Судный день

Глава 1 или «Родовое проклятье»

Империя, Великая гора Меру, Исходная точка

Ночь стояла необычайно ясная. Александр Джонсон притаился в кустах, боясь, лишний раз шелохнуться и, опасаясь в любой миг, быть пойманным. Ему и так несладко пришлось. Продираться сюда джунглями, отпрашиваться у Видящего на ночную молитву уединения, а теперь добравшись до места, он ещё и увидел, что вокруг враги.

И даже если его не заметят имперские солдаты, которые копошились на горе, будто муравьи на огромном муравейнике, оставалась угроза напороться на презренных или какого-нибудь дикого зверя.

И защитится он вряд ли сможет, из оружия только походный нож. И тем Джонсон орудовал довольно посредственно. Да и со способностями у Джонсона пока было не очень, как бы он ни старался, как бы ни углублялся в техники и медитации, пока что он открывал только чакры, но сверхспособность так и не развил. Джонсон, хоть и жил сейчас в монастыре при источнике, при Видящем и двух ракта, взявшихся его обучать — но до сегодняшнего дня он не научился ровным счётом ничему. К тому же храбрым Джонсон себя не считал никогда, но ради правого дела, ради цели, пришлось засунуть свои страхи куда подальше и отправится в путь.

Всей операции угрожала опасность, и он прекрасно понимал, что надежда только на него. К тому же генерал Гереро в послании так и выразился: «Надежда только...» Понятное дело, что речь шла о нём.

Утром ему пришло сообщение от Гереро. Маленький передатчик, новейшая разработка, который он пронёс на Хему, ни на что особо не рассчитывая. Так, просто, ради эксперимента, как и многие другие экспериментальные технологии. Но на передатчик никто не рассчитывал. Слишком было мало шансов, что он будет работать, здесь связь с Землёй они не могли наладить больше полугода. Но, передатчик неожиданно поймал сигнал и маленький наушник-капля легко и незаметно помещавшийся в ушной раковине, передал сообщение от Гереро. Пусть и плохое, с помехами, но Джонсон смог разобрать послание Гереро.

Профессор прослушал его несколько раз и заучил практически наизусть:

«Профессор, повышенная тревога... Местные нашли проход... Угроза.... Хотя закрыть проход... Карнавасу нельзя доверять... Задание...Хранители.... Отправить сигнал.... Получить задание... Подойти к исходной... Вся надежда только... Профессор, ждём. Срочно». — Всё это перемешивалось рыпением, свистом и громким шорохом, но ключевые слова ясно давали понять, что именно за угроза.

И сейчас Джонсон видел своими глазами, что дела непросто плохи, они хуже некуда.

Здесь в радиусе двух миль должен быть сигнал, и он должен поговорить со штабом. Только бы местные не сломали второй передатчик, установленный над скалой несколько месяцев назад. На то, что они не тронули основной, он даже не рассчитывал.

— Берналь, это Профессор, приём, — шёпотом проговорил он в кольцо-передатчик.

— Приём, Профессор, — тут же отозвалось в ухе голосом Гереро. Джонсону показалось, что генерал облегчённо выдохнул. А здесь и впрямь связь ловила куда лучше.

— Мы уже не надеялись на такую удачу, рады, что вы смогли попасть к исходной точке. Как обстоят дела?

— Плохо, вокруг оцепление, военная техника и очень много вооружённых солдат. Как вы помните — все они ракта, поэтому долго мне здесь оставаться нельзя.

— Да, Профессор. Постараюсь изложить всё кратко и быстро. Агент Роблэ нас подвёл и предал, по нашим сведениям, он вступил в сговор с бывшим агентом Агила.

Джонсон удивлённо уставился перед собой:

— Агила? Причём тут Агила? Кажется, я многое пропустил.

— Именно из-за агента Агила мы сейчас и имеем такие проблемы. Он хотел сделку, требовал, чтоб мы вернули ему сестёр в обмен на агентов Хемы. И одну мы ему вернули, бросили кость. Но его нельзя убирать, он ещё может быть нам полезен. Он знает, как открыть обратный проход, он сумел отправить обратно Роблэ.

От возбуждения глаза Джонсона заблестели. Он воодушевлённый новостью даже привстал с места, позабыв об осторожности. Но опомнившись, тут же сел обратно и затаился. Вдруг заметил движение в ночном небе, слегка отодвинул мешавшую обзору ветку. Летательный аппарат в ночи казался зловещим инопланетным кораблём из старых фильмов. Но Джонсон знал, что именно перед ним, хоть и впервые видел золотой сурират — подарок древних богов.

— Как слышите, Профессор? — видимо, решив, что связь прервалась, спросил Гереро.

— Слышу отлично, Берналь. Насчёт Роблэ, не совсем понял, это предположение или точные сведения? — тихо спросил Джонсон, вернувшись к разговору.

— Мы решили проследить за агентом Роблэ, — ответил Гереро, — дали ему нано-сэд с обучающей местному языку программой. Но внутри был жучок, который раз в сутки отправлял автоматически отчёт на Землю. Так вот, мы точно уверены, что он нас предал. Я слышал его разговор с Орловым, они вступили в сговор.

— Хитро, — усмехнулся Джонсон. — И как теперь быть? Его ведь должен кто-то убрать, сам я, знаете, в этих делах плох.

— И всё же вам придётся заняться этим, но не косвенно. Используйте кого-нибудь из ближайших агентов. С вами в монастыре агент Блэк, расскажите, что произошло и предайте ему задание, пусть он уберёт Роблэ. И главное — руководство желает, чтоб вы руководили операцией на Хеме. Надёжнее и умнее вас, Профессор, с той стороны у нас теперь нет людей. Теперь вы главный куратор. Но, прежде чем избавиться от Карнаваса, заберите у него все данные и номера по другим агентам. Думаю, вы знаете, что делать.

— Знаю, и что делать с Агила, уже понял, — торопливо ответил Джонсон.

Что-то зашуршало, потом Гереро сказал:

— Сейчас, Профессор, вы должны убраться от горы как можно дальше. Скоро здесь будет жарко. Мы целый день ждём, когда явятся Хранители, чтоб закрыть проход, но они почему-то медлят. У нас для них есть для них сюрприз.

— Что вы собираетесь сделать? — усмехнулся Джонсон, глядя, как вдалеке у выступа на гору, сурират выпустил луч света, кого-то высаживая. Может это и есть те самые Хранители?

— Наш враг должен знать, что с землянами шутки плохи. Это пожелание наших спонсоров. Уходите, Профессор. Конец связи.

Джонсон отключил и спрятал передатчик в складки своего монашеского балахона, провёл возбуждённо рукой по свежей лысине, бросил быстрый взгляд на Меру и скрылся в зарослях.

Когда Александр Джонсон вышел к тропе, ведущей в городок из которого он должен был сесть на автобус и вернуться в монастырь, произошло то, чего он ждал весь свой многочасовой путь. Со стороны горы раздался взрыв такой мощности, что под ногами задрожала земля.

Что-то случилось в этот момент. Джонсона слегка повело, перед глазами возникла пелена, всё тело обдало замогильным холодом, и внезапно в голове раздался мелодичный, красивый женский голос:

«Здравствуй, Александр».

— Кто здесь? — Джонсон принялся оглядываться, но никого не увидел.

«Меня не в этом мире, — сказал женский голос, — но ты избранный, поэтому я могу говорить с тобой».

Несколько секунд Джонсон стоял, остолбенев, и пытался понять, не сошёл ли он с ума.

«У меня есть всё, что тебе нужно, — сказал голос, — я знаю секреты создания источников, я знаю, как открыть проход в твой мир. У меня есть все секреты, которые тебе нужны».

Джонсон всё не решался ответить. Он так долго ждал, когда у него откроется сверхспособность, а сейчас не знал, что с ней делать. Да и он не совсем был уверен, что это именно она и есть. Происходило что-то странное.

Джонсон оглянулся по сторонам, убедился, что рядом никого нет, а потом тихо и неуверенно спросил:

— Кто ты? Что ты хочешь?

Женский голос долго не отвечал, казалось, что всё закончилось и временное помешательство схлынуло. Джонсон только собрался с облегчением выдохнуть, как голос вновь заговорил:

«Моё имя Чидьета. Ты получишь всё, о чём я сказала. Но взамен ты должен выпустить меня из тьмы».

Территории клана Нага, поместье рода Шергер

В подземелье повисла звенящая тишина. Я смотрел, как вокруг головы Изаны Тивары расползается тёмно-красное пятно, смотрел, остолбенев, как она, уткнувшись лицом в лужу собственной крови, подрагивает. А после она вздрогнула и застыла. Уже навсегда.

Алисана, всё это время напряжённая и взволнованная, вдруг обдала меня шквалом ликования, радости, удовлетворения, а после спокойствия. Она там внутри, довольная, будто кошка, объевшаяся сметаны, успокаивалась, сворачивалась в клубок. Тот, кто убил её семью, теперь был мёртв.

Я же ничего этого не испытывал, потому что знал, чем нам пришлось заплатить за месть. А Алисана... Она ещё не поняла, что произошло? Или духа не заботят дела живых?

Я боялся оглянуться и увидеть того, кто её убил. Хотя, я и так знал, кто навлёк на себя проклятье рода Тивара, чтоб спасти нас.

Я медленно повернулся, будто боялся увидеть за спиной покойника, и непонимающе уставился на обезображенное волдырями лицо Зунара.

Он, кажется, не замечал ничего вокруг. Его взгляд был прикован к трупу главы клана Нага.

— Зачем ты её убил? — мой собственный голос показался мне чужим.

Зунар мотнул головой, спрятал пистолет:

— У нас не было выбора. Если бы я этого не сделал, мы бы все погибли, — невозмутимо ответил он.

Наверху послышался шум. Наши бойцы вошли в поместье, тут сомнений не было. Кто-то, торопливо шаркая ногами, приковылял к подземелью и замер. Михан Ракш. Он, выставив перед собой пистолет, осторожно заглянул в дверной проём.

— Все живы? — гаркнул он.

Я молчал и не мог оторвать взгляд от Зунара. Теперь и Алисана поняла, сжавшись от печали, скорби и сожаления. Духу тоже не всё равно.

— Живы! — нарочито весело откликнулся Зунар.

Михан, кряхтя и держась за стену, принялся спускаться к нам.

За ним следом, аккуратно огибая главу рода Ракш, спускались преданные в защитных сапёрных костюмах с чёрными чемоданами и техникой.

Но Михан, заметив труп Изаны, их резко остановил, преградив путь рукой.

— Наверх, ждать, когда позовём. И дверь закройте, - рявкнул он преданным.

Я стоял как вкопанный, наблюдая за происходящим. Казалось, что всё это не по-настоящему, и словно даже не со мной. Как будто я наблюдаю за всем со стороны. То же самое чувство. Опять. Как тогда, когда я смотрел, как взрывается в небе скайер с моими родителями. Ужас, отчаянье и безысходность. Бессилие.

Михан Ракш, кряхтя и тихо ругаясь, дошёл до Зунара, замер, вытаращил единственный глаз, и какое-то время стоял молча, очевидно, пытаясь переварить догадку.

— Да ракшасовы ж вы дети! — в сердцах воскликнул он, после грязно выругался и ошалело уставился на Тивару, будто бы ожидая, что она вдруг подаст признаки жизни.

— Что вы натворили?! Кто это сделал? — Михан схватился за голову.

— Я, — спокойно ответил Зунар, вздохнул устало, прислонился к стене и закрыл глаза.

На лице Михана отразился неподдельный ужас, и он тихо, с какой-то по-детски наивной обидой в голосе спросил:

— Зунар, зачем ты убил её? На ней ведь родовой медальон?

— Она хотела взорвать нас всех. Иначе я поступить не мог.

— Но... — несказанные слова Михана так и повисли в воздухе. Кажется, сейчас он испытал то же самое, что и я. Ступор.

— Вот не нужно тут разыгрывать драму и хоронить меня раньше времени! Я отомстил ей за смерть Симара и Алисаны. Я хотел это сделать, мечтал убить её. А свои мечты я привык воплощать в жизнь.

Зунар улыбнулся, резко скривился от боли, ощупывая лицо.

— Мне бы к целителю, — буркнул он.

— Но ведь теперь... — Михан всё не мог прийти в себя.

— Что теперь? Меня постигнет родовое проклятие? — Зунар горького усмехнулся, а затем нарочито весело воскликнул: — Ну и пусть! Оно того стоит! Оглянись, дружище, мы почти победили! Прикончили Тивару! Практически разгромили Нага. Я сделал всё, что должен был. Вскоре мы дойдём до Угры, и эти земли будут наши. Уже завтра я поставлю перед аристократами Нага ультиматум: или они присоединяются к Сорахашер, или проваливают с наших территорий. Ну, или, — Зунар кивнул в сторону Изаны, — или их ждёт-то же самое, что их нару.

Мы молчали.

— И что это вы загрустили? Михан, Азиз? — Зунар подошёл, похлопал меня по плечу. — Не надо меня жалеть и оплакивать раньше времени. Я бы вообще хотел, чтоб об этом пока знало как можно меньше людей. Пообещайте, что будете молчать.

Михан механично кивнул. Я же немного отошёл от первого шока, и теперь меня разбирала злость.

— Но неужели ничего нельзя сделать? — воскликнул я. — Обойти как-нибудь это родовое проклятье? Может что-то из артефактов Авара? Должен быть способ избавиться от него!

Михан и Зунар печально и снисходительно взглянули на меня и ничего не ответили. Меня же это разозлило ещё больше. Должно быть решение, должна быть лазейка! Иначе и быть не может.

Очевидно, у меня все мысли сейчас отражались на лице, потому что Зунар с благодарностью и с той же снисходительностью улыбнулся и снова похлопал по плечу:

— У меня будет как минимум неделя, а может и целый месяц, — сказал он, — Если задуматься, это не так уж и мало. Я смогу решить клановые проблемы и попрощаться с близкими. Мне, можно сказать, повезло. У Симара такой возможности не было, и у Зуена с Алисаной, и у этой, — он холодно посмотрел на труп Изаны, — а у меня есть. Так что нечего тут раскисать. Вам ещё предстоит много работы. Наладить всё, с Капи что-то решить, обезьянами нельзя прощать то, что они натворили. Но теперь вы их легко сделаете, да? Я ещё собираюсь повеселиться на свадьбе Ашанти. И Гиргит... Рамы пытаются втянуть нас в такое веселье, что никому из вас и не снилось!

— О чём ты? — нахмурился Михан.

Зунар резко стал серьёзным:

— Про Рамов позже расскажу. И тебе, — он взглянул на меня, — это касается императора. Но сейчас займёмся другим.

Зунар усмехнулся, посмотрел вдаль коридора, туда, где в темнице сидел Санджей.

— Сегодня будем праздновать! — воскликнул он. — Сегодня главная змея Нага отправилась к праотцам, а родовое поместье Шергер превратится в руины. Все эти земли совсем скоро будут принадлежать Сорахашер! Самому великому клану во всей Империи!

Зунар кричал, залихватски и отчаянно!

Я молчал, мрачно глядя на него, и совершенно не понимал этого наигранного веселья.

Михан Ракш с какой-то отстранённостью натирал рукавом циферблат на наручных часах и взирал единственным глазом куда-то в пустоты, полностью погрузившись в собственные мысли.

Я же хотел поскорее выбраться из подземелья и использовать свою чакру головы во всю мощь. Я отказывался верить, что нельзя обойти родовое проклятье.

— Санджей! Сынок! — неожиданно во всю глотку заорал Зунар. — Сейчас мы тебя вытащим! Где наши люди, пусть освободят нового главу клана Сорахашер!

Видимо, на это Зунар потратил последние силы, потому что, выкрикнув последнюю фразу, он рухнул без сознания.

***

Я сидел в шатре Зунара у его постели. В поместье ещё суетились наши люди, пытаясь разминировать проход к Санджею. Для меня же там работы не было, а без дела я сидеть не мог. Поэтому помогал клановому целителю. Мы с ним просидели несколько часов, залечивая ожоги и волдыри на коже Зунара. И теперь он выглядел куда лучше. Но, правда, ожоги оказались не самым страшным повреждением. Весьма пострадали внутренние органы, поэтому пришлось дополнительно прибегнуть к помощи урджа и влить в Зунара как можно больше шакти, чтоб он мог запустить регенерацию.

Я ждал, когда Зунар очнётся. Всё это время я думал о родовом проклятии, о способах его обойти. Пообщался с нашим урджа, Барбюсом — поджарым стариком с четвёртым уровнем ракта. В Сорахашер вообще с урджа было напряжённо, а Барбюс, как выяснилось, был самым сильным. Но меня не его сила интересовала, а знания и опыт.

И Барбюс меня огорчил, сказав, что родовое проклятье обойти невозможно. Многие пытались, но никому не удалось. Были способы продлить жизнь проклятого на несколько недель и даже месяц, но, в конце концов, дух рода всё равно сведёт его в могилу.

— А если уничтожить родовые медальоны? Если, к примеру, сварга-ракта уничтожит медальон? — не унимался я.

— Невозможно, — сухо констатировал старик. — Отважившийся на такое сварга тут же умрёт, как и любой, кто коснётся медальона, без позволения владельца. Если владелец погиб, можно похитить медальон, спрятать, но уничтожить — не стоит даже и пытаться.

Старик тяжело вздохнул, с сожалением посмотрел на меня:

— Жаль вас, свамен, ещё такой молодой, жить бы вам и жить.

Кажется, старик решил, что это я убил Тивару. Но я не стал его переубеждать, Зунар просил не говорить никому. И кажется, этот удар из жалости и скорби мне временно придётся взять на себя.

Старик покинул шатёр, когда мы закончили вливать в Зунара шакти. А я же снова задумался.

Что я знал о проклятии рода? Не так уж и много.

Первое — от проклятия рода нельзя избавиться. Но это общепринятое мнение, я всё же собирался найти способ. Второе, это то, как оно себя проявляет. Вскоре Зунара начнут мучить кошмары. Что-то подобное происходило со мной, когда ко мне пристал дух Алисаны. Только вот здесь будет всё куда агрессивнее и сильнее. Кошмары, затем галлюцинации, не отличимые от реальности. Они сведут Зунара с ума. Большинство проклятых кончают жизнь самоубийством. Одни под действием галлюцинаций, другие из-за невозможности выносить все те ужасы, которые устраивает обуявший яростью дух рода. Некоторые, зная о последствиях, даже не дожидаются начала действий проклятия, и кончают с собой. Как это сделал, к примеру, Вайно Капи.

В общем, всё это не внушало надежды, но я твёрдо намерился узнать больше.

Зунар долго не приходил в себя, и я начал уже клевать носом, как в шатёр тихо вошёл Башад и сказал:

— Санджея освободили, с ним почти всё в порядке.

Я резко вскочил, сон как рукой сняло, и поспешил на улицу. Там уже были Гасан и Михан.

Они помогали идти Санджею, придерживая его под руки. Сначала я его даже не узнал. Не может быть, чтоб этот тощий, грязный оборванец был холеным блондином Санджеем Халом. Он так отощал, что перестал быть похож на себя. Щёки впали, светлые волосы превратились в тусклые засаленные пакли, глаза, сощуренные и влажные от выступивших слёз, слишком долго он просидел во тьме, и свет явно доставлял ему боль.

— Позовите Барбюса, наследнику нужна энергия, — на ходу велел я кому-то из преданных. Парень тут же бросился исполнять приказ.

Я подлетел к Санджею, сменил Михана, взяв наследника под руку. Санджей приветствовал меня слабой улыбкой.

— Как отец? — спросил он.

— Скоро очнётся. Мы его подлечили.

Санджей благодарно кивнул и грустно уставился перед собой.

Слышал ли он наш разговор? Знает ли уже про отца? Я пока не рискнул узнавать.

Какое-то время у нас с урджа ушло на то, чтоб влить энергию в Санджея. После пришёл целитель, осмотрел его. У него были проблемы с ногой. Ракшасы оставили рваную рану, которую никто не лечил, и началось заражение. Но мы быстро избавились от заразы, а рану затянули. После, целитель сказал, что с наследником всё в порядке, но из-за длительного голодания на еду слишком налегать не стоит и лучше придерживаться диеты.

Когда мы остались наедине, Санджей грустно улыбнулся и спросил:

— Отец убил Тивару?

Я промолчал.

— Все говорят, что это сделал ты, но я слышал. Не всё, но слышал.

Санджей уткнулся лицом в ладони, взъерошил грязные волосы. Я мотнул головой:

— Он просил пока не говорить остальным, — сказал я, заставив Санджея посмотреть на меня. — И я думаю, мы можем попробовать избежать родового проклятия. Придумать что-нибудь.

Санджей кивнул:

— Это невозможно. Но мы попытаемся. Будем пытаться его спасти.

Я тоже кивнул.

Наш разговор прервал вошедший в шатёр преданный с тарелкой бульона для Санджея. У меня в кармане внезапно зазвонил телефон.

— Связь появилась? — удивился я, адресуя свой вопрос преданному.

— Да, в поместье стояли устройства, подавляющие сигнал, их уже отключили.

Я достал телефон, уставился на номер. Звонила Нэва.

Бросил на Санджея извиняющийся взгляд и выскочил из шатра.

— Да, я слушаю, Нэва, — сказал я на ходу, удаляясь подальше, в проход между шатрами, где меня не могли бы услышать.

— Азиз, ты просил позвонить, если ещё что-то странное произойдёт, — голос Нэвы прозвучал встревоженно.

— Да, говорил, — осторожно ответил я.

— В общем, случилось непросто странное. Происходит что-то страшное. Мы уходим из деревни. Подальше от этой нараки. Сегодня утром... — Нэва запнулась, будто бы подбирая слова, затем спросила: — Помнишь, я рассказывала про те железяки из стены?

— Да, конечно.

— Так вот, утром, кажется, одна из этих железяк, а может ещё что, я не знаю, взорвали тот выступ. Здесь теперь очень страшно и опасно. Много погибших имперских солдат, ходят слухи, что там были Каннон и Амар Самрат. Но это слухи. А вот взрыв, я точно знаю, сама видела и слышала, как громыхнуло. Скалы тряслись, земля дрожала, в деревне несколько домов рухнуло.

— Ты сама как? Ты в порядке?

— Да что мне будет? Конечно в порядке. Просто хотела сказать, что больше не смогу тебе звонить и рассказывать о том, что тут происходит. Ну, потому что мы уходим.

Последнюю фразу она произнесла стыдливо, с сожалением, будто бы этим подвела меня.

— Ничего страшного, — поспешил я её успокоить, — ты и так мне очень помогла. Спасибо Нэва. Я могу тебе чем-то помочь?

— Нет, свамен. Ничего не нужно. Прощайте, — грустно сказала она и отключилась.

Я мысленно выругался. Потом какое-то время стоял, смотря вдаль и обдумывая то, что сообщила Нэва.

Значит, проход так и не закрыли. Но почему? И ответ напрашивался сам собой. Каннон без императора не может его закрыть сама. Или возможно есть другие проблемы. И это была плохая новость, чертовски плохая новость.

***

Зунар очнулся через несколько часов. Первым делом он пожелал видеть Санджея. Они разговаривали больше часа, и только потом Зунар позвал меня, Михана и Гасана.

Когда я вошёл, все уже были в сборе, и всё, кроме Зунара сидели с мрачными, горестными лицами. Значит, все здесь присутствующие знали, что именно Зунар убил Изану. И видимо, для этого глава клана нас здесь и собрал.

Зунар всё ещё лежал, но когда я вошёл, привстал на локтях, скорчил кислую мину и проворчал:

— Если вы с такими рожами собираетесь до моей кончины ходить, я вас всех отправлю подальше. И на свадьбу в Гиргит вы тоже не поедете. Мне нужно, чтоб всё выглядело, как обычно. А вы же!

Зунар резко замолк, снова скривился. Михан и Гасан потупили взгляд, Санджей, будто остолбенев, безучастно смотрел перед собой.

Зунар выругался и завалился обратно на подушку.

— Значит, слушайте, — сказал он. — Я собираюсь прожить как можно дольше, но проклятие может прикончить меня в любой миг. Поэтому я хочу сейчас и сразу всё обозначить. Санджей станет вашим нарой. Какой из него будет нара, сами понимаете, не в обиду тебе сынок.

Санджей даже бровью не повёл, так и продолжив смотреть перед собой.

— Так, вот, — продолжил Зунар, — на вас троих я возлагаю это бремя. Помогать и всячески его поддерживать. Михан, Гасан, часть дел нары вам придётся взять на себя, пока Санджей не окончит академию и не встанет на ноги. А главное, пока не наберётся ума. Личные расходы нары... Санджей, сынок, если ты промотаешь всё состояние Халов и полезешь в клановую казну, я восстану из мёртвых и сам лично тебя придушу, — Зунар произнёс это спокойно и где-то даже ласково, потом резко переместил взгляд на меня: — Азиз.

Я кивнул, демонстрируя сплошное внимание.

— Ты куда разумнее и ответственнее, поэтому будешь следить за братом и всячески помогать. Не дай ему наделать глупостей. И ещё...

Зунар задумался, потом сказал:

— Оставьте нас с Азизом наедине, и пусть наши люди готовят поместье.

Гасана и Михана уговаривать не нужно было, они тут же покинули шатёр. Санджей же какое-то время сидел, переводя взгляд с меня на Зунара.

— Что у вас за секреты? Почему я должен уйти?

Зунар устало закатил глаза.

— Санджей, просто оставь нас ненадолго, прошу. Ты неважно выглядишь, иди лучше отдохни.

Санджей с обидой посмотрел на отца, но всё же вышел. Я тут же занял его место, сев на стул у кровати Зунара.

— Я хотел бы остаться и идти с вами к Угре, — сказал я.

Зунар закачал головой:

— В этом нет необходимости. Мы справимся. Лучше отправлялся в поместье Кави и проведи выходные с сестрой. А после приедете с Санджеем в Гиргит на свадьбу.

— Я обещал Алисане уничтожить Нага, — настаивал я.

Зунар рассмеялся, неожиданно звонко и весело, будто я анекдот рассказал.

— И что ты должен сделать? Убить всех Тивара? Самолично повесить всех глав родов Нага?

Я промолчал.

— Мы отомстили. Изана мертва. Её сестра, скорее всего, пустится в бега. А вообще, Азиз, вскоре всё это не будет иметь значение. А ты... Навоюешься ещё. Впереди много войн...

— О чём ты? — я поёжился, вспомнив, что устроили земляне у исходной точки, но Зунар, кажется, имел в виду что-то другое.

— Позже. Не здесь и не сейчас, — отрезал Зунар. — Как кстати твои дела?

Как же он резко сменил тему.

— Пока никак, — ответил я. — Жду, когда мой человек соберёт всех земных агентов. И ещё, Хранители до сих пор не закрыли проход. Сегодня утром люди, которые меня сюда отправили, устроили взрыв на горе Меру. Это меня беспокоит.

Зунар задумчиво уставился перед собой, затем медленно произнёс:

— Хранители... Каннон не может закрыть его сама.

— Я тоже так подумал. И это проблема. Большая проблема. Эти люди пойдут на всё, ради достижения своих целей. И тогда Хеме грозит опасность, крупная опасность. Возможно, мы должны предложить свою помощь Каннон. Я бы мог предложить свой дар, можно было бы привлечь урджа и других зеркальных ракта, как сделал император...

Я так и не договорил, потому что понял, что если бы это было возможно, то Каннон давно бы сама обратилась к ним за помощью. Значит, всё намного хуже.

Зунар, кажется, тоже это понял, потому что на лице появилась неодобрительная улыбка, а после он стал крайне сосредоточен и напряжён.

— Это действительно плохие вести. И мне нужно подумать. Хорошо подумать и кое-что разузнать. Ты же пока не лезь в это. Отправляйся к Кави и проведи время с сестрой. И эту свою затею, искать способ обойти родовое проклятие — оставь. Ничего не выйдет. Это невозможно. Только зря потратишь время. Займись своими делами, реши проблемы. Твоя Айриса... Съездил бы выкупил её у Люмбов, готовил бы своё поместье к прибавлению. Слышал, восстановление и ремонт уже там закончили. Значит, пора заполонить поместье Игал жизнью. С Зар-Заной бы познакомился поближе. Всё-таки как-никак твоя будущая жена.

— По поводу жены... — я шумно выдохнул. — У меня есть идея получше, как возродить род Игал.

Зунар нахмурился.

— Ты обещал жениться на Зар-Зане! — возмутился он.

— Но тогда мне придётся воспитывать чужих детей. Давай честно, ты бы будь на моём месте, слишком бы радовался такой участи? Особенно зная, что под боком растёт родной ребёнок.

Зунар нахмурился ещё сильнее и только собрался возразить, как я перебил.

— По всей Империи полным-полно девушек с кровью Игал. Я бы мог выбрать в жены одну из них...

Зунар не позволил мне договорить, раздражённо взмахнул рукой, давая понять, что разговор окончен.

— У меня сейчас голова лопнет от происходящего, а тут ещё ты со своими идеями. Потом, всё потом. Нам ещё предстоит непростой разговор по поводу Рамов. И нужно узнать, почему проход до сих пор не закрыли. Мне предстоит ещё многое решить... Я должен всё обдумать. Сейчас же...

Зунар крякнул и резко поднялся с постели, встал на ноги, поправил одежду. Затем широко улыбнулся, будто это вовсе и не он секунду назад мрачным голосом вещал о проблемах.

— Сейчас же пойдём и наконец, взорвём это ракшасово поместье!

Солнце садилось за багровым горизонтом.

Мы взобрались на холм впятером. Зунар, Санджей, Михан, Гасан и я. Никто из нас за время пути не произнёс ни слова. Никто не разговаривал на холме. Мы стояли и ждали, глядя на поместье Шергер. Изана Тивара осталась там, внутри в подземелье. Зунар запретил её трогать. В наказание Нага, предавших свою нару. В качестве мести за похищение Санджея и за попытку нас убить. Пусть теперь ищут тело нары, тиару Хранителя клана и родовой медальон в руинах. Хотя вряд ли они успеют найти. Через несколько дней наши войска и войска Гиргит достигнут Угры, и тогда Нага придёт конец.

Поместье, с белыми стенами в замысловатой лепнине, просторными лоджиями, толстыми колоннами и витражными стрельчатыми окнами, стояло тихое и пустое, ожидая своей участи.

Взрыв прозвучал внезапно, хотя я и слышал, как Зунар отдал приказ.

Почувствовался толчок, земля вздрогнула, и оглушительно бахнуло. Клубы огня и дыма вырвались из окон. Четырёхэтажное здание начало рассыпаться, будто карточный домик. Глыбы камней рухнули на землю, провалилась внутрь черепичная крыша.

Я почувствовал удовлетворение. Почему-то только именно в этот миг, когда увидел, как рухнуло поместье Шергер, сжигая и погребая под собой тело Изаны Тивары. Я ощутил облегчение, словно тяжёлый груз, который я нёс всё это время, наконец сброшен. Это были не только мои эмоции. Но и Алисаны. Долг перед родом исполнен, месть, которую жаждала Алисана, свершилась.

Глава 2 или «Дела семейные»

Вместе с Санджеем мы вернулись в Сорахашер. Санджей отправился в клановую клинику, восстанавливаться дальше, я же поехал прямиком в поместье к Карине Кави. Женька меня уже заждалась.

Карины дома не было, и меня встретил на пороге её мрачный молчаливый помощник. Без лишних слов он провёл меня наверх в комнату Жени.

Сестра сидела за столом ко мне спиной, изучала вадайский на нано-сэде, который нам дал Карнавас. Когда я вошёл, она была так увлечена изучением языка, что не обратила на меня внимание.

Женька выглядела замечательно, как истинная кенья. Платье, чем-то напоминающее индийское сари ей удивительно шло.

Я тихо подкрался, наклонился и шепнул ей на ухо:

— Привет!

Женька вздрогнула, резко развернулась и, расхохотавшись, бросилась мне на шею.

— Ты приехал! — радостно взвизгнула она.

Больше часа сестра рассказывала мне о своих успехах в изучении нового мира и языка. Делилась эмоциями, жаловалась на плохое самочувствие из-за открывшейся чакры жизни. Я слушал её с удовольствием. Радовался тому, что Женя делает успехи. Она произнесла несколько фраз на вадайском, почти без акцента, чем поразила меня.

Женька расспрашивала меня о моём даре, как он проявился. Эта тема её очень интересовала, потому что она с нетерпением ждала, когда проявится её собственный дар и то и дело строила предположения на этот счёт.

— А вдруг у меня будет телепатия? Нет, наверное, я не очень хочу знать, что думают другие, — рассуждала она вслух. — А если левитация? Буду летать в небе, как птица...

Женька мечтательно закатила глаза, я же взглянул на часы. Мне было пора. Остаться с сестрой я не мог, хоть очень и хотелось. У меня было ещё кое-какой нерешённое дело, а также я собирался заняться поиском вариантов обхода родового проклятия. Мне нужна клановая библиотека и архивы, которые находятся в башне Сорахашер.

— Скоро у меня появится ребёнок, — сказал я, неожиданно даже для самого себя, перебив Женю. Но в любом случае я должен был рассказать ей. А сейчас мне необходимо оправдание, почему я не могу остаться здесь с ней.

Женька удивлённо округлила глаза, на лице её появилась растерянная улыбка:

— Ты что? Женился? Без нас?

— Нет, не женился, — рассмеялся я. — Просто так вышло. У меня была девушка, она мне очень нравилась, ну и так получилось, что она забеременела.

— Была? Нравилась? — Женя нахмурилась.

— Нет, она и сейчас мне нравится, у нас всё непросто. Она ракта из преданных и не мыслит свою жизнь без сражений и войны.

Женька округлила глаза.

— Она хоть красивая? — недоверчиво спросила она. Видимо, в понимании моей сестрёнки женщины бойцы выглядят едва ли лучше мужчин бойцов.

Я снова рассмеялся:

— Конечно! Розововолосая.

У Жени блеснули глаза, и она подалась вперёд:

— А как её зовут?

— Айриса.

— Хочу познакомиться с ней.

— Возможно, скоро и познакомишься, — улыбнулся я. — А может быть, тебе вообще придётся жить с ней в одном поместье.

Женя вопросительно вскинула брови.

— Родовой особняк Игал, — объяснил я. — Как только ты освоишь вадайский, я заберу тебя туда. И Леру. Это наш новый дом. И я надеюсь, там будет вся наша семья.

— И твой ребёнок с этой девушкой?

Я кивнул:

— Да и они. И как раз сейчас я собираюсь отправиться и решить эту проблему. Полечу к Люмбам и заберу Айрису.

Женя окинула меня грустным взглядом.

— Ты, значит, ненадолго?

Я с сожалением посмотрел на неё и кивнул.

— Ничего, езжай. Это важно, — сказала она, переменившись и выдавив улыбку. Хотя я и видел, что она расстроилась.

— Я завтра вернусь, — пообещал я. — А потом мы с тобой попробуем открыть ещё какую-нибудь чакру. Или потренируем базовые навыки.

Женька опустила грустно глаза и кивнула, и тут я не выдержал.

— А-а-а ладно! Поехали со мной.

Грусть на лице сёстры сменилась изумлением.

— С тобой? Ты же говорил, пока я не выучу язык, мне нельзя на люди...

— А мы ненадолго. И ты не будешь ни с кем говорить. Просто молчать. Согласна?

Женька с готовностью закивала. Я широко и радостно улыбнулся:

— Тебя пора инициировать, — сказал я. — Отвезу тебя к источнику Игал, там Видящий Миро тебя инициирует, а после поедем к Любам за Айрисой, и домой, увидишь наше поместье. Ты, кстати, уже выбрала себе имя?

Женька улыбнулась:

— Да, выбирала такое, чтоб было похожим на моё настоящее.

— И как же теперь тебя зовут?

— Ариа.

Я снова рассмеялся.

— И чем же это имя похоже на Евгению?

— Ариа значит — благородная. Как и Евгения, — гордо возвестила сестра.

Я не смог сдержать улыбку, но имя мне однозначно нравилось:

— Значит, собирайся, — сказал я. — Ну и добро пожаловать в новый мир благородная Ариа.

***

Перед тем как уехать, я предупредил Карину, что забираю Женьку на инициацию. Правда, ей эта идея едва ли понравилась, но я уже решил. Женьке нужна встряска и глоток новых впечатлений после всего того, что ей пришлось пережить. Легенда у неё уже была и особо светить её перед всеми я не собирался.

Первым делом мы отправились к источнику. Видящий Миро удивился моему внезапному появлению и просьбе об инициации, но когда я объяснил, что девочка из презренных, он не стал задавать вопросов и начал подготовку. К тому времени Женьку уже начало трясти от близости источника, так же как и меня тогда.

Я же про себя подумал, что Леру надо будет инициировать в другом источнике. Миро и так изумился, что у Жени та же способность, что и у меня, брать энергию без инициации. А Лера с той же способностью и вовсе вызовет подозрения. Конечно, вряд ли Миро станет болтать и распускать слухи, и уж тем более он не начнёт докапываться до сути. Но вскоре может так выйти, что о тёмных ракта станет известно всем жителям Хемы, и лишний раз рисковать не хотелось.

Пока Миро и монахи ракта инициировали Женю, я бродил у источника. Голова была тяжёлая от мыслей. Родовое проклятие, проход у исходной точки. Решение ни одной, но второй проблемы у меня не было. Слишком мало данных.

Когда я в очередной раз начал прогонять в голове варианты спасения Зунара, мне пришла мысль. А что если отправить Зунара на Землю? Там ведь дух рода наверняка его не достанет. Но это на самый крайний случай. Потому что, во-первых, Зунар по своей воле на такое не согласится, и скорее предпочтёт смерть, чем отправиться в мир тёмных ракта. А во-вторых, это дорога в один конец. Даже если мы и найдём способ вернуть его обратно, проклятье тут же снова активизируется, как только он снова окажется на Хеме.

Внезапно в мои мысли ворвалась Алисана:

«У тебя всё получится, я знаю, ты найдёшь решение», — раздалось в моей голове.

Давно я не слышал её голос, но тут вблизи источника она обрела больше сил и смогла заговорить.

Я устало вздохнул и уселся на высокий бордюр, тянущийся вдоль всей аллеи.

— Решение?- спросил я. — Пока что у меня не единой мысли по этому поводу.

Монах, поблизости подстригавший кусты, удивлённо покосился и, заметив, что я смотрю, тут же отвернулся. До меня же дошло, что я говорю сам с собой, поэтому тут же перешёл на внутренний голос:

«А у тебя есть идеи?»

Она долго не отвечала, думала, затем сказала:

«Ты уже знаешь. Я уверена, ты найдёшь множество вариантов. Я слышу твои мысли, у уже несколько раз проносилось в твоей голове то, что могло бы спасти Зунара. Но ты это отвергаешь. Ты неуверен в своих силах».

Я непонимающе нахмурился, пытаясь понять, о чём это она:

«Можешь говорить без загадок?»

В голове раздался звонкий смех Алисаны:

«Я всего лишь дух, это у тебя, а не у меня чакра головы, даровавшая тебе способность понимать вадайский. Но разве на этом твои способности заканчиваются? Ты сам заметил, как улучшилась твоя память, как быстро растёт уровень силы. Ты не осознаёшь своих возможностей, Никита».

Я нахмурился ещё больше, не понимая, почему она не говорит прямо.

«Что ты предлагаешь?» — спросил я.

«Сейчас ты у источника. Энергия бьёт через край. Обратись к своей чакре, погрузись в поток, и ты найдёшь ответы».

«Ты мне помедитировать, что ли, предлагаешь?» — сейчас разговор с Алисаной мне напомнил те странные разговоры с Сэдэо. Найди свой путь, постигни суть и прочая чушь.

«Почему бы и нет? Здесь ты мог бы просить совет у богов. Кто знает, иногда они отвечают».

Я ухмыльнулся. Что что, а обращаться с вопросами к богам, казалось, мне ещё более идиотским занятием, чем медитировать.

«Ты всё равно ничем не рискуешь. Почему бы не попробовать?» — подталкивала меня Алисана.

Я снова усмехнулся, но всё же встал и начал выискивать место, где можно с комфортом присесть и погрузиться в эту медитацию. И такое место тут же попалось на глаза. Раскидистое дерево, а под ним зелёная трава.

Чувствую себя совершенно нелепо, я зашагал туда, снял кафтан и уселся в тени раскидистых ветвей. Алисана притихла, по-видимому, чтоб мне не мешать.

Я закрыл глаза и сосредоточился. Обращаться с вопросами к богам я, конечно же, не стал. А вот упорядочить мысли и дать голове работать, используя шакти, попробовать бы стоило.

Здесь вблизи источника настроиться получилось моментально. Без всяких усилий чакра головы начала вращаться, накручивая синие нити энергии. Дальше же мне нужно было обратить потоки на свои мысли, знания, сосредоточиться и найти решение.

Я не пытался думать в этот момент. Как учил Сэдэо, во время медитации вообще думать нельзя. Нужно расслабиться и погрузиться в бессознательное состояние. Отбросить эмоции, отключить всё, что мешает. Сейчас же мне нужно непросто медитировать, отдохнуть и восполнить шакти. Мне нужно достичь определённого состояния, а именно, я должен погрузиться в те глубины своего сознания, где все ответы лежат на поверхности, стоит только протянуть руку.

Сначала не происходило ничего. Я ощущал энергию, плескавшуюся в чакрах и каналах, чувствовал, как она мягким теплом разливается по телу, расслабляя и унося все заботы и проблемы. Никаких мыслей, только поток и я.

Но как бы мне ни нравилось это состояние, всё же нужно было работать.

Родовое проклятие.

Тут же перед внутренним взором вспыхнуло, всё, что я о нём знал. Обрывки воспоминаний, фраз, разговоров, когда-то прочитанных строк. Только во всём этом не было смысла. Ответа здесь не было.

Внезапно перед взором появился образ Амара Самрата, а затем его сменили картинки из книги. Фото нескольких воплощений Каннон. Моё подсознание давало мне подсказки. И я понял, сразу понял. Но этот способ мне казался нереальным.

Образы резко исчезли, потому что из безмятежного умиротворения я резко перешёл в возбуждённое состояние. Открыл глаза, вскочил с травы, растерянно уставившись на дерево.

Жители Хемы верят в перевоплощение души. Считают, что после смерти она перерождается. Только лишь часть души остаётся в этом мире, и то, такой привилегии удостаивались лишь знатные ракта, наследники и главы родов. Душа Алисаны тоже давно переродилась, но часть её терзаемая горем и жаждой мести осталась здесь. Другие перерождались. Все, кроме Хранителей.

Я никогда особо не углублялся в эту тему. Она мне всегда казалась слишком неоднозначной и больше относящейся к местной религии, чем к реальному положению вещей. Хотя я и не мог отрицать существование души. Я видел эти души, одна из них живёт в моём медальоне, другие воплощаются в Хранителей клана. И ещё видел, что у Стражей души нет.

Что я знал об этом? Император умел уничтожать души. Возможно, умел уничтожать и духов. Например, духов рода. Но как именно он их уничтожал — это тайна, покрытая мраком. Вот только любую тайну можно узнать.

У меня возникли сразу две идеи обхода родового проклятия.

Первая — это узнать способ уничтожения души и уничтожить дух рода Тивара. Второй — это бессмертие. Тайна ещё более таинственная, чем уничтожение души. Но есть способ переносить душу в другое тело, и Хранители этот способ знают и используют. Каннон забирает тела девочек, а император, очевидно, создавал клонов. Потому что я был уверен, что технология переноса души у Хранителей одинаковая.

Всё это конечно дурно пахло, и едва ли это лучший способ обойти родовое проклятие — сменить тело. Но и тем не менее, это один из вариантов. Не бывает безвыходных ситуаций. Всегда должно быть решение. Только нужно приложить усилия, чтоб его отыскать.

Слова Равана о том, что бессмертия не существует, давно не выходили у меня из головы. Но как-то лезть в это всё у меня особого стимула не было, поэтому я эти тайны задвинул в дальний ящик. Теперь же стимул есть, и я должен проверить эти варианты.

Я заметил, как у входа в источник засуетились монахи, выводя подрагивающую, растрёпанную Женьку под руки. Я поспешил туда и забрал её у монахов.

Следом появилась тощая фигура Видящего Миро.

— Как всё прошло? — спросил я его.

— Хорошо, девочка легко перенесла инициацию. Вскоре начнёт увереннее набирать силу.

— Какой у неё потенциал? Ты увидел?

— Чакра души довольно сильная, корневая неплохая. Сможет развить средний уровень до третьего — четвёртого. Потенциал средний. Стихии ей будут даваться легко, но вижу возможность развития дара свойственного характеру. Редкого дара, — последнюю фразу Миро прошептал.

Я заинтересованно уставился на него.

— Невидимость, — пояснил он. — У неё есть потенциал к этому дару.

Я удивился, но виду не подал. Женька склонна к невидимости. Тоскливо сделалось. Моя сестра, после смерти родителей и впрямь старалась вести себя ниже травы, тише воды. В интернате у неё не было друзей, да и о подружках из пансионата она не рассказывала. Значит, и там держалась в стороне от всех. Вот и склонность к невидимости.

— Но больше интересен ваш потенциал, свамен, — Миро смотрел на меня с какой-то удивлённой растерянностью.

— Что ты увидел?

— Ваш уровень — шестой, свамен, что само по себе редкость. Но я вижу — это не предел.

Видящий зачарованно разглядывал меня, приоткрыв рот. Его глаза бегали от чакры к чакре, застыли у меня над головой.

— Если вы сможете развиваться дальше, вскоре откроете ещё ментальный дар. Возможно сварга дар.

Миро резко изменился, на лице появилась тень разочарования.

— Если конечно освоите контроль. И божественная чакра, — он помахал рукой у себя над макушкой, отвёл глаза. — Есть потенциал. Из вас бы вышел отличный урджа или даже Видящий. Но это не ваш путь.

— Видящий, сварга, урджа, — я усмехался, поддерживая ещё слабую Женю под руку.

Но она, кажется, она уже пришла в себя, и теперь с интересом разглядывала нарисованный на лбу Видящего глаз.

— Может и что-то большее, свамен, — медленно произнёс Миро. — Просто удивительно...

Миро хотел ещё что-то сказать, глупо и растерянно улыбаясь и разглядывая меня, но так и не решился.

Я снова усмехнулся, и ничего не сказав, подхватил Женю на руки и зашагал прочь, туда, где нас ждал сурират.

Несмотря на всё моё напускное безразличие и усмешки, я, конечно же, не мог не придавать значения словам Миро. Я знал, о чём он не сказал. И причем давно знал, ещё со дня инициации. Бессмертный. У меня потенциал бессмертного. Вот только теперь я едва ли был уверен, что бессмертие вообще существует. Так же, как и не знал, что делать с той силой, которая на меня обрушилась.

Но и в то же время я чувствовал, что эта сила мне досталась неспроста. Что-то близилось. Даже не чувствовал, а знал, что всё не просто так. И это чувство меня едва ли радовало, потому что сила, это не подарок или улыбка фортуны. Сила — тяжёлое бремя. И такое бремя достаётся только тем, кто может его вынести. Я знал, что смогу, но вот только неуверен был, что хочу.

Женька себя неважно чувствовала после инициации и задремала на диване. Я не стал её будить, да и к Люмбам я её тащить не собирался, поэтому оставил в сурирате с Домианом.

Когда я высадился у ворот поместья Люмбов, охранник на входе сразу же меня узнал и, коротко приветствовав, бросился стремглав в поместье, докладывать хозяевам о моём прибытии. Выглядело это немного странно, но мало ли какие у Люмбов порядки.

На тёплую встречу я, конечно же, не рассчитывал. Родители Надима Люмба хоть и будут вынуждены вести себя, как подобает этикету, но вряд ли будут рады видеть в своём доме человека, казнившего их сына.

Встречать меня вышли женщины. Ханин и Энни Люмб. И последнюю я как раз встретить здесь не надеялся, и вообще не испытывал желания встречаться с ней лишний раз. А вот Айрису бы хотелось увидеть, но она, конечно же, не вышла.

— Свамен Азиз, — расплылась в улыбке Ханин Люмб. — Как мы рады вас видеть, какая неожиданность!

Удивительно, но Ханин вела себя удивительно дружелюбно. И я бы ни за что не сказал, что она испытывает ко мне затеянную обиду или злобу. Напротив, такая неподдельная радость была на её лице, будто она и впрямь искренне радовалась моему приезду. Хотя мы едва ли были знакомы. Поэтому я не сомневался, что это всего лишь игра, пусть и весьма искусная. И всему виной лицо Энни. Она хоть и вела себя сдержанно, но её глаза зазывающее поблескивали, а хитрое выражение лица заставило насторожиться. Кажется, в прошлый раз мы все выяснили. Что же это теперь за взгляды?

Нехорошее липкое чувство заворочалось в груди.

Ханин и Энни провели меня в дом, где меня и встретил хозяин. Данис Люмб. Он выглядел ровно так же, как выглядел бы Надим, если бы дожил до его лет. Рыбьи выпученные глаза, слащавое, подхалимское выражение лица, почти облысевшая седая голова, большой круглый живот и совсем не сочетающиеся с животом тонкие ноги. Он был похож на большую престарелую жабу. Жабу, которой от меня что-то нужно. Потому что не успел я переступить порог, как Данис бросился пожимать мне руку и восклицать:

— Свамен Азиз, как мы рады, как рады! Сейчас же накроем стол, достанем лучшее вино...

— Не стоит, я ненадолго и по делу, — перебил его я, вытащил руку из его потного, липкого рукопожатия. Не сдержался и обтёр руку об штаны.

Данис Люмб сделал вид, что не заметил этот жест и продолжил лебезить:

— По делу, так по делу. Это замечательно! А мы вас, честно говоря, ждали.

— Ждали? — я настрижено окинул присутствующих взглядом.

На лице Энни появилась широкая улыбка, а Ханин Люмб с готовностью закивала.

— А ваша преданная Айриса сейчас здесь? — спросил я, испытывая жгучее желание поскорее разобраться с проблемой и убраться из этого дома.

Но Данис мне не ответил. Схватил под локоть и потащил в гостиную, и женщины засеменили следом.

— Кто же решает дела на пороге, Азиз? — отбросив всякие условности, залебезил он. — Сейчас сядем, всё обсудим, слуги принесут чай или чего покрепче? А?

— Нет, спасибо, — процедил я сквозь зубы. Почему-то есть или пить в этом доме ничего не хотелось, даже воду.

Но Люмб, кажется, не слышал меня. А в гостиной уже накрыли низкий стол, заставив его фруктами, вином, бокалами и заодно чайной посудой.

Меня усадили в одно из кресел, затем всё семейство уселось на диван напротив, и не преставая заискивающе улыбаться, все втроём уставились на меня.

Я, поёрзав в кресле, чувствую себя, как не в своей тарелке, наконец, сказал:

— Я хочу выкупить вашу неуязвимую.

Люмбы, будто бы только этих слов только и ждали, хищно заулыбались, а старик Данис, подался вперёд, деловито скрестив пальцы.

— Что ж, Азиз, боюсь это невозможно. Мы не собираемся продавать Айрису. Она практически член нашей семьи. К тому же, уверяю, она и сама этого не хочет.

Ну, я, в общем-то, и не рассчитывал, что они так просто её отдадут.

— Давайте честно, Данис. Мы с вами прекрасно понимаем, что я так или иначе её заберу. Но не хотелось бы вмешивать в эти дела нару Зунара, боюсь, у него есть более важные дела. Назовите сумму, я оплачу всё то, что вы уже потратили на её обучение и содержание, а также доплачу компенсацию.

Люмба мои слова нисколько не впечатлили, он так и продолжал лыбиться, очевидно, чувствуя себя хозяином положения.

— Мы прекрасно знаем, Азиз, что тебе нужна не Айриса, а тот ребёнок, которого она носит.

Она им всё рассказала. Мне стало дурно и душно одновременно. Но я продолжал сохранять лицо.

— И также мы знаем, что ты не хотел бы испортить ни свою репутацию, ни жизнь этому, ни в чём невиноватому ребенку, — Данис перестал улыбаться и, ожидая моей реакции, испытующе уставился на меня.

— Я не понимаю, куда вы клоните, — сквозь зубы процедил я.

— Азиз, Айриса не хочет быть твоей наложницей, а хочет продолжить карьеру преданной. Но этот ребёнок...

— Я хочу поговорить с Айрисой лично, — решительно сказал я, встав с кресла.

— Подожди, Азиз. Сначала дослушай то, что я хочу тебе предложить. Поверь, моё предложение выгодно нам обоим и оно может решить сразу все проблемы.

Я остановился, злобно уставившись на Даниса. Энни нервно и одновременно возбуждённо заёрзала в кресле.

— Я хочу предложить тебе в наложницы свою дочь Энни, — заявил он.

Я фыркнул и рассмеялся. Теперь до меня ясно дошло, что задумали Люмбы.

Данис, не обращая внимания на мой смех, продолжил:

— Айриса останется здесь, пока не выносит ребёнка, мы же пустим слух, что у неё произошёл выкидыш. Тем временем, ты возьмёшь в наложницы Энни, всё официально, она будет делать вид, что забеременела, будет носить накладной живот, а когда придёт час, и Айриса родит, мы всё выставим так, будто это Энни его родила.

Я снова не смог сдержать смех.

— Вы серьёзно? Да любой, у кого есть хоть капля ума, догадается! И вообще, с чего вы взяли, что я соглашусь взять вашу дочь в наложницы?!

Энни оскорблено вытаращила глаза, Данис Люмб пожевал губами, тяжело выдохнул:

— У тебя нет выбора. Открыто ты не сможешь заявить и признать ребёнка от преданной, с которой тебя ничего не связывает. И если тебя твоя репутация не заботит, подумай о сыне, он будет всегда презираемый знатными. Бастард! Греховный плод! Грязнокровка! Незаконнорождённый! Энни же, — Данис ткнул крючковатым пальцем на свою дочь, — она из древнего знатного рода. Вы будете связаны обетом перед богами. Никто не посмеет оскорблять сына Азиза Игал и знатной наложницы, он будет жить с тобой, а Энни станет ему матерью. Хорошей матерью, стоит заметить. Её воспитывали для этого. Айрису же воспитывали бойцом, и мать, между нами говоря, вышла бы из неё никудышная. Да что уж там, она даже и не хочет ею быть! — раздражённо выкрикнул старик.

— А я хочу, — тихо сказала Энни, покорно заглянув мне в глаза.

Тренируется, что ли, примеряя на себя роль наложницы?

— И всё же, я хочу поговорить с Айрисой, — сказал я.

— Хорошо! — недовольно воскликнул Данис и повернулся к дверям, где очевидно, стоял кто-то из рабов-слуг: — Позовите Айрису!

Айриса появилась почти сразу. Выглядела она необычно. Волосы отросли и показались чёрные как смоль корни, вместо привычной клановой формы на ней было домашнее платье, нисколько не скрывавшее заметно округлившийся живот. И взгляд. Ни дерзости, ни вызова, ни насмешки. Пустой, подавленный взгляд, она старалась не смотреть на меня.

— Я хотел бы поговорить с ней наедине, — едва сдерживая злобу, сказал я. И, не дожидаясь разрешения Люмбов, быстро зашагал к Айрисе, схватил её под руку и потащил на выход.

— Прекрати! — Айриса резко вырвалась и с вызовом уставилась на меня. — Что ты хочешь услышать? Я тебе и тут всё могу сказать!

— Хорошо. Говори. Как это всё понимать?

— Как есть, так и понимай. Это всё было ошибкой. Мы, ребёнок... Я не хочу его. Что мне с ним делать? Отдать Люмбам? Тебе? Будешь растить собственного сына, как преданного? Я много думала над этим. Мы из разных миров, Азиз. Преданные тоже заводят семьи, но с подобными себе. Между нами же пропасть. Я не смогу её преодолеть. И ты тоже. А так будет лучше всем. Твой сын будет знатным рактой, наследником Игал. Я же продолжу свой путь.

Я опешил.

— Ты уже знаешь, что это сын? — сдержанно спросил я, хотя сейчас мне хотелось орать и крушить мебель.

Айриса кивнула, потерянно отвела глаза и поёжилась:

— Пока ещё есть время... Тебе лучше принять предложение Люмбов. Они никогда не откроют эту тайну, а твой сын всегда будет считать Энни матерью. У меня же другая жизнь и другой путь.

— Ты лжёшь, — зашипел я, резко приблизившись и повернув её лицо за подбородок так, чтоб она смотрела мне в глаза. — Это они тебя заставили? Заставили мне лгать, отказаться от ребёнка?

Айриса с вызовом уставилась мне в глаза:

— Нет! — почти выплюнула она мне в лицо.

— Я тебе не верю. Ты лжёшь!

— Нет! — Айриса вырвалась, отстранилась. — Ты и вправду считаешь, что я так в тебя влюблена, что готова пустить свою жизнь под откос? Забыть о своих мечтах и планах? Не допускаешь даже мысли, что мне на тебя плевать?

Насмешка, жестокая, истерическая.

— Там в больнице ты говорила иначе.

— А что я ещё могла сказать?! Мне угрожали!

— Угрожали, — горько усмехнулся я. — Если он тебе был так в тягость, почему же ты не согласилась избавиться от него и так рвалась оставить?

— Потому что глупая! Потому что ошиблась! Сейчас я понимаю, что это всё ошибка. Я преданная, меня не готовили в наложницы или няньки. Да, те пару месяцев, что мы провели вместе, может, и были забавными, но теперь!...

Она злобно сверкнула глазами, дёрнулась, будто готовясь в любую секунду наброситься на меня с кулаками. Я себя тоже плохо контролировал.

Сейчас мне хотелось схватить её за шкирку, волоком вытащить из этого поганого особняка, бросить в сурират и отвезти домой. Я был так зол, что ещё немного, ещё одно резкое слово и так я и поступлю.

И злость вызывала во мне не её ложь. Потому что видел, что она не лгала. Она говорила правду. И эта правда резала как бритва.

— Ты собираешься не от меня отказаться, — сказал я. — Мне плевать, что ты ко мне чувствуешь. Ты хочешь предать своего сына.

Айриса обдала меня холодным взглядом и также холодно проговорила.

— Он не мой сын. Твой. Оставь... Оставьте меня, пожалуйста, в покое, свамен Азиз.

Она вскинула подбородок, скрестила руки на груди, всем своим видом демонстрируя, что всё сказала и разговор окончен.

Как я мог так ошибиться в ней? Я готов был поверить во что угодно, что ей угрожали Люмбы, что с ней поработал гипнотизёр, но у меня никак не укладывалось в голове, что она и вправду такая. Или всё же такая?

Я никогда не любил никого всерьёз. Несколько раз мне даже казалось, что это любовь, но стоило только переспать с такой девушкой, как очень быстро она мне надоедала. Интуитивно я всегда избегал серьёзных отношений. Даже не знаю почему, может быть, потому что мы часто переезжали, и я не хотел ни к кому привязываться, или слишком много вокруг было других прекрасных особ. А может, опасался, что кто-нибудь из них разобьёт мне сердце.

Любил ли я всерьёз Айрису? Наверное, нет, не успел полюбить. Но она особенная, она мать моего нарождённого сына. И она ранила не только моё самолюбие, но и сломала что-то сугубо личное, то, что находится глубоко внутри. Она отказалась от нашего сына. Этого я никогда не пойму и не прощу.

Я резко развернулся на выход. Поскорее хотелось убираться из этого чёртового поместья. Потому что сейчас я не мог ручаться за свои действия.

Данис Люмб недоумённо закричал мне вслед:

— Азиз, но мы ведь не договорились?

Я продолжал уходить. Затем резко остановился у входа, ещё раз взглянув на Айрису. Она всё ещё была на взводе, провожала меня сердитым взглядом.

— Азиз, — растерянно улыбаясь и раскинув руки в стороны, старик Данис зашагал ко мне. — Мы должны решить. Я понимаю, что всё это непросто, но сам видишь, — он кивнул на Айрису, — время идёт, и вскоре мы уже не сможем выдавать этого ребёнка за вашего с Энни.

Энни стояла рядом с матерью и смотрела на меня с такой надеждой и мольбой, как будто бы ответь я сейчас — нет, и её жизнь вмиг оборвётся. Но и решать такое на горячую голову я тоже был не готов.

— Я подумаю, — холодно ответил я, открыл дверь и вышел.

Глубокий вдох. Один, второй, третий. Просто нужно успокоиться.

Я шагал к сурирату, выравнивая дыхание, успокаивая пульс, и пытаясь избавиться от захлестнувших эмоций.

Возможно, идея с Энни не так уж и плоха. Она действительно могла бы стать матерью моему сыну и решить множество проблем. Но вот только Люмбы, не весь род, а именно эта семья с их предателем сыном Надимом, вызывала во мне столько неприятия, что даже по пустяковым делам мне с ними связываться не хотелось, не то чтоб становиться родственниками.

Уже у сурирата я резко остановился. Достал телефон. Мне нужно позвонить Карнавасу. Услышать, что хоть в чём-то из того, что я запланировал, дела идут нормально. Мне нужны хорошие новости. А если не хорошие? Да разве что-то может ещё больше испортить этот день?

К тому же слишком много времени прошло, а от Карнаваса ни вести. Он ведь мог просто позвонить хотя бы раз, и сказать, как продвигаются дела. Но нет. Что ж, значит, позвоню сам, пусть он и просил этого не делать.

Я набрал номер, совершенно не рассчитывая, что телефон будет включён. Но он мало того, что оказался включён, так мне ещё и почти сразу ответили.

— Слушаю. Кто это? — голос показался очень знакомым, с лёгким, но ощутимым акцентом. Вот только это точно был не Карнавас.

— С кем я говорю? — настороженно спросил я.

На той стороне послышался довольный смешок.

— Агила! А мы давно уже ждём твоего звонка! — радостно воскликнули голос.

Меня словно током прошибло. Я его узнал. Не задумываясь, я отключил телефон и в недоумении уставился на экран. Какого чёрта мне ответил профессор Джонсон?

Кажется, я ошибся в том, что этот день не может стать ещё паршивее. И кажется, мне нужно срочно к Меру.

Глава 3 или «Исходная точка»

Телефон зазвонил снова. Я сомневался, стоит ли отвечать. Но всё же ответил. В конце концов, Джонсон может мне дать ответы на главные вопросы.

— Что же ты так сразу бросаешь трубку, Никита? Даже поговорить не захотел, — сказал Джонсон с укором на английском.

Я же ответил на ваде:

— Где Карнавас?

— Это не имеет значения, теперь ты работаешь со мной. Забудь о Карнавасе.

— Он жив? Карнавас жив? — проигнорировал я его ответ.

Джонсон же в ответ проигнорировал мой вопрос. Какое-то время мы молчали, затем я сказал:

— Меня интересует только одно — где моя сестра?

— Она у нас, — мне показалось, что Джонсон обрадовался моему вопросу.

— Где она?

— Ты получишь Валерию, только если будешь сотрудничать с нами. Если научишь нас открывать обратный проход.

Снова старая песня.

— Хорошо, — согласился я.

В голове уже выстраивался план. Вот Джонсон назначает мне встречу, вот я приезжаю, хватаю его за шкирку и выбиваю из него местонахождение Леры. Даже если он будет не один, даже если там будут все земные агенты — им меня не заставить делать то, что я не хочу. И сестру я верну, как бы они ни пытались меня шантажировать.

— Хорошо? — растерялся Джонсон, явно не ожидавший, что я так легко соглашусь.

— Да, хорошо. Так что всё-таки случилось с Карнавасом, профессор?

— Да ничего такого, просто теперь я курирую агентов.

Лжёшь, тварь. Как пить дать лжёшь.

— И ещё вопрос, профессор. Откуда мне знать, что вы действительно в курсе, где моя сестра? В Карнавасе я был уверен, вам же я не могу поверить на слово.

— Что ты хочешь, Агила?

— Не знаю, возможно, доказательства.

Джонсон замешкал, потом сказал:

— Когда ты приедешь ко мне, у меня будет её фото на фоне источника и на обратной стороне автограф Валерии.

— Фото можно подделать.

— Мы снимем видео, на фоне источника. Подойдёт?

— Подойдёт, — сдержанно согласился я, внутри же я ликовал. Конечно, видео можно тоже подделать, но исходная точка охраняется имперскими солдатами, а значит и такое видео вряд ли спецслужбам удастся передать сюда. В общем-то, как и фото. Но теперь я убедился. Она здесь, Лера здесь. И если она на Хеме, значит, я её найду.

— Называйте место, профессор. Где мы встретимся?

Джонсон снова замешкал.

— С местом определимся позже. Но будь готов и оставайся на связи.

Сказав это, Джонсон нажал отбой.

Я же поспешил в сурират. Джонсону я на слово верить не собирался, и мне нужен был Карнавас. Потому что договаривался я с ним, и из-за одного звонка профессора отступать от своих планов не собирался.

Когда я вошёл на борт сурирата, Женька уже окончательно пришла в себя и ждала меня в коридоре.

— Ну как? Получилось? — шёпотом спросила она, с надеждой уставившись на меня.

— Нет, — я мотнул головой и решительно зашагал в отсек пилота, на ходу бросил: — У меня срочные дела, а тебя мы отвезём обратно.

— Но ты ведь обещал показать мне наш новый дом, -возмутилась Женя. — И я хочу знать, что у тебя случилось.

Я остановился, устало вздохнул.

Стоило ли просвещать одиннадцатилетнюю сестру в свои проблемы? Однозначно нет. Но и объяснить свой строчный отъезд однозначно стоит. Я резко развернулся и зашагал к ней, взяв за плечи.

— Ничего не случилось, — сказал я. — Но мне нужно срочно уехать в одно место и решить кое-какие проблемы. Это касается Леры.

Женька, испуганно округлив глаза, закивала:

— Если Леры, конечно же, лети. С ней всё в порядке?

— Да. Конечно в порядке.

— И скоро ты её заберёшь?

— Я постараюсь. Я сделаю всё, чтоб вернуть её как можно скорее.

Я уже собрался развернуться и уйти, чтоб обозначить Домиану маршрут и наконец, отправится в путь, но Женя ухватила меня за руку, придержав.

— А как там с Айрисой и ребёнком?

— Пока никак. Решаю эту проблему.

— Ну расскажи, — заканючила Женя. — Мне же интересно. Ты её видел? А эти люди, знатные, они готовы её отдать?

Вот что с ней делать?

— Давай я расскажу тебе, но всё потом. Мне нужно спешить.

Женя поджала губы, но возражать не стала. Я же поспешил к Домиану.

Через час мы привезли Женьку в поместье Кави, а после отправились сначала в ближайший магазин, и потом на территории клана Вайш.

В этот раз я подготовился лучше. Переоделся в обычную одежду, спрятал родовой медальон, попросил Домиана высадить меня подальше от города, чтоб никто не заметил сурират и ждать звонка.

Я вышел где-то посреди поля, город у горы виднелся вдалеке. Но мне нужно было не туда, на окраине находился рабский посёлок, где Карнавас был смотрителем рабов. Туда-то я и собирался. И только хотел закрутить чакры родовую и корневую, чтоб задействовать ускорение, как взгляд наткнулся на гору Меру. От увиденного мне стало не по себе.

Гора изменилась. Стала ниже, целые скальные глыбы камней у Южного утёса исчезли. Видимо, взрыв и вправду был очень мощный.

Чёртовы твари. Я даже опасался представить, на что ещё они способны.

Заметил у края утёса шатры и поблескивающий на солнце сурират. Неужели Каннон или подставной Амар Самрат здесь? Решил, что сразу после рабского посёлка отправлюсь к Меру и попытаюсь узнать, почему же проход до сих пор не закрыли. И сделаю это официально. От имени Сорахашер, как свамен Азиз Игал. Потому что, если Каннон не справляется, нужно искать решение. И, как бы там ни было, проход нужно закрыть.

Ускорившись, я поспешил к рабскому посёлку. Я мчал словно ветер, энергия плескалась во мне, и я брал ещё и ещё, вытягивая из ближайшего источника. Где именно находится рабский посёлок, я не представлял, только знал, в какую сторону бежать. Но уже через десять минут на горизонте замаячили аккуратные бамбуковые хижины на низких сваях и бескрайние пшеничные поля. Я был близко.

В посёлок я вошёл без проблем. Наверное, потому что заходил не с главного входа, где наверняка стоит охрана и шлагбаум, а с полей, обминая группы рабов. Дом смотрителя также найти было несложно. Он возвышался аккуратной красной черепичной крышей над рабскими хижинами. Поняв, что я совсем близко, оборвал поток и, выравнивая участившееся дыхание, зашагал по улице к дому смотрителя.

Надеялся ли я там увидеть Карнаваса? Скорее да, чем нет. Но нехорошее предчувствие не оставляло меня. Неспроста вести дела передали Джонсону. Он хоть и профессор, и наверняка его голова варит получше, чем у большинства, но и всё же у Карнаваса был опыт, налаженные связи и подход к агентам.

На улицах посёлка не было никого кроме детей и стариков рабов. Они хоть и поглядывали на меня, но с каким-то отстранённым безразличием. Видимо, незнакомцы сюда захаживают нередко.

Я подошёл к двухэтажному дому смотрителя, открыл низкую резную калитку и вошёл, оказавшись в уютном дворике. Входная дверь была слегка приоткрыта, но хозяев нигде не было видно. Как звали здесь Карнаваса, я не знал, поэтому просто крикнул:

— Смотритель!

Какое-то время не происходило ничего. Потом на пороге возник мужчина средних лет. Смуглый, жилистый, невысокий, с жидкими усами, но это явно был не Карнавас.

— Кто такой? Что нужно? — недовольно буркнул он.

— Я ищу смотрителя.

— Он перед тобой, — мужчина вышел на порог, выпятив грудь, и положил руку на пояс, где торчала рукоять пистолета.

— А где прошлый смотритель? Я его ищу.

— Берни? — мужчина сузил глаза и мрачно посмотрел вдаль. — Он умер. Какие-то ракшасовы твари пристрелили его, когда он охотился.

На миг я почувствовал, как закачалась земля под ногами и спёрло дыхание, но я быстро взял себя в руки. Убили? Чёртовы твари! В том, кто это сделал, сомнений не было.

Мог ли я ненавидеть земные спецслужбы ещё больше? Да, очевидно, что да.

— Когда это случилось? — спросил я.

Мужчина недоверчиво осмотрел меня с ног до головы:

— А что? Кем тебе приходился Берни?

— Другом, просто другом.

— Отвезли вчера тело к источнику, — с фальшивой скорбью сообщил он. — Сожгут у храма, как и всех незнатных ракта.

Мужчине кажется, было совершенно плевать на бывшего смотрителя, к тому же он занял его место, но драматизма нагонял столько, что можно было решить, что они с Карнавасом как минимум братья.

— А его жена? — вспомнил я. — Она теперь где?

Я надеялся, что у женщины Карнаваса могли остаться какие-нибудь вещи или записи, а возможно, она и вовсе могла быть в курсе его дел или хотя бы видела Леру.

— Не знаю, — мужчина поджал губы, с подозрительностью осмотрел меня с головы до ног. — А что тебе нужно от его вдовы?

— Личные дела, — отмахнулся я. — Так, где она?

— Хоронит мужа, само собой! — сердито воскликнул он — А вообще шёл бы ты отсюда, парень. Посторонним здесь находиться нельзя, да и вообще, тут в последнее время неспокойно.

Я заторможено кивнул, обмозговывая ситуацию, кивнул и, резко развернувшись, зашагал прочь. Здесь мне делать больше нечего.

Карнаваса убили. Единственного, кто был на моей стороне и готового помогать. А главное, единственного, кто знал, где Лера.

Жаль было Карнаваса, кажется, здесь он, наконец, почувствовал себя счастливым, живым, а эти твари его просто убрали.

И это не могло меня не беспокоить. Почему они это сделали? Узнали о нашем сговоре? Вполне возможно. Вот только как они смогли узнать? Где он прокололся? А может быть, сдал кто-то из своих, когда он начал готовить агентов к переходу обратно? Последняя версия мне показалась самой правдоподобной. В том, что агенты могли использовать кого-то из местных сильных ракта, чтоб выведать эту информацию, я сомневался. Но возможно, среди наших были такие, только вот чувствовал я, что дело не в этом.

Значит, спецслужбы, решили обрезать мне все пути и взять под колпак. Да чёрта с два, у них это выйдет! Нужно бы поговорить с женой Карнаваса, возможно, она что-то знала или видела. Но для начала мне необходимо разобраться с основной проблемой. С исходной точкой. Как только спецслужбы потеряют связь с Хемой, все станет куда проще.

Поэтому я, ускорившись, поспешил к сурирату. Через полчаса я уже переоделся обратно в дорогую одежду свамена, а сурират летел прямиком к Южному утёсу, где я видел роскошные остроконечные шатры, в которых наверняка обитали не имперские солдаты. И я очень надеялся, что Хранители ещё там. А главное — чтоб там была Каннон.

Стоило мне спуститься с подъёмным лучом и ступить на землю, как тут же меня окружили с десяток имперских солдат. Оружие не наставили — уже хорошо, но и из кольца выпускать не спешили.

Один из них, вероятно, командир вышел вперёд и вежливо, но при этом настойчиво сказал:

— Вам здесь нельзя находиться, свамен. Вернитесь в сурират и покиньте, пожалуйста, Южный утёс.

— Меня зовут Азиз Игал, я из клана Сорахашер, — сказал я, продемонстрировав родовой медальон. — Мне нужно поговорить с Хранителями. Это важно. Дело касается того прохода, который вы охраняете.

Командир замешкал, покосился на один из шатров, у входа в который, истуканом стоял Страж.

— Амар Самрат сейчас в Империи. Здесь только Каннон.

— Хорошо, мне нужно поговорить с Каннон.

Командир снова покосился на вход.

Страж, прекрасно слышавший наш разговор, механично кивнул и скрылся в шатре. Командир жестом отдал приказ солдатам и те тут же расступились. Почти сразу же из шатра снова вышел Страж.

— Проходите, свамен Азиз, — сказал он. — Великая Милосердная ожидает вас.

Пока шёл, отметил про себя, что и имперская армия и Страж теперь подчиняются Каннон. Быстро же она прибрала к рукам Империю. И кланы даже не в курсе. Правда, сомневаюсь, что это ненадолго. Скоро пойдут слухи.

Я вошёл в шатёр Каннон. Она ждала меня. Сидела с серьёзным видом, деловито сложив руки на столе. В исполнении маленькой пухлощёкой девочки вся эта деловитость выглядела довольно забавно.

Я склонил голову в поклоне, как и полагалось по этикету приветствовать Хранителей:

— Великая Милосердная Бодхи, — почтительно произнёс я, — приветствую вас.

Девочка азиатка раздражительно махнула ручкой, приглашая сесть и явно намекая, что сейчас не до условностей, а лучше бы сразу перейти к делу.

Что я и сделал. Прошёл пару шагов и сел напротив Каннон за стол.

— Слушаю, — бросила Каннон таким тоном, словно она была чрезвычайно занята, а я отбирал у неё драгоценное время.

— Вы не можете закрыть проход, — констатировал я.

Каннон вскинула тёмные бровки:

— Вы знаете о проходе, свамен Азиз?

— Да, знаю, — спокойно ответил я. — Потому что именно я допрашивал того тёмного ракта, который рассказал о нём. А также именно я нашёл этого ракта. Поэтому я в курсе.

Каннон натянуто улыбнулась:

— Ну, разумеется, это сделали вы. Легендарный Азиз Игал, вернувшийся из мёртвых, убивший пожирателя и отправивший Равана в нараку. Место нары Сорахашер тоже, как я понимаю, собираетесь вскоре занять?

— Что? — я непонимающе усмехнулся. И это раздражение, и сарказм в голосе Каннон мне тоже едва ли нравились. — Я пришёл помочь. Эта проблема, уверяю вас, волнует меня ни меньше вашего. Говорю же, я в курсе пророчества Ямины и тёмных ракта.

Кажется, лёд тронулся. Каннон встала из-за стола и, окинув меня снисходительным взглядом, улыбнулась:

— Я так и поняла, свамен Азиз. Что вы в курсе. И уровень ваш хоть и не вижу, потому что моё тело пока слабое, но чувствую мощь. За тысячи лет научишься такое на глаз подмечать.

Она смешливо рассматривала меня, скрестив руки на груди, я же спросил:

— Амар Самрат, почему он вернулся в Империю? Почему вы до сих пор не закрыли проход?

— Потому что, когда мы прибыли к проходу, тёмные ракта выпустили летательный аппарат и устроили взрыв. Император пострадал, мне повезло больше, я не успела выйти из сурирата.

— Император в порядке? — вкрадчиво спросил я, с интересом изучая реакцию Каннон. Что-то мне подсказывало, что он непросто пострадал, двойник, скорее всего, мёртв.

Но Каннон была невозмутима.

— Разумеется, Император бессмертен, что с ним может произойти?

Затем Каннон резко посерьёзнела:

— Амар Самрат со Стражами отправился в Акшаедезу, ему потребуется время, чтобы оправиться после ранний.

Затем Каннон изучающе уставила на меня свои чёрные глаза:

— Так зачем вы прилетели, Азиз? Желаете узнать, почему мы всё ещё не закрыли проход, и тёмные ракта взорвали гору? Верно?

Я кивнул:

— Конечно, хочу. Мы предоставили вам информацию о проходе, и очень надеялись, что проход закроют как можно скорее. Но вчера мы узнали о взрыве. И я сразу понял, что у вас не всё под контролем. Поэтому прилетел.

Я внимательно изучал реакцию Каннон, она задумчиво смотрела перед собой, будто и не слушала меня вовсе, а думала о чём-то своём. Я же продолжал играть свою роль, мне нужны были ответы.

— Возможно, я мог бы чем-то помочь, — сказал я. — Если у вас не хватает сил, мы бы могли собрать команду, использовать мой дар и закрыть проход вместе.

Каннон натянуто улыбнулась и отрицательно закачала головой.

— Было бы всё так просто, мы бы уже давно так и сделали, — она горько усмехнулась: — Ничего не выйдет.

— Почему?

— Потому что Раван утащил в нараку единственный артефакт, который мог закрыть проход.

— То есть? — я нахмурился. — Проход можно закрыть только энергией шивы, хоть и открылся он с помощью шакти?

— Не с помощью шакти, — Каннон снисходительно улыбнулась. — Проход открыла деформация. Она не поддаётся ни логике, ни законам. Деформация проклятие. Но то, что мы смогли понять — проход подпитывает источник асуров из мира тёмных ракта, иначе бы он давно уже закрылся. Других источников, с энергией шакти, насколько мы знаем, там нет. А значит, проход можно закрыть только энергией разрушения, энергией шивы. Понимаешь теперь, в чём проблема?

Я, не сводя с нее глаз, молчаливо кивнул и задумался. Я знал, что энергией шивы могли управлять только боги и асуры. О том, что на земле есть источник с энергией шивы, я решил подумать позже. Но сама информация меня удивила. Интересно и где же находится этот источник на Земле?

— Посох Авара? Он был только один? — спросил я, прикидывая разные варианты.

— Насколько мне известно, да. Авар создал посох почти перед смертью, это было его последнее творение. И насколько я знаю, он даже не успел его испытать.

— Но его испытал орден Накта Гулаад, а после спрятал, — добавил я.

Каннон довольно улыбнулась и кивнула:

— Именно так.

— Возможно, — предположил я, — орден спрятал не только посох, но и записи о работе Авара?

— Я уже обращалась к матерям настоятельницам, они заверяют, что никаких записей о посохе у них нет.

— Но необязательно они должны быть о посохе. Все его работы и записи, если ознакомиться и проследить над чем он работал, можно понять...

Сейчас я по большей части говорил сам с собой, чем с Каннон, но она, кажется, понимала, куда я веду. А ещё я надеялся сам взглянуть на эти записи.

— Азиз, — она подошла, маленькая ладошка мягко взяла меня за руку, — с тех пор прошло семь веков. То, о чем мы говоришь, восстановить практически невозможно. Многие записи утеряны, многие поколения учеников Авара, те, кто еще мог хранить секреты, давно мертвы.

— Но если смог Авар, почему бы не попробовать другим сварга?!

— Мы уже работаем над этим. Прямо сейчас мы собираем команду из лучших сварга-ракта ОРМ и Империи. Но на это может уйти много времени. Очень много времени. Возможно, годы и десятилетия.

— И что нам остаётся? Мы ведь не знаем, на что способны тёмные ракта. Вдруг они решат ввести войска и напасть на Хему? Вдруг они переправят более страшное оружие, чем бомба.

Каннон сузила глаза, изучающе разглядывая меня. Что-то из моих слов ей явно не понравилось.

— Мы будем защищаться, — сказала она. — Мы недопустим вторжения.

— Должны быть другие варианты, — я замотал головой, будто бы пытаясь упорядочить мысли. — Подождите, а хладные? Возможно, стоило бы обратиться за помощью к ним?

— К хладным? Зачем?

Я пожал плечами:

— У них много тайн и секретов, возможно, у них есть решение этой проблемы.

Каннон хмыкнула и недовольно поджала губы:

— Если Хранители не могут найти решение, откуда оно у хладных? Этот народ всегда сторонился нас, жил в изоляции, отвергал нас. Да, мы обратились к ним за помощью, когда явился Раван. Но тогда мы знали, что от них действительно будет толк. Сейчас же, я не вижу в этом смысла.

Её ответ мне не понравился, но виду я не подал. Чего-чего, а тщеславия я не ожидал от Великой Милосердной Каннон.

— Энергией шивы могут управлять только боги или асуры. Верно? — сказал я.

Каннон не ответила, только устало взглянула детскими глазами с совершенно недетским взглядом.

— В команде ИРН были хладные, — пояснил я, и одна из них спасла меня. Она что-то говорила про сны Мараны. И легенды, в которых упоминается, что Марана спит в глубокой пещере. А вдруг это всё не легенды и хладные действительно охраняют богиню. Если это так...

Каннон громко и звонко расхохоталась. Снисходительно взглянула на меня исподлобья.

— Это ведь сказки, — улыбнулась она. — Ты серьёзно? Боги покинули Хему много тысяч лет назад.

— Но если это не сказки? — мне было совершенно не до смеха, и я не понимал, почему она отвергает эту идею, даже не дослушав до конца.

— Забудь. Хладные помешались на своей богине. Они создали целый культ. Бредят о каких-то снах, проводят дикие ритуалы, говорят, что видят сны Мараны. В таком случае любой провидец видит такие сны. Просто забудьте, свамен Азиз. И вообще, забудьте о проходе и вернитесь в свой клан. Мы же с императором сами решим эту проблему. И если вдруг, — она смешливо сузила глаза и вскинула указательный палец, — если вдруг нам понадобится ваша помощь, мы обязательно обратимся к вам.

Мне её ответ едва ли понравился, и то снисхождение в речах, и та уверенность в голосе. Каннон хотела показать, что всё под контролем, но я ведь прекрасно понимал, что это не так. Она не знала, что делать, решения, как закрыть проход, у неё тоже нет, и ситуация вот-вот могла выйти из-под контроля настолько, что я опасался думать о последствиях.

Но и что оставалось делать мне? Проблем и так хватало, а теперь ещё и искать способ закрыть проход? Да и как я его найду, если даже Каннон, знавшая обо всех тайнах Хемы, не знала, как это сделать.

— Вам пора, свамен Азиз, — настойчиво сказала Каннон.

Она хотела добавить что-то ещё, но на улице раздался странный гул и в этот же миг в шатёр вошёл Страж.

— Великая Бодхи, из прохода снова появились летательные аппараты.

Я не стал слушать дальнейший разговор и бросился на улицу.

И то, что я увидел, сначала вогнало меня в ступор, а когда дошло, что происходит, заставило закричать, даже усиление голоса неожиданно включилось:

— Всем! На землю!

Сотни летающих дронов, будто громадные мухи вылетали из чудом уцелевшего при взрыве куска скалы. Дроны синхронно и неспешно выстраивались в идеально ровные ряды в шахматном порядке. И в щупах каждого взрывчатка.

Кто-то из солдат выпустил по ним очередь из автомата.

— Не стрелять! Всем под щиты! — крикнул я, усилив голос ещё больше.

Удивительно, как легко получалось, а ведь я никогда даже не пробовал тренировать усиление голоса.

Озадаченные солдаты с подозрительностью косились то на меня, то на дронов в небе, очевидно, не понимая, почему я вдруг отдаю приказы.

Тем временем за моей спиной возникла Каннон, устремила в небо хмурый, сердитый взгляд. Очень быстро команда солдат, охранявшая Бодхи, взяла нас в кольцо, а в центр кольца вошла щуплая не под стать остальным солдатам девушка в имперской форме и замерла. Защитница. Я сразу почувствовал щит и подключился к её дару, увеличивая радиус и укрепляя его.

— Они собираются нас обстрелять, — сказала Каннон, обращаясь к командиру. — Щиты должны выдержать, но лучше сбить их, пока они в воздухе.

Командир ей ответить не успел. И, конечно же, сбить дронов тоже никто не успел. Потому что в этот самый миг, будто в замедленной съёмке, первый ряд дронов начал медленно снижаться.

Ну, конечно же, они знают, как работают щиты!

Каннон и остальные тоже заметили этот плавный спуск. Но было поздно.

Первый ряд спустился к щитам и отпустил щупы, подмигивающие датчиками взрывчатки, полетели на солдат. В ответ загрохотали пулемётные очереди.

И тут же громыхнуло. Раз! Два! Три!

Взрывы, будто дьявольский новогодний салют, гремели, поднимая на воздух столпы огня, дыма и пыли и разметая в стороны людей.

— Мы должны их убрать! — заорал я. — Убрать подальше от нас. У кого-то есть дар перемещения?

— Я, третий уровень! — поднял руку один из солдат.

— Разрушение? — спросил я.

Взгляд наткнулся на Каннон.

— Что ты собираешься делать? — строго спросила она.

Но я не ответил. Схватил за руку Каннон и солдата с телекинезом.

— Перемещаем щит! — скомандовал я, но солдаты и не подумали, растерянно уставившись на командира.

Тем временем второй ряд дронов начал плавный спуск.

— Делаем, что говорит свамен Азиз! — стараясь перекричать грохот от взрывов, закричала Каннон. Она поняла.

Мы побежали вперёд к краю утёса. Там внизу творился настоящий ад. Солдаты отстреливались, пытаясь сбить дронов, но большинство из них успевало достичь цели и сбросить взрывчатку.

Всполохи, всполохи, всполохи! Взрывы, такие синхронные и ритмичные, будто земляне, насмехаясь, решили сыграть смертельную мелодию для солдат.

Бум! Бах! Бум! Бах!

Ещё семь стройных рядов дронов висели в небе, ожидая своего часа. Нужно их уничтожить.

Я решил использовать сразу разрушение Каннон. Потянулся к ней, ища нужный мне дар. Она почувствовала и помогла, направив на пару секунд слабый луч на меня. Я даже боли не почувствовал, но сразу понял, что это луч разрушения. И, кажется, Каннон нарочно не приглушала силу луча, она действительно была сейчас настолько слаба.

Расстояние до ближайшего ряда дронов довольно приличное. Но я решил попробовать, закрутил чакры и ударил лучом. Я бил в одного из дронов, целясь во взрывчатку. Сдетонирует одна, и по цепной реакции должны взорваться другие. Я усилил поток, ещё немного и дрон громыхнул и вспыхнул черно-оранжевым облаком. А за ним и соседний.

Тут же дроны начали расширять ряды. Конечно же, это делали не сами дроны, а те, кто управлял ими на той стороне.

Я подключился к солдату с телекинезом.

— Давай попробуем их сдвинуть. Вытолкать туда, подальше за скалы.

— У меня не хватит сил, — вытаращил он в ужасе глаза. — Слишком далеко!

Чёрт, кажется, и здесь придётся самому.

Тем временем ещё один ряд дронов начал плавно опускаться.

Солдатам или отдали приказ, или они сами, гонимые инстинктом самосохранения, группами начали убираться из ущелья, уходя в джунгли. Но слишком медленно.

Снова взрывы.

Я мысленно ухватил несколько ближайших дронов, мне хватило сил и радиуса. А затем швырнул их, так сильно, как только смог.

В небе вспыхнули взрывы. С добрый десяток дронов мне всё же удалось убрать. Наконец подтянулась и артиллерия. Теперь стало куда проще. Зарокотали пушки и гранатомёты. Затарахтели пулемёты, расстреливая дронов. Взрывы, взрывы!

В небе вспыхивал огонь, ещё и ещё. И я уже решил, что всё, мы их сделали, победа близко. Но дроны были лишь отвлекающим манёвром.

Из скалы на выступ, механично ступая железными ногами, вышли боевые роботы. Настоящие монстры. Трёхметровые, широкие броневые стальные плечи, руки, заканчивающиеся оружием. Я помнил, видел их в какой-то передаче по ТВ. Несколько камер, дистанционное управление, а также искусственный интеллект, пусть и примитивный, но эта дрянь будет палить в любую движущуюся цель, пока у неё не закончатся патроны, гранаты и всё то, что в неё напхали. А они закончатся нескоро, потому что роботы, напичканные оружием, как швейцарский армейский нож разнообразными инструментами. Это машина смерти, чертов бронетанк с ногами. И спецслужбы не поскупились, а точнее, их спонсоры, потому что из скалы выходили все новые и новые роботы. Дроны со взрывчаткой были лишь отвлекающим манёвром. А вот теперь они выводили на сцену главный гвоздь этого адского шоу.

Они будут защищать проход, во что бы то ни стало. И тут сомнений не было, они собрались переправить сюда целую армия роботов. Они будут воевать.

— Великая Бодхи, — взволнованный голос командира вырвал меня из оторопи.

— Там нет живых людей! Это машины! — воскликнула Каннон. — Кажется, это что-то похожее на наших Маричиров, только меньше.

Тем временем имперская армия стремительно отступала в джунгли, дроны продолжали, ряд за рядом спускаться, но бить уже в пустоту. Кто-то из стихийников, очевидно повелитель молнии достаточного уровня начал бить дронов молниями. И надо же, это оказалось самым эффективным противодействием. Техника и взрывчатка не выдерживала мощных электрических разрядов.

Только вот это уже не имело значения. С роботами эта шутка не прокатит, наверняка там защита, и они все выходили и выходили из прохода, спускались вниз по склону, неуклюже переступая валуны и выстраиваясь в шеренги.

— Что прикажете делать, Великая? — голос командира дрогнул.

— Уходим на безопасное расстояние, продолжим обстрел оттуда. Всех ракта увести, приказ на вывод Маричиров сюда к Южному утёсу. Сколько понадобится времени переправить их?

— Ближайших возможно, часов за семь.

Каннон кивнула.

— Пусть Маричиры защищают проход, этих же взорвите. И уничтожите эту скалу с утёсом, откуда они выходят. Пусть падают из воздуха, пусть ломают свои машины. А если рискнут запустить сюда живых ракта...

Каннон сжала кулачок и зло затрясла перед лицом.

Я только хотел озвучить предположение, что эти машины, скорее всего, могут летать и разрушать скалу нет смысла, как краем глаза заметил движение со стороны шеренг роботов.

Загремели выстрелы. Несколько пуль отскочили в опасной близости от нашего щита.

Ближайшие к нам роботы взмыли в воздух, подгоняемы реактивными двигателями. И рванули к нам, не прекращая палить из пулемётов.

— Великая, — заорал командир, — вам нужно срочно покинуть утёс.

Каннон без слов бросилась на другую сторону утёса, где был её сурират.

Я проводил её злым взглядом. У них столько оружия, столько людей, вполне достаточно, чтоб дать отпор. Но они какого-то чёрта предпочитают бежать.

Хотя команда солдат, охранявших Каннон, уходить не спешила. Только Хранительница со Стражем покидала утёс. Защитница же продолжала стоять, держа щит, а несколько солдат выкатывали миномёт.

Мой сурират висел в небе, Домиан наверняка видит, что происходит. Но покорно ждёт, когда я подам знак, подниму руку, чтоб он меня забрал. Но пока я уходить не спешил. Я был так зол на спецслужбы, что готов был в одиночку разбомбить и этих роботов и дронов. Им предложили мирное решение, но они хотят войну. Значит, будет им война.

В голову пришла сумасшедшая идея. И пусть эта идея одновременно жестокая и рискованная, но я знал, как можно надолго выбить спецслужбы из колеи, дать им отпор, чтоб они не чувствовали себя хозяевами положения. А также это даст нам время, чтоб найти способ закрыть проход.

Нет. Я резко остановил себя от необдуманного порыва. А если Лера всё ещё там? Карнавас хоть и заверил меня, что она уже здесь и Джонсон, но риск все равно оставался. К тому же для того, чтоб открыть обратный проход, мне нужен урджа. И вряд ли он есть среди оставшихся бойцов.

Но эту идея я придержу. Потому что это чертовски хорошая идея.

— Свамен, вам лучше тоже покинуть Южный утёс, — перекрикивая грохот стрельбы, ко мне подбежал и заорал командир.

Ну уж нет, бежать я не собирался. К тому же это отличный шанс спустить пар и испытать свои возможности на полную мощь.

— Я остаюсь! — крикнул я. — Командир, назовите способности ваших солдат.

Командир растерянно уставился на меня, несколько секунд мешкал. Ясное дело, что не положено раскрывать дар подчинённых. Но и ситуация ведь непростая.

— Два огненных, Защитница, марута, разрушитель и урджа.

И у них неожиданно оказался урджа. Судьба будто испытывала меня.

Но нет, в открытую нельзя открывать проход. Я это потом не смогу никак объяснить. Потому что это сразу выдаст меня как тёмного ракта.

— Разрушитель кто?

Невысокий парень со смуглым серьёзным лицом поднял руку.

— Покажи мне свой дар. Я зеркальный.

Парень быстро сообразил, что к чему и не стал задавать лишних вопросов. Секунда боли, и вот я уже подключился, и вот я уже могу разрушать.

Дар разрушения хоть и выглядит иначе, чем разрушительная энергия шивы. Свойства другие, в общем-то, и названия другие, на ваде — бхеда и шива. Но мой мозг видимо, считает их синонимами, поэтому и название одно. Разрушитель в зависимости от его уровня может испортить проводку, сломать человеку кости, если хватит сил. Не всем хватает уровня. Энергия шивы же куда более мощная и сложная, в мгновение при должном уровне она может снести города, превратив их в прах. У дара разрушителя тот же эффект, но будто бы прикручен до минимума. Но мне этого хватит, чтоб вывести роботов из строя, главное понять, как сломать их электронные мозги и вывести механизмы из лада.

Тем временем роботы обстреливали нас, шмаляя по щиту, а мы обстреливали их. И не то чтоб безрезультатно. Но даже изрешечённые роботы до состояния дуршлага продолжали стрелять и наступать. И теперь мы вдобавок ещё и были единственной целью всего этого полка роботов, потому что остальные ракта бежали с поля боя.

— Мы остаёмся? — испуганный голос Защитницы, бегающий растерянный взгляд по вражескому войску.

Наверное, и впрямь разумнее было уйти и обстреливать их издалека, как велела Каннон. Но командир, похоже, думал так же, как и я.

Нельзя отдавать проход врагам даже на мгновенье. Пусть они видят, что на любое их действие есть противодействие.

— Не отходи, — бросил я растерянному разрушителю и начал.

Чакры напряжены и тянут энергию изо всех сил. Я собирался потратить много энергии. Дар разрушителя я ощущал как родной, я чувствовал прилив и чувствовал тот подскочивший адреналин и безудержный кураж. Я ударил.

Я лупил по ним силой, не особо задумываясь, куда бью. Мне, в общем-то, было плевать. Я тянул способности не только от разрушителя, интуитивно я использовал всех рядом стоящих.

Несколько роботов улетело в скалу, несколько вспыхнуло оранжевым пламенем. А парочку я, пытаясь разрушить, разломал на части. Ну а что? Электроника — это довольно сложно, но вряд ли робот способен на что-то без рук и ног, в которые встроена основная часть оружия.

Имперские солдаты продолжали стрелять, некоторые ракта пытались использовать силу, но силы им явно недоставало. Да и даже когда в ход пошли гранатомёты, роботам они почти не причиняли вреда. Слишком мощная броня, слишком мудрёная конструкция. А те роботы, кто казалось, падал окончательно, в итоге понимались, собирая себя из сломанных собратьев.

Я так разошёлся, что не замечал ничего вокруг. Будто в состоянии боевого транса, охваченный яростью. Здесь была только сила и цель. И я бил, бил, бил! Разрушал, разрывал на части, ломал, поджигал, замораживал, укладывал рядами трёхметровые железяки.

— Уходим! Свамен! Уходим! — кажется, командир звал меня уже не в первый раз.

Осталось немного, я почти их добил.

— Мы уходим, свамен! С минуты на минуту гору собираются обстрелять ракетами.

Успокоиться было непросто и, кажется, лицо у меня было как у безумца, потому что когда я повернулся к командиру, тот отпрянул и с опаской уставился на меня.

— Уходим, — неуверенно повторил он, будто бы спрашивая у меня разрешения.

Я механично кивнул, также механично поднял руку, подав знак Домиану.

В тот миг, когда подъёмный луч забирал меня на сурират, послышался мощный удар, всколыхнувшмй гору.

Я же чувствовал себя выжатым, как лимон из соковыжималки.

Всё шло не так, всё летело к чертям. Я ничего не решил, не узнал, где Лера, не нашёл решения, как избавить Зунара от родового проклятия, не смог забирать Айрису от Люмбов, а теперь ещё и проход.

И я не знал, что делать. Весь мир, казалось, катится в тартарары, а я сам стою над пропастью и наблюдаю, не в силах ничего изменить. Но что-то делать я всё же был обязан.

— Что там произошло, свамен? — вопрос Домиана застал меня врасплох.

— Я не знаю. Какие-то машины напали на нас, — ответил я ровно так, как и подобало бы ответить Азизу. Про себя же подумал, что лучше Домиану и не знать.

— Куда теперь?

— В Сундару, в башню клана.

Я собирался всё оставшееся время до поездки в Гиргит провести там, чтоб хоть что-то делать, чтоб хоть что-то придумать и решить, чтоб хоть как-то забыться.

Глава 4 или «Ночные розы» Часть 1

Я провёл в башне Сорахашер единственный свободный день, разводя бурную деятельность. Мне нужно было отвлечься, загрузить себя чем-нибудь. Я находился в подвешенном состоянии, слишком много проблем, ещё теперь и войско роботов у исходной точки, и даже выяснить, смогла ли имперская армия избавиться от них я не мог. А может, земляне нагнали ещё смертельных машин?

Даже Алеху звонил, пытаясь выведать, какие слухи ходят у Вайш. Но Алех ничего не знал, только то, что на Южном утёсе постоянно слышна стрельба и взрывы, но никого туда не пускают. Хотя я был уверен, что дед Алеха, наверняка должен быть в курсе, он попросту не мог не знать, когда такое разворачивается в опасной близи от их территорий, но вот только нара Вайш в такие подробности внука не посвящал.

Зато от Алеха я узнал, что Бастиан Шергер, Сафина Тивара и остальные Нага, утром в спешке покинули академию. Это была единственная хорошая новость за последние дни. А после была ещё одна. В башне наёмники, да и простой народ активно обсуждали военные новости. И я узнал, что наши войска стремительно захватывают город за городом и верно идут к победе над Нага.

Я обратился за помощью к Рахии Ангули, попросив выделить мне в подчинение трёх преданных и шесть человек для работы с бумагами. В конце концов у меня были деньги, и необязательно было перелопачивать кучу книг, бумаг из архивов в одиночку. Для этого было достаточно несколько внимательных, опытных людей.

И Рахия, выслушав, что именно я собираюсь делать и зачем мне люди, без всяких лишних вопросов выделила самых компетентных людей, работа которых как раз таки и заключалась в изучении и подготовлении бумаг.

Вечером я только попросил Рахию о помощи, а уже утром у меня на этаже были необходимые специалисты и два преданных из охраны башни. И даже больше, ещё Рахия в помощь выделила двух рабов, принадлежащих Ангули. Они носили мне и работникам еду, кофе, следили за порядком в офисах.

В общем, теперь этаж Игал не пустовал. Теперь здесь бурлила жизнь и активная работа. Преданные приносили и относили в библиотеку просмотренные книги и архивы, а специалисты изучали их, а также искали информацию в архивной базе Империи. Я велел искать, всё что угодно по интересующим меня темам. Теперь не только, как обойти родовое проклятие или достичь бессмертия, но и способ, как закрыть проход. Везде: в историях, мифах, легендах, любое упоминание о бессмертии, обходе родового проклятия или проходах, специалисты должны собирать, а после каждый вечер отправлять мне в специально созданный для этого чат. И я собирался оставить этих людей здесь до тех пор, пока мы не найдём решение обхода родового проклятия.

Пока я был на этаже Игал, снова вернулся в кабинет к тому сейфу, который не смог открыть. О коде доступа спросил начальника охраны Юржи, но он сказал, что кода у него нет.

После мысленно спросил Алисану, что там внутри и где ключ. Она, конечно же, не ответила, потому что не хватило сил на речь, но чувствами передала, и я понял, что там что-то важное.

Я обыскал весь рабочий этаж, но никаких упоминаний о коде так и не нашёл. Даже полез в архивы, нашёл даты рождения всех последних Игал, но ни одна дата не подошла. Конечно, всегда был вариант взломать сейф, грубо раскурочив электронный замок, но был ещё один жилой этаж, на который я пока что как следует, не осмотрел.

Конечно, обыскивать тщательно все комнаты было глупой затеей, потому что я там мог провозиться неделю и не факт, что мне удалось бы что-то найти. Но я решил проверить всего одну комнату. Ту, которая принадлежала главе рода Игал, а теперь значит, мне.

Апартаменты главы рода находились в самом конце коридора. Комната была достаточно просторной, но кажется, главы рода Игал не любили шиковать. Всё довольно аскетично. Кровать, гардероб, письменный стол, шкаф с оружием в стене, камин с двумя креслами качалками. Никакой техники, ни тебе телевизора, ни тем более компьютера. Только большой книжный шкаф до потолка с увесистыми толстыми книгами. В основном философские трактаты, труды древних мыслителей, пособия об искусстве войны, полное собрание стихов поэта Лорана Комеч, которого очень любили в Империи.

На самом деле всё это смотрелось скучно и уныло, и я прямо-таки видел, что в этой комнате обитал скучный старик брюзга, приверженец старых традиций и замшелых правил. Возможно, он делал зарядку на рассвете, ел по расписанию, ложился спать на закате. Возможно, он беззлобно, но регулярно ворчал, жалуясь на молодёжь и отчитывая детей, а может, с мудрым видом наставлял их на истинный путь. А может быть, я и вовсе не прав. Может дед Азиза — Яман Игал был совершенно другим.

Я взглянул на портрет над камином в тяжёлой золочёной раме. Кто именно на портрете, я не знал. Но тиара нары с орлом в центре на голове молодого мужчины с аккуратной светлой бородой намекали, что, скорее всего, передо мной последний глава клана Игал.

Интуитивно я отодвинул портрет, надеясь увидеть сейф, но неожиданно из-за портрета выпал клочок аккуратно свёрнутой в несколько раз бумаги. А внутри цифры. Неужели тот самый код?

Стремглав я полетел вниз по лестнице к сейфу. Пробежал как ужаленный по коридору, работники в офисе проводили меня озадаченными взглядами, но мне было не до условностей. Я влетел в кабинет, ввёл цифры, замок весело пиликнул, раздался щелчок, и я рывком распахнул дверцу.

Первое, на что я наткнулся взглядом — две золотые тиары в стеклянных прозрачных ящиках. В центре тиары орёл с распахнутыми крыльями, орёл очень похожий на того, что на моём медальоне, только без змеи. Тиары нары и наследника Игал. Тиары с Хранителями. Я осторожно, словно зачарованный, вытащил один из коробов, не решаясь его открыть. Просто разглядывал.

Интересно, как выглядят Хранители Игал? Наверняка это орёл, тут сомнений не было. И наверняка один белый с синими яркими глазами, а второй чёрный с глазами цвета пламени. Но очень хотелось взглянуть на них воочию. Громадные призрачные орлы. Хранители клана, которого больше не существовало. А может, и самих Хранителей клана больше нет.

От этой мысли стало даже как-то тоскливо. Но Алисана послала мне волну спокойствия, очевидно, давая понять, что Хранители есть.

Я аккуратно вернул стеклянный короб в сейф.

Возможно, когда-нибудь, когда решатся все проблемы, когда мы уничтожим Капи, и когда бывшие земли Игал будут наши, я потребую у Сорахашер о самостоятельности. Игал вновь станет кланом, а не просто родом.

Алисане понравилась моя мысль. И непросто понравилась, Алисана обдала меня таким ликованием, словно я уже сделал Игал кланом. Алисана дала мне добро.

Я, усмехнувшись, снова взял короб, открыл и аккуратно достал тиару нары, где должен обитать Старший Хранитель, Алисана заворочалась, и я понял, что ничего не выйдет. Хранителя я не увижу. Дух клана должен меня принять, Видящий должен провести обряд, прежде чем я стану главой клана Игал. И время ещё не пришло.

Но эта мысль грела, эта мысль добавляла сил.

Я быстро просмотрел, что ещё было в сейфе: в основном бумаги. Некоторые из них были очень старыми, практически древними. Ветхие листы, в герметичных плотных файлах, на листах записи, сделанные от руки каллиграфическим почерком. Родословная Игал, перечисления родов, входящих в клан. Нашёл там несколько любопытных фактов. Например, род Гардов раньше тоже был Игал, несколько родов увидел, которые теперь были в клане Капи, а также Нага. Ещё здесь был клановый герб на тканом полотне и пожелтевший лист с родовой меткой.

Внезапно раздался телефонный звонок. Не на мобильный, а на внутренний телефон в кабинете. От удивления я едва не выронил документы. Телефон продолжал трезвонить, и я поспешил поднять трубку.

— Слушаю! — воскликнул я.

— Свамен Азиз, охрана центрального входа, здесь у нас Имперский Страж среднего ранга Ксеон с письмом от Императора. Спуститесь или отправить его к вам не этаж?

— С письмом? — не понял я.

— Да, письмо адресовано вам.

Сказать, что я удивился, так ничего не сказать.

— Пусть поднимется, — сказал я и, бросив трубку, выскочил из кабинета в коридор, ожидая Стража.

Что там могло быть в том письме, я даже предположить не мог. Тем более от фальшивого Императора. Единственное предположение — это письмо от Каннон, написанное от имени Амара Самрата. И вероятнее всего, там будет просьба о помощи или что-то вроде того. Но я и предположить не мог, что там окажется на самом деле.

Невысокий, довольно молодой Страж вручил мне золотистый конверт и почти торжественно, почти — потому что у Стража это вышло слишком механично и сухо, заявил:

— Великий Император Амар Самрат приглашает вас во дворец, свамен Азиз Игал, для вручения ордена высшей категории за изгнание древнего асура Равана повелителя ракшасов в нараку, а также за особые заслуги перед Империей.

От удивления я даже слова вымолвить не смог, просто кивнул, мол, спасибо. Страж тоже поклонился и зашагал прочь.

Через большое окно разделявшего коридор и офисы, на меня заинтересованно и изумлённо таращились подчинённые. А парень из преданных, который всё слышал, тянул широкую лыбу и так радовался, словно это ему только что вручили орден.

С конвертом я зашагал в кабинет, всё ещё пребывая в растерянности . Надо же! Орден! С чего бы вдруг, да ещё и сейчас? К тому же столько времени прошло...

Закрывшись в кабинете, я развернул конверт и прочёл письмо. В нём было почти то же самое, что и на словах передал Страж. Только в письме ещё стояла дата вручения этого самого ордена, как раз на следующей неделе на выходные, а также здесь шла речь о какой-то награде за особо выдающиеся заслуги перед Империей.

Письмо, конечно же, стало приятной неожиданностью и подняло мне настроение. И всё-таки сомнения не давали мне покоя. Вдруг орден, это только предлог? И почему сейчас? Но и всё же я решил, что в любом случае нужно явиться в императорский дворец. Во-первых, орден и награда звучат заманчиво, а во-вторых, я хотел взглянуть на фальшивого императора своими глазами, а также встретится ещё раз с Бодхи и узнать, есть ли продвижения по поводу прохода и как там обстоят дела у исходной точки.

Империя, Гиргит, столица клана Бхану, Дворец рода Рам

Целый день во дворец стекались гости. Арендованные шикарные автомобили то и дело подъезжали к воротам дворца, из них выходили знатные свамены и бал клана Сорахашер. Также съезжалась и знать Гиргит, разодетая по последней клановой моде, козыряющая друг перед другом обилием надетых драгоценностей.

Во дворце царила предпраздничная суета. Женщины Рамов встречали гостей у парадного входа, благо наложниц у Рамов хватало, поэтому они то и дело подменяли друг друга. Носились слуги-рабы с багажом, расселяя гостей, бегали рабыни с подносами, полными угощений. Стоило приоткрыть дверь, как весь этот праздничный гам врывался в комнату, вместе с запахами дорогих духов и аппетитных угощений.

Джамир предпочитал дверь не открывать и наблюдал за этой суетой из окна, мысленно ликуя и благодаря богов за эту суматоху. Если бы ни она, ему не удалось незаметно провести Лейлу во дворец, и кто-нибудь из преданных отца уже давно бы ему доложил. И отец, который приехал ещё утром, уже бы вломился в его покои и закатил скандал. И Джамир даже знал, как бы это было. Сначала отец бы разразился гневной тирадой о том, что он его позорит, что только безмозглый мог притащить шлюху на свадьбу в Гиргит. И что ему стыдно за него, и что он должен познакомиться с невестой и весь пыл тратить на будущую жену, а не на шлюх. А потом бы отец, скорее всего, распалившись, снова бы его ударил.

Но преданные не заметили Лейлу, она вошла без проблем, причём ей помогла войти одна из наложниц жениха, тоже из Накта Гулаад.

А теперь Джамир мог любоваться ею, спящей в его кровати — обнажённой и такой восхитительной.

Лейла заворочалась во сне, её красивые косички разметались по подушке, сползло одеяло, и показалась соблазнительная грудь и стройное бедро. Джамир снова почувствовал нахлынувшее желание, но будить он её не решился, достаточно было просто любоваться.

Каждый раз, стоило ему взглянуть на неё, он ощущал это тёплое, приятное чувство, волной нежности вспыхивающее в груди. Он был уверен, что полюбил её так, как никого и никогда. И сомневался, что сможет полюбить кого-то не то что сильнее, а хотя бы близко к тем чувствам, которые испытывал к Лейле.

Он подошёл к кровати, аккуратно стараясь не разбудить, погладил её волосы. Лейла во сне улыбнулась, потянулась кошкой и открыла свои раскосые зелёные глаза.

— Я уснула? Прости, — сказала она, сонно усмехнулась и резко дёрнула Джамира за руку, завалив на кровать и звонко рассмеявшись.

Джамир тоже засмеялся и, дурачась, улёгся на неё, слегка придавив к кровати, затем резко перевернулся, рывком стянул с Лейлы одеяло, весёлый взгляд быстро улетучился, теперь он горел только желанием. Лейла снова рассмеялась, и, перевернув его на спину, набросилась с жаркими поцелуями.

Насытившись друг другом, они лежали какое-то время, остывая от страсти. Затем Лейла, оторвав голову от его груди, уставила на него лукавый взгляд. Джамир знал этот взгляд, обычно она так смотрела, когда хотела что-то обсудить. И Джамир уже внутренне напрягся, опасаясь, что речь снова пойдёт о его помолвке, женитьбе и о самой Рейне.

Каждый раз, когда Лейла заводила этот разговор, Джамир невольно испытывал чувство вины. Но она неожиданно спросила о другом.

— Скажи, а ты не знаешь, зачем наш нара и нара Гиргит решили провести обряд родовой верности?

Джамир усмехнулся, пожал плечами:

— Без понятия. Если так решили, значит, так было нужно. Вряд ли Зунар пошёл на это, если бы не было необходимости. А почему ты спрашиваешь?

Лейла рывком перевернулась на живот, и хитро улыбаясь, начала водить пальчиком по животу Джамира, спускаясь ниже, повторяя линии родовой метки.

— Просто любопытно, — протянула она. — Ведь это странно. Они же могли просто заключить союз, поженив Роэна и Ашанти. Зачем обряд? Ходят слухи, — Лейла заулыбалась ещё лукавее, — что Гиргит и Сорахашер заключили какой-то тайный союз и готовят что-то серьёзное.

Джамир нахмурился:

— Где ходят такие слухи?

Лейла закатила глаза:

— Свет моей души, ясное дело где, в борделе!

Джамир, по привычке сжал челюсти от злости, так же как и каждый раз, когда Лейла упоминала бордель.

— Ты снова работаешь? Я ведь заплатил за тебя сестре-настоятельнице. Она ведь обещала!

Лейла очаровательно улыбнулась:

— Что ты, конечно, не работаю. Но я ведь по-прежнему там живу, а девочки многое болтают. Так что? Ты не знаешь, что они задумали? Очередная война? А может, они хотят захватить весь Юг?

Лейла задорно сверкнула глазами. Джамир закачал головой:

— Да ну, сомневаюсь. Нам бы оправиться после войны с Нага и Капи, которая, кстати, всё ещё продолжается. А значит, мы потеряем ещё больше людей и ресурсов. И вообще, с чего это вдруг ты начала интересоваться политикой?

Джамир насмешливо разглядывал её, Лейла же продолжала лукаво улыбаться и гладить его родовую метку, вновь возбуждая.

— Я всегда интересовалась политикой, мой луч во тьме. Можно сказать, это моя вторая страсть.

— А какая же первая? — усмехнулся Джамир.

— Конечно же — ты! — рассмеялась она, потом став серьёзнее, голосом заговорщика произнесла: — Было бы здорово узнать, что они запланировали. Меня так разбирает от любопытства, что я ночами не сплю.

Джамир усмехнулся, потянул её к себе, но Лейла не поддалась, а вопросительно подняла свои идеальные чёрные брови. Только Джамира уже новой волной захлестнула страсть, и он едва ли мог трезво рассуждать и продолжать этот разговор.

— Хорошо, я постараюсь что-нибудь узнать, — торопливо проговорил он, — но ничего не обещаю. Если там и впрямь что-то серьёзное, то вряд ли меня кто-то будет посвящать в эти дела. Хотя кое-что странное я слышал от отца.

Джамир, настигнутый догадкой, поменялся в лице.

— И что же? — Лейла, будто хищник, почуявший добычу, подалась вперёд.

— Зунар собирал срочное собрание совета. Отец тогда вернулся с этого собрания как сам не свой. Такой задумчивый ходил, молчаливый. А вечером он с матерью шептался в гостиной и спорил о чём-то. Многого я не услышал, потому что вообще шёл к себе в комнату и часть разговора уловил случайно. Так вот, отец сказал, что Амар Самрат умер. Представляешь? Что вместо него в Акшаядезе теперь кто-то другой. Я тогда ещё так удивился, и честно говоря, решил, что отец умом тронулся после ликвидации ракшасов и потери ноги. Да и мать, кажется, не поверила, потому и спорила с ним, говорила что-то об ошибке, что это невозможно. Но теперь знаешь, когда ты сказала о союзе, я вспомнил и вдруг подумал, а вдруг это как-то связано. Вдруг в тот день на собрании именно это и обсуждал совет. А вдруг это правда? И Амар Самрат действительно мёртв.

Лейла, искусно изображая удивление, приоткрыла рот:

— А может быть это всё связано?

Джамир взбудоражено привстал, уселся на постели, и округлив глаза уставился на Лейлу:

— Даже если так, мы должны молчать. Это не моего, и тем более не твоего ума дело.

Лейла покорно закивала:

— Я молчалива, как камень на дне морском. Ни слова об этом не пророню, мой свет, — клятвено заверила Лейла.

Джамир с недоверием взглянул на неё. Лейла очаровательно улыбнулась, потянулась к нему, всем своим видом демонстрируя, что потеряла к этой теме всякий интерес.

Но Джамир слегка отстранился и взглянул на часы. Время близилось к вечеру.

— Тебе уже пора? Когда ты едешь к своей невесте? — спросила Лейла.

И снова это неприятное чувство вины. Хотя Лейла всегда говорила об этом совершенно спокойно, без тени ревности или обиды.

— Не знаю, — отмахнулся Джамир. — Отец договаривался с её отцом о встрече. Но скорее всего, мы поедем к ним сегодня вечером.

— Значит, мне лучше уехать вечером?

— Зачем?

— Ну-у, ты уедешь, а я что буду делать одна? К тому же, мне будет здесь тоскливо в четырёх стенах.

— Нет, останься ещё. Ты мне нужна, — попросил он, погладив её косички.

Лейла улыбнулась, сверкнула глазами:

— Во сколько ты говорил, будет церемония?

— В полдень.

— В храме при источнике Рамов, верно?

Джамир кивнул.

— Хорошо, значит, я побуду до завтра, а утром уеду, — усмехнулась Лейла и в этот же миг в дверь постучали.

Лейла резко вскочила с постели, укуталась в одеяло, пряча наготу, и шмыгнула в гардеробную, тихонечко притворив дверь.

Джамир впопыхах накинул халат, заметил одежду Лейлы на полу, маленькую дамскую сумочку и туфли.

Не особо мудрствуя, ногой затолкал её одежду и туфли под кровать, хотел пнуть и сумочку, но та неожиданно открылась, и оттуда высыпались всякие женские мелочи.

Джамир торопливо бросился собирать всё обратно в сумку: косметика, какие-то украшения, маленькая стеклянная баночка с серым порошком. На миг Джамир завис, поднял колбу, рассматривая порошок и не понимая, что это такое.

В дверь снова застучали. Джамир без раздумий засунул баночку с порошком в сумочку и, затолкав всё под кровать, поспешил открыть дверь, где его уже ждал преданный отца, с вестью о том, что пора собираться на встречу с невестой.

Глава 4 или «Ночные розы» Часть 2

Империя, Гиргит, столица клана Бхану, Дворец рода Рам

Мы прилетели с Санджеем во дворец Рамов вечером. Нас расположили в восточном крыле замка. Насколько я уже догадался, здесь поселили всех гостей со стороны невесты. Потому что пока мы шли по коридору, встретили немало знати из нашего клана, а также снующих туда-сюда преданных и рабов в форме Сорахашер.

Не успели мы с Санджеем дойти до наших комнат, которые как раз находились по соседству, как тут же к нам выскочила бабушка Лита. Сначала она бросилась поливать слезами грудь Санджея и причитать, а после завалила меня вопросами об учёбе и успехах в академии. Разговор о минувшей битве с Раваном бабушка осторожно обходила стороной, так же как и избегала разговора о похищении Санджея. Наверняка она и так всё знала, но лишний раз не хотела поднимать эту тему.

Тут же, в коридоре, пока общались с бабушкой литой, успели встретить Мэй, Дану, Зар-Зану и Латифу. Они вылетели из комнаты в конце коридора (кажется, там располагались покои Ашанти) в каком-то растрёпанном радостном состоянии, очевидно, взбудораженные подготовкой к свадьбе. Единственную, кого из Халов мы не увидели, это невесту. Точнее, я видел её мельком, но хватило одного взгляда на бледное, печальное лицо, чтоб понять насколько ей страшно. Жаль было Ашанти, по-человечески жаль. Просто как овцу на закланье отдали. Я хотел подойти к ней, сказать что-то подбадривающее, но передумал. Потому что ей наверняка сейчас не до нас, там у Ашанти и так в покоях заседала безвылазно группа поддержки из женской половины семьи.

Помимо Халов здесь были и Ракш, и Ангули, и глава рода Люмб — Даршан, а так же Гард с семьёй. Но на самом деле, не так уж и много здесь было наших, по-видимому, только самые близкие.

Никого из Рамов я так и не увидел, да и не очень-то хотелось. Мне вообще вся эта спешка со свадьбой ради военного союза не очень нравилась, хоть я и понимал, что выбора у Зунара не было. И к тому же он ещё не всё успел рассказать, и я надеялся узнать об это как раз сегодня.

Так как я ни в каких свадебных приготовлениях не участвовал, а Санджей в последнее время вообще избегал общества и всё больше предпочитал одиночество, а единственный компаньон Джамир, с которым я мог скоротать этот вечер, уехал знакомиться с невестой, мне ничего не оставалось, как засесть в своих покоях. Конечно, я ещё собирался поговорить с Зунаром, но Фарид, топтавшийся у его комнаты, сказал, что Зунар занят, и как только освободиться, он передаст, что я его искал.

Я заперся в комнате и набрал номер Карины. Точнее, это был номер Женьки, по которому я звонил и ежедневно узнавал, как у неё дела. И дела у неё шли неплохо, каждый день она хвасталась новыми фразами на ваде и другими успехами. После инициации буквально вчера она открыла чакру жизни. Рассказала, что чувствует себя неважно. Я же её подбодрил, объяснил, что это вскоре пройдёт. Удивительно, что ей удалось открыть чакру жизни самостоятельно, руководствуясь только тем, что рассказывал ей я накануне. Жене бы, конечно, сейчас не помешал хороший урджа-мастер, но привлекать к её тренировкам урджа мы опасались, да и вообще пускать кого-то постороннего к ней пока не стоило.

Поэтому Карина сама, как могла, пыталась обучить Женю основам управления энергией. Но я прекрасно понимал, что едва ли от этого будет толк. Карина тамас, всё, что она знала о потоках шакти — теория, а Женьке нужен учитель-практик, который знает, о чём говорит. Когда это всё успокоится, буду приезжать к ней на выходные и обучать лично, чему смогу.

Говорили мы с Женей недолго, обменялись новостями, она рассказала, чему научилась за день, я рассказал, что приехал на несколько дней в другой клан на свадьбу своей новой сестры. Женьку это, кажется, расстроило, даже намёк о том, что у меня теперь другая семья и сёстры с братьями, пусть и ненастоящие, её огорчала. И здесь даже не ревность, нет. Почему-то Женя решила, что теперь мне не до них, раз у меня новая семья, нет дела. Мне же оставалось надеяться, что это у неё всё из-за открывшейся чакры жизни и от вынужденной изоляции. Возможно, когда я заберу Леру, ей будет не так одиноко, и она перестанет хандрить.

Как только мы закончили разговор, в дверь постучали. Я решил, что, наконец, освободился Зунар и без раздумий распахнул дверь. Но там оказался далеко не Зунар.

С порога на меня налетела Амали, она была чем-то взбудораженной, выглянула, проверяя коридор, а затем торопливо заперла дверь на ключ.

— Что-то случилось? — озадаченно разглядывая её, поинтересовался я.

— Да, — Амали сверкнула глазами, улыбнулась и, резко подавшись вперёд, прильнула ко мне всем телом. Я и подумать ничего не успел, как она жадно впилась своими нежными и горячими губами, протискивая язык в мой рот. Не соображая, что делаю, я ответил на поцелуй, но опомнившись, отпрянул.

— Что ты творишь?

— Я соскучилась, — состроив невинное выражение лица, мурлыкнула она и снова потянулась ко мне с поцелуем.

— Ты спятила? — я отодвинул её. — Ты на себя непохожа? Это ещё что за игры? В этом крыле полно наших людей, вот-вот ко мне должен прийти Зунар. Уходи!

— Я не хочу уходить, — серьёзно посмотрев на меня, сказала Амали. — Плевать на всех, плевать на Зунара. Я хочу быть здесь, с тобой, а последствия меня не интересуют. Надоело всё!

Она, снова жадно обхватив мою голову руками, попыталась меня поцеловать. Никогда насильно девушки не пытались со мной это сделать, и возможно, в других обстоятельствах мне бы это польстило, но не сейчас. Сейчас, казалось, что Амали слетела с катушек, в самом натуральном смысле. Просто рехнулась ко всем чертям!

В дверь постучали, громко и решительно.

— Да чтоб вас всех! — тихо выругался я, распахивая дверцу ванной.

— Азиз, это я, — из-за двери донёсся голос Зунара.

Амали в ужасе округлила глаза, прижав руки к груди. А как же: «Плевать на всех»? Сейчас она явно уже так не думает.

— Прячься, — шепнул я ей.

Уговаривать долго не пришлось, Амали влетела в ванную комнату, залезла в душевую и, закрыв за собой матовую полупрозрачную дверцу, затаилась.

Зунар снова постучал. Я взъерошил волосы, скинул камзол и туфли и натянул на лицо сонное выражение. Потом открыл дверь.

Зунар влетел в мою комнату со свойственной ему решительность и порывистостью.

— Спал? — окинул он меня быстрым взглядом.

Я кивнул и начал натягивать туфли.

— Теперь я могу рассказать то, что собирался! — заявил Зунар. — Уже все в курсе, кроме тебя.

Я напрягся, здесь, когда в ванной Амали, какие-либо дела вообще не стоило бы обсуждать.

— Как ты себя чувствуешь? — решил я сменить тему и по-быстрому придумать, как вытащить Зунара из комнаты, но тот, кажется, мне совсем не слушал.

— Яран Рам знает про императора! — без всяких обиняков выдал Зунар.

Я в ужасе вытаращил глаза, нисколько от новости, озвученной Зунаром, сколько оттого, что весь наш разговор сейчас услышит Амали. А я очень сомневался, что ей стоит об этом знать.

— Может, прогуляемся? На улице чудесный вечер, — предложил я.

— Нет, — отрезал Зунар, — тут поговорим, без свидетелей. Об этом знают только Санджей, Михан, Гасан и теперь ты. Меня вскоре не станет, вам предстоит довести эту затею до конца. Точнее, Санджею, но без вас ему не справиться. Поэтому я должен рассказать всё об этом союзе с Гиргит и объяснить, почему именно мне пришлось согласиться на родовой обряд.

Да что ж мне так навезёт-то?

— Знаешь, давай не сегодня, что-то я неважно себя чувствую, — сказал я.

Зунар скривил недовольную мину:

— Ничего, потерпишь, не умрёшь, — язвительно заявил он. — Просто выслушай, это не займёт много времени.

По-хорошему стоило бы сказать, что я не один, но тогда бы пришлось объяснять, кто там у меня. Можно было бы солгать, сказать, что у меня дама и выпроводить Зунара, вот только я не успел. Да и оставался риск, что Зунар начнёт выяснять, что там за дама. И ещё, потому что Зунара уже было не остановить. Он, деловито расхаживая по комнате, продолжал говорить:

— Яран знал, что император создаёт клонов ещё задолго до того, как я узнал, что Амара Самрата больше нет, — выпалил Зунар, — Он предложил нам непросто военный союз, он хочет объединения кланов и захват власти над Империей.

Зунар смотрел на меня, ожидая хоть какой-то реакции, а я стоял и не знал, что делать. Но я точно был уверен, что нельзя позволить ему говорить здесь дальше, и кажется, я уже понял, зачем сюда пришла Амали и почему она так по-идиотски себя вела.

— Я согласился, — так и не дождавшись ответа, сказал Зунар. — Сначала мы вместе уничтожим Нага, после Капи, а затем начнём готовиться к военной кампании против Империи. И так как это предстоит уже делать вам, а не мне, мы должны начать обдумывать стратегию действий уже сейчас.

Нужно было делать хоть что-то, чтоб он заткнулся. Но мне совершенно ничего не приходило на ум. Ну, разве что треснуть Зунара, чтоб он, наконец, закрыл рот. Но это, конечно же, была не самая лучшая идея.

Поэтому я оступился, издал звук раненого вепря, пошатнулся и рухнул в фальшивый обморок, не давая ему начать сливать всю информацию Накта Гулаад. Хотя, кажется, он уже почти всё и слил.

— Эй, ты чего? — растерялся Зунар, навис надо мной.

Я же лежал с закрытыми глазами и судорожно соображал, что делать дальше. Если Амали всё слышала, а в том, что она всё слышала, я ни капли не сомневался, мне придётся её убить. Вот только вряд ли я смогу это сделать. Или рассказать всё Зунару? Сказать, что она сама ворвалась, набросилась... Но это равносильно тому, что я её сам убью. В гневе Зунар может и казнить её, и по закону окажется прав. Это предательство. Даже одно только нахождение в моей комнате без ведома её пати, можно расценивать таковым. И если здесь и можно было бы как-то выкрутиться и оправдаться, то теперь... Зунар не сможет поступить иначе, он убьёт Амали, потому что теперь она всё знает.

В лицо плеснула холодная вода. Зунар навис надо мной с графином.

— Что с тобой?

Я захлопал глазами и вытер лицо рукавом:

— Видимо, слишком переусердствовал во время тренировок. Наверное, много энергии потратил. Я же говорю, что неважно себя чувствую, и ещё живот прихватило.

И в подтверждение этому, состроив страдальческое лицо, я схватился за живот.

Зунар нахмурился, недоверчиво посмотрел.

— Ты снова открывал врата? — Да когда же он закроет рот?! Нет, надо было всё-таки вмазать ему разок, а потом бы придумал, как объяснить, за что.

— Давай лучше поговорим завтра, серьёзно, мне, правда, нужно отдохнуть, — сказал я.

Зунар нахмурился ещё больше, принялся осматриваться и вертеть головой, что-то выискивая.

— Ты не один? — грозно посмотрел он.

— Один, — моргнул я. — Просто говорю же, потратил много энергии...

— Я не люблю, когда мне лгут, — оборвал меня Зунар и со всей решительностью принялся обыскивать комнату.

Распахнул дверцу гардеробной, заглянул под кровать, одёрнул шторы.

— Зря ты это, никого здесь нет, — воспользовался я последней попыткой спасти Амали, глядя на то, как Зунар схватился за ручку двери ванной.

Он одарил меня едкой улыбкой и распахнул дверь.

Заглянул в ванную комнату, вошёл и вышел. И неожиданно никого не нашёл.

— Значит, снова открывал проход и лишился энергии, — резюмировал Зунар, скрестив руки на груди.

Я кивнул на всякий случай.

— Вторую сестру забрал?

Я отрицательно мотнул головой.

— Тёмных ракта отправил в ваш мир?

Ну, всё, он не только себя, но ещё и меня выдал с потрохами. Теперь мне точно придётся убить Амали.

— Ладно, — вздохнул Зунар, — поговорим позже. Вижу, тебе совсем плохо. Восстанавливайся.

И сказав это, он стремительно покинул комнату. А я мрачно уставился на приоткрытую дверцу ванной, ожидая, когда появится Амали. Попутно закручивая чакры и создавая пламенный шар.

Глава 4 или «Ночные розы» Часть 3

Дверь ванной слегка качнулась, как я и полагал, Амали спряталась за ней. Она медленно вышла из ванной, не поднимая головы, не смея смотреть и говорить, не смея лишний раз шелохнуться.

Я был зол, очень зол, пламенный шар начал обжигать руки, но я бы не смог бросить его в Амали. Вода и лёд, чертыхнувшись, я потушил его. Шар зашипел, окутав комнату чёрным дымом и запахом гари.

А Амали так и осталась стоять с опущенной головой, крупными каплями стекали слёзы, падали на платье, оставляя мокрые следы. Выглядела она испуганно и подавленно, но меня этим больше не проймёшь.

Я порывисто зашагал к двери, закрыл её на ключ, всё это время не сводя взгляд с Амали. Но она не пыталась напасть или бежать, а просто стояла, опустив голову и беззвучно роняя слёзы на платье цвета алого заката.

— Можешь больше не разыгрывать это представление, — зло сказал я. — Зачем ты сюда пришла? Ты знала, что Зунар мне хочет что-то рассказать. Тебя подослал орден?

Послышалось тихое, едва слышимое:

— Да.

— Ты ведь понимаешь, что то, что ты только что услышала, не оставляет мне выбора, мне придётся тебя убить.

Ещё тише:

— Да, — она подняла на меня полные слёз глаза.

Нет уж, Амали, и этим ты меня больше не проймёшь.

— Прекрати это, теперь можешь не изображать жертву, — приказал я, но Амали казалось, и не слышит меня, отрешённый, затуманенный горем взгляд. Хороша актриса.

— Ты тёмный ракта, — обессиленным голосом сказала она. — Я ведь знала, догадывалась, что ты не Азиз. Какая же я дура!

Она рухнула на колени, уткнулась лицом в ладони. Неужели это всё что её сейчас волнует? Честно говоря, я растерялся. Потому что она вела себя совершенно не так, как я ожидал. А теперь ещё это.

— Почему Зунар тебе доверяет? — Амали взглянула на меня. — Ты как-то одурачил его? Настроил против императора? Я не понимаю...

Она потерянно закачала головой, подалась назад, усевшись на пол и обхватив колени.

Что теперь она изображает? Шок? Или всё же не изображает?

Я выругался. Потом ещё раз. Чёртовы Накта Гулаад! Я не знал, что делать. Вся эта ситуация окончательно выбила меня из колеи. И убить Амали я не мог, потому она сидела на полу, рыдала, вся такая беззащитная и убитая горем. И даже если бы нет, всё равно не смог бы, потому что я к ней что-то испытывал. Что-то большее, чем простое влечение или симпатия.

— Ты ничего не знаешь, всё не так, — я присел возле неё на корточки. — Я пытаюсь помочь. Да, я не Азиз, но я и не тот, кто желает приблизить Судный день. Напротив, я пытаюсь вернуть тёмных ракта обратно. Теперь это и мой мир.

Амали подняла глаза, серьёзно сказала:

— Я знаю, верю. Я ведь слышала ваш разговор. Сёстры. Твои родные сёстры? Ты пытаешься забрать их из своего мира.

Я вздохнул устало, кивнул.

— А император? — продолжала размышлять вслух Амали, — Зунар сказал что-то странное...

Вот, а теперь мне казалось, что она давит на жалость, и снова пытается выведать то остальное, что не поняла, и Зунар не успел сказать.

— Нет, прекрати, я не собираюсь играть в твои игры и отвечать на вопросы. Ты пришла в мою комнату, разыграла комедию, а теперь пытаешься выведать оставшуюся информацию для своего ордена?

Амали молчала. В ее взгляде появился укор:

— Почему не убиваешь меня? Сам ведь сказал, что придётся, так почему медлишь?

Я молчал.

— Мне без разницы, кто меня убьёт, ты, Зунар или орден, — она смотрела с вызовом, потом как-то сникла: — Но лучше это сделаешь ты и сейчас. Не стоит продлевать мои муки.

Я не хотел её убивать, не мог. Умом понимал, что оставить её в живых, обречь нас всех на смерть, и всё же это было выше меня. И Амали это увидела. Она поднялась с пола, поправила длинное платье, усмехнулась.

— Не знаешь, что делать со мной?

Я снова не ответил.

— И я не знаю, что теперь делать, — она горько усмехнулась.

— Если ты не расскажешь ордену...

— Если не расскажу, значит, предам, а значит, меня ждёт смерть. Мать-настоятельница может засомневаться во мне и проверить. Они уже подозревали, а если я солгу, наверняка это сделают. В ордене есть Повелитель Разума, ей понадобится пара секунд, чтоб вытащить из моей головы эту информацию. Да и не могу я не рассказать, понимаешь?

Она постучала пальцем по голове, но я понял, на что она намекает. Гипноз. Они запрограммированы подчиняться ордену.

Я мрачно молчал, а Амали продолжала рассуждать:

— Если убьёшь меня, они это тоже увидят, а значит, усилят за вами слежку в два раза и, в конце концов, узнают всё. Если орден за кого-то берётся всерьёз, он обречён. Возможно, они уже все знают. Сомневаюсь, что только мне поручили выведать эту информацию.

— Ты так говоришь, словно нет никакого выхода, но он есть всегда.

— Чтоб спасти нас всех? Сомневаюсь, — усмехнулась она, села на кровать и обречённо уставилась перед собой.

Я сел рядом. Лжет она или нет? Играет или искренне хочет спасти нас? Я не мог ей доверять. Наверняка, я бы на её месте и не так выкручивался, лишь бы спасти свою шкуру.

— Я знаю, как можно это исправить и спасти всех нас, — сказал я, — Мы можем обратиться к Стирателю. Этот день сотрут из твоей памяти.

Амали закачала головой:

— Повелитель Разума сразу увидит вмешательство Стирателя и это вызовет не меньше подозрений. К тому же, отправляя меня на это задание, мать-настоятельница наверняка подключила к делу провидцев. Они видят вариации моего будущего, видят действия. А значит, увидят, все наши действия, и Стирателя тоже увидят. Да и...

Амали тяжело посмотрела на меня, набрала в грудь побольше воздуха:

— Ничего нельзя изменить. Орден не обыграть. Если они взялись за Рамов и Халов, если что-то подозревают, уже не отстанут. Зунар и Яран затеяли очень опасную игру, Азиз. Но знаешь, я надеюсь, что у них получится, что они разрушат это зловонное болото и орден утонет вместе со старой Империей.

Амали говорила об этом с такой злобой и остервенением, что мне стало не по себе. Такой сердитой я видел её впервые.

Значит, она не играет. Сейчас она искренняя как никогда. Если бы не желала спасти нас, наверняка воспользовалась возможностью обратиться к Стирателю, чтоб спастись самой. Но она не воспользовалась.

— Провидцы могут увидеть этот наш разговор? — спросил я. У меня появилось сразу несколько идей, как можно исправить ситуацию.

— Нет, наверняка нет, — мотнула головой Амали. — Провидцы видят только образы, события, вариации будущего. В ордене нет настолько сильных провидцев. Если они и увидят какой-то момент, вряд ли поймут, что происходит. Но, они могут увидеть, например, как я пряталась за дверью, подслушивая ваш разговор, а после ты злился, я плакала. Из этих моментов можно сделать определённые выводы.

Я махнул рукой:

— Нет, это пустяки, это можно как-то обосновать.

Амали кивнула, загадочно улыбнулась:

— Наверное, можно и решить, что у нас любовная ссора.

Я не придал значения этой реплике.

— Ты должна исчезнуть, — серьёзно сказал я. — Бежать, спрятаться, изменить внешность. У вас нет установок на запрет побега?

— Нет. Иногда побег необходим и орден это понимает. Но меня всё равно найдут. Провидцы... — зябко повела плечом Амали и задумалась, так и недоговорив.

— Провидцы, — фыркнул я, — Ты ведь тамас, нам нужен амулет Авара. Тебя не увидит ни один провидец. Знаешь, где его можно раздобыть?

Амали возбуждённо подалась вперёд, подхватив идею.

— Рейджи, она уже во дворце. У неё есть такой амулет, я знаю, где она его прячет. Наверняка Зунар позовёт её сегодня в свои покои, — она залихватски усмехнулась, — а я попробую его украсть.

— А где ты укроешься, как сбежишь? Это нужно продумать.

— Я обменяю мои клановые ратаны на хариты помельче, я немало накопила, пока была судшантой Зунара. И тогда я смогу укрыться где угодно, и ... — она запнулась, похлопала себя по затылку, — мне нужно вывести метку ордена. Только вот тех, кто не докладывает ордену о своде метки очень мало. Хотя, я знаю, что делать и к кому можно обратиться.

Амали вскочила на ноги и принялась ходить по комнате, воодушевлённо рассуждая вслух:

— И мне нужно делать всё очень быстро. Как только заметят мою пропажу, меня начнут искать. Я убегу завтра, во время свадебной суеты. Единственное, мне нужна мотивация, легенда для ордена, чтоб оправдать свой побег. Зачем я похитила амулет и сбежала? Нужно придумать что-то очень убедительное, чтоб снять подозрения с меня, с вас, а главное — с тебя.

— Есть идеи? — задумавшись, спросил я.

— Есть, — Амали лукаво улыбнулась, сверкнула глазами, потом резко замерла и, со всей серьёзностью посмотрев на меня, начала медленно раздеваться.

— Измена пати отличный повод сбежать, — невозмутимым тоном сообщила она, медленно стягивая платье. — Всё будет выглядеть более чем правдоподобно. Провидец увидит, что я пришла к тебе, пыталась соблазнить, потом увидит, как я подслушиваю, затем ссора, где ты мне угрожал, можно расценивать как угодно. А затем они увидят нас в постели... Это вполне обыденно — судшанта изменяет своему пати и бросается в бега, дабы избежать кары хозяина и ордена. Этот план идеален, я найду в ОРМ Стирателя и сотру этот день, забуду о том, что ты тёмный ракта, забуду о плане Рамов и Халов, оставлю только эту ночь. И до конца своих дней буду считать, что я сбежала из-за измены Зунару.

Платье цвета алого заката скользнуло с бёдер, и с лёгким шорохом упало на пол. Она осталась в одном нижнем белье, её пышная грудь возбуждённо вздымалась в тесном лифе, а глаза так и блестели, призывающе, соблазняюще.

— Нет нет нет! — рассмеялся я, вскакивая с кровати и уходя подальше от Амали. — Это чересчур, нужно придумать что-то другое. Как бы там ни было, но ты для меня всегда будешь наложницей Зунара, человека, который мне не единожды помог. Благодаря которому у меня есть деньги, знатное происхождение, имя! Нет, Амали. Мне не позволяет совесть его предать. А спать с тобой — это предательство.

Амали усмехнулась, и будто бы не слыша меня, продолжила раздеваться, демонстративно расстегнула лиф, сняла, и бросила на пол.

— Так знай, — сказала она, — что это не предательство. Зунар никогда меня не любил, а в последнее время и вовсе потерял интерес как к женщине. И с того момента, как я решила бежать, я больше не принадлежу Зунару Халу. Теперь я падшая беглянка, меня отдадут в бордель или убьют, если найдут. И Зунару будет плевать на меня, я уверена в этом. К тому же я знаю про родовое проклятие, вскоре Зунар умрёт, а меня отправят в бордель. Худшей участи не придумать. Знаешь, какой спрос на бывших судшант главы клана? — Амали горько усмехнулась.

Она говорила очень убедительно, и к тому же вид её голого тела не давал полноценно соображать. Амали двумя пальчиками стянула трусики, красивое тело соблазнительно изогнулось, сводя меня с ума. И всякие разумные доводы попросту утонули, так и не успев вразумить меня.

— Нам нужно спастись, — сказала Амали, медленно приближаясь, — разве можно придумать более приятный способ спасения?

Она прижалась ко мне, вызывая волну желания по всему телу. Последние сомнения, робко заворочавшееся где-то на периферии сознания. А затем, яркая вспышка желания послала разум к чёртовой матери.

Амали нежно прижалась ко мне мягкими сладкими губами. Из неуверенных и нежных, поцелуи стали настойчивее и жарче. Ее руки, раздевающие меня, мои руки — требовательней и настойчивее. Впопыхах она раздела меня, а после мы упали на кровать.

Всё происходящее казалось сплошным наваждением. Её красивое тело под моими пальцами: где-то мягкое и нежное как зефир, где-то упругое и шелковистое. Её запах, дурманящий, окутывающий облаком. Кончики длинных волос, щекочущие мои бёдра, когда она сверху изгибалась, вскидывая голову в апогее страсти. Её тонкие холодны пальчики, которые держали меня крепко, когда сверху был я.

Мы путались в простынях, скидывали подушки, сгорая от страсти, не замечая ничего вокруг. Мы не могли насытиться друг другом так, словно занимались любовью в последний раз. Опять и опять мы начинали заново после небольших передышек. Стоило Амали только отдышаться, как её рука снова требовательно опускалась ниже, а губы и язык быстро будили во мне новое желание.

Утомлённые вконец, когда сил не осталось совсем ни на что, когда не хотелось даже шевелиться, мы просто лежали, разговаривали. Амали расспрашивала меня про мой мир. Сначала я отвечал неохотно, но затем, увидел, что он не пытается ничего выведать. Всё что она спрашивала, было чистой воды любопытством. Я рассказал ей про сестёр, про то, что пытаюсь их спасти. Рассказал про спецслужбы, про проблемы с проходом. Амали слушала, не перебивала, лишь изредка задавала вопросы. Мне было легко и просто говорить с ней. Где-то мне этого не хватало. Просто высказаться, просто поделиться проблемами с тем, кому я могу не лгать и доверять.

Голова Амали покоилась на моей груди, какое-то время мы просто лежали и молчали. За окном ярко сияли Чандра и Фатта, мягко освещая тёмную комнату.

— Жаль, что всё так, — грустно сказала Амали. — Если бы я не была судшантой Зунара, если бы не была Накта... Если бы я была другой. Я бы могла присматривать за твоими сёстрами, пока ты на учёбе, могла бы научить их всему, ждала бы тебя, — она грустно вздохнула. — Жаль...

— Жаль, — повторил я, пожалев обо всём этом так же искренне, как и она.

Мне действительно хотелось того, о чём она говорила. Приезжать в поместье Игал, где она бы ждала меня с сёстрами и моим сыном. Мне бы не пришлось ей лгать, она бы знала кто я такой. И в отличие от Айрисы не променяла бы семью на войну и карьеру. Амали другая. Вот только всё это невозможно.

— Куда ты отправишься? — спросил я.

— Сначала в ОРМ, а после... Не знаю, дальше будет видно. Но в Империи мне в ближайшее время нельзя показываться. В ближайшие годы. А может, у вас всё получится, Накта Гулаад сгинет, Империя станет другой, и я вернусь.

Я поцеловал её в макушку, мне не хотелось её отпускать. Очень не хотелось.

— Возможно, когда-нибудь всё изменится, и я найду тебя, — сказал я.

Амали подняла глаза, грустные и влажные, она слабо улыбнулась.

— А я буду ждать.

Наверное, мы говорили банальные вещи, и каждый из нас понимал, что это невозможно. Амали придётся бежать: к презренным или в ОРМ. При любом исходе: и если ей удастся бежать, и если Накта Гулаад её поймают, скорее всего, я больше никогда ее не увижу.

После мы не произнесли ни слова, просто лежали, обнявшись, и каждый думал о своём.

Теперь к тем проблемам добавилась ещё одна — Накта Гулаад. И сопоставив то, о чём сказал Зунар, о том, что Гиргит и Сорахашер собираются идти войной на Империю, понял, что у нас появился ещё один враг. Коварный, хитрый враг, от которого можно ожидать всего что угодно.

Мы так и уснули, обнимаясь. Сквозь сон я чувствовал, как она выскользнула, оделась, поцеловала меня в щеку на прощание и тихо ушла.

Глава 5 или «Свадьба» Часть 1

Утром совершенно не хотелось вставать. Мне снилась Амали, её губы, руки, соблазнительные изгибы тела, и кажется, мы продолжали заниматься любовью даже во сне. А когда я открыл глаза, её уже не было. Только едва уловимый аромат её духов ещё витал по комнате.

Я ожидал, что наутро меня будет мучить совесть, но ничего подобного со мной не происходило. Наверное, мой мозг больше не воспринимал Амали как женщину Зунара. Она сбежала, а он, если верить её словам, никогда её не любил. А может, просто нет у меня никакой совести, вот и всё.

К тому же Амали не просто испарилась из моей постели, и скорее всего, испарилась уже и из дворца Гиргит. Теперь она испарилась и из моей жизни, и возможно, уже навсегда. Оставалось надеяться, что ей удастся сбежать, спрятаться, а орден её недостанет.

За дверью шумели. По коридору носились рабы, гремели посудой, разнося завтрак, галдели женщины в спальне Ашанти, которых я слышал даже здесь. Я бы, возможно, ещё немного поспал, но в таком шуме спать невозможно, да и только я поднялся с постели, как ко мне пришёл Зунар. Без всякого стука вошёл, бросил быстрый взгляд на меня, зашагал через всю комнату и уселся в кресло:

— Вижу, сегодня ты уже чувствуешь себя лучше, — сказал он.

— Да, спасибо, уже восстановился, — кивнул я, взглянул на Зунара, заметил, что он какой-то нервный и дёрганый.

— Что-то случилось? — спросил я.

— Нет, — отмахнулся Зунар, — просто мы вчера недоговорили, вот и решил к тебе заглянуть. Мне всё не даёт покоя, что тёмные ракта всё ещё здесь.

— Я пытаюсь решить эту проблему. Но у нас помимо этого хватает и других проблем. Верно?

Зунар нервно задёргал ногой, неожиданно принялся грызть ногти, чего я раньше за ним не замечал.

— Выглядишь неважно, — сказал я.

— Ещё бы, меня всю ночь гонял по комнате громадный змей, пытаясь сожрать. И он меня жрал, — безумно вытаращив глаза, Зунар уставился перед собой. — Боль была такая, будто он меня реально грыз. Хорошо, что рядом оказалась Рейджи и уколола снотворное.

Я присел на край кровати.

— Давно началось?

— Как только я убил Тивару! — хохотнул Зунар, потом резко помрачнел: — Честно говоря, я думал, что времени у меня больше.

— Я ищу способ, мы избавимся от проклятия, — сказал я с такой уверенностью, что Зунар сначала удивлённо округлил глаза, а потом рассмеялся.

— Не трать время, Азиз. Лучше займись чем-нибудь действительно полезным. Например, отправь тёмных ракта уже, наконец, в их мир.

— Я могу и тебя отправить, — сказал я, серьёзно посмотрев на него.

Зунар изумлённо вскинул брови, явно не понимая, к чему я вообще это сказал.

— Если мы не найдём другого способа обойти родовое проклятие, я могу отправить тебя на Землю. Там рода Нага никогда не существовало, там родовое проклятие тебя недостанет.

Зунар скептично усмехнулся:

— Спасибо тебе за заботу, но лучше уж смерть, чем жизнь в мире тёмных.

— И все же это жизнь, Зунар. Да, в нашем мире нет шакти, и он отличается от вашего, но там бы ты смог жить. Причём безбедно. Ваши хариты — на Земле также в цене золото и драгоценные камни. Где-нибудь в маленькой небогатой стране ты будешь королём. Да, возникнут сложности с языком и адаптацией, но за пару лет ты справишься. Подумай, это не самый плохой вариант.

Зунар грустно улыбнулся:

— А Рейджи смогу взять?

— Думаю, да, если она согласится, — ответил я.

— Я пошутил, — резко оборвал меня Зунар. — Об этом даже и речи быть не может. Давай лучше перейдём к делу. То, о чём я тебе вчера говорил. Мы с Рамами собираемся захватить власть над Империей. То, что нам известно, даёт нам преимущество перед остальными кланами.

— Ты всерьёз полагаешь, что это хорошая идея? — спросил я.

— Хорошая или плохая, — махнул рукой Зунар, — какая разница? Оставлять Империю самозванцу и Каннон никто не станет. Если не мы, то власть захватит другой клан. И думаю, лучше всё же это будем мы.

— Есть несколько проблем, которые могут помешать захвату власти.

Зунар сначала нахмурился, потом вопросительно вскинул брови:

— И что же?

— Во-первых, тёмные ракта. На выходных я был у Меру, не спрашивай зачем. Итак вот, я говорил с Каннон. Она не сможет закрыть проход, его подпитывает энергия шивы с той стороны. И закрыть его можно только энергией шивы. И более того, земляне теперь открыто воюют с нами. Боюсь, это всё может перерасти в масштабную войну.

Зунар качнул головой, кажется, в его взгляде мелькнул ужас, но лишь на миг, после он озадаченно спросил:

— Ты сказал, во-первых. Что же тогда — во-вторых?

— А во-вторых, у меня есть сведения, что Накта Гулаад что-то подозревает о вашем сговоре.

— Накта? — хохотнул Зунар. — Старухи, наложницы и шлюхи? И что они нам сделают? И вообще, какое им дело до того, что мы будем делать?

— Нет, Зунар. Они не дадут вам захватить власть. Никому не дадут. Накта Гулаад считают, что охраняют Хему. Они помешаны на пророчествах Ямины. Которые, кстати, сейчас сбываются одно за другим. И ваши действия они будут расценивать, как попытку приблизить Судный день. И ещё, Зунар. Накта были созданы императором, чтоб следить за кланами, чтоб пресечь любое восстание против Империи. Неужели вы этого не знали?

Зунар озадаченно посмотрел на меня, мотнул головой.

— Мне кажется, у тебя паранойя, парень. Может, боишься, что Накта Гулаад узнают, что ты тёмный и убьют тебя?

— Да при чём тут это?! — вспылил я. — Ты разве не слышишь, что я говорю? Они опасны. Они могут рассказать всё Каннон, а та в свою очередь, может наслать на нас имперскую армию. Сможем ли мы им противостоять? Вот так, прямо сейчас без подготовки?

— Скажи, а где ты всего этого набрался? — ехидно спросил Зунар. — Неужели сами Накта тебе все рассказали?

Я промолчал.

— Значит, сам нафантазировал, — вздохнул он. — Как бы там ни было, старух и девочек из борделя мы бояться не станем. Как и Каннон. Она не император и здесь её слова и приказы ничего не значит.

Зунар встал из кресла, шумно выдохнул:

— Знаешь, Азиз. Ты слишком молод и не в военных делах, ни в политических, ни ракшаса не понимаешь. К тому же, как ни крути, ты чужак. Ты не соображаешь, как устроен наш мир. Как бы ты ни хотел, какая бы у тебя там чакра ни была... — Зунар задумчиво посмотрел перед собой, лицо его стало жёстче: — Ты молодой и неопытный. Амбиций много, силы много, скорее всего, с возрастом ты станешь великим рактой, может быть даже легендарным. Но сейчас у тебя другие задачи. Поэтому лучше не лезь. Этим делом займётся Михан, Гасан и Дархан. Лучше потрать свою фантазию и ум на другие проблемы, — подытожил он.

Зунар испытующе смотрел на меня, я же молчал. Поняв, что перегнул палку, Зунар смягчился:

— Займись этим — тёмные ракта, проход в мир двойник. Чакра у тебя должна работать отменно, попробуй, вдруг получится. А нет, учёбой займись, в конце концов, сёстрами, семьёй. И Санджей — это твоя главная обязанность, следи за Санджеем. Теперь он не просто будущий нара Сорахашер, он будущий император.

Последние слова резанули слух и вызвали диссонанс в сознании. Кто-кто, но Санджей никак не подходил на роль императора. По крайней мере, сейчас. Но вслух, конечно же, я это озвучивать не стал.

Зунар окинул меня неуверенным, изучающим взглядом, словно хотел ещё что-то добавить к своей речи, но сказал лишь:

— Скоро свадебная церемония, собирайся, — и после торопливо ушёл.

А я так и остался стоять, мрачно глядя на закрывшуюся за ним дверь. Может я и молод, может я и не знаю этот мир так же хорошо, как местные, и жизненного опыта мне недостаёт, но я точно не дурак. А вот Зунар... Я чувствовал, что он совершает ошибку. Такую ошибку, которая утянет нас всех на дно, а сам Зунар об этом даже не узнаёт. Потому что он, кажется, твёрдо решил умереть.

***

После утреннего разговора с Зунаром, никакого праздничного настроения не было у меня и в помине. Зато моим спутникам было невероятно весело, и всю дорогу от дворца они трещали без умолку.

Я ехал в одной машине с Джамиром, Зар-Заной и Латифой. Латифа обсуждала наряды гостей, Зар-Зана переживала за Ашанти, но как-то не всерьёз переживала, больше опасалась, не распадётся ли её причёска, которую делали невесте несколько часов, не упадёт ли она со слона по пути в храм, не порвёт ли платье.

Затем девчонки вспомнили, что Джамир вчера ездил на встречу к невесте, и с напором начали выпытывать подробности. Правда, Джамир был не слишком разговорчив. Только и сказал что Рейна ничего — милая, но не в его вкусе. А после быстро сменил тему, начал шутить о том, что дамы из Гиргит разрядились как павлины. Принялся отвешивать девчонкам комплименты, мол, они-то выглядят лучше и вообще у женщин Сорахашер всегда был отменный и утончённый вкус. В общем, Джамир знал, чем отвлечь девчонок и как уйти от неприятного разговора.

Я же всю дорогу молчал и, к счастью, меня никто не донимал вопросами. Просто сидел и пялился в окно, бездумно разглядывая пейзажи Бхану. Единственный раз, когда я оторвал взгляд от окна, когда Латифа обронила, что утром никто не смог найти Амали. Зар-Зана тогда предположила, что, скорее всего, она едет в конце процессии с другими судшантами.

Уже ближе к храму заметил, как здесь много народу. Целые толпы простых людей собрались на свадьбу наследника клана, выкрикивали поздравления, обкидывали процессию машин цветами, рисом. Передвигаться на машинах стало сложнее, поэтому колонна замедлила движение.

Со стороны храма доносилась восточная музыка, но её заглушали радостные людские возгласы.

Через какое-то время мы остановились. Машины оставляли далеко от храма и источника, и ещё добрых пару километров предстояло идти. Но это так же часть церемонии.

Как только мы вышли из машин, нас захлестнуло волной радостного гвалта, музыки, стука барабаном. Впереди взвыл один из слонов.

Я оглянулся на рёв. Громадные красавцы, в изумительных цветастых костюмах, в золотой росписи, в бусах из цветов.

Не менее пёстро выглядели и жених с невестой. Почему-то и жених, и невеста были без обуви, я заметил, что у них и на пятках изображены замысловатые символы. Роэн в бело-синем блестящем наряде, в тиаре наследника, в пёстрых украшениях. Ашанти была очень красива, даже несмотря на потерянное выражение лица, на вселенскую тоску и грусть во взгляде. На ней бледно-розовое платье, расписанное тонкими линиями, изображающими цветы. В волосах много золота и бус, также немыслимо много украшений: браслеты на руках и щиколотках, бусы, цепочки на шее, бусы и золотой пояс на бёдрах, тяжёлые серьги в ушах. Кажется, на невесту надели все украшения, которые у неё накопились за всю жизнь. Всё тело, кроме лиц, расписано золотыми символами, а вокруг пупка, там, где находится родовая чакра, нанесена золотом родовая метка Рамов. Пока только краска, а когда она родит первенца, вокруг её пупка вытатуируют настоящую родовую метку.

Какое-то время мы ждали, когда жених и невеста взберутся на слонов, а затем свадебная процессия продолжила своё шумное, развесёлое шествие.

Бабушка Лита всучила мне коробочку, в которой вперемешку были малые хариты — небольшие золотые монетки без камней, а также цветы и всё тот же рис. И теперь я, как и все остальные, швырял их в сторону Роэна и Ашанти.

Несмотря на плохое настроение, оно быстро улетучилось, стоило влиться в эту пёструю толпу. Церемония завораживала, заражала своим безудержным весельем. Музыка становилась всё громче, барабанная дробь ритмичней, позади нас залихватски вытанцовывали босоногие девушки в длинных юбках и коротких кофтах, не прикрывающих живот.

Впереди показалась поляна у храма, украшенная арками из цветов, фонарями, разнообразными украшениями. В центре поляны большие, с острыми крышами разноцветные шатры, под ними столы для гостей, шатёр молодожёнов на небольшой сцене в центре. Сбоку, подальше от шатров знатных гостей, стояли длинные ряды столов, заваленных угощениями для простолюдинов, пришедших на свадьбу.

У храма пел хор. Настолько хорошо пел, что от их пения по коже бежали мурашки. Этническая музыка, песни — что-то из далёкого, фольклорного, древнего, сугубо хемовского. Пение, в котором не разобрать ни слова, и в этом и не было необходимости. Сплетение высоких, низких голосов, попеременно подхватывающих друг друга, оттеняющих и захлёстывающих волной из звуков. То звучащих громко, разносясь эхом по округе, то умолкая до нежного женского напева, которое вновь утопало в громоподобном хоре.

После жених и невеста спустились со слонов, гости расступились, пропуская их вперёд. К ним вышел Видящий из храма, улыбаясь, он поклонился, поздравил, а после перевязал их руки синей лентой и повёл в храм.

Все знатные гости тоже направились внутрь храма. Большой церемониальный зал был украшен цветами и разноцветными лентами. В конце храма высокий, до самого потолка резной алтарь с нишами, в каждой нише лик кого-нибудь из богов. У алтаря стоял высокий, смуглый мужчина средних лет, в оранжевой церемониальной одежде. Очевидно, тот самый сварга-ракта, который и будет проводить обряд родовой верности.

Путь до алтаря был щедро устлан лепестками роз. Никто из гостей не смел ступать на эту дорожку, она была предназначена исключительно для брачующихся. Поэтому мы расходились по сторонам. Гиргит — направо, Сорахашер — налево.

Когда Роэн и Ашанти приблизились к алтарю, всё резко стихло, и кажется, шум и музыка с улицы больше не звучали.

Никаких речей, никаких обетов. Ни слова не произнёс ни сварга, ни жених с невестой.

Сначала сварга окутал новобрачных потоком силы, оплетая нитями шакти вокруг той ленты, которой связали их руки. Лента, охваченная силой, вспыхнула голубым сиянием и растворилась в воздухе.

Затем монахи вынесли широкую жертвенную чашу, поставили её между сварга и Роэном с Ашанти. В чашу сварга бросил кольца, снова окутал их силой и достал ритуальный кинжал. Сначала Роэн протянул руку, сварга-ракта сделал надрез на ладони жениха, и красная кровь заструилась в жертвенник. Подрагивая, протянула свою руку и Ашанти. Надрез — и чёрная кровь потекла в жертвенник, смешиваясь с красной.

Я с интересом наблюдал за манипуляциями сварга-ракта, позаимствовав способность астрального зрения у Видящего. Из тонких нитей красивой вязью выплетались над жертвенником плетения. Нити вытягивали струйки смешавшийся крови из жертвенника, кровь сплеталась с нитями шакти. Вырисовывалось плотное силовое плетение из двух кругов, чем-то напоминающее знак бесконечности.

Сварга резко развёл руки в стороны, плетение разделилось на два кольца, вспыхнуло, и зависло над головами молодых. Мало кто мог видеть эту красоту. Если смотреть не астральным зрением, можно увидеть только слабо сияющие облака силы. На астральном же плане это были яркие голубые солнца, окутывающие жениха и невесту нитями силы, проникая в их астральные тела и вплетаясь в души.

Затем сврга надел кольца — сначала на жениха, потом на невесту. Один из монахов поднёс два золотых кубка с ритуальным вином, куда сварга вылил остатки крови из жертвенника.

Роэн порывисто схватил свой кубок и залпом его осушил. Ашанти свой кубок взяла неуверенно, её руки всё ещё подрагивали, и она опасливо косилась на Роэна. После того как она допьёт вино, они должны скрепить союз поцелуем, а сварга сможет запечаталеть энергетической печатью ауры новобрачных и обряд родовой связи будет завершён.

Видимо, этого боялась Ашанти, последнего шага, первого поцелуя с нелюбимым мужчиной, который навеки соединит их.

Я покосился на Зар-Зану. Она смотрела на сестру, с грустью улыбаясь. Красивая, ладная, милая — но едва ли она для меня. Едва ли я был готов скрепить с ней свою душу навеки, едва ли, готов был воспитывать с ней детей Игал. Каждый раз, когда я думал об этом, ощущал стойкую неприязнь ко всему этому. В сознании плотно засел образ родителей, которые по-настоящему любили друг друга. Я вырос в крепкой, дружной, настоящей семье, и иной семьи для себя не представлял. Я должен создать семью не хуже той, в которой вырос. А всё это обязательство с Зар-Заной с самого начала провал, с самого начала обман и полнейшая чушь, куда нам придётся приплести ещё и ни в чём не повинных детей Игал. Нет уж, как бы Зунар ни настаивал, но это обещание я никогда не выполню.

Тем временем Ашанти, наконец, осушила свой кубок. Она это делала так медленно, будто нарочно тянула время, хотя я и не сомневался, что так оно и было. Монах забрал кубки, Роэн похабно усмехнувшись, заграбастал стройную фигуру Ашанти в охапку и смачно впился с поцелуем в её губы.

Гости ликовали, выкрикивая поздравления, подбадривали молодожёнов и улюлюкали. Я брезгливо поморщился, заметил такое же выражение на лице Зар-Заны. Бедная Ашанти.

Роэн, наконец, прекратил лобызать невесту и, слегка отстранив её от себя, в растерянности уставился, разглядывая её. Замешательство на его лице заставило меня насторожиться, а после и вовсе увидел, что тело Ашанти безвольно обмякло в его руках. Первая мысль — Ашанти потеряла сознания от ужаса, вторая — Роэн задушил её в своих пылких объятиях, но шутливые мысли резко сошли на нет, утонув в осознании ужаса от всего происходящего.

Гости начали замолкать, на лице Роэна вместо замешательства возникла паника:

— Что с ней?! Что, ракшас подери, с ней случилось?

По залу пронеслись испуганные шепотки, кто-то из женщин, кажется Дана, тихо завыл. Зунар решительно направился к Роэну и чуть ли не с силой оторвал его пальцы, забирая у него Ашанти. Какое-то время Зунар стоял, рассматривая её, а затем аккуратно уложил на пол, и повернувшись к нам потерянно взгляну и отрицательно закачал головой.

По залу пронёсся хаотичный хор визгов, истеричного плача и криков.

Я увидел лицо Ашанти, и у меня перехватило дыхание — синюшного цвета, изо рта течёт кровь, глаза выпучены и в них ни капли жизни.

Глава 5 или «Свадьба» Часть 2

Зар-Зана бросилась к Зунару, стоявший неподалёку Санджей рухнул на колени, в ужасе уставившись на Ашанти. Дана и Латифа, бабушка Лита, Мэй — все они, окружив невесту, горестно зарыдали.

— Что это значит, ракшас подери?! Кто это сделал? — обезумев от ярости, орал Роэн.

— Её отравили! — яростно заорал Зунар, заставив всех присутствующих притихнуть.

Всех, кроме Даны. Она, обнимая мёртвую дочь, раскачивалась из стороны в сторону и отчаянно выла, не замечая ничего вокруг.

— Кто имел доступ к этому кубку, кто наливал, кто подходил? Всех сюда! Немедленно! — Зунар орал, совсем потеряв самообладание, безумное, перекошенное от гнева лицо, наливалось кровью.

Ужас и паника заполонили всё вокруг. В моей же голове мысли носились со скоростью света. Кому нужна смерть Ашанти? Нага попытались помешать скрепить наш союз? Или просто хотели насолить? Убита Ашанти, не Роэн. Конечно же, у Роэна родовой медальон, у Ашанти ничего.

— Это всё Нага! — в бешенстве заорал Роэн Рам, кажется, думая о том же, о чём и я. Вот только я был очень неуверен в том, что это действительно дело рук Нага или Капи.

Я взглянул на главу клана Гиргит, мне нужно было видеть его лицо, чтоб исключить версию их причастности. Хотя подходящего мотива для убийства невесты я не смог найти. Да и Роэн, несмотря на его паршивую репутацию, едва ли играл, он был потрясён не меньше остальных. Яран Рам был бледен словно мел, он тихо отдавал приказы слугам, те суетились, и я понял, что нас запирают внутри храма. Яран решил, что убийца здесь, среди нас.

Я медленно направился к нему, желая услышать, что он говорит. В этот же миг и Зунар направился к Ярану.

— Нара Яран, — кто-то из монахов подошёл к главе Гиргит, — мы нашли вот эту колбу у жертвенника, где готовили ритуальные снадобья, внутри остатки порошка, возможно, это яд.

— Так, не лапай! — Яран скривился, резким движением вытянул шелковый платок из кармана и аккуратно забрал колбу у монаха. — Здесь могут остаться отпечатки убийцы.

Пальцем Яран подманил кого-то из своих преданных. Смуглый здоровяк устрашающего вида, лысый с курчавой чёрной бородой, быстро, легко и бесшумно заскользил к главе клана.

— Джабир, это проверить быстро, — протянул ему пузырёк в платке Яран, — узнайте, что за вещество внутри, отпечатки снять и пробить по базе.

Преданный коротко кивнул, забрал пузырёк и зашагал прочь.

— Не думаю, что убийца оставил бы отпечатки, если он, конечно, не последний дурак, — мрачно сказал Зунар.

Тем временем монахи уносили тело Ашанти из церемониального зала, а за ними шли убитые горем женщины.

Яран мотнул головой, скривился, окинул встревоженных перепуганных гостей мрачным взглядом, подманил слугу.

— Обеспечьте гостей едой и вином, — приказал он ему, затем повернулся к одному из преданных: — но никого не выпускать, пока не убедимся, что всё в безопасности. А мы, — Яран повернулся к Зунару, — нужно выяснить, кто убил Ашанти и решить, что делать дальше. Можешь взять своих людей, которым доверяешь, и которые знают, — последнюю фразу Яран произнёс таинственным голосом и многозначительно посмотрел на Зунара.

Зунар издал тяжёлый вздох, повернулся к нам:

— Санджей, Гасан, Михан и Азиз, — отчеканил он и кивнул в сторону выхода.

Я сначала удивился, но потом понял, что Зунар позвал только тех, кто знал о родовом проклятии, и вероятнее всего, о смерти Амара Самрата.

Мы в сопровождении преданных зашагали прочь из церемониального зала. Кроме Ярана с нами пошли ещё и его люди. Роэн, сутулый старик с таким уставшим лицом, с таким безразличием во взгляде, будто всё вокруг ему в край осточертело; и высокий, нервный молчаливый мужчина.

Из коридора эхом доносился многоголосый женский плач, я поёжился, снова испытал злость. Кому могло понадобиться убивать Ашанти? Нага? Капи? Но зачем? Чтобы не дать Халам и Рамам совершить обряд? Но какая им выгода от этого? Возможно, только если они пытаются внести раздор между ними, в надежде, что разругавшись, Гиргит перестанет помогать Сорахашер. Или ещё что-то? Меня настораживало, что убийца оставил пузырек у жертвенника. Ни Нага, ни Капи бы не оставили следов. А здесь — кажется, те, кто это сделал, хотели, чтоб мы его нашли.

Я чувствовал, что всё не так. Слова Амали о том, что орден пойдёт на всё, чтоб не дать рухнуть устоявшемуся порядку, не выходили из головы. А что если Накта Гулаад всё же узнали? Но от кого? Амали? Нет, она не могла. К тому же она бежала из дворца рано утром. А если не бежала? Что если она прямиком отправилась к своим сёстрам и выложила, всё что узнала? Или отправилась прямиком в храм, чтоб подсыпать яд в кубок невесты? Нет, мне не хотелось в это верить. Иначе выходило, что я абсолютный болван и не увидел ложь, решив, что Амали со мной искренняя.

Мы шли всё дальше и дальше, звуки горестного плача становились всё тише. Мы свернули к тёмной каменной лестнице, поднялись в одну из храмовых башен и вошли в небольшую комнатку, где только и помещался что стол, заваленный какими-то книгами и большими толстыми, исписанными тетрадями, да стулья, которых на всех нас не хватило. Яран и Зунар сели за стол, остальные же остались стоять.

— Это Нага устроили, здесь нет сомнений! — застучав по столу пальцем, сказал Яран.

Зунар отрешённо смотрел перед собой и молчал. Остальные не решались заговорить.

— Мы этого не знаем, — наконец-то сказал Зунар. — Нужно дождаться, когда проверят пузырёк и опросят всех монахов.

— Кто бы это ни был, у них всё равно не выйдет испортить наши планы, — сказал Яран, пытливо взглянув на Зунара. — Вторая дочь Симара всё равно станет женой Роэна, и обряду быть.

Зунар удивлённо вскинул брови, мы с Санджеем настороженно переглянулись.

— Сейчас Зар-Зана убита горем, о свадьбе не может быть и речи, — вкрадчиво произнёс Зунар.

Яран угрюмо посмотрел на Зунара, потом взглянул на сына, тот ему кивнул.

— Свадьба должна состояться сегодня, — настойчиво произнёс Роэн. — Пусть враги увидят, что им не удалось сорвать обряд и расторгнуть наш союз.

— Ты обещал, Зунар, — подключился Яран. — Я и так согласился провести свадебный обряд позже. Дал тебе своих людей, помог в войне с Нага. Я все свои обещания выполнил, а ты? Или твои слова ничего не стоят?

Яран исподлобья смотрел на Зунара, Зунар же еле сдерживал злость.

— Это бесчеловечно заставлять девочку идти к алтарю в тот же день, когда она потеряла сестру, — пришёл на помощь Зунару Михан и в поддержку ему закивал рядом стоящий Гасан и Санджей.

— Я вообще не уверен, что это хорошая идея отдавать Зар-Зану за Роэна, — стараясь держаться спокойно, сказал Зунар. — Ашанти имела тихий, покорный характер, Зар-Зана же её противоположность, она вспыльчива и своенравна. Именно поэтому Симар предложил в качестве невесты Ашанти. Зар-Зана если и выйдет за Роэна по принуждению, не станет ему хорошей женой.

— Строптивая, значит, — Роэн плотоядно улыбнулся. — Не стоит переживать, строптивых я люблю и умею воспитывать.

Санджей неожиданно дёрнулся к нему, раскрасневшись от возмущения, но я его вовремя схватил за плечо и придержал. Хотя я и сам не прочь был врезать Роэну разок. Только что умерла его невеста, мог бы проявить хоть каплю уважения. Но сейчас ссориться с Рамами нам ни в коем случае нельзя.

— Если ты хоть пальцем её тронешь! — зло выкрикнул Санджей, но наткнувшись на сердитый взгляд отца, замолк, так и не озвучив угрозу.

Роэн растеряно пожал плечами, Яран же сделал вид, что ничего не заметил и продолжил говорить:

— Если не Зар-Зана, пусть женой Роэна станет твоя дочь Латифа.

Зунар зло сжал челюсть, и порывисто подавшись вперёд ,процедил сквозь зубы:

— Этому не бывать. Латифе всего четырнадцать.

Яран округлил глаза, фыркнул:

— Ну, раньше девушки выходили замуж и в четырнадцать и...

— Нет, — оборвал его Зунар.

Обстановка начала накаляться. Все присутствующие вмиг как-то резко собрались, кто-то потянул силу, я сразу же ощутил поток.

— И что ты предлагаешь? Отменить свадьбу? — грозно спросил Яран и начал вставать из-за стола. — Если примешь такое решение, я тут же прикажу моим войскам вернуться, и вы останетесь без поддержки. Не глупи, Зунар. Ты ведь понимаешь чем это чревато. Ты не можешь отказаться.

Зунар как-то резко сник и опустил голову. Сдался. Но у нас не было другого выхода.

Санджей тихо выругался, а Яран довольно улыбнулся и сел обратно, откинувшись на спинку стула.

— Свадьба состоится сегодня, — сказал он.

Зунар не ответил, просто кивнул.

— Как только мы выйдем отсюда, ты скажешь Зар-Зане об этом.

Зунар снова кивнул. На лице Ярана появилась радостная улыбка, он вскочил с места, похлопав Зунара по спине.

— Что вы такие кислые всё? Да, смерть Ашанти это очень прискорбно, но сегодня ведь праздник, мы станем семьёй. И пусть враги видят, что им нас не сломить, не рассорить! Сорахашер и Гиргит! Великие кланы, которым скоро подчинится вся Империя!

Зунар устало взглянул на Ярана и снова опустил голову.

Я окинул взглядом присутствующих, никто не удивился заявлению Ярана, значит, всё в этой комнате знают про намерение свергнуть подставного императора и захватить власть. У нас нет выбора, и каждый из нас это понимал, придётся идти на жертвы, потому что, лишившись войск Гиргит, мы не выстоим. Несмотря на то, что мы почти свергли Нага, есть ещё и Капи, которые хоть и воевали на стороне Нага, но слишком людьми и резервами не разбрасывались. И неизвестно ещё как поведёт себя Яран Рам. Боюсь, если он разозлится или оскорбится, получив отказ, повернёт свои войска против нас и объявит войну уже Сорахашер.

Мы просидели в комнате целый час, ожидая хоть каких-то новостей. Один раз зашёл преданный, доложив, что всех монахов опросили, вот только толку от этого мало. Утром в храме была служба, много людей приходило на медитацию. Ничего подозрительного никто из монахов не видел.

Пока ждали, обсуждали стратегию нападения на Капи и завершение военной кампании против Нага. Как-то резко вся агрессия сошла на нет, Яран даже пытался шутить, вот только нам всем едва ли было до смеха.

Осторожно Яран перевёл разговор, начал говорить об императоре и действиях, которые необходимо совершить, прежде чем объявлять войну Империи. Не все были в восторге от этой идеи. Михан несколько раз резко высказался по этому поводу, сказав, что эта затея уничтожит и Сорахашер, и Гиргит. Старик из Гиргит монотонно твердил о том, что как только станет известно о подставном императоре, остальные кланы тоже начнут объединяться в альянсы, и тогда придётся воевать со всеми кланами. Яран и Роэн горячо спорили с ними.

Зунар молчал. Я тоже молчал, мрачно наблюдая за спором. Мне эта затея не нравилась, и я был согласен с Миханом. Даже если нам и удастся захватить власть и поделить Империю, остальные кланы не станут покорно сидеть на месте, подчинившись нам. И эта война может уничтожить не только наши кланы, но и ослабить Империю настолько, что она станет похожа на Территорию свободных кланов, а может, даже и хуже.

Но никакие доводы Рамы слушать не хотели.

— Если другие объединятся в альянсы, значит, и мы так сделаем! — говорил Яран. — Если будет надо, заручимся поддержкой всех, кого только сможем. Пообещаем им земли, что-нибудь ещё.

Я взглянул на Санджея, он в споре не участвовал, но его выражение лица мне не понравилось. Когда речь заходила о том, что Халы и Рамы будут править Империей, у него поблескивали глаза. Никогда не замечал за ним такой черты, как жажда власти. И наверное, этот его взгляд окончательно вывел меня из себя.

— И почему кланы должны согласиться? — сказал я, потому что уже не мог молчать. — Почему они должны отдать нам императорское кресло?

Яран возмущённо и придирчиво взглянул на меня:

— Потому что иначе мы их уничтожим!

— Вы забываете о пророчестве Ямины, свамены, — сказал я. — Проход, через который попадают в наш мир тёмные ракта, уже найден. И Каннон не может его закрыть. Сейчас там, у прохода разворачивается настоящая война. Мы должны думать о том, как не дать тёмным ракта уничтожить наш мир и открыть проход асурам. Все наши силы должны пойти на это, а не на захват власти.

Зунар удивлённо вскинул брови, Яран так изумился, что даже с места встал. Взгляды остальных тоже были прикованы ко мне.

— А откуда ты это всё знаешь, Азиз? — спросил Яран, недоверчиво рассматривая меня.

— Был там несколько дней назад, видел всё своими глазами и говорил с Каннон. Тёмные ракта переправляют сюда оружие, которым управляют с того мира. Они объявили войну Хеме. И сейчас мы должны думать об этом, а не ослаблять ещё больше Империю.

В комнате повисла тишина. Присутствующие мрачно переглядывались, но никто не решался заговорить.

— У Каннон всё под контролем, — скривившись, отмахнулся Яран, — было бы иначе, уже давно бы собрала совет и попросила помощи кланов.

Я не ответил, Яран готов был выдумывать любое оправдание, лишь бы не упустить возможность захватить власть. Но по лицам присутствующих понял, что озадачил всех и заставил задуматься. Это хорошо. Думайте, господа. Думайте над последствиями своих действий сейчас, пока ещё непоздно.

Яран хотел что-то ещё сказать, видимо, решив попытаться переубедить окружающих, но эту секунду постучали в дверь.

— Входите! — раздражённо воскликнул Яран.

На пороге возник бородатый здоровяк переданный, тот самый, которому Яран отдал проверить пузырёк.

— Ну, что-то выяснили?

— Да, нара. В пузырьке был яд, синтетический, очень сильный, наши специалисты с таким ни разу не сталкивались. Отпечатки тоже проверили и пробили по базе.

— И? — нетерпеливо воскликнул Яран.

— Они принадлежат Джамиру из рода Ракш клана Сорахашер.

Все резко замерли. От удивления я едва челюсть на пол не уронил. Но не мог этого сделать Джамир! Кто угодно, но точно не он!

Зунар поменялся в лице. Гасан громко и неприлично выругался, Михан побледнел, став белее мела. Санджей схватился за голову, покачнувшись и едва не рухнув от потрясения, я снова схватил его за плечо, не дав упасть. Роэн непонимающе разглядывал Зунара, ожидая от того ответов, а Яран Рам, краснея, вперил взгляд в Михана.

Глава 5 или «Свадьба» Часть 3

— Это ведь твой сын, Ракш? Верно? — в голосе Ярана прозвенела сталь.

— Да, мой, — отрешённо сказал Михан. Таким потерянным я не видел его никогда. — Но он не мог убить Ашанти. Они с детства дружили. Они как брат и сестра, — качая головой, бормотал Михан.

Яран же уже не слушал его:

— Он здесь? Приведите сюда парня, — приказал он, и преданный тут же скрылся за дверью.

Яран, нервно застучав подошвой по полу, бросил злой взгляд на Зунара:

— И как это объяснить? Зачем Ракш пытались сорвать обряд?

— Это ошибка, Яран. Джамир бы ни за что не стал убивать Ашанти, — спокойствию Зунара можно было только позавидовать.

— Он не мог этого сделать! — вторил ему Санджей. — Джамир мой брат, я знаю его с пелёнок! Он ни за что бы так не сделал!

— Сейчас узнаём, — сказал Яран и, демонстративно достав пистолет, положил его на стол.

— Это лишнее, тебе не кажется? — холодным тоном спросил Зунар.

Но Яран и слушать его не хотел, он покраснел до кончиков волос, в глазах плескалась ярость, сомнений не было в том, что он всерьёз думал, что это Ракш пытались сорвать обряд и убили Ашанти, и что Зунар прозевал предателя в своих рядах.

Михан же окончательно слился цветом со стеной, а чёрные кудри и повязка на глазу стали казаться ещё чернее, словно их нарисовали углем на его мертвенно-бледном лице.

В комнате стояла такая напряжённая, наэлектризованная тишина, что казалось, молви сейчас хоть кто-нибудь слово и всё взорвётся от накала эмоций ко всем чертям. И накал повышался всё больше и больше: Санджей то и дело нервно чесался и подёргивал ногой, Зунар вперив безумный стеклянный взгляд, смотрел на кипу бумаг на столе, Роэн раздувал ноздри и играл желваками. Мне казалось, что я держусь спокойнее остальных, но очевидно со стороны выглядел не лучше, потому что бегло рассматривал присутствующих, словно опасался, что у кого-нибудь из них сейчас не выдержат нервы и в ход пойдёт сила. И вероятность была велика, потому что половина присутствующих в комнате были ракта. Вот сейчас у Михана сдадут окончательно нервы, и он поджарит Ярана к чёртовой матери.

Когда преданный ввёл растерянного Джамира, я выдохнул. У него на лице всё было написано, он вообще не понимал, что происходит и почему его сюда привели.

— Где тот пузырёк из-под яда? — спокойно и уверенно спросил Зунар.

— Его ведь увезли на экспертизу, — ответил Яран.

Зунар кивнул, после перевёл взгляд на Джамира, но сказать ничего не успел, потому что вышел вперёд и, тяжело дыша, заговорил Михан:

— Джамир, сынок, посмотри мне в глаза и скажи, что это не ты убил Ашанти.

Джамир уставил перепуганный, непонимающий взгляд на отца:

— Что? Я? Убил Ашанти? — он шумно сглотнул, его взгляд забегал от Зунара к Санджею, от Санджея ко мне, от меня снова к отцу, в попытках найти поддержку или хоть какое-то пояснение.

Но вместо нас ответил Яран:

— Твои отпечатки нашли на пузырьке с ядом. С тем же самым ядом, которым отравили невесту моего сына.

— Этого не может быть, — замотав головой, забормотал Джамир. — Это не я, я не убивал Ашанти. Я её не убивал.

— Может, с ним поработал гипнотизёр? — предположил до этого всё время молчавший высокий мужчина из Гиргит.

Яран сердито отмахнулся от него, и продолжил говорить с Джамиром:

— Откуда тогда на пузырьке твои отпечатки?

— На каком ещё пузырьке? Я ничего об этом не знаю! — Джамир повысил голос, шок грозил перерасти в истерику.

Я схватил его за запястье:

— Попробуй вспомнить, Джамир, — сказал я, заслонив его спиной от Рамов. — Это очень важно. Может быть, ты где-то видел такой пузырёк? Маленькую, внутри серый порошок. Может быть, ты брал его пустым, а сейчас кто-то пытается тебя поставить.

В глазах Джамира мелькнула догадка. Лицо резко изменилось, он побледнел похлеще отца.

— Я видел такой пузырёк, вчера видел, — отрешённо закивал он, на миг его пошатнуло, я успел перехватить его за руку повыше.

Тем временем нас двоих уже окружили всё, внимательно слушая и разглядывая Джамира.

— Где ты её видел, Джамир? — тяжело дыша, спросил вкрадчиво Михан.

— У кого-то из девушек, — Джамир сглотнул и потерянно взглянул на отца.

— У каких девушек?! — Михан почти кричал.

— Я ее не знаю, — Джамир потупил взгляд и закачал головой. — Не знаю... Мы столкнулись с ней в коридоре, у неё выпала сумочка из рук, раскрылась, и оттуда выпало всякое. Я помогал собирать, и там был этот пузырёк... Такой, как сказал Азиз, с серым порошком. И я его взял...

Он тараторил, рассказывая взахлёб. Но что-то мне в его речах не нравилось. Чувство, что он лжёт, не давало покоя. И в последнее время меня эта чуйка редко подводила. Кого же ты прикрываешь, Джамир?

— Что за девушка? Опиши её! — в разговор влез разгорячённый происходящим Роэн.

Джамир снова замотал головой и опустил глаза, словно собственные слова ему причиняли боль.

— Не знаю, не помню точно. Красивая, молодая, возможно кто-то из Накта.

Зунар резко схватил Джамира за плечо и сердито поволок в другой конец комнаты. Конечно, Зунар тоже почувствовал, что он лжёт.

— Говори правду, — зашипел Зунар. Несмотря на то, что ушли они достаточно далеко, слышимость была хорошая.

Джамир, поступив взгляд, молчал.

— Ты разве не понимаешь? — Зунар встряхнул его за плечи. — Ты должен сказать правду, иначе я могу счесть тебя предателем, Джамир. Решить, что ты и вправду замешан в убийстве Ашанти. И тогда мне придётся тебя казнить. Подумай хорошо, Джамир. О своей судьбе, о родителях. Говори, у кого ты видел этот пузырёк и зачем его взял?

— У девушки из Накта Гулаад, — пробормотал Джамир, так и не посмев посмотреть на Зунара.

— Если ты к этому непричастен, тебе нечего опасаться. Просто скажи, кто эта девушка. Она судшанта?

— Нет, она из борделя. Из борделя Сорахашер.

Джамир поднял глаза, опасливо взглянул на отца, а Михан сразу понял, потому что тут же его лицо перекосило от гнева.

— Скажи её имя, — Зунар произнёс это очень тихо, но я смог прочитать по губам.

Джамир ответил, казалось, ещё тише:

— Лейла.

Михан шумно гаркнул, то ли пытаясь откашляться, то ли гнев настолько овладел им, что он начал задыхаться.

Я же тоже все понял. Теперь все встало на свои места. Орден допустил ошибку. Они не пытались подставить Джамира, они надеялись убить Ашанти, сорвать обряд, заставить оба клана в ярости натворить глупостей, подозревать всех вокруг, но главная цель — это заставить боятся. И скорее всего убийства бы продолжились. Вот только мы слишком быстро нашли убийц. Но теперь я опасался предполагать, что еще могут предпринять Накта Гулаад.

— Хотите сказать, что шлюха из Сорахашер зачем-то убила Ашанти? — громко спросил Роэн. — Зачем ей это?!

Все молчали, недоумённо переглядываясь. Зунар поджал недовольно рот, взглянул на меня. Теперь и ты понял, что я не выдумывал по поводу ордена. Что ж, всё равно мы не могли это предугадать и изменить.

Все молчали, потому ответил я:

— Это не Лейла. Точнее, ни она сама. Ашанти убил орден Накта Гулаад.

***

Яран Рам был в ярости. Как впрочем, и Зунар. Но Зунар, по крайней мере, вёл себя более сдержанно.

Мы вернулись во дворец Рамов вместе с остальными гостями. Было решено перенести свадьбу на завтра. Хотя бы на завтра. Я не представлял, как бы Зар-Зана сегодня в таком состоянии шла к алтарю. Впрочем, одной ночи было также слишком мало, для того чтоб смириться с внезапной свадьбой и оплакать сестру.

Дана, убитая горем, даже не осталась. Когда она услышала, что завтра её вторую и теперь единственную дочь поведут к алтарю, едва не лишилась сознания. А после её накрыло яростной истерикой. Я даже и представить не мог, что вдова Симара знает столько бранных слов. И все они были адресованы Зунару и Ярану. Разъярённая она бросалась на них, несколько преданных едва ли могли её удержать. И столько было там ненависти и горя, столько обиды, что в разгар истерики я не выдержал и покинул зал. Сложно представить, что она испытывала. Совсем недавно потеряла мужа, теперь дочь и вдобавок ко всему вторую собрались выдать замуж, даже не подготовив, даже не спросив, а просто поставив перед фактом.

Как только Дане вкололи успокоительное, она в сопровождении наших преданных и Мэй, улетела в Сорахашер, забрав тело Ашанти.

А нас же Рамы собрали в большом зале для совещаний. Компания всё та же. С нашей стороны Зунар, Михан, Санджей, Гасан, Джамир и я. А вот со стороны Гиргит людей стало больше. Видимо, главы родов Гиргит.

Но когда мы вошли в зал, первым делом я не на это обратил внимание. В ряд у стены стояли девушки и женщины с отрешёнными, потухшими взглядами. Много девушек, больше двадцати. И я уже догадался, что именно за женщины перед нами. Яран Рам собрал всех Накта, которые только были во дворце.

— Проходите, присаживайтесь, — плотоядно улыбнулся Яран, приглашая нас за длинный овальный стол.

В небольшом замешательстве, поглядывая на женщин у стены, мы присоединились к остальным.

— Как видите, я собрал здесь всех Накта Гулаад. Как наших, так и Накта из Сорахашер. Но ни всех удалось найти. Видишь, кого нет среди них, Зунар?

Зунар мрачно кивнул. Яран довольно улыбнулся, потом взял пульт, включил экран большого телевизора на стене, в конце зала.

— Эту Лейлу засняли наши камеры. Вот она заходит, и ей помогает войти Либия, судшанта моего сына, — Яран окинул злым взглядом одну из девушек в толпе. — А вот, эта Лейла покидает дворец, сегодня утром. Думаю, у неё было достаточно времени, чтоб проникнуть в храм, затаиться и в нужное время подсыпать яд в ритуальный бокал Ашанти. А вот ещё кое-что любопытное.

Яран нажал кнопку на пульте, картинка сменилась, на экране появилась блондинка с короткой стрижкой, но, несмотря на блондинистый парик, фигуру и лицо Амали сложно не узнать.

— Твоя судшанта, Зунар?

Он устало кивнул.

— Она, зачем-то надев парик, рано утром бежала из дворца с чёрного входа, через который обычно ходят рабы. Не знаешь, почему она в таком виде покинула дворец?

Зунар отрицательно закачал головой.

— Не переживай, я поднял всех наёмников на уши. Все выходы из Гиргит уже перекрыты. Мы поймаем этих сучек, а после повесим на площади за измену.

Я напрягся, покосился, взглянув на Зунара.

— Не думаю, что Амали может быть причастной к смерти Ашанти, — сказал Зунар. — Она слишком мягкая и не способна на убийство.

Неожиданно Яран со всего размаху стукнул пультом по столу и заорал:

— А я думаю, что причастна! Думаю, что они все причастны! Эти сучки из Накта все знали! У пятерых из них мы нашли такие же пузырьки с ядом, как те, что нашли в храме! Любая из них могла это сделать.

— Зачем ордену нужно было убивать Ашанти? — непонимающе вытаращил глаза Санджей, кажется, уже все поняли, кроме него.

— А пусть они сами объяснят! — Яран повернулся к девушкам Накта. — Дилла, выйди и объясни.

Кажется, Яран обратился к своей наложнице, но никто из шеренги у стены не сдвинулся с места и даже в лице не изменился, будто и не было среди них этой Диллы.

— Дилла! Выйди и объясни! — заорал Яран, выхватив пистолет.

Одна из женщин, ещё красивая, но уже с признаками приближающейся старости вышла из строя.

— У меня есть послание от ордена для вас всех, — отрешённым голосом произнесла она.

— Что ещё за послание? — зло спросил Яран.

Остальные Накта тоже сделали шаг вперёд.

Все сидящие за столом озадаченно начали переглядываться.

— Что вы творите?! — Яран, вскинув руку, сотворил пламенный шар, размером с футбольный мяч. — А ну, всё на место встали! — крикнул он и швырнул шар в стену.

На головы женщин посыпалась штукатурка и куски глиняной лепнины со стены, но они даже не шелохнулись. Жуткий вид у них был в этот миг, выпученные отрешённые взгляды, безучастные лица, они будто бы находились в трансе.

— Если вы не оставите намерений захватить власть над Империей, — жутким хором заговорили все Накта одновременно: — если не прекратите попытки и продолжите, вас ждет смерть.

— Заткнитесь! — краснея от гнева, заорал Яран.

Но Накта его не слышали и продолжали монотонно хором говорить:

— Если попытаетесь настроить другие кланы и организовать восстание, имперская армия придёт и уничтожит ваши кланы.

— Заткните кто-нибудь этих ракшасовых сучек и отведите всех в темницу! — приказал Яран. — Делайте с ними, что хотите. Можете пытать, можете убивать. Если нужно, задействуйте Повелителя Разума, но они должны рассказать все об ордене Накта Гулаад. Всё!

Но только преданные сдвинулись с места, как Накта, все как одна вскинули руки к волосам, резко и механично каждая из них вытянула из причёски острую, как небольшой кинжал, шпильку, и, продолжая отрешённо смотреть перед собой, воткнули себе в горло.

Все как одна, рухнули на пол, захлёбываясь и истекая кровью. Все как одна какое-то время бились в предсмертных судорогах. А мы, ошеломлённые происходящим, просто растерянно таращились, оцепенев. Пока все Накта, как одна не уставились в пустоту потухшими взглядами.

Странно, но единственное, о чем я подумал в этот момент: «Как хорошо, что Амали успела сбежать и сейчас не лежит с остальными на полу».

— Что это? Зачем?! — шокировано окинув всех растерянным взглядом, спросил Яран.

— Видимо, самоликвидация, — мрачно ответил Зунар.

— Они загипнотизированы, у них установки, — сказал я, сам удивляясь той хладнокровности, с которой это сказал. — Как только нара Яран произнёс, что их будут пытать, сработала установка, и они убили себя.

Все вперили в меня внимательные взгляды. Я же смотрел пристально на Зунара, осуждающе улыбался. Я ведь предупреждал. Зунар понял, отвёл взгляд, сжав челюсть. Свою неправоту тяжело осознавать. Хотя, это уже ничего не меняло.

— И что теперь? — неуверенно спросил меня Яран, как будто у меня были ответы.

— Вы ещё не поняли? — я не смог сдержать недоумевающей усмешки. — Накта Гулаад объявили нам войну. Империя объявила нам войну.

На несколько минут в зале воцарилась тишина.

— Значит, будет им война, — злобно зашипел Яран, потом резко закричал: — Джабир! Приказываю! Всех Накта Гулаад, всех — судшант, шлюх, монахинь! Всех изгнать из Гиргит. Ни одной дряни не должно здесь остаться. Кто будет сопротивляться — убить! Зунар? — Яран резко повернулся к нему: — Ты меня поддерживаешь?

Какое-то время Зунар задумчиво смотрел на него, после решительно поднялся с места.

— Санджей, — он демонстративно повернулся к сыну, — ты хочешь этой войны? Ты поддерживаешь Ярана? Тебе решать. Теперь тебе. Готов ли ты рискнуть, готов ли пожертвовать всем ради власти над Империей?

Санджей растерянно забегал глазам, будто искал поддержки у присутствующих.

— Почему ты спрашиваешь у сына? — скорчил гримасу непонимания Яран, но Зунар резко взмахнув рукой, дал тому понять, чтоб он замолк и не вмешивался.

— Так что, Санджей? Какое решение ты принимаешь? Готов рисковать? Готов поставить на кон всё?

— Готов, — тихо и нерешительно сказал он.

Зунар, кажется, разочарованно выдохнул.

— Не слышу! — в голосе Зунара прозвучала угроза, он явно пытался, вразумит сына, но Санджей даже не понял этого:

— Готов! — громко с истеричными нотками в голосе выкрикнул он.

Я заторможено смотрел на трупы женщин, лежащих в лужах крови. Почему их никто не убирает?

В какой-то момент мне стало плевать на происходящее. Чувство пустоты. Просто дыра. Я не в силах это остановить, не в силах переубедить. Я ничего не решаю.

Зунар дал шанс Санджею отказаться от войны с Империей. И плевать, что если бы он отказался, мы бы потеряли поддержку Гиргит. Но теперь на кону действительно стояло нечто большее. Мы потеряли преимущество внезапности. Орден все знает, а значит, вскоре узнает Каннон и лжеимператор. Что они предпримут? Понятное дело, что то же, что только что озвучили женщины в трансе. И я нисколько не сомневался в том, что это непросто пустые угрозы.

Но Санджей согласился. В том, что он так поступит, я даже не сомневался. Рамы, ослеплённые жаждой власти, копают себе могилу, а нам необязательно было лезть в неё вместе с ними. Хотя и это мне теперь казалось неважным. Всё катилось в огромную бездонную пропасть. И дело даже не в войне с Империей. Я понял, что пророчества Ямины сбываются прямо здесь и сейчас у меня на глазах. Это не изменить, не остановить, не исправить. Земляне введут войска на Хему, они же и откроют проход в нараку, выпустят асуров. Судный день приближался. И мне одному это ни за что не остановить.

В зале начали убирать мёртвых Накта, начали спорить присутствующие, яро обсуждая действия. Я никого не слышал и не замечал ничего вокруг. Отключился от происходящего.

Я встал, зашагал к окну, ловя на себе растерянные взгляды. За окном прогуливались гости по раскидистым садам у дворца Гиргит. Безмятежно прогуливались, молодые аристократки Гиргит о чем-то щебетали и смеялись. Дети во что-то играли под раскидистым деревом. Спокойное, мирное течение жизни. И скоро всему настанет конец.

В зале нарастал градус спора. Яран, кажется, начал требовать завершить военные кампании в Нага и Капи, а все войска вернуть домой. Зунар же, как и Сорахашер, отбивались, требую сначала свергнуть врагов.

Я не хотел в этом участвовать. Отогнал от себя пессимистичные разрушительные мысли. Нужно всё исправить. Не знаю, почему и откуда вообще взялось это чувство, но картинка событий ясно складывалась в голове.

Я должен всё исправить. Несмотря на то количество проблем, которые свалились, всё исправить предстоит именно мне. Я не мог это объяснить, но что-то могущественное, не поддающееся объяснению, зарождалось внутри в этот миг. Озарение настигло так внезапно, что я даже не придал этому значение.

Всё предрешено. Все, начиная с той секунды, как я пересёк черноту прохода на Хему. Каждый поворот, каждое событие, всё вело меня к этому. Сила, которая бушевала во мне, дана не просто так. Почему я? Ответа не было, но он и не нужен. Я просто знал. Я это сделаю. Ещё не знаю как, но спасти всех от войн, краха, от надвигающегося Судного дня должен я.

Глава 6 или «Загадка Фатты» Часть 1​​​​

Империя, территории клана Сорахашер

Можно ли представить более кошмарную свадьбу, чем та на которой я побывал в Гиргит? Наверное, нет. Всё происходило как в каком-то повторяющемся кошмаре.

Зар-Зана, словно оживший труп Ашанти, в почти таком же платье, как и у сестры, стояла у алтаря, едва не падая в обморок, и тряслась в беззвучном рыдании.

Мне хотелось поскорее избавиться от этого кошмара, уехать из Гиргит. Но этот кошмар, казалось, никогда не закончится.

После ужасной свадьбы были не менее ужасные похороны Ашанти. Горе, слёзы, скорбь повсюду. Помимо горестных событий в семье, нагнеталась обстановка и в самом клане. Связано это было с выдворением всех Накта Гулаад из Сорахашер и закрытием всех борделей.

И если у простых людей это вызывало лишь недоумение, подозрение и плодило слухи, то среди знатных сваменов это вызвало гнев и возмущение. Девушек, женщин, матерей забирали из поместий и увозили из Сорахашер к Имперской границе. И, конечно, происходящее не могло не вызвать гнев, те, кто не состоял в совете, не знали о предстоящей войне с Империей, о смерти Амара Самрата и о союзе с Гиргит. Они не понимали, почему их любимых судшант выгоняют из клана.

И Зунар пока не мог им рассказать и объяснить, потому что это бы вызвало волнения среди знати, потому что многие, испугавшись имперской армии, бежали бы из клана. А нам нужны были сейчас все люди, война с Нага продолжалась.

Поэтому было решено на малом совете и Зунар, созвав большой совет, объявил им о войне с Накта Гулаад. Не совсем солгал, сказал лишь полуправду, рассказал о смерти Ашанти, не объясняя мотивов ордена и причин их поступка. Успокоило ли это знать? Не сказал бы. Но, по крайней мере, это заткнуло всем рты, и теперь возмущались украдкой и шёпотом, опасаясь рассердить главу клана.

В целях предосторожности остались дома Санджей, Латифа и Джамир. Зунар опасался, что находиться сейчас на территории Империи слишком большой риск. Но остальные ракта клана всё так же продолжали учиться, и я решил, что тоже не стану прятаться. И в академию я решил вернуться не ради учёбы, сейчас мне было далеко не до этого. Я решил воспользоваться последним шансом. На выходные меня приглашали во дворец для вручения ордена. Конечно, был риск, что это ловушка, особенно учитывая последние события, но никакого страха я не испытывал.

Зунару не понравилась моя идея вернуться в Сафф-Сурадж, но я так не считал и уже решил вернуться. Накта Гулаад я вряд ли мог интересовать. Я ни Зунар, ни Яран и даже не наследник этих кланов.

У меня был план. Во-первых, нужно было остановить войну между кланами и Империей. Для этого мне необходимо встретиться с Каннон и договориться. В том, что Каннон примет правильное решение, я не сомневался.

Во-вторых, у той же Каннон я собирался спросить про способы обхода родового проклятия. Зунару с каждым днём становилось всё хуже, а проверенные методы помогали всё меньше. Специалисты на этаже Игал так ничего и не нашли. А сварга-ракта клана только и делали, что разводили руками. И что-то мне подсказывало, что Хранители могут знать способ обхода проклятия. И мне было что предложить ей взамен. Я из шкуры вылезу, но найду способ закрыть врата.

То, что я собирался сделать, было рискованно. Но мне стало плевать на риск. Теперь он казался чем-то несущественным. Что-то изменилось, и вместе с осознанием силы, нечто в тот день отмерло во мне. То, что отвечало за чувство самосохранения и страх. Теперь я должен действовать.

По вечерам я запирался в своей комнате, не принимая участия в жизни семьи. Возможно, это желание сбежать от проблем или ещё что, но я смертельно устал от проблем, от постоянного напряжения, от разговоров о войне, от скорби и слёз. Мне нужно было собраться и сосредоточиться на главных проблемах, а это выбивало из эмоционального равновесия и мешало.

К тому же я всё ещё ждал звонка от Джонсона и надеялся забрать Леру. Несколько раз я пытался позвонить ему сам, но каждый раз телефон был отключён.

Как обычно, я заперся в комнате, просмотрел отчёты от специалистов с этажа Игал. И в этот раз, как и в предыдущие, в них не было ничего стоящего. Единственное, я теперь смог полностью ознакомиться с легендой создания второго мира — Земли. И узнать, почему мой мир называют миром двойником, миром асуров, а также миром тёмных ракта.

Мир-двойник, так его называли в легенде. Когда-то очень давно асуры, желая доказать богам, что они ничуть не хуже их и тоже обладают способностями создателей, сотворили мир. По сути, сотворили параллельную реальность, в которой было всё то же, что и на Хеме. Но асуры уничтожили Фатту и источники шакти, остались только пирамиды, а куда делась вторая луна я даже предположить не мог. Но с тех пор люди ракта не могли использовать энергию и сверхспособности. Также произошло что-то ещё, из-за чего в нашем мире материки выглядели не так, как на Хеме, но и это возможно было связано с уничтожением второго спутника планеты Фатты.

После началась очередная война между людьми, асурами и богами. И боги уничтожили... Здесь, кстати, легенды из разных источников расходились. В одних было сказано, что боги уничтожили мир-двойник, в других спрятали его. На деле же просто закрыли все проходы на Землю, а после изгнания асуров в нараку о Земле и вовсе почти все позабыли. Теперь это была лишь древняя легенда, как и множество других, в которые если и верили, то с большой оглядкой. Но только не для Ордена Накта Гулаад и не для Хранителей. Эти всегда помнили о мире тёмных ракта пророчестве.

Упоминание об уничтожении Фатты натолкнуло меня на кое-какие мысли. Кажется, источники шакти и спутник Хемы были взаимосвязаны, и почему-то я почти был уверен, что эта связь может привести меня к разгадке технологии работы источников. Потому что всё указывало на то, что это непросто бессистемная энергия из ниоткуда, это именно технология. Очень сложная, высокоразвитая, непостижимая, но всё же технология.

Эти мысли немного взбодрили и заставили шевелить мозгами. Я полез в интернет и принялся искать информацию о Фатте и вообще о космосе.

И я был поражён найденным. Как только я мог такое упустить?!

Люди Хемы никогда не бывали в космосе! Никогда не строили ракет, никогда не запускали туда даже собак. Только искусственные спутники на орбите.

А всё из-за религиозности и очередной легенды о некоем Мишинде. Ему богиня Хамсавахини даровала крылья, за то, что он спас её любимого лебедя от злого пятиглавого змея Калия, геройски его прогнав. Мишинда был благодарен богине, летал над Хемой, творил добрые дела, но после он возгордился своими делами и крыльями. И решил заглянуть за край неба, желая доказать другим людям, что он самый лучший и достоин богов. Он летел выше и выше, пока не достиг края неба. Там его и настигли боги. За гордыню и непокаяние они покарали Мишинду. Как только он поднялся выше, боги забрали его душу, и он упал мёртвым камнем на землю.

Мой мозг тут же переиначил легенду под более правдоподобные события. Крылья — скорее всего, некая высокоразвитая технология, которую и получил в дар этот Мишинда от богов, вот только по глупости своей решил он полететь туда, куда без защиты нельзя. Отсюда и указанные в легенде последствия. Мог я конечно и ошибаться, но что-то мне подсказывало, что всё именно так и было. В общем, эту легенду здесь чтили, а божественные запреты исполнялись по сей день. Никто так и не полетел в космос, и даже намёков подобных не было. Нельзя и всё. Людям — земля и небо, космос — это прерогатива богов.

Хотя, что-то мне подсказывало, что тот же сурират при желании легко можно поднять и на орбиту, и за её пределы. Потому что: да, чёрт возьми — сурират это настоящая летающая тарелка, зачем она ещё нужна, как не для путешествий по космосу? Я, конечно, мог ошибаться, но поставил себе на заметку, что когда-нибудь обязательно попробую подняться в космос на сурирате.

Я начал дальше разбираться в этой теме, искать обсерватории, академии, в которых бы изучали астрономию. Это здесь, к счастью, было. В одной из академий для знатных тамас преподавали астрономию. И здесь же был даже целый научный центр, который занимался изучением космоса. Но вот только что странно, в свободном доступе были только общеизвестные данные о космосе. Названия планет, спутников, и даже снимки прилагались. Удалось мне разглядеть и фото со спутника Чандры и Фатты.

Но вот того, что я ожидал увидеть, здесь не было. Никаких божественных космических машин, никаких источников энергии. Лучи шакти тянутся из неба, но что-то должно их тянуть, откуда-то они должны были браться, ведь само по себе никогда ничего не возникает.

Я решил купить телескоп и посмотреть сам, но вот же незадача. В Гиргит не продавали телескопов. Как и микроскопов, в общем-то. Узнал, что такая оптика производится и продаётся лишь в Империи и стоит баснословных денег. Легче вертолёт купить, чем телескоп. Где-то эта новость меня даже разозлил. Неужели местным самим неинтересно взглянуть на ночное небо, полюбоваться звёздами? Ведь при желании и понимании устройства любой может собрать телескоп и самостоятельно.

С эти вопросом я пришёл к Санджею. И прямо-таки с порога спросил:

— Где можно раздобыть телескоп?

Какое-то время он непонимающе смотрел на меня, потом пожал плечами:

— Кажется, у нас во дворце был один. В кабинете нары в сейфе, кажется. Это надо у отца спрашивать. А тебе зачем?

— Как зачем? Звёзды хочу увидеть. Чандрой и Фаттой полюбоваться.

Санджей снова пожал плечами, взглянул на меня так, будто я умом тронулся.

— Так, — разозлился я, закрыл дверь, зашагал через всю комнату и уселся в одно из глубоких кресел. — Что не так я сказал? Разве меня не могут интересовать звёзды?

— Да нет, почему, могут, конечно. Но этим занимаются астрономы. Вообще, лишний раз на небо не стоит смотреть. Хоть с телескопом, хоть без. Плохая примета. Иначе боги могут разозлиться и решить, что ты вздумал за ними подглядывать и наслать неудачу.

Я закатил глаза, издал уставший вздох. Ну что за чушь?

— А астрономам, значит, можно? Или у них защита от неудач? Иммунитет? — не скрывая сарказма, спросил я. — Или наоборот — когда они выбирают такую профессию, автоматически становятся неудачниками?

Санджей снова посмотрел на меня как на идиота.

— А ты разве астроном?

В общем, железная логика, и кажется, вменяемых ответов я от него не дождусь. Иногда местные меня жутко раздражали своей религиозностью, а порой она принимала такие формы, что не поддавалась никакой логике вообще. И чем больше я знакомился с религией Хемы, тем больше убеждался в том, что в ней все не просто так. И каждая деталь, каждый миф и легенда выполняют свою функцию.

Вот и сейчас, слова Санджея убедили меня в том, что это непросто глупое ничего не значащее суеверие. Теперь я убедился, что там, за пределами атмосферы что-то есть. Что-то, на что лучше лишний раз не смотреть. И это распалило во мне ещё больше любопытства. Я решил, что при первой возможности найду этот телескоп во дворце Халов и обязательно посмотрю, что же там такое на орбите и на Фатте.

Империя, Акшаядеза, Монастырь Южного ордена Накта Гулаад

После того как у Леры проснулся провидческий дар, мать-настоятельница почти не отставала от неё. Трижды, а то и больше раз в день ей приходилось брать в руки чьи-то вещи, а после рассказывать матери-настоятельнице Навиль обо всех вариациях, которые она видела.

Старуха постоянно требовала от неё вероятности будущего, какие-то проценты, но Лера не понимала, как их определять. Она пока что плохо управляла даром, и понимала только где прошлое, а где возможное будущее.

К ней приставили слепую Мойру, монахиню-провидицу, чтоб та помогла ей освоить дар, но старуха едва ли помогала. Мойра была медлительна, часто забывала, о чём шла речь, она могла монотонно рассказывать о разветвлениях будущего и уснуть на полуслове. Но Лера не злилась. Пусть и свою способность она развивала не так быстро, как хотелось бы, Мойра была безобидной, спокойной монахиней, просто возраст уже брал своё. И всё получше, чем злая и раздражительная сестра Даштан.

Сегодня Навиль вновь пришла к Лере с очередной вещью. В этот раз положила перед ней на стол платье послушницы Накта Гулаад. Такое же серое, с глухим воротом, которое было на Лере и которое носили все девочки Накта.

Платье было упаковано в пластиковый мешок, на нём большая наклейка с надписью. Лера ещё плохо умела читать на ваде, но поняла, что там написано имя и цифры.

Навиль осторожно достала платье и положила перед Лерой.

— Смотри, — велела старуха. — Мне нужно прошлое, расскажи, всё, что видишь. Смотри последние дни.

Лера взяла платье, закрыла глаза, настроилась на поток. Это получалось у нее проще всего. Перед внутренним взором тут же появились линии вероятностей, маленькие звёздочки-узелки, какие-то ярче и больше, какие-то поменьше. Лера уже догадалась, что те, что поярче имеют больше вероятностей сбыться, но как просчитывать проценты, она так и не могла понять.

Но ей нужно не будущее, а прошлое. Поэтому Лера развернула карту будущего и обратила свой взор обратно, в прошлое.

Найти ближайшие события оказалось несложно, узелки располагались ближе всего. Лера потянула к ним нити силы и тут же увидела девушку. Красивую девушку с длинными каштановыми волосами, Лера уже видела её и сразу вспомнила. Она была в борделе, куда заезжала вместе с ней Навиль, в тот день, когда Вайш продали Леру ордену.

Эта девушка вошла в комнату, красивую, богато обставленную, с изящной мебелью, тяжёлыми шторами на высоких окнах, множеством цветов. И, кажется, в эту комнату она вошла без спроса. Потому что то и дело оглядывалась и явно торопилась.

Шатенка быстро подошла к туалетному столику и принялась что-то искать по шкатулкам с драгоценностями, по шкафчикам, ящичкам. В одной из шкатулок она, кажется, нашла то, что искала. Это был медальон с пятиконечной звездой на чёрном кожаном шнурке. Такой же медальон она видела на шее матери-настоятельницы, но зачем он нужен и что он значит, Лера не догадывалась.

После шатенка надела медальон, и видение резко оборвалось. Настолько резко, что от удивления Лера едва не упустила поток.

Такого с ней ещё не происходило. Обычно видение плавно меркло или переходило к другой ветви. Лера решила посмотреть предшествующие этому события.

Яркий узел. Лера не понимала, почему в прошлом некоторые узлы яркие. Только предполагала, что возможно, эти моменты ключевые в жизни человека. Она оглянулась в будущее, дабы проверить свою догадку и вот же — от этого события тянулось множество ответвлений будущего. Значит, это событие и вправду ключевое.

Наверное, матери-настоятельнице именно оно и нужно. Лера снова повернулась к прошлому, коснулась этого события.

Теперь Шатенка была в ванной. Затаившись, она пряталась за дверью, приложив ухо к этой самой двери. Картинка сменилась, Лера пока что не умела сдерживать видение и разглядывать его во всех подробностях. В прочем, она могла никогда этому и не научится. Мойра говорила, что не каждый провидец на такое способен.

Снова комната, от увиденного у неё перехватило дыхание. Потому что посреди комнаты стоял Никита. В этот раз Лера от удивления всё же не удержала поток, и нить энергии оборвалась.

Лера снова сидела за столом, сжимая серую ткань платья. Только теперь ее в буквальном смысле трясло от волнения.

— Что ты увидела, Лилуай? — настороженно разглядывая её, спросила Навиль.

Лера мотнула головой, сделала глубокий вдох-выдох.

— Не смогла удержать поток. Попробую ещё раз, — торопливо сказала она, и со рвением схватившись за платье, зажмурилась и ухватила поток, закручивая чакры.

В этот раз она была сосредоточена как никогда. Она твёрдо намерилась рассмотреть всё в этом видении, возможно, просмотреть другие, но во что бы то ни стало, она должна узнать, где Никита, а после попытаться с ним связаться.

Снова та комната. Вот стоит Никита, весь такой красивый, и одежда на нём непростая, изысканная, стильная, явно дорогая. Такую носили свамены в клане Вайш. Простые же люди в кланах одевались по-другому. А в Империи и вовсе ходили все как с конвейера, нарядами особо не выделяясь. Из этого Лера сделала выводы — Никита в одном из кланов и, кажется, он хорошо устроился.

Лера продолжила изучать видение. Никита был зол, а девушка шатенка почему-то сидела на полу и плакала. Лера, как никогда, пожалела о том, что видения не передают звук, и она не может услышать их разговор.

«В каком же ты клане, Никита?» — мысленно спросила Лера.

Она изучала тщательно обстановку комнаты, любые детали, но не одной подсказки.

После Никита с девушкой, кажется, помирились, потом что-то принялись обсуждать. Картинка сменилась, вдруг Лера увидела то, чего видеть совершенно не хотела. Покраснела как рак, впопыхах попыталась усилить поток и поскорее прокрутить часть, где её брат занимался с этой девушкой любовью. Но, как назло, ничего не получалось. Окончательно смущённая увиденным, Лера оборвала поток и открыла глаза.

Мать Навиль придирчиво разглядывала Леру, наклонившись над столом:

— Ну, что ты там такого увидела?

— Я...

Лера так растерялась, что и не знала, что ответить.

— Говори! — нетерпеливо воскликнула Навиль.

— Девушку. Я видела девушку. Ту, из борделя.

Навиль кивнула, взмахнула рукой, подгоняя её продолжать.

— Я не совсем понимаю, что я увидела, — медленно произнесла Лера. — А кто эта девушка? Она судшанта? Или она из борделя? А в каком она клане?

Навиль возмущённо округлила глаза:

— Тебя это не касается, дитя. Ты должна рассказывать то, что увидела. И не задавать вопросы. Говори.

— Не знаю, какая-то комната. Она взяла медальон из шкатулки, надела, а после видение оборвалось, — пожала плечами Лера. Говорить Навиль о Никите Лера не захотела, да и не была уверена, что это безопасно.

— Что за медальон? — спросила Навиль.

— Кажется, такой же, как носите и вы.

— Амулет Авара? — изумлённо воскликнула Навиль, схватившись за свой амулет. — Зачем? И где она его взяла?

Лера опять не решилась сказать, что та девушка, кажется, его попросту украла. А если это девушка Никиты? Если из-за того, что она её сдаст, у неё будут проблемы?

— Ты смотрела события до амулета? Что там происходило?

— Смотрела. Но там ничего такого не происходило, — уклончиво ответила она.

— Рассказывай всё!

— Я почти ничего не увидела, не смогла удержать поток, — солгала она. — Но если вы оставите мне это платье, я могу ещё раз попробовать. Просмотреть всю неделю...

— Нет, — резко оборвала её Навиль, недовольно поджав губы. — Этим займутся более опытные провидицы. Ты ещё слаба.

Подумав, старуха добавила:

— А может больше тебе и не развить дар, и такой слабой тебе и остаться, — затем Навиль резко переменилась и велела: — Посмотри будущее, Лилуай, любую вариацию. Если не сможешь, значит, эта плутовка действительно где-то раздобыла амулет Авара.

Лера покорно закрыла глаза, вновь взялась за платье. Можно было использовать шанс и попробовать покопаться ещё в прошлом этой девушки и попытаться узнать, где Никита. Но у неё слишком мало времени, а мать-настоятельница, кажется, начала терять терпение.

Лера и впрямь не смогла увидеть ни одну из вариаций будущего. Как бы она ни концентрировалась, как бы ни направляла поток, ничего не происходило. Узлы вариаций не отвечали, и видения не появлялись.

— Ну?! — Навиль практически выдернула платье из рук Леры.

— Не смогла, — сказала Лера.

Мать-настоятельница кивнула и, забрав платье, уже собралась уходить, как Лера вскочила из-за стола. Поняв, что если она не узнает хоть что-нибудь об этой девушке, то больше возможности узнать, где Никита может и не представиться.

Лера подбежала к старухе, ухватившись за платье. Навиль непонимающе уставилась на неё.

— Мать-настоятельница, скажите, пожалуйста, как звали ту девушку? Она тоже воспитывалась в этом монастыре? Он тоже ракта?

— Любопытство — грех, дитя. А лишние знания приносят вред и могут накликать беду.

— Ну, пожалуйста, скажите, — взмолилась Лера, ухватившись ещё больше за платье. Пальцы нащупали пуговку у воротника, она вцепилась в неё пальцами.

— Да ты с ума сошла! — рассердилась Навиль и изо всех сил дернула платье из рук Леры. — Правду говорила Даштан, что ты ни на что негодна. Ещё вдобавок и сумасбродная! Что на тебя нашло?

Лера потупила взгляд.

— Простите мать-настоятельница, этого больше не повторится, — пробормотала она.

Ничего не сказав, Навиль покинула комнату Леры. Лера же тихо ликовала, крутя в пальцах маленькую белую пуговку. Теперь она сможет рассмотреть получше прошлое и узнать где Никита. А после, никакие кураторы ей не будут нужны, потому что она сбежит отсюда и сама найдёт брата.

Глава 6 или «Загадка Фатты» Часть 2

Империя, Акшаядеза, Дворец Императора

Каннон не спала уже несколько ночей подряд, проводя их в подземелье, просматривая с Разумом всё, возможные варианты закрытия врат в мир тёмных ракта. Десяток лучших провидцев трудились наверху, и отчёты, какие ей приносили Стражи, с каждым днём тревожили её всё больше и больше.

Будущее стремительно менялось. Теперь ежедневно возникали тысячи вариаций, а сотни исчезали. Но самое страшное, что исчезали те вариации, которые могли бы даровать Хеме шанс на спасение.

Она бегло просмотрела отчёт, быстро перелистывая страницы. Асуры, открытие прохода, война с тёмными ракта. Ничего хорошего, ничего нового. Внезапно почти на последней странице отчёта Каннон остановилась и медленно прочла:

«Провидец Анатоли Шарп, вариация будущего № 321:

Проход закроет ракта. Молодой, высокий, шатен, одежда свамена. С помощью некого артефакта или механизма. Личность молодого человека сложно определить. Тонкая ветвь, размытое видение. Вариация двадцать процентов».

Каннон хмыкнула.

— Ну, хоть что-то, — сказала она и отдала отчёт Стражу.

Страж же всё прочтёт и выгрузит информацию в Разум. А уже Разум всё систематизирует и завтра, возможно, порадует её хорошими новостями.

Сейчас же ей нужно пойти и как следует отдохнуть. Детское тело Каннон не готово было к таким нагрузкам и требовало сна. И когда она поняла, что в буквальном смысле засыпает на ходу, решила, что всё же нужно сделать паузу и поспать пару часов.

Но только она поднялась наверх, как её настиг двойник императора. Уже второй двойник по счёту. Этот был ещё более нерасторопным, чем тот, которого во время спуска из сурирата взорвали тёмные ракта.

— Великая, — он перепугано таращил глаза и заламывал руки и всё не решался заговорить, только рот беззвучно открывал.

Каннон устало вздохнула и только собралась довольно резко отбрить двойника и отправиться спать, как тот, наконец, решившись, затараторил:

— Там матери-настоятельницы прибыли из Северного и Южного монастыря Накта Гулаад. Они говорят, что кланы хотят напасть на Империю. Убить меня... Они знают, что я не Амар Самрат! — истерично воскликнул он.

Каннон поморщилась. А двойник тем временем продолжал причитать:

— Матери-настоятельницы требуют, чтоб я отдал приказ и направил армию на кланы! Они хотят, чтоб я воевал с ними! Они же меня убьют! Что мне делать, Великая?

Он с мольбой уставился на неё, Каннон зло нахмурилась. Как же сейчас был жалок этот двойник. И как только из генов Амара Самрата могли получаться такие жалкие клоны? Всё-таки сильная душа и слабая сразу видна пусть и в одинаковых телах.

Ох и зря же Амар растил своих двойников в таких тепличных условиях. Изнеженные, инфантильные, самовлюблённые. С одной стороны она понимала, что Амар воспитывал их так исключительно для того, чтоб у неприкасаемых даже мыслей не было покинуть храм или не дай Боги задуматься о своей участи. Но теперь Каннон предстоит это всё расхлёбывать и едва ли ей нравилось такое положение вещей.

— Где они? — раздражённо спросила Каннон, затем повернулась к Стражу: — И почему мне никто не доложил, что Накта во дворце?

— Вы были заняты более важными делами, Великая, — холодным тоном ответил Страж.

Каннон обдала его испепеляющим взглядом, затем снова уставилась на двойника:

— Где они? Они ещё во дворце?

Двойник испуганно закивал:

— Да, Великая. Они в малой приёмной, на моём ярусе. Я сказал, что мне нужно отлучиться, а сам сразу же к вам. Я не знаю, что делать...

Каннон не стала дослушивать двойника, а стремительно зашагала к лифту, мысленно сокрушаясь, что поспать ей так и не дали. Она потянула силу, пытаясь хоть немного взбодриться, но слишком часто она прибегала к такому восполнению. Тело отказывалось восстанавливаться, так как внутренний резерв почти иссяк.

Матерей-настоятельниц она и вправду нашла в малой приёмной. Уже знакомая ей пожилая мать-настоятельница Навиль и другая женщина, помоложе: лет пятидесяти, с лишним весом и недовольным лицом, кажется её имя Хамия.

— Приветствую вас, последовательницы великой пророчицы Ямины, — чрезвычайно официально сказала Каннон и торопливо зашагала к императорскому столу.

Навиль недовольно поджала губы, Хамия едко произнесла:

— Я так и знала, что Великая Бодхи не сможет обделить нас своим вниманием.

— Вы против? — холодно спросила Каннон, вскинув брови.

Хамия хотела добавить ещё какую-то колкость, но Навиль взмахнув резко рукой, закрыла той рот, сама же сказала:

— Великая, нам кажется, что вам давно пора вернуться в ОРМ. Разве там мало проблем? Дела Империи оставьте же нам, гражданам Империи. Вы не должны вмешиваться.

— Я Хранительница Хемы! — сердито сверкнула глазами Каннон. — И я не дам вам сделать то, что вы собираетесь. Я не дам вам забрать имперскую армию с Меру, они мне нужны там! Армия ОРМ не справится в одиночку с тёмными ракта, если они решат активно действовать.

Женщины, кажется, и слушать её не собирались.

— Вы не можете распоряжаться имперской армией, Великая, — холодно сказала Навиль. — Поезжайте в ОРМ и командуйте там. Вы и так уже забрали к Меру имперских Маричиров. Все войска ракта рассредоточивать у Меру нет необходимости. Отправьте туда вашу армию тамас, мы же отправим нашу. А ракта должны оставаться здесь. Нам нужно подавить намечающееся восстание кланов.

Каннон окинула женщин сердитым взглядом:

— И что вы собираетесь делать? Разве вы не понимаете, что открытое противостояние с кланами приведёт к масштабной войне?

— Если его быстро задавить, не приведёт. И не вам решать. Повторяю, Великая, вы не Император. Вашу власть здесь никто не примет. У нас достаточно неприкасаемых, достаточно генетического материала, чтоб создавать новых и новых Амаров Самратов.

Каннон улыбнулась, прикрыла глаза, потянувшись, откинулась на спинку кресла. Какая же глупость. И почему провидцы молчали об этом событии? Или оно не повлияет на будущее?

— Вы думаете, орден сможет удержать власть в одиночку? — насмешливо спросила Каннон. — Только с помощью одних только марионеток, прикидывающихся императором?

— Орден знает про Разум, он нам подчинится, как только вы вернётесь в ОРМ.

— Разум подчиняется только Хранителям! — разозлилась Каннон. — Если же Хранителя в Империи не будет, он возьмёт власть в свои руки.

— Значит, мы подчинимся Разуму, — спокойно согласилась Навиль. — Разум создали Боги, значит, он достоин, отдавать нам приказы и править Империей.

Каннон кивнула, грустно улыбнулась:

— Вы совершаете ошибку. Неужели вы не понимаете, что ваши действия приблизят Судный день?

— Мы его приблизим, если не подавим восстание и будем действовать как вы, Великая. А точнее, бездействовать, — сказала Навиль, поджала губы, после добавила: — Почему Император до сих пор не созвал собрание глав кланов? Почему не объявил о повышенной готовности и не отправил войска кланов к Меру? Почему вы действуете в одиночку?

— Потому что двойник не готов предстать перед кланами. Разве вы этого не видите? Он и близко непохож на Амара Самрата!

— Значит, двойником будет управлять Разум. Со смертью Амара Самрата в Империю пришёл хаос, а вы, Великая Бодхи, ничего с ним делать не собираетесь. В таком случае Империя в вашей помощи не нуждается. Возвращайтесь в ОРМ, пока непоздно.

— Вы мне угрожаете? — усмехнулась Каннон.

— Нет, просто добрый совет.

Каннон снова усмехнулась, взглянула на Стража у дверей.

— Выведите их из дворца, — жёстким тоном приказала она Стражу. — И без моего ведома никого из Накта Гулаад во дворце быть не должно.

Страж резко сдвинулся с места, ещё несколько Стражей чеканящим шагом ворвались в зал.

— Вы ещё пожалеете! — зло воскликнула Хамия.

Каннон безразлично кивнула:

— Удачного дня вам, матери-настоятельницы.

— У вас есть три дня, Великая, чтоб покинуть Империю, — вскинув руки и не дав Стражам себя трогать, сказала Навиль. — Вы даже не представляете, на что способен орден. И лучше бы вам не проверять это.

И снова оттолкнув от себя руки Стражей, Навиль вскинув подбородок, стремительно зашагала прочь. Хамия бросила недовольный взгляд на Каннон и тоже последовала за сестрой.

Каннон жестом велела одному из Стражей остаться. Когда закрылась дверь, она, устало уткнувшись лицом в ладони, обратилась к Разуму.

— И что теперь посоветуешь?

Страж безразлично тараща глаза, произнёс:

— Вам решать, Великая. Могу только сказать, что матери-настоятельницы в одном правы. Если вы покинете Империю, власть и управление над ней придётся взять мне за неимением другого Хранителя.

— А как же восстание кланов, о котором они говорят? Это ведь приведёт к гражданской войне! Нужно действовать иначе. Созвать глав кланов, сообщить о проходе и тёмных ракта. Мы должны сплотиться, только вместе мы сможем предотвратить Судный день!

— Развитие событий может происходить по множеству сценариев. Имеет право на существование как ваш вариант, Великая, как и тот, что предполагает орден.

Каннон зло посмотрела на Стража и, взмахнув рукой, велела тому убираться. Нужно было что-то решать с орденом. Каннон не сомневалась, что эти старухи могут натворить немало бед. Нужно их успокоить, показать, что она может решить проблемы, и тогда Накта Гулаад оставят её в покое. И для начала нужно созвать собрание глав кланов. Здесь Накта правы. Но неправы в том, что требуют начать открытое наступление. Всё можно решить миром. Это поможет задушить восстание. Если кланы узнают, какая опасность надвигается на Хему, им придётся сплотиться и на время позабыть о захвате Империи. Главное, чтоб теперь всё удалось.

Каннон только хотела снова позвать Стража, чтоб отдать приказ о собрании, но вдруг почувствовала такую навалившуюся усталость, словно она не спала сотни лет. Устало положила она тяжёлую от мыслей и проблем голову на стол и мгновенно уснула. Даже не подозревая, что тем временем Накта Гулаад, переодев двойника императора в форму солдата, уводили того из дворца.

Сорахашер, Сундара, дворец нары Сорахашер

Из-за всех событий, у меня всё никак не получалось выбрать подходящий момент, чтоб выведать у Зунара, где телескоп и выпросить его. И в один из вечеров, когда я в очередной раз, сидя в гостевых покоях дворца, взглянул на луны, решил, что, почему бы не сделать это сейчас. Хотя бы попробовать.

Конечно, момент едва ли можно было назвать подходящим, хотя такого момента в последнее время и вовсе не было. После похорон Ашанти прошло всего три дня, и вся семья скорбела, но у Зунара времени на скорбь не было. Он занимался клановыми делами, готовился к финальному наступлению и захвату Нага. Но большую часть времени проводил в своих покоях с Рейджи, и к нему никого не пускали. Родовое проклятие проявляло себя всё больше, и по дворцу уже поползли слухи, о том, что нара болен.

Сегодня же мне повезло. Зунар был относительно свободен и почти не выглядел замученным иллюзиями родового проклятия.

Когда я вошёл в его покои, он сидел за столом, уткнувшись в бумаги, в руках полный стакан с араком. У окна Рейджи, спиной ко мне, которая даже не обернулась, когда я вошёл. Заметил на подоконнике аптечку, шприцы, очевидно, то самое снотворное, которым только и удавалось успокоить Зунара. Рейджи казалась напряжённой, была наготове, Рейджи теперь исполняла роль сиделки. Подумал, что если не удастся придумать способ спасти Зунара, нужно предложить ей вариант с побегом на Землю.

— Да, Азиз. Что-то случилось? — не отрывая взгляда от бумаг, спросил Зунар.

— Мне нужен телескоп, — сказал я, чувствуя себя некомфортно, потому что в этой комнате абсолютно никто не обращал на меня внимания.

И Рейджи, и Зунар тут же уставили на меня удивлённые взгляды.

— Зачем? — придирчиво глядя, спросил Зунар.

Я закатил глаза. Неужели, как и Санджей начнет нести эту чушь про гнев богов на любителей за ними подсматривать?

— Мне нужно, — с нажимом сказал я, не зная, стоит ли обсуждать это при Рейджи, затем добавил: — Хочу взглянуть на звёзды.

Рейджи бросила на меня осуждающий взгляд, Зунар же решительно встал из-за стола и зашагал к выходу, только и бросив на ходу:

— Идём.

Сначала мы пошли в кабинет главы клана, где из большого сейфа за шкафом он извлёк длинный чёрный футляр.

— Куда? — стукнув по футляру, спросил Зунар.

— Полагаю на улицу или на крышу, — пожал я плечами.

Зунар кивнул, странно усмехнулся:

— Всегда хотел в него посмотреть, — неожиданно смущённо сказал он.

— Почему не смотрел?

Зунар не спешил отвечать, кивнул на выход и мы вместе с футляром зашагали к лестнице в западном крыле, которая вела на крышу.

— Этот телескоп принадлежал одному астроному из рода Ангули, — принялся рассказывать Зунар. — Когда астроном умер, отец забрал его телескоп. Зачем? Даже не знаю. Но иногда по вечерам он доставал его из футляра, ставил в малой гостиной и смотрел в него. Смотрел с таким интересом, словно более удивительного он ничего не видел. И, конечно же, мы видели это и тоже просили взглянуть. Но отец нам с Симаром и Алисаной никогда не позволял его трогать, как бы мы не просили. Помню, — Зунар усмехнулся, — как мать ворчала на отца. Аричандр, ты опять? Накличешь беду, Аричандр! Не гневи богов!

— Так почему ты так и не посмотрел в него? — спросил я. — Ведь столько лет прошло, а ты давно вырос.

— Потому же, почему этого не делают остальные, — пожал он плечами. — Но теперь мне терять нечего. А вот тебе... Не боишься гнева богов?

— Нет. Не боюсь.

Я решил не объяснять Зунару, что ни капли не верю в эту чушь про несчастья. Но местные были настолько щепетильны в вопросах религии, что вслух я об этом говорить не решился.

Тем временем мы поднялись на террасу, Зунар протянул мне футляр, предоставив самостоятельно распоряжаться телескопом.

— И? Что ты там собираешься увидеть? — скептично поинтересовался Зунар, пока я доставал телескоп из футляра и устанавливал.

— Что-то, что поможет мне понять работу источников, — шёпотом произнёс я, наводя телескоп на спутники.

Я приложил глаз к окуляру, несколько минут ушло на настройку телескопа. Поймал, зафиксировал и вот — Чандру и Фатту хорошо было видно. Мне повезло и именно в это время спутники оказались в нужном месте и в нужное время. Две луны, одна привычная — цвета пыли, вторая рыжевато-красная. Но то, что я увидел потом, заставило меня замереть и восхищённо открыть рот, хотя нечто подобное я и ожидал найти.

Сияние, много сияющих спиралей, будто волшебные ураганы или, напротив, маленькие вселенные, плавающие по орбите Хемы. С земли они кажутся просто сгустками энергии, началом луча, маленьким облаком. Но при приближении можно увидеть, что внутри этого облака что-то есть. Какой-то механизм. Очередной эктава-шакти? Нет, здесь что-то другое. Облака шакти, которые затем попадают в источник. Но было и ещё кое-что. Едва заметные волны, тянущиеся от Фатты к этим спиралям.

Я был прав. Это один огромный механизм. Фатта что-то излучает, а эти облака в космосе формируют из излучения шакти. Но что именно их формирует?

Я чувствовал, что и Зунару не терпится посмотреть, но я ещё не до конца разглядел то, что хотел.

Я продолжал медленно перемещать трубу и вот. Вот оно, именно то, что я искал!

Огромное, размером с дом кольцо. Кажется, внутри кольца что-то было. Я попытался приблизить, но разглядеть было сложно. Таких колец я увидел ещё несколько. Все как одно — золотой обод, внутри пустота, по бокам какие-то механизмы. Теперь я точно убедился, что передо мной сломанный двигатель или преобразователь источника. Возможно тот, который я вижу сейчас, принадлежал источнику Капи. А вот этот, светящийся, ближайший, наверняка источник Хал. Это всё механизм. Как и сурираты, как и Маричиры. Никакого волшебства. Наука, настолько сложная и недоступная нам, что можно счесть её за волшебство.

— Что там? — Зунар загадочно заулыбался, глаза у него заблестели от предвкушения.

— Взгляни, — я освободил ему окуляр.

Он приложил глаз к телескопу и замер.

— Брахма благослови нас всех, — ошеломлённо произнёс он.

— Ты знаешь что это? — спросил я, с интересом разглядывая его реакцию.

Зунар кивнул, продолжая прищуривать один глаз и вторым разглядывать ночное небо.

— Божественная сила. Никогда бы не подумал, что она выглядит именно так.

— Это механизм, — осторожно сказал я. — Такой же, как и сурират, такой же, как и Маричир. Только этот работает не с помощью шакти. Он создаёт шакти, считай, это целые заводы по созданию энергии. Но есть ещё Фатта. И именно благодаря ей это происходит. Правда, я не могу понять как именно.

Зунара мои слова не возмутили и не удивили.

— Возможно, — небрежно бросил он, продолжая смотреть.

— Неужели тебе неинтересно, как оно устроено? Если разобраться, можно понять, как их починить, возможно, вернуть шакти в иссякшие источники. Да и вообще, если их как следует изучить, мало ли сколько можно разгадать тайн.

— Это технологии богов, — Зунар оторвался от телескопа и снисходительно посмотрел. — Можешь, конечно, попробовать, сломать голову, но технологии богов доступны только богам и человеку они не по зубам.

— Видишь кольцо на орбите? Неподалёку от ближайшего облака?

Зунар вновь приложился к телескопу:

— Ага, вижу, — сказал он.

— Этот аппарат производил энергию одного из иссякших источников.

— Вероятно, — безразлично сказал Зунар. И это безразличие меня начало раздражать. Неужели им действительно даже неинтересно?

— Возможно, какое-нибудь кольцо когда-то упало на Хему, — предположил я. — Тогда бы его можно было изучить.

— Я думал, у тебя и без того проблем хватает, — усмехнулся Зунар, снисходительно глянул на меня.

— Это как раз таки и связано с нашей проблемой. Эти аппараты создают шакти, Авар создал посох, который брал энергию шивы. Я думаю, Авар знал, как работают источники. Он многое знал о божественных устройствах. Не знаю, мне кажется, я близок к разгадке. Я чувствую, что создание посоха, Фатта, источник шивы — это всё взаимосвязано. Всё дело в энергии.

— Ты меня пугаешь, Азиз, — серьёзно посмотрев на меня, сказал Зунар, потом рассмеялся. — Делай что хочешь. Можешь и телескопом пользоваться. Мало ли, вдруг и вправду из тебя выйдет новый Авар.

Веселье резко исчезло с лица Зунара. Он судорожно сглотнул, уставившись в пустоту.

— Проклятие? — осмотревшись и ничего не увидев, спросил я.

Зунар не ответил. Его лицо перекосило от ужаса, и он начал пятиться, не замечая ничего вокруг. Задел телескоп, тот рухнул с характерным звоном, и кажется, все линзы разбились. Но меня сейчас это не заботило. Зунар пятился прямиком к невысокой кованой ограды, идущей по краю крыши.

— Эй, стой! — я подхватил его как раз в тот момент, когда он перевалился за край ограды.

Взгляд у него был настолько безумный, что он ничего не замечал, будто бы находился сознанием в другом измерении.

Зунар издал душераздирающий крик, изогнулся всем телом, напряжённые руки замерли у горла, будто сведённые судорогой. Жуткое зрелище. Наверное, ничего более жуткого я в жизни не видел. Так в моём представлении выглядели душевнобольные.

— Эй...Эй, — я пытался привести его в чувства, бил по щекам, но всё тщетно.

В ужасе я наблюдал, как Зунар, абсолютно выпав из реальности, сдавленно мычал, махал руками, пытаясь отбиться от невидимого мучителя, запрокидывался назад, так и норовя свалиться с крыши.

Я скрутил его, взвалил на плечо и потащил подальше от края. Несколько раз получил от него довольно болезненные удары по лицу, спине, коленом по рёбрам. В таком состоянии уносить его с крыши просто нереально. Он брыкался так остервенело, будто я нёс его к раскалённому жерлу вулкана, использовал силу, ударяя меня электрическими разрядами.

Зунар заорал. Заорал так, что меня пробрало до дрожи. Когда понимаешь, с чем имеешь дело, когда видишь угрозу это одно. Здесь же совсем другое. Я не видел опасности и не понимал, что видит Зунар. Для него же всё происходящее было более чем реально. Я вспомнил иллюзию, которую создал для меня на экзамене Карим Абакар. Сейчас Зунар испытывал нечто подобное, только в отличие от иллюзии всё было куда сложнее. Проклятие поражало не только органы чувств, обманывая картинкой, запахами, звуками. Оно поражало душу, закрадывалось в сознание, расползаясь раковой опухолью, поглощая полностью.

Я знал много о родовом проклятии. Из тех отчётов, что мне присылали каждый день, я узнал столько, сколько не знали большинство местных. Например, я знал, что в любой миг Зунар может начать использовать дар, решив, что я тоже часть тех кошмаров, что он видит. Знал, что в любой момент у него может остановиться сердце или помутиться рассудок.

Я прижимал Зунара к полу и ждал, когда кто-нибудь из преданных придёт на крик. Не услышать такое было невозможно. Ему нужно снотворное.

Преданные и впрямь появились очень быстро.

— Крепко держите и быстро несите в покои. Рейджи знает, что делать, — велел я.

Парни без лишних вопросов схватили брыкающегося и то и дело вскрикивающего Зунара и унесли с террасы.

Какое-то время я стоял в оцепенении, пытаясь утихомирить участившийся пульс и судорожные мысли, ищущие способ, выход из всего этого. И выхода не было. Сейчас у меня его не было. Слишком мало времени. Как бы я ни хотел, как бы не старался, я не успел. У Зунара осталось слишком мало времени.

Отрешённо я посмотрел на разбитый телескоп. Поднял его, сложил в футляр, а после решительно направился в покои Зунара. Нужно поговорить с Рейджи, нужно ей предложить. Пусть она решит. Да, тогда Зунар был категоричен. Но вначале согласился, пусть и потом сказал, что пошутил. Но я заметил, что пусть и на секунду, но он предположил такой вариант, допустил эту мысль. Только вот гордость не позволила воспринять эту идею всерьёз. Но как говорится, в каждой шутке есть доля правды. И другого выхода я не видел. Потому что умереть я ему не позволю.

Глава 7 или «Обмануть смерть» Часть 1

У входа в комнату стоял Фарид. У него и без того обычно вид был довольно устрашающий, а сейчас и вовсе — такой угрюмый, что в другой бы ситуации я интуитивно бы обошёл его стороной. Но за дверью раздавались жалобные всхлипы и поскуливания Зунара, тихий голос Рейджи, поэтому я решительно направился вперёд.

— Нельзя, — мрачно пробасил Фарид, переступив с ноги на ногу.

— Мне можно, — вежливо, но одновременно настойчиво сказал я.

Фарид нахмурился, а я бесцеремонно отодвинул его и вошёл. Фарид тихо и как-то устало выругался.

Зунар лежал в постели, ещё подрагивал, но уже засыпал. Рейджи, хмурясь и не замечая ничего вокруг, связывала его: руки привязала к спинке кровати, ноги стянула верёвкой в щиколотках.

— Свамен, — тихий голос Фарида за спиной, тяжёлая рука легла на моё плечо, готовая выдернуть из комнаты в любой момент.

— Рейджи, — позвал я, не обращая внимания на Фарида.

Она рассеянно бросила на меня быстрый взгляд и, будто бы не заметив, продолжила связывать Зунара.

— Рейджи, нужно поговорить.

— О чём? — рассеянно спросила она.

— Я знаю, как спасти Зунара.

Рейджи вздохнула, села на край кровати, сдула со лба белоснежную прядь и вопросительно вскинула брови. Фарид шумно вздохнул, убрал руку с плеча, вышел и закрыл дверь за собой.

— Сразу скажу, ему я уже предлагал, и он не согласился. Но другого способа я не вижу.

Рейджи устало кивнула, встала с кровати, осмотрела узлы, проверила, уснул ли Зунар.

— Ему осталось немного, — тихо сказала она. — Лекарства сдерживают, но приковать его к постели я не могу. К тому же, это бесполезно, он ракта. Я бы могла надеть на него амулет Авара, но мой амулет, кажется, стащила Амали. Проклятие всё больше поглощает моего пати, вскоре он перестанет отличать реальность от видений. Уже почти перестал отличать.

Она то ли всхлипнула, то ли снова тяжело вздохнула. Затем повернулась и серьёзно посмотрела на меня:

— Так что там за способ, Азиз?

— Другой мир, — медленно сказал я, изучая её реакцию.

Я знал, что Зунар доверяет Рейджи как никому, и она могла знать намного больше, чем остальные, но был не уверен, что Зунар посвящал её в абсолютно все тайны.

— Что за мир? — спросила она без тени любопытства или удивления.

— Мир двойник. Мир тёмных ракта. Слышала о нём?

— Кое-что слышала. Зунар рассказывал о тёмных ракта, — медленно произнесла она, озадаченно разглядывая меня. — И что? Это возможно? Туда попасть? Это действительно спасёт Зунара?

Я кивнул.

— Тот мир отличается от нашего, но там также можно жить. В вашем случае, спокойно и безбедно, туда можно взять с собой золото и драгоценности. А ещё там нет шакти, и нет родовых проклятий. И это главное.

Рейджи кивнула, задумалась. Она не выказывала удивление, недоверие или скептицизм, как например это делали остальные, когда я начинал говорить о том, что родовое проклятие можно обойти. Она даже не стала расспрашивать, откуда я столько знаю о мире тёмных ракта и почему уверен, что туда можно попасть. Кажется, Рейджи, доведённая до крайности, находилась сейчас в том положении, что готова была хвататься за любую возможность, только бы спасти его.

— Там опасно? — единственное, что спросила она.

— Не опаснее, чем здесь. Я могу отправить вас в тихое, спокойное место. Одна проблема — твоя кровь. Её придётся прятать, в том мире только ракта, тамас не существует.

Она кивнула, взглянула на большие старинные часы в углу комнаты, видимо, подсчитывая время, когда закончится действие снотворного.

— Ты сказал, что сам отправишь? Как? — спросила она, после паузы.

— Император. Я помогал ему открывать врата в нараку, научился, — солгал я.

Рейджи осуждающе взглянула на меня, сразу поняв, что я не договариваю, но вряд ли она могла разбираться во всех тонкостях открытия врат.

— Правду говорил Зунар, — вздохнула она, грустно улыбнувшись. — Ты не Азиз.

Я напрягся, неужели Зунар рассказал ей, что я тёмный ракта? Но Рейджи сказала другое:

— Он считал, что ты воплощение кого-то из богов. Что ты не помнишь, что ты бог, и только твоя сила тебя выдаёт.

Я усмехнулся и не ответил. Видимо, так Зунар считал, когда ещё не знал, что я из мира двойника.

— Не хочу знать, как ты это устроишь. Всё равно! Я тебе верю, — решительно сказала она. — Делай! Если ты уверен, что это его спасет... А ты ведь уверен?

Она уставила на меня пытливый строгий взгляд, я кивнул.

— Времени у нас немного. Если проклятие доберётся до его мозга и сведёт его с ума, то и побег в мир тёмных не спасёт, — сказала Рейджи, о чём-то задумалась, внезапно направилась в гардеробную, подпрыгнув, дёрнула за ручку торчащей сумки на самом верху, потом бросила эту сумку посреди комнаты и вопросительно уставилась на меня: — Что нам брать с собой? Оружие, еда?

— Подожди, ты собралась сейчас? — растерялся я.

— А когда? — сварливо хлопнув себя по бокам, спросила она. — Мы должны это сделать как можно скорее! Что тебе нужно для открытия врат?

— Урджа, — сказал я, подумав, добавил: — Место, где нет любопытных глаз и желательно, чтоб урджа тоже не видел, как я открываю врата. А ещё для вас нужно подготовить легенду. Если вы внезапно пропадёте, это вызовет много волнений и подозрений. И Зунар. Нужно дать ему попрощаться с семьёй.

— Попрощаться? Зунар не согласиться на побег! — возмутилась Рейджи. — Ты сам это знаешь. Но он уже не может принимать решения, поэтому это сделаю я.

— Нет, попрощаться всё же стоит ему дать, — настойчиво сказал я. — Большинство до сих пор не знает о том, что у него родовое проклятие.

— Почти все уже знают, — вздохнула Рейджи. — Разве что Лита, Латифа и Аричандр не в курсе.

— Значит, ты придумаешь легенду и дашь ему попрощаться с матерью и детьми. А я займусь поиском урджа и местом.

Рейджи кивнула на сумку и снова вопросительно посмотрела.

— Побольше золота, украшения надень на себя, но не перебарщивай. Без денег вам будет сложно, но и выставлять драгоценности напоказ тоже не стоит. Никаких вещей, оружия тоже много не бери. В мире тёмных в основном люди мирные, законом запрещено убивать в мирное время. Я отправлю вас в Индонезию, на один из островов. Там никто не обратит внимания, что вы не знаете языка. В том мире слишком много разных языков. Обменяете хариты на бумажные деньги, а дальше, как пожелаете. Можете купить дом на побережье и доживать спокойно свой век.

— Сделаем это завтра, — сказала Рейджи, решительно направившись к туалетному столику и начав оттуда вынимать все украшения и бросать в сумку.

— Завтра, — медленно произнёс я, прикидывая, успеем ли мы до завтра.

Рейджи резко остановилась, перестав собирать сумку, ткнула в меня пальцем и сказала:

— Завтра, Азиз. Это крайний срок, — и уже тише добавила, скорее сказав это себе, а не мне: — Иначе я потеряю его навсегда.

***

Я не спал всю ночь. Меня терзали сомнения. Правильно ли я поступаю, отправляя Рейджи и Зунара на Землю? Наверное, в какой-то степени я понимал, что это самый простой вариант, и винил себя за то, что не сумел найти другой выход. Но вот справятся ли они? Без документов, не зная ни языка, ни мира, ни законов. Было бы времени больше, я бы их подготовил. Но я уже решил, отступать нельзя.

Утром, как только в коридоре начали суетиться рабы, я направился в покои Санджея. Мне нужен урджа, и с таким вопросом лучше обращаться к наследнику.

И только я подошёл к двери, как оттуда выскочила Рейджи. Выглядела она взбудораженной, белые волосы выбились из толстой косы, глаза уставшие, кажется, она тоже всю ночь не спала. Наткнувшись на меня, она торопливо кивнула в знак приветствия, схватила меня за рукав и утащила подальше от комнаты наследника.

— Я подготовила Санджея, — шёпотом сказала она. — Без его одобрения нам это не провернуть.

Здесь я был с ней согласен, Санджей, как будущий нара должен знать, да и его помощь нам понадобится, но и всю правду ему говорить нельзя.

— И? Какую легенду ты придумала? — осторожно спросил я.

— Правду. Я сказала ему про мир тёмных ракта, он знает всё, он ведь будущий глава клана.

— А?... — озадаченно развёл я руками.

— Нет, про то, что ты откроешь проход, не сказала, — нахмурилась Рейджи. — Солгала, что такой проход может открыть один старик в ОРМ. Сказала, что я туда поеду с Зунаром. Ну и предупредила, чтоб он отцу ничего не рассказывал.

— И? Санджей поверил? Он не против?

— Нет, — строго сказала Рейджи. — Он, так же как и я согласен на всё, лишь бы спасти отца.

Конечно, что еще мог сказать Санджей?

— А остальным что скажем? — спросил я.

— Что? Я не знаю, — потерянно мотнула головой Рейджи, — сами что-то придумайте. У меня других забот хватает. Мне ещё предстоит разговор с Зунаром. Когда он узнает, что я рассказала его детям о проклятии, он будет очень зол. Но ты сам сказал, что нужно ему дать попрощаться с детьми.

— Да, нужно, — коротко кивнул я.

Сам же тихо злился на Рейджи и не только на неё. Теперь ещё и легенду придумывать самому. Казалось, что все проблемы этого мира решили свалить на одного меня. Но их нужно решать. По чуть-чуть, одну за другой, иначе это никогда не закончится.

— Как там Зунар? — спросил я, пока Рейджи ещё не ушла.

Она бросила на меня уставший взгляд:

— Он сейчас всё ещё связан, я опасаюсь его развязывать.

— Он ведь ракта, Рейджи, — с укором сказала я. — Разве верёвки его остановят?

— Ничего, за ним смотрит Фарид. Если вдруг — то сразу снотворное.

Что-то вспомним, Рейджи стукнула себя пальцами по лбу и без каких-либо объяснений умчала прочь.

Я же подумал, что после Санджея нужно зайти и к Зунару. И судя по тому, что говорит Рейджи, они накачивают его успокоительным и снотворным при каждом приступе. А эти ведения всё больше и больше поглощают его. Может так случиться, что я не успею застать его в сознании. Но и я попрощаться должен.

Я направился в покои Санджея. По дороге меня посетила довольно-таки эгоистичная мысль. Когда Зунар отправится на Землю, я избавлюсь от одной из проблем. И дело здесь не только в том, что не нужно будет искать избавления от проклятия рода. Я стану свободным. Никто из местных, кроме Карины, ну и, пожалуй, Амали, не будет знать, что я землянин. Да, ещё Латифа знает, что я не Азиз, но это всё же немного другое и, кажется, она уже смирилась.

И ещё Санджей, став нарой, не будет меня контролировать, как Зунар. Скорее, наоборот — это мне предстоит контролировать Санджея и не дать ему наделать глупостей. Хотя, все глупости, которые можно было свершить, Халы уже свершили. И самая главная — это альянс против Империи с Рамами. Возможно, такой альянс и имел право существовать, но не сейчас, когда на кону безопасность всего мира.

Когда я вошёл, Санджей сидел в глубокой задумчивости за пустым письменным столом. Мое появление он обозначил коротким приветственным кивком. Не дожидаясь приглашения, я сел в одно из кресел у низкого столика, налил себе горячий чай из дымящегося заварника, схватил одну из горячих гренок, к которым Санджей, кажется, не собирался притрагиваться.

Какое-то время Санджей отстранённо наблюдал за тем, как я жую его завтрак, а после спросил:

— Ты уже знаешь?

— О чём именно? — намазывая гренку с маслом, спросил я.

— Об отце, конечно же. Рейджи сказала, что это ты нашёл того старика из ОРМ, что он был в команде ИРН и помогал изгонять Равана.

— Да, это так, — легко согласился я, подумав, что Рейджи могла и предупредить по поводу ИРН. Хотя это вскоре не будет иметь значения. Если когда-нибудь у Санджея и возникнут вопросы по поводу этого старика из ОРМ, всегда можно сказать, что он давно скончался от старости. Да и вряд ли эти вопросы возникнут, сейчас Санджею будет далеко не до любопытства.

— Отец уже несколько дней не занимается делами, только делает вид, — устало сказал Санджей. — Ангули носят мне отчёты, Михан докладывает о делах на фронте, а я не знаю, что со всем этим делать. А тут ещё Шергер прислали нам письмо.

— Что за письмо? — я заинтересовано подался вперёд.

— Хотят переговоров. Хотят перемирия.

Я удивлённо округлил глаза и даже жевать перестал.

— Нага? Перемирия?

— Ни Нага, а Шергер. Младшая Тивара сейчас у них. Не знаю, что они с ней делают, то ли в заложниках держат, то ли охраняют, но, кажется Шергер, теперь всем заправляют. И сейчас, — Санджей усмехнулся, — они чувствуют, что Нага скоро конец и пытаются спасти остатки своих земель. В общем, это всё было в письме. Много чего там было.

Санджей махнул рукой, будто бы говорили о пустяках, не имеющих значения.

— А где письмо? — отложив еду, я встал с места, надеясь, что Санджей мне тут же его даст прочесть.

Но Санджей лишь скривил кислую мину и указал взглядом на камин:

— Я его сжёг, — сказал он, а затем его лицо перекосило от злобы, а взгляд стал таким жестоким, что я настороженно замер.

— Ни о каком мире с Нага не может быть и речи! — зло проговорил он. — Тем более с Шергер, которые держали меня в плену и чуть не убили. Которые, всех нас чуть не убили! Из-за них отцу пришлось убить Изану Тивара! И именно из-за них он теперь должен бежать с Хемы! Они должны умереть! Все, кто к этому причастен! Им конец!

Я кивнул, тут с Санджеем было сложно не согласиться. Клан Нага должен исчезнуть. Но настораживало меня выражение его лица. Раньше я такой кровожадности и злости за ним не замечал. То ли внезапно настигнувшая власть так ударила ему в голову, то ли Санджей и вправду стал другим, после всего того, что пришлось ему пережить. Я всё же надеялся, что это временное помешательство из-за свалившихся новых обязательств, потому что прежний Санджей всё же мне нравился больше.

— Почему ни Накта, ни Империя до сих пор ничего не предприняли? — как-то неожиданно сменил он тему.

Я и сам думал об этом не раз. Каждый день просыпался с неприятным ожиданием новостей, что у наших границ собираются имперские войска.

— Вероятно, потому что и мы больше ничего не предпринимаем. Ну, не считая того, что мы изгнали всех Накта. А возможно, готовятся, обдумывают как нас лучше задавить. А может быть, та же Каннон вскоре пригласит тебя и нару Ярана и попросит решить всё миром. Вариантов много.

Санджей поморщился, став очень похожим на отца:

— В любом случае мы это время должны использовать, чтоб подготовиться.

— Подготовиться, — я не смог сдержать ироничной усмешки. — Разве мы способны подготовиться к такому?

Санджей неодобрительно взглянул на меня:

— Рамы уже сейчас ищут активно союзников. Наши кланы изгнали всех Накта со своих территорий, уверен, остальные кланы сейчас мучаются от любопытства, что же у нас случилось? И самые сильные из них присоединятся к нам, я в этом не сомневаюсь.

— А что будем делать мы? — я не скрывал своего скептицизма.

— Продолжать войну с Капи и Нага. Несколько стремительных наступлений... А если нас поддержат другие Южане...

Санджей недоговорил, буквально утонул в своих фантазиях и предвкушении победы, и снова этот безумный кровожадный взгляд.

Наверное, сейчас мне как никогда, захотелось сбежать из этого клана. Забрать причитающиеся Игал территории и объявить нейтралитет. Но этого я сделать не мог, не сейчас. Я чувствовал ответственность за Халов, я обещал Зунару, да и что уж там, эти люди мне были не безразличны.

— Санджей, — осторожна начал я. — Война с Империей. Открытая война, в которой погибнут тысячи, сотни тысяч. А главное — когда? В то время как с другой стороны мощная, вооружённая, более развитая армия, собирается на нас напасть.

Он возбуждённо закивал, бросив в мою сторону раздражённый взгляд и, явно не понимая, куда я веду. Да и, кажется, ему было плевать.

— Да, на войне люди гибнут. Тоже мне новость! — отмахнулся он.

Ничего другого я от него не ожидал, но попытаться воззвать к здравому смыслу, конечно же, должен был. Но у меня были на этот счёт совершенно другие планы. Не будет никакой войны. Но Санджея я, конечно же, в них посвящать не собирался. Пусть поиграется в великого полководца.

— Лейлу, кстати, нашли, — вдруг вспомнил Санджей. — Амали нет, успела сбежать.

Я застыл с немым вопросом, намекая, что меня интересуют подробности.

— Тот же сценарий, что и во дворце Рамов. Только её схватили, как она перерезала себе глотку, — Санджей поморщился, зло уставился перед собой. — Но так ей и надо, убийца Ашанти не должна жить.

Я не стал объяснять Санджею, что всё не так однозначно, как ему кажется. Вина Лейлы здесь такая же, как и вина остальных Накта, на её месте могла оказаться любая, потому что у них практически нет выбора. Только Амали удалось чудом избежать этой участи, надеюсь, что удалось.

— Мне нужен урджа-мастер, а ещё нужно придумать, как объяснить пропажу Зунара, — я решил перейти, наконец, к тому, зачем сюда пришёл.

— Зачем тебе урджа?

— Я готовлюсь к экстернату. Мне нужен его дар.

Санджей посмотрел на меня так, будто большей глупости он в жизни не слышал.

— Какой ещё к ракшасу экстернат? Ты разве ещё не понял, что о Сафф-Сурадж можно забыть? Мы бросаем академию, мы всё. Сейчас нам будет не до этого!

— Мне нужен урджа-мастер, — отчеканил я тоном, не терпящим возражений, зло посмотрел на Санджея, потом добавил: — И легенда.

— Бери кланового урджа Барбюса, он сейчас в башне Сорахашер, — как-то быстро сдался Санджей. А я ведь уже настроился с ним спорить.

— А легенда... — он, закинув голову назад, задумчиво уставился в потолок. — Про мир тёмных ракта говорить нельзя. Скажем, что они с Рейджи отправились к какому-нибудь сварга-ракте в ОРМ, который мог помочь, а по пути взорвался вертолёт. Они погибли — хоронить некого. Вертолёт прикажу Фариду разбить, он сделает всё чисто.

— Хорошо, — кивнул я, залпом допил чай и торопливо встал, Санджей озадаченно наблюдал за мной. Он-то наверняка собирался ещё что-то обсуждать.

Но на это у меня не было времени. Нужно тщательно подготовиться к открытию врат и попрощаться с Зунаром. Поэтому я решительно покинул покои будущего нары Сорахашер, оставив Санджея в лёгком недоумении.

Глава 7 или «Обмануть смерть» Часть 2

У дверей в комнату Зунара никого не было. Я сразу понял, что Фарид внутри, а не снаружи. И только хотел постучать, как услышал из комнаты голос Латифы. Грустный голос, едва слышимый, затем она всхлипнула, а после запричитала бабушка Лита. Не вовремя я пришёл.

Но я решил подождать. К тому же к переходу у меня уже почти всё было готово. Урджа приедет во дворец не раньше чем через час, ящик для него я попросил приготовить Домиана, как и подогнать сурират к дворцу. Даже место уже выбрал: пустырь на окраине Сундары, неподалёку от свалки у мусороперерабатывающего завода. Отличное место, никаких любопытных зевак.

Ждать, когда Зунар поговорит с родными, пришлось недолго. Всё прощание переросло в оплакивание ещё живого Зунара. Слышно было только бабушку Литу. С одной стороны понятно, женщине пришлось тяжело. Столько родных потеряла в одночасье: внучку и обоих сыновей. Но с другой, своим горестными плачем она только пугала Латифу и Аричандра. Да, близкая кончина отца — новость ужасная, но бабушка, кажется, делала этот момент ещё более жутким.

Сейчас как никогда, я понял, почему Зунар предпочёл скрывать от семьи новость о родовом проклятии. Потому что всё бы оставшееся ему время пришлось провести в такой атмосфере, где тебя, ещё живого, жалеют, оплакивают и смотрят как на ходячий труп.

Через четверть часа заплаканные бабушка Лита, Латифа и Аричандр покинули комнату Зунара. Латифа бросила в мою сторону нехороший, полный обиды взгляд. Наверняка винит меня, в том, что так произошло с отцом, или обижается, что я раньше не рассказал. Я её понимал. Проще найти козла отпущения, которого можно обвинить, пусть и в мыслях, во всех бедах, чем принять и смириться со случившимся. Но сейчас мне было всё равно.

Я вошёл в комнату Зунара, как только они вышли. В комнате стоял терпкий и резкий запах лекарств, шторы плотно задёрнуты, Зунар лежал в постели, связанный и бледный. Выглядел он паршиво, лицо заметно осунулось, щёки впали, от трупа он отличался лишь тем, что водил воспалёнными глазами по сторонам.

— Азиз, — слабо улыбнулся Зунар. — Тоже пришёл проститься? Не знаешь, почему все решили, что я умру сегодня?

— Ты не умрёшь сегодня, — усмехнулся я и сел на край кровати.

— Не умру, — согласился он, уставившись в потолок. — Сегодня уж точно не собираюсь, но остальные, судя по всему, решили меня добить своими слезами и кислыми физиономиями. Честно, ещё пара часов в постели без движения и пара посещений скорбящих родственников, прикажу Фариду пристрелить меня без всякого родового проклятия.

Шутит. Даже в таком положении шутит. Что ж, это хорошо.

— Империя ещё не напала на нас? — став серьёзным, спросил Зунар.

Я отрицательно закачал головой.

— Не нападёт, — ответил я. — Постараюсь договориться с Каннон. В конце недели мне предстоит отправиться в Императорский дворец за орденом, там и попробую с ней договориться.

— Попробуй, — безразлично сказал Зунар, потом, не скрывая иронии, добавил: — Надеюсь, тебя там не убьют.

— Ну, для того, что убить меня, придётся очень постараться, — пошутил я, но Зунар шутку не оценил, а очень серьёзно посмотрел на меня и кивнул.

— Не дай им убить моих детей, Азиз. Я наделал много ошибок, теперь понимаю, насколько это всё может оказаться фатальным для клана. Такого поворота никто из нас не ожидал.

Зунар на какое-то время замолчал, задумчиво разглядывая потолок, потом тихо добавил:

— Только вот поздно. И я ничего не могу исправить. Если бы не это проклятие, я бы смог, я бы исправил. Но теперь пришло время Санджея. Боюсь, что бремя власти будет для него слишком невыносимым, — Зунар прикрыл глаза, стал говорить ещё тише: — Теперь Халы связаны с Рамами родовым обрядом, никто из наших не сможет их передать. Но ты не Хал.

Зунар открыл глаза и пытливо уставился на меня. Я не ответил, конечно же, я и так всё это прекрасно понимал. Но где-то в глубине души я, конечно же, злился, хоть и виду не подавал. Не я заварил эту кашу, а Зунар явно намекает, что расхлёбывать её придётся мне. Хотя, скорее всего, то же самое он сказал уже и Ангули, и Ракшу.

Зунар горько усмехнулся, вздохнул, грустно взглянул на меня:

— Надо же, как всё сложилось. Мальчишка из другого мира, которого я считал умственно отсталым, теперь будет спасать мой клан. А я...

Он снова усмехнулся, отвёл взгляд:

— Я ничего не понял. Не почувствовал, не догадался, не предусмотрел. Теперь понимаю, когда мой час близок. Слишком поздно. А ведь все ответы были у меня перед носом, я просто их не разглядел.

Зунар сейчас явно говорил сам с собой, потом резко замолк, видимо, из размышлений вслух, перешёл к внутреннему диалогу, а ему решил не мешать. Наверное, для него сейчас настал момент истины, момент, когда он пересматривал всю свою жизнь, все свои поступки, делал выводы, занимался самобичеванием, осознавал, что его ошибки придётся теперь исправлять не ему. Зунар прощался с этой жизнью, а я прощался с ним. Пусть он даже и не подозревал. Даже по лучшему сценарию, вернуть обратно я его не смогу. Уже через несколько часов ему предстоит побывать в моей шкуре, оказаться во враждебном чужом мире и начать всё сначала.

— Не знаешь, почему Рейджи решила, что мой конец наступит сегодня? — внезапно прервав молчание, спросил он.

— Я не думаю, что она так считает... — начал было я, но договорить не успел.

Он резко заорал. Выгнулся, словно его прошибло электрическим разрядом. Зунар, не отдавая себе отчёт в действиях, начал использовать силу. Верёвки, сковывающие его, вмиг слетели, я едва успел ухватить его за руку. Ещё бы немного и он, ускорившись, рванул в неизвестном направлении.

Зунар уставился озверевшими, безумными глазами, но явно увидел во мне кого-то другого. Грудь грубо сдавило, а воздух вмиг вышибло из лёгких.

— Фарид! — сипло позвал я.

Преданный уже был здесь и нёсся к Зунару со шприцом.

Я отразил дар, пытаясь угомонить Зунара. Он рухнул на пол, хватаясь за горло, сверху почти прижав своим могучим телом, на него навалился Фарид.

Зунар дёргался и рычал, в комнату влетела Рейджи, они что-то говорили, но из-за ора Зунара ничего нельзя было разобрать. Кое-как мы смогли ухватить его за руку, после Фарид ввёл лекарство. Ещё несколько минут Зунар трепыхался, тараща в ужасе на нас глаза, а после сник и уснул.

— Пора, — сказала Рейджи.

Я без лишних слов достал телефон, набрал номер Домиана и отдал приказ, чтоб тот готовил сурират.

***

По сути всё, что происходило дальше, было сплошной рутиной. Близкие попрощались со спящим Зунаром, провожая его к сварга-ракте. Бабушка Лита рыдала, явно похоронив его загодя. Остальные же держались лучше. У Мэй на руках Аричандр, она ему что-то нашёптывала на ухо, а мальчишка, нахмурившись, смотрел на отца и никак не реагировал. Латифа, пытаясь всех успокоить, то и дело повторяла:

— Всё будет хорошо. Этот сварга-ракта поможет папе. Нужно верить в лучшее. Всё будет хорошо.

А у самой глаза на мокром месте.

Только Санджей за всем наблюдал с хладнокровным спокойствием. Со стороны можно было решить, что он мужественно держится, как и подобает наследнику клана. Но вот только ничего подобного там не было. Да, он знал, что отец выживет, но и всё же я ожидал увидеть в его глазах печаль. Но ничего подобного там не было. И, кажется, Санджея не слишком заботило, что он никогда больше не увидит отца. Наверняка сейчас уже мысленно примеряют тиару нары. А может, он просто до конца не осознал, что происходит.

Кстати, тира со Страшим Хранителем, которую мы с Рейджи надели на голову Зунара, как и родовой медальон окажется на месте крушения вертолёта, в котором выживет только вовремя успевший эвакуироваться Фарид. Потом же ему сотрём это воспоминание, Фарид сам согласился. А Санджей уже отдал приказ пригласить во дворец Стирателя из Гиргит. Дальше преданный Зунара будет думать, что крушение вертолёта произошло на самом деле.

После вертолёт взмыл в небо и скрылся из виду. Они полетят к пустырю у свалки и будут дожидаться меня там. Я же, дождался, когда Халы покинут вертолётную площадку, а после поспешил на задний двор, через сады и аллеи, обминая пруд, туда, где меня уже ждал сурират и старый урджа-мастер Барбюс.

Единственной сложностью оказалось заставить Барбюса залезть в ящик.

— Свамен, ну что за глупость? — бубнил он возмущённо. — Зачем мне лезть в этот короб? Я служу Сорахашер всю свою жизнь, я стал преданным в девятнадцать лет, я знаю столько тайн, я столько повидал, что меня уже ничем не удивить.

— И всё же вам придётся, — как можно мягче сказал я, указывая взглядом на открытый ящик. — Это для вашей же безопасности.

Старик издал скорбный вздох и, тихо ругаясь и кряхтя, все же полез внутрь.

Подумав, я смел с диванов подушки и отдал урджа, чтоб ему не так жестоко было там внутри.

— Не переживайте, это ненадолго, главное, не усните, — сказал я.

Старик снова издал скорбный вздох, и я закрыл крышку.

К месту прибыли быстро. Все уже были в сборе. Рейджи сидела на большой дорожной сумке, Зунар лежал на носилках, уже без тиары и родового медальона. Зунар позволял Рейджи его касаться, наверняка она его и сняла или это сделал Санджей. Фарид вынес ещё одну сумку, чуть меньше той, на которой сидела Рейджи, но тоже внушительных размеров.

— Ты все хариты Халов решила забрать? — округлил я глаза, рассматривая сумки.

— Нет, — пожала она плечами. — Всего десять. Как думаешь, хватит?

— Думаю, да, — ответил я. — А остальное что?

— Наши вещи и оружие, — отмахнулась Рейджи.

Неужели тряпья набрала? Я устало вздохнул.

— Нельзя. Только золото, из оружия только кинжалы. Остальное будет вас выдавать. Придётся оставить.

Рейджи бросила на меня недовольный взгляд, вскочила, демонстративно вытряхнула всё из той сумки, что поменьше. На землю посыпалась одежда, нижнее бельё, косметика. Рейджи, видимо, не понимала, что такое бежать в другой мир. И судя по тому, что она с собой взяла, она собралась в отпуск куда-нибудь на курорт.

— Будем ходить как голодранцы, — Рейджи сердито пнула кучу дорогих тряпок.

— Того золота, которое ты взяла, вполне хватит на одежду. Сможете всё там купить, — попытался я её успокоить. Я не стал ей объяснять, что их одежда будет слишком бросаться в глаза.

Содержимое второй сумки, оказалось ещё более странным. Теперь же можно было решить, что Рейджи собралась не в отпуск, а на войну. Несколько автоматов, гранаты, взрывчатка, пистолеты разных видов и размеров, метательные ножи, кинжалы и два бронежилета. Не знаю, разрешено ли в Индонезии мирному населению носить оружие, но такое и в таком количестве вряд ли. На дне сумки в серебристом кейсе были хариты.

Всё оружие я сам сложил обратно в сумку, оставив им два кинжала попроще, на что Рейджи жутко возмущалась. Оружие же после заберу обратно во дворец, а одежда — чёрт с ней, пусть будут в вертолёте.

Подумав, открыл кейс. Хариты сами по себе очень внушительно выглядят, большие толстые диски золота, украшенные драгоценными камнями. И такое на Земле привлечёт слишком много лишнего внимания. Нужно что-нибудь помельче. Об этом я как-то сразу не подумал, но ничего это дело поправимое. Много силы не надо, золото мягкое, нужно просто его немного подогреть и поломать на куски.

Фарид с Домианом тем временем вынесли ящик с урджа-мастером по моей просьбе. Довольно быстро я разломал золото на куски, отделил от него камни, используя одновременно силу разрушения и подогревая его.

Фарид вместе с вертолётом улетел выполнять своё задание, Домиана я попросил вернуться на стоянку дворца и ждать моего звонка.

Рейджи собрала золото в сумку, краем глаза заметил, что она бросила туда и пистолет. Решил сделать вид, что не заметил. Ладно, если ей так спокойнее, пусть берёт.

Когда мы остались одни, ну почти одни, не считая Зунара в отключке и урджа-мастера в ящике, я сказал:

— Когда Зунар очнётся и успокоится, вы должны будете выйти в люди. Постарайтесь вести себя как можно менее заметно и не с кем не конфликтовать. Найдите место, где можно обменять золото. Посторонним людям лучше не предлагайте, увидят, могут и обокрасть. Много не меняй, по чуть-чуть, после разберётесь.

Я хотел ещё многое сказать, но Рейджи уже накинула сумку на плечо и в ожидании уставилась на меня. Я взглянул на спящего Зунара, он заворочался во сне, захныкал, совсем как маленький, затем зло оскалился. Скоро проснётся, надо торопиться.

Я потянул силу из источников Хал и Игал. В этот раз получилось всё намного быстрее. Я уже знал, как создавать проход. Я закрыл глаза, представляя безлюдный пляж на Бали, на котором я когда-то в прошлой жизни бывал с семьёй. Я очень ясно представил тот пляж, с мысленной визуализацией у меня никогда не было проблем. Вот оно голубое небо, и такой же океан, только ярче — цвета аквамарина, белый песок, пальмы. Рейджи и Зунару там понравится.

До ближайшего населённого пункта несколько километров, но на этом пляже они не будут привлекать внимание. Туристов в тех местах обычно не бывает, слишком неудобное расположение. Но и всё же стоило перестраховаться, поэтому я переместил визуализацию немного дальше, в заросли. Пляж хоть и дикий, но люди там могли быть, а вывалившаяся из воздуха парочка, мягко говоря, будет выглядеть необычно.

После я приступил к плетению врат, закручивая чакры и потянув шакти. Энергии уйдёт немало, источник Хал после пожирателя так до конца и не восстановился, поэтому из него я тянул энергию вполовину меньше, чем из своего источника.

Сияющий круг возник в воздухе очень скоро. Я бы сказал, слишком скоро. Я приглушил немного поток, нельзя так быстро брать энергию, это истощает источники. Обычно контролировать свой мощный дар у меня получалось с трудом, но не сегодня. Сейчас всё шло гладко, а мощность потока тут же послушно приглушалась, стоило мне только захотеть.

Плетение вилось, закручивалось, я открыл глаза, взглянул на встревоженную и то и дело оглядывающуюся Рейджи. А затем внезапно наткнулся на взгляд. Злой взгляд очнувшегося Зунара.

Он мрачно смотрел на плетение, грудь его тяжело вздымалась, и, кажется, вот-вот и он взорвётся от гнева. Чёрт, совсем немного не успели. Что ж, придётся заталкивать его во врата силком.

— Рейджи, — тихо окликнул я её и кивнул в сторону Зунара.

— Ракшасовы дети! Что вы задумали? — разразился гневным криком Зунар. — Да чтоб вы провалились все! Сейчас я!...

Недоговорив, он начал вставать, молниеносно разорвав ремни. Рейджи бросилась к нему, стиснула в объятиях, пытаясь удержать. Я же ускорил поток, медлить больше нельзя.

Зунар сыпал ругательствами, Рейджи умоляла его успокоиться, а врата становились всё больше и больше.

Оставалось совсем немного. Мои чакры были напряжены до предела и вот, последний толчок, и раздался громоподобный взрыв. Меня опрокинуло на землю, в ушах зазвенело. А вокруг казалось, стояла такая тишина, словно я оглох. Только и чувствовал что удары собственного сердца. А потом звуки вернулись. Послышался лай собак, стрекотание всполошённых взрывом птиц. В воздухе висела чёрная дыра, врата открылись.

— Идите! Скорее! — крикнул я, быстро встав.

Врата тянули из меня энергию с неимоверной скоростью, нужно бы обрывать потоки, но я ждал. Зунар перестал орать, теперь он ошалело смотрел на врата, а Рейджи тянула его за рукав, пытаясь поднять на ноги.

— Идите! — повторил я. — Скорее!

Зунар, будто загипнотизированный вратами, всё же встал, Рейджи резко засуетилась, хватая сумку, и так вроде бы ненавязчиво подталкивая Зунара в спину к чёрной дыре.

— Куда они ведут? — медленно спросил Зунар.

— Ты знаешь, — ответил я.

Меня уже начало потряхивать, энергия рвалась наружу, и тянуть её из источников я больше не мог. Я оборвал потоки и теперь расходовал только свою энергию. А у меня её в отличие от источников, разумеется, было куда меньше.

— Идём, — дрожащим голосом сказала Рейджи, снова мягко подталкивая Зунара в спину. — Пожалуйста, молю, идём. Это наш шанс на спасение. Я без тебя не смогу, не хочу...

Она снова подтолкнула его, на этот раз сильнее. Он дёрнулся, скинув её руку. В какой-то миг мне показалось, что всё пропало. Что сейчас Зунар развернётся и уйдёт, а потраченные усилия насмарку. Но внезапно Зунар обернулся, грустно посмотрел и улыбнулся.

Он решился, я увидел по взгляду. Он не хочет умирать, он будет жить, во что бы то ни стало. Зунар одними губами произнёс спасибо, залихватски так, задорно подмигнул, и решительно шагнул в проход.

В этот миг я оборвал нити силы, подпитывающие врата, и своих сил у меня почти не осталось.

Рейджи облегчённо всхлипнула, бросила короткое «прощай», поправила сумку на плече и почти запрыгнула в начавшие закрываться врата.

Я обессиленно рухнул на пыльную землю, улыбнулся, разглядывая оранжевый закат. Получилось. Одну проблему я решил. Надеюсь, у них всё сложится хорошо, и они смогут хорошо устроиться и прожить долгую, спокойную жизнь на Земле.

Я не мог встать, сил не было даже на то, чтоб шелохнуться. Кажется, из ящика что-то кричал урджа-мастер, но я не мог даже ответить. Небо вдруг начало блекнуть, так медленно, будто тухло, а в ушах тихо запищало. Я осознавал, что проваливаюсь в небытие, прямо здесь, посреди пустыря у свалки. Нужно бы позвонить Домиану, чтоб тот меня забрал меня и Барбюса. Небольшой рывок, я вытянул телефон, бросил взгляд на почти закрывшиеся врата, нажал вызов, а ответить не успел, резко отключившись. Но Домиан и так знал, что ему делать.