допил свой кофе, и на радость моему официанту, быстро покинул ресторан. Выйдя из дверей, я вновь оказался в холле отеля. Оглядевшись, я выбрал удобное мягкое кресло в уголке фойе и направился прямиком к нему. Разместившись на новом месте, я опять попытался призвать все свои чувства, что могли бы сигнализировать мне о потенциальной опасности. И вновь не получил никакого ответа. Что в данном случае было хорошо. Очень хорошо.

К тому же, если подумать, моё тело вчера, действуя на полном автомате, явилось именно в этот самый отель, в номер, ставший на время моим. И безмятежно, насколько это было возможно, уснуло. И выспалось. И проснулось. Живым и здоровым. И возродило опять мой мозг. С помощью которого я и анализирую теперь создавшуюся ситуацию.

Очевидно, Роберт со своими сотоварищами-двойниками-предсказателями никому моё нынешнее обиталище так и не раскрыл. Сделать такой вывод было весьма несложно, исходя из откровений того же Роберта. Остаётся, конечно, вероятность, что сообщество одинаковых высоких граждан, способных к пророчеству, включает в себя народу поболе, чем прибыло в Прагу по мою душу. Но, совсем не факт, что они знают, куда отправились их собратья. Да и если знают, сомнительно, что бросятся разыскивать их (и меня заодно) в первый же день, как только потеряли связь со своим отрядом. Скорее решат, что так и должно быть. Ушли их “воины” в подполье, вернутся вскоре с победой. С моей головой на щите, так сказать. Вот и пускай пока думают так. Ну, хотя бы надеяться на это будем.

Что касается парочки молодых людей с мохнатыми лицами, так наша встреча, скорее, случайность. Гуляли эти влюблённые по славному городку Кутна Гора, да и увидели меня. А может и ни меня, а толпу предсказателей. Неважно кого. Важно, что новый интерес у парочки появился. Разобраться, значит, что происходит, и какая их выгода здесь может быть. И оказались в итоге “предприниматели” в одном купе со мной. Только вот, явно, ни на тот финал они рассчитывали, что сложился, в конце концов. Это, правда, сейчас к делу не относится. Сейчас важен вывод, что, почти наверняка, ничего эти мохнатые друзья не поведали своим коллегам, коих, вполне может статься, в разы больше на свете белом водится, чем тех же самых предсказателей двухметровых.

Я поёрзал в кресле и уже гораздо более спокойно бросил взгляд на холл отеля. Обычная суета. Самая обычная для этого времени. Кто-то вселяется, кто-то, наоборот, с сожалением сдаёт ключи от номера, покидая этот чудесный город.

А что делаю я?! Я поднялся с места и твёрдым шагом направился к выходу. В самом деле! Я нахожусь в одном из лучших городов мира. И что?! Просижу всю неделю в номере гостиницы? Спускаясь изредка тайком, чтобы перекусить? Замечательная перспектива! Только не для меня. Я не позволю превратить себя в запуганное животное, на которого открыт сезон охоты, и которое дрожит теперь в своём логове, понимая, что охотники всё ближе и ближе. Нет уж, увольте. Я лучше в чистом поле бой приму, благо опыт уже есть, либо ускользнуть как-то попытаюсь. Возможность такая на улочках города будет, несомненно. А вот в номере гостиницы – однозначно нет.

Я похлопал себя по правому борту пиджака. Мой “боевой клинок” в ножнах, покрытых серебром, был на своём месте. И это также придавало уверенности.

Конечно, путь в музеи, выставки, дворцы, кинотеатры, даже храмы мне закрыт. Как опыт показывает, остаться там наедине с очередной группой существ, желающих расправиться со мной, очень даже легко. Так что не будем судьбу испытывать лишний раз. Можно и просто по городу погулять. Посмотреть, благо, есть на что. Да и погода замечательная. А покушать на открытой веранде, опять же, можно будет. Да что там можно?! Нужно! Жизненно, так сказать, необходимо.

Если же кто и решится на меня в городе напасть, так тут у меня даже варианты появляются. Какие? Так как раз сейчас, по пути и можно по полочкам всё разложить, да и ещё раз продумать, как вести себя при новой встрече с теми, кто меня совсем не любит. Очень сильно не любит. Да, так, что больше не хочет видеть меня на земле нашей грешной.

Итак. Во-первых, можно элементарно убежать. Скрыться в лабиринте старинных улочек, что в-общем-то сделать совсем не сложно, даже не зная толком город. Тут важно не забрести случайно в какое-либо гетто, а их-то как раз в любом мегаполисе существует немало. Иначе просто поменяешь один вид угрозы жизни и здоровью на другой. Хорошо, что любой неблагополучный район имеет свои отличительные особенности, по которым обычный человек сразу понимает, что ему здесь не рады. И старается незамедлительно покинуть дурное место, если вдруг даже случайно и попадёт туда. И также быстро покинуть, как, например, всегда стараюсь делать это я.

Во-вторых, можно, наоборот, слиться с толпой, стать её неотделимой и, соответственно, фактически неотличимой частью. В Праге всегда многолюдно, так что воплотить этот план в жизнь будет несложно. Вероятность же того, что все люди вокруг вдруг решат срочно исчезнуть, ничтожно мала. Всё-таки это не вагон поезда и не отдельное замкнутое помещение, где такой фокус проходил у некоторых неординарных созданий. Освободить от народа целый район, квартал либо площадь со множеством магазинчиков, торговых палаток, ресторанчиков (и всё на открытом воздухе) думаю не совсем реально. Ни скрыть от общественности сей факт невозможно будет, ни силёнок, боюсь, на это ни хватит, как ни талантливы бы не были те сущности, коим подвластны подобные трюки.

В-третьих, можно попробовать призвать на помощь полицию. Громким, истеричным криком. Попутно ещё и выискивая глазами тех людей в форменной одежде, что обличены властью и призваны защищать добропорядочных граждан, и искренне надеясь, что они помогут и тебе. Помогут обязательно. Кстати, и в первых двух вариантах при случайной встрече с этими славными бравыми ребятами (а, иногда, и девушками), можно попытаться спрятаться за их широкими спинами от кровожадных врагов, что подобрались уже совсем близко.

В любом случае, если попытки лишить меня жизни будут продолжены, теперь-то уже у меня появятся свидетели. Точнее сказать, огромное количество свидетелей. При наиболее благоприятном исходе, свидетели в виде сотрудников правоохранительных органов. Которым точно поверят, да, гораздо быстрее, чем мне. И в то поверят, что за мной действительно охота открыта, и в то, что на самом деле представляют собой охотники, и в то, как в синем пламени исчезают их тела. А потом, когда поверят полиции, выслушают и меня. Выслушают уже внимательно, не пытаясь при этом тайком вызвать работников скорой медицинской помощи со смирительными рубашками за пазухой либо обвинить меня в чрезмерном употреблении алкоголя.

В общем, улица теперь моё спасение. И, может даже, и лучше для меня самого будет, если действительно захотят на меня опять напасть. И неважно, кто захочет. В каком количестве, в каком образе и с какими способностями. Продержаться до прихода подмоги я смогу. Я теперь уже был просто уверен в этом. Уверен в своих силах так, как никогда ещё не был уверен в своей жизни.

Я снова похлопал себя по правому борту пиджака, ещё раз проверив, на месте ли моё оружие, хищно усмехнулся и, теперь уже абсолютно не скрываясь, твёрдо зашагал дальше. Вперёд. Как и поступают настоящие мужчины. Только вперёд. Навстречу, так сказать, новым приключениям.

Уйти в таком приподнятом, боевом настроении я успел достаточно далеко. Однако же ни одной попытки нанести мне хоть какой-нибудь, мало-мальский вред предпринято не было. В течение всей моей, навскидку, более чем трёхчасовой прогулки. Наезд колесом самоката мне на ногу четырёхлетним карапузом не считается. К тому же родители мальчугана тут же рассыпались в извинениях, поспешно скрывшись затем вместе со своим чадом из моего поля зрения.

Я миновал Пороховую башню, через еврейский квартал вышел к реке Влтава, перешёл Карлов мост, по набережной добрёл до моста Палацкого и вернулся по этому мосту обратно на свою сторону, далее мимо “танцующего” дома добрался до Вацлавской площади. И замкнув, наконец, круг, вновь оказался в районе всё той же Пороховой башни. Путь не маленький. Народу – море. Но все люди, как ни странно это для меня виделось, сегодня заняты были исключительно своими делами. До меня никому не было абсолютно никакого дела. Никому, кроме упомянутого уже мной ребёнка четырёх лет отроду. Да и у того интерес был скорее случайный. И уж совершенно точно – мимолётный.

Тем более обидно, что практически ничего полезного из этой прогулки я не извлёк. Нет, конечно, что касается здоровья, так здесь я преуспел. Во всех смыслах. Вот в том, например, что никто мне холодным оружием не угрожал, лишнюю и совершенно не нужную мне дополнительную дырку в теле сделать не пытался. Так что я по-прежнему был жив-здоров. И опять же, возвращаясь ко “всем смыслам”, долгая пешая прогулка, несомненно, принесла пользу моему организму. Любой врач по достоинству бы оценил то расстояние, которое я сумел преодолеть, и поощрительно похлопал бы меня по плечу.

Итак, физическое, так сказать, удовлетворение я получил. А вот с духовным было гораздо хуже. Во время всего своего пути я старательно вглядывался в лица окружающих меня людей и не менее старательно пытался изобразить этот самый взгляд, как случайный, непреднамеренный, может даже скучающий. Интерес для меня, в общем, представляли только встречающиеся по дороге граждане. Всё прочее отошло на второй, если не на третий план. В том числе весь тот антураж, что окружал меня. Все те памятники архитектуры, что встречались мне по пути. Все дома, деревья, вывески, уличные палатки – всё прошло мимо меня. Вся та красота и обворожительность старой Праги, в один миг и навсегда завоёвывавшая сердца всех и каждого из вновь прибывших гостей столицы Чехии, не смогла пробить тот барьер, что я сам поставил на пути к моему сердцу. И сам же я теперь жалел об этом.

Я подумал было повторить ещё раз тот путь, что преодолел только что. Уделяя, понятно, на сей раз больше внимания самому городу, нежели его жителям. И не теряя при этом осторожности, само собой. Однако решил несколько повременить. Та польза от прогулки, что я получил, могла легко превратиться в боль. Боль в ногах, точнее, во всех мышцах ног, а также и ступнях, в многочисленных мозолях и онемевших пальцах.

Всё должно быть в меру. Конечно, я ещё уделю время променаду. Только немного попозже. Нужно дать время телу расслабиться, отдохнуть и, что важно, пополнить запасы энергии. А для этого необходимо перекусить. Неплотно, но перекусить. И выпить чашечку кофе. Но только одну. Не увлекаясь. Дабы и здесь держаться золотой середины между своими желаниями и пользой для организма.

Приняв решение, я огляделся. Проблем с организацией лёгкого ланча не предвиделось. Кругом предприятий общепита было хоть отбавляй. Правда, много хорошего тоже не всегда хорошо. Вот и здесь, тут же, совершенно незамедлительно, возник следующий вопрос – как в такой ситуации выбрать достойный ресторанчик. И по цене, и по качеству, и по обслуживанию.

Ориентироваться на заполняемость зала не представлялось возможным. Время уже было обеденное, так что почти все кафе и ресторанчики вокруг были заполнены. Недовольных лиц при этом нигде я не увидел. Оставалось только сделать вывод, что кормят в Праге хорошо. Везде.

Ещё раз оглядевшись, я принял самое мудрое решение, которое, кстати, не подвело меня и в мой первый вечер в Праге. Я уверенно двинулся к ближайшему кафе, благо оно располагало достаточно большой верандой. А это являлось главным и непременным критерием выбора для меня. Бдительность я по-прежнему терять не собирался, не смотря на то, что моя интуиция всё так же не подавала абсолютно никаких поводов для волнения.

Пожалеть мне о своём выборе не пришлось. Еду мне подали быстро и отменного качества. Парочка хорошо прожаренных тоста с ветчиной, великолепный сырный пирог, стакан сока и кружка кофе. Очень большая кружка. Но, одна. Как я себе и обещал. Пиво, как не хотелось мне выпить хотя бы бокальчик, я брать не стал. Нужно всё-таки сохранять абсолютно ясную голову, а не пытаться искусственно замедлять собственные рефлексы. От этого может зависеть, как ни банально звучит, моя жизнь.

С аппетитом перекусив, я ещё минут десять потягивал сок, единственное, что из всего заказанного пока оставалось у меня на столике. Извлекая при этом действии массу полезного для себя.

Ноги мои были вытянуты, тело расслаблено, я наслаждался отдыхом и готовился к продолжению пешей прогулки. Это первое. Еда оказалась не только вкусной, но и питательной. Требовалось время для нормального процесса пищеварения. Без ненужных нагрузок, да и, вообще, лишних движений. Итак, время для переваривания пищи – это второе. И третье, самое важное, я вновь внимательно осматривал соседние столики и тех людей за ними, что, как и я, выбрали этот ресторанчик.

Всё было весьма прозаично. Мне требовалось посетить особое место. Или, как выражалась моя словоохотливая попутчица, что летела вместе со мной до Праги, мне требовалось посетить “особую” комнату. Не срочно, но всё же необходимо. Не знаю уж, делились ли здесь эти самые “особые” комнаты на мужские и дамские, либо были они вполне себе универсальные и подходили для лиц любого пола. Однако то, что располагались интересующие меня кабинеты внутри основного здания ресторана – это было абсолютно точно. Я совсем недавно уточнил этот факт у официанта. Как раз в тот момент, когда рассчитывался за обед. Да, последнее время у меня появилась новая привычка – во всех заведениях, берущих за свои услуги плату, я стал рассчитываться как можно скорее, дабы в дальнейшем не задерживать самого себя и, в случае необходимости, быстро покинуть своё место, не будучи связанным уже никакими обязательствами. И в первую очередь, финансовыми.

Сок в моём стакане, наконец-то, закончился. Я внимательно осмотрел дно сосуда, не нашёл там ничего примечательного и только после этого, аккуратно поставил стакан на стол. Я выиграл сам у себя ещё несколько секунд таким образом, однако победителем всё одно не стал. Время идти внутрь очередного помещения, очередного замкнутого пространства наполненного людьми (пока наполненного?) всё равно настало. И об этом факте наиболее настойчиво просигнализировал мой же организм, потребовав теперь уже немедленного уединения в туалетной комнате.

Я решительно поднялся (а что мне ещё оставалось?) и направился вглубь основного здания ресторанчика. В том направлении, которое мне совсем недавно указал заботливый официант по моей же просьбе. И вскоре оказался около двух дверей в небольшом закутке. На одной из дверей был изображен силуэт мужчины, на второй – силуэт дамы. Официант не обманул, именно сюда мне и надо было.

“Особые” комнаты в этом кафе всё же делились по половому признаку, в отличие от подобных кабинетов в самолете, отметил я про себя и, особо не задерживаясь, скрылся за дверью с изображением мужчины. Благо туалетная комната оказалась свободна.

Много времени мне не потребовалось. Сделал свои дела и ходу, как говорится. Несмотря на вполне себе приличную чистоту и оригинальное исполнение уборной, засиживаться там, на великую радость своим недоброжелателям, я не собирался.

Слегка потряхивая ладонями, избавляясь, таким образом, от оставшихся на них капель воды после помывки рук (ради экономии времени, руки я вытирать не стал, вот до чего дошёл!), я спешил к выходу из ресторана, и неожиданно услышал знакомый голос. Тот самый голос, владелицу которого я только что вспоминал.

- Милый мой, хороший человек. Конечно, я с Вами согласна. Полностью согласна. Абсолютно согласна. Вы же знаете мой покладистый характер. Я не могу Вам возражать. Ведь я Вас так люблю и уважаю. Ради Вас я прилетела в этот чудный город. Можно сказать и так. Да. Так вот. Я и молчу, и слушаю только Вас, и внемлю каждому Вашему слову, и соглашаюсь с Вами. Но, всё же. Позвольте первый раз за сегодня. Ну, может, и не первый, но всё-таки. Поверьте, я не возражаю Вам. Нет! Не дай бог! Просто несколько уточню смысл Ваших слов. Я так внимательно Вас слушала. Послушайте же одну минуту, может даже всего полминуты, и меня…

О чём хотела поведать Тамара Витольдовна (имя неожиданно всплыло из глубин моей памяти) своему собеседнику, я так и не узнал. Как, впрочем, не стал я и рассматривать того человека, ради которого пышная дама, по её же утверждению, прибыла в Прагу. Уверен был я лишь в одном. В том, что моя бывшая соседка по полёту минутой никак не обойдётся. Не обойдётся, скорее всего, и получасом. И при этом будет так увлечена своим собеседником, что не обратит никакого внимания на то, что творится вокруг неё. Например, на спешащего меня.

И, тем не менее, я постыдно сбежал. Выбрал, даже не задумываясь, тот самый первый вариант из трёх, что предлагал сам себе. А именно – мгновенно удрать, улизнуть, испариться, скрыться, исчезнуть.

И я сбежал. Сбежал, не оглядываясь, непроизвольно вжав голову в плечи, опасаясь услышать вдруг за спиной: “Ну, куда же Вы, милый. Куда Вы так спешите. Постойте! Уделите же мне минуту внимания. Может даже, всего полминуты”. И сбежал я, ещё и чертыхаясь про себя да недоумевая, как в таком большом городе не могут разойтись всего несколько человек, пассажиров одного рейса в Прагу. Почему они всё время натыкаются друг на друга. Почему их случайные встречи так часты?!

Я, словно в забытье, всё быстрее и быстрее шагал вперёд. Очнулся же я только тогда, когда вновь передо мной возник Карлов мост. Но сразу останавливаться я не стал, и второй раз за сегодня вступил на его каменную твердь.

Облокотившись о перила лишь только на самой середине моста, я, тяжело дыша, позволил себе, наконец-то, оглянуться. Никто за мной не гнался. Никому до меня особо дела не было. Люди по-прежнему были заняты сами собой. Гуляли, фотографировались, обнимались и вообще наслаждались жизнью. Без сомнения, несущаяся фурия, в которую теоретически могла бы превратиться моя знакомая тех самых пышных форм эпохи Ренессанса, с каким-нибудь палашом наперевес, внесла бы некую сумятицу в общую идиллию. Однако все вокруг были спокойны.

Через пару минут успокоился и я. Ну, зачем, на самом деле, из каждого своего случайного знакомого делать чудовище! Так тоже нельзя. Хотя, впрочем, нельзя пока и близко сходиться с этими новыми знакомыми. Незачем. Чем обернется – непонятно. Так что лучше, как сейчас. Не совсем, конечно, как сейчас. Но, по смыслу – близко. Просто незаметно скрыться. Не бежать сразу, вот, сломя голову, а просто обойти стороной и по-английски, так сказать, потихоньку удалиться.

Я ещё раз осмотрелся. И понял, что опять красоты Праги прошли как-то мимо меня. Надо исправлять. Я развернулся и, крутя головой во все стороны, пошёл по мосту. Рассматривая теперь не только встречающихся по пути туристов, но и все достопримечательности старинного города.

Пошёл в сторону, противоположную Пороховой башне. Подальше от ресторанчика, где только что обедал, и от вещавшей там Тамары Витольдовны. Так. На всякий случай.

Глава 14

Остаток проведённого мною дня в столице Чехии, того самого, когда я случайно наткнулся в ресторанчике на свою бывшую попутчицу Тамару Витольдовну, как, впрочем, и следующие за тем двое суток, в общем – всё это время прошло для меня достаточно спокойно. Несмотря на то, что я уже почти не верил, что такое в принципе возможно. И всё-таки ничего экстраординарного, да хотя бы и в малейшей степени странного, со мной более не происходило. И я стал постепенно расслабляться. И одновременно в мою голову начали лезть мысли о том, а реальны ли на самом деле были те события, что произошли со мной три дня назад. Или это всё мне только лишь причудилось?

Последним аргументом, заставляющим меня пока что верить в реальность моих последних “приключений”, был острый столовый нож в оригинальном чехле, вышитом серебряными нитями. И этот нож по-прежнему находился постоянно со мной. Днём он занимал своё законное уже теперь место во внутреннем кармане пиджака. А пиджак, кстати, я носил постоянно, снимал его только возвращаясь в номер отеля, обычно уже затемно. Вечером же моё “оружие” перекочёвывало под подушку. Под ту самую, на которой я спал. Так мне было спокойнее. Гораздо спокойнее. Да и вообще, только так я теперь мог заснуть.

Но и последний мой аргумент в пользу реальности нависшей надо мной угрозы постепенно терял свои позиции. По мере того, как текло время.

Я по-прежнему гулял по Праге, избегая посещения любых культурных заведений, за исключением кафе и ресторанов, куда заходил исключительно по необходимости и размещался только за столиками на открытом воздухе. Однако никаких попыток напасть на меня, да и вообще причинить какой-либо вред, более предпринято не было. Никого из пассажиров моего рейса в столицу Чехии я также более не встречал. Опасности никакой не чувствовал. В общем, жизнь моя снова вошла в обычное, спокойное русло.

Окончательно разуверился я в достоверности происшествия со мной в городке Кутна Гора, равно как и последовавших вслед за этим событий в вагоне пригородного поезда, в воскресенье утром в ресторане отеля. Когда за завтраком выпил всего лишь одну кружку кофе. С сахаром. Которую принёс официант. И больше мне не было нужно. Вот, не хотелось как-то и всё.

Всего одна кружка кофе утром. Ровно столько, сколько я выпивал по утрам последние лет пять, наверное. Не больше, не меньше. И эта порция горячего напитка всегда позволяла мне окончательно проснуться. Вернула меня в реальность она и на этот раз.

Слегка потирая пустую кружку ладонями по бокам и тупо глядя на дно сосуда, где остатки кофейной гущи сложились в причудливый рисунок, я вдруг со всей ясностью осознал, что все последние дни оказался под властью какого-то чудного, почти дьявольского наваждения. Странные события, что, несомненно, приключились со мной во сне, оказались почти осязаемы, почти реальны. Настолько правдивы, что заставили меня поверить в то, что это и на самом деле случилось со мной. И я поддался безумной фантазии, продолжил игру, затеянную Морфеем, и в настоящей своей жизни. Оказался полностью во власти демонического наваждения.

А как же нож, мой “боевой” товарищ? Да обычный столовый прибор! Купленный мной, скорее всего, вместе с чехлом. В подарок родителям. И пускай я об этом событии как-то запамятовал, другого объяснения всё равно нет и быть не может. Хотя, нет! Одно объяснение всё-таки есть. Всё тоже самое наваждение, что заставило меня перенести события из моих снов в реальность, смогло каким-то образом вычеркнуть из настоящей жизни и все те факты, что противоречили бы его бесовской логике. Всё тоже дьявольское наваждение! Но теперь я вышел из-под его власти! Наконец-то, вышел.

Неожиданно я понял, что рисунок на дне стакана – это силуэт человека. Чёрного человека. Абсолютно чёрного, учитывая цвет гущи от кофе, что и создала данный образ. И тут же память любезно напомнила мне о том, что “чёрных” людей я уже встречал. Совсем недавно встречал. А ещё в памяти моей всплыло словосочетание “гадание на кофейной гуще”. Вспомнил я и то, что это одно из самых распространённых гаданий. И то, что одно из самых достоверных.

Я вздрогнул. Это, несомненно, было предупреждением. Предупреждением о надвигающейся опасности. А то, что встреча с “чёрными” людьми ни к чему хорошему не приведёт, я был уверен. Абсолютно уверен. Да и Роберт, кстати, об этом упоминал. О том, что “чёрные” хотят расправиться со мной.

Оторвав взгляд от дна кружки, я решительно поднялся из-за стола. Какой Роберт?! Опять Роберт из сна?! Бесовское наваждение, похоже, не собиралось без боя покидать мой разум, призвав для этого все свои возможные и невозможные ресурсы. Использовало любые доступные способы, дабы удержать свои позиции. Только вот и я не так-то прост, чтобы вертеть мной, как хочешь, бесконечно. Я вышел из образа, навязанного мне, и обратно в иррациональный мир возвращаться более не собирался.

Как ни хотелось мне удостовериться, что кофейная гуща на дне кружки, это всего лишь гуща, а не посланный таинственными силами рисунок-предупреждение, проверять ещё раз сей факт я не стал. Развернувшись и поблагодарив кивком головы крутившегося поблизости официанта, показывая тем самым, что мой завтрак окончен, твёрдым шагом, не оборачиваясь более, я вышел из ресторана, а затем и из отеля.

Я старался ни о чём не думать, а просто идти вперёд, по пути наслаждаясь самой прогулкой, хорошей погодой, да видами старого города, наконец. Но, разве это было возможно?! Мысли, разнообразные мысли, огромное количество мыслей, расталкивая друг друга, непрерывным потоком лезли в мою голову.

Очередная мысль, вдруг вычлененная мною среди прочих, заставила меня приостановиться и похлопать себя по правому борту пиджака. Похлопать движением, уже фактически превратившимся в автоматическое. И, да. Всё было так, как и ожидалось. Нож, столовый нож вместе со своим оригинальным чехлом, находился на своём законном месте. Только вот, законном ли? Теперь мне это не казалось уже таким очевидным. Скорее теперь это представлялось мне весьма странным, что ли. Если не сказать глупым.

Я раздумывал, не вернуться ли мне в гостиницу, дабы оставить свой опасный сувенир в номере, либо всё-таки продолжить дальше прогулку, когда мои измышления прервал телефонный звонок. Я даже вздрогнул от неожиданности. Последние дни мне никто не звонил, и я почти забыл о наличии у себя телефона, который и клал-то в карман по-прежнему, скорее, автоматически, по привычке, а не по необходимости.

Аккуратно достав телефон из кармана, я посмотрел на экран. На экране светилась надпись «Серёга». Ему-то что надо?!

Мелодия звонка играла всё так же настойчиво и, похоже, не собиралась останавливаться. И тут вдруг меня осенило – я же впустил Сергея пожить в свою квартиру! А что, если и в моём жилище неразумный товарищ напортачил так же, как и у себя дома?! Я поспешно нажал на кнопку принятия вызова, теперь уже несколько опасаясь даже, что связь неожиданно прервётся.

- Алло. Сергей, ты? – чересчур, наверное, напряжённым голосом проговорил я в трубку.

- Да. Здорово, Даня. Как ты? – услышал я в ответ радостное приветствие товарища.

- Всё нормально, – произнёс я. Тон друга показался мне каким-то наигранным. И это было плохим знаком. – Что с квартирой? С моей квартирой. Ну, и с твоей тоже.

- Всё прекрасно. Не беспокойся. И с твоей хатой, и с моей. Всё в ажуре, в полном ажуре. Всё чисто, красиво, прибрано, убрано, начищено и напомажено, – Серёга рассмеялся. – Да, не беспокойся ты, говорю. Я вообще не по этому поводу звоню.

- Хорошо, – действительно несколько успокоившись, выдохнул я с облегчением. – Зачем звонишь тогда?

- Ты же в Праге? – полуутвердительным тоном задал вопрос Сергей.

- Да, в Праге.

- Так и я в Праге, – обрадовался мой товарищ.

- Вот как? – удивился я. – А что ты здесь делаешь?

- При встрече расскажу. Ты же не против встретиться? Через пару часов, скажем.

- Почему бы и нет. Давай встретимся. Только где?

- Давай в ресторане встретимся. Мне здесь один отличный ресторан порекомендовали. И пиво и закуски отменные. И не только пиво, кстати, – Серёга вновь рассмеялся. – У меня и столик уже там заказан. Давай через два часа, это значит, ровно двенадцать будет, в кабачке этом и встретимся.

- Ну, хорошо. Давай. А где ресторан-то, кстати, находится?

- Я тебе адрес его буквально через несколько минут на телефон скину, – заторопился вдруг Сергей. – А теперь извини. Мне ещё пару дел надо успеть сделать до двенадцати. Так что до встречи.

- До встречи. Постой. А откуда ты знаешь… – начал, было, я, но услышал в ответ лишь короткие гудки. Мой друг уже успел отключиться от связи.

Я задумчиво посмотрел на погасший экран телефона. Только что, из чертогов памяти, передо мной вдруг явственно встал наш последний разговор с Серёгой, тот самый разговор, что состоялся ровно в день моего отъезда. Товарищ мой знал, что я один в своей квартире остался, что уехала Катя, но не был в курсе того, что на самом деле и я тоже уезжать собирался. Я сам сказал ему об этом. Сказал о том, что улетаю. Но, не сказал куда. А Сергей, очумевший от привалившего ему счастья, и не спрашивал. Тогда откуда он узнал, что я в Праге? Общался с моими родителями? Кроме меня и моих родителей никто ведь и не знал, что я в Чехии неделю проведу. Даже бывшим сослуживцам я об этом не говорил. Даже Кате не писал…

Телефон мой коротко пискнул, оповещая о том, что пришло сообщение. Видимо, Сергей скинул адрес ресторана. Однако проверять я не стал. Мне сейчас было не до сообщений. Неприятный холодок засвербил у меня в груди, всё тело словно насквозь прошила какая-то нервная дрожь.

Сергей ни разу не видел моих родителей. Ни разу. Это совершенно точно. Товарищ мой, наверное, подозревал, что у меня есть и отец, и мать, но никогда не интересовался их судьбой. Как, впрочем, и я никогда не расспрашивал Серёгу об его предках. Не было в этом никакой необходимости ранее ни мне, ни моему другу. И очень сомнительно, что общение Сергея с моими родителями вдруг началось теперь. Так откуда же тогда Серёга узнал, что я сейчас в Праге?!

Я вышел на небольшую площадь. Посередине стоял небольшой фонтан, вокруг которого играли дети. Рядом стояли их родители, наблюдали за своими чадами и лениво переговаривались. Пробегающие мимо туристы на ходу фотографировали фонтан и устремлялись дальше в поиске следующих кадров. Всё это я отметил абсолютно автоматически. Пока меня мои ноги, словно действуя сами по себе, понесли к небольшому кафетерию, оказавшемуся тут же на площади, совсем неподалеку. Я, правда, особо и не сопротивлялся.

Усевшись за крайний столик на террасе, дальний от фонтана и центрального входа, зато прямо около небольшого прохода, ведущего в какой-то узкий переулок, оказавшись в тени растущего рядом дерева, несущего функцию природной крыши над этой самой террасой, я заказал большую кружку кофе. Кофе снова мне был просто необходим.

Пока мой заказ готовился, я попытался трезво проанализировать создавшуюся ситуацию, по возможности отбросив все эмоции. И понял, что надо заканчивать со своими, надо прямо сказать, параноидальными подозрениями.

Действительно. На ум сразу пришло два варианта, откуда Сергей мог узнать, что я в Праге. Первый – ко мне в квартиру мог заглянуть отец, чтобы просто убедиться, что всё в порядке, пока я в отъезде. Так и раньше бывало. И застал там моего временного постояльца. Конечно, Серёга и мой папа быстро разобрались между собой. А за разговором, скорее всего, и было упомянуто, куда именно я отправился.

Второй вариант ещё проще. Родители, по старинке, распечатали мне у себя дома билеты на самолёт. Я их, как примерный сын, забрал, спорить не стал. Только на самом деле такие билеты сейчас вовсе не нужны. Достаточно на стойке регистрации паспорт показать. Что я и сделал в аэропорту. А распечатанные билеты дома оставил. По-моему, в ящике кухонного стола. Там, видимо, Серёга их и обнаружил. Или, по крайней мере, мог обнаружить, когда искал какую-нибудь посуду либо приборы столовые. Тут ведь, как ни крути, а в чужой кухне, чтобы элементарно ложку чайную найти, половину шкафов перевернёшь. А Сергей, как раз, впервые у меня сам хозяйничал.

Официант принёс мне кофе. Я тут же положил перед ним купюру, сказалась привычка последних дней. Хотя, похоже, теперь рассчитываться сразу было вовсе не обязательно. В груди моей, надо признаться, пока ещё копошился червячок сомнения, но умом я уже понимал, что всему есть простое, логичное объяснение. Так что паниковать и, тем паче, убегать сломя голову от мифических преследователей, я более смысла никакого не видел. Не было его, этого смысла, и всё.

От кофе, правда, отказываться я не стал. И не только потому, что уже заплатил за него. Просто желание выпить горячий напиток так никуда и не ушло. Разве что, теперь я себя контролировал. О том, чтобы залпом опорожнить кружку, речи даже не шло.

Я медленно положил в кофе два кусочка сахара, неторопливо размешал и только после этого сделал первый, небольшой глоток. Кофе, что уж там говорить, был замечательный. Я сделал ещё пару неспешных глотков и поставил пока кружку на стол.

Вот теперь пришло время проверить, что за сообщение мне пришло. Я достал из кармана телефон и взглянул на экран. Сообщение действительно было от Сергея, я не ошибся в своём предположении, и содержало адрес ресторана, надпись большими буквами “12 ЧАСОВ” и весёлый смайлик. Я нажал кнопку «ответить», набрал “Ok” и отправил это короткое послание своему товарищу.

Сделав ещё глоток кофе, я продолжил упражняться с телефоном. Теперь уже я открыл приложение “карты”, дождался, пока загорится красная точка, указывающая моё текущее местоположение, а затем в поисковой строке набрал адрес, который мне скинул Серёга. Намереваясь затем построить маршрут до ресторана, где мы с моим другом должны встретиться. Определиться, в общем, и с тем, где этот самый ресторан находится, и сколько мне до него добираться.

Однако строить маршрут не пришлось. На экране возникла ещё одна точка, теперь уже зелёная, указывающая нужное мне место. И эта точка находилась прямо рядом со мной. В сорока метрах, если быть более точным. Так, по крайней мере, утверждало приложение на телефоне. И очень сомнительно, что оно ошибалось.

Я поднял голову и посмотрел прямо вперёд. Ровно в том направлении, что подсказывала мне карта на моём телефоне, и где, по идее, должен был находиться замечательный ресторан, в котором подают исключительное пиво и закуски. И не только пиво, о чём весьма прозрачно намекал Серёга.

Умное приложение на моём гаджете, как и ожидалось, не обмануло. Сразу за фонтаном находился красивый трёхэтажный дом, на первом этаже которого, точно посередине здания, обнаружилась гостеприимно распахнутая дверь. Над дверью расположилась слегка вычурная вывеска с названием нужного мне заведения.

Ну, что же. Тем лучше. Не нужно никуда бежать. Можно спокойно дожидаться своего товарища именно там, где я сейчас и расположился, наслаждаясь горячим кофе. Вдруг Сергей раньше придёт. А если и нет, так тоже не страшно. Интернет мне в помощь. Так время и скоротаю.

Единственное, что меня несколько смущало во всём этом, вполне удачно скалывающемся для меня, раскладе, так это то, что в ресторане напротив отсутствовали столы на открытом воздухе. Не было там ни крытой, ни открытой веранды, не было и зонтиков, защищающих посетителей от дождя и от солнца, под которыми подобные заведения тоже размещают места для приёма своих гостей. Не было даже небольших столиков, не защищённых вообще ничем, приткнувшихся, на французский манер, вплотную к стене дома.

Так, конечно, бывает. Ничего странного в этом нет. Может, ресторан слишком помпезен, придерживается своих строгих правил, согласно которым, например, на улице не создашь той особой атмосферы, что позволит сполна насладиться блюдами высокой кухни. А может, владелец просто считает, что затраты, как на дополнительную мебель и оборудование, так и на блюда, не оплаченные сбежавшими из заведения в такой благоприятной обстановке недобропорядочными посетителями, просто не окупятся прибылью от основной деятельности. Как бы то ни было, столики в ресторане были расположены исключительно внутри здания. И это мне не нравилось.

Я понимал, что по-прежнему нахожусь во власти своих предрассудков. Понимал, что надо избавляться от привычек, обретённых за последние дни. Понимал, что эти привычки смешны. И со всей ясностью осознавал, что смешон буду и я сам, если откажусь от встречи в этом самом ресторане по весьма абсурдной, надуманной причине.

Можно, конечно, попробовать перенести встречу. Время пока для того ещё есть. Но, куда? И как это объяснить? Всё теми же нелепыми своими привычками? А может всё-таки уже стоит окончательно вернуться к нормальной жизни?! И перестать бегать от созданных самим собой абсолютно пустых страхов!

Кофе закончилось. Я совершенно автоматически согласился повторить заказ, кивнув оказавшемуся незамедлительно рядом официанту, и через три минуты сделал очередной глоток бодрящего напитка. Расплатился я по счёту, само собой, сразу.

Ну, вот опять. Только собрался отказываться от новых своих привычек и тут же снова расплатился сразу. Вот, как с этим бороться? Остаётся, похоже, одно. Лечить подобное подобным. То есть, придётся всё-таки идти с Сергеем в ресторан. И именно в тот, который мой друг предложил. И идти именно в тот зал, что находится внутри дома. Туда, где я мог бы остаться один на один с очередными коварными бандитами, что только и ждут такой моей оплошности. Но, не останусь! Потому как нет никаких бандитов. Ни коварных, ни простых. Нет тех злодеев, что хотят быстро и незамедлительно расправиться со мной. И в этой простой истине мне и предстоит убедиться очень скоро. Применив озвученный выше метод лечения. И я его применю! Сомнений быть не может!

Я взглянул на кружку в своих руках, и мне тут же нестерпимо захотелось выразить своё мнение о её содержимом в весьма простой, лаконичной форме. Выраженной несколькими словами из русского народного языка. Того самого языка, что культурно зовётся “нелитературным”.

Всё просто. Содержимое кружки представляло собой небольшое количество чёрной жидкости, едва покрывавшее дно. За своими размышлениями я опять умудрился выпить огромную порцию кофе, не контролируя этот процесс и не почувствовав вкуса напитка. Придало ли мне это каких-то дополнительных сил? Ничего такого я не ощущал. Чувствовал-то я себя, надо признать, конечно, вполне бодро. Впрочем, именно так, как и с самого утра. Так что на счёт пользы от выпитого напитка вопросы возникали. А вот вред от подобного неумеренного потребления кофеина обязательно скажется впоследствии. Может уже и сегодня, а может и лет через пять-десять.

Я вздохнул, поставил кружку на стол и, непроизвольно отвернувшись от неё, бросил взгляд чуть левее фонтана. И тут же сердце моё замерло. Через площадь, прямо к ресторану, где должна была состояться моя встреча с Сергеем, шёл человек, которого я узнал. Причём узнал сразу, хотя видел сейчас лишь его спину. Узнал просто потому, что он был одет в мой наряд. Точнее, такой же наряд, что был и на мне. Джинсы, клубный пиджак, мягкие туфли. Это был, без сомнения, тот самый молодой человек, так похожий на меня, которого я весьма беспардонно обошёл в очереди в мужскую уборную в аэропорту.

Здравствуйте, как говорится, приехали. Опять в этом совсем немаленьком городе начались случайные встречи с моими мимолётными знакомыми. Или не совсем случайные?

Молодой человек, тем временем, достиг дверей ресторана и остановился. Развернувшись, он внимательно осмотрел всю площадь. Сомнений быть больше не могло. Это был именно тот мужчина с белесыми глазами, о котором я и подумал. Только вместо нелепых очков в роговой оправе, его глаза закрывали теперь тёмные солнцезащитные очки.

Взгляд моего двойника мельком коснулся и меня, но, не задержавшись ни на мгновенье, побежал дальше. Я поёжился. Я сидел достаточно далеко, был закрыт и фонтаном, и людьми на площади, и посетителями того кафе, в котором сейчас находился, да тенью дерева, наконец, рядом с которым расположился, так что узнать меня было фактически нереально. Тем не менее, мне почему-то стало страшно. Вдруг проснулась моя интуиция и завопила, что было мочи: “Да, беги же! Беги отсюда!”.

Тем не менее, я никуда не побежал. Намерение бороться со своими страхами все ещё распирало меня. Оно же и заставило меня оставаться пока на месте.

А буквально через пару минут я уже жалел, что не скрылся отсюда. Объяснение было простое. Появились очередные мои знакомые. Похоже, после трёхдневной передышки, словно в насмешку над теорией случайных совпадений, я вновь стал встречаться с людьми, о существовании которых узнал только недавно. И которых в большинстве своём в обычной жизни не должен был бы встретить вообще больше никогда.

Правда, на этот раз слово “знакомые” не совсем верно определяло тех людей, что я сейчас увидел. Скорее, случайные встречные. А именно – люди в чёрном. И это точно были они. Высокие, мощные, уверенные в себе, источающие силу. Пугающие до боли одним лишь своим присутствием.

Это чувствовал не только я. Ряд заботливых мамочек быстро забрали своих детей и поспешно ретировались с площади. Пробегающие мимо зеваки не задерживались более, даже ради фото находившихся рядом достопримечательностей. Да и местные жители, проходя мимо, ускоряли теперь шаг, сами не понимая почему. Пространство вокруг стало заметно свободнее.

“Чёрных”, как оказалось, было порядка десяти особей. Большинство из них остановилось около фонтана, двое направились к моему двойнику. Они о чём-то коротко переговорили и застыли, словно в ожидании.

Я заставил отвести взгляд от невесть как оказавшихся здесь грозных созданий и вновь посмотрел налево. Каким образом я тут же не вскочил и не заорал: “Нельзя! Туда нельзя. Беги отсюда!”, я не знаю. Может, просто оцепенел от ужаса, а может, мой проснувшийся инстинкт самосохранения помог. В общем, я по-прежнему оставался на своём месте и наблюдал за развивающимися событиями.

А смотрел я теперь на то, как мой друг Серёга, также нацепивший зачем-то чёрные солнцезащитные очки, вошёл на площадь, осмотрелся и уверенно двинулся к входу в ресторан, где мы с ним должны были встретиться. Однако в сам ресторан он не зашёл, а остановился рядом с парочкой “чёрных” и их третьим товарищем – моим двойником.

Опять короткая беседа, говорившая, в том числе, и о том, что Сергей далеко не первый раз общается с этими людьми. По окончании которой мой двойник вновь внимательно осмотрел площадь. Не увидев, похоже, снова ничего интересного, он вместе с Серёгой и одним из “чёрных” скрылся в ресторане. Оставшийся у входа их товарищ сразу достал рацию из заднего кармана брюк и что-то быстро произнёс в неё.

Часть стоявших у фонтана бойцов в чёрном облачении поднесли руки к ушам, прижимая, видимо, находившиеся там микрофоны. “Чёрный” с рацией замолчал и сразу же его подчинённые начали рассредоточиваться по всей площади, окружая все подступы к ресторану и стараясь при этом слиться с окружающим пространством.

Маскировка в городских условиях у грозных созданий получалась, надо признать, весьма неплохо. Если бы я не следил внимательно за их перемещениями, вряд ли смог бы сейчас быстро определить их местоположение. Точнее, не смог бы быстро определить положение всех этих существ, кроме, конечно, укрытия тех двух особей, что расположились прямо у входа как раз в то кафе, в котором сейчас находился, наблюдая за их маневрами, и я.

Видимо босс “чёрных” также удовольствовался достигнутым результатом, поскольку удовлетворённо кивнул сам себе головой и снова что-то произнёс в рацию.

Я достаточно посмотрел уже различных боевиков и шпионских кинофильмов, а также начитался соответствующей литературы, чтобы догадываться о том, что будет происходить далее.

Понятно, что “чёрные” кого-то ждут. Понятно, что собираются, так сказать, “взять” этого кого-то. Если хотят взять живым, конечно. Или же – не дать уйти. И чтобы точно, со стопроцентной гарантией не дать уйти, необходимо создать второе кольцо ограждения. На небольшом расстоянии от первого, что теперь уже было успешно создано первым отрядом “чёрных”.

Так это или нет, проверять у меня точно желания не было. Ровно так же, как и не было желания стать обладателем совершенно исчерпывающей информации, сколько всего людей в чёрном собралось теперь в Праге, и действительно ли их количества хватит, чтобы создать два, а то и три полноценных кольца оцепления.

Как же мне хотелось верить, что этот кто-то, на кого охотятся “чёрные”, не я! Однако всё говорило как раз об обратном. Теоретически я мог, конечно, ошибаться. Но и эту теорию я также проверять не собирался. Вот такой я, видите, нелюбопытный!

Стараясь действовать как можно тише, не привлекая излишнего внимания, я медленно поднялся из-за стола, сделал пару шагов к проходу, рядом с которым сидел, и, стараясь, насколько возможно, сохранять естественное выражение лица, шагнул в спасительный переулок. Обернувшись ещё через пару шагов, я убедился, что как из моего кафе, так и с площади в целом меня увидеть более невозможно.

Облегчённо вздохнув, я быстро направился прочь от того места, где меня ждал Сергей. Ждал в компании, которой я был не рад. И ждал, как это для него не прискорбно, напрасно.

Случайно обернувшись перед очередным поворотом, ведущим меня на более оживлённую улицу, я мельком увидел ещё двух существ в чёрных одеждах, прижавшихся к стене посередине того переулка, что я только что миновал. Прижавшись боком, спиной ко мне, лицом по направлению к площади с фонтаном, “чёрные” застыли словно статуи. Они, несомненно, взяли под контроль эту дорогу и всех, кто по ней передвигался. Наибольший интерес проявляя к тем, кто двигался именно от площади. Мы разминулись чудом! Задержись я ещё на полминуты, и уже трепыхался бы в лапах этих чудовищ.

Всё-таки “чёрных” хватает, как минимум, на два круга оцепления, сделал вполне очевидный вывод я и быстро скрылся за углом, тут же, для надёжности, смешавшись с толпой. И вместе с этой же толпой поплыл дальше. Как можно дальше. Как можно быстрее. Будет ли ещё третье кольцо оцепления, мне было совсем неинтересно.

Глава 15

Последнее время я занимался исключительно своими проблемами. Точнее, одной проблемой – встретиться с призывающими. Отдыхал ещё. Думал. Читал. Пил кофе. Ел и спал. В общем, делал много чего, кроме одного – своей работы. Более верно – службы.

Моя служба – Закон. Да, я сам – Закон. Каждая буква Закона высечена кровью в моём сердце, каждое слово Закона пронизано болью тех, что создавали его, той болью, что испытал и я. Я живу ради всего одной цели – исполнение Закона.

Следить за тем, чтобы Закон жил, карать тех, кто нарушит Закон – это моя служба, моя миссия, моё единственное предназначение. И пока жив я, жить будет и Закон. И когда умру я, Закон всё равно будет жить. Придёт тот, кто встанет на моё место и так же, как когда-то и я, станет и Судьёй и самим Законом одновременно. Ибо так было всегда. И так будет всегда.

Все обязаны чтить Закон. Все. Без исключения. И каждому же, без исключения, хочется нарушить Закон. Хотя бы раз. Пусть даже походя, незаметно. Или же целенаправленно, планомерно, дерзко. Но, зачем? Так, зачастую, просто ради удовольствия либо же из-за мимолётного ощущения всесилия, всевластья, превосходства и над своей жертвой, и над обществом в целом. А ещё – ради денег, славы, уважения, амбиций, дабы удовлетворить свои низменные желания. Невозможно перечислить все причины. Да и, опять же, зачем?

Все обязаны исполнять Закон. И, в основном, все его исполняют. Хотя и хотят нарушить. Но – боятся! Однако всегда, что, в общем-то, совсем неудивительно, находятся и те, что считают себя выше Закона. Так было раньше, так происходит сейчас, так будет и дальше. Сомнений в этом нет никаких.

Каким продвинутым не выглядело бы общество, всегда найдётся тот, кто противопоставит себя системе. Будет этакой эпатажно-протестной натурой либо же просто не сможет унять свои пороки, нестерпимо рвущиеся наружу. И однажды такое вот существо решит, что оно может не замечать Закон. И тогда приду я. И наказание будет неизбежно. А я приду. Приду всё равно. Скрыть преступление против Закона, равно как и скрыться от меня – невозможно. И я приду. Дабы произнести приговор и немедля привести этот приговор в исполнение. И так было всегда. Так будет и сегодня.

Да. Сегодня я вновь произнесу приговор и сам же приведу его в исполнение! Потому что сегодня Закон будет нарушен. И не просто нарушен. Сегодня Закон будет попран! Именно так и только так! И я знал это. Просто знал.

Может, конечно, статься, что я ещё успею предотвратить само преступление. Тогда наказание будет, возможно, не крайне суровым. Только вот, чаще всего, как не прискорбно, я поспеваю лишь к финалу. И успеваю исполнить лишь заключительную партию. Правда, решающую. Она называется – казнь. И скорее всего, так будет опять. Да, впрочем, что там гадать! Скоро узнаем. Совсем скоро…

Я шёл по узкой улочке какого-то европейского городка. Да. Я до сих пор не определил, какого именно. Дома вокруг были ещё старой постройки, эпохи, наверное, позднего средневековья. Такие можно встретить пока что во многих городах.

Все жители куда-то попрятались, что тоже не способствовало более точному определению моего местоположения. М-да. Жители-то попрятались. Хотя, что, в-общем-то, в том удивительного, учитывая наличие тех персонажей, что через каждые пятьдесят метров расположились у дороги, подпирая своими спинами стены.

Я шёл и думал о Законе, а значит и о себе. Думал, просто чтобы несколько отвлечься по пути, сократив, таким образом, расстояние. Думал, чтобы просто отвлечься и не обращать внимания на тех, что внимательно следили за каждым моим шагом. Тех, что не отводили взгляда от меня. Тех, кто оказался здесь, без сомнения, не случайно. Тех, что стояли, прислонившись к стенам домов. И тех, кто сейчас не нарушал Закон.

Они просто стояли и смотрели. Смотрели на меня, смотрели вслед мне, смотрели, казалось, сквозь меня. Но, разве это преступление? Просто смотреть. Ни дерзко, ни вызывающе, ни презрительно, вообще никак. Абсолютно без каких-либо эмоций. Пускай без должного уважения, но так ведь и без тени превосходства. Они просто стояли и смотрели.

Как они оказались здесь? Возможно, это они и есть провокаторы? Они заставили, а, быть может, даже подтолкнули, пусть и внешне совершенно незаметно, вынудили или ещё каким другим образом подвигли на отчаянный шаг – на преступление против Закона? Они убедили в том, что сегодня удача будет сопутствовать каждому, кто дерзнёт восстать против основных заповедей, на защите которых стою я?

Нет! Те, что творят сейчас свои тёмные дела в небольшой церквушке, похоже, что кирхе, именно в той, куда я и держал свой путь, преступили черту исключительно по собственной воле. Играющие в “смотрелки” ребятки, если их можно, конечно, так назвать, никакого отношения к вершимому в этом городе бесправию отношения не имели. Я это знал, чувствовал, а, значит, это было именно так и никак по-другому.

Чёрные, а стояли вдоль всего моего пути именно они, Закон не нарушали. И не были ни невольными, ни намеренными инициаторами возникшего в этом городе эксцесса. Это было так. Именно так. Препятствий мне эти создания также не чинили. Никоим образом. Я шёл к своей цели абсолютно спокойно и уверенно, ничто не заставило меня хотя бы уменьшить ширину шага, ни то, что остановиться. Значит, карать особей в чёрных костюмах, оказавшихся в одно время и в одном месте со мной, пока было просто не за что.

Конечно, думать о том, что чёрные оказались неподалёку от интересующей меня кирхи случайно тоже, по меньшей мере, наивно. Эти нелюди ничего не делают просто так. Скорее всего, они действительно случайно узнали о готовящемся преступлении и тут же решили поприсутствовать, так сказать, при этом знаковом событии. Дабы, в случае чего, извлечь и свою пользу, которую они, подозреваю, быстро определили.

Случайно они узнали о готовящемся преступлении или подсказал им кто – это неважно. Может и сами преступники им о том шепнули. В надежде на то, что это жуткое братство задержит меня, если я появлюсь раньше, чем будет закончено тёмное дело. Дело, похоже, настолько тёмное, что даже “чёрные” решили пока не вмешиваться, прекрасно осознавая, что пощады, в случае неудачи их затеи, не будет не только присутствующим здесь, но и вообще всем причастным из их сообщества. То есть, по сути, вообще всем.

Да, уж. Сами чёрные поостереглись. А ведь они – те ещё бойцы! Даже сообщество этих страшных созданий было организовано по военному принципу, включая принципы единоначалия и беспрекословного подчинения приказам вышестоящих лиц. Ослушание каралось немедленно и очень сурово. Это если не выполнить указание в первый раз. В третий раз наказание уже не назначалось. Потому как не было его, этого третьего раза. Если кто-то посмел ослушаться дважды, его уничтожали. Сразу, безжалостно, беспощадно.

Дисциплина у чёрных тоже была на зависть любой армии мира. Как официальной, проправительственной, так и частной. Да, что там! Коза ностра, якудза, триада, все они могли бы только позавидовать существующей иерархии, порядку, организации и исполнительности в семье нелюдей. С одной поправкой – если бы эти мафиозные группировки вдруг узнали об их существовании.

Чёрные, правда, также называли себя семьёй и никак иначе, хотя родственников среди них по крови считай, что и не было. Да если и попали бы волей случая члены одного клана в эту компанию, быстро забыли бы про связывающие их узы. Потому что у нелюдей чувств нет. Просто нет.

Чёрные относились именно к нежити, хотя сами предпочитали себя именовать как раз таки нелюдью. Почему? Кто знает. Может, в противовес явному внешнему сходству с живым человеком, которое не смогла победить внутренняя трансформация, а, может, была и другая причина. Только за многовековую историю этих существ позабылась. Да и совсем неважно это стало теперь. Ну, нелюдь, так нелюдь. И – пускай себе.

Внешне чёрного собрата от человека можно было отличить только по глазам. Хотя была у них и ещё одна, скажем так, характерная черта. Все члены этого семейства одевались абсолютно одинаково. И предпочитали чёрный цвет в своих нарядах. Так было всегда. Сначала чёрные тоги, потом чёрные рясы, затем чёрные костюмы. Обычный человек принял бы этих существ за членов какой-нибудь организации, где принят весьма строгий дресс-код. И где-то был бы прав. Только вот, истинная сущность этой организации, узнай он её, повергла бы данного гражданина в глубочайший шок.

В дополнение к чёрным одеждам в наше время добавились ещё и чёрные очки, которые эти нелюди не снимали никогда и нигде, кроме, быть может, своего логова. Весьма неплохого логова, что представляло собой теперь два замка (по одному в Восточной и Западной частях Европы), стоящих на вершинах утёсов, тщательно охраняемых, фактически неприступных.

Под тёмными очками у чёрных скрывались, что и понятно, глаза – отличительная их особенность. Ярко-красные зрачки на блекло-жёлтом фоне. Эти глаза пронзали насквозь человека, гипнотизировали его, могли заставить делать всё, что прикажет нелюдь. Изредка, правда, случался и обратный эффект. Чёрные, стараясь проникнуть в мысли людей, сами попадали под их влияние и непроизвольно начинали повторять всё, что эти люди делали. Это очень раздражало нежить и, чаще всего, человека, совершенно неосознанно заставившего подчиниться себе страшную особь, ждала жестокая расправа, о причинах которой он так никогда и не узнавал. Если оставался каким-то чудом жив, конечно.

Раньше, понятно, цвет глаз, который скрыть было очень сложно, с головой выдавал нелюдей. И погибло их по этой самой причине несчётное количество. Теперь же подобные проблемы ушли в прошлое. Поскольку уже ни красными, ни жёлтыми зрачками, да хотя бы и вообще их полным отсутствием никого было не удивить. Действительно. Специальные линзы изменят любые глаза до неузнаваемости. Тем не менее, чёрные очки так полюбились нежити, что стали их новым, непременным атрибутом наряда.

На людях чёрные появлялись не так часто, предпочитая оставаться в своих замках. Питались, как неудивительно, нелюди в основном какой-то синей плесенью, специально выращиваемой ими в своих подземных катакомбах. Секрет выращивания и свойства этой плесени держались в строжайшем секрете и до сих пор не были известны никому, кроме самих хозяев. Однако огромная физическая сила чёрных, их выносливость и ловкость, говорили об огромном значении в их жизни данного продукта, его несомненной ценности и пользе. Понятно, такую добавку хотели иметь у себя в рационе ещё очень и очень многие.

Некоторые из тёмных созданий даже пытались напасть на чёрных, дабы завладеть секретным ингредиентом, но получили серьёзный отпор. Точно известно, что среди этих нападавших были оборотни, а именно вервольфы, а также – тролли. Большая часть нападавших была уничтожена, лишь небольшому количеству злоумышленников удалось скрыться. Но, ненадолго. Чёрные начали планомерную и беспощадную охоту на своих новых врагов. И начали они с оборотней. В результате не только нападавшие, а практически все вервольфы были уничтожены. Остались в живых лишь единицы, скрывающиеся от всех и вся до сих пор.

Закончив свои кровавые разборки с оборотнями, чёрные взялись за троллей. Однако эти твари, прознав о судьбе верфольфов, сами выдали оставшихся в живых после атаки на замок нежити своих же собратьев, равно как и зачинщиков самого нападения, да поклялись верно служить в дальнейшем своим новым хозяевам и во всём им подчиняться. Понимая, где и как живут тролли, а также осознавая их физические данные, нелюди решили согласиться с подобным решением проблемы и “простили” этих своих врагов.

Что касается людей. Чёрные предпочитали появляться, в основном, в их зоне конфликтов. Не на территории военных действий, конечно. Там слишком легко погибнуть от шального снаряда либо подорваться на мине, например. И хотя, как и всякую нежить, убить нелюдь из семьи чёрных можно было, вроде как, лишь отрубив голову либо поранив сердце серебряными клинком тире пулей, современное оружие зачастую с успехом замещало архаичные способы. Несколько выстрелов и ножевых ранений, что смертельно опасны для любого живого существа, ощутимого вреда, естественно, нежити принести не могли. А вот размётанное после взрыва тело собраться более не могло никак, точно так же, как и разорванное в клочья множеством разрывных пуль сердце теряло способность к регенерации. Так что в военных конфликтах “чёрные” не участвовали. Берегли себя.

Другое дело политические стычки, криминальные разборки, терроризм. Здесь нелюдь любила поразвлечься. И поживиться заодно.

Чёрные, само собой, имели свои источники информации, которые, зачастую, были гораздо более достоверны и точны, чем те же источники спецслужб, пусть даже и развитых государств. И появлялась нелюдь в зоне разгорающихся конфликтов всегда раньше силовых структур. И всегда чёрные совершенно бесследно исчезали, просто испарялись, никоим образом себя не скомпрометировав, не оставив за собой абсолютно никаких следов, буквально за несколько минут до того момента, когда на место происшествия, наконец-то, прибывали сотрудники каких-нибудь там органов безопасности.

И, что интересно, с точки зрения Закона, чёрные были чисты. Уничтожили, искалечили, зверски надругались над десятком-другим особей рода человеческого? Ну, так и что? Если не они, так другие. Результат был бы аналогичным. Здесь нежить всего лишь временно становилось частью системы. Человеческой, кстати, системы. Которая, надо сказать, является гораздо более жёсткой и беспощадной по сути своей, чем созданная любыми тварями, из живущих под Луной.

Да. Уходили чёрные вовремя. И никак себя не раскрывали. Не заставляли паниковать человечество из-за новой потенциальной угрозы, объявлять из-за страха перед нелюдью повсеместные облавы и уничтожать каждого, у кого хотя бы раз на фотографии был замечен красный отблеск в глазах.

Могли, конечно, могли возникнуть вопросы по поводу периодического похищения чёрными некоторого количества людей, причём исключительно мужского пола. Человек пять-шесть обычно, редко больше. Забирали их, чаще всего, всё с тех же зон конфликтов. Ну, да. Объявляли таких мужчин, как “пропавшими без вести”. Да, на том, собственно, и успокаивались. Искать их никто не собирался. Потому как, а где и каким образом? Вот и получается, что и по этому поводу Закон безмолвствовал, не требовал наказать нелюдь. То есть, и здесь чёрные вели себя в рамках дозволенного.

Были сведения, хотя, скорее, всё же предположения и догадки, что часть похищенных людей использовали толи как удобрение, толи как какой-то важный ингредиент для выращивания той самой исключительной синей плесени. Однако же, это всего лишь моральный аспект, который Закону тоже был неинтересен.

Ещё часть похищенных человеческих особей превращали в новых членов семьи. Вернее, пытались превратить, что далеко не всегда увенчивалось успехом. И это “далеко не всегда” являлось серьёзной проблемой для нелюди. Учитывая тот момент, что у чёрных всё равно существовала естественная убыль (кто-то погибал сам, кого-то казнили свои же), итоговый баланс их прироста, соответственно, из года в год оставался отрицательным. То есть этого вида нежити становилось всё меньше и меньше.

Опять же, не вызывает никакого удивления тот факт, что любое существо пытается выжить. Зачастую используя для этих целей других существ. К примеру, тот же самый представитель рода человеческого питается и мясом, и рыбой, и птицей. Не запрещает Закон и нелюдям в случае необходимости потреблять живой “материал” в том либо ином виде. В том числе и такой материал, как люди. В каких угодно целях. Но, одна цель, среди прочих, присутствовать должна всегда. И эта цель – только для выживания.

“Материал”, опять же, должен использоваться в разумных пределах. Понятно, что никак не для забавы, никак не для экспериментов. Совершенно точно, не ради потакания своим кровавым инстинктам. Однозначно, не заходя за те рамки, что были предначертаны самой природой. И это Закон. Который никто не может нарушить. Однако чёрные всё же разок попытались.

Они позволили себе забрать для собственных нужд, для своих экспериментов около пары сотен мужчин. Здоровых, физически сильных мужчин. Служивших в регулярной армии небольшого государства. Ни скрыть пропажу этих людей, равно как и надеяться на то, что их не будут искать, ни объяснить единовременную потребность для чёрных подобного количества “ресурсов”, учитывая, что обычно и десяти-то похищенных ими особей много было, ни полностью замести за собой следы, для нежити было невозможно от слова совсем. Спрашивается – зачем? Показать, что им можно всё?

Как бы то там ни было, ночью нелюди, перебив выставленную охрану, овладели сознанием вояк, спящих в полевом лагере, разбитом на марше. Затем они подняли одурманенных солдатиков, согнали, словно баранов, в стадо и повели по направлению к ожидавшему их где-то недалеко транспортному самолёту. Далеко уйти не смогли, правда. Прямо посередине дороги перед слегка опешившими от неожиданности передовыми из числа нежити возник, буквально из ниоткуда, человек, перекрывая им дальнейший путь.

Долго, надо признать, чёрные не удивлялись. Что за человек перед ними, они сообразили быстро. И, немедля, бросились в атаку.

Всего нелюди было восемь особей. Вполне достаточно, чтобы усмирить небольшой, пусть и вооружённый до зубов отряд. Но у них не было ни одного шанса против Судьи! И против Закона, который они нарушили. Их судьба была предрешена. И – да. Тот человек, что встал перед ними, был именно что – Судья.

Не получилось даже битвы. Возможно, если бы нелюдь ввосьмером, разом набросилась на человека, возникшего перед ними, могла бы завязаться хоть какая-то потасовка. Но, чёрные были равномерно распределены вокруг своего “стада” и, потому, одновременно оказаться около Судьи не могли по определению. Скорость их движения была, конечно, невероятна. Невероятна для обычного человека. Но, не для Судьи, который был быстрее, значительно быстрее.

Вина нежити была очевидна. Нарушение Закона слишком вызывающе. Приговор, единственно возможный приговор, был приведён в исполнение немедленно. Как итог, чёрных стало на восемь особей меньше.

Было бы интересно, несомненно, посмотреть на реакцию солдатиков, очнувшихся утром в исподнем да прямо посередине дороги. В полнейшем недоумении оттого, как они вообще здесь оказались. Интересно было бы узнать, что они стали делать потом, как искали свой лагерь, как объясняли гибель части отряда, стоявшей ночью в нарядах. Интересно, сколько вояк начали верить с того дня в нечистую силу. Интересно было бы всем. Но, не Судье. То есть, не мне.

Меня дальнейшая судьба отряда, столкнувшаяся против собственной воли с тёмными силами, не интересовала. Мне было вполне достаточно знать, что Закон исполнен. Знать о том, что чёрные более не будут пытаться пойти против Закона. Как минимум, пока жив я. Ну, а то, что Судья для семьи нелюдей теперь главный враг, так что же. Остаётся только несколько разочаровать нежить – не только для них враг, не они одни такие исключительные. Меня “не любят” многие. Кое о ком уже, правда, надо говорить “не любили”. О тех, то есть, чья жажда отомстить перешагнула-таки порог благоразумия.

Да. Чёрные меня ненавидели, но никогда более Закон не нарушали. Никогда не пытались даже помешать мне. Никогда не давали повода для наказания. Они ждали. Они терпели. И они очень надеялись на то, что когда-нибудь всё-таки получат свой шанс и расправятся со мной. Но, никогда не показывали этого явно. Никогда и никому.

Я, само собой, знал мысли чёрных. Чувствовал их злобу и внутреннюю агрессию. Читал нелюдь, как раскрытую книгу. Но, думать, мечтать, желать – всё это не является нарушением Закона. А значит – так и пусть себе. Пусть надеются и ждут. Достаточно и того, что я знаю об их истинном отношении ко мне, а значит и к Закону. Да в любой момент, коли будет дан повод, буду готов вновь произнести приговор для любого из членов этой семьи. И, может статься так, что и сегодня.

Ведь чёрные просто так не выходят из своего убежища. Раз они появились, значит им это необходимо. Либо ради жизни семьи, либо ради улучшения этой самой жизни, в любом случае – ради какой-то своей выгоды. В данной аксиоме я убеждался уже не единожды. Когда сталкивался при исполнении Закона с этой нелюдью. Правда, исполнение Закона самих чёрных, надо признать, при том не касалось.

Обычно чёрные, имея свой интерес, уже были рядом, когда я только появлялся вершить Закон, и просто затем смотрели на меня. Они смотрели и ждали. Ждали своего шанса. Точно так же, как ждали и сегодня.

И я знал, что они ждут.

Глава 16

Я стоял возле кованых ворот, преграждающих вход в кирху. Прямо посередине правой воротины находилась небольшая дверь. Служила она, очевидно, для прохода верующих в обычные дни. Это чтобы не открывать проход полностью. Сегодня же, несмотря на то, что подошли самые подходящие часы для начала церковной службы, что дверь, что ворота были заперты.

Я стоял и по-прежнему чувствовал, как взгляды расположившихся вдоль дороги до кирхи чёрных буравят мою спину. Но, более меня это не интересовало. То небольшое время воспоминаний о моих встречах с этими “весёлыми” ребятами, что позволило скоротать мой путь, закончилось. Как и сам путь. Теперь у меня появились проблемы гораздо более важные, чтобы ещё отвлекаться на провокации посторонних лиц, не являющихся участниками интересующего меня сейчас дела. По крайней мере, пока ещё не являющихся.

Я провёл рукой перед собой, повернув ладонь по направлению к воротам. Потом сделал несколько круговых движений той же рукой. И – да. Сомнений больше не было. Ворота были не просто закрыты механически. На них ещё и защитная печать лежала, как усиливающая многократно запоры, так и заставляющая всех верующих искать другие места для молитвы. И, без сомнения, для этого была использована магия.

Запертые магией ворота? Нехорошо, конечно. Но, бывает и так, что используются подобные заклинания. И Закон при этом не нарушается. Бывает и так. Но, опять же, не сегодня. Сегодня Закон не просто нарушался. Он был просто проигнорирован, грубо попран, нагло и вызывающе саботирован!

Повторюсь, используемая для защиты ворот ворожба сама по себе прямым нарушением Закона не являлась. Это был всего лишь дополнительный ресурс, используемый в целях сокрытия истинного преступления. Не просто преступления, а Преступления с большой буквы. Того страшного и тёмного беззакония, что творилось сейчас внутри кирхи.

Я сдвинулся правее и расположился теперь точно напротив двери, ведущей в церковь, и снова сделал несколько круговых движений рукой. И не напрасно! Злорадная ухмылка возникла на моём лице. Магическая-то печать и здесь по-прежнему надёжно защищала вход внутрь. Ну, как надёжно? Смотря от кого “надёжно”, само собой. Так вот, магическая печать присутствовала, а обычные запоры отсутствовали. То есть, как отсутствовали? А, совсем!

Не сказать, что какие-то запоры, засовы, замки и прочие подобные вещи могли бы надолго задержать меня. Не это важно. Подобная оплошность, небольшая, казалось, оказия, говорила о том, что внутри существа либо слишком самоуверенные, либо недалёкие, но в любом случае не уделяющие должного внимания к деталям. А детали-то играют порой роль решающую! Не факт, что те детали, что встречаются в первую очередь. Да даже, скорее всего, не эти. Но, если допущены ошибки в самом начале, значит, потом этих ошибок будет ещё больше. Что, безусловно, поможет мне. Безусловно. И это хорошо.

Я взялся за ручку двери и на секунду прикрыл глаза, сконцентрировавшись. Мой кулак, сжимающий тяжёлую латунную рукоятку, на миг блеснул ярким светом, и вход открылся. Без видимых усилий я потянул дверь на себя и вошёл в образовавшийся проход. Пришлось, правда, слегка пригнуться. Массивный деревянный брус зачем-то прикрывал верхнюю часть проёма. Оказавшись внутри, я взялся за ручку теперь с другой стороны двери, и аккуратно эту дверь закрыл. Кулак мой вновь блеснул ярким светом, магическая печать снова защищала ворота от непрошеных гостей.

Никто, совсем никто, кроме тех, конечно, кто уже внутри, не должен оказаться свидетелем творящихся здесь дел. И тех дел, что уже сотворили, и тех, что ещё только планируются. Слишком опасны эти дела. И не только в физическом смысле. Пара минут, просто проведённых здесь человеком, могут сломать его психику, морально уничтожить. Поэтому и следовало вновь закрыть доступ сюда. Что я с успехом и проделал.

Теперь следовало осмотреться. Не обращая пока внимания на тех колоритных дамочек, что сгрудились в самом центре внутреннего помещения церкви. Тех, что с нескрываемой ненавистью смотрели на меня.

Короткий взор на ворота, что преграждали вход в кирху с внутренней стороны, и новая лёгкая усмешка коснулась моих губ. Мощный деревянный брус, заставивший меня пригнуться при входе, оказался поперечной балкой, вставленной в специальные крюки на стенах. Балка эта призвана была защитить ворота от выбивания, высаживания. Не знаю, кто уж собирался использовать таран для штурма данной церкви, но защита против такого нападения была устроена весьма основательно.

Всего таких мощных поперечных балок было три. Расположены они были на равном расстоянии по высоте друг от друга. Понятно, что назначение этих балок – препятствовать раскрытию ворот вовнутрь. И нижняя балка, находившаяся на уровне двери, устроенной в воротах, по замыслу присутствующих здесь талантов, должна была препятствовать также и открытию этой самой двери. Вовнутрь, значит. Только вот дверь-то открывалась наружу! Для того чтобы усложнить задачу всё тем же агрессорам с тараном, можно было воспользоваться, например, дополнительным засовом, имеющимся на створке. Но вот это, как раз, посчитали лишним.

Повернувшись снова лицом к внутреннему помещению церкви, я быстро пробежал глазами по всему периметру. Усмешка, всё ещё игравшая у меня на губах, тут же сошла сама собой.

Бросив ещё раз мимолётный, теперь уже не предвещавший ничего хорошего взгляд в центр на тех, что сотворили здесь всё это, я ещё раз, но уже очень внимательно, осмотрел внутреннюю часть кирхи.

Стоял я лицом по направлению к алтарю. По левую руку от меня, там, где обычно располагается небольшая церковная лавка, торгующая предметами соответствующей тематики, теперь образовалась свалка. Переломанные скамейки для прихожан, обломки лестниц, искорёженные свечные ящики и подсвечники, пробитый бак для святой воды, изодранные иконы, всё было свалено в одну кучу. Всё, что оказалось не нужно непрошеным гостям, было просто сметено неведомой силой в одно место. Да. Здесь точно не особо озаботились о сохранности, безусловно, ценных, а где-то даже и раритетных предметов.

Повезло избежать сокрушению только тем самым трём поперечным балкам, что были использованы по прямому своему назначению, да пяти мощным деревянным крестам, что также остались целыми. А вот для чего именно сохранили кресты, думаю, местные священнослужители не могли бы предположить и в самых своих страшных ночных кошмарах. Ну да, о крестах позже.

Стены кирхи изнутри были ободраны, все висевшие ранее там картины, иконы и гравюры сорваны. По всей высоте стен теперь красовались написанные красной краской каббалистические знаки и символы. Написанные неряшливо, впопыхах, но вполне понятные, читаемые и узнаваемые. Теми, естественно, узнаваемые, кто сведущ в чёрной магии. Самой чёрной, которую только можно себе представить. Пугающей даже старых адептов-сатанистов. Которые из числа людей, правда.

Пол церкви также был расписан страшными символами, что располагались как снаружи, так и внутри основной изображённой там фигуры – пентаграммы. И пентаграмма и символы были нарисованы также красной краской.

Дополняли новый орнамент пола пять каналов, что были опять же неряшливо и, тем не менее, почти ровно, по прямым линиям прорублены в полу на глубину порядка десяти сантиметров. Сами каналы имели цвет пола, то есть, бетона, а вот бежавшая в них жидкость имела опять же алый цвет. Но было у этой жидкости одна исключительная особенность. Это была не краска.

Прорубленные в полу каналы исходили из вершин пентаграммы и впадали в круг, находившийся в центре магического пятиугольника. Круг был изображён опять же, вроде как, красной краской. Однако были в этом и некоторые сомнения. Вливающаяся в этот круг тонкими струями жидкость из каналов, каким-то непостижимым образом не растекалась дальше по полу, а сливалась со своим новым руслом и текла дальше строго по окружности в сторону, противоположную вращению часовой стрелки. Таким образом, уже не до конца было понятно, как именно появился изначально круг – был изображён краской или появился позже, когда первые капли прибывшей эссенции начали путь по своей новой, идеальной траектории.

В вершинах пентаграммы и были установлены кресты. Те самые пять мощных деревянных крестов, что оказались сохраненными в целости.

Кресты были просто вбиты в пол, их вершины смотрели точно вверх. Как деревянные основания пробили бетон – абсолютная загадка. И, тем не менее, стояли кресты твёрдо, надёжно, абсолютно устойчиво. И, как и три деревянные балки, если вообще можно, конечно, проводить подобные аналогии, эти объекты также выполняли свою главную, изначально заложенную в них функцию. А именно – на каждом из пяти крестов был распят человек.

Судя по обрывкам висевших за спинами сутан, на крестах были распяты священнослужители. Скорее всего, именно этой кирхи. Руки и ноги церковников были приколочены к перекладинам огромными чёрными гвоздями. Навряд ли такие нашлись в церкви. Видимо, эти гвозди были принесены с собой, как, впрочем, и красная краска. Очевидно, подготовка к вершимому в кирхе бесправию велась заранее, всё было детально продумано.

Одежда свисала только со спин священников, держалась она пока лишь за счёт остатков рукавов. Точнее, верхних их частей, предплечий. Остальная часть рукавов была оторвана. Оторвана небрежно, неаккуратно, кое-как. Сами же руки были оголены. Оголены так же, как и вся передняя часть тела и полностью ноги. Прикрывавшие эти места одежды были разодраны и вот они-то как раз и висели лохмотьями за спиной. Остатки нарядов священнослужителей, как рукава, так и прочие оторванные куски материи нашли своё место всё в той же, вновь образованной, куче мусора слева от входа.

Грудины всех пятерых мучеников были разодраны и выворочены наружу. Обычному человеку такое сделать голыми руками было бы просто невозможно. А сделано было это, похоже, именно что голыми руками. Абсолютно никакого инструмента, ровно так же, как и никаких приспособлений, способных помочь в подобном изуверстве, поблизости не наблюдалось.

Все внутренние органы церковников, находившиеся в груди, были выставлены наружу, напоказ. Включая сердца, пусть медленно, но всё же достаточно заметно пульсирующие и теперь. Да! Как это не казалось невероятным, но люди всё ещё были живы. Более того! Они до сих пор находились в сознании, о чём свидетельствовали их глаза. Всё ещё открытые глаза, наполненные неимоверной болью.

А вот звуков никаких люди не издавали. Не было даже стонов. Либо на это уже не осталось сил, либо и здесь так же была использована магия. Всё того же абсолютно чёрного цвета.

И руки и ноги священников были исписаны опять же какими-то каббалистическими рунами, правда, отличными от тех, что были на стенах. При этом нанесены знаки были всё теми же красными цветами. И так же небрежно, на скорую руку, оставляя за основными линиями неряшливые подтёки краски. Или это была не краска?

Чем были исписаны тела людей на крестах, до конца было непонятно. А вот что текло в каналах, исходящих из вершин пентаграмм, сомнений не вызывало никаких. Вот это-то была именно что кровь, которая тяжёлыми каплями, медленно, но непрерывно падала из разорванных тел священнослужителей и постоянно пополняла ручьи, текущие сначала прямо, а потом по идеально ровной окружности.

Изначально ручьи были, без сомнения, образованы достаточно быстро. Когда основной поток животворной жидкости излился из нанесённых священникам ран. Теперь же, видимо в каких-то тёмных целях проводимого чудовищного ритуала, достаточно было лишь понемногу пополнять образованный ручей. Но пополнять, как и прежде, кровью живых существ.

Я перевёл взгляд на тех, что стояли в самом центре пентаграммы. В круге, образованном потоком крови пятерых мучеников. И взгляд мой был направлен точно в глаза каждой из семи старух, что стояли и также смотрели на меня.

Семь старух. Семь ведьм. Семь страшных образин. Покрытых морщинами, с длинными скрюченными носами, огромными свисающими ушами, выпяченными мертвенно-бледными губами. В остроконечных чёрных шляпах, серых платьях практически до пола и с длинными рукавами, в каких-то грязных, бурых сапогах с загнутыми носками. Очень-очень колоритные дамы. И можно было бы даже где-то и восхититься этими образами, если бы ни тот окружающий нас антураж, что создали эти чудовища.

Семь ведьм с ненавистью смотрели на меня, стараясь ещё и заворожить, загипнотизировать своими взглядами. Только вот, не под силу им тягаться со мной. Не под силу так же и скрыть что-либо. В том числе и истинное их число. Истинное количество чёрных колдуний, что наводнили сейчас эту кирху.

Мне не было нужды поднимать глаза вверх, чтобы увидеть, как под самым потолком церкви кружили на своих мётлах ещё шесть ведьм. Таких же старых, страшных, безжалостных чудовищ, как и те, что стояли в центре пентаграмм.

Тринадцать колдуний. Именно то, необходимое количество, что требуется для чёрной ворожбы. Ужасной, самой страшной, замешанной на крови ворожбы. Само собой разумеется, запретной. Абсолютно запретной.

Ведьмы преступили запреты. Ведьмы преступили Закон. И начали запрещённый ритуал. Для чего даже приняли свой истинный облик. Тот самый облик, что кроме их же сестёр-колдуний не видит никто. Почти никто. За исключением тех несчастных, для которых истинный лик ведьмы – вообще последнее, что они узрели перед своей страшной смертью.

Ну, да. В обычной-то жизни каждый мечтает удостоиться хотя бы взгляда роковой красотки, в образе которой предстаёт перед публикой ведьма. Успешная модель, блестящая актриса, непревзойдённая танцовщица – такими видят люди этих колдуний и падают к их ногам. Ведьмы же вовсю при этом питаются чувствами влюблённых в них и мужчин, и женщин. Высасывают из них все жизненные соки. Но не до конца. Точнее, очень редко до самого конца. Обычно ведьмы крайне осторожны и осмотрительны. Их возраст, их опыт, их хитрость и изворотливость позволяют им жить долго. Очень-очень долго.

Однако сегодня ведьмы скинули свои маски. Сегодня ведьмы готовы были на всё, ради претворения в жизнь своих замыслов. Эти колдуньи да, несомненно, именно они, и чёрных призвали себе в помощь. Разве что, здесь они просчитались. Серьёзно просчитались. Не стали чёрные рисковать собой ради чужой корысти.

И ещё раз о главном. Эти ведьмы, эти страшные монстры использовали чёрную магию, замешанную на крови, да к тому же пытались всеми силами скрыть свою ворожбу. Да, что там! Эти фурии и сейчас не теряли надежды завершить начатое.

Что же именно пытались толи вызвать, толи наколдовать ведьмы? Каких чудовищ, какие напасти, какие ужасы? Мне это было неинтересно. Совсем неинтересно. Важно одно – ведьмы преступили Закон. Не просто преступили. Ведьмы попрали Закон. Ведьмы решили, что им всё дозволено. Только вот, не сложилось у них, да, собственно, и не могло сложиться. Закон встал перед ними нерушимой преградой. Я встал перед ними. И я собирался исполнить Закон. И защитить Закон. И покарать виновных.

Я снова перевёл взгляд на священнослужителей, распятых на крестах. Часы их были сочтены. Это было вполне очевидно. Никто и никак уже не мог бы помочь несчастным церковникам в этой жизни. Возможно было, разве что, только остановить уже, наконец-то, их невыносимые страдания. Отпустить души мучеников в последний путь.

- Зачем пришёл, Судья? – прервал мои размышления хриплый, дребезжащий голос одной из ведьм, стоящих в центре пентаграммы.

- Не догадываетесь? – ответил я, даже не повернув головы в сторону старухи.

- Уходи! Уходи! Уходи! – раздались истеричные крики колдуний.

Примечательно, что кричали только те ведьмы, что находились внизу. Сверху не было издано ни одного звука. Только слабое дыхание. Для меня, конечно, и этого было достаточно. Я мог с точностью до миллиметра определить положение каждой из шести фурий, зависших сейчас на своих мётлах надо мной.

- Скоро пойду, – произнёс я и протянул вперёд правую руку.

- Уходи сейчас! Немедленно! Уходи! Разорвём! Уничтожим! Не пощадим! Уходи отсюда, Судья! Уходи, враг! – с ещё большей силой завопили ведьмы.

Отвечать я не стал. Понятно было, что ведьмы пытались тянуть время. Кровавый круг, окружавший колдуний, уже заметно увеличил скорость своего движения. Проводимый ритуал набирал обороты. Видимо, близился финал.

Надо было заканчивать затянувшееся представление. Я направил руку в сторону первого распятого священника, и белый свет ударил в истерзанное сердце мученика. Мгновенно обернувшись и всё также не опуская руку, я заставил засветиться сердца и остальных церковников, висевших на крестах.

Глаза священнослужителей буквально на секунду ожили, вспыхнули вновь обретённой надеждой, облегчением и, наконец, покоем. Затем взор церковников угас, сердца их остановились. На лицах мучеников более не было выражения боли и усталости, лишь спокойствие и умиротворение. Души людей были спасены. Именно это распятые и успели понять и осознать в последний миг своего жизненного пути.

Кровь перестала капать из растерзанных грудей священников. Линии пентаграммы, пополняемые до этого животворной жидкостью, резко замедлили свой бег. И в тот же момент сверху на меня с жутким воем обрушились шесть гарпий. Шесть обезумевших старух. Шесть ведьм, желавших растерзать меня, выгрызть моё сердце, сокрушить каждую клетку моего тела.

Однако неожиданной для меня эта атака не стала. Скорее, застлавшая глаза ведьмам ярость заставила инстинктивно, внезапно для самих себя и, соответственно, безрассудно броситься в бой. И немедля потерпеть сокрушительное поражение.

Казалось железные, скрюченные когти колдуний уже готовы были впиться в моё тело, однако в последний момент я резко ушёл влево, упал на пол, перевернулся и вновь оказался на ногах, по пути сорвав с себя опоясывающую меня перевязь.

Я взмахнул оказавшимся в моих руках поясом, который тут же трансформировался в длинный тонкий кнут. Серебряный кнут.

Не теряя времени, я резко взмахнул кнутом, сделал пару быстрых вращательных движений над головой, затем завёл руку за голову и последним вращательным же движением опоясал сразу четырёх ведьм, оказавшихся в опасной близости от меня. Раздался жуткий вой, теперь уже вой боли. Не обращая внимания на крики, я дёрнул кнут на себя, опоясывающее колдуний кольцо сжалось и разрезало четырёх старух пополам.

Сверкающая смертоносная змея вновь взвилась вверх, рассекла напополам тело пятой ведьмы, по диагонали разрезала шестую колдунью и заплясала по упавшим на пол останкам ещё шевелящихся старух, кромсая подряд и тела, и мётлы, и одежду, и выпавшие амулеты.

Через пару секунд крики стихли. В кирхе осталось только семь ведьм. Семь ведьм и я. Из живых, конечно.

Однако оставшиеся колдуньи тоже времени зря не теряли. Их, похоже, нисколько не тронула гибель своих сестёр. Они вновь умудрились каким-то образом ускорить бег крови по кругу. И теперь стояли, размахивали руками, пели какие-то песни, прижимали к груди страшные, чёрные амулеты и дико вращали глазами.

Видимо, наполнившей каналы пентаграммы жидкости всё же вполне хватало для проведения ритуала. Впрочем, я не собирался проверять это предположение. Пора было положить конец и этим, последним потугам безрассудных старух.

Перебросив свой кнут через плечо и оставив его пока в таком положении, я освободил обе свои руки. Мне это было сейчас необходимо.

Протянув ладони к ближнему краю пентаграммы, где стоял первый крест с распятым священником, я заставил загореться ярко-синим пламенем угол страшного кабалистического символа. Разведя руки в сторону, а затем сведя их вновь чуть впереди, прорисовав таки образом окружность, я заставил вспыхнуть и остальные четыре вершины пентаграммы.

Я продолжил уменьшать образованный своими руками круг, заводя постепенно одну руку на другую. Не быстро, не торопясь, но и не останавливаясь.

Синее пламя ринулось по каналам, прорубленным в полу, а вскоре охватило и центральную окружность, наполненную вращающейся кровью. Ещё через несколько секунд яркий огонь взвился почти до самого потока кирхи. Яркий огонь, играющий поочерёдно то алым, то голубым цветом. Однако очень быстро синий цвет начал преобладать, и вскоре полностью поглотил все красные оттенки.

В очередной раз жуткий вой боли и безысходности наполнил всё внутреннее пространство церкви. Очередные пять ведьм бросились на меня в свой последний бой. Отчаянно, выхватывая на ходу какие-то дополнительные амулеты, ощетинившись, словно бешеные псы, увидевшие новую добычу.

Правда, эта атака была самой короткой. И самой глупой, подтвердив моё же первоначальное предположение о недалёком, ну – да, весьма недалёком уме тех самых особ, что проводили в кирхе запрещённый ритуал.

Пять ведьм бросились на меня, бросились через ими же самими созданный круг и тут же сгорели, мгновенно охваченные жадными лепестками ярко-синего пламени.

Оставшиеся же в живых две колдуньи в ужасе жались друг к другу, пытаясь удержаться на том жалком пятачке в центре пентаграммы, что не был исчерчен краской, и на котором полностью отсутствовали какие-либо знаки и символы. На который не покушался направленный мной огонь.

Им повезло. Пламя всё-таки не тронуло оставшихся в живых колдуний. Через минуту, взвившись последний раз на какие-то секунды вверх, словно осматривая результаты своего труда, синий огонь упал на пол и закрыл место, где была изображена пентаграмма, стелясь, словно туман. А вскоре скрылся и этот “туман”.

Пентаграмма пропала. Исчезла полностью. Стёрты были все линии, все изображённые на ней символы. Исчезли даже пробитые пять каналов, словно их и не было. Поверхность пола была снова абсолютно ровная, тёмно-серого цвета, такая же, видимо, как и была изначально.

Я поднял глаза на двух колдуний, отцепившихся всё же друг от друга и теперь с ужасом смотревших на меня. Похоже, они поняли, что получили всего лишь отсрочку от того справедливого возмездия, что уже настигло одиннадцать их товарок.

Неожиданно сначала одна, а потом и вторая ведьма превратились в двух очаровательных девушек. Белокурых, высоких, стройных, длинноногих. С огромными беззащитными голубыми глазами, смотрящими на меня восхищенно, преданно, многообещающе. Из одежды на девушках не было ничего. Ибо никак нельзя назвать одеждой те жалкие сантиметры ткани, что пытались прикрыть хоть какие-то прелести роскошных тел двух красоток.

Я усмехнулся. Жалкая попытка. Последняя попытка.

- Виновны! Наказание – смерть! – произнёс я и вытянул руку вперёд.

Эти две ведьмы даже не попытались напасть на меня. Они вновь превратились в двух страшных, растрепанных старух и опять с ненавистью уставились на меня.

- Тебе не успеть, Судья. Не успеть! – вдруг произнесла одна из колдуний и жутко захохотала. Это были её последние слова. Ярко-синее пламя, исполняя мой вердикт, тут же охватило обеих ведьм. И через мгновение я остался в кирхе один.

Опустив руки, я на секунду задумался. Последние слова ведьмы вполне могли оказаться пророческими. Хотя может статься и так, конечно, что они просто явились слабой попыткой вывести меня из равновесия, поселить в моём сердце тревогу. Каждый человек куда-то торопится, спешит достичь своей мечты, своей цели. Кому, как не опытной колдунье знать об этом. И использовать это знание в виде последней подлой мести.

Я вздохнул, снял кнут с плеча, скатал его снова в перевязь и обернул вокруг пояса. Чего гадать, правда всё равно сей час сюда не явится. Может быть, потом. А может быть, что и вообще никогда не явится. В таких “пророчествах” это вполне себе возможно. Да и незачем вообще пока об этом думать. Есть, само собой, ещё вопросы, которыми можно, да, более того – нужно, занять теперь свой мозг.

Нужно было, например, решать, что делать с внутренним “убранством” кирхи. Как навести здесь порядок. Вот тут, правда, особо раздумывать не о чем. Очевидно, вернуть всё, как прежде, просто невозможно. По одной простой причине. Пятерых священнослужителей уже не воскресить. Никогда. Это совершенно нереально. А тогда спрашивается, чего мучиться с остальными деталями? И вывод напрашивался сам собой. Пусть на помощь придёт огонь. Не магический, не карающий. Простой огонь. Жаркий, жадный, всепоглощающий огонь.

Хотя… Следовало прежде всё-таки проявить почтение к погибшим церковникам. Оставлять их на крестах было совсем нехорошо. Поэтому я потратил какое-то время на то, чтобы снять священнослужителей с распятий и заботливо уложить рядом друг с другом. Гвозди, естественно, я аккуратно достал и выбросил на общую свалку, устроенную в кирхе ведьмами. Кресты же трогать не стал. Огонь и так с ними разберётся.

Вот теперь все дела мои здесь были фактически завершены. С чувством выполненного долга я направился к выходу из кирхи. Проходя мимо свалки, я на миг остановился, дабы поджечь разбросанные там какие-то бумажные обрывки. Благо огромных коробков спичек, предназначенных, видимо, для зажигания свечей, в церкви хватало.

Пламя весело заплясало сначала на одном месте, но да тут же и перебросилось сразу в несколько других направлений. Горючего-то материала вокруг вполне хватало. А скоро, можно не сомневаться, огонь будет уже не остановить. По крайней мере, не остановить, пока он полностью не насытится. И не сотрёт все следы деяний, что здесь творились последние часов пять-шесть.

Выйдя из церкви и не забыв, естественно, надёжно закрыть за собой двери, я на миг задумался. Возвращаться домой сил уже не было. Утрирую, конечно. Но, тем не менее, усталость я ощущал. Хотелось просто отдохнуть. Отвлечься. Сменить на какое-то время обстановку.

Я посмотрел по сторонам. Вокруг снова неспешно передвигались люди, о чём-то разговаривали, шутили. Чёрных и след простыл. Как только запахло “жареным”, в прямом и переносном смысле, эти ребята тут же исчезли. Ну и хорошо. Ещё одной проблемой меньше.

Я не спеша зашагал по улочкам, особо не задумываясь о направлении. Пройдя пару кварталов, я услышал рёв сирен. Мимо пронеслись пожарные машины. И я даже знал куда. Ну да, и пускай себе едут.

Повернув голову направо, я увидел вывеску отеля. Очень хорошо. Вот здесь и можно будет отдохнуть. И поужинать в местном ресторанчике. Само собой разумеется, что номер для меня найдут, сколько бы ещё сейчас желающих абсолютно безуспешно не пыталось сделать то же самое.

Я вошёл в отель, улыбнулся девушке на стойке регистрации и заговорил с ней. На её родном языке. На чешском языке. Я давно уже понял, что нахожусь в Праге.

Глава 17

И опять я проснулся достаточно поздно для себя. Но, на завтрак, тем не менее, успевал. Ресторан в моём отеле должен был работать ещё, как минимум, минут сорок.

Наскоро почистив зубы и умывшись, я спустился с намерением плотно поесть. Учитывая последние события, хотя бы предполагать, когда мне снова удастся перекусить, представлялось делом гиблым. Теперь уже я не взялся бы даже однозначно утверждать (хотя бы и с долей вероятности процентов пятьдесят), чем буду занят уже через час, не то, что в обеденное время.

Справедливости ради надо сказать, что планы на сегодня у меня всё-таки были. В шестнадцать часов меня ждали в нотариальной конторе. Я об этом помнил и всерьёз рассчитывал попасть на приём к господину Дудеку. Да, разве не именно для того я и прибыл в Прагу?

Однако до шестнадцати часов ещё было достаточно далеко. Да и, вообще, до них ещё дожить каким-то образом надо было. С подобными невесёлыми мыслями, да сплюнув мысленно три раза через плечо, я и проследовал в ресторан, где уселся за свой, теперь уже можно сказать излюбленный, столик в углу.

Да, я опять ночевал в своём отеле. И опять моя интуиция подсказала мне о том, что это абсолютно безопасно. Правда вчера вечером я оказался свидетелем грандиозного пожара, как, впрочем, и огромное множество подобных мне зевак оказались. Однако пожар этот, к счастью, никоим образом не коснулся непосредственно моей гостиницы, за исключением разве что того факта, что отблески его вовсю мелькали в окне в том числе и того номера, где имел честь остановиться я.

Собственно, яркие языки пламени, неожиданно осветившие снаружи мой номер, и заставили меня вчера покинуть отель, дабы самому узнать, что опять происходит и не связано ли это каким-либо образом со мной. Да заодно, если удастся, определиться с тем, какая опять потенциальная опасность угрожает мне лично и принять все необходимые меры, дабы защитить себя любимого.

Очень скоро я понял, что горит какая-то церковь. Пожар полностью охватил внутреннее помещение собора. Яркие лепестки пламени вырывались сквозь окна, разрывали крышу, но, к счастью, не могли пробиться сквозь стены. Правда, не могли пробиться сквозь стены и пожарные, окружившие горящее здание и изнуряющие себя бесплодными попытками прорваться внутрь навстречу своему грозному противнику.

Высокие кованые ворота были единственным реальным входом для борьбы с бушующим пламенем, однако и они стояли просто насмерть. Никакие средства, что были в распоряжении борцов с огнём, не позволяли пока преодолеть это препятствие.

Предположений и догадок о причинах пожара в кирхе, равно как и разнообразных показаний тех “свидетелей”, что якобы непосредственно присутствовали при возгорании, было неисчислимое количество.

Я стоял, смотрел на огонь и удивлялся тому, насколько же богата фантазия людей. Как много и реальных, и фантастических, и разумных, и даже диких версий об истинном источнике пожара уже высказано, и при том можно было нисколько не сомневаться, что вскоре этих версий станет ещё больше. Одновременно вызывало у меня восхищение и то, что люди разных вер и стран, собравшиеся из близлежащих отелей, ресторанов, да просто совершавшие вечерний променад, говорящие в большинстве своём на разных языках, тем не менее, прекрасно понимали друг друга.

В общем, всё было как обычно на подобных стихийных мероприятиях, где потенциальная опасность да драматизм ситуации только добавляли вкуса в само зрелище. Народ смотрел на огонь, не переставая давал ценные указания суетящимся пожарным и без устали обсуждал происходящее. Для меня же лично всё же самым важным было то, что каким бы образом на самом деле не возник пожар, ко мне это точно не имеет никакого отношения. По крайней мере, прямого.

Всполохи пламени, так и мелькавшие за стеклом моего номера, нисколько не помешали мне быстро и крепко заснуть сразу же, как только я вернулся в отель и улегся в постель. Утром же никаких следов пожара, по крайней мере видимых из окна в гостинице, я не узрел. Значит, об этом инциденте можно было забыть. Ну, или, во всяком случае, пока не принимать во внимание. Были, само собой, вещи и гораздо более значимые для меня.

Вчерашний пожар в кирхе, в итоге, лишь на короткое время смог занять место в моих мыслях во время завтрака и тут же, как и следовало быть, уступил место новому и одновременно наиважнейшему моему утреннему ритуалу. А именно – удалённому осмотру и анализу присутствующих одновременно со мной в ресторане лиц. Несмотря на то, что моя интуиция, которой я теперь решил доверять безоговорочно, по-прежнему не подавала никаких мало-мальски серьёзных признаков опасности, пренебрегать правилами самосохранения, установленными к тому же самим собой лично, я, естественно, не стал.

Осмотр не принёс никаких результатов. Что, впрочем, в данной ситуации являлось фактором исключительно положительным. Отсутствие результата, как доказывала теперь моя собственная практика, есть тоже результат, который ты зачастую, собственно, и надеешься получить.

Покончив с завтраком, я на секунду задумался и, приняв решение, направился в холл отеля. Заказав ещё одну кружку кофе, я уселся в удобное мягкое кресло, стоявшее в углу. Это кресло я также занимал уже далеко не в первый раз. Просто с места, где оно находилось, открывался прекрасный обзор всего вестибюля.

Я сидел, рассматривал снующих туда-сюда гостей и работников отеля, изредка делал небольшой глоток кофе и просто наслаждался моментом. Моментом безмятежности, расслабленности, какой-то даже неги, чувством абсолютной защищённости. Да, да. Я осязал каждой клеточкой мозга, да что там!, всем телом надёжно утраченное чувство безопасности. Именно то ощущение, что ранее было крепко связано со мной и то, которого как-то абсолютно незаметно я лишился после встречи во дворе собственного дома с теми самыми “нехорошими” людьми в чёрном облачении.

Уходить никуда не хотелось. Я, конечно, понимал, что если так и просижу вплоть до шестнадцати часов, то, несомненно, вызову серьёзные подозрения на счёт моих истинных намерений у сотрудников гостиницы. И познакомлюсь, скорее всего, с представителем службы безопасности отеля. Что было совершенно лишним. Привлекать к себе дополнительное внимание никак не входило в мои планы.

Пока же, и это было, безусловно, понятно и естественно, я выглядел просто как обычный гость отеля, вышедший из номера несколько ранее условленного с кем-то срока и теперь как-то, что ли, вальяжно ожидающего назначенного времени. Попивающего при этом кофе и водящего лениво глазами по сторонам.

Да. Время спокойно посидеть у меня ещё было. И я действительно водил глазами по сторонам, но отнюдь уже не лениво. Я опять честно рассматривал каждого человека, пусть даже на несколько секунд мелькнувшего в холле. Внимательно изучал, в том числе, и багаж тех туристов, что прибыли на поселение в этот отель либо же выезжающих из него. Следил за любыми изменениями, пусть и самыми незначительными. Периодически взывал к своей интуиции. Но пока, к счастью, ничего подозрительного не видел и не чувствовал.

Сделав очередной глоток уже порядком остывшего кофе, я повернул голову в сторону и увидел спускающегося по лестнице очередного постояльца. Несмотря на то, что основной тон в одежде этого мужчины составлял чёрный цвет, беспокойства у меня это не вызвало. Скорее наоборот. Я как-то сразу проникся к этому человеку симпатией. Совершенно неосознанно проникся, сам не знаю почему.

Приглядевшись внимательнее, я лишний раз убедился, что с моими “чёрными” этот джентльмен действительно ничего общего не имеет. Да, несмотря на тёплую солнечную погоду, этот человек выбрал чёрные брюки свободного покроя, в которые была заправлена чёрная же рубашка с длинными рукавами. И мягкие кожаные туфли его имели угольный цвет. Вот только никаких тёмных очков мужчина не носил, к тому же в брюки у него был вставлен серебристый ремень, а горло скрывал шейный платок оттенка в тон поясу. Опять же, в отличие от всё тех же “чёрных”, обладающих достаточно высоким ростом и бугрящейся горой мышц под одеждами, этот незнакомец был несколько пониже и имел фигуру, скорее, спортивного типа – стройную, гибкую, жилистую. Однако же, даже при всём том, уважение одним своим видом он вызывал нисколько не меньшее, чем та грозная братия, что так же предпочитала смоляной цвет в одежде. Причиной тому, скорее всего, являлись глаза незнакомца – яркие, выразительные, внимательные, умные, проницательные, пронизывающие насквозь. Глаза человека, прожившего немало, опытного, сильного, знающего себе цену.

Абсолютно все, оказывающиеся на пути незнакомца, расступались перед ним. Расступались совершенно неосознанно, словно подтверждая превосходство этого человека, как над собой, так и над прочим людом, попавшимся ему на линии движения.

Служащие отеля пытались поймать взгляд этого постояльца, дабы предугадать его малейшее желание. Это было вполне очевидно, но, похоже, очевидно лишь для меня. Остальные гости отеля принимали это, как должное. Скорее даже, как естественное.

Впрочем, я не был в обиде на несколько чрезмерное проявление угодничества по отношению к другому постояльцу и, тем более, был далёк от какой-либо зависти. Мне этот человек импонировал, как я уже отмечал, и я просто принимал поведение и его, и его окружения таким, какое оно есть.

Симпатичный мне джентльмен, тем временем, достиг выхода из отеля. Метрдотель мгновенно раскрыл перед ним двери и слегка пригнулся в подобострастном поклоне. Однако незнакомец вдруг застыл на месте и даже немного наклонил голову, словно к чему-то прислушиваясь. А затем вдруг резко развернулся в мою сторону и пристально посмотрел прямо мне в глаза.

Не знаю, какую именно цель преследовал этот мужчина, только я никакого неудобства от его взгляда не почувствовал. Для меня это был просто взгляд. Всего лишь взгляд… Ну, что с того, что он на меня посмотрел? Растаять я не растаял, да и дырку во мне взор этого человека тоже не мог прожечь просто по определению.

Возможно, раньше я и отвёл бы глаза в сторону. Или сделал бы вид, что ко мне эти “гляделки” не имеют никакого отношения, либо же возмутился бы столь беспардонному поведению незнакомого человека. В зависимости от того, кто посмотрел бы на меня, безусловно. Возможно, раньше было бы и так. А теперь я просто улыбнулся в ответ и кивнул головой в знак приветствия.

Незнакомец, похоже, никак не ожидал от меня такой реакции. Не знаю даже и почему. Всё-таки весь вид этого, как я его для себя окрестил, истинного джентльмена говорил о том, что удивить его нельзя, ну, просто нигде, никогда и ничем. Теперь же вроде как простая улыбка внесла в поведение этого мужчины некоторое замешательство, что ли. По крайней мере, мне показалось, что именно улыбка.

Надо признать, что мой незнакомец взял себя в руки очень быстро. Настолько быстро, что досадной заминки кроме меня да его самого не смог бы заметить, наверное, никто. Из обычных людей, конечно.

И вот в дверях отеля уже вновь стоит невозмутимый мужчина, который, наконец-то, перестал буравить меня своим взглядом. Более того он даже изобразил на своём лице ответную улыбку, направленную в мой адрес. Затем, соблюдая и далее все основные законы вежливости, он тоже кивнул мне головой, и только после этого вновь развернулся к выходу и покинул отель.

Жизнь, словно на несколько секунд замедлившая свой бег в стенах гостиницы, вновь вошла в обычное русло. Опять перед моим взором возникла обычная суета обычных людей.

Я вздрогнул. Ну, вот. Опять “обычных людей”! А с каких это пор я себя-то самого из обычных людей исключил?! К каким-таким особенным себя причислил?! Не надо мне этого! Не хочу! Желаю опять этим самым обычным человеком стать. Чтобы никому, кроме родных и друзей, я был не нужен. Чтобы интерес к моей персоне прочими людьми проявлялся только из чувства вежливости или по необходимости. Проявлялся бы, то есть, только в магазинах, на работе и на отдыхе. В общем, там, где таких как я считают тысячами, сотнями тысяч, да миллионами, наконец! А ещё лучше, если этот самый интерес ко мне лично вообще бы не проявлялся. Хочу вновь стать частью толпы! Её неотделимой частью. Её безликой, бездушной, безвольной молекулой. Такой же, как и все остальные.

Вот. Смешные мечты смешного человечка. Именно так я видел себя со стороны. И именно так я бы выглядел перед всеми остальными, если вдруг раскрыл бы принародно сейчас свои мечты и чаяния. Ведь абсолютное большинство этих самых “остальных” считают себя яркими индивидуумами. Ну, а по сути-то, тоже ведь являются всё той же неотделимой частью одной, единой системы. Остаются, всего-то лишь, стандартизированными и унифицированными винтиками того огромного механизма, что именуется “общество”.

И вот, как раз, эти люди, эти члены общества никогда не решатся сломать систему. Они просто не захотят лишних потрясений, дополнительных проблем, новых трудностей, и не будут искать решения необязательных задач и ломать голову над удивительными парадоксами. А ведь всё это возьмёт, да принесёт в их жизнь человек необычный, не вписывающийся в обозначенные ими же самими рамки. И принесёт обязательно! Потому что в этом и есть основной смысл существования подобной особи, которая просто не сможет жить, если не будет знакомить человечество с новым и, соответственно, странным, где-то смешным, а где-то страшным и непонятным. В общем, человек необычный будет создавать проблемы. И общество будет пытаться избавиться от него, как от чужеродного органа во всё том же механизме.

Вот и я теперь человек необычный. Слишком далеко я вышел за рамки так называемого “среднестатистического” человека. И пускай в моих глазах проблемы, причём весьма серьёзные проблемы, создают как раз-таки мне, в глазах общества – это именно я та самая заноза, что постоянно напоминает о себе, вносит раздражение и сумятицу, да ещё и заражает пространство вокруг себя, образуя зловредную опухоль.

Объяснение здесь простое – если обществу станет известно о тех, что создают проблемы мне, проблема появится и у него самого. И зловредная опухоль начнёт разрастаться с неимоверной скоростью, грозя погубить весь организм. Придётся либо лекарство новое искать, либо прибегать к услугам хирурга.

В таких условиях предпочтительнее, понятно, сразу решить вопрос кардинально – изначально избавиться, да раз и навсегда, от надоедливой щепки. Без поиска причин того, как и откуда она появилась. То есть, вообще не доводить дело до болезни.

Последний вариант развития событий был вполне себе реален, причём реален, касаемо лично меня. Да, к этому всё и шло! Разве что, никак то не могло меня устроить.

Так что, очевидно, лучший выход для меня сейчас – не высовываться, хотя бы внешне оставлять впечатление человека, являющегося частью общей системы, поддерживающего и беспрекословно соблюдающего основные принципы сосуществования общества, не приемлющего никакой крамолы. И я готов к этому! Более того, тянусь к такому образу жизни всем сердцем, всеми мыслями, всеми фибрами своей души. Лишь бы мне позволили...

Тот незнакомец, что только что покинул отель, где я сейчас потихоньку про себя философствовал, несомненно, мнением общества на счёт своей персоны не особо интересовался. Весь вид его, манера держаться, гордая осанка, в общем, всё говорило о том. Может, именно потому и оказался симпатичен мне тот джентльмен? Или какая-то внутренняя сила его, которой я невольно коснулся, заставила меня сразу зауважать незнакомого человека? Не знаю, не знаю…

Мысли мои сами собой вернулись к мужчине, чьего пристального взгляда я был только что удостоен. Да, единственный удостоен из всех присутствующих на тот момент в холле гостиницы. И единственный же смог погрузиться в бездонные глубины этих выразительных глаз. И не утонуть. Нет! Не подчиниться железной воле этого человека. Не выполнить любое его желание, любую его прихоть. Не раскрыть в одно мгновенье всех своих самых сокровенных тайн, всех своих желаний. Нет. Я просто смог остаться самим собой. Одержать ещё одну маленькую победу. И в награду получить уважительный кивок.

Кто-то скажет: “И всего-то?!” Да. Кто-то скажет так. Пока тоже не встретит этого джентльмена. Но вот будет ли этот “кто-то” интересен настолько, что и сам удостоится хотя бы толики его внимания? Если встретится случайно, конечно. И, знаете, думается, что нет. Скорее всего, нет. Зато совершенно точно, попав под воздействие яркой ауры незнакомца, любой из живущих более никогда уже не произнесёт этого “и всего-то”.

Я замер. Неожиданно образы из моих снов ворвались в мою голову, заполнили её полностью. И во главе этих образов стоял он! Мой незнакомец. Сильный, властный, гордый, непреклонный, непобедимый. Именно он!

У меня словно пелена с глаз упала. Да, как же я сразу-то не узнал его, главного персонажа моих ночных видений?!

И тут же новое озарение нашло на меня. Так вот почему этот незнакомец был симпатичен мне! Нет. Совсем не с первого взгляда я оказался очарован этим человеком. Пока мой мозг пытался проанализировать причины неожиданно возникшей симпатии, внутренняя “чуйка” уже кричала во всё горло: “Это он! Он! Самый смелый! Самый сильный! Самый ловкий! Самый умный! Это он, подчинивший своей воле магическое синее пламя. Это он, владеющий своим телом и всеми видами оружия гораздо круче, чем сам Джеймс Бонд. Это он, наделённый правом судить, ибо сам безгрешен”.

Да. Я хотел быть похожим на этого человека. И это желание многократно усилилось за последнюю неделю. Да, что там! Я почти уже поверил, что это вообще и есть я. Точнее, моё второе “я”, живущее, правда, пока что отдельной жизнью в каких-то других измерениях, тех самых, что люди прозвали “сны”.

И вот я встретил своего кумира. Я получил шанс поговорить с ним, узнать, кто он и почему вошёл в мои сны. Может даже поучиться у него или, во всяком случае, получить какой-то дельный совет. Нет сомнений, что этот джентльмен внимательно выслушал бы меня. Не стал бы насмехаться или отталкивать от себя полоумного чудака, коим я выглядел зачастую даже перед самим собой. Этот человек выслушал бы меня, тем более что он сам же и выбрал меня! Мало того. Он уже приходил ко мне, пусть и в другой реальности. А ещё он посмотрел на меня! Ждал от меня какой-то чуть большей, что ли, реакции, чем простая улыбка и вежливый кивок головы. Но, я упустил свой шанс. И он ушёл…

А может ещё не всё потеряно?! Я вновь воспрянул духом. Может, ещё можно догнать этого незнакомца? Далеко он не мог уйти. Времени прошло не так-то уж и много. Ну, не галопом же этот человек помчался, как только исчез из моего поля зрения. Да, думать нечего! Надо попробовать догнать его! Хотя бы попробовать.

Я поднял голову и посмотрел на часы. На стрелках было двенадцать тридцать. Однако времени пролетело-то совсем немало с тех пор, как я уселся в удобное кресло в холле вестибюля. С другой стороны до шестнадцати часов было ещё достаточно далеко, так что я мог позволить себе небольшой променад.

Покинув кресло, я, случайно бросив взгляд направо, увидел какого-то служащего отеля (что было вполне очевидно, так как наряжен он был в соответствующую ливрею). Служащий этот в сопровождении подтянутого молодого человека в строгом костюме явно направлялся до того к моему креслу, но теперь вместе со своим спутником старательно делал вид, что на самом деле вот лично я абсолютно никакого интереса у него и не вызывал. Вне всяких сомнений, молодой человек в костюме – это и был представитель той самой службы безопасности гостиницы, которого пригласили, дабы разобраться, почему я избрал столь странные способ и место отдыха, и не замышляю ли я вообще чего нехорошего. Всё ровно так, как я и предполагал. К счастью, весьма вовремя мой взгляд, брошенный на часы, и немедленное намерение затем отправиться в путь (дождавшись, по-видимому, заветного часа) вновь убедили персонал отеля в моей полной лояльности.

Я очень вежливо сделал вид, что не заметил повышенного интереса к собственной персоне и, уже не задерживаясь, направился к выходу из отеля, прислушиваясь на ходу к интуиции. Правда, точного направления дальнейшего движения в виде услужливых указателей в своей голове я сразу же, как то ни печально, не получил. Зато убедился, по крайней мере, что покинуть гостиницу, решение, несомненно, верное. Ибо я вдруг с полной ясностью ощутил, что то самое, поселившееся было во мне, беззаботное чувство собственной безопасности и абсолютной защищённости исчезло без следа.

Не то, чтобы я почувствовал прямую угрозу. Нет. Просто в отеле теперь, похоже, меня могли настигнуть мои таинственные и жестокие преследователи точно так же, как и в любом другом месте. Ну, что же. Мне оставалось только ускорить шаг.

На выходе метрдотель приоткрыл, конечно, передо мной дверь, но, скорее, как-то, что ли, автоматически, просто выполняя свою работу и отнюдь не лебезя при этом. Более того, он даже не повернул голову в мою сторону, продолжая свой увлекательный разговор с портье. Впрочем, до уровня моего незнакомца, на поиски которого я направлялся, мне было ещё далековато, так что я просто решил не обращать на такие мелочи внимания.

Выйдя на улицу, я повернул направо и, разве что не бегом, направился на поиски. Почему направо? Ну, а почему бы и нет. Это направление ничуть не хуже всех прочих. Тем более, только покинув отель, я увидел, как слева дорогу перебегает чёрная кошка. Ну, перебегает и перебегает, в другой раз подумал бы я, поскольку в эту примету не особо-то и верю. Да и на самом деле. Если бы я не приметил бегущее животное, потенциальная угроза исчезла бы? А если под низко опущенной мордочкой кошки, на грудке светится белая шёрстка, которую сразу и не разглядишь, то что? Опасности нет? Напрасно пару кварталов обежишь, только бы не пересечь страшной линии, обозначенной провидением при помощи какого-то зверька? Глупости всё это.

Однако в этот раз я решил, что мне дан знак. Налево не ходи. Прямо не ходи тоже, потому как дорогу перейдёшь и путь окончен. Дома там. Прохода нет никакого. Сомнительно, что загадочный джентльмен пошёл всё-таки именно туда, прямо. Да скрылся в одном из зданий, где сидит теперь у своего друга (или подруги) в гостях и чай распивает (или другой-какой напиток, что истинные джентльмены предпочитают). Да и не проверишь это всё равно никак. Так что оставалось только повернуть направо. Что я и сделал.

Следующие пару, даже с лишним, часов я кружил по городу. Точнее сказать носился. Носился как та самая постаревшая ищейка, напрочь уже потерявшая нюх, но тем не менее надеющаяся при помощи скорости движения, обхвата территории и толики удачи обнаружить добычу и доказать тем самым свою полезность хозяину.

Прямо, направо, налево, снова прямо. Мелькали дворы, улицы, магазины, площади. Лица людей начали сливаться в однородную массу, однако я пытался заставить себя вглядываться в каждого, дабы опять случайно не потерять свой шанс на общение с тем самым незнакомцем.

И всё же я потерпел неудачу. Как та самая старая собака. Свесил язык набок, не в силах более продолжать движение. Точнее, оставив только ту мизерную часть энергии, что позволит хотя бы самостоятельно, пусть и униженно, доползти до своего логова и скрыться там от укоряющего взгляда своего господина.

В логово своё, правда, я не пополз. Смысла особого не было. Конечно логово то, представленное в настоящий момент тем самым отелем, где я остановился, было достаточно близко с нотариальной конторой, куда мне вскоре следовало явиться. Так ведь и теперешнее мой местоположение, где я остановил своё бешенное обшаривание окрестностей, оказалось совсем недалеко от заведения господина Дудека. Да, и более важно для меня было сейчас всё-таки, как следует отдышаться и восстановить свои подутраченные силы.

Понятно, что я, как и любое другое разумное существо, выбрал вариант восстановления своего организма. А для того вполне подходил небольшой ресторанчик, как раз оказавшийся поблизости. С широкой летней верандой, естественно.

Ещё через полчаса я вновь чувствовал себя вполне сносно. Лёгкий ланч, стакан свежевыжатого сока и кружка кофе (куда же без кофе-то!) вкупе с удобным креслом и умиротворяющей музыкой, тихо и ненавязчиво звучащей из расположенных рядом колонок, сделали своё дело.

Оставалось, конечно, потихоньку скребущее душу чувство сожаления от бесплодных поисков так необходимого мне сейчас человека. Но и это чувство постепенно угасало. Что произошло, то и произошло. Я, без сомнения, предпринял попытку исправить самим собою же допущенную ошибку, но не преуспел. Ну, что ж. Значит, будем дальше опять рассчитывать исключительно на собственные силы.

Услышав глухой бой часов, я бросил взгляд на расположенный на стене ресторанчика старинный хронометр и отметил для себя, что уже три часа дня.

Идти до нотариальной конторы, навскидку, мне было порядка пятнадцати минут. Приходить раньше, пусть даже и минут на тридцать-сорок, выглядело бы моветоном. Желанием быстрее получить свой кусок от наследства почившего родственника. Всё же не хотелось оставлять напоследок, хотя бы и невольно, тягостное впечатление от собственной персоны в глазах как господина Дудека, так и его верного помощника Карела. Не говоря уже об экстравагантном секретаре нотариуса, чей уничижительный взгляд, без сомнения, забыть будет весьма непросто.

Вновь кружить в ближайших окрестностях, предпринимая последнюю отчаянную попытку найти-таки своего загадочного незнакомца, со всей очевидностью представлялось лишённым смысла. К тому же являться запыхавшимся, потным, растрёпанным, с потухшим взглядом за своей частью наследства мне также не хотелось. Понять это могли по-разному. И интерпретировать, соответственно.

Наиболее разумным было просто оставаться в ресторанчике, заказав ещё, к примеру, одну чашечку эспрессо и не спеша пригубливать из неё, наслаждаясь искусно созданной вокруг атмосферой. Не забывая при этом поглядывать на часы, дабы не пропустить нужное мне время.

Наиболее разумным было просто оставаться в ресторанчике. Если бы ни одно “но”. Не успел я даже поднять руку, чтобы позвать официанта и сделать ему новый заказ, как понял, что получил вдобавок ко всем прочим ещё одну проблемку. Это мягко так говоря, проблемку.

В моей голове вдруг громко и отчетливо прозвучал голос. Громко, отчетливо, непреклонно. И я понял, что противиться этому голосу бесполезно. Нужно просто подчиниться ему. И, вместе с тем, со своей судьбой, какой бы она в дальнейшем ни была.

“Приходи. Настал твой час. Мы ждём тебя. Не медли! Иди!” – звучало в моей голове.

И я встал и пошёл. Пошёл на этот голос. Нисколько не сомневаясь, что иду именно в том направлении, которое мне необходимо.

Глава 18

Я встал рано. Очень рано. Хотя никакой суровой необходимости, вроде как, в этом не было. Совершенно не было. Тем не менее, даже те мягкие, нежные, пуховые одеяло и подушка, в объятьях которых я утонул вчера вечером, нисколько теперь не прельщали меня. Они уже отдали мне все свои замечательные качества и более были невостребованны мною. Я просто уже совсем не хотел лежать. Что ж, пришлось подниматься.

Несмотря на довольно ранний час и достаточно тяжёлый и напряжённый вчерашний день (тяжёлый и напряжённый даже для меня!) чувствовал я себя прекрасно. Просто прекрасно! Свежим, отдохнувшим, сильным, молодым, красивым. Можно даже сказать, счастливым. А такого, надо признать, не было уже очень и очень давно. И понял я это, как только встал на ноги. Так что то лёгкое чувство сожаления о недосмотренных чудесных снах, что уже было завладело мной, тут же улетучилось без следа.

Я сделал несколько простых физических упражнений, которых зарядкой и язык-то не повернётся назвать. Только ради того, чтобы полностью убедиться, что проснулся не только мой мозг, но бодрствует уже и тело. Затем подошёл к окну и открыл его настежь.

Живительный прохладный ветерок, ещё не прогретый только-только встающим солнцем, ворвался в комнату и одарил меня своим дыханием. Я раскинул руки навстречу свежему потоку воздуха, задышал полной грудью, наслаждаясь чудесным моментом и смакуя каждую долю секунды того блаженства, которым одарила меня природа.

Втянув в очередной раз воздух носом, я погрузился в мир запахов. Запахов старого города. Запахов спокойствия, величия, невозмутимости и, одновременно, таинственности, загадочности, мистицизма. Конечно, я почувствовал главное. То, чем на самом деле живёт и дышит это место. Всё прочее я просто отфильтровал, как лишнее, ненужное, временное, проходящее. И тяжёлый аромат дешёвых сигарет бредущих на свои фабрики работяг. И миазмы, исходящие от вываленных ресторанами на улицы отходов в полиэтиленовых пакетах. И амбре низкосортных духов, которыми были окутаны жрицы любви, спешащие домой после долгой ночи. И смрад от недавнего пожарища, произошедшего совсем неподалёку. Всё это было лишь наружной оболочкой того главного, что на самом деле скрывал этот странный и вместе с тем манящий старый город. То, что мог различить только истинный знаток, ценитель и гурман. Такой, как я.

Однако от духовного наслаждения пора было бы переходить уже и к физическому. Свою душу я усладил, пора было удовлетворить и тело. Точнее, желудок. Чем-то не менее прекрасным и качественным. И вот здесь, как раз, желательно без той лишней “наружной оболочки”, скрывающей главное. Прямо-таки сразу и начать с этого самого главного. Не принуждая свои вкусовые рецепторы к открытому бунту.

Я нехотя опустил руки, снова закрыл окно и занялся утренним туалетом. Контрастный душ, зубная щётка, фен и расчёска и вот я уже практически готов.

Приоткрыв дверь в номер, я забрал аккуратно уложенные на небольшую табуретку у входа свежевыстиранные и проглаженные рубашку, носки и брюки, начищенные туфли. Ну, конечно! Служба сервиса в этом отеле оказалась на высоте. Не позволила себе задержать меня даже на короткое время из-за своей непунктуальности. Впрочем, что вполне очевидно, иного отношения к собственной персоне я и не мог ожидать.

Через несколько минут я, как всегда безупречно выглядящий, спускался по лестнице вниз, в принадлежащий отелю ресторан. Спускался пешком, потому что лифты не люблю. Не то, чтобы не доверяю этим железным движущимся по вертикали коробкам, а просто не люблю.

Своим отказом передвигаться на лифте я, правда, несколько расстроил некоего служащего отеля, ведающего нажатием на кнопки в этом механическом агрегате. Расстроил тем, что этот, уже совсем немолодой человек, почти старик, не смог услужить, выполнить свою работу, банально оказался мне не нужен. Да. Такие казусы случаются с людьми.

И всё-таки была какая-то своя прелесть в наличии такого вот лифтёра, в приверженности этой гостиницы к старым традициям, к определённым, можно сказать даже, ритуалам. Мне это понравилось. И я легко расстался с парой монет, которые тут же исчезли в бездонном кармане в один миг повеселевшего седовласого человека в золочёной ливрее с логотипом отеля.

Ресторан тоже оказался на высоте. Всё, и обстановка, и обслуживание, и меню, и качество блюд, всё оказалось мне по вкусу. Всё полностью удовлетворило меня. И, что также немаловажно, доволен остался и мой желудок.

Так вот начал складываться день, что всё мне приносило только радость. Всё меня радовало, всё нравилось, всё импонировало. Каждая деталь, каждый мелкий штрих, каждый, казалось, незначительный нюанс. Всё, что встречалось на пути, вызывало только положительные эмоции. И природа, и всевозможные предметы, что большие, что маленькие, и даже люди, что, так-то, вообще крайне удивительно.

Как я должен был относиться к этому? Не знаю. Такого ошеломляющего наплыва флюидов счастья у меня давно уже не было, и я просто забыл о подобных ощущениях. Может, следовало насторожиться, попытаться провести какой-то глобальный анализ, найти первопричину и сделать те выводы, что позволят избежать вполне себе возможного надвигающего падения, что следует за подъемом, как чёрное неминуемо следует за белым? Может, следовало сознательно прекратить всю эту беззаботную, жизнерадостную вакханалию и вернуться к прежнему размеренному существованию, где всё так понятно и очевидно? Может и так. Разве что, я ничего подобного делать не собирался. Я просто отдался на волю провидения и плыл по течению, наслаждаясь (наконец-то, наслаждаясь!) жизнью.

Я позволил себе несколько злоупотребить количеством блюд на завтрак. Готовили в пригостиничном ресторанчике действительно на славу. Неудивительно, что после столь плотной трапезы мне захотелось ещё немного отдохнуть. И в этот славный день я, естественно, не стал отказывать себе в подобной прихоти.

Вновь поднявшись в свой номер, я, как был в одежде и туфлях, завалился на кровать. На свежевыстиранное и выглаженное бельё, которое прилежные горничные, неведомо когда, уже успели поменять. Меня, конечно, такая мелочь не могла остановить. Наоборот. Я только получил ещё большее удовольствие, чем рассчитывал.

Вдоволь нанежившись в постели, успев даже немного вздремнуть, компенсируя, таким образом, свой ранний подъём, я поднялся, подошёл к окну и вновь распахнул его настежь. Мне опять захотелось насладиться игрой ветра и, одновременно, окунуться в волнительный мир ароматов этого чарующего города.

Через несколько минут я прикрыл окно и направился к выходу из номера. Организм мой уже успел переработать излишки пищи и вновь находился в идеальном, “боевом” состоянии. Обволакивавший меня только что ветер оказался теперь уже достаточно тёплым, соответствующим расцветающему солнечному летнему дню. А колдовской запах этого необычного мистического места всё настойчивее манил к себе. В общем, всё, без сомнения, всё говорило о том, что мне пора покинуть этот отель и направиться на встречу со старым городом. И пускай я бывал в Праге уже не один десяток раз, каждый раз я находил для себя что-то новое. Не было никаких сомнений, что и очередная прогулка не станет исключением.

Опять сегодня я поддался искушению, и снова решил с головой окунуться в магию старого города. И ничто не могло помешать этому. И ничто не смело даже пытаться остановить меня.

Выйдя из номера, я вновь уверенно направился к ведущей вниз лестнице. Стоящий у лифта старик в золоченой ливрее с необычайной для его возраста проворностью подскочил к прикрывающей выход на лестничную клетку двери и опять услужливо приоткрыл её для меня, но лишь чуть-чуть, исключительно для проформы. Персонал в отеле действительно был очень профессионален, вышколен и мгновенно запоминал как пристрастия, так и мелкие привычки постояльцев. Я улыбнулся лифтёру и сунул ему в руку ещё пару монет. Провожаемый довольным взглядом старика, я начал спуск вниз.

Не только тот лифтёр, что второй раз подряд оказался на счастливом для себя этаже, был крайне любезен и обходителен со мной. Все прочие служащие отеля, что встречались мне по пути, были не менее предупредительны. Только вот мне от них сейчас более ничего не требовалось. И я просто вежливо мотал головой в знак отрицания на любые предложения их услуг.

Так я и добрался до выхода, сопровождаемый угодливыми взглядами сотрудников гостиницы, где хоть кто-то из всех этих служивых смог, наконец-то, выполнить для меня свою работу. Метрдотель, дежуривший у парадного входа, с некоторым превосходством взглянув на своих коллег и слегка пригнувшись в вежливом поклоне, приоткрыл передо мной дверь.

И я уже почти вышел наружу, как вдруг что-то заставило меня обернуться. И – да. Это было неосознанное движение. Абсолютно неосознанное.

Конечно, в те моменты, когда мне что-либо угрожало, и зачастую именно тогда, когда я исполнял свою работу, верша правосудие, нередко на выручку приходили инстинкты, приходила моя интуиция. И я всегда подчинялся своим внутренним чувствам, равно как и силам, помогающим свыше. Однако же, подобное всегда ранее происходило в самые напряжённые минуты моей жизни. Сегодня же я не чувствовал никакой опасности. Никакой! И уж абсолютно точно не чувствовал именно сейчас.

Да. Я не ощущал никакой опасности. Но, не смотря ни на что, я не стал противиться собственному чутью и обернулся. Обернулся, не задумываясь над этим самым своим действием. И встретился взглядом с молодым человеком, сидящим в уютном кресле с огромной кружкой в руках в самом углу вестибюля гостиницы.

Обычный с виду мужчина. Прилично одетый. Джинсы, туфли, клубный пиджак. Всё было подобрано со вкусом, к тому же чистое и свежее. Но не особо примечательное. Как не особо примечателен был и сам этот человек.

С виду молодой, несомненно, ещё достаточно молодой человек был не то, чтобы красивой, но достаточно приятной наружности. Фигура спортивная, но не атлетичная. И уж тем более не для подиума. Коротко остриженные тёмные волосы, ни усов, ни бороды. Никаких украшений. Ни колец, ни цепей золотых, ни серёжек, ни, тем паче, тоннелей в ушах. Приличный, достаточно обеспеченный, но не богатый, в меру симпатичный со всех сторон мужчина.

Вывод из увиденного мною напрашивался сам собой – таких молодых людей, подобных тому, что расположился сейчас в кресле прямо напротив меня, совсем немало, в общем-то, на белом свете живёт-поживает. Среди них и я сам, кстати. По крайней мере, визуально произвожу именно такое же, “не особо примечательное” впечатление, как и невесть чем заинтересовавший меня мужчина.

Но, что-то всё-таки заставило же меня обернуться! А что ещё, как ни моя интуиция? А она меня ведь никогда не подводила. Чего бы ей тогда начинать сейчас, да ещё и начинать с каких-то мелочей?

Я захотел получить ответ, что же это за человек, заставляющий меня помимо моей же воли производить какие-то телодвижения. Более того. Я решил немедленно получить этот ответ. И пристально взглянул ещё раз прямо в глаза молодому мужчине.

Глаза могут многое рассказать о человеке. Глаза никогда не лгут. Сведущий в определённых знаниях муж, например, такой, как я, может прочитать в глазах почти любого существа, как всю его жизнь, так и практически любой отдельный момент из этой самой жизни. Может даже предсказать, да почти со стопроцентной точностью, дальнейшую судьбу этого существа. Особого труда это не составляет. Обычно. Хотя бывают, надо признать, и редкие исключения. Крайне редкие. Такие вот, как сегодня.

Я смотрел в глаза молодому человеку, находящемуся напротив меня и видел лишь эти самые глаза. Обычные, вроде бы, карие глаза. И ничего более, как не старался.

Я начал раздражаться. Подобная неудача ну просто никак не укладывалась в общую череду радостных и приятных событий, из которых складывался мой сегодняшний день. Так не должно было быть! Просто не должно!

Я начал раздражаться, но тут молодой человек, в глаза которого я пристально вглядывался, вдруг улыбнулся. Просто улыбнулся. А затем кивнул мне головой, видимо, в знак приветствия.

Я несколько опешил. Такого я точно никак не ожидал. И в тот же момент я внезапно понял, что раздражение моё исчезло без следа. Мир вокруг вновь заиграл яркими красками. Я опять почувствовал себя довольным и жизнерадостным. Я снова услышал запах старого города, что по-прежнему манил меня к себе. Я вспомнил, что спешу на прогулку. И я осознал, что веду себя просто глупо.

Окончательно придя в себя, я улыбнулся в ответ моему молодому визави, также кивнул ему головой и поспешил, наконец-то, покинуть отель.

Выйдя из гостиницы, я повернул направо и не спеша побрёл по каменной мостовой. Направление движения, в общем-то, не играло для меня никакой особой роли. Я просто шёл туда, как говорится, куда ноги ведут. Я хотел насладиться самой атмосферой Праги. В целом. Не каким-то отдельным зданием, площадью или местом. Я хотел почувствовать общую ауру города, впитать её в себя.

Какое-то время мысли о том незнакомце, с которым я совсем недавно встретился взглядом, ещё занимали меня. Кто он? Откуда? Что делает в этом городе, в этой стране, в этом мире? Чем занимается? Вопросов было много. Точных ответов, кроме, разве, каких-то догадок – ноль.

Безусловно, тот самый незнакомый молодой человек был симпатичен мне, сейчас я понимал это. И, наверное, мне следовало задержаться и пообщаться с ним. Скорее даже, это было необходимо. Тем не менее, возвращаться я был не намерен. Я не хотел потерять то чувство единения, что снова связало меня со старинным местом, где теперь оказался. Я не хотел лишать себя того, что потом восстановить будет очень и очень сложно, если вообще, конечно, возможно. Просто потом уже сам город может закрыться от меня.

И я решил для себя, что обязательно встречусь с тем молодым мужчиной. Обязательно встречусь. Найду его. Но, позже. Гораздо позже. Может, вечером, а может и через неделю. Как оно сложится. Пока не знаю. Но, обязательно встречусь. И после этого важного решения я на время выбросил мысли о новом своём незнакомце из головы. Что, впрочем, не составило для меня особого труда.

Атмосфера Праги всё больше окутывала меня. Я кружил по городу, казалось без особой цели. И, тем не менее, постепенно я начал замечать, что кружусь вокруг какого-то особого эпицентра, что ли. Сколь ни хаотичными казались на первый взгляд мои линии движения, они не пересекали определённых границ и с удивительным постоянством сходились в одной и той же точке. Как бы не был я увлечён обволакивающей меня аурой, как бы не пытался старый город всецело овладеть моим сознанием и моим телом, какая-то частичка моего мозга продолжала бодрствовать, оценивать происходящее вокруг, анализировать. И эта частичка незамедлительно послала мне сигнал, как только нашла в происходящем какую-то странную логику.

Не сказать, чтобы это встревожило меня. Объяснений, на самом деле, могло быть несколько. В том числе и то, что та самая точка, вокруг которой я кружил, действительно какой-то мнимый центр той поверхностной фигуры на территории Праги, где с особой силой действуют чары старого города. Опять же, всё происходящее могло оказаться и не более чем случайностью. Почему нет? Бывают совпадения и почище. В том числе и то, что это место и в самом деле обладает ещё какой-то дополнительной могучей притягательной силой и именно для меня, да никак при том не связанной с теми силами, что порождает древняя столица Чехии.

Объяснений могло быть несколько, но я всё-таки решил найти единственно правильное. Почему? Наверное потому, что особо не верю в совпадения. Чаще, скорее, вспоминаю при подобном стечении обстоятельств добрую, старую, простую истину о том, что случайность – это лишь частный случай закономерности. Ну, и ещё потому, что привык не оставлять без ответов те вопросы, которые ставит передо мной жизнь. Что, собственно, во многом и помогает мне продолжать наслаждаться столь долгим пребыванием на нашей матушке-земле.

Я всё-таки не думал, что меня подстерегает какая-то опасность, не ждал ничего плохого, настроение моё по-прежнему находилось существенно выше той самой средней планки, что застыла на отметке “нейтральное”. И пускай чарующая магия Праги уже почти отпустила меня, я видел перед собой новое увлекательное приключение. Без сомнения не менее занимательное, чем прогулка по старому городу, от которой, к слову, я уже сполна получил свою долю непередаваемого словами удовольствия.

Краем глаза я заметил аккуратную скамеечку, стоящую в тени раскидистого дерева в каком-то небольшом садике, и незамедлительно направился к ней. Удобно расположившись, да не боясь уже быть потревоженным случайным прохожим, я прикрыл глаза и начал вспоминать.

Я вспоминал весь свой немалый путь, пройденный за последние два часа. А именно столько времени я посвятил прогулке по старым районам Праги. Я напрягал каждую извилину своего мозга, каждую серую клеточку, дабы максимально точно воспроизвести весь свой путь и найти именно то место, которое мой маршрут пересекал значительно чаще прочих. И, само собой, преуспел. Да, иного ждать и не приходилось.

Ещё несколько минут я оставался на скамейке, мысленно наслаждаясь своим очередным маленьким триумфом, заодно давая возможность и немного отдохнуть ногам. Когда есть возможность перевести дух, восстановить и силы, и внутреннюю энергию, почему бы таким подарком и не воспользоваться? К тому же, я никуда не спешил. Нужное мне место, совершенно точно, никуда от меня не денется. Не исчезнет вдруг. Ни сейчас, ни потом. Не исчезнет надо полагать, ещё лет двести, а то и больше. Просто потому, что это место – дом. Старое, основательное, каменное здание. А такие здания, чаще всего, сами, по своей воле никуда вдруг не пропадают.

Если быть более точным, то наиболее часто мой маршрут протекал вдоль небольшой торцевой стены того самого дома, что меня так притягивал. Проходил по небольшому переулку, в весьма малолюдном месте. И хотя переулок этот соединял между собой два довольно популярных, туристических маршрута, расположен он был под таким углом, что не каждый его сразу и заметит. А если и заметит, то, скорее всего, не решится променять оживлённую улицу, до краёв наполненную неповторимым колоритом, яркими впечатлениями, уютными ресторанчиками и соблазнительными местными магазинчиками на подозрительный тёмный проход, куда кроме уникальных здешних аборигенов, читай – сомнительных личностей, едва ли, кто и заходит.

Я сомнительной личностью не являюсь абсолютно точно. Ни по сути своей, ни по внешнему облику. И, тем не менее, в очередной, уже далеко не первый раз за сегодня, я абсолютно уверенно шагнул в вязкий сумрак довольно подозрительного переулка. Только теперь уже вполне осознанно, а не по наитию. Не подчиняясь магии старого города, а по воле исключительно собственного разума. Шагнул вновь полный сил, да набравшись необходимой энергии в благодатной тени того доброго дерева, что растёт в одном незаметном, укромном и при этом очень уютном садике.

Поиски этого “подозрительного” переулка много времени у меня, понятно, не заняли. Наиболее оптимальный, короткий маршрут к нужному мне месту был сформирован в моей голове практически одновременно с обнаружением этого самого места. Мне просто оставалось подняться со скамейки, совершить небольшую, десятиминутную прогулку и, вуаля, я уже нахожусь точно напротив потребного мне прохода между домами.

Если быть более точным, интересовал меня тот дом, что оказался по левую руку от меня. А ещё точнее, малозаметная дверь, находящаяся точно посередине него.

Надо сказать, что на виду-то от двери оставался лишь самый её верхний край. Сам же вход, что эта дверь прикрывала, находился в нижней, цокольной части дома. Небольшой, узкий спуск к проходу в полуподвальные помещения, дополненный падающей тенью от находящегося прямо над этим спуском балкончика, единственного на всей торцевой стене, практически касающегося противоположного здания и вообще непонятно для чего установленного, в общем, всё вкупе весьма искусно скрывало вход в цоколь. Добавив к общему антуражу полное отсутствие какого-либо искусственного освещения (некоторое количество окон, расположенных по обе стороны прохода, были надёжно задрапированы и иллюминации также не добавляли), получим скрытый в сумраке этакий спуск-колодец. Добрый человек мог попасть к входу на цокольный этаж всего лишь одним способом – случайно свалившись туда, да ещё всерьёз рискуя при этом переломать свои бедные кости и кляня себя за то, что вообще сунулся в этот сомнительный переулок.

Меня, конечно, подобными смешными уловками не проймёшь. И не то, чтобы я совсем уж человек был не добрый, просто вижу я немного по-другому. То есть не просто смотрю, но и вижу. Хоть при ярких лучах Солнца, хоть во мраке ночи – всегда увижу всё, самые мелкие детали, самые незначительные нюансы. И сделаю соответствующие выводы. Естественно, правильные выводы.

Здесь же, находясь точно напротив спуска к входу на цокольный этаж, выводов никаких делать не приходилось. Информации мне явно недоставало. Пока что для меня это был просто спуск. Чем же тогда он заинтересовал меня? Это можно было выяснить всего одним способом. И я его незамедлительно использовал, этот способ, вступив на первую ступеньку, ведущую вниз, а затем и на вторую.

Всего ступенек оказалось семь. Кто-то считает это число счастливым, кто-то нет. У всех свои причуды. Для меня же это было число. Просто число. В данном конкретном случае – число ступенек, по которым я спустился, и количество которых зафиксировал абсолютно автоматически.

Взявшись рукой за потёртую латунную ручку, я потянул дверь на себя. Дверь оказалась не заперта. Почему-то я нисколько не был удивлён такому факту. Скорее, я и ждал именно этого. Что же. Видимо, меня таким образом приглашают войти. Само собой понятно, что заставлять хозяев ждать негоже. Совсем это невежливо, как-то. Я человек, повторюсь, может, и не такой уж и добрый, но, несомненно, воспитанный. Поэтому ничьё терпение испытывать не стал, а взял и вошёл. Раз зовут.

Не успев ещё даже аккуратно прикрыть за собой дверь, я услышал характерный щелчок пальцами и комнату, где я оказался, залил мягкий свет, исходящий, несомненно, от электрических ламп. Об этом свидетельствовало лёгкое, еле слышное жужжание (ну, или гудение, кому как нравится), часто сопровождающее работу дешёвых светильников.

Ну, что ж. Резким переходом от темноты к свету меня не шокируешь и врасплох не поймаешь. Мои глаза мгновенно адаптировались к новым условиям. Хотя, надо признать, никто из присутствующих сейчас в комнате на цокольном этаже ослепить меня хотя бы на несколько секунд и не пытался. Прекрасно знали они, с кем имеют дело. Да и низкопробный, балаганный трюк со щёлканьем пальцами был произведён одним из этой братии, скорее, автоматически, на каких-то внутренних рефлексах и инстинктах, нежели с целью безмерно поразить меня.

Хотя определённого эффекта неожиданности присутствующие в комнате всё же добились. Всё-таки их-то я, ну, никак не думал увидеть здесь. И моё прекрасное настроение вдруг стремительно понеслось вниз, не только за одно лишь мгновенье с успехом преодолев ту самую планку “нейтральное”, но и оставив далеко позади отметки “так себе”, “посредственное”, “плохое”, “ужасное”. В общем, теперь я был крайне зол, взбешён, раздражён и разгневан. Всё, как говорится, в одном флаконе.

Внешне, конечно, я никак не выразил перемену своего настроения. Я спокойно обвёл взглядом комнату, пытаясь максимально трезво оценить ту, мягко скажем, непростую обстановку, в которой оказался. Оказался один на один с семерыми огромными, бородатыми дядьками с обнажёнными серебряными мечами в руках.

Опять семь, зафиксировал мой мозг, пока я по очереди обводил взглядом бородачей, пытаясь заглянуть в глаза каждому. Нынче для меня, как ни крути, это число всё-таки будет иметь значение. То значение, надо уточнить, что ничего хорошего не привнесёт в мою жизнь. Просто потому не привнесёт, что встреча с чародеями с обнажённым оружием в руках пока ещё вообще никому ничего хорошего не приносила.

Глава 19

Чародеи. Это были именно чародеи. Старое, как мир, братство из России. Жившее на безмерных просторах Сибири с незапамятных времён. Пропитавшееся насквозь суровой магией северных ветров, безграничной тайги, полярной ночи.

В братство чародеев входили исключительно люди. Наши с вами братья-человеки. Только вот, надо уточнить, те человеки, лишь заслышав походку которых и амурский тигр, и бурый медведь превращались в жалких, дрожащих тварей, убирающихся прочь с дороги на коченеющих, полусогнутых лапах, поджав в ужасе хвосты. Те люди, которые наводили первобытный, животный страх на местных аборигенов. На тех самых аборигенов, что привыкли в одиночку выходить в бушующее море на старом, полусгнившем челноке, и на тех самых, что пересекают заснеженные равнины в лютый мороз на широких коротких лыжах, посчитав, что торчащий за поясом самодельный кованый нож вполне достаточен для защиты их собственной жизни.

Конечно, большинство чародеев уже давно перебрались ближе к цивилизации. Многие даже и вовсе распрощались со своей исторической родиной, с небольшими выселками, надёжно скрытыми от посторонних глаз, обосновавшись ныне в современных мегаполисах. Но Россию чародеи не покинули, нет. Ибо именно там источник их силы, мудрости, самой жизни. Именно там источник их магии, напитанный до самых краёв мощью и могуществом тех мифических всесильных духов природы, что, по мнению нынешних обитателей Руси, существуют лишь в легендах.

Чародеи считали себя единственными, кто устанавливает правила для использования магии на собственной территории. Для всех – и для себя, и для местных жителей, и для гостей. При этом крайне редко сами чародеи покидали свою родину и вмешивались в конфликты вне России.

Да. Чародеи считали себя главным Догматом там, где живут. Они сами судили, сами, бывало, и наказывали. Именно поэтому изредка и возникал конфликт между этим братством и истинным, настоящим Законом. Читай, конфликт с Судьёй. И истинный Закон, что естественно и правильно, всегда побеждал. Чародеи склонялись, но взгляды их при том говорили лучше слов о подлинном, злом отношении (нет! не к Закону) – к Судье.

Чародеи использовали магию, такое же страшное оружие в их руках, как и старые, огромные серебряные мечи, исписанные священными рунами, пронизанные первородной мощью. И магия старого братства и их мечи с одинаковым успехом способны были поражать как людей, так и нелюдь, как живых существ, так и нежить.

И вот теперь чародеи оказались прямо напротив меня. Все семеро были с обнажёнными мечами. Двое читали какие-то заклинания, один стоял рядом с ними, готовый толи подхватить неизвестный заговор, толи для защиты соплеменников. Четверо готовились к бою. Несомненно, к бою со мной.

При всём этом в глазах одного из чародеев я успел прочитать какое-то, что ли, недоумение. Как будто и не меня здесь ждали, не против меня всё это затеяно было. О том же говорил и тот факт, что заклинание двое из братства начали читать только что, опять же после небольшой заминки. Заклинание, направленное именно против моих сил. Да, и чувство, чувство потери части своих способностей, пришло лишь несколько секунд назад.

Да. Наложенное на меня заклятье не только окончательно расставило все точки над i в том предположении, что ждали здесь совсем не меня, но и позволило со всей ясностью осознать, что мне ещё и “не рады”. До того, прямо скажем, не рады, что готовы изничтожить незваного визитёра. Готовы убрать меня чародеи с глаз своих навсегда, как за нынешний визит, нанесённый, к сожалению, толи для меня, толи для них самих весьма не вовремя, так и за прошлые заслуги. Освободить ту территорию, куда я вступил без их высочайшего волеизъявления, от моего же присутствия. Дабы наедине, без лишних глаз встретить того, кого я совершенно случайно опередил. И кем бы там тот долгожданный гость не являлся, мне его увидеть, судя по настрою чародеев, было не суждено.

- Вы вполне осознаёте, кто перед вами? Вы понимаете, что попытка нападения на Судью – самое тяжкое преступление, которое карается немедленно? – произнёс я стандартную фразу. А что мне ещё оставалось?

Ответа не последовало. Ребята передо мной были грамотные, опытные, знающие цену и себе, и мне, и пустой болтовне. Они просто молча, выпятив вперёд глаза, вмиг окрасившиеся в чёрный цвет, со звериным оскалом на лицах бросились на меня. Точнее, бросились лишь четверо из чародеев. Двое же, под неусыпным присмотром последнего из их братии, так и продолжали читать заговор, лишь ускорив свой речитатив.

Я, конечно, оказался готов к подобному развитию событий. Хотя силы явно были не в мою пользу. Да, уж. Совершенно не требовалось в совершенстве владеть искусством рекогонсценировки, дабы трезво оценить свои шансы и резервы противника.

Территория боя, кстати, оказалась практически “голой”. Небольшой, всего лишь метр на метр, коридорчик перед входной дверью и далее открытая площадка, довольно широкая. Да, что там. При желании на ней и гладиаторские бои можно было бы устраивать.

По периметру комнаты шли какие-то коммуникации – трубы и толстые жгуты изолированных проводов. Угрозы они не представляли, но и спрятаться за ними было невозможно. В левом углу стоял слесарный верстак, рядом с ним два стула, на которых, к слову, и разместились чародеи, читающие заклинание, рядом со своим собратом-защитником. В правом углу стояло трюмо с несколько потрескавшимся зеркалом, но в остальном вполне ещё живое, целое, невесть как, вот только, и, главное, неизвестно для каких целей оказавшееся здесь. Возможно ли использовать это трюмо против своих противников хоть в каком-то качестве, либо как средство защиты, либо как орудие нападения, я тоже пока не придумал.

В общем, похоже, бой мне предстоял открытый, что энтузиазма, естественно, не добавляло. Оставаться в закутке-коридорчике также не имело смысла – меня там просто заколют чародеи своими огромными мечами. А защищаться от мечей мне было просто нечем – ни подобного оружия у меня с собой не было, ни магией я воспользоваться пока не мог. Братия, читающая заговор, дело своё знала отменно.

Бежать с поля боя я, само собой, тоже не собирался. Не в моих это правилах и привычках. Так что и оставалось только, что стремглав выскочить на середину комнату, лишь на мгновенье опередив чародеев, очевидно намеревавшихся не выпускать меня из коридора. Выскочить, сорвав с пояса свой серебряный кнут-ремень, и размашисто щёлкнуть им в воздухе.

Несколько разочарованные бородачи, надеявшиеся, видимо, действительно наделать по-быстрому во мне дырок в тесном коридорчике, вынуждены были стремглав нестись обратно, дабы не пустить меня к заклинателям.

Сразу, не достав ещё свой кнут, голыми руками я на оставшегося на месте бородатого собрата-охранника с обнажённым мечом наперевес бросаться, понятно, не собирался. Так что вернуться обратно и окружить меня неразлучная четвёрка вполне себе успела. Но и приближаться ко мне чародеи более уже не спешили, напряжённо наблюдая за весёлой пляской смертоносной серебряной змеи, которой я теперь управлял.

Очень уж долго, правда, бородачи мешкать не стали. Они совсем скоро осознали, что их собратья дело своё сделали, то есть способность мою применять магию в бою, практически заблокировали. Не только у меня, к счастью. Такие заклинания накладываются всё же не на отдельного индивидуума, а на определённую территорию. Поскольку же я на одном месте оставаться, понятно, не собирался, чародеи вынуждены были опутать своим заклятьем весь цокольный этаж, попутно лишив магических способностей, соответственно, и своих соплеменников. Так что полагаться можно было теперь всем присутствующим лишь на собственные силы, амулеты, если они имелись, да обычное оружие.

Чародеев возникший расклад полностью устраивал. К тому же они, в отличие от ведьм, с которыми я справился, особо и не вспотев, без особого труда уходили от моего кнута, либо вовремя отскакивая в сторону, либо отражая смертельное жало своими мечами. И этими же мечами бородачи начали постепенно теснить меня снова в сторону коридорчика-закутка. По-настоящему отбивать клинки с древними рунами, мой кнут-ремень был, конечно, не в состоянии. Потому мне и оставалось лишь отступать.

Пара трюков, естественно, у меня в запасе всё равно оставалась. Иначе я был бы не я, если бы всегда не имел запасной вариант. Так. На всякий случай. И один из трюков, пока меня ещё окончательно не загнали в западню, словно неопытного волка, вскоре и пришла пора применять.

Я сорвал с груди небольшой медальон на цепочке, надёжно скрытый от чужих глаз до поры до времени под тёмной рубашкой, и бросил его под ноги одному из чародеев, крайнему справа. Медальон резко закрутился на месте, извергая из себя клубы дыма. Бородач, отпрыгнувший было резко в сторону от моего страшного амулета, решил, что я попытаюсь скрыться, воспользовавшись наведённой морокой, тут же, грозно взревев, подскочил обратно и каблуком сапога попытался раздавить мой оберег. И был немедленно наказан за свою поспешность.

Дым, исторгаемый моим оберегом, был всего лишь приманкой, на которую чародей успешно и клюнул. Не успел каблук ещё даже и коснуться медальона, как мой амулет мгновенно перевоплотился в острую жёсткую иглу, что тут же была вогнана в пятку незадачливого бородача, прошила насквозь его тело и через долю секунды вылетела на волю через его же левый глаз.

Стоявший рядом собрат взревевшего от невыносимой боли чародея, не мешкая, сразил вылетевшую иглу своим мечом и осколки её, потерявшие свою силу, упали на пол. Впрочем, другого я и не ожидал. Все мои надежды были связаны с тем, чтобы уменьшить количество своих недругов хотя бы на одну единицу. И надежды эти оказались, к счастью, оправданы. К тому же, пока невредимые чародеи следили за иглой, я успел крутануть свой кнут, обвил им шею смертельно раненого бородача и потом, резким рывком бича, прекратил навеки страдания этого парня.

Теперь взревели, только уже от ярости, трое оставшихся передо мной противника и тут же, бешено размахивая своими мечами, они бросились на меня. И мне опять пришлось отступать к коридорчику-закутку. Да отступать при том весьма резво. Я снова и гораздо, гораздо быстрее, чем рассчитывал, приближался к смертельной ловушке.

Фактически загнав меня в угол, чародеи несколько сменили тактику. Двое, почти плечом к плечу, продолжили теснить меня в коридорчик, а третий, словно змея простелившись по стенке, добрался до дверей и закрыл своим телом выход наружу, дабы я не смог скрыться. При этом стоящий теперь в закутке при входе бородач ещё и размахивал мечом, поджидая удачного случая, чтобы нанести мне смертельный удар в спину.

Когда я уже совсем было задумался, не применить ли мне мой последний амулет (а ситуация к тому, надо признать, весьма располагала), входная дверь неожиданно открылась и в гости к нам на цокольный этаж вдруг вошёл мой друг-незнакомец. Тот самый, с которым мы совсем недавно играли в “гляделки” в холле отеля.

Стоявший у выхода чародей не растерялся, резко развернулся и тут же взмахнул мечом, дабы покончить с нежданным гостем. Я, к сожалению, просто не мог даже как-то помочь своему несостоявшемуся другу-товарищу. Но этого, правда, и не потребовалось.

Чародей взмахнул мечом, чтобы зарубить вошедшего в комнату молодого человека. Однако сделать своё грязное дело не успел. Вместо этого бородач неожиданно как-то по-детски охнул, осел на пол и с недоумением взглянул на свою грудь, из которой торчала рукоятка столового ножа. Обычного столового ножа, лезвие которого полностью оказалось в теле чародея. Недоумение моего врага длилось недолго. Уже через секунду он весь вспыхнул синим огнём и в один миг исчез вместе со своим мечом, поглощённый магическим пламенем. И – да! Моим пламенем! Подвластным только мне!

На месте, где только что забрал свою очередную жертву магический огонь, остался лежать лишь нож в странном чехле. Приглядевшись, я понял, что это действительно столовый нож, только вот зачехлённый в необычный футляр, вышитый серебряными нитями. Стало понятно, почему чародей погиб мгновенно. Пронизанное магией сердце способен остановить мгновенно только один металл. Тот металл, из которого сделан, надо напомнить, в том числе и мой кнут. Тот металл, которым был украшен и чехол нашего нового гостя.

Не знаю уж, где и для каких, собственно, целей обычный с виду молодой человек приобрёл такое странное, но, тем не менее, столь эффективное оружие, только вот сейчас оно оказалось ему очень ему кстати.

Между тем, явно не обескураженный столь нетривиальным развитием событий, мой, как оказалось, не такой-то уж и “добрый” друг нагнулся, поднял свой нож и сделал шаг прочь из нашей комнаты. Но не для того, чтобы покинуть место битвы. Нет! Он всего лишь взялся за ручку распахнутой настежь двери, открывающейся со стороны цокольного этажа, соответственно, наружу, и прикрыл её. А затем взгляд его упал за мою спину.

Я развернулся. Тоже сделали и два оставшихся стоять с опущенными мечами, да несколько оторопевших чародея. Что там! Не сомневаюсь, на погибшего от моей руки собрата, которого теперь вдруг тоже охватил синий огонь, смотрели и три бородача, до сих пор остававшиеся в левом углу комнаты и всё ещё не покинувшие своего места.

Через несколько секунд и второй погибший чародей исчез. И опять исчез, к моему глубокому сожалению, вместе со своим мечом. Но, именно это чувство сожаления и позволило мне первому из присутствующих вернуться в суровую реальность, вырвавшись, наконец-то, из цепких оков апатичной мороки неожиданности.

Хотя, надо признать, что и двое чародеев, читавших заклятья, несмотря на все события, что происходили отнюдь не по их сценарию, ни на секунду не прервали своего важного занятия. Опять же к глубокому моему разочарованию. Здесь, видимо, сказалась вековая выучка старинного братства, щедро разбавленная основательным инстинктом самосохранения. Ну, что же делать. Приходилось, в который раз, полагаться только на собственные силы и возможности.

Я вновь кинул взгляд на нашего нового визитёра и в очередной раз за сегодня был поражён. Оказалось, совсем не погибший чародей был так интересен молодому человеку. Если быть более точным, объятый синим пламенем бородач вообще не заинтересовал моего вновь почти что состоявшегося товарища. Да, казалось, ему подобное зрелище вообще настолько обыденно было, что уже даже и поднадоело несколько! Как-то что ли даже по-детски, выставив нож вперёд, молодой человек двинулся вперёд.

На что он вообще рассчитывал? И, кстати, о том же, похоже, подумали и чародеи. Ухмыляясь, они смотрели на приближающегося к ним своего нового гостя. А на помощь двум бородачам ещё и третий их собрат спешил. Тот, что всё-таки оставил без охраны заклинателей, настолько ускоривших уже чтение своих заклятий, что слова их теперь сливались в сплошной гул.

Я проследил глазами направление движения неразумного визитёра и взгляд мой упёрся в то самое трюмо, что всё так же одиноко стояло в правом углу комнаты. Только теперь, почему-то, трюмо выглядело как-то совсем по-другому. Хотя… Мне не понадобилось, само собой, много времени, чтобы понять разницу – да, всё же просто, куда-то исчезли все трещины на зеркале.

И тут же по зеркалу, прямо по поверхности, пробежала небольшая рябь.

Я, наконец-то, всё понял. Понял то, о чём, вообще-то, должен был догадаться сразу, как только увидел этого юношу. Да, для меня, можно сказать и так – юношу. Совсем ещё неразумное дитя, которому совсем скоро предстояло превратиться в мужа. Точнее сказать, превращения уже начались. Только молодой человек этого ещё полностью не осознал.

Нежданный гость? Нет! Отнюдь нет! Это меня не ждали здесь и сразу же попытались всеми силами и средствами избавить это помещение, а заодно и всю нашу землю-матушку от моего нежеланного пребывания. Но, не успели. Не успели до того, как явился он – тот самый, ради которого и собралась здесь, собственно, столь впечатляющая компания. И собралась подобная компания, надо полагать, уже далеко не в первый раз.

Может, да что там “может”, несомненно, в менее представительном виде собирались уже разные ребята дабы встретить того молодого человека, что сейчас оказался на цокольном этаже старого дома в Праге. Нисколько не сомневаюсь, что собирались разные ребята из тех, с которыми, надо уточнить, простому обывателю встреча в тёмном переулке просто напрочь заказана. Только вот наш гость оказался совсем не простым обывателем! И потому до сих пор оставался жив-здоров. Да ещё и вооружён. Пусть не так, чтобы очень серьёзно вооружён. Но, всё же…

Собирались ранее разные ребята, но из тех, всё-таки, что попроще. И не справились со своей миссией. Не получилось у них. Совсем не получилось, что вполне очевидно. Крепок для них орешек оказался. Не по зубам.

Теперь же пришли те, которые готовы были всё сделать правильно. Без тени сомнений, без секунды заминки. И сделали бы, если бы не одна мелкая деталь, неведомо как попавшая в их настроенный и отлаженный механизм. И эта деталь – я.

Я, конечно, понимал, что рано или поздно, и независимо от моего желания, подобный молодой человек появится. Понимал, что это неизбежно. Понимал, что такова жизнь, границы которой для любого существа, равно как и для любого предмета ограничены. По разному, но ограничены. И я, как это ни грустно, не исключение.

Правда, это совсем не значит, что мой последний день сегодня. Совсем не значит, как не пытались уже с десяток минут чародеи доказать обратное. Но, пора, похоже, мне на пенсию. Пора уступить дорогу, так сказать, молодым. Пора. Хотя… Вроде же именно этого я и хотел? Мало того. Именно с этим вопросом я и рвался к призывающим! А оно вон как. Само собой всё складывается.

Мысли вихрем пронеслись у меня в голове. А тело, между тем, действовало. Благо, инстинкты мои и рефлексы были не хуже, чем у чародеев. Скорее, лучше. Да, гораздо лучше! И я собирался бородатому братству доказать это немедленно.

Решение пришло само собой. Наверное, по-другому и быть не могло. Необходимо было любым способом остановить смертельную угрозу, что нависла теперь отнюдь не только надо мной. И я этот способ нашёл.

Два браслета серого цвета, незамысловатых с виду, стремительно слетели с моих рук и упали на пол. Один – к ногам двоих чародеев, что стояли почти рядом со мной, второй же – чуть не попал в того бородача, что спешил с мечом наперевес навстречу толи ко мне, толи к моему другу-незнакомцу. Из браслетов тут же повалил густой, сизый дым.

Получившие только что жестокий урок чародеи, немедля откинулись назад, выставив вперёд мечи и настороженно выглядывая ту потенциальную угрозу, что в любой момент могла стремительно вырваться из-за дымовой завесы. Спешивший к нам бородач, покинувший было свой пост у заклинателей, даже начал медленно пятиться назад, чтобы в случае чего вновь встать на защиту своих собратьев, занятых чтением заговора и не способных одновременно с этим достойно противостоять внешней угрозе.

Между тем я, не теряя времени, в одно мгновенье оказался подле всё так же медленно бредущего вперёд молодого человека, подхватил его за свободную руку и, насколько мог быстро, потянул сего юношу в правый угол комнаты. Да. Я серьёзно рассчитывал достигнуть трюмо раньше, чем чародеи сообразят, что на этот раз окутавший комнату дым действительно всего лишь дым и ничего более.

И мои надежды оправдались. Наверное, во многом этому содействовал и тот факт, что наши противники не особо спешили, полагая, что из этой комнаты мы всё равно никуда не денемся. Опять же. Если бы мы попытались приблизиться к выходу, скорее всего нам бросились бы наперерез, презрев неведомую опасность. А так – ну, побегайте, раз хочется. Почему нет? Зачтём это, как последнее желание приговорённых к смерти, желание, которое обычно принято исполнять безоговорочно.

Спору нет! Чародеи знали о порталах, с помощью которых можно перемещаться, и вход в которые зачастую осуществляется через зеркальную поверхность. Сами такими не раз пользовались. Но так ведь здесь, на цокольном этаже к магии сейчас, как и прежде, было не прибегнуть! А значит и портал подобный открыть невозможно. Невозможно открыть и, соответственно, воспользоваться им.

Только вот – сюрприз! Портал-то вдруг взял, да и открылся! Сам! И, к счастью (всё-таки удача, буквально прилипшая ко мне с самого раннего утра, пока ещё окончательно не покинула меня), и изменения во внешнем виде зеркала, и пробежавшую по нему рябь из присутствующих в комнате заметил только я. Мой молодой товарищ не считается. Он действовал автоматически, направлялся к трюмо, повинуясь только лишь зову. Я знал это. Я сам через это проходил.

Да. Портал оказался открыт, причём открыт извне. И открыт из того места, где заклинания чародеев уже не действовали. Да и сильно сомневаюсь, что вообще могли бы подействовать, читай для этого свои заговоры хоть всё бородатое братство разом!

Ни на секунду более не задерживаясь, я стал спиной к трюмо, оставив позади и зеркало и своего незнакомца. К моему глубокому удовлетворению юноша также медлить не стал. Не сомневаясь и не раздумывая, он запрыгнул на столик и шагнул в открытый так вовремя проход. Лишь скрывшись уже наполовину, он обернулся и молча протянул мне своё странное оружие. Тот самый столовый нож в чехле, вышитом серебряными нитями.

Я, само собой, нож взял. Во-первых, юноше оружие там, где его ждут, совершенно ник чему. Во-вторых, в глазах молодого человека я успел прочитать одновременно и благодарность за всё то, что я успел сделать для него, и некоторое отчаяние от того, что он вынужден оставить меня одного против пятерых весьма агрессивно настроенных громил. К тому же, по сути, мой незнакомец отдавал мне самое дорогое, чем он сейчас владел и то, что хоть как-то могло бы помочь мне в предстоящей битве. Ну, и в-третьих, в моём положении выбирать не приходилось. Я готов был принять всё что угодно. Всё, что может нанести любой, самый незначительный урон моим врагам. Ведь зачастую, как ни странно, это может оказаться решающим фактором в определении победителя.

А чародеи наконец-то осознали, какую роковую ошибку они совершили, и со всех ног ринулись в мою сторону. Через уже начавший рассеиваться дым. Только вот, несколько поздновато, надо сказать. Краем глаза я видел, что мой молодой человек уже полностью скрылся в портале, и зеркало вновь приняло свой первозданный вид.

Я усмехнулся. И это вызвало просто-таки звериную ярость у троих, мчавшихся на меня чародеев.

Ярость застилает глаза. Заставляет подчиниться себе и телом и разумом. А это плохо. Разум должен быть холодным, расчётливым, способным мгновенно принимать те единственно правильные решения, что и позволят в итоге одержать победу.

Мой разум оставался холоден, как никогда. Я не поддался панике. Совсем наоборот. Я вдруг понял, что ситуация даже несколько повернулась в мою сторону. Ведь тот бородач, что непроизвольно отступил, дабы вновь встать на защиту своих двоих временно беззащитных сородичей, теперь тоже нёсся сквозь дым на меня, позабыв о своей главной обязанности. И он незамедлительно поплатился за это.

Дым до конца-то пока ведь не исчез. И остатки его, отчего-то, концентрировались в левом углу комнаты. И вот сквозь этот самый дым перед лицом одного из заклинателей неожиданно возник острый конец столового ножа в разукрашенном чехле, а ещё через мгновенье этот нож вошёл точно ему в глаз, дав, наконец-то, отдых, уже с трудом ворочающемуся языку чародея.

Да, сквозь плотную завесу дыма я видеть, естественно, тоже не мог. Но, тем не менее, у меня ведь ещё оставался слух. Идеальный слух, что позволил мне с точностью до сотой доли миллиметра определить местоположение одного из моих врагов, увлечённого чтением заклятия. И рука моя, такая же твёрдая, как и всегда, выпустила смертоносный снаряд в единственно верном направлении.

Интересно. Сколько ещё существ погубил обычный вроде с виду столовый прибор, предназначенный, ну, совсем для других целей? Мне, похоже, это узнать не суждено. Однако тот чародей, чьё тело сейчас жадно поглощал синий огонь, думается, всё-таки был его последней жертвой.

Снова отбросив в сторону ненужные сейчас, лишние мысли, я стоял и, наблюдая за пробивающимися сквозь дым синими всполохами магического огня, ждал приближения трёх бородачей со своими страшными мечами наперевес.

“Магический огонь всё так же подчиняется мне или же таково действие оружия незнакомца?” – всё-таки мелькнула у меня ещё одна мысль, но и она тут же была отброшена, так как мозг мой теперь был полностью занят новой задачей. Задачей выжить.

Чародеи добрались до меня, и вокруг замелькала смертельная круговерть мелькающих клинков. Игры закончились. Никаких отступлений. Никакой тактики, никакой стратегии. Простая, жестокая рубка – кто сильнее, кто выносливее, кто мощнее, тот и прав.

Шансов у меня при таком повороте событий было немного. Я мог только уходить от ударов, лишь изредка угрожая своим кнутом, которым орудовать в подобных условиях было практически невозможно. К тому же последний из чародеев, так и читающий заклятье, пусть и из последних сил, по-прежнему не давал мне возможности воспользоваться магией.

И всё-таки, даже при аховом для меня положении, я умудрился каким-то образом зацепить ногу одного из бородачей. Тот упал, я метнулся к нему и тут же почувствовал, как мою руку охватил обжигающий холод.

Раздался восторженный рёв одного из чародеев, что смог рассечь своим клинком мою левую длань. И тогда я понял, что выстоять при таком раскладе уже не смогу. Ну, что же. Оставалось последнее.

Со звериным рёвом, не хуже, чем у бородачей, я набросился на припавшего наземь раненого чародея, сумев обвить его шею своим кнутом, затянул кнут, как мог, и сжал его тулово в своих объятиях. И тут же моё тело пронзили два меча, потом пронзили ещё по разу. И ещё…

- Неплохая сегодня была битва, – подумал я. – Хорошую цену чародеи мне за неё заплатили.

Только вот, и это пока была не последняя моя мысль, как кто-то мог предположить. Я всё-таки ещё успел осознать, что синий огонь всё же по-прежнему не покинул меня. Я сумел увидеть, как яркое чарующее пламя охватило тело могучего мужа, сжатого в моих железных тисках. А затем я смог почувствовать, как магический огонь заключил в свои мягкие, нежные объятия и меня.

И ещё я успел улыбнуться.

Глава 20

Я шёл. Просто шёл туда, где меня ждали. Ждали те, чей голос сейчас звучал в моей голове. И я более не думал, что со мной что-то не так. И перестал бояться того, что, возможно, схожу с ума. Перестал вообще чего-либо бояться.

Голос, между тем, звучал уже непрерывно и всё более настойчиво. Я ускорил шаг. Да, я перестал противиться неизбежному. Теперь-то я понял – неизбежному. Я просто отдался на волю своей судьбе и пошёл быстрее, разве что только не побежал. На встречу к тем, кто звал меня.

Дорога много времени не заняла. Несмотря на то, что она пролегала по весьма оживлённым улицам Праги, и мне часто приходилось буквально продираться сквозь хаотично движущиеся на небольших пятачках скопления людей, видимо, какие-то туристические группы.

Я был даже несколько удивлён столь обыкновенному, можно даже сказать, заурядному маршруту, по которому передвигался. Обыкновенному, конечно, для того старого города, в который забросило меня провидение. Удивлён был ровно до того момента, пока, всё так же повинуясь ведущему меня голосу, не повернул в практически незаметный, тёмный, небольшой переулок, где не было ни одной живой души. Кроме меня, естественно.

Ещё пару часов назад, оказавшись в таком месте, я неизбежно впал бы в панику, ожидая неминуемого появления очередных экзотических существ, желающих как можно скорее расправиться со мной, причём любыми возможными способами. Ещё пару часов назад, но не теперь.

Даже не оглянувшись на оставшийся позади чуть светлеющий проход, ведущий на спасительную, как казалось мне совсем недавно, оживлённую улицу, я сделал несколько шагов вперёд и увидел небольшую лестницу, ведущую вниз в какой-то подвал. Скорее даже, по виду, в полуподвал. Или, наверное, всё-таки в цокольное помещение, сделал я окончательный вывод, хотя стена по фундаменту здания и была сплошной. Наверное, комнаты на цокольном этаже просто не имели окон.

Над спуском к входной двери нависал небольшой балкончик, тень от которого вкупе с нависшим в переулке сумраком, несмотря на самый разгар дня, почти скрывала нужный мне проход. И, скорее всего, в своей обычной жизни, проходя мимо, я этот спуск даже не увидел бы. Только вот сегодня вход в полуподвал являлся основным этапом моего маршрута, и я его не заметить, пропустить просто не мог себе позволить.

Я знал, я чувствовал, что нахожусь уже очень близко от главной, конечной цели своего пути. Я знал, что мне осталось идти совсем недолго. Знал, просто знал, что встреча с теми, кто ждёт меня уже близка и такие мелочи, как темнота, страх, запертые замки и скрытые опасности более никогда не смогут остановить меня.

Я уверенно начал спускаться вниз по лестнице, ведущей к входу на цокольный этаж, но на полпути остановился. Буквально застыл на месте. Я вдруг вспомнил о том “сувенире”, что находился на своём обычном месте в правом внутреннем кармане моего пиджака. Вспомнил в очередной раз и в очередной же раз усомнился в необходимости встречаться с адекватными людьми, имея столь неожиданный “сюрприз” в кармане. А вдруг эти адекватные люди окажутся также и внимательными и заметят, что у меня в кармане находится небольшой такой ножичек для разделки мяса, спрятанный зачем-то в чехол с изображением черепов и перекрещенных костей. И спросят для чего, зачем. И где я его вообще взял, этот столовый прибор. Что я отвечу? Как смогу объяснить наличие столь необычного предмета, что постоянно со мной, словно защитный талисман?

Я достал нож из кармана и немного покрутил его в руках. Выбросить? Ну уж, нет! Спрятать? По крайней мере, совершенно точно не на этой лестнице, где любой случайный прохожий сможет подобрать мою собственность. Положить пока обратно на своё место? Тоже не совсем удачный вариант. Решения я так и не нашёл, но и задерживаться более я не мог. Всё так же продолжая держать своё “верное оружие” в руках, я спустился вниз к нужному мне входу, взялся за дверную ручку и потянул на себя.

Дверь оказалась не заперта и открылась довольно легко. Я сделал шаг вперёд и оказался в неожиданно светлом, освещённом явно электрическими лампами помещении. А ещё прямо передо мной оказалась чья-то, просто огромадная спина.

Владелец этой самой спины сделал шаг в сторону от меня. Потом вдруг оглянулся, увидел меня и тут же хищный оскал озарил его страшное, бородатое лицо. Невероятно быстро для своей могучей комплекции бородач развернулся и занёс над собой огромный, блестящий серебром меч, собираясь, несомненно, незамедлительно расправиться со мной.

Думать было просто некогда. Попытка остановить, вразумить словами бородача могла сравниться по эффективности с попыткой уговорить немедленно застыть на месте несущийся на всех парах многотонный железнодорожный состав. Да я и не стал пытаться. События последних дней научили меня в таких ситуациях доверяться исключительно инстинктам. Им я и доверился.

Рука моя, так и сжимавшая, как вновь оказалось, незаменимый столовый нож в чехле, вышитом серебряными нитями, стремительно, повинуясь каким-то внутренним неведомым силам, вылетела вперёд и воткнула по самую рукоятку острие этого оружия прямо в грудь моего страшного противника. Бородач от неожиданности охнул, с удивлением взглянул на свою грудь и грузно осел на пол.

Далее всё потекло по стандартному сценарию. Могучего мужа, получив своё очередное подношение от моих рук, охватило синее пламя, что и поглотило за несколько секунд и его, и его меч. На полу остался лежать только мой нож, нисколько не пострадавший в магическом пламени, совершенно никак не изменившийся.

Я слегка нагнулся и поднял своё оружие, с которым пока всё же, и я снова был в этом абсолютно уверен, совершенно не время расставаться. Затем я повернулся, сделал шаг назад и прикрыл дверь, ведущую сюда, на цокольный этаж. Дверь, конечно, прикрыть было необходимо. Если вновь разгорится синий огонь, абсолютно незачем проходящим мимо путникам, удовлетворяя собственное любопытство, пытаться узнать его источник.

Выпрямившись, я случайно бросил взгляд вправо и упёрся глазами в зеркало, что размещалось на старом, полуразбитом трюмо, стоявшем там в самом углу комнаты. Само же зеркало, на удивление, вид имело вполне достойный, если не сказать вообще выставочный, и уж совершенно точно удивительный для того места, куда занесла его судьба.

“Иди. Не медли, Мы ждём тебя”, – опять зазвучал голос в моей голове, и я понял, что идти надо именно вправо, к трюмо.

Нет, взгляд мой был брошен в правый угол комнаты совсем не случайно, дошло, наконец-то, до меня. Похоже, что в последнее время со мной вообще ничего случайно не происходит. А значит, надо продолжать следовать по тому пути, по которому ведут меня мои неведомые проводники. И я, выставив свой нож перед собой, посчитав, что лучше уж такая защита, чем совсем никакой, двинулся вперёд.

Решение я выбрал, мягко говоря, очень уж авантюрное, учитывая наличие в комнате, как я уже успел приметить, ещё нескольких собратьев того могучего бородача, которого только что поглотило синее пламя. И тем более авантюрное, что один из этих самых собратьев как раз бросился в мою сторону со своим огромным мечом наперевес, оставив двоих своих сотоварищей, что читали вслух толи какой-то заговор, толи молитву в левом углу комнаты и с каковыми до того он стоял себе тихо рядом.

Да, решение, принятое мной, являлось, несомненно, не до конца продуманным, но другого у меня просто не было.

К счастью, только лишь начав движение, успев сделать всего-то каких-то пару-тройку шагов, и в самый, надо признать, подходящий для этого момент я получил, наконец, долгожданную помощь, на которую уже совсем было перестал надеяться, учитывая тот простой факт, что всё последнее время мне приходилось рассчитывать лишь на собственные силы.

Неизвестно откуда в комнате вдруг взял да и возник мой удивительный незнакомец, тот самый главный герой моих сновидений, которого я безуспешно пытался отыскать в Праге последние несколько часов. А в итоге он сам нашёл меня и тут же, незамедлительно, оправдал все мои самые смелые надежды, которые я на него возлагал.

Благородный муж стоял теперь немного правее меня в отблесках синего пламени, непонятно откуда взявшегося за его спиной. Стоял совсем рядом с двумя ужасными могучими воинами всё с теми же громадными мечами, перекрывая им дорогу ко мне.

Мой незнакомец лишь на мгновенье взглянул мне в глаза, а затем перевёл взгляд на того разгневанного бородача, что летел со своим страшным оружием в мою сторону. И тут же, приняв, без сомнения, единственно правильное решение, мой доблестный спаситель взмахнул обеими руками и бросил под ноги нашим врагам какие-то серые кольца. Кольца эти мгновенно охватил густой дым, который немедленно начал заполнять комнату, кроме, разве что, небольшого узкого участка, начало которого оказалось точно в точке моего нынешнего месторасположения и протянувшегося в направлении правого угла комнаты.

Я успел ещё заметить, что и те двое воинов, что стояли недалеко от моего незнакомца, и тот боец, что мчался на меня, все трое сразу же, как только увидели летящие им под ноги неизвестные предметы, застыли на своих местах, а затем благоразумно отпрянули назад, выставив перед собой свои грозные мечи. И тут же, не дав мне никакой возможности хоть как-то проанализировать сложившуюся ситуацию и принять самому какое-либо решение, герой моих снов, доказав окончательно, что на самом деле он вполне материален, подскочил ко мне и подхватил за руку. И сразу потянул меня за эту самую руку, заставляя двигаться, чуть ли не бегом, в сторону трюмо, что теперь уже и вовсе единственно оказалось различимо сквозь пелену дыма на всём цокольном этаже.

Я и не сопротивлялся. Понятно, что я всецело доверял своему новому товарищу. К тому же мне, собственно, как раз-таки и нужно было продвигаться именно в ту сторону. Без сомнения, мой незнакомец откуда-то знал это. Что, к слову, и успешно доказал, как только мы оказались в правом углу комнаты, в непосредственной близости от трюмо.

Скажу ещё, нам повезло. В том, что бородатые воины ни во время нашей короткой пробежки, ни до сих пор не мешали нам. Может, всё ещё опасались, что помимо густого тумана магические кольца моего незнакомца способны преподнести ещё какие-то сюрпризы, а может просто считали, что мы от них никуда не денемся. Тем не менее, мой благородный муж действовал всё так же стремительно. Он завёл меня за свою спину, буквально уткнув лицом в зеркало, что находилось на трюмо. Сам же остался внимательно следить за тем, что происходит внутри комнаты.

“Иди! Мы ждём тебя! Осталось сделать последний шаг!” – вновь, и неожиданно громко на этот раз, прозвучало у меня в голове, да так, что я даже невольно вздрогнул.

Шаг. Последний шаг. Я готов его сделать. Но куда? В какую сторону? Мысли вихрем проносились у меня в голове, пока я непроизвольно рассматривал своё изображение в зеркале, по которому вдруг в этот момент прошла какая-то странная, лёгкая волна. И тут я всё понял.

В моей памяти мгновенно возникло изображение того самого бесстрашного гордого героя, что стоял сейчас за моей спиной. Того самого, что не раз в моих снах пользовался зеркальной поверхностью, как входом в иную реальность. Того самого, что сейчас привёл и меня к моему первому проходу в новый мир.

Несколько неуклюже подпрыгнув вверх, я, достигнув, тем не менее, своей цели, оказался на небольшом столике старого трюмо. К необыкновенной моей радости, ножки трюмо, хотя и слегка скрипнули от натуги, но всё-таки выдержали дополнительную, навалившуюся на них, нагрузку. Затем, осторожно подняв ногу, я бережно пронёс её сквозь зеркальную поверхность, ощутив лишь небольшое сопротивление какой-то вязкой субстанции. Что это за субстанция, размышлять я, само собой, не стал. Необходимо было спешить, тем более что до моего слуха донёсся топот бегущих бородачей, очнувшихся, наконец-то, от своего замешательства и спешащих теперь вновь в нашу сторону.

Я поспешил скрыться в открывшемся мне проходе полностью, но что-то, расположенное глубоко внутри, всё-таки заставило меня в последний момент оглянуться. Оглянувшись, я встретился глазами со своим мужественным товарищем, также в этот момент отчего-то повернувшимся в мою сторону. Совершенно неосознанно, можно сказать, автоматически я протянул моему незнакомцу свой нож в чехле, вышитом серебряными нитями – единственное, что у меня сейчас было. Единственное, чем я мог помочь своему новому другу.

На один миг у меня мелькнула было мысль остаться и помочь благородному мужу, но я её тут же откинул. Во-первых, тогда просто пошло бы прахом всё то, что делал сегодня я, равно как и всё то, что сделал для меня мой отважный незнакомец. Во-вторых, как это не прискорбно было признавать, я скорее помешал бы своему товарищу, вынужденному тогда защищать не только свою жизнь, но и мою, чем помог бы ему. Так что, оставался лишь единственный путь для меня – двигаться дальше сквозь зеркальные врата.

Вновь повернувшись лицом к открывшемуся мне проходу, я сделал последний шаг и через мгновенье оказался в какой-то полутёмной комнате, освещённой лишь мягким белым светом, лившимся из полуоткрытой двери, находившейся напротив. Исчезли все звуки, все запахи, коими был наполнен тот самый цокольный этаж, который я только что покинул.

Я оглянулся назад и увидел, как по зеркалу, располагавшемуся за мной, пробежала быстрая рябь, а затем то новое, необычное чувство открывшегося передо мной портала исчезло.

Слегка прикоснувшись рукой к зеркальной плоскости, я ощутил лишь твёрдую, холодную поверхность. Путь назад был закрыт. Опять, который раз за сегодня, выбора у меня не было, впереди у меня оказалась только одна дорога. И эта дорога вела в ту единственную дверь, что осталась в неизвестном помещении, где я теперь оказался, и что была, при этом, гостеприимно распахнута передо мной. И я в эту дверь, само собой, вошёл. И оказался в очередной комнате.

Комната была абсолютно круглой. Стены, пол и потолок комнаты были выкрашены в белый цвет. Свет вокруг разливался мягкий, приятный. Глаза к нему привыкли сразу, никакой адаптации не потребовалось. При этом казалось, что свет шёл прямо от самих стен. Похоже, использовалась какая-то специальная, новая краска. Температура вокруг также была очень комфортной, настроенной, словно специально, под мои предпочтения.

Точно в центре комнаты стоял опять же круглый стол. За столом в трёх креслах расположились мужчины, внешне очень похожие между собой. Возможно, этому способствовали постриженные на единый манер их практически однотонные тёмные волосы да небольшие, одинаковой формы, клинообразные бородки, увенчанные сверху аккуратными усиками. А возможно такое впечатление складывалось потому, что все трое мужчин были примерно схожей комплекции, да ещё и облачились в абсолютно идентичные серые балахоны с откинутыми за спину капюшонами.

Четвёртое кресло, ближнее ко мне и последнее, из размещённых за столом, пустовало. Его я и занял, повинуясь пригласительному жесту мужчины, что устроился между двух своих товарищей точно напротив моего места.

Усевшись за стол, я несколько облегчённо вздохнул и откинулся назад, давая возможность и расслабиться своему телу, и отдохнуть своему мозгу. Денёк, да что там денёк, вся последняя неделя, выдалась нелёгкой, а здесь я, наконец-то, мог немного отдышаться.

Теперь я пользовался каждой подвернувшейся возможностью, чтобы снова хоть немного набраться сил, если, конечно, позволяла обстановка. И лишним будет, наверное, даже упоминать то, что вот в этом-то месте я чувствовал себя в полной безопасности и вполне мог позволить себе подобные вольности.

Я, раз уж и сейчас выдалась такая возможность, решил просто немного отдохнуть. И начинать разговор первым яне собирался. По крайней мере, вот так вот сразу. Чувство усталости и какой-то, что ли, опустошённости, пока ещё уверенно держало у меня верх над любопытством.

Мужи, отчего-то мысленно я начал называть их именно так, сидящие напротив меня, также хранили молчание. При этом они, особо не стесняясь и нисколько не скрывая своего повышенного интереса, рассматривали меня, уделяя особое внимание лицу, глазам в частности, и, почему-то, рукам. Меня, собственно, это не особенно-то и трогало. Я уже просто перестал обращать внимание на подобные мелочи. На меня последнее время любуются все подряд. И не только создания, хотя бы внешне выглядящие по-человечески, а и те существа, которых самих-то впору, что в цирке, что в зоопарке на всеобщее обозрение выставлять.

- Мы звали тебя, и ты пришёл. Приветствуем тебя, Даниил, – прервал затянувшуюся паузу муж, сидящий напротив меня и взявший, видимо, на себя роль переговорщика. Остальные два его товарища просто кивнули мне головами. Помолчав ещё пару секунд, он продолжил. – Меня зовут Бернард, справа от меня Шарль, слева – Доминик.

Шарль и Доминик снова кивнули мне головами. Я кивнул своей в ответ. И меня вот нисколько не удивило, что здесь знают моё имя. Абсолютно не сомневался я и в том, что знания этих людей (или, всё-таки, не совсем людей?), рядом с которыми я сейчас сидел за одним столом, обо мне гораздо обширнее. Да, уж. Для тех, что смогли залезть в мою голову и провести в это место, думается, получить вообще всю информацию, включая глубоко личную, о новом госте никакого особого труда точно не составит.

- Ты призван, и ты явился на зов. Сегодня ты получишь знания. И ты получишь не только знания. Ты получишь силу. Ты познаешь Закон, – продолжил Бернард.

Я вновь кивнул головой. Знания? Сила? Закон? Почему бы и нет. Спорить, думаю, всё равно бессмысленно. Чего тогда и слова зря тратить. Да и явился я сюда, в конце концов, по собственной воле. Ну, или почти что по собственной воле.

- Начнёт Доминик, – закончил своё непродолжительное выступление Бернард, сел на место и скрестил руки на груди.

Доминик поднялся со своего места и не спеша направился в мою сторону. Пока он шёл ко мне, я успел отметить для себя, что серый балахон оказался длиной до самого пола. В общем, ничего нового мне не открылось, кроме разве того, что роста этот муж примерно среднего. Не знаю, правда, зачем вообще нужна мне эта информация, да и каким образом мне ею теперь распоряжаться.

Доминик, тем временем, добрался до меня, встал ровно за моей спиной и положил мне свои руки на голову, точно на самую макушку…

Я не знаю, сколько по времени длился этот ритуал. Время потеряло для меня здесь весь свой смысл, оно не имело здесь ни своей силы, ни своего значения, ни своей власти. Как не имело смысла и не имело значения ничто, кроме самого ритуала. Кроме тех знаний, что были мне открыты. Кроме Закона.

Это был, несомненно, ритуал. Который по очереди провели Доминик, Шарль и Бернард. И я его смог, этот церемониал, выдержать. Не сказать, что легко и безболезненно, но, тем не менее, смог. И в результате этого ритуала главный хранитель и блюститель Закона был возрождён вновь.

- Открой глаза, Судья, – услышал я голос Бернарда.

Я открыл глаза и сразу же взгляд мой упал на перстень, что лежал передо мной на столе. Обычный вроде бы перстень из белого золота. Совсем, можно было бы сказать, невзрачный, если бы не чистый сапфир глубокого синего цвета, поневоле притягивающий взгляд.

- Одень перстень, не пытайся противостоять его силе, – услышал я голос Бернарда. – Это теперь часть тебя. Символ твоей силы, твоей власти, твоего права. Символ Судьи. Теперь ты – Судья.

- Теперь я Судья, – утверждающе кивнул головой я, одевая перстень. И после некоторой паузы задал вопрос, который должен был задать. – А что с тем Судьёй, что был до меня? То есть, служил до меня, – тут же поправил я сам себя.

- Его звали Альберт, – чуть слышно произнёс Доминик.

Я кивнул головой. “Звали”, – вот и весь ответ на мой вопрос. Нужно ли что-то ещё пояснять? Точно не мне. Я почувствовал как какая-то неведомая струна, только-только протянувшаяся от моего сердца, лопнула с ярким звоном. И тут же меня охватил гнев, который я немедленно же и погасил. Пока погасил. Позже я выпущу свои эмоции на волю, и тогда те, что так активно поспособствовали их появлению, ответят за все свои подвиги. Ответят сполна.

- Ты Судья! Ты теперь сам Закон! Твоё решение не оспорит никто. Ты выбран один из миллионов претендентов. И только ты достоин отринуть любую правду, кроме той, что несёт Закон. Только ты способен забыть, что есть добро, а что есть зло и помнить только то, что существует лишь Закон. Ты не увидишь ни света, ни тьмы. Перед тобой всегда будет только Закон, – торжественно проговорил Бернард после того, как я после некоторой паузы вновь посмотрел ему в глаза. И затем, уже гораздо менее напыщенно, продолжил. – Увидимся ли мы вновь – не знаю. На то воля провидения. Но, если услышишь ещё наш голос, призывающий тебя, поспеши на встречу. А теперь – прощай.

- Прощай, – произнёс и Доминик.

- Ступай, Судья, – последним из присутствующих попрощался со мной Шарль, одновременно жестом приглашая меня к высветившемуся прямо на стене проходу. Точно такому же зеркальному, через который я и попал сюда.

- Спасибо Вам за то, что поверили в меня. И не сомневайтесь, вы сделали верный выбор, – ответил я, поднимаясь из-за стола. Затем ещё вежливо кивнул головой трём достойным мужам и, на один лишь миг, задержавшись перед магическим проходом, представляя во всех деталях место, где желал теперь очутиться, уверенно шагнул вперёд…

Я стоял на том самом балкончике, что нависал прямо над спуском к некой двери, ведущей на цокольный этаж. На тот самый цокольный этаж, на который я, собственно, и стремился попасть. На тот самый, к которому и привёл меня портал по моему же наказу. На тот самый цокольный этаж, на котором я уже был. Совсем недавно был. И который вынужден был покинуть. Но, теперь я явился обратно.

Я легко и абсолютно бесшумно спрыгнул на брусчатую мостовую. Высота была совсем небольшой и особого труда мне это не составило. Да если бы и была эта высота запредельной, разве тогда могло бы это помешать мне? Думаю, ответ очевиден.

Задерживаться в тёмном узком переулке, где я оказался уже второй раз за сегодня, я не стал. Зачем? У меня была цель, и я старался добраться до неё как можно скорее.

Всё так же неслышно я подошёл к интересующему меня спуску, легко сбежал по ступенькам вниз и оказался, наконец, на цокольном этаже.

В комнате, где я оказался, всё так же горел свет электрических ламп. Никакого беспорядка, никаких следов борьбы, развернувшейся здесь недавно. Дым, наполнявший это помещение перед тем, как я его покинул, также полностью рассеялся.

Да. Комната на цокольном этаже выглядела вполне себе обычно. И на фоне этой вот обычной, в общем-то, картины для большинства полуподвальных помещений, очищенных недавно от хлама и подготовленных для передачи кому-то, видимо, в аренду, здесь особо выделялся правый угол. И если то, что там находилось старое, но ещё вполне пригодное для использования трюмо, ещё как-то можно было бы объяснить, то вот скучковавшихся перед этим трюмо троих могучих бородатых мужей ожидать здесь увидеть можно было навряд ли. Добавим к общему пейзажу ещё и то, что эти самые бородачи напряжённо всматривались в зеркало, выставив перед собой громадные, серебряные мечи, и получим картину несколько, мягко говоря, нелепую. Нелепую, надо уточнить, для всех, но не для меня. Ведь именно таких вот ребят я и надеялся ещё застать здесь. Застать в количестве, разве что, несколько большем, чем их оказалось на самом деле. Но, надо признать, данный факт нисколько не расстроил меня. Скорее наоборот. Я почувствовал даже некоторое удовлетворение. И гордость. Не за себя. За Альберта. Безусловно, это была его заслуга.

Один из чародеев (теперь я знал, что это именно чародеи) вдруг что-то почувствовал и повернулся в мою сторону. Реакция у него была, конечно, отменная. Равно как и сообразительность. Он незамедлительно попытался начать чтение заклинания, к чему явно был искусно подготовлен. И, несомненно, то заклинание лишило бы меня, если не всей, так уж, совершенно точно, большей части моих появившихся теперь магических способностей. Только вот не учёл этот простофиля, что моя реакция была несравненно выше его.

Не успел чародей и рот открыть, чтобы начать читать заклинание, как первая же буква его заклятия, готовая было вырваться наружу, вспыхнула синим мистическим пламенем прямо на языке бородача. А далее жадный синий огонь, не удовлетворившись столь скудным подаянием, тут же устремился внутрь тела заклинателя, алчно пожирая всё то, что встретится ему по пути.

Чародей весь изогнулся от немыслимой боли, глаза его наполнились ужасом и отчаянием. Я же заставил приподняться тело бородача над головами собственных сородичей, с тем, чтобы они лучше видели, как придётся расплачиваться за свои поступки. И чародеи смотрели на своего собрата, смотрели не отрываясь. И не могли оторвать взгляд.

А тело заклинателя, висевшего в воздухе, всё больше и больше светилось глубоким синим цветом, исходящим изнутри его, и, наконец, взорвалось, разлетевшись яркими искрами, исчезнувшими без следа через несколько секунд. Страдания этого чародея закончились.

- Попытка нападения на Судью. Нападение на Судью. Наказание – смерть! – холодным, стальным голосом произнёс я и, повернувшись к последним двум, оставшимся в живых чародеям, добавил. – Касается всех, представших здесь предо мною.

- Никто из нашей семьи не знал, куда мы с моими собратьями, оказавшимися в этой комнате с тобой вместе, пошли. Зачем пошли. На что пошли. Мы ответим. Не семья. И мы готовы ответить. Таков Закон! – вдруг громко произнёс один из чародеев, встал на колени, положил перед собой меч и склонил голову.

- Воистину так! – тут же подхватил и второй бородач и также встал на колени с опущенной головой. – Мы готовы понести наказанье. Семья за нас не в ответе. Таков Закон!

- Хорошо бы вашей семье Закон не только знать, но и чтить, и исполнять. Именно Закон, а не те догмы, что вы установили сами себе. Что же. Я возьму на себя обязанность более внимательно проследить за этим, – а более, собственно, я ничего и не мог ответить чародеям. Как не мог и возразить им, как бы мне этого не хотелось.

Да и к чему вообще сейчас было нужно ещё что-то говорить? Я протянул руку вперёд и заставил чародеев поднять свои головы и взглянуть мне в глаза. Ничего доброго эти мужи там не увидели. А ещё через секунду и не могли больше увидеть. Не могли увидеть больше вообще ничего, кроме боли. Синий огонь начал пожирать их изнутри точно так же, как минутой ранее пожирал их собрата.

Я досмотрел казнь, что назначил и привёл в исполнение сам, до конца. А потом развернулся и пошёл к выходу с цокольного этажа.

Через пятнадцать минут меня ждали в офисе господина Дудека. И – да. Нужно было всё-таки получить ту самую раритетную диковину, что завещал мне мой почивший дядюшка.

Иначе, зачем я вообще приехал в Прагу?