Судный день Часть 2

Глава 1 или «Тайное станет явным» Часть 1

Утром мы вместе с Лерой пришли к сурирату самыми первыми, потому что нужно было спрятать аппарат для клонирования. Я засунул его в дорожную сумку и положил в сейф с боеприпасами, а после перепрячу в сейф на этаже Игал.

Пока ждали остальных, я ещё раз воспользовался даром сестры, решив снова хорошенько просмотреть то туманное событие. И опять то же самое. Снег, нефритовый шар, парень в меховой шапке, стеклянный прямоугольный контейнер. Но в этот раз было ещё и лицо женщины. Той самой женщины из хладных, которая меня спасла.

Многое мне так и не удалось понять. Про стеклянный контейнер, да и что за парень, тоже не ясно. Но видение хладной убедило меня, что эти события произойдут совсем скоро и без сомнений на Острове Хладных.

— Ну как? Увидел что-нибудь? — спросила Лера, когда я погасил поток.

— Ничего нового, — пожал я плечами. — Только ближайшие события и те все в тумане.

— Я тоже не вижу будущее, — Лерка задумчиво выпятила губы. — Все нити перепутаны, и они все время мечутся от одной вариации к другой. Раньше такого не было.

— Да, это странно выглядит, — я и сам обратил внимание, что слабые тусклые вариации прямо на глазах отращивают линии или тонкие нити, а те наоборот — обрываются, перемещаясь к другим вариациям.

— Когда все закончится... — Лера пытливо уставилась на меня. — Ну это все: война с землянами и остальное, что мы будем делать? Как будем жить?

— Я не знаю, — ответил я, но увидев разочарование на мордашке сестры, добавил: — Как бы там ни было, теперь у нас точно будет все хорошо. Не переживай.

Лера слабо улыбнулась, затем вдруг просияла улыбкой:

— Скоро Женьку увижу! У-ух! Как же я соскучилась по этой малявке! Ну и по тебе конечно, — она, перестав улыбаться, серьёзно посмотрела: — Мы ведь сначала считали, что ты погиб.

Ответить мне не дали — я услышал шорох, ощутил присутствие силы. Это наверняка шел Карим. А через пару минут явился и Санджей с Фаридом и Башадом. Этих двоих я тоже был рад видеть, даже не знал, что они тоже были в Акшаядезе. Но, конечно, нара не мог прибыть без охраны, уж точно не Санджей. А охрану, как обычно, не пустили во дворец.

В этот раз Карим занял место пилота, а мы летели в пассажирском отсеке. Полет показался мне непростительно долгим. Наверное, я просто отвык летать пассажиром. На месте пилота дорога пролетает куда быстрее.

Весь полёт мы Санджеем обсуждали дела, а Лера молчаливо сидела на диване напротив, листала журналы. Заметил, что в основном она просто разглядывает картинки, значит, сестра еще не научилась читать на местном языке.

Во время нашей беседы Санджей не единожды пытался выпытать у меня, зачем я везу в клан Лилуай.

— Она Накта, — с укором шептал он мне, — а им, если ты вдруг забыл, теперь у нас запрещено находиться.

— Я обещал ей, что она будет в безопасности, — сухо ответил я. — Я её должник. К тому же она провидец, а у нас с провидцами в клане не так уж и хорошо. И, Санджей, она не Накта. Это не ее выбор.

— Тогда лучше оставить в секрете, что она была в ордене, — голосом заговорщика произнёс Санджей. — И метку убрать нужно.

Он похлопал себя по затылку, покосился в сторону Леру.

— Симпатичная, — протянул он.

— Симпатичная, — как можно сдержаннее сказал я, на самом же деле мне захотелось ударить Санджея, чтобы он прекратил так пялиться на мою сестру. Не выдержав, добавил: — Ты даже и не думай! Она возрастом как Латифа, а может, и младше.

На лице Санджея появилась улыбка смущенного недоумения, он снова покосился на Леру, только теперь украдкой:

— Да и я ничего такого, — начал он оправдываться, почесав затылок. — Выглядит она, кстати, старше Латифы.

— Ты во дворец или в башню клана? — решил я сменить тему.

— Сначала в башню, нужно созвать клановый совет. Ты, кстати, должен тоже там присутствовать на нем как глава рода Игал.

— У меня нет на это времени, ты же знаешь. Мне пора собираться на Остров Хладных.

— Заехал бы во дворец, — словно не слыша меня, продолжил Санджей, — с бабушкой тебе неплохо бы увидеться. Она в последнее время сама не своя, плачет все время, из комнаты почти не выходит. Да и Латифа с Аричандром все время спрашивают о тебе. Скучают. Один день ведь ничего не изменит.

— Один день может многое изменить, — ответил я, — даже один час может изменить все.

Когда мы прилетели в Сундару, Санджей тут же умчался по своим наровским делам, Карима я оставил на жилом этаже Игал и всецело отдал инициативу по подготовке к поездке. Мне же нужно было отвезти Леру и перепрятать аппарат для клонирования.

Но прежде мы с Леркой пробежались по магазинам и купили ей новую одежду. У неё только и было что зелёное платье, которое она носила в монастыре неприкасаемых. Да и сам я, наконец, смог переодеться.

Пока мы ходили по магазинам, я неоднократно натыкался на кого-нибудь из аристократов клана. И каждый раз, приветствуя меня, они с подозрением косились на сестру. Хотя, что такого в том, что молодой свамен завел себе подружку? Но, видимо, всех очень интересовала моя личная жизнь, особенно женщин. Ещё бы — такой повод для сплетен.

Лерка зато держалась молодцом. Невозмутимо приветствовала аристократов и на провокационные вопросы, которые так и норовили задать ей бал, отвечала уклончиво. Кое-какие намеки мне не совсем или вовсе не понравились. Одна из бал, кажется, из рода Кишан, намекала мне с томной иронией на мой ветреный нрав и обронила напоследок:

— Бастарды вам чести не сделают, свамен.

На что именно она намекала? Я почему-то сразу подумал об Айрисе. И не зря.

Когда мы закончили с покупками и уже собрались уходить, меня нагнала Рахия Ангули.

— Есть разговор, Азиз. Сможешь ко мне зайти? — спросила она, скользнув взглядом по Лере.

— Это не может подождать? — спросил я.

— Возможно, и может. Это касается твоего поручения по поводу Айрисы. Возникли кое-какие проблемы.

Я сердито выдохнул:

— Люмбы? — спросил я.

— Нет. С Люмбами как раз пробоем не возникло, они все подписали. Но вот Айриса..., — Рахия не договорила, поджала губы в сожалеющей улыбке. — В общем, зайди ко мне, как будешь свободен.

— Хорошо, сейчас зайду, — торопливо бросил я.

Пришлось впопыхах тащить ничего не понимающую Леру на этаж Игал.

— Подожди, это та девушка, о которой ты вчера говорил? — уже в лифте дошло до Леры. — Ну та, которая носит моего племянника.

Сказав о племяннике, Лера расплылась в улыбке умиления — новость о том, что я скоро стану отцом, она вчера восприняла с искренней радостью.

— Да, она, — ответил я, подталкивая ее к выходу из лифта. — Выбирай любые комнаты, кроме первой. Там Карим.

— Но подожди, — Лера уперлась и всё не хотела уходить. — А что за проблемы с ней? Ты ведь сказал, она живёт в твоём особняке.

Она вдруг с ужасом округлила глаза и воскликнула:

— Ой! А вдруг что-то случилось с ребёнком?!

— Нет, Рахия бы сказала о таком. Давай, я все узнаю, а потом расскажу, — торопливо ответил я, уже собираясь нажать кнопку лифта, как тут вдруг в коридоре появился Карим.

— О, Азиз! — воскликнул он. — Я почти всё решил и договорился. Вылетаем завтра утром в порт Ласанда — тот, что у границ Территорий Свободных кланов. Там нас будет ждать яхта. Еще необходимо дать распоряжение кому-нибудь из прислуги, чтоб нам собрали еду в дорогу, и позаботиться о тёплой одежде. На Острове Хладных, как понимаешь, не просто холодно, остров можно сравнить с самой наракой.

— Хорошо, — торопливо бросил я, — я отдам распоряжения управляющему. Нам все соберут.

— И ещё, — остановил меня Карим. — С нами отправиться Сэдэо.

— Зачем? — спросил я, снова убирая палец с кнопки лифта.

— Он давно хотел там побывать, а тут и повод подходящий. Да и его помощь и знания лишними не будут, — сказал Карим таким тоном, словно уговаривал меня взять с нами Сэдэо. Хотя на самом деле против его компании я не имел ничего против и даже наоборот.

— Хорошо, — сказал я. — Когда он прибудет сюда?

— Утром он будет ждать нас в Ласанде.

— Это все? — спросил я, переводя взгляд с Карима на Леру.

Они вдвоём почти одновременно кивнули, и я, наконец, смог вжать кнопку лифта первого этажа и отправиться в офис Рахии.

Рахия Ангули принимала меня в кабинете внутри обменника. Я даже удивился, что за теми маленькими помещениями самого обменника, оказалась целая контора: офисы с работниками, еще какие-то помещения и кабинеты, лифт с одной кнопкой, едущий только вниз и вверх на один этаж. А там, внизу, насколько я догадался, располагалось клановое хранилище.

Когда я вошел в кабинет Рахии, на столе меня уже ждал горячий кофе и раскрытая папка с документами.

— Это договор о перекупке прав на преданную Айрису Клиас. Можешь взглянуть на сумму и смету ежемесячных расходов на ее содержание.

— Это не обязательно, я вам доверяю, — сказал я, присаживаясь за стол, подвигая к себе чашку с кофе.

Рахия одарила меня сдержанной улыбкой.

— Как я и говорила, Люмбы всё подписали. Пришлось немного надавить, но все же они не смогли отказаться. Правда, теперь они распускают слухи по клану, — Рахия многозначительно посмотрела на меня.

— О нас с Айрисой? — уточнил я, на что Рахия лишь коротко кивнула.

— Мне плевать на слухи. Вы об этом хотели говорить?

— Нет, возникла другая проблема. Айриса отказывается жить в поместье Игал. Она сейчас под охраной в гостинице Форхада, наши люди приглядывают за ней. Но, — Рахия устало вздохнула, — она требует, чтобы ее отпустили, и уже несколько раз пыталась сбежать.

Я нахмурился:

— Разве она может не подчиниться? Она ведь преданная.

— Предлагаешь казнить ее за измену? — ни без иронии поинтересовалась Рахия.

— Нет, конечно же, — я задумчиво уставился на чашку. — Рахия, возможно ли, что с Айрисой поработал гипнотизер или другой ракта? Люмбы могли пойти на то, чтобы настроить ее против меня?

— Гипнотизировать преданных — это измена. Не думаю, что они стали бы так рисковать. После измены Надима эти Люмбы и так не на самом лучшем счету в клане. К тому же каждый квартал мы в общем порядке проверяем наших людей на наличие вмешательства в сознание. И при любом подозрении на вмешательство осуществляем проверку.

Какое-то время я молчал, думая о том, что делать с Айрисой. Наверное, я выдаю желаемое за действительность. Может Айриса и впрямь на столько не хочет быть со мной, что готова бежать из клана?

— Гипноза наверняка там нет, — вырвала меня из размышлений Рахия. — Но Айриса молода, не думаю, что так сложно ее обмануть или внушить что-либо на словах. Это конечно не мое дело, но я бы советовала тебе съездить и просто поговорить с ней. Я боюсь, что она может навредить, если не себе, так ребёнку. И еще, — на лице Рахии вновь появилась едва заметная улыбка, — то, что ты решил признать ребёнка, и не скрываешь — достойно уважения. Не у всех хватает на это смелости.

Я в ответ тоже улыбнулся, в уме прикидывая, хватит ли мне времени отвезти Леру и слетать в Форхад. Кажется, снова придётся одалживать у Санджея сурират.

***

Полёт до поместья Кави занял меньше времени, чем я уговаривал Санджея дать мне сурират до вечера. Он ни с того ни сего вдруг упёрся так, что я уже готов был похитить тарелку самым наглым образом. И только когда я сказал про Айрису, Санджей сразу пошёл на уступки:

— А-а-а! Так бы и сказал, — хитро заусмехался он, но потом, посерьёзнев, добавил: — Но чтобы к вечеру сурират был на месте. И это, а кто управлял суриратом в Акшаядезе? Ты сам что ли?

Я решил не отвечать, да и в этом не было необходимости. Санджей сам и так все понял.

— Давай без самоуправства, — включил он строгого нару. — В кресле пилота будет Домиан.

Спорить я, конечно же, не стал. Да и в этот раз пилот мне был нужен.

По пути я ввёл Леру в курс дел, объяснив, где она будет жить и у кого. Лера не противилась и не переживала по поводу того, что придётся сидеть безвылазно в поместье какое-то время. Наоборот, в отличие от Жени, она была только рада тому, что будет, наконец, в безопасности.

Женьке я, кстати, так и не сказал, что Лера теперь с нами. Мы решили сделать ей сюрприз. И о нашем приезде я предупредил только Карину.

А когда мы приземлились перед поместьем, доктор Кави уже ждала нас. Меня одарила сдержанным сухим приветствием и тут же повернулась к Лере, очаровательно улыбнувшись. Строгое лицо Карины вмиг переменилось. Казалось, она даже стала моложе лет на десять. Ей шла улыбка, зря она все время носит эту маску хмурой строгости.

— Какая красавица! — воскликнула Карина, окинув Леру восхищённым взглядом, взяв ее за руку и заставив смущенно улыбаться. — Как же ее звать?

Вопрос был явно адресован мне.

— Лилуай, бал, меня зовут Лилуай, — Лера ответила раньше.

— Ты говоришь на вадайском? — удивлённо вскинула брови Карина и перевела взгляд на меня, ожидая пояснений.

— Долго рассказывать. У вас будет время и, думаю, Лилуай все сама объяснит. И ещё, Карина, ей нужно будет свести метку.

Первым делом Карина взглянула на плечо Леры, видимо решив, что речь о рабской метке. Но Лера тут же повернулась спиной и, подняв волосы, показала затылок.

Карина бросила в мою сторону строгий взгляд, покачала головой, прицокнула.

— Хорошо, мы от нее избавимся как можно скорее. Не переживай милая, сделаем все так аккуратно, что даже шрама не останется.

Лера с благодарностью кивнула, отпустив волосы и натянув ворот куртки повыше.

— Ну что, идемте в дом? — весело спросила Карина. — Ариа как раз только закончила с занятиями, уверена — она будет очень рада вас видеть.

Мы зашагали к дому.

— Ариа? — непонимающе, шепотом спросила Лера.

Я усмехнулся:

— Да, такое имя себе выбрала наша младшая сестра.

Женя встретила нас в коридоре. Она, видимо, услышала, как мы поднимаемся, и теперь, замерев, таращила глаза на лестницу. Когда мы появились, ее личико просияло от счастья и радостного удивления. С визгом: «Ле-е-ера! Ники-и-та!» она в три прыжка преодолела все расстояние до нас и повисла на наших шеях, крепко вцепившись пальцами, словно мы могли вдруг куда-то исчезнуть.

***

В поместье Кави я пробыл недолго и улетел почти сразу же. Но теперь по крайне мере я мог не переживать, что Женя скучает в одиночестве. Да и вообще, теперь я мог не переживать хотя бы за сестёр. Осталось решить проблему с Айрисой, и я могу быть полностью спокоен, зная, что моя семья в порядке.

В Форхаде Домиан высадил меня прямо на стоянке у гостиницы. Стоило мне ступить на земную твердь, как тут же ко мне на встречу бросился управляющий гостиницы. Несколько минут ушло на расшаркивания и обмен любезностями. У него узнал о новостях в городе. Например, о том, что новый городской глава показал себя с лучшей стороны и люди его хвалят.

Кстати, город после нападения Капи заметно изменился: расцвел, и даже кажется, стал лучше, чем прежде. А от напоминаний о войне не осталось почти и следа. Похоже, Михан не подвел и нашел мне действительно хорошего управляющего.

Нужно навестить его, познакомиться, а заодно и поблагодарить, что за такой короткий срок он сумел возродить город. В родовое поместье тоже бы неплохо было заехать, взглянуть, как прошел ремонт и восстановление дома после пожара. Но это подождёт до лучших времен. Сначала — Айриса.

Узнав у управляющего, в каком номере она остановилась, я поспешил туда, по дороге мысленно себя настраивая, что разговор будет напряжённым.

У ее номера топтались два преданных. Одного из них я узнал. Масару, с которым мы отбивали источник Игал у Капи.

— А, свамен Азиз! — обрадовался он, завидев меня. — Отлично, что вы приехали! Там как раз...

Он так и не договорил, состроил кислую мину, явно намекая, что Айриса не в духе.

Собравшись и выдохнув, я кивнул охране — они с готовностью открыли дверь, и я шагнул в номер.

Айриса стояла у окна, поглаживая круглый живот. От розового цвета в ее волосах не осталось и следа. Но так даже лучше: она выглядела естественнее, нежнее. Да и беременность ей очень шла.

Айриса казалась печальной, всецело погруженной в мысли. Моего появления она даже не заметила. Но стоило мне только поздороваться, как она вздыбилась и дикой разъярённой кошкой набросилась на меня.

— А! Явился?!

— Явился? — в недоумении переспросил я.

— И чего ты хочешь этим добиться? Держишь меня здесь как пленницу! Купил, как рабыню, хотя знал, что я против, что этого не хочу. Ты — мерзавец!

Вот это новости! Я сумел совладать с лицом и утихомирить нахлынувшую злость:

— Все, что я делал, было исключительно в интересах ребёнка. Мой сын не может родиться в доме Люмбов. Он должен жить дома, в своем родовом поместье. А ты, — обдав ее холодным взглядом, сказал я: — не хочешь быть матерью, твое дело. Родишь, иди на все четыре стороны. Но мой сын будет со мной.

Айриса подалась вперед, желая бросить что-то злое, яростное. Но вдруг замерла, посмотрела на меня взглядом полным обиды и слез, обессиленно прислонилась к подоконнику и разрыдалась в голос.

Я растерянно топтался на месте, чувствовал себя совершенно по-идиотски, не зная, что делать и как вообще на это реагировать. А Айриса всё громче заливалась: горько, содрогаясь в рыданиях и вводя меня в еще больший ступор.

Всё же, взяв себя в руки, я подошёл и присел рядом на подоконник.

— Может, расскажешь? — спросил я, когда она сделала паузу, чтоб набрать в грудь воздух, и продолжить дальше реветь.

— Мы прокляты! — почти прокричала она.

Я удивлённо выпучил глаза и уставился перед собой, пытаясь сообразить, с какой это вдруг радости мы прокляты.

— Так! — я решительно сполз с подоконника, взял ее за плечи, встряхнул: — Хватит! Рассказывай, в чем дело!

Айриса всхлипнула, перепугано вытаращилась, шмыгнув носом, и сказала:

— Мы прокляты, и наш сын тоже! А из-за того, что ты меня здесь держишь, теперь Люмбы всем расскажут про наш грех. Нас все возненавидят! А нашего сына...

Она, так и не договорив, снова зарыдала.

— Это из-за тех слухов, что они распускают? — скривился я. — Да ведь это все ерунда! Мне плевать на них, я никому не позволю оскорблять тебя или нашего ребёнка. Поверь мне, никто не посмеет нас этим попрекать.

Айриса горько всхлипнула, махнула рукой.

— Нет, не из-за этого. То, что наш сын будет незаконнорождённый, это пустяк, по сравнению с тем, что он рождён в страшном грехе.

— О каком грехе речь, Айриса? — спросил я.

Она перестала плакать, затравленно посмотрела на меня, не решаясь сказать. А, наконец решившись, выпалила:

— Мы с тобой брат и сестра.

Я растерянно улыбнулся, гыкнул, готовясь рассмеяться, но вовремя взял себя в руки, потому что, наконец, пришло понимание.

— Что?! Какого это ракшаса мы с тобой брат и сестра? Это еще что за чушь?!

— Это правда, — Айриса шмыгнула и принялась утирать слезы. — Я тоже незаконнорождённая. Люмбы мне все рассказали. Наши отцы родные братья.

Мне сначала стало смешно, но я сдержал улыбку. А вспомнив, кто этим бредом напичкал Айрису, расхотел даже улыбаться.

— Та-а-ак! — зло протянул я, пытаясь подавить желание немедленно отправиться к Люмбам и придушить этих интриганов к чёртовой матери. — Садись! — велел я, ткнув пальцем в сторону дивана. — Садись и все рассказывай по порядку от начала и до конца!

Глава 1 или «Тайное станет явным» Часть 2

Айриса всхлипнула, дернув плечами, кивнула и засеменила к дивану. Она долго собиралась, я же терпеливо ждал, когда она успокоится и начнет говорить.

— Я этого не знала, — начала она. — Когда я вернулась к Люмбам, я не стала скрывать свое положение. Я преданная и должна сообщать своему свамену о таком. Я сразу и рассказала, что беременна. Бал Энни как-то сразу догадалась, что ребёнок от тебя. Потом они мне все это и рассказали, — Айриса снова всхлипнула и заговорила торопливо: — О том, что я незаконнорожденная. О том, что мой настоящий отец Зарим Игал, твой родной дядя. Сказали, что отец, пытаясь скрыть нагулянного ребёнка, заставил мать выйти замуж за своего преданного и переехать из Форхада в Такин, чтобы все выглядело, словно ребёнок зачат в браке.

Айриса поджала губы, нахмурилась:

— Но когда я родилась, выяснилось, что я ракта. Такое, знаешь ли, очень редко бывает, даже если оба родителя тамас. А вот если один из родителей ракта — шансы куда выше. Узнав, что я одарённая, Зарим Игал решил — я должна получить хорошее воспитание и образование. Он все делал через Даниса Люмба. Заставил мать продать меня клану, оформили все на Люмбов. Данис Люмб не говорил, но догадываюсь, что именно поэтому он стал главой города — это было условием того, что они не выдадут секрет Игал. Вот, в общем, и всё. Теперь ты все знаешь. Мы мало того, что свершили страшный грех, так ещё и зачали в этом грехе дитя. Боги нас покарают, а после смерти наши души будут гнить в нараке!

Айриса снова горько зарыдала. Я молчал. Думал. Чёртовы местные порядки и двойные стандарты. Значит, родственникам по матери жениться и заводить детей — вполне нормальная практика, а если родственники по отцу сделают то же самое — страшный грех. Зато Алисане вся эта ситуация кажется, нравилась, я ощущал, как она с любопытством за всем следит. И, кажется, что ее не слишком заботят наши проблемы, главное, что вскоре на свет родиться Игал, которого я намеревался признать.

— Люмбы мне предложили помощь, — продолжила говорить Айриса отстранённым, охрипшим от плача голосом. — Они предложили способ скрыть этот позор. И для нас это действительно был наилучший вариант. Энни бы стала твоей наложницей...

— Ракшас, Айриса! — возмущенно оборвал я её. — Ты так говоришь, будто Люмбы предложили тебе реальную помощь? Это шантаж чистой воды! Они ведь сказали, что если поступишь иначе, все узнают о том, что мы брат и сестра?

— Нет, они не совсем это имели в виду, — забормотала она.

— Почему ты вообще им поверила? С чего ты взяла, что это правда?

Айриса мрачно посмотрела:

— Они мне показывали письма. А ещё я поехала к матери и прямо у неё спросила. Она подтвердила их слова, а еще рассказала то, чего и сами Люмбы не знали. Например — отец меня не признал и все тщательно скрывал далеко не потому, что боялся презрения со стороны аристократов и семьи. Он боялся, что мать и я попадём под удар Нага, которые в то время в буквальном смысле начали охоту на всех Игал. Они бы и меня убили даже несмотря на то, что я бастард.

Я какое-то время сидел и озадачено пялился на Айрису, словно наваждение нахлынуло. Устало уткнулся лицом в ладони, взял себя в руки, растер щеки, резко вскочил с места:

— Так, собирайся и давай уезжай в поместье Игал. Я разберусь с Люмбами сам, а тебе не о чем переживать.

— Но мы ведь совершили страшное! Боги нас накажут! Мы будем прокляты!

Черт, как же мне это надоело.

Я присел на корточки, взял ее за плечи, заглянул в глаза и очень серьёзно сказал :

— Не накажут. Нас не за что наказывать. Ты не моя сестра.

— Но...

— Просто поверь. Я тебе не брат. Твоя тайна — моя тайна. Обещай, что никому и ни за что не скажешь, если я тебя не попрошу.

Айриса перепугано кивнула, недоверчиво уставилась на меня, ожидая объяснений.

— Я не Игал. Зунар Хал хотел спасти источник Игал от Капи, а тут удачно подвернулся я, к тому же Лао Зуампакш настаивал, что я Азиз. Зунару пришлось пойти на это, и генетическую экспертизу нам удалось подделать. Но я не Азиз!

Айриса шумно сглотнула, неуверенно переспросила:

— Ты не врешь?

— Нет.

— А как?.. — недосказанный вопрос так и повис в воздухе.

— Когда-нибудь расскажу, но сейчас мне нужно решить проблему с Люмбами. А ты, пожалуйста, успокойся и уезжай в поместье Игал, — я иронично хмыкнул, — оно принадлежит тебе больше чем мне. Ты последняя прямая наследница Игал.

Айриса слабо улыбнулась, затем замерла, взяла меня за руку и положила ее на живот, с интересом наблюдая за моей реакцией.

Я почувствовал мягкий толчок. И еще один. Замер и, кажется, дышать перестал, боясь спугнуть это мгновение. А еще я почувствовал силу, идущую от сына. Не задумываясь, переключился на астральное зрение. Я хотел его увидеть.

Аура Айрисы и ее чакры не могли скрыть новую жизнь внутри неё. Чистая, ещё ничем не запятнанная, новёхонькая аура младенца с маленькими чакрами-звездочками. И сияющая ярче остальных — божественная чакра над головой, которая затмевала своим светом родовую чакру матери. А я и не знал, что у младенцев божественная чакра открыта.

Я почувствовал еще толчок. В этот раз сильный и уверенный. По очертанию контура ауры я разглядел маленький кулачок. Мой сын меня приветствовал.

***

К особняку Люмбов я прилетел в считанные секунды. Старик Люмб уже ждал меня на пороге и довольно усмехался, за его сгорбленной спиной возвышались двое наемников. В этот раз меня не встречали женщины первыми, как было принято. Люмб вышел сам — жест того, что хозяин дома мне не доверяет, или того, что мне здесь не рады.

Этот прохиндей явно знал, что я в городе и, видимо, ждал меня уже давно.

Мне ничего не стоило разнести этот дом ко всем чертям, погребя под ним семейство Люмбов. И сложно было не поддаться искушению. Но внутри клана так дела не решаются.

Я подошёл к крыльцу, остановился. Старик меня не приветствовал, высказывая всем своим видом неуважение. Я его приветствовать тоже не стал. Только спросил:

— Поговорим?

— А ты готов говорить? Или будешь, как обычно, угрожать и грубить?

— Поговорим, — сказал я настойчиво.

Старик усмехнулся и кивнул головой в сторону входа. Зашел в дом, следом за ним охрана. Я вошел последним.

Мы прошли через большую гостиную, в которой я уже бывал, вышли в коридор и оказались в небольшом, но хорошо обставленном кабинете.

Данис чинно проследовал за стол, сел в высокое кресло, а после взглядом пригласил присаживаться и меня.

— Думаю, лучше говорить без свидетелей, — я кивнул в сторону топтавшихся у входа амбалов.

Старик Люмб с какое-то время сидел, размышляя, стоит ли их отпускать, потом кивнул и приказал:

— Выйдите, если что — я позову.

Старый дурак. Если что — ты и пискнуть не успеешь.

Как только охранники закрыли дверь, я сразу спросил:

— Сколько ты хочешь?

Данис усмехнулся, закачал головой :

— Думаешь, это все ради денег?

— А ради чего тогда?

— Ты сам знаешь. Репутация нашей семьи весьма пострадала после того происшествия с Надимом. Деньги конечно тоже лишними не будут, но ты должен помочь улучшить наше положение в клане. Замолвить за нас словечко наре, в совете. И Энни — ты должен жениться на ней.

— Жениться? — я удивленно вскинул брови.

— Да, теперь жениться. Ты отверг мое первое предложение, поступил с нами некрасиво, обидел мою дочь, теперь мои условия изменились.

— Но и ты не сказал сразу про Айрису.

— Зачем же мне сразу выкладывать все козыри, — усмехнулся старик. — Я хотел по-хорошему, хотел сохранить твои нервы. Знать эдакое — что сделал ребенка сестре — так нагрешить, с таким не каждый справится. К тому же ты так молод, вся жизнь впереди. Я просто тебя пожалел. Не мне вас судить, а богам.

— Пожалел? — усмехнулся я. — А мне почему-то кажется, что не рассказал ты об этом сразу, потому что собирался шантажировать Айрису. Заставить отказаться от сына и молчать всю жизнь. И она бы молчала, боясь, что все узнают правду.

— Ты сам виноват, мог бы ходить в блаженном неведении. Теперь же вам придётся жить с этим бременем. — Он сложил руки в замок, улыбнулся: — Сто тысяч ратан ежемесячного обеспечения для меня — это раз. Ты женишься на Энни и заводишь с ней законного наследника — это два. Ты будешь выполнять мои просьбы и поможешь восстановить утерянную репутацию — это три!

Алисана обдала мне злостью, ясно, что и ей такое тоже едва ли по душе. Если Люмб исполнит свои угрозы, черная тень позора ляжет на весь род Игал. Если я его сейчас прикончу, меня будут судить по законам клана. И вряд ли даже Санджей сможет меня спасти. Он будет вынужден казнить меня как преступника под натиском совета. Рассказать Санджею о шантаже и о его причине я тоже не могу. За такие вещи и вовсе могут лишить земель и изгнать из клана. Старик Люмб обставил меня со всех сторон. Чертов хрыч! Очень красиво все обставил.

Но это ненадолго, я найду способ, как его уничтожить. И варианты были. Например, я могу договориться с Кариной о генетической экспертизе, которая подтвердит, что мы с Айрисой не родственники. Тогда я смогу обвинить Люмба во лжи и шантаже. Или я могу использовать гипнотизера и заставить их уничтожить все доказательства. Но только сразу мне эту проблему не решить. Придётся пока подыграть хрычу.

— Кто ещё знает? — спросил я.

— Ты, я, Айриса, ее мать, — вздохнул он, затем довольно усмехнулся. — Еще Энни и моя жена. Если ты думаешь, что сможешь нас тихо убрать, то зря. Я отдал письма надежным людям — если со мной или моей семьей что-то случится, они сразу же уйдут куда надо. Одно письмо наре Сорахашер, второе главе рода Люмб. И уж поверь, когда вся правда откроется, вам конец.

— Мне нужно подумать, — ответил я.

— Подумать... — задумчиво протянул Данис. — Подумай. Но только не долго. Даю тебе месяц. И жду свои сто тысяч ратан желательно сегодня. О помолвке с Энни ты тоже должен объявить как можно скорее.

Надменная, довольная улыбка на лице старика. Ликование во взгляде. Пусть думает что победил. Но это он зря. Не стоило нас трогать. Своими действиями он подписал себе и своей семье смертный приговор.

Империя, Акшаядеза, Дворец Императора

С утра во дворец начали съезжаться представители кланов, назначенные во временное правительство. Каннон не встречала их и даже не выходила поприветствовать, решив, что это может только настроить кланы против нее. Нельзя вести себя здесь как хозяйка. Пока что точно нельзя. К тому же у неё были дела поважнее. Новые отчёты провидцев, переговоры со штабом у Меру. Все требовало ее внимания и контроля.

С утра пришла новость о том, что у прохода было замечено движение и тёмные ракта перебросили новых роботов. Эти, насколько она поняла из доклада, на боевых не походили. Скорее на роботов для выполнения технических робот. Возможно, тёмные решили просто починить сломанных бомбежкой роботов. Но Каннон сочла это действие тревожным. Она отдала приказ продолжать следить и немедленно докладывать о любых действиях.

Ближе к обеду к ней пришел Страж с отчётами провидцев. В том числе и с отчётом о прошлом Азиза Игал. За эти отчёты Каннон принялась в первую очередь.

И сначала ничего настораживающего она не увидела. Провидцы, как и полагалось, смотрели от ближайшего будущего к более далёким событиям и просматривали лишь яркие эпизоды.

Собрание глав кланов. Заварушка в монастыре неприкасаемых. Погром в Накта Гулаад. Все это произошло совсем недавно и не очень-то интересовало Каннон. Поэтому она просматривала бегло. Пока не наткнулась на первый странный эпизод.

«Лес, предположительно Юг, судя по растительности. Объект там встречается с монахом. У них конфликт. Другие люди, вооружённые, без клановых гербов — опознать затруднительно. Стычка, объект применяет шакти против них. Вооруженные люди схватили объект. Они держат его в пещере. Монах — главный, он контролирует вооружённых людей. Затем объекту удаётся договориться с этими людьми. Горы. Двое из вооружённых людей, куда-то следуют за объектом. Объект использует силу. Создаёт плетение, предположительно плетение врат. Далее появляется проход и один из вооруженных людей уходит в проход».

Каннон растерянно отодвинула от себя отчет и вопросительно уставилась на Стража.

— Ты их просматривал?

— Да.

— Есть предположения?

— Нет. У меня нет предположений. Есть точная информация. Я просмотрел все отчёты об Азизе Игал.

— Зачем ты тянешь время, Разум? — сердито спросила Каннон. — Разве нельзя сразу сказать, что именно в тех отчётах?

— Судя по вашему приказу, вы желали сами их изучить, — безразлично ответил Страж.

— Говори! — чувствуя, что начинает терять терпение, велела она.

— Тот, кого принято считать Азизом Игал — на самом деле им не является. Исходя из полученных данных: человек, называющий себя Азизом Игал — тёмный ракта.

Каннон хлопнула ладошкой по столу и оторопело и одновременно возмущенно уставилась на Стража.

— Но как?! Как ему удалось? — только и смогла она выловить.

— В отчётах провидцев не раз упоминается о том, что молодой человек, выдающий себя за Азиза Игал, был отправлен из мира- двойника на Хему под принуждением. На Хеме ему помогал Зунар из рода Хал клана Сорахашер. Он ради собственной выгоды выдавал молодого человека за племянника.

— Он ищет посох Авара! — возмущенно воскликнула Каннон. — Этот паршивец втерся ко мне в доверие, а сам что делает?! Он хочет помешать нам закрыть проход из мира темных ракта! Каков подлец!

Каннон не в силах сдержать эмоции вскочила из-за стола и, чувствуя, что от обиды у нее вот-вот навернутся слезы — как же она не любила быть ребенком! — принялась ходить по кабинету.

— Неверные выводы, Великая, — подал голос Страж. — Объект проверки желает закрыть врата в мир- двойник. Он планирует остаться на Хеме, понимает приближающуюся угрозу Судного дня и опасность, которую несут тёмные ракта. Как необходимо поступить с ним, Великая? Как и с остальными тёмными ракта?

— Нет, — резко возразила Каннон. — Если все так, как ты говоришь, значит, я должна подумать. Пока мы не будем ничего предпринимать.

Каннон хотела ещё что-то спросить у Разума, но представив, что все интересующие ее ответы придётся выпытывать у него, задавая бесчисленные вопросы, махнула рукой. К тому же она не доверяла выводам его искусственного разума. Он не способен увидеть в отчётах о видениях то, что сможет разглядеть она сама.

Каннон потратила несколько часов, прежде чем изучить все отчёты о прошлом самозванца. Впечатление складывалось двоякое. С одной стороны его вынудили сюда отправиться, и Азизом Игал он становиться не собирался. В своём мире он был обычным парнем, каким-то артистом- трюкачом, потерял родителей, заботился о сестрах. Но потом его отправили сюда, заставили следить, заставили изображать Азиза. Так сложились обстоятельства. В отчётах не раз упоминалось о том, что он конфликтовал с теми, кто его сюда отправил. Все указывало на то, что он не враг. Напротив — всерьёз пытается спасти Хему.

Но с другой стороны он тёмный ракта. И несёт такую же угрозу, как и остальные его земляки. Он научился открывать врата. Куда он отправил того человека? Обратно в мир- двойник? В нараку? А если он выпустит асуров, сам не осознавая, что делает? Слишком рискованно.

Абакар решил, что он избранник богов. Но что если не богов? Что если он избранник асуров?

Каннон решила дождаться, когда самозванец вернётся с Острова Хладных. К тому времени она решит, что делать. И только потом она будет действовать. Но больше Каннон склонялась к тому, что его придётся убить. Нельзя рисковать. К тому же именно у этого самозванца есть достаточно силы, чтобы открыть врата. И на Хеме такая сила есть только у него!

Теперь она ясно поняла, почему Карим просил ее не лезть в прошлое парня. Но вот что она категорически отказывалась понимать, почему Карим так уверен, что Азиз спаситель, а не тот, кто принесет на Хему смерть?

Глава 2 или «Остров Хладных» Часть 1

В Сундару я вернулся уже вечером, в самом что ни на есть паршивом настроении. Попросил Рахию перевести Данису Люмбу сто тысяч ратан и на этом решил пока отложить проблему до лучших времен. Сто тысяч для меня не такие уж большие деньги, но сейчас необходимо, чтобы этот хрыч успокоился хотя бы на время, а после он получит за все сполна.

Я поднялся на этаж Игал спросить, как дела у Карима. К моему облегчению узнал, что к поездке у него уже все готово. Заниматься сейчас еще и этим мне хотелось меньше всего. Каримбыл в отличном расположении духа — что-то насвистывал под нос, шутил. Но мое паршивое настроение — как бы я не делал вид, что все в порядке — не смогло остаться незамеченным.

— Если хочешь, можешь рассказать, — сказал Карим.

— Да все в порядке, — буркнул я. — Просто устал. Нужно отдохнуть перед поездкой.

Карим задумчиво кивнул, потом добавил:

— Я ведь немало прожил, могу и советом помочь.

Я закачал головой:

— У меня все под контролем.

Карим лишь пожал плечами, а затем как ни в чем не бывало перешел к обсуждению поездки:

— Путь нам предстоит совсем не простой и не близкий, как ты понимаешь, придется делать несколько пересадок, — начал Карим. — В порт на сурирате или вертолете — это как ты договоришься. Затем на яхту...

— Подожди, — перебил я его, — разве не проще нам сразу отправиться на остров на сурирате. Это ведь сократит время поездки до минимума и решит многие проблемы. Санджей клановый сурират мне, скорее всего, больше не даст, но ведь можно арендовать у тех же Вайш.

Карим удивленно вскинул брови, а я вдруг понял, какую глупость сморозил. Как я мог забыть про шакти-барьер?

— Ты не знаешь о шакти-барьере? — изумился Карим. — Энергетический щит, защищающий остров. На сушу можно попасть только через Ледяные ворота. И то, если хладные позволят.

— Теперь я вспомнил, — отмахнулся я, — любая техника, в том числе и сурират, просто перестанет работать, а то и вовсе сплавится, наткнувшись на барьер.

— Ты давно чистил чакры и каналы? — окинул неодобрительным взглядом меня Карим.

Я промолчал. Давно ли я это делал? Я не помнил. Наверное, очень давно.

— Нельзя так, — закачал головой Карим. — Так можно и силы лишиться. Ну ничего, времени у нас будет много. Почистим чакры, каналы, потренируемся. Так, на чем мы остановились?

Карим задумчиво уставился перед собой, но, не дождавшись от меня ответа, назидательно продолжил:

— Да, хладные не позволяют летать над их территориями. Могут и сбить непрошеных гостей без всякого предупреждения. Единственное исключение — ледоколы ОРМ и Империи, плавающие вблизи острова. Но опять же — близко к Острову Хладных они не приближаются. Значит, сначала мы полетим на вертолёте впорт, где пересядем на яхту, которая нас и доставит на ледокол...

Карим все рассказывал и рассказывал, а я чувствовал, как слипаются глаза, но все же упорно продолжал слушать. Я хотел спросить Карима, почему бы не отправиться сразу на вертолёте к ледоколу. Но вдруг подумал, что опять наверняка что-то не знаю или забыл, и дабы не ударить в грязь лицом, решил не спрашивать. Да и все равно ведь вскоре сам узнаю, а сейчас мне просто хотелось отдохнуть. Наконец, когда Карим закончил, я отправился в первые попавшиеся апартаменты и завалился спать.

Ночью мне снился снег. Среди снегов — ледяной трон и женщина на нем. Было в этой женщине нечто невероятное: красота сочеталось с чем-то необъяснимо мрачным и пугающим. Снежная королева. Черные, длинные волосы, белоснежная кожа словно заледеневшего тела и пронзительный взгляд черных глаз. Она казалась огромной, властной, величественной, будто застывшее изваяние идола для поклонения. От нее веяло покоем и смертью. Она была окутана аурой созидания и милосердия и смотрела на меня безмолвно и пронзительно. Она ждет меня.

***

Утром, когда мы прилетели в порт Ласанда, я увидел пропущенный звонок с незнакомого номера. Нужно было перезвонить, пока мы были на материке — в океане наверняка связи не будет. А этот звонок мог быть как пустяковым, так и весьма важным.

Мы с Каримом встретили Сэдэо в аэропорту, а после, пока мы грузились на яхту, я нашёл несколько минут, закрылся в своей каюте и перезвонил. Ответили мне не сразу. Пока я слушал скучную мелодию в трубке, перебирал в голове всех, кто мог бы мне звонить. Первая мысль, конечно же, была о Рональде. Его звонок я ждал большего всего. Еще я подумал о Амали, хотя мы об этом не договаривались, но я все же надеялся — как только она будет в безопасности, она найдёт способ со мной связаться.

Ответил мне мужской голос, который я не сразу узнал.

— Слушаю, — сказал голос.

— Вы мне звонили, — ответил я, пытаясь понять, с кем же говорю.

— Агила? — голос резко переменился, и теперь я ясно услышал акцент и узнал Рональда.

— Да, это я, — напряженно ответил я. — Вы готовы к возвращению?

— Нет, — ответил Рональд. — Нам понадобится ещё пару недель. Я звоню не поэтому.

Я молчал, ожидая, что он продолжит говорить.

— Ты сестру нашёл? — как-то неуверенно прозвучал его вопрос.

— Да, нашёл. Если ты переживаешь, что теперь я вас не верну, не стоит. Все по-прежнему в силе. Как только вы будете готовы, я отправлю вас домой.

— Да я и не сомневался в тебе, — Рональд будто извиняясь, хохотнул, затем резко посерьезнел. — В общем, я вот что звоню. Профессор — он пропал. Точнее, я полагаю, он сбежал. Все его вещи исчезли, а монахи храма, где он жил, сказали, что он дал обет молчания и отправился на Меру в отшельничество, искать просветления. Наш агент, который тоже там, в монастыре, доложил, что накануне вечером Джонсон должен был говорить со штабом. Но ни с того ни с сего ушёл, ничего даже не сказав.

Я не понял, зачем Рон мне это рассказывает. Сбежал? Ну и черт с ним! Пусть его в горах там хоть ракшасы сожрут.

— Я думаю, спецслужбы готовятся к вторжению, — сказал Рональд. — Поэтому Профессор ушёл. Нам не отвечают, главный штаб не выходит на связь даже с кураторами. Нас бросили. Ты говорил, что проход скоро закроют. Если его ещё не закрыли, думаю, сейчас самое время это сделать.

Ну вот, началось. Первые тревожные звоночки.

— Мы работаем над этим, — сдержанно ответил я. Сам же не мог перестать думать о том, что Рональд наверняка прав и его опасения далеко небеспочвенны. Земляне готовят вторжение. Я знал об этом. Но боюсь, проход мы никак не успеем закрыть.

— Здесь вскоре будет слишком жарко, — торопливо и взволнованно сказал Рональд. — Сегодня утром сюда начали съезжаться имперцы, видели мы и ормовских солдат. Местные, наверное, тоже догадываются — начали готовиться. Тут одного из наших чуть не поймали... Короче, мы решили уйти и затаиться. Пойдём на север, заляжем там в лесах. Я дал твой номер нескольким людям, которым доверяю, так что, если что...

Рональд закашлял, голос его снова переменился:

— Я вас понял, свамен. Уже еду! — гаркнул он. Кто-то его видимо застал врасплох.

— Хорошо, — сказал я Рону, понимая, что он мне уже ответить не сможет. — Собирайтесь и уходите. Как только будете готовы, звоните.

Рональд не ответил, а просто положил трубку.

***

Путь к Острову Хладных занял много времени. Почти неделю мы провели в океане с Каримом и Сэдэо.

Всю неделю Сэдэо поднимался на заре и медитировал, а я вместе с ним. Я почистил чакры и каналы. Сэдэо долго ворчал на меня за то, что я так сильно их запустил, но как-то ворчал по-другому: не всерьез что ли, не так как раньше. Сэдэо давно уже не был моим учителем, и никто ему не оплачивал обучение, но он продолжал меня наставлять и учить наравне с идейным Каримом.

Только теперь в его отношении ко мне что-то изменилось. Он стал вроде мягче, снисходительней. Или даже нет — он относился ко мне как к равному и давал именно советы, а не поучал.

Урджа-мастер не мог нарадоваться тому, что ему представился случай побывать на острове и воочию всё увидеть и пообщаться с хладными. О том, что он заведет старую шарманку и начнет меня подталкивать узнать о моем прошлом, я не переживал. Я надеялся, что нам будет не до этого — в конце концов, мы отправились туда с конкретной целью.

Каждый день нашего пути был похож на предыдущий. Океан, солнце, ветер, тренировки, утренние и вечерние медитации. Идиллия. На самом деле столько спокойных дней, да еще и кряду, у меня давно не было. Наверное, и к лучшему, что путь выдался длинным: я успокоился, остыл, многое обдумал и принял много решений.

В последний день пути на яхте с самого утра заметно похолодало. Пришлось натягивать теплые куртки и шапки, которые на Хеме я еще ни разу не надевал.

В это утро Сэдэо научил меня согреваться с помощью энергии земли, которой в океане, в общем-то, не было и приходилось тянуться нитями силы к самому дну океана, на что уходило довольно много времени. А ещё Сэдэо сразу предупредил, что чем холоднее место, тем сложнее будет согреться. А там, куда мы плыли — невероятно холодно. По сути, мы плыли туда, где на Земле была Антарктида.

Мы прибыли на имперский ледокол «Марута» на закате. Нас встретил капитан. Сухощавый жилистый мужик далеко за пятьдесят, с обветренным суровым лицом и колючим, цепким взглядом. Капитана звали Ойвинг Сакс, он был огненным ракта, а еще он был весьма неразговорчив. Капитан показал нам наши каюты и сообщил, что к Острову Хладных прибудем к утру. На этом наше с ним знакомство закончилось.

Ночью я так и не смог уснуть. Мысли не давали покоя. Беспокойное чувство не покидало меня, хотя я и не мог определить, чем именно вызвана эта тревога.

К утру я почувствовал близость источника. Достаточно мощного источника. На континенте я не ощущал ни разу столь сильных потоков шакти, даже находясь вблизи источников.

Я поднялся с постели, натянул куртку и шапку и зашагал вниз, на палубу. Небо было серым, ледяной ветер, казалось, пронизывал до костей, я поспешил потянуть потоки, чтобы согреться. Тёплые волны медленно начали окутывать тело, словно кокон из подогретого воздуха. Но стоило только расслабиться и отпустить поток, как мороз тут же забрался под куртку, начал кусать за щеки. Но уходить с палубы мне не хотелось. Хотя бы потому, что здесь открывался такой вид, что дух захватывало.

Ледяное царство: вдалеке величественно дрейфовали айсберги, голубые льдины лежали на синей глади океана. Красиво, грандиозно красиво! А ещё весь этот вид приносил покой — казалось, что здесь среди холода и льда и само время застыло.

Я залюбовался пейзажем и не сразу заметил, как ко мне подошёл капитан Сакс с большой,исходившей паром, кружкой.

— Увидел, что стоите, мёрзнете, — сказал он, — решил вот кипятком вас угостить, свамен.

Он протянул мне кружку.

— Спасибо, — с благодарностью улыбнулся я, принимая кружку.

Капитан уходить не спешил, примостился рядом, облокотившись на релинг.

— Только пить быстро надо — и оглянуться не успеете, как чай остынет, — сказал Сакс, вглядываясь вдаль.

Какое-то время мы стояли молча, я пил чай, а капитан Сакс хмуро оглядывал просторы.

— Красиво, — сказал я, не зная, как ещё поддержать разговор.

— Красиво — это когда видишь не часто, — побурчал он, — а когда каждый день да ещё этот мерзкий холод, о красоте как-то и не думаешь.

— А хладных часто видите? — поинтересовался я.

— Хладных? — задумчиво переспросил капитан. — Часто. Они постоянно тут рассекают на своих ледяных лодках. Нередко на особых катерах ходят далеко, везут рыбу. Иногда людей спасают.

— Людей спасают? — не понял я.

— Ага, — протянул Сакс. — Хладные откуда-то узнают, что тот или другой в беде, и плывут спасать. Я тут на «Маруте» уже восемь лет, так вот на моей памяти пятерых точно спасли. Знаете ж, свамен, сюда бегут с материка всякие отчаянные: то приюта ищут, то просветления, то от смерти спасаются. Хотя худшего места для спасения и не придумаешь, — он закачал головой, тяжело вздохнул. — Дураки. Не знают, как здесь. Едут на яхтах, на кораблях и после встречи с первой льдиной идут ко дну. Вот хладные таких и вылавливают. По уму нужно делать, как вы, например, а эти бегут!.. Смерти только ищут!

— И что, много там, на острове, людей с материка?

— Много? — капитан усмехнулся. — Нет, не думаю. Они ведь рано или поздно все равно все возвращаются обратно, на большую землю — не выдерживает этого нарацкого холода.

Я задумался. Хладные знают о том, что кто-то в беде, и спасают. О том, откуда они об этом знают, я не думал, наверняка провидение или ещё что-то в этом роде. Я думал о другом. Почему в таком случае они не спасли семью Игал? Значит, они спасают не всех. А может, Игал просто не повезло и они были слишком далеко от Острова Хладных, когда Нага на них напали?

— Значит, и о том, что мы к ним едем, они уже знают, — усмехнулся я, сделав глоток уже успевшего остыть чая.

— Знают, — уверенно сказал Сакс. — Они всегда знают. Смотри.

Капитан кивнул в сторону горизонта. Я переместил взгляд туда, куда указал капитан.

— Почти на месте, — сказал Сакс.

Сушу я увидел на горизонте белой тонкой полоской, и возможно бы сразу и не распознал в ней Остров, если бы не три синих столпа света едва различимых на фоне серого неба. А через несколько минут я смог разглядеть и куполообразный полупрозрачный энергетический щит, похожий на огромный, растянувшийся в десятки километров, мыльный пузырь.

Я разбудил Карима. Сэдэо уже был на ногах, когда я подошёл к его каюте. Мы какое-то время, стоя на палубе, молчаливо разглядывали Остров Хладных. Ледокол медленно приближался к нему, силуэт острова становился все отчетливей. Было в нем нечто сказочное, удивительное, чарующее. Острые пики снежных то ли холмов, то ли причудливых домов. Вырисовывались скалы у подхода к острову, аккуратно выстроенные в две стены с узким проходом, через который перекинулись величественные Ледяные ворота, блистающие в лучах проклюнувшегося сквозь серость солнца.

После мы в шлюпке спустились на воду и поплыли к острову, а ледокол «Марута» продолжил свой путь.

Погода была безветренная, но мороз стоял такой крепкий, что стоило открыть рот — зубы сводило от холода, а ресницы то и дело слипались и покрывались инеем. Нужно бы было использовать шакти, к тому же земля теперь была близко, но я не делал этого. Я не мог оторвать взгляда от величественного Острова изо льда, от покачивающихся на воде ледяных скульптур, изображающих животных и птиц.

В проходе водного коридора под Ледяными воротами нас уже ждали. Стоило только подплыть ближе, как мы увидели белый плот с тонкими ледяными завитками по бокам в виде бортиков. А на плоту стояла уже знакомая мне женщина из хладных и двое мужчин, которых я видел впервые. Один был пожилым, другой немного моложе, но у всех троих были холодные, суровые лица и пронзительно синие глаза.

Сначала мне даже показалось, что нам здесь, мягко говоря, не рады и сейчас дадут от ворот поворот. Даже мысленно настроился на спор. Но когда расстояние между нашей яхтой и плотом хладных стало несущественным, старик зычно и официально проговорил:

— Приветствуем вас, люди с большой земли. Зачем пожаловали на Земли Хладных?

Вперёд вышел Карим, поклонился и так же высокопарно произнес:

— Здравствуй, славный хладный народ. Здравствуй отец Дарий, Вольнард, Элайни. — Произнося их имена, он поклонился сначала старику, затем мужчине, после женщине.

— Здравствуй, Карим, ищущий путь истины, — ответил старик. — Нашёл ли ты свой путь и зачем вновь вернулся?

— Нашёл, — Карим улыбнулся. — А вернулся, потому что пришло время.

Он многозначительно посмотрел на Элайни, та повернулась к старику, несколько секунд они мысленно общались о чем-то. Если до этого лицо старика было просто суровым, то теперь оно казалось высеченными из многовекового льда, а пронзительно голубые глаза вперились в меня так, что если бы он применил к этому взгляду силу, меня бы насквозь проткнуло холодный иглой.

— Пусть он сам скажет, зачем прибыл! — громко произнёс старик, явно обращаясь ко мне.

Не знаю, стоило ли отвечать им в той же высокопарной манере, но я ответил спокойно и сразу решил расставить точки над «i».

— Хема в опасности. Судный день близок как никогда. Тёмные ракта вскоре нападут на нас. Нам нужно закрыть проход в наш мир — только так мы сможем спастись.

— Как вам в этом сможет помочь хладный народ? — удивился старик.

— Мы ищем камень, который когда-то здесь нашел Авар Набха. Только с этим камнем мы сможем создать посох, который управляет энергией шивы. И только с помощью этого посоха можно закрыть проход и не впустить тёмных ракта в наш мир.

— О каком камне речь? — изумился старик. — Оглянитесь вокруг, добрые люди, здесь только снег и лёд. Вам придётся потратить немало сил, чтоб растопить лед на десятки метров и добраться до земной тверди. А чтобы найти какой-то особый камень — так и вовсе!

— У нас нет выбора, — сказал я, — мы должны попробовать его отыскать здесь.

— Боюсь, у вас ничего не выйдет, — лицо старика стало суровым. — Лучше вам искать свой камень в другом месте.

Я оторопело уставился на старика. Неужели нас сейчас попросту не пустят и весь путь мы проделали зря?

На помощь мне пришел Сэдэо:

— Хладный народ славится своим милосердием и добротой. Мы проделали долгий путь, устали, ледокол вернется лишь через пять дней. Нам необходимо отдохнуть и согреться. О вас ходит слава, что хладные никогда не оставляют просящих в беде.

— Не оставляем, — согласился старик. — Мы дадим вам теплый кров и еду, но повторюсь: приехали вы зря, никаких камней вам здесь не найти.

Затем старик вскинул глаза к небу и пронзительным громким голосом, словно к богам взывал, молвил:

— Ступая на Земли Хладных, не забывай, чужак, что мы хоть и славимся гостеприимством и щедростью, но чужакам не рады. Веди себя тихо, не смей обижать никого, не трогай женщин, не груби, не злись. Оступишься, чужак, нарушишь наши правила — тебя ждет смерть!

Вот это тебе приветственная речь! Да после такого приветствия трижды подумаешь, стоит ли вообще пересекать Ледяные ворота. А то разозлишь случайно кого — на ногу там нечаянно наступишь, не заметишь, не извинишься — и сразу тебе смерть. Нет, хладных я не боялся, но как-то не такой встречи я ожидал.

Я растерянно покосился на Карима, тот улыбнулся, закатил глаза, показывая, что переживать ни о чем не стоит.

Тем временем отец Дарий окинул нас строгим взглядом.

— Таков у нас порядок, — как ни в чем не бывало, спокойно сказал он. — Всем все понятно?

Сказав последнюю фразу, отец Дарий многозначительно посмотрел на меня, а после, жестом велев двигаться за ними, развернулся к нам спиной. Его спутники проделали то же самое, и их плот плавно поплыл по туннелю. В шакти-барьере перед нами появилась арка, через нее и проплыла наша шлюпка.

Шлюпку мы оставили в небольшой бухте, там же хладные оставили и свой ледяной плот.

Вдалеке виднелся город, больше похожий на замок Снежной королевы. Высокие ледяные крыши, башни, но кое-где все же были каменные строения и вился дымок.

До города было несколько километров, но к счастью, пешком по снегу идти не пришлось. В качестве транспорта нас ждали замысловатые своей конструкцией и внешним видом крытые сани, которые ездили исключительно на шакти. Точнее ими управлял кто-то из троицы Хладных с помощью телекинеза. Кажется, этот народ энергию не привык экономить.

А, когда мы прибыли в город, я и вовсе в этом убедился. Здесь все жители во всю, вплоть до бытовых мелочей, использовали силу.

Кстати о жителях. Все они, несмотря на лютый холод, были в лёгкой одежде. Между собой все хладные схожи как братья и сестры. Стройные, высокие, беловолосые и голубоглазые, с кожей белее молока. В основном нам встречались молодые мужчины и женщины. Стариков было очень мало и ни одного ребёнка не удалось увидеть.

Также по дороге дважды нам попадались люди в тёплой одежде, а тут сомнений не было, что это люди с материка.

На нас местные почти не обращали внимания. Со свойственной им холодностью, никто не бросал в нашу сторону любопытных взглядов.

Сани резко затормозили перед приземистым каменным домов, крышу которого так занесло снегом, что складывалось впечатление, будто она из снега и изготовлена.

— Можете остановиться здесь, — сказал отец Дарий. — В доме есть печь и все необходимое.

— А в жилых пещерах остановиться нельзя? — с каким-то разочарованием в голосе спросил Карим.

— Вы ведь ненадолго к нам, а пещеры для жителей, — ответил старик, ткнул рукой в дом-сугроб: — Для гостей же у нас дом. Вечером приходите на ужин, — бросил нам старик на прощание, а после сани с тремя хладными унеслись в сторону ледяного замка.

Глава 2 или «Остров Хладных» Часть 2

В доме было холодно и темно. Но мы быстро с помощью шакти разожгли печь, и теперь в ней весело потрескивали угольки. Из еды здесь ничего не нашлось, не считая банки чая и сахара. Карим объяснил, что у хладных так не принято. Все селение — одна большая семья. Хладные всегда все делают сообща, даже собираются всем селением в ледяном замке на завтраки, обеды и ужины.

Вообще у хладного народа быт и порядки весьма отличались от привычного уклада на материке. Они предпочитали держаться вместе, жили в ледяном замке, который был как небольшой городок. А те деревянные дома, что я видел, это не жилые здания: склады, кухни, бани. В общем, все то, что несло тепло, было вынесено за пределы замка, видимо, чтобы не дать ледяному строению растаять.

Еще я узнал, что у хладных вообще нет такого понятия, как деньги. На острове все общее. Даже торговлю с Империей и ОРМ они производят исключительно в натуральном виде, обменивая товар на товар.

После того как мы попили чаю и немного согрелись, нужно было отправляться на поиски того, за чем мы сюда приехали. Но сразу же возникла проблема — никто из нас не представлял с чего начать.

— Хладные ведь долгожители? — спросил я.

— Верно, — ответил Карим, кажется, уже догадавшийся, куда я клоню.

Сэдэо тоже понял, задумчиво посмотрел на заиндевелое окно:

— Если кто-то здесь и остался настолько древний, что помнит самого Авара, так это старейшина отец Дарий.

— Он не будет с нами говорить или помогать, — отрезал Карим. — Этот старик людей с материка, мягко говоря, не любит. Будь его воля, он бы и вовсе никого не пускал на остров. Но его дочь Элайни...

— Что она? — заинтересованно уставился я на Карима, поняв, что речь идет о той женщине хладной, которая спасла мне жизнь.

— Элайни — главная жрица храма Мараны, — сказал Карим таким тоном, словно это должно мне было о чем-то сказать.

— И? Она тоже видит сны Мараны? Здесь все подчиняются ее снам? — озвучил я догадку.

— Именно. Практически весь жизненный уклад хладных крутится вокруг снов богини.

Сэдэо возмущённо уставился на Карима:

— Почему ты мне об этом никогда не рассказывал? Я ведь столько раз спрашивал!

Карим снисходительно улыбнулся:

— Не все знания приносят удовлетворение, мой друг, некоторые из них слишком возбуждают разум и порождают множество вопросов, на которые ответов нет.

— То есть каждый раз, когда я расспрашивал тебя о хладных, а ты отделывался общими ответами — это ты так мое сознание от перевозбуждения берег?! — обычно спокойный Сэдэо, вдруг вскочил из-за стола и со злой обидой уставился на Карима.

— Этот секрет принадлежит не мне, и не мне о нем говорить, — тоном, не терпящим возражений, ответил Карим.

— Но ведь сейчас ты Азизу рассказал без раздумий, — с досадой глядя на Карима укорил его Сэдэо.

— Это другое.

— Другое, значит, — сердито фыркнул Сэдэо, сел на место и раздражённо уставился в окно.

В комнате повисло молчание. Я чувствовал себя неловко, из-за того что стал свидетелем сцены ссоры двух друзей. Поэтому решил разрядить обстановку и перевести разговор в другое русло:

— Нужно что-то делать. Предлагаю отправиться на улицу и попробовать разговорить местных. Не один отец Дарий здесь старец, я видел и других, пока мы ехали.

И Карим, и Сэдэо, ни слова не сказав, принялись собираться. Очевидно, это значило, что они согласны с моим предложением.

На улице народу не было вообще. Но в деревянно-каменных помещениях кипела жизнь. С десяток женщин суетились в большом деревянном доме с дверями и окнами нараспашку, оттуда валил пар и пахло свежеиспеченным хлебом. Мужчины в похожем здании что-то мастерили: доносился стук молотков, звенела пила.

Карим оставил нас с Сэдэо на улице, а сам направился в мастерскую. Я, от нечего делать, глазел по сторонам, попутно тянул энергию, согреваясь. Сэдэо был мрачен и неразговорчив, видимо после ссоры с Каримом его еще не отпустило.

Карим вернулся через несколько минут, молчаливо кивнул в сторону ледяного замка:

— Я ничего не узнал. И Авара никто из них не помнит и не знает. Нужно расспросить в замке, — сказав последнюю фразу, Карим скривил кислую мину.

— А нам нельзя в замок? — спросил я.

— Нежелательно, — ответил Карим. — Мы только приехали, и старейшина явно обозначил, что в замке ждёт нас не раньше ужина. Даже на обед не пригласил. Сейчас у хладных рабочий день в разгаре, и если мы начнем ходить и донимать всех вопросами, ему может такое не понравиться. Но у нас не так уж много времени, поэтому стоит попытаться. И ещё неплохо бы тебе наведаться к источнику у храма Мараны, — Карим многозначительно посмотрел на меня.

— А это еще зачем?

Карим загадочно улыбнулся и ничего не ответил. Сэдэо снова сердито фыркнул, озвучив тем самым и мое негодование. Но почему нельзя говорить обо всем сразу и прямо?

Мы направились в замок. Я почувствовал на себе чье-то заинтересованное внимание, резко обернулся, наткнувшись взглядом на девушку в окне с длинной белоснежной косой. Она смущённо улыбнулась, опустила глаза и поспешила исчезнуть.

Ну вот, не все хладные оказывается отмороженные, какими пытаются казаться. Некоторые явно готовы идти на контакт. Но эта девушка, несомненно из молодых, а те, кто постарше, так и продолжают делать вид, что нас не существует. По пути в замок нам встретились несколько человек. Карим каждый раз вежливо обращался к ним и задавал один и тот же вопрос:

— Простите, мы ищем того, кто мог бы помнить Авара Набха — это великий сварга-ракта, он бывал на острове шесть столетий назад. Вы не знаете, кто может его помнить? Это очень важно доя нас.

Я, кстати, не сразу понял, что Карим говорит не на вадайском а на шитале. Удивительно, но и этот язык я понимал как родной. И, только нечаянно уловив странное по звучанию слово, вдруг догадался, что это не вада.

Что ещё меня удивило — никто из хладных и слова нам не сказал. Они все как один отрицательно качали головой и пожимали плечами. Обет молчания они, что ли, все дали? Я задал этот вопрос Кариму, на что получил ответ:

— Они не привыкли разговаривать. С младенчества они используют для общения телепатию.

— Вообще не разговаривают? — удивился я.

— Очень редко.

В ледяном замке не все, к счастью, оказалось изо льда. Пол был усыпан песком, повсюду простая, но добротная мебель из благородной древесины, расшитые гобелены и деревянные панели на стенах.

Карим уверенно вел нас по ледяным коридорам. Здесь чаще, чем на улице попадались люди. И повстречался нам даже один старик. Когда Карим снова задал ему свой вопрос, на лице старика кажется, отразилась ухмылка. Я уже было обрадовался и подумал, что старик его помнит. Но старик в ответ отрицательно закачал головой и дальше поковылял по своим делам.

— Может мы не с того начали поиски? — предположил я. — Если Авар нашёл камень для посоха здесь, то возможно нам и вправду нужно идти в пещеры? Бывают здесь каменоломни или шахты?

— Угольная шахта есть, — сказал Карим. — Но вряд ли мы найдём там то, что нужно.

Безнадега какая-то! Так у нас ничего не выйдет. Пока мы плыли к Острову Хладных, я не раз задавал Кариму вопрос, как именно мы будем искать информацию об Аваре и посохе. На что он отвечал, что мне не стоит переживать. Если я видел будущее, то все должно сложиться само собой. Но кажется, Карим уж слишком полагался на будущее, потому что мы зашли в тупик. — И что теперь? — устало спросил я, мы все еще продолжали куда-то идти. — Неужели будем так и дальше ходить и всех спрашивать, пока не выясним, что никто не помнит Авара и ничего о нем не знает?

— Нет, ты торопишь события, Азиз, — ответил Карим.

— Слышал, вы об Аваре Набха интересовались? — внезапно раздался мужской голос позади нас.

Мы втроём все резко повернулись к говорившему.

На нас смотрел мужчина с длинной тонкой белой косой. Он ещё не казался глубоким стариком, хотя на лицо его уже легли тонкие морщины — я бы сказал, что на вид ему где-то около шестидесяти. Но было ощущение, что он намного, явно намного старше.

— Здравствуй, Илинг, — Карим улыбнулся, поклонился.

— Карим, — на лице хладного тоже появилась улыбка.

— Ты сможешь нам помочь? — спросил Карим.

— Тебе, Карим, я всегда рад помочь. Но об Аваре я ничего не знаю, он был здесь задолго до моего рождения, — ответил Илинг, — но вот мой прадед, кажется, его должен помнить. Следуйте за мной.

Мужчина резко развернулся и повёл нас в ту сторону, откуда мы пришли.

— Отец Дарий сказал, вы приехали по важному делу? — через плечо бросил Илинг.

— Да, важнее не придумаешь, — ответил Карим. — Хема в опасности, вы, наверное, уже знаете о Судном дне и темных ракта.

Илинг, не поворачиваясь, кивнул.

— Думаете, сможете предотвратить Судный день? — с каким-то безразличием в голосе спросил он. Неужели ему все равно, что в мир могут вернуться асуры?

— Мы должны попытаться, — сказал Карим. — Вскоре тёмные ракта нападут на Хему.

— На все воля богов, — снова этот безразличный тон.

Я разозлился:

— Разве хладный народ не станет нам помогать?

Илинг повернулся, удивлённо посмотрел на меня, словно видел впервые:

— Помогать? О какой помощи речь?

— Если понадобиться воевать с тёмными ракта за наш мир.

Илинг отвернулся и ответил:

— На все воля богов, — спокойно сказал он, а затем резко остановился у белых дверей.

— Сначала я с ним поговорю, — предупредил нас Илинг и скрылся за дверью.

— Не нужно сейчас о войне, — с укором сказал Карим. — Мы здесь не за этим. Да и хладные... Они другие, понимаешь? Они не приемлют войну.

— Но ведь они помогали тогда с Раваном и ракшасами.

— Не все — большинство из них предпочтут сохранить чистоту души, чем убивать, даже спасая собственные жизни. Долго объяснять, — торопливо проговорил Карим, потому что в эту секунду открылась дверь, и показался Илинг.

— Войти может только один из вас. Мой прадед болен, поэтому не стоит заходить всем. И слишком долго не изводите его вопросами.

— Спасибо за помощь, Илинг, — Карим с благодарностью кивнул, а хладный, ничего не ответив, просто молча ушёл.

— Кто пойдёт? — спросил Сэдэо, переводя взгляд с меня на Карима.

— Я! — мой тон был увереннее некуда.

— Почему ты? — в уголках рта Карима заиграла хитрая усмешка.

Я же молча решительно потянул на себя холодную ручку двери и вошёл в комнату.

Первое, на что наткнулся взглядом, деревянная кровать с высокой периной, на которой возлегало нечто отдалённо напоминающее человека. Скорее это бы скелет, покрытый заиндевелой кожей. Лицо и руки старика были покрыты наростами из снега. Казалось, его только что достали из морозилки.

Я неуверенно шагнул к кровати, мысленно содрогнулся, когда увидел глаза старика. Они не были голубыми, как у других хладных, они напоминали замороженные шарики, которые зачем-то вставили в глазницы.

Я сделал шаг назад, все напоминало какую-то нелепую злую шутку. Старик явно мертв и, кажется, уже давно. Но внезапно белки глаз старика шелохнулись, и я наткнулся на белесый, покрытый инеем взгляд едва заметных голубых радужек.

«Говори, чужак, зачем пришел?» — раздался в голове скрипучий голос старика.

«Здравствуйте, — решил я, что для начала нужно проявить вежливость. — Меня зовут Азиз Игал».

«Давай короче, чужак», — оборвал он меня.

«Ваш правнук сказал, что вы помните Авара Набха. Помните, что он тут делал?»

«Помню», — лицо старика скривилось, ледяной нарост на щеке потрескался, но тут же нарос ещё больше, чем был. Кажется, любое усилие приносило боль старику.

«Авар, как и многие, приезжал сюда в поисках просветления. Сильный сварга, — голос старика звучал сухо и отрешенно. — Я в ту пору был ещё молод, не знал, что этот человек великий сварга, который останется в истории Хемы на века».

«Что он здесь делал? Не помните? Меня интересует камень, а может, посох. Изобретение, которое он создал после того, как побывал на вашем острове, может нам помочь спасти Хему от Судного дня».

Старик долго молчал. Так долго, что я начал беспокоиться, не умер ли он. Но вдруг тот ответил :

«Авар жил в пещерах для людей. Я не знаю, чем он там занимался и посоха при нем не видел. Но камень помню. Круглый, белый».

— Да! Это тот самый камень! — возбужденно воскликнул я, но, поняв, что говорю на ваде, снова перешёл на мысленное общение:

«Не помните, где он взял этот камень?»

«Нет, — отчеканил старик, — я всегда думал, что он привез его с собой. Но он придавал этому камню особое значение. Однажды видел, как он проводит над ним какие-то плетения прямо на улице».

Все сходится. Я был прав. Камень был здесь. И кажется даже по поводу взаимосвязи спутников Хемы и создания посоха был прав. Да что уж там — я был в этом уверен!

«Ты все узнал, что хотел, чужак?» — старик, кажется, хотел поскорее избавиться от моей компании.

«А кто-нибудь ещё может помнить Авара?» — спросил я, цепляясь за последнюю возможность узнать ещё хоть что-то.

«Нет, все давно мертвы. Авар много времени проводил со старшей жрицей, ходил к источнику и ещё они куда-то ездили. Но жрица Хель давным-давно мертва».

Поняв, что старик больше ничего не скажет, я поспешил к Кариму и Сэдэо. После того как я повторил то, что рассказал старик, мы решили вернуться в дом и обмозговать дальнейшие действия уже там, а заодно и немного погреться. Все же в ледяном замке хоть и не дул пронзительный ветер, но было достаточно холодно, несмотря на наши попытки периодически подогреваться стихийной шакти.

Когда вернулись, обнаружили, что печь погасла, а дом остыл, словно мы его не отапливали несколько часов назад. Пока Карим заново разжигал огонь, я, не выдержав ожидания, выскочил на улицу, нагреб в чайник снега и вернулся в дом. Используя силу огня из печи, которая едва-едва только начала разгораться, стал кипятить чайник.

— Так какие наши дальнейшие действия? — спросил Сэдэо, когда согрелся и перестал стучать зубами.

— Нужно наведаться в жилые пещеры, — ответил я, грея руки о кружку с чаем. — В источник тоже.

— Думаю, нужно поговорить с жрицами. К тому же без их согласия ни в один из трех источников нам нельзя заходить. А еще нужно поговорить с Элайни, — сказал Карим, глядя на меня. Очевидно намекая, что с Элайни говорить должен я.

— Вечером попробую поговорить, — сказал я. — На ужине ведь она будет?

Карим кивнул:

— До ужина осталось несколько часов, и там будут все жители. Значит, разделимся и постараемся узнать что-нибудь. Азиз — жрицы, Сэдэо — ты не говоришь на шитале, поэтому поговори с беженцами с материка. Я постараюсь разговорить старейшину и членов совета общины.

Никто возражать не стал. Так и решили, дождались вечера и отправились в ледяной замок на ужин.

Столовая была не изо льда, как остальной замок. Толстые каменные стены, тяжёлые деревянные балки. И где только хладные взяли столько камня и дерева на постройку все этого? Да и само помещение просто ужасало своими размерами и, кажется, занимало всю площадь нижнего этажа дворца. Как объяснил Карим, жилые пещеры находятся неподалёку от столовой. Нужно бы и туда заглянуть после ужина. Хотя я не совсем понимал, что мы собирались там найти.

Длинные обеденные столы тянулись рядами на несколько десятков метров, у входа суетились за столом раздачи женщины, а молодые мужчины приносили откуда-то миски, выстраивали их в высокие стопки.

Карим кивнул в сторону столов, которые располагались у большой печки, отдельно от остальных, и я сразу понял почему. Там ужинали люди с материка. Их было немного. Человек восемь, в основном, мужчины среднего возраста и две женщины. Одна молодая, рыженькая, довольно симпатичная, но с испуганным затравленным взглядом, вторая — азиатка в возрасте.

Мы сели к ним за стол, рядом с женщинами, приветствовали всех, а нам ответили сухими, безразличными кивками. Но некоторых наше появление бесспорно заинтересовало.

— Имперцы? — спросил бородатый мужик с кривым носом и весьма неприятным злым взглядом.

— Да, — спокойно ответил Карим, выдавив из себя подобие дружелюбной улыбки.

— Беглецы? — спросил другой мужик с характерной бандитской рожей.

— Нет, — сдержанно ответил Сэдэо, и деловито добавил: — Мы здесь ненадолго, по делам.

— А какие новости на материке? — рыжая резко подалась вперед и с надеждой уставилась на нас.

— А что именно вас интересует? — усмехнулся Карим.

Тем временем по столовой полетела еда, в прямом смысле полетела. Несколько мужчин и женщин из хладных с помощью телекинеза ловко распределяли миски с едой, стаканы, кувшины, столовые приборы на край каждого стола, а уже там их разбирали другие хладные и расставляли каждому.

У соседнего стола тоже суетился паренёк. Он как-то сразу привлёк моё внимание. Невысокий, худощавый. Он был одет в несуразную, явно ему не по размеру, теплую куртку, подбитую мехом. На руках рукавицы, на голове меховая шапка. Улыбчивый паренек, энергичный, с задорным огоньком в глазах. Он отличался как от хладных, так и от остальных людей с материка. Жизни в нем было точно больше — огня больше в глазах. Не было того страха, отчаяния или задавленности во взгляде. Не было и злобы, даже напротив — он был совершенно беззлобен. А ещё он был слишком молод. Очевидно, он сын кого-то из беглецов. Иначе, как объяснить его нахождения на острове? Но он почему-то ел за одним столом с хладными.

Я вдруг подумал, что он похож на парня из моего видения. Ну точно он и шапка та же самая!

Я не мог оторвать от него взгляд. Пытался понять, каким образом он поможет помочь мне найти камень. Тем временем парень закончил расставлять миски и сел сам рядом с хладными.

Странное чувство, но наблюдая за ним, почему-то ощущал щемящую тоску в груди. И все не мог понять, откуда это чувство. Нужно поговорить с ним.

Но только я привстал с места, как Карим твёрдо усадил меня обратно.

— Ты куда?

— Парень тот — он был в моем видении. Мне нужно с ним поговорить, — тихо ответил я.

Карим как-то грустно улыбнулся и отрицательно закачал головой:

— Сначала ужин, потом разговоры, не стоит злить хозяев, — шепнул он мне.

Я кивнул. Верно. Разговор подождёт. Не стоит забывать, что мы здесь чужаки и пренебрегать гостеприимством местных. Хотя гостеприимством все происходящее вряд ли можно было назвать.

Карим заметив, что я не ем, поставил передо мной миску с вяленой рыбой, гарниром из то ли водорослей, то ли неведомых мне овощей, какой-то напиток в большой кружке. Я с благодарностью кивнул ему, но есть это не решился. Сэдэо и Карим же спокойно принялся за еду.

Карим кивнул на водоросли и сказал мне:

— Попробуй, это довольно вкусно.

Я кивнул в ответ, ковырнул вилкой склизкие темно-зелёные полоски, но не стал есть. Да и есть особо не хотелось. Все мысли были заняты другим. Я все смотрел на того парня и не мог понять, почему он вызывает во мне такое странное чувство тоски?

Не выдержав, я обратился к женщине азиатке, сидящей рядом:

— А что это за парень? Чей-то сын?

Азиатка так посмотрела на меня, словно бы сомневаясь, что я говорю с ней. Затем ответила:

— Арни, что ли? — С явным ормским акцентом, спросила она.

— Да, тот, в шапке.

— Это сын жрицы Элайни.

— Но ведь он не хладный, — удивился я.

— Нет, он человек, — безразличным голосом ответила азиатка и продолжила есть, всем своим видом показывая, что говорить со мной у неё нет никакого желания.

Тогда я повернулся Кариму и спросил шёпотом.

— Ты знаешь сына Элайни?

— Знаю. Она спасла его и воспитала как своего родного сына. Когда я был здесь в прошлый раз, он был ещё совсем ребёнком.

Карим многозначительно посмотрел и усмехнулся.

— В чем дело? — не выдержала я.

— Удивительно сплетаются судьбы, — уклончиво ответил Карим.

Я обдал Карима сердитым взглядом. Но спрашивать больше ничего не стал, решив дождаться окончания ужина.

И когда с ужином было покончено, а хладные начали убирать со столов, я, выбрав момент, встал из-за стола зашагал к парню.

Арни убирал посуду и приборы, улыбался, о чем-то шутил, кажется, заигрывая с одной из девушек. Я подошёл, ещё какое-то время подождал, когда он закончит с уборкой. Девушка, с которой он заигрывал, заметила меня и теперь настороженно сигнализировала взглядом парню, чтобы тот оглянулся, но Арни сигналов не замечал.

— Привет, Арни, — наконец решил я поздороваться.

Парень резко обернулся и, растерянно приоткрыв рот, уставился на меня.

— Здравствуйте, — сказал он на плохом вадайском.

— Поговорим? — сказал я как можно дружелюбнее, чтобы это не прозвучало как угроза.

Арни растеряно покосился на девушку, потом принялся взглядом искать кого-то в зале, и я понял, что искал он мать.

Элайни смотрела на Арни, а он на нее, они о чем-то мысленно говорили. Разрешение он у нее, что ли спрашивает?

— Хорошо, поговорим, давай, — смущенно улыбнулся Арни. — О чём ты хотел говорить?

Честно говоря, я и сам не знал, о чем с ним говорить.

— Покажешь мне жилые пещеры? — спросил я первое, что пришло в голову.

— Покажу, — снова смущённо улыбнулся парень, — только не пойму, почему я. Вам могли показать пещеры и другие, — он кивнул в сторону нашего стола.

— Ты выглядишь более дружелюбно, чем они, — пошутил я, — к тому же, насколько я знаю, ты здесь вырос. Наверное, знаешь все куда лучше остальных.

— Это точно, в пещере я знаю каждый угол, — рассмеялся Арни, его смех мне показался знакомым.

Затем Арни взглядом указал на проход вдалеке:

— Что ж, идемте, — сказал он, приглашая меня следовать туда. — Как мне вас звать, кстати?

— Азиз, — ответил я. — Азиз из рода Игал.

Парень широко улыбнулся:

— Игал — это ведь орел на вадайском?

— Верно, — согласился я.

— Арн — тоже значит орел на шитале. Значит мы почти тезки, — снова смущенная улыбка, напомнившая мне кого-то очень знакомого.

И почему-то эта улыбка снова вызвала во мне печаль. И вдруг Алисана дала о себе знать. Надежда — я отчётливо почувствовал ее надежду вперемешку с сомнениями, изумлением и робкой радостью. Нет, этого не может быть?! Это просто невозможно!!!

Глава 3 или «Выбор»

Мы с Арни вошли в длинный каменный туннель-коридор, освещенный факелами. Здесь было неожиданно тепло и сухо и куда комфортнее, чем наверху.

Я всё не мог отделаться от этого назойливого чувства. Теперь оно стало куда сильнее и отчетливее. Еще и Алисана добавляла, настойчиво подталкивая немедленно убедиться, он это или не он. И она права — для начала я должен в этом убедиться.

— Ты ведь не хладный? — спросил я, сканируя парня на наличие силы. Как я и предполагал — он ракта.

— Конечно же, нет, — усмехнулся Арни, стянул шапку, показывая темно-русые, почти рыжие волосы. — Моя мать нашла меня в океане. Что-то произошло с тем кораблем, на котором я плыл. Наверное, наткнулся на льдину, а может попал в шторм. Теперь не узнать. Никто с того корабля не выжил, кроме меня.

— А родителей или родственников своих найти не хотел? — я внимательно изучал его черты лица, находя все больше и больше сходства с Халами.

— Мой дом здесь, — пожал он плечами, — а там, на большой земле, что меня ждёт? Да и родители....Если они выжили, если б я им был нужен, разве они меня сами бы не нашли? Никому я там, значит, не нужен, — махнул он рукой, нахмурясь.

Какое-то время мы шли молча, пока Арни вдруг не начал рассказывать о пещерах:

— Пещера эта еще богов помнит. Сколько ей лет, никто уже не знает, — сказал он. — Многие приезжие почему-то думают, что хладный народ сам ее создал. Нет. Когда-то она была подземельем дворца богов. Тогда эта земля ещё не была ледяной пустыней.

— Большая здесь территория? — спросил я.

Арни кивнул, таинственно улыбнулся:

— Очень большая. Некоторыми ходами давным-давно не пользовались, некоторые остались под завалами, а есть еще и потайные. Один я даже как-то нашёл, — с гордостью сказал он, но потом смущённо добавил: — Правда, это был старый склад с трухлявой древесиной.

Туннель впереди раздвоился, мы остановились:

— Там у нас теплицы и фермы, — показал Арни на первый туннель, перевел руку на второй: — а там жилой отсек. Куда пойдём?

— В жилой, — ответил я. Фермы и теплицы меня не интересовали, впрочем, как и жилой отсек.Меня интересовал только Арни.

Арни улыбнулся, и мне показалось, что улыбка у него в точь, как у Симара. Я отогнал эти мысли. Наверное, я просто уже начал накручивать себя. А может, просто отрицал очевидное.

— Здесь система отопления, — рассказывал Арни, указывая на трубы вдоль стен, которые очень органично и почти незаметно покоились внутри выдолбленных в камне каналов-выемок, — подогревает все печь, она работает на эктава-шакти там, внизу.

Про печь эктава-шакти я бы с любопытством послушал, но не сейчас.

— Ты помнишь своё детство? — спросил я, оборвав Арни на полуслове.

— Нет, — смутился он. — Когда меня нашли, я ещё и не разговаривал.

— А при тебе что-нибудь было? Например, такое? — я достал из-за ворота медальон с орлом.

Парень вытаращился на медальон, удивления в его глазах становилось всё больше и больше.

— Твой медальон... Откуда ты знаешь? Ты...

Арни закачал головой, начал пятиться, тереть лоб, обмахиваться шапкой.

— Мой медальон выглядит почти так же, — наконец сказал он, подняв на меня глаза. — Ты объяснишь, что происходит? Мы родственники?

Алисана внутри меня взвилась. Ее эмоции, казалось, заполонили все и внутри и снаружи.

Парень продолжал что-то говорить, а меня трясло и шатало, я не слышал и не видел — меня разрывал дух отчаявшейся матери, считавшей, что ее сын мертв.

— Прости, ты мешаешь, — кажется, я сказал это вслух. Я отключил Алисану, хоть она и сопротивлялась изо всех сил. А когда я ее заблокировал, я снял медальон.

— Азиз, что с тобой? — Арни смотрел на меня перепугано. — Ты в порядке?

— Я? Да, все хорошо. А где, говоришь, твой медальон?

— Он у матери, — развел руками Арни. — Она говорила, что он очень опасен для окружающих и лучше держать его в надёжном месте.

— У матери, говоришь? — зло спросил я, развернулся и стремительно зашагал на выход. Пора поговорить с это жрицей Элайни.

— Подожди! Ты объяснишь?! — Арни семенил следом. — Что это значит? То, что у нас похожие медальоны? Мы родственники?

— Мы? — я остановился, с сожалением посмотрел на него. — Нет, мы не просто родственники. Мы, возможно, куда больше, чем родственники.

— Это как? — Арни растерянно открыл рот.

Я сжал в кармане медальон, борясь с желанием отдать дух его настоящей матери парню. Но так и не решился.

— В другой раз — отчеканил я. — Сейчас у меня появилось неотложное дело.

Я оставил его, чувствуя, как он провожает взглядом, полным беспомощной растерянности. Так паршиво я давно себя не чувствовал. Какого черта хладные оставили его здесь, а не вернули родным на материк? У него ведь был медальон, и они знали, что он аристократ.

А теперь что? Как мне поступить? Его место занял я. Отдать все? Забрать его отсюда, привезти домой. Сказать, вот он, настоящий Азиз Игал, а я так — простой самозванец. Или сделать вид, что я никогда не встречал настоящего Азиза Игал? Забыть и продолжить жить дальше?

По пути мне встретились возвращающиеся с ужина люди с материка. Кто-то — из тех с бандитской физиономией — что-то бросил мне вслед, потом раздался дружный хохот, но мне на это было сейчас плевать.

На выходе из пещеры мне встретился Сэдэо, он разговаривал с азиаткой и рыжей. Сэдэо проводил меня тревожным взглядом, бросил в след:

— Азиз, подожди меня!

Я не обернулся, продолжая идти.

Элайни все еще была там, за дальним столом, вместе с отцом Дарием и другими хладными из совета. У их стола уже стоял Карим, что-то рассказывал, почтительно жестикулируя.

Я встретился взглядами с Элайни. Мне показалось, что она меня уже ждала и знала, зачем я пришёл.«Не подходи. Ты все испортишь», — раздался ее голос в голове.

Я замер на полпути.

«Нужно поговорить», — ответил я так же мысленно.

«Я знаю. Время пришло. Жди», — ответила она.

Я ждал. Нетерпеливо, посекундно теряя остатки терпения. Злился, наблюдая за вежливым и неспешным разговором Карима с хладными.У меня было ощущение — они не закончат говорить никогда.

Наконец Элайни встала из-за стола — короткий прощальный кивок и мысленное послание для меня:

«Следуй за мной».

Мы вышли из дворца на дикий, свирепый мороз. Снег под ногами не просто хрустел, а трещал и лопался как стекло. Элайни была в легком струящемся платье. От вида ее мне становилось ещё холоднее, я затянул капюшон куртки на голове, закрыв рот и подбородок так, что остались одни глаза. Потянулся энергией к земле, стараясь поскорее согреться, но не сильно — главное, не вспотеть, иначе будет еще хуже.

— Куда мы идем? — спросил я Элайни.

«К источнику».

— Зачем нам к источнику?

«Она тебя ждёт»

Я остановился.

«Кто ждёт? Марана?» — мысленно спросил я у неё.

Губ Элайни коснулась легкая улыбка, она окинула меня сощуренным взглядом.

«Ты ведь сам все знаешь», — она кивнула, призывая двигаться дальше.

Какое-то время мы шли молча. Я не мог сейчас думать о Маране и о том, зачем хладная ведет меня к источнику. Интересовало меня совсем не это.

— Арни, — начал я. — Вы знаете кто он?

«Знаю, — раздался спокойный голос в моей голове, — и о тебе знаю. Ты носишь его настоящее имя. Ты его одолжил или забрал навсегда?»

Вопрос меня разозлил.

— Всего бы этого не случилось, если бы вы сразу вернули его семье.

Элайни молчала, продолжая идти.

— Почему вы не вернули его на материк? — резко остановившись, с горечью в голосе повторил я вопрос.

Элайни тоже остановилась, сочувственно улыбнулась:

«Ты сам знаешь ответ. На материке его бы убили. Но теперь ему ничего не угрожает. Верно?»

Я молчал. Элайни кивнула, приглашая продолжать путь.

— И что я должен теперь делать? — неуверенно начал я. — Забрать его на материк, рассказать, что он настоящий Азиз Игал?

Губ хладной снова коснулась тонкая улыбка:

«Ты сам знаешь, как правильно поступить».

Я молча злился. На Элайни, на Арни, на Зунара, из-за которого я стал Азизом. Но на самом же деле я прекрасно понимал, что это глупо. На самом деле ни на кого-то конкретного я не злился, а, скорее, на судьбу-злодейку, что поставила меня перед таким непростым выбором. Я не знал, как поступить. Я очень хотел поступить правильно, но в таком случае я и сам всего лишусь. Да черт, меня ведь за такое и казнить могут или души лишить. Я ведь самозванец! А если дело дойдет до повторного теста ДНК? Тогда сразу станет ясно, что я просто самозванец, а еще и темный ракта. Черт!

— Ему здесь будет лучше, — жестко сказал я.

«Верно, — Элайни посмотрела на меня с сочувственной улыбкой: — он не знает, каково на большой земле, поэтому будет всегда считать, что здесь ему лучше, чем там».

— Да не будет ему здесь лучше! — с горечью воскликнул я. — Что это за жизнь такая: в пещере? А на улице, как в морозилке! И что его тут ждёт? — уже тише добавил: — Он последний наследник богатого древнего рода. Ему здесь не место.

«Тоже верно, — Элайни не смотрела в мою сторону, — мы живём куда дольше вас. Арни вряд ли сможет завести здесь семью и прожить полноценную жизнь. Он обречен на одиночество».

— Ты издеваешься? — в конец разозлился я. — Почему ты со всем соглашаешься?

«Я не могу влиять на твоё решение. Ты должен сам сделать выбор. И какое бы решение ты не принял, оно будет правильным».

Впереди показался источник, большая пирамида, покрытая толстым слоем обледеневшего снега. Яркий луч энергии, бьющий из основания, казался непривычным. Он был куда ярче, шире, мощнее уже виданных мной.

«Ты должен войти один», — Элайни остановилась.

Какое-то время я нерешительно топтался на месте, глядя на чернеющий вход в пирамиду. Терялся в догадках, думая о том, что ждёт меня внутри и почему я должен войти один. Какие-то странные мысли крутились в голове в этот миг. Словно я знал, что, стоит мне войти — и моя жизнь изменится навсегда. И даже не сама жизнь — я изменюсь. Как объяснить это чувство, ни моя чакра головы, ни разум не находили ответ. Да и устал я искать ответы. Одно я точно знал — весь мой путь, вся жизнь, начиная с того момента, как я попал на Хему, вела меня сюда, к этому месту. Я зашагал вперёд.

Задрал голову, вглядываясь в серое полярное небо — полярный день длится полгода, а по ощущениям уже давно за полночь. Я чувствовал спиной, как Элайни провожает меня взглядом. А впереди тьма входа в источник манила неизвестностью.

Здесь шакти своей мощью пронизывала все вокруг: столько энергии, столько силы, как нигде на Хеме.

Я шагнул внутрь, внезапно стены вспыхнули синими неоновыми символами. Пол под ногами также засиял неоном, стоило только ступить. Было так тихо, что я слышал биение собственного сердца. А впереди виднелось далекое сияние источника. Он дышал теплом, он манил и звал.

Словно заворожённый, я шел к источнику. Не знаю, откуда, но я знал, что нужно делать. Я начал раздеваться, складывая одежду в угол, она мне пригодится после.

У источника холода я совсем не чувствовал. Тепло, исходившее от него, согревало, тянуло окунуться, как притягивала теплая ванная после долгой прогулки на холоде.

Словно в трансе я шагнул в источник. Тишина, покой, расслабление. Я чувствовал себя как бы закутанным в вату, будто я и сам был из ваты. Лёгкость и безмыслие.

Шакти пронизывала каждую клетку, энергия беспрепятственно текла по каналам, поглощая меня и возрождая каждую секунду. Словно пульсирующее солнце во мне. Вспышка блаженства, затем затишье и покой — и снова вспышка блаженства. Точно я ощущал пульс самого мироздания.

Вдруг все изменилось. Я и так был ослеплён светом источника, а тут вдруг и вовсе вспыхнуло так, что, казалось, мне мгновенно выжгло глазницы, хотя и боли я не ощущал. А затем меня поглотила тьма.

Дух перехватило. Дыхание спёрло в груди, ибыло ощущение, что я задыхаюсь. Меня куда-то уносило на ошеломительной, сумасшедшей скорости. И только я собрался запаниковать, как все резко стихло.

Гора Меру, селение презренных у реки Шишира

Хижина, сколоченная на скорую руку, не спасала от сквозняков. Сквозь дыры в крыше то и дело просачивалась вода во время дождей.Лачуга больше походила на сарай для скотины, чем на жилье. Небольшое помещение, где, кроме кровати и стола в углу, больше ничего и не помещалось.

В хижине всегда было сыро. Даже в тёплую погоду здесь было неуютно. Каждую ночь становилось все холоднее, близилась зима, и Амалии приходилось укрыватьсявсем, во что можно было укутаться. В ход шла любая ветошь, обрезки, лоскуты, которые Амали старательно сшивала в одно полотно.

Но Амали достойно и без роптания принимала неудобства. Она жива, она смогла спрятаться от ордена — это главное. К тому же она не собиралась оставаться у презренных навсегда. Как только придет время, она покинет это место.

Теперь Амали звали Умми и она совсем не была похожа на себя. И выглядела она именно так, как и полагалось презренным. Длинные густые волосы были обрезаны варварским образом и сейчас походили на слипшиеся грязные сосульки. На спине появился горб, который Амали соорудила из бюстгальтера и платья, в котором бежала из дворца Рамов. На затылке ещё не зажившие ожоги от кислоты, которой Амали выводил метку Накта Гулаад. Такой же шрам, но уже поменьше, на ягодице — метка судшанта Халов.

Ее красивое лицо теперь едва ли можно было назвать таким. Чёрные синяки под глазами — Амали их поставила себе сама камнем. И без то6о опухшее от синяков лицо, делали еще более безобразным накладки из ваты за щеками. А ещё она отлично владела мимикрией, которой обучали всех послушниц Накта. Немного выпяченная нижняя губа и подбородок, хмурые брови, неуклюжая походка — и вот из красавицы девушка превратилась в несуразную дурнушку.

И все же, как только сошли синяки, серые раскосые глаза, выглядывающие из-под слипшихся волос, выдавали ее красоту. Но, к счастью, даже мужчины презренные с мутациями и врожденными уродствами лишний раз на Амали не смотрели и уж тем более в глаза ей не заглядывали. А некоторые — такие отморозки, как Ханил и Бор — и вовсе то и дело старались напомнить ей, что она выглядит чуть лучше, чем ракшас.

Амали в селение презренных приняли со скрипом. Староста хотел прогнать горбатую девушку.

— Мало голодных ртов нам что ли? После переселения нам и самим бы не сдохнуть тут с голоду.

— Но мы не бросаем своих, — возмутилась одна из женщин. — Одной ей зиму не пережить.

Старейшина окинул Амали мрачным взглядом:

— Что ты умеешь?

— Много чего, — шепеляво, подражая простецкому говору презренных, ответила она.

— Шить умеешь?

Амали закивала. Шить она не просто умела, она делала это искусно. В монастыре юных Накта обучали всем женским премудростям.

— Хорошо, — сказал староста, — сошьешь мне тулуп и, если мне понравится — останешься.

Амали дали кусок дубленной овечьей шкуры и иглу с нитками. А к утру она вручила старосте отлично скроенный и пошитый тулуп.

С тех пор, несмотря на то, что в поселении презренных её встретили едва ли дружелюбно, она жила тихо и спокойно. Шила себе потихоньку, штопала старые изношенные одежки, перешивала заношенные мужские рубахи в детские, из старых лоскутов делала теплые накидки. За это презренные ей приносили ей еду и мелочи, необходимые для быта. Даже вот хижину ей сколотили. Правда, явно не очень старались.

Одна проблема огорчала Амали. Отсутствие горячей ванны, да и вообще — возможности нормально помыться в селении не было. Днем, когда женщины ходили купаться на речку, она, конечно же, не могла пойти с ними. А ночью было так холодно, что от одной мысли о купании, Амали начинала дрожать. Большая бадья, в которую можно было набрать горячую воду, принадлежала старосте, и купались в ней исключительно мужчины, приближенные к старосте.

Спасалась Амали только тем, что в дни, когда шел дождь, плохая крыша пропускала целые струи воды, и она могла обтереть тело намыленной мокрой тряпкой. Вот только привыкшая к уходу нежная кожа после таких процедур начинала жутко чесаться и шелушиться, но это все равно лучше, чем купаться ночью в холодной реке.

И вот, как назло, уже вторую неделю не было дождя. А сегодня утром Тисса — женщина, которая приносила Амали ткань, одежду, требующую починки или перешивки, сделала ей замечание.

— Смердит от тебя, дорогуша, — поморщилась она. — Мыться надо, а то провоняешь нам и одежду всю. Ты чего с остальными купаться не ходишь?

— Стыдно мне, — буркнула Амали, опустив глаза.

— А вонять не стыдно?! — возмущённо всплеснула руками Тисса.

Амали молчала, думая: как бы ей выбрать время, чтобы на реке не было никого, и помыться. Но днем такое время было выкроить практически невозможно. Кто-то все время стирал, носил воду в ведрах, ловил рыбу. Тисса же расценила ее молчание по-своему.

— Если утром приду и ты будешь так же вонять, — брезгливо скривилась она, — за волосы потащу тебя к реке, и сама как следует выстираю. Ты же женщина! Где такое видано, чтоб от женщины несло, как от свиньи!

Амали промолчала, потупив взгляд. Но в тот же день она решилась отправиться к реке ночью и наконец, нормально искупаться. Пусть даже в ледяной реке. Может быть, это вовсе не так страшно, как она себе придумала.

Глубокой ночью, когда в селении все стихло, Амали поднялась с постели, взяла тонкий обмылок и чистое бельё, которое сшила себе из обрезков накануне и направилась к реке.

На карауле сегодня были Бор и Ханил. Жестокие ублюдки, которых даже местные женщины старались обходить их стороной. Амали сразу поняла, что они собой представляют, и предпочитала держаться от них подальше, боясь попасть под горячую руку. Бор звал ее горбатая и противно ржал. А Ханил обзывал уродиной и однажды даже швырнул в нее камень. Пока что они над ней только насмехались, стараясь, чтобы издёвок не видел старейшина. Но она прекрасно понимала, что эти двое легко могут перейти от насмешек к реальным действиям.

В ночной мгле Амали не было видно, поэтому, пригибаясь и ступая бесшумно, она шмыгнула через кусты и быстро через лаз, в обход заставы, покинула селение. Когда она убедилась, что ушла достаточно далеко и ее никто не увидит, наконец, смогла расправить спину, перестать хромать и идти уверенно и быстро, легко ступая по песчаному берегу вдоль реки.

Ночь была туманная и холодная. Амали намочила руку, проверяя воду — как она и думала, вода была ледяная. Можно бы было разжечь костёр, чтобы после купания просушить волосы и обсохнуть, но на это она не решилась, боясь привлечь внимание.

Наконец, собравшись с духом, Амали быстро скинула с себя одежду, размотала и сняла накладной горб. Сняла амулет Авара, предусмотрительно спрятав его под валун — слишком ценный артефакт, чтобы купаться в нем или бросать под открытым небом.

Распрямилась, расправилась, потянувшись всем телом, словно кошка. Холодный ветер касался кожи, поднимая по всему телу волну мелких мурашек. Потом без раздумий решительно бросилась в воду, пока вкрай не озябла. Она мылась торопливо, так быстро, насколько только была способна. Терла неистово тело намыленной тряпкой, дрожала и стучала зубами. Окунувшись с головой, вынырнула, намылила голову, еще нырок. Холодная вода, казалось, колола кожу тонкими иглами, и Амали спешила поскорее закончить. Вдруг ей показалось, что она услышала чей-то голос.

Амали замерла, вслушиваясь в ночные шорохи и звуки. Вроде бы никого. Показалось.

Она нырнула в последний раз, вынырнула и бросилась на берег — скорее вытереться и согреться, и вернуться в хижину под тяжелое, пахнущее затхлостью, но теплое одеяло.

Но только он сделала шаг, как неподалёку отчётливо хрустнула ветка. Амалиотступила на шаг назад — одеться она не успеет.

— Эй, Ханил, ты посмотри, кто тут у нас! — голос Бора, противный смех.

Амали бросилась обратно в реку, залезла в воду по шею, чувствуя, как подскочил пульс, о холоде как-то быстро позабылось. Кинжал, ракшас, кинжал остался на берегу!

— Горбатая, ты что ли? — двое появились из-за кустов и теперь насмешливо глазели на Амали, у которой только голова торчала из воды.

Амали не отвечала, молила мысленно богов, чтоб эти двое скорее оставили ее в покое и ушли. И в то же время он знала, что все тщетно. Они не уйдут.

— А что ты по ночам моешься, горбатая? — заржал Бор. — Боишься, что других баб тошнить начнет от твоего вида?

Амали молчала, чувствуя, как коченеют руки и ноги. Среди презренных телесные уродства были не редкостью, но эти ублюдки почему-то прицепились именно к ней. И ответ Амали знала: потому что она чужачка. За других есть кому заступиться, поэтому эти два ничтожества оттачивают свои комплексы на ней.

— Вылезай из воды, — велел Ханил, что-то злое и кровожадное мелькнуло в его взгляде.

— Нет, уходите, — как можно спокойнее сказала Амали.

— Да выходи, не бойся, — по-звериному оскалился Бор, подошёл, присел, разглядывая ее маленькими глазами из-под тяжелых бровей.

— А мордашка у тебя ничего, если умыть, — без тени насмешки сказал Ханил, все с той же кровожадностью глядя на Амали.

Она опустила глаза, отступила еще на шаг, уходя глубже в воду. Сделать рывок, добежать до кинжала и прирезать этих ублюдков.

— Ничего?! — громко заржал Бор. — В темноте-то и старуха может красоткой показаться.

Бор подошел к одежде Амали, пнул ногой тряпки, из них выкатился накладной горб.

— А это что?! — удивлённо воскликнул он, и только было наклонился поднять, как Амали оттолкнулась от дна и рванула на берег.

Кинжал уже был близок, там под одеждой, стоит прыгнуть, просунуть руку, схватить...

Грубые, сильные пальцы ухватили ее за плечи и отшвырнули на землю. Амали вскрикнула, ухватившись за ушибленный локоть. Удар в живот тяжелым растоптанным ботинком заставил согнуться пополам. Потом ее резко подняли, встряхнули. Злой щербатый оскал Ханила. Животный дикий взгляд, жадно шарящий по ее нагому телу.

— А вот ты какая! — насмешливый, похабный голос Бора прозвучал над ухом, грубая рука больно сжала грудь.

— Не нужно, прошу, — как можно тише и жалобнее сказала она. Нужно казаться слабой.

Амали ощутила дыхание Ханила на своей щеке, он был слишком близко, разглядывал ее так пристально, что она закрыла глаза и сглотнула, интуитивно опасаясь встретить его звериный взгляд снова. Бор кружил волком вокруг, пока Ханил ее держал.

— Ты смотри! И горб пропал, и ноги погляди какие, и задок... М-м-м! А что ж ты уродкой-то прикидывались? Прячешься, поди? Порешала кого-то из знати? А?

Резкий шлепок по голому заду заставил Амали вздрогнуть.

— Отпустите! — она подняла глаза и теперь глядела на Ханила, пыталась наладить визуальный контакт, но взгляд его был затуманен и продолжал жадно шарить по ее телу. — Отпустите, прошу. Я сделаю все, что скажете.

Она и впрямь была готова ко всему. Мысль о том, что эти двое ее изнасилуют пугала меньше, чем то, что они ее отправят обратно в Империю. И если ее не казнят Сорахашер, это сделает орден, а она очень-очень хотела жить. В конце концов, еще оставался шанс спасти и свое тело и душу. Как только эти двое расслабляться, как только потеряют бдительность, она зарежет их без раздумий.

— Все сделаешь? — зловеще усмехнулся Ханил.

— Да, я все сама, — покорно ответила Амали и почувствовала, как хватка ослабла.

Бор громко заржал, Ханил отступил на шаг, его рука потянулась к шнурку на заношенных штанах.

И тогда Амали решилась. Изо всех сил врезала ему ногойв пах. На весь лес раздался отчаянный вой. Амали резко развернулась, присела и ногой подсекла, рванувшего было к ней Бора. Тот рухнул на землю, но быстро начал подниматься. Но этой доли секунды хватило, чтобы успеть выхватить кинжал.

— Не приближайтесь! — выставив нож перед собой, сказала она. — Только приблизьтесь — вы трупы.

— Зря ты это сделала, сучка, — Ханил, скрючившись, исподлобья сверлил ее взглядом, полным ярой ненависти.

— Отошли! — скомандовала Амали, пятясь к одежде.

Присела, держа перед собой нож. Презренные хищноследили за ней, готовые наброситься в любую секунду.

Амали схватила одежду, закинула на плечо, засунула ноги в ботинки, осторожно встала, оценивая ситуацию.

Просто бежать — они догонят, бегать по лесам и горам презренным не привыкать. Убить? Рискованно. Одного она бы осилила, двоих вряд ли получится. К тому же она уже видела, как Бор потянулся к ножу на щиколотке. И она прекрасно помнила, что этот отморозок искусно ножом владеет.

Значит нужно рассчитывать на собственную ловкость, хитрость и знания.

Амали начала пятиться, отступая к тропе. Презренные медленно начали двигаться к ней. Амали резко развернулась и рванула прочь. . Нож просвистел у уха, она едва успела увернуться.

— Стоять, тварь! — яростно бросил ей вдогонку Ханил.

Что-то тяжёлое прилетело и больно ударило в спину. Наверняка камень, но Амали не обращала внимания на боль. Подгоняемая страхом и желанием жить, она неслась со всех ног сквозь кусты, заросли, не разбирая дороги.

В селение возвращаться нельзя. Запоздало вспомнила, что оставила медальон Авара у реки, значит, позже придется вернуться. А после — теперь ей один путь: уходить в горы, уходить на ту сторону в ОРМ. Давно пора было это сделать. И зачем она только осталась на территории Империи? Конечно же, она знала ответ. Азиз. Она в глубине души надеялась позвонить ему, надеялась, что он поможет, спрячет ее. Но главное, надеялась, что она нужна ему. Глупая! Глупая!

Она бежала и бежала, и вдруг показалось, что погони больше нет. Неужели они так быстро отстали?

Амали юркнула за широкое дерево, застыла, затаила дыхание, вслушиваясь. Тихо, ничего подозрительного, ничего настораживающего.

Тихо ликуя, Амали торопливо стала натягивать одежду. Быстро примотав горб, она взялась за рубаху. Но внезапно послышались шаги.

Она только и успела натянуть рубаху, как по голове глухо ударило что-то тяжелое. Амали начала оседать, в глазах резко потемнело.

— Попалась, сучка, — голос Ханила было последним, что она услышала, прежде чем потерять сознание.

Глава 4 или «Богиня зимы и смерти»

Остров Хладных

Облако синего света, холодный пол. Я не чувствовал в себе силу и не мог понять, что произошло. Куда я попал?

Встал, вышел из облака эктава-шакти. Хотя оно ли это? Снова потянулся к силе, но не смог нащупать и тонкой нити. Печать Авара?

А облако, как только я его покинул, вдруг схлопнулось позади, зашипев, и я оказался в кромешной тьме.

Сделал шаг, не зная, чего ожидать дальше. Комната снова вспыхнула неоновыми рунами и замысловатыми рисунками. Попеременно загорались камни на стенах и на полу. А затем вспыхнуло и в центре помещения — длинный стеклянный контейнер.

Он и засиял изнутри. Был похож на стеклянный гроб. И в этом гробу кто-то лежал.

Я неуверенно подошёл к нему. Под толстой стеклянной крышкой, в полупрозрачной желеобразной жидкости, заполнившей все пространство ящика, лежала она — женщина из сна. Черные волосы до пят, словно траурные ленты обвивали ее мертвенно бледное тело. Белое кружевное платье ничуть не скрывающее наготы. Женщина была большой. Куда больше, чем обычный человек. Метра три роста — не меньше, и само тело крупнее. Но при этом она была стройная, тонкая, невероятно красивая. Марана, богиня холода и смерти. А это ее гробница.

Я смотрел на неё, не в силах отвести взгляд. Что это за гроб? Почему богиня лежит в нем? Это саркофаг или она жива? Если хладные видят ее сны, значит, она жива. Вероятнее всего, находится в состоянии анабиоза или что-то вроде этого. И что я должен теперь делать?

Неуверенно я коснулся стеклянной крышки. В том месте, где я дотронулся, полыхнула синее пятнышко. Сенсорная она, что ли, эта крышка?

Я провел по ней пальцем — вспыхнули какие-то символы, оконтуривая отпечаток руки. Не раздумывая, я приложил ладонь к отпечатку.

— Здравствуй, Никита, — женский голос эхом пронёсся по гробнице.

От неожиданности я отпрянул, таращась на стеклянный саркофаг. Богиня по-прежнему лежала внутри, не подавая признаков жизни.

— Где ты?! — крикнул я.

Мне никто не ответил.

Я осмотрел стены, потолок, в поисках печати Авара, но ее здесь не было да и, скорее всего, не могло быть. Авар наверняка родился на несколько тысяч лет позже, чем появилась эта комната.

Тем временем на крышке саркофага начал мигать отпечаток ладони.

Я снова положил руку на крышку.

— Не убирай руку, иначе я не смогу с тобой говорить, — снова сказала женщина.

Вдруг руку обожгло, все тело пронзило иглами, голова взорвалась болью, а в глазах вспыхнули разноцветные круги. Поток за потоком хлынул в чакры, выворачивая их наизнанку. Инстинктивно я пытался отдернуть от крышки руку, но та словно намертво приклеилась. Боль схлынула так же быстро, как и появилась, а рука сразу же освободилась. Я осмотрел ее — никаких повреждений, а по ощущениям от нее живого места не должно было остаться.

Я вперил взгляд в неподвижное тело богини, ожидая хоть каких-нибудь пояснений, но богиня по-прежнему лежала неподвижным мертвецом.

— Ты внутри? — спросил я.

— Меня здесь нет, Никита. Опознание и синхронизация прошли успешно, теперь я могу с тобой говорить.

— Синхронизация, — задумчиво повторил я. — А если не здесь, то?..

— Я очень далеко. Не в этом мире. Полагаю в нескольких тысячах световых лет отсюда.

Я нахмурился, чувствуя подвох. Как бы ни были технологически развиты эти боги, общаться как по телефону не позволила бы ни одна технология на таком расстоянии.

— И как в таком случае мы говорим?

— Очень просто. Я оставила копию своего сознания. Физически меня здесь нет.

— А тело? — ее ответ озадачил меня еще больше.

— Оно может понадобиться. Но ещё не пришло время.

— А сны? Каким образом ты их передаёшь?

Кажется, голос издал усталый вздох.

— Я богиня. Мои возможности далеко за пределами твоего понимания. Если я начну рассказывать, не хватити сотни лет, чтобы объяснить тебе это.

— А если кратко? Ты же общаешься с избранными?

— Через тело. Я владею беспредельным предвидением. Прошлое и будущее для меня открыто. Возможности, отмеченные события, дни, которых не избежать — виток за витком. Все повторяется. Все когда-то случалось — все произойдёт снова.

Я молчал, переваривая информацию. Богиня тоже молчала.

— Зачем я здесь? — спросил я.

— Ты должен спасти Хему и человечество.

Я нахмурился.

— Почему я?

— Потому что ты подходишь, как никто другой. Потому что я знала, что ты появишься еще задолго до рождения твоих прапрадедов. Ты носитель искры Шегу. Ты должен был вернуться на Хему.

— Вернуться? Что это значит? И что такое Шегу?

— Шегу — это особая структура души и тела, превосходящая других ракта во всем. Она позволяет тебе развивать беспредельную силу. Обычные ракта так не могут. Шегу могут — для них предел собственных возможностей только в понимании этих самых возможностей.

— Откуда у меня этот... Шегу? Я ведь не из этого мира.

— Твой предок был отправлен в мир двойник как запасной вариант на случай, если мирам будет грозить опасность. Это время пришло.

Я скривился, пытаясь связать все, что она говорила, в единую картину:

— Запасной вариант? Вы знали обо всём, что произойдёт? Я не понимаю!

— Тебе не нужно это понимать, ты всего лишь человек.

— Но я хочу знать! — возмутился я.

— Для нас время течет иначе.И видим мы его иначе. Будущее и прошлое всегда взаимосвязано. Все имеет свой цикл. Все повторяется. Два сильных организма в одном ареале обитания всегда будут бороться за выживание. Один должен победить другого. Судного дня не миновать. Это естественный процесс. Не имеет значения, кто победит. Главное — это миры. Их необходимо сохранить.

— Значит, вам все равно: останемся здесь мы или асуры? Зачем тогда ты нам помогаешь?

— Ради равновесия. Асуры стали ошибкой, они угрожают не только твоим мирам, они угрожают порядку созидания. Они угрожают Вселенной. Мы смогли отправить их в подпространственный карман, именуемый наракой, но они все равно найдут лазейку — они слишком сильны. Людям не справится с асурами. Силы не равны. Единственный способ — не допустить их возвращения.

— То есть, вы создали асуров, наделив их силой, а нас — обделив силой, зная, что, в конце концов, они вылезут из нараки и всех нас прикончат? Где же тогда ваше безграничное виденье будущего было? — возможно, с богиней в таком тоне не следовало разговаривать, но я был слишком возмущен, да и богиня не настоящая, раз говорю я с копией сознания.

— Все не так. Это не мгновенный процесс, развитие асуров длилось миллионы лет. Вы же еще даже не в середине пути своего развития. В какой-то момент у асуров произошел непредвиденный скачок развития. Они захотели сравняться силой с богами — пожелали стать богами сами. Этого нельзя было допустить. Учтя ошибки первой расы, мы создали вас, не наделив силой шивы, оставив только мирную энергию шакти. Но даже этой энергии асуры пожелали вас лишить, увидев в вас конкурентов.

На какое-то время в гробнице воцарилась тишина, затем я спросил:

— Значит я запасной вариант. А где тогда основной?

— На Хеме ген Шегу носят два человека. Им доступна безграничная сила. Точнее будет: носили ген Шегу. Данные изменились.

— Амар Самрат умер, — догадался я. — Ты ведь говоришь о Хранителях?

— Именно.

— Но в таком случае этот ген не только у меня. У Каннон полным-полно потомков, а у Амара Самрата вообще целая толпа клонов.

— Они обычные ракта, — возразила Марана. — Шегу не только телесный ген. Должны совпасть оба фактора: тело и душа. Душа Шегу в теле простого ракта не даст ему безграничную силу, как и наоборот. На данный момент совпадение в обоих мирах имеется только у тебя и у второй Хранительницы. Возьми сосуд, — вдруг приказала она.

— Какой сосуд?

— Позади тебя.

Я обернулся. Снова вспыхнуло облако эктава-шакти, и на полу появилась маленькая шкатулка.

— Тебе нужно активировать сосуд.

— Что это? — спросил я.

— Сосуд души в шкатулке. Ты должен достать его и активировать. Им может использоваться только ракта Шегу. Простого ракта он мгновенно убьет.

— Сосуд души, — чуть ли не по слогам произнес я.

Вопросы, вопросы, вопросы, слишком много вопросов крутилось в голове.

— Это твое бессмертие, — сказала Марана. — Достань и активируй сосуд. Капля крови, это все что нужно.

— Бессмертие, — повторил я. Что-то противоречивое заворочалось внутри, соблазн и одновременно чувство опасности, подвоха.

— Такое же бессмертие, как у Каннон и Амара Самрата? — спросил я, не торопясь за вечной жизнью.

— Да. Физическое тело даже с шакти не сможет сохраняться долго. В конце концов, оно старится, изнашивается и дряхнет. Так же, если тебя убьют — ты не выживешь, но сосуд не позволит твоей душе уйти на новый круг перерождения, а твоя личность и сознание сохранятся. И они всегда будут сохраняться.

— Нет, спасибо, — резко отрезал я. — Такого бессмертия мне не надо. Отбирать тела у других, ради того, чтобы жить самому?! И где же ваше хвалёное милосердие, о котором говорят все вокруг? А, богиня, где оно?

— Ты мыслишь слишком узко, Никита. Все это не имеет значения. Души, из тел забранных тобой, снова переродятся. Все это для высшей цели. Одна твоя жизнь, твои способности будут стоить миллионы жизней. Если ты будешь уязвим, ты никого не спасешь. Все человечество погибнет. Ты Хранитель Хемы, ты должен взять мой дар.

Я молчал, зло раздувал ноздрями, вспоминая клонов Амара Самрата.

— Если я не соглашусь? — спросил я.

— Значит, человечеству придет конец.

Я нервно рассмеялся. Да она же мне выбора не оставила! Какой теперь будет моя жизнь? Буду, как Амар Самрат, выращивать клонов? Как Каннон — отбирать тела у своих детей, внуков, правнуков? Судьба словно насмехалась надо мной. То, что я так презирал, теперь мне предстоит ощутить на собственной шкуре.

— Тебя ждет немало нового, необычного , - подталкивала к решению меня Марана. — Тебе откроются все двери, все дороги, все секреты, которые простым смертным недоступны. Ты сможешь изменить мир, сможешь сделать его лучше. Ты ведь хочешь этого, ты думал об этом — я вижу.

— Как ты можешь это видеть?

— Синхронизация. Твоя жизнь, мысли, решения — все передо мной как на ладони.

Я посмотрел на шкатулку, медленно подошел к ней, все не решаясь взять. Поднял ее с пола, открыл. Внутри какой-то золотой каплевидный предмет на шелковой подложке, будто какая-то немыслимая драгоценность. Но так оно и было. Бессмертие — та самая драгоценность, за которую многие убили бы без раздумий.

Я осторожно двумя пальцами достал сосуд. Он был похож на семечку подсолнуха. Повертел его в руках, положил обратно, закрыл шкатулку и спрятал во внутренний карман куртки. Активировать его сейчас я так и не решился.

Я вернулся к саркофагу.

— Я взял сосуд, — сказал я.

— Ты его не активировал, — с укором сказала она. — Я тебя не выпущу, пока не активируешь.

Ну вот, теперь угрозы пошли в ход.

— Мне нужно время.

— Нет, — отрезала Марана.

Кажется, у меня и вправду нет выбора. Я опять вынул шкатулку и спросил:

— Каннон тоже знает, что ты, точнее, твое тело и копия сознания, находятся здесь?

— Нет. Никто не должен знать о сознании и теле. Ты тоже забудешь, когда покинешь гробницу. Если мне кто-то нужен, я сама зову. Поэтому активируй сосуд сейчас. Ты получишь доступ к одному из Разумов, сможешь управлять Стражами, сможешь использовать наши технологии.

— Управлять Стражами, Разумом, ясно, — кивнул я.

— Все эти разговоры тебе не нужны. Ты все забудешь. Активируй сосуд и уходи.

— Нет. Я не за бессмертием пришёл. Ты знаешь.

— Я знаю. Вы потеряли посох Шивы.

— Именно.

— Камень Шивы был один в своём роде. На Хеме подобных больше нет.

— Где тогда есть? — напрягся я, ожидая услышать самый худший ответ. Например, что забрать его можно только из нараки.

— Подобный камень есть в твоем мире. На Земле. Твой мир — двойник Хемы. Авар забрал этот камень здесь, на острове Хладных в источнике у храма Шивы. Там же, но на Земле, ты найдёшь и его двойника.

Я вдруг подумал, что мысль о нараке была не такой уж и плохой. Вернуться на Землю не проблема. Но вот как потом обратно вернуться на Хему? Без силы прорываться к аномалии через главный штаб вооружённых до зубов военных? Стоп! Я ударил себя по лбу.

— Все источники на Земле уничтожены, но источник Шивы до сих пор действует? — вспомнил я слова Каннон.

— Да, это так, — ответила Марана. — Ты теряешь время, у тебя его не так уж и много. Активируй сосуд, взамен я оставлю тебе часть воспоминаний и кое-что подарю.

— Подаришь, — зло усмехнулся я, чувствуя, что от подарков богини ждать ничего хорошего не стоит. Да и активировать сосуд я был еще не готов. Но у меня нет выбора. — Что нужно делать?

— Сначала активируй, сосуду нужна твоя ДНК, достаточно капли крови. Затем поднеси к носу и вложи туда.

— В ноздрю? — поморщился я.

— Именно. Дальше сосуд души сам все сделает.

Я достал нож из-за пояса, сделал надрез на пальце. После извлек из коробочки золотую семечку, медленно приблизил ее к порезу. Сосуд , коснувшись крови, вдруг засиял изнутри и начал легонечко пульсировать в руках. Осторожно я засунул сосуд в ноздрю, в носу сначала защекотало, а затем стало откровенно неприятно. Я чувствовал, как он движется там внутри, куда-то к мозгу, вонзаясь в плоть стремительным шершнем. Несколько секунд было больно, но затем боль отступила и лишь слегка пульсировало в висках.

Бессмертие. Будто бы и ничего не изменилось. Я все тот же Никита Орлов, но теперь внутри моей головы есть сосуд, который в случае смерти тела сохранит сознание. Трудно было в такое верить и воспринимать всерьёз.

— Теперь ты Хранитель Хемы, Никита, — объявила богиня. Я поёжился, слабо представляя, что теперь буду делать с этой почётной должностью.

— Авар тоже имел этот ген и дух Шегу? — спросил я, просто так из любопытства.

— Да, — ответила Марана. — Он мог стать следующим Хранителем. И должен был им стать вместо Амара Самрата. В то время кланы ополчились против него, все ветви будущего шли к тому, что кланы уничтожат Бессмертного Императора. Но будущее было благосклонно к Амару Самрату, а также ему помогала его любовница пророчица Ямина. Которая тоже должна была стать Хранительницей вместо Каннон. И она об этом знала. Но вечной жизни она предпочла спасение Амара — он смог избежать смерти, и прежние Хранители сохранили жизни, сами того не подозревая. Теперь новый виток, все повторяется.

— И вместо Каннон появится новая Хранительница?

— Возможно. А возможно, и нет. Настоящее находится в точке изменений. Начнется новый виток, новая эра. Старое должно умереть. Новое возродиться. Исход зависит от настоящего.

— Кто вы такие? — спросил я. — Боги, кто вы? Почему вы бросили Хему? Вы люди?

— Все что я тебе расскажу, ты все равно забудешь. Лучше не теряй время. Возьми мой дар.

В углу снова вспыхнуло облако эктава-шакти и тут же погасло. На земле лежала еще одна шкатулка , большепредыдущей, но из того же материала.

И откуда она только это все телепортирует? Не из воздуха же она их создает. Неужели у нее есть где-то склад вот таких вот божественных штуковин?

— Что в шкатулке ? — спросил я.

— Шакти-патра. Если проще — аккумулятор шакти.

Я удивлённо вскинул брови.

— Аккумулятор шакти? — На самом деле это отличный подарок! — То есть, я смогу использовать силу на Земле.

— Именно. Он зарядится сам, энергии там будет ровно столько , чтобы открыть проход на Хему. Не расходуй его энергию — на Земле нет источников шакти, даже малейшее использование силы может помешать тебе вернуться обратно. Использовать источник Шивы без шакти ты не сможешь. Теперь тебе пора.

Я и сказать ничего не успел, даже шкатулку открыть и заглянуть, что там внутри. Облако эктава-шакти вдруг взвилось и проглотило меня. Снова тьма и ощущение сумасшедшей скорости. Меня вдруг начало мутить, тошнота подкатила к горлу, которую я изо всех сил старался унять. А потом я расслабился, меня вдруг отпустило, и я снова отключился.

Гора Меру, селение презренных у реки Шишира

Амали попыталасьоткрыть глаза, но не смогла. Голова раскалывалась на части. Ее куда-то тащили. Руки и ноги держали грубые руки. Сквозь боль она еще раз попыталась открыть глаза, ресницы слиплись от запёкшейся крови. Снова боль, тяжелая, пульсирующая, невыносимая, Амали тихо застонала.

— А, очнулась! — заржал Бор.

— Все, бросай ее, — велел Ханил. — Дальше не понесем. Утопим тут ее.

Амали повернула голову, увидев полоску воды. Они снова у реки.

— Но ведь сначала отдерем как следует? — недоуменно и с неким разочарованием спросил Бор.

Ханил молчал. Потом, кажется, коротко кивнул.

Амали грубо перевернули на живот и бросили на сырую землю. В нос ударил запах прелой листвы, тяжелое тело Ханила придавило к земле, она попыталась вырваться, но руки скрутили за спиной. Жесткая рука схватила ее за волосы, сильно потянула.

— Что это? — вдруг спросил Бор. Халил тоже застыл, слегка ослабив хватку.

Бор достал фонарик и принялся светить ей на затылок.

— Шрам, — сказал Бор, — свежий, походу.

— Она из Накта Гулаад, -сухо отчеканил Ханил, повисла тишина, потом Ханил сварливо произнес: — Один ракшас, это ничего не меняет. Теперь за них от ордена ничего не добьёшься. А с имперцами связываться себе дороже.

— Почему? — удивившись, сипло подала голос Амали, повернув голову в их сторону. Тонкий луч надежды на миг заставил ее позабыть о том, в каком отчаянном положении она сейчас находится.

— Погоди, — вдруг сказал Бор, остановив Ханила. — Глянь, у нее и на заднице шрам. Этот поменьше.

— Ты что, сучка, судшанта? — Ханил отпрянул от нее.

Амали молчала, пытаясь понять, что значили те слова про орден.

— Поди, прикончила своего пати, вот и прячется здесь от клана, — сказал Бор. — Нужно отдать ее Вайш, Лао нам хорошо за неё заплатит. А если она судшанта какого-нибудь нары?

— Из какого ты клана? Что ты сделала? Почему прячешься? — Ханил грубо поднял ее за волосы, озлобленно глядя в глаза.

Амали усмехалась, затем рассмеялась, чувствуя облегчение. Теперь эти ублюдки точно не станут ее насиловать. Слишком велика жажда наживы, да и кишка тонка, идти против аристократов.

— Иди в нараку! — злобно процедила она и рассмеялась еще больше.

— Отвечай, сучка! — заорал ей в ухо Ханил.

Амали перестала смеяться.

— Отпусти, иначе мой пати отрежет тебе яйца, а потом скормит их тебе же, — с вызовом бросила она.

Ханил оскалился:

— Была бы нужна своему пати, зачем тогда тебе прятаться здесь, среди презренных?

— Я тебе говорю, Ханил, она кого-то замочила, вот и прячется. Отдадим эту дрянь Вайш, и пусть делают с ней что хотят. Можно деньжат неплохо заработать — на полгода хватит.

Ханил кивнул, не сводя глаз с Амали.

— Хорошо, иди, возьми телефон, только так, чтоб староста ни-ни. Будем звонить Вайш, а я тут присмотрю за ней.

Бора не нужно было уговаривать, он тут же рванул к тропе и скрылся за деревьями.

Амали устало закрыла глаза, чувствуя, как Ханил продолжает жадно глазеть на нее.

— Мне нужна одежда, — сказала она, не открывая глаз. — Я замёрзла.

— Заткнись.

— Почему вы не захотели продавать меня ордену?

— Нет больше твоего ордена, сучка.

— Как?! — Амали привстала, от удивления широко распахнув глаза.

— Ляг! — гаркнул Ханил.

— Хорошо, — послушно пробормотала она. — Что случилось с орденом? — и почти ласково добавила: — Пожалуйста, расскажи.

Ханил неожиданно поддался:

— Вайш три дня назад тут были, — нехотя начала он. — Пацана Дуэфы забирали, он ракта.

Амали закивала, всем своим видом показывая, чтобы он продолжал говорить. Хотя ни Дуэфу, ни ее ребенка она не знала.

— Так вот, болтали всякое. Мол, императора нет больше — его Раван в нараку забрал. И про Накта Гулаад говорили. Что матери-настоятельницы воду мутили, на кланы хотели имперское войско вести. Ну и теперь их казнили. И матерей и сестёр. Бордели закрыли, в кланах -ракшас его знает, как они с этими Накта. Так что нет теперь ордена. А ты не знала, что ли?

— Нет, — ошалев от таких новостей, пробормотала она.

— А в клане ты что наделала? Зачем бежала? — спросил Ханил, видимо решив, что раз он ей рассказал, теперь и Амали начнет с ним откровенничать.

А в голове Амали уже назрел план спасения. Нужно делать все аккуратно, если орден теперь не будет ее искать, она сможет вернуться в империю, спрятаться. Но если Вайш привезут ее в Сорахашер... Она даже не представляла, что с ней сделает Зунар, если он ещё жив. А если мертв, Санджей казнит ее за побег. Азиз — сможет ли он ее спасти? А если он не сможет ничего сделать? Нет, так рисковать нельзя. К тому же неизвестно, как теперь кланы настроены против Накта. Не исключено, что Вайш прилетят сюда и попросту ее убьют. Нужно действовать осторожно.

— Если бы вы дали мне телефон, — осторожно обратилась она к Ханилу, — я бы позвонила своему пати, и он бы вам заплатил за меня куда больше чем Вайш.

Ханил нахмурился.

— Пати? Если ты так для него важна, зачем же тогда сбежала?

— Тебя это не касается, — огрызнулась она.

Он задумался и больше с ней не говорил, пока не вернулся Бор.

Ханил перекинулся с Бором парочкой фраз, забрал у него телефон и протянул ей, но отдавать не спешил.

— Наберёшь номер, а говорить я буду сам. Мало ли кому ты там звонить собираешься.

Амали с секунду думала, потом кивнула.

— Как зовут твоего пати и тебя? — спросил он, прежде чем нажать кнопку вызова.

— Свамен Азиз Игал, а меня зовут Амали, — торопливо ответила она, мысленно моля богов, чтобы Азиз взял трубку.

Ханил какое-то время сидел с телефоном у уха, но вмиг его лицо переменилось, стало сердитым:

— Обманывать меня вздумала?!

— Нет, нужно позвонить позже. Он может быть занят.

— Говори другой номер. У этого свамена наверняка должны быть помощники или родственники.

— Нет. Других номеров я не знаю, — сникла Амали, чувствуя, что весь ее план рушится на глазах. Эти двое не станут ждать. К тому же она назвала имя Азиза — узнать, из какого он клана, не составит труда.

— Что будем с ней делать? — спросил Бор.

Ханил не отвечал, сверлил Амали злым взглядом.

— Давай отведем ее в ту старую сторожку. Подождем, может, ее свамен все же возьмёт трубку.

Амали торопливо закивала.

— Да, нужно подождать. Он, наверное, занят. Но он обязательно ответит. Он даст за меня столько, сколько скажете. — В этом она не была уверена, но изо всех сил надеялась, что он ее не бросит. Нет, он просто не может ее бросить.

Ханил и Бор переглянулись, затем Ханил встал, резким движением вытянул шнурок, которым подпоясывал тонкий тулуп, и начал связывать ей руки.

Они привели Амали в заброшенную хижину с прохудившейся крышей. На улице стояла собачья будка, а рядом валялся толстый ошейник на цепи.

Этот ошейник они и надели на нее, а цепь накинули на крюк под потолком, где очевидно лесник вешал керосиновую лампу. Лампа здесь тоже была, валялась разбитая на полу. Цепь перекинули через потолочную балку таки образом, что если Амали попытается подойти к крюку, она задушится. Свободы для движения только и оставалось на то, чтобы сделать несколько шагов или лечь на пол.

Руки завязали за спиной, рот заткнули грязной тряпкой...Так ее и бросили на полу. А сами заперли дверь и ушли.

Земля, Мексика, штат Керетаро, Пенья-де-Берналь.

Генерал Гереро смотрел в монитор, наблюдая, как с той стороны роботы готовят площадку для нового штаба. Он опасался, что местные начнут препятствовать, видя, что через проход переправляют к ним оборудование и оружие. Правда, несколько недоумков все же решили сунуться к переходу, но тут же были расстреляны. Но это были всего несколько человек! Чего же ждут эти местные?

Гереро не сомневался, что у местных хватило бы и людей и оружия, чтобы попытаться им препятствовать. Будь он на их месте, наверняка попытался бы перехватить оружие, вывести из строя роботов. Но они этого не делали. Они вообще ничего не предпринимали. Что же они задумали? А может просто ждали от землян более решительных действий?

У генерала, конечно же, и на этот случай был план. Спонсоры не поскупились и снабдили боевых роботов и солдат не только огнестрельным оружием и бомбами, но и самыми новейшими военными химическими разработками.

По правую руку от него мигнул другой экран. Начальство вернуло ему план операции вторжения с пометкой «Одобрено». В этом он и не сомневался. Им плевать, как он будет вести операцию. Главное — результат.

Уже совсем скоро они запустят на Хему пятьсот боевых роботов, которые расчистят для них территорию и отгонят от перехода местных.

А ночью он вместе с первой тысячей бойцов пересечет аномалию.

Странное противоречивое чувство ощущал генерал. С одной стороны он не мог унять волнение и тревогу. Сомнения терзали его на протяжении всей подготовки. Отправиться в другой мир, не зная, сможет ли он вернуться обратно. Если б он только был уверен, что сможет вернуться к Камилле и детям, все бы было иначе. Но, как говорится, не можешь изменить ситуацию, измени отношение к ней. И у Гереро получилось это сделать без проблем.

Потому что с другой стороны он чувствовал то, чего не ощущал уже многие годы. Предвкушение боя, вкус предстоящих побед, новые возможности. И ещё сверхспособности. Генерал ведь никогда не примерял на себя возможность завладеть ими. Всегда прослушивая отчёты агентов, относился к этому отстранённо. Но теперь и он сможет их обрести. Несмотря на тревогу и сомнения, это предвкушение придавало сил, заставляло чувствовать себя моложе. Подготовка к операции захватила его с головой, заставив ощутить давно позабытый боевой азарт.

Рация на столе пиликнула:

— У нас все готово, генерал, — раздалось из нее. — Ждем вас.

Гереро с готовностью встал из-за стола, и направился к отсеку аномалии. Там уже ровными прямоугольными шеренгами, в ожидании запуска, выстроились боевые роботы.

Гереро подошёл к переходу . Здесь уже были все: Перес, Лопес, в том числе и Барнс не преминул возможности проследить за всем, чтобы после доложить начальству о том, как все прошло.

Главный робототехник сидел у мониторов, только и ожидая приказа генерала.

— Доложить об обстановке с той стороны , - сухо приказал Гереро.

— Чисто, — поспешил с ответом техник, оторвав взгляд от монитора.

— Приготовиться! — громко скомандовал Гереро.

Все в отсеке замерли в напряжённом ожидании.

— Начали!

Неподвижная колона громадных боевых роботов всколыхнулась и стремительной волной направилась к переходу.

Гереро смотрел в монитор поверх головы техника, замерев и даже не моргая.

Один за другим роботы появлялись из аномалии и выстраивались в ряд.

До рассвета оставалось несколько часов, но к тому времени роботы уже расчистят периметр и тогда и он с бойцами окажется там. Гереро станет первым генералом за всю историю человечества, одержавшим победу в межмировой войне. Он абсолютно не сомневался в этом. Иначе быть не может. Скоро этот мир будет принадлежать землянам!

Глава 5 или «Вторжение и возвращение» Часть 1 ​

Похоже, я был без сознания совсем недолго. Я лежал на полу, голый, в руке сжимал какую-то шкатулку. Ничего не понимая, начал озираться, пытаясь вспомнить, что произошло. Но голова была словно опилками набита. Я попытался восстановить цепочку событий.

Разговор с Арни, после Элайни привела меня сюда, она должна еще ждать меня на улице. А потом что? Я вошел в сияющий источник. Кажется, мне снился сон или это было нечто подобное глубокому медитативному состоянию.

Сны Мараны. Очевидно, это были они. Медленно и со скрипом я вдруг начал вспоминать. И внезапно увидел события, мелькающие перед мысленным взором картинками, словно кто-то быстро прокручивал киноленту.

Шкатулка — подарок Мараны. Во сне она мне его вручила. Там внутри шкатулки...

Я поспешил открыть ее. Внутри два золотых браслета с красными длинными горизонтальными полосами. Не знаю, откуда – богиня вроде о них не говорила – но я знал, что эти браслеты сохраняют энергию, как батарейки, и они позволяют использовать шакти даже там, где ее нет. Например, на Земле.

И про Землю я вспомнил. Кусками, отрывками, видениями. Ледяной трон, на нем богиня, она касается моего лба холодными пальцами, вспышка!

Я открываю портал на Землю и вхожу в него.

Вспышка!

Снова вокруг лёд. Холодно, слишком холодно. Я не могу использовать шакти. Здесь нет шакти. Я на Земле.

Вспышка!

Ледяная гора. Нет, не гора источник. Иссякший источник. Я не знаю, как попасть внутрь.

Вспышка!

Темно. Я внутри пирамиды. Камень. Вот он камень. Тот самый: идеально круглый, белый, похожий на нефрит. Камень Шивы.

Видения закончились так же резко, как и начались. Сны Мараны. Теперь я знал, как они выглядят.

Я сидел на полу, сжимая браслеты. Понял, что замерзаю, встал и начал быстро напяливать на себя одежду . Все это время меня не покидало чувство, будто я еще что-то забыл, что-то очень важное.

Одевшись, я направился к выходу и вдруг меня осенило. Я вспомнил: сосуд души, Хранитель, бессмертие.

Я встал как вкопанный, пытаясь все осмыслить. Почему я должен стать Хранителем? Почему богиня выбрала меня? И еще это бессмертие. Видимо, какая-то часть информации ускользнула от меня. Но зато теперь я знал, что делать дальше и где найти камень для посоха. Мне предстоит вернуться на Землю.

Когда я вышел из источника, вместо Элайни меня ждал Карим.

— Как ты? — окинул он меня встревоженным взглядом.

— Не знаю, — мрачно буркнул я. — Где жрица?

— Ушла. Тебя долго не было. Мы уже начали переживать.

— Долго?..

— Тебя не было больше десяти часов.

Сказать, что я удивился, так ничего не сказать. По моим ощущениям я провел в источнике не больше получаса. Неужели я все это время находился там без сознания?

Я свел брови к переносице:

— И что, никто за эти десять часов не додумался зайти в источник и посмотреть, в порядке ли я?

— На самом деле я заходил несколько раз, но тебя не было нигде. Элайни посоветовала ждать и ни о чем не переживать. И вот — дождался.

— Странно. Я ведь все время был там, внутри, — я озадачено оглянулся, разглядывая источник, словно видел его впервые.

— Нет, тебя там не было. Ты разве не помнишь?

— Очень плохо. Все словно в тумане.

— Значит, так нужно было. Не забивай голову. Нужно сосредоточиться на главном. Ты видел их? Сны Мараны? Ты что-нибудь узнал?

Я решил, что это и впрямь не важно. Ответил Кариму:

— Да. Теперь я знаю, где камень для посоха.

— И где же?! — воскликнул он, напряженно глядя на меня.

— В мире темных ракта, — мрачно ответил я.

Карим нахмурился, бросил взгляд на источник, затем покосился на меня:

— Я пойду с тобой.

— Куда ты пойдёшь? Ты знаешь, как попасть в мир темных ракта? — притворяясь, удивился я.

Нет, Карим должен был знать, что проход может открыть только тот, кто был на Земле. Не может же он...

— Ты знаешь, как попасть, — оборвав мои мысли, невозмутимым тоном сказал Карим.

Я застыл на месте.

— И как давно ты узнал? — медленно спросил я.

— Еще до того как мы встретились с тобой на экзамене. Идем, нам еще нужно придумать, что делать с Сэдэо. Мы ведь отсюда отправимся?

— Почему молчал? — проигнорировал я его вопрос.

— Потому что для меня это не имеет никакого значения. Я знаю, кто ты и каково твое предназначение. А вот если бы ты знал, что мне все известно – меньше бы доверял, избегал, возможно, и вовсе попытался меня убить.

— Убить? Это вряд ли, — вздохнул я.

— Рассказывать о том, что я в курсе твоего прошлого — не было необходимости. Теперь все выяснилось само собой, — подытожил Карим. — Давай теперь решим, как будем действовать дальше.

— Я не уверен, что тебе стоит отправляться со мной.

— Одного я тебя не пущу, даже не думай об этом. Я несу за тебя ответственность.

— Я уже говорил: мне не нужна нянька.

— Я не нянька, Азиз. Я твой помощник, если угодно — хранитель, — затем он усмехнулся и сказал: — Хранитель Хранителя.

— Ты и об этом уже знаешь?

— Знаю. Это твое предназначение. Я видел в снах...

— Мараны, — закончил я за него и принялся тереть виски.

— Одному отправляться небезопасно, — сказал Карим.

Я не ответил. Но все же мне пришлось согласиться с ним. Один я не справляюсь. Да даже только потому, что наверняка после открытия врат буду снова слишком обессилен и могу потерять сознание. А если я его потеряю в Антарктиде, мороз очень быстро меня прикончит.

— К тому же, насколько я понял, — продолжил говорить Карим, — возвращаться нам придется через тот же проход, через который прибыл ты и другие темные ракта.

— Нет, мы откроем другой проход. Через тот нам даже вдвоем не прорваться. Его охраняет армия вооружённых солдат.

— А как откроем обратный? — заинтересованно уставился на меня Карим.

Я достал шкатулку, показал браслеты.

— Подарок богини, — зачарованно улыбаясь, Карим осторожно коснулся браслетов. — Два? Один, видимо, мне?

— Я не знаю. Скорее всего, оба браслета для одного человека. Знаю только, что они позволяют использовать шакти в моем мире. И энергии в них ограниченное количество.

Карим кивнул и отдёрнул руку от браслетов.

— Хорошо, ты знаешь точное место, где в мире двойнике находится камень?

— Да, он в Антарктиде – это тот же Остров Хладных, только без хладных. И еще видел во сне пирамиду, где находится камень. Думаю, открыть проход прямиком к этой пирамиде не составит труда. Все должно пройти быстро. Забираем камень и возвращаемся.

— Отлично! — возбуждённо воскликнул Карим. — Когда в путь?

— Отправимся сегодня же, — твёрдо сказал я, подумав, добавил. — Только нужно подготовиться.

— А еще решить что-то делать с Сэдэо, — вздохнул Карим. — Как объяснить ему, куда мы отправляемся и почему не берем с собой?

— Думаю, нужно отправить его обратно. Какой ему смысл оставаться на острове? Да и нам возвращаться лучше сразу в академию Нинья-двар, чтоб не терять время.

— Это все верно, но ледокол здесь будет проходить только через четыре дня. Получается, Сэдэо придётся возвращаться одному. Это ему вряд ли понравится. Особенно, если мы не придумаем, как объяснить, куда мы отправляемся.

— Скажем, что нужно идти к дальнему источнику? — предложил я.

Карим закачал головой:

— Нет, Сэдэо отправится с нами. И, насколько я его знаю, отговорить у нас его никак не получиться.

— У нас нет на это времени, Карим. Лучше нам будет уйти сейчас. К утру вернемся, может быть, раньше. — На самом деле я сам едва ли верил в свои слова.

— Сэдэо будет волноваться, начнет нас искать. И мало ли что может прийти ему в голову, если он нас не найдёт. С хладными ссориться нельзя. А Сэдэо, знаешь ведь, какой он правильный. Он ни за что не уедет без нас. Это все может плохо закончиться.

Я закатил глаза и фыркнул.

— Не думаю, что он за ночь успеет что-то натворить.

— А если не за ночь? Мы ведь не можем знать наверняка, как все пройдёт? Вдруг нам придётся задержаться там дольше?

— Есть другой вариант?! У нас нет времени. Может мне все же лучше отправиться самому? А ты что-нибудь придумаешь и соврешь Сэдэо?

— Нет, это исключено, — моргнул Карим, возмущенно посмотрев на меня.

— Давай тогда отправим его в Нинья-двар через портал, — предложил я. — Как делать экстренный проход, я знаю. У хладных нет законов о расходовании энергии. Источники острова полны энергии, а среди местных даже Видящих нет – шакти тут никто не подсчитывает и не контролирует. Никто возмущаться не станет.

Карим нахмурился:

— Ты сможешь?

— Принцип тот же, что и у врат. И не поверю, что открыть проход в другой мир легче, чем проложить такой же из одной точки планеты в другую.

— И как часто ты открываешь врата в свой мир? — удивлённо вскинул брови Карим.

— Было несколько раз, — уклончиво ответил я, давая понять ему, что говорить об этом не хочу.

Карим закачал головой:

— На материке этим способом никто не пользуется. Не думаю, что это хорошая идея. Ни я, ни Сэдэо, несмотря на наш уровень, никогда и не использовали экстренный проход для перемещения. Даже в академиях ракта сдают только теорию по этой теме. Практику целого курса не выдержит никакой источник даже на малые расстояния, — он снова замотал головой: — Нет, опасно. Вдруг что-то пойдёт не так? Вдруг Сэдэо выбросит где-нибудь посереди океана?

— Не думал, что ты подвержен этим стереотипам. — усмехнулся я. — Все эти ограничения придумали для экономии энергии в источниках. Здесь этих ограничений нет. Все будет в порядке, и Сэдэо прибудет прямиком в Нинь-двар. Идем!

— Но Азиз... — семеня следом, пытался слабо возражать Карим.

Я ускорился и вихрем понесся к дому. Карим поспешил за мной и ничуть не отставал.

Уже через несколько минут мы были возле дома. В окне горел свет, наверняка Сэдэо успел растопить печь, вскипятить чайник и в нетерпении ждал нас, чтобы рассказать свои новости и послушать наши. Но мирным неспешным посиделкам с обдумыванием дальнейших действий сегодня быть не суждено.

Карим нагнал меня у самых дверей.

— Подыграй мне, — велел я ему и, не дав возразить, влетел в дом.

— Сэдэо, нам срочно нужно вернуться в Империю! — возбужденно воскликнул я, чувствуя себя героем плохой комедии.

— Что случилось?! — округлив глаза, Сэдэо вскочил с места.

— Нет времени объяснять, — я начал кидать в сумку немногочисленные вещи Сэдэо, незаметно оставляя то, что может пригодиться нам.

— Ты должен вернуться в Нинь-двар, — продолжил я лгать. – Подготовишь команду сварга и урджа к ритуалу создания посоха! Затмение уде через несколько дней и мы должны быть готовы.

— Камень у вас?! — еще больше округлил глаза Сэдэо.

— Еще нет, — буркнул я, размышляя: понадобятся ли нам ледоступы, которые зачем-то взял с собой Сэдэо.

— Но скоро будет у нас! — подключился к игре Карим. — Мы знаем, где он.

— И где же? — такая растеряность была на лице урджа-мастера, что мне стало даже немножечко стыдно.

— Времени объяснять нет! — воскликнул я, выталкивая Сэдэо на улицу.

Он слабо упирался и в недоумении пытался задавать вопросы:

— Где камень? Куда вы? А я? Объясните же, наконец!

Я начал плести врата, мысленно представив академию Нинья-двар.

— Нам нужно спешить, — начал Карим, пока я создавал портал, вытягивая энергию сразу из трёх мощных источников острова.

— Куда спешить? — в голосе Сэдэо скользнули нотки раздражения.

— Азиз узнал, где камень. Мы отправляемся за ним. Тебе же нужно сообщить остальным. Когда мы вернемся, вы должны быть готовы!

— Готовы, к чему? Даже с камнем мы точно не знаем, как создавать посох! — Сэдэо открыто негодовал.

Нужно торопиться, пока эффект неожиданности не улетучился и Сэдэо не уперся рогом, а то придётся засовывать его в проход силой.

Я запитал плетение, вливая столько энергии, насколько был только способен. В доли секунды проход вдруг вспыхнул, открываясь и грохнув на всю округу.

— Ты что сделал?! — в ужасе уставился на меня Сэдэо. — Это же экстренный проход!

Ну вот. И урджа-мастер – обладатель тех же закоренелых стереотипов, что и Карим.

— Да! Это именно он, Сэдэо, теперь — вперёд! Я не смогу его долго удерживать! — На самом деле это неправда. Я чувствовал, что именно эти врата я могу держать открытыми не один час. Они почти не расходовали мою энергию – мне хватало времени на восполнение местной. И еще — не так уж и много энергии они требовали , если сравнивать с порталом между мирами. В общем, как я и предполагал .

Сэдэо сердито выдохнул, пригрозил мне пальцем, нехорошо посмотрел на Карима и скрылся в портале. Я его сразу же закрыл.

— Все равно обиделся, — вздохнул Карим.

— Ничего, переживёт.

Я осмотрелся, в поисках тех, кого мог привлечь шум открывшегося прохода. Несколько хладных у мастерской наблюдали за нами. Карим тоже их увидел и теперь угрюмо смотрел на меня. Среди них я заметил Арни. Наткнувшись на его прямой взгляд, отвернулся.

— Как бы теперь у нас из-за этого проблем не было, — мрачно сказал Карим.

— Не будет, — отмахнулся я. — Идем. Нам нужно собираться.

— Что нужно взять с собой?

— Много чего, — бросил я, направляясь к дому.

Нужно согреться и посмотреть, что у нас есть, прикинуть, что нужно взять еще. Антарктида будет куда суровее Острова Хладных, и там нет домов и добрых местных, готовых предоставить кров и еду.

Когда Карим закрыл дверь, я начал торопливо разбирать наши сумки в поисках необходимых вещей. А взяли мы с собой не так уж и много. Никто из нас не рассчитывал на длительные походы по ледяной пустыне. Я, конечно же, надеялся, что смогу вывести портал прямиком к нужной пирамиде, но в любом случае мы должны быть готовы ко всему. От этого зависела наша жизнь и не только наша.

— Рассказывай, все рассказывай, — велел Карим, наблюдая, как я складываю в пустую сумку наши немногочисленные консервы, которые у нас с собой имелись.

— Во-первых, в мире двойнике нет шакти, как ты знаешь. То есть мы попадём на суровый холод без какой-либо возможности согреться энергией. Нам будет очень холодно. Надеваем все, что у нас есть.

— Подожди, а ты знаешь это место? Бывал у той пирамиды? Ведь если нет, то проход может открыться совсем не в том месте, где нужно.

— Нет, не бывал. Но я видел тот источник во сне.

— Во сне Мараны?

Я кивнул, мой ответ Карима удовлетворил.

— А в твоем мире знают об этом источнике? Может ли быть такое, что камня для посоха там давно уже нет?

— Если бы его там не было, зачем бы тогда Маране показывать мне его?

— Верно, — задумчиво протянул Карим. — Подожди, ты говоришь о холоде. А может быть, ты сможешь открыть проход сразу внутрь этого источника?

Я задумался. Попытался представить то место, где находится камень шивы. Но места в моих воспоминаниях из снов не было – только камень и большая гора с пирамидальной вершиной, покрытая снегом.

— Нет, не выйдет, — закачал я головой. — А вот инструменты кое-какие могут понадобиться. Например, лопаты, возможно, кирки. Сможешь добыть их у хладных?

Карим подумал, затем сказал:

— Попробую. А ты прикинь и перечисли сразу всё нужное, чтобы попросить. И ещё : если хладные поинтересуются , зачем нам все это, что я скажу?

— Скажешь, что идем искать камень, — пожал я плечами.

Передо мной на полу лежали наши вещи, извлечённые из сумок.

Спальные мешки, одна тёплая куртка, принадлежащая Кариму, запасное белье, три банки мясных консервов, складной нож, термос, фляга — пустая. Была у нас зажигалка и железные миски. Фонарик, проверил – светит хорошо. Я ещё раз окинул все это взглядом — не густо.

— Инструменты на случай, если нам придется прокапывать проход внутрь источника, — принялся я перечислять. — Походная палатка.

— Такую я здесь вряд ли смогу найти, — вздохнул Карим.

— Поспрашивай у людей из жилых пещер, — предложил я, — у них могут быть. Еще нам нужен будет там костер. А посему: дрова, угли... все, что сможешь выпросить.

Чем больше я говорил, тем мрачнее и задумчивее становилось лицо Карима.

— Значит, источник под толщей снега, — сказал он. — И холод, какой не сравнить со здешним.

— Будет холодно как в нараке. И да – источник под снегом.

Я прекрасно понимал, что ни лопаты, ни кирки нас не спасут, если придется копать туннель до входа. Потому что откопать его практически нереально, да и погодные условия далеко не располагают к длительной работе. И если не найдем другого способа попасть внутрь, то все усилия зря.

— А что, если у нас не выйдет? — Карим кажется, подумал о том же.

— Выйдет, — ни столько его, сколько себя подбадривал я. — Главное выжить. И, в конце концов, мы всегда можем вернуться обратно и попробовать снова. Будем пробовать столько раз, сколько нужно. Но лучше, конечно, чтобы у нас все получилось с первого раза.

Внезапно в дверь постучали. Мы настороженно переглянулись. Карим медленно прошёл к двери, открыл ее. За ней оказался Арни. Он зябко топтался у входа и неуверенно заглядывал внутрь.

Хема, Южный утес

Отделения имперских разведчиков, дежуривших у горы Меру в эту ночь, заметила движение у прохода.

Тут же зашелестела листва, дремлющие в укрытии солдаты, сразу оживились. Командир отделения схватился за , рядом сидящий помощник с даром дальнего зрения шёпотом докладывал:

— Вижу объект. Технологический. Это боевой робот, такой же, как и те, что стоят внизу.

— Один? — спросил командир, готовясь в любую секунду доложить в штаб.

— Нет, не один. Первый приземлился.

Появился второй. И еще один. Их много. Командир взволнованно схватился за бинокль, ночь стояла тёмная, но он смог разглядеть, как из прохода один за другим появляются громадные человекоподобные роботы. Как они медленно опускаются на землю, шагают вперед к лесу, где выстраиваются в шеренгу и замирают.

— Что они делают? — спросил командир, ответа он ни от кого не ждал и сразу же включил рацию.

— Это группа Джаарга. Докладываю. Замечена активность у прохода. Тёмные ракта перекидывают боевых роботов. Уже больше полусотни. Предположительно – готовятся к наступлению.

— Уходите на безопасное расстояние. Готовимся к обстрелу, — ответили ему. Через несколько секунд в обоих артиллерийских штабах прозвучал приказ.

— Полная боеготовность! Открываем огонь по вратам! Враг начал вторжение.

Предрассветное, еще сонное небо расчертило полосами выпущенных ракет. А затем всю округу разбудили громовые взрывы ракет, так и не достигших цели.

Второй залп, третий, четвертый. Уже через пять минут стало ясно, что противник сбивает ракеты еще на подлёте к точке назначения.

А роботы у Южного утеса все прибывали и прибывали, выстраивались в шеренги и вдруг двинулись вперед. Чеканящим шагом, напролом сквозь кусты и лианы, роботы направлялись в лес.

Впереди боевых роботов шустро передвигались противоминные дроны. Лес содрогнулся от череды взрывов. По рациям во все четыре штаба была объявлена полная боевая готовность.

Двадцать групп имперских бойцов под общим руководством командира Коджа отправились в сторону противника.

Теперь они были готовы сражаться с потусторонними машинами. У них были чёткие инструкции, как обезвредить и вывести их из строя. Стихийники шли впереди под прикрытием защитников, каждая группа соблюдала расстояние. Все перемещались перекатами, готовясь атаковать в любой миг.

Командир Зафин Коджа вместе со своим заместителем Хашасом заняли позицию в укрытии для наблюдения за ходом боевых действий.

— Разведка доложила, что роботы перестали прибывать. — Передалл в главный штаб командир Коджа.

— Какая общая численность?– запросили из штаба

— Предположительно – полтысячи.

– Действуйте согласно инструкции, командир. Эти железяки не должны выйти из леса.

— Принято, действуем по инструкции.

Первую шеренгу роботов они встретили через двести метров.

Роботы не открыли огонь, как делали это прежде. Они продолжали напористо шагать вперед.

— Всем приготовиться! — отдал приказ командир. — Огонь!

Занявшие позиции снайперы открыли огонь по роботам из крупнокалиберного оружия. Роботы падали, но тут же поднимались, теряли части обшивки или конечности, но все равно продолжали двигаться. Снайперы продолжали обстрел, отступая вглубь леса.

В ход пошли гранатометы. Земля летела в стороны, шум взрывов разносился на весь лес. Роботов опрокидывало, но броня хорошо держала удар, а роботы почти все поднимались и продолжали идти.

И все же проредить их шеренги немного удалось.

Вперёд вышли группы ракта. Раздался треск, и молнии полетели в сторону роботов. Водные ракта направили в них струи воды, собирая влагу из воздуха. Разрушители били по стальным конечностям. Но молнии по металлической поверхности железных бойцов уходили в землю, а удары разрушителей быстро слабели, и роботы продолжали стремительно наступать.

Бойцы ракта, несмотря на слаженные действия, наносили им не очень значительный урон. Часть роботов снова через короткое время поднимались, включая тех, которых удалось вывести из строя снайперам и разрушителям. И даже те, кого удавалось лишить ног, продолжали целеустремленно ползти вперед.

Неожиданно первая шеренга роботов замерла. Раздалось легкое шипение, и лес вокруг вдруг окутало грязно-желтым густым дымом.

— Противник атакует газом, — доложил старший первой группы.

— Щиты не сдержат газ. Нужно отступать, — сказал заместитель, посмотрев тревожно на командира Коджа.

— Нельзя отступать, — жёстко сказал Коджа и схватился за рацию: — Всем марута-ракта приготовиться. Впереди газообразное облако. Немедленно отогнать его от групп.

Воздушные ракта направили потоки на густое облако, которое все выпускали и выпускали надвигающиеся роботы. Первая группа, которая находилась ближе всего, отразить надвигающуюся угрозу не успела.

По округе пронеслись отчаянные крики, протяжным эхом разнеслись визги, холодящие душу. Бойцы, попавшие в зону газового поражения, падали на землю, кричали, сдирая с себя одежду. Кожу стремительно выжигало, она начинала покрываться язвами и пузыриться. Лёгкие быстро отказывали. Бойцы умирали от удушья ещё до того, как их тела начинали походить на кровавое месиво.

— Что происходит? Доложить! — велел командир Коджа.

— Эта какая-то кислота, — раздалось в рации. — Мы потеряли первую группу.

— Продолжайте прикрываться потоками ветра, — велел командир. — Необходимо нейтрализовать газ. У противника ограниченные запасы. Вскоре он закончится. Мы не должны их пустить дальше.

Воздушные ракта, тратя все свои силы, отгоняли смертоносное облака. Но роботы все наступали, оттесняя группы все дальше и дальше в лес. А облако разрасталось все больше.

Ракта третьей группы, увидел надвигающееся облако. Он направил широкий поток ветра в него, потратив почти все силы. Четвертая группа, ракта которой отгонял облако от щита впереди, не мог заметить, как третья группа согнала облако к ним. Старший третьей группой запоздало передал сообщение бойцам:

— Опасность сзади, нужно выдерживать расстояния между группами!

Но было поздно. Первыми упал разрушитель и водный ракта. Затем вереща и отчаянно дёргаясь, на землю упала защитница. Четвёртая группа погибла.

— Мы потеряли четвертую группу, — доложили командиру Коджа.

На лице командира лишь на мгновение появилось выражение боли и отчаяния. Он тут же переключился на линию главного штаба:

— Командир Коджа, докладываю об обстановке: мы несём потери. Противник использует газ неизвестной природы, похожий по действию на кислоту, он поражает мгновенно. Разрешите отступать.

В главном штабе командующий Хейс не отвечал несколько минут, заставляя Коджа нервничать. Он прекрасно понимал, что без согласования с главнокомандующим из ОРМ он приказ не отдаст. Наконец рация зашелестела и ему ответили:

— Отставить отступление. Южный утес одна из важнейших стратегических точек. Мы не можем ее потерять. Стоим до конца. Высылаем к вам подкрепление. Коджа мрачно посмотрел на заместителя. Тот покачал головой, вскинул автомат, нацелив вглубь леса. Бой гремел уже в стапятидесяти метрах от укрытия , но было ясно, что вскоре роботы будут здесь.

— Нужно подкрепление из марута-ракта, остальным тут делать нечего, — отправил Коджа сообщение в главный штаб.

— Принято, — ответил командир высшего ранга, — формируем новые группы из марута-ракта. Держитесь, Коджа, помощь уже в пути.

— Держимся, — мрачно повторил командир.

Отовсюду доносились холодящие душу крики бойцов, которых желтый туман в буквально смысле пожирал заживо. Коджа напряженно всматривался вперед, мысленно молил богов о том, чтобы у этих тварей закончился газ.

Рация вдруг словно взбесилась:

— Мы потеряли пятую группу!

— Мы потеряли седьмую группу!

— Мы несем потери!

Один за другим сообщением раздавалось из рации.

— Командир, разрешите отступать, — голос командующего восьмой.

— Отступайте, — сухо отчеканил Коджа. Заместитель растерянно поднял на него глаза, не понимая, почему командир нарушил приказ.

— И ты уходи, — велел командир. — Против машин должны сражаться машины. Коджа взял рацию.

— Я отправил оставшихся бойцов обратно, — отчеканил он. — Ракта не справляются, присылайте артиллерию, к газу приближаться нельзя.

Молчание, потом ему все же ответили:

— Принято, командир Коджа.

Крики были все громче. Бойцы не успевали отступать.

— Нам тоже нужно уходить, — неуверенно сказал заместитель.

— Уходи. Я руковожу этой операцией. Газ скоро должен закончиться, — сказал Коджа, не столько заместителю, сколько пытаясь успокоить себя. Но уйти он не мог – не сейчас, когда его бойцы еще там.

— Противник..., — раздалось из рации, затем раздался надрывный кашель. — Гранаты с газом. Гранатомёты. Зона поражения увеличится.

Снова надрывный кашель, боец закончил резко доклад. Коджа так и не понял, из какой он группы.

Впереди что-то небольшое круглое ударило в дерево. Раздалось характерное шипение. Зловеще и медленно начало подниматься грязно-желтое облако.

— Уходи, — велел командир заместителю, — это приказ.

Заместитель даже не шелохнулся. Он знал, что стихией ветра командир владел плохо. Он был отличным ментальным ракта с четвертым уровнем и даром гипнотизера. Но сейчас от его дара не было никакого толка. Подчиняющиеся ему бойцы, умирали один за другим.

— Я все равно не успею, — заместитель опустил автомат, сосредоточенно глядя на быстро расползающееся облако.

Он стихийник, пусть и водный, но все же смог задействовать силу ветра, пытаясь отогнать облако. Все зря. Его поток был слишком тонкий, слишком слабый.

— Смотрите, командир, — отрешенным голосом сказал заместитель.

Коджа уже и сам видел: вся растительность в поле зрения стремительно темнела. Сворачивалась и чернела листва на деревьях, зеленая трава оседала, тускнела.

— Командир, нужно отступать, — неуверенно сказал заместитель.

Но было поздно. Смертоносный туман был еще далеко, но кожу будто окатило пламенем. Горло обожгло, а дышать стало невыносимо больно. Коджа изо всех сил старался не кричать – пусть и перед смертью, но он не должен перед подчиненными показывать слабость. Боль была такой невыносимой, что командир отключил боль и попытался запустить регенерацию. Но лёгкие быстро отказали.

Прибывшая лёгкая артиллерия потерпела неудачу и была вынуждена бежать. В ход снова пустили тяжелую артиллерию. Удары были направлены по лесу, и в этот раз ракеты долетели до цели.

И все же уцелевшие земные боевые роботы продолжали идти вперёд. Несмотря на то, что численность их стремительно сокращалась, они продолжали применять отравляющие вещества, разбрасывая по округе газовые гранаты, выпуская мини-дронов. Дроны, размером не больше пичужки, стремительно неслись вперед, продолжая источать газ.

Земная техника шагала через джунгли, летела, ползла, старательно исполняя свою миссию, уничтожая джунгли и оставляя за собой поле мертвецов. Через час весь периметр у прохода был расчищен. Теперь земная армия могла начать вторжение.

Первая тысяча земных солдат ринулась из прохода на Хему.

Глава 5 или «Вторжение и возвращение» Часть 2

— О, Арни! — воскликнул Карим. — У тебя что-то срочное? Просто мы тут...

— Ничего, — не дал я ему договорить, — пусть заходит. А ты иди и попробуй раздобыть то, о чем я говорил.

Карим усмехнулся, потом издал нарочито страдальческий вздох, застегнул куртку и вышел.

Арни неуверенно топтался у входа, я кивнул ему в сторону стола, приглашая присесть. Сам же продолжил складывать вещи в сумку.

— Уже уезжаете? — нерешительно спросил Арни.

— Не совсем уезжаем, но Остров Хладных нам придётся покинуть.

— Ты расскажешь обо мне? — неожиданно твёрдо спросил он.

Я поднял на него глаза, с сожалением закачал головой.

— Расскажу, но не сейчас.

— Почему не сейчас? — он сглотнул и почти с мольбой посмотрел на меня.

Да где ж ты взялся на мою голову?!

— Вот, — я положил перед ним медальон. — В нем дух твоей настоящей матери. Ее зовут Алисана, она тебе все расскажет.

Арни округлил глаза. Какое-то время он переводил взгляд с меня на медальон, затем нерешительно, за цепочку, поднял его, изумлённо разглядывая.

— Там моя мать? Значит, она мертва?

— Да. Отец твой тоже погиб в тот день. Их яхту потопили. Но Алисана пожертвовала собой, пытаясь не допустить твоей гибели. Никто не знал, что ты выжил. Даже твоя мать считала, что ей не удалось тебя спасти.

— Кто я? — Арни уставил на меня взгляд полный надежд.

Я сел за стол напротив него. Какое-то время я просто сидел, глядя на Арни, потом сказал:

— Ты наследник древнего рода. Точнее, последний из этого рода.

Глаза парня стали шире, он растерянно уставился на медальон, затем сжал его крепко.

— Почему ты не хочешь мне об этом рассказывать? — окинув меня тяжелым взглядом, спросил он.

Я шумно выдохнул:

— Потому что я ношу твое имя.

Долгое молчание. Арни потупил глаза и какое-то время потерянно глядел перед собой. Не знаю, что в этот момент происходило в его голове, но затянувшееся молчание показалось мне уж слишком гнетущим.

— Ты настоящий Азиз Игал, — сказал я. — Так вышло, что я занял твое место. Я этого не хотел, все произошло случайно. Меня привезли твоему дяде Зунару Хал, сказав, что я Азиз. Но он быстро понял, что это не так. Только вот, чтобы спасти твой источник и оставить его в клане, ему пришлось пойти на обман. Это длинная история. Думаю, остальное тебе расскажет Алисана.

— Я смогу вернуться на материк и носить свое имя? — спросил он, не глядя на меня.

Я молчал.

— Тебя убьют, если я вернусь? — озвучил он догадку.

— Возможно, — ответил я. — Но теперь, скорее всего, нет. Ты хочешь вернуться?

— Я не знаю, — вздохнул он. — И не хотел бы, чтобы ты из-за меня пострадал.

Черт, ну почему этот парень такой мягкотелый?! Как он с таким характером выживет на материке, да еще и в такое время? Может зря я ему все это рассказал?

— Я не пострадаю. Справлюсь, — сказал я.

Тягостного чувства больше не было. Наоборот, рассказав Азизу правду, я почувствовал облегчение. И даже больше, я увидел для себя новые возможности, а главное — свободу. Мне больше не придется притворяться кем-то другим, я могу быть самим собой. Теперь я — Хранитель Хемы, я, черт возьми, бессмертный! Правда, ни клонов, ни наследников с моей генетической линией у меня нет. Это, наверное, и к лучшему. И я почему-то был уверен, что мы с Азизом сможем выкрутиться. Он получит то, что причитается ему по праву. А я...Меня ждёт совсем другая жизнь.

— Ты хочешь уехать на материк? — спросил я.

— Да, — сказал он, затем неуверенно спросил: — Если мне не понравится, я ведь смогу вернуться сюда?

Я усмехнулся, кивнул на кулак, в котором он крепко сжимал медальон с орлом.

— Она тебе не позволит.

Мы молчали. Азиз крутил в руках медальон, бездумно разглядывая его, а я разглядывал Азиза, продумывая стратегию его возвращения домой

Нужно подготовить Халов. А также нужно подготовить почву для моего ухода. Но прежде всего я должен решить проблему с вратами. В преддверии войны и Судного дня мне попросту совесть не позволит вернуть этого доброго и наивного парня на материк.

Я решительно встал из-за стола:

— Тебе пора, — сказал я. — Сейчас у меня есть важное дело, которое нужно решить как можно скорее. А у тебя пока что есть время пообщаться с матерью, узнать все, осознать и свыкнуться с мыслью о себе настоящем. А после я за тобой вернусь.

— Правда, вернёшься? — он тоже встал из-за стола.

Я кивнул.

Азиз широко улыбнулся, торопливо надел медальон на шею.

— Как тебя зовут на самом деле? — вдруг замерев, спросил он.

— Ник, — ответил я.

— Хорошо, Ник, — снова улыбнулся Азиз. — Я буду тебя ждать.

И сказав это, он ушёл.

Карима я ждал долго, даже успел проголодаться, а когда вспомнил, что почти двое суток не ел, решил прикончить одну из банок с тушёнкой.

Он вернулся через несколько часов. Не сам, приехал на санях с хладным, который помог ему транспортировать все, что он выпросил.

Лицо у Карима было невероятно довольное, словно он в лотерею выиграл. Я удивленно окинул оценивающим взглядом нагруженные сани, присвистнул. Это куда больше, чем нам нужно.

— Что здесь? — поинтересовался я, глядя на сани и прикидывая, как мы все это потащим через портал.

— Здесь все! — радостно всплеснул руками Карим. — Все, что нужно! Зимняя палатка с печью! Лопаты, кирки, ручной ледобур. Одежда, еда, посуда и все для костра. В общем, даже если нам придется месяц копать проход — не пропадём. А еще вот!

Жестом волшебника Карим извлек из саней автоматическую винтовку и шёпотом произнёс:

— Это хладные у людей с материка изъяли, оружие запрещено для тех, кто остается здесь надолго. Боеприпасы тоже есть.

Я кивнул. Конечно, автоматы в Антарктиде нам вряд ли понадобятся, но с ними в любом случае лучше, чем без них.

Мы быстро выгрузили все из саней, Карим поблагодарил за помощь хладного. Тот, как всегда, ничего не ответил и с непроницаемым лицом умчал обратно в сторону дворца.

— Как тебе удалось все это выпросить у них? — спросил я, когда мы остались одни.

— С трудом, честно говоря. Отец Дарий был зол по поводу того, что мы открыли врата для Сэдэо. Не стоило это делать у всех на виду. А, когда я попросил о снаряжении и припасах, он сказал, чтобы мы сами свои проблемы решали. Если б не жрица Элайни, ничего этого на не дали. Только благодаря ей все. И еще...

Я вопросительно взглянул на Карима.

— Она просила создавать врата подальше от ледяного дворца и без свидетелей. Как ты понял, из-за отца Дария. Энергию хладные и впрямь не экономят, но незачем остальным видеть, что мы делаем. Особенно, перемещение в другой мир.

Я кивнул. Хорошо. Нарываться и впрямь не стоит.

Несколько часов у нас ушло на то, чтобы перебрать и упаковать компактнее вещи. Кое-что все же решили оставить. Например: запасную теплую одежду, консервированные водоросли местного производства, вяленую рыбу.

Собравшись, мы поужинали в молчании. Затем я достал браслеты, подаренные мне Мараной. Надел — тонкие горизонтальные полоски на них засияли красным, но вдруг каждая такая полоска медленно слева начала синеть. Очевидно, показывают уровень заряда шакти.

Из дома мы выдвинулись с Каримом будто навьюченные ослы. Хладные к тому времени уже были все во дворце на ужине, и ушли мы из поселения без свидетелей.

Направились в сторону ближайшего источника. Того самого, к которому меня вчера отвела Элайни. Всю дорогу я копил силу для открытия врат, но то и дело ее все равно приходилось расходовать на обогрев, а также на телекинез, чтобы поддерживать наше снаряжение .

— А на Острове Хладных в твоем мире есть люди? — спросил Карим, когда ледяной дворец остался далеко позади.

— Есть, — сказал я, — полагаю, их там даже больше, чем здесь.

— Да? Они там живут? — удивился Карим.

Я отрицательно закачал головой.

— И чем же они там занимаются?

— Наукой. Насколько я помню, там есть только исследовательские и научные базы.

— А армия?

— Нет, там территория мира.

— Прямо, как здесь, — усмехнулся Карим. — Значит, оружие нам не понадобится.

Я какое-то время молчал, затем сказал:

— То, что воевать там запрещено, не значит, что на станциях нет оружия. Скорее всего, наоборот. Но все же я думаю, что шансы столкнуться с людьми очень малы.

Мы прошли храм и источник, спрятались за одной из снежных гор. Затем сбросили с себя сумки и какое-то время в молчании попросту согревались энергией земли. Без всяких расшаркиваний я начал плести врата. А Карим перемещал вещи ближе к точке плетения.

Энергия вблизи мощных источников использовалась удивительно легко. Мне не приходилось закачивать ее в себя и накапливать, она безпрепятственно проходила ровно в том количестве, в котором требовалось. Перед мысленным взором я все время держал заснеженную гору-пирамиду, почти не сосредотачиваясь на плетении.

— Я помогу, — тихо сказал Карим, встал рядом, вливая силу и помогая. Так дело пошло еще быстрее, а мне совсем не приходилось тратить внутренние ресурсы. Может, хотя бы в этот раз я останусь в сознании.

Плетение врат росло все быстрее, разгоняя и разгоняя потоки. Я ожидал, что вливать энергию предстоит ещё пару минут, как вдруг раздался грохот, портал распахнулся, опрокидывая нас на землю.

Врата были непривычно большими — обычно у меня не получалось открыть настолько огромные . Через такие и танк бы без проблем прошел. Размерами они были даже больше тех, которые мы открывали с командой ИРН в нараку.

Внезапно меня охватила паника. На миг мне показалось, что передо мной именно врата в нараку, а не на Землю. Будто я что-то перепутал или что Марана меня обманула. Нас всех обманула! Перед внутренним взором снова вспыхнуло видение на короткий миг. Я в ужасе вглядывался во тьму, и мне вдруг почудилось, что сквозь нее на меня смотрят жуткие глаза той огромной мумии.

— Азиз! Азиз! — голос Карима вывел меня из оцепенения. Он торопливо закидывал наше снаряжение и припасы в портал. — Скорее!

Глупость какая! И что это на меня нашло? Из-за этого короткого приступа паники я даже не заметил, как оборвал поток от источника, и теперь врата тянут энергию из меня.

Сбросив нахлынувшее наваждение, я принялся озираться в поисках беспричинной паники. И сразу же нашел.

Азиз — он стоял недалеко от источника и издалека наблюдал за нами. А я отражал его эмпатию — его дар, его страх. Эти огромные врата напугали парня.

«Не делай этого, — прозвучал его голос в голове. — Не иди туда. Это опасно. Эти врата не такие, как вы открывали недавно. Они не в наш мир. У этих врат чужеродная природа».

«Не стоит переживать, — ответил я. — Я знаю, что делаю».

— Да скорее же! — прикрикнул на меня Карим, заставив прервать мысленный разговор с Азизом.

«Я пойду с тобой», — вдруг сказал Азиз, пока я забрасывал вещи в проход.

«Не вздумай!» — мысленно гаркнул я на него, но в этотже миг он стремительно направился в нашу сторону. Этого мне еще не хватало!

Быстро закинув последние тюки, я дождался, когда Карим исчезнет во тьме прохода. Он Азиза в суматохе так и не заметил.

Я оборвал потоки, подпитывающие врата и потянул, накапливая в себе, энергию источника, как бы делая вдох перед длительным погружением в воду.

Азиз настойчиво бежал к вратам, стремительно приближаясь.

«Нет! — рявкнул я. — Ты остаешься!»

Пришлось использовать силу, оттолкнув его подальше. А после я шагнул в портал, который тут же захлопнулся

Я облегченно выдохнул, поняв, что мы переместились и Азиз не успел запрыгнуть следом. Для полного счастья мне только доморощенного героя не хватало в довесок.

Меня слегка пошатывало, а в голове шумело, но я чувствовал себя неплохо. По крайней мере, желания грохнуться в обморок не испытывал.

— Как ты? — Карим хлопнул меня по плечу, потормошил.

— Нормально, — ответил я. И вправду, меня как-то резко отпустило. В глазах прояснилось, и я почувствовал прилив сил. Видимо, тот глоток энергии перед уходом из Хемы помог восполнить потерянную энергию.

— Ракшас, мати сане кадж шиталех! — вдруг произнес Карим, потирая ладони и дуя в них.

Я, выпучив глаза, уставился на него. Приблизительно я понял, что он сказал. Что-то о холоде, но бо̀льшую часть слов я не знал .

— Карим, что ты сказал? — спросил я... по-русски, хотя собирался задать вопрос на вадайском.

Теперь Карим удивлённо задрал брови и непонимающе уставился на меня.

Я еще пару раз попытался произнести несколько фраз на ваде, но ни черта не вышло. Я говорил то на английском, то на хинди, то по-испански.

Черт! Теперь мы еще и понимать друг друга не сможем. Вот тебе и добро пожаловать на Землю.

Кое-как, жестами, я объяснил Кариму, что не понимаю его и теперь не смогу говорить на понятном ему языке. На что он махнул рукой — мол, ничего страшного, выкрутимся. Здесь я с ним был полностью согласен. И вправду — это не такая уж и беда. А вот то, что мы начали стремительно замерзать без подпитки шакти и энергии земли, это действительно проблема.

Я осмотрелся. Окружающие пейзажи вроде и вовсе не изменились: все тот же снег повсюду. Хотя, вместо источника позади нас, здесь были покрытые снегом горы. И где же та пирамида, к которой я должен был нас переместить?

Я начал осматриваться вокруг, пытаясь ее отыскать, и вдруг увидел. Карим тоже уже смотрел на нее. Сначала я ее принял за одну из заснеженных гор — уж больно округлый на ней был снежный нарост — но пирамидальная вершина указывала на то, что это именно она.

— Идём, — махнул рукой я Кариму.

Естественно, он меня понял без слов. Мы начали собирать все свои торбы, а затем медленно двинулись вперед.

Без шакти тяжесть сумок была куда ощутимей. Кариму с его комплекцией и вовсе приходилось несладко, он брёл с трудом. Я быстро снял с него сумки: часть забрал себе, часть перевязал веревкой и показал, что их можно тащить за собой волоком. Свои сумки также связал для волочения — идти стало немного легче.

Короткий путь до пирамиды занял слишком много времени. Воздух был сухой, обжигающий — дышать было тяжело, хотелось пить. Но ни Карим, ни я не останавливались.

Дойдя до места, мы, наконец, бросили сумки, попили теплого чая из термоса. Карим достал еще одну куртку, которая была на него велика, но благодаря этому он смог спрятать в длинные рукава окоченевшие и почти не разгибающиеся пальцы.

Жестами я показал Кариму, что нужно обойти пирамиду по кругу. Возможно, другие ее части не так замело снегом. Хотя, если вход с этой стороны, это не будет иметь никакого значения. Но я все же надеялся, что вход не здесь.

Но только мы оказались за снежной насыпью — замерли, озадаченные увиденным.

Монолитная серая гора-пирамида. Ее можно бы было принять за природное образование, если не знать, что это древний источник. Но насторожило нас не это. А то, что с обратной стороны весь путь к проходу был расчищен. Гусеничные следы на снегу явно указывали на то, что здесь была техника, которая и расчистила путь к входу. Мы с Каримом настороженно переглянулись. Он поправил винтовку на плече.

Я осмотрелся вокруг, вглядываясь и вдаль — вроде бы людей нет. И если они тут и были, уехали явно ни с чем. Потому что тяжелую каменную дверь, которую так сразу и заметить было сложно, они не открыли, а только просверлили в ней несколько дыр и, кажется, пытались сделать подкоп, судя по неглубокой яме у двери.

Я спустился вниз, заметил на каменной поверхности несколько глубоких царапин. Ее явно пытались продавить внутрь. Дырки сверлили, вероятно, для видеокамер, я заглянул внутрь — темень.

Карим тоже разглядывал вход, трогал дверь, подналёг, пытаясь ее подвинуть. Конечно же, у него ничего не вышло. Я отыскал зазор, он был такой тонкий, что и лезвие не засунуть. Как же мы ее отопрем, если у тех, кто здесь был до нас, даже с техникой ничего не вышло.

Посмотрел яму, которую они выкопали. Тоже ясно — промёрзлая земля, твердая как гранит, для таких работ нужно что-то очень мощное.

Но в голове крутился другой вопрос. Кому и зачем вдруг пришло в голову здесь копаться? Следы еще не успело замести, а значит, наши предшественники были здесь не так уж и давно.

Ответ тоже пришел сам собой. Вероятно, интерес к пирамидам у землян вырос как раз после того, как они узнали о Хеме и ее источниках. Теперь вот ищут и изучают здесь все пирамиды, какие за века не успели разграбить.

Карим тем временем все пытался открыть дверь — и так и эдак давил на нее, даже приподнять пытался. Лицо у него в этот миг было такое сосредоточенное и недоуменное. Привыкший к сверхспособностям, как к чему-то самому собой разумеющемуся, он сейчас наверняка интуитивно пытался подключиться к ним, но ничего не выходило.

Я похлопал Карима по плечу, несколько раз отрицательно покачал головой, показывая, что не стоит этого делать, потому что так ничего не выйдет. Карим выдохнул, отошел от дверей и принялся согревать дыханием руки.

Я задрал голову, осматривая вершину пирамиды. Ровные плоские грани, и геометрически правильная остроугольная вершина. Вот только, насколько я помнил, пирамиды на Хеме были все с усеченными вершинами.

— Нужно подняться наверх, — показал рукой на вершину Кариму.

Он кивнул, и мы направились обратно к вещам. Так просто по обледеневшей почти вертикальной каменной стене не взобраться. Вот теперь и пригодятся те инструменты, что мы притащили.

Карим что-то сказал на ваде. Но я понял, что он сильно замерз. Ещё он указал на сумку с палаткой, видимо, намекая, что ее пора установить и погреться, прежде чем взбираться на вершину пирамиды.

Мне эта идея хорошей не показалась. Мы так попросту потеряем время. Если удастся попасть внутрь пирамиды, то нам и вовсе тут оставаться совсем не нужно. А вот если проникнуть не получится, тогда да — придётся разворачивать палатку, доставать раскладную буржуйку и всячески обустраиваться. И да, еще мне хотелось поскорее отсюда убраться, поскольку мысль, что те, кто расчищал проход , могут вернуться в любую минуту, не покидала меня. И нет гарантий, что наше нахождение здесь не вызовет проблем.

— Сначала наверх, — отчеканил я, ткнув пальцем на вершину пирамиды.

Карим издал тяжёлый вздох, снова ткнул на сумку с палаткой, затем на меня и на вершину. Это, видимо, означало, что он займётся обустройством, а я могу лезть, куда хочу.

В общем, так и поступили. Я надел ледоступы, взял две кирки, накинул веревку на поясной крюк и отправился покорять вершину пирамиды.

Подниматься по скользкой поверхности было весьма непросто. По сути, ее покатый бок был чем-то вроде крутой ледяной горки.

Чтобы воткнуть конец достаточно острой кирки в обледеневший камень и зацепиться, приходилось ударять со всей мочи не один раз.

Без силы было несладко. Как же я всё-таки привык к ней. То и дело по инерции пытался подтолкнуть себя силой или добавить энергии в удар, но вовремя себя останавливал, потому что мог ненароком начать расходовать накопленное из браслетов.

К середине пирамиды дело пошло лучше: то ли тут льда было меньше, то ли камень мягче, то ли я просто приловчился — но расстояние до вершины заняло у меня куда меньше времени. Достигнув острого навершия, накинул веревку, закрепил — для того, чтобы держаться сейчас и на случай, если ничего не выйдет и придется взбираться заново.

Рассмотрел, что Карим уже успел разложить куполообразную палатку с дырой для дымохода в центре. Он, увидев, что я на вершине, вопросительно крикнул:

— Хаджа дельз на сам? — спрашивал, видимо, как дела.

— Еще не знаю, — крикнул я в ответ. Карим, конечно же, ничего не понял и продолжил заниматься нашим жильем, теперь доставая и унося внутрь палатки портативную буржуйку.

В тепло очень хотелось и мне — руки заледенели, лицо, кажется, застыло от холода намертво, не говоря уже о ногах, пальцы которых еще полчаса назад болели, замерзая, а теперь я их вообще не чувствовал. По ощущениям температура была где-то минус сорок. Для Антарктиды, считай, тепло.

Нужно осмотреть вершину на наличие зазоров, трещин, а после спуститься и погреться.

Трещину я нашел сразу — ровная горизонтальная полоса отсекала вершину. Я налег плечом, пытаясь сдвинуть ее, но ничего не вышло. Попробовал покрутить ее и снова никаких изменений. Заметил на одной из сторон какой-то едва различимый символ — время почти стерло его — но все же я смог различать рисунок спирали.

Я коснулся этого символа, провел пальцем по виткам — вдруг послышался скрежет. Я решил, что вершина сейчас распахнется, но ничего не вышло. Еще раз провел пальцем, повторяя узор, скрежет был уже куда яственнее, заметил движение, в точке схождения рёбер камень вдруг расщепился на четыре части. Правда, незначительно — всего на несколько миллиметров.

От тепла открывается или от касания, я так и не понял.

— Джамби, дзанш, шиталеш! — крикнул Карим и замахал рукой, показывая, чтобы я спускался греться.

Я хотел показать ему, что спущусь, только когда открою вершину, но внезапно заметил вдалеке движение в небе. Я настороженно замер, но уже через несколько секунд понял, что сюда летит скайер и это явно не к добру.

Объединённые Республики Милосердия, столица ОРМ Ашру-Брахма

Каннон вернулась в свой дворец несколько часов назад, но уже с порога помощник Рахас завалил ее отчётами от Разума, а также докладами с главного военного штаба.

— Что-то серьёзное? — спросила она. Ей хотелось поскорее залезть в свою любимую ванну с маслами, помедитировать и упорядочить накопившиеся мысли.

— Все крайне серьёзно, Великая Бодхи. Звонил главнокомандующий Жафек. Тёмные ракта начали вторжение.

Каннон замерла, нахмурилась, взгляд ее стал жестким и совершенно не детским.

— Доклад, Рахас! Что сообщил Жафек?!

— Мы потерпели поражение. Войска были вынуждены отступить до населенных территорий клана Вайш.

— Поражение?! — голосом, непредвещающим ничего хорошего, спросила Каннон. — Поражение, Рахас, это если бы темные ракта захватили Хему, сейчас же мы просто потеряли позиции и людей. Кстати, о людях. Подробности, Рахас!

Каннон зашагала вглубь дворца, направляясь в свой кабинет, Рахас шел покорно рядом.

— Темные ракта снова использовали роботов и свои технологии. Наша артиллерия оказалась бесполезной. Они сбили все ракеты. В этот раз, вместо огнестрельного оружия, они атаковали наши войска газом, действие которого напоминают кислотный ожог.

— Потери, Рахас?

— Двадцать четыре группы — в общей сложности, пятьсот сорок человек.

— Кто-нибудь выжил? Что рассказывал? — Каннон обернулась, взглянув хмуро на Рахаса.

— Никто, Великая.

По пути в кабинет Каннон больше не задавала вопросов. Она вдруг вспомнила один из отчетов провидцев о желтом тумане и солдатах, чьи тела разлагались за считанные секунды. Вероятность событий была пятьдесят процентов. Почему Каннон не придала значение этой ветви будущего, она прекрасно осознавала. Во-первых, оно было единственным — другие провидцы подобного не увидели. А во-вторых, Каннон сочла это видение слишком далеким, потому что оно крайне походило на пророчество Ямины. Но она и помыслить не могла, что это произойдёт так скоро.

Она вошла в кабинет, проследовала к столу, села, прижав ладонь к губам и вопросительно глядя на Рахаса. Тот поспешил положить перед ней папку с отчетами.

— Великая, что передать Жафеку? Какие наши дальнейшие действия?

— Я сама позвоню в штаб, ты же отдай приказ подготовить как можно больше костюмов химзащиты и противогазов и отправить все немедленно в штаб. Газ, пусть даже кислотный, не самое страшное оружие — плохо, что мы не были к этому готовы. Пригласи Стража, хочу знать, что произошло в Империи в мое отсутствие. И еще. С ледокола «Марута» есть какие-то новости? Азиз Игал не собирается вернуться на материк?

— Об Азизе Игал пока ничего не передавали. Но был звонок от Найда Родоски. Он сообщил, что вернулся Сэдэо Масааки. Вернулся через экстренный проход и один. Карим Абакар и Азиз Игал отправились на поиски камня для посоха Авара. По словам Сэдэо, им известно местонахождение камня.

— Даже так? — Каннон удивленно вскинула брови. — Отлично! Хоть одна хорошая новость за сегодня. Ждем их возвращения. Но, едва камень окажется у нас, Азиза Игал нужно схватить и доставить в подземелье императорского дворца для допроса. Впрочем, Рахас, ты можешь быть свободен. Это я поручу Стражу, пригласи его.

Рахас с готовностью кивнул и покинул кабинет Бодхи Гуру.

Великая Милосердная какое-то время сидела, обдумывая ситуацию у портала. Как остановить темных ракта и исключить любую возможность для их дальнейшего наступления. Если они продвинут войска к территориям кланов, то могут захватить источники Вайш, чего ни в коем случае нельзя допускать.

Каннон взглянула на часы — сегодня вечером начнут прибывать бойцы из кланов. Преимущество в силе в любом случае на их стороне. А если самозванцу и Кариму удастся раздобыть камень и создать посох, о тёмных ракта можно будет забыть. Но пока посоха нет, нужно уничтожить всех, кто пересёк и пересечет барьер между мирами.

Каннон задумчиво посмотрела на карту Хемы на стене — пора доставать из резерва ОРМ боевые сурираты.

Глава 6 или «Камень Шивы» Часть 1

Гора Меру, селение презренных у реки Шишира

Все эти дни Амали думала о побеге. Пыталась развязать руки, пыталась избавиться от ошейника — но все впустую. Единственное, чего она этим добилась — растерла руки до крови.

Дни тянулись медленно и полнились тягостным ожиданием вперемежку с отчаянием. Четыре стены сторожки, холодный пол, ржавое ведро, куда Амали приходилось справлять нужду — весь мир сузился до этих вещей. И позволяла ей справиться с этими тяготами только надежда. Но с каждым днем ее становилось все меньше.

Дважды в день Бор и Ханил приходили в хижину, приносили ей дурно пахнущую похлёбку, развязывали руки, позволяя размять их, но при этом, стоило ей сделать шаг к двери, как мучители хватались за ножи. А после они набирали номер Азиза, и каждый раз телефон был отключён. Но сегодняшний вечер все изменил.

Амали еще издалека услышала злобные ругательства Ханила и поддакивающего ему Бора. Сразу поняла, что это не к добру. Ханил влетел первым в сторожку и сразу же набросился на нее.

— Ты нас обманула, мерзкая шлюха! — Ханил грубо схватил ее за лицо. — Никакой судшанты у Азиза Игал нет!

— Но... — в отчаяньи забилась Амали, пытаясь вырваться и возразить, но Ханил ей не позволил.

— Единственная Амали из Накта, которую знают в Сорахашер, — брызжа слюной, прошипел он, — была сбежавшей судшантой погибшего нары. И никому она там не нужна. Мне так и сказали: — Никто и ратана за нее не даст!

Амали в отчаянии всхлипнула, судорожно пытаясь освободить руки. Но грубая веревка еще больше впивалась в раны на коже. Последние капли надежды испарились, оставив в ее душе безжалостную пустоту. Теперь они ее точно убьют. Изнасилуют и убьют.

Неужели это всё? Неужели ей пришлось столько всего пережить, чтобы умереть здесь, в грязном сарае от рук ублюдков презренных?

— Что ты молчишь?! — злая усмешка Ханила, хлёсткая пощёчина, которая вмиг заставила Амали взять себя в руки.

— Нужно сразу было прибить тебя еще там, у реки! — взорвался Бор от негодования. — Бесполезная! Даже Вайш тебя не продашь! Ракшасова шлюха!

Амали молчала, отрешённо наблюдая за ними. Нет. Она просто так не сдастся. Она не позволит себя убить!

— Отпустите меня, — холодным тоном сказала она. — У меня есть амулет Авара. Я отдам вам амулет, в обмен на мою свободу.

— Опять врешь? — зло скривился Ханил, пригрозив ей кинжалом.

— Нет, это правда. Я спрятала амулет у реки. Отпустите, и я скажу, где он. Амулет стоит намного больше, чем я. Продадите его и ни в чём не будете нуждаться.

Ханил и Бор переглянулись. Ханил кивнул в сторону двери, вышел, Бор последовал за ним. Амали слышала только обрывки фраз, но главное она уловила. Они ее не отпустят. Отберут амулет, а после все равно сделают то, что задумали. Они ее убьют. Ракшасовы твари. Нужно выбираться. Нужно вспомнить все свои навыки, все чему ее учили и бежать. Надеяться, кроме как на себя, больше не на кого. Она никому не нужна.

От этих мыслей в носу защипало от слёз, но она быстро взяла себя в руки. Нельзя себя жалеть.

В хижину вернулись Бор и Ханил. Рожи у них были довольные, хитрые, но выдающие все их мысли насквозь.

— Хорошо, отдавай амулет, и мы тебя отпустим, — сказал Ханил.

Амали кивнула:

— Я спрятала его в том месте, где купалась. Отведите меня туда, и я вам его отдам.

Они снова переглянулись, Ханил кивнул, с Амали сняли ошейник, но руки не развязали.

До поляны у реки, где она оставила амулет, они шли молча. Амали продумывала побег. Как только ей развяжут руки, она их убьет. Только бы хватило сил.

— Мы на месте. Теперь отдавай амулет? — сказал Ханил.

Амали покосилась на булыжник, под которым оставила амулет.

— Сначала развяжите мне руки. Иначе я не смогу его достать.

Ханил зло усмехнулся, но руки ей все же развязал. Амали медленно направилась к камню. Бор последовал за ней. Она присела, подняла камень, но амулета там не оказалось.

— Ах, ты ж!... — зло вскричал Бор.

Амали резко вскочила, ударив его камнем по голове. Тот рухнул на землю. Еще рывок и Девушка схватила его кинжал, но тут же ее с ног сбил Ханил. Она всё же успела полоснуть его по руке. Ханил взревел и бросился на нее, выворачивая руку, отшвыривая кинжал.

— Где амулет?! — орал он на нее, сбивая с ног.

Все повторялось, как в каком-то кошмарном сне. Все, как в ту ночь. Амали пыталась вырваться, ударить, но он был слишком силен. Лучше бы они тогда ее утопили. Зачем она только продлевала свои мучения?

Ханил навалился на нее, его руки сомкнулись на ее горле, сдавливая изо всех сил. Амали в отчаянии пыталась разжать его пальцы, вырваться, ударить... Но он держал ее так крепко, так сильно прижимал к земле, что силы начали стремительно покидать ее.

Воздух в лёгких заканчивался, Амали открывала рот, пытаясь вздохнуть, но руки насильника только сильнее стискивали горло. В глазах потемнело. Амали сдалась, понимая, что умирает. Вдруг стало легко и свободно, тьма уютно окутывала, утаскивая в свои бесконечные глубины.

Амали уже попрощалась с жизнью, как вдруг тиски на горле резко ослабли, и она судорожно сделала глубокий вдох.

Тяжёлое тело Ханила, обмякнув, давило сверху. Кто-то рывком стащил его с нее. Несколько хлестких пощечин.

— Эй, милая, ты жива?

Амали удивлённо распахнула глаза, делая вдох за вдохом. Знакомое лицо нависло над ней. Амали непонимающе таращилась на сестру-настоятельницу Мариту, не в силах поверить, что она ей не мерещится.

— Что ты здесь делаешь? Что тебе нужно? — сипло спросила Амали, тяжело закашлялась.

Только сейчас она заметила, что за спиной Мариты еще три сестры из Накта Гулаад — все в боевых костюмах.

— Вообще-то, дорогуша, я спасла тебе жизнь, — иронично протянула Марита, — могла бы и поблагодарить.

Одна из сестер бесшумно и резко рванула к Бору — тот начал приходить в себя. Амали заторможено проводила ее взглядом, наблюдая за тем, как сестра одним взмахом кинжала рассекает его горло.

— Но, что вы здесь делаете, как вы здесь оказались? — Амали потирала горло, непонимающе косилась на сестер, ожидая ответа.

— Мы искали тебя, — Марита наклонилась, помахав у нее перед лицом амулетом Авара, насмешливо разглядывая ее. — Когда ты сняла его, Санта сразу тебя засекла . И вот, как видишь, успели мы очень вовремя, — она кивнула на трупы Бора и Ханила, задумчиво добавила:- Ни за что бы не подумала, что ты решишь укрыться среди презренных. Выглядишь, кстати, ужасно. Долго придется тебя приводить в порядок.

— Вы искали меня, — усмехнулась Амали, — зачем? Ни за что не поверю, что только ради того, чтобы спасти.

— Конечно же, нет, — Марита поднялась, протянув Амали руку и помогая встать. — Ты ведь предала нас, сбежала. Но мы готовы тебя простить, если будешь с нами. Ты нужна ордену.

— Ордена больше нет, — мрачно посмотрела на нее Амали, игнорируя протянутую руку. — И я не собираюсь больше участвовать в ваших играх.

— Орден невозможно уничтожить. Орден это не монастыри, бордели и матери-настоятельницы. Накта Гулаад — это наша семья, наш образ жизни, наши принципы и общие цели. Как ты могла об этом забыть?

— Орден уничтожен. Его больше нет, — отрезала Амали.

— Ты и впрямь настолько глупа, что думаешь, словно какой-то мальчишка и горстка аристократов могут нас уничтожить? Это всего лишь временные трудности. Просто теперь мы вынуждены затаиться и уйти в подполье ненадолго. Но мы вернем наши позиции. Мир на грани страшной войны, вскоре очень многое изменится. Тогда и наступит наш час.

Амали, ничего не понимая, закачала головой:

— Что вам от меня нужно? Я не могу остановить войну, я теперь вообще больше ничего не могу.

— Можешь, — ласково улыбнулась Марита. — Ты поможешь нам отомстить Азизу Игал.

— Азизу? Но при чем тут Азиз, он ведь...

— Он уничтожил орден, — сердито сверкнув глазами, воскликнула Марита. — Из-за него все наши планы рухнули, а наших матерей-настоятельниц и сестер казнили. Он — воплощение тьмы!

— Нет, он не воплощение тьмы, — нервно хохотнула Амали, силясь понять, как так вышло, что Азиз уничтожил орден.

Лицо Мариты расползлось в злой улыбке:

— Ты думаешь, что знаешь его, но это не так. Санта видела, как тёмные ракта откроют врата в нараку и выпустят асуров. И Азиз Игал был в том видении. И я скажу больше, этот человек и есть тёмный ракта. Он очень силен, и кроме него никому не под силу открыть врата. Но ничего, вскоре ты поймёшь, что это так.

Марита приобняла Амали за плечи, ласково тормоша:

— Идём, сестра. Ты важна ордену, ты поможешь нам выйти на Азиза и убить его. Ты должна спасти Хему. Орден превыше всего.

Все естество Амали в этот миг воспротивилось. Сознание и воля вздыбились. Главная преграда, — невидимая внутренняя стена, мешающая ей жить полноценно и чувствовать себя свободно — рухнула.

— Орден превыше всего, — неуверенно повторила Марита, озадаченно глядя на Амали.

— Нет! — сердито скидывая руки Мариты с плеч, возразила та. — К ракшасу ваш орден! Накта больше нет, и я больше не стану вам подчиняться.

— Ты это сделаешь, — зло и настойчиво сказала Марита.

— Нет, не стану. И что вы сделаете? Убьёте меня?! Вперед! Я не стану поддерживать ваши бредовые идеи и уж тем более не стану убивать Азиза.

Марита разочарованно поджала губы, обернулась, посмотрев на других сестер.

— Бедная, маленькая, глупая Амали. Как же тебя так угораздило? Ты влюбилась в этого темного? М-м-м! Разве можно было совершить большую ошибку, чем влюбиться во врага? Ты наплевала на все заповеди ордена! Нельзя любить даже своего пати! Но ничего....

Марита снова обернулась к сестрам, едва заметный жест пальцами.

— Ничего, — повторила Марита, — мы это исправим.

— Вы все сдохнете! — вскинув подбородок и окинув яростным взглядом сестёр, заявила .

В ответ сестры только ласково и снисходительно улыбались, как взрослые смотрят на мелкие шалости детей.

Амали больше не сопротивлялась, она знала, что ей не убежать от них, да и сил на это не было. Она сдалась. Но только внешне. Про себя же она была уверена — она не поступится своими принципами. Она должна предупредить Азиза, должна подыграть им. Амали знала каждый шаг сестер, который они предпримут, чтобы использовать ее в своих целях. Гипноз, внушение на отложенное действие, после чего она все это забудет, а потом ее отправят к Азизу. Но зря они ее недооценивают.

— Ты устала, милая, — ласково протянула Марита, — тебе нужно отдохнуть.

Амали заторможено кивнула, наблюдая, как одна из сестер достает шприц.

Укол в предплечье, затем сестры, взяв ее под руки, куда-то потащили.

— Ты еще не понимаешь, но вскоре осознаешь. Только мы — твои сестры, тебя любим, — ворковала Марита, пока Амали плавно проваливалась в сон. — Только мы твоя семья. А больше ты никому не нужна, глупая Амали.

Земля, Антарктида

Я, цепляясь за страховочный репшнур и притормаживая, быстро спустился вниз, скатившись по скользкой пирамиде, будто по горке.

Жестами показал Кариму, что у нас гости, и чтобы он был готов. Карим сразу же схватился за винтовку, я тоже взял свою, закинув за спину. Затем показал Кариму, чтобы и он не угрожал оружием без надобности. Вероятно, наши гости будут настроены мирно. Карим, кажется, не совсем меня понял, но винтовку повесил на плечо .

Скайер приземлился с другой стороны пирамиды там, где был расчищен вход. Заметили нас? Естественно — с воздуха нас сложно было не заметить.

Уже через несколько минут я увидел тех, кто прилетел. Приложив палец к губам, показал Кариму, чтобы тот держал рот на замке, а говорить буду я. Он кивнул и отступил немного назад.

Их было четверо. Мужчины в одинаковых толстых пуховиках цвета хаки. Сразу отметил, что все они вооружены. А, судя по тому, какие суровые были лица у впереди идущих, ничего хорошего от них ждать не стоило.

— Добрый день! — как можно дружелюбнее сказал я по-русски, стараясь вести себя непринужденно.

— Кто такие? — спросил один из мужчин по-английски.

— Ученые, — ответил я тоже по-английски.

— Ученые? — усмехнулся второй и иронично добавил: — Все мы здесь ученые. Русские?

Я кивнул.

— С какой станции?

— Восток, — ответил я без запинки. На самом деле это была единственная станция в Антарктиде, о которой я знал.

— Что делаете на нашей территории? Этот объект принадлежит исследовательской базе США, — с явным техасским акцентом сказал самый крупный из мужчин.

Нужно как-то выкручиваться. И еще я понял, что эти ребята никакие не ученые. Это военные. Но может это и к лучшему, тем легче будет прикинуться учеными.

— Простите, джентльмены, мы были не в курсе, что это ваш объект, начал я вежливо. — Этот горный массив давно представляет интерес для научного сообщества, возможно совместная работа пошла бы нам всем на пользу.

— Как, вы говорите, вас зовут? — с подозрительностью в голосе спросил мужчина — щуплый с интеллигентным лицом, весьма отличающийся от остальных.

— Александр Иванов, — с готовностью сказал я, — а мой коллега Михаил Кашин.

— Сам он почему молчит? —вежливо поинтересовался интеллигент.

— Немой, — спокойно и уверенно ответил я.

— Немой, значит, — нехорошо усмехнулся техасец. — Пропуска у вас есть? Показывайте. Проверим, кто такие, — он достал нано-сэд.

Черт, не вышло. И у этого еще в нано-сэде наверняка какая-нибудь база данных. Сейчас он меня по ней пробьёт и плохи наши дела. Я опустил лицо, спрятав половину под ворот куртки, чтобы он не мог меня отсканировать.

— Ладно, джентльмены, мы вас поняли, — сказал я. — Уже уходим.

— Куда собрались? — грозно поинтересовался техасец.

Карим не понимал, что они говорят, но угрозу в голосе услышал сразу. Я заметил, как он потянулся к винтовке.

— Нам не нужны проблемы, это просто недоразумение, — в последний раз попытался я миром уладить конфликт.

Но эти, заметив, как мы напряглись, сразу сбавили обороты.

— Полегче! — кивнул главный на оружие. — Международные конфликты здесь никому не нужны. Сейчас просто позвоним нашему начальству, чтобы те связались с вашим и выяснили, какого черта вы русские здесь забыли.

— Начальство не в курсе, эта наша собственная инициатива, — я покосился на Карима, подав знак, что все в порядке.

— Значит, тем более надо сообщить вашему начальству, — со злобным удовольствием сказал техасец.

Я кивнул. Пусть звонит. Пока они созвонятся, нас уже и след простынет. Вот же русские удивятся, узнав, что некие ученые Петров и Кашин — якобы с их базы — вдруг появились из ниоткуда и исчезли бесследно.

— Раз уж вы все равно звонить будете и нам влетит, — сказал я, — можно нам кое-что еще проверить на этой горе?

— Что?! Ты с первого раза не понимаешь? — возмутился техасец.

— Слушайте, это просто добрососедская помощь. Мы знаем, как попасть внутрь. Я ведь вижу, как вы мучаетесь с входом.

Техасец хотел возразить, но из-за его спины вдруг протиснулся интеллигент.

— Знаете, как попасть внутрь? — заинтересованно уставился он на меня.

— Думаю, да, я тут уже кое-что пробовал, — сказал я, кивнув на веревку, свисающую с пирамиды.

— И как? Сверху? Расскажите, мистер Петров.

— Могу показать, — с готовностью сказал я, кивнув Кариму, чтобы он следовал за мной. И дабы не выходить из образа, добавил: — Вы же начальству звонить не будете?

— Если откроете, не будем, — хитро усмехнулся интеллигент .- Только, вы должны понимать, что распространяться об этом объекте запрещено. Это секретное исследование, ваши тоже в курсе.

— Да-да, конечно, — закивал я, указал взглядом Кариму на вторую пару ледоступов.

Он торопливо их натянул, настороженно косясь на американцев. Я подмигнул ему и улыбнулся, дав понять, что все в порядке. Незаметно засунул в карман фонарик и зашагал в сторону пирамиды. Карим шел следом, то и дело оглядываясь на четверку, провожающую нас заинтересованными взглядами.

— Эй, — окликнул нас техасец, — а что это у вас за винтовки? Первый раз такие вижу.

Я напрягся.

— Не знаю, — пожал я плечами, — такие были на станции. Наверное, что-то из старых разработок.

— А зачем вы их с собой наверх берете?

— Да, винтовки вам зачем? — спросил сурово тот, кого я определил как главного в этой компании.

— Затем же, зачем и вам. Для самообороны, — спокойно ответил я.

Все трое, кроме интеллигента, словно по приказу, вскинули оружие, нацелив на нас.

— Что ты лапшу нам на уши вешаешь?! Ученые они, — сказал главный.

Мне этот парень начал надоедать.

— Вы хотите, чтобы мы открыли вход или нет? — спросил я. — Без оружия мы туда не пойдем, и только потому, что вы вооружены.

— Конечно, нет проблем, — закивал интеллигент и сделал страшные глаза техасцу и главному, давая понять, чтобы те перестали нам угрожать.

Взбираясь с помощью репшнура , мы очень быстро оказались наверху.

— Ашей джаам? — тихо спросил Карим. По интонации и по последнему слову, догадался, что он спрашивает, что мы будем делать.

— Все будет хорошо. Я знаю, как попасть внутрь, — сказал я, мимикой и голосом показывая, что все под контролем.

Затем я провел пальцем по спирали. Половины верхушки еще немного разъехались в стороны. Карим заметил, что происходит и радостно заулыбался.

— Поднимай, пока я открываю, — сказал я Кариму, дернув за веревку, протянув ее ему и указав взглядом на навершие , которое с каждым разом, как я проводил пальцем, раскрывалось все больше и больше.

Карим кивнул и начал подтягивать репшнур наверх.

— Эй, что вы делаете? Зачем вам верёвка? — послышалось внизу.

— Все в порядке, она нам нужна. Без неё не откроем, — крикнул я в ответ.

Четверка глядела на нас недоверчиво. Нужно поспешить.

Я начал водить пальцем по спирали быстрее. Грани начали разъезжаться в стороны все быстрее и быстрее. Я заглядывал внутрь, пытаясь увидеть, как работает механизм открытия, но никакого механизма не было.

— Сейчас я открою, и быстро уходим вниз, — сказал я Кариму, ткнув пальцем в открывшуюся дыру.

Кариму объяснять ничего не нужно было — он и так понял, что я задумал.

Еще несколько быстрых движений по спирали — половинки навершия разъехались и вдруг перевалились через край, полетев вниз.

— Там проход?! — крикнули снизу. — Отлично!

— Отлично, — буркнул я, забрал репшнур у Карима, достал фонарик, подсветив и пытаясь разглядеть, что там.

— Ну все, спускайтесь! — крикнули нам.

Проигнорировав их слова, я закрепил веревку, подергал, проверив надёжность, и бросил свободный конец внутрь пирамиды. Отлично, должна выдержать.

— Давай, ты первый, — сказал я Кариму.

Карим отрицательно закачал головой и ткнул мне в грудь указательным пальцем.

— У нас нет на это времени, — сокрушаясь, возмутился я. — Давай, ты первый!

Карим сердито ударил меня по спине, выпучил глаза.

— Ти перви! — твердо сказал он и снова стукнул меня по спине.

— Что вы задумали?! Немедленно спускайтесь! — устрашающе крикнул техасец.

— Вы открыли, дальше мы сами! — подхватил интеллигент. — Вам туда нельзя!

Времени спорить с Каримом не было. Я стиснул фонарик в зубах, проскользнул в проём вершины и, повиснув на репшнуре, начал резво спускаться вниз. Лишь бы только длины хватило. ((Подтягиваются вверх, а он опускается.))

— Стоп! Что вы творите! А ну назад, мы будем стрелять! — приглушенно доносилось до меня.

За угрозой тут же последовало действие. Раздался выстрел. Я задрал голову. Карим свесив ноги, рукой пытался нашарить веревку.

Наблюдая за Каримом, я и не заметил, как спустился, пол неожиданно стукнул по подошвам. Вынув изо рта фонарик, крикнул Кариму:

— Быстрее!

Еще выстрел.

Тот, наконец, нашел репшнур, резко и как-то неуклюже на одной руке повис на нём и рывками заскользил вниз, пытаясь затормозить. И уже ближе к земле вдруг сорвался.

Я бросился к нему, пытаясь подхватить и смягчить падение. Тяжелое тело Карима рухнуло на меня, придавив к земле.

Карим ругался, тряс рукой, дул на неё. Стертая узлами ладонь кровоточила. Но меня обеспокоило другое. Я придерживал его за плечо и чувствовал под пальцами горячее влажное пятно на куртке.

— Тебя ранили? — спросил я.

Карим не ответил, быстро слез с меня, встал, продолжая дуть на руку. Но вторая рука безвольно висела.

— Ничего, — сказал я, — сейчас мы найдем камень и вернемся домой. Там ты быстро восстановишься.

Судя по шуму снаружи, американцы пытались забраться на пирамиду. Значит, времени у нас не так уж имного. Нужно спешить.

Глава 6 или «Камень Шивы» Часть 2

Хема, Южный утес

Генерал Фернандо Мигель Гереро вместе с первой тысячей солдат пересекли исходную точку несколько часов назад. В то же самое время по приказу Великой Бодхи Гуру Каннон началась эвакуация. Все жители с территории, соседней с зоной боевых действий — клан Вайш — в срочном порядке покинули свои дома и были вывезены в другие города. А из секретной военной базы ОРМ в это же время вылетели пять боевых суриратов.

Земляне прошли на Хему беспрепятственно. Роботы и противоракетные установки отлично справились с делом. Теперь было самое сложное. Закрепиться у исходной точки и развернуть командный пункт.

Роботы-строители, запущенные сюда две недели назад, теперь ускоренно собирали из переправленных через портал готовых модулей бункер командного пункта. Его усиленная конструкция могла выдержать высокие температуры и прямой ракетный удар. Бункер предназначался для управления всеми видами подразделений, а так же служил убежищем для главнокомандующего и его штаба. Но, если местные пойдут вскоре в активное наступление, это группу управления не спасет. Слишком мало времени прошло с начала строительства.

— Наши люди рассредоточилисьпо периметру, боевые роботы на местах, — доложили Гереро по связи.

— Отлично, продолжаем продвигаться. Через час прибудет вторая волна солдат, — ответил он.

Гереро следил за тем, как из портальной пещеры солдаты в усиленных экзоскелетах выносят различные технические блоки, которые передавали им с той стороны. Теперь транспортные наземные средства, ракетные установки, летательные аппараты и другое крупногабаритное оборудование предстоит собирать специалистам с помощью роботов уже здесь.

Связисты запустили в лес минидронов разведчиков. Необходимо было уточнить, как далеко сумели войска отодвинуть аборигенов от прохода. И Гереро терпеливо ждал доклад.

Через несколько часов, после выяснения обстановки он должен будет отправить отчет на Землю, и с учётом полученных оттуда указаний поставить задачу своим войскам.. И тогда сюда хлынут тысячи солдат — наемников и добровольцев.

Гереро прекрасно понимал, что первые волны солдат станут пушечным мясом, прежде чем они сумеют продвинуться до нужного рубежа и закрепиться на позициях. Главных специалистов запустят только после того, как первые два этапа кампании будут осуществлены. И тогда за дело возьмется интеллект, а не сила. Социальная инженерия покажет себя во всей красе.

Массово истреблять всех местных необходимости нет, так пожелало руководство на Земле . Главное — свергнуть правящий класс и переманить большинство аборигенов — низшие слои местного населения — на свою сторону. Пообещать им свободу и равенство, но фактически оставить их в том же положении, что и сейчас.

Хема станет новым домом для земной элиты. А значит, военную кампанию по захвату мира необходимо провести с минимальным ущербом для экологии. Такой стратегии придерживалось руководство, поэтому предложение ударить по столицам ОРМ и Империи ядерными ракетами было отклонено.

И все же столицы и некоторые другие крупные города придется уничтожить. Это вторая часть плана. Сначала обосноваться и закрепиться на близлежащей к вратам, но обширной, территории, затем захватить все города, свергнуть существующую власть и установить свою.

Но для начала нужно реализовать первые два достаточно сложных этапа. Аборигены пусть в технологическом плане и не так развиты, как земляне, но они на своей территории, и пока их войска превышают в численности. Но это пока.

Население Земли в семь раз больше, чем на Хеме. В скором времени военные, искатели приключений и деловые люди со всего мира хлынут сюда, соблазнившись контрактами, в которых им пообещают огромные возможности для того, чтобы обустроить безбедную жизнь в новом мира. Многие согласятся, как и сам Гереро. Чистый воздух, отсутствует проблема с экологией или перенаселением, узаконенное рабство и многожёнство. Но главное — сверхспособности. Сколько молодых и амбициозных парней откажутся от такого?

Правда, пока что никто из них не будет знать, что обратного прохода нет. Но это дело времени. Теперь Гереро это понимал. Если смог открыть проход какой-то мальчишка Агила, значит, и они смогут.

— Генерал, периметр осмотрен — все чисто, — доложил главный техник капрал Фандер. — Раненых и не добитых во время боёв по вашему приказу продолжаем зачищать.

Генерал одобрительно кивнул. А Фандер продолжал докладывать о том, что удалось выяснить с помощью дронов-разведчиков:

— Враг был замечен в десяти милях отсюда. Тяжелая артиллерия подтягивается с юга и запада, сейчас аналитики оценивают их боевую мощь, но уверяют, что наши огневые средства дальнего действия с нею справятся. Их оружие, как и предполагалось, куда примитивнее. К наступлению, по всей видимости, они тоже не готовятся.

— А вот это странно, — нахмурился Гереро.

— Генерал, — из отдела технической разведки доложили по громкой связи. — Мы засекли приближение воздушных объектов. Судя по скорости приближения — ракеты, но размеры слишком крупные.

«Это сурираты, — рассуждал про себя Гереро. — Насколько нам известно, они не оснащены ракетами или другим оружием, но бомбу на нас могут скинуть без проблем».

— Как обстоят дела с ракетными установками ПВО? — Гереро обратился к командиру бригады наладчиков оборудования через микрофон, встроенный в боевой костюм.

— Готовы только установки зенитных ракет ближнего радиуса действия, собранные роботами, — тут же раздалось в ухе из мини-наушника.

— Приготовиться к отражению, воздушной угрозы, — распорядился Гереро. — Остальным в укрытие!

Пять боевых суриратов стремительно приближались к плацдарму войск с Земли.

Генерал Гереро приказал загерметизировать двери модуля. Он находился в одном из самых надежных месте, в удачно образовавшейся выемке скалы. В модуле пока что, кроме небольшой группы штабистов и средств связи, еще ничего не было. Поэтому Гереро стоял и ждал, когда раздадутся первые залпы ракет.

И они не заставили ждать.

Сурираты подлетели к исходной точке, словно пять золотых солнц, зависнув над войсками землян. По ним тут же выпустили ракеты, но управляли суриратами лучшие пилоты ОРМ, чья реакция к маневрированию была молниеносной. Ни одна ракета землян не попала в цель.

Рассредоточившись и продолжая уклоняться от ракет и взмывших в небо боевых дронов — которые если и попадали в цель, то не могли наносить серьезных повреждений солнечным колесницам — сурираты открыли огонь.

Потоки ужасающего огня обрушились на близлежащую местность и полевой командный пункт землян. Раскалённые струи выжигали все вокруг дотла. Техника взрывалась, экзоскелеты плавились прямо на солдатах, боеприпасы и ракеты подрывались, взлетая на воздух, содрогая всю округу, поднимая клубы огня, которые можно было наблюдать, находясь далеко от Южного утеса.

Один из суриратов все же удалось поразить ракетой. Тарелку отшвырнуло с чудовищной силой, пилот потерял управление, и сурират рухнул на скалы. Аппарат силой удара был выведен из строя, пилот погиб мгновенно.

Каннон наблюдала за происходящим издалека, находясь внутри одного из Маричиров. Золотых роботов, по совету главнокомандующего Жафека, не спешили бросать в бой. Оружие противника могло уничтожить золотых великанов, сначала необходимо убедиться, что у врага уничтожены тяжёлые огневые средства. Маричиры и боевые сурираты единственное оружие, дающее местным преимущество. Даже один подбитый сурират для армии Хемы серьёзная потеря.

— Азиз Игал вернулся с камнем? — обратилась Каннон к Разуму через Стража. Она задавала ему этот вопрос каждый час.

— Нет, Великая. Никаких сведений об этом нет.

Четыре сурирата продолжали жечь все у Южного утеса, плавно перемещаясь в лес, где рассредоточился враг. Дальше в ход пойдут Маричиры, и больше ни один темный ракта не ступит на Хему. Таков был план военного совета. Но вот только Великая Бодхи прекрасно понимала, что ни Маричиры, ни боевые сурираты надолго темных не сдержат. Ими придется пожертвовать. Нужно выиграть время, не допустить захвата врат снова. Создать посох Авара и закрыть проход. Вот только с каждым днем Каннон все больше сомневалась в том, что он вернется с камнем. Этот самозванец слишком силен, хитер. Скорее всего, он попросту обвёл всех вокруг пальца, даже провидцев. А сам захватил камень и уничтожил. И теперь им никогда не закрыть проход.

— Последние доклады провидцев об Азизе Игал, — потребовала Каннон отчет у Разума.

Какое-то время Страж молчал, затем сказал:

— Провидцы доложили, что больше не видят ни будущее, ни прошлое Азиза Игал.

Каннон удивленно уставилась на Стража.

— Как такое возможно? Он мертв? Нет... тогда бы они увидели это событие. Амулет Авара? Тоже нет, провидцы видят все произошедшее до того, как человек надевает амулет. Это бы они тоже увидели. Тогда что? Хладные? Они его спрятали?

Разум все это время безразлично молчал, наблюдая за тем, как Великая говорит сама с собой.

— Что это значит? — спросила она, наконец, обратившись к Разуму.

— Это значит, что сила того, кто зовется Азизом Игал, равна силе Бессмертного. Теперь он недоступен для провидцев.

Каннон медленно отвернулась от Стража, ошарашенно таращась сквозь стекло кабины и не понимая, как темный ракта мог обрести такую силу.

Тем временем боевые сурираты продолжали выжигать лес у Южного утеса, пока не закончилась энергия. Как только сурираты отправились к источникам на подзарядку, пять Маричиров выдвинулись к проходу.

Земным военным с той стороны прохода пришлось остановить переправу второй волны солдат.

Земля, Антарктида

Я, подсвечивая фонариком, начал осматривать помещение, в котором мы очутились.

Это, несомненно, было святилищем, тем самым местом, где в действующих источниках накапливалась энергия. У стены даже жертвенные золотые чаши стояли. Я подошел, потрогал чаши. Они и вправду были из чистого золота. Вот же американцы обрадуются, когда сюда спустятся. А может, и нет — вряд ли они из-за золота так жаждали открыть пирамиду.

Меня же золото ничуть не интересовало, мне нужен камень Шивы. И пока что я его нигде не увидел. В святилище кроме жертвенных чаш и крюков для факелов не было ничего.

Я посмотрел на Карима — выглядел он неважно, но на ногах пока стоял уверенно. Я показал ему, что нужно идти, на всякий случай держась рядом. Карим что-то сказал, взглянув наверх, наверное, о том, что нужно убрать веревку. Я отрицательно закачал головой — лишняя трата времени.

— Идем, — позвал я.

Мы вышли из святилища, оказавшись в коридоре. Здесь также не было ничего примечательного. Только стены, пол и потолок в символах.

— Где же нам искать этот камень? — озадаченно пробурчал я, водя лучом света по стенам и пытаясь хоть что-нибудь найти.

Карим тоже рыскал глазами, затем сказал что-то про вход и начал стучать по стене.

— Потайная комната? — догадался я и тоже начал осматривать стены.

Карим махнул рукой, показывая, что нужно вернуться в святилище. Наверное, он прав. Если потайная комната и есть, то, скорее всего, она будет в святилище, а не здесь.

Мы снова вернулись обратно. Сверху доносились голоса, американцы уже были близко, нужно поторапливаться.

Я принялся шарить руками по стенам, дергать крюки для факелов, двигать чаши в надежде, что что-нибудь из них окажется рычагом.

Карим делал то же самое, но у другой стены.

Ничего не получалось, голоса приближались, а мы так и не нашли потайной вход. Не исключено, что его и вовсе не существовало и камень где-то в другом месте.

Я напряг память, пытаясь вспомнить вариацию будущего о камне. Особенно, какие-нибудь детали, которые могли указать на его местонахождение. Но ничего не вышло: кроме белого шара, который я держу в руках, я ничего не помнил.

— Эй! Стойте! Что вы там творите, хреновы идиоты? — раздался сверху голос с техасским акцентом.

Вместо ответа я прицелился в дыру в вершине и выстрелил. Пусть только подумают сюда сунуться. Наша позиция куда выгоднее — нам их снизу отлично видно, и, если они решатся спуститься, тут же получат пулю в зад.

— Карим! — позвал я, маякнув фонариком и выключив его. Карим и так уже понял, уходя вглубь святилища, ближе к стене.

— У вас будут большие проблемы! — со злобной насмешкой крикнул нам техасец, показалось дуло винтовки, трассирующие пули расчертили воздух, вонзаясь в пол. Сам же он предусмотрительно не высовывался.

Чуть приглушёнее послышался голос интеллигента.

— Не стреляйте! Что вы делаете? Прекратите! Мы не знаем что там внутри!

Наверху снова принялись что-то бурно обсуждать. Затем интеллигент громко обратился к нам:

— Господа, дайте нам спуститься. Этот объект принадлежит исследовательской базе США. Вы нарушаете закон, находясь здесь. Но мы готовы на это закрыть глаза! Давайте забудем об этом недоразумении, мы просто спустимся...

— Спуститесь, когда мы уйдем! — не дав ему договорить, крикнул я.

Несколько секунд озадаченного молчания.

— Когда вы уйдёте? Вы хотите подняться? Сейчас? Мы можем... — донеслось сверху.

Отвечать я не видел смысла. Меня заботил только камень Шивы.

— Эй! — угрожающе крикнул техасец. — Мы только что связались со станцией Восток, нет там никаких ученых с фамилией Кашин и Петров. Кто вы такие? Что здесь делаете?

Карим покосился наверх, услышав угрозу в голосе техасца, я показал ему жестом , чтобы он не обращал внимания.

— Немедленно выходите с поднятыми руками, иначе мы будем вынуждены предпринять меры! — а этот голос принадлежал не техасцу, а главному, и звучал куда строже и внушительней.

Нужно продолжать искать, пока эти не придумали еще что-нибудь. Я посветил фонариком Кариму на дырку вверху, показал винтовку. Он сообразил, что я хочу, чтобы он следил за американцами, пока я ищу тайник .

Карим кивнул и поднял винтовку левой рукой, правая безвольно висела вдоль тела. Ему явно не становилось лучше, нужно торопиться.

— Недоумки, мы вас ждём, — крикнул техасец.

— Ждите, — тихо усмехнулся я. — Долго придется ждать.

Снова включил фонарик и, направив свет на стену, я принялся тщательно все осматривать. Торопливо искал заметные камни, возможно, символы, как на вершине, шарил по пыльному полу руками, стучал ботинками по стенам. Американцы притихли, и это не предвещало ничего хорошего. Наверняка что-то задумали.

Вдруг мне показалось, что я вижу на одном из камней в стене символ. Провел по нему пальцем, надеясь, что он заработает так же, как на вершине, но ничего не произошло. Я надавил на камень, постучал, удар был гулкий, а не глухой, значит, за стеной есть полость. Я попытался продавить стену, начал простукивать другие камни. Карим, видя, что я что-то нашел, вдоль стены двинулся ко мне.

Вместе мы торопливо осматривали стену. Карим, кажется, что-то нашел, показав на камень, немного выпирающий на общем фоне. Он находился дальше того места, где я прощупал полость за стеной.

Карим надавил здоровым плечом на камень, и тот со скрежетом слегка провалился внутрь. В его центре вспыхнул неоном контур руки. Карим радостно заулыбался и что-то быстро заговорил на вадайском.

Я озадачено уставился на камень. Что-то мне этот неоновый контур напоминал. Словно я уже когда-то видел подобное, но вот только где, вспомнить никак не мог.

Карим хотел приложить руку к контуру, но передумав, показал мне ободранную до крови ладонь. Нужно это сделать мне, Карим не сможет.

Когда я приблизился, рисунок засиял ярче. Я протянул к нему ладонь, вдруг заметив, что на браслете маленькая риска на индикаторе энергии покраснела. Но свою силу я не расходовал. А судя по тому, что красная полоска появилась только что, это замок запитывался энергией, и, скорее всего, открыть вход можно только с помощью шакти.

Сверху неожиданно послышался хлопок, потом что-то жахнуло, устремившись вниз. Все пространство озарилокрасными вспышками и искрами. Эти гады шмальнули внутрь сигнальную ракету. А затем еще одну и еще, видимо, пытаясь нас ослепить или нагнать страху.

Я поспешил приложить руку к контуру, тяжелая стена вмиг отъехала в сторону.

— Есть! — воскликнул я.

Сверху же американцы продолжали пулять сигнальными ракетами.

Я подтолкнул Карима к открывшемуся проходу. Наши недруги сейчас очевидно собираются спуститься. И когда они окажутся здесь, не хотелось бы оставлять открытой потайную комнату.

А там за спиной разворачивалось уже что-то невероятное. Американцы решили нас проводить эпичным фейерверк-шоу. Сверкали искры, летели сигнальные огни, дым заполонил все пространство.

Карим окликнул меня, поторапливая. Я рыскал глазами, пытаясь понять, как теперь ее запереть.

Мы стояли в узком темном проходе. Я водил фонариком, пытаясь найти что-нибудь закрывающее проход. Зашагал торопливо вперёд, немного опережая Карима. Он отставал и как-то весьма неуверенно шел — то и дело прислонялся к стене и закрывал глаза. Плохи дела — еще не хватало, чтобы он отключился. И судя по звукам, американцы начали спускаться в пирамиду. Общаться же с ними еще раз мне хотелось меньше всего.

— Да как же закрыть эту чертову дверь?! — сокрушаясь, воскликнул я. Каменная дверь неожиданно сама собой вдруг сдвинулась и встала на место. Все звуки резко стихли.

— Ну вот, — облегченно выдохнул я. — Оторвались.

Карим слабо кинул, что-то забормотав, снова привалился к стене. Я закинул себе на плечо его здоровую руку и, поддерживая, помог ему идти.

Из коридора мы попали в небольшую комнату. Стены здесь были украшены росписью, изображающей сцены из жизни богов. Комната на первый взгляд показалась пустой. Но я посветил вперёд и увидел хрустальный ларец с высокой конусообразной крышкой. А сквозь стены ларца явно просматривался контур шара.

— Мы нашли его! — радостно воскликнул я и обернулся к Кариму. Он сидел на полу, привалившись к стене и закрыв глаза.

— Эй, Карим, ты живой? — не на шутку испугался я.

Тот, не открывая глаз, что-то пробормотал и слабо улыбнулся к моему облегчению. Но времени оставалось все меньше. Ему нужна помощь.

Я поспешил к ларцу, распахнул его, светя фонариком на белый шар. Это именно он, тот самый из видения — камень Шивы. Мы это сделали!

Я взял камень в руки: он неожиданно оказался тёплым, внутри что-то блеснуло красным светом и вмиг погасло. Я засунул камень под куртку; теперь дело оставалось за малым — открыть переход обратно. Надеюсь, браслеты Мараны нас не подведут, иначе тогда нам не позавидуешь. Поскорее прогнал эти мысли. Паника ни к чему, нужно сосредоточиться и открыть врата на Хему.

— Карим, потерпи, скоро будем дома! — крикнул я и, используя силу браслетов, запитал первый узор плетения.

Отправлять я решил нас сразу в Нинья-двар. Представил мысленно академию и приступил. Первый узор удалось создать без проблем, но вот дальше все шло довольно туго и медленно. Я брал энергию из браслетов — расходовалась она стремительно быстро. Заклинание врат запиталось силой лишь наполовину, а индикатор энергии продолжал неумолимо краснеть. Да и само плетение было маленькое. Я начал опасаться, что если врата и удастся открыть, то кроме как камня Шивы туда ничего не влезет.

Полосы на браслетах полностью стали красными, вся энергия теперь была во мне. И мои опасения теперь были далеко не надуманными. Слишком мало энергии — мне их не открыть. Но выбора не было. Нужно продолжать, нужно попытаться.

И через несколько минут врата были созданы, а после распахнулись, грохнув так, что на голову с потолка посыпались камни.

— Карим, — позвал я, с ужасом наблюдая за вратами размером не больше воздушного гимнастического кольца.

— Карим! — заорал я что было мочи, оглянулся — Карим пытался подняться, но делал это слишком медленно. Энергии удерживать врата у меня оставалось всё меньше .

Я побежал к нему, чувствуя, как быстро утекают последние потоки шакти. Схватил Карима и потащил к проходу.

Врата находились в метре от пола. Что будет, если Карим не пройдёт в их диаметр, я не знал. Но уже через секунду выяснил, когда попытался его засунуть в портал — он не влез и попросту рухнул на пол, застонав от боли, выругался.

Черт! Так ничего не выйдет. Да я ведь и сам в них так не влезу. Врата это не окно, с материальными границами, за которые можно ухватиться и влезть внутрь.

Я достал камень из-под куртки и первым делом выкинул его через врата. Моей внутренней энергии почти не осталось, но мне нужно было вытащить нас. Последние силы я потратил на то, чтобы поднять Карима с помощью телекинеза и запихнуть в горизонтальном положении в черную дыру. На этот раз вышло. По крайней мере, теперь Карим в безопасности.

Я не обрывал потоки, но явственно почувствовал, как врата из меня тянут последние силы, и это уже не шакти, это моя жизненная энергия. Вот только если нарушить поток, врата начнут закрываться, а если не оборвать....

Времени оставалось мало. Я сделал несколько шагов назад, готовясь к прыжку с разбегу. Я собирался запрыгнуть в портал, как акробат в цирке во время трюка запрыгивает в кольцо.Но вот только в том, что у меня получится проскользнуть, я очень сомневался, хотя и проделывал такой трюк не раз на выступлениях. Но это не кольцо, размер врат меньше, и теперь портал начал медленно сужаться. Но только вот мне совсем не хотелось оставаться на Земле, в Антарктиде, в древней пирамиде, за стенами которой меня ожидают настроенные весьма агрессивно личности.

Чувствуя, что силы стремительно покидают меня, я оборвал поток, разогнался, сгруппировался и прыгнул. Но в последний миг что-то пошло не так. Я с телом, вытянутым в струну, головой с размаху ударился об твердую поверхность, и этот удар вышиб из меня последние силы. Тьма стремительно навалилась и проглотила меня без остатка.