Судоплатов. Начало.

Глава 1

Пролог.

Григорий «Кунарский». Григорий Васильевич Быков. Легендарный командир 334-го ОоСпН. Мой отряд был самым лучшим из всех отрядов спецназа. За мою голову духи давали 3 миллиона афгани.

В Афганистане в частях спецназа, будучи командиром батальона, я был наиболее знаменитой популярной личностью. Меня глубоко уважали подчиненные, старшие командиры, уважали и местные жители. По боевым делам отряда специального назначения меня знала вся провинция Кунар. Знали меня и там, в Пакистане. Оттуда главари моджахедов пересылали в Афганистан листовки, в которых обещали большие деньги за голову «кобры», комбата Григория Кунарского, это прозвище мне дали сами афганцы. Меня побаивались и офицеры, и солдаты. Очень уж я был строг. Нетерпим к человеческим слабостям, на похвалу скуповат. Но и справедлив. Замечал не только разгильдяев, но и тех, кто на совесть служил. Уважали меня за то, что всего себя, без остатка, отдавал службе. День и ночь в заботах о батальоне, о боевой готовности, о своих подчиненных. Не было такого случая, чтобы батальон уходил на боевые, а я по какой - то причине остался. Довольно часто я в бой ходил и с ротами. Особенностью пятого батальона было то, что группами ходили редко, слишком был силен противник и его надо было бить «кулаком».

На боевых, я чувствовал себя, как в родной стихии: действовал азартно, на изменения в обстановке реагировал мгновенно, решения принимал за считанные секунды, в сложнейших ситуациях был хладнокровен. Под моим руководством разведчики провели не мало успешных боев. Я видимо родился для того, чтобы стать командиром. Судьба у меня была удачливая и счастливая. Третий год по своей воле я прослужил в Афганистане. А за эти три года мне пришлось побывать во многих переделках.

Однажды с группой солдат я попал в огневую западню. Укрылся с ними в небольшой впадине между скал, но и там нащупали душманские минометчики. Сменить место никак нельзя, высунуться наверх не возможно - так и «стригут» со всех сторон автоматные и пулеметные очереди. Что делать? Рация как назло, из строя вышла. Я скомандовал: - «Ложись»! «Вжимайся в камни»! А сам и не шелохнулся, как сидел, так и продолжал сидеть. Обстрел усилился, мины совсем близко падают, а я песни Высоцкого пою ...

Мины рвались все ближе и ближе... Жить попавшим в засаду оставалось считанные минуты - это точно. И вдруг обстрел прекратился. Я от удивления даже петь перестал. Издалека доносился гром артиллерии, а там, откуда нас обстреливали моджахеды, теперь грохотали разрывы снарядов. Оказалось, что командир роты, старший лейтенант Татарчук вовремя заметил место сосредоточения минометного огня и догадался, что там нахожусь я и немедля ни минуты, связался по радио с артиллеристами, сообщил им точные координаты минометной позиции противника. Тем самым спас жизнь мне и моим бойцам.

Я, являясь выпускником воздушно - десантного училища, был чрезвычайно выносливым человеком. Терпеть не мог слабаков, а такие во время многочисленных переходов в горных условиях появлялись даже в числе моих заместителей. Проявивших малодушие я безжалостно унижал перед всем личным составом батальона, за это на меня держали обиду многие. Меня обвиняли в отсутствии педагогического такта, но я все делал правильно, превращая пацанов в воинов.

В чем либо провинившихся солдат или проявивших моральную неустойчивость, физическую слабость, я назначал в разведдозор – «Идти впереди подразделения, в неизвестность, в засаду, на минные поля». При этом заявлял : - «Если погибнешь, то как герой, а живым останешься - станешь человеком» . По итогам бывало, что отличившийся вчерашний штрафник, при подведении итогов, «войны» (так мы называли каждый боевой выход) вызывался мною из строя и я объявлял: - «С сегодняшнего дня считаю его своим лучшим другом!»

К наградам я представлял лучших из лучших. По традиции, установленной мною, представленные к награждению фотографировались со мной, замполитом и командиром подразделения. Удостоенным этой чести затем вручалась фотография с надписью на обороте: «Такому - то по случаю представления к государственной награде за то-то и то- то. Подпись командира скреплялась круглой печатью. Делалось это на тот случай, если представление не будет реализовано. К сожалению такое происходило не редко.

Я не терпел «дикого вещизма», был строг и беспощаден по отношению к тем, кто сознательно нарушал дисциплину. Да, я был принципиальным человеком. Особенно льстило подчиненным то, что я в рот начальству не смотрел, мысли его не старался угадывать, по многим вопросам имел собственное мнение проверенное боевым опытом. Без оглядки на свое благополучие, на личную карьеру, я тормошил вышестоящих. Вступал с ними в конфликты, добиваясь решения проблем быта личного состава, полного боевого обеспечения, выполняемых задач. Доставалось от меня тыловикам за недостатки в организации питания. Не все меня любили, но те, для кого воинский долг превыше всего личного, ничуть не обижались, меня понимали и поддерживали.

В июне 1987 года я по указанию генерала Армии Варенникова убыл на учебу в военную академию. В 1990 году, успешно завершив обучение на разведывательном факультете попал служить в ГРУ ГШ. Но служба в высших кабинетах не пришлась мне по душе. Начавшийся развал Союза и Армии подтолкнули меня к решению об увольнении в запас.

Во время войны в Югославии я командовал добровольческим славянским диверсионным батальоном, наводя ужас на боснийских мусульман глубокими ночными рейдами вглубь их территории. Летом 1995 года, после возращения из Югославии, я был потрясен изменениями, произошедшими на Родине, которую любил и которой служил. В роковой день 6 июля 1995 года я взял охотничье ружье, вышел на лестничную площадку своей московской квартиры и выстрелил себе в голову. Столько раз рисковавший жизнью, столько раз дравшийся за нее, я теперь сам с ней расстался, утратив всякий смысл своего существования.

Последней моей мыслей перед выстрелом себе в голову было сожаление - "Господи! Если ты есть, прости мне мой грех самоубийства! Я просто не вижу иного выхода. Если бы мне удалось вернуться назад, быть может тогда я смог бы повернуть историю вспять!"

Вспышка и погружение в темноту.

Я почувствовал сильную боль в затылке и открыл глаза. Надо мной склонился молодой парень лет двадцати пяти, одетый как матрос революции так, как их обычно изображают в кино: перекрещенные пулеметные ленты на груди, за спиной винтовка, а на поясе деревянная кобура маузера и ручная осколочная граната Рдултовского РГ-14.

- Пашка! Как голова? Наверняка болит.

- Я с удивлением смотрю на этого матроса и не понимаю происходящего, на чистилище вроде не похоже, после выстрела из ружья я не мог остаться в живых. И почему ко мне обращается этот матрос по имени Пашка? Я же точно помню, что я - Григорий.

Я привстал с травы, на которой я как оказалось лежал, и очумел еще больше - вокруг стояли еще пятеро колоритно одетых бойцов Красной Армии с сердобольными лицами! Кто-то был в солдатской форме, кто-то в студенческом мундире, один был в старом штопанном костюме. Начало июля было жарким, несмотря на это у всех были головные уборы, и будь то фуражка, или папаха, на них были закреплены красные звездочки.

Мне помогли подняться и я, отряхиваясь, смог наконец-то оглядеть и себя. Вместо взрослого мужика, прошедшего и огонь и воду, я видел тощего паренька лет двенадцати, одетого в видно перешитые из взрослой солдатской формы галифе и гимнастерку. Поверх было что-то типа пиджака, сшитого в отличии от остального по моей фигуре. На ногах были настоящие сапоги. На груди был прикреплен красный бант. Кто-то поднял и подал мне буденовку и я ее машинально надел, утонув в ней - видно головной убор нужно тоже перешивать.

- Че молчишь-то? Ты меня слышишь или как?

Незнакомым детским голосом я ответил и от этого удивился еще больше - слова вылетали из меня без моего участия - Да все нормально, Федор! Эта скотина меня чуть за ногу не укусила вот я и растерялся, грохнулся наземь!

Матрос обернулся к остальным - Ну чего толпитесь? Все у нашего Пашки нормально, ему надо к жеребцу привыкнуть. Первый блин всегда комом! Расходитесь. Где Пашкин Зверь?

Подвели молодого жеребца гнедой масти, который косил на меня своим глазом и прядал ушами.

Я мысленно подумал - Вот я попал!

Как тут же хозяин тела вскрикнул - Ты кто? И как в мою голову залез?

- Григорий Быков я, подполковник Российской армии я, а как тебя звать?

- Пашка Судоплатов я. Подполковник! Беляк получается! И как же ты, Гриша, в мою голову влез?

- Да умер я, Паша. И видать судьба в твое тело закинуло. А ты значит Павел Судоплатов? Неужели тот самый?

- Какой?

- Если ты из семьи мельника, то тогда точно тот.

- Ну да, батя мой мельник. Чудно! Сам с собой разговариваю! И откуда ты про мою семью все знаешь?

- Ты только не проговорись кому, а то сразу в "дурку" упекут, в психушку то есть. А знаю я потому, что когда ты вырастешь, станешь знаменитым разведчиком и дослужишься до генеральских погон.

- Погоны у беляков, что за вздор ты несешь!

- Вернут и погоны, вернут и офицерские звания. Как давно ты ушел из дома?

- Третья неделя как пошла. Я за хлебом пошел, а тут смотрю - рабочие отряды Красной Армии уходят, я к ним и прибился. Меня сначала комиссар хотел вернуть домой, но у него ничего не получилось, командир разрешил меня сыном полка признать. Эх, неохота опять на Зверя садиться, это действительно Зверь - пока меня с седла не уронит, не успокоится.

- У тебя горбушка хлеба найдется? Дай своему зверю и расслабься - я сам буду твоего жеребца объезжать.

Зверь, получив сухарь, в момент его проглотил и хитро стал поглядывать, надеясь получить еще. Я взял управление мальчишеским телом в свои руки, сделал несколько наклонов, потянулся. Мда! Придется заняться физухой.

"Что за физуха?" - прозвучал вопрос в моей голове и я так же мысленно ответил - "Слабоват ты, Пашка, нужно подтянуть твою физическую форму."

Затем я птицей взлетел в седло, не воспользовавшись стременем. Видевшие это красноармейцы довольно загомонили, восхищенно показывая на меня своими пролетарскими пальцами. Я заставил Зверя подняться на дыбы, а затем я пришпорил и Зверь помчался вдоль бивуака красноармейцев, которые что-то готовили в котелках у костров.

Мужик лет сорока в кожанке погрозил мне пальцем - Пашка, ты что творишь? Смотри расшибешься!

Я залихватски свистнул и перевел коня с галопа на рысь, направив его к небольшому озеру. Переведя на шаг, я соскочил со Зверя и минут пять не спеша шел рядом, давая коню придти в себя. Наскоро раздевшись, я вошел в воду, разглядывая свое лицо в отражении. Увиденное меня успокоило - Судоплатов оказывается и в детстве был симпатичным пареньком, которому вполне подошла бы форма кадета.

Неожиданно я вспомнил о своей библиотеке и мне стало грустно: я тщательно отбирал каждую книгу. Сейчас бы почитать что нибудь из собрания Дюма. Я бы с удовольствием освежил в памяти "дАртаньяна и три мушкетера", хотя я ее знаю почти наизусть.

"Это просто чудо!" - Паша заглянул в мои воспоминания и его увлекла история о мушкетерах короля - Я тут пока почитаю, если я понадоблюсь, подумай обо мне!"

"Ты если хочешь можешь и кино посмотреть, чудесный фильм с прекрасными актерами"

В ответ я услышал лишь радостный возглас, когда пацан в моей памяти нашел сериал с Боярским в главной роли.

Тщательно выстирав свою одежду с помощью песка, я развесил ее сушиться. Наломав тростника, я завел Зверя в воду и тщательно помыл его самодельной мочалкой. Наплававшись до усталости мышц, я оделся в непросохшую одежду и одел седло. Вернувшись, я получил нагоняй от командира полка.

Константин Сергеевич сначала ругался как сапожник, затем успокоился - Паша, если ты будешь вести себя как ребенок, то я отдам тебя в детский приемник. Завтра мы будем в Екатеринославе, нам предстоит принять участие в его обороне. Прошу тебя, не лезь на рожон!

Я встал по стойке "смирно" - Слушаюсь, товарищ командир!

Когда командир отошел, ко мне с видом заговорщика подошел матрос - Сильно тебе влетело, Пашка? Ничего, Константин Сергеевич хоть и строг, но отходчив.

Кажется этого парня звать Федор? - Федя! Мы завтра в бой пойдем, а у меня даже ножика нет, чтобы от беляков отбиться. Выручай, а!

Матрос задумался, на его лице, покрытом веснушками, отобразилось раздумье. Затем Федор вздохнул и отлучился к своему вещмешку. Вернулся он со свертком, в который был аккуратно спрятан морской кортик.

- Владей! - Федор протянул мне подарок и я обнажил равноострый клинок длиной более тридцати сантиметров с рукоятью из слоновой кости. Ножны были украшены затейливыми узорами - Это мой трофей, я его у нашего бывшего командира корабля отобрал. Зверь был похлеще твоего жеребца! Чуть что не так, он норовил матросикам кулаком в лайковой перчатке в зубы заехать.

Заметив мой жадный взгляд, устремленный на его пистолет, матрос аж вцепился в кобуру - Не, малой, маузер я тебе не дам, он наградной! Сам товарищ Троцкий вручил! Если ты не будешь хвалиться, я тебе могу револьвер достать - у Самойленко лишний револьвер есть. Только давай договоримся: револьвер не игрушка и у меня из-за моей доброты не должно быть неприятностей!

Я кивнул - Договорились!

На этот раз матрос отсутствовал дольше, он принес потертую кобуру на таком же видавшем виды ремне. Из кобуры я достал Бульдог, который был слишком мал для этой кобуры, в которую вполне поместится наган. Скорее всего от нагана и была эта кобура. С другой стороны, я не мог носить этот револьвер в кармане, хотя именно для скрытого ношения и был создан этот карманный револьвер. Я проверил барабан - в нем были пять патронов. Маловато, но хоть что-то!

- Спасибо, Федор! Ты настоящий друг! Ты не поможешь раздобыть сыромятной кожи и несколько ремешков?

- Пойдем к шорнику, сам возьмешь что тебе нужно.

Дядька лет пятидесяти выслушал мои хотелки, посмотрел на мои рисунки на листе бумаги и задумался. Затем взял мой Бульдог и выкроил под него кобуру скрытого ношения, мастерски прошил все дратвой и закрепил ремни с пряжками - Держи, Пашка! Револьвер пусть в этой кабуре твоей хитрой пусть лежит, пока кожа не высохнет. Она как перчатка облегать револьвер будет. Нужно потом кожу маслом смазать, чтобы не трескалась!

Федор только головой крутил от удивления - Эт куда же ты такую кобуру присобачить хочешь? Уж больно ремешки короткие!

Я задрал штанину - На ногу вот сюда прикреплю и не один беляк не додумается здесь оружие искать. А еще бы мне вот это кортик на спину ремнями закрепить.

Шорник покачал головой - Тоже хочешь скрыть, что у тебя есть кинжал? Хитро!

Федор протянул - Да уж! Хитро придумал, придется при проверках подозрительных еще и по спине хлопать и просить штанины задрать.

- А еще и рукава проверять! Мне бы еще финку, я бы ее между локтем и кистью закрепил.

Шорник снисходительно улыбнулся - Есть у меня финский нож пукко, мне его отдали в счет выполненной мною работы. Держи, Пашка!

Я получил традиционный пуукко с долом, клинок прямой, небольшой длины, немного короче деревянной рукояти, примерно около десяти сантиметров, со сравнительно толстым обухом. Шорник сам закрепил ножны на моем предплечье и полюбовался на свою работу - А что, вроде хорошо вышло, носи и помни дядю Жору!

Я проверил как подаренная финка выходит из ножен и протянул по мужски руку. Шорник пожал ее и попытался скрыть улыбку в усах. В этот момент появился настоящий хозяин тела - Гриша, вот ведь повезло тебе: такие синемы удалось посмотреть, я сейчас первую серию посмотрел, а что это ты успел пока меня не было выцыганить? Ладно, позже покажешь, я ушел дальше фильму досматривать.

Я мысленно пожелал пацану успехов, фильмов я посмотрел много, будет чем заняться ребенку. Лишь бы в воспоминания о войне не влез.

Глава 2

Сегодня, двенадцатого июля одна тысяча девятьсот девятнадцатого года, под Екатеринославом в ночном бою против деникинцев погиб наш комиссар Арон Яковлевич Дагин. Честно говоря, я в душе к евреям отношусь с подозрением. Вот и в этом времени почему-то дети Израиля стали комиссарами, по непонятной мне причине евреи стараются в армии занять именно эту должность - главное чтобы язык был подвешен хорошо и рука не дрожала при расстреле взятых в плен врагов народа! Поэтому я не был расстроен его гибелью.

Едва помещаясь в выкопанном по моему предложению наспех окопчике, пулеметный расчет поддерживал огнем нашу роту, а я вот уже второй час я набивал патроны в пулеметные ленты - наш Максим был просто прожорлив, а возможно пулеметчик Митрофан не умел стрелять, экономя патроны. Митрофан предпочитал длинные очереди, большей частью стреляя в "молоко".

Когда нашего пулеметчика ранили в голову, я кивнул второму номеру на ящик из под снарядов - Семен, подтащи этот ящик, я за пулемет встану.

Семен, рабочий-токарь растерянно посмотрел на пулемет, однако кроме как подавать ленты на большее он был не способен - Ну что же, постреленок, посмотрим на что ты могешь!

Я поднялся на ящик и взялся обеими руками за ручки, попробовал как ствол пулемета поддается моим рукам. Затем я прикинул силу ветра и навел пулемет на выстрелы вражеского пулемета, который не давал нашим бойцам поднять головы. Нажав спусковой рычаг, я нащупал белогвардейского пулеметчика и через минуту тот замолчал. Затем пулемет опять начал поливать наши позиции, видно вместо убитого лег второй номер. Я опять короткими очередями уничтожил врага и стал бить по вспышкам винтовок белогвардейцев, постепенно уничтожая беляков одного за другим.

- Семен, ленту! - мой второй номер подал полную ленту и я зарядил ею свой Максим.

Я как снайпер заставил беляков прекратить огонь, деникинцы растерялись - они видели как пулемет красных уничтожает с ужасающей методичностью самых активных стрелков. На какое-то время у нас установилось затишье. Подошел командир полка и ошарашенно переводил взгляд то на меня, то на пулемет.

- Ты меня удивил, малец! Благодаря тебе мы можем передохнуть. А я то гадал, с какого перепугу Митрофан так ловко контру расстреливает! Федор, поди ка сюда! - комполка поманил к себе матроса, который метрах в двадцати заряжал магазин своей трехлинейки - Короче, Федя! Я тебя прикрепляю к пулеметному расчету, будешь вторым номером, а Семен вам ленты патронами будет снаряжать. За Пашку ты, Федя, лично отвечаешь! У нас в полку таких метких пулеметчиков больше и нет. Патронов и так не много, а они их расходуют без сожаления. Они видно считают - раз государственные, можно стрелять черт знает куды, только не во врага. С этого дня Пашка, ты первый номер пулеметного расчета!

Я несколько раз уничтожал желающих воспользоваться пулеметом с выбитым расчетом и вскоре белые не выдержали моего убийственного огня и отступили метров на двести. Я толкнул матроса - Готовься, Федя! Мы с тобой за тем деникинским пулеметом поползем. Надеюсь по пластунски тебя учили передвигаться?

Федор приподнялся и тут же упал, но по нему никто не стрелял - Я сам схожу за пулеметом, ты тут нужнее - если меня обнаружат, отсечешь их очередями!

Федор оставил винтовку и достал свой маузер, соединив кобуру с пистолетом. Закуси в губами ленточки, Федор пополз вперед, временами останавливаясь и высматривая возможную опасность. Ему удалось добраться до пулемета, оставленного деникинцами и Федор потянул его в нашу сторону, прихватив еще три винтовки, которые он тащил за ремни. А найденные две пулеметные ленты, набитые патронами, Федор повесил себе на шею. Беляки заметили движение и открыли огонь из винтовок, перебежками пытаясь вернуться на оставленные позиции. Я тут же прошелся из пулемета по стрелявшим, которых после пары коротких очередей стало меньше почти в два раза. Беляки усилили обстрел, к перестрелке присоединялись все больше и больше солдат добровольческой армии и мне пришлось стрелять длинными очередями, не давая белым прицелиться и перегруппироваться.

Когда Федор вернулся, беляки поняли, что остались с носом и прекратили стрельбу. Опять нас навестил комполка - Что у вас за стрельба?

Федор гордо указал на трофей - Мы с Пашей покумекали и решили беляков лишить пулемета. Пашка просто красава - не давал белым голову поднять, я с ним в разведку хоть сейчас готов пойти!

Комполка как родную жену погладил пулемет - Я вас к наградам обоих представлю! Молодцы, Герои!

Утром мы подсчитали свои потери - убитыми и тяжело-раненными полк потерял почти две сотни человек. Я подошел к командиру полка и негромко произнес - Товарищ командир, если нам сейчас не вырыть окопы, через сутки будет еще больше потерь. Земля здесь с песком, копать будет легко.

Константин Сергеевич кивнул - Мое упущение, признаю! Седлай своего Зверя и отвези письмо в штаб, может выделят нам лопаты.

Я кивнул, дождался, пока письмо будет готово и с пакетом бодро поспешил в наш тыл, где вместе с кашеварами обретался и мой Зверь. По дороге встретил нашего кузнеца, который задумчиво рассматривал пару игольчатых штыков, у которых отсутствовало крепление на ствол винтовки.

- Дядька Парамон! Над чем думу думаешь?

- А, это ты постреленыш! Да вот соображаю как эти обломки можно в дело пустить.

- Дядька Парамон, я уже сообразил! Отдай мне, я из них метательные иглы сделаю.

Кузнец протянул мне обломки и сомнительно вздернул бровь - И что же ты придумал?

Я взялся за острие и практически не целясь бросил иглу в ствол дерева. Затем швырнул вторую, которая вонзилась рядом с первой - Надо только рукояти шнуром каким обмотать!

- Забирай! - махнул рукой кузнец и достал из своего кармана моток шнура - вот завалялся у меня, бери, Пашка!

Я оседлал Зверя и через двадцать минут достиг здания штаба. Часовой вызвал начальника охраны и тот, забрав пакет, крикнул часовому - Петров! Накорми парнишку. - затем повернулся ко мне - Жди тут!

Часовой повздыхав для вида, принес кусман каравая, три вареные картофелины и открытую банку тушенки, запасы которой были сделаны еще в первую мировую. Я быстро схарчил все, что Бог послал и, намотав на свои иглы шнурок, начал тренировать свое тело, доводя до автоматизма при броске игл в столб, на котором в разные стороны были протянуты провода, пучок которых заходил в здание штаба. Набив руку с постепенным увеличением расстояния, я принялся метать сразу с обеих рук одновременно. На мои трюки собрались поглазеть все бездельники, отиравшиеся во дворе. Даже часовой, поднялся на крыльцо, чтобы видеть мои фокусы с убийственными иглами.

На крыльцо, оттолкнув зазевавшегося часового, выскочил незнакомый командир с шашкой на боку и с кобурой маузера на ремне через плечо - Судоплатов здесь? А это еще что такое? - командир заметил мое представление и направился в мою сторону. Я же, услышав свою фамилию после последнего броска игл, развернулся и доложился - Красноармеец Павел Судоплатов!

Затянутый в кожу командир как какое-то чудо обошел меня и перевел взгляд на иглы, которые я в последний раз бросил с двадцати метров, я невольно поправил ремень, на котором висели мой кортик и пустая кобура от нагана. - Хорош, сорванец! А я то думал, твой комполка заливает про хлопца, который из пулемета с сотню беляков побил и организовал сбор трофеев, в том числе рабочего пулемета Максим! Я командир конной бригады Виталий Маркович Примаков. Вот только что же твоя кобура пустая? Непорядок, красноармеец! Следуй за мной, Судоплатов!

В здании штаба люди постоянно куда-то спешили, создавая вид активной деятельности. Примаков провел меня в большую комнату, за столом заседали несколько командиров, курившие как паравозы. Во главе сидел брюнет лет двадцати четырех с бородкой и усами

- Вот, товарищ комдив, тот самый Павел Судоплатов, которого комполка, сформированного из рабочих Мелитополя представил к награде! Выхожу во двор, а этот малец ловко так в столб игольчатые штыки метает!

Комдив вышел из-зо стола и подошел ко мне, протянув свою руку для рукопожатия - Николай Александрович Щорс!

Я пожал руку легендарного полководца и вспомнил, что в августе этого года он погибнет при странных обстоятельствах - Красноармеец Павел Судоплатов!

Комдив протянул руку и в нее его ординарец вложил орден Красное Знамя на розетке из кумача. Прикрепив орден к моему пиджаку, Щорс взлохматил мне волосы, а я набрался наглости и сказал - Служу трудовому народу! Товарищ комдив! Прошу вас взять меня к себе своим порученцем. Я смогу, одев лохмотья, пройти даже через расположения белых и вовремя передать донесение попавшей в окружение части Красной армии! Помимо пулемета я также метко стреляю из всего, что может стрелять. А мой возраст не помеха - этот недостаток со временем пройдет! И опять же благодаря своему возрасту я вполне могу провести разведку позиций деникинцев.

Щорс расхохотался - Хорошо! Быть по твоему! Хорошего пулеметчика еще в твоем полку подыщут, а вот хорошего лазутчика для разведки дивизии найти проблемно. Мой ординарец тебя поставит на довольствие и подготовит приказ на зачисление в сорок четвертую стрелковую дивизию, твой комполка просил лопаты, я уже приказал выделить вашему полку достаточное количество шанцевого инструмента. Окопы решили отрыть?

- Так точно! Без окопов полк несет большие потери.

Щорс поморщился - Странно, что комендант города об этом не подумал заранее, готовясь к обороне. Олег! направь коменданту приказ организовать копку окопов! - ординарец кивнул.

Один из командиров, присутствующий на заседании, брезгливо посмотрел на Щорса и процедил - Ничего удивительного в этом нет! Даже в вашей дивизии нет порядка, товарищ комдив! Ваш Богунский полк почти полностью состоит из контрреволюционеров. B частях вашей дивизии антисемитизм, бандитизм и пьянство. А я помню, как партизаны из вашего бывшего Семеновского партизанского отряда в начале прошлого года подняли мятеж в полку, намереваясь перебежать к гетману на Украину и его немцам. Пришлось вам из пулеметов измену выкашивать сотнями человек. Мало того, что ваш командный состав не соответствует назначению, многим из них место в тюрьме, так еще и ребенка готовы послать на верную смерть!

Щорс резко обернулся и не повышая голоса ответил - Товарищ Аралов! Вам не надоело писать на меня пасквили товарищу Троцкому? Вам как члену Революционно-Военного Совета Двенадцатой Армии не подобает вести себя как доносчику, вместо того, чтобы пригласить меня в штаб Армии и там предъявить свои претензии, вы предпочитаете подлым образом писать клевету, опасаясь моего разоблачения ваших наветов. Год назад вас назначили руководить вновь образованным Регистрационным управлением Полевого штаба Реввоенсовета Республики для создания в войсках профессиональной разведки и вы вместо своей работы переключились на политическую работу в войсках, переложив организацию военной разведки на своих заместителей! Это вы враг, Семен Иванович! Ради показушности перед руководством вы красиво болтали на митингах, пустив создание разведки на самотек! А результат вот он - мы ни хрена не знаем толком ничего о своем противнике.

- Ну знаете! Я это так не оставлю! - Аралов красный от гнева выскочил из помещения, громко хлопнув дверью.

Щорс покачался с пяток на носки, сплетя пальцы рук за спиной до побеления и кивнул на чуть полноватого, крепкого в теле командира - Тебе как моему порученцу следует знать тех, кому ты будешь доставлять приказы. Это мой командир Таращанского полка Василий Назарович Боженко! А вот это - мой командир Первого Червоно-казачьего кавалерийского полка Виталий Маркович Примаков.

Внимательный взгляд и Примаков в лихо сдвинутой назад папахе затушил папиросу и пожал мне руку - Рад видеть в рядах Красной Армии такого молодца, как ты!

Я скосил глаза на свой орден и вскинув ладонь к голове отчеканил - Товарищ комдив, разрешите попрощаться со своим полком!

Щорс прищурившись и улыбаясь как то по-новому на меня посмотрел - У нас не царская армия, не нужно так тянуться.

Я посмел возразить - А вот тут вы не правы, товарищ комдив! - переговаривающиеся командиры после моей реплики замолчали, внимательно переводя взгляды с меня на охреневшего Щорса, его ординарец хотел было встрять, но я добавил - Любая армия требует жесткой дисциплины, без нее партизанщина какая-то получится. Красноармейцы ни в коей мере не должны панибратски обращаться к своим командирам, впрочем и те должны держать дистанцию и не панибратствовать с подчиненными - это не принесет ничего хорошего, так ведь подчиненные могут попробовать приказ командира не воспринять всерьез. Извините, можно идти?

- Иди, Судоплатов! - Щорс повернулся к ординарцу - помоги мальцу, нам скоро предстоит передислокация!

Я, заметив, что ординарец вышел за мной, обратился к нему - Олег! У нас в полку есть матрос Семенчук, именно он пулемет приволок, помоги с его переводом в штаб в охрану комдива. Семенчука товарищ Троцкий наградное оружие вручил!

- Такой боевой матрос? Хорошо, давай его данные, я подготовлю приказ, думаю комдив против не будет. Паша, запомни, у тебя на прощание немного времени - через пару часов наша дивизия отправится на вокзал грузиться в эшелон. Погодь, я приказ оформлю на твоего второго Героя.

Мое появление в полку с орденом на груди вызвало паломничество бойцов, которые хотели прикоснуться к редкой еще награде. В основном орденами могли похвастаться лишь командиры. Приказы о переводе меня и Федора в распоряжение комдива сорок четвертой дивизии опечалило всех, особенно конечно расставание со мной, воспитанником полка. Каждый красноармеец пытался мне что-нибудь подарить: кусок сахару, банку тушенки, перочинный нож, самодельную зажигалку, новенький офицерский наган, а комполка мне протянул бинокль - Трофейный, сняли с беляков, которых ты уничтожил!

Наш шорник подарил мне новую кобуру под подаренный наган. Мой вещмешок раздулся до размеров, когда его затянуть было уже проблема. Командир моего батальона торжественно передал мне самую легкую винтовку этого времени Ли-Энфилд с закрепленным оптическим прицелом - Лучшему стрелку нашего батальона на память! Надеюсь, ты сможешь с помощью этой английской винтовки перебить как можно больше деникинцев! А чтобы тебе не мучаться с поиском патронов, эти пять подсумков набиты под завязку. И Зверя конечно оставь себе, он к тебе привык,

Я с благодарностью принял подарок, весом винтарь был около четырех килограммов. При моем росте сто шестьдесят сантиметров винтовка была короче меня где то на полметра.

В штаб я возвращался верхом, а Федор шагал рядом. Вещмешок с подарунками с трудом закрепили на седле и Зверь недовольно косил на него своим взглядом. В штабе почти никого не осталось - штабисты уже загрузились в свои вагоны и во дворе одиноко скучал ординарец Щорса - Ну наконец-то! Тебя только за смертью посылать.

Вокзал был оцеплен, на соседних путях в товарные вагоны грузились красноармейцы и лошади, на платформы загружали пушки и ящики со снарядами., Под штаб были выделены десяток пассажирских купейных вагонов второго класса, вагон четвертого класса для размещения охраны и штабной вагон-салон, для лошадей к составу прицепили товарные вагоны, на одной платформе стоял легковой автомобиль, а на второй бронеавтомобиль. Моего Зверя по сходням завели в один из вагонов.

Федора скептически осмотрел начальник взвода охраны - Ну что, герой, говорят, ты у беляков пулемет утащил? Значит тебе можно доверять. Пойдем, покажу твое место.

Меня же Олег привел в одно из купе, которые служили жильем ординарца и порученцев комдива. Кроме меня у Щорса были еще четыре порученца. Я поставил свой вещмешок и винтарь, вышел в коридор и посмотрел в окно. Я изменил судьбу Пашки Судоплатова и мне это понравилось.

"Эт ты че, меня порученцем к самому Щорсу определил? Ну ты даешь, Григорий!" - в моей голове проявился настоящий хозяин тела и я недовольно поморщился: неужели ему надоели фильмы и книги? Нет, с голосами в моей голове надо как-то заканчивать. Вот только как?

PS Большая просьба: нажмите сердечко на странице книги если вам она интересна!

Глава 3

Я тихонько сидел в углу салона штабного вагона с блокнотом и карандашом ч готовностью записать распоряжение комдива. Щорс и его командиры стояли возле карты, комдив был в плохом настроении он водил указкой по карте, комментируя сложившуюся обстановку - Польские войска в Белоруссии под командованием Станислава Шептицкого продолжают двигаться на восток, получая подкрепления из Польши. В конце апреля поляки заняли город Гродно, оставленный немцами. В мае — июле польские части пополнились семидесятитысячной армией Юзефа Халлера, переправленной из Франции. Восточная Галиция на сегодняшний день полностью занята польской армией, администрация Западно-Украинской Народной республики ликвидирована. К сожалению существенных подкреплений советские войска в Белоруссии не получат, поскольку все резервы советский генштаб направил на южное направление против Добровольческой армии Антона Деникина.

После прорыва фронта Деникиным в конце мая дивизия Махно самовольно оставила его. Именно дивизия Махно должна была организовать контрудар по Деникину для восстановления линии обороны. В итоге как вы знаете образовался разрыв в семьдесят пять верст, который за отсутствием резервов нечем было закрыть. Фактически это была измена, которая во многом способствовала дезорганизации Южного фронта при отходе его сил.

Подавить восстание на Дону также не удалось, хотя карательная экспедиция контролировалась лично товарищем Троцким. На центральном участке Южного фронта, на котором наступает Добровольческая армия, положение наших войск стало критическим. Особенно это касается снабжения. На начало июня этого года наши войска на Украине составляли около девяти тысяч командиров и ста семидесяти девяти тысяч красноармейцев, причем на вооружении имелось только сто тысяч трехсот пятидесяти винтовок. Некомплект в частях фронта составил четыре тысячи командиров и ста двадцати семи тысяч красноармейцев. Нам катастрофически не хватает боеприпасов. Положение под Екатеринославом более чем катастрофическое, на складах нет ни одного русского патрона, целые рабочие батальоны вырезываются казаками. Месяц назад Добровольческая армия взяла Белгород и Харьков. Военные специалисты, командовавшие войсками Красной армии, позорно бежали, оборона города рухнула. в конце июня добровольцы захватили Крым. На следующий день пал Екатеринослав. Части Четырнадцатой армии, оставившие город в большом беспорядке, после боев стали небоеспособны. Екатеринослав пал и мы теперь отступаем к Коростенскому железнодорожному узлу для обеспечения эвакуации Киева. Да! Столицу Украины командование фронта решило отдать врагу! Ее просто некем и нечем оборонять. Положение как вы видите катастрофическое! Но мы не должны поддаваться панике.

Деникин в своей «Московской директиве», предусматривает широкое наступление для взятия столицы. Её по направлению Курск — Орел — Тула ведет армия Май-Маевского. Сидорин обеспечивает фланг Добровольческой армии, двигаясь по линии Воронеж — Рязань и Новый Оскол — Кашира. Врангель наступает вверх по Волге в направлении на Пензу — Нижний-Новгород и Владимир. Перед началом движения на Москву Май-Маевский должен обеспечить свой левый фланг взятием Киева и очищением Новороссии и Правобережной Украины.

У меня при упоминании фамилии белого генерала всплыли воспоминания о фильме "Адъютант его превосходительства", в котором прототипом адъютанта Маевского был попавший волею случая к белым в плен Павел Васильевич Макаров, Макаров из рядовых дослужился до прапорщика и после революции примкнул к большевикам. В прошлом году по заданию Севастопольского обкома он формировал красноармейские отряды в северной Таврии. Здесь в Мелитополе в Макаров и был захвачен разъездом белых. Представившись штабс-капитаном и сыном начальника Сызрань - Вяземской железной дороги, он вскоре устроился на службу в штаб дивизии Дроздовского. В одном из боев генерал был убит и дивизию возглавил Владимир Зенонович Май-Маевский. Макаров сблизился с ним и вскоре был назначен адъютантом. Попытки Макарова связаться с местным коммунистическим подпольем в Харькове и Ростове закончились неудачей: оно было практически повсеместно разгромлено. Оставалось надеяться на будущее и заниматься мелким вредительством: несвоевременно поданные сводки, провоцирование соперничества между разными генералами и ведомствами. Штаб Май-Маевского, переброшенный в Донбасс, располагался на важных железнодорожных станциях: в Юзовке, Никитовке, потом Криничной, Иловайске. Здесь и работал «адъютант его превосходительства». Я не заметил как командиры покинули вагон и очнулся от пристального взгляда, передо мной стоял Щорс - Я вот не пойму, вроде глаза открыты, а будто спишь на ходу. Что случилось, красноармеец Судоплатов?

Я вскочил и вытянулся по стойке смирно - Товарищ комдив! Разрешите мне разработать операцию по устранению Май-Маевского и его штаба!

Щорс прошел и сел за стол - Рассказывай!

- Для выполнения этой операции мне нужны подростки до шестнадцати лет, проверенные за время гражданской войны. Запросите в Ударной бригаде, сформированной из курсантов Киевских командных курсов, список подходящих по возрасту выпускников.

- Интересно! - комдив пристально разглядывал меня, не понимая источника моей осведомленности и я сымпровизировал - Мне предлагали учебу на этих курсах после достижения мною хотя бы четырнадцати лет.

- Допустим, найдем мы таких ребят, что дальше?

- Мы под видом беспризорников перейдем фронт и отправимся вдоль железки в тыл белогвардейцев. Выявив расположение ставки Маевского, мы ликвидируем и его и офицеров его штаба. Нас даже обыскивать не будут, разве что подзатыльник дадут, чтобы под ногами не мешались. Для диверсии достаточно двух-трех человек, большее количество вызовет подозрения.

Щорс крикнул - Олег! Принеси нам два чая! И перекусить что-нибудь. - затем мы дождались пока ординарец принесет и поставит на стол жаренную курицу, ржаного хлеба, вареной картошки в мундире и порезанного сала. Когда Олег после этого великолепия принес чай в стаканах и серебряных подстаканниках и несколько кусочков сахара, комдив кивнул - Налетай, не стесняйся!

Дождавшись пока мы насытимся и перейдем пить чай в прикуску, Щорс начал размышлять вслух - Ты конечно хорошо стреляешь и даже метко кидаешь в цель любое холодное оружие, это я знаю, но хватит ли тебе мужества действовать посреди вражеской армии?

- Так точно, хватит! Я могу продемонстрировать как примерно я буду действовать, очутившись в деникинском штабе.

- Ну давай, мне даже интересно.

Я вышел и подошел к ординарцу - Олег! Возьми четверых вооруженных человек и пройди с ними для охраны комдива. Вводная такая - я доставлен охраной штаба как задержанный подозрительный оборванец, который просил милостыню, ты понял?

Олег заторможенно кивнул, не понимая сути моей просьбы и я повысил голос - Вы меня не знаете, вам доложили, что задержан неизвестный. Который вполне может быть шпионом белых. Понял теперь?

Добившись понимания и выждав пока пятеро бойцов пройдут в салон вагона, я, ссутулившись и, взяв луковицу, разрезал ее и, выдавив слезы, вошел размазывая их по лицу рукавом в салон - дяденьки, не бейте меня! Я просто очень хочу кушать, не найдется для бедного сироты корочки хлеба и стакана молока?

Щорс при виде меня сначала удивился, а потом расхохотался. Я же, выхватив спрятанный на предплечье финку, бросил ее вперед и нож воткнулся рядом с шеей одного из охранников, ударом кулака я, присев, ударил точно в промежность Олега, который попытался вытащить свой наган. Подняв штанину, я выхватил Бульдог и по очереди навел его на троих порученцев, щелкнув три раза курком. Патроны из револьвера я вынул заранее. Успев левой рукой выхватить наган Олега из уже расстегнутой кобуры, я навел его его на Щорса - Все вы убиты меньше чем за одну минуту.

Щорс после начала моего представления почему-то перестал смеяться и теперь лапал свою кобуру - Черт те что! Ты оказывается страшный человек, Паша! - затем Щорс подошел к начальнику своей охраны - Вы все поняли, Андрей? Чтобы впредь досконально обыскивали даже таких вот подростков.

Я добавил - И девушек тоже!

На следующий день Щорс протянул мне телеграфную ленту - Все таки нашли тебе пару кандидатур.

Я вчитался, нашли всего двоих, один из них был пятнадцатилетний командир взвода, сформированного из курсантов Аркадий Голиков. Второй был такой же как ия сын полка, мой ровесник Сережа Сергеев.

- Мда, детский сад, да и только! Хорошо, что этот Голиков имеет какой-никакой боевой и командный опыт, поэтому именно он будет командиром вашей группы! Помимо этого Голиков член нашей партии большевиков! Лучше его кандидатуры даже придумать сложно.

- ДРГ, диверсионно-разведывательная группа! - добавил я и Щорс махнул рукой - ДРГ вполне революционно и грозно! Принимается!

К началу августа наш состав встал на запасных путях Коростеня и в наш вагон доставили недостающих бойцов ДРГ и я с интересом осмотрел будущего писателя Гайдара. Тот протянул руку - Аркадий! А это Сережа, он наверное твой ровесник.

- Паша. Это по моей просьбе сформирована наша ДРГ и я разработал план по ее использованию в деникинском тылу.

Белобрысый пацан был немного ниже меня и после моих слов его лицо засияло - Мы отправимся в тыл к белым? А я еще не хотел покидать свой полк! Это здорово!

Я вздохнул - Хоть ты, Аркаша и командир нашей группы, но я буду вашим инструктором по рукопашному бою и физической подготовке. Так как особо спешить я не вижу смысла, то у нас есть месяц, чтобы обговорить секретные знаки общения между собой и хоть чему-нибудь научиться.

Новичков официально оформили порученцами комдива и мы два раза в день бегали по три километра. Все мы это расстояние пробегали на последнем издыхании, дыхалка была у нас ни к черту. После пробежки разминка и отработка простейших ударов и приемов. Затем мы кидали ножи и все, чем можно убить. По моему заказу нас обеспечили парой десятков игл от игольчатых штыков и, обмотав шнуром небольшую часть иглы для удобства хвата, мы до одури метали их, чередуя различные ножи в самодельные мишени. А вот на обучение правильно стрелять в движении и перемещениях отводилось всего пара часов из-за экономии патронов. Из-за этого, опустошив с три десятка патронов на человека, мы учились стрельбе без выстрелов, тупо наводя ствол на мишень и нажимая на курок.

На третий день комдив лично выделил время и провел с нами, наблюдая со стороны. Результатом стал его приказ взводу охраны тренироваться вместе с нами.

Двадцатого августа я с пакетом от комдива отправился к командиру Таращанской бригады Боженко. Его штаб находился на станции Славута.

Меня в штабе бригады уже принимали как своего, поэтому я поспешил к комбригу. Василий Назарович при виде меня радостно поднялся - Здравствуй, постреленок! Я слышал комдив еще одного мальца твоего ровесника к себе взял! Что у тебя?

Я протянул пакет и дал за него расписаться. Боженко кивнул на затянутого в кожу мужчину с еврейским носом, сидевшим за столом и наливающим в стакан из бутылки вино, терпкий запах которого мгновенно пропитал воздух в помещении - Товарищи из особого отдела ВэЧэКа прислали мне какого-то редкого вина. Товарищ Павловский посетил меня из-за задержанного моими красноармейцами деникинского шпиона. Заодно и вина привез.

Я пристально взглянул в глаза чекиста и тот отвел взгляд, мгновенно вспотев, его лицо покрылось бусинками пота - Я к сожалению вино не пью, разве что самогон иногда для успокоения нервов. за ваше здоровье, товарищ Боженко!

Я подскочил к столу и, волнуясь, обратился к комбригу - Василий Назарович, я бы на вашем месте не пил этого вина. пусть товарищ Павловский сначала выпьет свой стакан. Чекист побледнел и его правая рука вознамерилась было достать из кобуры револьвер, но увидев мой ствол, который смотрел ему в лицо, тут же сделал вид, будто хотел просто поправить свою кобуру.

Я повел стволом моего револьвера в сторону двери - Выходите, товарищ Павловский и передайте тем, кто вас послал: Грязные методы борьбы могут и в противоположную сторону повернуться. А пленного я в наш штаб отконвоирую, не стоит вам, Павловский себя утруждать.

Чекист выскочил и захлопнул дверь. Боженко только пришел в себя, до этого он в ступоре смотрел на стакан вина - Вот сука! Меня, красного командира отравить как крысу!

На улице раздался выстрел и мы поспешили выяснить причину стрельбы.

Начальник охраны комбрига виновато развел руками - Этот чекист выстрелил в задержанного и как сумасшедший вскочил в свой авто, вон дым аж где! прикажите его догнать?

Я дернул Боженко за рукав - раненого бы перевязать, не зря эта сука в него стреляла, наверняка он что-то знает. А вам бы на имя комдива рапорт о случившемся написать и я бутылку эту с собой заберу.

Отдав распоряжение о перевязке, Боженко поспешил писать рапорт.Я зажал рану пленному и попытался его разговорить, он нес какой-то бред, мешанина слов и никакого смысла. Затем его мышцы расслабились и глаза остекленели. Все, кончился беляк!

Комбриг появился с бумагой в руке - Держи! Что с "языком"?

- Помер, но успел мне много интересного рассказать, я в штаб дивизии, доложу все товарищу Щорсу.

В штабном вагоне шло совещание, там внутри было сплошное облако дыма, как они там в этом смоге могли что либо обсуждать, мне было непонятно. Я решил выждать. Через сорок минут народ повалил на улицу и я, зажав нос платком, вошел в вагон - Товарищ комдив! ЧП у нас! - подойдя к окнам я удивился - они были опущены а дым почему то толком не уходил - Выйдем на улицу, а то я тут задохнусь!

- Ну пошли!

На улице я отдал рапорт и показал бутылку - Здесь отрава и любая экспертиза это докажет. Щорс стукнул по вагону кулаком - Моего друга подло отравить! Я сейчас же телеграфирую лично товарищу Троцкому, я так этого не оставлю!

Я решил реализовать свой план по спасению еще одной легенды - Тут такое дело, я успел допросить беляка и эта информация требует немедленного реагирования. Беляки готовят ловушку штабу двадцать пятой дивизии, а конкретно их цель - комдив Чапаев. В начале сентября сборный отряд более тысячи человек с пулеметами и орудиями вдоль русла реки Кушум ударит по Лбищенску, желая уничтожить товарища Чапаева вместе с его штабом. Вроде кто-то из отряда авиации работает на врага, так как белые уверены, что наши аэропланы их не обнаружат.

- Ну и дела! Я к телеграфу, свяжусь с товарищем Фрунзе. Такая возможность подготовить белым ловушку! Если белые потеряют тысячу с лишним человек, это усилит наши позиции на Урале.

Троцкого пригласили к телеграфу - С вами хочет пообщаться комдив Щорс.

- Отбейте - Троцкий у аппарата!

Дождавшись ответа, Троцкий прочитал: Щорс у аппарата. Товарищ Председатель Революционного военного совета сегодня на комбрига Боженко было покушение некий Павловский, представивший документы сотрудника особого отдела ВэЧэКа фронта пытался его отравить при разоблачении Павловский скрылся, застрелив ценного языка пленного деникинца В ВЧК предатели и я прошу немедленного расследования деятельности этих сотрудников Щорс

Троцкий потер лоб - он не знал как реагировать. С одной стороны эти чертовы бывшие партизаны Щорс и Боженко были его головной болью и по хорошему их смерть была бы выгодна ему, который не терпел вольницы и требовал жесткого подчинения. С другой чекисты так сильно подставились, что он не мог закрыть на это глаза.

Отвечай - Сегодня же доложу о происшествии товарищу Дзержинскому Троцкий.

Не дождавшись ответа, первый человек в Красной Армии покинул помещение телеграфа. Предстоит непростой разговор с Феликсом, который грудью готов защищать своих сотрудников. Но ни в этот раз!

Глава 4

После случая с попыткой отравления Боженко я поговорил с Семенчуком - Федя, началась охота за командованием нашей дивизии. Ты уже в курсе о неудавшемся отравлении Боженко?

- Да, начальник охраны комдива нам целый час нотации читал.

Я ткнул кулаком в грудь моего друга - Федя, ты не должен отходить от комдива ни на шаг. Среди проверенных людей вполне может оказаться убийца. Пойми, не обязательно этого человека послали белые, вполне может оказаться так, что он работает по заданию тех же чекистов. Нашим комдивом многие там, наверху, недовольны, он не лижет задницы командования и высказывает нелицеприятные вещи. А так как он герой гражданской войны, простой народ считает его своим кумиром. И в дальнейшем после победы над контрой товарищ Щорс вполне может стать одним из тех, кто приблизились и работают вместе с товарищем Лениным. Поэтому помимо своего маузера держи в кармане небольшой пистолет и научись его быстро выхватывать. А еще сегодня же у шорника мы закажем тебе особую кобуру под наган, которая будет закреплена у тебя на бедре правой ноги и ты будешь тренироваться постоянно выхватывать револьвер как можно быстрее. Никто не должен обнажать оружие в присутствии комдива, если это произойдет, ты должен быть готовым этого человека застрелить. Для начала ты как охранник должен потребовать убрать оружие в кобуру. При неподчинении стреляй по конечностям а в случае опасности для комдива - стреляй на поражение!

Федор задумчиво смотрел мне в лицо и неожиданно для меня задал вопрос - Кто ты, Паша? Откуда у тебя, вчерашнего двенадцатилетнего сорванца, взялись эти твои знания по борьбе и стрельбе при перемещениях? Я когда отвожу взгляд в сторону, будто не с сопляком общаюсь, а с опытным солдатом, прошедшим войну с немцем. У тебя даже речь изменилась, ты разговариваешь и размышляешь как умудренный опытом мужик, нет скорее как офицерик какой с погонами минимум капитана третьего ранга, и произошли эти изменения как-то за один день. Да-да, это был день, когда ты упал со Зверя! Я, если ты хочешь знать, образование какое-никакое получил: закончил реальное училище на одни пятерки, если бы у моих родителей были деньги, я бы вполне мог учиться в гимназии. Я не тупой сиволапый мужик и могу анализировать, видишь, я даже такие вот слова знаю!

Я развел руками - Я твой друг Паша Судоплатов! Другого ответа я тебе пока не дам - а сам подумал - "Никогда Штирлиц не был так близок к провалу!"

Федор сплюнул и достал кисет с табаком, затем окликнул проходящего мимо красноармейца - Браток, забирай, дарю тебе курево! - бросив кисет очумелому пареньку, Федор мне пояснил - Эти твои пробежки по три километра после курения так тяжелы, что я легкие готов выплюнуть. Буду бросать курить. Значит говоришь нашего комдива попытаются убить?

Ординарец выскочил из вагона и, увидев меня, крикнул - Паша, мы сейчас все вместе с комдивом отправляемся к селу Белошицы в Богунский полк!

Мы с Федором переглянулись и поспешили, я к своему жеребцу, а Федор к грузовикам, куда уже грузились охранники комдива. Комдив и часть сопровождения также оседлали своих коней. Аркадий и Серега, которому я дал кличку Серый, также ехали верхом рядом со мной. У меня в специально сделанной кобуре, закрепленной к седлу, находилась моя винтовка стволом вниз, которую я мог на скаку легко ее достать. Оптический прицел был снят и аккуратно уложен в футляр. Как выяснилось Седьмая бригада Второго корпуса Галицкой армии начала наступление и комдив решил лично оценить опасность для своей дивизии.

Галицкая армия была реорганизована в три корпуса и стала по-настоящему регулярной армией. Численность войск составила пятьдесят две тысячи человек при ста пятидесяти восьми орудиях и пятисот сорока шести пулеметах. Украинская Галицкая Армия не имела в своём составе дивизий, а только корпусы и бригады. Бригада состояла из штаба, штабной (булавной) сотни, четырех куреней (батальонов) пехоты, одной конной сотни, одного артиллерийского полка с артиллерийской мастерской и складом боеприпасов, одной сапёрной сотни, одного отделения связи, обозного склада и бригадной лечебницы.

Чем ближе мы были к фронту, тем явственней мы слышали разрывы снарядов и треск пулеметов.

Свернув в село, мы загнали во дворы автомобили и оставили лошадей под присмотром двух человек. Я забрал свой винтарь и закрепил на нем прицел. Местные жители с приходом войны покинули свои дома. Дом на краю села взлетел в воздух - снаряд перелетел наши окопы. Я в свой бинокль оглядел поле боя наши окопы начинались в километре отсюда, место было открытое, поэтому мы где перебежками, а где и ползком добрались до второй линии окопов. Щорс принял доклад о убитых и раненых и пытался в бинокль определить какими силами хохлы атакуют наши позиции.

Щорс отдал приказ своему начальнику охраны - Андрей, пусть взвод останется здесь, а мне достаточно пары человек, чтобы по окопам пройтись. Хочу на передовую линию добраться. Федор тут же шагнул вперед - Разрешите с вами, товарищ комдив?

Щорс кивнул - Хорошо! Вторым вон Паша пусть пойдет, с его ростом точно под пули не попадет, да и шустрый порученец рядом порой нужнее охраны. Ну и ты, Андрей, тоже со мной.

Начальник охраны кивнул и отдал распоряжения остальным бойцам охраны. Щорс, пригибая голову шел и выговаривал командира полка - Это разве окопы? Чтобы не подстрелили по ним согнувшись надо передвигаться! С нами увязались еще какие-то краскомы из штаба полка, взгляд одного из них мне не понравился: столько презрения и ненависти в нем проскользнуло, когда он здоровался с комдивом, но через миг этот толстомордый угодливо улыбнулся, спрятав свою ненависть как хамелеон. Красноармейцы были почти поголовно растеряны, на их лицах не было желания умирать. Мужчина лет сорока пяти обреченно крестился на маленькую иконку, шепча слова молитвы. Я понимал, что с таким настроем полк не сможет долго отбивать атаки противника, превосходящего по вооружению и по числу людей.

Щорс остановился у пулеметчика, который как раз вел огонь по врагу - Ну что, браток, патронов тебе хватит на пять часов боя? Наверняка до самой темноты эти националисты будут пробовать ваш полк на прочность.

Молодой парень лет девятнадцати в старых ботинках и обмотках, в повидавшей виды шинельке, кое-где местами пострадавшей от огня костров, повернул голову - Маловато патронов, товарищ комдив! Приходится жестко экономить, длинными очередями не постреляешь. А эта контра как раз таки патронов не жалеет.

С той стороны видно заметили оживление в передовом окопе и усилили огонь на нашем участке. Вокруг засвистели пули и все вынуждены были пригнуться. Подозрительный штабной расстегнул свою кобуру и достал наган. Федор как и я успел это заметить и закрыл собой Щорса, мгновенно достав свой наган - А ну, немедленно спрячь свой револьвер обратно в кобуру!

Я прикладом винтаря ударил предателя в плечо и он выронил свой ствол. Все командиры с недоумением оглянулись на толстомордого, побледневшего как труп и пытающегося дрожащей левой рукой поднять револьвер с земли. Начальник охраны быстро соорентировался - Оставь свое оружие где лежит, товарищ помощник начштаба полка! Ну ты и гнида!

Предателю заломили руки и стянули их ремнем. Я же, которому глубина окопа была в самый раз, положил винтовку на бруствер и прицелился. Среди рядовых я наконец-то нашел офицерика, который в бешенстве разевал рот, отдавая какие-то указания. Выстрел и офицер с дыркой в голове рухнул сломанной куклой, следующей моей жертвой стал расчет пулемета, затем я, перезаряжая магазин винтовки после каждых десяти выстрелов обоймами по пять патронов, заставил залечь и не поднимать головы хохлов, которых я уничтожил как минимум тридцать человек, часть возможно из них были тяжелораненые. Комдив наблюдал результаты моей снайперской работы в бинокль - Один малец стоит целой роты! Каждый его выстрел точно в цель! Таких бы стрелков десяток и противник бы уже бежал.

Я подсказал - Так создайте учебную снайперскую роту! Для начала хотя бы десяток самых метких стрелков собрать при штабе и после обучения будут готовы десяток инструкторов!

Щорс кивнул - Отличная идея! Ты по возвращении этим и займешься вместе со своей ДРГ.

Я вздохнул - времени и так не хватало, теперь же придется обучать будущих снайперов.

Щорс же подошел к командиру своего штаба - Богунскому полку срочно нужны патроны и снаряды, их орудия бездействуют и нечем подавить неприятельскую артиллерию. Изыскивайте резервы, трясите штабы армии и фронта - без боеприпасов дивизия не удержит натиск врага!

Начальник взвода охраны комдива, заметив как быстро Федор в окопах на передовой достал из необычной кобуры свой наган, приказал всем красноармейцам взвода охраны обзавестись такой же кобурой. А когда Федор и на левое бедро прицепил кобуру и стал по моему совету учиться стрелять левой рукой и одновременно двумя револьверами, а затем переделал ремень карабина, то и остальные из его взвода переняли эту методику и теперь щеголяли с двумя тактическими кобурами на бедрах и с кавалерийскими карабинами на груди, крепящиеся с помощью трехточечного ремня.

Предателя, допросив с помощью моих советов как причинить боль, не тратя время на избиение, расстреляли на следующий день. Начальник охраны Андрей, которому пришлось взять на себя роль следователя, во время пыток обычными швейными иглами, все время на меня косился, удивляясь моей пофигистической реакции. Я стоял рядом и наблюдал за взглядом задержанного, ожидая момента истины. Толстомордый сломался после второй иголки под ногтем и запел соловьем. Он сдал всех своих соратников по тайной офицерской организации, которая пустила корни среди военспецов нашего фронта. Мало того, предатель утверждал, что их организацию прикрывают из столицы.

Щорс после массового ареста военспецов-предателей вызвал нас с Федором и поблагодарил обоих - Ну что, бойцы! Спасибо вам, уберегли своего командира от пули в спину! А тебя, Паша, я за твою снайперскую стрельбу представил к наградному оружию. А пока, вот владей - комдив протянул мне маузер в деревянной кобуре - Я же вижу каким ты взглядом посматриваешь на мой маузер. Федор рассказал, что он с трудом удержал тебя от желания забрать его пистолет. Я на своем пистолете ювелиру табличку дарственную приказал закрепить.

Я достал маузер, у которого на магазине была золотая табличка с гравировкой: "От комдива Щорса красноармейцу Павлу Судоплатову за меткую стрельбу в бою с врагами революции".

Я приложил руку к буденовке - Служу трудовому народу. Спасибо, товарищ комдив. Разрешите мне подать заявление в нашу партию большевиков?

Щорс покосился на своего комиссара Ткалуна, который присутствовал при моем награждении - Ну что, Пётр Пахомович! Дадим характеристики для приема товарища Судоплатова в Партию?

Комиссар улыбнулся - Дать то мы дадим, да вот кто позволит двенадцатилетнего пацана принять? Если только прибавить ему хотя бы пару годков. Пусть в заявлении укажет свой возраст четырнадцать лет. В виде исключения так же как и нашего Голикова примем в члены Партии с правом совещательного голоса по молодости и впредь до законченности партийного воспитания.

Щорс потер подбородок - Голиков указал в своей партийной анкете что ему шестнадцать есть. А тут прецедент - четырнадцать. Маловато. Пусть Павел хотя бы укажет возраст пятнадцать лет. Иди Паша, пиши заявление! Сегодня же на ячейке его и рассмотрим, уверен - против никто не выступит.

Я карандашом строчил заяву, когда не вовремя проснулся хозяин тела - Вот здорово! Мы теперь с тобой, Гриша, коммунистом станем! Я тут заглянул в твои воспоминания о ходе войны с немцами. Все что ты о ней изучал, это страшно! По сравнению с войной против контры эта война просто бесчеловечна! Я изучаю все победы немцев и не понимаю, как же так вышло? Красная Армия совершенно не умела воевать получается? В фильмах про эту войну не раскрыта причина нашего поражения в первые два года, я исчезаю, буду искать ответы на вопросы.

Я прошептал - Удачи!

Щорс принимал участие в совещании командования Южного фронта. Комфронта Гиттис хмуро обозначал обстановку на фронте - в начале августа командование Южного фронта запланировало остановить наступление Деникина и разгромить его фланги на Украине и в Поволжье и таким образом вернуть себе утерянную стратегическую инициативу, овладеть Камышиным и Царицыном. Реализовать этот план не удалось, Деникин нанес удар первым, за четыре дня до нашего удара, и сорвал возможность концентрации сил, которые должны были действовать против него. Как вы уже знаете, десятого августа Южный фронт был прорван, конница генерала Мамонтова пошла в рейд по нашим тылам. Советское командование, занятое подготовкой к наступлению, упустило концентрацию кавалерии противника и её подготовку к прорыву. Пятнадцатого августа командование фронтом попыталось преградить путь Мамонтова силой одной кавалерийской бригады, которая была наголову разгромлена. Остатки её рассеялись по всему району, после этого некоторые красноармейские части части начали разбегаться, не вступая в бой! Это позор, и ответственность лежит в первую очередь на комиссарах, это они не смогли наладить свою политическую работу среди красноармейцев. Четырнадцатого августа попыталась перейти в запланированное наступление ударная группа Десятой армии Южного фронта. Удары имели лишь частный успех. Развить его далее нет никакой возможности! В тылу Южного фронта уже вовсю действовал Мамонтов, оставлявший за собой хаос на дорогах. Мамонтов угрожал своим ударом Тамбову и Козлову — важнейшему железнодорожному узлу в тылу Южного фронта и городу, где расположены его штаб и фронтовые склады. В Козлове не было частей, которые смогли бы защитить город. В Тамбове удалось собрать отряд численностью всего в одну тысячу штыков. Уже семнадцатого августа командование приступило к эвакуации штаба. Борьба с рейдом белых поглотила все наши резервы. Прорыв приобрел стратегический характер, действия белой кавалерии угрожают теперь стабильности всего Южного фронта. Восемнадцатого августа был взят Тамбов, решающую роль сыграла тяжелая артиллерия и броневик. Белую кавалерию встречала делегация горожан с хлебом и солью! Вы понимаете? С хлебом и солью! С одной стороны, Мамонтов распустил по домам около пятнадцати тысяч мобилизованных и раздал запасы продовольствия со складов. С другой — в городе три дня шли грабежи и насилия над местными жителями. Белые ушли двадцать первого августа, не сумев настроить горожан в свою пользу. Двадцать второго августа конница Мамонтова взяла Козлов. Штаб фронта эвакуировался, но фронтовые склады попали в руки белых. Как теперь выяснилось, этому способствовали военспецы из бывших царских офицеров. Раскрыта целая сеть предателей, попытавшихся убить комдива Щорса и своими действиями предотвратившая эвакуацию складов. Непонятно, куда смотрел штаб фронта, который допустил оставление наших припасов, с трудом созданных между прочим! На время было утеряно и управление армиями фронта. В связи с этим Совет Рабоче-Крестьянской обороны принял решение о введении военного положения в Рязанской, Тульской, Орловской, Воронежской, Тамбовской и Пензенской губерниях. Убедившись в том, что Красная армия отступает, в наступление против нас перешли Петлюра и Галлер. Украинские националисты двигаются на Винницу, поляки — на Житомир. Если мы не предпримем радикальных мер, оставление Козлова скажется на нашей боеспособности.

Щорс, узнав истинное положение на фронте, вспомнил о предложении Пашки Судоплатова и решил по возвращению в дивизию ускорить отправку ДРГ в тыл Деникинцам.

Глава 5

Вот и сбылась мечта идиота - я вместе с со своими друзьями-малолетками отправляюсь в тыл врага для воплощения в жизнь моих навыков. Да, свое тело мне еще строить и строить, но начало этому уже положено. Я сделаю из Паши настоящего Джемса Бонда. В своей прошлой жизни я изучил несколько языков - немецкий, английский, пушту, дари, албанский и сербский. В этой я пожалуй изучу еще французский и польский, блин, можно еще и китайский выучить - сейчас китайцев полно в Красной Армии служит.

Я смотрел вслед десятку удаляющихся кавалеристов, которые уводили с собой трех наших коней и моего Зверя в том числе. Очнулся я от толчка в плечо - Красноармеец Судоплатов! Вы изволите спать как конь стоя? - это не выдержал наш командир Голиков, одетый в шерстяные поношенные штаны на пару размеров больше с подвернутыми штанинами, в разбитых ботинках, подошва правого просила каши и была подвязана шпагатом. На теле была рванная тельняшка и светло-серое двубортное пальто с синими клапанами и белой выпушкой на воротнике, которое носили гимназисты. Один рукав был почти оторван и грубо пришит суровой ниткой. Само пальто было в пятнах от жира, угля и один рукав вымазан како-то глиной. И последним штрихом в портрете Аркаши был выцветший картуз со сломанным козырьком.

Серый был одет в штаны из "чертовой кожи" антрацитового цвета с самодельной лямкой через плечо. Так же на нем была штопанная гимнастерка ученика реального училища и женская вязанная кофта, на голове был теплый пуховый платок, концы которого шли через грудь и были завязаны на спине.

Я же был в ношеных офицерских галифе, которые держались на мне только благодаря веревочке, которая заменила мне ремень. На ногах были ношенные унты из собачьего меха. В галифе была заправлена когда-то красная а теперь выцветшая рубаха-косоворотка с широкими рукавами, сверху была обрезанная солдатская шинель и на голове казачий башлык. Шинель была утянута в поясе настоящим солдатским ремнем. Причем у всех лица были чумазые и целых две недели мы не мылись и от нас несло как от бомжей..

Весь этот маскарад был целиком продуман мной и когда мы впервые показались в таком виде перед комдивом и комиссаром около штабного вагона, они чуть не рухнули от смеха, держась за животы. Отсмеявшись, Щорс спросил - Надеюсь вы не потащите с собой оружие?

Я ответил, разведя руками - у нас с Аркадием по игле из обломанных игольчатых штыков, а Серый пойдет с саперной лопаткой. Мы ее заточили так, что ее можно бриться.

- Не понял, кого вы будете брить своей лопатой? - Щорс посмотрел на меня как на ненормального и я забрал у Серого его оружие и метнул ее в телеграфный столб, в который лопатка глубоко вошла.

- Ядрена мать! - комдив покосился на комиссара - Все время забываю, что Пашка любитель кидать всем, что втыкается.

Комиссар подошел к столбу и с усилием выдернул лопатку - Таким макаром можно наверное и голову срубить! А я вчера гадал, нахрена Семенчук к своему ремню саперную лопату прицепил, мало на нем что ли навешено? А тут вот в чем дело - он все у Паши новому обучается. Теперь все красноармейцы его взвода охраны будут просить выдать им эти саперские лопаты, а где я им возьму, хрен его знает!

Щорс тогда тоскливо так на нас взглянул и попросил - Только не попадитесь в руки контрразведки! Там вас быстро сломают.

Я его успокоил - Мы с пацанами учимся боль терпеть! - я научил ребят методике отрешения от всего внешнего с помощью медитации. Этому меня обучил в Югославии майор, уволившийся из КГБ. Он был, как с гордостью сам говорил, одним из лучших спецов по прикладной психофизике и его методика творила чудеса. Я мог абстрагироваться и не чувствовать боли, а после полугода тренировок мог загипнотизировать почти любого человека.

Я обнял Серого и нравоучительным тоном выдал нашему командиру - Никаких впредь красноармейцев! Мы теперь с вами босота, обычные беспризорники.

Серега хмыкнул и хитро прищурился - Ну и жук ты, Пашка! Сам в Партию вступил, а про друга забыл!

Я дал щелбана малолетке - Подрасти сначала, Серега и мы с Аркашей как коммунисты со стажем, замолвим за тебя словечко!

Серый залихватски свистнул, сунув в рот свои грязные пальцы и поспешил по шпалам в сторону белых, жонглируя лопаткой.

Первых беляков мы встретили через пять-шесть километров, это был казачий разъезд. Бородатые колоритные казаки, выправка которых так контрастировала с теми ряжеными казаками, которые появились в России с девяносто первого года.

- Эй, шантрапа! - хмурый урядник подозрительно объехал нашу троицу по кругу и остановил свою кобылку напротив нас - Вы куда направляетесь?

Аркаша указал пальцем вперед - На юг, господин хороший! Скоро зима, нам бы до холодов в Крым добраться. На первой же станции попробуем к поезду прибиться, который на юг идет.

Серый показательно поковырял нос пальцем, вытащив козявку, вытер палец о рукав и жалобно попросил - Дяденька, очень кушать хочется, уже третий день крошки во рту не было! Дай пожрать чего не жалко!

Урядник хмыкнул, но полез в седельную сумку и достал оттуда завернутые в тряпицу шмат сала и ковригу из ржаной муки. Из сапога казак вынул засапожник и щедро поделил поровну свои припасы - Держите, голодранцы! - повернувшись к своим казачкам, урядник спросил - Хорош жаться, поделитесь с хлопчиками!

В итоге нам добавили еще вареных картофелин и яиц, луковиц пару и даже полпирога с яблоками! Сев прямо на рельсы, мы перекусили чем Бог послал и Серега даже задремал, счастливо улыбаясь во сне. Аркаша задумчиво смотрел на облака и вдруг решительно сказал - Знаешь, Пашка, когда закончится война и наступит мир, я опишу все наши приключения в книге и дети всей нашей огромной страны прочитают и захотят быть похожими на главных героев! Представляешь, на обложке книги будет моя фамилия - Голиков!

Я кивнул - Представляю! Только вместо Голиков я бы поставил жизнеутверждающий псевдоним: Гайдар!

Мой друг посмаковал - Гайдар! Аркадий Гайдар! А что, звучит! Осталось только придумать название для книги!

Я пожал плечами - Может быть "Неуловимые мстители"?

В это время проснувшийся Серый, потягиваясь, спросил - А почему неуловимые?

- Да потому что мы кто?

- Кто?

- Потому что мы Банда!

ВСЮР контролировали огромную территорию (больше 920 тысяч квадратных километров – это примерно современные Украина и Польша вместе взятые) с 42-миллионным населением и богатейшими ресурсами, армия приобрела огромный боевой опыт и выросла численно, бойцы были вдохновлены победами и рвались вперед. К сентябрю Белое дело находилось на пике своих успехов. В конце августа состоялся блестящий рейд шести тысяч казаков Мамонтова по советским тылам, пали Тамбов, Раненбург, Лебедянь, Елец; 31 августа группа войск Бредова взяла Киев, практически без потерь вытеснив из него сначала красноармейские, а затем и украинские части.

Генерал не знал, что прямо сейчас в его сторону по шпалам медленно но неотвратимо приближается его смерть.

К генералу в штабной вагон пожаловал его давний собутыльник Андрей Григорьевич Шкуро - Ну, отец, пойдем водку пить!

Лицо Май-Маевского расплылось в улыбку, и обсуждение очередного рейда по тылам красных было прервано и генерал отпустил своих офицеров. В соседнем купе был приготовлен завтрак. Давно не виданные закуски: семга, балык, икра, омары, сыр...

— Выпьем-ка, отец, смирновки! — И из какой-то вазы со льдом появилась бутылка смирновки.

"Отец" ответил полным согласием. "Отец" приглашал к себе Шкуро, Шкуро — "отца", и каждый вечер на платформе, под окнами столовой Мая или Шкуро, пели песенники, гремела "наурская". Когда очередная гулянка закончилась и Шкуро отправился к себе, генерал, витая в винных парах, проклинал себя за эту слабость. Вспомнилась прожитая жизнь, которой генерал гордился по праву. Ордена Святого Станислава 3-й ст., Святой Анны 3-й ст., Святого Станислава 2-й ст., Святой Анны 2-й ст., Святого Владимира 4-й ст., Святого Владимира 3-й ст., Георгиевское оружие, ордена Святого Станислава 1-й ст. с мечами, Святой Анны 1-й ст. с мечами, Святого Георгия 4-й ст., Святого Владимира 2-й ст. с мечами, мечи к ордену Святого Владимира 3-й ст., Георгиевский крест 4-й ст. с лавровой ветвью - эти награды говорили о генерале лучше всего, он часто вел в атаку своих солдат в первых рядах.

Когда в 1917 году были отменены чины, ордена, погоны и введена выборность командиров, Кавалер множества наград, генерал-майор Владимир Зенонович Май-Маевский в одночасье стал просто солдатом революционной армии, гражданином командующим корпусом. А еще два дня спустя Юго-Западный и Румынский фронты были объявлены Центральной Радой украинскими. Волей-неволей вставал вопрос: что делать дальше? Каждый решал его для себя по-своему… Владимир Зенонович сделал свой выбор, связав его с Белым движением…

16 августа 1918 года генерал-майор Май-Маевский прибыл в Добровольческую армию. В то время такой шаг был связан с немалым риском – все ведущие на юг России железнодорожные ветки хорошо контролировались красными, и попадись генерал в их руки, его ждала бы немедленная и жестокая расправа… Но три месяца Владимир Зенонович никакой определенной должности в этой армии не занимал, числясь в резерве чинов при Главнокомандующем. Дело в том, что прежние заслуги и старшинство играли в Добрармии весьма относительную роль, и тех, кто прибыл в армию не в самом начале ее формирования, «считали чем-то вроде париев. Их не назначали на ответственные должности, а предлагали идти в строй рядовыми бойцами или держали в резерве армии». Впрочем, бывало всякое: например, Врангелю, прибывшему в Екатеринодар неделей позже Май-Маевского, на другой же день дали дивизию, несмотря на то, что сам он рассчитывал максимум на эскадрон.

Только поздней осенью Владимир Зенонович дождался настоящего дела – в ноябре приказом Главнокомандующего армией он был назначен командующим 3-й дивизией. К тому времени это соединение уже было овеяно легендами – это был бывший отряд полковника Дроздовского, с боями преодолевший 1200 верст от Ясс до Дона.

В конце 1918-го «дроздовцы» имели в Добровольческой армии двоякую репутацию: с одной стороны, безусловные герои, с другой стороны – «не свои», «пришельцы», не имевшие никакого отношения к Ледяному походу, подчеркнуто обожавшие своего командира, не скрывавшего монархических симпатий. Так что давали Владимиру Зеноновичу, в общем, отнюдь не «элитное» соединение, а сам он оказывался в положении дважды «чужого среди своих» — ведь он не был ни первопоходником, ни «дроздовцем». И нет сомнения, что на первых порах личный состав 3-й дивизии смотрел на нового комдива как на нечто временное.

Итак, Владимир Зенонович оказался во главе незнакомого и, в общем, недоброжелательно настроенного к нему соединения – и вполне можно представить, что о нем говорили на первых порах за спиной. Этому, кстати, немало способствовали внешние данные генерала; при всех своих героических качествах Владимир Зенонович обладал, наверное, самой невыигрышной среди легенд Белого дела внешностью – он был низкорослым, тучным и носил пенсне. Лицо большое, некрасивое, рябоватое, с длинным носом и маленькими неопределенного цвета, умными и хитрыми глазками, с некоторым выражением добродушия! По натуре это был большой барин, любивший, видимо, себя усладить в жизни. Во всяком случае аппетитом обладал всегда завидным.

Даже солдатский Георгий трактовался как подлизывание к солдатским массам и вызывал насмешки.

Довольно быстро Май-Маевский стал вникать во все стороны положения дивизии и осваиваться со всем, что до нее относилось. В значительном уме и опытности ему нельзя было отказать. Прошло так три дня, и Май-Маевский легко, без напряжений, иногда как бы шутя вошел в курс дела по командованию дивизией. Словом, если внешность нового комдива и вызывала сначала насмешки дроздовцев, невольно сравнивавших Май-Маевского с Михаилом Гордеевичем, то его деятельность сразу же вызвала уважение и внушила доверие к прежде незнакомому генералу.

Генерал как человек совершенно преображался, появляясь в боевой обстановке. Пыхтя, он вылезал из вагона, шел, отдуваясь, до цепи, но как только равнялся с нею, на его лице появлялась бодрость, в движениях уверенность, в походке легкость. На пули, как на безобидную мошкару, он не обращал никакого внимания. Его бесстрашие настолько передавалось войскам, что цепи шли с ним в атаку, как на ученье.

16 июля в освобожденном Царицыне Деникин огласил положения своей самой знаменитой директивы. Владимира Зеноновича в ней касался третий пункт, коротко обозначавший дальнейшие цели его наступления: «Генералу Май-Маевскому наступать на Москву в направлении Курск, Орел, Тула. Для обеспечения с запада выдвинуться на линию Днепра и Десны, заняв Киев и прочие переправы на участке Екатеринослав – Брянск».

Именно главный удар поручался Май-Маевскому. Более того, ему уже передали, что в случае взятия Москвы Деникин именно его прочит на пост военного и морского министра России. А пока что Владимир Зенонович был назначен главноначальствующим Харьковской области (включала Полтавскую, Екатеринославскую, Харьковскую губернии плюс области, занятые Добрармией), то есть получил в руки полноту не только военной, но и гражданской власти на огромной территории — главноначальствующий совмещал в себе обязанности генерал-губернатора и командующего военным округом.

Врангель со всей резкостью заявил, что наступление на Москву приведет к катастрофе, что ближайшая цель для ВСЮР – это прочное закрепление на рубеже Екатеринослав—Царицын, формирование в Харькове большой массы конницы для боевой работы на дальних подступах к Москве и, главное, прорыв к Волге для соединения с Колчаком. После фантастически быстрого освобождения Украины среди добровольцев витала эйфория, подобная той, которая овладела армией в конце 1-го Кубанского похода, накануне штурма Екатеринодара. Тогда тоже казалось, что невозможного нет, врагов били всегда, не считаясь с их количеством, выходили победителями из тяжелейших ситуаций, и главное – осталось совсем немного! Последнее, решающее усилие, и Россия свободна!.. На таком нервном порыве жили в те дни и рядовые бойцы, и офицеры, и генералы…

Маевский не заметил как уснул и не видел презрительного взгляда своего адъютанта. Летом 1919-го, на пике удач Добровольческой армии, адъютант Макаров вполне наслаждался жизнью: место адъютанта командующего было сытым и спокойным, под юного капитана никто не «копал» и не проверял его, и даже его полуграмотность не вызывала в штабе особых нареканий (доходило до того, что начальник штаба армии генерал-лейтенант Ефимов лично исправлял грамматические ошибки в составленных Макаровым бумагах!) Основные обязанности адъютанта сводились к тому, что он поставлял своему командующему алкоголь и устраивал вечеринки, не забывая при этом обделывать и свои гешефты. Однажды Май-Маевский распорядился выдать своему адъютанту со склада 15 пудов сахару и 1 ведро спирта; на деле же Макаров получил 150 пудов и 15 ведер, бестрепетно приписав недостающие цифры. И был этот эпизод далеко не единственным…

Как мог безусловно умный, талантливый военачальник терпеть возле себя полуграмотного пройдоху, который вместо «серьезно» писал в служебных бумагах «сурьезно» и не стеснялся спекулировать спиртом и сахаром?.. Возможно, что наиболее правильным объяснением столь странного сближения является тот перелом, какой назревал в характере Май-Маевского еще со времен Донецкого бассейна. Когда пагубная страсть стала явно завладевать генералом, ему потребовалось тогда иметь около себя доверенного человека, который не только помогал бы удовлетворению этой страсти, но и принимал ее без внутреннего осуждения. Сознавая свои слабости, Май-Маевский вовсе не желал их афишировать. Он предпочитал, чтобы многое выходило как бы случайно. Столкнувшись с Макаровым, генерал понял, что это как раз тот человек, какой ему необходим. Перед Макаровым можно было не стесняться, совсем не стесняться. Май иногда называл его на "ты" и, по существу, не делал разницы между своим денщиком — солдатом и личным адъютантом — офицером. И надо признать, что с точки зрения вкусов и привычек Май-Маевского трудно было найти более подходящее лицо, чем Макаров. Он без напоминаний просмотрит, чтобы перед генеральским прибором всегда стояли любимые сорта водки и вина, он своевременно подольет в пустой стакан, он устроит дамское знакомство и организует очередной банкет…

Для всего этого и для многого иного требовались, конечно, деньги. Таковых у Мая не было. Макаров легко нашел выход: пользуясь своим служебным положением, он под предлогом, что это необходимо чинам и командам штаба армии, добывал из реквизированных складов мануфактуру, сахар, спирт и иные дорого стоившие тогда товары и продукты. Когда ему отказывали, он требовал именем командующего армией, справедливо полагая, что не будут же справляться у генерала Май-Маевского, дал ли он такое приказание или нет. К тому же Макаров в потребных случаях не смущался лично ставить подпись командующего, каковое обстоятельство еще более упрощало получение разных товаров… Все добытое без труда "загонялось", и у Макарова появлялись большие деньги. Меньшая часть шла на "обслуживание" привычек Мая, а большая — уходила на кутежи самого Макарова. Не подлежит сомнению, что о многих грязных проделках своего адъютанта командующий армией и не подозревал. Обычный грех ближайшей неосведомленности многих высокопоставленных людей…

Спаивая своего начальника, Макаров и сам спивался.

Несколько раз и генерал Кутепов, и генерал Деникин пытались воздействовать на генерала Май-Маевского и побудить его удалить от себя своего адъютанта. Советы первого, как подчиненного, не имели должного авторитета для командующего армией, а генерал Деникин, видно, не считал нужным пресечь решительными мерами все увеличивающийся соблазн. Сам Май-Маевский, быть может, в часы просветления и сознавал недопустимость своего поведения, но его ослабевшая воля уже не имела должных импульсов для сопротивления».

Глава 6

Май-Маевский возвращался с доклада у Деникина в противоречивом состоянии: видя радостные лица освобожденных обывателей, белые военачальники полагали, что восторг встречи основан на глубокой симпатии местного населения к белым и… ошибались. Действительно, лучшие тут же пополняли ряды добровольцев, но основная масса не спешила помогать им ни морально, ни материально, выжидая, кто победит окончательно. И сразу же повисал в воздухе главный вопрос для крестьянства – земельный. Май-Маевский, кстати, неоднократно указывал Деникину на необходимость его скорейшего разрешения, но Антон Иванович откладывал все «мирные» проблемы на потом, теперь было важно, не сбавляя темпа, развивать наступление на Москву… И главное: до середины девятнадцатого года Советская Россия была скована тяжелой войной с Польшей. Но в конце августа, потерпев ряд тяжелых поражений, большевики заключили с Пилсудским перемирие и у них высвободилось огромное количество войск, которые теперь спешно перебрасывались с Западного фронта на Южный. До ноября по его анализу сюда, на Южный фронт прибудет около трехсот двадцати пяти тысяч человек!.. И качественно это будут совсем иные войска, нежели в восемнадцатом. Закаленные боями, но, в отличие от одетых с бору по сосенке белых – отлично экипированные и вооруженные, в командирах – мобилизованные офицеры и генералы, зачастую не менее талантливые, чем у Май-Маевского. Наряду с русскими придут национальные соединения – свежие Латышская и Эстонская дивизии, множество красных частей укомплектованы китайцами, пленными австрийцами, венграми, немцами. В тылу у красных уже развернулась поголовная мобилизация, по донесениям разведки на дверях уездных комитетов партии и комсомола появились объявления «Уком закрыт, все ушли на фронт». Лозунг «Все на борьбу с Деникиным!» стал в РСФСР главным…

Шли беспрерывные бои, железнодорожные станции переходили из рук в руки. У Май-Маевского было немного войск. Но, перебрасывая их с одного участка на другой, генерал вводил в заблуждение красных. Одним и тем же частям белых войск в течение дня приходилось участво­вать во многих боях и разных направлениях; для этой цели был хорошо приспособлен подвижной состав транс­порта. Такая тактика и удары по узловым станциям были признаны английским и французским командованием выдающейся новостью в стратегии. Май-Маевский в течение недели раз пять выезжал на фронт, поднимая своим присутствием стойкость бойцов. Войска его уважали, называя вторым Кутузовым (фигурой генерал был похож на знаменитого полководца)».

Вот уже третью неделю мы двигаемся к Иловайску, в котором судя по подслушанным нами разговорам беляков, находится штаб Май-Маевского. Позавчера мы ночью добрели до крупного железнодорожного узла, в здание вокзала нас не пустили и мы как нахохлившиеся воробьи сели на скамейку. На платформу подали поезд с пассажирскими вагонами, который следовал в Ростов-на-Дону. Белый полковник со своей семьей стоял напротив нас, что-то выговаривая своему денщику. Его жена, располневшая матрона, брезгливо косила на нас глазами, видимо опасаясь, что мы украдем их чемодан.

Полковник громко сказал - Я выйду в Иловайске, а вы следуйте до Ростова. Я вас потом там найду. Передавай привет своей сестре!

Девчушка лет десяти, жмурясь от удовольствия, поедала пирожки из корзины, которая пахла просто одуряюще. Денщик понес чемоданы в вагон, а девчонка обратила внимание на наши голодные глаза и, поколебавшись, подошла к нам и протянула пару пирожков. Серый не долго думая, схватил подарок и со вздохом начал делить пирожки. Тогда добрый ребенок достала еще пирожок, что бы хватило всем.

Ее мамаша, заметив разбазаривание съестного, чуть не закатила скандал прямо здесь, не обращая внимания на других пассажиров, стремящихся заполнить вагоны.

Подошел дворник и замахнулся на нас метлой - Кыш отсюда, бисовы дети!

Мы прыснули под вагон и, оказавшись на той стороне состава, забрались в угольный ящик под пассажирским вагоном. Этот состав оказался как нельзя в масть - честно говоря длительные переходы зачастую на голодный желудок давались нам тяжело. Тем более что мы не плелись, а двигались волчьим скоком: сто шагов бегом, сто шагов в обычном режиме. Бег позволяет ускориться, а обычный режим — уменьшить сердцебиение, снять усталость и даже отдохнуть. По моим прикидкам через три месяца мы сможем увеличить бег до двухсот шагов. Также мы метали свои иглы и лопатку в телеграфные столбы, а на привалах мы отрабатывали рукопашный бой. А еще я обучал пацанов немецкому языку. Молодые незамутненные мозги принимали все, что в них вкладывалось. Мое тело потихоньку подчинялось благодаря растяжкам и физической нагрузке. Частенько нам приходилось зарабатывать на еду, подряжаясь колоть дрова. Тяжелые колуны развивали мышцы на ура. Первые пять дней конечно ломало страшно, но благодаря медитациям мы снимали боль и постепенно втянулись, специально напрашиваясь помочь с дровами в каждом встреченном по пути населенном пункте. У всех троих ладони сначала пошли волдырями, затем кожа стала привыкать, на ладонях постепенно проявлялись крепкие такие мозоли.

Поезд остановился на каком-то полустанке и мы выбрались на ружу справить нужду. Оказывается мы остановились, чтобы пропустить военный эшелон, десяток теплушек, набитые солдатами и несколько платформ с орудиями и двумя английскими танками.

Аркаша смотрел с ненавистью на эшелон, сжав кулаки - Мы, диверсанты хреновы, смотрим как мимо нас на фронт едут беляки и ни чего не делаем!

Серый шмыгнул носом - Брось, командир! Что мы можем сделать? Пушки у нас даже завалящей нет, что бы по поезду выстрелить.

Я с тоской посмотрел вслед эшелону и кивнул на вагон - Давайте по местам, а настоящие диверсии мы еще устроим, сначала выполним главную поставленную задачу командования!

Серый прошептал - Хорошо бы, да только из нас диверсанты как из козла попадья.

На станцию "Иловайск" поезд прибыл поздно ночью. Мы отряхнулись, при этом еще больше перемазавшись углем и огляделись. Станция напоминала военный лагерь, была заставлена эшелонами, здесь же стоял военный состав с госпитальными вагонами, на которых были намалеваны красные кресты. Мы бродили по этой узловой станции в поисках нужного нам состава.

Чтобы соответствовать легенде, мы выпрашивали еду и с нами делились своими припасами, у одного костра нас усадили солдаты, самому младшему из них было лет восемнадцать, а старому все пятьдесят, у этого ветерана вся грудь была в крестах: полный георгиевский кавалер, именно он наполнил свой солдатский котелок кашей из общего котла и, достав из-за голенища завернутую в тряпицу ложку, протянул нам - Ешьте, хлопцы! Оголодали наверное?

Сережка кивнул - Еще как! Спаси тебя Бог, дяденька! - Серый наскоро заработал ложкой, затем передал котелок мне.

Видно бывший студент, на котором шинель сидела как на корове седло, подмигнул - Вкусно? Еще бы, сюда вот такой шмат сала ушел - парень развел руки, показав как минимум полугодовалого поросенка.

Аркаша принял котелок у меня и поначалу скривился из брезгливости к вражеской щедрости, но голод не тетка, ложка застучала по днищу, выбирая остатки каши. Видя как мы оголодали, нам наложили еще каши и мы теперь не спеша наедались впрок горячего. Обычно приходилось жевать в сухомятку. Затем нам сунули кружки, в которые налили чая. У запасливых солдат нашлись несколько кусочков сахарину, с которыми мы выпили дрянной по вкусу чай. Но как говорится, даренному коню в зубы не смотрят.

Георгиевский кавалер указал себе за спину - В тот тупик вам лучше не ходить, уж слишком поганая охрана около тех вагонов. Сплошь одни дикие горцы. Они не посмотрят, что вы дети, выпорют нагайками ни за что ни про что.

Аркаша закосил под дурачка - Продукты что ли в тех вагонах? Так мы не воруем, если можно так попросить.

- Неа, там наши командиры уже третий день гуляют.

Мимо нас прошел в черной форме офицер пустой корзиной в руке, солдат указал на него - Этот штабной адъютант каждый день за вином бегает, вишь, опять спешит! Тьфу на него! Кому каша за счастье, а этот почти каждый день пьян и, как я слышал от нашего подпоручика, самого командующего спаивает!

Я поднялся, шепнув Аркаше - Сидите здесь, я сейчас!

Пацаны посмотрели на меня ошалевшими глазами, но Серый пожал плечами и продолжил чаевничать.

Те кто видел советский сериал "Адъютант его превосходительства", в котором Соломин сыграл адъютанта Маркова, возможно и не все знают, что прототипом нашего разведчика стал вот этот самый капитан Макаров, который был направлен Севастопольским ревкомом в Мелитополь. И надо же было так случиться, что как раз в это время через город проходил отряд полковника Дроздовского, шедший из Бессарабии на Дон. Одетого в офицерский френч и фуражку Макарова «дроздовцы» тут же задержали на улице и тот сумел убедить задержавшего его офицера в том, что он является капитаном Феодосийского полка и назвал данные командира полка. Макаров дабы отвести от себя подозрения попросился к дроздовцам так как деваться Макарову было некуда, политическая обстановка складывалась для него неблагоприятно (наступали немцы и гайдамаки, как то нужно спешно эвакуироваться… Район, где он находился, был кулацким), поэтому – почему бы временно не присоединиться к «дроздовцам»? А дальше уже как повезет. Тем более что выдумывать ничего не пришлось, офицером Павел Васильевич действительно когда-то был, разве что чин для солидности себе прибавил — на самом деле в отряд его зачислили подпоручиком, а до капитана он «вырос» только через полтора года.

Я шел за двадцатидвухлетним прохвостом, у которого были аккуратно прилизанные черные волосы с пробором почти посреди головы и, выждав момент, когда рядом с нами не оказалось ни души, окликнул его - Господин капитан!

Макаров с удивлением посмотрел на меня и остановился - Тебе что, босяк малолетний?

Я подошел вплотную, приготовив на всякий случай в рукаве иглу - Вам привет от товарищей из подполья!

На лице Макарова сначала появилось выражение ужаса разоблачения, затем он оглянулся по сторонам и, не видя спешащих арестовать контрразведчиков, успокоился и тихо спросил - Ты кто?

- Я тот, кто может отдавать вам приказы и спрашивать за их своевременное выполнение. Быстро отвечайте, почему вы до сих пор не вышли с центром на связь? И какого хрена вы вообще делаете в ставке Май-Маевского? Вы решили изменить делу революции?

- Я в офицерской форме попался белым и пришлось выдать себя за такого же беляка, по прибытию на Дон во мне созрело решение — проникнуть в штаб дроздовцев и связаться с подпольной большевистской организацией. Я удачно симулировал болезненное состояние – результат тяжкой контузии и ранения (я, действительно, был контужен). К счастью, мне было знакомо шифровальное дело, и полковник Дроздовский прикомандировал меня штабным офицером в шифровально-вербовочный отдел». В Ставрополе я впервые увидел Май-Маевского, который командовал первым гвардейским корпусом. В доверие к Май-Маевскому я вошел не самым благовидным способом – передавая ему нелестные на первых порах отзывы «дроздовцев» о новом командире. В итоге после назначения начдивом Май-Маевский «сразу вызвал меня в кабинет и подробно расспросил о моем происхождении. Пришлось отлить пулю, что мой отец — начальник Сызрано-Вяземской железной дороги, что у Скопина расположено наше большое имение. Совсем неожиданно для меня Май-Маевский спросил— Хотите быть моим личным адъютантом?

Я тогда скромно ответил — Ваше Превосходительство, я польщен вашим внима­нием, но ведь есть участники корниловского похода…

Но Май-Маевский перебил— Я имею право назначить кого мне угодно. Вы будете моим адъютантом. Сегодня я отдам в приказе.

На другой день я приступил к исполнению своих новых обязанностей. А вскоре генерал Май-Маевский принял кор­пус и армию, и я сделался адъютантом командарма. К сожалению, мне так и не удалось пока связаться с подпольщиками, некому передать кучу ценной информации! Но я по-тихому устраиваю саботаж, задерживая передачу генералу свежих сводок, мне удалось стравить между собой несколько полковников и парочку генералов!

Я ткнул указательным пальцем в грудь неудавшегося разведчика - Готовьте секретные документы для передачи нашим товарищам, в том числе мне нужны с пару десятков пропусков и офицерских удостоверений с подписями и печатями. Также даю вам задание достать пару ящиков динамита с длинными запальными шнурами и доставить их в штабной вагон Маевского. Дальше, вы должны организовать перегон на соседние с штабными вагонами состава с взрывчаткой и боеприпасами. На соседний же путь напротив этого состава нужно загнать вагоны с топливом. И что бы охрана была только со стороны станции, нехрен мол тереться солдатам около вагонов командующего. Вы в состоянии это сделать?

Макаров побледнел - Для этого мне нужно напоить Май-Маевского вусмерть! Тогда я смогу отдать приказы от его имени!

Послышался свисток паровоза и на станцию втянулся зловеще выглядевший бронепоезд.

Макаров кивнул в его сторону - Только что из ремонта пригнали, будут формировать команду из артиллеристов и пулеметчиков. Так-то и снаряды и пулеметные ленты в него загрузили еще на соседней станции. Там целый склад боеприпасов, даже гранаты для бойцов есть.

Я, прищурившись, смотрел на железяку, похожую на бронированную гусеницу- бронепоезд выкрасили в темно-зеленый цвет - А скажи-ка, товарищ, поблизости есть лагерь военнопленных?

- А как же! Ох и много пленных последние дни пригнали!

- Тогда для тебя еще одно задание - Завтра же с утра с подписанным у своего генерала приказом едешь в концлагерь и в первую очередь отбираешь артиллеристов и пулеметчиков, их отделяешь отдельно и среди заключенных определишь им старшего. Затем толкаешь речь, обещая за переход на сторону белой армии отличную кормежку и прощение служения красным. Обещаешь все блага на службе и в случае появления желающих, формируешь из них отдельный отряд. Остальных разбить повзводно и определить им командиров. Берешь в лагере конвой человек шесть и ты отправляешь заключенных вон к тому леску - я указал на темнеющую в паре километрах от станции лесополосу. Там же, в лесу я с товарищами буду ждать через пару часов грузовик с сотней кавалерийских карабинов, пару ручных пулеметов, ящиком гранат ну и с патронами конечно. Определи грузчиками тупых деревенских увальней и пусть они разгружают все это добро там, где деревья подходят к железнодорожным путям. Эти же грузчики будут охранять склад оружия и примут у конвоя заключенных. Ты меня, понял, товарищ? Затем ты делаешь все, чтобы паровоз притащил к складу и заключенным этот бронепоезд. Если хочешь, можешь во избежание наказания вместе с этим бронепоездом прорваться к нашим. На следующем разъезде ждете нас, мы заминируем составы. Блин тебе придется еще кое-что организовать - Май-маевский на время минирования должен вместе со своей охраной из Дикой дивизии отбыть в город часа на два-три! Все, утром встречаемся после убытия конвоя обратно в лагерь! Будем делать из тебя героя Советского Союза!

Загруженный по самое не балуй, Макаров шел, мигом протрезвевший и перепуганный до чертиков - Его красивая жизнь подошла к концу и возможно завтра его разоблачат и потащат в подвалы контрразведки к Щукину. С другой стороны, он не против пощекотать нервишки, тем более возвращение на захваченном бронепоезде с освобожденными красноармейцами действительно сделает его героем!

Глава 7

Разгрузка оружия прошла успешно и нервничающий Макаров ни свет ни заря поспешил в лагерь военнопленных. Приказ о перемещении красных пленных к железной дороге якобы для погрузки в состав и отправки в Ростов-на-Дону не вызвал подозрений у начальника охраны лагеря. Тем более, что он знал адъютанта командующего в лицо.

Выстроив почти пять сотен пленных, поручик презрительно на них кивнул - эти краснюки дохнут как мухи, пару недель назад их было почти две тысячи!

Макаров удивленно окинул территорию лагеря - Вот уж не подумал бы что здесь поместятся две тысячи человек!

Поручик усмехнулся - Это точно, это красное быдло вынуждено было стоять, их набили сюда как селедки в бочку. Где они стояли, там же и справляли нужду. Мы с прапорщиком, моим заместителем, делали ставки на то, сколько они в таких условиях проживут. Без еды оказалось, что эти засранцы никак не хотели умирать и я для получения своего выигрыша решил ускорить процесс и приказал воду давать раз в три дня, перед этим скормив этим скотам пропавшую соленую рыбу. Представляете, капитан, на наших складах кто-то не досмотрел и почти тонна рыба протухла. Что бы не заставлять наших доблестных солдат трудиться, закапывая тухлятину, я предложил интендантам доставить ее в мой лагерь. Ну и как итог - большая часть этих красных собак набросилась как свиньи на пропавшую рыбу и померли в ужасных мучениях. Оставшиеся еле держатся на ногах, но выжили благодаря сердобольным женщинам - они приходят к колючей проволоке и бросают пленным кто кусок хлеба, кто овощи, отрывая наверняка от своих детей! Русский гуманизм во всей красе! Я не вмешиваюсь, хотят в ущерб своей семье делиться с этими сволочами, пускай! Впредь будут умнее. Но раз уж эти голодранцы жрут, то я приказал им очистить мой лагерь от дерьма и закопать всех мертвецов. Кому понадобились эти доходяги? Я бы их развешал на деревьях, предварительно нарезав из их спин ремней!

Макаров, охреневший от услышанного, отвел в сторону взгляд, опасаясь выразить свою ненависть - Этих бедолаг отправят на создание укрепрайона!

Поручик попрощался и подозвал прапорщика лет двадцати трех - Помогите капитану выделить конвой!

Макаров вышел к строю людей с потухшими взорами, которые уже жалели, что остались живы, не наевшись досыта тухлятины - Слушать всем сюда! Вы видите, что плен это не сахар, может есть желающие, кто хочет перейти на нашу сторону и сражаться с красной сволочью, с большевиками и жидами? Не бойтесь выходите на два шага вперед, вы сможете наконец-то набить свои животы и забыть про голод!

Медленно, по одному, вперед протиснулись сто семь человек.

Макаров указал на этих пленных и приказал прапорщику - Этих оставьте в лагере, их позже заберут и после принесения присяги их бросят на фронт на самый опасный участок.

Затем, дождавшись пока охрана отведет желающих жить любой ценой в сторону продолжил - Теперь два шага вперед все пулеметчики и артиллеристы!

Вышли всего тридцать два человека.

Макаров покачал головой - Вы пойдете первыми, остальным разбиться на взводы и определитесь, кто у вас будет взводными!

Через двадцать минут колона из трехсот семидесяти одного пленных красноармейцев зашагала за ворота лагеря под охраной тридцати охранников и Макаров пришпорил жеребца, ему нужно было еще передать приказ начальнику станции о перестановке составов в то время, пока Май-Маевский со с своим штабом отправится в городской собор на торжественный молебен во славу победы над красными.

Конвойные, доставившие пленных на место, удивились малочисленности тех, кто принял у них красных, но уже через полчаса выкинули эту несуразность из головы: их дело было доставить и сдать, а дальше хоть трава не расти. Мы с пацанами наблюдали из-за дальних кустов и когда конвой растворился на горизонте, мы вышли к железке и потопали по ней в сторону скопления пленных. Беляки выставили ручники довольно грамотно, сразу показав красным, что при побеге они попадут под кинжальный огонь.

Мы разделились - Аркаша с Серым двинули к ближайшему пулеметчику, около которого у костра расположились беляки, а я направился к дальнему. Я шел по-охотничьи, ни один сучок подо мной не хрустнул, но когда мне осталось приблизиться на шаг, сидящий пулеметчик, курящий в этот момент цигарку, оглянулся - Ты кто, хлопец?

В следующий момент моя игла вошла ему в шею и он завалился на землю. Воткнув иглу несколько раз в землю, я убрал с нее кровь и спрятав опять в рукаве, пошел к основной цели. Мои дружки уже стояли около беляков, выпрашивая еду, а те разводили руками - Нет с собой, ребятишки, вам на станцию надо, там накормят поди!

Я зашел со с спины одного из деникинцев и ударил его в почку, тут же я вынул ее и метнул иглу в следующего, она вошла ему в шею. Третий упал с рассеченной шеей от удара Серого саперной лопаткой, Аркаша же метнул свою иглу и она вошла пулеметчику, поглядывавшему за пленными, под левую лопатку. Оставшийся живой парень лет девятнадцати вытаращил в ужасе глаза, переводя взгляд на своих убитых однополчан. Однако Серый, оттерев с лица чужую кровь, одним движением рассек ему гортань и беляк, издавая булькающие звуки, схватился за горло, пытаясь остановить кровь, затем медленно завалился в траву.

У моих бойцов, в первый раз проливших чужую кровь, побелели лица и они часто задышали, а Серега не выдержал и сблеванул.

Я подтолкнул Аркашу в сторону пленных и он, вооружившись винтовкой, пошел в их сторону. Подойдя на расстояние пяти шагов, Голиков громко объявил - Я командир Красной Армии Аркадий Голиков предлагаю вам с боем пробиться к нашим! Сейчас сюда подадут бронепоезд, первыми в нем места занимают артиллеристы и пулеметчики, которые встанут к орудиям и пулеметам с готовностью по приказу открыть огонь. Остальные разбираем вон в тех ящиках оружие и боеприпасы и ждем бронепоезд. Пропускаете первую команду и поочередно занимаете места в вагонах! Далее вот вы, пятеро, прихватив пару ручных пулеметов, захватываете паровоз и контролируете его машиниста и кочегара. Готовность один!

Я смотрел с жалостью как голодные уставшие люди еле поднимаются и идут вооружаться. Как-то упустил я вопрос их кормежки!

К нам подошел мужчина лет сорока, одетый в рядовую красноармейскую форму, вот только выправка у него была как у офицера с большим стажем - Здравия желаю, я командир артиллерийской батареи Сотников, при царе выслужил чин капитана, революцию принял всей душой, потому и попросился в Красную Армию. Попал в плен со своими солдатами, так они со мной поделились своими вещами - в прошлом году Деникин отдал приказ, согласно которому «всех офицеров, кто не оставит безотлагательно ряды Красной армии, ждёт проклятие народное и полевой суд Русской армии – суровый и беспощадный». Честно говоря на тот свет я не торопился, потому и снял форму командира.

Аркадий откозырял - Командир диверсионно-разведывательной группы Голиков, назначаю вас, товарищ Сотников командиром бронепоезда. Правда его нужно захватить. Навряд ли будет много охраны, но готовым нужно быть всегда, берите командование над людьми. Теперь это ваши подчиненные, расставьте всех по расчетам, определите каждому свое место!

Сотников поправил солдатскую папаху и лихо козырнул в ответ - Слушаюсь, товарищ Голиков!

Наконец-то паровоз вытолкал со станции бронепоезд. Одетый в броню паровоз, перед которым была прицеплена платформа с 122-х миллиметровой гаубицей, был без паровозной бригады. Охраняли бронепоезд шесть человек: двое были на маневровом паровозе и четверо на платформе. Самые крепкие красноармейцы, переодевшись в форму убитых беляков, залезли на платформу и закололи охрану штыками, а Аркаша и я ликвидировали двоих на паровозе.

Машинист лет пятидесяти и двадцати летний кочегар ошалело смотрели на нас, не понимая что произошло. Я задал им вопрос - Жить хотите, православные?

Сглотнув, парень ответил - Вестимо, кто же на тот свет торопится!

- Тогда вы мобилизуетесь в Красную Армию в составе экипажа Бронепоезда "Красная стрела". Бегом на броне-паровоз и проверьте его состояние, все ли исправно, есть ли вода и уголь.

Машинист наконец-то отмер - Так залили его водой и уголек в тендере до верху отсыпали. Нас же этим и озаботили вчера. Паровоз готов хоть сейчас в бой тащить все это железо. Только, хлопчики! У меня семья в Иловайске, их же из-за меня расстреляют! Это Мишке кочегару хорошо - он сам не местный, из дальнего села в депо устроился.

Я задумался и приказал - Дед, скажи честно, если семью заберешь, готов воевать с беляками?

Машинист пожал плечами - Если так, то готов! Работы в городе практически нет, еды тоже мало, мне господа офицеры платят мало, еле выживаем. При товарищах как-то получше было!

- Тогда как загрузятся люди в бронепоезд, сдавай назад на станцию и вот в сопровождении товарища Аркадия бегом за своими родными. Только никаких узлов не берите, только теплую одежду прямо на себя оденьте и к выходному семафору своих направь, там их подхватим. А сам сюда, обратно!

Напоследок шепнул Аркаше - Ты смотри, друг, поосторожнее! Если что кончай машиниста!

Бронепоезд зашел на станцию и остановился через пятьдесят метров после стрелки. Переведя кочегара на бронированный паровоз, я дал ему задание раскочегарить котел до нужного давления и оставил за ним приглядывать троих красноармейцев. Я с Серым направился к штабным вагонам с удовольствием отметив начало перестановки составов. Взрывчатка и боеприпасы уже встали напротив штаба на колесах и медленно но верно с другой стороны тянулись вагоны с горючим.

Охрана была только у вагонов: шесть часовых били баклуши. Нам навстречу от штабных вагонов шел Макаров, закусив от напряжения губы - Ящик с динамитом поставили между соседними путями.

Показав дорогу, Макаров нырнул под вагон и мы через десять минут были у выкрашенного в зеленый цвет ящика, битком набитого динамитными шашками. Набив взрывчаткой вещмешок, мы заминировали вагон, в котором по уверению Макарова находился динамит для подрыва мостов. Затем заминировали один из вагонов с горючим посреди состава. Для подрыва мы использовали по одной гранате F-1, имеющую один большой недостаток: из-за неудачного запала она могла подорваться при любом ударе, поэтому обращаться с ней нужно было очень осторожно, и паре гранат системы Лемона – с гладким корпусом и более надежным запалом с чекой. У каждой чеки сжали усики и привязав к кольцам веревку, закрепили каждый свободный конец так, чтобы при движении состава произошел взрыв.

Закончив, Макаров спросил - Что дальше?

Я отдал последние указания - Начальнику станции отдашь приказ забрать одновременно оба состава и оттянуть их подальше от штабных вагонов якобы для безопасности. Далее, освобожденные из плена длительное время голодали и еле держатся на ногах. Организуй доставку к бронепоезду пару грузовиков с продуктами: испеченный хлеб, сухари, мясные консервы, сало, крупы и картофель. Ну и чаю с сахарином конечно же! Да, и деникинскую форму четыре сотни комплектов. Одеть надо ребят. И обязательно полушубки, папахи, теплые варежки или перчатки, валенки тоже если есть - впереди зима блин! И вообще все полушубки и валенки со складов загрузить в товарный вагон и прицепить его к нашему бронепоезду. И подготовь документы на отправку нашего бронепоезда и все составы с вооружением и боеприпасами, окромя того, что мы заминировали, на станцию города Воронеж. Все составы должны следовать один за другим.

- Без проблем! Что еще?

- Вы смогли раздобыть секретные документы и карты?

- Конечно! Все у меня в вещмешке!

- Отлично! Уточните где по нашему маршруту находятся крупные лагеря с пленными. Последнее, что вы должны сделать - доставить генерала Шкуро на бронепоезд. Встречаемся там.

Май-Маевский вышел из авто и с удивлением посмотрел на стоявший на соседнем пути состав. Рядом оказался его адъютант, который почему-то в выезде в город отсутствовал - Господин командующий! На станции произошла ошибка, некуда было принять составы, через пару часов этот и еще один составы уберут подальше!

Генерал кивнул и пригласил штабных в вагон для ежедневного совещания. Макаров подошел к Шкуро - Господин генерал! Нужна ваша помощь! На бронепоезд наконец-то набрали команду и Владимир Зенонович просил вас лично дать ей оценку!

Генерал покосился на вагон, в котором скрылся командующий и оседлал своего жеребца. Макаров последовал его примеру и вскоре оба спешивались у пулеметного вагона, в котором была нараспашку открыта бронированная дверь, у которой стоял часовой с винтовкой с примкнутым штыком. Приняв уздечки, часовой замер и Шкуро бодро поднялся наверх по ступеням. Не успел он нырнуть внутрь, как по его голове ударили короткой металлической трубой, обмотанной тряпками. Потерявшего сознание генерала споро связали и с кляпом во рту оттащили в сторону. Подошли грузовики с продуктами и формой и бывшие пленные перекидали все внутрь, забив продуктовую кладовку. Форму тут же все стали подбирать более-менее по своей фактуре.

Я крикнул - Товарищи! По одной банке тушенки на двух человек и по одному сухарю каждый возьмите, на больше, иначе с голодухи помрете. Заворот кишок требует только хирургического вмешательства! И все тщательно пережевывайте, не глотайте целиком!

Голиков привел обратно машиниста с женой и дочерью лет двадцати, женщин мы определили на кухню готовить из тушенки наваристый бульон. Машинист с собой пригласил соседа, одинокого машиниста поезда, чей сын воевал в Красной Армии. Выделив ему пару красноармейцев кидать уголек, мы получили две локомотивные бригады. С двумя паровозами наш бронепоезд мог развить хорошую скорость. Наш паровоз отцепился и притащил товарный вагон с зимней одеждой и валенками.

Макаров посетил начальника станции и приказал ему через полчаса начать двумя паровозами оттаскивать составы от штаба - Господин начальник станции! Вы лично со своими заместителями должны прибыть к вагону командующего для контроля за выполнением его приказа! Вам все понятно?

- Так точно, господин капитан! Не извольте беспокоиться, лично все проконтролирую!

Май-Маевский начав совещание, спросил ординарца - почему отсутствует командующий Третьим Кубанским конным корпусом? Андрей Григорьевич же был вот только что.

- Господин генерал-лейтенант куда-то с вашим адъютантом отъехал.

Вздохнув, командующий продолжил - Хотел особо отметить корпус генерала Шкуро, который, получив задачу занять Воронеж, успешно выполнил свою задачу, взяв тринадцать тысяч пленных и много вооружения. Что теперь делать с таким количеством пленных? Я как раз хотел этим вопросом озаботить Андрея Григорьевича. Такую прорву народа нам не прокормить. Продовольствия едва хватает для доблестных борцов с большевистской заразой.

Постучавшись, в салон заглянул начальник охраны - Ваше высокопревосходительство! Начальник станции приперся да не один, со своими заместителями.

- Чего ему нужно?

- Говорит, что прибыл проконтролировать перестановку составов с взрывчаткой и топливом.

Май-Маевский побледнел - Какая нахрен взрывчатка! Кто ее сюда посмел поставить?

Начальник охраны ткнул пальцем в окно - Вот уже и паровоз подцепили, сейчас уберут эти вагоны в другой конец станции.

В этот момент вагон с взрывчаткой взорвался, испепелив находящихся в штабном вагоне на атомы и тут же весь состав сдетонировал, уничтожая станцию. Море керосина и бензина, летающие осколки снарядов: станция в момент превратилась в ад. Вслед за бронепоездом успели покинуть Иловайск лишь четыре состава.

Реалистичный попаданец в цесаревича Александра. Балы, красавицы, лакеи... и война! https://author.today/reader/338924/3146483

Глава 8

Благодаря отправленному из Иловайска по телеграфу приказу на все станции по нашему маршруту наш бронепоезд и четыре состава с вооружением и боеприпасами прибыли на станцию Воронеж, где заменили и паровозы и паровозные бригады на этих военных составах. По моему совету на все паровозы тут же были выделены по два вооруженных красноармейца, переодетых в белую форму.

Как оказалось пленные красноармейцы содержались за городом в чистом поле, которое огородили колючкой и поставили четыре вышки. После взятия Воронежа корпуса Мамантова и Шкуро пошли на север для дальнейшей борьбы с конным корпусом Буденного, а в городе остался отряд, спешно сформированный из социально-близких местных жителей. Шкуро мобилизовал всех бывших офицеров, полковников, генералов, гимназистов, чиновников и даже купцов и торговцев. Город защищал этакий «буржуйский» батальон из двухсот с лишним человек. Даже попы дрались в рядах этого батальона.

К нашему бронепоезду прибыл местный градоначальник, решивший выяснить причину нашей стоянки. Сотников пообщался с ним и вернулся через десять минут - Вы представляете! Пленных оказывается всего около трех тысяч! Шкуро нагло доложил о тринадцати тысячах, решив видно придать весу своим подвигам. Я передал приказ о немедленной доставке пленных сюда, на станцию и о организации горячего питания. В городе оказывается есть с десяток полевых кухонь, оставшихся от отступившей Красной Армии, их как раз сюда доставят для приготовления супа из свинины. Картофель, мясо, пшено и лук доставят прямо к котлам.

Я от безделья пошел пообщаться с пленным генералом, который сидел в маленькой каморке. По нужде его выводили по ночам, почти не кормили, давая в день сухарь и воду - я хотел, чтобы он на своей шкуре прочувствовал что значит голодать - Ну и как вам ваша камера? Не тесновата?

Шкуро промолчал и я задал ему интересующий меня вопрос - Андрей Григорьевич, нахрена вы соврали о числе пленных? Неужели вы настолько зависите от отношения к себе остальных генералов?

Шкуро ударил кулаком в дверь - Красная сволочь! Такой маленький, а уже по тебе плачет виселица! Ничего, скоро мы возьмем Москву и развесим вас всех на фонарных столбах!

Я вздохнул: такого врага нельзя оставлять в живых, таких только казнить, фанатики не понимают ни логики ни доводов.

Пленных пригнали на станцию под конвоем пятидесяти человек, которые удивленно уставились на солдат в деникинской форме, которые потребовали у них сложить оружие. Разоружив добровольцев, их загнали в пустые теплушки, голодные и изможденные освобожденные красноармейцы непонимающе смотрели на наши действия, одни беляки арестовали других.

Сотников, которому Голиков доверил общение с нашими пленными вышел к ним - Товарищи красноармейцы! Вы освобождены экипажем красноармейского бронепоезда "Красная Стрела"! Мы так же как и вы были освобождены из плена и мы захватили этот бронепоезд. Теперь вы опять возвращаетесь в ряды Красной Армии! Есть ли среди вас командиры?

На его вопрос из строя вышли командиры взводов и даже шестеро ротных. Разбив освобожденных красноармейцев на роты по сто пятьдесят человек, во главе их поставили бывших взводных, а ротных назначили комбатами.

Сотников скомандовал новым командирам - На соседних путях стоят военные составы, в них оружие, боеприпасы и обмундирование. Всем разобрать оружие и форму, командир Первого батальона: вам после вооружения винтовками и ручными гранатами одну роту разбить на два номера и вооружить пулеметами, первый номер при этом должен вооружиться не винтовкой, а револьвером или пистолетом, затем должен занять город и разоружить местное ополчение, если они будут отстреливаться, уничтожайте без жалости. Всех арестованных отправлять в пакгауз на станции. Остальные встают в очередь в городскую баню и после помывки одевают форму и следуют обратно на станцию - здесь к этому времени будет готова еда. Каждый батальон формирует пулеметную роту. Первым в баню пойдет Второй батальон, который после приема пищи занимает позиции Первого батальона, сменив его бойцов, которые направятся для помывки в баню. Также отберите служивших в коннице и создайте взвод разведки. Нам нужна информация. Разведчики должны выяснить все о наличии белых войск. Приступайте, товарищи!

Через пару часов Воронеж был освобожден. Когда все бойцы были помыты, переодеты и накормлены, появились результаты проведенной разведки. Поблизости от города воинских частей не обнаружили. Дав бывшим пленным отдохнуть и отъесться три дня, всю следующую неделю их учили стрелять два раза в день по паре часов в карьере за городом, благо патронов было море. Помимо этого я показал командирам рот и взводов, выбранных из числа пленных, тактику штурма домов в населенных пунктах и пустующие дома Воронежа стали полигоном для учебы. На собрании командиров нами было принято решение о восстановлении работы местной ЧэКа.

Из сочувствующих большевикам жителей города был набран батальон добровольцев, который патрулировал улицы и поддерживал порядок. Прибывающие на станцию поезда с солдатами, мы разоружали и предлагали желающим перейти на сторону народа. Большинство соглашалось и из них нами были сформирован полк.

Взятые в плен адекватные офицеры с этих эшелонов были собраны нами в здании ЧК. Те же, кто сразу хватался за оружие застрелили на месте. Всех рассадили на стулья.

Сотников представил нас: Председатель чрезвычайной комиссии города Воронежа Аркадий Голиков и его заместители Павел Судоплатов и Сергей Сергеев.

Один из офицеров поморщился - Красные уже детей в контрразведку набирают! Я ведь не ошибаюсь - чекисты по сути занимаются тем же, что и наша военная контрразведка?

Я ответил - В принципе вы правы! Правда у ЧэКа еще много задач, которыми по сути должна заниматься другая организация, аналогичная полиции. Граждане офицеры! Прошу поднять руки тех, кто до революции имел поместья, заводы и пароходы.

Не видя поднятых рук, я деланно удивился - Вот как! То есть с приходом к власти большевиков вы ничего не потеряли. Так что же побудило вас, кадровых офицеров, которые по сути должны оставаться вне политики, повернуть оружие против своего народа?

Подскочил как ужаленный в жопу штабс-капитан - Жидо-большевики все поголовно немецкие шпионы и предатели!

- И кого же они предали? - мои друзья, которые не могли сравняться со мной в риторике, сидели молча за столом, который закрывал от офицеров их руки, вооруженные револьверами.

- Они предали наших союзников, объявив мир с немцами!

Я усмехнулся - Скажите, вы всерьез считаете англичан и французов нашими союзниками? После сотен лет вмешательства этих стран в историю русского государства? А вы в курсе, что именно англичане помимо немцев оплачивали революционеров, побуждая их свергнуть монархию!

- Это ложь! Это большевистская пропаганда!

Я покачал головой - Нет, это правда! Англия дала прибежище революционерам всех партий, позволяя им выпускать свои газеты для переправки в россию. - я ощутил на себе недоумевающие взгляды Сотникова и Голикова, но продолжил - Сильная императорская власть, способная положить конец господству олигархии, англичан не устраивала. Англичане не скупились на подкуп российских верхов. Так, канцлеру Бестужеву английский король назначил «пенсию» в двенадцать тысяч рублей. Умельцы с берегов туманного Альбиона сумели поймать в свои сети будущую императрицу Екатерину Вторую. При дворе Елизаветы Петровны она, ничтоже сумняшеся, сотрудничала с английским послом Уитвортом, разрабатывая планы захвата власти после смерти Елизаветы, в чем и была изобличена. Государыня, впрочем, помиловала незадачливую ангальт-цербстскую принцессу. Русская металлургия развивалась огромными темпами, ориентируясь при этом на экспорт в Англию. Тамошний рынок казался ненасытным, что открывало перед дворянской «буржуазией» небывалые перспективы обогащения. Она желала всячески наращивать темпы роста производства полуфабрикатов (железа и серебра), которые шли на нужды английского машиностроения. Но для таких темпов нужны были рабочие руки в огромном количестве, а с этим были серьезные затруднения. Капиталистическое производство основано на вольнонаемном труде, в России же подавляющее большинство населения составляли крепостные крестьяне. Поэтому дворяне-предприниматели заставляли своих крепостных работать на металлургических заводах, которые зачастую находились за сотни верст от их родных деревень. Крестьянин тратил на дорогу до завода и обратно, а также на саму работу, огромное количество времени. И, конечно же, это наносило страшный урон крестьянскому хозяйству. Отсюда – рост недовольства в самых широких массах крестьянства. Показательно, что центром Пугачевского восстания стала Оренбургская губерния, которая была областью интенсивного заводского строительства. Авангард протеста составили крестьяне, приписанные к заводам и находящиеся под угрозой полного разорения. Такова была страшная цена за экспортную ориентацию российской промышленности, которая обогащала петербургскую знать и развивала английское машиностроение. Павел Первый попытался обуздать аристократическую верхушку и улучшить положение крестьян, ограничив барщину тремя днями, запретив продавать крестьян без земли и разделять семьи при продаже. При нем наметилось сближение с наполеоновской Францией, которое угрожало Британии. В Лондоне сделали соответствующие выводы, и русский император пал жертвой очередного дворянского переворота после подкупа на английские деньги. В мировую войну так называемые союзники ничес не помогали нашим войскам, зато постоянно требовали очередные неподготовленные наступления наших войск и в итоге разгром наших войск после казалось бы успешного наступления Брусилова, вот только из-за неготовности наши тыловые службы отстали от армии, которую подгоняли по требованиям союзников. Вы в курсе, что английский монарх отказал Николаю Второму после его отречения в предоставлении убежища на своей территории? Англичанам нахрен не сдался сверженный император, пусть он даже является родственником их королю!

Поднялся подполковник - Господа, этот сопляк прав! Я принимал участие в том прорыве и мы не могли понять причин нашего разгрома. Товарищ Судоплатов нам объяснил все довольно логически. Хотя вопросы по миру с немцами у меня также имеются.

Я вздохнул и отпил воды из графина - Скажите, гражданин подполковник! Если бы вы были главнокомандующим в той ситуации, когда директива идиота Керенского полностью разложила армию, когда солдаты массово дезертировали из армии и начавшееся немецкое наступление могло привести к захвату столицы? У вас нет толком войск и вооружения, даже в войну не хватало патронов и снарядов. Вам бы осталось только или застрелиться или отдать приказ о отступлении за Урал и этим просрать все, или заключить самый позорный мир для того, чтобы протянуть время и накопив силы, начать отвоевывать отданные земли?

Подпол снял пенсне и протер их бархоткой - Скажите, мальчик, вы точно не вундеркинд и не окончили университет? У меня какой-то когнитивный диссонанс - слышу слова человека, получившего отличное высшее образование, а вижу пере домной сопливого пацана. - не дождавшись ответа, подпол оглядел своих коллег и ответил - Если смотреть с такой колокольни, то я соглашусь с решением вашего Ленина, только если он действительно собирается вернуть отданные немцам территории.

Офицеры загомонили, пытаясь кто обвинить подполковника в предательстве, кто наоборот осуждали союзников.

Я продолжил - Скажите, никто из вас не задумывался почему на стороне большевиков оказались такие генералы как Михаил Дмитриевич Бонч-Бруевич, Алексей Алексеевич Брусилов, прославившийся своим знаменитым «брусиловским прорывом», после Февральской и Октябрьской революции твердо решил не отделяться от солдат и оставаться в армии, контр-адмирал русского флота Василий Михайлович Альтфатер, участвовавший в обороне Порт-Артура во время русско-японской войны и работавший в Военно-морском управлении во время Первой мировой, стал первым командующим РККФ, генерал-лейтенант Александр Александрович фон Таубе, генерал от инфантерии, военный министр Российской империи во время Первой мировой войны Дмитрий Савельевич Шуваев, Владимир Ольдерогге, Дмитрий Багратион, Петр Балуев, Николай Данилов, Николай Фёдорович Дроздов, Алексей Гутор, Евгений Искрицкий, Фёдор Костяев, Владислав Клембовский, Павел Павлович Лебедев, Александр Литвинов, Василий Фёдорович Новицкий и это еще не все генералы, которые служат в Красной Армии. В "красных" эти генералы увидели «единственную силу, способную спасти Россию от развала и полного уничтожения». А сколько генералов царской россии пошли против своего народа? Можно по пальцам пересчитать. Предлагаю вам последовать примеру наиболее заслуженных чем вы людей, которые в то же время являются настоящими патриотами своей страны. А война с немцами еще будет, и в этой войне будут нужны опытные командиры!

В итоге переговоров все, кроме двоих, согласились вступить в ряды Красной Армии и заняли места в штабе нашей дивизии, которая через месяц в своем составе имела почти девять тысяч человек. В Воронеж время от времени Деникин и его генералы слали телеграммы, пытаясь выяснить судьбу эшелонов, отправленных через нашу станцию. Даже пару раз с инспекцией приезжали деникинские офицеры, которые пополняли камеры в здании ЧК, составив компанию Шкуро и нескольким таким же фанатикам. Для защиты города вокруг него копались окопы и строились ДЗОТы. Насыщенные пулеметами полки с поддержкой большого количества артиллерии вполне могли дать отпор деникинцам, когда они сообразят, что в их тылу находятся красные. Все выпавшее нам время мы натаскивали нашу армию правильно воевать. Даже бывшие белые офицеры удивлялись моим методам обучения солдат. Постепенно мы взяли под контроль все ближайшие станции и населенные пункты, установив в них советскую власть. Теперь мы втроем возглавляли губернскую ЧК, уболтав перейти к нам работать капитана из военной контрразведки.

Незаметно начался октябрь 1919 года.

Добровольцы уже привыкли сражаться с многократно превосходящим врагом – начиная с Ледяного похода это была своего рода «традиция» Белой гвардии. И бои, развернувшиеся в октябре-ноябре девятнадцатого под Орлом и Ливнами, долгое время шли с переменным успехом. Даже имея огромное превосходство в живой силе и боеприпасах, красные не могли сходу разгромить армию барона Петра Николаевича Врангеля, заменившего убитого Май-Маевского.

Измотанные многодневными боями, экономящие каждый патрон, зачастую насчитывавшие в составе по триста штыков (часть войск бросили в тыл, против Махно), полки Первого армейского корпуса не только стойко держали оборону, но и наносили красным дивизиям, каждая из которых состояла из девяти полноценных полков (т.е. фактически равнялась корпусу), ощутимые контрудары. Чаша весов колебалась; наступил тот самый момент, когда ситуация могла повернуться как в ту, так и в другую сторону.

Окончательный перелом наступил в середине ноября. На Украине красные отбили Чернигов и Бахмач; Восьмая советская кавалерийская дивизия прорвала фронт и атаковала Льгов, где чуть было не захватила штаб Первого армейского корпуса. В ноябре пал Курск, белые отошли на линию Сумы – Белгород – Новый Оскол… Радостное победное лето сменилось даже не поздней осенью, а сразу ранней зимой, безжалостно перечеркнувшей все достижения прежних месяцев.

Белые при отступлении взрывали за собой мосты, водокачки, бронепоезда. На железнодорожных путях часто встречаются вереницы теплушек. Их заносит снегом. Хорошо одеты, тепло обуты советские Лебединский или Сумской полки, их первая или вторая латышские бригады. У беляков же подбитые ветром английские шинели, изношенные сапоги, обледеневшее тряпье вокруг голов.

Едва войдешь в деревню на ночлег, уже подъем или ночной бой, без сна: красные в деревне. Белые шли голодные, теряя за собой замерзших мертвецов.