Судьба Семи Том 2

Песчинка 1

Судьба семи

(Мы вернулись к песочным часам, которые будут вести свой отсчет до того дня, когда все началось)

Том второй

Уникальным людям

трудно находить общий язык

с обычными сверстниками,

но все они тянутся друг к другу

Часть знакомства

Песчинка 1

Солнце. Яркое солнце осветило молодой город полный зелени и зданий, людей и парков, чистого воздуха и ровных дорог. Где начинается он, там начинаются истории о знаменитых людях. И пусть он малоизвестен, но Безымянный любим своими жителями. Сейчас его развитие только начинается.

Чудесный город и чудесные люди.

И даже нельзя сказать, что в этом городе может кто-то отличиться, просто потому, что это очень трудная задача. Попытаться обогнать лучшего атлета, перепеть лучшего певца, переговорить лучшего диктора на радио, переделать душу человека лучше другого психолога, стать лучше предыдущего героя – в этом городе все возможно, но лишь с огромным трудом и силами.

Сюда только начинают подтягиваться молодые семьи, но уже есть и те, кто живет здесь достаточно долго.

Нужно было видеть счастливые и удивленные лица тех, кто впервые посещал это место. Они были удивлены чистотой города, поражены его масштабами и приятно обрадовались, когда их встретили со всем сердечным теплом другие жители.

Вот и эта новая семья удостоена чести. Им был выделен самый первый дом на одной из первых улиц.

Главная улица приняла новых гостей со всем своим теплом. Семья состоит из мамы, папы и дочки. Они только вошли в свой дом и начали распаковывать вещи. В коридоре поставили шкафы и серванты, в зале разместили диваны и столы, а за барной стойкой мама уже вовсю готовила ужин. Эта стойка разделила одно большое пространство на зал и кухню.

В углу, слева, дверь ведет в уборную. От уборной идет коридор, где находятся три спальни. И уже было решено, кто какую комнату займет. Девочка сразу побежала смотреть место, где она будет жить. Тем временем родители упорно трудились, чтобы успеть к обеду, расставить мебель по своим местам. Конечно, эта мебель еще не раз за неделю поменяет свою дислокацию.

Вот глава семейства вышел на улицу, чтобы хорошенько встряхнуть половик. Это был «последний штрих».

Половик был постелен в коридоре и всем своим видом, будто кричал гостям: «Добро пожаловать!».

В обед отец вышел на порог вместе со своей любимой дочуркой.

- Может, вам компот налить?

- Холодненький? – спросил муж у жены.

- Обижаешь!

- Тогда давай.

Дочь и отец продолжили сидеть на пороге дома. Девочка оперлась руками на порог и стала раскачиваться вперед-назад. Вдвоем они смотрели на облака, на крыши других домов, которые находились слева от них. Смотрели и на Вышку. По дорожке пробегали ребятишки.

Несколько минут назад из своего дома вышел человек, который вел под ручку своего трехлетнего внука. Этот дедушка выглядел достаточно молодо для своих лет. Незнающий человек мог бы подумать, что это идут по дороге отец и младший сыночек. Дедушка что-то рассказывал своему внучку, и обоим это нравилось. Мальчик с удивлением смотрел на деда, временами по его лицу пробегала легкая улыбка.

- Еще! – требовал он.

- Что, так нравятся! – удивлялся дедушка. – Правда?

Но когда он смотрел в глаза мальчика, то убеждался в его серьезности. Спокойные и в то же время настойчивые глазки требовали продолжения.

- Видимо, стихи у меня, правда, хорошие, если уж ты так любишь их слушать.

А мальчик не отвечал, он только продолжал требовать своим взглядом.

У обоих были ровные спины, никто не горбился, словно это уже обычная привычка.

Вот они дошли до начала улицы. Дедушка увидел нового человека. Вот и на Главной улице дом под номером один, наконец, обрел свою семью. На пороге дома сидел человек с сигаретой в руках и, наверное, его дочка сидит справа от него. Старик сначала хотел пройти мимо, но все же решил остановиться и сказал:

- Здравствуйте! Недавно переехали?

Человек не ожидал, что на него вообще кто-нибудь обратит внимание. Однако он не растерялся и ответил:

- И вам доброго здравия! Да, только закончили мебель ставить.

- Быстро вы! Когда мы переехали сюда, то до вечера провозились! Что ж, могу только одно сказать: добро пожаловать в Безымянный город, город фантазии, в город, где все мечты осуществимы.

- Прямо уж все? – усмехнулся и насторожился человек.

- Когда начнете действовать, тогда поймете меня. Вот, чем вы занимались до переезда?

- Я-то? – он поднес сигарету к губам. – Я, вообще, психологом работал.

- А хорошим психологом были?

- Эта работа с самого начала была моей мечтой. Хотел лечить людские сердца.

- И до сих пор хотите?

- Да, и сейчас хочу, - улыбнулся мужчина.

- Тогда могу сказать, что через несколько лет мы услышим о вас, как о самом лучшем психологе во всем нашем городе!

- Ну, а как же вы?

- Я?

- Да, - мужчина выпустил струю дыма. – Вы добились чего-нибудь?

- Если честно, у меня нет ничего, кроме семьи. Правда, я люблю писать стихи, но в отличие от вас, я, пока, не хочу двигаться вперед.

- Даже так?

- Даже так, - улыбнулся старик. – Кстати, у вас очень красивая дочка, похожа на вас лицом, а кудри, наверное, мамины.

- Да как сказать, - хмыкнул мужчина. – У меня тоже когда-то кудряшки были. А потом распустились. Так что, можно сказать, волосы и мои, и мамины. Кудри мои, а цвет мамин, светлый каштан, - он кивнул в сторону внука и снова хмыкнул смеясь. – Кстати, у вас очень красивый сын. Похож на вас. Только цвет волос, наверное, мамин. Светло-русый? Простите, у меня жена — парикмахер.

Теперь очередь дедушки настала смеяться. Он погладил мальчика по голове и сказал:

- Ха, знаете, для меня лестно услышать такие слова.

- Что он похож на вас и оттого красив?

- Ха-ха, нет, мне приятно, что вы принимаете меня за его отца. А я, на самом деле, всего лишь папа его матери.

Мужчина привстал со ступеньки и выронил сигарету.

- То есть, вы…

- Ха-ха-ха! Прошу, не стоит так удивляться. Вы лучше потушите сигарету и выкиньте ее в положенное место.

- Да, извините, прошу.

Мужчина быстро подобрал окурок и, подойдя к забору, выкинул его в урну. Дочка подошла вместе с ним. Итак, мужчина подал руку. Дедушка ответил на рукопожатие.

- Я Петр, Петр Психолог!

- Да уж, совпадение у вас! – усмехнулся старик.

- Да, как видите, сама судьба велела!

- А я Федор Добряк. А это, - Федор подтолкнул внука ближе к калитке. – Мой внук, его имя – Елисей.

- Хорошее имя, доброе.

- Не смейтесь, прошу. Многие сейчас не понимают.

- А я не смеюсь, говорю совершенно серьезно. Я понял, о чем вы хотели сказать. Время такое, что многие дети невоспитанные.

- Но ведь все будет зависеть только от нас, родителей.

- Не только от нас. Поверьте, наше поколение отдает всего себя, чтобы воспитать достойную замену. А вот принимать это «все» будут именно дети. И именно им решать, что будет дальше с нашим городом.

- Да, вот тут вы правы. Кстати, я не узнал вашего имени, маленькая леди.

- А, простите, это Настя. И она моя самая любимая и единственная дочурка.

Петр наклонился над забором и пожал руку мальчику.

- Очень приятно, Елисей.

- И мне очень приятно, - ответил мальчик.

- Хорошо говорит! – удивился мужчина и только сейчас посмотрел прямо в глаза мальчику.

Они были карие, как и у его дочери, но немного другие. Казалось, его спокойный нрав скрывал какую-то необузданную ярость, страсть. Но не злую ярость, а скорее добрую и ласковую, словно зверька. Эта странная энергия была похожа на красный рубин. Мальчик светится изнутри. Казалось, будто его судьба уже связана с какой-то дорогой. И эта дорога жжет и горит, словно раскаленный асфальт в жаркий июль.

- У вашего внука красивая, красивые глаза.

Петр не мог описать это чувство. Он хотел сказать «душа», но не знал, как это воспримет его собеседник.

- Да! – засмеялся Федор. – У вашей дочурки тоже красивые глаза.

Взгляд у девочки, в противовес спокойному взгляду Елисея, был хитрый и лукавый. А внутри Федор разглядел молодую душу, которая стремится к лидерству и знаниям. Когда-нибудь девочка станет такой же мудрой, как и ее папа.

- А куда же вы направлялись?

- Точно! Мы же в больницу шли! – спохватился Федор. – Медосмотр проходить нужно. Правда, три года нам еще в марте исполнилось, а мы сейчас только о больнице вспомнили!

- Ладно, удачи вам!

Внук и дедушка шли по дорожке. Они не оборачивались, не оглядывались назад. А в спины им смотрели две пары глаз.

- Интересная пара. Особенно этот мальчик.

Девочка еще раз посмотрела на мальчика и на его дедушку.

- Я компот налила! – позвала их мама.

Песчинка 2

Детей с хорошими манерами, достойным воспитанием, высокими целями и сокровенными мечтами сейчас можно пересчитать по пальцам. Но нам повезло, так как сейчас мы уже знаем двух таких детей. И нам, правда, повезло. Потому что, ткнув пальцем в небо, мы попали точно в цель. А что если сделать еще одну такую попытку? Мы увидели детей будущего выдающегося психолога и писателя. Может быть, попробовать нацелиться на другую сферу деятельности? Скажем, медицина.

О! Как раз сейчас Федор со своим внуком направляется в главную городскую больницу. А что же в этот момент делает ее главврач?

Мы перенесемся с вами на две улицы вправо, где идет ответвление от улицы Богатой. Здесь, по нечетной стороне, почти в начале, живут две семьи, дома которых разделены лишь одним низеньким забором. А семьи такие разные! В девятом доме семья большая. Отец, мать с сестрой и шестеро детей. Часто в этом доме собираются шумные компании.

А в седьмом доме только родители да двое ребятишек – погодок. И в этом доме всегда тишь да гладь.

И вот сейчас две трехлетние девочки – каждая в своей семье младшая – стоят рядом с забором и ведут оживленную беседу. Ну, как, беседу! Девочка из девятого дома что-то показывает, размахивает руками, пытается что-то объяснить, а миловидная девочка слева стоит и смотрит на подружку, положив руки на заборчик, а головку на плечо.

- И он начинает бег с низкого старта! И так быстро! – временами рассказчица ставила одну ножку на пятку, другую на носок и начинала попеременно менять их положения, раскачиваясь. Слушатель же иногда выпрямлялся, разминал свою спинку и возвращался в исходное положение.

У девочки, которая рассказывала, были длинные волосы шатенки. Челка неровная, лежит локонами, и только над бровями она более-менее одной длины. А вот по бокам она уже касается румяных щечек и скоро начнет щекотать подбородок. Глаза голубые, как небо без облаков. Носик слегка курносый, но не настолько, как у ее подруги, у которой глаза темнее, почти синие. Светло-русые волосы короткие и жиденькие, даже шею едва прикрывают, а на висках маленькие прядки завиваются в кудряшку. А челка у нее растет на удивление быстро. И поэтому она на одном уровне с остальными волосами. Именно по этой причине челку ей зачесывают назад. А брат специально купил невидимки, чтобы ее закалывать.

Кстати, о брате. Вот он уже выходит из дома и встает справа от своей маленькой сестрички.

- Лис! Привет! – обрадовалась девочка с длинными волосами. – А я про вчерашний забег рассказываю. А тебя почему не было?

- Я в своем забеге участвовал.

- Ух, ты! Ну вот! Знала бы, не сидела вчера дома возле телевизора. Почему не сказали?!

Брат и сестра смеялись над тем, как дуется их подружка. Лис – это четырехлетний мальчик с цветом волос и прической таким же, как и у сестры. Только глаза его цветом более глубокие. Можно сказать, у него как раз глаза синие.

- Лис, Люда! Идемте! О, Вероника! – воскликнул мужчина с порога седьмого дома. – А я уже за тобой заходить хотел. Ну, раз все в сборе, пойдемте в больницу!

Ребята тяжело вздохнули и поплелись вслед за взрослым.

- Да ладно вам, не дуйтесь, - смеялся мужчина. – Сейчас быстро всех пройдем и домой!

- Слава! – крикнула женщина с порога.

- Что такое, Мила? – обратился он к ней.

- Я в школу пойду сейчас, не забыли ключи?

Мужчина залез руками в карманы.

- Взял!

- Ну, хорошо.

И компания продолжила свой путь.

Временами Станислав поглядывал на эту троицу и удивлялся, как они так хорошо ладят в столь юном возрасте. Еще ведь и толком ничего о дружбе не знают, а уже так сплотились! При этом мужчина уже давно определился с характером этих ребят. Он уже мог представить, какими они будут, когда вырастут. Люда будет худенькой невысокой скромной девочкой. И, несмотря на ее внешнюю застенчивость и миловидность, он знал, что его дочь будет не такой наивной. Она будет умной, спокойной. И если многие будут говорить, что она активна, то в глубине души ей захочется покоя. Но только благодаря брату, она будет держаться на плаву и не отставать от него. Она будет лунным камнем, который светит непостоянным холодным светом.

А вот Лис и Вероника – это совсем другое дело. Эти сапфиры всегда будут в первых рядах и на главных пьедесталах. Но внутри них всегда будет теплиться странное темное чувство. Возможно, им будет не доставать той славы, которую они получат. Но чувства эти будут столь маловажны, что никто о них не будет знать, даже они сами. Лучше сказать так: они будут всегда веселы и жизнерадостны и будут стараться тянуть за собой свою подругу. Но те, кто разглядят в них настоящий потенциал, будут считать их темными лошадками.

Станислав Полелевич Велимиров, несмотря на то, что ему только пошел четвертый десяток, уже являлся главврачом первой больницы города. Детишки унаследовали его цвет волос. Глаза серо-голубые, словно в них еще мерцают звезды. Пострижен аккуратно, одежда вся выглажена. Одет он был в строгий серый костюм. Только галстук нарушал весь идеал, он просто лежал под воротником на шее, не завязанный. Но так ему очень шло. А легкая юношеская походка придавала ему такой очаровательный вид, что если бы при нем не было трех ребятишек, каждая вторая женщина, проходя мимо, подмигивала бы ему своими красивыми глазками. Мужчина статный, стройный, гладко выбритый, одним словом, красавец!

Вот они уже вошли в больницу и направились в первый кабинет. Карточки с талонами уже не были нужны, все и так было при них. Прошли ребята медосмотр быстро. Несколько раз они пересекались с Федором Добряком и его внуком. Последним врачом стал травматолог.

- О! Станислав!

- Василий!

Друзья крепко обнялись. Казалось, будто они целый год не виделись, а на самом деле, всего один день.

Итак, заведующий травматологией приступил к осмотру детей.

- Спинки ровные, косточки крепкие, гибкие, - восхищался он, улыбаясь. – Спортсменами, наверное, будете! Молодцы! Хорошие у тебя детки, Станислав! А у вот этих двоих ноги крепче.

- Это Лис и Вероника.

- Лиса я знаю, а вот с Вероникой еще не знаком.

- Извините, - воскликнула девочка и подала руку.

- Какая вежливая! – засмеялся Василий. – Ничего страшного, не переживай. Все хорошо.

- Ребята, постойте в коридоре, а я ваши карточки подожду.

Когда дети закрыли за собой дверь, Станислав обратился к своему коллеге:

- Ну, что скажешь?

- Их ждет большое будущее, если ты об этом. Могут спортом заниматься. У сына большой потенциал.

- Понятно.

- Переживаешь?

- Конечно, переживаю! – вскочил главврач. – Нам уже и Вероника как родня стала. Они все спортом хотят заниматься, а мне страшно! Вдруг сломают себе что-нибудь! А я только к тебе обратиться могу.

- Ладно, ладно, не паникуй ты так! У них все хорошо. И если заниматься будут, ничего с ними не случится.

Василий улыбнулся, а Станислав вздохнул спокойно.

Тогда Вася решил подшутить над своим другом Славкой. Он отвернулся от Станислава и с ухмылкой сказал:

- Хотя кто знает, всякое может случиться.

- Ах ты!

- Ха-ха-ха!

Станислав сначала разозлился, но быстро успокоился и взял себя в руки.

- Ладно, пойду я, дети устали.

- Ага, давай, я к вам вечером на чай загляну. Чую, скоро я у вас часто буду бывать.

Станислав на прощание показал другу кулак и закрыл за собой дверь. Василий продолжил работу. Взял очередной бланк и начал его заполнять.

- Что за день! – начал он говорить сам с собой. - Именно сегодня решили все родители привести своих детей на медосмотр. Кажется, у меня сегодня весь молодняк городской побывал! Только одного я сегодня не видел…

Песчинка 3

- Подождите с занавесом! Сначала освещение и карнизы приладить нужно! – кричал мужчина двадцати восьми лет.

На нем была надета повседневная одежда, но и фрак ему был совсем не чужд! Наоборот, в строгом костюме он, наверное, проходил почти половину своей жизни. Светлые волосы у него аккуратно уложены, рубашка закатана по локти. Он почти не двигался со своего места. Только одна левая рука да голос распоряжались всеми. И казалось, этот человек совсем не замечает, что на правой руке у него сидит трехлетний мальчик, который сильно похож на него самого.

Этот мальчик вертел головой на все четыре стороны, наблюдая за левой рукой мужчины, и всегда держал правый кулачок возле ключицы, словно защищался от ударов. С его лица не сходила улыбка. Чаще он смотрел на сцену, где вот-вот должны были зажечь свет. У мальчика этого были светло-карие глаза, а волосы как у отца пострижены аккуратно и до такой степени коротко, что на макушке они стоят ежиком. Челка слегка приподнята у корней. Мальчик худенький, и в будущем не обещал быть слишком высоким. Но его лицо точно заставит всех девушек ахать лишь при одном взгляде. Будем надеяться, что будущее его не испортит.

- Куда колонки отнести, Сергей Львович? – спросил один из рабочих.

- Поставьте за кулисами, - сказал мужчина и немного смутился. – И, прошу, не называйте меня по имени отчеству.

- Как же вас не называть по имени отчеству, если даже мэр к вам так обращается! – воскликнул кто-то в ответ.

- Да! – поддержал его другой рабочий. – К тому же, вы этого заслуживаете. Такой голос, такие заслуги!

- Я вас умоляю! Я не знаю своих заслуг, а весь город в курсе.

Мужчина пожал плечами и повернулся в сторону сцены, куда постоянно поглядывал мальчик.

- Видишь, Дима? – обратился он к нему. – Когда-нибудь мы вместе будем стоять там. Вместе выйдем на свет, вместе сделаем первый вдох и вместе пропоем припев.

Сергей Львович крепче обнял сына, а тот ласково улыбнулся своему отцу.

Этот мальчик казался таким лучезарным и искренним. Его глаза светились словно топаз при солнечном свете. Но что это? Мальчик уже уверен в своем будущем. Он знает, кем станет, как сложится его судьба. Точнее, ему это сказали. Но такое ощущение, будто где-то в глубине души он лжет. Лжет самому себе. Ведь на самом деле никто не знает, что с ним случится в будущем.

- Ладно, пойдем, - сказал Сергей Львович, посмотрев на часы. – Нам уже твою сестренку из яслей забирать надо. Мама изъявила сегодня желание дома посидеть. Поедем?

Как только мальчик услыхал о своей сестре, глаза его стали еще более лучезарными, чем раньше. Он радостно захлопал в ладоши.

- Вот и хорошо.

С этими словами они вышли из театра, который должен был открыться через несколько месяцев. Итак, они сели в машину, проехали через Дружную улицу, свернули через перекресток Светофоров на улицу, где стояла первая школа. А за ней спрятался красивый первый детский садик.

Отец и сын вошли в первую дверь. Мальчик прошел дальше по коридору. Вот раздевалка, а дальше игровая комната. Дима вошел в нее, и сразу принялся высматривать свою любимую сестричку. Она больше походила на маму, поэтому незнающему человеку пришлось бы очень трудно. Но вот одна из девочек отвлекается от игры и видит в дверном проеме мальчика. И стоило ей увидеть его, взглянуть всего на секунду, и она сразу же узнала своего любимого братика, старшего братика.

- Дима! – невнятно, но громко кричала она.

Мальчик раскрыл свои объятия и крепко прижал девочку к сердцу. Старшие братья предпочитают скрывать свои чувства к младшим сестрам и не выказывать их слишком открыто. Обычно, их забота проявляется в каких-то трудных ситуациях; когда надо защитить или помочь советом. Но этот брат другой. Любой другой уже давно бы отстранил свою сестричку легким движением за плечи, сказал бы, что уже пора идти, а этот нет, не отпускает. Он держит ее до конца, до тех пор, пока она не попросит сама ее отпустить. Он обнимает ее ласково нежно, долго, будто это не сестра, а подружка!

- Алена, - шепнул мальчик.

- Дима! Алена! Скорее!

Только зов отца заставил ребятишек расстаться. – Давайте скорее, нас мама дома ждет.

Песчинка 4

А в это время, примерно через пятнадцать минут после ухода Сергея Львовича и его сына, начали постепенно расходиться посетители кружка по изобразительному искусству. Последними вышли самые молодые и самые старые его посетители. Это трое стариков и одна маленькая трехлетняя девочка.

- Ох! Уже пять часов! – вздыхал старик.

- Не пыхти! Нам еще на огороде надо пару грядок полить! Кто знает, дети полили или нет! – бранилась старушка. – А ты что будешь делать, Маргарита? Картину продолжишь?

- Нет, - ласково произнес пожилой голос. – Я с внучкой сидеть буду. Дома нет никого, скорее всего. Мы сейчас пешочком дойдем, прогуляемся…

Стоило только произнести ей эти слова, как перед всей компанией остановилась большая черная машина. Окно открылось, и водитель сказал:

- Мама, залазьте.

- Ярополк! Я-то думала, вы на работе.

- Юля да, а я пораньше освободился. Скорее, нам еще ужин надо приготовить.

- А ведь точно! Давай, Генриетта, садись рядом с папой.

Но девочка мертвой хваткой вцепилась в бабушкину юбку.

- Ну, что ты! Ладно, давай ко мне на ручки.

Девочка не стала ждать, когда ей предложат второй раз. Она мигом запрыгнула на заднее сиденье и поманила бабушку за собой. Девочка держала в руке маленький карандаш и часто вертела его своими маленькими пальчиками.

Маргарита имела красивые кудрявые, темно-каштановые волосы. Глаза добрые, а на лице почти нет морщин. Но в волосах начали появляться серебряные нити. Однако это ничуть не старило женщину. Напротив, это придавало ее лицу какую-то весеннюю свежесть. Словно она – олицетворение природы, которая расцветает после лютой зимы.

А вот у внучки волосы были прямые, пышные, но немного жестковатые. Челка не сливалась с другими локонами, а лишь густо покрывала брови, словно ширма или театральный занавес.

Кажется, что это девочка всегда для всех открыта. Никогда не скрывает правды. Весела, игрива. Любит развлечения. Однако этот янтарь на самом деле куда скромнее, чем все думают. Она умеет прятать свои чувства, а глаза помогают ей в этом. Маленький янтарь имеет в себе свет, но прячет его еще глубже, чем тьму. А тьма эта никак не касается души. Скорее, эта она всегда рядом с ней. Кто-то вызывает ее и сам того не подозревает.

- Генриетта.

Девочка вздрогнула, когда услышала голос отца.

- Нам нужно будет приготовить ужин, поможешь нам?

Папа посмотрел на дочь через плечо и сам чуть не испугался взгляда, который встретил. Девочка всем телом прижалась к бабушке.

- Ярополк! – нахмурилась бабушка. – Улыбнись хоть немного. Ты пугаешь собственную дочь.

- Мама, - произвольно улыбнулся Ярополк, когда посмотрел на Маргариту. – Извините, но я не знаю уже, как себя вести, чтобы никого не напугать.

- Да, сын мой, - пожала женщина плечами. – Вы занимаетесь слишком серьезными делами, чтобы быть ласковым со своим чадом.

- Но я надеюсь, что это чадо продолжит вместо меня заниматься этими «серьезными делами», как вы сказали.

- Не нагнетай, - мать посмотрела с укором на сына.

- Извините, матушка. Вы знаете, что быть адвокатом – это непросто.

- Увы, знаю, у меня таких в семье двое. И обоих я вижу более чем редко.

Ярополк горько улыбнулся и продолжил вести машину.

Уже почти семь часов вечера. Солнце постепенно заходит за горизонт. И как вы уже успели заметить, народ начинает расходиться по домам.

Песчинка 5

Молодая женщина поливает цветы в своей спальне. Каких только растений здесь нет! Кажется, будто и сама женщина является цветком среди всего этого великолепия.

Скрипнула входная дверь, и в дом вошел мужчина, ее муж. И везде закипела работа. Жена начала готовить ужин, муж - сервировать стол.

И во всем доме такая свежесть. Она переходила из одной комнаты в другую.

И только одна спальня оставалась нетронутой. В ней царила тишина. И никто не смел ее нарушить. От запаха, который был в этой комнате, у непривыкшего человека могла закружиться голова. Настолько здесь застоялся воздух, что невозможно дышать. Легкие сжимались и не давали вдохнуть человеку эту заразу. И как можно здесь вообще находиться, не то, что жить! Но как оказалось, есть такие люди. Точнее, человек.

Одно дитя. Это бледное создание сидит за столом и листает книгу. Ни на что не отвлекаясь, ребенок смотрит на листы с разноцветными картинками.

Спальня ребенка была напротив спальни матери. И в отличие от той комнаты, здесь не было ни одного растения.

На ребенке надета легкая рубашечка и тонкие брючки. А волосы немного длинноваты. Они слегка прикрывали шею, тянулись к ее основанию, к позвонкам. Челка распадалась надвое так, что лоб оставался открытым, а виски скрывались вместе с ушами под этими пышными тяжелыми занавесками.

Тут открылась дверь в спальню, и ребенок вздрогнул.

- Еще сидишь! – воскликнула мать. – Пойдем кушать, а то все остынет.

- Не хочу, - пробормотал ребенок себе под нос.

- Ну, не будь букой. Ах! Я знаю! Тебе просто нужно выйти на улицу, подышать свежим воздухом! Ну же, вперед!

Женщина взяла свое чадо за запястье правой руки и вытащила из-за стола.

- Нет, мама! Не хочу!

- Не упрямься! Заодно поможешь мне с клумбами. Там столько сорняков надо убрать!

У мамы на лице была ласковая и игривая улыбка. Мальчик скорчил непонятную гримасу. Он недоволен. Мать дотащила ребенка до коридора. Еще немного, и она распахнет дверь.

Тем временем Федор и его внук шли по дороге домой. Они прошли уже половину пути.

Вдруг дверь дома слева распахнулась, и Добряки увидели мальчика, который упирается в косяки двери всем, чем только может, а женщина толкает его в спину к выходу. Неожиданно все упрямство мальчика исчезло, когда он увидел голубое небо, зеленые деревья, чистую дорогу. Он вдохнул кислород в легкие через нос и выпустил углекислый газ через рот. Его зеленые глаза медленно опустились вниз, и он увидел Елисея. Они смотрели так, будто пытались рассмотреть что-то внутри друг друга.

Зеленоглазый мальчик казался еще той сорвиголовой. Так и казалось, будто он сейчас подбежит к воротам и даст кому-нибудь в лоб. Но его глаза говорили о другом. Елисей это увидел. Он увидел необыкновенное спокойствие и сдержанность в этих малахитах. И сердце у этого мальчика было, словно малахитовая шкатулка, которая впускает только тех, кто по-настоящему этого достоин. И шкатулка никогда не ошибется и пропустит только достойного.

- О! Это Люба! Как поживает твой палисад?

- Ой! Федор Елисеевич! Мой палисад цветет и пахнет и давно бы он уже зачах, если бы не мой помощник.

- Антон Владимирович! – Федор положил руку на сердце. – Заботьтесь о своей матушке так же, как и об ее палисаде.

Впервые за это время на лице мальчика появилась игривая улыбка, прямо как у матери.

- Конечно! – крикнул мальчик, и Елисей встрепенулся.

- Вот и хорошо! – поддержал Федор, и они с внуком пошли дальше.

- Ну, Антон, пойдем сначала ухаживать за палисадом, а за столом уже будете вместе с папой за мной ухаживать!

Внук и дедушка шли молча. Никто из них не проронил ни слова. Все были в своих мыслях. Елисей знал, что сейчас дедушка складывает новое стихотворение и не хотел ему мешать. А сам в это время о чем-то думал.

В один момент мальчик вздохнул и посмотрел перед собой.

Он почти открыл ту малахитовую шкатулку.

Песчинка 6

Прошел один год, за который произошло несколько событий.

Во-первых, предсказания Федора Добряка сбылись. Петр Психолог стал популярным «целителем душ». А его новый лучший друг оказался большим знатоком Безымянного. То есть, он знал многих в этом городе. И часто ему попадались именно такие люди, которым необходима помощь. Вот он и стал знакомить их со своим товарищем.

Все шло своим чередом. И даже в этот прекрасный первый день весны есть о чем рассказать. Потому что весь город пропитан разными историями насквозь.

В предпоследнем доме Главной улицы сегодня настоящий праздник. У его самого маленького жителя день рождения. И сейчас вся семья поедет выбирать мальчику подарок. Федор Елисеевич сразу же направился в тот отдел, где стояли велосипеды. Очень уж ему хотелось, чтобы внук сначала рассмотрел этот вариант. Он сгорал от нетерпения и ждал, что скажет мальчик.

Так уж получилось, что Федор с детства знаком с велосипедистом-профессионалом. Сейчас этот профессионал тренирует молодых ребят. Федор всего один раз видел, как финишировал его товарищ. И ему очень сильно хотелось увидеть это снова; как кто-то знакомый будет пересекать финишную черту.

Они зашли в магазин, но мальчик даже не посмотрел на маленькие размеры. Его взгляд сразу же упал на спортивный велосипед с красной рамой. Мальчик подошел ближе и провел пальцем по смазанной цепи.

- Нравится?

Мальчик посмотрел налево и увидел парня, который подходил к нему. На нем была самая обычная одежда, как у любого другого покупателя, но лишь покупателем он не являлся.

- Здравствуйте! – поздоровался он с Федором.

- Здравствуйте, - они пожали друг другу руки.

- Меня зовут Валентин. Я директор этого…отдела. Что вам угодно? Как погляжу, ваш мальчик сильно заинтересовался велосипедами.

Действительно, глаза Елисея так и искрились, когда он смотрел на эти звездочки и педали со светодиодами.

- Да, нам бы такой, что по росту и возрасту подойдет.

- А сколько мальчугану?

- Четыре, - ответил Елисей.

- Неужели?! – удивился Валентин и наклонился к мальчику. – А, кажется, ты уже в школу ходить должен! Да, современная молодежь обмельчала, но вы, молодой человек, исключение из всех правил. Итак, может, этот вопрос не в нужное время задам, но постарайтесь ответить. Мальчик.

- Елисей.

- Елисей. Скажи, чем ты будешь заниматься, когда вырастешь?

- А к чему этот вопрос? – смутилась мама.

- Ну, извините меня, если он велосипед только для развлечения возьмет, то и нужен ему такой, чтобы до магазина и обратно доехать. А вот если жизнь с этим спортом связывать, то и велосипед должен быть такой, чтобы он не отбил желание, а привил его.

Весомый довод. И мальчик к нему прислушался.

- Я хочу помогать своей семье.

- Вот как, - ровно произнес Валентин, и Федор опустил голову.

- Но для этого мне нужны силы. Я хочу быть первым помощником.

- Первым помощником? – удивился продавец.

- Да. Хочу быть всегда со своими друзьями. Как на ногах, так и на колесах.

- И откуда у тебя такая речь интересная? – усмехнулся мужчина.

- Дедушка у меня писатель.

- Ах, вот оно что! Ну, как я понимаю, ты хочешь заниматься спортом.

- Да!

Согласие прозвучало настолько четко и ярко, что ни у кого не осталось никаких сомнений. Мальчик станет прекрасным спортсменом.

- Вот, - Валентин привез маленький спортивный велосипед. – Уверен, он привезет тебя к твоим друзьям, где бы они ни были, и где бы ты не находился. Но я придерживаюсь мнения, что не только велосипед везет своего наездника, но и дорога, по которой они едут, тоже имеет свой вес. Катайся на здоровье!

На лице Елисея появилась легкая, яркая улыбка, которую Валентин сразу понял. Это радость, детская, но серьезная радость.

Когда семья вышла из спортивного магазина, родители разрешили Елисею проехаться до конца улицы.

И он сел на велосипед. Внутри мальчика все кипело, он не мог сдержать своей радости. Как же это все-таки чудесно! Быть свободным! Вот уже виден поворот. И как будто специально светофор открывает перед велосипедистом новую дорогу. Красный для машины, зеленый для пешехода. Идеальное время. Все будто специально подстроено, чтобы велосипед ехал дальше и не останавливался. Что же хочет от него дорога? А чего хочет велосипед? Все это взволновало Елисея, заставляло задуматься. Еще немного, и колеса велосипеда дотронутся до белых полос. Ну же! Еще одно мгновение!

- Елисей, остановись!

Как только прогремели эти слова, Елисей тут же нажал на тормоза и остановился перед самым пешеходным переходом. Его удержали лишь дедушкины слова. А что ждало мальчика на другом конце дороги? Вот стоит рядом со светофором какая-то молодая особа. А за ней несколько ребят, которые выходят из магазина.

- Как ты рванул! – восклицал отец. – Это было неожиданно! Ты ведь в первый раз сел на велосипед! Как же это у тебя получилось?

- Пойдем домой, еще успеешь накататься, - дедушка похлопал внука по плечу.

Нет, никогда он уже больше не накатается. Потому что ему всегда будет мало целого дня. И только когда мальчик пошел вслед за своими родителями, только тогда светофор, будто он ждал Елисея, дал машинам зеленый свет.

А на другой стороне улицы ребятишки выходили из магазина и кричали:

- Давай скорее, Гранислава, пока твой велосипед опять не сломался!

- Ага! Нам надо для тебя механиков найти.

- А лучше двух! – шутила сама Гранислава.

Песчинка 7

Сергей Львович поднялся на второй этаж и зашел в первый кабинет искусств, где «бывалые» художники весело проводили время. После открытия театра Сергей Львович стал слишком занятым человеком. Нет, он совсем не изменился, но со свободным временем у него туго. Вот и сейчас рядом с ним его пятилетний сын, а сам Окиниров не может уделить ему и минуты внимания на работе. Садик закрыт на ремонт, поэтому приходится как-то выходить из положения. Поэтому дочка дома с мамой, а сына отец взял на себя.

Итак, Сергей Львович вошел в кабинет искусств.

- Посидишь здесь полчаса? Я скоро приду.

- Хорошо, - согласился мальчик и присел на стул у входа.

В кабинете стояло много мольбертов и столов. Один из столов наполовину раскрыт. За этой половиной сидела маленькая девочка, которая наблюдала за Димой. Еще бы ей за ним не наблюдать! Они здесь единственные пятилетние детишки. Одногодки. Мальчик наблюдал за рисующей рукой девочки, дальней. А сам думал о чем-то про себя.

- Левша?

Девочка с пышной челкой дорисовала свою картинку и показала мальчику.

- Красиво?

- А, да, очень, - улыбнулся мальчик.

- Меня Рита зовут, а тебя?

- А…

Мальчика перебила какая-то пожилая дама.

- Генриетта, ну-ка, похвались своим новым рисунком!

Девочка передала свой рисунок через одного человека, а сама густо покраснела.

- Генриетта? – удивился мальчик.

- Ну, да, я дочка Ярополка Творческого.

- Извини за мою невежливость, - засмеялся мальчик, - но я не знаю твоего папу. Меня больше удивило само имя. Почему ты назвалась Ритой?

- Я…я…

- Стесняешься? – угадал мальчик.

Девочка ниже наклонила головку, и ее карие глазки спрятались за челкой. Но даже за этой густой завесой Генриетта увидела, как мальчик протянул ей руку. Она посмотрела на него.

- Меня зовут Дима Окиниров, но лучше Дмитрий. Приятно познакомиться!

Генриетта улыбнулась и пожала руку мальчику.

- О! А я ведь тебя и раньше видела! – казалось, вся застенчивость мигом испарилась после приветствия. – Серьезно! Ты ведь в кружок пения ходишь!

- Почти, - на этот раз покраснел Дмитрий. – Меня папа учит, отдельно.

- Почему отдельно?

- Хочет сам меня воспитать.

- А, - протянула Генриетта. – А я как все хожу.

Девочке передали ее рисунок, и она начала вертеть его в руках.

- Но все равно, я считаю, что рисую лучше, чем пою.

И Генриетта снова улыбнулась мальчику, а тот улыбнулся ей в ответ.

Тут дверь в кабинет открылась, и вошел Сергей Львович.

- Ну, пошли заниматься, - сказал он.

Следом за ними вышла и Генриетта.

- Мне тоже на занятия надо. Еще увидимся! Пока! – и девочка пошла в другую сторону.

Ее занятия проходили в кабинете. А уроки Дмитрия проходили в одной скрытой звукозаписывающей студии. Эта студия, действительно, была скрыта от чужих глаз. Туда можно попасть только через закулисы, когда поднимешься по винтовой лестнице. Об этом месте знают немногие. А именно Сергей Львович, его сын Дмитрий и охранник.

Для Сергея Львовича это была настоящая мечта; петь на сцене вместе с сыном. Для этого он старался научить мальчика всему, что он знает сам. И он был более чем уверен, что его сын, как и он, полюбит публику. И в этом он был отчасти прав.

Песчинка 8

Главная улица славится своими парками и садами, где каждый может найти себе подходящее место для времени препровождения. Здесь тебе и сиреневая аллея, и площадка с красиво постриженными кустами. Одним словом, красота в каждом уголке! Но самое удивительное то, что за этой красотой следит и ухаживает только один человек.

- Точно хочешь? – спрашивала женщина у своего ребенка, когда они шли в больницу.

- Да! Я хочу как у тебя!

- Ну, хорошо, - мама отнеслась к идее ребенка проколоть уши довольно настороженно.

Одно дело, если бы об этом заговорила дочка, но сын…

Вот они пришли в одну из больниц, что была недалеко от их улицы, и мама позвонила своей знакомой.

- Какой хороший мальчик! – восклицала женщина, в руке которой был небольшой чемоданчик. – И мочки ровненькие. А у некоторых детей одна больше другой. И у кого-то это сильно заметно. Сам Бог велел проколоть ушки, чтобы на них все смотрели. Вот выбирай любые гвоздики!

Мальчик посмотрел на каждую пару с равнодушным взглядом и в итоге выбрал обычные круглые гвоздики с зеленым камешком посередине. Мама заметила эту неожиданную холодность во взгляде мальчика. Хотя она и раньше видела его таким, но сейчас его взгляд означал не равнодушие или раздражение, как обычно, а скорее, разочарование.

Работу свою женщина сделала быстро и четко. В одно мгновение у мальчика на мочках заблестели золотые гвоздики. Однако когда они направились к сиреневой аллее, мальчик по-прежнему был чем-то недоволен.

- Что тебя так огорчило?

- Там не было таких, какие я хотел.

- А какие же ты хотел?

- Я хотел как у тебя, колечко, как будто из косички сплетенное.

Мама не выдержала и засмеялась.

- Такие покупают не в больнице, - улыбнулась она. – А давай так сделаем, одну тебе – одну мне.

Любовь сняла с левого уха свою сережку и освободила мочку сына от гвоздика. Вместо гвоздика на левом ухе мальчика появилось маленькое аккуратное колечко с узором заплетенной косички.

- Ну, Антон, как тебе? – она дала ему маленькое зеркальце.

- Красота! – восхитился мальчик.

- Вот и хорошо! Теперь пойдем на работу. Мне еще нужно ветки с некоторых сиреней срезать, а то она слишком уж разрослась.

Сиреневая аллея – это длинная дорожка, справа от которой растут большие сиреневые кусты, больше похожие по размерам на деревья. К этой аллее ведут три дорожки, в начале, середине и конце.

Люба и ее сынок пришли по восточной дорожке, в конце аллеи.

- Ты гуляй, а я работать буду.

На радостях мальчик пробежал расстояние от одной стороны аллеи до другой. И пока он добежал до начала этой сиреневой полосы, в середине аллеи появились две женщины, прогуливающиеся под ручку.

- Хорошо-то как! – восклицала одна.

- Тут всегда хорошо, Варвара. Разве ты не замечаешь, какая здесь хорошая атмосфера!

- Да, ты права, Алина. Здесь всегда хорошо. Редко кто шумит. Можно подумать о чем-то своем.

Две подруги уже почти дошли до конца аллеи, как мимо них пронесся какой-то озорной мальчишка.

- Это что еще такое! – успела сказать одна из подруг, как вдруг заметила, что мальчик остановился прямо перед ними.

- Извините! – сказал он и сделал поклон дамам.

- Вот это воспитание, - шепнула Варвара.

А мальчик подбежал к цветочнице, которая срезала лишние веточки.

- Вы уж простите меня за этого озорника. Прощения просить он умеет, а вот манер никаких - с этими словами она подошла к женщинам и протянула им два больших сиреневых букета. – Вы любите цветы, милые дамы? – спросила она.

Тогда женщины еще не знали, что с этого момента цветы станут частью их жизни.

- Ну, как же их не любить, - улыбнулась Варвара.

Женщины с радостью приняли букеты из рук девушки, которая больше походила на мальчишку сорванца. И сынок очень сильно на нее похож.

А тем временем Антон добежал до конца аллеи и сошел с дорожки, которая заворачивала налево. Оказывается, за кустами сирени есть прекрасная полянка, где растет мягкая трава. За время, что Антон провел с мамой на работе, мальчик облюбовал это местечко и уже не раз побывал здесь. Но если раньше он находился тут один, сегодня у него были гости, точнее, гостья. Это была девочка с карими глазами - немного хитроватым - взглядом и пышными кудрявыми волосами. Мальчик увидел девочку и сразу убежал с поляны. Но он не испугался ее и не засмущался.

Он мигом подбежал к маме и спросил:

- Мама, а лишняя веточка найдется?

- Держи три, - Люба протянула мальчику букет из пушистых веток.

Антон, недолго думая, забрал букет и побежал на поляну. Он подошел к девочке из-за спины и тихонько шепнул, чтобы не напугать:

- Ты любишь цветы, юная леди?

Девочка тряхнула своими кудрями и повернулась к Антону. Тот протянул ей руку с букетом, а затем сел рядом и подал правую руку для рукопожатия.

- Я здесь раньше никого не наблюдал, всегда один.

Девочка поняла тонкий намек мальчика на вопрос, что она здесь делает.

- Я тут живу недалеко. Захотелось прогуляться, и вот наткнулась на это место, - Антон сел рядом с ней и вытянул ноги.

- Здесь тихо, - сказал мальчик.

- Да, - согласилась Настя. – Вот только тишина не для меня.

С этими словами она встала с травы и направилась к аллее. И мальчику на мгновение показалось, что какая-то яркая фиолетовая бабочка увязалась вслед за ней.

Песчинка 9

Вечером Люба и сын вернулись домой, где их ждал папа.

Владимир Клевер и его жена похожи друг на друга. Такие же дерзкие выражения лиц, словно озорные мальчишки. У обоих зеленые глаза. Отличаются они разве что цветом волос да отношением к сыну.

У отца волосы были более темные, чем у жены, но у обоих каштаново-русые. Что касается Антона…что ж, тут все сложно. Мама относится к мальчику со всей своей лаской, оберегает, учит его. Старается сделать для него все, чтобы ему было лучше. Засиживается он в комнате, она его вытаскивает на улицу.

Отец не хочет, чтобы из мальчишки вырос размазня, он хочет увидеть в нем в будущем настоящего мужчину.

Чаще всего он наблюдает сына дома, когда тот листает книжки с картинками, пытается читать или же когда он собирает гербарий. Это ему и не нравится. Владимир хотел бы видеть покрасневшие костяшки на кулаках, а не букетик в ладошке. В конце концов, чтобы за девушками в будущем ухаживал, а не ходил на какие-нибудь дополнительные занятия по биологии. И видя, как много мальчик проводит времени с матерью, он все больше задумывается о своем участии в его воспитании. Поэтому частенько в их доме случаются подобные сцены.

- Как прогулялись? – спрашивал Владимир у жены.

- Все прекрасно! Антон познакомился с девочкой.

- Да ладно! – Владимир подпрыгнул на месте. - И что же?

Отец замер в ожидании. Как только дверь за мальчиком закрылась, огонек в его глазах потускнел. Ему показалось, что из рая, он опустился в подвал. В темный, мрачный подвал, где горит тусклое пламя и…нечем дышать. И настроение, каким бы оно ни было до этого момента, сошло на «нет». Яркого жизнерадостного озорного Антона будто подменили. В одну секунду он стал раздражительным и немногословным. Будто все ему тут надоело.

- Цветы подарил.

- И все? А как же ручку пожать?

- Пожал.

- А в щечку поцеловал?

Мальчик поднял левую бровь, выражая удивление, не совсем искреннее.

- А что! Надо же поухаживать за дамой!

- Ага, - буркнул мальчик себе под нос и направился в спальню.

- Антон, а ужинать? - позвал Владимир.

- Позовете, - ответил Антон упавшим голосом.

- Вот ведь!

- Не надо! – удержала Любовь мужа. – Не надо. Потом выйдет.

В такие моменты Владимир опускал руки, потому что против своей любимой жены все аргументы казались ему никчемными.

Мальчик вошел в спальню и закрыл за собой дверь. Здесь нечем дышать, как и всегда. Здесь тяжело просто находиться, как и всегда. Но отчасти ему это нравилось.

Иногда мальчику все надоедало, и он, вопреки всему, открывал окно с широким подоконником и выпрыгивал наружу, плотно закрыв за собой свой запасной выход. И именно сейчас, когда Антон повернулся к палисаду, возле забора остановился мальчик на велосипеде, которого окликнул его дедушка.

- Елисей, подожди! Я не успеваю. А, это же Антошка! Как дела, мальчик мой?

- Все хорошо, спасибо, - Елисей заметил, как изменилось лицо Антона, после того, как он «вышел» из дома. – Только, извините, можете называть меня Антоном?

- Не нравится? – поинтересовался Елисей.

- Ну, было бы тебе приятно, если бы тебя называли, например, Елисейка.

Елисей не повел и бровью. Он лишь внимательней посмотрел на Антона. В какой-то момент его губы разомкнулись и он сказал:

- Тебе я разрешаю называть меня так, как хочешь.

- Отлично! – угрожающе посмотрел Клевер. Любой другой на месте Елисея за такую гримасу уже давно дал бы в лоб. – Тогда я буду называть тебя Елисейка!

- Ага, тогда ты будешь Антоном.

И снова взгляды этих мальчишек встретились, они не сводили их друг с друга.

Песчинка 10

Петр Психолог работает недалеко от театра. И это позволяет его дочери часто бывать на репетициях будущих певцов и певиц.

Анастасия Петровна, пятилетняя девочка, уже почти год ходит в театр. Здесь она садится на самый последний ряд, где вместо кресел стоят низкие кушетки, и наблюдает за репетициями. Иногда в конце занятий она вскакивает с места, но через несколько секунд передумывает и садится обратно. А бывает и так, что она все-таки покидает последний ряд и поднимается на сцену. Постоянно это происходит между концом занятий и приходом охранника. Иногда охранник задерживался, а бывало, что он приходил почти сразу. И в зависимости от появления охранника, Настя то бежала на сцену, то уходила домой.

Сейчас охранник не появился.

- Дима? – удивилась Генриетта. – А ты откуда здесь взялся?

Дмитрий немного задержался в студии, и едва успел закрыть ширмой винтовую лестницу, что вела в заветную потайную комнату, когда появилась Генриетта. А она, в свою очередь, задержалась за кулисами.

- Ну, я…

- Тс! – шикнул на них кто-то. На плечи ребятишек легли тяжелые ладони. Дмитрий узнал человека, что стоял позади них.

- Вячеслав Игоревич?

- Тише, ребята, я вас прошу.

- А почему? – спросила Генриетта.

- Я работаю здесь с самого открытия театра, но такого еще не слышал. Даже ваш отец, Дмитрий, позавидовал бы таланту этого певца.

- Певца? – они продолжали говорить шепотом.

- Сейчас сами все увидите, только встаньте вот сюда на время.

Охранник толкнул ребят в сторону ширмы, которая прикрывала винтовую лестницу. Через несколько секунд послышались шаги. Кто-то тронул шторы на сцене, и послышался легкий шелест. Когда этот «кто-то» убедился, что за кулисами никого не осталось, он выбежал на середину сцены, повернулся к трибунам, и наши друзья услышали легкий, нежный, теплый голос.

Этот голос заставил слушателей выйти из-за ширмы и посмотреть на того, кто стоял на сцене. Милая девочка с карими глазами и кудрявыми волосами. Ее глаза были полузакрыты, а голос пел громко и ясно, но так, чтобы его было слышно только в стенах этого помещения. То ли по привычке, то ли инстинктивно, но девочка сдерживала свой голосок.

Слушатели подошли чуть ближе. Мелодичные звуки заставляли их думать о весне, о зеленой полянке и бабочках, танцующих в небе.

Слушатели подошли чуть ближе, совсем тихо.

Но Настя услышала этот шорох даже сквозь собственное пение. Голос девочки стал медленно затухать, словно фонарь с наступлением утра. Она медленно повернулась лицом к левой стороне сцены. И девочка не убежала, увидев незваных гостей, чему они удивились, а напротив, подошла к ним.

- Негоже слушателям стоять за кулисами, - сказала она и вытянула за руки ребятишек. Те покорно и смиренно, как и охранник, спустились со сцены и заняли места в первом ряду.

Около трех минут длилось это чудесное выступление. За это время все трое успели погрузиться в такой замечательный мир грез, откуда не хочется возвращаться.

Вдруг сверху послышался звук захлопнувшейся двери, и девочка умолкла. В одно мгновение она спустилась со сцены, распрощалась со слушателями и убежала из театра. Младшие пустились вслед за ней. Охранник остался.

На сцену вышел Сергей Львович.

- Вячеслав? Ты чего тут сидишь?

- Эта девочка не просто особенная. Ее талант уникален.

- Чего ты там себе бормочешь под нос, друг?

- Да так. А ты не думал об еще одном ученике?

Детишки догнали Настю, когда та уже выбежала из театра и направилась в сторону ворот.

- Постой же! – кричали ей друзья. И девочка остановилась. Она подождала, когда ее догонят.

- Как тебя зовут? - спросил Дмитрий.

- Анастасия.

- Очень приятно, а я..

- ..Ты Дмитрий, - перебила она его. – А ты Генриетта. Приятно с вами познакомиться.

- Настя, а ты не думала о том, чтобы выступать на сцене.

- Я, поверьте, я думаю об этом каждый день.

- Так почему же?

- Но я не хочу отбирать славу у других, – и она посмотрела на Диму, а затем убежала, так же быстро, как и привлекла к себе внимание на сцене.

- Где-то я ее видел, - бормотал Дима.

- И где же?

Дмитрий размышлял над этим, пока они не дошли до входа. Тут он воскликнул:

- Точно! Я ее в садике видел! Но вот что странно. Ты ведь в тот же что и я садик ходила?

- Ну, да, только мы в разных группах были.

- Вот, а мы в садик не самый близкий ходим, точнее, нас возят, но это из-за нехватки мест же было. И поэтому мы пошли не в первый.

- Да, ну, может быть, ей тоже места не хватило.

- Все возможно.

И они вошли внутрь, чтобы найти своих родственников.

Песчинка 11

На следующее утро всех детишек до пяти лет родители повели в детские сады. Одним исключением была Настя. Она не ходила ни в какие сады, но ездила вместе с папой в разные точки города по причине работы.

А Петр Психолог куда только не ездил, от севера к югу, от востока до запада. Поэтому он, как и его дочка, знал этот город как свои пять пальцев. А девочка знала в особенности расположение всех школ и детских садов. И второе ее сейчас притягивало гораздо больше, чем первое. Поэтому Дима, скорее всего, там и увидел Настю. Возможно она гуляла недалеко от того места, где находился ее папа. А кто сказал, что слава зарабатывается просто? Вот и Петру приходится работать в поте лица. А то вряд ли его знал бы сейчас весь город!

Но сегодня Настя была не так далеко от своего дома.

В городе есть первая школа, а рядом с ней расположен первый детский сад. В этот садик ходят многие детишки, не только те, что живут недалеко. Некоторым не хватало мест, и они записывались именно в него.

К счастью, Елисею и Антону удалось попасть именно сюда. Правда, они редко встречаются, потому что ходят не в одну группу, да и сами по себе они не очень-то и разговорчивые. Каждый из них в своей группе держится особняком ото всех. И если родители сильно переживают за своих детишек, каждый по-своему, то сами дети совершенно спокойно относятся к этой проблеме. Но с другой стороны, они ведь не виноваты. Каждый из ребят старался изо всех сил найти общий язык со своими сверстниками. А когда примерно пятидесятая попытка не увенчалась успехом, они бросили эту затею. Их самих удивляло, почему с ними никто не общается, почему они не могут ни с кем поладить. Например, Елисей с Настей общается хорошо. А вот с другими у них беседа не получается.

Кстати, раз уж мы вновь вспомнили об этой неугомонной озорной девчушке, стоит сказать, что именно сейчас она смешалась с толпой ребятишек на игровой площадке при детском саду №1.

Девочка долго высматривала того, с кем бы ей было интересно. Точнее, искала. Она разговаривала с каждым из них, но никто ей не нравился. Анастасия постоянно сравнивала детей с теми знакомыми, которых она знала; например, с Димой и Генриеттой. Но никто на них не походил. Тогда она стала заходить в беседки. И в одной из них она заметила знакомого мальчика, который сидел на скамеечке и наблюдал, как играют другие дети.

- И что ты здесь делаешь? – спросила она первой.

- Сижу, не видно? Вот лавка, вот свободное место, - ответил он с улыбкой на лице.

Девочка приняла приглашение присесть. Перед тем как зайти в беседку она наклонилась к земле, взяла что-то, а затем села рядом с мальчиком.

- Антон, да? А я тебя сразу узнала!

- Я вас тоже сразу узнал, Анастасия. Кстати, вы тогда не ответили на мой вопрос.

- Потому что я не знала, что мне ответить.

- А теперь знаете?

Девочка раскрыла ладошку и показала мальчику листок клевера. Этот трехлистный листочек она вложила ему в кармашек на груди.

- Теперь знаю.

- И что же подсказало тебе ответ?

- Много чего! – растянула девочка. – Во-первых, ты мне сразу понравился. А еще ты понравился моему другу. Только он в этом никогда не признается!

- Упрямый?

- Скорее тугой!

- Ха-ха-ха, ясно, - рассмеялся Антон.

- Но от него я узнала о тебе многое. Например, то, что тебе не нравится, когда тебя называют Антошкой!

Антон вздрогнул. Он тут же понял, о каком друге идет речь. Так как никто из детей об этом не знает, кроме него.

- Еще то, что у тебя странный характер. Ты любишь цветы, как твоя мама, но характер у тебя более «яркий», что ли. Дома ты какой-то, раздражительный? Не помню, как он сказал. Но точно знаю, что ты меняешься, когда выходишь на улицу. У тебя и правда, взгляд, как у озорного мальчишки, которому так и хочется при встрече синяк под глазом поставить! Без обид, - она заметила, как мальчик опустил голову.

- Нет, все хорошо, ты права.

- Это не я, а мой друг. Кстати, он сказал еще кое-что интересное. Он сказал, что ты не такой, каким кажешься на первый взгляд.

- Ха, - усмехнулся Антон. – И это сказал человек, который видел меня всего пару раз.

- Но, видать, он смотрел очень внимательно, если разглядел твою душу.

- Душу?

- Да, я тоже удивилась. Он сказал, что в душе ты спокойнее большого могучего дуба, который не свалит даже самый сильный из богатырей. Ты вытерпишь все.

- Так вот что..

- ..Ты ведь, - Антон посмотрел на Настю. – Ты ведь тоже заметил это в Елисее? Снаружи он такой спокойный и хладнокровный, но внутри..

- ..Но внутри, словно огонь кипит, - продолжил Антон.

- Да! Словно он вот-вот взорвется! Как будто внутри него целый котел с энергией, и он может его выплеснуть при малейшем поводе!

- И будто он ее копит до определенного момента!

- Да! – ребята настолько воодушевились своим общим знакомым! Было невероятно наблюдать за тем, как дети не топят друг друга, а наоборот, поднимают выше. И сколько бы они не говорили, все было правдой.

- А что ты обо мне можешь сказать? – неожиданно спросила Настя.

Но этот вопрос не выбил Антона из колеи. Ведь он уже знал ответ.

- Ты лидер.

- Лидер? Но судя по тому, что ты говорил о Елисее, он тоже лидер.

- Да, вы оба могли бы стать отличными лидерами, но вы оба по-своему разные. Он к лидерству не стремится, хотя очень подходит на эту роль. А тебя буквально тянет на трон. И когда вы станете лидерами в своих кругах, в чем я не сомневаюсь, вы будете совершенно разными. Елисей будет говорить мало, он будет действовать, не кулаками, ну ты поняла. Не будет сидеть, сложа руки, как и ты. Но ты будешь действовать словами, словно, словно…

- Психолог?

- Да, точно!

Настала тишина. Даже не верится, что этот разговор был между двумя детьми, которые на следующий год пойдут в школу для подготовки к первому классу. Невероятно! Как можно так рассуждать в столь юном возрасте! Насколько же эти ребята уникальны? Пока все вокруг резвятся, кричат, бесятся, выкрикивают обрывки слов, которые показались смешными во время разговора со взрослыми, эти ребята ведут вполне цивилизованную беседу.

- Да, мы похожи, - заключила Настя.

- Слушай, - возобновил разговор Антон. – Мне в голову такой вопрос забрел. А знаешь ли ты еще кого-нибудь такого, кто похож на Елисея?

- Еще? – Настя лукаво улыбнулась. Казалось, она ожидала этого вопроса. – Что ж, есть такие ребята. И я, как дочка психолога, пророчу им большое будущее! Кстати, ты не исключение, точнее, ты тоже исключение, как и они.

Антон удивленно взглянул на девочку, но ничего не сказал.

- Итак, - продолжила она, - совсем недавно я видела двух девочек и одного мальчика в клубе атлетики и гимнастики. Ты представляешь! Одна девочка пробежала тридцать метров быстрее самого высокого мальчика! А другая девочка выполнила одно сложное акробатическое движение! А мальчик – это вообще что-то с чем-то! Мы с папой были на стадионе, когда он выполнял упражнение с гимнастическими кольцами. Никогда такого не видела! А еще двух ребят я повстречала в театре. Они оба занимаются пением. Правда, у них это не так хорошо получается, как им хотелось бы. Я наблюдала за ними почти каждый день, точнее, за ней. Мальчика видела редко. Но у него тоже хорошие навыки. Правда, делает он все так, будто заучил наизусть. Он чувствует, но чувства эти не его, а…его учителя. Я рассказывала о нем Елисею. Тот сказал, что это не его ремесло. Он занимается не тем, чем хочет. И, судя по тому, что я сказала, он не знает, чем может еще заниматься кроме музыки.

- Хм, ясно.

- Слушай, ты ведь ботаник?

- В прямом смысле, да. А что?

- В тот раз ты мне подарил сирень, почему?

- Ты похожа на весенний цветок. А еще, еще тебе идет этот цвет.

- Неужели ты разбираешься в психологии цвета?! – изумилась Настя.

- Ха-ха, да, - улыбнулся мальчик. Он взял в руки листок клевера, который ему дала Настя. – Немного разбираюсь. Мама один раз принесла интересное чтиво. Ей кто-то подарил книжку, а она отдала мне.

- И читать умеешь?

- Ну, не сто слов в минуту, но…

- Здорово! А меня научишь?!

Антон часто заморгал. Он не мог понять этого удивления, ведь он почти сам научился читать. Только мама иногда подсказывала произношение. Для него книги были такими же живыми, как и цветы. Это так же прекрасно, так же будоражит воображение. И сейчас для него было удивительным, что его ровесники имеют немного другой уровень.

- Я просила Елисея, но он сказал, что из него плохой учитель.

Может быть, поэтому Антон удивился? Оказывается, Елисей тоже умеет читать, и он часто слышал, как они с дедушкой рассказывают друг другу стихи, когда проходят мимо его дома. Да, знакомство с интересными людьми дает нам свои плоды.

- Ну, не знаю, что получится у нас, однако я готов тебе помочь..

- ..Ура! – воскликнула девочка и крепко обняла мальчика за талию, не дождавшись, когда он закончит свою мысль. – Слушай, давай пошутим немного над ними. – Она кивнула в сторону толпы детей. – Мне надоели их взгляды. Пусть увидят шоу, может, успокоятся?

Антон увидел хитрый и надменный взгляд девочки, ее высоко поднятую голову; будто она королева, презирающая своих подданных.

- Что ж, можно попробовать, - Антон тоже улыбнулся и посмотрел на толпу детей. Только его взгляд больше походил на взгляд шута, которому было позволено смотреть на всех с презрением, исподлобья. И ничего ему за это не будет, ведь он шут самого короля, его лучший друг и советник. Именно этот взгляд и заставляет людей видеть в нем одну лишь дерзость.

Ребята перекинулись парой фраз, и Антон начал представление.

- Не маленький я! – кричал он.

- Да?! Тогда докажи! – отвечала Настя. – Наверное, даже замок застегивать не умеешь. В сандалиях ходишь. Что, шнурки мешают?

- Ах, ты! Между прочим, у меня брюки на замке!

- Да? Тогда покажи!

- Сейча-ас, - Антон наклонил голову, чтобы посмотрел на свой пояс, но вдруг резко поднял голову. На его лице застыло удивление и неловкая улыбка.

Настя не понимала, в чем дело. Дети смеялись. Тогда она обернулась и увидела директора садика.

Она резко повернулась к Антону, быстро сказала:

- Завтра я буду в обед у тебя, жди! – и быстро выбежала из беседки, перепрыгнула через забор и исчезла между ближайшими домами.

Антон выглянул из беседки, чтобы посмотреть вслед этой интересной девочке. Он смеялся над ее непосредственной искренностью.

- Посмотрим, - прошептал он. Кстати, только сейчас он заметил, что эта девочка ростом с Елисея, а Елисей на каких-нибудь несколько сантиметров ниже него. В свою очередь сам Антон был одним из самых высоких мальчиков своего возраста.

- Эй! – сзади к Антону подошел какой-то мальчик.

- Что такое? – спросил Антон.

- Пойдем в ту беседку, поговорим.

Мальчик показал на самую дальнюю беседку, в углу парка. Антон, сам не понимая, как и почему, но он чувствовал, что сейчас с ним произойдет.

Часто он слушал рассказы своего отца, когда одноклассники просили остаться его после уроков на стадионе или где-нибудь еще.

- Их всегда было не меньше трех. И они всегда подходили ко мне с какой-то осторожностью и вежливостью, - рассказывал Владимир Клевер. – Словно на танец приглашали, честное слово! Это доказывало, что они меня боялись. Я знаю. Но я никогда не давал им спуску. Конечно, они начинали бить меня первыми. Но я не терпел, после первого же удара я отвечал обидчику. Правда, чтобы никого не обидеть, я ждал, когда каждый сделает по одному удару. Так-то! Вот каким должен быть мужчина!

- Я тебя умоляю! – протестовала Любовь Клевер. – Они же не были виноваты, что ты дерзкий красавчик, каких еще поискать нужно было! Зачем же бить? Можно было бы перетерпеть пару ударов, они быстро отстали бы!

- Не скажи! Тогда они сделали бы это снова!

- Хорошо, тебе ответы помогали? Они отставали от тебя потом?

- Обидчики? Где-то на неделю.

- И я про тоже, - вздыхала Любовь.

Антон, он понимал; какой бы путь он не избрал сейчас, мамин или папин, исход один. Он будет побит. И он может отомстить своим обидчикам ответными ударами. Но это не решит проблемы. В любом случае он будет крайним. В случае отца, вину повесят на мальчика; в случае матери, он станет маминым сынком, за которого мама придет жаловаться на начальство. А продолжение одно – постоянные драки.

- Я буду терпеть, - решил для себя мальчик.

Как только он вошел под навес, на него навалилось всем телом какое-то кругообразное существо.

Его однокашник. Бедного Антона начали толкать трое мальчишек из одного угла в другой. В какой-то момент Антон задавался вопросом, почему мир так жесток? Почему в столь прекрасном городе есть такие низкие люди, которым, возможно, уготовано великое будущее. Но мальчик не думал о том, почему он испытывает столько боли, почему именно он. И для чего ему столько мучений достается в этой жизни?

За несколько минут Антон, не привыкший к таким побоям, едва не потерял сознание. Ему постоянно казалось, будто позади этих мальчишек кто-то есть, но через мгновение он осознавал, что там никого нет. И когда все закончилось, его оставили в беседке одного. Только бабочка летала над ним, суетясь и не зная, что делать с пострадавшим.

- Не переживай, - шептал Антон. – Ведь я не один. Теперь я это знаю.

Он не думал о том, что его побили.

Это было его первое испытание, но не последнее. И оно было «ничем» по сравнению со счастьем, которое Антон сегодня испытал. Сегодня он познакомился с человеком, который его понимает. Да, сегодняшний день стал отправной точкой испытаниям мальчика.

- Это не конец, - продолжал шептать мальчик с улыбкой на лице.

Песчинка 12

Выходные дни Федор Добряк проводил время исключительно за беседой и игрой со своим внуком. По вечерам они гуляли на улице. Елисей ездил по тротуару на своем маленьком велосипеде, а Федор следил за маршрутом внучка. Иногда они забредали немного дальше собственной улицы.

Поэтому когда к Антону в гости пришла Настя, когда Владимир подмигнул своему сыну, когда тот отвернулся от папы с раздражением на лице, и когда Люба заваривала для детей чай, Елисей и Федор уже были на улице.

Сегодня они дошли до Вышки, свернули налево, на Богатую улицу. А затем примерно на середине снова свернули налево.

Эта улица довольно интересная, но не своими достопримечательностями, а скорее тем, какие разнообразные здесь живут семьи. Вот, например, почти первый дом справа занимает большая семья из четырех взрослых и трех ребятишек. Совсем недавно родилась малютка Клара. А намного дальше, теперь уже слева, живет семья, состоящая из врача, учителя и их детишек спортсменов.

Елисей как раз подъезжал к нему, когда увидел, как из соседнего дома выбегает девочка. Она хлопает дверью и выходит за пределы двора. Тут она садится на тротуар и обнимает свои стройные сильные ножки худенькими ручками.

Елисей мигом подъезжает к девочке, слезает с велосипеда и присаживается перед ней на корточки. Та поднимает на него свои голубые глаза.

Сначала она смотрела на него, будто не видела. Но когда он коснулся ее поцарапанной коленки кончиком пальцев, она вздрогнула и посмотрела прямо в глаза мальчику. Он не улыбался. Он не пытался унять ее плач. Он не старался сказать ей что-то, не пытался задать вопрос. И лишь холодные кончики его пальцев по-прежнему дотрагивались до кожи девочки.

- Что с тобой? Что случилось? – волновался Федор.

Девочка посмотрела на незнакомцев с удивлением и какой-то надеждой. Что-то было не так.

- Ты здесь живешь?

Девочка кивнула.

- Что случилось, расскажи нам, - попросил Федор. Но девочка лишь покачала головой.

- Все как обычно, не переживайте, - попыталась улыбнуться она.

- Что ж, - насторожился Федор. – Тогда давай зайдем в дом, поговорим с твоей семьей.

- Нет! – вскрикнула девочка. Не зная как остановить взрослого, она вцепилась в мальчика, который сидел рядом с ней. Сидя на коленях, она обвила шею Елисея руками. Елисей почувствовал прикосновение ее холодных рук.

- Но ты не можешь тут остаться. Может, пойдешь к соседям?

- Их дома нет. Так бы уже была у них, - едва слышно прошептала она.

- Что ж, - Федор задумался.

Елисей по-прежнему молчал, будто он не обратил внимания на выходку девочки. Он попытался осторожно отстранить ее от себя. Легонько прикоснулся к ее плечам и приподнял так, чтобы видеть ее глаза. Девочка с удивлением заметила, что холодные у него только кончики пальцев, последние фаланги, а ладони горячие, словно от костра.

- Как тебя зовут?

Девочка отвела взгляд, а затем снова посмотрела прямо в глаза Елисею.

- Вероника.

Елисей улыбнулся уголками губ. Вероника впервые увидела улыбку этого мальчика.

- А может, она у нас побудет? – предложил Елисей, посмотрев на дедушку.

- Но как же ее родители, они должны, по крайней мере, знать, где она будет находиться!

- Их это не интересует, - сказала девочка, но в ее глазах уже загорелась вера в слова мальчика.

- Что ж, ты помнишь свой номер телефона?

Вероника поспешно кивнула несколько раз.

- Отлично, - вздохнул Федор. – Тогда позвоним им, как придем домой. А сейчас в путь.

Чтобы добраться быстрее, Елисей предложил девочке сесть на багажник велосипеда. Та согласилась. Так они очень быстро преодолели столь большое расстояние от Богатой улицы, до улицы Главной.

Как только они дошли до конца маршрута и вошли в дом, Федор Добряк тут же взял в руки телефон.

- Диктуй, - сказал он девочке, которая еще стояла на пороге.

Елисей мягко подтолкнул ее к входу, и она прошла.

Трубку взяла женщина. Когда она говорила, то тяжело дышала. Голос ее прерывался, а язык заплетался, словно не успевая за мыслями. Поэтому некоторые предложения она просто недоговаривала.

- Извините, это дом семьи...как твоя фамилия, Вероника?

- Вольная. Вероника Вольная.

- Это дом семьи Вольных?

- …Да, - ответа Федор ждал около нескольких секунд.

- Хорошо, скажите, ничего страшного, если Вероника немного побудет у нас в гостях.

- А! Вероника! Это же… ой, не кричите вы! Так, я говорю… Ай, делайте, как хотите.

- Если что, она в предпоследнем доме улицы Дружной.

Повесила трубку.

Федор удивленно посмотрел на телефон, словно не веря тому, что сейчас услышал. Потом он перевел удивленный взгляд на Веронику.

- За мной уже давно перестали присматривать, - ответила она на немой вопрос мужчины. – В садик меня отвозят соседи вместе с их младшей дочкой.

- Кажется, ваши соседи – Велимировы.

- Да. И это единственные люди, которые будут за меня переживать. Поэтому стоит звонить им, а не моим родителям.

- У вас дома так шумно.

- Помимо семьи, там есть и посторонние, их гости.

- Их? Почему ты не говоришь «наши»?

- Потому что я гостей никогда не жду. У них там каждый день праздники.

- Так твои родители…

- Алкоголики? – Федор постеснялся произносить такое слово о родителях ребенка, который стоял перед ним. – Да, все так. А еще четверо старших братьев и сестер, которым я так же безразлична.

- Ясно, - вздохнул Федор. Ему больше нечего было добавить. – Что ж, играйте, развлекайтесь.

Ребята разговаривали обо всем, что приходило им в голову. Но примерно через два часа кто-то постучал в дверь. И стук был такой неистовый. Казалось, будто сейчас дверь с корнем вырвут.

Федор открыл дверь, и тут же в нее вбежали два ребенка, мальчик и девочка, очень похожие друг на друга.

- Люда, Лис, так нельзя, - позади них стоял мужчина, на которого дети были очень похожи, особенно мальчик. Федор сразу понял, что это Велимиров и его детишки.

- Здравствуйте, - поздоровался он. – Я так понимаю, вы за Вероникой?

- Она у вас? – улыбнулись все трое.

- Да, но как вы узнали адрес?

- Мать Вероники не настолько опьянела, чтобы забыть слово «Главная».

- Слава Богу, - подумал Федор. – Она услышала адрес.

- Ну что, Вероника, пойдем? Ночуешь сегодня у нас.

Девочка вскрикнула от счастья. Двое детишек вышли сразу вслед за ней.

- Спасибо вам огромное, - поблагодарил Станислав.

- О, не за что. Это будет стоить вам свободного пропуска на диспансеризации.

Оба мужчины посмеялись, и Федор закрыл дверь.

Елисей подумал, глядя вслед ребятам:

- Какие холодные руки у этой девочки.

Песчинка 13

А в нашей знаменитой вышке работа кипит.

- Ванюша! – кричал мэр на весь коридор.

Молодой человек зашел к нему в кабинет.

- Скажи, как у нас дела в этом прекрасном, две тысячи девятом, году?

- Все как нельзя лучше, - пробормотал молодой человек.

- А конкретнее? Я хочу знать подробности. Как развивается наша молодежь?

- Ваша молодежь или моя?

- Ха-ха-ха! Не издевайся над стариком!

- Тебе и пятидесяти не дашь.

- Ладно, я хочу знать все всуе.

- Ох, даже не знаю, с чего начать, - Иван пытался разобраться во всей кипе бумаг и папок, которые были у него в руках. В итоге он просто все вывалил на стол мэра. – Итак, с дисциплиной у нас в городе все спокойно. Есть кое-какие мелкие стычки и правонарушения, но в основном они происходят на перекрестке Светофоров.

- Дальше.

- Также волнует дисциплина подрастающего поколения, а именно девяносто восьмого года рождения.

- Постой! Но от Сергея Львовича, например, я слышал совсем иное. Он говорил, что поколение его сына напротив, очень одаренное.

- Поймите, отец, что сын Сергея Львовича Окинирова является исключением даже из исключительных правил.

- То есть как?

- А вот так. Детишки с раннего возраста начинают посещать разные кружки и секции. И многое у них получается хорошо, и даже очень хорошо. Но и среди таких ребят найдутся те, кто имеют настоящий дар. Среди особенных людей - они уникальны. Дмитрий Окиниров еще не раскрылся до конца, и я думаю, что отец ему в этом немного мешает. Пытается подстроить русло реки под музыку, не давая развиваться в другом направлении.

- Ясно.

- Также с внучкой Маргариты Творческой. У нее особенный голос, но еще она имеет талант к рисованию. Ладно, что касается спорта..

- ..Подожди! – возразил мэр. – Я хочу еще послушать об уникальных детях девяносто восьмого!

- Что ж, тогда я продолжу с того места, на котором вы меня оборвали.

- А! – начал догадываться мэр.

- Итак, примерно два года назад, если не раньше, наш любимый главный стадион решил провести эксперимент и набрать команду велосипедистов младшей лиги. И результат их поразил! Сразу же набралось семь человек. При этом больше там оказалось девочек, нежели мальчиков. В первый же день соревнований с одного из велосипедов слетела цепь, ну, а в целом, все неплохо. Ребята заняли первое место. Правда, с небольшим отрывом. И, похоже, младшую лигу придется все-таки отменить. Слишком много травм.

- Да какая мне разница! Ты скажи, кто из них отличился! Не терпится узнать!

- Ну, здесь все отличились. И девочка, у которой сломался велосипед. Кстати, она финишировала первой. И мальчик, который починил этот велосипед. И второй мальчик! Он оказал девочке первую помощь.

- Да-да, но ты не договариваешь. Есть ли среди них тот уникальный человек, о котором ты мне тут рассказываешь!

- Ах, да! Я и забыл!

- Ну, ты! – старик пригрозил кулаком.

- Ха-ха! Прости, прости. Ладно, - вздохнул Иван. – Так. В общем, этот ребенок, действительно, довольно одарен. Его тренеры отмечают, что он будет лидером в своей команде. Да, он несговорчив. Да, он сначала делает, а потом поясняет свои действия. Но он всегда приходит вовремя. Никогда не бросит в беде товарищей.

- Это тебе тренеры сказали?

- Нет, старшие ребята.

Мэр немного удивился, но кивнул несколько раз в знак одобрения. Сынок справляется с той работой, которую ему когда-то поручили.

- Постой, а почему же не сами товарищи?

- Там такая проблема. Младшая лига разбилась на две группы. Сначала думали сделать их соперниками, чтобы лучшая команда отправлялась на соревнования. Но что-то пошло не так. И в итоге одна команда с хорошими ребятами в младшей лиге приняла участие в одном заезде и больше не поехала, а другая стала участвовать внутри города. Только рвения в них никакого. И решили перевести их в среднюю лигу в запас. Таким образом, пассивная команда не будет участвовать до тех пор, пока не достигнет нужного возраста. А у актива недобор в специалистах.

- То есть как?

- У них нет лидирующего.

- Ах, вот оно что! А тот мальчик..

- ..В пассиве.

- Ясно, - вздохнул мэр. – И пассив недоволен тем, что им приходится работать из-за него одного.

- Хотя благодаря его усердию они только и участвуют.

- М-да, проблема. Ладно, как-нибудь разберемся. Дурацкая какая-то система!

- Что еще. Ах, да! Чуть не забыл сказать о «Небесной троице»!

- «Небесная троица»? О чем это ты?

- Есть такие ребята, две девочки и мальчик, старше их на год. Интересно то, что одна девочка занимается гимнастикой, вторая – атлетикой, а мальчик, брат одной из них, имеет дело и с тем, и другим.

- То есть, ты хочешь сказать..

- ..Я ничего не хочу сказать. Все трое идут на равных. Мальчик едва сохраняет интервал между их способностями. И, о чудо! Ни один из них еще ни разу ничего себе не сломал!

- Кто же все эти детки?

- Начну с первого спортсмена. Велосипедист.

- О, да! Мальчик меня заинтриговал.

- Его зовут Елисей Добряк. Он..

- ..Постой-ка. Мне кажется, я слышал фамилию.

- О нем говорил Петр Психолог. Помните, он приходил вместе со своей дочерью. Проводил собеседование с вашим секретарем.

- Ах, да, - с сожалением покачал головой мэр. – У бедняжки был нервный срыв из-за недавней кончины мужа. И я попросил позвать лучшего психолога.

- Именно так.

- А у него красивая дочка, похожи они. А ты слышал ее голосок? Звучный, но иногда такой тихий и лукавый.

- Охранник театра проговорился мне, что она иногда поет у них.

- Тайком? Но так нельзя! Нужно показывать свой талант!

- Думаю, нам лучше не вмешиваться.

- Почему?

- Она сама решит, когда нужно. Ведь у нее не просто талант, а дар.

- Ах, и она! – обрадовался мэр. – А кто дальше. Что с «Небесной троицей»?

- Девочка из клуба атлетики – это Вероника Вольная.

- А, Черт! Давно пора их лишить родительских прав!

- Папа.

- Ладно-ладно! Тебе никогда не нравилось, что я вмешиваюсь в личную жизнь людей, - проворчал мэр. Через мгновение он продолжил с прежней вежливостью. – Кто дальше?

- Брат и сестра, Людмила и Лис Велимировы.

- Велимировы?! – вскрикнул мэр. – Велимировы?! Дети главврача! Господи, я представляю, как подскакивает он вместе со своим сердцем, когда наблюдает за ними. А как же Милослава! Бедняжка! Она не захотела, чтобы ее дети учились там, где преподает она. Я видел эту хрупкую женщину. Как же она переживает! Я даже не представляю!

Ладно, я насчитал семерых.

- Семерых? Но я не сказал про последнего кандидата. Неужели вы посчитали кого-то лишнего. Вы посчитали Лиса Велимирова, ведь так?

- Так, а что, он не входит в череду уникальных?

- Нет, скорее в череду очень-очень особенных. К тому же, он девяносто седьмого года рождения. И он единственный, кто выделяется на фоне своего поколения. А вот девяносто восьмой – это уже другое дело. Как я и говорил, случай почти безнадежный.

- Ладно-ладно! – снова оборвал мэр. – Кто последний?

- Хм, может быть, догадаетесь сами? В вашем втором кабинете есть окно, открывающее вам вид на Главную улицу. Скажите, что вы там увидите в первую очередь?

Мэр внимательно наблюдал за своим сыном, который открывал дверь, что была позади них. Старик посмотрел на эту красивую, зеленую улицу. Он увидел дома, парки, сады, Сиреневую аллею, Кленовый сквер, детскую площадку с фигурами из кустов.

- Везде парки да сады, - пожал плечами мэр.

- Вы удивитесь, если я скажу, что за всем этим ухаживает один человек?

- Один! – воскликнул мэр и слева направо провел рукой. – За всей этой красотой!

- Да. Любовь Клевер. Отдает всю свою любовь растениям и цветам. Но вечным ее помощником и спутником остается..

- ..Муж? – перебил мэр. Но Иван покачал головой.

- Ха, нет, - улыбнулся он. – Сын.

- Сын?

- Антон Клевер. Потрясающий мальчик. Кстати, вот и он.

Даже с высоты этого здания можно было разглядеть, как в парке с фигурами четверо мальчишек избивали одного.

- Что это? – ужаснулся мэр. Иван прочитал в глазах отца не только ужас, но и действия, которые он хотел совершить сейчас.

Поэтому в одну секунду Иван схватил отца за предплечье.

- А вчера их было трое, - продолжал наблюдать Иван.

Мэр вздрогнул.

- Как? Эта драка уже не первый день.

- Я даже больше скажу, – Иван засунул руки в карманы. – Это происходит уже не в первый месяц.

- Месяц!

- Если не год.

- Год! И ты все это время наблюдал за драками, за издевательствами над этим бедным мальчиком!

Мэр взялся за голову и, не выдержав, ринулся к выходу. Но и Иван продолжал его останавливать.

- А тебя не удивляет, что его так часто бьют?

- Может, он боится рассказать об этом.

- Нет, - Иван мотал головой, отрицая предположение отца. – Он просто не хочет.

Мэр застыл на месте. Его глаза стали такими большими, что даже морщины не делали их более спокойными.

- В первый раз я тоже, как и ты, сорвался с места. И пока я добежал, мальчишки уже оставили парня в покое. Я хотел подойти к мальчику, но он как-то интересно громко вздохнул, а потом сказал:

- Как же я люблю цветы.

- Цветы?

- Тут-то я и понял, что это сын Любови Клевер. Она частенько спрашивает у людей, любят ли они цветы.

- Странный критерий.

- Поверь, для меня это нормально.

- Ты хочешь сказать, это нормально, что он смирился и всех простил?

- Нормально? Да. Смирился? Вряд ли. В его глазах я разглядел что-то иное. Это не было смирение. Да и на маменькиного сынка он не очень-то и похож. Но в его глазах читается не это. Даже после таких побоев его душа умиротворена.

- Я тебе не верю, - произнес мэр, выговаривая каждое слово.

- Хорошо, - Иван отпустил ручку двери и махнул рукой в сторону окна. – Иди. Он будет лежать на траве еще около трех минут. Может, успеешь.

Мэр был более проворным, чем его сын, поэтому добежал до места происшествия еще раньше. Он застал картину на моменте, когда ребята швырнули бедного мальчика на мягкую траву. Его ноги были согнуты в коленях, а руки распростерты. Потом он медленно вытянул ноги и положил ладони на лицо. Затем мальчик отнял ладони от лица, вдохнул свежий воздух через нос и выдохнул через рот.

Он посмотрел на ладони и увидел пятнышки крови.

- Отлично, - усмехнулся он. И в этот момент мэр понял, почему мальчишки так неровно к нему дышат. – Теперь дошли до кровопролития. Что будет в старших классах?

И он снова вздохнул. Немного подумав, он продолжил свой монолог.

- А что мама скажет? А папа? Хотя, знаю. Что с тобой, где ты был? А! Опять тебя побили! Опять не ответил! Опять сдачи не дал! Перестань его подстрекать! Ага! И вырастит размазня! Да, так и будет. Ох, как хорошо…

И больше мэр ничего не услышал. Через три минуты, как и сказал Иван, мальчик встал с травы и направился по тропинке к тротуару. Мэр увидел Антона, когда тот прошел в нескольких метрах от него. Пальцы его дрожали.

Почему этот мальчик не ответил им? Он чуть ли не на полголовы выше своих сверстников, плечи широкие. Да, худоват, но это наживное. Любой другой на его месте уже давно взорвался бы. Уже давно бы потерял рассудок. А может, он понимает, что если начнет бить, то станет таким же, как и они, его обидчики?

А как же мэр? Почему он не остановил этих мальчишек? Он всегда защищал слабых в школе. Всегда пытался разрешить конфликт. Что же случилось? Почему этот мальчик… Почему Антон Клевер вселил в него такую стойкость. Такое…терпение. Да, терпение и спокойствие, вот что разглядел Иван в его глазах. Вот чему учит сам Антон Клевер тех, кто на него посмотрит.

- Так вот они какие, уникальные? – спросил сам себя мэр.

Песчинка 14

Сегодня на Главной улице очередное пополнение. Вполне возможно, оно станет окончательным. Просто потому, что на этой улице уже не осталось места для постройки новых домов. Дальше уже был склон, который вел к обрыву, где дорога пролегала между самим обрывом и зеленой поляной. А поляна, в свою очередь отделяла прекрасное пшеничное поле от города.

И теперь, наконец, последний сто одиннадцатый дом первой улицы прекратит свое существование в одиночестве.

Дети переведутся в другую школу, но взрослые продолжат работать там же, где и были. Так Сергей Львович Окиниров останется директором театра, а Дмитрий и Алена Окинировы станут учиться там же, где их мать Елена Сергеевна преподает физику и математику.

- Не уезжай! – умоляла девочка своего одноклассника, когда тот рассказал ей о переезде.

- Генриетта, успокойся, - улыбался мальчик.

- Не покидай меня!

- Это звучит как-то странно. Я ведь не из города уезжаю, просто другой район. К тому же, мы будем даже чаще видеться. Ведь Главная улица рядом с Богатой.

- Но ведь ты переводишься! – воскликнула Генриетта. – Дима, как ты не поймешь! Мне скучно без тебя будет.

- Подумаешь, из одной школы в другую перешел! Мы и в театре будем встречаться, и на улице. Что тут такого!

- Ну, не знаю!

Дима рассмеялся.

В конце учебного дня за детьми приехал их отец, и они вместе отправились в новый дом. На месте их уже ждала Елена.

Мальчик вышел из машины и стал любоваться новым домом. Рядом встала его сестра. Удивительно, как эти двое похожи друг на друга. Но нельзя сказать, что они близнецы, даже несмотря на ничтожную разницу в один год. Дима выше своей любимой сестрички. Русые волосы все так же коротко пострижены, а челка немного приподнята, словно его теленок лизнул. Роста мальчик среднего. Хотя это как посмотреть! Ему всего одиннадцать лет, а выглядит он уже на четырнадцать!

Однако Дима все-таки немного ниже Елисея.

С чего бы вдруг?

А с того, что Дима, после того как обнял сестренку и поцеловал ее в лоб, уже хотел заходить в новый дом, но услышал стук калитки слева от себя.

Он посмотрел в ту сторону и увидел парнишку в спортивном велокостюме, когда тот выгонял свой велосипед. У Димы возникло непреодолимое желание познакомиться с парнем, лицо которого не выражало почти никаких эмоций. Губы его были сомкнуты, словно вырезаны из воска. А карие глаза смотрели не на лицо. Они глядели в самое сердце. От этого взгляда Дима остановился на полпути. Первая мысль, которая его посетила, это то, что парню лет четырнадцать, значит, он старше; значит, с ним нужно разговаривать вежливее.

- Здравствуй, извини, я тебя не отвлекаю?

Елисей помотал головой. Не спешил.

- Я ваш новый сосед, приятно познакомиться, - Дмитрий подошел ближе и протянул свою руку.

Елисей молча ответил на рукопожатие.

- Позволь поинтересоваться, - продолжал Дима. – В какой школе ты учишься?

- В первой, - прозвучал еще не сломавшийся голос. И Дима удивился, услышав тот же тон, что и у него, разве что немного ниже.

- О! Значит, мы можем встречаться и в школе! – Дима вздохнул с облегчением. Он хотел бы знать хоть одного человека в школе до того, как придет туда.

- А сколько тебе лет? – неожиданно прозвучал встречный вопрос.

- Мне? – опешил Дима. – Мне одиннадцать.

- М, - промычал Елисей и повернул свой велосипед в другую сторону. – Стало быть, мы будем одноклассниками.

- А? – снова удивился Дима.

- Меня зовут Елисей, приятно познакомиться.

Дима все еще стоял, не веря словам своего соседа. Неужели он тоже выглядит старше своих лет? Неужели этот парень – его ровесник? Когда Дима опомнился, Елисей уже был на расстоянии десяти метров от него.

- А я, я Дмитрий! – крикнул он ему вслед.

Елисей не повернулся к нему лицом, но помахал левой рукой. И Дмитрий сразу улыбнулся. Только позже, когда он уже вошел в дом, распаковал свои вещи, поговорил с сестрой; уже много позже, перед сном, он задумался над тем, кто его сосед.

- Я видел, - шептал он, - я видел ярко-красный цвет в его глазах. На нем была велосипедная форма. А на руках перчатки.

Песчинка 15

Куда же направлялся Елисей? Сразу скажем, что не на тренировку. На самом деле, в этот день он остановился рядом с первым домом улицы Дружной. Там его ждала Настя.

Вездесущая Настенька еще до знакомства мальчиков рассказала Елисею о переезде семьи Окинировых. И заранее попросила его приехать после школы к ней.

По дороге он встретил Антона, который как раз выходил из дома. А возле калитки его ждали ребята. Елисей узнал их, это одноклассники Антона.

- О! Елисейка, здравствуй! – поздоровался Антон.

- Здравствуй, на прогулку? – Елисей пробежал глазами по компании.

- Да вот, решили в парке погулять.

- Что ж, счастливо.

Песчинка 16

И вот Елисей уже ставит свой велосипед к маленькому заборчику внутри двора, который огораживал маленькую клумбу. Место, где остановились колеса велосипеда, уже изрядно притоптано. Трава здесь почти не росла.

- Папа сказал, скоро он это место забетонирует, - улыбнулась Настя.

- Прошу прощения, но иначе бы у вас был такой весь двор.

- Ха-ха! Ладно, - махнула Настя. – Так уж и быть, прощаю.

Елисей сел рядом с девочкой, которая была чуть ниже него.

- Ну, рассказывай! – приготовилась слушать она.

- Анастасия, ты же знаешь, что я не люблю обсуждать людей.

- Но ты же знаешь, что это люблю я. К тому же, мы обсуждаем не так, как все, а немного по-другому. Так что начинай!

Елисей вздохнул и выпрямил спину.

- Что ж, твое описание совпало с действительностью. И мои предположения по его поводу подтвердились. Как я и сказал, он обманщик. Он обманывает самого себя. Кажется забитым. Не умеет правильно решать проблемы. Точнее, он не может найти подход к решению созданной проблемы. Он думает, что стесняется. Поэтому он искал сторонней поддержки. Но опять же, он обманывает сам себя. Ведь на самом деле в нем нет той чрезмерной скромности. Разве что искренность. Ее он расточает для всех, но скрывает от себя. Есть маленькая доля любви к публике. Но, кажется, будто та публика, которую он видит перед собой сейчас, ему не по душе. Как-то так.

Настя одобрительно кивнула.

- Мне всегда нравились твои размышления, так как они полностью совпадают с моим виденьем.

- Неужели мы так похожи?

- Скорее, наоборот, до такой степени различны.

- Что ты хочешь этим сказать?

- Мы можем говорить одно и то же, но думать совершенно об ином.

- Тут ты права.

Они сидели и разговаривали до тех пор, пока из дома не вышел Петр Психолог.

- Папа?

- Здравствуйте, - поздоровался мальчик.

- Привет, Елисей. Как дела?

- Все хорошо.

- Мама заснула? – спросила Настя.

- Да, Настенька, мама заснула, наконец. Вчера у нее был жар, и она не спала всю ночь.

Через некоторое время к дому подъехал Федор Добряк. Он приехал на велосипеде за своим внуком. Сегодня они собирались на стадион, навестить «Небесную Троицу», а именно, Веронику Вольную.

Дети распрощались, и велосипеды тронулись в путь.

Песчинка 17

Они зашли под навес над трибунами. Елисей сразу увидел в пятнадцати метрах от себя худого парня, строение тела которого убедит любого человека, что этот мальчик гимнаст. Он стоял на беговой дорожке рядом с Вероникой. В первых рядах сидела еще одна девочка, которая наблюдала за своими друзьями.

Елисей и Федор вышли из темного коридора, больше похожего на метро, и на этом расстались. Федор пошел проведать своего старого друга на велосипедном корте, а мальчик поднялся на пятый ряд, чтобы понаблюдать за атлетами.

Он видел, как девочка побежала по внутренней дорожке, а мальчик кричал ей вслед:

- И не вздумай сходить с внутреннего круга!

Затем он заметил Елисея и поднялся к нему.

- Интересно?

- Да.

- О! – удивился Лис. – А я тебя помню! Да, я точно тебя помню. У вас тогда была Вероника в гостях!

Елисей улыбнулся.

- Я сказал что-то смешное?

- Можно и так выразиться, - ответил Елисей. – Многие люди, услышав мой голос, удивляются невольно.

- Из-за того, что ты выглядишь старше? Да, это правда. Ты почти наравне со мной. Но ты не первый, кто выглядит не по возрасту.

- Я сразу это понял.

Они оба посмотрели на девочек. Вероника к этому времени пробежала круг, и сейчас она стояла рядом с подругой.

- Да, они тоже будто бы взрослые, - улыбнулся Лис. – Мы не познакомились толком. Я…хотя, постой. Давай спустимся.

Он взял Елисея за руку, и они промчались вниз по ступенькам с такой скоростью, что мальчик едва ли заметил, как они очутились у самой дорожки.

- Девушки, - начал атлет. – Представляю вам Елисея. Елисей, знакомься. Эта прекрасная девушка с длинными волосами и карими глазами – Вероника, наша лучшая подруга. А голубоглазая девушка, что сидит рядом, моя младшая сестра Людмила.

- Приятно познакомиться.

- А я Лис, хороший друг и атлет.

Елисей сделал легкий поклон головой, чему девушки удивились, а Лис улыбнулся.

Около пятнадцати минут ребята нежились на солнышке, пока девочки не решили принести бутылки с холодной водой. А тем временем мальчишки отправились под навес на трибуны.

- Интересные девочки, правда? – неожиданно спросил Лис. Первую минуту они не сказали друг другу и слова.

- Согласен, - ответил Елисей.

- Странно. Хоть кто-то со мной согласен.

Елисей смотрел на девочек вдали. А Лис внимательно наблюдал за собеседником.

- Тебе нравится Вероника? Я видел, как ты на нее смотришь, - снова начал беседу Лис. – Нравится, ведь так?

- Да.

- Ух, ты! Как откровенно!

- Она хороший человек и неплохой друг. Ты ведь так же думаешь. Она тебе нравится. Я это тоже вижу, по твоим глазам.

Лис посмотрел на Елисея с искренним удивлением, а затем опустил голову и улыбнулся с какой-то непонятной горечью.

- Да, она мне нравится. Но не так, как ты подумал. И не так, как она нравится тебе. Если ты в ней видишь хорошего друга, я в ней вижу вторую сестренку. Да и к тому же, мы слишком похожи, чтобы быть вместе. Вот, ты, смотря на меня, что представляешь?

- Небо, - ответил Елисей без колебаний. Будто он сейчас только об этом и думал.

- Небо – это воля, свобода. А Вероника – она, словно ветер, бушующий и сильный. И ей нужен не такой же ветер. Ей нужен тот, кто сможет этот ветер обуздать.

И Елисей мигом представил такого человека: вечно улыбающегося, веселого, сильного, храброго, терпеливого, с теплыми руками. И на какое-то мгновение ему представился даже сам образ того человека. Но он был так же мимолетен, как и ветер, потревоживший его в эту секунду.

- Держи! – Вероника протянула Елисею руку с бутылкой.

Вода была настолько холодной, что бутылка запотела снаружи, а от самой жидкости сводило зубы.

Песчинка 18

- Ну, тогда я поеду вперед, а ты догонишь меня, хорошо?

- Да, - кивнул Елисей в ответ.

Так Федор поспешил домой по срочному делу, а Елисей свернул в сторону парков.

Тем временем, а точнее, минуту назад, мэр вошел во второй кабинет. Заложив руки за спину, он подошел к окну. Теперь у этого человека появилась привычка примерно три раза в неделю подходить к окну и наблюдать за Главной улицей. Но здесь ничего не менялось. Все такие же дороги, такие же прохожие. Все так же в парке с фигурами избивают одного мальчика. Причем обидчиков всегда больше двух.

К мэру подошел его сын. В руках он держал два бокала чая. Один он поставил на подоконник, а из второго сделал пару глотков.

- А, опять за ним наблюдаешь.

- Я не понимаю, - процедил мэр сквозь зубы. – Как ты, мой сын, можешь так спокойно наблюдать за этой сценой и ничего не делать. Как!

Иван небрежно и громко бросил ложку в бокал.

- Ты думаешь, мне легко за этим наблюдать? - вспылил он. – Поверь мне, не раз я срывался с места. Не раз я заставал его лежащим на траве. Не раз я пытался остановить обидчиков, но когда я видел его глаза! Ты ведь понимаешь меня, да? Да, - протянул Иван, успокаиваясь. – Да, ты меня понимаешь. У тебя сейчас такой же взгляд, как и у меня, когда я вижу его глаза. Эти зеленые, спокойные глаза говорят нам, чтобы мы не вмешивались, что это не наше дело. Представляешь, какую силу имеют его глаза? И я уверен, что такой взгляд как у нас с тобой, появится у каждого, кто посмотрит на этого парня. И я не знаю никого, кто смог бы вынести их натиск.

Иван снова посмотрел в окно и увидел пару велосипедистов. Он показал на них пальцем.

- Смотри.

- Кто это?

- Это Федор Добряк со своим внуком.

Неожиданно рука Ивана застыла. Он не успел сделать глоток и поставил бокал на подоконник. Отходя от окна, он сказал:

- Хотя нет. Кажется, я знаю, кто сможет противостоять ему.

- О чем ты, Ванюша? – недоумевал мэр.

- Хочешь узнать, - Иван махнул рукой в сторону Главной улицы, - смотри до конца. – И вышел из кабинета.

А мэр продолжил наблюдать.

Он заметил, как Федор проехал на другую сторону улицы, а его внук свернул на тротуар по правую сторону от дороги, и тут мальчик очутился прямо перед парком с фигурами.

Едисей останавливает свой велосипед прямо возле выхода из парка. В нем было тихо и пустынно, и мальчик подумал, что Антон и его друзья уже ушли. Однако подойдя чуть ближе, он разглядел за кустами чью-то руку. Ладонь была вся красная и в грязи, будто на нее кто-то наступил.

Елисей заглянул в парк поверх кустов и увидел Антона. Он лежал на мягкой траве без чувств. Сегодня число обидчиков достигло рекордного числа пять. И на этот раз они вместе вступили в бой, хотя, какой там бой! Но следует отдать мальчику должное. Сегодня он продержался гораздо дольше. Однако не выдержал последнего натиска и все-таки свалился сам.

Елисей подошел к нему еще ближе. Парень дышал ровно, а лежал так, будто спит.

- И что теперь? – спросил Елисей сам себя.

Через несколько минут он попытался поднять Антона. И это ему удалось, но с большим трудом, так как парень был выше него и тяжелее.

Сначала Елисей перекинул его правую руку через плечо, но подойдя к дороге, он понял, что таким образом донести своего друга ему не удастся. Как же вести велосипед?

Тогда он потянул его за руки и подхватил его ноги.

Теперь Антон мирно спал на спине Елисея. Но велосипед все равно тяжело вести. И сейчас Елисей пожалел о том, что у больших взрослых велосипедов нет двух придаточных колесиков сзади. А то он смог бы просто толкать велосипед вперед и лишь изредка направлять его в нужную сторону. Ну, а сейчас ему придется довольствоваться тем, что есть.

- Надо будет что-нибудь придумать, - сказал Елисей, когда оказался напротив дома Клеверов. Уже через несколько минут Антон лежал на кровати в своей комнате, а Любовь благодарила Елисея за заботу об ее сыне. Благо, отца в это время не было дома.

- Я так рада, что у моего сына есть хотя бы один друг, - говорила женщина, провожая мальчика. – И к тому же, такой надежный.

Елисей хотел уйти без слов, но что-то внутри заставило его сказать:

- У вашего сына есть друзья, поверьте.

Казалось, будто слова эти были маленькой капелькой, которая случайно выплеснулась из огромного раскаленного чана.

Когда Елисей доехал до дома, поставил велосипед в гараж, то увидел интересную парочку у соседнего дома. Они играли в мяч. У дома Добряков слева стоит вместительный гараж, а у соседей в этом же месте, слева от дома, теперь стоит небольшой столик. Когда-нибудь там будет стоять целая беседка. А пока что дети играют на этом месте в мяч.

Увидев Елисея, Дмитрий сразу же прекратил игру.

- Елисей! – окликнул он соседа и подошел к забору.

- Елисей?! – хихикнула девочка, стоявшая рядом с мальчиком. Но как только брат посмотрел на нее серьезным взглядом, девочка сразу оробела.

- Извините, пожалуйста. Дима, прости.

- Да, - поддержал ее Дмитрий. – Прости за недосмотр с моей стороны.

- Ничего, - ответил спокойно Елисей. – Это было ожидаемо.

Дима поднял от удивления брови.

- Напротив, меня больше удивила твоя реакция.

- Почему же? У тебя хорошее русское имя. Меня поразило, с каким спокойствием ты отреагировал на смешок моей сестры. У меня есть подруга, у которой имя английского или французского происхождения. Не знаю точно. Она стесняется его и часто представляется каким-нибудь сокращением. Нужно ее познакомить с тобой.

- Возможно.

Дима улыбнулся.

- Кстати, - неожиданно обратился Елисей, - кстати, как мне тебя называть.

- Но я же говорил.

- Нет, ты сказал имя. А я видел, как ты поморщил нос, когда сестра назвала тебя Димой. А также видел, как она отвернулась от тебя, раскрасневшись. Поэтому я и спрашиваю, как тебя называть.

- Ну, так как у меня нет никаких прозвищ, и иного выбора у тебя нет, называй меня Дмитрием.

- Гордо звучит, - заметил Елисей.

- Я знаю!

После они пожали друг другу руки и разошлись.

И когда Елисей вошел в свой дом, то сразу понял, почему дедушка так скоро оставил его на начале улицы.

Стоило только мальчику открыть дверь, как послышались крики:

- С днем рождения!

- С днем рождения, сынок! – целовала его мама.

- Расти большим! – желал отец. – Пока что ты с этим пожеланием справляешься лучше всех!

- Радуй нас своими победами, - дедушка обнял своего внука и вручил ему небольшой сверток.

Мальчик раскрыл его и увидел какую-то черно-белую одежду. Впервые на его лице отразилось такое сильное удивление.

- Но это…

- Это подарок на будущее.

- Но ведь невозможно «такое» на пять лет вперед предугадать.

- Лучше скажи: «спланировать», - посмеялся Федор. – Я ходил сегодня к своему другу не просто так. Хочу признаться, что он уже давно на тебя глаз положил. Поэтому он был рад сегодня отдать тебе место в команде велосипедистов старшей лиги. Но до этого момента придется хорошенько постараться!

- Спасибо! Спасибо большое!

Радости мальчика не было предела. Начала осуществляться его мечта.

Песчинка 19

Утром Елисей и Дмитрий с сестрой отправились в школу вместе. Елисей, как всегда, был на велосипеде.

- Извините еще раз за то, что произошло вчера, - пролепетала девочка.

- Как тебя зовут? – спросил Елисей, и Алена испугалась. Похоже, ей тоже придется выслушать какую-нибудь колкость.

- Алена…

- Очень приятно. Называй меня Елисей.

Алена посмотрела на этого человека с большим удивлением. Наш мир до такой степени жесток, что любой человек не погнушается случаем отомстить своему обидчику. Но что же с этим парнем такое? Похоже, единственная возможность, которую он боится упустить, это проехаться на своем велосипеде. Потому что даже сейчас, когда они идут в школу, его верный друг, словно лошадь, снова рядом с ним, возле его правой ноги.

Еще Алену удивило то, как хорошо он ладит с ее братом. Даже сейчас они идут по дороге и преспокойно разговаривают, будто знакомы уже очень давно, а не один день.

В отличие от брата, Алена более общительная. Она легко находит со всеми ребятами общий язык. А вот Дмитрий, сколько бы он ни старался, друзей заводить у него не получалось. Только благодаря Алене, этой тоненькой ниточке, у него есть связь с некоторыми людьми. Но их можно считать всего лишь знакомыми.

Алена думала об этом всю дорогу. И ведь точно, единственный человек, с которым хорошо общается ее братик – это Генриетта, его бывшая одноклассница. А теперь, когда он перевелся в другую школу, появился этот парень. И тут девочка подумала, как же вовремя они познакомились. Как кстати он вышел тогда из своего дома и прервал мысли брата об одиночестве.

Поднявшись на второй этаж, Алена зашла в первый кабинет, а мальчики отправились дальше.

Когда Дмитрий вошел, то сразу растерялся. Куда сесть? К кому? Он ведь никого не знает. Глазами он снова отыскал Елисея и заметил, что тот сидит за первой партой первого ряда. Но рядом с ним место пустует.

- Ты один сидишь?

Елисей кивнул.

- А мне можно?

Парень махнул рукой на стул, мол, садись.

С первым звонком в кабинет вошла Елена Сергеевна Окинирова. Всегда она просыпается и отправляется в школу раньше своих детей. Поэтому сейчас она была приятно удивлена, когда увидела, что пустое место рядом с Елисеем было занято. И занято именно ее сыном.

На перемене Дмитрий пытался познакомиться со своими одноклассниками. Но к кому бы он ни подходил, все через минуту уходили от него с какой-то непонятной улыбкой.

- Я знаю эти лица, - думал про себя Елисей, когда наблюдал за потугами своего друга.

За несколько минут до звонка перед последним уроком Дмитрий просто сел на свое место и закрыл лицо руками.

- Не понимаю, - стонал он. – Что я делаю не так? В чем я виновен? За что?

- Лучше спроси: «Для чего?».

Дмитрий поднял голову и посмотрел на соседа. Только сейчас он осознал одну вещь. Елисей учится с этими ребятами не первый год. И он должен всех знать. И он всех знает, в этом Дмитрий не сомневался. Но почему же тогда это происходит? За весь день Елисей ни разу не встал из-за парты. Каждый раз он просто приходил в другой кабинет, садился, и ничего!

Он ни с кем не общался, а лишь наблюдал или просто занимался своими делами. И единственный, с кем Елисей говорил за весь день, это…

- Дмитрий!

Парень отвлекся от своих мыслей и посмотрел в сторону двери. Там стояла его мать.

- Я вижу, ты подружился с Елисеем. Невероятно!

- А что, он ни с кем не хочет общаться?

- Скорее, это другие избегают общения с ним.

- Это почему? – они облокотились на стену спинами.

- Думаю, они завидуют.

- Что ты хочешь этим сказать?

- Дорогой мой, я классный руководитель этой группы детей, и я вижу, какие здесь учатся люди. Серьезно, ты заметил, как они на тебя смотрели? – Дмитрий опустил голову. – Вы оба не только выглядите старше их. Внутри вы тоже намного умнее этих ребят. Возможно, вам будет интересно со старшеклассниками или со взрослыми. Ведь с учителями вы ладите хорошо? – Дмитрий кивнул. – Вот, и я про то же. Елисей с глупыми общаться не умеет. Я видела, как он беседовал с парнем старше его, но казалось, они были ровесниками. И я думаю, многим стоит у него поучиться выбирать себе друзей и воспитывать из них товарищей. Подумай об этом. Может быть, он и тебя чему-нибудь научит.

Елена погладила сына по щеке и отправилась в свой кабинет на третьем этаже.

Дмитрий тоже вернулся на свое место. Во время урока он посмотрел на своего соседа и подумал:

- Он уже меня учит, даже сейчас, когда смотрит на то, как я пытаюсь что-то сделать.

Песчинка 20

После школы ребята расстались. Дмитрий пошел в театр, а Елисея попросил проводить его сестру до дома.

Вообще, Алена могла бы сегодня поехать вместе с матерью на машине, если бы та не задержалась на работе. Но сегодня не совсем обычный день. Вслед за днем рождения Елисея, о котором Дмитрий даже не догадывался, следует второе марта. А это праздник Елены Сергеевны Окинировой.

Именно по этой причине Алене сегодня нужно быть дома раньше остальных, чтобы успеть приготовить все к приезду отца и брата.

Ну, а в это время Дмитрий уже успел дойти до театра, поздороваться с охранником, зайти за кулисы и подняться наверх по винтовой лестнице. Парень зашел в звукозаписывающую студию, где его уже ждали.

- О! Сынок! Ты уже здесь! Отлично! Давай, заходи в комнату, настраивай микрофон, разогревайся. И сейчас начнем.

Пока Сергей Львович разговаривал с охранником, Дмитрий надевал наушники. И впервые за все время ему в голову закралось сомнение. Дмитрий вдруг задался вопросом:

- И зачем мне все это? Елисей выбрал свой путь, и ему все равно. У него хорошо получается. А я как будто топчусь на месте.

- Настроился?

Дмитрий поднял большой палец вверх.

- Что с тобой, сын? У тебя какое-то озадаченное лицо.

- Ну и глупость же ты сейчас сказал!

- Я имею в виду, что у тебя озадаченный вид. Не растерянный, здесь ты, как всегда, собран, но... Что-то случилось?

- Можно и так сказать.

Дмитрий щелкнул пальцами, и отец включил музыку. Щелчок был обоим знаком для старта.

Охранник закрывает дверь театра за последними посетителями.

Перед самым выходом Дмитрий услышал позади себя знакомый голос.

- Генриетта! – улыбнулся он девочке, которая бежала к нему.

Она повисла на его шее.

- Я соскучилась! – стонала она.

- И когда успела, - смеялся Дмитрий.

И в этот момент, когда они выходили из театра, мальчик подумал:

- С ней мне легко говорить. Почему? Почему она и Елисей так просто общаются со мной? Почему мне так легко говорить с ними? Не понимаю. А задается ли Елисей такими вопросами? Или же он уже просто привык.

Генриетте позвонил отец. Как и голос, рука ее незаметно дрожала, когда она говорила.

- Нет, пап, я пешком дойду, не переживай.

- А что же пешком? – спросил Дмитрий. Но не потому, что девочка отказалась от транспорта. Он, как и бабушка Генриетты, знал, что девочка скорее пешком весь город обойдет, чем проедет один километр от театра до дома со своими родителями. – Давай мы тебя довезем.

- Хорошо! Я согласна!

И девочка согласилась скорее не потому, что так будет быстрее, а потому, что она сможет провести еще несколько минут со своим лучшим другом. Ведь она не общается ни с кем, кроме бабушки и посетителей кабинета искусств. Разве что, еще психотерапевт…

Вот Окинировы вернулись домой. Стол там уже был накрыт. Осталось дело за малым, помочь с некоторыми приготовлениями.

Через полчаса Елена позвонила и предупредила чету Окинировых, что уже едет. Ужин она приготовит.

Но не успела она войти, как сразу же почувствовала запах жареного мяса и растопленного воска. Свет включать мама не стала. Пройдя в зал, она увидела, как ее дети стоят возле стола и приглашают ее присесть. Елена приняла это приглашение с большой радостью. Конечно, она устала на работе, и ей очень хотелось присесть, вытянуть болевшие от мозолей ноги. А как ее согревала лишь мысль о том, что сегодня ей не придется готовить ужин! Боже! Вот это настоящая мечта хозяйки!

Через несколько минут они сели за стол, а еще через полчаса дети отнесли посуду на кухню. Еще через десять минут стол был поставлен на место.

Дмитрий посмотрел на отца.

- Зачем это мне? – снова спросил он сам себя. – Я делаю это для отца? Стой, но жизнь-то твоя. Почему же ты должен делать что-то ради отца? Тогда…

Он перевел взгляд на сестру и мать.

- Может быть, для них? А почему папа этим занимается? Стоит ли мне идти по его стопам?

А еще через несколько минут семья села на диван, и Сергей Львович, взяв в руки гитару, подмигнул сыну и сел перед диваном на стульчик.

Начали звучать тихие звуки струн. Постепенно они начинали звучать все сильней и сильней, пока слушатели не услышали голос певца.

Сладкий сон погасил глаз ласковых пламя

Тихо губы твои чуть трону губами

А на губах твоих усталый день затих

Ты сладко спишь, а я шепчу тебе родная

Спасибо за день, спасибо за ночь

Спасибо за сына и за дочь

Спасибо за то, что средь боли и зла

Наш тесный мирок ты сберегла

Ты мне сберегла

В эти моменты Елена была по-настоящему счастлива, что у нее такой прекрасный муж.

Тут Дмитрий посмотрел на Алену и маму.

- Может, для этого! - подумал он.

Мальчик увидел красивые улыбки девушек. Они так понравились ему, что он не смог удержаться и улыбнулся сам. Последующие минуты он смотрел только на них, своих любимых женщин.

- Чтобы дарить улыбки, - подумал он. – Наверное, так.

- Понравилось?

- Еще бы!

Сергей Львович рассмеялся. Затем он посмотрел на сына.

- В чем дело, сынок?

- Это было очень красиво.

- Не хочешь научиться?

Дмитрию понравилась игра отца, но он не был уверен, что у него получится так же хорошо. Однако искренний взгляд папы заставил его сказать:

- Да, очень хочу.

- Решено! Буду тебя учить игре!

Песчинка 21

Наступило лето. В этом городе времена года сходят с ума. Сколько раз мы уже замечали, что в начале весны начинает зеленеть трава и высыхать лужи. А в других местах в это время только снег тает.

Нет! Здесь, словно закон установили! Весна – значит, весна. Кажется, будто все снега успевают растаять за одну ночь, а трава распуститься за один день.

Кстати, именно сегодня, 5 августа, Дмитрию исполняется 12 лет. Но хочется сказать, что за это время он еще немного подрос.

А еще…он до сих пор задается тем самым вопросом. Как горько осознавать, что человек, который добился в чем-то немалых высот, не может решить для себя, что он будет делать дальше. Вместо этого его просто мучает его внутренний голос.

- И зачем мне все это?

Сегодня отец приготовил для него подарок.

- Ну, мальчик мой! – начал Сергей Львович. – Научил я тебя на гитаре играть?

- Тебе лучше знать, - улыбнулся Дмитрий.

Все засмеялись.

- Что ж, я знаю то, что знаю. И всегда ты поешь и играешь для меня. А сейчас сыграй-ка для других.

И он вытащил из-за дивана красивую гитару с гравировкой:

- Любимому сыну и брату, - прошептал Дмитрий и стал с улыбкой рассматривать подарок.

Затем начал перебирать пальцами струны. Гитара уже была настроена.

- Хорошо, - шепнул он снова.

Погас огонь в глазах,

Затихло все вокруг,

Мне не вернуть тебя назад,

Мне стало страшно вдруг,

Так одиноко стало,

Неинтересно мне ничто,

Светло, но света мало,

Вокруг лишь мрак ночной.

Зазвучал тихий молодой голос.

- Возможно, я его когда-нибудь лишусь, но пока…

Струны начали бегать под его пальцами, запоминая каждую новую мелодию этой песни. Оригами – И я плачу.

И я плачу, вместе с тем умираю,

Ты же видишь страдаю,

Забери умоляю.

И я плачу, вместе с тем умираю,

Ты же видишь страдаю

Забери умоляю.

Дмитрий решил на этом закончить. Дальше петь было слишком трудно.

- И душа, словно струны, натянулась.

Он вздохнул и поднял левую руку к подбородку.

Семья стала ему аплодировать. Сестра повисла на его шее.

- Ты молодец, братик! – чуть не визжала она.

Дмитрий смотрел на свою семью с удивлением.

- Я дарю им улыбки. Теперь я знаю, каково это. Это приятно. Я дарю улыбки только своей семье.

Сергей Львович был счастлив. Его сын познал красоту песни. Он был рад, что сын понял, каково это – петь на публику. Однако он видел, что у Дмитрия остаются сомнения. И он решил, что попытается освободить его от них.

Песчинка 22

На следующий день Дмитрий и Сергей Львович сразу же отправились в театр. И так как они ехали на машине, то совсем не заметили, как примерно на середине улицы, между двумя домами, стояла какая-то неприветливая компания и поджидала случайного прохожего. Как только мимо них проходил какой-нибудь подросток, они тут же хватали его за шею и за руки и бросали в самый конец щели. Там была сплошная земля и редкая травка. А потом, когда шайка получала то, что хотела, отпускала бедного испуганного человечка и продолжала стоять в засаде дальше.

- А это и, правда, легкие деньги, - хихикал один.

- Ага, конечно, когда ты не один, - ворчал с ухмылкой другой.

- Вот бы поймать того, который тут постоянно на велике гоняет! – мечтал третий.

- Попробуй его поймать! – ворчал четвертый.

- Да! – восклицал пятый. – Он по дорогам не ездит, а летает!

- Как ветер! – вмешался третий.

- Скорее, как огонь, который сжег весь кислород, а после вернулся в жерло вулкана, - прошептал шестой. Он-то и собрал всю эту компанию. – А вам лучше с ним не встречаться, и даже мечтать об этом не вздумайте! – сказал он уже громко. – Там не просто достанется. Проблем не оберешься.

- А тебе откуда знать?

- Видел я его знакомых. Один Петр Психолог или тренер со стадиона чего стоят. Вы меня поняли?!

- Да! Да! О чем речь!

И они продолжили засаду.

А тем временем машина Окинировых обогнала одного велосипедиста, который как раз собирался пересечь улицу. Он направлялся на стадион, где ждала его команда для последней тренировки перед соревнованиями.

После тренировки он встретил Веронику, которая задержалась на выходе. Она разговаривала с каким-то парнишкой, похоже, ровесником. Все-таки, она выглядит старше своих лет.

- О! Здравствуй, Елисей! – поздоровалась Вероника.

Парень, который стоял рядом с ней, посмотрел налево. Елисей повторил за ним и посмотрел направо. Там стояли ребята, человек пять.

- Меня уже ждут, - улыбнулся мальчик. – Ладно, еще увидимся.

- Конечно! Пока.

Вероника помахала ему вслед.

- А кто это? – спросил Елисей, подойдя к подруге.

- Это один из атлетов. Недавно познакомились.

- Хороший человек?

- …

- Почему молчишь?

- Я не знаю. Я знаю только его имя и то, где он живет. А живет он на улице за стадионом.

- Ясно.

Вероника знала, что Елисею неинтересно ее слушать, но он всегда смотрел на нее, когда та говорила. И часто она этим пользовалась. Вот и сейчас девочка решила продолжить разговор.

- Его зовут Володя. Мы завтра хотели прогуляться вместе сходить.

- А Лис знает?

- А причем тут Лис?

- Он твой друг. Я знаю, он за тебя беспокоится.

- Да, я спрашивала у него, знает ли он этого парня, но он лишь развел руками.

- И, конечно, он предупредил тебя, чтобы ты так просто никому не доверяла. Я знаю, как для тебя важны друзья. Также я знаю, как ты переживаешь, если у тебя этих друзей становится меньше, по тем или иным причинам. Поэтому просто будь осторожна в их выборе.

- Да не волнуйся ты так! – улыбнулась Вероника. – Ничего со мной не случится! Володя неплохой парень.

- Все-таки, неплохой?

- Ну, да, я так думаю.

Она опустила голову. Елисей вздохнул и подошел к ней немного ближе.

- Ладно, я тебе верю.

Вероника снова улыбнулась и взяла Елисея за его холодные пальцы. Но холод этот она едва почувствовала, ведь ее руки были намного холоднее.

- Кстати! Как твой дедушка поживает?

- Все так же пишет стихи и все так же не хочет их публиковать.

- Но, но так нельзя! Я буквально влюбилась в его стихи с тех самых пор, когда впервые с вами познакомилась. Помнишь? Я была у вас в гостях.

- Как такое можно забыть, - улыбнулся Елисей. – Ты до сих пор просишь меня, чтобы я тебе читал его стихи.

- Эти стихи должны услышать другие!

- Ладно, что-нибудь придумаем.

И они разошлись.

Песчинка 23

А тем временем новый знакомый Вероники со своими друзьями направлялся к заброшенному дому. Это должен был быть большой многоквартирный дом, но так как квартиры были не в почете, и первым делом расхватали отдельные участки, это здание осталось недостроенным. В нем были лишь голые стены, полы и потолки. Ну, разве что, еще лестницы.

Именно здесь, на самом последнем этаже, обосновалась эта группировка. Группировка еще молодая, и лидеры в ней не такие уж и взрослые. Два парня девятиклассника. Почти каждый вечер сюда приходила вся городская молодежь, которая хотела временами развлечься, но это не было дозволено. Но благодаря этой группе, они могли ходить втроем, вчетвером, совершать то, что им хотелось, и ничего не бояться.

- Дураки! – кричал на только что пришедших один из старших ребят. – Зачем так привлекать к себе внимание? Вам что говорили наши, главные? Ходить максимум по три человека, не больше. Если надо будет кого позвать, зовите. Но не разгуливайте целой бандой! Володя, понял?!

- Да, - Володя опустил голову.

- Ладно, проходите. Сегодня почти все пришли.

И каждый раз, когда все приходили сюда, они уже видели своих лидеров, сидящих рядом с бочкой, в которой полыхал огонь. Они сидели на складных рыбацких стульях со спинками и подставками для стаканчиков. Эти ребята выглядели довольно интересно. Словно взрослые мужчины, они откидывались на своих стульях с ручками и спинками и разговаривали о чем-то в полный голос, но никто не слышал их разговоров. Отчасти, это потому, что никто не смел подходить к ним ближе трех метров. И еще никто не осмеливался слушать их разговоры. В эти моменты все беседовали о своем, разбившись на несколько групп. И с каждым днем посетителей становится все больше.

Но мы отвлеклись от лидеров.

Оба они были высокими крепкими парнями. У одного волосы жиденькие, светлые и немного прилизанные, а у второго - темные и густые. А на самой макушке маленькая прядка выбивалась из общего ряда. Она была похожа на маленькую антенну. Часто их видели либо в школьной форме, либо в джинсах и кожаных куртках. Но всегда они выглядели задумчивыми, серьезными. И никогда не казалось, будто они какие-то отъявленные негодяи.

Они всегда приходят первыми и уходят последними. Но никогда не держатся особняком от своих товарищей. Даже сейчас, во время разговора между собой, они улавливают и чужие беседы.

- Да, теперь я понимаю, почему его постоянно избивают! – сказал кто-то позади одного из лидеров.

Парень с «антенной» повернул голову на бок и стал прислушиваться к разговору.

- Я бы тоже ему пощечину дал, как минимум.

- Это вы о ком? – обратился он к ним.

- Да о том мальчишке, которого постоянно избивают в парке. Надо будет и нам как-нибудь присоединиться к его одноклассникам!

- Это он об Антоне Клевере? – обратился парень к своему другу.

- Похоже, - пожал плечами светловолосый, а затем обратился к собеседникам. – Вы парня не трогайте. И так на его голову много проблем свалилось. К тому же, думаю, вы и подойти к нему не сможете.

И он откинулся на спинку кресла. А ребята, разговаривавшие с ними в этот момент, подошли ближе.

- Это почему?

- А вы видели его глаза? Этот взгляд, конечно, никого не оставит равнодушным. Я один раз пытался к нему подойти, чтобы помочь, а он посмотрел на меня, как на врага народа. Так что, если бы вы могли, то уже давно бы покалечили парнишку.

- Поняли? К нему не соваться.

- Да!

- Кстати, как прошла ваша первая вылазка с новенькими? – спросил светловолосый.

- Сносно. И полезно. Познакомил их заочно с велосипедистом. Ребята были приятно удивлены.

Ребята, которые видели утром велосипедиста, дружно кивнули в знак согласия с лидером.

- А насчет Антона, - продолжил он, - может, помочь парню?

- Надо попробовать его к нам позвать! – изложил мысль кто-то из толпы.

- Возможно, но не сейчас…

Когда совсем стемнело, толпа ребят начала постепенно расходиться и к полуночи возле «костра» остались только двое.

- А ведь, правда, как думаешь, тот парень согласится вступить к нам? – спросил светловолосый.

- Аркадий, не включай дурака. Он не согласится.

- А что если согласится! В конце концов! Обе стороны получат свою выгоду. Мы сделаем его третьим главарем, и тогда дисциплины у нас прибавится. Ты же помнишь его зеленые глаза? Они не сравнятся с нашими серыми.

- Возможно.

- Он как посмотрит, и все споры разрешатся тут же! Да и его избивать перестанут. Просто начнет до дома с нашими ребятами гулять. Два парня из параллельного класса. Что скажешь?

- Главное то, что скажет он.

- Да, тут ты прав.

Они несколько минут молчали, пока парень с «антенной» не спросил:

- Кстати, как твоя мама? Давно я не приходил к вам в гости. Как тетя Анжела поживает?

- С мамой все хорошо, вчера познакомил ее с Анной.

- Так у вас все серьезно.

- Надеюсь и верю, - развел руками Аркадий.

- А детей хочешь?

- Еще бы! Наверное, каждый мужчина хочет иметь семью.

- Не каждый, поверь.

- На что ты намекаешь, Виктор? Неужели ты не хочешь?

- Хочу, почему нет?

- Ну, просто… Ай! Ладно!

- А кого бы хотел, дочку или сына?

- Да как повезет! – засмеялся Аркадий. – Но если будет дочка, хочу, чтобы Лиза была. Мне нравится это имя.

- А если сын?

- Может, Луи?

- Ха-ха! Аркадий! – засмеялся Виктор. – К чему вся эта иностранщина!

- Да ладно тебе! Помнишь Велимировых? У них сын тоже иностранным именем зовется.

- Лисица?

- Лис, да. Чего ты ко мне придрался вообще, - воскликнул Аркадий. – Интересно, какое имя ты своему сыну дашь.

- Может, Орест.

- Орест? Неплохо, - кивнул Аркадий. – Очень даже неплохо. А как думаешь, кем он будет?

- Даже не знаю. Но уверен, что он вырастет умным человеком.

- Банкиром?

- Тьфу, ты! Реверсов! – Виктор поставил руки на подлокотники. – Я думал, тебе в голову придет какой-нибудь программист, информатик, юрист, в крайнем случае! А ты банкира вспомнил!

- Да ладно тебе, кстати, если говорить о будущем, лучше сначала вспомнить о настоящем. А на примете-то есть кто-нибудь?..

И тишина.

Виктор опустил голову.

- Что, совсем никого? – заволновался друг.

- Да нет, есть одна. Живет недалеко.

- Да? И кто такая?

- Светлана. Худенькая, такая, у нее тоже серые глаза. И волосы короткие.

- Светлана… А! Светка! Спичка эта! Точно! Да, девочка хорошая. И ровесница наша. А что же медлишь?

- Не знаю. Может, боюсь.

- Чего бояться? Надо тебе на чьем-нибудь примере убедиться, что нечего бояться. Подошел, познакомился, пригласил, поговорил и так далее.

- Так далее, - пролепетал Виктор дрожащим голосом.

- Да ладно тебе! Я ведь только подсказать могу. Но не могу же я тебя за ручку подвести и начать, мол, здравствуйте, я своего дружка привел. Он в вас тайно влюблен и очень хочет познакомиться.

- Так она сбежит сразу!

- А ты уже этот вариант рассматриваешь! – засмеялся Аркадий. – Я же шучу!

- Меня твои шутки когда-нибудь в гроб вгонят.

- Ох, черт с тобой, Витя, пойдем, стемнело уже. Нас ждать будут дома.

- Да, гаси свет.

И Аркадий поднял с бетонного пола ведро с водой, которое они каждый раз приносят с собой, чтобы потушить огонь.

Песчинка 24

Через несколько дней Елисей снова увидел Веронику с этим Володей.

- Скажи, может, я обманываюсь, - обратился он к Лису.

- Ну, Елисей. Ты разбираешься в людях гораздо лучше меня.

- Думаю, именно по этой причине я обращаюсь к тебе.

- Так что же?

- Я знаю, что даже если она и станет меня слушать, то не воспримет мои слова всерьез. Потому что над моим спокойствием и предупредительным тоном она лишь посмеется. Но у тебя намного больше шансов быть услышанным.

- Вот за что ты переживаешь, - улыбнулся Лис, и Елисей кивнул. – Ладно, попробую.

- Вероника! – позвал Лис девочку. – Скажи, пожалуйста, есть ли у меня повод для беспокойства насчет этого паренька?

- Думаю, нет.

- Ты думаешь или ты знаешь?

- И с чего ты решил об этом заговорить?

- Прежде всего, с того, что я за тебя переживаю. Я помню, как ты плакала, когда девочка, которую ты считала подругой, при всех сказала, что ты странная. И что она больше не будет с тобой дружить.

Вероника опустила голову.

- Прости, - шепнул ей Лис. И шепнул так, что девочке стало стыдно. Из-за нее он, Лис, спортсмен с большой буквой, говорит таким печальным голосом, извиняется из-за такой мелочи.

- Нет-нет! – поторопилась она исправить свою ошибку. – Ничего страшного. Я уже не переживаю из-за этого. Сколько у меня уже таких друзей было, а сколько будет!

- Не успокаивай себя этим, - возразил Лис. – И старайся смотреть человеку прямо в душу. Ты ведь можешь, я знаю.

- Я не Елисей. У меня так не получится.

- Но он ведь смог разглядеть тебя в тот день, когда мы пришли за тобой к нему в дом.

Вероника задумалась. Она вспомнила тот день, когда она почувствовала себя настолько беспомощной и одинокой, что жить совсем не хотелось! И тут он со своим дедушкой, словно два ангела.

- Присмотрись к нему, не торопись с выводами.

- Хорошо.

Она подошла к Володе.

- Надеюсь, она меня услышала, - прошептал Лис сам себе.

Вероника услышала слова Лиса, но не прислушалась к ним. И уже через две недели она позвала его к себе в гости.

Песчинка 25

- А у вас большой дом! – восхитился Володя, когда вошел.

- Ну, семья ведь большая, – улыбнулась Вероника. – Пойдем в мою комнату.

Мы не будем говорить о том, что происходило в комнате, но расскажем о том, что случилось, когда Вероника уже провожала Володю.

Когда Вероника отлучилась в уборную, Володя осмотрел все полочки в зале, и ему приглянулась красивая золотая цепочка с маленьким кулоном. Недолго думая, он положил ее себе в карман и вернулся в коридор, где и должен был ждать девочку.

- Ну, все, пойдем, я тебя провожу.

- Ага.

И они вышли на улицу. И как раз в это время домой возвращалась вся ее большая семья. Но Вероника не обратила на них внимания даже тогда, когда они поравнялись. И дело было даже не в том, что она выражала безразличие. Скорее, она показывала свое дружелюбие. Ведь ее семья тоже не посмотрела на девочку. Поэтому лучше бы сказать, что это им все равно, а не ей.

В любом случае они прошли мимо и даже не посмотрели друг на друга.

- Это ведь твоя семья была, да?

- Да, они самые, - отмахнулась Вероника.

На следующий день Вероника проснулась от криков своей матери.

- Потерялось! – кричала она, словно в истерике. – Пропало! Ах! Украли! – шепнула она, наконец. – Что же делать, что же делать! – бегала она по комнате.

- Не волнуйся ты так! – кричали на нее другие. – Может, найдется еще!

- Не найдется! Ничего само не найдется! – тут вошла в зал Вероника. Здесь была вся ее семья. – Ах! Это ты! Отвечай, где мое золотое украшение?

- Какое украшение? – недоумевала девочка. У ее матери и украшений-то не было никогда.

- Моя цепочка золотая с кулоном! Где они, признавайся! Ты вчера одна была дома.

Вероника встрепенулась. Ведь точно! Когда-то давно она ходила в ювелирный магазин с семьей Велимировых. Тогда у матери был юбилей, и девочка хотела помочь выбрать подарок. Велимировы тогда очень помогли…

- Ах, если ты не знаешь, значит, знает твой дружок! – продолжала мать.

- Замолчи! – закричала Вероника. Ей не хотелось произносить: «Не смей так о моем друге…», потому что чувствовала подсознательно, что что-то не так.

- Ты мне еще и рот затыкать будешь?! – вскричала мать, и она уже хотела ударить девочку, но Вероника ловко увернулась и выбежала на крыльцо, опершись спиной на дверь.

Ей даже слышать не хотелось о том, что друзья могут быть предателями. Она уже привыкла, что самое ужасное для нее в этом мире собрано в ее семье.

Она всегда думала о том, как она уедет куда-нибудь вместе с Людмилой и Лисом, покорять новые высоты. А семью оставить далеко позади себя. Но из-за них не должны страдать другие, поэтому она защищает своих друзей.

Иногда Вероника думала о том, что если у девочки будут младшие братья и сестры она ни за что не оставит их здесь. Она обязательно заберет их, возьмет под свое крыло и воспитает как настоящий родитель. Чтобы больше никто не страдал из-за ее семьи.

Но сейчас, из-за этой цепочки…

Веронике было больно не потому, что мать обвинила ее друга в воровстве, нет; к этому она уже давно привыкла. Ей было жалко Велимировых. Ведь именно они заплатили за золото. Они вместе выбирали украшение. И теперь ей не хотелось, чтобы эта память, эти труды, просто испарились, улетели.

От этих мыслей девочке было больно и плохо.

Весь день она сновала по городу, а вечером направилась к стадиону, где одна дверь часто оказывалась открытой даже в такой поздний час.

Песчинка 26

Она прошла по темному коридору и вышла на дорожку. Здесь было тихо. Слышалось щебетанье птиц. Уже начинали зажигать фонари.

Вероника замерла в ожидании. Казалось, будто в тишине она старалась что-то услышать. Уловить какой-нибудь звук. Послышался какой-то непонятный глухой скрип, нет, жужжание. Это жужжание усиливалось с каждой секундой.

Вероника посмотрела налево. Звук доносился оттуда. Она замерла в ожидании. Через мгновение во тьме она стала различать чей-то силуэт. Этот силуэт становился все более четким с каждой секундой. Звук жужжания усиливался, и казалось, будто это целый пчелиный рой. Но вскоре это видение рассеялось, и девочке показалось, будто это шипение костра, от которого вот-вот полетят искры. Именно искры, потому что теперь Вероника увидела, что это за силуэт. Это велосипедист. Он ехал с необычайной скоростью. С такой скоростью, что Вероника даже не разглядела лица велосипедиста в этом полумраке. И она бы никогда не узнала, кто это был, если бы не знала этого раньше.

Она знала, что дверь эту всегда оставляет открытой тренер по велоспорту старшей лиги для одного человека, для Елисея Добряка.

И иногда, как и сейчас, на скамейке можно было разглядеть в темноте его фигуру. Только сегодня было что-то по-другому. И дело даже не в том, что с Драгомиром Лучезаровичем сидит еще один старик. Он здесь еще более редкий посетитель, чем тренер. Дело было не в этом.

В темноте можно было наблюдать только за неподвижными фигурами. Иногда кто-то закинет руки за голову или переложит ноги с одной на другую. Но сегодня фигуры слишком уж подвижны к тому же, вместо двух или четырех рук может промелькнуть и пятая, и шестая. И для стариков эти фигуры имеют слишком резкие движения. Они, то вскакивали с мест и медленно возвращались обратно, то резко вытягивали руки и показывали пальцем на велосипедиста, под которым колеса издавали такой странный яростный звук.

- Теперь вы понимаете? – говорил тренер. Вероника узнала его голос. – Поэтому он, как и вы, сразу зачислен в старшую лигу. Он будет финиширующим, лидером, главным в группе отрыва. Их, как и вас, я отобрал сам. Кстати, ваш состав по количеству девочек и мальчиков будет таким же, как и у него. Интересное совпадение, правда? Ха-ха! Что скажешь, Гранислава? Рядом со мной сидит мой лучший друг и по совместительству, родственник этого мальчика. Что ты можешь сказать ему? Вытянете финиширующего на прямой?

Послышался смешок, а затем и дрожащий от волнения голос:

- Только если он починит мой велосипед в дороге!

- Ха-ха! Хорошо!

Мужчины посмеялись. Послышались несколько женских голосов. А чей-то мужской, точнее, голос парня, заметил:

- А он выглядит даже старше нас!

Но как только парень остановился, все разговоры прекратились. Тишина возобновилась. Цепь на велосипеде Елисея тихонько зазвякала, заскрипела, словно треск костра. Это потрескивание стало медленно удаляться, и вот оно стихло. Все присутствовавшие встали со скамеек и направились к другому выходу.

- Я хочу, - думала Вероника, - я хочу быть такой же быстрой и свободной. Ведь сколько бы я ни гналась за Елисеем, у меня вряд ли получится его догнать. Потому что он с самого начала был быстрее меня, на своем велосипеде…

Через несколько дней Вероника пришла в гости к Володе, точнее, она пришла, чтобы забрать его на тренировку. С ней пришел Лис.

- День соревнований, волнуешься? – спрашивала Вероника. Они с Лисом стояли в прихожей.

- Да, немного, - улыбался Володя.

Лис внимательно наблюдал за ним.

- Что-то мне не нравится в нем, - шептал он так, чтобы его слышала только Вероника.

- Что ты хочешь сказать?

Лис хотел было раскрыть рот, чтобы выразить свое предположение. Но когда перед ним появилась мать Володи, он решил выразить свое мнение наверняка, то есть, сказать утверждение.

- Сейчас сама узнаешь. И если то, что ты мне рассказывала, правда, ты сильно огорчишься, - и он кивнул в сторону подошедшей к ним женщины.

- Вы друзья Володи? Я так рада! Просто все время какие-то странные ребята к нему приходят. А тут сюрприз! Товарищи по кружку атлетики!

Вероника вздрогнула, увидев женщину, а точнее, украшение на ее шее.

- Извините, а откуда у вас это украшение?

- А, это? Сынок принес недавно. Володя сказал, что скопил деньги и купил его в ломбарде. А что, что-то не так?

Вероника закусила губу. Внутри нее все задрожало. И это было не оттого, что ее предал человек, которому она уже начинала доверять. Нет. Боль от того, что ее мать оказалась права, была куда больнее.

Эта женщина, которая всегда беспочвенно обвиняет в чем-то ее друзей, любых, ткнула пальцем в небо и на этот раз попала точно в цель. Снова Вероника столкнулась с этим. С тем, что она не может правильно выбрать друзей. С тем, что она снова оказалась неправа. И тут у нее даже мелькнула мысль. А ведь ее предупреждали. И не кто-нибудь, а Лис, человек, которому она доверяет так же, как его сестре Людмиле или Елисею.

Елисей. Ах, Елисей! Если бы ты был в этот момент рядом. Может, к тебе эта глупая девочка прислушалась сразу, если бы ты, а не ее друг детства сказал тогда: «Присмотрись к нему, не торопись с выводами». Но время упущено, и она вновь сталкивается с этой суровой реальностью. С реальностью, которая постоянно шепчет, говорит, кричит: «Дружбы нет, дружбы нет. И никогда ее не было. А даже если она и существует, у тебя ее никогда не будет. Этой чистой дружбы, как, например, у Анастасии с Елисеем. И дружба с Лисом и Людмилой тебе лишь судьбой дарована. Цени то, что есть, и больше ничего не проси!»

Так ужасно чувствовала себя Вероника сейчас. Она не могла произнести даже слова. А когда в дверном проеме появился Володя, она и вовсе опустила голову. Еще одно подтверждение, насколько она сильна, что до сих пор не сломилась, и насколько она доверчива! Поэтому Лис заговорил вместо нее:

- Извините, но боюсь, ваш сын не только связался с плохой компанией, но и совершает плохие поступки.

- Например, какие же? – женщина скрестила на груди руки.

- Например, воровство, - улыбнулся Лис и развернул свою ладонь, как бы невзначай показав ею на кулон.

Женщина сразу поняла намек и тут же прикоснулась пальцами к золотой цепочке. В то же мгновение она повернулась к своему сыну.

- С тобой я потом «поговорю», - дрожащим голос произносила она, пока снимала с шеи цепочку. – А сейчас верни то, что взял сам. Я за тебя не буду ничего решать. Вина твоя.

Она протянула цепочку сыну. Тот взял ее. Лис, взглянув на Веронику, понял, что она не пошевелится до тех пор, пока они не выйдут из дома, сил у нее не хватит. Поэтому он сам потянулся к цепочке вместо нее.

- Спасибо за понимание, - сказал Лис и вложил украшение в руку Вероники.

- Что вы! Это вы простите нас, прошу.

- Вас прощать не за что, вы ничего не сделали. А Володя пусть сам прощенья просит.

И Лис, взяв Веронику за плечи, направил ее в сторону выхода.

- Нет, я виновата. Надо было лучше его воспитывать, - прошептала женщина.

Ребята не ответили. Они были уже на пути к стадиону. Но Вероника решила, что золото лучше отдать сразу.

Они вошли в дом, и девочка, увидев семью за столом, положила на скатерть цепочку, прямо перед матерью. Та вскочила и принялась пристально глядеть на Веронику. Обе молчали. Губы матери дрожали. Было видно, она хотела что-то прокричать.

- Давайте быстрее, пожалуйста, - Вероника решила ускорить процесс. – А то мне еще на соревнования нужно.

Лис хотел выйти, но Вероника взяла его за руку. Хотя она была сильной девочкой, но сейчас ей нужна была поддержка настоящего друга, в противовес фальшивой семье.

- А! – протянула мать. – Я так и знала, так и знала! Что, стыдно стало, да?

Эта «клеше» фраза ничего хорошего не предвещала. Ее словно из сериала вырезали.

- Прошу, без намеков на то, что я не делала.

- А я прямо говорю, что ты воровка!

- Что?! - подумал Лис и подался вперед, но Вероника удержала его и от этого движения.

- Да как ты можешь обвинять меня в том, чего не было, даже не разобравшись в ситуации до конца?!

- А к чему разбираться, если все и так видно?!

- Вот из-за таких, как вы и сажают в тюрьму невиновных.

- Что? – возмутилась мать.

- А то, что лучше бы я оставила это украшение тому, кто его действительно заслуживает! Тот человек хотя бы смог понять, что происходит и не стал обвинять невиновных!

- Что? – повторила мать, задыхаясь от гнева.

Вероника пошла к выходу. И мать хотела идти за ней, чтобы дать хорошую пощечину, но девочка не дала ей этого сделать. Она повернулась к матери лицом, и ее холодные голубые глаза дали понять этой женщине, что она не имеет права даже на это.

Вероника не хлопнула по привычке дверью, а тихонько закрыла, как бы жалея ее. Конечно, ведь это все, что есть хорошего в этом доме.

- Ты как?

- Не знаю, - шепнула она.

Когда они пришли на стадион, Вероника сразу ушла готовиться к старту. На ней была ее обычная спортивная форма для бега. Но когда она вырастет и войдет в старшую лигу, ей достанется красивая черно-белая форма города Безымянного. С широкой черной полосой на майке и надписью на груди.

Вероника собрала волосы в хвост и стала оглядывать трибуны. Там было много знакомых лиц. Кто-то раньше был ее другом, но они отказались от нее. Эти люди не хотели принимать ее такой, какая она есть. Им никогда не было с ней интересно, впрочем, как и ей с ними. И если их убрать…

Ни одного знакомого лица. Все шумят, кричат, болеют за кого-то. А она одна. Хорошо, хоть Людмила с Лисом есть. Лишь они заполняют эту пустоту.

И тут, за минуту до старта, она разглядела в толпе знакомые велоперчатки, знакомые каштановые кудряшки. Вдруг кудрявая головка повернулась к ней, и она увидела еще одну свою подругу, Анастасию. А рядом с ней тот, кто дарил все это время Веронике волю к победе. Елисей. И как же она могла о них забыть? Черт! Как же это непростительно, забыть о своих товарищах, о своих хороших друзьях, которые всегда помогут словом и делом!

Был дан старт. Гонка началась!

И уже через несколько минут болельщики приветствовали победительницу, которую они не знали, но которая покорила их сердца.

Песчинка 27

После того, как Вероника с Лисом покинули дом Володи, к нему подошла компания из двух человек.

Володя выбежал за двор и рассказал все, что случилось.

- Дурак! – ругал его парень, который был старше других. – Зачем было дарить то, что украл? И себе и той девочке проблему создал. Надо было это украшение сдать и купить другое на деньги, которые выручил. Тогда и звучало бы менее подозрительно твое «скопил», и девочка бы осталась в неведении! Дурак!

- Да понял я уже, - проворчал Володя.

- Вот уйдут наши лидеры, и что мы будем делать с этой шпаной? – спрашивал старший парень сам себя, прикладывая ладонь к лицу.

Песчинка 28

Итак, время идет. И лето сменяется осенью. Пора подводить итоги этого сезона. И мы снова возвращаемся в кабинет мэра, где у нашего дорогого старичка появилась новая «головная боль».

- Как я и говорил ранее, - продолжал свой отсчет Иван, - в городе относительное спокойствие. Кстати, Сергей Львович просил передать привет.

- Странно, что ты так неожиданно о нем вспомнил, - удивился мэр.

- Конечно, ведь я вижу, как вы читаете документы из папки по театральной самодеятельности и хмурите брови.

- Да, меня крайне удивляет один факт. Папка достаточно объемная, не спорю. Здесь много ксерокопий наград Генриетты Творческой, и кружка, в который она входит вместе со своей бабушкой Маргаритой. Здесь столько же благодарственных писем для Сергея Львовича, многие из которых я подписывал лично. Но странно то, что мне еще ни разу, не попалась грамота с Дмитрием Сергеевичем Окинировым.

- Да странно, но…

- «Но»? – смутился мэр. – Вспомни, сколько раз Окиниров упоминал своего сына при наших разговорах! Господи! Он столько не говорил о любви к своей жене, с которой он познакомился в первой школе, когда еще сам был учителем. Он столько не восхищался красотой своей любимой дочурки, которая так сказочно похожа на любимую жену. Но эти слова - ничто, по сравнению с тем, что он говорил о своем сыне! И что я вижу? Вот именно! Не вижу ничего!

- И почему это вас так раздражает?

- Во-первых, потому что мальчик не оправдывает ожидания. А во-вторых, из-за твоих слов.

- А причем тут мои слова?

- Ты сказал, что причисляешь его к «уникальным». И не спорю. Твои слова по поводу других ребят оправдываются каждый день. Елисей Добряк уже стал частью будущей команды старшей лиги. «Небесная Троица» покоряет новые высоты. Одна эта папка, где каждые две страницы говорится о Генриетте Творческой, чего стоит!

- Она лучшая подруга Дмитрия.

- Тем более! – воодушевился мэр. – Про Клевера Антона я вообще молчу! В моих глазах он самый настоящий герой! Я вижу каждый день, как его пытаются сломать, и как он не поддается этому испытанию. А если ему не хватает сил, всегда поможет велосипедист. И наконец, Анастасия Психолог, благодаря которой вся эта компания держится на плаву. И не удивляйся так! – мэр увидел, как брови сына медленно поползли вверх. – Да! Я наблюдаю не только за Антоном. Стоит мне подойти к этому окну, - он показал пальцем на окно слева, - я вижу эту девочку, а рядом с ней обязательно один из них, один из этих ребят, о которых я говорил. А Дмитрий? Я не пойму, он что, сцены боится?

- Вот об этом я и хотел сказать в самом начале разговора, когда вы меня так феерично прервали.

- Что? – на этот раз удивился мэр. Он встал и, обойдя стол, прислонился к нему с другой стороны. Таким образом, он смотрел сыну прямо в глаза. – Уж не хочешь ли ты сказать, что мальчик выступать боится.

- Вполне возможно. А иначе, почему Сергей Львович не выпускает его при каждом удобном случае?

- Хм, - задумался мэр.

- К тому же, вы упустили еще одну деталь, говоря о моих словах при прошлом отсчете.

- И какие же?

- Возможно, дело в самом мальчике. Я говорил, что отец направляет его. Вы заметили? Все эти ребята добиваются всего сами, а члены семьи лишь немного помогают им, подталкивают вперед. А что же Дмитрий? Бедный мальчик забит. Отец сам выбрал ему дорогу и сказал: «Иди по ней, не сворачивая». А что если это не его дорога. И если бы отец не сказал ему идти по ней, он бы и не пошел?

- Возможно, - мэр задумался. – Я хочу посмотреть на него.

- На Дмитрия?

- Да, во время выступления на сцене. Сможешь организовать?

- Хм, постараюсь.

- Ладно, позже сообщишь мне дату, а пока иди.

- Хорошо.

- Иван? Сможешь на этой неделе?

- Постараюсь, - снова ответил Иван.

- Хорошо, - снова вздохнул мэр. Когда Иван ушел, мэр продолжил рассуждать. – Что же его ждет? Я не столько огорчен или разочарован, сколько обеспокоен. Мне жаль этого парня. Что с ним будет в будущем? С самого рождения отец показал ему только один путь, а как насчет других?..

Мэр посмотрел в окно справа. Старик увидел вдалеке первую школу и детский сад. Постепенно он начал рисовать в голове карту города. От школьного стадиона идет дорога к кинотеатру, а от кинотеатра идет улица, где стоит небольшое кафе, а где-то рядом и магазин канцтоваров.

Неожиданно он подскочил и подошел к телефону.

- Позовите Ивана.

- Ну, что такое? – протянул Иван, войдя в кабинет.

- Я знаю! Я знаю, что предложить парню. Но ты должен мне помочь.

- О! – протянул Иван. – Нет. Нет, нет и нет!

- Но почему же? – изумился мэр и стал подходить к сыну с улыбкой на лице.

- Ты хочешь помочь парню, ведь так? А ты пойдешь на все. И ты знаешь, что я не смогу отвертеться, и обязательно буду тебе помогать, а я не хочу помогать своему чокнутому папе!

- Ты меня не любишь?

- Не надо, ты знаешь, как сильно я тебя люблю, поэтому и не смогу отказать.

- Вот, - снова протянул мэр. – Уже хорошо! Так вот что я придумал. У меня есть друг…

- О! Тем более! – снова воскликнул Иван. – Я более чем уверен, что знаю, о каком из твоих друзей идет и речь. И я точно знаю, что тебе понадобится.

- Да! Нужно уговорить Дмитрия пойти туда!

- И, разумеется, ты пойдешь на все, чтобы заманить туда бедного парня.

- Да, и сейчас мне нужна твоя помощь. Кстати, я заметил, что ты не договорил. Та папка еще у тебя?

- Какая папка? – Иван попытался изобразить недоумение.

- Ты прекрасно понимаешь, о чем я, если весь мой план раскусил после одного слова, сказанного мною.

- Ну, - Иван не решался начать. Но когда он посмотрел на отца, твердого и уверенного в своих убеждениях, ему пришлось смириться. И с глубоким вздохом он открыл ту папку. – Ладно. Наш разговор я начал с относительного спокойствия в городе. И, по правде говоря, именно с этой папки я и хотел начать.

- Что ж, придется ею заканчивать.

- Увы, - вздохнул Иван. – В общем, мелкое воровство, избиение и запугивание подростков, вандализм, на который может пожаловаться разве что ворчливая соседка: все это дело рук одной банды, хотя лучше сказать, группировки, которая называет себя «The Last Hope» или просто, «Последняя Надежда».

- Знаешь, кто их лидер?

- Лидеры. Да, я их знаю.

- Ну, давай, говори мне о них, и как только они выполнят мою просьбу..

- ..Ты сразу их расформируешь. И это скорее будет в личных целях, нежели для города.

- Почему это? – нахмурился мэр. Он понял, что его раскрыли.

- Прошу не надо этого! Я сразу понял твой план, как только ты спросил их имена. Разумеется, ты сразу подумал, что ученики, которые избивают Антона, состоят в этой банде. Но поверь, именно по этой причине они бы никогда не прикоснулись к Антону. И уж точно с «Последней Надеждой» городу куда спокойнее, точнее, с ее лидерами. И я не скажу тебе имен.

- И почему же?

- Суди сам. Оба лидера превосходно справляются со своей задачей, если город до сих пор в таком прекрасном состоянии. Да, участники постоянно общаются между собой. Да, бывает, они занимаются этой деятельностью. Но если бы не было этих лидеров, и банда была бы спонтанной и беспризорной, грабежей и жалоб на них было бы куда больше.

- И что же?

- Да что ты заладил! Слушайте внимательно. В эту группировку может войти любой подросток, которому нравится быть «плохим». Но условия пребывания таковы: всегда связывайся со своими товарищами, как минимум, на общих собраниях, и никогда не совершай проступков без разрешения. Таким образом, лидеры могут поддерживать дисциплину, постоянно общаясь с участниками и внушая им не только доверие, но и страх к своему авторитету.

- Но тогда можно легко выйти за эти рамки, покинув группу!

- Ну, тут ты не прав. Участник может выйти из группы лишь при одном условии. Он больше никогда не будет заниматься той деятельностью, которой занимался в группе. Ну, мало ли, надоело заниматься вандализмом, одумался, испугался. В любом случае, если нарушить эти три правила при вступлении, участии и уходе, будешь жестоко наказан где-нибудь в подворотнях.

- И что? – мэра напугал рассказ сына. – Сколько покалеченных подростков ты насчитал?

- Зачем считать? Их нет.

- Как, нет?! При таком строгом законе..

- ..Вот именно. Строгость эта, как я уже говорил, внушила всем страх и трепет перед лидерами. К тому же, каждый из них при эдаком «крещении» видел последствия нападения своих людей на жертв. И вряд ли кто захочет с ними связаться при других обстоятельствах, кроме беседы в кругу товарищей.

- Да, возможно, ты прав.

- И я спрошу сначала, ты все еще хочешь увидеть парня на сцене?

- Хочу посмотреть, чего он стоит, и дать ему альтернативный путь в жизни. А выбирать уж ему.

- Ладно, тогда поступим так. На Главной улице примерно раз в неделю или две ведется засада. Мелкий грабеж. Можно попытаться договориться с этими ребятами или их лидером. Может, что получится. В этот же день Дмитрий выступит перед пустым залом. Он должен пойти домой пешком, один, и это устроишь ты. И дальше дело только за вами, отец.

- Да, понял. Хорошо, иди.

Когда Иван вышел, мэр снова принялся звонить.

- Да? – ответил голос молодого парня.

- Здравствуй, Валентин! Не мог бы ты тренера позвать, он у себя?

- Да, вышел ненадолго в зал. Скоро зайдет.

- Как дела у тебя, еще не нашел жену?

- Скажете тоже!

- Ха-ха!

- Алло?

- Здравствуй, друг.

- Ха! – воскликнул старик. – Здравствуй! Друг. Чего звонишь?

- Да вот хотел спросить, когда новеньких набирать будешь?

- В конце месяца.

- Я тебе одного подкину, Дмитрием звать. Пусть осмотрится, может, понравится, ходить станет. Ты его там проэкзаменуй.

- А, – протянул старик, - понятно. Опять твои штучки? Я так понимаю, знать он ни о чем не должен?

- Ну, да.

- Хорошо, попробуем.

- Ладно, давай, счастливо, передавай привет семье.

- И ты своей!

И они оба повесили трубки.

Песчинка 29

В тот же вечер мэр отправился в театр, где уже почти никого не было.

- О! Вячеслав Игоревич! Здравствуй!

Только Сергей Львович да охранник сидели на последнем ряду в удобных красных креслах и о чем-то беседовали. Именно сейчас в дверном проеме второго этажа появился мэр.

- Здравствуйте! – обрадовался Сергей Львович, и он хотел было встать, чтобы поприветствовать гостя, но мэр остановил его одним жестом. – А мы как раз закончили репетицию с сыном. Его отвезут Творческие домой. А мы остались поговорить.

- А я как раз хотел спросить о твоем сыне, - начал мэр, садясь рядом с друзьями. – Что же ты, друг, не выпускаешь ребенка на сцену. Пусть хоть свет увидит.

- Да я бы и рад, вот только он сам не хочет. Я его уговариваю каждый год на летний фестиваль выступить, отборы пройти, а он не хочет. Говорит: не его там место.

- Вот оно что! А ты покажи ему сцену. Каково это, выступать. Попробуй подойти к нему с этой стороны.

- Хм, - Сергей Львович задумался. – Что ж, возможно, вы правы. Мой сын развивается довольно быстро для меня и своей семьи, но не для сцены.

- А я уж подумал, ты это сокровище для себя бережешь.

- О, была бы моя воля, я бы это сокровище всему миру показал!

- А что если это сокровище само захочет себя показать? – мэр нашел ноту, на которой можно доиграть до сути.

- Да я только рад этому буду! – воскликнул артист.

- Что ж, а если он захочет выйти не на театральную сцену, а на какой-нибудь другой выставке показаться захочет?

- О чем это вы?

- Ну, скажем, на беговой дорожке или на улице, или на ринге…

- На ринге? – смутился Окиниров. – Нет, что вы! Он рожден быть певцом. И я сделаю для него все, чтобы пробить его вперед.

- Хм, вот так, значит, да? – прошептал мэр. – Тут будет проблема.

- Хорошо, - сказал он громко. – Был рад с вами повидаться. Кстати, когда у вас следующая репетиция?

- Через три дня. Я хочу дать ему отдохнуть.

- А, ну хорошо, хорошо. До встречи.

- До свидания.

Мэр вышел из здания и посмотрел на небо. Было пасмурно.

- Сезон дождей, - прошептал он и опустил голову, чтобы капли воды не попали ему на лицо.

Песчинка 30

Итак, мэр вернулся к себе в кабинет, а на следующий день его сын отправился в заброшенное здание, о котором мэр так и не узнал.Иван подошел к дому и встал за углом, чтобы убедиться, что вошли все ребята, и что он будет последним.- Что-то я сглупил, - шептал он сам себе. – Нужно было приходить, когда все разойдутся. Хотя…Время близилось к вечеру, скоро закат. Иван заметил, что из здания стали выходить ребята. И с каждой минутой возраст выходивших менялся. И когда начали выходить семиклассники, Иван решился войти, но не через парадный вход. Перед самой остановкой строительства в здании успели установить пожарную лестницу.Иван хотел так вскарабкаться до самого последнего этажа, но заметил, что в отверстии, к которому вела лестница, мелькают чьи-то фигуры. Поэтому он не осмелился лезть дальше и спустился на предпоследний этаж.- Умные школьники, - ухмылялся Иван. – Я и подумать не мог, что они до такого додумаются. Черный ход охранять, ух! Какие! Продуманные! Ладно, - продолжал он шепотом, поднимаясь по лестнице. – Сейчас остались только старшие. Тут как на Вышке. Старшие уходят последними.На последнем этаже, и правда, остались только старшие. Если быть точнее, девятиклассники, из которых только один парень был младше на год.Иван поднялся с колен и перестал красться. Теперь он видел шестерых, из которых двое сидели на складных креслах, а остальные разговаривали с ними стоя.- Эй, ребята!Мальчишки встрепенулись. Лишь те, кто сидели на стульях, только слегка повернули головы. Они сидели спиной к лестнице.- Не пугайтесь вы так! Я вас не выдам, если только вы мне поможете.Трое из тех, кто стояли, подались вперед, но парень с хохолком на голове поднял руку и остановил друзей.- Не нужно, - шепнул он.- Да, парни, не нужно, - сказал Иван, будто угадав, о чем только что сказал им лидер. – К тому, же я прекрасно знаю этих молодых людей. И, если я не ошибаюсь, тут у нас Аркадий Реверсов и Виктор Главарин. Как видите, вам нечего опасаться и охранять своих товарищей.Теперь и эти парни встали со своих кресел. Прятаться было не к чему. Теперь Иван смог их хорошенько рассмотреть. У обоих смуглая кожа, и оба одеты в белые майки, джинсовые куртки и черные брюки.- Настоящие гангстеры, - усмехнулся Иван. – Итак, - продолжил он вслух, - я знаю вашу тайну.- Тогда, - Аркадий взял ведро с водой и потушил огонь, - вы, наверняка, знаете, для чего мы существуем?- Да, знаю. По этой же причине я пришел просить вас о помощи.- Ничем противозаконным не занимаемся, - отрезал Виктор.- Я об этом вас и не прошу. Но очень хочу, чтобы вы помогли кое-кому. И участвовать в этом должны только те, кто находится здесь. – Тут Иван щелкнул пальцами и показал указательным в левую сторону, словно что-то вспомнил. - Ах, еще те, кто дежурят у пожарного.Виктор повернулся лицом к товарищу, не сводя глаз с гостя, и сказал:- Аркадий, зови.Аркадий сложил губы в трубочку и начал свистеть, как соловей. Конечно, он знал имена тех ребят, что стояли там. И, разумеется, он не хотел называть их при постороннем.Иван от такой предосторожности улыбнулся.- Ребята, это было бы так здорово и умно, если бы я не знал никого из вас, - говорил он, пока двое присоединялись к остальным, с настороженностью осматривая незнакомца. - К счастью, а может быть, и, к сожалению, но я знаю каждого жителя в этом городе. И где вы все живете, я тоже знаю. Ладно, не буду нагнетать. Я прошу вас об одном.Я знаю, что обычно вы проводите небольшую вылазку для новичков на улице Главной. Также я знаю место, где вы там «зависаете». Так вот, мне бы хотелось, чтобы вы напугали одного человечка так, чтобы он задумался.- Что же он такого сделал?- Он? Ничего, в том-то и дело.- И как же его зовут? – поинтересовался Аркадий.- Его зовут Дмитрий Окиниров.Аркадий с Виктором вздрогнули и переглянулись между собой.- Понимаю, - снова улыбнулся Иван. – Вас пугают последствия. Как я понимаю, он и еще несколько ребят входят в ваш золотой список «неприкосновенных». Именно поэтому я и прошу вашу компанию, а не кого-нибудь другого. Потому что у детишек это вызовет подозрение. А незнающим лучше так и оставаться в неведении. Так вы согласны?-…- Чего молчите?- Не должны мы людей избивать, - процедил сквозь зубы Виктор.- Именно, - поддержал Аркадий. – Это не в наших правилах, целях, и уж тем более силах.- Не прибедняйтесь. Я ведь и сдать вас могу. Что с вами сделает мэр. Ах! А что скажут родители? Нет, хуже! Что скажут ваши девушки?Оба опустили головы и подумали о своем. Кто-то может потерять свою любовь, а кто-то так и не найти ее.- Я не прошу вас ни о чем таком плохом. Более того, вы только поможете этому парню. Скажите, вы хоть раз видели его веселым, когда речь заходила о музыке? Хоть раз он говорил о ней со своим соседом – велосипедистом? Хотя бы раз вы видели его на сцене? Нет. Потому что он этого не хочет. Потому что это ему не нужно. Потому что Это ему не нравится. Так помогите же парню! Я вас умоляю.- Что вы хотите предложить ему взамен?- Не взамен. Я хочу предложить ему альтернативу, выбор, который он сделает сам.- …Ладно, мы сделаем, - согласились оба парня. – Когда?- Через три дня.- Ребята, мы на вас надеемся, - говорили лидеры по очереди. – Через три дня вечером встречаемся в назначенном месте.Каждый из них знал, о каком месте идет речь. Просто потому, что каждый там побывал в свое время.

Песчинка 31

Так прошли три дня. Все вокруг спокойно.

Словно затишье перед бурей.

Утром Дмитрий проснулся и искренне удивился, когда почувствовал, что ему тесно на его односпальной кровати, хотя обычно ее хватает. И когда он попытался встать, поднять левую руку, сразу понял, в чем тут дело.

- Алена, ты опять ко мне ночью пришла? – шепнул он девочке на ухо, и та вздрогнула от такого сладкого шепота.

- Не пугай меня так! – воскликнула она.

- А ты буди меня, прежде чем лечь в мою постель, - засмеялся Дмитрий. – В конце концов, это странно, когда ты просыпаешься и понимаешь, что спишь не один.

- Просто ты так сладко спал, - вздохнула Алена и стала вспоминать секунды, когда она вошла в спальню брата. – У тебя такое милое лицо было, когда ты спал!

- И как ты его в темноте разглядела?

- Ночь лунная была.

- А.

- Ладно, нас уже родители звали завтракать. Я пошла одеваться.

Дмитрий все еще сидел в постели. На его лице застыло интересное выражение лица, которое нельзя описать словами. Он поднял к лицу правую руку, зажатую в кулак.

Это было и удивление, и озадаченность и задумчивость. Наконец, парень, которому на вид дашь пятнадцать, а не двенадцать лет, встал с кровати и принялся одеваться со словами:

- Интересно, как это выглядело со стороны? Неловко как-то.

Он вышел из комнаты и направился в зал. Все уже сидели за столом. После завтрака Елена Сергеевна отправилась в школу на внеурочное репетиторство, а Дмитрий и Сергей Львович – в театр. Алена, по причине выходного, осталась дома.

- Дмитрий, - начал отец, и мальчик отвлекся от вида из окна. – Я хотел бы, чтобы сегодня ты вышел на сцену.

- Но я не могу. Я не хочу, я…

- Хотя бы перед пустым залом, - перебил Сергей Львович. – Я просто хочу, чтобы ты понял, отчего отказываешься. Ну, или хотя бы разобрался в себе. Действительно ли тебе так страшно, или ты просто сам себя накручиваешь.

- Но мы ведь это уже проходили, - пробормотал неуверенно Дмитрий.

- Не спорь, нужно еще раз попробовать.

- …Ладно.

- Вот и хорошо. Сначала выберем песню. А затем на сцену.

Они доехали до театра. На входе их уже ждал охранник. Он поприветствовал Сергея Львовича и тут же направился к сцене, но Сергей Львович его остановил.

- Мы зайдем туда позже.

Охранник удивился, но не стал что-либо говорить.

- Итак, какую песню ты хочешь исполнить?

- А какую ты хочешь услышать?

Отец нахмурился, но не стал ничего говорить. Он убедил себя, что мальчик просто доверяет его выбору.

- Хорошо, - он раскрыл толстую папку с файлами на последних страницах. Все это было заполнено текстами разных песен. – Давай попробуем вот эту.

Дмитрий пробежал по строчкам глазами и сказал:

- Ладно.

Он поднялся на сцену и стал пробовать на звук микрофон. Сергей Львович тоже поднялся вместе с ним.

- Папа?

- А ты думал, что будешь один выступать на своем первом концерте? Дам я тебе так просто взять и опозориться перед публикой! Ха-ха-ха!

Дмитрий неловко улыбнулся.

- Вячеслав! – крикнул Сергей Львович. – Включай!

Зазвучала музыка. Дмитрий посмотрел на своего отца, что стоял слева от него. Он шевелил пальцами так, будто наигрывает мелодию в воздухе. Зазвучала его первая строфа:

Если в твоем сердце

Снова дождь не прекращает слезы,

Если новой болью

Отдает гром суеты.

Отец сделал жест рукой, и Дмитрий понял, что теперь его очередь.

Значит, где-то будет дверца,

Она прячет дорогу к звездам.

Я буду с тобою

Защищать наши мечты.

Следующие две строки он пели вместе.

Разгоню я сотни туч

И один, чтобы для тебя сиял солнца луч.

И припев по несколько строк каждый.

Дмитрий дрожал от волнения. А что если бы зал был полон? Ему казалось даже, что где-то в первых рядах в самом углу мелькает чья-то тень. Неужели кто-то зашел и сейчас смотрит на него? Всего трясущегося, как щенка. И что они думают?

Но смотря на отца, мальчик успокаивался.

- Дарить улыбки, - думал он все время, пока пел.

И в момент, когда пошла эмоциональная разрядка песни, перед самой кульминацией, Сергей Львович замолк, и Дмитрий не заметил, как пропел всю эту мелодичную часть сам, один. И в кульминации он пел один.

Почувствовал ли он что-нибудь, когда песня закончилась? Появилось ли у него желание спеть снова? Отец этого не знал, но надеялся на лучшее.

До вечера они занимались в студии, а затем, когда охранник пришел и сказал, что кто-то зовет Сергея Львовича, они закончили репетиции.

- Ты иди, сынок, а я тебя, если успею, подберу по пути.

- Да.

Так они и расстались.

А по дороге Дмитрий думал:

- Дарить улыбки? Ага, как же...

Песчинка 32

- Почему я должен это делать? Хочу ли я дарить людям улыбки? Ну, мне нравится смотреть на них, когда они улыбаются. Моя мама, сестра. Но нужен ли им такой второй? Разве отца им недостаточно? Нужно ли это им? А нужно ли это мне? И вообще, почему я об этом думаю?!

Он помотал головой, чтобы эти мысли как-то вышли из его головы. И это, вроде бы, помогло.

- Перестань думать об этом! – твердил он сам себе.

А затем парень вдруг воскликнул:

- В конце концов! Разве у меня есть выбор?!

И тут, когда он проходил мимо расщелины между двумя домами, чьи-то сильные и крепкие руки схватили его за голову и ноги. В одно мгновение он оказался окружен какими-то подростками, которые были старше него лет на шесть. Правда, из-за того, что Дмитрий сам выглядит старше, этой разницы почти незаметно.

- Что?..

Хотел Дмитрий что-то сказать, но тут одна рука зажала ему рот, а другая кулаком прилетела в живот. Следующий удар заставил первую руку отпустить лицо, потому что он пришелся по щеке. Парень почувствовал во рту привкус крови. Левая щека разодралась об зубы.

Дмитрий хотел хотя бы оттолкнуться от забора, чтобы спина пострадала не так сильно, но следующий удар по правой ноге не дал ему сделать и этого. Тогда он попытался поднять вверх глаза, но не увидел ничего, кроме капюшонов и черных шарфов. И когда Дмитрий почти перестал чувствовать боль из-за онемения, он подумал, что сходит с ума. Последний удар пришелся мальчику по спине, когда он попытался увернуться от удара. Никто из обидчиков не пинал парня. Только кулаки.

Выбегая из этого ущелья, двое из парней посмотрели на Дмитрия. А потом обратили внимание на небо и поспешили догнать своих товарищей.

Пошел дождь.

- Аркадий, - шепнул один из них когда снимал с себя капюшон и шарф, оказавшись под козырьком заброшенного здания.

- Да, - услышал Аркадий. – Прости нас, - сказал он в пустоту.

- Черт! – задрожал от злости Виктор. – В будущем, когда мы закончим с этим, я обязательно попрошу у него прощения.

- Меня с собой взять не забудь, - поддержал его Аркадий.

И они вошли в здание.

- Что, что случилось? – спрашивал себя Дмитрий. – Что сейчас произошло? Я не знал, куда мне деваться. Я ничего не мог сделать! Ничего! Ничего…ничего…

Если бы он сейчас был в сознании, то обязательно почувствовал холод. На голову капал дождь. Кеды, джинсы и олимпийка с майкой промокли насквозь. А он все лежал, опустив голову на грудь и облокотившись на забор. Словно потерянная, брошенная, никому не нужная, но красивая кукла.

Люди бежали мимо и не смотрели по сторонам, только вперед.

Из всех этих шлепаний, стуков каблуков можно было различить треск велосипедной цепи. И чем громче звучал треск, тем меньше слышались другие звуки. К тому времени как велосипед приблизился к расщелине, улица опустела. Велосипедист шел медленно, так как уже не переживал об одежде, которая могла намокнуть. Он знал, что все равно не успеет доехать от стадиона до дома сухим. И вот сейчас парень медленно переставлял ноги.

К тому же, когда он попытался доехать до дома на велосипеде, дорогу ему преградила собака. Она лаяла на его колеса, и парню пришлось остановиться.

- Ненавижу собак, - подумал он тогда.

И эта собака испортила ему все настроение.

Велосипедист проходил мимо расщелины, когда ему показалось, что он увидел какое-то яркое пятно в ее глубине. Парень посмотрел налево и снял кепку. Как уже можно было догадаться, это был Елисей, который возвращался с тренировки.

Елисей больше не видел того светлого пятна, но разглядел в темноте своего соседа Дмитрия.

- Ладно, попробуем, - сказал он сам себе и поставил на подножку велосипед. Затем снял с багажника пару маленьких колесиков, вытащил из небольшой сумочки на раме пару гаек и шурупов вместе с отверткой и принялся разглядывать заднее колесо.

Через пару минут на том месте появились два маленьких колеса с детского велосипеда.

Затем Елисей зашел вглубь расщелины.

Действительно, это был Дмитрий. Его хорошо потрепали. Елисей подумал, что и друг его дрался. Но костяшки на кулаках были белами и целыми, хотя сами кулаки горячие, несмотря на холод.

Елисей взвалил своего друга на спину и удивился. Несмотря на то, что Дмитрий выглядит довольно крепким малым, он оказался намного легче, чем можно было подумать. Может, это из-за роста, ведь он ниже Елисея. Однако от этого ноша не становится легче.

Руки у Елисея онемели от холода, и он с трудом удерживал Дмитрия на своих плечах. К тому же, дождь не давал хорошенько схватить парня, чтобы не уронить.

Тут он почувствовал теплое дыхание, а затем тихие стоны.

- Ты слышишь? – спросил Елисей.

Дмитрий едва заметно кивнул головой, и Елисей это почувствовал.

- Отлично, послушай, я донесу тебя, но мне нужна твоя помощь. Положи свою правую руку на ручку. Вот так. Хорошо, теперь поехали.

Как Елисей и думал, с колесами сзади идти намного легче.

Некоторое время Елисей чувствовал дыхание Дмитрия над своим ухом, пока его голова не упала на спину велосипедиста.

- Долго я не продержусь, - говорил с собой Елисей. – Так и спину сломать можно. С такими-то кабанами. – И он поправил руку на плече Дмитрия.

Примерно через двадцать минут Елисей все-таки доехал до своего дома. Ногой он открыл калитку, и также загнал велосипед, с Дмитрием на спине.

Теперь без велосипеда ему было идти намного легче.

Он подошел к дому Окинировых и постучал. Елисей молча стоял и ждал, когда откроют дверь. Не прошло и минуты, как на пороге появилась Алена. Увидев брата, на губах которого была кровь, девочка чуть ли не вскрикнула. Но закрыв рот руками, она удержалась. Побоялась его потревожить.

- Куда? – спросил Елисей.

Алена сразу оценила ситуацию. Если сейчас приедут родители, у них начнется истерика, и у обоих по разным причинам. Поэтому, чтобы не шокировать их сразу, или все-таки попытаться скрыть состояние брата, она указала на дверь слева, где была спальня Дмитрия.

Планировка во многих домах на этой улице очень схожа, потому что строили их, как квартирные здания, по одному чертежу. Поэтому не удивляйтесь, если вам покажутся комнаты героев похожими между собой.

Елисей завернул налево в коридор, где справа была комната Дмитрия.

- Клади на диван, - шептала Алена Елисею. В этот момент она расстилала постель.

Елисей сразу понял, что хочет сделать Алена. Поэтому пока девочка ходила за пластырем и антисептиками, Елисей снимал с Дмитрия сырую одежду. И, оставив его только в нижнем белье, он продолжил ждать Алену. Через минуту девочка принесла аптечку. Елисея сильно удивило, что пластырь совсем новый. Как будто в этой семье нет детей, которые себе каждый день то колени поранят, то локти протрут.

Пока Алена раскрывала пачку пластырей, Елисей взял перекись и обработал несколько ранок на левом виске Дмитрия. Впрочем, почти никаких царапин парень не видел. Только синяки по всему телу. И это было странно.

- Принеси лед или что-нибудь холодное. Замотай в полотенце, чтобы вода не растеклась, и лед не рассыпался.

Алена кивнула и побежала на кухню. А Елисей продолжил осмотр.

- Отчего же ты тогда стонал, друг? – задавался вопросом Елисей.

Мельком он бросил взгляд на мокрую одежду парня и заметил, что на ней висит слишком много лоскутов. Он взял черную олимпийку Дмитрия и поднял ее на свет, чтобы лучше разглядеть. И хотя света от пасмурного неба почти не было, Елисей четко разглядел, откуда эти лоскуты.

Он вскочил со стула и осторожно перевернул друга на правый бок. Вся спина изодрана.

Забор, к которому постоянно прижимали Дмитрия, был гнилой и едва держался на петлях, которые к нему когда-то прикрутили. Длинные гвозди, забитые изнутри и скрывавшиеся лишь под тоненькой пленкой смолы, обнажили свои острые концы. И теперь они мало того, что торчат на добрый сантиметр, так еще и проржавели.

Елисей принялся обрабатывать как сами раны, так и вокруг них.

Алена, вернувшись с занятыми руками, чуть не выронила всю свою ношу, когда увидела простынь в красных пятнах, но суровый и яркий взгляд Елисея вмиг успокоил ее.

- Есть эластичный бинт?

- Есть один наподобие корсета без крючков.

- Неси. И марлю.

- Да!

Через несколько минут они наложили на разодранную спину парня несколько слоев марли и хорошенько стянули ее эластичным бинтом. А затем со всех сторон обложили холодными полотенцами со льдом. Синяки и ушибы покрыли почти все тело. После они накрыли его покрывалом.

- Да уж, странность, - сказал Елисей в полголоса.

- Что?

- Откуда же у вас столько всего для оказания помощи. И при этом все новое.

- Это все родители, - отвечала также Алена. - Они паникеры еще те. Не только много всего для нашей сохранности набрали, но и оберегают до такой степени, чтобы это нам никогда не пригодилось. Я вообще перепугалась жутко. Сразу растерялась.

- Но куда положить его ты додумалась.

- Опять же, потому что я знаю, как на это могут отреагировать родители.

- Ясно…

- А ты наоборот, - продолжила через минуту Алена. – Точно мастер.

- Я слишком много имею дел с травмами. Приходится учиться.

- Ясно.

Во время перерывов между беседой был слышен стук дождя о стекло.

- Я пойду, чайник поставлю, - сказала, наконец, Алена.

Елисей остановил бы ее, если бы не понял с самого начала, что девочке довольно тяжело найти с ним общий язык. Поэтому он просто сказал:

- Хорошо, спасибо.

Алена улыбнулась и вышла из комнаты.

Очнулся Дмитрий уже дома в теплой постели. На каждом участке своего тела он чувствовал холод, а рядом с ним сидел его сосед, одноклассник и просто друг Елисей Добряк.

- Я, - Дмитрий с трудом вытащил из-под одеяла правую руку и провел ею по лицу. – Ты подобрал меня? – спросил он, наконец.

- Да, - медленно закрыл глаза Елисей вместе с кивком. – А ты не помнишь? Ты ведь говорил еще со мной.

- Я? – снова в недоумении произнес он. – Нет, этого я не помню. Может, потому что в тот момент я думал о другом.

- И о чем же ты думал?

Дмитрий только вдохнул воздух в легкие, чтобы сказать, и тут же парни услышали, как хлопнула входная дверь.

- Мама, папа! – послышался голос Алены. – Вы прямо вместе приехали!

- Да, а где Дмитрий?

- А, он с Елисеем общается. Брат как вернулся, сразу же спать лег, а Елисей к нему только пришел.

- Так чай им туда принести надо! – радостно воскликнула Елена. А мальчики продолжали прислушиваться к разговору.

- Да, я уже наливаю!

Хотя мальчики не видели этой картины, но они представляли, как Алена с небольшим сожалением наливала чай. По голосу они поняли, что девочка не хочет заходить к ним, чтобы не прерывать беседу, ну или хотя бы сон брата.

- Подождем, - шепнул Дмитрий и понял по лицу друга, что он с ним согласен.

Через минуту вошла Алена.

- Извините, мальчики, я не хотела вам мешать.

- Как ты поняла, что я очнулся?

- Да должен был уже! Тем более что родители шумно вошли. От того, как папа дверьми хлопает, не то, что ты, и мертвый проснется!

- Ха-ха! Да, ты права.

- Ладно, все, ухожу.

И снова в комнате воцарилась тишина. Дождик все еще тихонько стучал в пластиковые окна. Теперь на столе стоял разнос с чаем, двумя чайными ложечками, сахарницей и хрустальной вазой с всякими вкусностями: от печенья до зефира.

Елисей не настаивал на том, чтобы их разговор возобновлялся. Как он понял по тяжелому вздоху Дмитрия, говорить ему об этом трудно. Но он все-таки сделал над собой усилие и заговорил, только начал не с самой сути.

- Ты рассказывал мне о парне, которого постоянно избивают.

- Было такое, - кивнул Елисей.

- Он, он, правда, никогда не бил в ответ?

- Да, - снова спокойно произнес Елисей.

- Да уж. Я так точно не смогу.

Послышались тихие всхлипы. Елисей смотрел своему другу прямо в глаза, когда тот глядел в потолок.

Слезы начали течь по щекам Дмитрия. Он прижал правую руку к сердцу.

- Дурак! – шептал он. – Какой же я дурак! Дарить улыбки! А кто же?.. Ведь если…

Дмитрий начинал неровно дышать, слезы мешали ему говорить.

- Нет! И ладно, пускай, мне все равно, что со мной. Но ведь…ведь это, это мог быть и не я. А если сестра, если Алена! Я…нет! Я не вынесу этого!

Всхлипы становились громче. А слезы текли без остановки. Не в силах это сдерживать, он медленно повернулся на бок и попытался уткнуться лицом в подушку, несмотря на боль, которую причиняло ему каждое движение.

- Нет! – продолжил он, успокоившись и отпустив подушку. – Дарить улыбки бесполезно, если ты не можешь их удержать.

В голове Дмитрия промелькнула картина, мамин день рождения. Когда перед ними сидел отец и играл на гитаре, а девушки улыбались, слушая его песню.

Дмитрий попытался сесть на диване, но у него это едва ли получалось. Тогда ему помог Елисей. И пока тот держал его, Дмитрий произнес слова, которые дали начало его настоящему, собственному пути:

- Чем дарить улыбки, лучше я буду их защищать.

Песчинка 33

На следующее утро Дмитрий снова нашел возле себя сестру. Только на этот раз она лежала рядом с диваном. Девочка побоялась потревожить своего любимого брата. Но она знала, что ему пригодится ее помощь утром.

Дмитрий поднял свою левую руку и положил ее на головку Алены. Та медленно подняла ее и увидела, как улыбается ее любимый братик.

У него болело все тело так, словно его били не кулаками, а палками. Сразу видно, били профи, а точнее, знатоки своего дела.

Он попытался взять свою одежду, но единственное, до чего он дотянулся, это до изодранной майки.

Алена мигом сообразила, что нужно брату. Она тут же открыла шкафчик с его вещами и нашла хорошую майку и чистые брюки. Для нее это было довольно просто, так как зачастую она помогала брату разбирать его вещи.

Девочка дала ему свежую белую майку, джинсовые брюки и вчерашнюю олимпийку. Эту черную олимпийку Дмитрий очень любил, и сестричка, чтобы братик не расстроился утром, всю ночь бережно штопала одежду. Когда-то их мама занималась шитьем, и осталось достаточно много ткани с тех пор. Нашлась и черная материя, точно как у олимпийки. Девочка не стала заменять ткань на спине, а лишь покрыла ее новой.

Когда Дмитрий увидел результат ее работ, он восхитился и поцеловал сестричку в лоб.

Боже! Скольким уже он ей обязан! Сколько он еще должен сделать, чтобы отплатить Алене за все добро, что она для него сделала.

Вот и сейчас он не может натянуть майку, которая завернулась на спине.

- Поможешь? – спросил он тихо и ласково.

Алена подбежала к нему и стала поправлять майку сзади. С брюками Дмитрий справился сам, но олимпийку надеть ему все равно не удалось. Поэтому один рукав Алена ему все-таки натянула.

Когда Дмитрий вышел из спальни, удивился тому, что в доме никого кроме них нет.

- Я сказала родителям, что ты себя плохо чувствуешь, наверное, потому что под дождь попал. И они оставили меня вместе с тобой.

- Точно, сегодня же понедельник! – воскликнул Дмитрий.

- Да не переживай ты так! – засмеялась Алена. – К тому же, я вижу, что ты собрался куда-то, раз забыл про школу и проспал первый урок. Поэтому иди туда, куда хотел. И если задержишься, я скажу, что ты пошел за лекарствами, а меня не пустил.

Дмитрий улыбнулся и вновь поцеловал сестру.

- Солнышко ты мое.

И вышел из дома. Погода пасмурная, солнца нет. Так и кажется, что вот-вот пойдет дождь. Пешком он дошел до вышки, пересек перекресток Светофоров. Свернул направо, там – налево. Оказался на знакомой улице, здесь он бывает каждый год. Слева и справа от того места, куда он пришел, находился магазин канцтоваров и кафе.

- Я помню это место. Каждый раз мы приходим сюда, чтобы подготовиться к учебному году. И я точно видел где-то здесь вывеску.

Справа от магазина находилось здание, которое больше походило на еще одно кафе. Но нет. Рядом с дверью висит вывеска – Боксерский клуб.

- Ладно, попробуем.

И вот из «тьмы» он вошел в «свет». В просторном помещении тепло и светло. Каждый из боксеров был чем-то занят. Вот у груш, которые висели напротив выхода, стоят двое молодых ребят. Они внимательно слушают своего тренера, своего «старшего».

Дмитрий наблюдал за ними, когда услышал крики и возгласы из глубины зала. Он заметил, как вокруг ринга собирается толпа. Подойдя чуть ближе, парень увидел, как какой-то молодой человек избивает старика. Дмитрий ужаснулся. Он стал пробираться сквозь толпу, но боль и бинты не давали ему двигаться свободно. Да и рост у него был среди всех самый маленький. Тогда он попытался попросить, чтобы его пропустили. А вместо этого его не только услышали, но и подняли над всей толпой.

- А?! Малец? Хочешь увидеть? Ну, давай, помогу!

- Нет, нет! Только пропустите!

- Давай-давай!

И мужчина поднял его на плечи.

- Ух, ты! Сколько тебе лет?

- А? Э, двенадцать.

- Двенадцать? Ничего себе! Ты выглядишь довольно взрослым! – кричал мужчина, стараясь перебить толпу. – Не то, что наши «главные»! Они выглядят намного моложе своих лет!

- А где они?

- Да вот же, на ринге!

И тут Дмитрий увидел, как старичок, за которого он так переживал, выпрямился, встал во весь рост и оказался едва ли не выше того, парня, который его только что пытался загнать в угол.

Пара его ударов, и парень отступил, еще пара ударов, и тот упал на колени. Продолжать бой старик не стал. Он подал парню руку, и тот со смехом поднял ладонь старика вверх.

Все вокруг смеялись.

- Как всегда! – кричала толпа.

Парень оглядел эту толпу и заметил мальчика, который возвышался над всеми остальными. Он шепнул что-то старику, все так же улыбаясь, и старик тоже обратил на мальчика внимание.

По телу Дмитрия пробежали мурашки. И почему они так на него смотрят. Он что-то не так сделал? Зря пришел! А может, без разрешения нельзя было заходить!

Мужчины спустились с ринга.

- Ну, кто тут у нас?- спросил старик, когда подошел к мужчине с Дмитрием на плечах. – Не поделишься, Белогор?

- Это? Не знаю. Парень? – мужчина тряхнул плечами. – А тебя как зовут-то?

- А, простите! – переполошился Дмитрий. Ему было неловко смотреть на взрослых сверху вниз. – Меня зовут Дмитрий, Окиниров.

- О! Окиниров! – воскликнул Валентин, но старик ударил его кулаком в ребра. Однако парню хоть бы хны! Он продолжал смеяться. – Ты прям, вырос в моих глазах! – сказал он, вытянув руку во весь рост и похлопав Дмитрия по спине.

В этот момент Дмитрия обожгла боль. Боль от прикосновения, от удара. Но он промолчал. Он подумал, что если пожалуется, покажется слабым и причинит много проблем всем этим людям.

- Какая мягкая спина! Ой, прости, Белогор, спускай парня!

- Угадай, сколько этому парню лет, - усмехнулся великан.

- Ну, - молодой человек осмотрел мальчика с ног до головы. По росту он доставал ему до плеча. – Хм, не знаю, лет пятнадцать, шестнадцать.

- Ого! Слышал, мальчик? Я же говорил, что ты выглядишь старше.

- И насколько же старше он выглядит? – насторожился парень.

- На три-четыре года!

- Ничего себе! - Молодой человек от удивления раскрыл рот. Старик похлопал его по плечу.

- Да, Валентин! – смеялся он. – Так тебя твое чутье еще никогда не подводило!

- На себя посмотри! Как тебя увидишь, так любое чутье пропадет! Тебе больше пятидесяти никак не дашь!

- Это да!

- Но, - Валентин вернулся к Дмитрию. – Что же здесь забыл певец?

- Скорее, хотел бы найти.

- А ты нам спой, и мы поможем!

Все вокруг засмеялись. А Дмитрий? Его это не обидело, как могло показаться. Наоборот, он улыбнулся вместе со всеми. Никогда ему не говорили такого напрямую. Может, ему не хватало этой искренности? Здесь от него пока еще ничего не ждут. Или потому что его тут не знают. Или же знают, но никому не интересно, зачем он здесь. Но нет обычного безразличия. Эму начинала нравиться эта атмосфера.

- Ну же, спой, светик! – продолжал Валентин.

Тогда Дмитрий поднял голову и с улыбкой сказал:

- Не люблю я петь.

Валентина сильно удивило откровение парня. И сам Дмитрий почувствовал облегчение, произнеся эти слова.

Потому что это было правдой.

Это первый раз, когда он сказал что-то, что могло бы обидеть отца. Но сейчас он не подумал об этом. Он не думал ни о чем, что осталось за дверьми этого клуба.

- Ух, ты! Ладно, так что же ты хотел бы? Думаешь, бокс полюбишь?

- Наверное, главное, чтобы он меня полюбил.

- А ты мыслишь в правильном направлении! Ладно, давай, покажи мне пару ударов.

И Валентин принялся танцевать на месте. Но в следующую секунду старик пихнул его плечом и обратился к Дмитрию.

- Не слушай этого дурака, мальчик, лучше со мной поговори. Я здесь тренер, а не он. Подойдем к груше.

Сначала они подошли к кушетке.

- Вот, возьми перчатки. Я помогу тебе их зашнуровать.

Заботливой и легкой рукой старик затянул перчатки на запястье Дмитрия.

- И не скажешь, что боксер, - подумалось ему.

- Хорошо, теперь подойди к груше, встань в стойку, как я. Так, молодец. Теперь попробуй ударить снизу вверх согнутой рукой.

Дмитрий согнул обе руки в локтях и отвел назад левую руку. Он не знал, ни как двигаться, ни как поворачиваться. Решил просто бить, как получится. Но вдруг парень вспомнил тот вечер, когда его избивали. Кто-то бил его в живот так же, как он сейчас будет бить грушу. Моментально тело скопировало то движение. И послышался звонкий удар.

Многие в зале закивали, мол, хорошо справляется!

- Здорово! Немного скованно, но здорово. Это был апперкот. На кого-то очень похоже.

- Может, по телевизору видел, – пожал плечами Дмитрий.

- Ладно, будешь участвовать где-нибудь?

- Участвовать?

- Да! – перебил Валентин. – Мы иногда в драках участвуем! Если хочешь, можешь присоединиться!

- А ну! – замахнулся старик на него кулаком, и парень отступил. – Нет, вообще, это соревнования. Хочешь попробовать?

- А можно?

- Спрашиваешь!

- Тогда да!

- Ладно, пройдем ко мне в кабинет.

Старик закрыл за ними дверь.

- Фух! Жарко у меня тут.

- Возможно.

- Не хочешь снять олимпийку? – Дмитрий хотел отказаться, но старик тут же подлетел к нему и ответил за него. – Конечно, не хочешь, ты же не можешь! У тебя весь торс поясом замотан!

Одновременно старик сдергивал с мальчика олимпийку. Тот невольно испугался его жеста.

- А хорошо заштопана!

- Но как вы догадались? – пролепетал Дмитрий.

- Дурак ты, мальчик! Я же видел, что бьешь ты сдержанно, тебе больно было даже от прикосновения, не то, что от удара. Я и сказал, что твои движения были скованы.

- И что теперь?

- Ничего. Раны обработаны? Откуда они вообще?

Дмитрий закусил губу.

- Не бойся. От твоего ответа не будет зависеть, придешь ты сюда снова или нет. Честно скажи.

- …Спину о забор разодрал. Там гвозди торчали…

- А! Это же на Главной! Там эта банда орудует временами. «Новичков» выводят.

- Я бы не сказал, что там были новички, - с иронией произнес Дмитрий.

- Что, все так плохо?

Дмитрий пожал плечами. Старик вздохнул.

- Ну-ка, сядь.

Старик поднял майку и развязал бинты на теле мальчика. Красные ранки от гвоздей покрылись тоненькой пленочкой. Но казалось, если к ним прикоснуться, кожа порвется, и из ран снова потечет кровь.

- Обработано на славу. Чья работа? Родители?

- Друг, велосипедист.

- А! – понимающе покачал головой старик. – Да, эти ребята знают толк в работе с аптечкой. А синяки, как я понимаю, не только на руках, но и ногах.

Дмитрий кивнул.

- Ладно. Как только все пройдет, раны затянутся, приходи. А пока начинай тихонько разогревать свое тело. Чтобы оно было готово к тяжелым нагрузкам.

- Хорошо.

- Давай, иди.

Дмитрий вышел из клуба и направился домой. Минут за десять до него из клуба вышел другой парнишка. Увидев удар, который показал Дмитрий, он невольно вздрогнул. Ведь это был его удар. И сейчас он был на пути к чужой школе. Там он нашел среди старшеклассников Аркадия и Виктора.

Он рассказал им все, что произошло в клубе.

- Я решил вам рассказать, ведь тогда вы сильно переживали за него.

- Да, спасибо тебе огромное, а теперь возвращайся.

Когда парень вернулся клуб, где его отсутствия никто не заметил, в кабинете тренера послышались какие-то громкие стуки.

Валентин вошел и увидел сломанный табурет у стены. Видимо, старик швырнул его ногой. Или ударил кулаком.

- Вот ведь черт! – рычал он. – На что он готов пойти ради своих планов! Ты видел, Валентин? 12 лет! И так избили! Синяки, ссадины. Боже! – старик взялся за голову.

- Ладно-ладно. Зато он пришел к нам. А мы уж его защитим.

- Да, Валентин, не дай его в обиду никому! Мы возьмем его под свое крылышко. И никакой мэр со своими шутками ему страшен не будет!

Песчинка 34

- Ты что с мальчонкой сделал! – ругался тренер, когда ему позвонил мэр, чтобы узнать результаты своих действий.

Мэр посмотрел на Ивана, который стоял рядом с ним, большими удивленными глазами.

Иван показал на мэра пальцем и шепнул:

- Я тебя предупреждал. Сам виноват.

- Ну, прости-прости, друг.

- Не передо мной извиняйся, а перед Дмитрием Окинировым!

- Но он ведь пришел к вам?

- Да, но какой ценой! Зачем тебе это!

- Скажи, у парня красивая улыбка.

- Ага! А про гримасу боли я вообще молчу! – плевался тренер.

- Не горячись, прошу. Я знаю, что поступил плохо, но зато я подарил парню улыбку. Раньше он не улыбался. Даже на сцене.

- Да уж. Хорош подарок. Учти, друг, я тебя теперь не подпущу к нему и на полкилометра! Коли ты подарил ему эту ироничную улыбку, я вырву ее из его сердца и буду защищать настоящее счастье. Ты меня понял?!

- Да, да! Не кипятись!

- Кипеть я начну, когда приду к тебе в кабинет и хорошенько начищу тебе!.. Алло?

Мэр тихонько, но быстро положил трубку. Иван едва сдерживался, чтобы не улыбнуться во весь рот и не захихикать.

- Не удивлюсь, если он уже на пути сюда, - сказал он.

- Я тоже не удивлюсь, - проворчал мэр. – Поэтому сегодня я ухожу с работы пораньше.

С этими словами он взял пиджак, отчитался секретарю об уходе и мигом спустился по лестнице. Даже на лифте он бы так быстро не оказался на первом этаже.

И как раз тогда, когда мэр выходил из здания через черный ход, мимо него буквально «полз» домой Дмитрий Окиниров, который шел с автобусной остановки.

И только сейчас старика начала мучить совесть. Но ему не было жаль этого человечка. Нет, жалость он не внушал. Он целеустремленно и упорно шел вперед по тротуару. Ему было больно, но этого никто бы не смог увидеть. И только мэр, видя «плоды» своих действий, понимал, как он провинился перед этим мальчиком.

- Парень! – окликнул он его. Дмитрий повернулся к старику лицом, и старик вздрогнул. – Давай я подвезу тебя!

И вот через несколько минут, не веря сам себе, Дмитрий был уже на заднем сиденье машины мэра.

Мэр наблюдал за ним в зеркало заднего вида.

- Спасибо большое! – попрощался мальчик, едва заметно поклонившись мэру. Тот улыбнулся и кивнул головой. Он проводил Дмитрия взглядом и тут вспомнил, что оставил своего сына на работе и без машины.

Старик ехал и думал:

- Какие ясные глаза. Черт, почему? Почему этот мальчик… Может, мне было бы легче, если бы он обманывал кого-то еще, кроме себя. Эта искренность, эта доброта, эта любовь… Почему? Почему я не знал его раньше? Почему я так поступил с ним? Почему! Зачем? Ведь он не виноват. Они и так многое испытали, а сколько еще им придется испытать! А тут еще я… Этот мир. Почему таким добрым людям он платит злом? Почему они страдают, и для чего?..

Мысли старика поглотил туман. Он уже ничего не понимал и не осознавал. Все вокруг в сплошном тумане…

- Хорошо, что вспомнил обо мне. Я уж весь испереживался! Что, что с тобой? У тебя глаза красные.

- Ничего. Кажется, я заболел. А ты говорил, не ездить с открытым окном.

- И почему ты меня никогда не слушаешь, – улыбнулся Иван своему любимому отцу.

Песчинка 35

В течение двух-трех недель Дмитрий проходил реабилитацию. Постепенно его тело восстанавливалось, однако заниматься пением он не хотел. Но как сказать об этом отцу?

Когда мальчик начал разминаться, делать силовые упражнения каждый день, он осознал, что его просто не хватит! Его не хватит и на пение, и на бокс. Нужно как можно скорее сказать отцу о том, какой выбор он сделал. И это было тяжело не столько для него, сколько для отца. Он боялся причинить ему вред своими словами. Нужно будет преподнести эту новость так, чтобы она прозвучала менее болезненно.

- Что мне делать, Елисей! – стонал Дмитрий, когда они сидели за столиком во дворе Окинировых.

- В делах я не советчик, - сказал Елисей и улыбнулся.

- Нужно ведь что-то придумать! Ты чего улыбаешься?

- А почему это тебя удивляет?

- Ты улыбаешься редко.

- Только когда повод есть, и когда есть чему улыбаться.

- А чему же ты улыбаешься сейчас?

Елисей покачал головой.

- Да скажи!

- Мне не нравится обсуждать людей.

- Но ради меня.

- …Я улыбаюсь тому, что ты стал искренним.

- А, ясно, то есть, раньше я таким не был?

- Раньше ты не уделял внимания самому себе, а это плохо. Потому что тогда ты не делаешь хорошо ни себе, ни людям, которые тебя окружают. Обманывая себя, ты обманывал и их, сам того не подозревая. Ведь чтобы любить других, нужно, прежде всего, любить себя.

- Даже так, - Дмитрий задумался. – А я и не замечал. Ведь получается, своим отношением к музыке я обманывал отца.

- Именно так. Сейчас для тебя все поменялось местами. Но ты все равно пытаешься исправить черное на белое.

- Что?

Елисей вздохнул.

- Представь себя черным силуэтом в этом мире. Ты черный силуэт на белом холсте. А теперь, когда ты нашел себя, ты стал белым, искренним. Но все вокруг тебя стало черным, словно от резонанса. В одно мгновение ты нашел правду для себя, но получается, теперь ты обманываешь отца. Однако ты пытаешься исправить это, сказать правду, то есть, перекрасить все в белый.

- Да, только я стал не белым, а желтым.

- Почему желтым?

- Потому что моя сестра солнце. Из-за нее я решил измениться. Следовательно, она перекрасила меня в другой цвет… Ты снова улыбаешься.

- Да, я вспомнил другой цвет.

- И какой же?

- Ты его знаешь. И кстати, этот цвет неплохой советчик. Его, точнее, ее, дважды просить не придется.

- Кажется, я знаю, о каком цвете идет речь, - улыбнулся Дмитрий в ответ. Но Елисей уже не улыбался. Он продолжил разговор.

- Я так понимаю, завтра первая тренировка.

- Да. Странно даже. Уже середина осени, а я только начинаю свой путь.

Елисей достал рукой до плеча друга.

- Не переживай, все получится.

И вот наступил именно тот день, которого так ждал Дмитрий. На сегодня он попросил отца отпустить его с репетиции. Теперь у него достаточно времени после школы и до самого вечера.

Сразу после занятий он отправился на ту улицу, где находился боксерский клуб.

- Итак, мой мальчик, - начал тренер. – У нас нет какой-то определенной системы. Здесь, как у художников прошлых веков, все учатся у мастера, а затем развивают свой стиль. Так Валентин, Валентин, подойди сюда. – Вперед вышел высокий стройный мускулистый Валентин. – Валентин единственный боксер, который похож на мою уменьшенную копию, по силе, я имею в виду. Остальные ребятки имеют минимальные знания по всем направлениям, но в какой-то определенной области они лучше остальных. Например, в хуках нет равных Белогору.

Белогор показательно замахнулся рукой и «полоснул» воздух вниз по диагонали.

- Отлично. А вот этот мальчик может обучить тебя хорошему апперкоту.

И тренер похлопал по плечу того, кто когда-то уже показал свой удар, но при других обстоятельствах. По этой же причине он не стал демонстрировать удар сейчас.

- Кстати, вы почти ровесники. Так что есть шанс подружиться. Я не смогу всегда быть рядом и обучать тебя одного, поэтому ты можешь развиваться и самостоятельно, и вместе с товарищами.

Все стояли рядом с тренером в полукруге. Высокие и низкие, сильные и очень сильные, гибкие и резкие. Теперь все они…

- Теперь все они – твоя семья, сынок.

Тренер отечески обнял мальчика. А затем каждый из присутствующих пожал ему руку.

- Сегодня я буду заниматься с тобой около часа. Затем мне придется тебя покинуть. Но не волнуйся, здесь ты никогда не останешься один. Кто-нибудь обязательно к тебе подойдет и заменит меня.

- Например, я! – воскликнул Валентин.

Тогда старик посмотрел на него настороженно и шепнул на ухо Дмитрию. Что он шепнул? Наверное, вы подумали, он сказал ему: «А от него держись подальше». Именно так.

- А от него в зале лучше держись подальше.

Затем он подошел к парню еще ближе и шепнул немного громче:

- Но за пределами зала будь как можно ближе к нему. Он надежный человек.

Дмитрий несколько раз кивнул головой.

- Что ж, начнем! – тренер хлопнул в ладоши.

Старик объяснил ему все базовые удары и их разновидности. Показал стойки, из которых удобнее всего наносить эти удары. Он показал ему каждое движение и заставил его повторить несколько раз. Никогда еще для Дмитрия «репетиции» не проходили так оживленно, с таким наслаждением.

Как и сказал тренер, он покинул Дмитрия ровно через час. Вместо него подошла целая толпа других ребят.

- Старик молодец. Как всегда, он учит нападать.

- Да, - поддержал Валентин. – А вот уклоняться будем учить мы.

- А почему? – удивился Дмитрий.

- Потому что мы это умеем гораздо лучше него.

- А это почему! – воскликнул Дмитрий, и все вокруг засмеялись.

- Потому что он не уклоняется, а бьет в ответ. Интересно было в свое время наблюдать за тем, как он в ответ возвращал сразу три удара!

И Валентин сделал три быстрых взмаха кулаками.

Несколько следующих часов Дмитрий провел в беседах и знакомствах со всеми, кто его окружали. А когда пришло время уходить, в девять часов вечера, они дружно вышли из клуба и направились к перекрестку Светофоров. Оттуда боксеры разбились на группы и разошлись по разным дорогам. Дмитрий остался в компании старших и еще двух подростков, старше самого Дмитрия.

- Пойдемте, заглянем на Главную, посетим один из парков, - предложил Валентин, и все дружно поддержали его.

Дмитрию хотелось пойти с ними. Поэтому он написал сообщение, что придет поздно, но будет недалеко от дома. На сообщение пришел ответ, поэтому он больше не переживал.

Всю дорогу в парк Дмитрий слушал старших товарищей. Они рассказывали много чего интересного. Причем от общеизвестных фактов СМИ до фактов из их личной жизни. Например:

- Кстати, Белогор, как твои близняшки поживают? Когда ты их покажешь нам?

Или:

- Может, мама разрешит мне показать клуб сестре. Я уверен, ей понравится.

- Да, давай!

- Но я никого из вас к ней не подпущу, знайте!

- Ой, да ладно тебе!

Разговоры и смех не прекращались до тех пор, пока они не оказались в парке. Там они сели на лавочки и уже хотели продолжить беседу, как вдруг услышали какие-то крики недалеко от себя. Они стали вглядываться в дальнюю часть парка. Группа из шести человек вымогала деньги у какого-то мужчины.

Они смотрели вдаль около минуты, пока один из новых товарищей Дмитрия, подросток, не встал со скамьи и не сделал несколько шагов вперед. На ходу он повернулся и сказал:

- Пойду, посмотрю, что там такое.

Они видели, как парень встал между толпой и человеком.

- Отстаньте вы от него, - слышали товарищи.

- Че сказал?! – донеслось до боксеров.

А затем Дмитрий едва успел разглядеть, что произошло. Вот парень стоит перед массивными фигурами, которые внушают больше страх, чем уверенность. Но он все равно стоит перед ними прямо, смотрит в глаза. Тут один из толпы замахнулся кулаком, но не достиг цели. Парень каким-то необычайным образом нырнул под руку верзилы и сделал изящный, точный и ловкий апперкот.

- О! – зааплодировали товарищи. – Теперь ты понял, Дмитрий? Почему мы хорошо уклоняемся? Практика и только практика.

За это время мужчина, на которого напали, только и успел, что подняться.

И когда верзила упал на одно колено, мужчина поторопился убежать.

- Леха! Зови нас! – крикнул Валентин, на что парень только посмотрел налево и поднял одну руку, мол, подождите. Сейчас все будет.

- Он же сейчас встанет! – заволновался Дмитрий.

- Не боись, - успокоил Белогор. – Этот уже не встанет.

И, правда, верзила попытался подняться, но у него это не вышло, ноги его дрожали.

- Что с ним?

- Точечный удар. После такого вряд ли получится встать ближайшие пятнадцать минут. На данный момент, у Алексея лучший апперкот из всех нас.

Дмитрий снова посмотрел на Алексея. Как тот стоял над проигравшим и ждал чего-то. И когда тот зарычал от ярости, Алексей, не сводя с него глаз, подозвал левой рукой своих товарищей.

- Ну, а вот и мы! – пожал плечами Валентин и встал со скамьи.

- Пошли, Дмитрий, - сказал полушепотом Белогор.

И вот, прежде чем кто-то успел достать Алексея, рядом с ним появились его товарищи. Дмитрий волновался, но ему это начинало нравиться.

- Ребята, честно, зачем вам это?! – восклицал Валентин. – Сколько вам? Шестнадцать? Да этот мужик был старше вас лет на десять! Зачем вы вообще с ним связались?

Но подростки и слушать ничего не желали. Они рвались в бой. И вот первый уже лежал. А дальше – лучше. Началась настоящая драка. Дмитрий видел, как боксеры легко уклоняются от кулаков и наносят свои, более точные, более сильные, но более сдержанные удары. Сам же Дмитрий за это время успел ударить двоих три раза. Мальчик видел, как улыбался Валентин в окружении товарищей. И лишь он, самый старший по навыкам, заметил, что Дмитрий вышел из этого кольца. И он только успел крикнуть, как мальчик вздрогнул всем телом от двух ударов по голове. Третий удар был отражен и перенаправлен на владельца.

- Ты как, Дмитрий? – суетился Валентин.

А Дмитрий моргнул пару раз и закрыл глаза.

Очнулся он от легкого толчка.

- Вот! А то все ты да ты! Отдохни, Белогор.

Дмитрий приподнял голову, и тот, кто его нес, сразу заметил это.

- Валентин, очнулся, - послышался голос.

Дмитрий зажмурил глаза, а затем широко раскрыл их.

- Что?

- Продержался четыре минуты! Ты молодец, парень! Не вышел бы из кольца, до конца бы простоял! Наш последний рекордсмен, это Леха.

- Да, - подтвердил Алексей. Он-то и нес товарища на спине. – Я вырубился на третьей минуте четыре года назад.

- Четыре! Это столько ты занимаешься?

- Да, - кивнул Алексей.

- Кстати, Леха, тебе не тяжело? – забеспокоился Валентин.

- Я и сотни шагов не сделал! – возмутился Алексей.

- Ну, ладно тебе!

Примерно за пятьдесят метров до дома Дмитрия, ребята остановились. Мальчик попытался встать, попросив остановки. Но тут же упал обратно на спину Алексея.

- Слушай, дай я теперь понесу! Я тоже хочу этот бесценный груз потаскать! О! ты такой легкий! Ты только с виду взрослый! У тебя что, под кожей воздух? Ладно, не переживай, еще накачаешь!

- Не больно? – поинтересовался Алексей, дотронувшись кончиками пальцев до затылка Дмитрия.

- Ничего не чувствую.

Кожа вокруг шишки онемела. Хорошо, что Дмитрий пострижен не слишком коротко.

- А огрели тебя путем! – крикнул кто-то из боксеров.

- Да, мы даже не заметили, что это было. Может, бита?

- Да черт знает! Но им не хватило силенок, чтобы парень получил сотрясение.

- Да, вы меня успокоили! – произнес Дмитрий с иронией и дрожащим голосом. – А что с теми парнями?

- Убежали куда-то.

- Наверное, к главарям из «The last hope».

- А это они на нас напали?

- Группировка? Нет! – воскликнул Валентин. – Эти ребята никогда не будут нападать без причины. И уж точно не будут заниматься таким разбоем! Лидеры держат их на коротком поводке. Да, Алексей? Тебя ведь один раз зажали в углу. А ты вышел оттуда без царапин.

- Да, было дело, - подтвердил Алексей. – Просто стрясли деньги, мелочовку, и все.

- Наверное, между собой распределили.

- Нет, я слышал, они спускают их на благотворительность.

- Зачем таким заниматься банде?

- А они не банда, - прервал всех Валентин. – Мы, кстати, если вы не заметили, ни разу не дрались со школьниками из «Последней надежды». И повода не было. Да и вряд ли он когда-то появится. Если только у них там власть не сменится. А так лидеры их всех в страх вгоняют. Так. Это ведь он, Дмитрий, твой дом.

- Да.

Когда они подошли к двери, мальчик сказал:

- А можете меня оставить? Я хотел бы один войти, на ногах.

- Да ты не держишься на ногах, чтобы тебя одного оставить! – воскликнул Белогор.

- Ладно, давайте позвоним и тут же скроемся с поля зрения, чтобы незаметно было.

- Ага, давай.

- Что давай?

- Звони давай!

- Я?! нет! Звони ты!

- Нет, лучше он.

- Я?!

Дмитрий смотрел на эту перепалку взрослых как на какую-то сатиру. Ему было весело.

- Чего смеешься?

- Кто там? - послышался голос девушки.

- Черт! Кто-то идет.

- Что делать?!

- Залазь обратно на спину!

- Что?

- Давай-давай! Быстрее! Закрой глаза!

Дверь открыла Алена.

- Да, часто ты стал попадать в истории, - прошептала девочка.

- А…мы.

- Что же делать?

- Что? – удивились парни.

- Что делать? – повторила девочка.

- Дмитрий, о чем она?

Дмитрий поднял голову и хотел сказать:

- Она надежный…

И тут на пороге появилась мать. Дмитрий мигом притворился спящим. Один из двух подростков узнал женщину.

- Здравствуйте, Елена Сергеевна.

- Здравствуйте, - Елена оглядела толпу. – А что…

- Мы вашего сына принесли! – прервал Валентин.

- Да, говорят, они его в парке нашли.

- В парке?

- Да, - подтвердила толпа. – Он на скамейке лежал и спал.

- А я узнал его, - продолжал Алексей, - вспомнил, что он ваш сын. И вот мы пришли к вашему дому. И всю дорогу спал.

- Вот Окиниров! – выругалась Елена. – Измотал мальчишку! – продолжала она шепотом. – Довести сына до такого состояния своей сценой! Все! Пусть теперь отдыхает. Ближайшие две недели никаких репетиций. Проходите, мальчики, вносите, простите…

- А, Валентин, - слегка поклонился молодой человек.

- Валентин, и вы все, проходите, я сейчас налью чай, посидим немного.

Пока Валентин нес Дмитрия до спальни, мальчик незаметно повернул голову и тихонько сказал:

- Спасибо вам.

Валентин улыбнулся и положил Дмитрия на диван.

И пока эта взрослая компания сидела за столом в зале и беседовала по поводу случившегося, Алена закрыла дверь в спальню брата и села рядом с ним.

- Так что случилось? – спросила она.

- Ты не поверишь! – улыбнулся брат. – Похоже, я нашел свое призвание.

- Неужели отец тебя все-таки заставил спеть на публику! – удивилась Алена.

- Ну, нет! – бесшумно засмеялся Дмитрий, и сестра невольно улыбнулась. – Чего-чего, а этого меня сделать уже не заставит никто, даже папа.

Алена снова с удивлением посмотрела на любимого брата. И когда Дмитрий увидел это удивление, то поспешил продолжить рассказ. И он рассказал обо всем, что с ним случилось с того дня, когда его избили. И с каждым новым событием девочка то вздрагивала, то нежно улыбалась.

- Об этом знают только ты и Елисей.

- Ты Елисею рассказал? – изумилась девочка.

- А ты против?

- Нет, только удивлена. Это впервые, когда я слышу, чтобы ты рассказал что-то своему однокласснику.

- Он не просто одноклассник, - с улыбой покачал головой Дмитрий. – Он мой товарищ, он мой друг. Он такой же друг, как и Генриетта, как Анастасия.

- Психолог?

- Да.

- Хорошо.

В этот день улыбка не сходила с лица Алены до самой ночи.

Песчинка 36

Спустя месяц Дмитрий взвыл. И единственными людьми, которые понимали причину его усталости, были три девушки. Это его сестра и две подруги из театра, Настя и Генриетта. В конце репетиций Дмитрий просто падал на самое первое место в ряду и тяжело вздыхал, откинув голову назад.

- Повеситься можно! – вздыхал Дмитрий в пустом зале.

В этот момент Настя, как и всегда, подходила к нему, садилась справа на второе сиденье.

- Продолжим нашу викторину! Угадай песню. - Ой, Вань, гляди, какие клоyны! Рот - хоть завязочки пpишей... Ой, до чего, Вань, pазмалеваны, и голос - как y алкашей!

- Высоцкий – разговор у телевизора.

- Да откуда ты все это знаешь?

- Отец пробует меня в разных жанрах и стилях. Универсальный артист, так сказать. Все песни есть в этой папке.

- Да ладно!

Затем она брала в руки большую толстую папку с разными текстами песен и нотами. Когда она отвлекалась от ее содержимого, то ставила ноги немного шире и упиралась руками в сиденье кресла.

- Хорошо, а вот эта? – спрашивала она и начинала напевать мотив какой-нибудь песни.

- Оригами – 12 секунд, - вздыхал Дмитрий, откинув голову на спинку кресла.

- Невероятно! – тогда Анастасия перелистывала папку и открывала ее, то на середине, то в конце. – А если просто текст? Ну-ка! М, Вновь о том, что день уходит с Земли Ты негромко спой мне. Этот день быть может, где-то вдали мы не однажды вспомним…

- Михаил Боярский – все пройдет.

- Ну, так нечестно! Я тоже хочу такую папку!

- Я не возражаю, бери, учись, - улыбался Дмитрий.

- Правда?!

- Анастасия, не задавай глупых вопросов. Я и так знаю всю эту папку наизусть. Так что она мне ни к чему, пока там не появятся новые песни.

И Анастасия принялась рассматривать содержимое страниц.

- Я хотела сказать вам спасибо.

- За что это? – удивился Дмитрий, посмотрев на подругу.

- Вы все называете меня Анастасией.

- Хм?

Теперь подошла и Генриетта.

- На самом деле, мне нравится, как гордо звучит Анастасия, и я терпеть не могу, как нелепо звучит «Настя». Потому что сразу вспоминается сериал «Бедная Настя». Была бы «Бедная Саша», я бы еще стерпела. И если говорить о терпении, то я не выношу, когда меня называют Настенькой. Сразу многие взрослые вспоминают сказку и начинается: «Настенька? А где же ты свой цветочек аленький потеряла?». Или: «А чудище заморское еще не прибыло?». И в этот момент обязательно приедет велосипедист на красном велосипеде и спасет меня от этих людей!

- Ну и сказки у тебя, - улыбнулся Дмитрий. – Я так понимаю, ты говоришь о…

- Так! Дмитрий! Я не поняла! – вскрикнула Генриетта. – Так ты будешь участвовать в концерте?

- Каком концерте?

- Ну, который летом будет, в июле! Мы там хором будем выступать. Тебе хотели даже соло выделить, если папа твой, конечно, не возражает.

- «Папа». А если я возражать буду? Кто-нибудь меня услышит?

- Ну, не обижайся, - Генриетта взяла друга за руку. – А посмотреть придешь хотя бы?

- Посмотреть – приду, - улыбнулся Дмитрий и поцеловал Генриетту в лоб, словно младшую сестру. Та от смущения вспыхнула как фитилек.

Анастасия улыбнулась и продолжила беседу:

- Дмитрий, я не пойму никак, почему ты не хочешь сказать отцу правду? – задала она нарочно глупый вопрос. «Глупый», потому что она и без того знала ответ.

- Я знаю, к чему ты клонишь. Но подумай, ты ведь знаешь, какой у нас Сергей Львович впечатлительный по этому поводу. Если его ученик, а уж тем более, его сын, бросит заниматься музыкой, он сразу решит, что его предали! И что мне с этим делать?

- А что нужно, по-твоему?

- Наверное, нужен тот, кто будет иметь потенциала больше, чем у меня.

- Хм, как думаешь, я подойду к твоей характеристике?

Дмитрий резко повернулся к Анастасии. Ему на мгновение показалось, что позади нее мелькнуло яркая вспышка. Может, это было озарением? А ведь точно! Даже если вспомнить день их знакомства! Тогда она пела, и им с Генриеттой очень понравился ее голос, ее манера, ее чувства. Это было прекрасно и чарующе. И почему же Дмитрий не вспомнил о ее таланте раньше? Был слишком занят? Она больше не пела?

Нет.

Девочка просто старалась помочь чем-то другим своим друзьям. Все сразу вспомнили про талант к психологии, ну, а пение временно отошло на второй план. К тому же, она не хотела отнимать у кого-то место, славу.

Дмитрий тут же положил на ее руки свои ладони и сказал:

- Бери папку и учи любую песню. Завтра ты выйдешь на сцену и споешь!

- Завтра? – заволновалась девочка.

- Думаешь, я медлю?

- Нет, наоборот, торопишься! Ты думаешь, я выучу песню за один день?

Тогда он посмотрел ей прямо в глаза и с чувством произнес:

- Я в тебя верю!

Анастасии осталось лишь вздохнуть.

- Ну, как тебе можно отказать, - улыбнулась она.

После они отправились по домам. Возле Вышки они разошлись с Генриеттой. Девочка спокойно шла по вечерней улице. И даже ночью она могла возвращаться без страха.

Но по мере того, как она приближалась к дому, ее тело начинало дрожать, а зубы стучать.

- Хоть бы их не было дома, - шептала она сама себе. – А если дома, то пусть они будут сидеть на кухне или в зале, но только не в гостиной. Прошу, прошу.

И вот уже через несколько минут она тихонько открыла дверь и вошла в дом. И, не дожидаясь, когда ее позовут, она взбежала по лестнице на второй этаж и поспешно закрыла за собой. Но даже там она не была в безопасности. Потому что при малейшем шорохе, при любом изменении возле входа, тень промелькнет или еще что, она вздрагивала. Она боялась, что к ней войдут. И не «кто-нибудь», а именно ее родители.

Песчинка 37

На следующий день сразу после школы трое друзей собрались в театре.

- Генриетта, ты у пульта наверху, - скомандовал Дмитрий.

- Ага! – девочка поднялась на второй этаж.

- Ну, а ты на сцену.

- Да, - кивнула Анастасия. Но Дмитрий все-таки придержал ее за руку.

- Ты хоть скажи, какую песню выбрала?

- Да не бойся, не русскую.

- Поверь, я сейчас всего боюсь.

- А по твоей улыбке и не скажешь, - посмеялась над ним Анастасия.

- Это от волнения! Все, иди.

Анастасия Психолог решила спрятаться за кулисами, так как в это время в коридоре уже послышался голос Сергея Львовича. Он здоровался с охранником, который, в свою очередь, был в курсе авантюры ребят.

- О! Дмитрий! Ты уже здесь? Отлично! Пойдем, скорее, я кое-что еще нашел, нужно будет попробовать. Ты не представляешь, как это интересно.

- Папа.

- Что такое?

- Я хотел бы тебе кое-что сказать.

Сергей Львович видел улыбку на лице сына, но он не так часто разговаривает с ним по душам. А если точнее, он всегда слушает своего сына и редко смотрит на его эмоции. По этой причине отец принял волнение за радость.

- Это что-то приятное?

- Ну, это с какой стороны посмотреть…

- Давай!

- Я больше не буду петь.

- …Что? – Сергей Львович тряхнул головой, чтобы попытаться разогнать туман, который неожиданно появился в его голове. – И ты что, считаешь это веселым?

- Я не говорил ничего подобного. Правда, я удивился, что ты услышал меня с первого раза.

- Нет ничего удивительного в этом! – повысил голос Окиниров старший. – Что ты хочешь этим сказать? Я тебе надоел? Тебе надоела музыка! О Боже! Кого я вырастил!

- Папа, только не надо хвататься за голову, - предупредил Дмитрий движения отца, схватив его за руки. – И я точно знаю, ты найдешь такого исполнителя, который будет намного лучше меня. И вряд ли бы я решился отказаться от музыки, если бы не видел альтернативы.

- О какой альтернативе вообще может идти речь! – разозлился Сергей Львович. – Мой сын хочет оставить меня! Покинуть!

- Похоже, я знаю тебя намного лучше, чем ты меня!

- Да как ты можешь говорить так!

- Генриетта! – закричал Дмитрий с улыбкой на лице в сторону окошка слева, на втором этаже. - Включай!

- Это еще что такое! – возмутился директор театра. – Как ты вообще можешь так поступать. Уходит, еще и командует!

- Да ты меня не слушаешь! – воскликнул Дмитрий. – А я прошу тебя послушать по своему обыкновению. Только не меня.

- А кого же тогда мне слушать, как не собственного!..

Сергей Львович продолжал кричать, когда Дмитрий махнул рукой в сторону сцены, и из-за кулис появилась Анастасия. В одно мгновение спокойная песня прекратилась, и зазвучал голос из другой вселенной.

- This is a man’s world!

В одну секунду все другие звуки прекратились. Окинировы не сводили глаз с девочки. Один был заворожен песней, а другой выбором Анастасии. Постепенно лицо Дмитрия изменилось с удивления на радость. Он посмотрел на отца и понял, что ему уже здесь нечего делать. Да, он может уходить. По лицу его отца понятно, что он готов сорваться с места, подбежать к этой девушке, спросить, кто она. И Дмитрий, уже на пути к выходу, представлял, как девушка, которая ростом с его взросло выглядящего сына, скажет, что ей еще двенадцать.

Ну, а к этому моменту Генриетта и Дмитрий уже вышли из театра.

- Теперь мы будем видеться еще реже, - заключила подруга с горькой улыбкой на лице.

- Не думай об этом! – воскликнул Дмитрий и взял ее за плечи. – Ты как маленькая, честное слово! Тоже самое ты говорила, когда я перевелся в другую школу.

- Но…

- Знай, что я не жалею об этом. Ведь я познакомился с еще одним человеком, который, кстати, знакомец нашей Анастасии. Он такой же хороший и добрый, как и она. И когда-нибудь я вас обязательно познакомлю!

С этими словами он по-братски поцеловал ее в лоб и свернул на Главную улицу. А Генриетта, дрожа от удивления и негодования, направилась к себе домой. Редко происходит столько всего в один день. Сегодня ей не хотелось возвращаться к бабушке в кабинет искусства. Ее ждал холст куда больше, чем тот, который помещается на мольберте.

Песчинка 38

Встретить своих родителей она сейчас не боялась, так как знала, что они на работе.

Подойдя к дому, Генриетта Творческая вытащила из маленького кармашка ключик и отворила дверь. Ключ был такой, каким в средневековье отворяли ворота замка, с красивой резьбой у основания.

Итак, она вошла в дом, но на этот раз заглянула на кухню и открыла холодильник. Оттуда она взяла молоко и плитку молочного шоколада и с быстротой пули – словно боялась, что вот-вот кто-нибудь ее потревожит – поднялась на второй этаж.

И тут заскрипела кровать, засвистели ножки компьютерного стола, застучал мольберт. Затем девочка открыла дверь в соседнее помещение, которое являлось также частью ее комнаты. Там она тщательно вымыла руки с мылом и также насухо вытерла их. После девочка достала из пенала жесткий строительный карандаш и подошла к белой, девственно чистой стене.

- Надеюсь, мне не придется менять после этого весь гарнитур, - пошутила Генриетта и принялась водить карандашом по стене. Сейчас она выкладывала кирпичи на дорожке. Своей уверенной рукой художника она взращивала цветы и собирала облака на чистом небе.

Генриетта все мурлыкала себе под нос песню, которую Анастасия спела на сцене. Поистине, Джеймс Браун улыбнулся бы, услышав свое произведение в исполнении этой девушки. Пока Дмитрий спорил с отцом, Генриетта внимательно наблюдала за подругой. Каждое свое движение она делала от души. Любой взмах рукой, любое изменение в голосе. Каждый момент завораживал своей красотой. Конечно, в навыках и кое-каких аспектах дисциплины она еще уступала Дмитрию, который был прокачан в этом с самого детства. Но у нее еще все впереди. Главное – это сердце и душа. Но и тут Дмитрий еще способен кое-чему ее научить. Генриетта могла не бояться за них обоих. У них всех есть хорошая поддержка и неплохой фундамент, чтобы начать все сначала и подняться на новый уровень.

- А вот мне еще работать и работать, - сказала она сама себе, когда снова открыла дверь в ванную. Оттуда она взяла палитру и большой стакан для воды.

После она достала с полки большую банку с белой краской и несколько колеров.

- Не знаю, что я сегодня успею, но надеюсь, что многое.

Потом девочка достала несколько пустых баночек, разлила в них белую краску и добавила по капельке цвета из колеров.

Первая баночка, которую она взяла в руки, была с голубой краской. Уже через минуту толстая кисть водила по гладкой поверхности стены и оставляла за собой нежно-голубой цвет. Еще немного и островок был закончен, где-то минут за пятнадцать. Теперь в ход пошла белая краска.

Ею девочка сделала несколько мазков толстой кистью, а затем, чтобы придать гладкость и прозрачность облачкам, размазала их ладонями.

- Ну, думаю, на сегодня хватит, - сказала она сначала и направилась в ванную, чтобы вымыть руки.

Но когда она вернулась и посмотрела на пустую стену с голубым пятном в левом верхнем углу, то не смогла удержаться и открыла следующую баночку, уже с зеленой краской.

И вот под вечер на этой стене уже расцвели зеленые кусты, поднялась сочная травка и уже начали закладываться кирпичи на дорожке.

- Я даже не заметила, как это место стало напоминать аллею.

А еще Генриетта не заметила, как домой вернулась вся семья. Это ее и радовало, и одновременно пугало. Пугало то, что в двух случаях из трех могут войти ее родители, а не бабушка. А с другой стороны, искусство помогло ей отвлечься от них всех. В эти моменты она думала об Анастасии, о ее прекрасном голосе, и что начинаешь видеть, когда она поет. А еще она думала о бабушке, которая подарила ей эту мечту.

- Пусть еще долго, но я стану такой же, как она.

На следующий день после школы Генриетта сразу направилась в театр. В кружке по рисованию и изобразительному искусству она пробыла недолго. Ей не терпелось проверить сцену и зрительный зал. Но там никого не было.

- Наверное, теперь Сергей Львович занимается с Анастасией, а Дмитрий в боксерском клубе.

И Генриетта, глубоко вздохнув, направилась в сторону выхода, где стоял охранник.

- В чем дело, Генриетта Ярополковна?

- Прошу, не называйте отчества, - смутилась девочка. – В конце концов, кто из нас старше!

- Я же пошутил, - засмеялся охранник. – А куда вы направляетесь? Увидев вас грустной, я подумал, вы пойдете к Дмитрию.

- К Дмитрию? – девочка будто спросила у самой себя. – Может, правда. Да! Я пойду к нему! В конце концов, что это я! Не все же ему ко мне ходить! Хоть раз и я должна сама до него дойти!

И на такси она быстро добралась до места назначения. Девочка помнила о нем из рассказов Дмитрия. К тому же, ей очень хотелось увидеть тех самых людей, которые донесли его до дома, когда они ввязались в драку.

И вот, войдя в помещение, она сразу приметила большого человека, которого все называли Белогором. Одного парня, который стоял на ринге и показывал какие-то движения. А после посмотрела на боксерский инвентарь.

Возле одной из груш стоял парень, выполняющий удар снизу вверх. Рядом с ним как раз и был Дмитрий. Он внимательно слушал своего ровесника.

Но увидев Генриетту, он попросил прервать объяснения и жестом подозвал девочку.

- Это тот самый парень, который первым вступился за мужчину, Алексей, помнишь? Алексей, это Генриетта.

- Гордо звучит, - заметил Алексей и пожал девушке руку. – Как я понимаю, она твоя ровесница?

- Как ты догадался?

- По вам, конечно, не скажешь, сколько вам лет на самом деле, но если увидеть рядом такого же человека, как ты, Дмитрий, это сразу бросается в глаза. Держу пари, она ненамного младше тебя.

- Да, это так, - подтвердила Генриетта, продолжив своим красивым тонким и звонким голосом. – Дмитрий родился 5 августа девяносто восьмого, а я 16 октября в том же году.

- А в школу пошли в семь, - заключил Алексей и оказался прав. – Что ж, будем надеяться, вы не сбежите со школы раньше одиннадцатого класса.

Ребята переглянулись между собой, видимо, не поняв намека товарища. В любом случае, это не помешало им продолжить беседу.

- А что это за удар такой вы показывали? – поинтересовалась Генриетта.

- Апперкот, - пояснил Алексей. – Думаю, Дмитрий сейчас объяснит более понятно.

Так и начался разговор между друзьями.

Вечером Дмитрий проводил девочку до самого дома и направился к себе. К тому, что она постоянно мешкает перед тем, как зайти, он уже привык, поэтому не стал расспрашивать девушку о чем-либо. По крайней мере, Дмитрий верит, что рано или поздно ее страх перед родителями исчезнет.

Песчинка 39

Но не успел он даже дойти до родной улицы, как у него в кармане завибрировал телефон. Послышался дрожащий тихий голосок, который неожиданно потерял свою звонкость.

- Дмитрий? – прошептал этот голос. – Ты далеко ушел? А можешь вернуться?

- Что случилось? Что такое? – встревожился мальчик.

- Ты мне нужен, приди, пожалуйста.

- Да, я сейчас!

- Нет! Не бросай трубку! Прошу.

- Хорошо, всю дорогу я буду разговаривать с тобой.

Сегодня родители Генриетты работали на дому. А вот бабушка еще не вернулась. И для нее это был самый худший расклад.

У девочки патологическая боязнь собственных родителей.

Когда она видит их, невольно ищет опоры, хоть какой-нибудь, моральной или физической. Она может опереться на перила или начать искать взглядом бабушку.

Когда они смотрят на нее, Генриетта начинает дрожать. Притом, если она встречается взглядом с матерью, то начинает прятать свои испачканные в краске трясущиеся руки. А если рядом отец, то девочка просто готова упасть, так как начинают подводить ноги. И если рядом бабушка, то с Ярополком она чувствует себя относительно спокойно, но от Юлии она спастись не способна.

А когда они начинают с ней говорить, в глазах у Генриетты темнеет. И отчасти потому, что это касается ее будущего. Да, будущего, которое пророчат родители. Дочка хочет быть художницей, как бабушка. А вот родители другого мнения. Они считают, что лучше зарабатывать на чем-то более существенном и постоянном.

- Где вы были, сударыня? – возмутилась мать, когда девочка появилась в прихожей.

- Я…я…

- А, с Димой гуляла?

- Да, с Дмитрием.

- Генриетта. Он мальчик хороший, да, но учиться тоже надо. Ты уроки сделала?

- Да, я…

- Ярополк! Предложи гостю чай.

Отец прошел мимо девушек.

- Он хочет кофе, прошу, налей ты, а я займусь делом.

- Хорошо.

Юлия спокойно и без каких-либо пререканий направилась на кухню. Для своего мужа она была кем-то вроде секретаря или, лучше будет сказать, заместителем. В любом случае, главный здесь Ярополк. Но мама Генриетту пугает больше. Наверное, это потому, что она всегда заглядывает в более далекое будущее, где уже видит свое дитя в десятке лучших юристов города Безымянного. А папа тем временем говорит об учебе и будущих экзаменах. Сейчас он старается диктовать, на какие предметы лучше делать упор, например. Но обычно они почти не разговаривают.

Иногда девочке кажется, что ее родители – это какие-то Боги правосудия, которые видят ее насквозь и с которыми ей не сравниться. Да и не очень-то она этого хочет. Ей и так с людьми общаться трудно, не только из-за достатка, в котором они живут. На Богатой улице почти все такие. Но к ним хоть с уважением относятся, а не со страхом. А Генриетту все стороной обходят, словно она и не человек вовсе, или скоро станет таковой.

Раньше она хотя бы находила поддержку в Дмитрие, который учился с ней. А теперь? Теперь ей будто кислород перекрыли. Взгляды родителей всегда казались ей холодными и беспощадными. И в то же время она не понимает, в чем именно заключается ее страх. Он настолько беспочвенен, что даже она сама не понимает его истинной причины. И это пугает девочку больше всего.

- И что же ты встала посередине коридора! – возмутилась Юлия, которая как раз несла кофе для клиента.

- Итак, продолжайте, - попросил Ярополк гостя.

В это время, пока мама отвлеклась от Генриетты, та поспешно поднялась наверх.

- Везде работа, учеба. Почему мне не нравится то, что они делают? Они хорошо работают, у них вообще замечательно получается, а я так не смогу. Меня никто даже слушать не будет. Никто не станет просить у меня помощи…

Тут она услышала шаги, легкие, но звонкие от каблуков. Это Юлия.

- Мама, - шепнула девочка и отошла к стене, на которой сегодня рисовала. Участок, куда она прислонилась, все еще был белым. Она медленно скользнула на пол и села, согнув ноги в коленях. Когда шаги возобновились, сердце у девочки замерло. В кармане она нашла телефон и набрала Дмитрия.

И вот, пока он спешил обратно к ней, они говорили:

- Ты извини, что позвала. Я бы попросила Анастасию, если бы она теперь не была занята.

- А ты ее обычно просишь?

- Да. Я бы и тебя просила, но мне не хотелось тебя отвлекать. К тому же, ты был так занят. Каждый день спешил в театр, а после него – домой. А когда боксом стал заниматься еще… Ты не подумай ничего такого! Я была очень рада за тебя. Больше того, мне хотелось посмотреть, как ты будешь заниматься спортом. Ведь я никогда не слышала, как ты поешь. Никто не слышал, как ты поешь. Но думаю, что теперь все узнают, какой ты на самом деле, сильный, храбрый, искренний.

- Да уж, искренности мне прям хватает, - ответил Дмитрий с иронией.

К этому моменту он уже подошел к дому с табличкой «Творческие». Он постучал в дверь и стал дожидаться ответа. Открыл дворецкий.

- Извините, - слегка поклонился Дмитрий. – Я пришел к Генриетте.

- Вы у нас постоянный гость, Дмитрий. Поэтому я думаю, что вы можете беспрепятственно попадать в наш дом. Пусть даже через окно.

Дмитрий неловко улыбнулся и переступил порог дома. Далее он поспешно поднялся по лестнице и тихонько постучался в дверь.

Генриетта наблюдала за тенями, которые мелькали за дверью. И когда она услышала тихий стук, он не напугал ее. Но ответить она не смогла.

Дмитрий открыл дверь. Ему нравился этот большой дом, прежде всего потому, что он выглядел старым, но ни одна половица в нем не скрипела. И даже дверные петли всегда смазаны. И теперь, когда он открыл дверь в комнату Генриетты, не прозвучало ни единого звука. Ничего постороннего. Он открыл дверь и увидел слабую фигурку, которая как кукла сидела на полу, облокотившись на стену. Мальчик подошел к этой кукле и тихонько присел рядом с ней.

- Я так устала. Я так устала бояться. Я не понимаю, как ты не можешь бояться? – шептала Генриетта.

- Я просто не обращаю внимания на всех вокруг.

- А почему тебя понимают дома так хорошо? Почему родители не могут понять меня так же, как и бабушка.

Она положила свою голову ему на плечо.

- Поверь, - улыбнулся Дмитрий и прислонился щекой к ее головке. – Поверь, меня в семье понимает лишь сестра. Мама просто желает для меня всего лучшего, а папа… Думаю, папа считал, что он делает лучше для меня. И твои родители тоже так считают. Они ведь по-прежнему хотят, чтобы ты стала юристом?

- Они не просто хотят этого, - шептала в темноту Генриетта. – Они уже все решили. Они больше не спрашивают меня, а только утверждают. Меня уже ничто не спасет.

- Так попытайся спастись сама. Ты ведь понимаешь меня, так?

- Так, - шепнула Генриетта в последний раз и закрыла глаза.

Их голоса стихли, ребята заснули.

Через какое-то время дверь в их комнату снова открылась. Чья-то легкая рука погладила Дмитрия по голове, и он проснулся.

- Здравствуйте, бабушка Марго, - протер глаза мальчик.

- Почему сразу бабушка? – продолжала она ласково гладить его блестящие волосы. – Можно просто, Маргарита. Мое имя звучит красиво и без отчества, придавая себе и без того гордый и аристократический «вид». Паренек ты мой, вставай. Внучку я перенесу на место, если, конечно, ты мне поможешь.

- Да, конечно, - закивал он головой. – Хорошо, сейчас.

Так он встал на ноги, а затем тихонько подхватил Генриетту и переложил ее на кровать.

- А почему паренек? – шептал Дмитрий.

- А мальчиком тебя больше не назовешь, - улыбнулась Маргарита. – Ты, вон, каким взрослым стал. Назовешь тебя на улице мальчиком, и люди неправильно поймут. Ладно, можешь идти. Уже все собираются спать. И ты иди домой, наверное, тебя там ждут.

Дмитрий понял, что в этом случае «наверное» выражало у Маргариты не сомнение, а скорее уверенность. Поэтому «паренек» поблагодарил бабушку за гостеприимство и поспешил покинуть дом своей подруги.

Песчинка 40

Утром Генриетта проснулась в хорошем настроении. Рядом с ней спала ее любимая бабушка. Вот с кем девочка по-настоящему ничего не боялась. Конечно, ее друзья тоже входят в этот список. Вот только бабушка Марго была рядом с девочкой с самого детства. К тому же, она часть ее семьи. И по этой же причине друзья и бабушка являются для Генриетты одинаково твердой опорой.

Время зимних каникул. Да, в городе Безымянном жаркое лето, но зима очень даже холодная, морозная, трескучая.

Однако жители не боятся этой, казалось бы, страшной зимы. Подростки ходят в меховых куртках, а взрослые – в теплых шубах. Зимой здесь так же красиво, как и в другие времена года. Ветра почти нет, и от этого снежинки опускаются на асфальт медленно и легко, плавно и спокойно. И ни что не способно сбить их с обычного ритма.

Красивый город, красивые люди. Все спокойно идут по своим делам в выходные дни. И лишь один человек бежал по тротуару Дружной улицы. Вечером он же направлялся обратно домой, только уже тихим шагом.

Вдруг у этого человека зазвонил телефон. Он вытащил трубку из кармана черной олимпийки, поправил куртку и ответил на звонок.

- Здравствуй! Что случилось, Елисей? Ты мне редко звонишь.

- Конечно, ведь мы чаще встречаемся на улице.

- Что же такое произошло, раз ты мне звонишь?

- Ты ведь с тренировки возвращаешься.

- Похоже, ты знаешь меня уже слишком хорошо.

- Или твое расписание. Не мог бы ты заглянуть в парк по пути? Переживаю я за одного товарища.

- Это тот, про которого ты мне рассказывал?

- ...Да.

- Я так понимаю, у тебя сегодня тренировки не было. Иначе ты бы сам за ним заехал.

- Именно так. К тому же, лучше мне сегодня остаться дома с родителями. Мы на карантине. Все кроме меня в постелях лежат.

- Хорошо, загляну в парк. Заодно познакомимся.

- Помнишь адрес?

- Конечно. Мимо их дома, даже если захочешь, вряд ли сможешь пройти.

- Это точно. Ладно, до связи.

- Давай.

А тем временем Елисей продолжал перебирать лекарства и искать градусник для дедушки. Он думал о многом. Во-первых, минуту назад у него и в мыслях не было звонить Дмитрию. Во-вторых, его все-таки буквально тянуло в тот злосчастный парк. Так и хотелось взять велосипед и поехать куда-нибудь в ту сторону. Но, в-третьих, он почувствовал, что сейчас он ничем не сможет помочь. Но только сейчас.

Почему же он забеспокоился о своем друге? Может, ему подсказало какое-нибудь шестое чувство?

Он снова посмотрел на своих родителей и дедушку и тихо прошептал:

- Значит, готовить снова придется мне.

Но не только у Елисея сегодня проблемы дома.

У Генриетты заболела бабушка. И пока Маргарита лежала и отдыхала, оставив домочадцев без присмотра, внучка страдает от родительских набегов.

В это время за окном было уже темно, словно в полночь, но на часах всего восемь. Семья Творческих собралась за столом. Ярополк понес картофельное пюре с томатным соусом на второй этаж, для своей матери. А Юлия продолжала накрывать на стол.

Начало трапезы оказалось относительно хорошим.

За столом абсолютная тишина. И здесь она не нагнетала, а напротив, казалась умиротворяющей, царственной и великой. Будто все так и должно быть. Будто здесь сидит король, и пока он не заговорит, подданным велено молчать по правилам этикета.

После Ярополк принялся отдавать женщинам посуду, а Генриетта и ее мама мыли и расставляли ее по местам.

Да, сколько бы не было в этом доме прислуги, для Творческих убрать со стола – это традиция. Обычно разговоры начинались именно в это время.

- Ты не думала о том, какие экзамены будешь сдавать? – спросила мать после ужина.

Пальцы Генриетты дрогнули, и посуда зазвенела в ее руках. С губ исчезла улыбка.

- Я думаю, в средних классах подавать такие заявки еще рано.

- А я и не прошу тебя делать поспешных выводов! – смутилась Юлия. – Тебе нужно хорошенько подумать перед выбором. А также узнать, какие экзамены нужны в институтах. Кто знает, что может взбрести в голову этим Главарям Отдела Образования. Может быть, они решат историю сделать обязательным экзаменом! Или Математику по выбору сделают! Мало ли! Нужно быть готовым ко всему.

- Да, кстати, - подошел к ним Ярополк, чтобы вытереть руки. Генриетта оказалась посередине. – В школе все хорошо? Вам ведь обществознание в этом году ввели?

- Да. Пока все легко.

- Но ты не расслабляйся! – снова воскликнула мать. – Общество – это не просто знание о социуме. Сейчас это знание о мире. От философии до политики: здесь пригодится все.

- Да и сами люди придумывают все более сложные системы для улучшения жизненных условий, - подметил Ярополк. – Только тем же самым они вставляют сами себе палки в колеса. Как, например, Варфоломеевская ночь при французском короле Карле XI, из-за веры. Даже представить страшно, какое там было побоище.

Генриетта стояла между ними как меж двух огней. Иногда во время своих разговоров они задевали ее своими языками пламени.

Генриетте было неудобно, страшно. Начинала разыгрываться ее фобия. Эта фобия с самого детства не дает ей покоя. Представьте, что бы с вами случилось, если бы вы боялись собственных родителей. Тебе ласки – ты дрожишь, тебе грубость – ты кричишь. К тебе прикасаются – ты бежишь. Ты думаешь о них – и теряешь сознание лишь об одной мысли. Это начинает сводить с ума. Как можно бояться тех, кто тебя воспитывал, всю жизнь любил…

Любил!

Может, вот оно, ключевое слово! Ведь и любить можно по-разному. Любовь Творческих не проявлялась в ласках. Она показывалась в воспитании.

Маргарита в свое время не ласкала сына, но учила его всему, что знает сама. Но с годами пришел не только опыт. Она начала осознавать, что нужно не только учить детей, но и оберегать их, хоть немного баловать. И сейчас у нее это неплохо получается.

Ярополка это до такой степени удивляет и временами смущает, что он сразу меняется в лице, и словно становится ребенком. Ему нравится, что бабушка также обращается и со своей внучкой. Частенько он даже завидует простоте их общения. Когда сам Ярополк пытается заговорить с дочкой, то быстро осознает, что у него не очень-то хорошо это получается.

Жаль, что Ярополк не замечает очевидного по отношению к своей дочери. Если бы он был таким же внимательным, как и во время своей работы, то обязательно заметил, как Генриетта взволнована. Как ей плохо и страшно…

Докончив дела с посудой, она тут же вышла из окружения родителей и убежала в прихожую.

Отец и мать посмотрели вслед дочери, пожали плечами и продолжили дискуссию.

Девочка взяла свою теплую шубку с широкими по локоть рукавами, надела ее поверх серого свитера и выбежала на улицу.

Тихо падал снег, бесшумно работали фонари. И только хруст снега из-за быстрых шагов нарушал эту тишину.

Она боялась, а вдруг за ней кто-нибудь выбежит, начнет преследовать, просить остановиться. Вот чего-чего, а этого ей бы не хотелось.

Но что делать дальше, куда идти?

Добежав до поворота, она остановилась.

Вокруг тишина, нет никого, кажется, даже снег здесь падает реже. Генриетта оглянулась, посмотрела, нет ли кого рядом. И убедившись в своем одиночестве, она зашла в ближайший парк. Это место было немного странным и пугающим. Скамейки здесь стоят по кругу, внутри все выложено каменной плиткой, а над каждой скамейкой по два фонаря. Правда, кое-где фонари затухали, а где-то и вовсе не работали. Генриетта присела на одну из тех скамеек, над которыми горела лишь одна лампочка. Здесь она поджала под себя ноги, положив голову на колени и обхватив их руками. Девочка задумалась и перестала замечать, что происходит вокруг нее.

Она даже не заметила шагов позади себя. Эти шаги были настолько невнятные и тихие, что и самый внимательный человек вряд ли бы их услышал. А что уж говорить об этой девочке, которая нашла здесь внутреннее умиротворение. Но бедняжка и не успела бы что-либо заметить. Ведь в одно мгновение - лишь одно мгновение - возле ее шеи оказалось лезвие, а возле лица чужая рука.

- Вставай, - шепнул чей-то хриплый голос.

Генриетта замерла. И даже не попыталась вырваться. Впервые она почувствовала другой страх. Страх к чему-то неизвестному, чужому, непредсказуемому. Что родители? Генриетта знает наизусть их расписание, рабочий график, и поэтому легко может избежать встречи с ними.

А что делать теперь?

Неизвестный человек сел на скамейку, и Генриетта присела к нему на колени.

- Молчи и даже не думай шевельнуться! – снова прозвучал голос.

Генриетта затаила дыхание. Ей даже думать не хотелось о том, что ее ждет.

Дмитрий перешел улицу и заглянул в парк на углу.

- Никого, - пожал он плечами. – И следов не видно. Либо снега много выпало, либо сегодня никого не было.

Вдруг он услышал легкие, едва заметные, шаги. Он резко обернулся и увидел взрослого мужчину, почти старика, у которого была редкая седина. Парень приметил, что Волосы седые только у самых корней.

- И зачем человеку в таком возрасте красить волосы? – посмотрел Дмитрий вслед незнакомцу и отправился домой.

Генриетта чувствовала на своей шее холодное лезвие. Незнакомец стал шарить по карманам ее куртки, затем по карманам брюк. Не найдя ничего интересного, он стал расстегивать ее шубу.

Генриетта резко вздохнула, и лезвие дернулось. Послышался резкий свист сзади. Мужчина упал на скамейку, но ему хватило сил перевести взгляд наверх.

- Что это такое? – подумал он. – Будто индийский…слон…

Девочка потеряла сознание.

Песчинка 41

Сквозь сон она больше не чувствовала прикосновения холодного лезвия, но ощущала тепло через одежду. И больше ничего. Никаких прикосновений, никаких толчков. Будто она лежит на чем-то не шевелясь. Это странное и приятное чувство оставалось с ней до тех пор, пока она не очнулась в постели у себя дома. Рядом с ней был дворецкий.

- Что случилось? – шепнула девочка.

- Лучше бы вам успокоиться, - предупредил дворецкий. – Если вы еще не заметили, на вашей шее пластырь, а под ним порез.

- Что же произошло? Кто меня принес? – продолжала настаивать Генриетта.

Тогда дворецкий вздохнул и стал рассказывать то, что сам недавно выбил из спасителя.

- Да какой я вам спаситель! – воскликнул тогда парень.

- Но вы можете рассказать, что произошло? Дмитрий, я обещаю, что не одна живая душа об этом не узнает.

- Я очень надеюсь на это, - кивнул головой Дмитрий и развернулся, чтобы уйти.

- Подождите, Дмитрий! Почему вы не хотите мне ничего рассказывать? – продолжал он шепотом, но громко, словно повысив голос. – Неужели вы не хотите, чтобы об этом узнали Ярополк и Юлия?

- Еще больше я не хочу, чтобы об этом узнала Маргарита. Тем более, в ее состоянии. А я прекрасно знаю, в каких товарищеских отношениях вы с ней. Сразу можно понять, что вы лучшие друзья и ничего друг от друга не скрываете.

- Но ради Генриетты, я обещаю, что буду держать язык за зубами, - настаивал дворецкий.

- Пусть, но нет! – отрезал Дмитрий и снова повернулся к двери. Однако дворецкий удержал его за локоть.

- Да вы посмотрите на эту девочку! – взмолился он. – Посмотрите. Она тихо - мирно спит в своей комнате. Стал бы я сам провожать вас до спальни, ничего не говоря старшим, если бы хотел чего-то плохого для них. Поверьте, именно для них я и стараюсь.

Дмитрий задумался.

- К тому же, сколько таких вылазок и побегов я уже скрываю.

- Неужели…

- Да, - опередил дворецкий ход мыслей парня. – А вы думали, это только сегодня? Нет, это было и на прошлой неделе, и месяц назад. Правда, она тогда была под присмотром.

- Анастасия.

- Именно. Когда Генриетта не звонила ей, она сама приходила, словно чувствовала, что что-то не так.

- Прямо как Елисей, - шепнул Дмитрий.

- Я не знаю, как это у вас получается. Может, дело в общих знакомых, товарищах, которые на вас так влияют. Но вы словно чувствуете, когда и кому из ваших друзей плохо.

И снова Дмитрий мыслями вернулся к Елисею с Анастасией.

- Так что, вы будете рассказывать? – спросил дворецкий. – Только с самого начала! – предупредил он так, будто Дмитрий уже согласился.

Тогда парень глубоко вздохнул.

- Хорошо, - согласился он. – Надеюсь, вы сдержите, свое обещание. Когда я возвращался домой, мне позвонил друг. Он попросил меня зайти в парк, чтобы проверить, не нужна ли помощь одному человеку. Там никого не было. Тогда я успокоился, направился домой, а потом увидел подозрительного человека. Однако и на него я не обратил внимания. Правда, пришлось вспомнить о нем снова, когда я увидел другие следы, от женской обуви. Размер был маленький, поэтому я сразу забеспокоился. Что может делать здесь подросток в такое время. И тут этот странный человек. Я, не раздумывая, побежал в сторону, куда вели следы. Действительно, к женской обуви примешался и мужской размер. Я побежал быстрее и увидел, как на скамейке сидит он. И только подойдя ближе, я увидел девочку. Недолго думая, я оглушил этого человека ударом кулака по уху. Он упал на скамейку, а девочку я успел схватить за рукав шубы. И только тогда узнал, что это Генриетта. И если честно, я удивился, увидев ее там. Дальше вы уже знаете. Я взял ее на руки и донес до вас.

- А тут я открыл вам дверь и проводил вас до спальни на втором этаже.

- Да.

- Что ж, спасибо за откровение. Вы можете идти домой. И я буду спокоен, что не только Генриетта, но и вы, и ваш «один человек» в безопасности.

- Спасибо за понимание.

- Я провожу вас к запасному выходу. А то можете встретиться с Ярополком и Юлией. Как раз сейчас они провожают своего клиента.

- Так поздно?

Дворецкий с сожалением пожал плечами.

- Хорошо.

- И он ушел. Он не просил меня не рассказывать об этом вам, поэтому, я могу спокойно вести беседу о вашем спасителе.

- Господи, сколько проблем я ему создала! – Генриетта закрыла лицо руками.

- Ну что вы! Знаете такое изречение? Друзья не должны благодарить друг друга за то, что они выручают из беды. Потому что друзья нужны именно для того, чтобы помогать.

- Но ведь, но ведь он всегда! Всегда! – захлебывалась девочка своими слезами.

- Боже, какой вы еще ребенок, - дворецкий обнял девочку, – Генриетта Ярополковна.

Песчинка 42

Дмитрий шел по своей улице. Она была такой же безлюдной, как и во время дождей. Сейчас Дмитрий невольно вспомнил тот самый день, когда его избили. Он подходил к закутку с гнилым забором и ржавыми гвоздями.

- И как я тогда не заметил их? – удивлялся он сам себе. – И ведь очевидно, что они там стояли.

Сейчас его натренированное внимание и зрение говорят именно это, но тогда…

Не стоит винить себя за то, что когда-то ты был слабее, чем теперь.

Дмитрий заглянул в закуток. Темно, сыро, все тот же забор, те же гвозди.

И пусто.

Нет никого.

Но Дмитрий видит все. Сейчас он по-другому оценивает ту ситуацию.

- Если бы я знал тогда то, что знаю сейчас, - подумалось ему. И он пошел дальше.

Пройдя мимо дома Добряков, он подумал, что стоит заглянуть к своему другу и рассказать, что предчувствие его не подвело, правда, помог он не тому человеку, о котором тот подумал.

Дмитрий вошел в свой дом. Сергей Львович о чем-то оживленно рассказывал своей жене.

- Я говорю ей: возьми эту часть выше. А она мне: может, надо все выше? Я могу! Потрясающая девочка! И знаешь…

Тут Дмитрий закрыл дверь, и отец, посмотрев на него всего одну секунду, мигом отвернулся и скорчил гримасу: «Я все еще на тебя обижен!»

Дмитрий посмотрел на мать, и они оба пожали плечами, а Елена еще продолжала тихонько смеяться над своим мужем.

- Как ребенок, честное слово! – говорила она своим детям.

- Мама, я схожу к Елисею?

- А не поздно? У него ведь дома все болеют.

- Он мне звонил полчаса назад. Думаю, Елисей еще не спит.

- Тогда возьми кастрюлю с собой. Я тут супчик приготовила. Думаю, из Елисея велосипедист намного лучше, чем повар.

- Ха-ха!

- Нет, я, конечно, не сомневаюсь в его талантах, но все-таки нужно быть поистине уникальным человеком, чтобы успевать уметь все.

Дмитрий посмеялся, но кастрюлю все же взял. С ней он вышел на улицу, дошел до соседей, постучал в дверь, и, не услышав ответа, сам открыл ее.

Парень прошел на кухню и увидел Елисея возле плиты. А рядом с ним целая стопка каких-то книг с одинаковыми обложками. В воздухе витал запах печеного. А в самой кухне слышался треск, словно из камина. Чтобы увидеть всю эту картину, Дмитрий открыл дверь на кухню.

- Да, мама, похоже, была права, - шепнул он. – Елисей! – сказал он немного громче. – Я принес суп, мама передала.

- Поставь слева от плиты.

И только сейчас Дмитрий удивился, что не пахнет чем-то паленым или пережаренным. Он подошел к плите и увидел чудо! Все-таки Елисей хорош не только в спорте. Здесь, вместо своей матери, он стоял со сковородой в руке и мастерски переворачивал в воздухе красивые, румяные, а главное, ровные блины.

- Да уж, - усмехнулся Дмитрий. – Поспешили с выводами, называется.

А тем временем у Елисея выросла целая стопка ровных, словно солнышко, кружков.

- Держи.

Елисей пододвинул тарелку с блинами ближе к другу.

- Спасибо, - Дмитрий три раза сложил блинчик пополам и откусил уголок. – Черт возьми, вкусно! – воскликнул он едва не в голос.

- Я рад, что тебе понравилось. Угощайся, все равно много получилось.

Дмитрий заметил на лице Елисея улыбку, когда услышал его возглас.

- Кстати, - продолжил Дмитрий. – Я проверил сегодня парк. И твоего друга там не было. Но зато знаешь, кого я повстречал в соседнем парке? Это была Генриетта. Помнишь, художница? – Елисей кивнул несколько раз. – Правда, получилось это чисто случайно. – И Елисей услышал от друга то, что буквально полчаса назад парень рассказал дворецкому.

- Хм, последний раз такое было за неделю до того, как Анастасия начала заниматься с Сергеем Львовичем.

Дмитрий опешил после слов своего товарища.

- Получается, ты обо всем знаешь?

- В отличие от нас с тобой, Анастасия всегда не прочь рассказать о своих успехах в психологии.

- Вот как. Ха, значит, она все тебе рассказывает. А ты ей?

- Только когда просит.

- Значит, ничего лишнего.

- Именно.

- Кстати, от Анастасии я часто слышу рассказы об Антоне, когда он еще в садике был. Почему же ты так мало о нем говоришь? Мне показалось, что ты, несомненно, намного ближе к нему, чем Психолог.

Елисей немного помолчал, видимо обдумывал ответ, а затем начал:

- Анастасия умеет смотреть людям прямо в глаза, но редко когда она может прочесть в них скрытые мысли. Это ее маленький недостаток, как самопровозглашенного психолога. И когда она видит глаза Антона, то для нее это лишь красивые зеленые глаза. Но на самом деле, эти глаза очень красноречивы. Когда его спрашиваешь, сохранить ли что-либо в тайне, он отвечает, мол, делай, что хочешь. «Я не против буду, если кто-то узнает». Но посмотрев ему в глаза, пусть даже не напрямую, в тебе проснется страх за него. И ты лучше похоронишь этот случай, эти воспоминания, словно смертельную тайну, глубоко в могиле, лишь бы он больше не страдал. Лишь бы больше не видеть этого взгляда, грустного, временами усталого, но часто бодрого, а также ироничного.

А тем временем Елисей помыл сковороду, поставил блины на стол, налил два бокала чая и пригласил Дмитрия сесть на кресло.

А Дмитрий снова обратил внимание на книги справа от плиты.

- А это что?

Он вытер руки и с разрешения товарища взял первую. Листая книгу, он попутно потянулся за чашкой. И чудесный запах отвлек его от названия. Он вдохнул запах и сделал один маленький глоточек: чай был горячим.

- Приятный запах, и вкус мягкий. Шалфей?

- Иван-чай, - поправил Елисей, садясь в кресло.

- А разница? – усмехнулся Дмитрий.

- Подвиды разные.

- Не подумал бы…

- И я не думал, - Елисей взял свою чашку. – Мне сегодня из-за этого целую лекцию пришлось выслушать.

- От дедушки?

- Нет, - Елисей кивнул в сторону книг. – От владельца этой стопки.

- От Клевера?

- От него самого, - улыбнулся Елисей.

- Д’артаньян и три мушкетера, - произнес Дмитрий. – Все книги прочел?

- Да. На каждую книгу у меня ушло не меньше двух недель. В итоге прочел я это все примерно за три месяца. – Елисей сделал паузу и сделал глоток. – А теперь представь, за сколько Он прочел эти книги.

- Не знаю, за два?

- Меньше месяца.

Дмитрий вздрогнул. С какой скоростью и вниманием нужно читать, чтобы прочесть одну книгу почти за четыре – пять дней? А главное, сколько необходимо времени! Елисей прочитал немое удивление на лице Дмитрия и сам ответил на него.

- Друзей у него почти нет, вот и сидит, часами читает. Учебу он подтягивать не хочет, вместо этого, он помогает матери в парках и садах. А по вечерам ходит со старшеклассниками в парк, но не чтобы погулять, а чтобы от них пару ударов получить.

В зале у Добряков стоял настоящий камин. Ближе к Новому году они его тушили и ставили возле противоположной стены, или перед самим камином, елку, чтобы любоваться ей. Сейчас парни сидели в зале, но спинами к камину. Точнее, Дмитрий сидел спиной, а Елисей прямо напротив него. Поэтому казалось, будто Дмитрий от этого пламени вот-вот загорится.

- Каким же надо быть сильным человеком, чтобы каждый раз вот так превозмогать себя?

- Сейчас его стали бить намного реже, чем когда он был в садике и младших классах. Тогда его еще не так боялись. Сам по себе он был худеньким, а теперь не просто плотнее, но и выше меня. Телом стал больше походить на отца. И цвет волос его.

- Хм, ясно. Интересно?

- Очень. Не мог оторваться. Может, меня увлекла так тема товарищества, не знаю.

- Может, он и мне даст почитать, - улыбнулся Дмитрий.

- Это ты у него спроси.

- Как только, так сразу! Ты с ним днем виделся?

- Да, после занятий.

- Вот оно что.

В такой теплой обстановке и дружеской беседе прошло их чаепитие. После Дмитрий поблагодарил Елисея за теплый прием и дружескую компанию и отправился домой.

Песчинка 43

Так незаметно и быстро прошла весна, и наступило лето. Елисей не видел Дмитрия с самого фестиваля, на который они пошли вместе с Анастасией. Точнее, которая вытянула их на этот фестиваль.

- Когда-нибудь и я там буду стоять! – говорила она. – Спасибо тебе большое, Дмитрий! Ты подарил мне ее, ты подарил мне мечту! – не унималась она.

А после словно затишье. Фестиваль обычно проходит в начале июня, когда школы становятся пустыми, а отработки на участках еще не начались, когда выпускники отдыхают и еще ждут дней экзаменов.

А сейчас июль! Самая жаркая и веселая пора! Так почему же его друг не приходит больше по вечерам в гости, даже звонить перестал?

Однажды Елисей взял велосипед и вместо своего обычного маршрута избрал дорогу менее извилистую, по Дружной улице. Обычно Елисей едет так, чтобы не задерживаться на пешеходных переходах. Где загорится светофор зеленым, там он и проедет. И сегодня так же.

Он проехал перекресток Светофоров, доехал до школы, обогнул свой старый детский сад, объехал таким же образом школьный стадион. А там уже он очутился возле кинотеатра, но так как ворота в здешний парк были закрыты, Елисей свернул налево и очутился на улице, где прямо к нему повернулась вывеска «Боксерский клуб».

- Видимо, это он, - немного удивился самому себе Елисей и посмотрел на ручки велосипеда, словно спрашивал у «боевого товарища», зачем он его сюда завел.

Войдя в зал, он первым делом…не увидел ничего. Ему навстречу вышел парень, ростом примерно с него самого.

- Здравствуй, я Алексей. Тебе нужен кто?

- Да, здесь Дмитрий Окиниров занимается?

- Так ты болеть за него пришел?

- Болеть? – удивился Елисей.

- Сейчас он в здании, которое в самом конце этой улицы.

- Это где?

- Я как раз туда направляюсь. Все наши товарищи уже там.

- Отлично, я с тобой.

- Странно, что ты не знал об этом, но все же приехал именно сегодня, - продолжил Алексей, когда они подходили к концу улицы.

- Я тоже удивлен.

- А наши все знали. Более того, каждый из нас приложил к этому силы. Научили его всему, что знали сами. И у него уже начинает вырисовываться своя техника. Один раз у нас с ним был спарринг. Я выиграл, но…это было очень сложно, - Алексей стал вспоминать все детали того боя. – На меня было такое давление, будто позади него что-то есть. Что-то большое. И удары его такие же большие и горячие. Этого не передать словами и не понять, если ты не был с ним на ринге.

- Что ж, тогда для меня, человека на колесах по тротуару, это останется тайной.

- Нет, я знаю, что можно сделать. Ты ведь его друг хороший, так?

- Я надеюсь и верю в это всем сердцем.

- Отлично, думаю, он будет приятно удивлен, если увидит тебя рядом с тренером.

- Тренером? А как его зовут, чтобы не было неловкостей?

- Не переживай, неловкостей не будет, - улыбнулся Алексей. – Мы все зовем его Тренером. Считай, что это его первое имя, так как другого никто не знает.

Елисей был немного удивлен, чтобы к взрослому человеку, почтенному старику, да еще и к бывшей звезде бокса – как рассказывал ему Дмитрий - обращались так просто и…пренебрежительно, будто. Но с другой стороны, чего лезть в чужие обычаи.

Тем временем они успели добежать до входа в большое здание, напоминающее снаружи театр. И внутри, по крайней мере, в начале, помещение также напоминало театр. Но когда они прошли мимо гардеробов и раздевалок, то Елисей сразу понял, куда он попал. Велосипед ему разрешили оставить в эдаком служебном помещении, которое предназначалось специально для их клуба.

- Видимо ваш тренер большой человек, если у вас даже служебное помещение отдельное, - заметил Елисей.

- Ты даже не представляешь, насколько, - усмехнулся Алексей и открыл первую дверь коридора, ведущего в зал с рингом.

Послышались первые раскаты голосов, возгласов и криков.

- Судя по восклицаниям, это наши, - ничуть не удивившись, произнес Алексей.

Они открыли еще три двери, прежде чем оказаться в зрительном зале. Как оказалось, они шли по тому коридору, откуда обычно выходят боксеры перед началом поединка. Сейчас они видели только один угол ринга, а сверху целый амфитеатр. Это кольцо было разбито полосами выходов на четыре части. Часть, что была слева от уже знакомого нам угла, занимал весь знакомый нам боксерский клуб.

- Ну и крики. Похоже, сейчас начнется.

Они подошли ближе, и Елисей увидел, как к углу подходит старик, а к нему, уже на ринге, приближается Дмитрий. Тренер - Елисей сразу понял, что это он - сказал что-то своему подопечному и пожал ему руку в красной перчатке.

Когда парни подошли ближе, Алексей представил Елисея Тренеру как лучшего друга и товарища Дмитрия. Добродушный и веселый старик разрешил им обоим остаться рядом. Но Алексей отказался от такой чести и решил сесть на первый ряд, рядом с Валентином. А Елисей стал смотреть. Впервые у него появилось желание узнать немного больше о чем-то еще помимо велоспорта.

Сейчас Дмитрий стоит к нему спиной, но настроение боя угадывается по его движениям. Легкие, но точные и плавные, словно сначала идет немного ленивый разгон, а затем резкое нападение. Кажется, что удары слабые и нерешительные, неуклюжие.

Отсюда Елисей видит соперника. Удары не так уж и просты, и они не такие легкие, какими кажутся на первый взгляд.

В какие-то секунды соперник просто замирает в ожидании. Несколько прямых ударов, о названии которых Елисей и понятия не имеет, заставили противника раскрыть корпус, и тут один взмах руки снизу вверх! Второй едва недостает из-под защиты до подбородка. К счастью для соперника, и, к сожалению, для Дмитрия, он случайно отшатнулся вправо.

Зато теперь Елисей видел профиль своего друга.

Его счастье, его сияние, его бодрость и энтузиазм в одну секунду ошарашили Елисея. Хотя он просто широко раскрыл глаза, а затем слегка прищурился. Но для нашего любимого велосипедиста, поверьте, это уже роскошь.

- Так странно – думал Елисей. – Он бьет, но будто просит прощения после. Будто не ожидает от себя всего того, что делает. Может, это потому, что он совершает все удары и маневры на уровне рефлексов? Вполне возможно. Интересная техника…

- Интересная техника, правда? – угадал его мысли тренер. – Сильные и горячие, словно солнышко.

Старик улыбался и смотрел то на Дмитрия, то на его товарища.

- Да, вы оба интересные, - заметил старик. – Держу пари, от тебя тоже искры летят, когда ты занимаешься своим делом.

- Не знаю, не замечал.

- Как думаешь, а он замечает?

Елисей перевел взгляд на друга. Тот провел очередную серию превосходных ударов и вновь заставил соперника отступить. Поразительно, но еще немного, и он упадет. Еще совсем немного, и противник вообще не сможет встать. Он измотан, в чем же дело? Он крупнее Дмитрия, но ему не хватило выносливости? Что же происходит?

- Занятия пением во многом ему помогли, - добавил старик, заметив недоумение Елисея. – Твой товарищ восхитительный человек. Как и его отец, кстати. Видимо, он был до такой степени уверен в успехе своего сына, что учил его как настоящего профессионала.

Тут Елисей вспомнил, как Дмитрий рассказывал ему о своих занятиях в театре. В конце дня пот бежал с него в три ручья. Каждая нота, каждый неправильно взятый аккорд повторялись снова и снова. Даже обычный взмах руки отнимает много сил. И поэтому их нужно беречь. Таким образом, он учился осанке, правильному дыханию и распределению этого дыхания во время пения.

И все это сыграло свою роль.

- Какое животное подходит Дмитрию?

- Слон, - ответил Елисей, немного удивившись этому вопросу. Но тренер удивился больше.

- Надо же, и вправду, лучшие друзья.

Только теперь Елисей так же удивился своему ответу.

- Слон, - проговорил старик. – А что? Удары его кажутся неуклюжими и медленными, но в одно мгновение они набирают такую силу и обороты, что их невозможно остановить. И выносливость, проверенная годами под палящим солнцем в цвете софитов. Что скажешь, Елисей? Подойдет твоему другу такое прозвище на ринге?

- Победа достается Дмитрию! - прокричал рефери.

Поднялся такой гул! Крики, возгласы, аплодисменты! Дмитрий на все это поднял глаза и почувствовал тепло. Он медленно выпрямился и оглядел толпу болельщиков. Его взгляд был немного растерян. Казалось, он не ожидал этого.

Но ему нравилось.

Это было не пение и не сцена театра. Да, он развлекал людей, но не так. Совсем не так. В порыве возбуждения он поднял правую руку вверх. И публика подхватила этот порыв.

- Индийский слон, - сказал с ухмылкой тренер. – Странно, что он не улыбается, его ведь такая толпа приветствует!

Но Елисей знал, почему его друг не улыбается. Так держать, Дмитрий! Ни капли сомнения, ни капли волнения! Так держать, друг, так держать!

Первая победа, первое чувство восторга. Все еще впереди.

- Елисей, – шепнул Дмитрий, когда повернулся к тренеру. Сколько счастья отразилось на его лице. Только в такие моменты мы понимаем, что перед нами не взрослые люди, а все еще подростки. Сейчас Елисею тринадцать, а его другу боксеру двенадцать. И все у них все еще впереди.

Песчинка 44

Обратно они шли одной большой шумной компанией, но где-то на перекрестке Светофоров боксерский клуб разбился на несколько групп и все отправились своими путями. И каким-то необычайным образом получилось так, что Елисей, Дмитрий и Алексей пошли по своей дороге одни, втроем, и больше никого.

Они говорили о многом.

Разговор их недолго задерживался на одной теме, поэтому мы не будем пересказывать весь полилог. Но стоит заметить, что на Алексея, парня, старше его собеседников на несколько лет – а в их возрасте это заметная разница – было сплошным удовольствием общаться с ними.

И не просто общаться. Он наблюдал за этой парой. Оба паренька шли справа, поэтому ему было удобно наблюдать за ними обоими.

Выглядели они ровесниками, Елисей немного выше Дмитрия. Может, это из-за вида спорта, которым он занимается? Проговаривают все четко, ни одного лишнего слова. А главное, темы не такие уж и детские. Но самое интересное, что заметил Алексей, это не только их своеобразные характеры. Было что-то в этих парнях действительно особенное. Что-то такое, что не позволяло их назвать в этот момент мальчишками.

Алексей вспоминал, как часто он слышал от Дмитрия о его лучших друзьях и товарищах. Об удивительной девочке-певице, о хорошей девочке-художнице и уникальном мальчике-велосипедисте.

И почему Дмитрий с таким восхищением говорит о Елисее и Анастасии? Почему он сам вызывает столько же восхищения у других обычных людей?

И почему они этого всего не замечают? Нельзя сказать, что им все равно. Они держаться друг за друга.

Эти ребята достаточно сильны, но как понять их стремление оказаться внутри коллектива?

Что твориться в их душах?

Одно Алексей понял давно. Этот город подвергся своеобразному расслоению на таланты. По крайней мере, сейчас, в последние годы. Все в этом городе особенные, то есть, каждый здесь имеет свой талант и свой потенциал. Но как они их развивают? В простом городе этих людей назвали бы особенными, но так как в Безымянном такие все, их можно причислить к слою «обычные». Дальше идут уже «особенные». Те, кто возвысились над обычной системой, и смогли прыгнуть выше головы. Они почти достигли пика своих возможностей и тех вершин, которые не смог бы преодолеть «обычный» человек. Но чего-то не хватает им для абсолюта. Им не хватает последней победы. Таковыми можно считать лучшего атлета и гимнаста Лиса Виленова и главарей группировки «Последняя надежда».

Как мы и сказали, «особенным» чего-то не хватает. Да, они стремятся к большему. Да, они преодолевают самих себя и имеют большой потенциал в запасе, но есть еще кое-что. В них нет определенного закала.

Не хватает именно той искры, которую ребенок должен зажечь в себе сам. Родители только дают нам угольки, а остальное зависит лишь от нас.

И все-таки есть дети, которые смогли зажечь эти комочки и превратить их в настоящий костер. И со временем, сколько бы воды в него не вливали, такие ребята умудряются не только сохранить огонь, но и добавить в него поленьев!

И сейчас Алексей смотрит на двух товарищей, которые идут рядом с ним.

«Уникальные». Так бы он их назвал. Как такие люди вообще могут существовать? И почему к ним относятся как к инопланетянам каким-то? Ведь это обычные люди, просто немного быстрее, немного умнее. Немного другие.

Наверняка, вы уже заметили разницу между «особенными» и «обычными». Это очень хорошо можно разглядеть в отношениях с людьми у Антона. С взрослыми все они разговаривают свободно. С детьми тоже общаться несложно, ведь они еще «чистые листы», которые можно направить в лучшую сторону. Но со сверстниками у них проблемы.

Вот только…

Вспомним Антона Клевера. Одноклассники его избивают, но главари «Последней надежды» всячески стараются привлечь его на свою сторону. Аркадий и Виктор принадлежат к слою «особенных». Вот и ответ! «Уникальные» могут общаться только с «особенными», потому что они находятся ближе всего друг к другу.

Но не только поэтому.

Алексей внимательно слушал ребят и не замечал того, что начинал говорить только тогда, когда его спросят, словно он ждал разрешения. И его это ничуть не смущало. Будто это так и должно быть. В какой-то момент он осознал, что тянется к этим людям. И так было раньше. Так было и тогда, когда Дмитрий вошел в зал и показал свой первый удар. Когда они вместе несли его до дома. И всем хотелось нести его, словно это было почетно для них. Алексею нравилось это общение. И вот оно, то самое, что отличает «уникальных» от «особенных».

Лидерство.

Превосходство над другими слоями. Каждый из этих ребят олицетворял настоящего капитана, начальника, командира. Хладнокровный и рассудительный Елисей. Сначала делает, а потом говорит о своих планах. Веселый и дружелюбный Дмитрий. Никак не мог найти свой ключ в лидерстве. Ключом оказалась сила, то, что придало ему уверенность. Всегда искренний. Вечно добродушный, но справедливый и понимающий.

На повороте, возле Вышки, Елисей поехал прямо один. Алексей попросил Дмитрия пройтись с ним по паркам. Елисей оставил их одних.

- Скажи, почему ты так держишься за него? – выпалил Алексей первый вопрос, когда звуки колес велосипеда стихли.

- Не знаю даже, - неловко улыбнулся Дмитрий. – Он хороший человек.

- А кроме этого? Я вижу, есть что-то еще.

- Ну, не знаю. На него всегда можно положиться. Он никогда не жаждал больше, чем у него есть, хотя всегда получал нужный результат в любой ситуации. Он – единственный одноклассник, с которым интересно мне и которому интересен я. Даже не знаю, что еще сказать… Он никогда ни на кого не надеется. И если всем кажется, что ему легко живется, то все они глубоко ошибаются. Слава Богу, у него все хорошо дома. Потому что дедушка - его, можно сказать, лучший друг, глава семьи. – Дмитрий на несколько секунд замолчал, пытаясь собраться с мыслями и объяснить ситуацию как можно понятней. – Я знаю, ты читаешь газеты Безымянного.

Алексей кивнул.

- И я уверен, ты не раз видел на развороте фотографию, где велосипедисты средней лиги держат кубок, грамоту или что они с медалями на груди. – Алексей снова кивнул в знак согласия. – А не ощущал сквозь эту фотографию настроение игроков? Фотографы у нас «на деревне» что надо. Они могут не только показать, но и рассказать о том, что происходит на фото. Если тебе снова когда-нибудь попадется одна из таких газет, обрати внимание на лицо Елисея. Он никогда не улыбается на них. Ему невесело там. Он несчастлив. Он надеется, что все будет по-другому в старшей лиге. А здесь его никто не понимает. Часто я слышал от него рассказы о том, какой у них переполох и разлад в команде, когда спрашивал о достижениях в спорте. Он говорил: «Один кричит, другой стонет, третий ноет, и все жалуются на меня». В то время как он пытается их всех объединить, они не слушают его и отворачиваются. Но я не понимаю, как можно его не слушать. Как можно от него отвернуться?! Скажи ведь, что он самый настоящий спортсмен! Елисей никогда не жалуется, никогда не относится ко всем предвзято. Мне нравится, как он решает проблемы. Но другие не понимают, какой груз ответственности он взваливает на себя вместо других, не говоря ничего остальным. Они только обвиняют его в эгоизме.

Однажды я был на одном из спринтов, где они выступали сначала отдельно, а затем командой. Елисей справлялся намного лучше один. А когда они были в команде, казалось, что они одно целое. Он вел их за собой. А когда они вставали на пьедестал победителя, все отворачивались от него. Будто говорили, что он все им испортил. И я сразу понял, о чем говорил Елисей. Это не его команда.

- Но, тем не менее, - перевел дух Дмитрий, - он никогда в этом не признается. В большей части я сужу лишь по тому, что действительно видел. Мне нравится наш коллектив в клубе, мне нравится тренер, нравишься ты, - Алексей вздрогнул. Он почувствовал что-то странное. Будто к его душе прикоснулась теплая рука. – Но я не общаюсь со своим классом. И мне хватило одной попытки, чтобы понять, насколько мы разные. Хотя не пойму, по какой именно причине. Елисей открываться, кому попало, не будет. И все равно не сдается, а пытается объединить нас с другими ребятами. Может, именно поэтому он все еще не ушел из команды. Вот почему я его так уважаю и люблю. Вот почему он мне как старший брат. Нет, настоящий товарищ, который, я уверен, всегда придет ко мне на помощь… А вы очень хорошо общаетесь, - немного отклонился Дмитрий от заданной темы. – Это прекрасно. Я рад. Значит, я не ошибся в вас обоих. И вы, действительно, хорошие товарищи. Я уверен, что ты тоже лидер, и что ты всегда сможешь поддержать меня и других своих товарищей. Просто нам всем нужно поверить…в самих себя…

- Ха, - улыбнулся Алексей с иронией. – Твои слова да тебе бы в уши.

- Да, я знаю, - улыбнулся Дмитрий в ответ. – Но только так я могу жить. Без опоры и поддержки я никто. И оставался бы таким, если бы меня не подтолкнули в свое время. Тогда, в тот самый момент, когда моя спина была изодрана до крови, а все тело трещало по швам.

Дмитрий сжал руки в кулаки и посмотрел на Алексея.

- Сейчас я действительно счастлив и благодарен тем, кто это со мной сделал. Иначе бы я ничего не узнал о другом мире. Иначе я бы оставался одиноким. И единственной моей опорой оставалась бы только сестра.

Алексей сглотнул. Ему показалось, пусть и на одно мгновение, что Дмитрий его узнал. Узнал его одного среди той толпы, которая избивала парня тогда. Бедный Леша почувствовал комок в горле. Почему этот парень сейчас говорит ему все это? Может, правда, он его узнал? Но как?

- Уже довольно давно мне пришла в голову одна мысль, - продолжил Дмитрий. – Когда проходил мимо того места, подумал: если бы я тогда знал все то, что знаю теперь. Ведь сейчас я знаю все те удары, которыми они меня отколошматили. Я запомнил каждый из них. И блестящий джеб, - Дмитрий резко выпрямил правую руку и вернул в исходное положение, прижав локоть к телу. Кулак его был несильно сжат, слегка расслаблен. А затем он направил его вверх. – И хорошенький апперкот в живот!

Да, он понял. Он все понял. Он узнал Алексея.

- Дмитрий.

- Да?

- Ты, правда, думаешь, что я способен на большее, чем быть частью команды?

- Я думаю, ты способен повести команду вперед.

- Спасибо! Спасибо тебе большое! До встречи, тут я сверну.

- Да, увидимся, - проводил Дмитрий своего друга взглядом и свернул налево. Они как раз дошли до конца улицы, проходя через парки.

А вот Алексей тем временем выбежал туда, где живут семьи Виленовых и Вольных. Он знал, куда ему направиться. Сейчас он пробежит до начала этой улицы, выбежит на дорогу Богатой улицы, затем проскользнет между двумя огромными домами, где зазор такой же огромный, что могут проехать свободно два или три грузовика. А после к «тому месту».

Нет, он не следил за дорогой и не перекручивал все это в своей памяти. Тело двигалось по привычке, машинально. А голова тем временем была занята другими мыслями. Алексей вспоминал все те годы, которые он провел в «Последней надежде», что было до этого, и как было до этого.

В голове Алексея все эти мысли успели пролететь минут за пять, не больше.

О чем же сейчас думал парень?

Вот он дома со своей матерью. У мальчика только один родитель. И мама отдает всю себя, лишь бы любимый сыночек был счастлив.

- А что я могу? – злился он тогда сам на себя. – Что я могу сделать для нее? Ведь я ничего не могу! Я просто ребенок…

Эти мысли никогда не давали мальчику покоя. Он боялся идти вперед, вверх, и это все больше и больше вгоняло его в гроб, опускало в самый низ, в пропасть. И вот однажды он сделал туда первый шаг, а затем едва не прыгнул в нее.

Имея хорошее телосложение, он устраивал спарринги за деньги. Где-нибудь за гаражами, на задворках, соберется этакая компания, чтобы поглазеть на двух петухов. Ребята выгребают всю мелочь, какая есть у них в кармане, и делают ставки на друга или на врага. Алексей всегда выигрывал.

Часто он приносил деньги домой и складывал половину в копилку, другую половину он оставлял себе на школьные принадлежности, чтобы мама тратилась на него меньше.

А второй шаг стал едва ли не прямым прыжком в самую бездну. Так получилось, что их петушиные бои заметил один взрослый мужчина. Он приметил Алексея и подошел ближе к этой своре. В одно мгновение все разбежались, и Алексей остался один. Он уже и не помнит, какие слова говорил тот человек, и что он ему предлагал. Но точно был замешан заработок и драки, а иначе он не согласился бы ни за какие коврижки. Для него лучше было сохранить свой статус-кво. Да, вот он, Алексей. Вечно боится сделать шаг вперед, и от этого временами пятится назад.

И поэтому кто-то обязан встать позади него, взять за плечи и подтолкнуть.

Но, к сожалению, он еще не знаком с такими людьми.

И вот, началось. Банда была небольшой, из пяти-семи человек. Все ребята старше Алексея. Обыкновенные подростки во главе со взрослым мужиком. Грабежи в магазинах, драки, избиения. Единственными постоянными участниками этой шайки были только Алексей и этот взрослый. Остальные, то исчезали, то появлялись, по собственной прихоти. Полная анархия. Все грабежи обычно происходили в отдаленных от центра местах, но вот один раз их занесло на Главную улицу…

На этот раз взрослого мужчины с ними не было. Он любил оставлять Алексея вместо себя. И хотя ему не нравилась лишняя ответственность, все же приходилось с этим соглашаться. Они нашли хороший закуток с гнилым забором позади. Через несколько минут ребята заметили одинокого прохожего. В одно мгновение они выбежали ему на перепутье, избили возле стены, забрали деньги и вернулись на место. А еще через несколько минут в их закуток неожиданно забежали еще шесть человек.

- О! – сказал парень со светлыми волосами и пихнул рядом стоявшего человека с выбившейся из общего ряда прядью волос на макушке. – Гляди, Виктор, знакомые все лица!

- Да уж, - улыбнулся Виктор и оглядел «соседей», а затем обратился к подросткам, которые были позади них обоих. – Вот, ребята, смотрите на них и так не делайте.

- А я тут тебя в первый раз вижу! – удивился Аркадий, заметив во главе этой странной компании Алексея. Он подал руку. – Я Аркадий, приятно познакомиться.

Алексей опешил, но руку протянул. Тогда Аркадий резко сжал ее и дернул к себе, а Виктор ухватился за предплечье парня, рядом с ладонью Аркадия. И в этот момент они втроем оказались настолько близко, что их дыхание смешалось в один вздох.

- Парень, что ты тут делаешь? – спросил с улыбкой Аркадий. – Идем к нам. У нас хотя бы перспектива есть какая-то.

- Не смейте переманивать «наших»! – сказал кто-то за спиной Алексея.

Тогда Аркадий поднял голову поверх двух собеседников и прикрикнул:

- А вы вообще молчите! Сами потом к нам прибежите. Только вы уже все, финиш, а этого парня еще можно спасти! Miracle! Разве нет?

- Ну, ты!

А в это время Виктор продолжал разговаривать с Алексеем.

- Наши правила просты и в корне отличаются от того, что ты видел раньше. Во-первых, ты получаешь поддержку от всей группы. Во-вторых, когда вступаешь в группу, начинаешь действовать только в ее рамках. Ты никогда не будешь один. И, в-третьих, ты обязан поддерживать постоянный контакт со своими товарищами, а именно – приходить как можно чаще, хоть каждый вечер, в условленное место сбора. Что скажешь?

- Как можно будет выйти из вашей группы?

- Узнаешь об этом только тогда, когда вступишь.

- Чем вы занимаетесь?

- Примерно тем же, чем ты здесь, только временами более масштабно, но в рамках приличия. В любом случае, ни на кого из нас уголовное дело еще не заводили.

Алексей заметил, как Виктор мельком взглянул на людей позади него.

- Приходи в любое время на Богатую улицу, на стадион, да хоть сюда, и скажи группе подростков: есть ли надежда на будущее у этого города? После того как тебе ответят: не знаю, надежда умирает последней, ты должен будешь ответить - но знай, что тогда не будет обратного пути - тогда я стану последней надеждой.

Это были последние их слова. После Аркадий окликнул всю компанию и предупредил о приближении человека. Это была девушка. Молоденькая, но школу уже закончила.

- Итак, ребятки, приготовьтесь, - скомандовал Аркадий.

- Вы будете приставать к ней?! – воскликнул кто-то за спиной Алексея. – Да уж, доблестные рыцари, ничего не скажешь.

И сам Алексей уже подумал, что их слова – это пустой звук, но следующие действия заставили всю шайку замереть.

Аркадий выбежал на середину дороги.

- Здравствуйте, дама, разрешите затащить вас в этот закуток?

- Что?

Тут Виктор подбежал сзади и взял девушку на руки. Когда они оказались в закутке, она уже хотела закричать, но следующее зрелище заставило ее посмотреть вниз и умолкнуть. Три парня встали перед ней на колени.

- Не окажете ли вы нам любезность подарить несколько пятачков бедолагам, которые изнемогают по вашей красоте? – сказал ласково один.

- Мы будем вам весьма признательны, если вы одарите нас не только своей красотой, но и улыбкой, - продолжил Виктор.

- Не только улыбкой, но и монетой, - подхватил Аркадий и встал рядом с остальными.

Девушка улыбнулась, засмеялась и достала из сумки всю мелочь, что у нее была.

- Мы будем вечно помнить не только вашу красоту и улыбку, но и доброту, проявленную к бедным влюбленным.

Они вместе испустили вздох, и девушка, вся раскрасневшаяся, выбежала и закутка.

- Вот как надо работать! – позвякивал Аркадий монетками. – И мы довольны, и людям комплименты приятны.

- Да, только не всегда такое будет прокатывать, - усмехнулся кто-то из шайки.

- Конечно, ясное дело! – вскрикнул Аркадий с серьезным лицом. – Именно по этой причине у нас в запасе не только комплименты, но и рваная одежда, как у бродяг Нотр дама.

- Мы не пытаемся зарабатывать этим. Мы просто получаем удовольствие от того, что делаем. А деньги? У нас тут у одного гражданина скоро день рождения. Надо подкопить на подарок. Кстати, Витя, кому там надо было форму на работу?

И они покинули закуток.

После этой встречи Алексей ушел из банды, но входить в группировку он не торопился. Боялся сделать шаг, боялся снова поступить неправильно. Сейчас он удивлялся, почему тогда вообще вступил в шайку, и почему так боялся пойти в Последнюю надежду.

Помог случай.

Совершенно случайно парень оказался в нужном месте в нужное время. Правда, сам тогда подумал об этой ситуации с точностью до «наоборот». Проходя мимо какого-то здания, он услышал разговор группы парней. Они говорили о следующей вылазке и договаривались о месте встречи.

Когда Алексей подошел ближе, они заметили его и, решив, что он все услышал, приперли к стене и устроили допрос. Алексей уверял, что понятия не имеет, о чем идет речь, но уже готовился к нападению. Его кулаки были сжаты. Тут один из подростков не выдержал и замахнулся на Алексе, а тот ответил ему хорошеньким ударом снизу вверх, прямо в солнечное сплетение.

Алесей уже давно заметил, что этот удар у него получается намного лучше других. Нападали парни по одному, но Алексей едва успевал отбивать их удары. И когда его под конец измотали и «загнали в угол», когда он едва ли не сполз по стене вниз от усталости, тогда он вспомнил две руки, которые схватили когда-то его запястье.

Алексей с трудом поднялся на ноги. Можно сказать, ему помог один из подростков, который поднял его за ворот. Тогда он улыбнулся с иронией.

- Ха! Ну что за время пошло! – подростки замерли. – Есть ли надежда на будущее у этого города?

Алексей почувствовал, как хватка на его шее начинает ослабевать. Через несколько секунд он уже стоял на ногах сам, упираясь локтем в стену.

- Не знаю, - ответил один парень, отстранив назад того, кто держал Алексея. – Надежда умирает последней.

- Тогда я стану последней надеждой.

После этих слов парень едва не упал, но его успели подхватить действительно сильные руки.

- Тихо-тихо-тихо! – спохватился тот, кто отвечал Алексею. – Так, ребята, раз, два! Бедняга, как мы его измотали.

- Я сам, сам, - пытался вырваться Алексей, все еще не осознавая, какой участи избежал.

- «Сам, сам», - передразнил тот, кто держал его за ноги. – Давайте мне на спину. Я понесу.

Дальше для Алексея все было как в тумане.

Его донесли до заброшенного здания, там подняли на нужный этаж и показали его двум молодым людям.

Все расступились, когда увидели мальчика в полусознательном состоянии.

Аркадий и Виктор встали, и Алексея посадили на одно из их рыбацких кресел.

Через полминуты в руках у Виктора была аптечка, а перед носом Алексея маячила вата с нашатырным спиртом. Алексей почувствовал холодок на висках. Он открыл глаза и увидел тех ребят.

- Ну, раз надежда умирает последней, мы станем бессмертными! – провозгласил Аркадий.

Все, кто были позади этих двоих, заулыбались и начали хлопать в ладоши.

- Итак, знакомьтесь, это Алексей, - сказал Виктор. – Как видите, несмотря на молодость, он уже метит на наше место.

Все засмеялись.

И вот, спустя несколько недель, Алексей уже освоился в этом странном, но интересном и теплом месте.

Оказывается, Последняя Надежда занималась не только грабежами и вандализмом. Общественно-полезные дела также входили в их список.

- А ты как думал! – возмущался парень, который нес его когда-то на своей спине, на удивление Алексея. – Всем нужно зарабатывать. И мы делаем все, что только возможно, чтобы не только поддерживать нашу компанию, но и проводить время с пользой. Считай, что вандализм – это лишь развлечение.

- Развлечение?

- Да. А сама Последняя надежда – это клан, который тебя защищает и поддерживает. Ты заметил, что больше к тебе ни один человек из той шайки не подошел? О! Даже вон тот, который сидит за столиком.

И правда, Алексей знал того парня. А в дверном проеме кафе его было очень хорошо видно. Каждый третий человек, проходя мимо них двоих, брал свежую газету и бросал им в коробочку мелочь.

Когда парни вернулись, не увидели на своем этаже никого. Даже огонь еще не горел. Тогда они поднялись на этаж выше и увидели, как Аркадий и Виктор подвешивали к потолку боксерскую грушу.

- О! Какая! – показывал на нее Аркадий.

- По блату досталась, - добавил Виктор, проводя по ней ладонью и вытирая от пыли.

- А вот это в придачу.

Аркадий достал из мешка пару перчаток и передал Алексею. Тот не без труда натянул их на руки. Аркадий помог ему их завязать. Уже через минуту он колошматил грушу. В том числе и своим коронным ударом.

- Ух, ты! – удивился Виктор. – Хороший апперкот.

- Апперкот? – Алексей посмотрел на свои руки.

- У нас есть хороший друг, который мог бы тебя научить всем этим ударом.

- Что? – удивился Алексей.

- Понимаешь, наша группа чем-то напоминает службу занятости для подростков, - пояснил Аркадий. – И сейчас мы предлагаем тебе наши услуги. Хочешь вступить в боксерский клуб?

Именно тогда Алексей познакомился с Валентином, другом Виктора и Аркадия. Именно тогда он узнал, что это такое, настоящая битва. Началась пора лучших дней жизни парня. Его окружали товарищи, которые постоянно помогали ему идти вперед. Но должен же Алексей когда-нибудь идти вперед сам? Он это может, он это сделает.

За это время он стал хорошим другом обоим главам банды. Даже занял место рядом с их старшими товарищами. Именно поэтому он был в тот день вместе со всеми, когда их команда должна была избить Дмитрия.

И после Алексей удивился еще больше, когда увидел Дмитрия в клубе. Его поразило, как быстро они нашли общий язык. Как он рвался вперед.

- Я мог бы стать таким же, как и он, - думал тогда Алексей.

И вот теперь, когда он нашел подтверждение своим мыслям, когда он почувствовал почву под ногами, теперь он может отталкиваться от нее сам, без чьей-либо помощи.

- Ты ведь знаешь, что обратного пути нет, - предупредил его Виктор.

- Да, я знаю, - сказал Алексей с улыбкой.

- Черт, а жалко, что ты уходишь! – сожалел Аркадий, смотря на парня и, временами, ударяя грушу. – А мы тебя уже хотели оставить вместо нас.

- Вместо вас? – прошептал Алексей.

- Нам почти удалось уломать Клевера вступить в Последнюю надежду.

- Серьезно?

- Не занимайся самообманом, Реверсов. Мы ни на йоту не продвинулись.

- Ну, - пожал он плечами в ответ, - надежда умирает последней.

- Да, - вздохнул Виктор. – А было бы неплохо, если бы наше место заняли вы вдвоем. Я был бы спокоен…после выпуска.

Алексей вздрогнул. Точно, этим ребятам уже семнадцать. В следующем году они уже будут выпускниками. И повезет, если они поступят в институт здесь, в Безымянном, но шансов очень мало. Что же будет с Последней надеждой без них? Что будет со всеми этими ребятами, которые получили благодаря этим двум подросткам свою работу, увлечение, призвание? Это же какая система рушится!

- Не переживай, Леш, не переживай, - с улыбкой сказал Виктор и похлопал парня по плечу. – Итак, запомнил ли ты правила, которые позволят тебе выйти из нашей команды?

- Я повторяю их с тех пор, как услышал.

- Так поделись с нами своими знаниями!

- После того, как я выйду за пределы этих стен, больше не смогу сюда вернуться, ни как участник, ни как товарищ. Пересекаться со своими можно только на улице, но не рядом с пунктом сбора, а иначе будешь расценен как нежеланный гость. И самое главное, это навсегда покончить с вылазками, драками, грабежом и прочим вандализмом. Этого мира больше не существует.

- И есть только надежда, - добавил от себя Виктор.

- Что ж, Алексей, - закончил Аркадий. – Теперь ты не последняя надежда, ты прямое доказательство того, что надежда не умрет никогда.

Они по-дружески обняли парня и похлопали его по спине.

- И все-таки, - усмехнулся Аркадий, - было бы неплохо, если бы они с Антоном стали новыми главарями.

- Теперь это уже не его забота. А нам придется искать лучше, - вздохнул Виктор, а затем серьезно добавил, спускаясь по лестнице вниз: - Я не хочу оставлять Последнюю надежду нашим приближенным.

- Понимаю. Из-за их мотивов.

- Да. Нельзя оставлять все им. Я чувствую, что произойдет.

Песчинка 45

Елисей вспомнил, что не отдал некоторые книги Антону, поэтому решил вернуть их завтра, как раз будет выходной.

Днем к нему заглянул Дмитрий, а вечером они вместе отправились к Антону.

- Может, теперь, наконец, я с ним познакомлюсь, - смеялся Дмитрий. – Кстати, какие книги ты хочешь вернуть?

- Книги по астрономии и психологии.

- О, здорово. Неожиданно, но здорово.

Елисей улыбнулся в ответ на удивление друга. И вот уже через пятнадцать минут он открывал калитку и хотел уже загонять велосипед, как неожиданно передумал и поставил его около забора. Они оба подошли к двери, и Елисей постучал.

Открыла Любовь Клевер.

- О, здравствуй, Елисей! Ты с другом! – была приятно удивлена женщина.

- Здравствуйте, - поздоровались мальчишки. – Антон дома? Я книги ему привез.

Уже на начале вопроса Люба отвела взгляд и уже была готова ответить.

- Он еще не вернулся домой.

- М, понятно. Возьмите, пожалуйста, книги. Мы вернемся, когда Антон будет дома.

- Да-да, конечно.

И оба парня сошли с крыльца, чтобы дать хозяйке дома закрыть за ними дверь.

- И что будем делать? – спросил Дмитрий.

- Как, «что», – пожал плечами Елисей. Он поставил свой велосипед в вертикальное положение. - Поедем за Антоном.

После школы Антон пришел домой, наспех выучил уроки, перекусил бутербродом, запил его чаем с мелиссой и отправился помогать маме в один из парков. Уроки он делал хорошо, правда, несмотря на это, «хорошо» у него только с тремя предметами: биологией, химией и математикой. С остальными…все удовлетворительно.

- Не нужно было! Лучше бы уроки делал! – возмущалась мама приходу сына.

- Я все сделал.

- А поел?

- Спрашиваешь!

- Ну, смотри у меня! – с этими словами она всучила ему маленькие тяпку с грабельками и показала «план работы».

А пока он работал, рассказывал маме всякие истории, чтобы хоть как-то развеселить и подбодрить ее.

И в разгаре беседы сын и мать даже не заметили, как напротив них на скамейку сел мужчина с кипой листов в руках. Невольно он стал наблюдать за ними обоими. И в итоге все бумаги отошли куда-то на второй план. Он наблюдал за их движениями, жестами, словами. В основном мужчина смотрел на мальчика, а точнее на его руки, поэтому его язвительный взгляд он даже не заметил.

В конце концов, он не выдержал и подошел к ним, тем самым прервав их оживленную беседу.

- Простите меня за мою бесцеремонность, но я не смог утерпеть, когда вы закончите свой разговор, и подошел к вам сейчас.

- Меня бы удивило ваше обращение, если бы не жила давно в этом городе, - улыбнулась Любовь, поднявшись с колен. Мужчина подал ей руку для помощи.

- Меня зовут Олель Андреевич. Я играю на фортепиано и учу тех, кого считаю достойными этого ремесла.

- Очень приятно, Олель Андреевич, - снова улыбнулась Люба.

Антон ответил на рукопожатие музыканта.

И пока Антон занял его рукопожатием, Любовь наклонилась к клумбе и взяла один цветок.

- Вы любите цветы, милый человек? – сказала она с таким лицом, словно взгляд дьяволицы неожиданно показал вторую сторону себя и стал ангельским, совсем не узнаваемым.

- Разумеется, - был ответ. – Ведь цветы – это совсем не многое, что есть искреннего на этой земле.

Антон внимательно следил за своей матерью. Ему нравились ее привычки озорного мальчишки, ее характер, ребяческий взгляд. Сережка в виде плетеного кольца в правом ухе. А эта фраза! «Вам нравятся цветы?» Ему так понравился этот вопрос еще в детстве, что он запомнил его на всю жизнь и при случае задавал его любому прохожему. Это же так здорово, спросить у незнакомого человека о его чувствах и стать с ним чуточку ближе.

- У вашего сына поразительные пальцы, - продолжал мужчина.

- Простите? – удивилась Любовь и невольно засмеялась.

- Я не так выразился, прошу прощения! – засмеялся мужчина в ответ. – Давайте, я скажу иначе. Ваш сын не думал начать заниматься музыкой? Я пойму, если он откажется, ведь, само собой, школа, подготовка к экзаменам.

- Не переживайте, - вмешался Антон. – До экзаменов мне еще далеко.

Олель Андреевич удивленно поднял брови.

Любовь пояснила:

- Моему сыну тринадцать лет, и он только в шестом классе учится. Как по мне, ему еще рано задумываться об экзаменах, если только о контрольных работах, - и она провела пальцами по пушистым волосам мальчика, зачесанным назад.

Мужчина едва не выронил листы с нотами.

- Что…правда? – спрашивал он, заикаясь и переводя взгляд то на мать, то на ее сына. – А я все думаю, почему же вы так молодо выглядите!

- Ха-ха! Спасибо за комплимент.

- Ну, так что, молодой человек? Хотели бы вы научиться играть на пианино, пока у вас есть возможность и время?

Антон, опустив голову, немного подумал, а затем ответил:

- Если это не будет мне мешать помогать маме после уроков.

- О! Об этом можешь не беспокоиться! Мы будем заниматься вечером, после твоих занятий в школе и после работы твоей мамы. Но сегодня лучше начать раньше, чтобы успеть больше, что скажете? – последним вопросом он обратился к обоим собеседникам.

Мальчик опустил глаза, но мать не дала ему снова опустить голову. Она положила руку на его левое плечо и ласково сказала:

- Иди, мой хороший, давай же! Я хочу услышать когда-нибудь, как ты будешь играть, когда научишься. Я всегда хотела, чтобы мое чадо умело играть на каком-нибудь музыкальном инструменте.

Антон кивнул и направился вслед за будущим учителем. А тем временем учитель попрощался с Любовью.

- Как же еще его заставить отвлечься? – пожала плечами женщина и продолжила работу.

- А вы хороший музыкант, - сделал Антон замечание, когда он шли к дому Олеля Андреевича.

- И почему ты так решил?

- Наверное, потому, что живете на Богатой улице.

- Ха, да, ты прав. Не люблю хвастаться, но обожаю, когда мой талант признают. Даже если это лишь упоминание моего большого дома.

Они прошли мимо дома семьи Виленовых, о чем свидетельствовала табличка на узорной калитке, и приблизились к следующему дому.

Антону этот дом сразу понравился. Чем-то он напоминал его маленькую мечту. Большое здание с невероятно большими окнами, из которых были видны белоснежные занавески. Во дворе сочный газон, закрывающий корни яблонь и груш, которые посажены здесь, видимо, уже давно. Самые высокие ветки уже залазили своими лапами в форточку второго этажа.

Олель Андреевич открыл дверь. В доме был нежный свет, исходивший лишь от открытых окон. Свежий воздух врывался в комнаты через большие стеклянные двери, увлекая за собой белые вуали то внутрь, то наружу.

Но на втором этаже все обстояло немного иначе. Форточки закрыты, окна занавешены. И лишь в кабинете с пианино шторы тихо лежали, на карнизах, не шевелясь. Они ждали, когда хозяин откроет форточку. Но этого не происходило.

Как только Клевер вошел в этот кабинет, ему стало тоскливо. Сначала у него потемнело в глазах, слишком неожиданно, чтобы это сравнивать с обычной переменой освещения. Будто он сейчас упадет в обморок.

Антон почувствовал отвращение к себе, своему внешнему виду, затем это ощущение ослабло и переросло в обычную маленькую неприязнь. Чтобы изменить в себе хоть что-то, он потрепал свои волосы пальцами, и они распались, обрамив его лицо. Теперь они не казались такими пышными и стали выглядеть тяжелее.

В следующие секунды он почувствовал отвращение к кабинету и обстановке, которая здесь была, но и это чувство быстро в нем остыло, и парень принял все как данность. Однако ему по-прежнему хотелось убежать отсюда подальше, хотя бы на другой этаж.

Но сзади его подтолкнул за плечи Олель Андреевич и показал ему место за пианино.

- Садись, оно не кусается.

Антон кивнул и сел за пианино. Олель Андреевич стал показывать ему некоторые комбинации клавиш.

- А я думал, вы мне вручите партитуру и заставите зубрить ноты, - усмехнулся Антон.

- Вот чего-чего, а так я с тобой точно не поступлю, - засмеялся учитель, но тут он заметил, что Антон даже не улыбнулся.

- Так, а теперь попробуй повторить.

Антон поднял руки с коленей, и…они застыли прямо над клавишами. Он судорожно шевелил пальцами, морщил лоб, щурился. В воздухе повторял все движения учителя, но не мог даже дотронуться до клавиш. В какой-то момент он уже прикладывал пальцы и занимал нужную позицию и, казалось, начнет играть, но тут же отдергивал руки и крепко сжимал их в кулаки. Учитель заметил, что его ученик нервничает. Он хотел было взять его за руку, но мальчик тут же отдернул ее как от огня.

- А у тебя горячие руки, - заметил учитель. – Значит, подвижные пальцы. Но что-то не так. Я вижу, что ты изменился, когда мы вошли в эту комнату. Стал нервничать. Из-за меня?

Антон отрицательно покачал головой.

- Нет, - произнес он, как показалось самому учителю, совершенно иным голосом, более тяжелым. – Это из-за комнаты. – Он вдохнул воздух через нос и выдохнул через рот. – Здесь нет цветов, ведь так?

- Так, - кивнул Олель Андреевич, все еще удивленно смотря на мальчика. – Но зато здесь есть большие окна. Давай, я открою их, и сразу полегчает. Я заметил, что тебе не хватает воздуха. Будто задыхаешься. И не поймешь, то ли от нервов и гнева, то ли от волнения.

Учитель уже встал со своего места, когда Антон остановил его, схватив за рукав. Когда Олель посмотрел на этого взросло выглядящего паренька, сразу вспомнил, что ему всего тринадцать лет.

- Нет, не надо, пожалуйста, - смотрел он умоляющим взглядом, слегка нахмурив свои густые брови, словно сердится. – А иначе я вообще ничего не выучу.

- Интересная у тебя психология, - Олель сел на прежнее место.

- Это физиология, а не психология, Олель Андреевич. Так получилось, что я родился не просто с острым обонянием, его у меня никогда не было. Это другое. Всем нутром чувствую природу; своими легкими. А когда нахожусь, например, в такой комнате, как эта, сразу становлюсь раздражительным и невыносимым типом. Но зато я легко могу сосредоточиться на чем-то другом, на обучении или чтении. А запах растений меня отвлекает. Сразу хочется сбежать куда подальше. Можно сказать, такая атмосфера для меня, как поводок.

- И как ты это терпишь?

- Я живу с этим всю жизнь.

- Да, неприятно тебе, наверное, постоянно в такой комнате сидеть.

- Вы еще в мою спальню не заходили, - издевательски усмехнулся Антон, опустив плечи.

- Хорошо, а в чем проблема на данном этапе обучения? С изменением обстановки изменилось и желание?

- Нет, это здесь не причем. Напротив. Знаете, если вы когда-нибудь сможете побывать в моей спальне, то сразу поймете, в чем дело. Там нет свежего воздуха, ни одного цветка. Даже посторонних запахов там не бывает. Максимум - когда мама заходит на несколько минут, и в спальню вместе с ее духами врывается свежесть из других спален. Воздух в той комнате не сравнится ни с чем. По сравнению с ней, здесь будто бы открыты все окна и двери, и гуляет сквозняк.

- Тогда, если ты так говоришь, это…

- Это конфликт моего организма, - закончил Антон за учителя. – Я не могу сосредоточиться, хотя состояние такое же, как если бы я находился у себя дома. Ни туда – ни сюда. Хочу, но не могу.

Учитель видел, как парень трет свои глаза и хватается за голову. Спина его сгорблена, а плечи опущены.

- А знаешь, что, - прервал он молчание. – У меня есть комната, в которую я не захожу. По крайней мере, не заходил последние несколько лет. Может, она подойдет? Там тоже стоит пианино. Давай, посмотрим!

Учитель положил руку на спину мальчика и помог ему встать, предложив руку для опоры.

Голова Антона болела, раскалывалась. Они покинули просторную светлую комнату с занавешенными шторами. Клевер шел вслед за учителем вверх по лестнице. И с каждым шагом становилось все темнее. Под конец он видел лишь очертания собственных рук.

- Вот мы и пришли.

Олель Андреевич открыл дверь спальни и подтолкнул к ней мальчика.

Здесь стоял мягкий диван, несколько стеллажей с какими-то коричневыми папками и книгами в кожаном переплете. В этой комнате всего два небольших окна, но света достаточно, чтобы разглядеть мебель, пианино посередине и картину на правой стене.

Антон вобрал в легкие пыльный запрелый воздух, выпрямился, развернул плечи и выдохнул эту невыносимую, но приятную для него, тяжесть.

- Это спальня моей старшей сестры. Ее уже, к сожалению, нет в живых. Но она была ветреной особой, не то, что младшая. Знаешь, почему я сегодня был в парке? Обычно там появляется она. Ее зовут Ангелина. Просто ангел, а не сестра. Она рассказывала, что часто гуляла там со старшей сестрой и даже познакомилась с одной приятной особой. Вот я и подумал, что могу встретить и сестру, и ее подругу. Но встретил вас. Не знаю почему, но мне кажется, что твоя мама, это и есть та самая подруга.

Антон подошел к картине, на которой были изображены трое. Молодой человек на стуле и две девушки позади него.

- Это как раз мы. Младшая музыкой не стала заниматься, а старшая была композитором. На стеллажах ее работы… Так, что скажешь, хорошее место?

Антон обернулся, посмотрел на пианино, подошел к нему, и провел пальцами по клавишам. Олель Андреевич услышал аккорды, которые он недавно показывал мальчику. И прозвучали они так четко и уверенно, что учитель вздрогнул от неожиданности. Казалось, инструменту тоже не терпелось начать занятие.

Антон поднял голову.

- Да, все хорошо. Можно начинать, — сказал он без намека на улыбку или издевательство. Хотя лицо говорило об обратном.

Так и началось обучение. Учитель удивлялся, с какой легкостью парень нажимает на клавиши. И, подумать только! Некоторое время назад он даже нажать на эти самые клавиши толком не мог! А теперь!

- Мы начали с «Кошкиного дома» и «Алых роз», а заканчиваем «лунной сонатой» Бетховена! – думал учитель. - Что за человек этот парень!? Подождите, ему точно тринадцать лет? Я не верю. Он просто невероятен. И схватывает все на лету.

Поздно вечером, когда солнце уже начинало постепенно скрываться за макушками деревьев, Олель Андреевич вышел на порог своего дома, чтобы проводить Антона.

- У меня никогда не было такого ученика, не знаю, приносящего удачу, что ли.

Тогда он второй раз заметил, как парень выгнул спину сделал глубокий вдох через нос и выдох через рот. Это происходило настолько медленно и размеренно, что учитель даже заметил, как постепенно и плавно менялся мальчик в лице. Резкие черт, будто пришедшие к нему от недовольства, разгладились. Глаза немного сузились от яркого света, а губы растянулись от легкой и блистательной улыбки.

Он повернулся спиной к воротам и сказал:

- Так ведь четырехлистный клевер – к счастью! – а потом добавил: - И на счастье!

Олель Андреевич сначала вздрогнул, а потом улыбнулся наивности и радостному лицу мальчика.

- Хм, ну и шутник! – сказал он, когда Антон закрыл воротину.

Но ему пришлось обернуться, когда петли калитки заскрипели вновь.

- Оль! – воскликнула девушка. – Я вижу, ты познакомился с Антоном. Наверное, и маму его видел.

- Ангелина, - прошептал Олель и спустился на две ступени с крыльца.

- Приятный сын, приятная мать, не так ли?..

Пока она пыталась начать разговор со старшим братом, он подбежал к ней и обнял за плечи, положив подбородок на ее волосы. Ему показалось, что он не видел ее целую вечность. Пускай их дома и находятся рядом друг с другом.

Песчинка 46

Когда Антон вышел из дома, пошел обратно той же дорогой, что и пришел вместе с Олелем Андреевичем.

Как раз в это время из дома Виленовых выбежал мальчишка примерно тринадцати лет возрастом. А на крыльце его ждали ребята постарше. Выбежал он весь в поту с перекошенным от злости лицом.

- Опять с родителями ругался? – усмехнулся один из друзей.

- Заткнись! – прорычал он сквозь зубы.

На это друзья лишь посмеялись. А ведь могли и разозлиться, и ударить. Но, видимо, их веселил этот парень и его всплески злости. И когда они развлекались, его «взрослые» идеи нравились всем, кроме самих взрослых.

- Здравствуй, Яр, - поздоровался Антон со своим одноклассником.

Тот, обратив внимание на Антона, лишь хмыкнул ему вслед. А Клевер, в свою очередь, услышав этот звук, посмотрел на своего товарища с безразличием и пошел дальше, никак больше не отреагировав на презрение. Однако Яру этот взгляд не показался безразличным. Скорее надменным. Подбородок опущен, а ядовитые зеленые глаза глядят снизу вверх. И потому, что он смотрит так на всех и всегда, о нем уже успело сложиться не лучшее мнение.

Вот и сейчас этот самый взгляд сыграл с Антоном злую шутку.

Яр фыркнул себе под нос, а затем зарычал:

- Клевер! Черт бы тебя побрал, остановись!

Антон остановился, но даже не стал поворачиваться к своему однокласснику лицом. Он знал, что никакими способами он не сможет изменить положение своих дел.

- Все такая же зараза, - проворчал одноклассник себе под нос.

Хотя нельзя сказать, что он выглядит дружелюбней и приветливей Антона. И у этого парня взгляд бывает недобрым.

Правда, у него это больше похоже на стиль, которому Яр старается следовать. Взгляд непокорного сынка, канцелярской ножик в заднем кармане и старшие ребята в лице друзей, которые неотступно следуют за ним. Он старается выглядеть эдаким негодяем, который ищет себе приключения, сражаясь с такими же негодяями, как и он.

Но Антон – другое дело. Всегда одет в рубашку, иногда даже с галстуком. Брюки выглажены безукоризненно идеально, прямо, как у Дмитрия Окинирова. Вот только Окиниров сам себе брюки гладит, а у Клевера, он уверен в этом, одежду готовит мама. Любимая мама, которой он каждый вечер помогает с цветами в парках. Мама, которой он помогает готовить.

Зависть? Возможно. Хотя Антон ничего не делал и ничего не говорил своему однокласснику. Даже не отвечал на его какие-либо язвительные речи или высказывания в свой адрес. Разве что, только смотрел на него в ответ, вместо слов…

И взгляда всегда ему хватало.

Яр поманил своих друзей рукой, и они тоже сошли с лестницы вслед за младшим товарищем.

- Я никак не могу понять, Клевер. Почему ты меня так бесишь. Почему один только твой вид действует мне на нервы?

Антон молчит. Даже не поворачивается. Нет, он знает, что ответить. И даже знает, что будет после того, как он скажет это или любую другую фразу. И какой-то диалог может приблизить развязку, а другой - отсрочить. И самым оптимальным вариантом будет молчание. Чтобы меньше мучиться. К тому же, его лицо все сделает за парня. Ведь даже когда Антон молчит, все думают, что он не игнорирует их, а напротив, бросает им вызов!

- Ты почему молчишь, Антон Клевер? – продолжал монолог Виленов. Он обошел Антона справа. – Ты, что же, нас за мебель какую-то считаешь?..

Голова парня была опущена. Он снова убрал волосы назад, после того как вздохнул полной грудью. И теперь глаза его очень хорошо видны.

Эти яркие зеленые глаза смотрели перед собой, хотя голова была немного опущена. И когда Яр встал справа от Антона, показался в поле зрения, он перевел свой взгляд на него.

- Какое вообще тебе до меня есть дело? - думал про себя Антон, смотря на одноклассника.

- Слушай, отстань от меня, и так тошно, блоха мелкая - видел Яр в этом надменном взгляде ответ.

- Ты меня совсем за ничтожество считаешь, Клевер?! – повторно рявкнул Яр, и на лице Антона отразилось едва заметное удивление.

- А что, разве не так? - снова перевел Виленов на свой лад.

- Послать бы тебя, - думал тем временем Антон.

Яр недовольно фыркнул себе под нос и подозвал своих друзей. Те, будто по привычке, ударили бедного Антона под колени, сбив таким образом с ног, и потащили его в парк на Главной улице, схватив его за предплечья.

Дотащив Клевера до заветного места, они швырнули парня на траву, но тот удержался на ногах и продолжил наблюдать за противниками. Сначала двое нанесли ему удары по ребрам. Дальше старшие продолжили держать Антона за руки, не давая полностью сесть или встать. Теперь, когда они выбили из него дух, можно подпускать и младшего. И вот этот младший наносит своему однокласснику первый удар.

Песчинка 47

Елисей направился прямиком в парк на конце улицы. А по дороге он рассказывал, естественно, по просьбе Дмитрия, что иной раз приходится терпеть его другу, и по какой причине он чаще всего не приходит домой вовремя.

- И что же это получается, – смутился Дмитрий, - он постоянно ни за что получает?

- Получается, что так, - пожал плечами Елисей и направил свой велосипед на другую сторону дороги.

- А родители не видят, не знаю, синяков, ссадин? Должны ведь были заметить.

- Ответ кроется в тех, кто его вечно избивает, - ответил Елисей. – Это не наши ровесники, а выпускники и даже первокурсники. Думаю, за свою школьную жизнь они достаточно прокачались в этом деле. Вот они и младших учат, что бить надо не по лицу, а в тело. По рукам и ногам. В уязвимые места. И так, чтобы никто не увидел результата их действий… Мы пришли.

Они оказались перед круглыми кустами, оградой небольшого парка для отдыха. В него, правда, почти никто не заходит, потому что он находится достаточно далеко от центра, с краю, почти на углу. Зато это неплохое место для тех, кто хочет совершить какое-нибудь тайное действие или собрание.

Временами сюда захаживали ребята из Последней надежды. В один из таких дней они и повстречали Антона Клевера.

Тогда избиение было в самом разгаре, когда пришли Виктор с Аркадием и группой новичков. Они помогли Антону подняться и даже хотели довести его до дома, но ядовитый зеленый взгляд остановил их на полпути.

Они осторожно отпустили его руки и продолжили смотреть ему вслед, как он, почти не теряя равновесия, переходил дорогу. Тогда они еще узнали, где этот парень живет. А после они познакомились с его матерью и даже помогли ей с ее работой. Кстати, тогда они снова пересеклись с Антоном. И как раз в этот день он ошарашил их новостью, что ему всего десять, и парню еще рановато влезать в такие истории.

К сожалению для Антона, парочка на том не остановилась. Временами они помогали ему отбиться от очередных истязателей. А бывало, провожали его до дома и использовали время с умом, т.е. продолжали ему докучать и просить вступить в их банду. И, как мы знаем, он до сих пор не дал свое согласие. Да и факты налицо, ведь его все еще продолжают избивать, а Елисей по-прежнему привозит его домой, когда он оказывается в парке без сознания.

Друзья вошли в парк. Дмитрий не сразу заметил то, что Елисей, по привычке, обнаружил за долю секунды.

Возле кустов, незаметно, тихо, бесшумно, лежало тело. Это тело дышало ровно и тихо. Словно человек спал. Дмитрий бы и вовсе не разглядел никого за кустами, если бы не маленький яркий огонек, который, словно светлячок, промелькнул между ветками. И вот, наконец, среди всей этой зеленой гущи, они нашли мирно спящего на траве Антона.

- Что ж, поехали, - сказал Елисей и принялся снимать с багажника какие-то инструменты.

Дмитрий только сейчас заметил на багажнике велосипеда странные колеса, брезент и несколько металлических пластин. И один только Бог ведает, зачем они ему сдались.

- Слушай, - Дмитрий схватил Елисея за руку. – Давай сегодня я его понесу! Не все же тебе таскать эту ношу. Тем более, как я погляжу, достаточно тяжелую.

Елисей посмотрел на свой багажник, на инструменты. А потом принялся застегивать сумку обратно.

- Да, думаю, ты прав, - сказал он и вернул ее на багажник.

- Вот и хорошо, - с облегчением вздохнул Дмитрий

Он подошел к Антону и удивился, как мирно он лежит, словно спит. Окиниров с легкостью поднял этого длинного парня. Елисей даже вскинул бровь от удивления. И вся компания покинула злосчастный парк.

Мэр, увидев всю эту картину, от начала и до конца, загадочно улыбнулся и вышел из комнаты, чтобы найти своего сына и выпить вместе ним еще кофе.

Песчинка 48

Дмитрий нес Антона быстро, активно работая ногами и плечами. Ногами, само собой, для скорости; а плечами он поправлял руки Клевера.

- Может, пойдем медленнее? – спросил через несколько минут Елисей.

- Почему? – удивился Дмитрий. – Мне совсем не тяжело. Так что можешь не беспокоиться.

- Благодаря твоему боксу, я могу не беспокоиться о тебе. Но я по-прежнему переживаю за Клевера.

- А что такое? – снова удивился Дмитрий.

Тогда Елисей немного приподнял джинсовые бриджи Антона и обнажил его колени.

Дмитрий одновременно и вздрогнул, и остановился. Вся кожа под коленной чашечкой переливалась зелеными синими и фиолетовыми цветами.

- И поверь на слово, - добавил Елисей. – Лучше не видеть, что у него творится на ребрах.

Дмитрий сглотнул.

- Да, ты прав. Лучше идти медленней.

- Что случилось?! – ахнула Любовь, когда увидела своего сына без сознания.

- Теть Люб, он снова на скамейке в парке заснул.

- Фух, - вздохнула с облегчением Любовь. – Ну, слава Богу. Несите его в спальню.

Когда мальчики занесли Антона, когда мама сняла с его ног обувь и вышла из комнаты, парни остались одни.

Дмитрий подошел к шкафу с книгами, который вмещал в себя около восьми отделений. Здесь, казалось, была собрана литература со всех уголков мира. Тут тебе и Артур Конан Дойль ближе к столу, и Карамзин с его «Историей Государства Российского» возле самой стены, с другой стороны, и сказки «Тысяча и одна ночь» в самом центре.

- Ого, - задумчиво протянул Дмитрий. – Да тут целая библиотека! И он все это прочел? – Елисей смотрел на восхищающегося друга. – Ему это, действительно, нравится?

- Во всяком случае, это лучше порнухи с интернета.

Елисей и Дмитрий обернулись. Антон лежал на кровати, облокотившись локтями на подушку.

- Ты как? – спросил Елисей.

- Нормально, жить буду.

Дмитрий представлял Антона иначе. Он видел сорванца с растрепанными волосами, в дранных джинсах, ухмылкой на лице, а язвительный взгляд бросает вызов любому, кто в них посмотрит.

А сейчас перед ним человек, который поправил свои волосы так, что челка распалась на обе стороны. Теперь он берет со стола очки и надевает их вместо ободка.

- Хочешь что-то взять? – спросил Антон.

Тут Дмитрий будто проснулся ото сна и повернулся к полке.

- Да, можно мне, - он провел пальцами по корешкам книжек. – Вот. «Счастье быть бойцом».

- Это биография писателя, - Антон подошел к шкафу, опустив очки на нос. – Лучше сначала прочти «Как закалялась сталь». Николай Островский. Думаю, тебе сначала будет интересно прочесть роман, а потом историю его создания.

- А ты как читал?

- Я читал наоборот, поэтому рекомендую сделать правильно.

И он осторожно тремя пальцами снял с полки две книги и подал их Дмитрию.

- Спасибо, - Дмитрий встретил обе книжки взглядом.

Тем временем, Антон вернул очки в исходное положение и повернулся к Елисею. Тот внимательно вглядывался в его лицо.

- Что, все так плохо? – спросил Клевер.

- Да нет, как всегда.

- А с командой что?

На этот раз Елисей отвел взгляд.

- Понятно! – тяжело вздохнул Антон. – Ну, ничего, нормально все будет. Кстати, спасибо.

- Да не за что, - Елисей встал с места. – Ладно, мы пойдем. Я твои книги в прихожей оставил.

- И как?

- То, что нужно, когда надоело все, кроме неизвестного.

- Рад, что тебе понравилось.

Антон проводил ребят до коридора, а там они расстались. Дмитрий удивился тому, что они ушли так быстро.

- И почему ты ничего не сказал его матери?

- Потому что так захотел.

- Серьезно? – Дмитрий посмотрел Елисею прямо в глаза. Тот взглянул на него в ответ, а затем продолжил смотреть прямо перед собой.

- Я, - неожиданно начал он, - я, вроде бы, говорил когда-то, что Анастасия не умеет читать человека по глазам. Антон – это тот, кого прочитать таким образом легче всего. Однажды, когда я спросил у него, стоит ли рассказать об избиениях его родителям, он ответил: делай, что хочешь. И в такие моменты он, действительно, дает полный карт-бланш. Но когда смотришь на его глаза, понимаешь, что не стоит. Тебе не становится его жалко. Ты видишь его решимость, и тебе не хочется вмешиваться в его личную жизнь. Да, ты хочешь сделать для него лучше, но при этом ты желаешь помочь ему продолжить его и без того нелегкий путь. Ты заметил, как он себя вел.

- Во всяком случае, не так, как ты его мне описывал. Поверить не могу, что этот человек зовет тебя Елисейкой!

- Это потому, что он был дома, а не на улице. Это словно два разных мира и два разных человека.

- Раздвоение?

- Нет. Это все тот же Антон Клевер, только с хорошим настроением и без него.

- Да уж, как все сложно! – улыбнулся Дмитрий.

- Но, тем не менее, хорошо, что ты познакомился с ним именно при таких обстоятельствах. Это все равно, что надеяться на лучшее, а готовиться к худшему. И теперь ты знаешь, каков он настоящий при худшей обстановке.

- Ты имеешь ввиду его расположение духа или саму спальню?

Здесь Елисей слегка улыбнулся уголками губ.

- Поверь, из худшего расположения духа, это было его лучшее настроение. – А затем он немного погодя добавил: - По крайней мере, он адекватно разговаривал с тобой, незнакомым ему до этого человеком.

Когда они дошли до дома Елисея, Дмитрий на прощание обратился к нему:

- На счет команды своей ты не переживай. Ведь об этом говорил Антон? Он прав. Все образуется. В конце концов, это только средняя лига.

- Спасибо, Дмитрий, - улыбнулся Елисей своему другу на прощание.

- Увидимся в школе, - прошептал немного позже Окиниров.

Песчинка 49

На осеннее и зимнее время стадион в городе Безымянном обычно закрывают, и рабочими остаются только тренажерные залы и раздевалки. Ну, разве что, еще трофейная, но в нее спортсмены заглядывают редко. Велоклуб также прекращает действовать до весеннего тепла, и именно по этой причине мы переносимся сразу на дату первого марта. Ну, еще потому, что именно в этот день Генриетта узнала точную дату запланированного на июль концерта. И тогда она поспешила сообщить об этой новости своему другу Дмитрию, который, тем временем, направлялся в сторону своего боксерского клуба. И пока он не дошел до Вышки, его спутником остается Елисей Добряк. После, когда у Дмитрия зазвонит телефон, а Елисей махнет рукой, мы последуем вслед за вторым, так как уже представляем, какая беседа ожидает первого.

Елисей прошел коридор, поднялся по лестнице, нашел дверь в тренажерную комнату средней лиги и открыл туда дверь. Здесь не было никого. Но Елисей знал, что скоро сюда придет его команда. И он, возможно, так же, как и Антон, знал, что будет происходить дальше.

Елисей только успел поставить велосипед на роллеры и сесть на него, как дверь снова заскрипела, и в помещение вошли ребята из команды велосипедистов средней лиги.

- О! – начал завывать один из мальчишек, помещая свою школьную сумку на скамейку. – Тут уже, наворачивает. И чего дома не сидится!

Елисей ничего не ответил. Лишь усерднее продолжил крутить педали. Появился странный тихий звук.

Пока Елисей работал ногами, его знакомцы по команде - товарищами их трудно назвать - работали языками.

- Русский прошел нормально, ну, как нормально, она мне ни за что четверку влепила! А я на отлично ответил!

- Наверное, где-то что-то не так сказал или не договорил.

- Да ладно, - вступил третий. – Реально, и такое бывает. Вот я сегодня тоже возле доски стоял. Все правильно отвечал, а тут запнулся на несколько секунд, ну, не успел подумать, сориентироваться, - Елисей наклонил голову и едва заметно помотал головой. – И тут выскочка какая-то вместо меня ответила!

Затем мальчик перевел взгляд на Елисея.

- И, если бы не эта выскочка, у меня бы тоже сегодня на математике не четыре, а пять в дневнике было!

Елисей продолжал делать вид, что его здесь нет. Хотя, можно сказать, так оно и было. Когда он разгонялся до нужной скорости, то переставал обращать внимание на посторонние звуки.

Ребята оседлали свои велосипеды, поставив их на роллеры с подставкой. К сожалению для Елисея, он ездил на таком же тренажере. Роллеры без поддержки на колеса имелись только в помещении старшей лиги.

В течение пяти минут жужжали колеса. И временами Елисей слышал обрывки беседы:

- Сегодня куда после тренировки пойдем?

- Может, в парк? – предлагает один.

- Или в магазин заскочим, какую-нибудь вкуснятину купим!

- Ага, а потом на скамейке посидим.

- Ребят, хоть и весна, но все равно еще холодно. Пошлите ко мне!

- О! Да, давай!

Еще через некоторое время все разговоры стихли. Друзья собрали свои вещи, сумки и, перед тем как выйти из помещения, еще раз посмотрели на Елисея.

- А этот все наворачивает! – проворчал кто-то из них, и дверь тихонько скрипнула.

В комнате слышались лишь одинокое потрескивание двух колес. Елисей продолжал безустанно крутить педали. В тишине, в опустевшем зале, эхом отзывалось легкое сдержанное дыхание парня.

- Еще немного, еще совсем чуть-чуть, - думал про себя Елисей и продолжал движение. Но сколько бы он ни старался, ему не удавалось по-настоящему устать. Ноги не зудели, а мышцы словно совсем не чувствовали нагрузки.

Прошло еще некоторое время, прежде чем он осознал, что все его попытки устать и получить от этого настоящее удовольствие бесплодны. Он слез с велосипеда и с грустью в глазах посмотрел на роллеры.

- Тренируешься? Это хорошо, - протянул чей-то голос.

Елисей посмотрел в сторону выхода и увидел пожилого мужчину. Зная настоящий возраст своего дедушки, Елисей мог сказать точно, что этот человек – его ровесник.

- А чего ты тут один? – продолжал старик.

- Задержался.

- Но согласись, что задерживаться с товарищами гораздо интересней.

Елисей на мгновение опустил голову, а затем снова посмотрел в глаза старику и кивнул несколько раз в знак согласия.

- Хорошо, - протянул старик и сладко улыбнулся. – А пойдем-ка со мной! Тебя ведь Елисей зовут? Я слышал, как твои друзья тебя так называли, когда спускались вниз.

Елисею сразу стало интересно, как долго этот человек за ним наблюдал. Но противиться ему он просто не мог. Парень поставил велосипед на место и нерешительно подошел к незнакомцу. Хотя он знал, что этот человек тренер, но еще ни разу не сталкивался с ним лично. И не было возможности узнать, каких спортсменов он тренирует.

Старик ласково похлопал мальчика по спине и тем самым подтолкнул его к выходу.

- Я покажу тебе тех, кто по-настоящему захочет составить тебе компанию.

Примерно на половине пути Елисей осознал, что они идут в сторону зала старшей лиги.

- Кстати, я знаю твоего дедушку, Федора Добряка, - будто бы невзначай упомянул старик ласковым голосом. – Он мне свои стихи по молодости читал, а я приглашал его посмотреть соревнования нашей команды. Мы почти пришли.

Из зала, куда старик вел Елисея, слышалось четкое жужжание колес.

- Драгомир Лучезарович! Ну, имейте вы совесть! Ваши будущие спортсмены нас скоро выселят отсюда. Места и так нет, а тут они еще! – услышал Елисей с порога.

- А мы еще даже не ездили на выпускное соревнование, - подхватил второй молодой голос.

- Ага! Должен ведь у вашего кубка «Трех городов» появиться младший брат, рядом, на полочке!

- Так он к этому и стремится, не видишь, что ли! – улыбнулся еще один молодой человек и развел руками, показав на мальчиков и девочек, которые занимали роллеры без поддержки.

- О! – воскликнула одна девочка.

- Звезду увидела, Гранислава? – смеялся кто-то из мальчишек.

- Да это же Елисей! – один мальчишка едва ли не упал с велосипеда, когда увидел парня, стоящего в дверном приеме.

Все девочки и мальчики тут же побросали велосипеды и побежали знакомиться.

- Я Гранислава!

- Да подожди!

- А чего ждать? Здороваться надо!

- Елисей, ты здорово ведешь за собой команду, у тебя классно получается!

- А покажешь, как лучше на склонах спускаться?

- Елисей, - как только заговорил старый ворон, все галчата умолки. – Знакомься, это будущая старшая лига. И, если будешь продолжать заниматься спортом, твои будущие товарищи по команде. Знакомься: это Гранислава, у нее вечно ломается велосипед в самый разгар сражения на спринтерской трассе. Виктория, ее вечный противник. А вот наша тройка скромниц. Анжела и Ирина доставят любого из группы отрыва к финишной черте. А горняк Ирина поможет остальным преодолеть любые склоны и препятствия. Уж поверь, она сделает все, чтобы команда воссоединилась на финише. Ну, мы переходим к мужской части коллектива, не половине; половиной вряд ли можно назвать почти четверть команды, - подшутил старик.

- Драгомир Лучезарович, не смущайте наших мальчиков! – воскликнула Виктория. – В конце концов, они основные гонщики!

- Верно подмечено, Виктория! Очень хорошо подмечено! Влад хороший мастер, который разбирается в велосипедах. Но также он отличный спринтер, верно, Гранислава?

-Ага! Всегда выручает, когда велосипед ломается.

- Ну, и, конечно же, наш несравненный горняк Ярослав, вырывающий победу у своих противников в самые последние моменты.

- Подумаешь, каждый раз на секунду отстаю!

Старшие улыбнулись.

- Ну, во всяком случае, мы можем быть спокойны, что после выпуска у нас будет достойная замена! – подметил один из спортсменов.

- Конечно! Кто выбирал-то!

- Ладно-ладно, продолжайте тренировку, - улыбнулся Драгомир Лучезарович. – Илья! Подойди сюда.

К тренеру подошел молодой парень в спортивной форме.

- Елисей, познакомься, это Илья, твой старший товарищ и наставник, - а затем он добавил шепотом, но так, чтобы и парень рядом тоже услышал. – Но ты называй его Илья Ильич. Он грозится после выпуска прийти сюда работать тренером!

- Неужели вы до сих пор уверены, что у меня не получится! – обиделся Илья.

- Ладно тебе! – засмеялся тренер. – Не дуйся на старика. Покажи парню, как оседлать велосипед, чтобы после первой попытки не упасть с роллеров.

Илья поманил рукой паренька.

Елисей только начал осознавать, куда он попал. Это место не шло в сравнение с их маленькой комнатой и несколькими тренажерами. Тут было, как говорится, все по-взрослому. И свет здесь горит равномерно, тепло, не как у них. Все здесь иное, от атмосферы до…людей.

Елисей внимательно слушал Илью и старался делать все, как он сказал.

Вот он уже перекидывает ногу. Начинает восстанавливать равновесие…и вот, уже летит! Не просто едет, а летит! И через несколько минут он начал чувствовать, как с висков медленно скатываются капли пота. На губах появился соленый привкус. Руки в перчатках крепче сжали руль велосипеда. Странное чувство удовольствия и умиротворения почувствовал Елисей. Его велосипед продолжал набирать скорость.

- Что это за звук? – прислушивались старшие.

Младшие остановили свои велосипеды и стали оглядываться по сторонам. В помещении эхом разносится тихий шум. Так и казалось, что сейчас что-то загорится, и полетят искры! Но откуда? Драгомир Лучезарович нашел эпицентр звука, тронул Илью и Ярослава за плечи и кивнул в сторону Елисея. Ребятам показалось, будто где-то рядом стоял камин, а в нем звонко трещали поленья. И этот треск костра заражал всех своей силой.

Младшие сразу вспомнили этот звук. Они слышали его, когда один странный старичок и взрослый мужчина пригласили их на стадион, чтобы понаблюдать за каким-то парнем. Все удивились, что в это время кто-то вообще остается на стадионе. И вот тогда они сели на непривычные им места зрителей и услышали именно этот звук. Треск открытого огня, треск костра. Тогда они замирали на каждом повороте и вздрагивали, когда велосипедист проносился мимо них. Это было потрясающим зрелищем. Им казалось, будто вот-вот колеса велосипеда загорятся, а из-под них станут высекаться искры.

После ребята стали посещать его соревнования. И удивлялись они не столько тому, что их команда совсем слабая и несплоченная, а скорее тому, как одним движением велосипеда их объединяет лишь один человек!

Кроме Граниславы и мальчишек, все девочки были приезжими. Но, тем не менее, они подружились со своими одноклассниками и заразились от них велоспортом. Однако никто из них не состоял в клубе. И все-таки Драгомир Лучезарович легко находил таланты. Он словил их, когда они проезжали на своих велосипедах мимо стадиона. Дедушка крикнул им из окна в коридоре. И только благодаря этому человеку и его другу, они познакомились с таким замечательным спортсменом.

После тренировки Елисей впервые почувствовал усталость и приятную слабость в мышцах. Он едва не валился с ног, но чувствовал, что завтра станет еще сильнее и еще быстрее.

Когда все старшие отправились в кабинет тренера, чтобы отметиться, младшие стали спускаться с лестницы. Немного позже их догнал Илья, чтобы взять номера их телефонов.

Уже возле выхода Елисей расстался с новыми товарищами. Он спешил домой, а в голове у него стучали слова его друзей. «Ну, ничего, нормально все будет», «Он прав. Все образуется. В конце концов, это только средняя лига».

- Они были правы, это только средняя лига.

И Елисей улыбнулся собственным мыслям.

- Если честно, - начал Ярослав, когда все компания ехала домой, - я завидовал его команде, когда видел их на соревнованиях.

- Кстати, да! – согласилась Гранислава.

- И я, и я тоже, - поддержали другие девушки.

- Не понимаю, как можно не ценить такого капитана? – удивлялся Влад.

- А я удивляюсь, как он все это терпит, - прокричала Виктория. Ветер закладывал ей уши.

- Действительно, они ведь не просто пренебрегают им, они ему мешают!

- А давайте поможем ему! – сказала Виктория.

- Правильно! – воскликнула Гранислава. – Кто мы, товарищи или нет!

Елисей уже пересекал свою улицу, когда, неожиданно для самого себя, произнес вслух:

- Это был лучший подарок на день рождения, который только возможно было придумать.

Песчинка 50

Июль. Да, между мартом и концертом Генриетты прошло уже много времени. И когда до концерта остается всего две недели, Дмитрию сообщают дату его следующих соревнований, точнее, товарищеского спарринга, который был для него очень важен. Ведь боксер приедет из соседнего города, из самого популярного клуба! Естественно, он не мог отказаться от такой возможности.

И как раз через неделю Дмитрию звонит Генриетта и предупреждает о приближающейся дате. И только сейчас Дмитрий понял, что два важных события назначены на один день.

- Судьба жестока, - обиженно воскликнул тогда Дмитрий.

Он положил телефон и стал надевать перчатки. И когда перчатка на правой руке уже была готова к бою, Дмитрий снова посмотрел на телефон.

Потом еще раз.

И еще.

Не выдержав, он схватил телефон левой рукой и стал искать знакомый ему номер.

- Но слава богу есть друзья, - напевал он песню из фильма на манер Атоса, входящего к де Тревилю.

Он прислонил телефон к уху.

- Привет, Елисей, не сильно занят?

Елисей сидел на скамейке и наблюдал за тем, как тренируются гимнасты и бегают атлеты.

- Привет. Что случилось?

- Помнишь девочку, про которую я тебе рассказывал? Генриетта Творческая?.. Так вот, на следующей неделе она будет выступать на одном концерте. А как раз в эту дату у меня будет товарищеский спарринг. Но я уже давно пообещал, что приду на ее концерт. Не могу же я оставить ее без поддержки. Прошу, приди вместо меня, а?

Елисей немного подумал. На следующей неделе у него ничего не запланировано. Значит, он может пойти.

- Хорошо. Может, еще кого-нибудь приведу.

- Спасибо тебе огромное! – Дмитрий был готов уже расцеловать экран своего телефона, но воздержался и просто выключил его.

- Кто звонил? – спросила девушка за спиной Елисея.

Елисей повернулся. У нее были длинные темные волосы и голубые глаза. Одета в спортивную форму; свободную белую майку без рукавов и голубые штаны с подвернутыми штанинами.

- Скажи, а ты при беге не путаешься в собственных ногах? – спросил у нее Елисей.

- Да нет, почему?

- А волосы в глаза не лезут?

- Нет же! Наоборот, я свободу чувствую!

- Свободу, да…

В мыслях Елисей вспомнил слова Лиса, когда он сравнивал эту девочку с ветром.

- Хочешь пойти на следующей неделе на концерт вместе со мной?

- С тобой! Да хоть на край света! – обрадовалась девушка. – Людмилочка! Людмила! Подойди, пожалуйста!

- Вероника, что такое?

Подошла миниатюрная девочка ростом ниже Вероники. На ней были серые ласины и синяя безрукавка с вышивкой под восточный стиль.

- Почему не отвечала долго? – нахмурилась Вероника.

Тогда Людмила опустила голову и тихо ответила:

- Но я же говорила, что мне не нравится, когда называют Людмилочкой. Вот я и подумала, что ты не мне.

- Ой, - приложила Вероника пальцы к губам и подошла к подруге. – Прости, пожалуйста, я и не заметила, как сказала. Ладно, больше не буду.

И она заключила в замок плечи Людмилы.

- Елисей предлагает пойти с ним на концерт, что скажешь?

- Я не против! – Людмила подняла голову, и завитки волос на ее висках вздрогнули вместо сережек. – И брата надо будет позвать!

- А куда это вы собрались? – послышался голос позади, и девочки почувствовали, как их плеч коснулась легкая ладонь. Парень, который к ним подошел, выглядел ровесником и был старше них всего на год. Легкие облегающие шорты и короткая майка для бега подчеркивали его стройную фигуру атлета. Подошел он к ним босиком, так как только что сошел с газона. А прическа такая же, как у Людмилы; верхние волосы заколоты невидимками. Только завитушки на висках убраны за уши.

- На концерт! – ответила Вероника.

- Двадцать пятого, - уточнил Елисей.

- Пойдешь с нами? – спросила Людмила у своего брата.

- Ой, девочки, - вздохнул парень и повис у них на плечах, но не так, чтобы им было тяжело. – Я бы и с радостью, вот только у меня на эту дату соревнования назначены, - девочки сразу опустили головы, видимо, расстроились. – Кстати, у вас тоже.

- И зачем им надо было в один день все соревнования ставить! – возмутились Вероника и топнула ногой.

- У меня тот же вопрос, - согласился Елисей.

Людмила просто вопросительно посмотрела на своего брата. Тот вздохнул с ироничной улыбкой.

- И почему только я у вас всегда все знаю?

- Но ты ведь старший!

- Ха! И то верно! – усмехнулся Лис и погладил обеих девочек по их волосам. – Просто именно в эту дату к нам в город должна явиться некая адская делегация. Визит вежливости. Они будут заглядывать во все уголки города, но должны будут успеть закончить проверку в тот же день. Вот и получается, чтобы все успеть, они будут разделяться на несколько групп. И многие из этих групп – спортивные. Некоторые из проверяющих специально взяли с собой спортсменов и их тренеров. Например, атлетов, с которыми мы будем соревноваться двадцать пятого числа!

- Вон оно как, - Людмила задумались. – Но почему это нельзя назвать обычной товарищеской встречей?

- А разве можно назвать наши отношения товарищескими? – улыбнулся Лис. – Даже наше соперничество остается лишь противостоянием. И вряд ли мы вообще когда-нибудь станем товарищами.

- Ясно, - огорченно вздохнула Вероника. – А ты почему же не участвуешь в соревнованиях, Елисей?

- Средняя лига не участвует в официальных товарищеских матчах. У нас ведь как бы нет младшей и средней лиги. А еще не хватает спортсменов, и не у всех есть необходимая физическая подготовка.

- То есть, готов лишь ты?

- Именно, - Елисей даже не пытался скрыть, что его команда ни на что не способна. Но лишь потому, что смотрел на все объективно и говорил все как есть, не за глаза. И зла он никому не желает. – Но будет участвовать старшая лига. У них и количество человек подходящее, и все они готовы к соревнованиям.

- И все-таки, ты ездишь быстрее всех! – сказала с улыбкой Вероника и побежала к своим товарищам.

Песчинка 51

Елисей приехал домой, снял обувь, поставил ее на место и вошел в зал. Там его дедушка сидел на кресле и перечитывал свои старые тетради.

- Столько воспоминаний, столько эмоций! – едва ли не шепча, говорил он.

- Что такое, дедуль? – спросил Елисей у Федора, и тот повернулся к нему лицом.

- Здравствуй, Елисей. Да вот, смотрю, молодость вспоминаю. И если человек, желая что-то вспомнить, смотрит на фотографии, я смотрю на свои стихи.

- И что же ты вспоминаешь? О чем думаешь? – Елисей сел рядом с дедушкой на кресло.

- Я думаю: как сильно ты постарел, Федя. И еще, - он перевел свой взгляд со стихов на внука. – Как сильно ты вырос, внучек. Из-за того, что я выгляжу моложе, а ты взрослее, мы похожи на сына и отца. Это так здорово. Я всегда гордился тобой, что бы не происходило…

Когда Федор Елисеевич говорил такие слова, на сердце у внука сразу становилось тепло. Он чувствовал себя нужным кому-то, живым. Он знал, что он не такой, как о нем говорят одноклассники или товарищи по команде. Только слова дедушки и настоящих друзей, действительно, поддерживали его.

- Ладно, - Федор встал с кресла и направился в сторону спален. – Пошел старик на боковую, хоть в солнце, хоть в стужУ лютУю, старик твой хочет спать всегда. И даже когда встать пора.

После он поцеловал внука в лоб и удалился.

Елисей проводил его взглядом, потом пододвинул к себе стопку со стихами и стал бегло читать каждое из стихотворений.

Где-то он улыбался, где-то хмурил брови. На каких-то моментах задумывался. Последним стал почти новенький блокнот формата А4. Елисей посмотрел на пустую страницу, опустил руку с блокнотом на ручку кресла и, облокотившись на кулак левой руки, стал смотреть на камин. В нем огонь еще не горел, ведь на улице светло.

- Я не хочу…

Он встал со своего места и направился к выходу. Перед этим он предварительно поместил листы и блокноты со стихами в свой рюкзак.

- Я не хочу, - продолжал он шептать, договаривая последние слова лишь в мыслях.

Он тихонько закрыл за собой дверь и направился в гараж за велосипедом. Еще минута, и его велосипед мчался по дороге. Еще несколько минут, и он уже проезжал мимо Вышки!

- Я не хочу, чтобы твои труды пропали напрасно.

Елисей мчатся по Дружной улице. И сейчас все дороги были для него открыты! Все светофоры горели зеленым. Он не видел ничего, кроме дороги и этих светофоров.

Елисей подъехал к самому дальнему повороту Дружной улицы. Он вел к такому закутку, где находилось главное почтовое отделение, а также главная редакция газеты Безымянного.

Здесь он постарался затормозить как можно мягче, чтобы не испортить окончательно резину на колесах. После такой скоростной поездки еще удивительно, что спицы не вылетели!

Из редакции уже выходил последний человек, когда Елисей наступил на первую ступень.

- Вы немного поздновато, молодой человек. Приходите завтра.

- Нет, прошу, при всем уважении к вам и вашему личному времени, выслушайте меня сегодня.

Никогда еще Елисей не был столь красноречив и возбужден. Кто бы из знакомых увидел его сейчас, не узнал в нем того спокойного человечка, который сначала делает, а потом говорит.

Женщина посмотрела на него с недоумением и удивлением.

Тогда Елисей, пользуясь моментом, быстро поставил свой велосипед на подножку, подошел к женщине и протянул ей несколько листов со стихами.

Та коснулась пальцами до уголков и спросила:

- Это что?

- Простите, пожалуйста. Прошу, уделите мне немного времени. Насколько бы Вам не показалось странным мое поведение, даю слово, вы пожалеете, когда увидите содержимое этих листов в другом издании.

Женщина была ошеломлена столь вежливым обращением к ней и уже не могла отказать этому замечательному подростку. Она взяла один лист из его рук, но Елисей продолжал держать всю стопку перед ней, все также находясь справа, на ступенях.

Глаза женщины бегло пробежали по названию, но на первой же строчке остановились. Что заставило в этом стихотворении ее остановиться? Она думала увидеть какие-нибудь незатейливые слова, строчки, в которых будут всякие признания в любви, неважно к кому или к чему. Что-то в духе подростка.

Но…

С первых же слов она поняла, что это не так. Название стихотворения было «Сирень».

«Неужто какие-то поцелуи под сиреневой крышей?» - усмехнулась она.

Но вот пейзаж стал вырисовываться. Аллея, красивая сиреневая аллея, маленький оазис для обычного прохожего. Целый рай для любителя природы. Место, где все люди находят свой покой, свое уединение. Каблуки сапог стучат по выложенному кирпичу. Свежий легкий ветерок, красивый закат. Оранжевый. Из таких мелочей вырисовывалась целая картина.

Женщина впитывала в себя каждую строчку. И когда первый лист был прочитан, она вопросительно посмотрела на мальчика, который стоял на ступенях. Тот слегка пошевелил рукой, и она поняла, что продолжение прямо перед ней.

Вот женщина в своих представлениях уже почти дошла до конца аллеи, когда увидела прекрасный образ трудящейся садовницы. Она берет розовые гацании своими красивыми, стройными, нежными руками. Подносит их к своему носу, и ее длинные ресницы дрожат от удовольствия. И вот женщина опускает цветы в землю, словно ребенка кладет в его колыбель. И вдруг она замечает, что за ней наблюдают. Цветочница поднимает свою голову и смотрит зелеными глазами. А затем также нежно произносит:

- Вы любите цветы? – прошептала женщина последнюю строчку.

Посмотрев на третий лист в руке парня, женщина испытала такое же желание, как заядлый читатель при покупке новой книги. Купить или не купить. Взять или не взять. И так вроде бы много, но…хочется еще. Ну, ну, ладно! Еще одну, но только одну!

И она взяла третий лист из руки Елисея. Теперь женщина оказалась в больнице. Она видит людей в белых халатах, видит нервных взрослых и кричащих от боли детей. Малыши просят внимания. И вот одному из них протягивают руку. В руке нет ничего, но эта рука тебе поможет.

И снова женщина погружается в этот мир. И главное, как интересно и точно автор описывает окружение, а затем, за счет какой-то мелочи, заставляет читателя переключить внимание на человека. За счет жеста или той же руки. А может, и слова. Это не навязчиво, просто. Любой человек в его стихах предстает настоящим героем. А стихи о природе? Это ведь самый настоящий символ жизни! И под природой он скрывает человека, может быть, даже конкретного. Стоит только присмотреться, и ты узнаешь в нем того, кого хочешь.

Последний лист женщина взяла одновременно со вздохом облегчения и разочарования. Хорошо, что кончилось, а то не остановилась бы. И в то же время хотелось бы еще.

Но женщина решила, что точно все.

Теперь она находится на неизвестном поле, кажется стадионе. Вокруг зеленая трава, а по кругу еще дорожка. Вдруг слышен звук костра! Неужели, пожар? Но нигде не видно зарева. Нет никакого намека на огонь. Тогда где? Ведь где-то очень близко. Звук приближается. Враг его боится, а друг ждет с нетерпением. И она ждет. Она видит вдали два красных круга. Пытается разглядеть, щурится, и видит парня на велосипеде. Его глаза горят ярким цветом, а спортивная форма того глядишь загорится от красных полос на ней. Велосипедист проносится мимо, и женщина чуть ли не падает от неожиданной волны. Кто же это был? Кто этот яростный велосипедист, который мчался к финишу, словно волк? Или это дикая собака? Что это за всадник такой был!

Женщине так хотелось увидеть этого человека.

Тогда она глубоко вздохнула и перевела взгляд на Елисея. Тот по-прежнему ждал ответа.

Женщина поправила листы в руке и открыла дверь.

- Входи, посмотрим, куда можно вставить твои стихи, чтобы завтра отдать на обработку.

Елисей молча кивнул и прошел вперед.

- Ладно, - приговорила женщина, садясь на свое место редактора. – Какое имя мне писать авторах?

Она думала, что подросток так назовет свое имя, но парень подумал немного и спросил:

- А псевдоним можно?

- Конечно.

- Дедушкин Внук.

И он написал на листе бумаги эти два слова с большими буквами.

- Хочу, чтобы дедушка помнил, что он так же молод, как и его внук.

Женщина еще раз посмотрела на парня. Да, стихи написал не он. Теперь она это поняла. И, кажется, она приблизительно поняла, что именно произошло. Тогда она оформила для себя избранные стихи, а остальное они отсканировали.

Когда работа была окончена, двое вышли из здания. Женщина села в машину, открыла форточку, включила музыку на тихую громкость и направилась в сторону торговой улицы. В конце был ее дом. И она только успела хорошо устроиться, как услышала странный звук позади. Она резко выпрямилась в кресле и огляделась. И в следующую же секунду мимо нее пролетел велосипедист. Это он!

Это он!

Тот самый!

Девушка едва ли не выпрыгнула из окна, чтобы узнать, кто это. И представьте ее удивление и счастье, когда она признала в яростном велосипедисте знакомого ей мальчика.

Я его знаю!

Я ведь его знаю!

Это он привез мне те замечательные стихи!

Я узнала этого подростка!..

Песчинка 52

Генриетта знала, что ее родители уже давно уехали на работу, поэтому она могла спокойно перемещаться по дому. Только бабушка Марго заходит в ее комнату.

С утра Маргарита открыла дверь и подошла к своей внучке. Она ласково прошептала над ее ушком:

- Вставай, мое солнышко. Вставай моя красавица, тюльпанчик ты мой. Вставай, янтарь ненаглядный, уже утро. У тебя концерт сегодня.

Когда Генриетта начала потягиваться в своей постели, бабушка подошла к окну и распахнула шторы. Яркое жаркое солнце светило прямо в окно прохладной комнаты. Здесь было хорошо, свежо. Спальня часто пустовала, так как Генриетта не любила оставаться на месте.

И сегодня ей хотелось, во что бы то ни стало, покинуть эту спальню как можно скорее.

Вместе с бабушкой она отправилась в театр. Поздоровавшись с охранником, они поднялись на второй этаж.

- Сегодня концерт! – сказала одна из художниц. – Удачи тебе, Генриетта.

- Спасибо большое. Мне очень важна поддержка.

- Ну, не волнуйся ты так. Может, и мы придем, чтобы посмотреть на тебя.

Генриетта улыбнулась в ответ и продолжила писать натюрморт из фруктов, которые обычно, в конце дня, исчезали. Все натюрморты художники писали за один день, и то, от скуки. Поэтому и фрукты приносили настоящие, а не восковые. А потом они мылись и съедались!

Концерт, к которому Генриетта готовилась, проводился на стадионе первой школы. Этот стадион самых большой из всех пришкольных участков в городе. Поэтому его часто использовали для выступлений и каких-либо других мероприятий.

Вся группа должна будет отправиться за час до начала в назначенное место, чтобы успеть подготовиться.

Маргарита сняла с вешалки в общем шкафу платье внучки. Красивое белое платье с оранжевыми кружевами под легкой материей. Очень красиво!

- Не забудь заколоть волосы! Ах! Жаль, что меня там не будет! Эта выставка так не вовремя!

- Ничего, бабуль, я понимаю. К тому же, меня поддержит Дмитрий.

На кого-кого, а уж на Дмитрия Маргарита полагалась как на саму себя.

Как уже можно было понять, Дмитрий не предупредил свою подругу, что сам он, так же, как и она принимает участие в другом официальном мероприятии. И по этой же причине, придя на место, она решила позвонить Дмитрию, чтобы тот пришел вовремя и знал точное время начала.

Она сразу поняла, что Дмитрий все еще в боксерском клубе, когда услышала звуки ударов по груше.

- Дмитрий, ну, когда ты уже прибудешь? Мы тут во всю готовится. Вот, уже люди приходят!

В этот момент она была похожа на обиженного ребенка.

- Генриетта, прости, я не предупредил тебя. У меня сегодня будет матч, и поэтому я не смогу прийти.

Первая реакция Генриетты была не обидой, а скорее сожалением. Она расстроилась, что не сможет попасть на его матч.

- Но я попросил своего друга прийти вместо меня. Он тоже спортсмен, и уж он точно придет вовремя. За него я могу ручаться.

- Ну, если ты так говоришь…

- У него точно нет никаких соревнований.

- Тогда какой из него спортсмен, - прошептала Генриетта.

- У них там средняя лига не в почете, поэтому он сегодня свободен.

- Хорошо, буду ждать.

- Вот и хорошо, удачи!

- И тебе удачи!

Итак, Генриетта стала ждать. Сначала она ждала, когда им предоставят место под раздевалку.

Когда ее прическа уже была готова, оставалось только дождаться выхода на сцену.

Сейчас Генриетта сожалела только о том, что не спросила, кто именно этот друг. Как он выглядит, сколько ему лет. Наверное, если он друг Дмитрия, значит, он боксер. Хотя он упомянул какую-то среднюю лигу…

Они уже вышли на сцену, после объявления номера. Что дальше? Она ищет взглядом этого человека, но никак не может выделить среди толпы одного единственного.

Наступила тишина. Все расселись по своим местам. Да, специально для этого мероприятия привезли из театра кресла. Посередине оставили место для прохода. А вокруг огородили небольшим узорным деревянным заборчиком. Только виноградной лозы не хватало.

Аппаратура уже была настроена, когда Генриетта в последний раз взглянула туда, откуда приходили зрители. И тут она заметила, как за забором промелькнула чья-то фигура на велосипеде. Вот велосипед поставили к забору. Время было довольно поздним. И уже почти совсем стемнело. Освещена только сцена. Такая маленькая на фоне той, что была позади.

Из-за темноты и отбрасываемой тени было невозможным разглядеть, кто скрывается за забором. Узнать человека можно будет только тогда, когда он появится на тропинке и сядет на место зрителя. Генриетта ждала с нетерпением появления этого загадочного друга.

Фигура, которая была неразличима за забором секунду назад, появилась на ковровой дорожке.

Эта фигура была обута в кроссовки, одета в интересную олимпийку без рукавов с красными полосками и джинсы.

Спокойный взгляд оглядел весь хор и остановился на Генриетте. Она внимательно наблюдала за новым человеком и его действиями. Когда он увидел ее, улыбнулся приветливой и ласковой улыбкой.

Генриетта поняла, что это и есть тот самый друг. Он сел на предпоследний ряд, на крайнее кресло.

Началось выступление, и весь хор запел припев. После двух вступительных строк одного куплета продолжила свое соло и сама Генриетта. Выступала она очень даже хорошо. Прекрасно поставлен голос. Но! Если бы слушатели увидели ее картины, то отдали бы предпочтение именно им.

Выступил хор прекрасно. Аплодировали не стоя, но громко. После выступления ребята могли спокойно расходиться. Генриетта снова посмотрела на зрителей, но парень уже покинул свое место. Тогда она спустилась со сцены с разочарованием.

С таким же грустным лицом она выходила за пределы забора, когда увидела, что к ее вещам в помощь протягивает руку какой-то человек. Сама от себя не ожидав, девушка протянула вещи незнакомцу, будто она знала его так же хорошо, как и Дмитрия.

Генриетта посмотрела на парня и увидела, как он красиво и ласково улыбается.

- Здравствуй! – обрадовалась Генриетта.

- Здравствуй, - ответил Елисей все с той же улыбкой.

- Я!.. – Генриетта только хотела назвать свое имя, но ей не хотелось произносить его незнакомцу. Однако в то же время девушке не хотелось обманывать такого милого человека. – Я слышала о тебе от Дмитрия. Он говорил, что ты спортсмен.

- Да, я велосипедист. Меня зовут Елисей.

- Елисей?.. Очень приятно, Елисей! – радостно ответила она после недолгого молчания. – А я Генриетта.

- Очень приятно, - сделал Елисей легкий поклон. Затем он жестом пригласил Генриетту отправиться на прогулку.

- Скажи, а ты никогда не стеснялся своего имени?

- Нет, - твердо, но не грубо ответил Елисей. – Это имя дали мне мои родители, моя семья. Его носил отец моего дедушки, и оно не лишено смысла.

- Хм, ясно, - Генриетта задумались.

- А разве Дмитрий никогда не говорил тебе, как меня зовут?

- Нет, но он часто рассказывал о тебе. Даже странно, почему он никогда его не произносил? Но он говорил, что ты всегда придешь на помощь, где бы ты ни находился. Дмитрий…интересно, как он там.

- А ты ему не звонила?

- А ведь точно! Я и забыла совсем, что можно позвонить!

Генриетта быстро вытащила из кармана курточки телефон и нашла номер своего товарища. И когда она поднесла телефон к уху, услышала за спиной знакомый рингтон.

Генриетта обернулась и увидела Дмитрия со спортивной сумкой на плече. Он стоял в десяти метрах от друзей и махал им своим телефоном с включенным экраном.

- Почему ты никогда не называл Елисея по имени?! – возмущалась Генриетта.

- Так ты все-таки заметила! – улыбнулся Дмитрий. Генриетта наигранно обиделась. - Ха-ха! Я и раньше говорил Елисею, что мне нужно вас познакомить. И он также не знал твоего имени. И, думаю, теперь он понимает, почему.

Елисей улыбнулся в ответ. Дмитрий понял, что это согласие.

- В общем, надеюсь, это знакомство для всех нас будет полезным. Кстати, как прошел концерт?

Генриетта посмотрела на Елисея, чтобы он, как зритель, дал свою оценку.

- Неплохо. Мне понравилось. Я не говорю «прекрасно» или «хорошо», потому что знаю такого певца, которого никто не сможет превзойти. По крайней мере, я таких людей пока не знаю.

Ребята сразу поняли, о каком певце, а точнее, певице, идет речь.

- А что с соревнованиями?! – воскликнула Генриетта. – Почему молчишь? Как прошел матч, признавайся!

- Ну, матч как матч, противник сильный. Сразу видно, не зря выбрали на меж городской спарринг. Я даже пропустил пару ударов в тело, а в остальном все довольно неплохо…

Генриетта продолжала испытывать взглядом, а Елисей смотрел с интересом на происходящее.

- Что?

- Как, что! Ты выиграл?

- Да!

- Ух! – Генриетта едва ли не закричала от радости и восторга. Он запрыгала на месте и стала обнимать Дмитрия за шею и целовать его в обе щеки.

- Алексей снял весь матч на камеру специально для меня. Все с одного ракурса, но видно хорошо.

- Я не буду смотреть, как тебя бьют! – возразила девушка.

- Хорошо, мы будем перематывать моменты, где я пропускаю удары, - засмеялся Дмитрий.

Возле Вышки Генриетта остановилась.

- Что такое? – спросил ее Дмитрий.

- Папа, - прошептала она.

Действительно, странно, но с конца Главной улицы ехала машина Ярополка Творческого. Хотя, с другой стороны, куда может завести юриста его работа?

Машина остановилась прямо возле ребят.

- Генриетта. Здравствуйте, мальчики.

- Здравствуйте, - кивнули друзья в ответ.

- Я домой направляюсь, садись.

Произнес он это ни грубо, ни ласково. Примерно так же, как и при разговоре с клиентами.

- Может, тебя проводить? – спросил Дмитрий, когда увидел, что Генриетта не открывает дверь.

- Нет, что ты! Зачем мне тебя отвлекать. Уже поздно, а до дома тебе далеко, аж до конца улицы идти. Так что вы идите домой, а я с папой доеду.

- Ну, ладно, тогда созвонимся, - неуверенно произнес Дмитрий и по-дружески сжал руку Генриетты.

На том они и расстались.

В конце дороги Дмитрий так же пожал руку Елисею и направился к своему дому.

Елисей поставил свой велосипед в гараж и вошел в дом.

- Невероятно! – услышал мальчик с порога дедушкин голос.

Он заглянул в зал и увидел, как Федор показывает родственникам городскую газету.

- Просто мимо проходил, увидел заголовок, решил прочесть. А мне тут и продавщица из киоска говорит: что, тоже нравится этот автор? А я смотрю то на нее, то на газету, и бормочу: так это же я автор. – Елисей смотрел на дедушку с улыбкой. - Кто посмел нарушить авторские права?! – но тут парень осознал, что старик понял все совсем не так. Он вышел из своего укрытия, но дедушка его не заметил, так как стоял к выходу спиной. – Кто этот Дедушкин Внук?!

- Это ты.

Федор повернулся к выходу и увидел Елисея.

- Это как?

- Я отвез твои стихи в редакцию, потому что знал, что ты никогда не решишься сделать это сам! И я хочу, чтобы ты всегда помнил, почему теперь ты самый популярный писатель в городе! Потому что так захотел твой любимый внук. Поэтому, прошу, пиши, пиши дальше! Но не только для себя или меня. Пиши для всех, для всего города. Пусть он знает не только о тебе, но и о тех, о ком ты пишешь.

Тут старику нечего было возразить. Он подозвал своего внука к себе и прижал его к груди, поглаживая по голове.

- Ты мой внук, - шептал Федор. – Дедушкин внук.

Елисей был до такой степени поглощен этими эмоциями, что даже не почувствовал волнения, которое у него обычно возникает, когда товарищам угрожает опасность. И, уж точно, он не успел заметить, как за окном промелькнула черная олимпийка Дмитрия.

Песчинка 53

Генриетта села в машину, и они с отцом отправились домой.

- Как прошел день, что с концертом? – поинтересовался отец после недолгого молчания. Он пытался говорить более ласковым тоном, но выходило неуклюже. Все равно что ребенок, пытающийся выглядеть взрослым.

- Да ничего, - Генриетта едва сдерживала дрожь в голосе. – Другу понравилось.

- Дмитрию?

- Нет, другому мальчику.

- А. Я-то подумал: что-то странно. Почему же ты к Дмитрию не по имени обращаешься.

- Я не знаю, что со мной нужно сделать, чтобы я перестала называть Дмитрия по имени.

- Кто знает, мало ли событий происходит каждый день…

- Я хотел с тобой поговорить. Я, да и мама тоже, мы считаем, что вы с Дмитрием общаетесь слишком часто, много. А это мешает учиться вам обоим. Я разговаривал с твоим классным руководителем. И он заметил, что у тебя понизилась успеваемость. Я не стал сообщаться с учителями Окинирова. Но поговорил с его родителями.

Генриетта вздрогнула и подняла глаза на отца. Он продолжал говорить все тем же официальным тоном, который постепенно накалял атмосферу.

- И действительно, как я и предполагал, у него тоже ухудшилась успеваемость в школе. Сергей Львович уверен, что виновно в этом его новое увлечение, которое занимает слишком много времени. А ты теперь пропадаешь не только в своих творческих секциях. Ты также стараешься как можно чаще видеться со своим другом. Из этого следует, что Дмитрий мешает твоей учебе.

Взвешено, логично и до боли правильно. Ничего не скажешь. Нечего добавить. Никогда еще Генриетта не чувствовала себя так никчемно.

Ей казалось, будто она в голове возводит мосты, чтобы сохранить связь с тем, что ей нравится, с тем, о чем она мечтает. Но Ярополк обрубает любые канаты, которые тянутся к той стороне. И мало того, новые веревки ведут совершенно в противоположном направлении. Они плывут туда, куда хочет он, а не она.

Генриетта зажмурила глаза и опустила голову. Ей хотелось заплакать, но она знала, что Ярополк не поймет этого. Девушка всеми силами постаралась сдержаться, успокоиться, хотя бы на мгновение забыть, какие страшные слова она услышала.

Но голос юриста, голос отца не отпускал ее. Он заставлял слушать и понимать смысл того, что она слышала.

Ярополк продолжал говорить своей дочери о том, насколько важно для нее и ее будущего знать историю и обществознание. Насколько важно учиться сейчас, чтобы позже не жалеть о бесполезно потраченном времени. Постепенно он перешел и на искусство. К счастью, отец не вспоминал бабушку Марго, что именно она привила внучке такую любовь к рисованию. И только по этой причине девушка еще держалась.

Для Генриетты все это выслушать было настоящим испытанием. Но не большим испытанием, чем то, которое ждало ее дома. Как мы уже говорили, наставления отца девочка переносила легче, чем нравоучения матери. Это объяснялось тем, что в голосе Ярополка все-таки мелькали теплые нотки, перешедшие по наследству от бабушки. Генриетта всегда выискивала эти самые нотки и старалась вслушиваться только в них, даже не задумываясь об их смысле. Но с матерью такой фокус не проходил. Она не старалась говорить ласково или преподносить разные новости более мягко, как отец.

Нет!

Всегда прямо и четко.

Генриетта готовилась к худшему, но все же надеялась, что ее мамы не будет дома. Ну, или, хотя бы, она будет занята клиентом.

Машина остановилась у ворот. Через минуту железные узорные ворота распахнулись, и они въехали во двор.

Генриетта открыла дверь автомобиля. Ярополк обернулся, чтобы сказать что-то еще, но девочка поспешила вылезти и закрыть за собой дверь. Она помчалась по лестнице, чтобы как можно скорее оказаться дома, в спальне. Генриетта знала, что ее там уже ждали кисти и краски, а на стене красуется прекрасная сиреневая аллея. Нужно было совсем немного, чтобы достичь этой высоты, второго этажа. Она уже вошла в дом и положила руку на перила, когда услышала звонкий и строгий голос прямо перед собой.

- Здравствуй, дочка, папа уже разговаривал с тобой?

Генриетта медленно подняла голову. Ей показалось, что перед ней стоит самая настоящая бронзовая статуя, эталон силы, гордости, ума и справедливости, непоколебимости. Да, непоколебимости в своих решениях. Сейчас Генриетта была более чем уверена, что именно она была инициатором того разговора, который состоялся у них с отцом.

- Я в свою очередь поговорила с бабушкой, чтобы она хоть как-то повлияла на твое решение.

Генриетта сжала пальцами левой руки перила так, что на дереве могли бы остаться вмятины от ее ногтей.

Да, мама – не папа.

Она не станет ходить вокруг да около. Она не будет сдержана в словах. Да, Юлия Творческая упомянет не только бабушку Марго, если нужно. Она может по пальцам пересчитать всех друзей Генриетты и глазом не моргнуть. Сейчас, к счастью, Юлия не знает о немногочисленных знакомствах ее дочери. Но если будет нужно, она доберется и до этого.

- Но, к сожалению, Маргарита сказала, что это только твой выбор, и все зависит от тебя.

- Ничего святого у нее нет! - думала про себя Генриетта.

Мать перекрыла ей дорогу в спальню. Тогда девочка стала искать другую опору. Где ее бабушка? Она уже должна была вернуться с выставки. Девочка слышала какое-то шипение на кухне.

- А где бабушка? - спросила она едва ли не шепотом.

- На кухне.

Генриетта уже хотела отпустить перила, но мать неожиданно положила свою ладонь поверх ее руки.

- Но ты не пойдешь к ней, так как наш разговор не окончен.

Глаза Генриетты расширились то ли от изумления, то ли от страха. И она чуть не потеряла сознание, когда отступила на полшага и почувствовала позади себя еще одного человека. Девочка чувствовала угрозу спиной. Посмотрев через плечо, она увидела отца.

- Генриетта, мы с папой считаем, что тебе нужно больше заниматься учебой, так как ты слишком много времени проводишь в театре со своей бабушкой. Я нашла хорошего репетитора, который поможет тебе хорошенько подготовиться к экзаменам. Многие говорят, что нужно начинать заниматься как можно раньше.

Генриетта с трудом высвободила свою руку. С еще большим трудом она покинула окружение родителей, слегка качнувшись вправо и поднявшись на несколько ступеней. Но Юлия и не думала отступать. Как человек пунктуальный и нетерпеливый, она желала услышать согласие своей дочери прямо сейчас. Но Генриетта, бледная и дрожащая, не желала ничего слушать. Она чувствовала, что если она про стоит еще хотя бы несколько минут, то точно упадет прямо на лестнице.

В отчаянии она повернулась спиной к своим родителям и помчалась от них прочь, словно это были не люди, а самые настоящие хищники, тигры.

Родители сильно удивились поведению дочери. Они смотрели ей вслед и даже невольно вздрогнули, когда она резко захлопнула дверь. И если отец еще сомневался, мать была уверена, что это знак непослушания. На резкий звук из кухни прибежала бабушка.

- Что такое? Где Генриетта?

В ответ родители посмотрели на дверь, ведущую в спальню девочки.

И пока взрослые недоумевали, Генриетта искала в своей сумке телефон.

- Прошу, ответь, прошу! – молилась она.

Песчинка 54

Дмитрий бежал по улице, не помня самого себя. Первой его мыслью было не добежать до пункта назначения, а предупредить о проблеме знающего человека. Добежав до начала улицы, он постучал в дверь самого первого дома.

Насколько нужно доверять человеку, чтобы посвятить его в чужую проблему.

Дверь открыла девушка с кудрявыми волосами. Она была ростом с Дмитрия.

- Анастасия, Генриетте помощь нужна, скорее.

- Поняла, - кивнула Анастасия, - папа! Папа! – закричала она. А тем временем Дмитрий уже закрывал калитку первого дома улицы Главной и пересекал дорогу, чтобы попасть на улицу Богатую. Он бежал так быстро, как только мог. Благо, ноги теперь крепкие, а мышцы уже давно привыкли к тяжелым физическим нагрузкам. В его ушах все еще звенел голос испуганной девочки, который он с трудом узнал. Это было не так, как в прошлый раз. Сейчас Дмитрию было страшно. Можно подумать, будто она маленький зверек, попавший в капкан, и сейчас ее вот-вот настигнут охотничьи собаки. А телефонный звонок – это последний крик о помощи.

Все внутри Дмитрия сжалось, когда он услышал голос Генриетты.

Мальчик бежал настолько быстро, что даже опередил по времени машину Психологов.

Дмитрий открыл входную дверь. Его встретил дворецкий.

- Прости, Дмитрий, но тебе нельзя.

- Кто сказал? – резко ответил Дмитрий, словно был готов наступить любому на горло своей тяжелой ногой. Дворецкий даже пошатнулся от такого неожиданного выпада. Ему и правда показалось, что мимо него промчалось огромное животное.

Возле спальни Генриетты Дмитрий увидел ее родителей.

- Кто вам разрешил войти, молодой человек? – возмутились Юлия.

- Мне интересно другое, - пробормотал Ярополк. Он понял, что в один короткий промежуток времени между тем, как Генриетта захлопнула дверь и в комнату вошла ее бабушка, девочка успела позвонить своему другу. Вопрос заключался лишь в том, как он успел так быстро примчаться на ее зов.

Дмитрий не стал разбираться с родителями. Ярополк отступил сам от двери на шаг, ощущая в данной ситуации превосходство парня.

Юлия же напротив, загородила дверь.

- Я жду объяснений, молодой человек.

Но Окиниров не стал отвечать. Он подошел к женщине вплотную и посмотрел на нее своими ясными карими глазами.

- Дайте пройти, - сказал он настолько четко и твердо, что Творческая оробела перед подростком. Ноги ее ослабли, и ей пришлось отступить на два шага.

Дмитрий повернулся к двери, но резко открывать ее не стал. Повернув ручку, он увидел сквозь щель тусклый свет ночника под красным колпаком. Парень медленно открыл дверь и на мгновение замер на пороге. Ведь то, что он увидел, не могло поддаться логическому объяснению. Этот испуганный орленок остался бы в вашей памяти надолго.

Дмитрий стоял на пороге, боясь сделать лишнее движение.

Песчинка 55

Машина Психолога вскоре подъехала к дому Творческих. Водитель открыл дверь и резко захлопнул ее за собой. Войдя в дом, он ничему не удивился. Но при этом взгляд его не был безучастным. Напротив, Петр Психолог уже анализировал ситуацию искал того, кому нужна была его помощь.

На своем пути он не встретил преград, как это было с Окинировым. Хорошо зная лучшего «целителя душ», чета Творческих сама дала дорогу Петру.

Он, так же, как и Дмитрий некоторое время назад, осторожно открыл дверь. Картина, которую увидел Петр, немногим отличалась от той, которую застал в свою очередь Окиниров.

Но смотреть на нее было куда тяжелее. Девочка, словно птенчик, прижалась к Дмитрию. Левой рукой она держалась за его плечо, правой же она сжимала ладонь бабушки. Маргарита старалась успокоить свою внучку. Свободной рукой она вместе с мальчиком придерживала ее за спину. Когда Петр только приоткрыл дверь, ему показалось, что в комнате есть еще какой-то посторонний свет, такой теплый и мягкий, как от ночника. Но ему показалось.

Большие испуганные глаза Генриетты со страхом глядели на каждого, кто появлялся в дверном проеме.

Однако больше страх внушал не взгляд девочки, а взгляды ее защитников. Бабушка слегка дернула плечом, будто стараясь заслонить внучку, а Дмитрий на одно мгновение перевел нежный взгляд с девочки на вошедших. И тут же глаза отразили решимость и гнев. Хотя вряд ли можно назвать гневом готовность в любой момент защитить своего товарища. Петр сразу почувствовал, что ему не удастся подобраться к Генриетте без разрешения защитников.

Как только он сделал шаг, Генриетта в ужасе стала отпираться ногами. От такого сильного напора, рука бабушки не выдержала, и Дмитрий сам подхватил девочку и крепко обнял ее за плечи. Та спрятала свое лицо в складках его черной олимпийки. Тут она немного успокоилась и стала дышать ровней. Теперь девочка не видела тех лиц, которые мелькнули позади Психолога.

Петр тут же понял, что дело, в большей степени, не в нем. Он обернулся и сказал полушепотом:

- Выключить свет на лестнице и в ближайших помещениях. И сами спрячьтесь за дверью. Не показывайтесь, пока я не дам вам знать.

- Что! – начала возмущаться Юлия. Тогда Ярополк тронул ее за плечо.

Жена посмотрела на мужа удивленным взглядом, но в следующую секунду оробела перед главой семьи. Ярополк направился к выключателю, а Юлия спряталась за дверь.

Петр обернулся к Генриетте и предпринял еще одну попытку подойти ближе. На этот раз девочка вздрогнула, но не стала пятиться назад. Петр оказался прав, родители пугали ее.

Он начал говорить полушепотом, чтобы девочка его услышала, но не испугалась резкого звука.

- Генриетта, здравствуй. Моя дочка сказала, что вы подруги. Ты ведь хорошо знаешь Настеньку Психолога?

- Анастасию?

С этого вопроса Петр понял, что они близкие друзья. Только товарищи Анастасии знают, как ее правильно звать, чтобы та не обижалась.

- Да, Анастасия, правильно. Помнишь, как меня зовут?

Благодаря таким неточным наводящим вопросам, Генриетта медленно возвращалась к реальности. До этого момента в голове ее был туман. Когда Дмитрий вошел в спальню, она не испугалась его, так как Дмитрий ассоциировался у нее со знакомым теплым светом. Вокруг же все было как в тумане.

Дмитрий быстро подошел к Генриетте, и та вцепилась в его руку.

- Помоги мне, - шепнула парню бабушка Марго, и он стал поддерживать Генриетту за спину. Они сидели на середине кровати.

Когда дверь открылась, позади Петра Генриетта не видела ничего. Но стук маминых каблуков, знакомые резкие движения заставили ее встрепенуться и вновь вспомнить то, что приводит ее в ужас, что заставляет отречься от мечты, от будущего, от друзей, Дмитрия, Елисея, Анастасии…

Перед глазами Генриетты возникла пелена, словно перед обмороком. Но сейчас туман стал рассеиваться, и появились пятна из реальной картинки.

Генриетта нахмурила брови и часто заморгала.

- Петр, Петр…

- Просто дядя Петя! Отлично, - улыбнулся он. – Отчество можешь и не вспоминать. Анастасия его не называла, я в этом более, чем уверен.

- Дядя…

Генриетта запнулась.

- Понимаю, вам, таким воспитанным ребятам, трудно обращаться к взрослым так просто. Ну, тогда зови не Петей, а Петром. Как тебе альтернатива?

В первый раз Генриетта улыбнулась. А вместе с ней и Дмитрий, который смотрел на Петра и слушал дыхание девочки.

- Тебе страшно? – вдруг спросил он.

- Я…я…

- Что тебя пугает? Настоящее? Прошлое? Будущее?

- Будущее.

- Хорошо. Тебе внушили этот страх слова, люди? Наверное, слова людей, родителей, ведь так?

Генриетта машинально перевела взгляд на дверной проем и тихонько кивнула головой, словно боясь, что этот знак согласия кто-нибудь заметит.

- Да, родители у тебя строгие, гордые. Наверно, редко бывают ласковыми. Но не нужно возводить их в разряд Богов! Правда, они такие же реальные, как и ты, и я. Как моя рука. Вот, смотри.

И он протянул вперед свою ладонь.

Генриетта увидела, как из темноты появляется мужская рука.

- Дотронься до нее, она реальна.

Девочка потянула левую руку к пальцам Психолога. Она почувствовала прикосновение кожи.

- Вот, правильно. Их руки такие же реальные, как и моя ладонь.

Петр поманил пальцем за спиной одного из родителей. А тем временем он наблюдал за Маргаритой и Дмитрием, ведь только с их согласия можно было что-либо предпринять. И Петр доверял им, потому что они знают Генриетту лучше всех, кто находился в этом доме. Из тени вышла Юлия. Но когда ее увидела Марго, она тут же нахмурила брови. Петр показал знак, чтобы родитель, кто бы он ни был, мать или отец, остановился. Юлия замерла на месте. Тогда Психолог подал новый знак – поменяться местами. Вперед вышел Ярополк. Он легонько отстранил свою жену и сделал пару шагов. Петр посмотрел на Дмитрия. Парень просто наблюдал и ждал. И Петр сразу понял, что он будет оберегать Генриетту от любых опасностей.

Психолог разрешил идти Ярополку дальше. Тот сделал еще один шаг. Тогда Петр оглянулся, взял за руку Ярополка и потянул ее на себя. Затем он приблизил ее к своей ладони.

- Прикоснись, Генриетта. Эта рука такая же, как и моя.

Когда девочка стала тянуть руку к Ярополку, Петр почувствовал, как задрожала эта рука. Видимо, для него это было так же волнительно, как и для дочери, словно это был их первый контакт.

Через пару мгновений Ярополк Творческий ощутил прикосновение горячих ладоней. Он удивился, когда сжал в своей руке тонкие пальчики дочки. Тыльная сторона руки холодная как мрамор. А ладонь горячая. Так странно. И почему он раньше не замечал этого? Хотя, когда он в последний раз держал за руку свою дочурку?

- Тонкие. Как у мамы.

Постепенно от руки он стал замечать и черты лица девочки. И почему они думали, что это милое создание, с хитрыми глазками и хорошим личиком, станет юристом! Как! Почему? И что же теперь?

Один лишь жест заставил его взглянуть на картину по-другому, иначе. И только сейчас он заметил, что дочка, с его чертами лица, его цветом и разрезом глаз, смотрит на него.

Дотронувшись до ладони отца, девочка стала восстанавливать в голове всю картину целиком. Сначала она увидела лицо Петра, а затем уже спала последняя темная пелена с лица Ярополка.

Ярополк увидел улыбку. Они замерли на месте. Петр переводил взгляд на каждого из присутствующих, не поворачивая головы. Отец улыбнулся в ответ своей дочке.

Но звонкий голос нарушил эту благодатную тишину.

- Ну, слава Богу, все прекрасно!

В один миг Генриетта вырвала ладонь из руки отца и прижала ее к своей груди и груди Дмитрия. Петр с укором посмотрел на Юлию. Та посмотрела на Психолога, но больше она испугалась реакции отца. Он-то посмотрел с куда большей угрозой.

- Генриетта, не бойся. Голос тебе знаком, ведь так? – с улыбкой произнес Петр. Теперь он знал, что девочка может различить реальность от вымысла. – Я знаю, что ты его слышишь. Но он может не только громко говорить, но и шептать, шептать колыбель, шептать приятные слова. Шептать то, что тебя не будет пугать. Честное слово! Хочешь послушать?

Девочка с недоверием посмотрела на дверь, рядом с которой стояло что-то неопределенное, какой-то силуэт. Она видела, как Петр поворачивается к этому силуэту и что-то шепчет ему. Силуэт неуверенно выходит вперед, так бесшумно и тихо, словно боится разбудить.

Юлия растерялась, она не знала ничего. Ей никогда не приходилось петь детям колыбель на ночь, рассказывать стихи. Хотя стихи она учила, чтобы натренировать свою память для будущей работы. Ах, вспомнить бы сейчас хотя бы один из них!

- Юлия, - позвал Ярополк, а затем шепнул: - я – твой рыцарь, - и слегка улыбнулся.

Слово «рыцарь» у нее всегда ассоциировалось с мужем. Она всегда его видела красивым, гордым, возвышенным, словно он был настоящим призраком, черным всадником. Может, именно поэтому она влюбилась в него. И когда-то давно она призналась ему в этом. Волнуясь, она открыла ему все свои мысли. И тогда странный и красивый рыцарь впервые улыбнулся ей.

И вот она начала вполголоса:

- Что за странный красивый рыцарь

Проскакал на вороном коне?

И какая сказочная птица

Кружилась над ним вышине?

И какой печальный взгляд он бросил

На мое цветное окно

И зачем мне сделался несносен

Мир родной и знакомый давно?

Юлия читала этот стих, едва не плача. Это было для нее так тяжело, словно раскрыть душу постороннему человеку. Но вскоре она осознала.

Почему постороннему? Это ведь ее дочь. Ее отцу она когда-то читала эти стихи. А теперь Юлия может поделиться своими чувствами. Дочь – это уже опора. Это уже тот человек, на которого она может положиться. Так почему она ее отстранила? Может, потому что она именно ее дочь. Она знает себя и думает, что знает дочку. Но, как оказалось, у ребенка душа более ранимая, нежели у матери. Оказывается, все так просто. Оказывается, и счастье было близко. Но почему особенные родители не смогли увидеть своего уникального ребенка именно уникальным, а не таким же, как они сами.

Дмитрий почувствовал, как тело Генриетты стало тяжелеть. Он немного расслабился и перевел взгляд с матери на девочку. Голова ее была наклонена, а дыхание стало более тихим и ровным. Голос матери стих. Женщина вздохнула спокойно. Она поняла, что рассказывать стих дочери было так же тяжело, как и мужу.

Дмитрий тихонько наклонился вправо, и голова Генриетты упала ему на локоть. В следующую минуту он уложил ее на подушку и встал с кровати. Бабушка накрыла девочку пледом. Дмитрий до последнего стоял рядом с постелью, пока к нему не подошел Петр. Он тронул парня за плечо и тот посмотрел на него.

- Пойдем, я тебя до дома довезу.

- А, да, - шепнул Дмитрий и несколько раз кивнул в знак согласия. Он напоследок взглянул на Генриетту и направился к двери. Петр отечески ласково подталкивал мальчика к выходу, обнимая за спину.

Спускались с лестницы они медленно. Дмитрий едва переставлял ноги, и точно бы замер на месте, если бы не поддержка Психолога. У входной двери он дал знак Дмитрию идти вперед.

- Садись в машину, я сейчас приду, хорошо?

Дмитрий только несколько раз кивнул головой и направился к автомобилю.

Петр тихонько прикрыл за ним дверь и повернулся к родителям.

- Так, завтра чтоб никакой работы! – начал он вполголоса. – Отменяйте все встречи, чтобы дома не было ни одного постороннего человека. Прислуга только из проверенных общительных людей, к которым Генриетта привыкла.

Петр оглядел зал и прихожую.

- Уберите портреты философов и повесьте свои семейные фото. Я знаю одного художника, который может помочь с семейным портретом. Снимите все неопределенное и размытое. Только четкие образы. Фотографии города. Пусть, не завтра, не через несколько дней, но хотя бы через неделю выберитесь на природу всей семьей. Всей! Ясно? Что же еще… Создавайте теплую атмосферу в доме. Ваши рабочие дела не должны мешать личной жизни, не приносите работу в дом. Постепенно вы сблизитесь с ней, станете ее понимать. – Он говорил и переводил взгляд то на одного, то на другого родителя. - Потому что если обычно проблемы отцов и детей возникают по вине обеих сторон, то здесь виноваты только вы. Будет трудно, но…когда было легко заводить друзей? – на этом моменте он улыбнулся и хотел уже уходить, но Юлия остановила его.

- Скажите, а нельзя обойтись чем-то иным? Есть же какие-то лекарства, таблеточки, чтобы нам не отвлекаться.

- Не отвлекаться да? – пробурчал себе под нос Петр.

- Извините, а можете дать номер художника? – неожиданно спросил Ярополк.

Тогда Петр посмотрел на мужа, жену, снова быстро перевел взгляд и вынес вердикт.

- У него больше шансов, чем у вас.

И с этими словами он закрыл за собой дверь. Через пару секунд на телефон Ярополка Творческого пришло сообщение с номером телефона.

Песчинка 56

Домой они ехали в полной тишине. Дмитрий сидел на пассажирском сидении неподвижно, словно мраморная статуя. Он смотрел в окно, и казалось, думал о чем-то своем. Но на самом деле в его голове не было ни одной мысли. Петр Психолог изредка поглядывал на мальчика.

Он знал, что с ним сейчас говорить бесполезно, да и нежелательно.

Как только Дмитрий вернулся домой, то сразу направился в свою комнату, снял одежду и лег спать.

Но и заснуть он спокойно не мог. Ему снились какие-то неопределенные образы. То Генриетта протягивает к нему руки. То сестра тянет его куда-то за рукав. То отец тянет назад. То яркое желтое пятно толкает вперед.

Проснулся он среди ночи, примерно в четыре часа утра, когда небо еще темно-синее, почти черное, и рассветом даже не пахнет.

Дмитрий лежал на левом боку. И ночью он даже не заметил, как к нему пришла спать его сестричка. Он долго смотрел на нее, приподнявшись на локте.

- Нет, ты у меня никого и никогда не боялась, - думал он про себя. – И тебе никогда не придется кого-либо бояться, я обещаю.

Генриетта открыла глаза. Она с трудом помнила, что происходило ночью, после того как она вернулась домой. Только мелькали какие-то тени, силуэты, страхи. И она никак не могла вспомнить, что это за тени, и почему они так пугают ее.

Девочка неспеша оделась, привела в порядок волосы и открыла дверь. Спускаясь вниз, она услышала звук шипящей на сковороде яичницы.

- Наверное, бабушка готовит! – обрадовалась девочка.

Но за плитой стояла не бабушка. Генриетта так и застыла на месте, когда увидела маму при параде возле разделочного стола.

Юлия услышала топот поднимающихся по лестнице ног. Генриетта спряталась за перилами. За несколько секунд на ее лице отразилась целая цепочка разных чувств.

- Что она здесь делает? Это невозможно! Она должна быть на работе, вместе с папой! Тогда почему она здесь, дома, готовит еду… готовит? Что?

На секунду она представила маму в домашних тапочках, с фартуком на талии и с половником в руке. От такой мысли ей даже смешно стало, и девочка невольно улыбнулась собственной фантазии.

Генриетта тихонько встала с корточек, спустилась на пару ступенек и удивилась тому, что кроме мамы она больше никого не видит. Только дворецкий пробежал мимо лестницы. Генриетта шепотом позвала старика.

- А где бабушка? – спросила она.

- Маргарита отдыхает. Юля вызвалась сама приготовить завтрак. И неизвестно, чем это закончится, но пока пахнет вкусно!

- А папа?

- Он отправился по делам.

Генриетта вздохнула с облегчением. Ну, хоть тут все нормально.

- Покупать камеру.

Генриетта снова вздрогнула. Это звучало еще более невероятно, чем мамин завтрак.

Взвесив все «за» и «против», Генриетта все-таки решила спуститься вниз; оставаться на месте было бессмысленным занятием. Она спустилась.

- Привет, мам.

- Здравствуй, дочка. Как спалось?

- Хорошо, вроде бы. Я даже не помню, как заснула.

- Ну, хорошо…

Наступила неловкая тишина, во время которой Генриетта удивлялись, как у нее с мамой получился такой простой и обычный диалог. А пока дочь поражалась данному явлению, мама думала над тем, как развеять неловкое молчание. Но ничего кроме злосчастной учебы в голову не приходило.

Благо, долго думать не пришлось; обе услышали щелчок открывающейся двери и знакомый голос.

- Я вернулся!

Генриетта обратила бы свое внимание на папу, если бы не заметила, как обрадовалась приходу Ярополка мама.

- После завтрака можно будет опробовать.

- Работает хоть? – усмехнулась Юля.

- Сказали, что снимает хорошо. Что ж, в этот раз я поверил на слово.

- Ладно уж, садись, - улыбнулась Юлия, подошла к мужу, поцеловала его и подтолкнула за плечи к столу.

Первые несколько минут они сидели в тишине и наслаждались завтраком. Юлия пожарила яичницу с копченой колбасой и луком. С одной стороны она положила несколько кусочков сала, специально для мужа.

- Прямо вкус детства, - вздохнула Юлия.

- А у тебя было детство? – усмехнулся Ярополк.

Генриетта удивленно посмотрела на отца. Впервые она слышит от него такие открытые необдуманные слова, которые могут не только огорчить человека, но и просто оскорбить. Но на удивление девочки, а может это было ожидаемо, мать ответила спокойно и с такой же ухмылкой.

- Это молодости у меня не было, а детство было.

- А чем же ты в молодости занималась?

- Да за тобой, дураком, бегала!

- О! – протянул Ярополк. – Ты, наверное, ползла, а не бежала, потому что я всегда пешком ходил, но тебя почему-то не видел.

- Конечно, не видел! Позади тебя волочилась такая толпа, что меня и видно не было.

- Так, не надо.

- Что «не надо»?

- Стрелки переводить.

- Хм, отговорки пошли, значит, осознаешь вину! – улыбнулась Юлия и положила в рот кусочек яичницы.

- Как иногда тяжко иметь жену-юриста, - вздохнул Ярополк и откусил половину колбаски.

После этого на минуту воцарилась тишина, пока родители прожевывали пищу. А Генриетта смотрела на них и удивлялась. Почему сейчас она не дрожит? Сейчас она слушает их с таким вниманием, словно открывает для себя новых людей и их неизвестное прошлое.

Когда трапеза закончилась, все вместе они убрали со стола, и Ярополк пошел звать бабушку для общего фото, предварительно проверив работу камеры. Он навел объектив на трудящихся маму с дочкой и сделал пару снимков.

- Так, не мешай нам, иди давай! – прогнала его Юля.

- Все-все, ухожу! – смеялся Ярополк.

Генриетта проводила его взглядом.

Ярополк постучался в комнату своей мамы и приоткрыл дверь.

- Мамуль, ты спишь?

Возле двери стояла Маргарита, уже полная сил и бодрости. По ней заметно, что она проснулась давно. И сын догадался, что его мать стояла у входа и прислушивалась к разговору.

- Уснешь тут с вами! – пробурчала она.

Ярополк посмеялся и распахнул дверь.

- Да. Вот, я нашел таймер.

Ярополк ставил камеру на штатив, также приобретенный некоторое время назад, и готовился присоединиться к семье в кадре. Бабушка и Юля сидели справа от Генриетты, а слева оставалось место для отца. Ярополк положил ногу на ногу и приобнял дочку. Она хотела было сжаться калачиком, приподняв ноги, но увидев счастливое лицо отца, смотрящего в камеру, осознала, что бояться нечего. Все хорошо. И пусть, еще прошло немного времени, и она пока что боится, но это только пока. Потому что первый шаг уже сделан.

Генриетта прижалась к папе и тихо сказала самой себе:

- Я больше не хочу бояться.

Песчинка 57

Прошел год со дня того злосчастного события, которое изменило жизнь Генриетты Творческой.

Сейчас же очередное лето. 11 июля. Самый жаркий сезон и самый жаркий месяц.

Кто-то пропадает на речке, кто-то гуляет, а кто-то проводит время со своей семьей.

Но Антон Клевер и здесь умудрился отличиться!

Антон, как и все подростки, сегодня дышал свежим воздухом на улице, а не пылью в спальне. Однако вместо прогулки он занимался цветами в палисаде.

Все вокруг парня буквально пышет свежестью, словно это поляна в лесу, а не придорожный участок. В углу растет небольшое деревце, которое прикрывает своими ветвями цветы вокруг себя. Вдоль стены дома, прямо под окном спальни Антона, распустились красивые ирисы. Осенью еще вырастут астры, поэтому зелень здесь кажется пышнее. А вокруг клумб всю голую землю застелил луговой клевер, не оставив ни одного пустого одинокого участка. И заканчивался он ровно там, где начиналась дорожка, ведущая от калитки к порогу дома и обрамленная крупными разноцветными камнями.

Еще здесь лежат два огромных камня, которые могут в нужную минуту легко заменить табуреточку. Первый такой камень расположился между деревом и клумбой, и как раз в том месте, где только заканчивается тень. А на втором камне сейчас сидел сам Антон, слева от него был забор, и парень едва касался его плечом. Когда его спина уставала, он разворачивал плечи глубоко вздыхал, по привычке, и задевал локтем деревянную ограду.

На улице стояла жара, а солнышко светило прямо над головой.

И Антон сразу заметил изменения в погоде, когда на него упала тень. Сначала он подумал, что это тучи, но тут же сообразил, что стемнело бы не так быстро, да и силуэт человека различался слишком четко прямо над его головой. Парень поднял голову и посмотрел налево, не поворачивая головы. Как оказалось, это, правда, был человек. Просто он перегнулся через забор и ждал реакции от Антона.

Парень знал его. Точнее, их. Немногие решаются подойти к нему в одиночку. Этот мальчишка был старше Клевера примерно на год, хотя по нему не скажешь, так как он выглядел младше.

- А ты все сидишь, ботаник? – усмехнулся школьник.

- Неужели я настолько популярен, что мне и прозвище придумали?

- Да у тебя на лице все написано! – старался собеседник задеть Антона словом.

- Надо же! – изобразил Антон удивление, продолжая заниматься клумбой. – Я рад, что хоть что-то читается на моем лице.

- Да по тебе и видно. Делать что ли больше нечего, как тут с цветочками возиться?

- Чем выпивать или дурачиться, я лучше буду за цветами ухаживать.

В этот момент было слышно, как шелестит трава в руках Антона, и как шуршит одежда на человеке рядом с ним. Он протянул руку к парню и вцепился в его рукав. Обидчик хотел поднять Антона, схватив его за воротник, но рост и вес Клевера помешали ему это сделать.

Тогда, то ли из жалости, чтобы не получилось неловкого момента, то ли из-за неудобной позы, Клевер поднялся с камня и встал прямо перед обидчиком. Тот не погнушался шансом, который ему дали, и взялся поудобнее, но уже за ворот.

И он уже занес руку для удара, когда услышал посторонний голос позади.

- Молодой человек! Совести у вас не найдется?

Обидчик хотел обернуться и рявкнуть какую-нибудь дерзость, но после первого же движения ему на плечо упала тяжелая рука старшеклассника из его же школы.

- А то я свою потерял где-то.

Обидчик оробел, осознав, что если он сделает хоть одно движение, то и этот парень не станет церемониться с ним. К тому же, он знал, кто сейчас к нему подошел.

Эти два ученика также тихо-мирно прогуливались мимо, когда увидели своего знакомого в беде. Они были совершенно разными, но связывало их немало лет общего знакомства.

Посторонний исчез так же быстро, как и появился.

Друзья подошли ближе к Антону.

- Вот, - протянул Аркадий, - а вступил бы к нам, таких проблем бы не было!

- Спасибо, конечно, за помощь. Но вы, ребята, - Антон улыбнулся и слегка наклонил голову вперед, - уже четыре года мне об этом говорите.

- И, кстати, безуспешно! – подхватил Аркадий.

- Серьезно, Антон, - продолжил Виктор. – Мы ведь тебя последний раз просим.

- Последний раз? – у Антона дрогнула левая бровь. – Я каждый ваш визит считаю за последний. Потому что вы пропадаете после этого черт знает насколько. Даже волноваться начинаю.

- Как здорово, что о нас хоть кто-то переживает, - улыбнулся Виктор и переглянулся с Аркадием.

- Да мы просто забываем тебя периодически, ладно! – спохватился сам Аркадий. - Не суть! В любом случае, мы будем тебя ждать, сколько потребуется.

После они пошли дальше по тротуару, а Клевер провожал их со своей неизменной улыбкой и надменным и язвительным от природы взглядом.

- Ну-ну, - пробормотал он, возвращаясь на свое место. – Ждите…

- Антон, здравствуй! – послышались женские голоса возле калитки.

- Здравствуйте! – поздоровался Антон и сделал едва заметный поклон.

- А мама дома? Мы тортик принесли, отметить день рождения ее любимого сыночка!

- Спасибо большое. Она дома, смотрит телевизор. Заходите.

С этими словами он любезно открыл трем подружкам калитку и также закрыл за ними.

- Так, - начал бормотать Антон. – Сейчас она опять начнет суетиться возле плиты и не сможет спокойно отдохнуть с компанией… нужны овощи.

Когда Антон вошел в дом, то увидел ровно то, что и ожидал увидеть: как мама трудится возле плиты.

С большой неохотой перешагнул он порог дома. Сразу внутри него все потяжелело, и захотелось как можно быстрее оказаться в спальне. Но совесть и долг сына не позволили ему скрыться в своей обители. Через несколько минут он уже проводил маму от плиты до дивана и взял в руки любимый нож с длинным и тонким лезвием.

- Хороший у тебя сынок! – вздыхали женщины. – Не то, что наши оболтусы! Вот, честное слово! Хоть кто-нибудь, да шелохнулся бы, помог, а нет никого! Все по углам попрятались!

- И не говори! – подхватила другая. – Дождешься от них помощи!

- А он у тебя хоть иногда выходит с друзьями гулять? А то, как не увижу, все время дома.

- Ну, - вздохнула Любовь, - как сказать.

- А правда, - вступила в разговор третья. – Не хочу тебя обидеть, но он у тебя немного странный какой-то.

- Хм, даже не знаю, о чем вы. Правда. Он такой же, как и другие, как и его друзья.

- Значит, друзья такие же, как и он! – смутилась снова женщина.

Мама перевела свой ласковый взгляд на сына, руки которого активно работали над разделочным столом.

- Кто бы что ни говорил, а он для меня всегда будет хорошим и любимым сыночком.

Через некоторое время на столе появились блюда с зеленью и салатами, а горячее уже поспевало на плите и в духовке.

Мамины подружки удивлялись искусной обработке овощей. На зеленых перчиках не было видно ни единого семечка. Из помидоров не вытекал сок, а огурцы нарезаны настолько тонко, что едва кусочки можно было отличить от лепестков цветов.

Женщины удивились еще больше, когда узнали, что мальчик сам придумал способы подготовки овощей. Пока продолжался их разговор, подружки еще не раз посмотрели в сторону Антона, но каждый раз они видели, только его широкую спину. Женщины часто слышали от своих сыновей разные истории об этом странном мальчике. Он всегда сидит за своей партой и читает книги, ни с кем не общается. Если кто к нему подойдет, то перекинется парой слов и сразу отходит. То ли ему с ними скучно, то ли другие с ним не хотят больше разговаривать.

Через некоторое время Антон поставил на стол печеную картошку и жареные куриные ножки.

После он направился в свою комнату, но его задержал отец, который только вернулся с работы.

- Опять ты здесь! Пошел бы на улицу! В конце концов, заведи себе девушку! Чтоб дома не ошиваться и не заниматься всей этой ерундой!

И он махнул рукой в сторону кухни.

Женщины широко раскрыли глаза. С чего это вдруг он об этом заговорил! Разве нельзя ребенку быть дома. И причем тут девушка! Как можно так вообще сочетать мысли?

- Просто если бы он стал говорить все по порядку и логично, мальчик не стал бы его слушать, а сразу ушел в спальню, - объяснила после Любовь.

Действительно. А так мальчик фыркнул, еще больше нахмурился и не пошел в комнату, а побежал. Но перед этим пожелал дамам приятного аппетита.

Ближе к вечеру, когда гости ушли, Любовь вошла в спальню сына. Здесь был все тот же спертый удушливый воздух, но мать уже давно перестала обращать на это внимание. Она знала: если попытается открыть форточку, ей за это никто спасибо не скажет.

Антон лежал на кровати и читал книгу.

- Ну, правда, Антон, вышел бы на улицу.

- Я там сегодня был.

- Да, конечно, - возмутились мать и всплеснула руками. – Буквально пятнадцать минут! Разве так можно!

- Мне можно.

- Почему это?

- Не скажу.

- Так! А ну, вставай!

- Нет.

- Вставай, кому сказала!

- Дай книжку почитать, чего пристала!

- Не дам! – с этими словами она выдернула книгу из рук сына и хотела убрать на полку, но Антон потянулся за ней. Тогда она спрятала ее за спину и стала выходить из спальни.

- Верни! Я выйду в палисад.

- Чтобы ты опять там сидел? Сейчас! Разбежалась!

В следующую секунду она схватила его за кисть правой руки и потащила в сторону коридора. И как ей только сил хватало! Или мальчик сопротивлялся не так яростно, как ему хотелось. Может, он не хотел использовать свою силу против матери, пусть даже и таким образом. В любом случае, неохотно, но ему пришлось идти следом за ней. Возле двери мать ослабила хватку.

Антон замер в ожидании. Для него дверь на улицу – это дверь в другой мир.

Любовь взялась за ручку и потянула ее на себя. Антон так и остался стоять на пороге. Его будто окатило волной свежести. Он снова выходит на свет. И почему парень не хочет выходить на улицу? Наверное, потому что дома помнит о жестоком мире. В спальне он отдыхает физически, а на улице чувствует, как расцветает его душа. Вот в чем проблема.

Здесь, снаружи, чувства преобладают над разумом, и он напрочь забывает об угрозе. Нет, Антон просто не обращает на нее внимания. Мать обошла сына и тихонько подтолкнула его в спину. Так она проводила его до калитки.

- Давай, отдыхать тоже надо.

Впервые за день она увидела на его лице улыбку, такую знакомую и теплую.

Но когда Любовь закрыла дверь, Антон тут же растерялся. Куда идти, что делать? Уже вечер. Скоро здесь пройдет очередная волна подростков, которые теперь будут возвращаться домой.

Недолго думая, он пошел в сторону начала улицы. Дойдя до пункта назначения, Клевер стал свидетелем одной картины.

Сначала из дома, к которому он подошел, донеслись крики женщины. Причем восклицания были какие-то невнятные. После открылась дверь, и на порог вышли двое, Петр Психолог и его дочка Анастасия.

- Еще пара таких вечеров, - смеялся Петр, - и кто-то из нас точно съедет из дома.

- Пап, разве ты не можешь решить эту проблему? Ты ведь психолог!

- Ну, как тебе сказать, дочка, - отец положил руку на кудрявую голову девушки. – Боюсь, маме нужен не такой специалист, как я.

Анастасия опустила голову.

- Ну, не огорчайся так. Вон, смотри, кто пришел тебя утешить.

Анастасия посмотрела на калитку и увидела Антона. Она очень обрадовалась гостю. Правда, вместо того чтобы пригласить его в дом, она сама вышла за пределы двора.

- Видел Елисея? – спросила Анастасия во время прогулки.

- Если честно, нет. Я не видел его уже давно. Может, к соревнованиям готовится?

- Не совсем, - Анастасия загадочно улыбнулась. - Он теперь часто катается со своей будущей командой. Я бы об этом и не узнала, если бы сама не спросила. В течение разговора я, наконец, выбила из него всю информацию. От состава и до впечатлений от знакомства.

- Так, значит, - улыбнулся Антон вслед за ней. – Это хорошо. А Дмитрий?

- М? – улыбнулась Анастасия своими хитрыми глазками. – Так ты познакомился с Дмитрием? И давно?

- Да уже почти год как знаю его.

От этой новости Анастасию аж передернуло. Для человека, который желает быть в курсе всех событий это было большим ударом.

- А я думал, ты уже давно знаешь, - удивился Антон и улыбнулся еще шире. – Или Елисей тебе ничего не рассказал?

- Да разве эта зараза расскажет что-нибудь до того, как его попросят, - прорычала Анастасия сквозь зубы. Видимо, эта новость задела ее за живое. – Нет сил терпеть! Пошли разбираться!

Антону ничего не оставалось, только повиноваться этой бойкой девчонке. Они дошли до стадиона и прошли внутри по длинному коридору, проходя мимо раздевалок и других помещений. Ребята сразу заметили, как на поле наворачивают круги велосипедисты. И на их фоне выделялась красная стрела, уголек, который заражал своим теплом и страстью.

Друзья поднялись на несколько рядов повыше. Трасса велосипедистов в три раза больше какой-любо другой площадки, и охватить ее взглядом полностью почти невозможно.

Ребята дождались, когда велосипедисты всласть насладятся своей совместной поездкой и спустились к ним.

- Потрясающее зрелище! – воскликнула Анастасия, и Антону даже на миг показалось, что она забыла все обиды. Но в следующую секунду он убедился в обратном. Девушка подошла к Елисею Добряку, вцепилась в руль его велосипеда и резко дернула его на себя.

- Почему никогда ничего мне не рассказываешь?!

- Не рассказываю? – удивился Елисей возмущению девушки. Хотя на его лице это удивление почти не отразилось.

- Конечно! Почему я не в курсе, что Антон уже год как знаком с Дмитрием?

- Я думал, ты уже давно сломала Окинирова.

- Обычно Дмитрий, между прочим, сам мне все рассказывает. Из него не надо вымаливать каждое слово. А теперь он, похоже, слишком много общается с тобой, раз стал таким молчаливым.

- Конечно, мы же соседи и одноклассники, и нам приходится общаться больше, чем просто знакомым, - пока он говорил это, Клевер подошел ближе, и парни обменялись рукопожатиями. А пока они продолжали говорить, Антон обошел других и вежливо улыбнулся каждой из девушек. – Или ты что-то имеешь против?

Тут Анастасия оробела. Ее подбородок был поднят высоко, когда Елисей смотрел ей прямо в глаза. Но после этих слов она не посмела поднять голову выше и присмирела.

- И правда, чего это я.

- Ну-ну, - улыбнулся Елисей и погладил ее по голове. – Я знал, что так будет.

Тут Анастасия заметила, что Елисей приготовился куда-то ехать. И она уже хотела спросить, куда, но следующие слова разъяснили все.

- Поэтому я приберег напоследок новость о знакомстве с Генриеттой Творческой.

Анастасия рванула с места, чтобы догнать Добряка и стукнуть его по лбу, но благодаря приготовлениям, которые Елисей осуществил заранее, мальчик избежал этой участи.

Будущая команда смеялась над проделками этой парочки.

- Я тебя умоляю! – смеялся Антон. – Не впервой же тебе узнавать о каких-нибудь неожиданностях.

- Конечно! От друзей секретов быть не должно! И если у тебя когда-нибудь появится девушка, я хочу знать об этом первая.

Тут Антон подозвал жестом Елисея и положил ему на плечи свои ладони.

- Можешь не переживать, от меня ты ложных фактов не услышишь!

Анастасия снова замахнулась, только уже на второго друга, но задела лишь рубашку. Елисей тронулся с места слишком искусно и резко, чтобы до Антона дотянулась такая легкая, не привыкшая к грубости, рука. Семь ребят смотрели на дурачества этих троих и удивлялись. И сами не знали, чему именно.

- А чего мы сидим? Давайте, по коням! – воскликнула Гранислава и с жаром нажала на педаль.

До слуха Елисея донеслись возгласы негодования девочки и крик Влада:

- Елисей, пошли цепь натягивать!

Добряк посмотрел в сторону велосипедистов и тепло улыбнулся. Анастасия искренне удивилась этой улыбке.

Антон тоже никогда не видел подобной эмоции на лице его друга.

- А я удивилась, что у тебя нет девушки, Антон! – заметила Виктория, когда они шли пешком в сторону вышки.

- Да ладно вам! – стала защищать его Ирина.

- Да! – прервала ее мысль Анжела. – Какие годы! Четырнадцать лет – это ведь вся жизнь впереди!

- А почему вас это удивило? – поинтересовался Елисей.

- Ух ты! Нечасто от тебя вопрос услышишь! —заметила Виктория. – Когда мы только познакомились, я тоже удивилась, что у тебя нет девушки.

- Кстати, да, - подхватила Гранислава. – Вы же симпатичные мальчики, очень даже милые, а никто и не думает к вам подходить.

- Ну да! – тряхнул головой Антон и церемонно поправил волосы. – Я красавец хоть куда!

Девочки засмеялись.

- Да нет, почему! Подходят, и даже чаще, чем хотелось бы. Правда, Елисейка? – Антон положил руку на плечо друга.

- Да, что верно…то верно.

- Только уходят они так же быстро и внезапно, как и подходят. Как только понимают, что разговаривать с нами не о чем, сразу как бабка отшептала! – и парень махнул рукой так, словно прогнал мелкое животное.

- Вот только не надо! – возмутились Анастасия пренебрежительности мальчиков к самим себе. – Это с вами не о чем говорить?! О чем тогда мы готовы часами с вами беседовать! Почему интересно с вами мне? Почему Елисея не принимает его команда, но понимает та, с которой он знаком намного меньше? Почему!

-Ну, - пожал плечами Антон после недолгого молчания, - нам тоже интересно об этом узнать.

- И думаю, не нам одним, - произнес Елисей, посмотрев на велосипедистов.

Те задумчиво и одновременно удивленно смотрели на нашу троицу.

Действительно! Как! Почему с ними никто не хочет общаться? Ведь это такие интересные личности. К ним, не то, что подойти, к ним тянуться хочется! Появляется желание следовать за ними до последнего вздоха. Словно паладины за своим королем!..

А о чем говорят другие?

О том, как дела в школе...

- Прикинь, сегодня училка оценку снизила!

О случайностях, в которых обвиняются другие.

- Из-за этого идиота я себе затяжку на колготках поставила!

О том, какую вещь купил на распродаже...

- И совсем недорого! Правда, здорово!

О бытовых проблемах.

Вот, хочет она колечко, и все тут!

А о чем говорят они, ребята, выглядящие взрослее своего настоящего возраста?

Казалось бы, о той же бытовухе, но как-то иначе.

Все образуется, не переживай, все впереди, ведь это лишь средняя лига.

О других людях тоже говорят, но скорее упоминают вскользь.

Как только понимают, что разговаривать с нами не о чем, сразу как бабка отшептала.

Других они не винят в своих проблемах, но друг друга пожурить могут.

Почему ничего никогда не рассказываешь!

Черт! Сколько нужно терпения человеку, чтобы преодолеть все это? Обсуждения, бессмысленные разговоры, непонимание, одиночество.

Сейчас велосипедисты шли, и каждый из них по очереди думал, о чем говорит с обычным человеком, и о чем беседует с Елисеем. А главное, как?

Ну, че у тя там стряслось, рассказывай! Я жду. Так, а ну, говори! На тебе ведь лица нет! Я знаю, что-то случилось!

Не бойся, главное, крути педали, а мы тебе поможем. Ты не одна, будь уверена, что «победа» - это не только твое имя. Из этого состоит вся твоя жизнь.

Ну, Владик! Чего боишься! Прыгай уже!

Сосредоточься и не слушай никого.

- Он никогда не будет давить на тебя и выпытывать то, что таится на душе, - подумала Виктория. – Может, это даже просто потому, что он знает об этом!

- Елисей не будет говорить о тебе за спиной, но в то же время скажет о каком-либо недостатке прямо, без уверток, чтобы помочь с проблемой.

- Всегда ласков.

- Говорит спокойно, без назойливых жаргонов, словно обучался у философов.

Так продолжали они идти и даже не заметили, как добрались до Вышки. Тут велосипедисты оседлали своих двухколесных коней и свернули на Дружную улицу. Анастасия покинула своих товарищей почти сразу, ведь ее дом был совсем близко. А парни продолжали идти дальше.

Тут они заметили, что народу стало больше. Как и предполагал Антон, молодежь возвращается домой. Когда они дошли до пятьдесят третьего дома, Елисей уже хотел сесть на свой велосипед, а Клевер открыть калитку своего дома. Но обоих остановил до боли знакомый голос. Это были те самые старшеклассники, которых мы видели несколько часов назад, и от которых Виктор и Аркадий помогли Антону успешно избавиться. Но сейчас этих двоих не было рядом. И Антону оставалось лишь одно.

Елисей собирался развернуть велосипед, когда Антон обратился к нему.

- Не надо, поезжай домой, тебя там дедушка ждет.

Тогда Елисей собрался поставить велосипед на подножку, и Антон понял, что его друг сейчас попытается войти в дом. Предугадав это действие, парень взялся за калитку правой рукой и сказал ему, повернувшись вполоборота:

- Елисейка!

Один из впереди стоящих прыснул от смеха.

- Как ты его назвал?

- Молчи, смерд, не твое дело!

- Что ты сказал?!

Затем Антон произнес тише:

- Передавай привет Федору Елисеевичу.

Добряку не нужно было повторять дважды. Он и по взгляду одному все понял.

Снова.

Каждый раз он пытается помочь, и каждый раз ему говорят эти глаза: не надо, пусть будет больно мне, но не другим.

Антона хотели уже сразу избить возле ворот, но быстро опомнились и решили отвести его под ручку в ближайший парк.

Как раз было неплохое укромное место за Сиреневой аллеей. Люди гуляют по дорожке, но не обращают внимания на то, что происходит за сиреневыми кустами.

Антон терпел все удары, которые наносились по его телу. К этому он уже не просто привык. Конечно, это не было для него как «Здрасьте». Но он привык отгонять боль посторонними мыслями. Он улыбался тем воспоминаниям, которые подарил ему этот вечер. А остальное…

Что ж, а остальное суета.

А тем временем те, кто его избивали, уже начали входить во вкус. И последний нападающий ударил его по лицу. Голова Антона повисла, и он забылся.

- Ты что творишь! Синяк останется или подтек!

- Да ладно! – стал судорожно оправдываться парень. – Максимум, щеку ободрал о зубы.

- Но, в любом случае, лучше оставить его. Давай, под кусты! Так, отлично, все, отчаливаем. Будет знать, как дерзить!

Антон лежал неподвижно. Листья сирени щекотали ему лицо, и от этого приятного чувства он постепенно пришел в себя. Парень заметил, что здесь, рядом с миром, он начинает относиться к жизни по-философски. И если дома он не обращает внимание на обиды и старается притупить память книгами и другими мыслями, то здесь ему это ни к чему. Его спокойная душа сама справляется с недугом.

Языком он нащупал на складке щеки небольшой отдельный кусочек. Кровь почти не шла, но Антон уже чувствовал привкус железа во рту.

Тут он улыбнулся и неожиданно заговорил вслух, положив правое предплечье под голову:

- Не делай добра, не получишь зла. Интересно. Может, мне тоже начать делать добро? А кто это заметит? Черт знает! Но может, мама. Кстати, как она там. С отцом у нее, конечно, отношения намного лучше, но все-таки оставлять их одних как-то не очень хочется. Ну, разве что, надолго. А то мало ли чего учудят эти шалунишки! Без дитя-то!

На этой ноте он поднялся и пошел вдоль зеленой изгороди. Люди, гулявшие по аллее, встретили его с большим удивлением и недоверием. Но Антон лишь махнул рукой в качестве приветствия и направился к дому.

Вот он уже подходит к забору, открывает калитку, встает на порог.

Задумывался ли он хоть раз о том, что его ждет на улице? Конечно! И не просто задумывался, он знал. И реальный инстинкт самосохранения не позволял ему выйти из домапросто так, по собственному желанию. И вот какая ирония. Дома в нем преобладает этот самый инстинкт самосохранения, а вне дома он напрочь его лишается.

И еще более интересно и странно: видите, как все хорошо совпадает; когда инстинкт заменяет философия, его избивают, а дома, когда инстинкт возвращается, уже исправить нечего, ведь его уже избили.

По дороге парень постарался привести свою одежду в порядок.

Остановился на пороге, казалось, он к чему-то готовился. И дверь открыл медленно, но вошел резко.

Сначала у него закружилась голова. Застучало в висках от боли. От этой боли он не мог нормально соображать. Ему нужно было как можно скорее вернуться в спальню. Там уж ничего не будет его отвлекать: ни мамины благоухающие цветы, ни какие-либо другие растения, пышущие свежестью, ни нравоучения от папы, который как раз сейчас сидит на диване.

- Где был?

Антон не отвечал. Он почти не слышал того, что к нему кто-то обращается. Он думал только о том, как бы поскорее вернуться к себе.

- Чего молчишь!

- А тебе какое дело, где я был? – начинал раздражаться Антон.

- Ну, может ты внял моим молитвам и нашел себе девчонку.

- Обойдешься.

- Значит, опять в библиотеке?

- Терпеть не могу библиотеки.

- Да что ты! А откуда макулатуру берешь тогда?

- Покупаю.

- Вот подцепишь там какую-нибудь будущую библиотекаршу. А мне такого счастья не надо! Ты когда меня вообще слушаться начнешь?!

Антон стоял и ждал удобного момента для того, чтобы удалиться; удивительно, как он вообще может стоять при такой головной боли.

- А почему ты с ним так строго разговариваешь? – вступились мать, которая только вышла из душевой.

- Я строгий?! Это все твое воспитание виновато! Меня он никогда не слушает! И вырос он размазней, как я и говорил. Вот! Что и требовалось доказать!

Антон закрыл за собой дверь.

- Он ушел от ответа!

- Ладно, - улыбнулась хитро Любовь. – А какая тебе нужна невестка? Чего ты требуешь от бедного мальчика?

- Я не требую, чтобы он привел нам невестку. Я прошу внимания к себе.

- А моего внимания тебе не хватает? – Любовь села рядом с мужем.

- Нет, я не в том смысле, - опешил он. – Хотелось бы, чтобы ко мне прислушивались, хотя бы иногда.

- Что ж, так какую девушку ты бы хотел для своего сына?

Муж обнял любимую жену за талию и положил голову на плечо.

- Такую, как ты, - прошептал он и поцеловал за ушком.

Из спальни Антона послышался резкий хлопок. Парень слишком громко положил книжку на стол. Родители переглянулись между собой и их губы растянулись в фамильной язвительной ухмылке.

Мальчик не ревновал свою маму к отцу. Его лишь выводил тот факт, что эта персона, сразу после претензий к нему, начинает флиртовать с женой. Будто для него обидеть сына язвительным словом уже в порядке вещей. И это временами бесило Антона, но только когда он дома. На улице они еще ни разу пересекались, но, если бы такое произошло, как бы отреагировал на своего другого сына?

Оставалось совсем немного до полуночи, когда Антон уже приготовился ко сну, сняв почти всю одежду, кроме нижнего белья. Летом в его комнате жарко, вот и приходится парнишке выходить из положения по-своему. Окно открывать не хочется.

Антон отложил книжку и, не сняв очки, хотел лечь спать. Его рука уже тянулась к выключателю, когда мама вошла к нему в спальню.

Рука Антона застыла в нескольких сантиметрах от светильника. Но в следующую секунду он выпрямился в своей постели и поднял глаза на маму.

- Ты уж не сердись на нас - улыбалась Любовь.

- А смысл мне сердиться на него и причина сердиться на тебя?

- Я осталась с ним и не пришла к тебе.

- О, Господи, мама! – воскликнул недовольно сын. – О чем ты вообще говоришь! Сердиться из-за такой мелочи! Да это даже причиной не назовешь! Это было бы лишь поводом для каприза, но ни как не…

Мама ласково смотрела на сына и гладила его волосы, распавшуюся надвое челку, которая открывала лоб. Нежным и легким движением руки она прервала возмущения любимого сына, сняв с его носа очки.

- Теперь я вижу твои глаза.

- Кто тебя просил? – серьезно и обижено спросил сынок.

Но мама никогда не воспринимала этот тон и это поведение всерьез. Она считала это лишь капризом маленького ребенка, не больше. Хотя на самом деле парень в эти секунды более чем серьезен, и не испугается его лишь самый отважный человек. Пока таких людей можно пересчитать по пальцам. Елисей никогда не обращал на эти перепады настроения. Анастасия встречалась с другом только за пределами стен, но слышала об этом состоянии от Елисея, а мама… ее реакцию мы видим сейчас.

Но даже представить страшно, что может произойти, если она на мгновение задумается, перестанет воспринимать эту странность как обычный каприз. Если она хотя бы на секунду усомнится, испугается.

А пока она только смеется, глядя на это серьезное непроницаемое лицо.

- Ну, ладно, сынок, хорошо все. Ведь все хорошо?

Антон опустил голову и кивнул несколько раз.

- Вот, тогда точно все хорошо. Если об этом говоришь ты.

Она убрала с виска сына пару прядей и поцеловала в лоб.

- Спокойной ночи, спи крепко, - прошептала она ему на ухо, будто их за дверью кто-то подслушивает. – И с днем рождения.

Легким движением руки она сама коснулась выключателя, и свет погас. Антон проводил маму взглядом. В кровати он полусидел. Откинувшись на спинку узкого одноместного диванчика, он прислонился спиной к подушке.

Потом Клевер посмотрел на тумбочку рядом с собой. На ней лежали только очки и книга.

Антон уже хотел надеть очки обратно и закрыть глаза, но в следующую секунду он резко выпрямился в своей постели и опустил руки с очками. Повернулся к окну.

- Дождь начался, - прошептал он.

Звук дождя значил лишь одно.

В эту ночь Антон откроет окно в спальню.

Одним легким толчком он встает с дивана и подходит к своему широкому подоконнику. Теперь Клевер не только слышит дождь, но и видит его. На улице тускло горели фонари, а теперь еще словно пелена тумана окутала весь город.

Но это был лишь дождь. Ласковый, теплый, летний дождь. Антон резко открыл окно и почувствовал невероятную свежесть. Никакой пыли, поначалу казалось, будто асфальт шипит и остывает под каплями после долгого жаркого дня.

Антон окинул взглядом обе стороны улицы. Ни разу за это время он не моргнул, только слегка прищурил глаза. И через несколько минут он поднял голову к темному черному небу. Капли били в лицо. Теперь он думал о дожде.

Теперь он улыбался. И ничего ему больше не нужно было. Этот дождь согревал его своим теплом. Даже горячие руки не остывали на холодном подоконнике.

Дождь словно говорил с ним.

- Ну, ладно, - говорил он. – Хорошо все. Ведь все хорошо?

Антон незаметно кивнул с улыбкой на лице.

Только через несколько минут он закрыл окно и лег в постель. Засыпал мальчик под звуки дождя.

- Спокойной ночи, - шепнул он и растворился во сне, а запах дождя все еще щекотал ему нос. А сквозь сон ему все еще слышался чей-то голос, который поздравлял его с четырнадцатилетием.

Песчинка 58

Проснулся Антон рано. У него болела щека, которую он ободрал о зубы. А в остальном был полный порядок. Правда, запах дождя уже успел за ночь «завять». И теперь у парня ужасно раскалывалась голова. Он знал о последствиях своего необдуманного поступка, но дождь он любил больше, чем себя.

Антон вышел в коридор и посмотрел по сторонам. Мамы уже не было дома. Несмотря на выходной день, она все равно работала, собственно, как и отец. Поэтому в доме стояла гробовая тишина.

Вдруг в глазах Антона помутилось. Ему нужно было срочно на улицу, а иначе его просто стошнит из-за такой гаммы неопределенных запахов. Все ощущения путаются. Но черт! Дверь точно закрыта, а ключ придется поискать. А в таком состоянии он вряд ли его найдет в своей спальне.

Остается еще один вариант. Антон открывает дверь напротив и вваливается в нее, словно он только что пересек пустыню и его мучает жажда.

Еще несколько движений, и он оказался посередине комнаты. Перевалившись на спину, парень закрыл глаза. А через несколько минут дыхание стало более ровным. Он вдохнул воздух через нос и выдохнул через рот.

На душе сразу стало спокойно. Голова больше не болит. Теперь все хорошо. Он открыл глаза. Все вокруг дышало свежестью. Цветы были не только в каждом углу и на подоконнике. К потолку привязаны кашпо. Особенно много цветов возле кровати. Это был словно парник, только в доме. Это была комната мамы.

Вот и Антон расцвел здесь, словно луговой цветок.

- Надо валить отсюда, - прошептал Антон. – А то вдруг мама заглянет, она ведь недалеко здесь. Кстати, сегодня она должна будет проработать немного больше, чем обычно. Нужно помочь.

Тут он поднялся с прежней улыбкой на лице, будто уже вышел на улицу.

Как можно быстрее он вошел в свою спальню; в течение нескольких минут парень искал ключи. Как только добрался до них, пулей помчался к двери, пока голова снова не начала болеть.

Оказавшись на улице, он сразу направился к пешеходному переходу, чтобы пересечь дорогу, так как до обеда здесь проезжает много машин. Добравшись до нужного парка, Антон, увы, не увидел знакомого лица. Здесь был другой работник, которого часто видел парень рядом с матерью.

Тот сказал, что Любовь сегодня выполняет заказ на работу флориста.

- Вот ведь дурак! – думал парень про себя, пока шагал обратно в сторону дома. – Знал ведь, что ее здесь не будет! И где моя голова была? Ах, да, точно. Она раскалывалась на две половины и ни черта не соображала. Да, собственно, она до сих пор не соображает. И что теперь?

Он остановился на тротуаре и стал оглядывается по сторонам.

– Домой я теперь не хочу. В спальне находиться просто ужасно! Где мне еще пошататься? Точно! Давненько я не заглядывал на Богатую улицу. Там должны были фонтаны установить в скверах. Хочу на это посмотреть!

На этой ноте он заметил, что не завязал шнурок на правой ноге.

- Чертов дом – любимый дождь! – проворчал он скороговоркой себе под нос, но с улыбкой.

Сделав узел, он направился на Богатую улицу.

Укорачивать себе путь Антон не стал. Ему хотелось погулять как можно дольше. Да, была бы возможность не возвращаться домой сутками, он бы так и делал. Но сидя в спальне за книгой, мальчик предпочел бы отдать все время этой книге и этой спальне.

Антон Клевер свернул на улицу Богатую и сразу же подметил ее безлюдность. Ни в одном из дворов не было автомобилей.

- Конечно, все на работе, дети в садиках, а я? Ну, что ж, я воздержусь от комментариев.

Он прошел мимо дома, на заборе которого висела табличка с фамилией «Творческие». Пожалуй, это был единственный двор, в котором царило оживление. Тут пахло жареным мясом, слышался смех, как мужской, так и женский. Не было слышно каблуков по выложенной для машины дорожке. Только шуршание травы.

Пройдя еще немного вперед, он свернул налево и прошел по узкой тропинке между домами. Через несколько минут он вышел на детскую площадку. Примерно в тридцати метрах уже виднелись деревья и широкая дорожка из камня, ведущая к новому фонтану.

Антон подошел к этой широкой аллее, но не стал идти по ней, свернул туда, где были деревья. По обе стороны от дороги росли клены, а в глубине этого искусственного леса виднелись ивы. А травка под ногами короткая и немного сухая. То ли ее постригали так усердно, то ли она высохла под палящим солнцем, но тем не менее вид ее оставлял желать лучшего.

Антон уже слышал шум воды. Ему не терпелось дойти до того места, откуда он доносился. Парень удивлялся, почему фонтана до сих пор не видать. И только когда осталось примерно десять метров до этого «кружка» Клевер, наконец, увидел круглый фонтан и четыре небольшие клумбы, повторяющие его очертания.

- Ну да, как же! Раскатал губу! – усмехнулся Антон. – Могли бы и получше установить фонтан, для такой-то красивой улицы. Ну, а про цветы я вообще молчу.

Тут он хотел пойти дальше, но заметил за фонтаном, сквозь льющуюся воду, девушку. Милую, красивую, как показалось Антону. Она даже чем-то напомнила ему его маму. Только моложе, намного моложе. На вид ей было лет шестнадцать. Русые волосы до лопаток. Челка падала бы на глаза, если бы ее не зачесывали на одну сторону. Глаза зеленые, широкие и ясные. Только временами девочка морщилась, и ее глаза слегка сужались. Но первое, что бросилось в глаза Антону, это то, как она стояла. На улице было достаточно тепло, особенно для этого времени года, но девочка прятала руки под мышками и пыталась не горбиться, хотя получалось у нее это не очень хорошо. Приглядевшись лучше, Антон заметил, что кончики ее волос немного завились. Они были мокрыми.

Подойдя чуточку ближе, он смог ее услышать. Девочка пыталась заговорить с прохожими, но у нее это не получалось.

Тогда, убрав руки в карманы брюк, Клевер подошел еще ближе. Девочка заметила его. И первой реакцией ее было не подойти ближе, не сделать ответный шаг, а отшатнуться. И она сама не ожидала, что решит сделать шаг назад. Она насторожилась.

Сейчас Антон обратил внимание, что рядом со скамейкой стоят какие-то дорожные сумки. В голове стали появляться кое-какие предположения.

- Что-то случилось? Может, помочь нужно чем? – спросил он.

Тут девочка встрепенулась. Она поняла, что лучше не робеть и не отвергать помощи.

- Excuse me, can you help me? I don't know. How can I…

- Так стоп! – Антон наклонил голову вперед.

- Вот черт! И как мне выкручиваться! Акцент у меня будет похлеще любого иностранца!

Антон глубоко задумался, ведь его английский вправду оставлял желать лучшего. И ничего в голову не лезло. Однако…

Он начал показывать пальцем то на нее, то на себя. Кстати, девочка была всего на полголовы ниже него самого.

- Ю… ду йу… Ай, короче! – всплеснул он руками. – Ты меня понимаешь?

- Yes, I do, - ответила девочка.

- Отлично! Я тоже тебя понимаю. Теперь давай договоримся. Ты будешь говорить на английском, а я буду говорить на русском. Мы понимаем друг друга, поэтому трудностей быть не должно. Так что, мы договорились?

- Да! – ответила радостно девочка все на том же иностранном языке.

- Ура! Полдела сделано. А теперь можешь излагать.

Девочка радостно закивала головой.

Она объяснила, что приехала на родину своих родителей. Уточнила, что сами родители об этом знают. Примерно через месяц должны прибыть и они. Но первым делом ей нужно было прикрепиться к главной больнице – причину такой важности девочка не раскрыла – а затем найти родительских дом. А если не получится, остановиться в гостинице. Но прибыв сюда день назад, она тут же потерялась. Вышла из автобуса не на той остановке, дошла до ближайшего парка и решила провести ночь где-нибудь в укромном месте. Однако ночью умудрилась попасть под дождь.

Девочка сама не заметила, как сказала даже то, что хотела утаить от подозрительного парня с язвительной улыбкой. Мало ли что он может ей ответить!

Антон внимательно выслушал ее, а затем по привычке глубоко вздохнул. Вдохнув горячий, но свежий из-за фонтана, воздух, он почувствовал еще один запах. От девушки пахло дождем. Это его удивило. Было это удивление приятным или нет, он и сам не решил.

- Ладно! – выдохнул он и слегка поклонился, протянув руку. – Меня зовут Антон Клевер. Прошу не называть Антошкой. Как зовут вас?

Девочка опешила, но руку протянута. Она ответила своим мелодичным и взрослым голоском:

- Я Джера, приятно познакомиться.

- Приятно познакомиться! – улыбнулся Антон так тепло, что девушка опустила от смущения голову. – Хорошо! А теперь направляемся к больнице!

Парень потянул руки к чемодану девочки, и та сразу насторожилась. Она быстро подошла к вещам и встала между ними и парнем. Тогда он посмотрел на нее своей прежней улыбкой и просто протянул руку. И почему-то на этот жест Джера снова ответила и сама отдала сумки парню. Теперь она шла налегке.

Чтобы добраться до больницы им можно было направиться на Главную улицу или пройти дворами через Богатую, чтобы напрямую выйти к стадиону. А дальше прямо к больнице.

Шли они где-то два часа. Конечно, все это кажется довольно близко, ведь в основном рассматриваем мы только центр. Но и до этих пунктов расстояние немаленькое.

Всю дорогу Джера шла немного позади этого паренька. Умом она старалась держаться от него подальше, но душа… это странная штука!

Тем не менее, они все-таки дошли до Главной больницы. Джера поблагодарила парня и скрылась за белой дверью.

- Итак! – щелкнул пальцами Антон, - на этом моя миссия завершена!

Здесь он уже развернулся, чтобы идти обратно домой, но наткнулся на какую-то преграду. Он опустил голову и увидел дорожные сумки.

Одно мгновение он молчал. И если бы это был фильм, на момент молчания тут подул бы ветер, как в пустыне. Антон улыбнулся с иронией.

- Что ж, все равно домой не хочу идти.

И с этими словами он уселся на самый большой саквояж и стал ждать возвращения хозяйки. Время для него не тянулось, как это бывает с человеком в подобной ситуации. Антон глядел вокруг себя, наблюдал за всем и всеми. Вот прошел мимо человек, сразу видно, что врач. А почему? Да черт знает! Ха-ха! А вот еще проходит мимо девушка и смотрит на него так же, как и та, которая недавно зашла в больницу. А может, и давно!

На самом деле, прошло около часа, если не больше. Джера тем временем заполняла разные документы. Бумага была тонкой и серой. Того глядишь, порвется.

- Нужно скорее закончить здесь, а затем идти искать родительский дом, - думала она. – Хотя, скорее всего, я не смогу в него попасть. Да и мне сразу сказали, чтобы я искала не дом, а гостиницу. Денег должно хватить. Кстати, нужно сразу найти кошелек!

Девушка сидела в коридоре за столом. И опустив руку ниже стула, она могла бы с легкостью достать до своей сумки, если бы такая стояла рядом. Поэтому девушка невольно переполошилась, когда не дотянулась до желаемого. Благо, ей оставалось совсем немного, чтобы покончить с бумагами. Поэтому в следующую минуту она уже летела к выходу.

- Как же я так могла?! Почему я даже не подумала о том, чтобы забрать сумки? Он уже, наверное, далеко с ними убежал!

Через несколько секунд она уже запыхавшаяся от беготни по лестнице стояла на пороге и смотрела с угрозой на нашего паренька.

- Эй!

Но вот она отдышалась и посмотрела на Антона больше с удивлением, чем с угрозой.

Сначала настало облегчение, что она ошиблась в своих мыслях, но потом, когда он улыбнулся и слегка поклонился в знак приветствия, ей стало даже стыдно за эти же самые мысли.

- Как я могла так подумать. Так жестоко по отношению к нему, как?! Что это со мной? Совсем не похожа сама на себя! Могла бы подумать, что обременила человека, что он теперь ждет меня здесь, на ступенях! Он ведь для меня уже сделал немало! Но почему он все так же улыбается? Ведь было видно, что я…и зачем я крикнула?! Боже, как стыдно!

Все мысли пронеслись ураганом. А Клевер по-прежнему смотрел на нее со своей фамильной улыбкой, которая любого незнающего человека выводит из себя. И Джера, смотря на него, на мгновение подумала, что он издевается над ней. Мол, вот как ты обо мне подумала.

Ах, если бы она знала, какими глазами, смотрит на мир этот парень. Вряд ли бы она вообще тогда в нем сомневалась.

- Ну? – нарушил тишину Антон. – Куда дальше?

- М? – вот этого вопроса Джера никак не ожидала.

- Думаю, для тебя эти сумки будут слишком тяжелыми. Я помогу тебе добраться до дома.

- Я думаю, лучше начать сразу искать гостиницу. Не уверена, что смогу попасть в дом. И вас обременять я не хочу. Вызову такси.

- Ну, как знаешь, я не навязываюсь. Кстати, не обращайся ко мне как к старшему, слишком много чести. Думаю, ты даже старше меня!

- Что? Нет! Почему!?

- Ну, мне всего-то четырнадцать, хотя выгляжу я немного старше.

- Что?

Девушка отшатнулась. Парню четырнадцать лет, к ней он не приставал. И теперь ясно, почему. Конечно, причина не только в этом. Еще и воспитание, наверно. Но все же…

- Хм? Эй! Ты чего смеешься? – посмотрел Антон с улыбкой на девушку.

- Нет, ничего, - пыталась она говорить сквозь смех и слезы, закрывая лицо руками. – А я думала, что одна такая. И как могла я подумать о тебе…ха-ха!

Вдоволь насмеявшись, она выпрямилась и посмотрела на парня своими ясными глазами.

- Я твоя ровесница! Мне тоже четырнадцать!

- Шутишь! – всплеснул руками Антон. – Не может быть! Ну, что ж. Тогда, давай начистоту, сколько у тебя с собой денег?

Джера сразу перестала улыбаться, и в ее ум закралось новое сомнение.

- Давай-давай. Можешь в руки не давать, только раскрой.

Джера вытащила из дорожной сумки складной кошелек, раскрыла его и пальцами провела по корешкам бумажек.

- О! Джер, - он наклонился к кошельку и поднял глаза на нее. - Да тебе не хватит.

Джера подумала, что это какая-нибудь уловка. Должен ведь этот парень показать себя с иной стороны! И эта улыбка. Больше похожа на ехидную ухмылку. Зачем он так смотрит! Бесит!

- Если не веришь, можешь проверить через интернет. У нас городок дорогой на этот счет.

Джера тут же вытащила из другой сумки телефон и набрала средние цены в гостиницах Безымянного. Действительно, немало. Очень даже немало.

- И что же мне делать?

- Да, боюсь, в нашем городе больше любят свои дома. Вот на них тут большие скидки! Легче дачу купить на всю жизнь, чем на один день в отеле поселиться.

- Что мне делать? – продолжала шептать Джера.

Тогда Антон, посмотрев на растерянное лицо девушки, недолго думая, сделал ей такое предложение:

- Может, у меня останешься? Пока твои родители не приедут.

Девушка неожиданно чихнула и тут же перевела взгляд на Антона. В этот момент их зеленые глаза встретились.

- Так и знала, что что-то не так! Ну, думаю, он живет не один, раз ему всего четырнадцать.

Тем не менее, думала она долго. За это время Антон успел заставить ее усомниться в принятом решении раза четыре. И из-за чего! Из-за одного только взгляда! При иных обстоятельствах эти глаза свели бы любого с ума. Но она наконец решается.

- А ты с кем живешь? – спрашивает она у парня по дороге к его дому.

- С родителями. Но главное, чтобы они не узнали о моей безрассудности.

- Что? Что это значит?

- Ну, думаю, ты поймешь, когда мы туда прибудем. Мама еще куда ни шло, но отец… Ха-ха! Вот смеху будет!

Джера удивилась, как беззаботно смеется этот парень. Только что пригласил девочку к себе домой. И жить она у него будет неизвестно сколько. И похоже, что сделал это предложение он без какой-либо задней мысли. Что творится в голове этого парня?!

Прошло еще больше часа, когда они добрались до Главной улицы. Всю дорогу Антон, как увешанная елка, нес саквояжи девушки.

- Если повезет, - говорил он, - покажу тебе местные достопримечательности.

- А что, например, ты можешь мне показать?

- Ну, кроме нашей улицы, где очень много красивых парков, есть Мраморная улица. Там много интересных скульптур. А по Дружной улице просто приятно пройтись. Много мест, куда можно заглянуть, если у тебя есть деньги. Еще огромный стадион, где часто проходят спортивные состязания. Даже слишком часто.

- Это спортивный город?

- Это уникальный город. Ха! – улыбнулся Антон собственным словам, и Джера удивленно посмотрела на него. – Вот ирония: уникальный город Безымянный. Мало кто знает, как именно появился наш город. Его история окутана тайной. Да и с самого начала к нему относились с пренебрежением. И если бы не случай, может, его бы здесь и не было.

Несколько метров они шли в тишине.

- …значит, - продолжила Джера, - ты считаешь этот город уникальным?

- Ну, как сказать? – Антон посмотрел на небо. – Сейчас вряд ли смогу тебе ответить. Если я отвечу сейчас, то это не будет ни «да» ни «нет».

Джера снова посмотрела на профиль парня, а затем опустила глаза на его руки. Сильные. И тело тоже сильное. Она знает, насколько тяжелы ее сумки. Даже отец затруднялся их нести в аэропорт. А этот парень, Антон, даже не хромает. Может, спортсмен или от рождения сила такая.

Но до конца дороги ее мучал только один вопрос:

- Почему он не может ответить сейчас?

- А это наш дом, под номером 53. Добро пожаловать!

Песчинка 59

Итак, они наконец дошли до места, где могли спокойно отдохнуть. В послеобеденное время на улице стояла сильная жара. Было удивительно, как эти двое потом не обливаются! Правда, Джеру больше удивила одежда парня. Ладно она, приехавшая из такого места, где дождливых дней больше, чем солнечных. Но почему этот человек одет так? Джинсы, кроссовки, рубашка с длинными рукавами. Родители часто рассказывали ей интересные истории об этом городе. Как резко и четко тут меняются времена года, словно по часам. Какие чудеса происходят на утренниках у детишек. Много всего. Но что делает этот город таким уж уникальным? Сам такой уродился? Или же его таким делают…

Антон тихонько открыл дверь и резко шагнул вперед.

- Дома никого нет. Хорошо. Заходи. Может, хочешь в душ сходить? Идем, я покажу уборную. Вот, в коридоре первая дверь справа. Сейчас я принесу полотенце…два! Проходи, вещи занесу к себе в спальню.

- Это, я возьму кое-что, вытащу из сумки.

Таким образом она вошла в комнату вместе с ним. Сейчас в спальне было не так душно, как обычно. Первое, что бросилось Джере в глаза, это большой книжный шкаф, заполненный до отказа.

- Любишь читать? – спросила она.

- Да.

Джера повернулась к нему лицом.

- Наверное, в библиотеки ходишь?

- Я не люблю библиотеки. – Джера смотрела на него с удивлением. – Мне нравятся книги. Когда они есть у меня, а не когда они есть у библиотеки. Мне нравится их запах. Он успокаивает.

Антон подошел к книжной полке, сел на корточки и потянул за корешок одну из самых старых книг. По крайней мере, выглядели они старыми. Раскрыв книгу на случайной странице, он глубоко вздохнул, прижав ее к носу и придерживая книгу одной рукой.

- И приводит мысли в порядок.

И когда он отнимал книгу от лица, Джера заметила, как изменился его взгляд. Стал более степенным и серьезным, но не потускнел.

Пока Антон искал полотенца, Джера вышла из спальни, захватив с собой телефон.

Она включила душ и залезла в кабинку. По телу пробежали мурашки, когда вода коснулась кожи. Купалась она около получаса, и все это время ее голова была занята одними и теми же мыслями. Она даже не заметила, как стала разговаривать сама с собою шепотом.

- Разве не могла я подумать иначе? – корила она саму себя. – Я ведь никогда не имела таких мыслей. Никогда бы так не подумала. Разве не могла я задуматься, что это он рискует, а не я. Что я в этой ситуации оказываюсь более подозрительным человеком. Вдруг я воровка какая-нибудь, обманщица! А он меня в дом свой позвал. Почему же я подумала иначе? О другом человеке я бы сразу…

Вдруг ее глаза резко расшились от изумления.

- Другой человек? Почему я так подумала!

Ошеломленная собственными мыслями, она оперлась предплечьем на дверцу кабинки и приложилась лбом к руке.

- Почему я подумала так? Другой человек. А чем он отличается от обычных людей?.. Господи!

Снова не ожидав от себя этих слов, она приложила пальцы к губам.

- От обычных людей? Да что я такое говорю? Что происходит со мной в этом городе?! Или же это не город. Тогда что, что на меня так влияет?.. Или кто…

На этой ноте она решила прервать свои мысли. От пара стекла вспотели, и почти ничего не было видно. Однако, выключив воду, девушка все прекрасно слышала. Поэтому она вздрогнула, когда услышала скрип двери. Обернувшись, Джера увидела, как рука вешает на крючки два полотенца. Затем она так же тихо ускользает и закрывает за собой дверь.

Открыв кабинку, Джера почувствовала холод. Все тело покрылось мурашками. И она сама не ожидала, что замерзнет так быстро. Это было необычно. В следующие несколько секунд ей стало настолько холодно, что она не могла выпрямиться во весь рост. Зубы начали стучать, а пальцы дрожать. Джера с трудом дотянулась до полотенца. Не меньше ей потребовалось усилий, чтобы натянуть его на себя. Хотя бы укрыть спину.

- Сейчас согреюсь, немного успокоюсь и встану.

И как только она произнесла эти слова, хлопнула входная дверь. Мимо душевой кто-то прошел.

- Сынок, мы дома, - услышала она приятный женский голос.

- Я рад, душ не занимать.

- Как скажешь, - не без удивления согласилась мама и закрыла дверь.

Затем шаги стихли. Входная дверь снова открылась и захлопнулась. Джера вздохнула с облегчением.

Однако дрожь не прекращалась. Все становилось только хуже. Когда она пыталась встать, ноги не удерживали тело, и она была готова упасть с корточек на колени.

- Да что же это? – спрашивала она саму себя сквозь зубы.

Вдруг дверь медленно открылась. Джера увидела ноги Антона, но ей не хотелось поднимать голову. Ей было немного страшно. Или же она смущалась. Из-за этого странного холода она не могла разобраться в своих собственных ощущениях.

Она внимательно наблюдала за ногами Антона. Джера увидела, как он слегка повернулся в левую сторону, а затем снова обратился к ней. В следующее мгновение Джера опять вздрогнула от прикосновения чего-то теплого. И только спустя какое-то время она поняла, что это было второе полотенце. Антон накрыл ее с головой, а затем аккуратно и медленно прикрыл за собой дверь. Джера все еще не могла понять, что происходит. Почему он так сделал? Нет, что вообще это сейчас было?

Она не знала, что и подумать, а он просто зашел, накрыл ее полотенцем и вышел. Засмущался что ли?! Или, наоборот, позлорадствовал? Что это было?!

И вновь дверь открылась. Только теперь первое, что увидела Джера, не ноги Антона, а что-то другое. Это он держал в руках.

Девушка почувствовала, как по ее телу пробежал холодок. Антон обошел ее и встал позади. И снова она почувствовала легкое прикосновение.

- Сможешь руки продеть?

Джера вздрогнула. Этот голос. Он словно принадлежал другому человеку. Не тому, который провожал ее до больницы; не тому, кто предлагал ей остаться у него дома, но тому, кто говорил, что не любит библиотеки.

Джера вытащила из-под полотенца руки и вдела их в рукава теплого, мягкого, махрового халата. Когда Джера встала, не без помощи Антона, халат почти доставал по длине до пола, а рукава закрывали кончики пальцев.

Антон поднял оба полотенца. Сырое повесил на крючок, а сухим накрыл голову девушки.

Когда они вошли в комнату, Джера сразу заметила приготовленный ко сну диван и матрац на полу.

Как только ребята вошли в комнату, домой зашел отец Антона.

- И как всегда вовремя, - проворчал Антон. - Ну-ка, посмотри на меня.

Джера подняла слезящиеся глаза на Антона.

- Так, залазь под одеяло.

Джера посмотрела на него большими глазами.

- Давай-давай! – Джере пришлось подчиниться. Антон стал укрывать ее большим одеялом и заправлять его под ноги. – В моей комнате нет никаких лекарств. Аптечка в зале. Благо, зашел отец, а не мама. Он если и обратит на меня внимание, то точно не по причине беспокойства о моем здоровье. Я скоро.

Джера несколько минут лежала в тишине с закрытыми глазами. Только позже она их открыла и тихо прошептала:

- Аптечка?..

Антон вышел из спальни и направился по коридору направо в зал. Его отец сидел на диване с тарелкой супа и смотрел телевизор. Чтобы взять аптечку, нужно было обязательно попасть в его поле зрения. Аптечка лежала в тумбочке под телевизором. Антон присел на корточки, открыл ее, взял аптечку и уже думал уходить, надеясь, что на этом его пересечение с отцом и закончится.

- О! Где же ты умудрился заболеть?! Вечно в спальне сидишь, пылью дышишь!

Но видимо, этому разговору суждено было начаться. Правда, Антону было не до него. У него и так начинала болеть голова. Поэтому адекватно отвечать он не мог.

- А тебе какое дело? Может, и от пыли можно коньки двинуть.

- Проблем было бы меньше, если бы ты хоть иногда меня слушал.

- О, нет. Это ты мало со мной общаешься, раз не знаешь, когда я могу к тебе прислушаться, а когда пропущу твои слова мимо ушей.

- Да как у тебя!..

Договорить старший Клевер, как всегда, не успел. Антон уже скрылся за дверью своей спальни. Там он вздохнул полной грудью, подошел к столу и принялся искать в аптечке необходимые лекарства и инвентарь.

Джера лежала с закрытыми глазами. Антон взял градусник, осторожно прикоснулся к плечу девушки и шепотом попросил взять термометр.

- Он ртутный, поэтому весь прятать не надо, - добавил он и снова вышел из комнаты.

В следующую минуту до Джеры донесся шум взрослого громкого голоса, а еще через минуту Антон уже закрывал за собой дверь в спальню. У него в руках была бутылка с водой и кружка.

Затем он взял стул и поставил его напротив дивана. Облокотившись на его спинку и скрестив руки на груди, он принялся ждать.

Казалось, что время замерло в этом теплом помещении. Глаза Джеры были закрыты, Антон бодрствовал, но кроме открытых глаз не было ни единого признака, что он не спит.

Но ровно через десять минут - будто считал в уме каждую секунду - он привстал с места, осторожно отогнул уголок одеяла и взял градусник.

- Тридцать девять и девять, - пробормотал он шепотом. – Это тоже умудриться нужно. Хотя, попасть под дождь и провести на улице почти всю ночь… да, не мудрено. Да и я сам хорош…

Налив воды в стакан, он растворил в нем жаропонижающее. Еще приготовил несколько таблеток из разных упаковок. Ровно через двадцать минут Антон снова разбудил Джеру. Она протирала глаза горячими руками, и казалось, не понимала, где сейчас находится. Только увидев руку парня, которая подавала кружку с желтой водой, она немного опомнилась ото сна. Дрожащими руками она забрала бокал и стала медленно пить эту воду с лекарством с лимонным вкусом. Антон терпеливо ждал и слушал, как зубы девушки судорожно стучат об кружку.

- Допивай осадок, - кивнул Антон на кружку, когда девушка подавала ее обратно.

Джера умоляюще посмотрела на парня, но тот нахмурил брови, и девушка поняла, что с ним разговаривать бесполезно и допила горький и противный остаток.

Теперь до самого вечера Антон сидел на стуле с книжкой в руках и лишь время от времени поглядывал на дремлющую иностранку. Когда время подошло к девяти часам, Антон посмотрел на свои наручные часы, закрыл книжку, положил ее на стол рядом с лекарством и вышел из спальни. Его мама уже зашла домой и принялась готовить всем завтраки на следующее утро.

- Антон! – радостно воскликнула мама. – А я как раз хотела к тебе зайти!

- Знаю, - произнес он с улыбкой и посмотрел на разделочный стол. – Овощной салат?

- Нужно ведь куда-то девать все те овощи с огорода! – улыбнулась Любовь.

Антон взял один листок зеленого базилика, приложил его к носу и глубоко вдохнул его аромат.

- На огороде есть лимонный, - произнесла Люба и потянулась за помидором.

Но Антон перехватил инициативу, добравшись до овоща первым.

- Полежи отдохни. Я доделаю.

С этими словами он снял с магнитной доски свой любимый длинный тонкий нож и легким движением руки вырезал сердцевину помидора.

- Ну, как скажешь, - вздохнула мать, увидев, как ловко ее сын справляется с поставленной задачей. Она ушла в свою комнату и через несколько минут, после того как полила все цветы, легла спать.

А тем временем Антон ловко нарезал овощи своим любимым ножом. Почти каждые пять минут он прокладывал к носу то листик салата, то веточку базилика. А отец…он старался не обращать внимания на сына, проще говоря, игнорировал его. В конце работы парень разложил салат по контейнерам и пошел обратно в спальню.

Джера мирно сопела, спрятав свой носик под одеялом. Антон поправил его, подняв края с пола и продолжил чтение книги. Ближе к полуночи, когда на улице единственным светом остались только уличные фонари, Антон закрыл книжку, положил ее на стол, щелкнул выключателем у изголовья дивана и тут же вышел в коридор.

- Антон! Обычно ты в это время уже укладываешься.

- Да, вышел пожелать спокойной ночи, - он поцеловал маму в щечку.

Мама поцеловала его в ответ в лоб и, похлопав по спине, отпустила обратно в комнату. А затем и сама уже зашла в свою спальню со спокойной душой.

Антон не имел привычки засыпать долго. Поэтому, как только его голова коснулась подушки, глаза тут же сомкнулись.

И хотя спал он по ночам крепко, один странный посторонний звук все-таки заставил его проснуться. Ему снился странный кошмар, в котором белки раскалывают орешки, а на фоне играет музыка Чайковского “Щелкунчик”. Резко поднявшись и облокотившись локтем на подушку, он посмотрел в сторону дивана. Джера отбивала зубами едва ли не чечетку. Озноб.

Антон вскочил с кровати и накрыл девушку своим пледом. Подождав минуту и не услышав изменений, он достал лекарства. Но Джера напрочь отказалась их пить. Антон видел ее слабые попытки отстранить от себя кружку и ладонь с таблетками.

- Похоже, при других обстоятельствах эти лекарства ей уже порядком поднадоели, - подумал Антон.

И он точно знал, что она замерзала не от того, что в спальне холодно. Антон, конечно, редко мерзнет, но, тем не менее, будучи в одних ночных шортах, понимает, что в спальне достаточно тепло, чтобы спать и под простым покрывалом, если только ты не мерзляк.

А дрожь не прекращалась. Девушка по-прежнему тряслась всем телом и стучала зубами.

Тогда Антон быстрым и легким движением перепрыгнул через нее, залез под одеяло и прижал ее к своему теплому телу. И это единственное, что ему оставалось сделать, сразу после пункта «позвать маму».

Джера лежала к нему спиной, и Антон чувствовал, как она дрожала. Слышал ее неровное дыхание, постоянные резкие вдохи.

Но через несколько минут Антон перестал слышать стук зубов.

Если бы кто сейчас увидел лицо Клевера, этот «кто-то» определенно поразился бы его спокойствию и хладнокровию. Будто он доктор, который занимался своим делом и спасал человеческую жизнь. Обычное дело для такого как он. Но Антон. Тот весельчак и балагур, который не упустит момента, чтобы вставить меткое слово. И на эту ситуацию у него, думаю, нашлось бы немало слов.

Но он молчал.

Он был серьезен как никогда. Временами парень хмурил брови, словно прислушивался к дыханию девушки, которое становилось с каждой секундой ровнее.

Он старался не упустить того момента, когда Джера согреется окончательно, чтобы хорошенько укутать ее, сохранив тепло под одеялом, и отправиться спать на пол. Но в итоге парень не заметил, как заснул на диване вместе с ней.

Он даже не заметил, как она медленно повернулась под его рукой, которая лежала на одеялах и крепко прижимала Джеру к Антону.

Джера медленно повернулась на спину. Она наконец пришла в себя. Но тело все еще было слабое. Девушке хватило сил лишь на то, чтобы поднять глаза на того, кто лежал рядом. Антон дышал ровно, голова его была поднята вверх, чтобы не мешать иностранке.

Джера даже соображать нормально не могла. Она просто опустила голову и вновь закрыла глаза.

И вдруг ее снова затрясло как в первый раз. В образовавшуюся между ней и одеялами пустоту проник прохладный воздух. Антон вздрогнул вместе с девушкой и машинально прижал ее ближе к телу. Ее волосы щекотали ему нос, а махровый халат согревал хлеще всяких одеял. Но парень продолжал крепко держать ее. Его руки были настолько горячими, что тепло проникало сквозь всю толщу одеял.

Через несколько минут она перестала дрожать. Но к этому моменту оба подростка уже успели заснуть.

Песчинка 60

Джера проснулась, лежа на правом боку. Девушка протерла глаза и стала оглядывается по сторонам. Она начинала постепенно отходить от того состояния, в котором прибывала ночью. Вспомнила, где находится, как легла, как принимала лекарства. Правда ей не давал покоя другой вопрос. Почему она лежала на правом боку, лицом к стене, а между ней и спинкой дивана такое расстояние, что там легко поместится еще человек. Конечно, пустоту предварительно закрыли одеялом, с особой заботой, но почему она лежит почти с краю, а не посередине, как настоящая барыня? Ведь места предостаточно!

Вдруг дверь в спальню открылась, и Джера тут же растерялась. Куда деться, спрятаться?!

Не зная, что предпринять, она накрылась с головой одеялом и притихла.

Послышались шаги. И очень тихие. Кто-то поставил на стол тарелку и сел на стул. Зашелестели страницы. Джера медленно опустила одеяло. Перед ней сидел Антон и читал книгу. Лицо было спокойным, немного хмурым или суровым. Но скорее всего он только задумался или погрузился в чтение.

Антон обратил на нее внимание и тут же привстал с места.

- Доброе утро, - сказал он и кивнул головой. – Родители на работе, поэтому можно передвигаться по дому без опасений. – Его голос был спокойным и ровным. И казалось, безучастным, безразличным, что ли. Хотя по глазам было видно, что он весьма сосредоточен и внимателен. Что он беспокоится о ней и ее здоровье.

– Но я решил, что сил тебе вряд ли хватит, чтобы дойти до кухни, поэтому принес завтрак сюда.

С этими словами он протянул ей тарелку с салатом, а на одеяло положил поднос. Девушка присела и стала кушать сочный салат. На столе оставался бокал, но Джере не хотелось притрагиваться к нему до тех пор, пока не почувствовала от него вкусный аромат мяты и какой-то еще полевой травы. Но девушка не могла сказать точно, какой.

Она внимательно наблюдала за тем, как парень переворачивает страницы. Перед тем как прочесть последние две строчки, средний палец зацепляет листок резким движением. Страница буквально взлетает и покрывает собой все четыре пальца. Затем он таким же легким движением перелистывал страницу и приглаживал ее ладонью, сверху вниз. Движение такое легкое и нежное, будто он ласкает эти листочки.

Пока Джера допивала чай, Антон забрал поднос и тарелку и отнес их на кухню.

И только сейчас девушка подумала о том, что парень перед ней сидел почти одетый, в джинсах, носках…но без майки или рубашки. Это ее немного смутило, но только сейчас, когда она над этим задумалась.

Когда он вернулся, она спросила:

- А ты не смущаешься, не стесняешься? Ну, перед девочкой нестыдно?

- А почему мне должно быть стыдно у себя дома? К тому же, мне так удобней.

И правда, если посмотреть с этой стороны, многие люди соблюдают этот этикет. Иной раз придет гость, а у хозяина ноги на столе. Он извинился и опустил. Ну, Клевер, думаю, при этом сказал бы:

- Зачем извиняться? Это же я к вам пришел нежданно – негаданно. Я и виноват.

Девушка поправила махровый халат и села на кровати поудобней, почти полулежа. И как раз в этот момент Антон подошел к ней и дотронулся тремя пальцами до ее лба. Та невольно вздрогнула. Ее будто ударило током, и она тут же вспомнила, что именно происходило с ней ночью.

Тут Джера спряталась под одеялами и стала внимательно следить за парнем. Она вспомнила холод, невероятную дрожь. А затем тепло. Та же горячая рука старалась согреть ее ночью. И тело. Она помнила его тепло. Почему? Она всю ночь была почти без сознания. Мало ли что он мог сделать. Хотя разумом она придумывала разные небылицы, в душе все-таки понимала, что все это лишь ее заболевшая от города фантазия.

Джера молчала.

Ни единого звука. Лишь внимательно наблюдала за движениями парня. А он либо не замечал, либо делал вид.

Откуда такое напряжение? В голове что-то пульсирует, а сердце бьется с невероятной силой. Она чувствует, как ее лицо наливается краской. Столько смущения она никогда не испытывала. Ей казалось, что она унижена, оскорблена. И во всем виноват…он.

И только он.

Девушка прижала руки к груди, но ничего говорить не стала. Не издала и единого звука.

- Может, одеться хочешь? – спросил, как бы невзначай, Антон. – Я выйду.

Тут же он встал и вышел из спальни. И теперь она заметила, что вчерашняя одежда лежала на столе. Она аккуратно сложила ее в отдельный пакет и достала свежее белье. Через пять минут она позвала парня:

- Можешь входить.

На удивление Джера чувствовала себя очень даже хорошо. Ей было легче. Тело больше не колотило. Но лишь от одной мысли, что весь день она проведет с ним, мурашки пробегали по коже.

Но вдруг она вздрогнула от иной мысли. Только благодаря этому странному парню она все еще дома, а не на улице. И только благодаря его помощи она идет на поправку сразу после первого дня болезни.

Антон вошел в комнату и направился к столу. Вытащил лекарства, протянул девушке, а сам стал искать под столом бутылку.

- Зря не спросил раньше, но тебе можно такие лекарства?

- Не надо, мне уже лучше.

- Тебе так кажется.

- …Да, можно.

На этом их «содержательный» диалог и окончился.

- Вот и отлично. Померишь температуру и поймешь, что я был прав.

С этими словами Антон подал девушке ртутный градусник и вышел из спальни.

- Выходи, если что, телевизор посмотрим.

И закрыл дверь. А Джера осталась со своими мыслями наедине. Странная комната. Она не только не впускает свежий воздух, но и не выпускает мыслей, в прямом значении.

Здесь так и хочется о чем-нибудь подумать!

Например, о своем поведении.

Странная комната, очень похожа на своего хозяина, когда тот тоже рядом.

А на улице он совсем другой, ну совершенно. Ерунда какая-то. Может, болеет чем-то? Может, у него раздвоение личности! Получается, она попала в спальню психа! Но комната говорит о другом. В ней не складывается два или больше образов. Только один четкий силуэт. Все чисто, опрятно. На книжных полках нет пыли. Все вещи на своих местах. Флуоресцентная лампа на столе. Компьютер выключен. Шкаф для одежды закрыт, только рубашка за воротник повешена на дверцу. Но какая рубашка! Выглажена безукоризненно! Стрелки на коротких рукавах. Неужто сам? Или же мама? Нет, если мама, она должна была зайти к нему в комнату и взять рубашку. Хотя может они встретились в коридоре, и он сам ее передал? Но все равно сомнительно. А вот на столе рядом с книгой она заметила очки.

Очки?

Кажется, он надевал их, когда читал, но почему не носит постоянно? Или же только при чтении?

Тут Антон открыл дверь, снял с дверцы рубашку, прихватил со стола очки и обратился к Джере:

- Пойдем, чего тут сидеть? Хотя обычно я так и делаю, но так как у нас гости…

Он жестом пригласил Джеру выйти из спальни. А тем временем накинул рубашку и очки нацепил как ободок, что немного удивило Джеру. Она помнит, какая прическа была у парня вчера. Пушистые волосы зачесаны назад и только несколько ниточек волос падало на виски и лоб. А сейчас длинная челка обрамляла лицо. И только очки позволяли удержать их от того, чтобы не лезть в глаза. Она села на диван и взяла пульт, который ей протянул Антон.

Сам же парень приземлился на кресло и раскрыл книгу – не ту, что лежала в комнате – он взял ее с телевизора. Простым и быстрым движением Клевер отправил очки со лба на нос. Да так ловко, словно сварщик маску опустил. Джера щелкала каналы около получаса.

- Слушай, - заговорила она. – Может, на улицу сходим, прогуляемся?

Девушка ждала реакции парня и весьма удивилась, когда заметила его неохоту покидать дом.

- А ты себя хорошо чувствуешь?

Девушка вспомнила, как посмотрела на градусник, и сама не ожидала, что температура будет такой высокой.

- Давай хотя бы подождем, пока лекарства подействуют. Я принесу плед, чтобы пропотела.

- А может, не надо?

- А может, еще недельку таблеток?

Джера сразу умолкла. Лекарств ей хотелось меньше всего. Она очень хорошо помнит, как несколько месяцев назад ее пичкали самыми разными лекарствами, после которых так и хотелось выпрыгнуть из окна или повеситься.

- Нет…не надо.

- Вот и хорошо, - одобрительно кивнул парень и продолжил читать.

Джера надулась и продолжила переключать каналы.

Антон дочитал до точки, сходил за пледом, укутал девушку и сел на прежнее место. Примерно через минуту молчания он вдруг сказал:

- Если завтра температура спадет, сходим, прогуляемся до Мраморной улицы.

Тут лицо девушки просветлело, и она невольно улыбнулась, позабыв обо всем, что случилось сегодня, и даже ночью. Правда, эта ночь еще выплывет на поверхность памяти Джеры. Тогда девушка вновь задумается.

Но не сейчас.

Нет.

Еще не время.

Песчинка 61

На следующее утро Джера чувствовала себя иначе. Ее больше не знобило, а кожа не покалывала. На радостях она подскочила с дивана и чуть не наступила на Антона. Ее нога уже стояла на подушке, когда она заметила свою неосторожность. Только сейчас Джера обратила внимание на время. За окном заря только занималась. На часах около пяти утра.

Девушка снова посмотрела себе под ноги. Парень спал на левом боку, отвернувшись от дивана.

- Такой милый.

Невольно губы девушки растянулись в улыбке.

- Что?! И о чем я только!..

Сама от себя не ожидая реакции, она опрокинулась на диван.

Шумнула.

Антон открыл глаза.

- Прости, разбудила, - прошептала она. Девушка заметила, что у парня в волосах запутались очки. Видимо, забыл снять перед сном. Однако он достаточно легко снял их и снова заменил ими ободок! Поднялся и облокотился на стол, чтобы посмотреть в окно.

- Рано еще, ложись, отдыхай, - произнесла Джера.

Антон с минуту смотрел в окно. И в его глазах буквально читалась фраза: «Сейчас или никогда!»

- Ты что, шутишь?

- А? – от удивления и непонимания она нахмурила брови.

- Сейчас самое время! – он сказал это с такой твердостью и азартом, что Джера сама устоять не могла перед походом на улицу. Действительно ли утром на улице так хорошо?

- Измерь температуру.

Через десять минут Джера передала градусник.

Тридцать шесть и семь.

- Отлично. Теперь одевайся потеплее. Но чтобы не вспотела. А то продует ненароком.

- Э-это как, - запнулась Джера.

- Спортивный костюм есть?

В итоге, девочка надела джинсы, но широкие, по совету Антона, легкую майку и олимпийку от спортивного костюма.

Сам же Антон надел неизменную рубашку, только белую, джинсы, тоже широкие, и сверху накинул черную жилетку без пуговиц.

- Наследство от папы.

- А, понятно, - так мило! С отцом ругается постоянно, а все равно зовет его папой.

Они вышли из комнаты.

- Ты очки забыл снять.

Антон дотронулся до головы.

- Спасибо.

На три секунды он исчез, а затем они направились к выходу.

Как только девушка оказалась на крыльце, сразу почувствовала, как по коже пробегает дробь. Словно опять поднялась температура и все тело начало покалывать. Джера застегнула олимпийку.

Просто утренний холодок.

- Утренняя свежесть! - бодро произнес парень, словно прочитав мысли Джеры.

Она почувствовала что-то странное. До боли знакомое. Девушка обернулась к Антону, чтобы проверить свою догадку.

Он улыбался.

В первый раз за то время, пока они находились в доме, он широко улыбнулся!

У Джеры словно камень с плеч упал!

Его голос прозвучал как-то иначе при последней фразе, вот она и…

- Ну что, пойдем?

Джера заулыбалась и кивнула несколько раз в знак согласия.

Итак, выйдя за калитку, они свернули и направились прямо к Вышке. Примерно через сорок минут ребята еще раз свернули, и Джере показалось, что она попала в настоящий выставочный музей. Все дома справа выглядели такими же скульптурами, как и в парках. Джера озиралась по сторонам и не верила собственным глазам.

Русалка, охотничьи псы, шут: столько всего красивого.

Джера даже не заметила, как стало теплее. Солнышко поднялось и уже светило им прямо в лица. А когда они дошли до конца улицы, Антон сказал:

- Теперь лучше снять олимпийку. И джинсы закатай, как бриджи.

Теперь понятно, зачем были нужны именно широкие джинсы. И только сейчас Джера поняла, как болят ее ноги. Как она сама устала. Даже на мгновение она заскучала по тому «домашнему» Антону Клеверу, который еще не устраивал ей таких длительных походов. Но тем не менее, прогулка ей понравилась.

- Итак, возвращаемся? – спросила девушка и снова удивилась реакции парня. На мгновение он скорчил недовольную грустную мордашку, словно не хотел возвращаться домой. Ну ничего себе перемена настроения!

- Только медленно, торопиться не будем.

- А, да, хорошо.

Они шли по дороге и даже не заметили, как стали обсуждать свои семьи. Джера родилась и выросла в Великобритании. Родители ее переехали туда примерно за год до рождения дочки. А в итоге, из-за здоровья Джеры, им приходится переезжать обратно, в Безымянный.

Антон снова не стал спрашивать, чем именно болеет девочка; может, у нее просто ослабленный иммунитет.

Тем не менее, сколько бы Антон не оттягивал время, ребята все-таки вернулись к тому же дому.

- О! Какие люди!

Антон посмотрел направо и увидел…

- Кого я вижу! Виктор - глава банды!

- Ха! Ну да, банды, как же! Я бы сказал, бывший глава.

- Банды?

Рядом с парнем шла девушка, худенькая, как тростника, кожа бледная. Но сама стройная. И держится ровно.

- Да, кружок по интересам, - улыбнулся парень.

- Все-таки ушел?

- Ушли, - поправил Антона Виктор, теперь уже бывший главарь группы «Последняя надежда». – Как говорится, береженного…

- Ха! – усмехнулся Антон, - а меня мама бережет! – и отогнул край рубашки, где была прикреплена маленькая позолоченная булавка.

Виктор в свою очередь тоже усмехнулся.

- Да уж, - помотал он головой и посмотрел на свою подругу. – Надо будет запомнить, да, Светлана?

Девушка в смущении отвела взгляд и улыбнулась.

- Ладно, мы домой, - вздохнул Антон.

- Клевер!

- Да?

Антон посмотрел на Виктора. Тот глядел на него со всей серьезностью и настойчивостью.

- Мы с Аркадием уже ничем не сможем тебе помочь. Ты понимаешь, о чем я?

- Я тебя умоляю! – вновь усмехнулся парень. Хотя, скорее, это была лишь искренняя улыбка. – Когда было иначе.

И он открыл калитку, а Джера лишь переводила свой растерянный взгляд на обоих парней.

- Ха, действительно…

Только и успел подумать Виктор, когда девушка потянула его за собой.

- Да, теперь все иначе. Мы уже ничем не сможем помочь. Поэтому прошу, будьте осторожны… все вы.

Светлана улыбалась так тепло и нежно. А Виктор ласково смотрел на ее лицо.

- Так это правда, что сказал мне Аркадий?

- Смотря что он сказал.

- Что, если у тебя будет сын, ты назовешь его Орестом.

- А ты против?

Он потянул ее руку на себя, и она остановилась, прикоснулась к его груди другой рукой.

- Все будет зависеть только от тебя, - прошептала она.

И Виктор вновь ласково улыбнулся.

Песчинка 62

- Какие планы на завтра? – весело спросила Джера вечером. Она начала чувствовать себя намного лучше. Вновь стала узнавать саму себя.

- А сейчас узнаем, - твердо произнес Антон без намека на улыбку.

Он вышел в коридор, и Джера стала прислушиваться.

- Здравствуй, узнал? Это хорошо. Один персонаж интересуется, какие планы на завтра?.. Настроение? – он посмотрел на дверь своей спальни и облокотился на стену. – Ну да, на подъеме… Он тоже дома будет? Отлично. Тогда у него и соберемся… Да, давай, до завтра.

Повесил трубку.

- Завтра мы пойдем в гости.

- А куда, к кому?

- К моему хорошему другу и товарищу. Надеюсь, он обо мне такого же мнения.

- А мне показалось, вы хорошо общаетесь, - удивилась Джера.

- Нет, в этом человеке я уверен.

Джера снова ничего не поняла, но не стала вдаваться в подробности. Антон подошел к столу и надел очки. Джера поняла, что сейчас он…изменился? А может, это то, о чем он сказал по телефону? Смена настроения. На улице и дома…

Но что странно; если в первый раз она даже вздрогнула, когда услышала другой тон, увидела другое поведение, то в этот раз она почти не обратила на это внимания. Неужели она уже привыкла к этим его «штучкам»?

А если не всматриваться, можно подумать, что он обычный капризный ребенок с перепадами настроения. Правда, в его детскую непосредственность верится с трудом, когда он сидит в своей комнате и лечит девушку. Хотя, если взять в расчет, что эта девушка ему незнакома…

- Ладно, мне пора ужин готовить. Мама с работы придет уставшая, судя по тому, как рано она ушла.

- Может, я помогу?

- Лишние руки везде пригодятся, - он махнул рукой на себя, и Джера вышла из комнаты.

- Сделаем курицу в духовке. Доставай из холодильника майонез, из шкафчика специи, а из морозилки курицу. Я за картошкой.

Джера достала все необходимое и приготовилась делать соус. Тем временем вернулся Антон и принялся чистить картофель. Пока девушка возилась с майонезом и приправами, украдкой поглядывала на Антона.

Она чуть не выронила ложку, когда увидела, как хорошо он чистит корнеплоды. Казалось, кожура сама сползает с мякоти при малейшем прикосновении тонкого лезвия. И словно атласная лента, оболочка бесшумно скользила и опускалась в пакет.

- Мне бы так.

Примерно через полчаса они поставили свой шедевр в духовку.

- Остается только поглядывать почаще.

И вот примерно через полтора часа ужин был готов. Антон отнес обе их порции в спальню. Там Джера сидела на диване, а Клевер поставил стул прямо напротив окна.

После ужина Джера залезла в свои мешки и стала искать кое-какие вещи на завтра.

Антон, предугадав просьбу девушки за несколько минут до ее озвучивания достал из шкафа утюг и поставил его на стол, а сам отправился мыть посуду, пока родители не вернулись и не увидели две грязные тарелки на подносе сына. Можно было бы сказать, что Елисей пришел в гости, но где велосипед? Уже уехал, а тарелки оставил на потом? Родители слишком хорошо знают привычки сына.

По крайней мере, мама.

Пока Джера гладила одежду, Антон читал книгу.

Перед сном Клевер вновь дал девушке градусник.

Тридцать шесть и семь, отлично!

Через полчаса пришли с работы родители. Но они слишком устали, чтобы делать какие-либо лишние телодвижения. Антон вышел из спальни и накрыл для них на стол. Позднее убрал за ними. А когда закончил, увидел, как его родители лежат на диване и мирно посапывают, будто пытаются перехрапеть телевизор. Антон осторожно забрал пульт у отца и убавил звук.

По его лицу скользнула ухмылка.

Когда он вошел в спальню, Джера заканчивала гладить одежду.

Антон отложил книгу и стал снимать верхнюю одежду. Джера подметила, что книга была другая, не та, что вчера.

Антон расстегнул рубашку, снял брюки, аккуратно сложил одежду и отправил в шкаф на верхнюю полку.

Все утро и прошлый вечер Джера стеснялась даже смотреть в сторону парня, особенно после его заботы и слов о госте и хозяине. Но теперь она набиралась смелости, видимо, уже начала привыкать к его выходкам, и посмотрела на Антона. Тот как раз складывал свою одежду и искал ночные шорты. Только теперь она заметила, насколько рост его тела опережает его настоящий возраст. Рельефные мышцы как у спортсмена, красивый торс, длинные стройные ноги. Тело немного вытянуто, но благодаря мышцам это не так заметно.

Однако следующая картина заставила Джеру ужаснуться.

Она не видела этого под рубашкой и джинсами, пусть даже закатанными, но…

В который уже раз девушка пожалела, что так плохо думала, о своем новом друге.

С одной стороны, он выглядит, как плохой парень, то есть, задира, часть плохой компании, но вновь увиденное заставляет усомниться в первом впечатлении. Увидев на его теле ссадины и синяки размером с кулак, она почувствовала, как весь этот «плохой» образ медленно крошится и рассыпается на части.

Словно страшный зверь на самом деле оказался самым лучшим, верным и преданным животным на свете.

Что же это за странный зверь?

Кто он?

Кто есть он настоящий?

Что с ним происходит? Почему с ним обходятся так?

Да, Джера, боюсь, завтра вопросов у тебя появится еще больше.

Как минимум, в два раза.

Песчинка 63

На следующее утро Джера проснулась немного позже Антона. По его свежему лицу было видно, что он уже успел умыться и вообще привести себя в порядок.

- Если хочешь, можешь сходить в душ или умыться и почистить зубы. Родители уже на работе.

Как же хорошо, что сейчас лето и каникулы.

- Я только умоюсь и почищу зубы.

- Хорошо.

Джера последний раз бросила взгляд в сторону искалеченной спины парня, прежде чем тот надел рубашку и скрыл все следы чужого преступления.

Ах эта неизменная идеально выглаженная рубашка.

Маменькин сынок?

Джера хотела выйти, но все же посмотрела на Антона еще разок.

- Ну не-ет!

В своих рассуждениях она была категорично уверена.

Войдя в уборную, с зубной щеткой в руке, она встала перед зеркалом и включила воду, нагнулась над раковиной, чтобы прополоскать рот. Убрала волосы назад, а затем обернулась и посмотрела на душевую кабинку.

Когда она здесь была в последний раз?

Ах, да, точно.

Тогда ей было не до душа.

Ее трясло, и она едва соображала, что происходит. Но она точно думала об Антоне, перед тем как выключить воду и вылезти из теплой кабинки.

Как давно это было? Всего несколько дней назад.

И недели не прошло!

Как же так быстро поменялось ее мнение, ее мировоззрение. Определенно, в этом городе что-то не так. Нет, здесь все не так! Может, стоит спросить у Антона, что он об этом думает?

Он ведь задолжал ответ на вопрос.

- Антон?

- М?

- А ты помнишь наш разговор, когда мы только познакомились?

- О Безымянном?

- Да! – девушка была рада, что он запомнил. Она перевела дух и продолжила. – Ты тогда не ответил; сказал, что не сможешь ответить определенно.

- Верно. На свежем воздухе у меня никогда не бывает настоящих здравых и логичных мыслей. Все сводится к философии и понятию относительности. К тому же, думать совсем не хочется.

- Так что ты скажешь? Безымянный – это…уникальный город?

Антон молчал примерно полминуты.

Пытается сформулировать свой ответ? Или определиться с выводом?

- Я могу сказать, что уникальным город делают его жители. Но совру. Не потому, что люди здесь ничем не выделяются. Просто не все население здесь такое «особенное». Обычные люди все-таки тоже есть. Да и Безымянный появился точно не при обычных обстоятельствах. Думаю, так мой ответ прозвучал бы слишком банально, ведь так? – он посмотрел на девушку. Та слушала его внимательно, не отводя взгляда от его лица.

Антон усмехнулся. Хотя губы в улыбке не растягивались. Скорее, это только звук.

– Возможно, попадая в город, люди меняются и становятся такими же, как и сам город. Хотя … я никогда не видел такого города, как наш. И не слышал о таком. Сама мысль щекочет нервы, но все-таки…здесь есть что-то такое, чего не найдешь в другом месте. Может, это его мэр. А может, какие-либо особенные ребята. Но что-то определенно здесь не так.

Уникальный ли он?

Возможно.

Но мне кажется, что ему подойдет другое определение.

Странный?

Да.

Это ближе к истине.

Зазвонил телефон. Антон вышел в коридор, а Джера продолжила сидеть на диване, уставившись в одну точку.

Да, в этом городе есть то, чего нет во всем мире.

Может, потому что он забрал все себе?

- Джера! Пойдем, нам пора!

Джера встрепенулась, быстро встала, взяла свою маленькую сумочку с телефоном и вышла из спальни.

Песчинка 64

Ребята направились к концу улицы. Теперь Джера стала смотреть во все стороны. В основном все дома располагались слева. Ближе к концу стали появляться некоторые дома и справа. А так на той стороне много парков, аллей, цветов.

Красиво.

Свежо.

Джера была рада, что сейчас они на свежем воздухе.

Дошли до конца улицы.

Возле предпоследнего дома стоял парень в джинсах и майке на замке и с короткими рукавами.

- Здравствуй, Елисейка! Давно не виделись!

- Это уж точно.

Елисей перевел взгляд на девушку.

Джера внимательно оглядела парня с ног до головы. Он совсем не похож на Антона. Спокойный, тихий, может, полная противоположность своего друга. Глаза грустные. Ростом чуть ниже Клевера. Но все равно высокий.

Сильные ноги.

- Что это я вдруг о ногах подумала!

- Елисей, познакомься, это Джера, ее родители раньше жили в нашем городе. Сейчас они в Великобритании.

Елисей снова посмотрел на Джеру.

А она просто не знала, чего ожидать, поэтому стояла и ждала.

И вдруг грустный паренек улыбнулся!

- Nice to meet you, Gera.

Джера сама едва могла сдержать улыбку. Она ответила на приветствие, и сама девушка не ожидала такого исхода. Он сказал без запинки и почти без акцента!

- Признаться, не ожидала!

Джера даже не заметила, как стала вести с Елисеем беседу, и все на английском.

- Так-так-так, прекращаем! Все хватит! Нас, между прочим, Дмитрий ждет.

А Джере было так приятно услышать, можно сказать, родной язык…

Спасибо, Антон, что познакомил с таким человеком! Интересно, какой еще сюрприз ждет впереди?

Они втроем подошли к соседнему дому.

На порог вышел другой парень. Джера заметила, что он еще ниже, чем Елисей, но мускулы у него даже побольше чем у Антона.

Однако ростом он все равно выше Джеры.

- Заходите! В доме как раз убраться надо!

- Да! Дмитрий! Это Джера! Она из Англии, но русский знает. Правда, говорить на нем не может. Не хочет, ну ты понял!

- Ха-ха! Ну я понял! Как дела, Джера?

- Хорошо, спасибо! – неожиданно для себя ответила она сразу. По-прежнему на английском.

- Ладно, - продолжал улыбаться парень. – Давайте, заходите, дома никого. Родители на работе, а сестра ушла гулять.

- Рано она у тебя!

- В смысле времени?

- В смысле возраста!

Все посмеялись и все-таки вошли в дом.

Все аккуратно, кое-где лежат спальные принадлежности. В раковине приготовленная для мытья посуда.

- Давай, мы будем убираться, а ты нам споешь!

- Ну нет уж, увольте! – развел руками Дмитрий на смешок Антона. – Дверь открытой оставить?

- О, спасибо! – воскликнул Антон.

- Видимо, они знакомы уже давно. Но, мой Бог! Какие они разные!

Да, странная картинка. Один выше другого. Один болтает без умолку, другой почти всегда молчит. Один «домашний», другой «гуляка». И все втроем стоят плечом к плечу. Да что с этими парнями такое!

Да уж…

Антон мыл посуду, когда сзади к нему подошел Дмитрий.

- Подружку себе приметил? – улыбнулся он.

- Ты о чем?

Антон перевел взгляд на Дмитрия. Тот встал у дверного проема и стал смотреть на Елисея с Джерой. Те заправляли диван и о чем-то оживленно беседовали на английском.

- А, ты о ней. Не-а. Под таким углом я ее не рассматривал.

- А то посмотри. Не упускай шанса.

- Хм, ну-ну…

- …Она поймет тебя.

В руках Антона звякнула посуда. Вода лилась из крана ровной струей. Через несколько секунд она стихла. Антон посмотрел на Дмитрия. Тот подавал ему полотенце.

- Поймет?

- Неужели ни разу не задумывался над тем, как хорошо бывает поболтать с одноклассником? – Антон отвел взгляд. – Как иногда хочется чужого внимания, не только от родителей. – Антон взял полотенце, стал вытирать руки. – Когда кто-то хочет по-настоящему сблизиться с тобой.

Руки Антона уже были сухими, но он продолжал их вытирать.

- Под этим углом ты не смотрел?..

Молчание.

- Она отводила от меня взгляд. Она боялась подходить ко мне. Боялась, что я сделаю что-то плохое.

- Но ты ведь терпишь. До сих пор терпишь, ведь так?

Антон отдал полотенце.

- Я вижу, как она к тебе уже привыкла. Ведь я помню нашу первую встречу. Как мурашки пробегали по коже лишь от одной мысли, что на самом деле я ошибаюсь, и ты не такой, каким кажешься с первого взгляда. Я это понял и осознал свою ошибку примерно через два дня. Думаю, ей потребовалось примерно столько же времени, ведь так?

Антон ничего не ответил, только усмехнулся. Но не так как обычно.

Здесь было больше иронии.

- Я сам себя понять не могу, а ты говоришь…

Они сидели в зале и болтали примерно до трех часов дня. После Елисей сказал, что ему нужно помочь дедушке. Антон с Джерой тоже не стали задерживаться. Все трое ушли от Дмитрия с приподнятым настроением.

- Спасибо тебе большое!

- За что это? – удивила Антон.

- Ты познакомил меня с такими хорошими ребятами! Правда! Мне даже показалось, что у вас троих есть что-то общее.

- Проблемы! – усмехнулся Антон, и вдруг он услышал крики позади.

- Ну здравствуй, друг!

Они обернулись и увидели компанию из старшеклассников. Вид у них был, прямо так скажем, угрожающий.

- Похоже, «Последняя надежда» распоясалась после ухода главарей, - улыбнулся Антон. Парни оскалились прямо как шакалы! – Вы уж извините, но мне, ребятки, не до вас.

Здесь он взял Джеру за плечи и подтолкнул вперед, чтобы она не останавливалась. Послышались шаги сзади, и когда шорохи стали слышны не больше чем в метре от пары, Антон обернулся лишь головой так, что были видны только его зеленые глаза.

Голова была слегка опущена, а глаза выглядели угрожающе.

Шорохи тут же прекратились.

Ребята пошли дальше.

Через несколько минут они добрались до дома.

Джера вошла в спальню и села на диван.

- Ляг, отдохни, - предложил Антон. – Я не буду мешать.

Джера не стала отнекиваться и сразу приняла горизонтальное положение. Уже через минуту она мирно сопела.

А еще через полчаса Антон услышал, как открылась входная дверь.

Тихо и осторожно.

Мама.

Антон вышел из комнаты, чтобы встретить ее.

- Отпустили пораньше?

- Да! Дали мне маленький выходной. Поэтому я пришла отсыпаться! Ты ел?

- Да, не волнуйся.

- Кстати, там за калиткой тебя друзья ждут.

- Друзья? – Антон насторожился.

- Да, сказали, ты скоро должен выйти.

Антон сразу понял, в чем подвох. Едва голова не закружилась.

- Я так понимаю, ты и не собирался, - Любовь сердито посмотрела на сына. Тот нелепо улыбнулся и неуклюже пожал плечами.

- Так, а ну, на выход! Дома сутками сидишь! Правильно отец говорит. Давай-давай!

Мама толкала его в спину прямо к двери.

Сейчас Антон не сопротивлялся.

Не то чтобы он понимал, что это бесполезно, нет… Это можно назвать «Смотреть в лицо врагу».

Он вышел на крыльцо.

Его встретили неприятные лица, искаженные злыми ухмылками.

Мама легла отдыхать.

- Хорошая у тебя мама! – злорадствовали они.

- Да, о здоровье моем переживает, - усмехнулся он в ответ.

Злорадство исчезло.

Джера спит крепко.

Антон идет вперед, толкаемый матерью. Словно ее рука по-прежнему ведет его вперед и подписывает ему очередной приговор.

Песчинка 65

Джера проснулась примерно через час. Села в постели и стала озираться по сторонам.

Антона нет.

Куда он исчез?

В коридор выходить не хотелось. Вдруг кто-то из родителей Антона вернулся домой.

В голове возник образ той компании, которая днем окликнула его. Джера помотала головой и приказала самой себе успокоиться. Но что делать? Она перевела взгляд на окно. Солнце светило немного странно. Время было около пяти часов, и оно только начинало медленно сползать вниз, к горизонту. Но казалось, что этот желтый шар спрятался уже на половину.

Тогда Джеру будто кольнуло. Она не могла просто сидеть. Внутри все выворачивалось наизнанку. Ей было не по себе.

Что же делать?

Нашла в сумке с вещами сандалии, села.

Затем встала и снова посмотрела на окно, на подоконнике лежали очки. Джера осторожно взяла их и положила на стол.

После залезла на подоконник и открыла окно.

Спрыгнула, прикрыла за собой дверцу и побежала по дорожке к началу улицы.

Может, стоило бежать к концу. Все-таки добежала бы до Дмитрия или Елисея. А так, как она будет искать его одна?!

Добежала до поворота.

Куда дальше?

На Мраморную?

Или вот эту, такую красивую?

Куда?

Она подняла голову и посмотрела на Вышку. Высокое здание, в окнах которого отражалось солнышко. Кажется, возле одного из окон кто-то стоит и смотрит на нее.

А может, не на нее!

Она огляделась.

В такую жару никого на улице не видно. Все сидят дома под вентилятором и едят мороженое. А Джера, в джинсовых шортах и белой маечке с лентой под грудью, продолжала озираться по сторонам.

Прислушивалась к любому шороху.

Смех. Подростки. Приглушенные шаги.

Джера стала идти на слух. Обернулась и подошла к круглым кустам.

Шаги. Страшный смех. Приглушенные звуки. Удары!

И ничего.

Снова удары!

И снова ничего.

Джера присела на карточки и стала подкрадываться к месту, где могла бы увидеть, что происходит в парке.

Заглядывает и видит совсем маленькую лужайку. Снова слышит смех, удар, и вдруг видит Антона!

Он упал на траву, ударившись головой.

Джера едва не вскрикнула.

Антон смотрел на нее и улыбался.

Песчинка 66

Она хотела было вылезти из своего укрытия, но Антон слегка сложил губы в трубочку, словно шикнул на нее.

- Прошу, не нужно.

Она четко рассмотрела эти слова в его глазах.

Джера села на корточки.

- Вот и хорошо.

Снова сказал он.

- Ты еще тут, Клевер?

Они подняли его за плечи и посадили на траву.

- Теперь тебе, мой друг, не отвертеться.

«Мой друг» прозвучало издевательски.

Двое парней завели ему руки за спину. Подошел третий.

С веревкой.

Он обмотал ему за спиной плечи так, что веревка стала напоминать число 8.

Голова Антона опущена, и Джера не видела его лица. Волосы закрывали глаза.

Кто-то перевязывал ему ноги.

- Теперь не отвертишься, - приговаривал один из пятерых.

Другой встал ему ногой на колено.

Шепчет:

- Не отвертишься.

Тут еще один потянул за конец веревки, которая держала руки.

Антон резко выдохнул. И упал на землю.

Последовали удары ногами.

Послышался сдавленный стон.

Затем еще один, третий.

Удары приходились по тем местам, которые не разглядеть за одеждой.

Казалось, сейчас стоны сорвутся на крики.

Тогда еще один парень подошел и завязал ему полотенцем рот.

Снова стоны, но более приглушенные.

Джера закрыла рот, чтобы не вырвался всхлип. Она тяжело дышала, прерывисто. Не смела моргнуть. Слезы текли ручьями по пальцам.

Она видела, как ему выворачивают руки. В ушах девушки трещало.

Она уже слышала в голове ужасный и невыносимый звук, хруст костей. Этот звук, взявшийся из неоткуда сводил ее с ума.

Прошу.

- Прошу.

Хватит.

- Перестаньте!

Она зажмурила глаза до боли в уголках.

Стоны прекратились.

Послышался такой звук, будто на траву уронили мешок. Приглушенный топот удаляется от поляны.

Джера открыла глаза.

Они бросили его!

Просто бросили!

Не развязали, не дождались, пока он придет в себя. А просто оставили!

Шакалы!

Она медленно подползла к нему на коленях.

Он лежал лицом к ней, на левом боку. Руки скручены за спиной, рот завязан.

А кажется, что спит.

Дрожащими пальцами она стала развязывать белую тряпку.

Затем веревки за спиной.

Слезы текли из глаз непрерывным потоком.

Потом на ногах.

- За что, за что они так с тобой!

Ответ не прозвучал.

Джере приходилось видеть издевательства над одноклассниками, которые не могли ответить, дать сдачи. Но ведь он может. Может! Разве нет?

Она обняла его голову и прижалась лбом к каштановым волосам. К уху. Почувствовала что-то холодное. Это была сережка.

- За что? Почему!

Она продолжала спрашивать и плакать. Но никто не мог ей ответить.

Вдруг за спиной девушка услышала шорох.

Песчинка 67

В лучах солнца блеснули металлические спицы.

Джера услышала скрип. Она заметила за кустами чьи-то кроссовки.

Посмотрела над кустами.

Велосипедист подошел ближе.

- Елисей, - всхлипывала девушка. – За что они так с ним?

Добряк молчал. Только и слышались всхлипы и неровное дыхание Джеры.

Секунды тянулись часами в полной тишине. Зашуршала одежда, и на голову Джеры упала рука. Затем Елисей встал с колен и подошел к Антону с другой стороны.

Джера подняла голову. Елисей взял Антона сначала за руку, затем взвалил себе на спину. Подхватил ноги и встал. Подошел к велосипеду и остановился возле переднего колеса.

- Помоги мне.

Джера сразу поняла, о чем ее просят. Она подошла к велосипеду и подняла его на колеса. Елисей шагнул вперед и подождал, когда его опередит Джера. Затем в последний раз взглянул на эту злосчастную поляну, которая, будто сговариваясь с этими ребятами, каждый раз прикрывала их преступления.

За что они так?

- Странно он дышит, - заметил Елисей.

- Что? – удивилась девушка.

- Его дыхание, оно горячее. Плечи обжигает.

Песчинка 68

Когда ребята дошли до дома, Елисей открыл окно в спальню Антона и попросил Джеру перелезть первой. Затем парень встал на скамейку, прополз через окно, облокотившись на подоконник и сел на столе. После встал на ноги и подошел спиной к дивану. Джера проследила за тем, чтобы Антону была обеспечена мягкая посадка.

Девушка укрывала Антона и одновременно осматривала.

Все тело, абсолютно все.

Одни следы от веревок чего стоят! А об остальном и говорить не надо. Большие почти черные синяки говорят сами за себя.

Елисей уже хотел тихо выйти тем же ходом, что и зашел, но Джера схватила его за руку.

- Умоляю, останься. Мне очень страшно. Вдруг с ним что-то случится! Тем более, после такого.

Елисей с полминуты подумал и несколько раз утвердительно кивнул. Отошел от стола, взял стул и предложил сесть самой Джере. Но та отмахнулась и села на пол, рядом с диваном.

Да, если Антон был физически растерзан, Джера была морально избита.

Буквально через минуту она заснула, а Елисей продолжил сидеть на стуле и наблюдать за ними обоими. Весь дом погрузился в тишину.

Примерно через час, а может и больше – Елисей уже потерял счет времени – Антон пошевелился. А вместе с ним проснулась и Джера. Она обеспокоенно смотрела на Антона.

А тот ничего. Все так же серьезен в своей комнате. Правда, резко ухватился за голову.

Болит.

Ну, правильно, ребята ведь окошко открывали.

Он посмотрел на девушку. Та продолжала сверлить его своим обеспокоенным взглядом.

- Ты что, плакала? – нахмурился Антон.

- Я, я просто…я не знаю, что на меня нашло.

И снова по лицу потекли слезы. И снова она опустила голову, и послышались всхлипы. Антон сел на кровати и тихонько прикоснулся к ее голове.

- Человек не должен плакать без причин. У него просто нет на это права. Так что и ты успокойся.

Серьезные и невозмутимые глаза продолжали смотреть на Джеру.

Всхлипы прекратились.

А Елисей посмотрел на эту картину с улыбкой.

Правильно. Мы не имеем права на беспричинные слезы.

На следующее утро Джера весьма удивилась, что проснулась раньше Антона. Он лежал на полу на матраце и почти не шевелился. Девушка проснулась не просто от того что выспалась.

Она услышала его тяжелое дыхание.

Песчинка 69

Джера вскочила с кровати и подползла к Антону.

На мгновение перед глазами мелькнула картина прошлого дня. Только сейчас она с другой стороны от него, и лица не видно.

- Антон, что с тобой?

Девушка смотрела на профиль парня, стараясь понять хоть отдаленно, что с ним. Вспомнить то, что помогло бы найти разгадку. И вот спустя каких-то несколько секунд в ее голове прозвучал спокойный и тихий голос Елисея.

Странно он дышит.

Джера села на колени позади Антона и прикоснулась ко лбу.

Его дыхание, оно горячее.

Лоб горит.

Прикоснулась к голому плечу.

Все тело горит.

- Антон, пожалуйста! Прошу, проснись!

Она попыталась его растолкать. Антон застонал. Джера тут же прекратила попытки, вспомнив о его синяках.

- Прости-прости, но ты должен встать, должен проснуться. Неужели ты от меня заразился!

- Нет, - прошептал Антон и попытался хотя бы поднять голову. Затем подняться на локтях. Но в это же мгновение рухнул и вновь застонал, а Джера едва не вскрикнула.

- Все хорошо, - снова прошептал Антон, да так тихо, что Джера разобрала слова лишь по шипящим звукам.

- Ложись на диван.

- Нет, - прошептал парень и тут же закашлялся.

- Не смей сопротивляться, а иначе позвоню твоим друзьям. А не смогу дозвониться, сама добегу!

- Познакомил на свою голову, - проворчал Антон и в очередной раз попытался встать. Только на этот раз его подхватила Джера.

Примерно через несколько минут он лежал на диване укрытый всеми пледами и одеялами, какие только нашлись в спальне.

Джера нашла аптечку под столом и достала из нее градусник. Подала Антону, но тот не смог даже поднять руку. Тогда Джера сама приподняла его плечо и вложила градусник. Примерно через десять минут девушка взяла градусник и едва не вскрикнула от ужаса.

- Температура за сорок два…

Тут уже было не до шуток. Антон едва мог говорить, и у него уже начинался озноб. Зубы застучали, челюсть судорожно сжималась, стараясь прекратить стуки. Хотел поправить одеяла, свернуться калачиком, но даже это у него не получилось сделать самостоятельно.

Тогда ему помогла Джера.

Затем нашла жаропонижающее. Подняла парню голову, двумя пальцами протянута таблетку, одну за другой.

Антон хватал таблетки губами.

Бокал держать ему тоже не удавалось, поэтому правой рукой Джера придерживала его голову, а левой держала у его губ кружку.

Затем Антон попытался перевернуться на правый бок к стенке, и, если бы Джера не подтолкнула и не придержала, он так и лежал бы на спине.

Примерно через полчаса Джера выключила свет.

Но не успела она лечь, как услышала приглушенные стуки. Джера подскочила к Антону. У того слезились глаза. Он не мог разжать кулаки. Джере даже показалось, что, если бы не одеяло, он разодрал бы себе ладонь до крови ногтями.

Тут Антон начал судорожно глотать воздух.

Холодно.

Джера только дотронулась до одеяла и в эту же секунду остановилась в ступоре.

Что она только что хотела сделать?

Залезть к нему под одеяло, чтобы согреть?

Так же, как он поступил когда-то ради нее. Но почему она остановилась? Почему она ради него не может сделать то же самое, что сделал он?

Что ей мешает? Здравый смысл? Да к черту его!

Кто сейчас может помочь как не она?

Почему, почему же тогда…

- Джера.

Джера вздрогнула и прижалась ухом к лицу парня.

- З…и…уу…

- Что? – Джера никак не могла разобрать, что он говорит. Из-за прерывистого дыхания и стука зубов.

Антон глубоко вздохнул и постарался хотя бы на секунду унять дрожь.

- З-зови м-маму.

Песчинка 70

Джера отшатнулась, но исполнить команду она не медлила.

Ей казалось, что секунды, которые она тратила, на то, чтобы открыть дверь и выйти из спальни в коридор, длились вечность. За это короткое время она успела перебрать в голове множество вариантов, почему он так поступил, и все были вполне убедительными. Даже если бы она смогла за ним ухаживать, как бы он ухаживал за ней? В таком состоянии Антон вряд ли сможет вообще вставать с дивана, не то, что выходить и приносить ей еду. Но положим, он попросит о помощи друзей. Они ведь поймут! Хотя, кто она такая, чтобы обременять друзей просьбами о ее содержании. Правда, возможно, ей все равно придется искать место для жилья.

Джера постучала в комнату напротив.

Любовь открыла дверь и удивленно окинула взглядом девушку, которая стояла в дверном проеме.

- Прошу, помогите. Ваш сын заболел! Он зовет вас, свою маму!

Люба еще секунду стояла с удивленным взглядом, но, по-видимому, опомнившись, встрепенулась, взяла девушку за плечи, отодвинута ее от двери, вышла из спальни, закрыла за собой и направилась в комнату сына.

Бедный парень. Не мог ни свернуться калачиком, ни расправить плечи. Озноб сводил каждый мускул.

- Ладно, отца дома нет, - прошептала она.

Мама подошла к дивану и легла рядом с сыном под одеяла.

- Тише, тише, - приговаривала она. – Все хорошо.

Джера все еще стояла в дверном проеме.

- Не переживай, - обратилась к ней Любовь. – Это нормально. Он всегда заболевал позже всех и переносил болезни намного хуже других ребят. И дольше.

- Извините за такие обстоятельства. Мне негде было остановиться, и Антон предложил свой дом. Еще раз извините!

- Ха-ха! Постой-постой! – смеялась Люба. – Я не поняла ни единого слова из того, что ты сказала! Ну, разве что «мне очень жаль» или «извините».

- Вы меня не понимаете? – удивилась Джера. За это время она так привыкла к такому общению, что Антон понимает ее. Так что сейчас она немного растерялась.

- Вот эти слова я поняла.

- Но как вы поняли меня тогда?

Любовь на мгновение отвернулась от любимого сына, чтобы посмотреть на девушку. Та показала на дверь ее спальни.

- О! Здесь надо быть совсем глупым, чтобы не разобрать слов «помогите» и «ваш сын»! – засмеялась Люба. – Я давно училась в школе и половину из того, что учила уже давно позабыла. Но простые слова я все-таки помню. Поэтому старайся говорить простыми фразами.

- А Антон знает английский.

- Конечно! Он ведь его изучает! И не только в школе, но и дома, дополнительно. Для саморазвития. Но ему все равно ставят тройки. Из-за произношения. Если бы его попросили перевести текст или написать, думаю, тут бы он справился намного лучше других. Поэтому с письменными заданиями у него никогда не было проблем.

- Я плохой друг, - неожиданно произнесла девушка.

- Почему ты так решила? – спросила Любовь с такой нежностью, будто жалеет девочку и гладит ее по голове.

- Но он ведь попросил позвать вас. Наверное, посчитал, что я не справлюсь, что из меня плохой доктор.

- О, нет, нет! – закачала головой мама. – Уж точно не из-за этого! Зная моего сына, он, скорее всего, посчитал, что лучше открыть мне тайну и рискнуть положением, чем позволить девушке спать на полу вместо него!

Джера подняла голову и посмотрела на Любовь с широко распахнутыми глазами.

- Вот и все! – улыбалась она.

- Только и всего?

- Да, только и всего!

- А я уж подумала!

- Нет, девочка, - ласково продолжила она. – В своих друзьях мой сын не сомневается.

Джера подошла ближе и села на стул. Она смотрела на сына и мать так внимательно, будто пыталась разглядеть невидимую нить, которая соединяла этих двоих.

С отцом у парня точно не все в порядке. Получается, он маменькин сынок? Да нет, не скажешь по нему. Кто посмотрит, напротив, скажет, что папа воспитывал.

- Мне холодно, - Джера услышала дрожащий голос Антона. Он шептал своей маме.

- Ничего, Антон, ничего. Ты потерпи. Терпи, терпи и все пройдет.

Джера опустила голову и задумались.

Терпи.

Какое странное, суровое и твердое слово.

Терпи.

И кто его сказал.

Любящая и ласковая мама.

Но через пару секунд эти слова показались Джере весьма уместными.

Она услышала всхлип. Затем еще один.

Сначала ей показалось, что Антон шмыгает носом из-за насморка. И она старалась себя в этом убедить. Но любопытство взяло верх. Она тихонько приподнялась на стуле и заглянула за плечо Любови.

Антон. Из его глаз текли слезы. Не хочется произносить слово «плакал». Для такого парня оно звучит слабо. Неуместно. А здесь что-то иное.

Даже Джеру это тронуло, кольнуло в самое сердце.

- Впервые вижу его таким, - Джера даже не заметила, как произнесла эти слова вслух, но шепотом.

- И правда, - улыбнулась Люба. – Каким бы он ни был, я всегда буду любить его. Ведь он мой сынок.

Мой сынок.

Она произнесла эти слова настолько нежно, насколько вообще возможно выразить свои чувства даже самому заботливому и любящему родителю.

Маме.

А главное, какую силу имеют эти слова. Пускай, Антон их не слышал, но зато их слышала Джера.

Насколько сейчас тяжело Антону. И как ему тяжело всегда. Но только матери он может открыться. Быть с ней искренним. И даже ничего не говоря, передать свои чувства.

На мгновение Джера позавидовала Любови. Иметь такого сына. Такое сокровище. Думаю, еще не все потеряно.

Интересно, какой девушке достанется такой интересный жених?

По коже Джеры пробежали мурашки.

- Что это я!

Через полчаса Антон засопел мирным сном.

Любовь осторожно встала, укутала любимого сына и повернулась к Джере.

- Мы все еще не знакомы, - улыбнулась она, и девушка сразу поняла намек.

Она поднялась и попросила прощения за невоспитанность.

- Меня зовут Джера. Я приехала из Великобритании, а ваш сын пригласил меня пожить в вашем доме.

- Ясно, в общих чертах. Итак, Джера, в моей спальне есть диванчик, я постелю тебе там.

- А как же ваш муж?

- О! Об этом можешь нисколько не переживать! – засмеялась Люба. – Мой муж уже который год отправлен в ссылку на диван в зале из-за жуткого храпа! Поэтому ты спишь в моей спальне.

- Хорошо, - кивнула Джера и отправилась вслед за женщиной.

Эта спальня в корне отличалась от той, которую Джера только что покинула. Здесь даже дышалось свободнее. Все из-за воздуха. Точнее, из-за растений. Они были повсюду, в каждом углу, на подоконнике, на стенах, даже на потолке. И как только здесь поместились кровать, диван и вещевой шкаф!

Любовь приготовила постель для девушки и выключила свет. Буквально через несколько минут она уже погрузилась в сон.

А Джера долго не могла заснуть. Все ворочалась и ворочалась. Ей не давала покоя одна единственная, мысль, которую она никак не могла выкинуть из головы.

С Антоном точно все будет хорошо?

Утром Любовь посмотрела напротив себя и увидела расправленный диван. Но в постели никого не было. Люба потерла глаза, встала с кровати вышла из спальни и тихонько открыла дверь в комнату сына.

Антон лежал на спине, а рядом с ним, возле дивана, возле левой руки Антона, спрятавшейся под одеялом, покоилась головка Джеры. Девушка мирно сопела, сидя на корточках около мальчика.

Песчинка 71

А ведь ночь на самом деле прошла не так тихо и спокойно, как можно было подумать.

Так и не уснув Джера встала и пошла посмотреть, как себя чувствует Антон.

И, как оказалось, не зря.

Парень тяжело дышал.

- Что с тобой? Что случилось?!

- Пошевелиться не могу. Даже на спину перевернуться.

- Как же так, - прошептала она, а затем сказала вслух: - я помогу.

- Иди спать.

- Я помогу! - настояла на своем Джера и положила руку на плечо Антона. Затем она медленно потянула ее на себя, и парень перевалился на спину. После она помогла ему выпрямить ноги и поправила одеяло. И как только она закончила, услышала мирное сопение. Антон уже заснул.

Джера улыбнулась и положила голову на одеяло рядом с его левой рукой. Он снова был серьезным.

Может, несмотря на такую невероятную слабость в теле, ему, все-таки, стало легче.

И не скажешь, что примерно час назад рядом с этим парнем лежала его мама, а сам он плакал.

Как так можно! А сам какие речи говорил!

Люди не имеют права на слезы.

Сказал, и что теперь?

Хотя, может он думает, что показывать свою слабость только маме простительно. Ведь это все-таки мама. Или же…

Что именно тогда увидела Джера?

У него из глаз текли слезы, он всхлипывал, но молчал. Даже когда мама сказала, что с ним во время болезни такое бывает. Но что-то не сходится. А правда ли он тогда плакал? Наверное, с таким характером он бы точно ответил матери на замечание. И судя по тому, как быстро он засыпает…

Может, он видел сон!

- Абсурд, конечно, - подумала Джера, - но, тем не менее, только это все объясняет.

И что тогда ему могло такое присниться, что он чувства наружу выплеснул?

- Да уж, интересно, какой же девушке попадется такой уникальный жених?

Сначала Джера улыбнулась собственным мыслям, а затем вдруг засмущалась и раскраснелась.

- Ну вот опять!

На этой ноте она попыталась успокоиться, а в итоге уткнулась носом в ладонь Антона, тепло которой чувствовалось даже под одеялом, и уснула.

Утром она проснулась только когда ее плеча коснулась чья-то холодная рука. Джера вздрогнула, подняла голову и увидела Елисея с Дмитрием.

- Я так и думал, что что-то не то, - сказал он, немного нахмурившись.

- Вчера вечером он едва смог перебраться с матраца на диван. А теперь и вовсе шевелиться не может. Даже маму позвал.

- Ну, это не аргумент, - улыбнулся Дмитрий. – Думаю, причина была иной.

- Его мама сказала, что это он из-за меня, чтобы я не спала на полу.

- А вот это более вероятно! – щелкнул пальцами Дмитрий. – Значит, вчера ему крепко досталось?

- Ему выламывали руки, - кивнул Елисей. – Самого происшествия не увидел, но синяки от веревок заметил.

- Да уж.

- Он вчера…

Джера хотела рассказать друзьям про то, что видела слезы Антона, но стоит ли об этом говорить его друзьям? Хотя, вряд ли он был бы против. Скорее, дал бы полный карт-бланш.

- Что еще могло вчера случиться? – насторожился Дмитрий.

- Ребята, Антон когда-нибудь плакал?

- Никогда, - сказали друзья в один голос. И это несмотря на то, что знали его не так давно. Как же крепко они сдружились, если говорят об этом с такой уверенностью.

- Возможно, он видел плохой сон, - предположил Елисей и посмотрел на спящего Антона. – Один раз, принеся его домой, я слышал, как он всхлипывал. А после спросил, снилось ли ему что-то. Тогда он сказал, что видел похороны. И мать. Но чтобы слезы лить.

И Елисей отрицательно помотал головой.

Джера все больше убеждалась в том, что у Антона просто слезились глаза.

Хотя ничего так просто не случается.

Джера прикоснулась к рукам Антона.

- Такая горячая.

- Она у него всегда такая.

- Правда?

- На этот счет можешь не волноваться, - подтвердил Дмитрий слова Елисея. – Мы всегда жмем друг другу руки при встрече и знаем это. У Елисея вон, пальцы всегда холодные, а ладонь горячая. Будто только перчатки снял.

Джере стало интересно, и она дотронулась до правой руки Елисея.

- Точно! – воскликнула она.

Вдруг ее правую руку сжала ладонь, послышались стоны.

Антон открыл глаза и посмотрел на своих друзей.

Песчинка 72

- Ну, здравствуйте, ребята, - Антон попытался пошевелить рукой, но ничего не вышло. – Прошу прощения, но обойдемся без рукопожатий.

- Договорились, - в один голос произнесли парни. – Думаю, спрашивать тебя о твоем самочувствии бесполезно?

- Да, Дмитрий, остряк, - усмехнулся Антон.

Джера встала слева от Дмитрия и стала следить за разговором, временами поглядывая на Окинирова и его левую руку.

- Интересно, а у Дмитрия руки горячие или холодные?

- Ну, что, Елисей, жизнь налаживается?

- Если ты интересуешься, как у меня дела в команде, то там все по-прежнему.

- Ну, знаешь ли! Твоя нынешняя команда меня совсем не впечатляет. А вот твоя будущая команда вселяет не только надежду, но и доверие.

- Да, Елисей, - Дмитрий сделал небольшой шаг вперед так, что немного повернулся налево и закрыл обзор Джере. – Уверен, что с этими «наездниками» тебе будет гораздо проще.

- И интересней, - подхватил Антон.

- Главное, чтобы кони не подвели, - улыбнулся Елисей.

- Главное, чтобы шины от твоей искрометной езды не стерлись! – подхватил Антон и закашлялся. А затем продолжил: - а рама уж как-нибудь выдержит.

- Наездники, колеса, железный конь. Елисей что, байкер?! А не скажешь. Нет! Что-то не то! – Джера старалась рассуждать, не мешая беседе парней. – Рама…рама. Перчатки. Сильные ноги. Велосипед! Ну, конечно! Велосипедист! Вот почему они говорили про перчатки и холодные пальцы. «Будто только что снял». Ну конечно! Велоперчатки без пальцев! Я ведь его видела с велосипедом.

Думаю, Джера нашла себе занятие на время разговора ребят. Узнать о них чуточку больше. Такие интересные люди. Может, она поймет, почему они такие…почему они так влияют на людей.

- Это уж точно. Завтра хотим вместе прокатиться по стадиону.

- Здорово, - выдохнул Антон и едва не задохнулся. Не хватило воздуха в легких. – Жаль, не увижу.

- Не переживай, не в последний раз же едем.

- О-о, я буду молиться, чтобы этот заезд не был последним! – губы растянулись в улыбке, а голова едва качнулась влево-вправо. Похоже, ему даже голову было нелегко держать. – Хотя, Джера.

- А, да? – Джера прервала свой сбор информации.

- Не хочешь увидеть, как катается Елисей? Поверь, зрелище того стоит. Чего тебе со мной тут торчать?

- Нет, я останусь с тобой! Лучше вместе сходим, как поправишься.

- Ха, ладно, мы пойдем.

- Отдыхай.

И ребята скрылись за дверью.

- Спасибо вам.

Без провожатых друзья дошли до входной двери и вышли на улицу.

- Тяжело же ему, - Дмитрий высказал свои мысли.

- Да. И я не знаю ни одного человека, который мог бы вытерпеть такие же муки.

- А я, кажется, знаю, - Дмитрий улыбнулся и посмотрел на искренне удивленного Елисея. Тогда Дмитрию осталось лишь вздохнуть. – Ха, ладно забудь.

Песчинка 73

На следующий день Елисей отправился на стадион, где оказался первым из прибывших ребят.

Не один из тренеров не назначал тренировку в этот день, поэтому дорожка велосипедистов была абсолютно пуста. Время ребята выбрали вечернее, чтобы было не слишком жарко. И вот стали подходить остальные.

Ездили они интересно. Каждый успевал побывать во главе и каждый работал в полную силу. В такие моменты Елисея можно было назвать по-настоящему счастливым на трассе.

Примерно через три часа они решили закончить. Но решили это единогласно, без всякого нытья.

Елисей ушел со стадиона первым. Остальные немного замешкались.

Но как только Елисей вышел за ворота, его ждала маленькая неожиданность. Он заметил периферийным зрением какое-то движение слева и повернул голову в ту сторону. Кто-то ему был знаком, а кого-то он видел в первый раз. Но он знал точно, что это были ребята из «Последней надежды».

Песчинка 74

Они смотрели на него в упор и постепенно подходили все ближе. Когда между ними осталось всего пару метров, Елисей узнал одного из мальчиков.

- Кажется, старый друг Вероники.

И правда, это тот самый воришка. Только теперь его лицо не было таким веселым и добрым. Скорее злым.

Кругом была тишина, дул настолько легкий ветерок, что даже бабочка с красными крылышками, пролетевшая над плечами Елисея, не испытывала никаких затруднений в передвижении. Она тихонько пролетела над правой рукой велосипедиста и села на руль. Казалось, она была готова в любой момент вспорхнуть и попытаться защитить Елисея от этих подозрительных лиц.

Между ними оставалось каких-то полтора метра, когда Елисей услышал восклицания:

- Ну куда ты убежал!

Группа остановилась. Несколько человек облокотились на стену и сделали вид, что болтают о чем-то.

- Не доводи человека! Ему, наверно, к другу надо. Рассказывал ведь!

- Точно! – один из парней посмотрел на подозрительных подростков и положил Елисею руку на плечо. - Давай-ка мы тебя проводим.

- Да, спасибо вам.

Все вывели свои велосипеды за пределы стадиона и направили их в сторону, противоположную компании.

- Это та группа, которая избила твоего друга? – спросила Вика.

- Скорее всего. Не знаю, в курсе ли они, где живет Антон, но лучше будет мне сразу поехать домой.

- Да, ты прав, мы проводим.

И вот, как на тренировке, ребята окружили Елисея словно телохранители и пересекли улицу. А когда они проезжали уже мимо дома Клеверов, Елисей мельком заметил два женских силуэта в окне.

- Послезавтра.

Через день, вечером, за Елисеем зашел Дмитрий, и они вместе отправились к Антону. Любовь всегда ругала их за излишнюю вежливость и добивалась от них того, чтобы они заходили домой хотя бы без стука. Но сколько бы времени не проходило, они всегда сначала стучали в дверь, чтобы предупредить о приходе, и только после открывали ее.

- Да, мам, как только выздоровею, первым делом зайду к нему, - после этих слов из комнаты Антона вышла Любовь.

- Я слышала, как вы стучали! – сказала она с укором и одновременно с улыбкой. – Ладно, по глазам вижу, что из вас и палками воспитание не выбить. Проходите.

Мальчишки переглянулись между собой и вошли в спальню друга.

- А я уже совсем забыл про занятия на пианино.

- Так ты играешь?

- Немного. Навыков пока не хватает, но что-нибудь простенькое получается.

Вот какой диалог услышали друзья, когда вошли в спальню.

- А, привет! Давно не виделись! Я сильно удивился, когда вчера не увидел ни Дмитрия ни тебя, а два дня назад только Дмитрия.

- Да, извини.

Елисей оглядел друга с ног до головы. Руки поверх одеяла вдоль туловища, голова чуть повернута влево. Прислушался к голосу: тихий и немного хриплый, но по-прежнему твердый. Как и всегда.

- Два дня назад я побоялся к тебе завернуть.

- Побоялся? – Антон недоверчиво посмотрел на Елисея, затем перевел взгляд на Дмитрия. Для него это заявление было такой же неожиданностью, как и для остальных. – Впервые такое слышу. И ни разу не видел, чтобы ты чего-то боялся.

- Похоже, вчера судьба хотела сыграть со мной ту же шутку, что и с тобой, - Антон нахмурился и снова посмотрел на Дмитрия. Опустил глаза чуть ниже, и опять перевел взгляд на Елисея. – Вот только ей не удалось осуществить свой план.

- И кто же этот план сломал?

- Велосипеды своими колесами.

- Значит, вчера вы покатались на славу! – улыбнулся Антон.

- Да, это так.

Затем Антон перевел взгляд на Дмитрия.

- Дмитрий, я дико извиняюсь за то, что не смог присутствовать на твоем соревновании.

- Каком еще соревновании? – удивился Дмитрий не меньше других.

- Я не в курсе, - Антон нахмурился. – Тебе лучше знать. Правда, ты занимаешься боксом, а не спаррингами без правил, поэтому ты точно сказал бы нам о предстоящем сражении, и по этой же причине ты надел бы перчатки. Я только хочу узнать, их было трое, пятеро?

Несколько секунд длилась тишина. Затем Дмитрий улыбнулся и даже засмеялся.

- Шестеро, если быть точным! Один стоял на стреме.

- Ну, я так и думал, - усмехнулся Антон и, слегка приподняв руку, указал пальцем на кулак Дмитрия.

- Твои кулаки и красные костяшки красноречивей тебя!

- А ты всегда подмечаешь больше остальных.

- Временами я и знаю больше остальных. Так что приключилось?

- Вчера, когда я шел от тебя, меня поджидал небольшой сюрприз в одном закутке.

- Закутке?

- Помнишь зазор между домами на нашей улице? – Елисей показал рукой напротив себя. - С гнилым забором и ржавыми гвоздями.

- А, это тот, что через три дома вперед?

- Да, он самый.

- И моя спина хорошо помнит те ржавые гвозди! – Дмитрий ухватился за правый рукав своей любимой черной олимпийки. – В общем, меня дернули за левую руку и попытались затолкать в тот же угол, что и раньше, но к их несчастью, им не хватило сил это сделать. Первого же, кто схватил меня за руку, я откинул одним только джебом. Они предприняли еще одну попытку загнать меня в угол, но ничего не вышло. По ударам я узнал троих, остальные ребята мне неизвестны. Но я точно помню, что трое из них избивали меня и в первый раз. Кстати, думаю, они лишились основной силы. Я точно помню хорошенький апперкот, которого не было в этот раз. Возвращаясь к драке. Двоих я накаутировал в первые три минуты. Трое из них успели нанести парочку ударов по телу. Но тем не менее я сохранил свой темп, и уже через минут пять они отступили, осознав бесполезность своих действий. Собаки, даже своих товарищей не забрали! Я дождался, когда они придут в сознание и покинул закуток. Вот и вся история!

- Говоришь, узнал одного?

- Точнее, не нашел его среди других. Это Алексей.

- Алексей? – Антон нахмурился. - Что-то не то. Я больше, чем уверен, что ты говоришь о том парне, что ходит с тобой в боксерский клуб, ведь так?

- Да, именно! Как ты узнал? Я ведь о нем не рассказывал.

- Я знаю его лично. Он часто сопровождал главарей группы «Последняя надежда». Но в этом странность. Говоришь, он на тебя нападал?

- Да, я точно помню его удары.

- А еще двое? У одного светлые полосы, а у другого темные, и несколько прядок торчат на макушке, как антенна.

- Да, похоже на них, но в этот раз их не было! – настаивал Дмитрий.

- Да дело не в том, что их не было в этот раз. Здесь как раз все ясно. Главы покинули свои посты, не назначив того, кто их сменит. И в итоге верх взяли не очень хорошие мальчики. Я думал, что это будет Алексей, да и они говорили. Хотели меня еще приплести. Чтобы я с ним на пару работал. Вот только Алексей ушел из банды, а я так и не согласился в нее вступить.

Джера слушала, раскрыв рот. Столько много нового она узнает. Оказывается, у этого города есть и темная сторона.

- К чему я веду, - продолжал Антон. – Я хорошо помню систему, по которой группа работает. Они сами объясняли мне, что нападают не на всех подряд. И бьют не всегда. Да что там! Они вообще почти не прибегают к насилию. Если только кого защитить, за кого-то заступиться, это да. Но чтобы избивать…

- Ну, эх, в любом случае, я им даже немного признателен за тот случай.

Антон сразу перевел взгляд на Дмитрия, стал внимательно следить за его мимикой.

- Ведь если бы не тот случай, я бы не подумал о том, что в такую ситуацию может попасть и моя сестра. И уж точно не подумал бы менять профессию. Даже не заметил, как мне это понравилось. Можно сказать, они изменили мою жизнь!

- Думаю, не по своей воле они на это решились.

- С чего ты взял? Я мог быть одним из немногих, кого они избили! – Дмитрий пожал плечами.

- Ха, ну не знаю! – помотал головой Антон. – Ты до этого с кем-нибудь ссорился?

Дмитрий нахмурился и отрицательно замотал головой.

- Та-ак. А деньги у тебя после этого пропали?

- Хм, нет, - снова помотал головой Дмитрий.

- Вот о чем я и говорю. Они никогда не бьют ради развлечения. А я уверен, что это были те старшеклассники, которые частенько мне не дают покоя. Но ты сам подтвердил, что это была именно «Последняя надежда». И к тому же, у них есть небольшой список «неприкасаемых», где есть и ваши имена. Это те, с кем если связаться, будут большие проблемы. Я вижу в этом только один ответ. Возможно, их кто-то заставил.

- Кто может быть настолько влиятельным, чтобы заставить независимую группу, со своими принципами и правилами, нарушить эти самые правила и принципы?

Елисей задал правильный вопрос, и над ним задумались не на шутку.

- Я знаю, что главы этой группы тщательно скрывали от своих близких тайну о банде. Возможно, им угрожали, что раскроют эту правду. И вряд ли Виктор с Аркадием хотели лишиться доверия родителей и «вторых половинок».

- Виктор!

Джера вспомнила, как Антон здоровался с одним парнем, который прогуливался с девочкой.

Антон закрыл глаза и улыбнулся.

- Ха, на ум лезет только мэр.

- Мэр!? – воскликнул Дмитрий. – Да какое ему дело до моей жизни!

- Видимо, есть у него к тебе интерес, - Елисей повернулся к Дмитрию лицом. – У тебя, вроде как, отец с ним знаком.

- Ну, возможно, он рассказывал обо мне. Но что могло навести его на ту мысль, что я должен заниматься боксом, а не музыкой.

- Ну видишь, не прогадал ведь! – повысил голос Антон, чтобы добавить немного саркастичности, но голос сорвался на последнем слове, и он закашлялся. – Ладно, я шучу.

- Так! Давайте закроем эту тему! – Дмитрий взялся за голову. – Аж мурашки по коже лишь от одной мысли, что над нами такая крыша скрипит! Серьезно! У нас есть проблемы и побольше, раз «Последняя надежда» распоясалась без своего начальства.

- И не да бог они узнают, что Антон с места сдвинуться не может, - согласился Елисей. – Вряд ли их сейчас что-то остановит.

- Да, ты прав, - кивнул Антон. – Сейчас они и сюда могут заявиться.

Антон на пару секунд задумался, а затем посмотрел на Джеру. Все это время она сидела на стуле и переваривала каждое слово, сказанное парнями.

- Джера.

- Да? – девушка встрепенулась и посмотрела на Антона.

- Когда приедут твои родители?

- Н…не…не прогоняй меня! – вскрикнула Джера.

- Я интересуюсь, не потому, что хочу побыстрее от тебя избавиться! – повысил голос Антон. – А лишь для того, чтобы узнать, будешь ли ты в безопасности, если они заявятся сюда. И чем раньше ты окажешься подальше от меня, тем лучше. А иначе и до то тебя доберутся.

Парни задумались. Елисей и Дмитрий вспомнили своих подружек, которые занимаются на стадионе и в театре. Неожиданно для них самих воображение стало рисовать ужасные картины, где куча подростков издевается над беспомощными девочками. Если Антону они выворачивали руки, Дмитрия хотели избить до полусмерти и неизвестно что могли сделать с Елисеем… Что они могут сделать против них!.. В какую-то секунду у обоих возникла мысль позвонить девочкам и спросить, все ли у них в порядке. Но оба успокоились, посмотрев друг другу в глаза.

Нет.

Переживать не о чем.

Каждая из них находится под защитой родных. За Вероникой и Людмилой точно присмотрит Лис. А за Генриеттой с Анастасией их отцы. Последние даже слишком бдительно относятся к такой проблеме. С юристом дела иметь опасно, а с Психологом просто нежелательно. Один знает все законы, другой знаком с их родителями и оба знают мэра лично.

Ребята улыбнулись друг другу и снова посмотрели на Антона с Джерой.

Те продолжали спорить.

- Ты не можешь мне сказать такую простую вещь?!

- Не отсылай меня куда подальше!

- Да никто не собирается тебя отсылать! Может, тебе придется пожить у одной моей подруги.

- Нет!

- Не смей говорить больному человеку «нет»!

- А что, если я скажу «не хочу»!

На секунду в комнату вернулась тишина. Ребята переводили дух. Антон сверлил девушку взглядом, а Джера после нескольких секунд сдалась и стала прятать глаза.

Антон облизнул губы.

- Я так понимаю, они уже приехали.

Джера подняла глаза, в них читалось чувство вины.

Песчинка 75

Девушка начала кусать нижнюю губу.

- И как давно они здесь?

Джера опустила глаза. Ребята стояли позади и молчали. Вмешиваться не в свои дела, конечно, их профиль. Но сейчас они ничем не могли помочь. Так что оставалось лишь наблюдать и ждать подходящего момента.

- Понятно, вчера.

Девушка вновь резко подняла голову и посмотрела удивленными глазами.

- Отлично, - прошептал Антон, но не с сарказмом, а скорее с удовлетворением: правильно угадал. – Они тебе звонили.

На этот раз Джера попыталась не отводить взгляда.

- Да-а, я так и думал. Ладно, - с трудом Антон повернул голову на левый бок. – Я сам не лучше. Гнать тебя нет никакого смысла, это твое право остаться или встретиться с родителями. Но знай, что завтра будет тяжело.

- Что бы ни случилось я останусь пусть они хоть дверь выломают!

- Боюсь, дело не только в этом.

Джера удивленно посмотрела на Елисея, а затем резко перевела взгляд на Антона, который закрыл глаза после этих слов.

- Мы пойдем, постараемся завтра заглянуть.

Парни вышли, оставив Джеру и Антона одних.

- О чем это Елисей? О чем он говорил только что?

- Завтра узнаешь, - сказал Антон, не открывая глаз и не поворачивая головы. А пока…можешь мне почитать книгу? А то даже голову не могу поднять, не то, что руки.

Джере показалось, что в течение всего этого вечера ее лицо выглядело неимоверно глупо! Потому что с него не сходило удивление. А после этих слов она и вовсе засмеялась!

- Какую? Вот эту? – она указала на ту, которую Антон читал последней, до болезни.

- Нет, давай ту, что справа.

- Волкодав? Первая?

- Да.

- А ту уже не хочешь?

- Ту я уже прочитал.

- Неужели! – и в этот момент Джера поняла, что уже никогда не перестанет удивляться с этим парнем.

- Ха, ты сейчас сказала это как мои одноклассники, которые видят у меня в руках одну и ту же книжку в течение недели, а затем узнают, что это уже седьмая книга из одной и той же серии.

Джера покраснела. Неужели она такая же как все те, кто его избегают, не понимают, те, которые издеваются над ним!

- Нет! Я не хочу такой быть! Хочу понимать его!

Она осторожно потянула книгу за корешок и вытащила из общего ряда томик с обложкой из фильма. Тот же актер, а позади него актриса в красном платке.

Джера села рядом с диваном на стул и принялась читать, переводя русские слова на английский.

- Не хитри.

- Что?

- Читай на русском.

- Но я ведь..

- ..Знаю. Никого кроме меня здесь нет. И смеяться некому. Читай как можешь. Можешь бегло, если хочешь.

Антон закрыл глаза. Джера немного помедлила. Перед Клевером, каким бы он ни был, веселым или серьезным, она подсознательно чувствовала его превосходство. В какой-то степени ей хотелось его слушать и слышать. Так что долго думать она все-таки не стала и начала читать.

Акцент был жуткий, и читала она достаточно медленно, стараясь выговорить каждое слово. Но тем не менее она старалась! Открывая следующую страницу, она то и дело поглядывала на Антона. Тот по-прежнему лежал с закрытыми глазами.

Когда ей казалось, что он заснул, она переставала читать. Но как только начинал шуршать корешок, возвещающий о том, что книгу хотят закрыть, Антон давал о себе знать.

- Куда? Читай, мне интересно узнать продолжение. Или ты устала?

Примерно три раза, дочитав главу, она отвечала отрицательно. Но спустя примерно тридцать страниц, девочка сказала «да».

- Ладно, дочитай до стихотворения. Только на этот раз не оставайся возле дивана, а иди спать на кровать. Хоть я и не замечаю, но просыпаюсь я так же неожиданно быстро, как и засыпаю.

- А, ну, ладно, - больше сказать было нечего. – Доброй ночи.

От последней фразы Антон открыл глаза. Девушка сама не заметила, как сказала ее на русском.

Тогда Антон улыбнулся так, будто добился именно того результата, который хотел получить!

- Спокойной ночи.

Джера коснулась пальцами его левой руки, включила свет и вышла из спальни. Она знала, что отца Антона дома не будет до завтрашнего обеда.

Уже в восемь утра Джера была на ногах. Она зашла в уборную, дабы привести себя в порядок, и только после тихонько вошла к Антону.

Он лежал точно так же, как и вечером.

- Спишь?

Молчит. Наверное спит.

Но как только она села на стул, Антон повернул к ней голову. Глаза закрыты.

- Нет, уже с семи утра. Похоже, правильно мы с Елисеем предугадали, сегодня начнется вторая лихорадка.

- Что это?

- Мы это так назвали. Мое состояние во время болезни. Снова поднимается температура, и каждые полчаса клонит в сон. Но зато после второй лихорадки становится легче. Начинаю двигаться.

- Но это же хорошо!

- Может и хорошо, - вздохнул Антон по привычке. – Вот только…дышать трудно. Такая слабость, что буду засыпать очень часто. Поэтому спрашивай меня побольше, чтобы я не засыпал и постоянно размышлял.

- А, вот это неожиданно!

Джера начала перебирать в голове много всяких вопросов, которые ее интересовали. Сразу столько захотелось спросить, и не знаешь, что выбрать! И мозг Джеры начал работать в два раза быстрее, когда она услышала тяжелое дыхание Антона, и как стали подергиваться его веки. Как у маленького ребенка, который вот-вот уснет.

- К-как вы познакомились с Елисеем?

Антон усмехнулся.

- Ха, сложный вопрос. Если честно, мы даже не заметили, как стали друзьями.

Он трудно дышал и, казалось, вот-вот потеряет сознание.

- Если говорить о самом начале, то лучше вспомнить наше знакомство с Анастасией, которое состоялось еще в детском саду. Это было нечто. Мы сразу нашли общий язык.

- Это о ней ты мне тогда сказал?

- Да. И я доверяю ей как себе. И однажды она стала мне рассказывать о своем хорошем друге, который любит кататься на велосипеде. Я раньше не придавал ее словам особого значения. Но заинтересован все-таки был.

В первый раз я увидел его совсем случайно. В первом классе, когда проходил мимо кабинета параллельной группы. Он сидел за первой партой первого ряда и на первом варианте. Ха, и по сей день он там сидит. Правда, теперь у него есть Дмитрий, и я этому рад. Я же, как и в младших классах, до сих сижу на первой парте третьего ряда, второй вариант.

Мы часто обращали внимание друг на друга. Я помнил, что о нем рассказывала Анастасия. А он, думаю, на этом не зацикливался. Я к тому, что дружить мы стали по собственной инициативе, а не потому, что у нас есть общий друг.

Чем чаще встречались взглядами, тем больше обращали внимание друг на друга, пока наконец не заговорили. И это было странно. Они тогда гуляли с дедушкой, и Николай Елисеевич назвал меня Антошкой. А Елисей заметил, как я обиделся на это и спросил, почему мне не понравилось. Тогда я спросил в ответ: а тебе было бы приятно, если бы тебя назвали, например, Елисейкой.

И…фух…любой другой на его месте как минимум разозлился бы… Ах... А он сделал невероятное. Разрешил мне его так называть.

Ну, думаю, именно тогда, после первых указанных слов мы и стали друзьями. И до сих мы продолжаем сближаться.

Девушка слушала очень внимательно. Ее действительно занимала эта история. Но когда она раскрыла рот, чтобы задать следующий вопрос, в дверь постучали.

- Родители? – удивилась Джера.

- Нет, слишком рано.

- Тогда Елисей.

- Нет. Слишком громко. Ребята стучали бы тихо, чтобы никто не слышал.

- Похоже, никого.

- Да нет, он точно там!

- Ха, легки как на помине.

Джера удивленно посмотрела на Антона, встала, подошла к окну и незаметно заглянула за занавеску.

У порога стояла целая толпа подростков, среди которых Джера узнала ребят, когда-то избивавших Клевера.

Песчинка 76

- Джера, иди закрой дверь.

Было видно, что Антону очень тяжело говорить.

- Ключи на столе. Закройся на оба замка, но ключ поворачивай тихо. Очень осторожно.

- Хорошо, поняла.

Джера взяла со стола ключи Антона и вышла в прихожую. Там уже было слышно, как кто-то возится в замочной скважине. Девушка подошла к двери, вставила ключ в замок и тихонько повернула. Тоже самое она проделала и со вторым замком.

Затем девушка вернулась к Антону.

- Хорошо, это их ненадолго задержит. А теперь поправь занавески, чтобы никто не смог заглянуть. Так, молодец, а теперь бегом в комнату напротив.

- Ну нет!

- Ха, так и думал, что не сработает.

- Не прогоняй, прошу!

- Это твое дело, я уже говорил тебе. - И девочка села на стул.

Что ж, ребятам оставалось только ждать, что произойдет дальше.

И в итоге в ожидании протянулись пятнадцать минут. Однако нападающие и не думали отступать. Казалось, попытки стали еще громче. Как бы не пришло им в голову выбить дверь! Но они поступили иначе.

Еще через пять минут послышался грохот. Упала железная ручка двери. И еще через пять минут послышался четкий звук щелканья замка. Антон и Джера знали, что это все еще они. И вот наконец послышался скрип самой двери.

- Хотя бы за дверь спрячься.

- Нет!

Антон по привычке вздохнул.

- Я для тебя лучше хочу.

- А я не хочу лучше для себя. Я хочу лучше для тебя. Антон. Антон!

Несмотря на все сопротивления сну, Антон все-таки не смог его перебороть.

Парень больше не мог что-либо слышать. Он спал, и никто не в силах его разбудить.

- Отлично, открыли! Кроме него никого в доме больше не должно быть.

- Да ладно!

После этих слов все, кто вошли в дом посмотрели вперед.

Это были Елисей и Дмитрий. Дмитрий всплескивал руками.

- Но как? – шептались где-то в дверном проеме.

Дмитрий сделал шаг вперед и по-доброму улыбнулся.

- А вам открыть тайну черного входа?

Песчинка 77

Группа остановила свое наступление, увидев знакомые кулаки. У некоторых до сих пор удары это этих самых кулаков отдаются гулкой болью.

- Интересно, как это вы узнали о беспомощности нашего друга?

- У нас свои связи.

- Следили, значит, - Елисей подошел ближе и встал на ряду с Дмитрием. – Глупо было думать, что они не знают, где он живет.

- А о последствиях вы не думали? – вскрикнул Дмитрий. – На что он вам сдался? И что он вам сделал!

- Думаю, они сами не знают ответа. Посмотри. Не люблю это слово, но они просто идут вперед. Из слепой ненависти.

Ребята с грустью посмотрели на эту картину. Действительно. Было над чем задуматься. Они смотрели на эту группу не как младшие, и даже не как ровесники. Казалось, Елисей и Дмитрий были на голову выше всей этой своры. И старше, лет на десять. Такая разница, которая угадывается по одному только взгляду.

Группа сделала шаг вперед. Дмитрий с Елисеем тоже подошли ближе. Двое ринулись на Дмитрия. Тот легкими движениями плеч увернулся от обоих и оставил их на Елисея. Он знал, что такие ребята главных в авангард ставить не спешат. Парень уже давно понял, что среди них нет тех стоящих противников, которые когда-то так неожиданно повернули его жизнь своими ударами.

Елисей одного оттолкнул ногой, а пока второго загонял в угол, Дмитрий пробирался к выходу, где скрывались главные.

- Вот черт!

После этой фразы Дмитрий понял, что уже близок к цели. А еще чем дальше он продвигался, тем больше у него возрастало чувство восхищения к Антону. Не доходя до дверного проема, он уже насчитал около десятка человек, которые пришли сюда.

- Как же…

Нанес одному точечный удар по подбородку, и тот не смог встать, потеряв контроль над ьелом.

- Как же они его боятся!

Оставалось каких-то полшага до дверного проема.

Еще немного, и он увидит тех, кто все это затеял. Более того. Возможно, он познакомится лично с теми, кто избивали его в тот дождливый день.

И как только он оказывается на крыльце…

Видит в трех шагах от себя оторопевшего отца Антона, Владимира Клевера.

Песчинка 78

В левой руке он держал пакет с продуктами, а в правой ключи от машины.

Все подростки разом оробели, и Дмитрий невольно удивился такой реакции. Не стыд, не разочарование, а именно боязнь.

Тут парня осенило.

Перед ним стоял Владимир Клевер, человек, обладающий надменной улыбкой и вспыльчивым характером. Того глядишь, лампочки все перегорят от его вспыльчивости. Почему мы упомянули лампочки?

Дело в том, что в жизни Сергея Львовича, отца Дмитрия, были годы, о которых ему не очень хотелось бы вспоминать. Окиниров считал их бесполезными, так как в эти годы он не добился ничего. Разве что познакомился с будущими электриками Безымянного. А учился он в техникуме на электрика, где познакомился с Владимиром Клевером! Грозой, которую еще поискать нужно!

- Ну надо же! – протянул Владимир. – Знакомые все лица. Только моложе, лет так на двадцать.

- А ведь точно, - Дмитрий оглядел всех ребят. – Отец же рассказывал, как учился с ним, и как его постоянно подстерегали в темных углах.

Видимо, по генам передается не только внешность, но и скверный характер. Почти все собравшиеся ребята оказались сыновьями однокурсников Владимира.

- Ну, - вздернул Владимир левую бровь и поставил пакет с продуктами на траву. – Вы все еще здесь?

Дмитрий наблюдал за отцом Антона. Впервые он увидел в нем не какого-нибудь ворчуна или простого электрика, который приходит после работы и сразу заваливается спать, не думая ни о чем другом.

Впервые на долю секунды, посмотрев на него, он вспомнил Антона.

Может, парню жилось бы куда легче, если бы он был абсолютной копией своего отца…

А тем временем группа медленно но верно покидала дом. Кто-то шел сам, а кому-то приходилось помогать.

И как только за спиной Владимира закрылась калитка, он обратился к друзьям своего сына.

- Ну, где тело?

Ребята переглянулись между собой.

Уже в следующую минуту отец стоял рядом с диваном, где его сын никак не мог проснуться.

- И так всегда, - проворчал Владимир. – И в кого только организм такой бешеный?

Затем он обернулся и посмотрел на Джеру. Кивнув в ее сторону, спросил у парней:

- И чья девушка?

Дмитрий ответил:

- Пока ничья.

- Пока, да? – усмехнулся Владимир, оглядел девушку с ног до головы и вновь вернулся мыслями к сыну.

Затем встал и вышел из спальни, продолжая что-то ворчать себе под нос.

- Сидите здесь.

Через пять минут на кухне что-то загремело, еще через десять - застучало, а после следующих десяти минут и забулькало.

Друзья то и дело оборачивались в сторону дверного проема, когда слышали какой-нибудь шум.

И вот наконец Владимир вернулся в спальню. В одной руке у него был бокал, в другой термос, а через левое плечо перекинуто полотенце. Он поставил термос на стол, а полотенце…

- Девушка, помогите, - обратился он через плечо.

Джера подошла к Владимиру.

- Я напою его, а ты держи полотенце под подбородком.

Джера поспешно кивнула и села на корточки перед диваном. Владимир протянул ей полотенце, а сам встал прямо над ней.

Сначала он отхлебнул немного из бокала, затем приподнят голову Антона и поднес бокал к его губам. Антон машинально делал маленькие глотки.

Владимир во время данной процедуры то и дело поглядывал на Джеру. В какой-то момент на его лице даже мелькнула едва заметная ухмылка.

- Волнуется, - с каким-то удовлетворением произнес он в уме.

Когда бокал опустел, Владимир осторожно положил голову сына обратно на подушку. Джера убрала полотенце, покрасневшее от содержимого.

Ну, по крайней мере, Антон выпил почти все.

Владимир выпрямился, поставил бокал на стол и сказал, уходя:

- Поите в течение дня. Еще два раза. Думаю, вечером проснется. А сейчас пусть отдыхает.

Затем он зашел в спальню жены и принес оттуда покрывало.

- Оно плотное, но легкое.

Елисей взял покрывало и накрыл им Антона до самого подбородка.

- Вот и хорошо. Посидите с ним до вечера, пока мать не вернется? – все разом кивнули. – Ну ладно, я пошел отдыхать. Вечером опять на работу.

Последнее он проворчал себе под нос.

Мальчишки переглянулись и посмотрели на Джеру. Та села на стул рядышком с Антоном. Видно было, что Джера волновалась за этого парня. За их друга. Возможно, так же сильно, как и они. Она знает его всего неделю, а так привязалась к нему. Да и ребята уже не думали, что девушка просто гостья. Будто она здесь не первый год.

И они так были сосредоточены на этой картине, что вздрогнули, когда Владимир открыл дверь и принес им табуреты.

Действительно, оставалось только ждать. А пока ждали, брали книги с полок и погружались в чтение. В итоге ребята уснули, облокотившись спинами на книжные полки, а Джера сползла со стула на пол и легла головой на пальцы Антона, чтобы сразу узнать, когда он будет просыпаться.

- Тепло, - подумала она.

Песчинка 79

Второй раз поил его Дмитрий, а третий уже Елисей. Ребята решили не будить Джеру зря. Пусть отдыхает.

Время было около девяти часов вечера, когда Антон открыл глаза.

Джера почувствовала, как шевельнулось его тело и сразу вскочила на ноги.

На этот раз Антон смог не только открыть глаза и поднять голову, но даже встать, облокотившись на руки.

- Как ты и говорил! – обрадовалась Джера.

- Но не так же быстро, - удивились ребята.

- Да, вы правы, это не так, как раньше.

- Тебя папа лечил.

- Папа! – воскликнул Антон от удивления и посмотрел на стол. Там стоял открытый термос и бокал с полотенцем.

Антон схватил бокал и почувствовал запах ягоды.

- Понятно, брусника. Да, оказывается, есть толк от того, что мама приобщала его к природе.

- Ты как себя чувствуешь? – спросил Дмитрий.

- Думаю, лучше всех вас вместе взятых.

Джера воскликнула от радости.

- Но родители тебя все равно увидят.

И тут же улыбка исчезла.

- Не прогоняй меня! – эта фраза уже резала Антону уши.

- Никто тебя не прогоняет, - вздохнул парень по привычке. – Сейчас я за твоих родителей переживаю. Они ведь волнуются, как ни как.

Неожиданно перед глазами Джеры всплыла картина, когда отец поил Антона брусничным настоем.

- Да, ты прав.

- Но это не отменяет нашей прогулки после выздоровления.

И в это же мгновение глаза Джеры заблестели. Неужели он и это помнит!

- Хорошо, тогда найдем этот дом завтра.

Елисей и Дмитрий отправились домой сразу, как только вернулась Любовь. Лихорадка полностью прошла. Завтра Антон сможет выйти на улицу. Но сейчас ему нужно немного отдохнуть.

Джера уже хотела выйти из комнаты Антона и отправиться спать. Но ей помешали новые мысли. А вдруг они все-таки больше не встретятся? Может, сегодняшняя ночь – это все время, что у них осталось. Тогда…

- Антон.

- Да?

- Можно я лягу с тобой? На всю ночь.

Песчинка 80

В спальне Антона было темно и прохладно, хотя воздух такой же спертый.

Джера лежала спиной к Антону с краю.

Они молчали, но не спали. Джера знала, что Антон не спит. Он ждет, когда заснет она.

Джера не знала, что спросить, о чем рассказать. Да, она попросила остаться с ним, но…

Неожиданно все мысли испарились. Она чувствует, что может раскрыть ему свою душу. Так она сможет отблагодарить его за все то, что он для нее сделал. Но не будет ли это для него обременительно?

- Что, если я открою ему этот секрет? Свой самый большой секрет? Почему я здесь. Почему я сюда приехала. Почему сразу же попросила проводить до больницы, а не до дома или гостиницы. А он, может быть, ответит мне, почему я хочу побыть с ним чуточку дольше…

- Джера.

- Да?

- Ты здорова?

- А? – ее словно током ударило. Он что, читает ее мысли?

- Когда я тебя встретил, ты сразу попросила меня проводить тебя до больницы. Я понял, что ты болеешь чем-то. И возможно у нас есть специалисты, которые могут тебе помочь… Но что же за болезнь заставила тебя уехать из Англии?..

Джера молчала около двух минут.

Антон не торопил ее. Он молчал.

- …Ты знаешь, я как раз хотела об этом поговорить с тобой, но…колебалась.

- Я это заметил.

Антон почувствовал, как девушка вздрогнула.

- Ну точно, мысли читает…

- Я не знаю. Мне трудно довериться чужому человеку. Но почему-то тебя я не считаю таковым. Не думаю, что ты мне чужой. Сейчас даже кажется, будто я знаю тебя всю жизнь, хотя на самом деле не знаю почти ничего. Что это? Может быть, я не первый человек, который говорит это, но я чувствую к тебе странное притяжение. Хотя сознательно мне не хотелось к тебе приближаться с самого начала. Вроде бы и красивый, милый, сильный, но что-то заставляло бояться. А сейчас… Постепенно те чувства растворились, и осталось только притяжение. И если в первый день я бы и не подумала говорить этого тебе, то теперь, когда я познакомилась с твоими друзьями, когда поняла, что это не я одна такая; только теперь я осознала, что могу тебе довериться.

- Хм, - Джера почувствовала теплое дыхание Антона. Он усмехнулся. Говорили шепотом, будто не хотели, чтобы кто-то услышал их секреты. – Ты ошиблась только в одном… Ты такая одна.

Джера легла на спину, чтобы увидеть лицо Антона. На улице горел фонарь, свет которого достигал их окошка. Но на Антона этот свет едва попадал. Были видны лишь глаза, и как шевелятся губы, но и этого Джере было достаточно. Он говорил правду.

- Никто и никогда не говорил мне всех тех слов, которые ты сказала мне сейчас. Мои друзья, Дмитрий, Елисей и Анастасия, они и так это все понимают, без слов. Мы понимаем друг друга так, словно с самого начала имели эту тоненькую ниточку, которую можно назвать связью. Иные приближаются и сразу после нескольких слов отходят в сторону. А третьи и вовсе возводят в разряд противников и соперников, считая, что я слишком высокомерен. Хотя никогда и ничего такого не делал, не говорил. Даже не пытался быть таковым.

Джера почувствовала радость. Она такая одна. Она единственная из тех других людей, кто понимает его. Приятно.

- Anton?

- Да?

- You are my dear friend.

Насколько эти слова были пропитаны теплом. Они отпечатались в сердце Антона так четко, что он теперь никогда их не забудет.

Никогда.

Ты мой дорогой друг.

- Таких слов мне никто не говорил.

- Даже твои друзья, как! Почему!

- Наверное, потому, что мы и так знаем, что мы друзья и товарищи.

- Оу, теперь ясно.

Еще минуту они молчали, но не спали. Антон знал, что Джера хочет что-то ему сказать, поэтому ждал.

Она повернулась к нему лицом, и груди парня коснулись мокрые щеки девушки.

- Мне осталось жить не больше трех лет.

Однако то, что она сказала, привело его в такой невероятный шок. Единственное, что он не предугадал в ответе Джеры. Или только не хотел такого услышать, поэтому сразу отмел подобный вариант. Неужели все настолько тяжело и сложно? Неужели… Да, возможно. Вот только вряд ли есть в Безымянном такие невероятные доктора, которые могли бы ей помочь.

От этой мысли сердце Антона сжалось. И словно машинально он прижал к нему Джеру, словно лекарство для них обоих. Этот человек сейчас сказал такие слова.

И неужели этот человек может в какую-то минуту исчезнуть?

Нет.

Он ее не отпустит.

Ни за что.

До последнего вздоха.

Он будет рядом с ней.

До самого конца.

Песчинка 81

Когда Джера проснулась, Антон уже не спал. На столике у окна была расстелена простынь и стоял утюг. Видимо, Антон только что погладил свои вещи и не успел убраться. А может, специально оставил все на столе.

- Доброе утро.

Джера подняла глаза и посмотрела на Антона. В руках у него был поднос.

- Ты гладь пока свои вещи, а я за чаем схожу. А то не уместился.

- А, да, хорошо.

В следующую минуту Джера встала с дивана и пошла в душ привести себя в порядок. И девушка чуть сознание не потеряла, когда увидела на диване отца Антона. Она хотела было незаметно вернуться в спальню, но услышала странный звук. Все-таки подойдя немного ближе, она поняла, что это храп.

Владимир Клевер спал после ночного дежурства.

Уже примерно через пять минут она вернулась в комнату и начала расчесываться. И когда девушка гладила одежду, вошел Антон с двумя чашками чая.

Джера сразу же почувствовала его вкусный и мягкий запах.

Как только Джера закончила гладить свое легкое белое летнее платьице, Антон вышел из спальни, якобы по делу.

Джера улыбнулась, когда он закрыл дверь, и стала снимать сорочку. Переодевшись, она тут же постучала в дверь и начала приготавливать свои вещи. Антон прошел мимо сумок и подошел к подносу.

Перенес всю посуду на стол, положил под тарелочки салфетки, а рядом с тарелочками чашки.

Антон принес яичницу, по одному яйцу на каждого, по два бутерброда с колбасой и салатом. И печенья с конфетами к чаю.

Примерно через полчаса их завтрак был закончен.

За все его время они не издали ни единого звука.

Правильно, думал каждый из них, все правильно.

Так они молчали и после завтрака. Когда Антон вышел из комнаты с подносом, Джера вышла следом за ним, с чашками.

Антон открыл кран и поставил посуду под тонкую струю воды. Джера взяла губку. Антон и глазом не моргнул. Только продолжил расставлять по местам посуду.

Наконец, они вернулись в спальню. Джера взяла в руки сандалии, а Антон стал выносить сумки с вещами.

Выйдя за дверь, Антон вздохнул полной грудью и спросил у Джеры адрес.

Как оказалось, идти было не так уж и далеко, относительно.

Джера надела на плечи рюкзак и взяла в руки одну сумку. Антону достались две сумки и один чемодан.

Одну из сумок он просто положил на чемодан сверху и стал катить его за собой. Благо, колесики прилагались.

Шли они по Богатой улице, затем повернули направо, в сторону стадиона. Дом, куда направлялись ребята, оказался позади стадиона (точнее, улица, на которой он располагался).

Добрались до него они примерно за час, если не больше.

Теперь оставалось лишь проверить, по тому адресу ли они пришли. Джера не стала стучать. Она позвонила на телефон. Дома послышались шаги.

- Да?

- Папа, это я!

В доме слышался приглушенный звук мужского голоса.

- Джера!

- Я пришла.

В следующую секунду послышались поспешные шаги, радостный возглас отца и стук ключа в замочной скважине.

В то же мгновение родители накинулись на свое чадо и едва не свалили на землю.

Антон смотрел на эту картину около минуты. На его лице начала вырисовываться улыбка. Он осторожно поставил сумки на землю и сказал:

- Ладно, я пойду, счастливо.

Джера обернулась, и тогда родители тоже перевели на него свои недоверчивые взгляды. Девушка обратила на это внимание и с иронией улыбнулась.

- Думаю, тогда я тоже смотрела на него именно так.

- Антон!

Парень обернулся, девушка сложила руки в рупор и прокричала:

- You are my dear friend!

Антон несколько мгновений стоял, не шевелясь, а затем помахал рукой. И хотя девушка не видела, она знала, что сейчас Антон улыбался. Его улыбка похожа на ухмылку, но на самом деле, это улыбка счастья и горечи одновременно.

Затем он со скоростью пули побежал в сторону Богатой улицы и остановился на пороге когда-то знакомого нам дома. Окна в нем были открыты, и до слуха парня доносились звуки пианино.

Антон подошел к окну. Пианист легкими движениями нажимал на клавиши, словно занимался этим с самого рождения. Парню пришлось хорошенько постараться, чтобы перебить этот атласный звук.

- Здравствуйте, Олель Андреевич!

В тот же миг музыка прекратилась, и пианист обернулся на голос.

- Антон! – воскликнул он. – Я так рад тебя видеть! Неужели выздоровел?

- Да, спасибо близким! – и он стал лезть на подоконник, отодвигая занавеску. Олель Андреевич подошел ближе.

- Как ты вообще умудрился летом заболеть!

- Я всего лишь обнял дождь.

- Ха, похоже на тебя.

- Я не имел ввиду человека.

- Я понял, что ты имел ввиду стихию. А так как твоя мама здорова, я убедился, что ты просто намок.

- А причем тут мама? – Антон подошел к пианино и сел на стул. Олель оперся локтями на крышку инструмента.

- Твоя мама похожа на дождь. Такой же ласковый и нежный.

- Ласковый и нежный, - повторил Антон почти шепотом и прикоснулся пальцами к клавишам. Олель слышал его. И даже невольно улыбнулся. Хотя сам удивился настроению своего подопечного.

Антон стал пробовать мелодию. Видимо, в голове был такой ураган мыслей, что невозможно определиться, на чем остановить внимание. И когда мысли и эмоции, наконец, обрели форму, Антон сам удивился.

- Это Yiruma – Kiss the Rain.

- Кажется, вы играли ее при мне один раз.

- Да, тогда еще я рассказывал тебе о своих сестрах, и мы сидели наверху.

- И кажется, было поздно.

- Поздно? Была ночь! – рассмеялся Олель.

- Да, и начинался дождь. Вы хотели меня проводить до дома или дать денег на такси, так как ваша машина была не в рабочем состоянии. Но я отказался.

- Да, и тогда я сказал, что к такой погоде есть замечательная тема. И стал наигрывать ее. Я удивлен. Окна открыты на распашку, а ты ее так четко и плавно играешь.

- Думаю, здесь работает другая память.

Антон продолжал играть. Олель Андреевич взял еще один стул и сел рядом со своим учеником. И тут они стали играть в четыре руки. Когда они закончили, Олеля словно ударило током. Он подскочил и быстро подошел к окну; стал жадно вдыхать свежий воздух.

Антон смотрел на него с едва заметным удивлением.

- Я забыл, как дышать, - улыбнулся Олель и сжал в кулак рубашку на груди.

Антон усмехнулся и от удовольствия закрыл глаза. Затем снова сел прямо перед пианино и стал гладить длинными стройными пальцами клавиши. И как только за нажатием вновь стал следовать звук, Олель оттолкнулся от подоконника и всего в один шаг преодолел полтора метра от окна до пианино.

- Я понял! Твоя память. Когда ты сосредоточен, и тебе ничто не мешает, ты думаешь и запоминаешь головой. Но есть не только зрительная или слуховая память. Есть и чувственная память. Когда ты на улице, ты помнишь чувства и эмоции, которые испытал в определенный момент. Это как паутина. Потянешь за одну ниточку, и другие тянутся за ней. Вот и ответ! Вместе с эмоциями ты вытянул и мелодию, ее звучание и игру!

Переведя дух, он сказал:

- Я знаю, что делать! А ну-ка, помогай!

- Н-ну ладно.

Антон встал в недоумении и последовал за учителем. Тот прошел по просторному коридору и открыл самую последнюю дверь.

Чулан.

Места здесь немного, и убирались точно давно. Но даже под слоем пыли и в густой пелене темноты Антон смог разглядеть черную лакированную поверхность.

- Ха! И сколько их еще у вас? На каждом этаже?

- На каждом этаже, в каждом углу и в каждом чулане. Музыка проникнет куда угодно. Ну что, помогай!

Примерно через три четверти часа они вытащили пианино не только в коридор, но и на улицу. И затащили в беседку, прямо перед домом.

Ветер был настолько легким, тихим и нежным, что от него едва шелестели листья деревьев и колыхалась трава. Беседка была совсем не большой. Ее основание представлял шестигранник. А колонны, поддерживающие крышу, были из деревянной решетки. Их опутывали лозы. И теперь посреди этой цветущей красоты стояло пианино. Сейчас Антон протирал его влажной тряпочкой, а Олель Андреевич приводил инструмент в рабочее состояние.

- Теперь, - Олель встал и пригласил Антона сесть вместо себя, - теперь, это место твое.

- Как вас понять?

- Именно так, как я и сказал. Это место только твое. У тебя потрясающий дар. Невероятная чувственная память. И я тебе сейчас это докажу. Садись.

Антон сел.

- Закрой глаза.

Закрыл.

- А теперь слушай мою историю. Она тебе, возможно, очень даже знакома. Но ты ее ни разу не исполнял. В этом я уверен.

- Ха, исполнять историю.

- Не отвлекайся. Знаю, для тебя это трудно, особенно сейчас, но не думай как обычно, а чувствуй.

Итак, шум моря. Корабль плывет вперед быстро и проворно, на корме его стоит человек. В шляпе с большими полями и перьями. За поясом два пистолета и шпага. Высокие сапоги. Человек стоит и напевает разбойничью песню. И ты понимаешь, кто перед тобой.

Он пират…

Антон гладил клавиши так, словно пытался нащупать морскую воду. Облизывал губы, будто старался ощутить солоноватый привкус. Ресницы дрожали так, как если бы он видел всю эту картину на самом деле.

И вот пальцы начали не скользить, а нажимать. И Антон сам удивился такому проворству своих пальцев.

- He's a pirate! Отлично, отлично!

- Как же это возможно! – воскликнул Антон и отдернул руки от музыкального инструмента.

- Природа и не такое с человеком вытворяет, - улыбнулся Олель.

- Что ж, спасибо вам. Я пойду, маме нужно помогать.

- С новыми силами?

- А как же! – усмехнулся Антон, поднял большой палец вверх и вышел из беседки.

- Всегда жду у себя…

Песчинка 82

На следующее утро Елисей взял своего неизменного двухколесного друга и поехал к Веронике.

- Спасибо, что приехал! – восклицала девушка с длинными волосами. – Лис убежал от нас раньше, чем мы успели крикнуть ему «подожди нас». Поэтому мы с Людмилой остались в хвосте. Но, тем не менее, мы идем болеть за этого парня!

Из соседнего дома выбежала миниатюрная девочка с заколотой челкой. Обе девушки одеты в джинсы и олимпийки. Причем у Людмилы джинсы были облегающие и до бедер, а у Вероники с завышенной талией и сужающиеся лишь к концу. Елисей был тоже в джинсах. Но без олимпийки. Вместо нее он надел джерси, которое ему подарил дедушка.

Почти всю дорогу разговаривала Вероника.

Елисей вечно удивлялся этой девочке. Она никогда не сдается. Сколько раз и сам Елисей пытался познакомиться с кем-нибудь из сверстников, завести друзей. Но уже давно оставил попытки. А Вероника нет.

Она по-прежнему борется.

Пытается говорить.

Не измениться.

Но изменить.

Итак, снова стадион. Целый улей талантов и перспективных людей. Елисей ставит свой велосипед на склад и догоняет подруг. Те успели выйти из темного тоннеля и начать высматривать своего чемпиона.

- Нашли?

- Я не вижу, - разочаровано простонала Вероника. – Может, он слишком низок, по сравнению с остальными спортсменами?

- Я его вижу! Вижу! – воскликнула Людмила.

- Где! Где?

- Во внутреннем кольце. Вон там, видишь? Белая майка.

- Да, это он, - подтвердил Елисей.

Друзья сели на крайние скамейки, чтобы можно было в любой момент покинуть свои места, и зафиксировали внимание на одном бегуне. В какие-то мгновения их внимание рассеивалось, но лишь для того, чтобы оценить соперников. И эти моменты сопровождались высказываниями:

- Пятнадцатый быстро выдохнется.

- Шестой тоже ему не ровня.

Также Елисей объяснял девочкам, почему здесь так много незнакомых лиц, и почему он сомневается в победе Лиса.

- Нет. Я нисколько не сомневаюсь. Но эта гонка будет не из самых легких. Видите, тех ребят? Они прибыли из соседнего города. А на внешней линии специалисты по коротким дистанциям. И судя по мускулатуре ног, тренируются они достаточно много. И некоторых из них мы с дедушкой не раз наблюдали по телевизору.

- Неужели ты запомнил их лица?

- Я запомнил их майки.

- Ну, тогда это могут быть и не они! – отмахнулась Вероника.

Елисей пожал плечами.

- А как думаешь, пошлют иногородний клуб какого-нибудь слабого неизвестного спортсмена в наш город?

- Тут я согласна с Елисеем.

- Как это, Людмила!

- Глупо рассчитывать на то, что соперники будут слабы. Возможно, здесь собрались лучшие из лучших сверстников моего брата. Поэтому ничто не может быть легко.

Иной раз анализы Людмилы удивляли всех.

- Возможно, вы и правы, - улыбнулась Вероника. – Но я еще ни разу не видела, чтобы он проиграл!

Дан старт, и сразу же определилась группа отрыва из четырех-пяти человек.

Лиса в этой группе не было.

Он бежал вместе с остальными.

Однако его друзья оставались на удивление спокойными. Кто посмотрит на них, решит, что им и вовсе забег безразличен.

Однако…

Хотя их лица были серьезными, но отнюдь не равнодушными. Они лишь внимательно следили, наблюдали, подмечали все тонкости. И даже где-то предугадывали события.

Так Елисей шепнул:

- Сейчас второй отстанет.

И тут же от группы отрыва отделился парень в майке с номером 2 на спине.

Затем отсеялись еще двое, но это было уже на второй половине пути.

Таким образом, осталось всего тридцать метров до финиша.

Несколько больших рывков отделяло парня в серой майке от победы.

Несколько секунд, и он уже будет тонуть в аплодисментах.

Но всего несколько мгновений до этого, и победу забирает другой, менее большой, менее мускулистый, но более целеустремленный.

Награждение. Мышцы все еще чувствуют приятную боль, а в висках что-то пульсирует от напряжения.

- И первое место получает Лис Велимиров!

Ребята прогуливались вдоль улицы, когда Вероника воскликнула:

- А тебе идет эта медалька!

- Ты думаешь?

- Да! Я и не думала, что золото может так подходить мужчине.

- Ха, комплимент засчитан, - улыбнулся Лис.

- Дай золото поцелую! А то мне все грамоты да грамоты достаются.

Людмила посмотрела на брата, на Елисея, а затем на Веронику и невольно покраснела. Ей всегда нравилось это искреннее проявление чувств ее подруги. И часто ей самой хотелось бы походить на нее этой чертой. Но в то же время ей это кажется слишком…

Лис, не снимая с шеи ленту, протянул медаль Веронике. Она прижала золотую монетку к губам.

Тут Людмила подошла ближе и сказала:

- Я тоже хочу поцеловать…

Тогда Лис сначала удивился, собственно, как и Вероника, но протянул медаль сестричке. Людмила прикоснулась пальцами к руке с медалью, и брат почувствовал, как эта рука тянет его вниз.

Девочка, вместо медали, поцеловала своего любимого братика в щечку.

- Ух! Как мило! – захлопала в ладоши Вероника.

Людмила засмущалась.

Лис удивился больше всех остальных. Но вместо слов он подхватил сестру на руки и стал с ней кружиться. Они смеялись. Когда он поставил девочку на землю, обратился к Елисею:

- А ты поцеловать не хочешь, Елисей?

- Спасибо, но я воздержусь.

- Что, даже медальку? – наивно и наигранно обиделся Лис.

- Думаю, у Елисея нет в этом надобности - целовать чужое золото, - усмехнулась Вероника. – У него и своих заслуг полно!

- Нет, - пожал плечами Елисей и помотал головой. – Всего три, и лишь одна из них золотая. Остальные бронзы.

- Ха! – Вероника преградила дорогу Елисею. – Держу пари, золото у тебя за одиночный заезд!

Елисей глубоко вздохнул и расправил плечи.

- Угу-у, как я и думала.

- Команда у тебя, Елисей, не очень, - заметил Лис.

- Нет! – запротестовал велосипедист. – Это я виноват. Лезу вперед, но еду недостаточно быстро. Ведь они полностью подчиняются мне на трассе, но именно это их и раздражает. И я прекрасно их понимаю. Поэтому вина полностью на мне.

- Так ведь ты же ведущий! Финиширующий!

- Если разобраться, - Лис подошел ближе к Елисею и начал идти справа от него, - если разобраться, это они должны тебя вытягивать.

- Верно, - подала голос Людмила. – Если ты финишируешь, они должны большую часть трассы тащить тебя за собой и подталкивать, а затем в последние минуты дать дорогу.

- Я веду в течение всей игры.

- Что?!

Ребята поразили друга тем, что крикнули хором.

- Нет, ну это уже ни в какие рамки! – Вероника трясла головой от негодования так, что длинные локоны закрывали ее лицо. А голос через каждое слово срывался на крики. – Елисей! Это они обязаны доставить тебя к финишу, чтобы ты уже там выложился по полной.

- Вот почему у вас две бронзы за командные соревнования, - все посмотрели на Люду. – Финиширующему не хватает сил на то, чтобы закончить гонку. Все силы уходят на то, чтобы сохранить до самого конца команду в полном составе.

- Правильно, Людмила.

Лис погладил сестричку по голове и обратился к Елисею.

- Никогда не думал, что скажу спортсмену такое, но, Елисей. Если так пойдет и дальше, отказывайся от соревнований.

Велосипед Елисея остановился. А вместе с ним и все остальные.

- С такой командой ты либо угробишь свою карьеру спортсмена, либо угробишь здоровье. И во втором случае все сведется к первому. Я понимаю, ты велосипедист до мозга костей, но так продолжаться не может. Делать работу за других, когда на себя ничего не остается.

- Но ведь это я..

- ..Не говори мне об этом. Ты виноват в том, что они ничего не умеют? Сомневаюсь. Они нужны тебе лишь для того, чтобы соревноваться. И только для этого они и годятся. Для массовки. Это все равно, что в волейболе играет только один человек, но одному в волейбол играть нельзя, поэтому нужна команда. Получается так?

- Так, - тихо произнес Елисей. Но, несмотря на это согласие, Лис все равно видел в глазах парня неуверенность.

Они пошли дальше.

- И думаю, твой дедушка согласится со мной.

Лис, как всегда, попал в самую цель. Он знает, что у этого парня лишь один авторитет, его дедушка, Федор Елисеевич Добряк. Теперь Лис заметил, что Елисей задумался не на шутку.

С другой стороны, атлет понимал, что без велосипеда мальчишка согнется наверняка.

Он рассуждал и думал, как именно можно поступить. До старшей лиги парень точно не дотянет. Почти два года перерыва. Он может участвовать в это время в одиночных заездах. Но вряд ли они будут приносить столько же удовольствия, как работа в команде. К тому же, есть вероятность, что за это время он растеряет все навыки.

- У каждой лиги свой тренер, так? – Лис посмотрел на Людмилу.

- Так.

- А что, если другой тренер, скажем, тренер старшей лиги, согласится тренировать нашего Елисея? Заочно, так сказать.

- Людмила! - Лис ошарашено посмотрел на сестру.

- Елисей, ты ведь рассказывал о тренере, который знаком с твоим дедушкой.

- Драгомир Лучезарович, - кивнул Елисей.

- Там ведь помимо тебя были другие ребята твоего возраста. Если ты их ни разу не видел, значит, они не принадлежат средней лиге, как твоя команда. И, следовательно, занимаются там лишь по разрешению тренера. А значит, и ты можешь так поступить.

- Молодец, Людочка, правильно! - восхищению старшего брата не было предела.

- Но ведь они не участвуют в соревнованиях, раз они неофициальные участники, - возразил Елисей.

- А откуда ты знаешь, что именно по этой причине они не принимают участие, - Лис почувствовал небывалую твердость в голосе его сестрички. Она настроена решительно. – Быть официальным участником лиги значит лишь то, что ты можешь пользоваться инвентарем клуба и участвуешь в тех соревнованиях, на которые тебя запишет тренер. Ваша команда в этом плане может быть даже свободней других. Может быть, они не участвуют лишь потому, что им не хватает человек до полного состава.

- Я бы так не…

Мысли Елисея прервались. Он тут же вспомнил всех ребят, которые представились ему в тот вечер. Горняки, спринтеры, поддержка. Не хватало лишь…

- Им нужен финиширующий.

- Вот видишь! Поговори с Драгомиром Лучезаровичем. Я больше, чем уверена, он поможет.

- Спасибо, Людмила.

Вместо слов девочка ласково улыбнулась, и в ее синих глазах отразился азартный огонек.

- Возвращаясь к медалям, - Вероника снова начала разговор. – Я почему-то думала, у вас больше наград. Ты мне, кажется, столько рассказывал.

- Думаю, ты немного путаешь. Я рассказывал не о себе.

- Как это? Не может быть! Я спрашивала тебя, как ты проводишь время с товарищами, каких высот вы достигаете.

- А я отвечал, что товарищей у меня не так уж и много. И заслуги у каждого свои. И я даже знаю, чьи награды ты мне присваиваешь.

- А чьи же тогда?

- Приходите послезавтра в зал напротив кинотеатра. И я вам его покажу.

- О! Так это боксер? – догадался Лис.

- Именно так.

- Ой, мне уже интересно! – загорелась Вероника. – Лис, пойдешь с нами?

- Я бы с радостью, вот только мы с одноклассниками в кафе идем.

- Но оно же недалеко, - Людмила подключилась к беседе и стала уговаривать брата. – Может, все-таки успеешь?

- Да, оно на перекрестке Светофоров. Поэтому…

Лис посмотрел в синие глаза сестрички и не смог устоять от такой настойчивости.

- Ну, если освободимся рано, то обязательно приду.

- Ура! – воскликнули подружки.

- Но ничего обещать не могу, - сказал парень, но понял, что его уже никто не слушает. Тогда ему осталось лишь смириться. Он вздохнул. – Ладно, тогда займите мне место.

Когда ребята дошли до дома Велимировых, Елисей развернул свой велосипед и распрощался с друзьями.

- Елисей! – парень обернулся на голос Людмилы. – Все оковы нужно рвать, поэтому прошу, рви, не задумываясь. Не жалей!

Елисей улыбнулся и помахал друзьям рукой. Уже примерно через тридцать минут, проехав по нескольким паркам и сиреневой аллее, Елисей оказался на своей улице.

Вдруг, проехав дом Клеверов, он увидел мальчика. Мальчик выбежал на тротуар совсем недавно. И вполне возможно, он его поджидал.

- Привет!

- Здравствуй, - поздоровался Елисей в недоумении.

- А почему Антон не выходит? Он заболел?

Елисей удивился еще больше.

- А с какой целью интересуетесь, молодой человек?

Мальчик умолк и опустил голову. Что-то не то. Елисей никак не мог понять, что это за мальчик, откуда он знает Антона. Во всяком случае, он его знал бы. С Клевером они встречаются достаточно часто. И хотя Антон молчун по части личной жизни еще тот, Елисей давно бы вычислил по его глазам, что произошли какие-то изменения. Тем более, обычно все изменения происходят при нем. Да и Клевер никогда не имел дел с детьми.

Он вообще их любит? Или терпеть ненавидит?

- Я, ну, это, просто..

- ..Так.

Елисей поставил велосипед на подножку, присел на корточки перед мальчиком и посмотрел ему прямо в глаза. Мальчик даже испугался сначала, но спокойные глаза парня внушали доверие.

- Не пытайся что-то скрыть, а что-то выдать. Я помогу. Ты знаешь меня?

- Мальчик кивнул.

- И Антона.

- Угу.

- Отвечай словами, а не звуками. А то кажется, будто я тебя пытаю, - улыбнулся Елисей, и мальчик поднял глаза.

- Хорошо, извините. А я все думал, как Антон может с вами общаться. Он ведь такой…

- Какой?

- Я не знаю, другой!

- Хм, понятно. Так он тебе нравится?

- Я хочу быть таким же, как он! Сколько бы его не били, что бы с ним не случилось, он остается спокойным.

- Спокойным?

- Да!

- А мне кажется, внешне он никогда таким не выглядит.

- Но это так!

- А обычно спокойным называют меня.

- Ну не-ет, ты точно не спокойный. Ты…яростный!

- Яростный? – это заявление немного обескуражило нашего велосипедиста.

- Ну да! Такой, горячий, как костер, как уголек!

- Ух ты, ну надо же.

- Да, внутри вы именно такие!

- Ах, внутри. Неужели ты видишь, какие мы внутри? – мальчик опустил глаза. – Никто не видит. По крайней мере, никто об этом не говорит. Ты первый. Спасибо. Так что насчет Антона Клевера? Ты за ним следишь?

- Д-да, простите.

- Я не расскажу, не переживай.

Мальчик снова кивнул.

- Ты за него волнуешься, как я заметил. Он недавно переболел, но сейчас здоров.

- Правда? – мальчик так лучезарно улыбнулся, что Елисей мог подумать, будто это младший брат его друга. Ему хотелось хоть как-нибудь поощрить этого ребенка.

- Хочешь с ним встретиться?

Мальчик вздрогнул. Похоже, для него это было все равно, что встретиться со звездой Голливуда. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но знак согласия последовал незамедлительно.

Елисей знал, что его друг сейчас далеко от дома. Скорее всего, помогает своей маме по работе. Поэтому он попросил потерпеть мальчика до следующего дня.

По ребенку было видно, что ему невтерпеж, но с Елисеем он все-таки согласился.

- Отлично. Тогда завтра на этом же месте утром, часов в девять. Только родителей предупреди, что тебя не будет долго.

- А почему?

- Ну, мало ли что взбредет этому парню в голову. Может, вы пойдете приключения искать.

Елисей не стал спрашивать этого мальчика ни как его зовут, ни где он живет. Может, ему это неинтересно. А может, посчитал это лишним. Или решил, что мальчик не будет таким уж откровенным.

Песчинка 83

- Да подожди же ты! Куда несешься! – Федор Елисеевич выбежал на улицу следом за внуком.

- Дедуль, меня ждут, извини.

- Да какой там «извини»! Дурачок, не позавтракал!

- Я в буфет после тренировки зайду.

- Тогда хоть деньги возьми!

- Да есть у меня, родители дали.

Парень обнял дедушку, выкатил велосипед на тротуар за пределы двора и направился в сторону начала улицы.

Как и прошлым вечером, мальчик появился из неоткуда. Вот его не было, и вдруг выбежал на середину дорожки. Глаза его горели еще ярче, чем вчера.

- Волнуешься?

Мальчик покачал головой, но было видно, как он дрожит. Вот это любовь к кумиру.

Елисей посадил его на раму велосипеда. Доехав до дома Клеверов, Добряк не стал загонять велосипед или ставить его на стоянку. Видимо, только ради этого мальчика он остановился здесь сегодня. Вечером он разговаривал с Антоном по телефону. Предупредил, что приедет. Как оказалось, звонок был очень кстати. Антон как раз решил найти себе приключение.

- Ну, здравствуйте, друзья!

Елисей поднял голову. На пороге стоял Антон и жадно вдыхал свежий утренний воздух, который еще не успел стать горячим под палящим солнцем.

- Здравствуй. Как спаслось?

- С шести утра не мог заснуть, - Антон подошел ближе и пожал руку Елисею. – Жаворонком себя ощущаю, честное слово.

Затем Антон перевел взгляд на мальчика.

- Ну что, вперед?

- А, м, да!

- Растерялся бедный! – засмеялся Антон. – Родители в курсе?

- Да!

- Хорошо, тогда пошли.

- И я поехал.

- Давай, до завтра.

- Это как получится. Завтра дела.

- Ах да, бой Дмитрия. Удачи ему!

- Передам. Давайте, счастливо.

Антон помахал другу на прощание и обратился к мальчику.

- Итак, идем исследовать жизнь!

Мальчик не понял, что хотел этим сказать Антон, однако последовал за ним (а что ему оставалось делать!).

Они повторили тот путь, который несколько дней назад Антон проделал вместе с Джерой до ее дома. И вскоре ребята оказались у порога ее дома. Всю дорогу Антон о чем-нибудь да рассказывал. О книгах старых и новых. Как сейчас они влияют на таких ребят как они сами. Мальчик был так поражен суждениями Антона, что за всю дорогу ни разу не осмелился даже слово вставить. Он-то думал, что этот парень отличается лишь непоколебимой силой духа и воли. А ведь у него и знаний немерено.

Мальчик в какой-то момент даже подумал, что Антону не хватит времени, чтобы рассказать всего. Но Клевер так удачно его рассчитал, что ему даже не пришлось останавливаться возле калитки, чтобы высказать последнюю мысль.

Мальчик впитывал каждое слово как губка.

Итак, Антон открыл калитку и пропустил ребенка вперед. Затем прошел сам, и они вместе подошли к двери дома. Антон постучал.

Дверь открыла мама Джеры.

- Здравствуйте, - поздоровался Антон и сделал легкий поклон, который не ускользнул от взора мальчика. Тот повторил за ним.

Мама подозрительно оглядела посетителей.

- Здравствуйте.

- Не могли бы вы позвать Джеру и отпустить ее с нами на прогулку.

Женщина позвала Джеру и отошла от дверного проема. Девушка сразу заметила, кто пришел к ним в гости. Ее лицо сразу просияло.

- Там пришел тот молодой человек, а с ним, похоже, младший брат.

- Брат? Но у него же…

Девушка снова посмотрела на Антона и мальчика. И правда, очень похожи. Тоже в рубашечке, тоже с зачесанными назад волосами. Даже уши проколоты. В правом ухе гвоздик, а в левом колечко, только простое, тонкое, словно иголочка, без узора.

- Можно мне с ними погулять? Прошу, пожалуйста!

Теперь мать в свою очередь посмотрела на сорванцов - мальчишек. Разум говорил не отпускать дочку с этим «подозрительным субъектом». Но сердце само тянулось к нему. И посмотрев на дочку, она поняла, что та чувствует такие же сомнения. Но сердце непреклонно желает быть рядом с ним.

- Телефон держи при себе.

- Хорошо, спасибо большое!

Когда девушка выбежала на порог и закрыла за собой дверь, Антон предупредил:

- Возьми зонтик, будет дождь.

Она повернулась к двери, но услышала голос отца. Жестом она показала, что пора уходить.

- Если я зайду, то больше не выйду! – прошептала она также на английском.

- Намек понял.

Антон тихонько открыл калитку.

- Итак, теперь поведу вас я.

Антон вел ребят к окраине города, через Главную улицу. Джера всю дорогу приглядывалась к мальчикам. В самом деле, они и похожи, и в то же время совершенно разные. Разный цвет волос, глаз, их разрез. Нет, точно не братья.

- А как зовут твоего спутника?

- Не знаю, я не спрашивал.

И снова Джера вопросительно посмотрела на Клевера. Как не знать того, кто гуляет с тобой, да еще и ребенка!

- Думаю, если бы хотел, и сам сказал. Я не хочу нарушать личного пространства этого парнишки. Верно, друг?

- Я не хочу говорить имени. Можно я буду просто Другом?

- Как скажешь, Друг, - улыбнулся Антон и потрепал мальчика за волосы.

- Может, это и правильно, - подумала Джера. – К тому же, думаю, он уже и сам догадался, кто этот мальчик. Может, сосед или сын маминой подружки. Но видно, что он очень любит Антона, хотя почти ничего о нем не знает. Хотя тут мы в одинаковых позициях.

Дойдя до конца улицы, они спустились по тропинке, которая уже не была заасфальтирована. Около пятнадцати минут они шли по гравию. Затем пересекли проезжую часть. Джера заметила, что они приближаются к лесопосадке и все больше отдаляются от населенного пункта. Все больше в воздухе ощущалась свежесть. Дышать становилось легче, хотя прошли они уже много. И как только лесопосадка оказалась позади, ребята увидели прекрасный чарующий пейзаж. Местами весеннее половодье размывало когда-то почву. И теперь здесь холмистый ландшафт. Земля покрыта одеялом полевых трав и цветов. А вдали небольшой лесок. До него около сотни метров или чуть больше. Если вытянуть руку вперед, ближайшее дерево будет размером с указательный палец.

Такой приятный зеленый цвет вокруг.

Яркий и сочный; местами трава сгорела. А где-то мелькают полевые цветы. Картина пастелью.

Легкий ветер, который остается незамеченным в городе среди высоток и жилых домов, здесь готов разгуляться. Антон выбежал вперед и развел руками в стороны.

- Добро пожаловать в мое королевство, друзья!

Мальчик принялся разглядывать цветы, ловить божьих коровок, а девушка стала смотреть вдаль. Неужели город Безымянный такой маленький? Ведь в нем живет столько людей. Столько интересных мест. Будто каждое место там имеет какое-то значение. А оказывается, ему все еще есть, куда расти. Это еще далеко не предел, но…

Джера перевела взгляд на Антона, который показывал мальчику ягоды, собирал для него лесную клубнику и успевал закусывать ею и сам.

- Но как тогда жить таким как Антон? Как жить Клеверу без природы? Его королевство, его дом, его стихия, если город разрастется, их уничтожат без промедления. Да и не только ему. Любой другой человек не сможет увидеть всего этого.

Джера перевела взгляд на мальчика, который отбежал на несколько метров в сторону леса. Антон также проследил за ним взглядом. Мальчику было весело. Видимо, его семья редко выбирается на природу. Затем девушка опустила голову в поисках того, на чем можно остановить свое внимание. Выбор пал на фиолетовый тонкий длинный цветок.

- А это что за растение?

- Иван-чай.

- Вкусно пахнет.

- Конечно, - улыбнулся Антон. Он взял цветок из рук Джеры, зажал стебелек между большим и указательным пальцем, словно художник карандаш, и резко рванул. Цветки остались у него в руке. Поднес к лицу и вдохнул аромат. Поднес цветки к лицу Джеры. – Его заваривают в чай. Вкусно с мятой или с…

Окинув взглядом поляну вокруг себя, он сорвал еще одно небольшое растение рядом с правой ногой Джеры.

- С матрешкой.

Девушка взяла оба растения и прижала их к сердцу.

Антон ласково улыбнулся. Девушка ответила ему такой же улыбкой. Возможно, они так бы и сидели на корточках и смотрели друг на друга, если бы мальчик не окликнул их:

- Смотрите, какая большая туча!

- Пасмурное небо – весьма красивое зрелище, но лицезреть его дано не многим, - сказал громко Антон, стараясь перекричать внезапно поднявшийся ветер.

- Да, у кого иммунитет хороший, - продолжила его мысль Джера.

- Ну, это не к нам! – заключил Клевер и взял девушку за руку. – Побежали к лесу. Лить будет не как из ведра, так что переждать можно.

Затем подхватил на руки мальчика, и они вместе добежали до леса.

Лесок оказала намного гуще, чем предполагала Джера. Вместо проезжей дороги Антон повел их по тропинке. Они прислонились спинами к елке с размашистыми ветвями как раз в тот момент, когда на нос мальчика упала первая капля воды.

Начался дождь. Ребята сели ближе друг к другу. Мальчик сначала угнездился на руках Джеры, затем переполз на руки к Антону, а в итоге упал головой на его грудь и сложил ноги на девушку. Джера сидела слева от Антона. Парень прижал мальчика к себе и накинул на него свою легкую куртку. Хоть какое-то тепло. Затем перевел взгляд на Джеру. Он заметил, как шевелятся ее губы. Либо хочет что-то сказать, либо замерзла.

- Ты такой интересный, - неожиданно призналась она.

- И с чего же ты так решила? – изобразил удивление.

- Не знаю. Вроде бы и не похож на порядочного парня..

- ..Ха, ну спасибо!

Засмеялись.

- Но душа сама собой к тебе тянется. И я, правда, не знаю, как это описать. Ты внимательный, даже слишком. Иной раз от этой внимательности мурашки пробегают по коже. Хороший друг. Прекрасно готовишь, - девушка улыбнулась. – Если честно, я хотела бы быть похожей на тебя.

- Не нужно.

- Знаю, понимаю. Это тяжело. Очень тяжело. Как вспомню, что было тогда с тобой. Вздрагиваю лишь при одной мысли, когда понимаю, что обычный человек не смог бы этого пережить. И я до сих пор не понимаю, как это удается тебе.

Однако одно я могу сказать точно.

Таких как ты и твои друзья, я не встречала еще никогда. И вряд ли когда-нибудь встречу.

Она положила голову на плечо Антону. Клевер почувствовал тепло.

- I love you, my dear friend, - шепнула она.

Такое же тепло, как и от этого ребенка.

- Знаешь, в чем моя настоящая проблема? – вдруг произнес он, и Джера подняла на него взгляд. – Я не знаю, как выйти из той ситуации, в которую сам себя загнал. Много слышал от друзей родителей, что они были теми еще сорвиголовами в школе. Но их никто никогда не трогал. А почему, не знаю. Папа дрался, но его уважали. Маме завидовали, но и восхищались. А я? Мне будто достались не те половинки от них обоих. Я каждый раз думаю: может, нужно было дать отпор? Еще тогда, в детском саду, когда меня зажали в первый раз. Тогда пришлось бы каждый день доказывать другим свою силу и зарабатывать репутацию бандита. Таким быть я не хочу. Да и мама бы расстроилась. Тогда может стоило подтянуть учебу и прослыть ботаником? Хотя бы получал в школе за что-то конкретное. За то, что я самый настоящий ботаник! Но как же мама? Я не смог бы помогать ей на работе из-за учебы. С отцом и без того напряженные отношения, а это вообще. Не хочу я склоняться на чью-либо сторону. Хочу найти свой подход. Но пока как-то не очень получается.

Джера опустила взгляд и потерлась щекой о плечо Антона.

- Я думаю, ты найдешь свой ответ.

- Думаешь? – парень с улыбкой посмотрел на макушку девушки.

- Ага.

- Кстати, знаешь, может папа был прав насчет того, чтобы завести подружку?

- О чем это ты? – Джера села прямо.

- В последнее время он меньше ко мне липнет. Вы же с ним виделись?

- Да, один раз.

- Похоже, он сделал для себя выводы.

Джера на мгновение замерла, затем отвела взгляд и еще через секунду закрыла покрасневшее личико руками.

- О-ох, зачем ты мне это сказал!

Антон тихонько засмеялся, а потом обнял Джеру за плечо одной рукой.

- Скоро пойдем.

Вечером солнце светило так же ярко, как и днем, словно дождя и не было. Земля высохла и только следы капель на дорожной пыли, словно круги на воде, все еще напоминали о том, что на землю проливалась влага.

Антон проводил Джеру, и так как мальчик по-прежнему спал, Клевер отнес его на спине до самого дома. Сначала мамочка испугалась, но узнав в парнишке сына своей хорошей подруги, забрала мальчика и поблагодарила Антона за его заботу.

И вот, после столь долгого и прекрасного дня, Антон вошел в свою комнату и распахнул окно. И как раз в этот момент мимо его дома пролетел велосипедист.

- Отлично, - шепнул парень. – Значит, не только у меня хорошее настроение.

Затем, сев на диван с книжкой в руке произнес:

- Кстати, кто-то обещал привести мне газету со стихами Дедушкиного Внука.

Песчинка 84

А Елисей все мчался домой, поделиться с дедушкой радостной новостью. Федор чуть ли не выронил чашку с чаем, когда его внук буквально ворвался в дом.

- Дедушка! В начале августа я поеду на соревнования в составе новой команды под руководством Драгомира Лучезаровича!

- Драгомира? Подожди. Подожди. Но как? Хотя нет, постой, сначала присядем.

Дедушка налил чай, подал внуку одну из чашек и сел на кресло. Елисей последовал примеру дедушки и сел справа от него.

- Итак, теперь рассказывай.

И внук рассказал то, что произошло.

После встречи с Антоном Елисей помчался на стадион, а именно в корпус старшей лиги велосипедистов. Там его встретили старшие ребята и его новые друзья в лице мальчишек. Девочки в этот день, по-видимому, решили отдохнуть.

- Здравствуйте! Могу я видеть Драгомира Лучезаровича?

- Хорошо! – услышал парень за спиной.

Старик стоял позади Елисея и звенел связкой ключей.

- Неужто тренироваться пришел! – улыбался старик.

- Я хотел вас попросить об одном одолжении.

Велосипедисты подошли ближе.

- И что же такое случилось, что паренек из средней лиги просит помощи у такого старче как я?

- Прошу, не издевайтесь, мне трудно просить об этом, потому что чувствую, что совершаю предательство по отношению к своей команде.

- Смотря, о чем ты хочешь попросить!

- Я…прежде всего, я хочу, чтобы это услышали ребята, которые стали мне роднее собственной команды.

Двое парней подошли ближе.

- Я хочу, чтобы вы взяли опеку над нами как над новой командой средней лиги. И я искренне надеюсь, что вы, ребята, согласитесь принять меня в свою компанию, свою команду. Долго об этом думал. Я помню, как часто мы после своих собственных тренировок собирались вместе здесь, на трассе или в любом другом месте. И все лишь ради того, чтобы встретиться и ехать вместе, крутить педали наших велосипедов. Поэтому я надеюсь, что вы не будете против. Я верю, что мы сможем стать лучше вместе и станем отличной командой! И для меня будет невероятным счастьем, если вы примете меня к себе, в свою команду, в свою семью. Пожалуйста! Прошу!..

Парнишки переглянулись между собой в недоумении, а затем посмотрели на Елисея, который говорил столь искренние и теплые слова едва не со слезами на глазах.

- Жаль девочки тебя не слышат! – горячо прошептали мальчишки, подбежали к Елисею и крепко обняли его, словно братья.

- Драгомир Лучезарович! Он созрел! – воскликнули они.

- Да, вижу.

- Так что, вы будете нас тренировать? – с надеждой в голосе произнес Елисей.

- Мальчик…ты даже не представляешь, сколько я ждал от тебя этот вопрос!

Ребята снова радостно переглянулись и обнялись.

- Но позволь спросить, что будет со старой командой?

- Я поговорю с ними. Надеюсь, они поймут.

- Эх, Елисей, такие люди и сами не пользуются даром и другим его не отдают. Или же высасывают из него все без остатка, а выбрасывают только тогда, когда он становится полностью бесполезным.

- Влад, Ярослав, - обратился он к мальчишкам через несколько секунд молчания. – Пожалуйста, проводите его на второй этаж, к его лиге.

- Их там нет, - поспешил заметить Елисей.

- Значит, они на стадионе. И скорее всего, как всегда, отлынивают.

Елисей хотел сказать что-нибудь в защиту своей команды, но тренер поднял руку, и парень понял, что старик видит его и всю ситуацию насквозь.

Бесполезно.

Елисею стало даже стыдно за его команду. Он хочет отказаться от них, предать их. И хотя они так с ним обращаются, он все равно их жалеет и пытается защищать.

Глупо.

Слишком благородно.

Может, поэтому и глупо?

- Хорошо, - продолжил тренер. – Сейчас вы пойдете на стадион, все вместе, и поговорите с этими ребятами. И если что-то пойдет не так…

Тренер вгляделся в лица обоих друзей и понял, что продолжать ни к чему.

- Вы знаете, что делать.

- Да! – решительно и синхронно ответили друзья и встали перед Елисеем так, словно они уже на трассе ведут его к финишу.

Уже через несколько минут они подходили к зрительским скамейкам.

Велосипедисты разлеглись на лужайке стадиона для атлетики и оживленно обсуждали какой-то фильм.

Когда к ним подошли Влад и Ярослав, они приподнялись на траве, но, когда разглядели за их спинами Елисея, встали. Причем сделали они это, сами того не ожидая, словно подсознательно им было, ну, не стыдно, но страшно! Будто к ним пришел их начальник. Они и сами удивились своей прыткости.

Команды велосипедистов сгруппировалась. Ребята дали дорогу Елисею, и тот вышел вперед, словно на финишную прямую.

- Ребят, мне нужно с вами серьезно поговорить.

- Ха, ну давай, излагай! – усмехнулся один из них и сразу ужаснулся. Хотя они всегда видели Елисея спокойным, но сейчас он был другим, не спокойным, а хладнокровным.

Все оковы нужно рвать!

- Я ухожу из вашей команды.

Ни тени сомнения!

- И буду принимать участие в соревнованиях вместе с новой командой, с которой через два года перейду в старшую лигу!

Первую минуту они молчали. Видимо, пытались понять смысл так четко и ясно сказанных слов.

- Подожди-ка, - наконец вышел из оцепенения спринтер. – Ты кидаешь нас. Ты просто кидаешь нас!

- Ничего просто не бывает в этой жизни.

- Но постой! Ты понимаешь, что нас не допустят до соревнований из-за недобора?

- Хах, вас когда-то волновали соревнования, - усмехнулся Влад.

- А кто сказал, что вы будете участвовать! – вмешался Ярослав.

- Это нечестно с твоей стороны, Елисей! Получается, ты просто использовал нас для того, чтобы участвовать в соревнованиях одному! – выкрикнул кто-то из-за спины другого. Пять мальчишек подошли на шаг ближе, немного осмелев.

- А вам не кажется, что это вы используете его?! Заставляете делать всю работу за себя, а тем временем сами ничего не можете!

- Мы не можем сделать! – всплеснул руками третий и ударил себя по ногам. – Вот насмешил! Да он никогда не дает нам проехать вперед! Все берет на себя.

- Вот вы сами и признались, - вступил Влад. – Именно потому, что вы ничего не делаете и вечно жалуетесь ему, что вам тяжело, он жалеет вас и выходит вперед. Как думаете, почему вы так легко всегда крутите педали? Да потому что впереди вас товарищ, который загораживает вас от встречных потоков воздуха. Перед вами ваш лидер, которого нельзя загонять как скаковую лошадь. Он у вас один! А в команде вас должно быть больше одного!

На этой ноте все остыли. Ярослав тоже понял, что погорячился. Немного успокоившись, он удивился сам себе. За этого парня он готов уже волосы на себе рвать. Обычно спокойные ребята сейчас ради него срывают голоса в споре. Они не пытаются забрать в свою команду сильного игрока для участия в турнирах. Они защищают друга. И сейчас ему нужна их поддержка как никогда раньше.

- Итак, - перевел дух Ярослав. – Вы доказываете, что сильные, что Елисей не дает вам развиваться. «Хорошо!» – как сказал бы наш тренер. Посмотрим, как вы справитесь без него! Предлагаем соревнование, это будет наша дуэль двадцать первого века. Всего одна попытка, одна трасса. Три отрезка, прямая, возвышенность и финишная черта. Не думаю, что вам будет приятно проиграть или выиграть у девочек, поэтому нас будет только трое. Вы - как хотите. Согласны даже пойти на уступки, можете участвовать всем составом.

- Ну нет, так унижаться я не намерен.

- И я так думаю. Поэтому предлагаем встречу на окраине города на следующей неделе.

- А Елисей?

- Елисей будет в нашей команде, - сразу ответил Влад. – Вы сказали, что он вам не нужен, что он лишь мешает. Отлично. В любом случае…

Влад положил руку на плечо Елисею.

- Без обид, друг. Но даже Елисей не помог бы вам выиграть против нашей троицы.

- Да какие там обиды, - прошептал Елисей и горько улыбнулся.

И тут уже бывшие товарищи по команде вздрогнули. Только сейчас они начали осознавать, какую именно ошибку они совершили, не в отношении положения в команде Елисея, нет! Но горькая улыбка подсказала им, что эти два парня не шутят, не врут.

Они действительно сильные.

И в эту секунду им стало страшно.

- Хм, а ты знаешь, что Драгомир Лучезарович уже давно к тебе присматривался? – спросил Федор после рассказа внука.

- Он сказал, что давно ждал, когда я попрошу его об этом. Я так понял, что это когда я познакомился с ребятами.

- Ну нет! Ты недооцениваешь этого старичка! Он присматривается к тебе с тех пор, как ты оказался в пассиве.

- Пассиве?

- Ах, точно! Мы же тебе не рассказывали! – Федор пододвинул кресло. – Ты не удивлялся, почему у нас нет младшей лиги велосипедистов?

- Мало желающих?

- А как ты стал ездить так рано! Нет! Из-за опасности. Принялись на трассу выпускать маленьких. А ты как раз попал в экспериментальный поток. Желающих было предостаточно! Вся ваша команда и те ребята, с которыми тебя познакомил тренер.

- Так они..

- ..Они с самого начала были такой же командой, как и ваша, только у них был недобор специалистов.

- Финиширующий.

- Да, правильно, - кивнул дедушка и положил руку на левое плечо внука. – После вашего потока младшую лигу убрали. Вас перевели в запас средней лиги, чтобы по достижению определенного возраста и вы могли участвовать. И так вы стали пассивом.

- А что же с…

- А, эти ребята не пожелали сидеть в запасе и остались при своем. Для них было лучше перестать быть участниками клуба и кататься в свое удовольствие, чем ждать, когда им выпадет возможность участвовать в соревнованиях. И поэтому их прозвали активом, они не захотели сидеть в запасе.

- Теперь ясно.

Елисей задумался, а затем встрепенулся.

- Так значит то, что я оказался в пассиве, можно считать чистой случайностью?

- Ну, не совсем.

Елисей удивленно посмотрел на дедушку. Что-то было не так.

- Из-за травм, которые получили другие ребятишки, родители, и я в том числе, посчитали, что лучше тебе сейчас отсидеться до поры до времени в запасе. Чтобы ты успел окрепнуть. И сейчас я не жалею, что тогда согласился с твоими мамой и папой. Даже Драгомир позже признался, что возможно из тебя не вышел бы такой стойкий финиширующий, как сейчас.

- Даже так…

Елисей не стал спорить с дедушкой, а уж тем более обижаться на него за излишнюю заботу. Может оно и верно? Все что не делается, все к лучшему. И пусть будет так.

Песчинка 85

Заместитель мэра, молодой парнишка, бежал в кабинет главного сломя голову.

Было утро следующего дня. На улице тепло, даже жарко. Солнышко выглянуло из-за макушек деревьев.

Мэр стоял возле окна, когда Иван влетел к нему в кабинет и сразу повернул налево.

- Что такое, сынок? - с одной стороны отец должен бы уже привыкнуть к бешеному ритму своего сына. Но, с другой стороны, когда такое происходит, он приносит ему самые интересные и свежие новости.

- Скорее! – произнес парень, задыхаясь и почти шепотом.

Такого состояния мэр у него еще не наблюдал. Он поспешно налил Ивану воды из графина.

- Так что случилось?

- Я…я только что из боксерского клуба.

- Так что же? Как там старик?

- Его там не было. Он в зале, курирует Дмитрия Окинирова.

- То есть?

- У Дмитрия Окинирова сегодня финальный бой!

- Вот черт!

Сразу мэр подхватил свой пиджак, схватил Ивана за рукав и потащил вниз по ступеням. Лифт в этот момент казался ему слишком медленным средством передвижения.

Но как только они оказались на первом этаже, и мэр открыл одну из стеклянных дверей со стороны Мраморной улицы, Иван выдернул свою руку.

Он поправил на себе рубашку, пригласил волосы и неожиданно заговорил вполне ровным и спокойным голосом.

- По правде говоря, - проговорил он, убирая в карман маленькую расческу, - до боя еще примерно три часа.

Когда мэр увидел Ивана в таком состоянии, то сразу подумал, что еще немного, и они опоздают к началу. А он уже давно хотел увидеть плоды своего творения. Поэтому и подскочил с неестественной для его возраста прыткостью.

Мэр всплеснул руками.

- Так зачем же ты меня тогда так вытащил на…

Но вдруг за его спиной пролетела машина. Точнее, он подумал, что это машина. Но присмотревшись, он увидел лишь удаляющихся велосипедистов. Троих мальчишек. Мэр ошарашенно смотрел им вслед.

Иван подошел к своему отцу и положил ему руку на плечо.

- Вот зачем я тебя вытащил. Ну не думал же ты, что я тебя из-за одного только матча беспокоить буду! – усмехнулся он.

- Кто это? – недоумевал мэр. Он никак не мог прийти в себя после того страшного звука. Сначала он подумал, что услышал треск костра. А из глаз посыпались искры, когда этот звук пронесся прямо в полуметре от него.

- Неужели ты не узнал этот красный уголек, отец?

- Я помню красный уголек, еще как-то представляю тихий домашний камин, но не помню огненно-красный лесной пожар.

- О нет, нет, это еще не пожар. Так! Шашлычок на свежем воздухе.

Иван похлопал старика по плечу и почувствовал, как под его рукой дрогнуло все тело мэра.

- Что же из них вырастит…

- Хм, не пора ли тебе сказать фразу «я создал монстра»?

Иван направился в сторону машины, а мэр продолжил смотреть вслед трем велосипедистам, и даже не заметил, как на его лице заиграла коварная улыбка.

- Нет, - прошептал он. – Еще рано. Слишком рано. Я хочу дожить до того дня, когда смогу сказать: «Я создал целую стаю чудовищ».

Песчинка 86

- Ребята, спасибо конечно, но это было явно лишним.

Елисей проговорил эти слова, когда в третий раз прокручивал в голове начало своего утра. Сегодня он намеревался отправиться к девочкам, а затем вместе с ними идти на бой Дмитрия. Однако один единственный стук подправил все его планы.

Когда он открыл дверь, на пороге его ждали Влад и Ярослав.

- Привет!

- Здравствуйте, а что происходит?

- Как что! Должна же быть у нас хоть одна тренировочная поездка!

- Но у меня небольшие планы.

- Ты не переживай! Мы только сопроводим тебя, и все!

Таким образом, они уговорили его проехать по Дружной улице, завернуть на перекрестке Светофоров, а там проехать мимо стадиона как раз к его друзьям.

Ребята были настолько убедительными, что Елисей просто не имел права отказаться от данной услуги.

- Дурак, ты, Елисей.

Елисей поднял голову и посмотрел на спины своих товарищей.

- Мы твоя команда, Елисей, - продолжил Влад. – Мы не оставим тебя. Мы - твоя опора и поддержка.

- Так что не стесняйся и полностью положись на нас! – добавил Ярослав. И голос его был настолько тверд и спокоен, будто он даже не крутил педали, а шел пешком.

Елисей опустил голову и улыбнулся.

Ярослав и Влад заметили эту благодарную улыбку их друга, переглянулись между собой и тоже улыбнулись.

Через минуту они завернули налево. Еще через пятнадцать минут снова налево. И вот как раз перед стадионом прогуливались две девочки.

- Твой брат уже с утра убежал! – обиженно заметила Вероника.

- Как всегда, - вздохнула Людмила.

Елисей выехал вперед. Мельком он услышал обрывок их разговора.

- Опять на тренировку?

- Елисей, ты ли это! – воскликнула Людмила. Сначала она даже не узнала его.

- А это твоя команда? – еще более удивленно спросила Вероника.

- Ну, пока еще не совсем, - улыбнулись ребята. – Ладно, надеемся увидеться на следующей неделе.

И мальчишки развернули свои велосипеды, а Елисей пошел пешком рядом с девочками.

- Мы и правда сначала не поняли, что один из этих мальчишек ты.

- И почему же?

- Ты…изменился.

- Ты улыбался, - уточнила Людмила.

Елисей удивленно посмотрел обеим девочкам в их небесные глаза.

- Да, если честно, мы никогда не видели, чтобы ты улыбался со своей командой. Поэтому было более удивительным зрелищем, видеть тебя веселым в компании велосипедистов.

- Но я, кажется, рассказывал вам об этих ребятах..

- ..Но мы, кажется, ни разу их не видели! – перебили его.

- Но Вероника! Я не поверю, чтобы вы не предположили..

- ..Нет, Елисей. Даже когда ты едешь один, ты редко улыбаешься. А здесь было столько счастья, ты так не радуешься, даже когда нас видишь! Господи, кажется, я начинаю тебя к ним ревновать!

- Не говори так.

Девочки засмеялись.

Итак, на самом деле, матч Дмитрия будет не через час и даже не в обед. Весь город проснулся чуточку раньше, чем рассчитывал, когда все планы и великие события должны будут произойти лишь вечером.

И вот ближе к двенадцати часам наша троица уже замыкала круг на Богатой улице. И когда они проходили мимо дома Творческих, Елисей бросил едва заметный взгляд на эти массивные узорные ворота.

Давно он уже не видел Генриетту. Однако он был более чем уверен, что девочка появится в зале. И он ее обязательно заметит, потому что она будет кричать громче всех. А если и не кричать, то поддерживать всей душой и всем сердцем. Тогда он почувствует это. И Дмитрий тоже. И обязательно выиграет.

Генриетта спускалась вниз, где ее уже минут пятнадцать ждал один молодой человек лет четырнадцати. Но так как Генриетта выглядит на шестнадцать и даже немного выше мальчика, она обращалась с ним скорее как с младшим братом, а не с ровесником.

Рядом с этим мальчиком сегодня стоял пожилой домоправитель. Настоящий хранитель тайн этого дома. Но поскольку хранилище это с каждым годом становится все старше, необходимо подготовить новое, более молодое. И когда пожилой дворецкий уйдет на пенсию, молодой займет его место. А пока он только учится.

Старый дворецкий оберегает эту семью уже второе поколение. Он был ровесником Маргариты. И вот старик решил, что его сил не хватит на третье поколение, поколение Генриетты.

И этот мальчик должен будет стать верным другом и советчиком нашей девочке.

Но пока у них все сложно.

Мальчик не хочет никому прислуживать, считая себя выше этой должности. Хотя старик постоянно доказывает ему, что это почетное место, которое не каждый может занять.

- Сынок, веди себя как минимум прилично, - предупреждал дворецкий уже который раз, поправляя мальчику галстук.

- Отец, не нужно мне об этом говорить постоянно! – шептал возмущенно мальчик в ответ.

- Обязательно спроси, как ей спалось и что снилось. Если заметишь перемену в настроении, спроси, что случилось; может, чем-нибудь и поможешь.

- Глупость какая! – проворчал мальчик.

Генриетта спустилась вниз и поздоровалась, слегка поклонившись дворецкому. Мальчику она хотела пожать руку, но он тактично отстранился и в свою очередь тоже сделал поклон. Генриетта на этом внимания не заострила, но к сведению приняла.

- Я вас оставлю, - сказал дворецкий.

- Пойдем на задний двор, - предложила Генриетта, и мальчик прошел вперед. Он открыл дверь перед Генриеттой, и та вышла на улицу. И где у простых людей огороды, у Творческих – красивый палисад с деревянными скамейками, узорными арками и затененными дорожками.

- Какие у вас планы на вечер? – спросил мальчик. Он посчитал, что спрашивать у девочки, как ей спаслось будет как минимум глупо.

- Ой, Вениамин! У меня сегодня такой замечательный день! Я ведь пойду болеть за своего друга!

- Болеть? Он занимается спортом?

- Да, боксом! Я разве не говорила? – Вениамин покачал головой. – Точно, я, наверное, рассказывала Сергею Сергеевичу. Мне кажется, я уже всем прожужжала о нем уши, поэтому…

- Не переживайте, это моя вина, - Генриетта посмотрела на мальчика в костюме и заметила, что он абсолютная копия своего старого отца. Когда-нибудь он будет выглядеть еще старше нее самой. А еще позже они будут сидеть в столовой и беседовать о литературе, театре и хорошей погоде за окном. – Если бы я больше слушал отца, мне, возможно, не пришлось бы так перед вами краснеть.

- Что-то я не вижу, чтобы ты краснел! – засмеялась Генриетта.

Вениамин улыбнулся.

- Я по жизни слишком бледен, чтобы мое смущение явно проявлялось.

- Ха-ха!

Этого мальчишку было очень трудно понять. Он возмущается, что ему приходится здесь находиться и что ему придется быть здесь эдаким домоправителем. Но с отцом Вениамин всегда разговаривает вежливо, по крайней мере, старается. Так и со всей семьей Творческих. Всегда предупредителен, общителен, внимателен. А Сергей Сергеевич журит его как сорванца какого-то, который в любой момент может что-нибудь да натворить! И всегда внимательно за ним наблюдает. Даже сейчас смотрит за ребятами из окна. Но по ласковой улыбке отца уже можно понять, что он доволен своим любимым сыном.

- Мне кажется, вас что-то беспокоит, - обратился Вениамин все с таким же серьезным лицом.

- Да, ты прав. Я всегда смотрю на бой Дмитрия с опаской. Вспоминаю, как с ним занимался его отец. Тогда он не держал ничего тяжелее микрофона и папки с текстами песен. И надрывал разве что свои связки. А сейчас? Тогда я понимала, что ему ничего не грозит. Хотя бы останется целым. Но когда смотрю, как на него замахивается перчатка. Как он в очередной раз уклоняется от удара, мое сердце замирает. Мне страшно. Я понимаю, что без этого в боксе никак, но… Не поддерживать его я ведь тоже не могу! Но зато как радостно после смотреть на его счастливое лицо.

Как судьи награждают его медалью.

Как зал награждает его аплодисментами.

Так и кажется, что я стою рядом с ним…

Генриетта погрузилась в свои грезы. Вениамин внимательно посмотрел на девочку. На глазах тоненькая пленка слез, руки в замке, костяшки на них побелели от напряжения. А острые ноготки впились в тонкую светлую кожицу. Казалось, она уже сейчас сидела в зале и наблюдала за очередным боем своего любимого друга.

Вениамин дотронулся до рук девочки пальцем. Она вздрогнула и посмотрела на него. На мгновение ей показалось, что она видит уже не мальчика, а взрослого молодого человека. Таким зрелым был его взгляд.

- Генриетта, вы ведь любите его, не правда ли?

- Неправда! – засмеялась Генриетта, а затем, подняв голову, продолжила. – Неправда, хотелось бы мне сказать. Но тогда я бы солгала не только тому человеку, которого я буду посвящать во все свои секреты, но и своему собственному сердцу.

Теперь Вениамину показалось, что рядом с ним сидит уже взрослая женщина. Так красноречиво она прижала правую руку к своей груди.

- Вы интересные ребята! – подметил молодой дворецкий. Генриетта перевала на него свой удивленный взгляд. – Для вас так трудно признаться друг другу?

- Не пойми меня неправильно. Такое заявление от нас обоих прозвучало бы слишком неожиданно. Думаю, любой, кто бы меня сейчас услышал, вскрикнул от удивления. Как! Ты любишь его! И это ни с того ни с сего? Думаю, его реакция была бы такой же.

- Но почему? Неужто потому что вы друзья?

- Нет. Друзьями мы будем всегда, несмотря ни на что. Боюсь, он любит меня совсем не так. Иначе. Как Алену.

- Как…

Генриетта кивнула.

И тихо прошептала:

- Как свою сестру.

- К тому же, - продолжила она через минуту уже более бодро, - рано нам еще говорить про любовь. Ведь мы всего лишь дети.

- А по вам не скажешь!

- Ха-ха! Да, и тут ты прав.

Они просидели в этом палисаде до самого вечера, под балконом справа от входа во двор. А когда осталось около получаса до выхода, Вениамин достал из нагрудного кармана наручные часы и скомандовал:

- Пора, Генриетта Ярополковна.

- Прошу, без отчества, - улыбнулась Генриетта. – Я выгляжу взрослой не настолько, не ври.

- Как скажете, - улыбнулся дворецкий, открыл дверь в дом и пропустил девушку вперед.

В течение получаса Генриетта привела себя в порядок, собрала небольшую сумочку с телефоном и кошельком и вышла на улицу. Там ее ждал Ярополк. Вениамин вместе с отцом вышли на крыльцо и помахали девочке рукой.

Когда Творческие уезжали, Сергей Сергеевич поинтересовался:

- О чем задумался, сынок?

- Отец, почему я не могу представить Генриетту такой же старой, как и ее бабушка?

- Невежливо говорить о возрасте женщины, Вениамин.

- Мой вопрос касается не возраста женщины, а будущего в целом. Сколько бы я ни пытался, никак не могу представить нас на вашем месте. Не могу объяснить. У меня странное предчувствие. Мне так и кажется, будто нас будет связывать нечто иное, нежели время.

- Из твоих уст это звучит неоднозначно.

- Ха, я имею ввиду лишь рамки хозяина и домоправителя, и больше ничего.

Дворецкие переглянулись между собой, обменялись теплыми улыбками и вошли в дом.

- Что ж, время покажет, - прошептал старик.

Песчинка 87

Елисей завел девочек в зал и сразу стал озираться по сторонам, словно хищная птица ищет свое гнездо. Он медленно обвел взглядом все помещение. Затем прошел ближе к центру и повторил процедуру. И через несколько минут он увидел на самом последнем ряду, Генриетту. Улыбнулся.

Так и знал.

Всем бы иметь такое чутье, как у него.

Елисей показал подругам на последний ряд, пропустил их вперед и подвел к Творческой.

- Дамы, прошу. Генриетта Творческая. Превосходный художник и хороший друг Дмитрия Окинирова, такого же превосходного боксера. Вероника Вольная, прекрасная спортсменка, бегунья, чемпион по легкой атлетике. И если кто и может с ней соперничать, так это Лис Велимиров, старший брат этой замечательной девушки, - и он отступил на шаг, чтобы дать больше места Людмиле. – Гимнастка высшего разряда.

- Елисей, - покраснела Людмила.

- И столь же скромна, сколь превосходна в спорте, - добавил Елисей, с улыбкой глядя на подругу.

- И правда, засмущал, Елисей! – улыбнулась Генриетта, и девушки одновременно слегка склонили головы в знак приветствия.

Удивились ответному поклону.

На мгновение каждой из этих трех девушек показалось, что у них уже есть что-то общее помимо знакомых и друзей.

Эти мысли пролетели между ними буквально за секунду. А в следующее мгновение они поняли, что думают об одном и том же. И легкие улыбки на лицах всех трех девушек подтвердили их догадки. Но продолжить мысленный диалог им не удалось.

Матч вот-вот начнется.

Стали представлять участников.

Несмотря на простой бой новичков, зрителей здесь собралось немало. А все потому, что прошел по народу слушок, будто бы этот матч собирается посетить мэр города. А когда этот слух подтвердился, и комментатор объявил о появлении столь большой фигуры, зал буквально взорвался от восторга.

Господи! Да они так ребятам вышедшим на ринг не аплодировали, как мэру города и его заместителю!

Наших друзей это даже немного задело. Однако ребята не могли дождаться того мгновения, когда Дмитрий докажет всем, как сильно его недооценивают.

В конце концов, зачем они пришли! Посмотреть на бой или поздороваться с главой!

И как только прозвенел гонг, Дмитрий мигом обратил внимание зрителей на ринг. Он сделал первое движение и едва не попал противнику в висок. Тот успел уклониться, но внезапный выпад застал его врасплох.

И следующий замах сбил его с ног.

Правило двух нокдаунов.

Еще одно падение и конец!

Но и противник оказался не подарком. Настало время действовать и ему. В следующие минуты он хорошенько помотал Окинирова по всему рингу. И когда ноги его подвели, противник нанес удар, который заставил Дмитрия потерять равновесие.

Арбитр начал считать. Дмитрий не стал подниматься сразу, посидел до восьми секунд на корточках. А когда встал, прозвенел гонг.

- Быстро пронеслись три минуты! – заметила Вероника.

Ребята видели, как Дмитрий тяжело дышит. В следующую минуту тренер закрыл им обзор. Он протянул парню бутылку и ведерко, чтобы он прополоскал рот и выплюнул жидкость.

Генриетта перебирала пальчиками края своей водолазки и нервно дергала ногами. Но почувствовав плечом движение справа, заметила, как внимательно следит Людмила. Эта миниатюрная девочка тоже переживала.

Ладно майки верхней нет, а как же защита! Почему без защиты на голове? А вдруг что-нибудь случится? Конечно случится, это же бокс!

Минута отдыха истекла, и снова они сошлись на середине ринга.

В течение следующих трех раундов они сражались не на жизнь, а на смерть. В третьем раунде каждый из них снова заработал по нокдауну. И положение Дмитрия было незавидным.

Перед пятым раундом тренер заметил, как тяжело дышит парень. Он откинул голову назад и зажмурил глаза.

- Успокойся, стабилизируй дыхание и будь внимателен! – наставлял старик. – Глаза держи открытыми!

Положил полотенце ему на глаза.

- Ты плохо контролируешь собственное тело. Слишком много лишних движений.

- Он…он заставляет меня их совершать.

- А ты уклоняйся не в сторону, а вниз! Неужели не заметил до сих пор, в какой момент он открывается?

- Заметил, но, - Дмитрий перевел дыхание и заговорил уже почти спокойно. – он слишком быстр.

Старик заметил, как скоро восстановился его подопечный.

- В следующий раз используй апперкот Алексея.

Перед глазами Дмитрия мигом промелькнул кулак его друга, который выбивал из него весь дух на тренировках.

- Все еще помнишь, как надо бить по челюсти?

Дмитрий улыбнулся.

- Обижаете, тренер.

Дмитрий поправил капу во рту и приготовился в очередной раз сойтись с противником.

Осталось совсем немного.

Окиниров никак не мог приловчиться к этой раздражительной скорости его оппонента. И в следующую минуту его неповоротливость вышла ему боком.

В очередной раз уклонившись в сторону, он оступился, и противник этим воспользовался, проведя серию ударов по лицу.

Голова Дмитрия откинулась.

Генриетта вздрогнула, а вместе с ней и ее новые подруги.

Ноги подкосились, тело пошатнулось, парень упал на спину и ударился затылком об пол. Перед глазами все поплыло.

Елисей сжал кулаки.

Дмитрий слышал, как арбитр начал отсчет. Уже половина.

Нужно вставать. Повернув голову набок, он увидел тренера, стал вглядываться дальше. Зрители. Обычно его друзья сидят где-то позади. На последних рядах. Чей-то голос продолжал шептать: «Поднимайся, ну же, ну же!»

Кто это был? Кто всегда так жаждет его победы? Голос незнакомый, но такой навязчивый. Ни у кого и никогда он не слышал этого голоса, но именно он заставляет парня каждый раз подниматься.

Резким движением он встал и принял стойку. Перед глазами еще есть мутная пелена. Но главное, что он успел встать.

Однако теперь ему ни за что нельзя падать, даже вставать на колено.

- Этот раунд – последний.

Девочки посмотрели на Елисея. Он был прав.

Больше они не продержатся. Дмитрию придется закончить все за оставшиеся полторы минуты.

Приловчиться к скорости оппонента Дмитрию так и не удалось. И пока боксер совершает ошибки, тренер наматывает на ус и делает выводы; чему еще предстоит научить своего подопечного.

Фактически, у Дмитрия образовалась лишь одна проблема: он видит удары, но не может от них уклониться как нужно. Не хватает времени на подготовку.

Остается другой вариант – начать движение заранее. До конца раунда остается двадцать секунд. Времени более чем достаточно.

Итак, настало время действовать. Наверняка соперник избрал весьма простую тактику: видя, что у парня плохая выносливость, но он быстро восстанавливается, оппонент не дает ему даже перевести дух. Однако свистящие кулаки умудряются доставать до него даже при таком бешеном темпе.

К тому же, противник заметил, что Окиниров стал делать меньше лишних движений, что изрядно экономило ему силы.

И когда он нацелился ему в голову в следующий раз, Дмитрий отступил на шаг, нырнул под его руку и сделал чистый удар по подбородку.

Это сработало лучше любого сотрясения мозга.

Парень упал на колени и даже не понял, почему не может больше твердо стоять. Попытался подняться и снова упал. Начал бить колени, но и это не помогало…

Десять секунд, и засчитан нокаут.

Зал буквально взорвался.

Рефери подошел к Дмитрию и поднял его кулак в перчатке.

И зал начал ликовать еще громче!

Как только Дмитрий покинул ринг, на ступенях его подхватил Валентин, который все это время оставался позади тренера и ждал конца битвы.

- Все хорошо? – спросил он, подхватывая Дмитрия и помогая ему идти.

- Да, только дышать тяжеловато.

- Ничего, чемпион. Подними голову, поприветствуй зал.

Дмитрий посмотрел вперед и увидел, как люди встают со своих мест только чтобы разглядеть его лучше.

А чего бы и не посмотреть на этого симпатичного мальчика! По нему ведь и не скажешь, что он спортсмен. Больше похож на артиста!

Елисей и девочки стали спускаться по лестнице.

- Подождем его на улице, - сказал парень. – Вряд ли наш чемпион пойдет отмечать победу со своими наставниками, так что…

Девочки поняли его и улыбнулись.

Вероника и Людмила были счастливы. Никогда они не видели такого зрелища. Да, было страшно. Да, жестоко. Но радость от победы их нового друга никак не угасала. Будто они его знают столько же, сколько и Елисей с Генриеттой.

Так здорово! И слов не хватает.

Людмила пыталась поделиться впечатлениями с друзьями, но также не находила этих самых слов.

Жаль, что Лис не успел прийти и посмотреть бой вместе с ними…

Песчинка 88

- Да ну вас, придурки!

Лис обижено отвернулся от своих друзей. А те то и делали, что хохотали.

Лис поправил капюшон своей безрукавки на молнии, откинулся на спинку стула и засунул руки в широкий карман на животе.

- Да ладно, Лис, не обижайся!

- Да, друг! На правду не обижаются!

И снова парни разразились смехом. Они сидели в кафе на перекрестке Светофоров. Их столик располагался в самом центре зала.

- Неужели вы думаете, что у меня помимо сестры и мамы в жизни нет другой любимой женщины! – резко наклонился вперед Лис, и его кроссовки заскрипели по плитке.

Друзья на мгновение стали серьезными.

- Лис, - обратился один из них. – Лис, ты что…кошку завел?

И снова раскаты смеха.

Лис даже не выдержал и начал смеяться вместе с ними. Так получилось, что сегодня собралась компания, где все друзья Лиса имеют подружек. Естественно, нашелся повод для веселья, ведь Лис оказался единственным, кто кроме сестрички пока никого из девушек не любит.

Они тут сидели примерно с обеда, а когда Лис предупредил, что его ждет сестра, друзья в очередной раз засмеялись.

Лис уже не обижался на них. Он все прекрасно понимал. К тому же, они действительно правы; ради сестры парень сделает все.

- Бой уже, наверное, начался. Если в быстром темпе, думаю, к концу добраться успею.

Лис вышел из кафе и распрощался с друзьями. Он отряхнул джинсы от крошек, которые оставили пончики, и подошел к пешеходному переходу. Стоять еще примерно тридцать секунд.

Лис снял резинку, которую оставил после тренировки, убрал невидимки, державшие его челку, и заправил более длинные волосы за уши.

Осталось еще несколько секунд. Пешеходы любят покидать тротуар прежде, чем загорится красный на светофоре для автомобилей. Некоторые из толпы уже сделали пару шагов вперед.

Но Лис не шевелился.

Когда оставалась буквально секунда до того, как загорится желтый, человек пять уже прошли половину.

Лис глубоко вздохнул и сделал шаг вперед. Вдруг он услышал слева от себя, как истошно сигналит какая-то машина.

Обернулся.

Две легковушки.

Какая впереди несется, непонятно; Лис плохо разбирается в марках. А позади точно полицейская.

И тут до Лиса дошло.

Люди уже начали пересекать дорогу. Слишком рано.

Подождали бы хоть секунду, и все!

- Бегите! – крикнул он.

Кто-то отреагировал и побежал, видимо машинально. А кто-то обернулся на его крик.

- Вот ведь кретин! - выругался он в мыслях сам на себя.

Выбежал на дорогу.

Почти на середине стояла женщина с дочерью, его ровесницей. Он толкнул их вперед и едва не споткнулся. На ногах вроде бы удержался. Даже улыбнулся, что все обошлось. И тут кто-то толкнул его, он потерял равновесие и упал на четвереньки.

Почувствовал жжение в коленях под джинсами.

Видимо прилично разодрал об асфальт.

Только попытался встать. Но вдруг потерял сознание.

Это произошло слишком неожиданно даже для самого парня. Вот так ни с того ни с сего отключиться.

Очнувшись, он понял, что все еще лежит на асфальте и прямо посередине дороги.

Сирена уже стихла.

- Что? – удивился парень. – Неужели никто не помог подняться? Вот и делай людям добро! Ну и к черту, сам как-нибудь…

Тут он понял, что не может подняться на ноги, то есть, передвигаться самостоятельно.

- Ладно! – сказал он снова сам себе. – Мы не гордые, доползем!

До тротуара было всего два метра или около того.

Он стал перебирать локтями, медленно подбираясь к цели. Только сейчас Лис заметил, что жжение в коленях прошло.

- Давай-давай, Лис, еще немного! – приговаривал он в мыслях.

Так он дополз не только до тротуара, но даже до стены здания. Перевернувшись на спину, стал подтягивать ноги. До стены осталось примерно полметра, когда он остановился передохнуть. От натуги зажмурил глаза.

Стал думать. Почему ему никто не помог. Наверняка здесь куча народу. Да точно! Тогда что случилось? Неужели они просто стояли и смотрели!

Лис решил проверить свою теорию и открыл глаза. А так как его голова была запрокинута назад, он сразу заметил, как над ним столпились люди. Среди этих испуганных лиц он узнал и тех, кого толкал вперед, чтобы они не попали под машину. Потом заметил, что взгляды этих людей как-то странно забегали.

- Да что!?

Он обратил внимание на женщину, примерно ровесницу его матери, и проследил за ее взглядом. Поняв, куда она смотрит, он машинально опустил глаза…

По телу пробежала дрожь.

Глаза медленно расширились.

Дыхание Лиса участилось.

Ему хотелось закрыть глаза, но он не мог.

В ужасе попытался отползти назад, подальше от крови, от всего. Люди позади него расступились.

Лис уперся в самую стену, но все еще продолжал дырявить свои руки об асфальт, пытаясь сбежать от реальности.

Не выдержав, он издал такой истошный крик. Казалось, кричит не он, а его душа.

Теперь он понял.

Когда его задели, он упал. Машины помчались дальше.

Он не смог встать, потому что вставать было не на что…

Из глаз потекли горячие слезы.

Он продолжал смотреть на искалеченные ноги, которые не раз помогали ему пересечь финишную черту. Сколько раз он стоял на этих ногах, получая награду, поднимая к небу сестричку…

Трудно даже сказать, в каких местах были переломы. Кровь не давала разглядеть ничего.

Лис переводил туманный взгляд то на ноги, то на красную дорожку, которую оставили его…

- Господи! Да это и ногами не назовешь! – мелькнуло в голове.

Женщина, что стояла к нему ближе всех, села на корточки.

- Да вызовите кто-нибудь скорую!

Лис продолжал плакать. Девочка встрепенулась, достала телефон и стала судорожно набирать номер.

- Потерпи, мой хороший, - приговаривала женщина. – Я даже не представляю, насколько тебе больно, но прошу, потерпи. Еще немного.

- Нет, - прошептал парень. – Не здесь болит.

Женщина посмотрела на опухшее лицо парня внимательней.

Он поднял левую руку и сжал свою майку на груди. В большом кармане загорелся телефон; капли крови четко вырисовывались на подсвеченной ткани.

- А здесь, здесь!..

Лис обмяк, словно тряпичная кукла. Женщина резко вздохнула и прижала голову мальчика к груди. Ее дочь стояла над ними и тоже едва сдерживала слезы.

Женщина гладила его по голове, придерживала шею.

- Бедный мальчик, - шептала она.

Когда к ребятам подошел Дмитрий и сказал: «Ну что, пойдемте?», у Людмилы в кармане зазвонил телефон.

- Да? – удивленно ответила она.

В следующие несколько секунд она стояла как вкопанная. Еще через несколько мгновений телефон выпал из ее мраморной руки.

Песчинка 89

Главврач первой больницы нервно расхаживал по коридору. По дружбе травматолог сказал ему, что на перекрестке Светофоров случилась авария. Какого-то мальчика переехала машина. А так как Лис отпрашивался у него с утра пойти с друзьями в кафе на этом самом перекрестке, отец не находил себе места. В кабинете он больше не сидел.

Каждые две минуты то и дело поглядывал на часы.

Каждые две минуты ему казалось, что прошло полчаса.

Каждые две минуты он выглядывал за дверь и, казалось, слышал сирены.

Когда скорая наконец подъехала, и Станислав рванул к двери, дорогу ему преградил Василий, влетев первым. Резким и ловким движением он оттащил друга от двери и повернул его к ней спиной. Станислав пытался вырваться.

- Это он? Это Лис? Там мой сын?!

- Станислав, успокойся!

Чем больше вырывался Станислав, тем крепче держал его Василий.

Услышав скрип позади, Станислав замер. Дверь открылась, и пациента сразу же повезли в операционную. На мгновение главврачу удалось освободиться, и это было лишь мгновение, но его оказалось достаточно, чтобы увидеть кровь.

- Это он. Он!

- Станислав! Станислав! Черт тебя дери!

Василий хорошенько тряхнул друга, и тот посмотрел на него. Василий вздохнул.

- Переломов очень много. Я не хочу вживлять ему какие-либо импланты, заменять настоящие кости на резиновые, хотя в его случае это был бы самый оптимальный вариант. Но я говорю о случае подростка, которому просто важно не остаться калекой. А твой сын – другое дело, и я это знаю. Без настоящих ног и спорта он будет медленно умирать без цели и мечты. Я могу восстановить его кости по кусочкам, словно пазл. Организм у твоего сына хоть куда, поэтому я уверен, что восстановится он быстро. Но ему нужен, на минуточку, абсолютный покой. Чтобы он ничего тяжелее ложки не поднимал, и выше, чем на один градус не поднимался! Не могу сказать точно, сколько времени займет восстановление, но..

- Постой! Ты же обычный травматолог! Ты можешь вправить кости, а не собрать их!

- Значит, ты много обо мне еще не знаешь, - усмехнулся Василий, и на его лбу появилась испарина. И когда Станислав это заметил, понял, что и на его висках появились капли.

- Так, болтать нам некогда! – Василий встряхнул друга за плечи. – Я сразу дал распоряжения по поводу подготовки операционной. Так что уже все готово. Ну, друг, не желай мне удачи.

- Пошел к черту! – горько улыбнулся главврач.

- Ха, я помню эту улыбку. И почему она у тебя вылезала каждый раз, когда мы проходили практику?

- Потому что чувствовал, что на кону человеческие жизни…

Василий вновь улыбнулся и скрылся за дверью операционной. А Станислав около минуты оставался на месте, а затем просто упал на сиденье.

К врачу никто не осмеливался подходить. Он полностью погрузился в себя. Настало время терпеливо ждать.

Но не прошло и двух минут, как в приемную влетела какая-то женщина. Длинные волосы, на вид ровесница Милославы, жены Станислава. Только волосы темные и длинные.

Она стала озираться по сторонам и сразу ухватилась взглядом за белый халат врача.

- Скажите, тут мальчика не привозили? Подростка! С длинными волосами. У него перелом обеих ног.

- А кто вы?

- Это… Это мы, я виновата!

Женщина не выдержала и заплакала.

- Успокойтесь, пожалуйста. В чем вы виноваты?

- Он ведь нас с дочкой спас! А потом его толкнули, и он упал и там…автомобиль…

Велимиров прижал женщину к себе. Нет, ее нельзя винить. Никого нельзя винить. Это жизнь. Никто не виноват. Не нужно искать виноватых. Нельзя обижаться.

- Расскажите мне подробнее.

- А разве это поможет?

- Это поможет нам обоим.

- А вам-то как? – всхлипывала женщина.

- Ну, я хотя бы успокою душу как отец этого мальчика.

Женщина подняла голову, увидела добрые глаза и улыбку того, от кого она ожидала чего угодно. Криков, обвинений, может быть даже применения силы…

Она едва не опустилась перед этим человеком на колени, но врач ее удержал.

- Тише-тише-тише! Видимо, вам совсем силы изменили, - Станислав усадил женщину рядом с собой.

- Я не смогу себе простить его слезы, особенно его слезы! Он так смотрел на свои ноги! Если бы вы слышали, как он кричал! А что творилось у него внутри - я даже представить себе боюсь.

- Это вы вызвали скорую?

- Моя дочь. Она сейчас в машине.

- Так идите к ней! Волнуйтесь о своем ребенке, а не о чужом.

- Нет! Я никуда не пойду пока не увижу его! Я лучше позову свою дочку сюда, и мы будем ждать вместе. Она поймет, я знаю!

Велимиров не стал ее уговаривать уйти. Он понял сразу, что это бесполезно. Женщина тут же достала из кармана телефон, позвонила дочке, сказала, что она может дойти до дома пешком или вызвать такси. Но, видимо, девочка решила остаться и дождаться мать. Сразу понятно, в кого пошла характером.

Теперь их было двое.

Они сидели и молчали. Дочка в машине уже давно заснула.

Станислав позвонил Милославе, а она в свою очередь Людмиле. Так что теперь они обе сидели дома и ждали звонка. Вероника с мальчишками отправилась к Елисею. Они также ждали новостей. В абсолютной тишине.

А из больницы тем временем по-прежнему никаких вестей.

- А что вы делали на перекрестке Светофоров?

- Ходили с дочкой по магазинам. Как раз шли от машины, положив пакеты, когда закричал мальчик.

- Его зовут Лис.

- Кажется, я слышала о нем. По телевизору… Интересное имя.

- Вместе с женой выбирали. Хотели, чтобы все его запоминали с первой встречи и на всю жизнь.

И снова тишина…

Примерно через четыре часа женщина шелохнулась и спросила сколько времени. Нет, она не спала, только погрузилась в свои мысли; собственно, как и Станислав.

Взглянул на наручные часы.

- Десятый час.

В коридоре послышались шаги. Станислав встрепенулся вместе с женщиной и встал на ноги, как только открылась дверь из коридора, ведущего в операционную.

- Итак, мы закончили.

- Как он?

- Еще не проснулся, - Василий посмотрел на женщину.

- Она приехала сразу, как только вы начали операцию.

- А! – воскликнул Василий, снимая перчатки. – Так вот кто мчался за нами, и кого наш водитель приметил хвостом. Помнится, именно вам я сказал, что с нами нельзя.

- Поэтому я взяла свою машину. И я должна извиниться. Господи! Ведь из-за таких, как я случается…такое.

- Ну, тут бы я поспорил, - улыбнулся Василий. – Вы можете пройти. И помните: абсолютный, идеальный покой.

Женщина побежала к машине. На улице уже было темно. Начали загораться фонари. Дочка спала на заднем сиденье. Она открыла машину и тихонько тронута девочку за плечо.

- Пойдешь к нему?

Девочка тут же встала, протерла глаза и вылезла из машины.

Через две минуты они уже стояли в палате Лиса.

- Он скоро должен проснуться, поэтому подождите немного. И, Станислав, - Василий тронул друга за предплечье, - позвони девочкам.

Василий вышел. Станислав позвонил домой. Оттуда новость уже разошлась по остальным.

И как только Станислав убрал телефон в карман халата, Лис открыл глаза.

- Ты как, мальчик мой? – спросил отец, стараясь не делать резких движений.

Лис дрогнул всем телом и попытался встать.

- Не надо, сынок.

Он удерживал его за плечи, но парень стал сопротивляться. И когда женщина увидела, что отец не справляется, побежала за Василием.

А девочка тоже оказалась не промах. Она всем телом навалилась на грудь парня и постаралась прижать левую руку. Отец тем временем схватил правую и положил свою ладонь ему на глаза.

Постарался прижать голову к подушке.

Таким образом, вдвоем они почти полностью его обездвижили. Для Станислава было главным оставить неподвижным его позвоночник.

Борьба эта длилась до тех пор, пока не прибежал Василий со шприцем в руке. Быстрым и легким движением он уколол его в правое плечо, и парень обмяк. Девочка на мгновение испугалась, что ее тело слишком тяжелое и она может легко что-то сломать.

Парень закрыл глаза.

- Шок.

Василий убрал шприц.

- В следующий раз пусть соберется вся семья. А пока он проспит всю ночь.

- Я домой не поеду.

- Это медсестры домой не поедут! – прикрикнул Василий. – А ты отправляешься домой, отдыхаешь и завтра с новыми силами и со всей семьей с утра сюда! Я буду ждать вас здесь.

- Ты ведь тоже поедешь?

- Конечно! О чем речь!

Василий улыбнулся и похлопал друга по плечу.

За весь день Станислав не сделал ничего. Но так устал. Ждать, как оказалось, тоже тяжело.

Вчетвером они вышли на улицу. Девочка дала слово, что будет приходить к нему каждый вечер после школы.

Три машины покинули стоянку перед больницей. Правда, одна из них, выезжавшая последней, свернула за угол. Никто этого не заметил. Кажется. Остановилась она только когда заехала на задний двор.

Василий хорошенько захлопнул дверь, закрыл на ключ и вернулся в больницу через черный вход. Там он зашел в свой кабинет, постелил простыни на кушетку и погрузился в сон.

Песчинка 90

Людмила позвонила Веронике в одиннадцатом часу. Никто не ушел, все – даже Дмитрий с Генриеттой, которых едва можно назвать знакомцами – ждали вестей от Велимировых.

Елисей напряг слух, чтобы услышать хоть что-то из телефонного разговора девушек. Услышав облегченный вздох Вероники, он и сам немного успокоился.

- Только что закончилась операция. Сейчас Лис отдыхает. Его ноги спасены.

Послышались облегченные вздохи.

Елисей посмотрел на Дмитрия. По обеспокоенному взгляду друга он понял, что его тревожит.

- А Людмила? – Елисей задал вопрос, который Дмитрий задать не решался.

- А, ну…

Вероника опустила голову.

- Она очень волнуется. И мне кажется, она винит себя в том, что произошло с ее братом.

Дмитрий нахмурился. Стал о чем-то размышлять. Но мыслями делиться не стал; решил повременить. До поры до времени.

Через пять минут Елисей поехал на велосипеде отвозить Веронику, а Дмитрий пошел провожать Генриетту.

Вероника хотела забежать к своей подруге, но Елисей остановил ее.

- Не надо. Не сейчас. Пускай отдохнут, - отпустил руку девочки. – Завтра им будет еще тяжелее.

Вероника спорить не стала. Потопталась пару секунд на месте, переминаясь разноименно с пятки на носок, и отправилась к себе.

- Тогда как лучше, Елисей?

- Когда позовут, Вероника. Когда позовут. Это будет значить, что у них появилось время на других.

После Елисей поправил свои перчатки, вновь сел на велосипед и отправился в начало улицы Главной. Ехал он парками и дворами, а когда увидел первый дом, сразу понял, что его там ждут. На крыльце под включенным фонарем сидела Анастасия. Услышав звук, характерный для велосипеда друга, она тут же поднялась на ноги. Елисей загнал велосипед во двор и сел на крыльцо рядом с Анастасией.

Елисей рассказал ей все то, что сегодня произошло.

- Как хорошо, что ты ко мне заглянул! – неожиданно сказала она в конце его рассказа. – А то в последние дни не могу вырваться. Днями сижу дома. Раньше с папой куда-нибудь ездила, ходила. А сейчас...

Анастасия перевела взгляд на окно.

Елисей понял. Потому что он знал все. Всю ее жизнь. Они всегда делились друг с другом. Ну как, делились! Анастасия вытягивала из Елисея информацию, а Елисей все понимал и без слов. Ему хватает лишь одного взгляда, чтобы понять.

- Отец ей поможет. Я уверен, он сможет. Не переживай. В конце концов, если не он, то никто.

Елисей положил руки девочке на плечи. Анастасия почувствовала холодные кончики пальцев сквозь майку.

- Ха, - улыбнулась она. – А ведь я и слова не сказала. Иной раз ты заставляешь меня задуматься. Кто из нас Психолог.

Елисей слегка улыбнулся.

- Вот только я не понимаю, почему ты не рассказываешь о своих проблемах девочкам, - заметил Елисей. – Людмиле, Веронике, Генриетте.

- А почему ты ничем не делишься с Антоном и Дмитрием?

Елисей замолчал; теперь улыбнулась Анастасия.

- Наверное, - Анастасия прислушалась, - наверное, потому что не хочу загружать их своими проблемами. А они понимают все и без моих разъяснений.

- Хм, а я, скорее, не хочу, чтобы лезли в мои дела.

Фонари загорелись уже на всей улице. Временами кое-какие выключались и снова зажигались. Небо чистое. Ни одного облачка.

- Когда соревнование?

Елисей посмотрел на Анастасию.

- Да не удивляйся ты так! – засмеялась Психолог. – Если я не гуляю, это не значит, что я ни с кем не общаюсь. Телефон еще никто не отменял.

- И звонила, как я понимаю, ты, - задал он риторический вопрос.

- А как же! Дождешься от вас, мальчишек и спортсменов!

- Значит, либо Антон, либо Вероника.

- А почему же ты исключаешь Людмилу? И обделяешь вниманием Дмитрия?

- Потому что Дмитрий редко отвечает на звонки и редко сам звонит. Что касается Людмилы, она не любит разговоры по телефону.

- Ну да, а Генриетта?

- Она похожа на Дмитрия в отношении телефонных разговоров. Ей больше нравится живое общение.

- Хм, да уж. Эта парочка меня действительно удивляет. Я даже подозреваю, что там больше, чем дружба.

Елисей снова перевел взгляд на Анастасию. Та не выдержала и засмеялась.

- Елисей! Ты…ты нечто!

- Но я ведь ничего не сказал.

- В этом-то и дело!

- И почему таких ребят мне хочется назвать «тормозами»?! – подумала Анастасия. – И вроде бы умный мальчик, а таких вещей не понимает. Хотя, думаю, я и сама ответила на свой вопрос. Мальчик.

Они вели диалог еще минут пять, а затем Елисей поехал домой. Анастасия закрыла за ним калитку.

Точнее, он собирался домой, пока не увидел открытое окно в спальню Антона.

Елисей не стал заводить велосипед во двор, а лишь остановил его возле забора и оперся на него локтем.

- О чем думаешь, Антон? – крикнул Елисей.

- Ты ведь знаешь, что я не могу думать в таком состоянии, - последовал ответ, и в окне появилось лицо Антона. – Разве что мечтать.

- У куда тебя ведут твои мечты?

- На мостик через реку.

- В компании?

- Да, - улыбается Антон.

- С девушкой?

Вместо ответа лишь тяжелый вздох.

- С Джерой.

Антон перевел взгляд на друга.

- Чего же именно ты хочешь? – улыбнулся Елисей, словно старший брат.

- Я хочу показать ей наш маленький мир. Нашу маленькую жизнь, во всей красе, во все времена и сезоны! Я хочу дать ей то, что она потеряла, когда родилась не здесь. Я хочу, чтобы она успела все это увидеть!

- Хорошо. Это хорошо. Я рад за тебя. И рад за нее. Вряд ли когда-нибудь она найдет такого друга. И вряд ли ты найдешь еще кого-то, кто так хорошо тебя поймет.

Антон печально улыбнулся.

- Спасибо, друг.

И закрыл окно.

А Елисей вновь оседлал свой велосипед и теперь уж точно отправился домой.

- И чем только думает? Завтра ведь голова болеть будет…

Песчинка 91

Перед сном Анастасия позвонила Веронике.

- Как Людмила? – поспешила она спросить.

Вероника спать еще не ложилась. В ее комнате было темно и тихо, а тем временем во всем доме гремели хиты трехлетней давности. Вероника сидела на диване и готовилась ко сну. Под рукой у нее уже лежала пижама – что было редкостью, поскольку обычно ей не хватало сил даже на то, чтобы переодеться, и она засыпала в спортивной форме. Но сегодня она устала скорее морально, чем физически.

- Ты спросила, и я сразу вспомнила вопрос Елисея.

- Сам бы он вряд ли додумался. Скорее всего, кто-то натолкнул. А кто еще был рядом?

- Мы были в доме Добряков, и собрались там после боя Дмитрия Окинирова.

- Да, знаю. И думаю, вместе с вами была еще одна девочка?

- Да! – Вероника включила громкую связь и стала переодеваться. – Правда! Как догадалась! Елисей рассказал?

- Нет, я слишком хорошо знаю вас всех. Там, где Людмила, там и ты. Там, где Дмитрий, там и Генриетта. Тем более, при таком важном событии.

- О! Теперь понятно.

- Значит, скорее всего, Людмилой был обеспокоен Димитрий.

- С чего ты так решила?

- Самый близкий и дорогой человек для Дмитрия – это его младшая сестренка, Алена.

- Я заметила, что Дима мальчик не избалованный. Но не подумала бы, что он так яро любит свою сестру, и побеспокоится за другую девочку.

- Как видишь, он сразу подумал о чувствах младшей сестры. Кстати, не стоит называть Дмитрия неполным именем.

- А что, он обижается? – Вероника сложила свои вещи в шкаф.

- Нет, не в его принципах и привычках обижаться. Он не скажет знакомцу о том, что ему что-то не нравится. Но будет неприятно. Даже если так говорит сестра, можно заметить, что он недовольно морщится. Ему это не нравится, только и всего.

- Собственно, как и тебе, когда говорят «Настя» или «Настенька», - усмехнулась Вероника.

- Ха. Да, ты права. Именно так.

- Если посмотреть, никому из нас не нравится, когда к нам обращаются неполным именем. Может, мы тщеславны? А Генриетта Творческая? Она, наверно, жутко гордится своим именем.

- Нет, почему же! Раньше она вообще его жутко стеснялась! Говорила, что ее зовут Рита. Как ее бабушку.

- Хм, неожиданно.

- Однако после знакомства с Елисеем Генриетта бросила привычку представляться Ритой. Думаю, теперь она гордится именем так же, как мы гордимся своими.

- Так здорово, что Елисей может влиять на людей. Мне кажется, это он всем нам такую любовь к имени вселил.

- Каждый из нас способен Влиять на людей. Правда, по-своему.

- Да уж, - за дверью послышались шаги. – Ладно, я спать, надеюсь, увидимся завтра.

- Или на следующей неделе, хочу узнать твое мнение о соревновании Елисея.

- Я тоже. Не зря же я тебя посвятила в его дела!

И они обе вместе повесили трубку.

Несмотря на такой обильный шум во всем доме, Вероника отчетливо слышала каждый топот и шаг. И сейчас она поняла, что к двери подходит мать.

Она открыла дверь и стала что-то мямлить. Этого Вероника различить уже не смогла. Но по следующему жесту она поняла, чем именно мама снова недовольна. Женщина схватила трубку дистанционного телефона, что-то прорычала и вышла из спальни.

- Долго же ты ее искала!

Выйдя из комнаты, уже в пижаме, девочка незаметно подобралась к холодильнику, забрала кусочек курочки, запеченной в духовке, немного салата, взяла под мышку бутылку газировки и вернулась обратно. Поужинав, она поставила всю посуду на подоконник.

- Не хочу туда выходить.

И легла отдыхать. В голове было немного мыслей, и все касались лишь постели. Скорее бы заснуть, забыться и ничего из этого не слышать, не видеть, не чувствовать!

Калачиком она свернулась под тонким покрывалом.

Песчинка 92

Елисей доехал до дома без происшествий. Хотя, что могло с ним случится всего за десять-пятнадцать минут, пока он летел по тротуару. Войдя, он сразу увидел дедушку, сидевшего в кресле; ближе к камину.

- Заходи, мальчик мой! – ласково произнес он. – Садись со мной в кресло, помечтаем вместе.

Елисей разулся - послышался звук отдираемых липучек - подошел к дедушке и сел справа от него.

- Я скучаю по зиме, - продолжал Федор. – Я помню, как мы сидели вот так же перед новогодней елкой. Да, тогда этот угол не пустовал.

В зале горит настольный светильник, и больше ничего. Везде тишина, везде темно, все спят.

- Я вижу, тебя что-то волнует.

Елисей вздрогнул и опустил голову.

- Да-а, - протянул Федор с удовлетворением. – Я вижу тебя насквозь, парень. Поэтому признавайся.

- Ничего особенного.

- Уверен? – Елисей не поднимал головы. – Не бойся признаться. Особенно мне.

- …Я… я боюсь… я боюсь, что подведу своих товарищей по команде.

- Новых или старых?

- Они не были мне товарищами. Нас даже сложно было назвать командой. Ты ведь знаешь…

- Да, знаю.

- А эти ребята; они такие хорошие, добрые. Они ради меня на все готовы. И от этого я переживаю, что не смогу…оправдать их ожиданий…

- …Ну, тогда не появляйся на соревнованиях.

Елисей поднял голову и с ужасом посмотрел на деда.

- Но не думаешь ли ты, что тогда подведешь их еще раньше? Пойми, друзья даются не всем и не всегда. Либо они даются нам авансом, в надежде на то, что они помогут нам, а мы поможем им; или же друзья достаются нам как награда. Анастасия, Антон, Вероника, Людмила, Дмитрий, Генриетта – это аванс. Ты должен всю жизнь их оберегать и любить. Ведь они всегда были рядом с тобой. И вот где ты действительно мог бы переживать, потому что нельзя воспринимать этих ребят как должное. Другое дело – эти велосипедисты. Сколько тебе пришлось вытерпеть и пройти, проехать! Чтобы найти их, тех самых товарищей. Ту самую свою команду. Поэтому…

Федор положил правую руку на плечо внука.

- Если не хочешь их подвести, перестань чувствовать перед ними вину. Лучше выложись на полную, чтобы после не жалеть!

Елисей посмотрел на дедушку благодарными глазами. Он наклонился вперед и обнял его за шею, как в детстве, словно маленький ребенок.

- Спасибо тебе большое, дедуль! – шептал он горячо ему на ухо.

- Не бойся ничего, мой дорогой. Ведь ты любимый дедушкин внук.

Песчинка 93

В травматологии Василий проснулся рано.

Зная своего друга как облупленного, он подготовился к его встрече с особой тщательностью. Погладил все простыни, на которых спал, встряхнул, чтобы они остыли, сложил в том же порядке, из утюга вылил воду в раковину, раковину протер. Сделал дозвон медсестре, которая сидела в палате Лиса. Она была в курсе, что ее начальник остался в больнице, поэтому сразу поняла, что от нее требуется. И тогда она перезвонила ему в ответ. Первые номера оба стерли. Когда подошло время, вышел на задний двор, выгнал машину, поставил ее на нужном повороте и стал ждать. Как только на горизонте замаячила машина Велимировых, он повернул прямо перед ними, как это бывало обычно, поставил машину на стоянку и вышел из нее как ни в чем не бывало.

- Ну, как спалось? – спросил он у Станислава.

- Не очень спокойно.

- А я как младенец! Собственно, как и твой сын. Медсестра звонила: потихоньку отходит от лекарств. На этот раз волноваться не должен.

- Надеюсь, - вздохнул Станислав и мельком взглянул на экран телефона друга, когда тот проходил мимо него.

- Вот ведь бдительный жук! – усмехнулся про себя Василий.

Через минуту они всей семьей уже сидели возле палаты и ждали пробуждения мальчика. Через полчаса Василий позвал в палату Станислава.

- Помни, что тебе нужен абсолютный покой, - повторял уже в который раз травматолог. – Если у тебя что-то не так срастется, я уже ничем не смогу помочь.

- Да, я понимаю, - отвечал парень без какого-либо движения.

- Отлично.

- Как ты себя чувствуешь? Головокружения есть? Дышится свободно?

- Все нормально.

Лис не поднимал взгляда на взрослых; смотрел только перед собой.

- Ладно, я зову остальных.

Василий вышел вместе со Станиславом. А вместо них зашли мама и сестра.

- Будешь кофе? - спросил Василий у друга, подходя к автомату.

- Нет, спасибо...

Василий взял крепкий кофе и сделал пару глотков.

- ...Я так понимаю, ты сегодня тут ночевал?

- ПФФ! - Василий обжог язык от резкого глотка и чуть не выплюнул весь напиток обратно.

- С чего ты взял?! Я же вместе с вами приехал!

- Вась.

- Чего!

- Ты на работе кофе не пьешь. Говоришь, что он невкусный. Даже перед дежурством берешь с собой термос.

- ...Эх! Вот как с тобой не дружить, - улыбнулся травматолог.

- Сынок!

Милослава подбежала к сыну и стала покрывать поцелуями все его лицо, при этом даже не касаясь его самого. Она ни о чем не спрашивала; либо понимала, что это бесполезно и ни к чему, либо само материнское сердце заставляло ее молчать. Не нужно слов, чтобы понять, как ему плохо.

Людмила боялась выйти вперед; она стояла у входа и ждала, пока ее не позовут или не заставят пройти дальше хоть как-то. Ноги ее не слушались. Она смотрела на брата и понимала, что его жизнь разбилась вместе с костями.

- Как же так…

- Подожди, любимый, я к папе схожу и вернусь!

Мама вышла, но Людмила все равно не осмеливалась подойти к брату. А он смотрел на нее, при этом не поворачивая головы. Сейчас даже пристальный взгляд его молчал.

- Поговори со мной, - прошептала она.

Лис уставился перед собой.

- ...Ну скажи же ты хоть что-нибудь. Или не хочешь меня даже видеть?

Он закрыл глаза, будто бы отвечая на ее вопрос.

- За что же ты так со мной? – она стала говорить чуть громче. – Если уж считаешь меня виноватой, то так и скажи! Я понимаю, что никакие извинения не смогут хотя бы загладить моей вины! Но ты мог бы хоть слово сказать! Я знаю, я виновата. Из-за меня ты вышел на эту дорогу, из-за меня ты стал переходить эту чертову улицу, из-за меня ты пострадал!.. Из-за меня ты здесь…

Глаза ее наполнились слезами.

- Так скажи мне об этом. Скажи так, чтобы я это услышала от тебя, а не съедала себя изнутри…

Лис не посмотрел на нее. Более того; его взгляд еще больше отдалился. Он стал смотреть куда-то влево, на кровать, на темный угол, в пустоту.

- Ну почему же ты молчишь? – снова спросила она. – Неужели тебе все безразлично, и ты ничего не можешь мне сказать? Или не хочешь? Или же…ты хочешь, чтобы я еще немного пострадала…

Он не ответил. Молчал. Не мог подобрать нужных слов? Или правда винит сестру в случившемся? Но слишком любит ее, чтобы признаться, отодвинув подальше совесть и выставив вперед свое самолюбие.

Людмила испугалась, вздрогнула, только и успела что ахнуть и закрыть лицо руками. Она пулей выбежала из палаты и даже не успела заметить, как на черных ресницах брата заблестели слезы.

Может быть где-то в глубине души он и винил ее в случившемся, но сейчас он винил только себя. И уже в сотый раз просил у сестры прощения за эту обиду.

Людмила вышла на улицу и стала бежать все дальше вперед. Так она умудрилась добраться до стадиона и в итоге остановилась на своей улице.

Она не знала, куда ей смотреть, куда деть свой растерянный взгляд. И в конце концов девочка обратила внимание на троих ребят, которые сидели на скамейке возле своего дома.

Они смеялись. Две девочки и мальчик. Одна малышка младше остальных и очень похожа на мальчика. Брат и сестра. Людмила знала этих ребят, точнее, их родителей. Мама девочки – учитель рисования, а мама брата с сестрой – учитель русского языка и литературы. Они так хорошо общаются. А младшая сестра смеется больше всех…

Эта картина и радовала Людмилу, и одновременно разрывала ей сердце. Добежав до калитки, она прижалась к холодной стене дома и закрыла лицо руками.

- Как же больно!

- Я виновата! Я так виновата!

Мысли заставляли губы шевелиться и повторять вслед за ними. И постепенно тишина переросла в шепот.

- Я виновата, я виновата!..

Песчинка 94

Антон снова забрал Джеру из ее дома. На этот раз родители отпустили девочку легче, а сами ребята не стали далеко отходить от города.

Направились к другой окраине.

Джера услышала тихое журчание воды.

- Река?

Антон заговорщически улыбнулся.

- Да какая там река. Так! Речка.

Они вышли на подвесной мостик. Такой хрупкий на вид, не широкий, но милый.

- Какая прелесть! – едва выдохнула девушка.

Антон посмотрел на ее профиль.

- Присаживайтесь!

Он отошел в сторону на пару шагов и указал руками на край мостика. Девушка присела в реверансе, подражая его манере жестов, и села, ухватившись за трос. Он приземлился рядом и продолжил за ней наблюдать.

Темные волосы прикрывали ее лопатки. Она заправила челку за ухо, и Антон вновь увидел ее красивые глаза. Улыбка не сходила с ее лица. Как бы он хотел заморозить это мгновение.

Не момент, когда они сидят и любуются рекой, а мгновение, когда она поправляет свою челку, улыбается, а он только смотрит. И больше ничего.

- В этом месте река обмелела. Даже странно, как дальше по течению оказываются глубокие места, где купаются и дети, и взрослые.

- Но это место красивое. Я не хочу нарушать этого покоя. Ни за что. Я надеюсь, что мы спустимся как-нибудь к реке, но не здесь. Пусть тут все остается нетронутым.

- Договорились.

Так они сидели несколько часов. Только наблюдали за рекой и совсем не шевелились.

Ближе к вечеру он поднялся и подал ей руку.

- Ты ведь хотела спуститься.

Джера улыбнулась и приняла предложение. Они прошли вверх по течению, и увидели хорошенький пляж.

- Сюда приходят...уединиться, скажем так.

Джера посмотрела на него. Она поняла, в каком смысле он произнес эти слова, но была более чем уверена, что они были произнесены без каких-либо намеков. Девушка знала, что Антон хочет лишь показать природу.

Красивый песчаный берег. Река здесь достаточно широкая, и не скажешь, что через несколько десятков метров она же похожа на ручеек.

Они подошли к самому края берега. Джера разулась и опустила одну ногу в воду.

- Так приятно! – воскликнула она и сделала еще шаг.

Затем она принялась бегать вдоль берега, пока не обрызгала кроссовки Антона. Тут ей пришла в голову мысль обрызгать его всего! А так как Антон стоял на берегу, то ему было трудновато в этой битве. Нападать он, увы, не мог! Только уворачиваться. Джера смеялась, Антон не возражал. Он был рад, что она улыбается.

Когда Джера наконец решила выйти на берег, то столкнулась с маленькой трудностью. Если она сейчас наденет сандалии, то они будут все в песке.

Антон подметил эту неподготовленность иностранки к русским походам на речку и решил ей помочь. Не колеблясь ни секунды, он вошел в воду, прямо в кроссовках, и поднял Джеру на руки. Та смущенно заулыбалась.

- Ты мог и разуться, - прошептала она.

На что Антон только улыбнулся и немного наклонил девушку вперед, чтобы та подхватила свои сандалии.

Но даже после того, как с пальцев Джеры перестала капать вода, Антон продолжал нести ее на руках. До тех пор, пока эти самые пальцы не коснулись порога ее дома.

Они распрощались, и в тот момент, когда дверь разорвала между собой их взгляды, в мыслях Антона появилась безумная, но прекрасная идея. Не в плане чудесности, а в плане красоты. Невиданной красоты, которая доселе не посещала никого из жителей этого города. Ему захотелось запечатлеть эту улыбку.

- Надо к маме.

Он поспешил в один из палисадов Главной улицы. Любовь он искал около часа, а когда нашел, она уже собиралась домой.

- Поздновато сегодня ты.

- Мам, у меня к тебе просьба. Разреши мне работать с тобой.

- Но я ведь и так позволяю тебе помогать мне.

- Нет, мамуль.

Антон присел на низкое белое ограждение. И плевать, что в шаге от него стоит скамья! Ему так захотелось!

- Я прошу тебя взять меня на работу.

- То есть, ты хочешь..

- ..Работать на полную ставку, на равных правах с тобой.

- Но ведь… А как же учеба!

- Можем сменно. До обеда ты, а после обеда я. Так что скажешь?

Мама нахмурила лоб и внимательно посмотрела в зеленые глаза сына.

- Уж не знаю, что ты задумал… Мне нужно поговорить с начальством. Скажи хоть: твоя затея того стоит?

- Стоит, поверь, мама, и не того она стоит!

Песчинка 95

Непросто Елисею было соревноваться против своей же команды. Совесть билась против всей этой затеи в целом, а справедливость протестовала против ее излишней милости.

Трассу выбрали загородную, чтобы без лишних ушей и глаз.

Мальчишки сразу же выстроились так, чтобы закрыть Елисея.

Перед стартом было затишье. Мальчишки сжимали рули велосипедов до скрипа перчаток под ладонями и на костяшках. Елисей посмотрел на педали под своими кроссовками. Затем поднял взгляд чуть выше. На его переднее колесо падала тень от других велосипедов. Дорогого стоит. Когда ради тебя покидают свою зону комфорта. Ему это чувство казалось настолько новым, что он и не знал, как себя вести.

- Елисей! – окликнули его ребята, пока не был дан старт. – Не думай ни о чем постороннем, сосредоточься только на своей задаче. Тебе нужно дойти до финиша. И больше ничего!

Елисей кивнул в знак согласия и посмотрел внимательней на тех, кто будут вести его за собой.

Такие простые мальчишки. Волосы выгорели на солнце. Глаза у обоих светлые, телосложение такое же, как и у всех других велосипедистов. Еще по первой встрече он понял, что не в своей компании эти персонажи те еще молчуны. В основном за них болтают девчонки. И эти парни бросили вызов другой команде. Ради него.

Да. Это дорогого стоит.

Поскольку жюри не было, они дали старт сами себе, и обе команды помчались вперед! Деревья, что быстро пролетали мимо них, сливались в единую неразрывную полосу, как это обычно бывает, когда едешь на машине. Обе команды работали на пределе.

Елисей и остальные стали медленно повышать темп и в скором времени, благодаря Владу, отрыв увеличился. Это была командная игра. Никто не соревновался по отдельности в парах. Но разница в уровне мастерства оказалась колоссальный.

Елисей оглядывался на тех, кого раньше можно было назвать товарищами.

Они ведь неплохие, думал он, они ведь ничего дурного не делали. Они лишь хотели кататься на велосипедах. По крайней мере, поначалу…

И они радовались первым выигранным заездам, поднимали грамоты над головой, крича во всю глотку слова победы. Они тоже часто собирались в спортзале и смотрели видеозаписи заездов профессионалов. И им это нравилось! Они любили просто кататься и получать от этого удовольствие!

Они.

Не мы.

Елисей перевел взгляд на своих друзей, которые уже успели поменяться местами, потому как начинался подъем.

- Ты как там, Елисей? – перекрикивал Влад ветер в ушах.

- Все в порядке, я полон сил!

- Отлично! Еще немного, и будет твой отрезок пути!

- Не сбивайте дыхание! – предупредил Ярослав.

- Ой, да ладно! А сам-то!

- Молчи, не до тебя!

Оба рассмеялись спустя секунду.

Мы веселая команда, подумал он. Мы выиграем.

- Только не жалей, Елисей, - произнес Влад, увидев лицо своего товарища. - Все оковы нужно рвать!

- Все оковы нужно рвать, - повторил Елисей и приготовился выйти вперед.

Не жалеть о том, что хочешь сделать. Не проявлять жалость к прошлому. Оно того не стоит.

Как только подъем закончился, Ярослав отправился в хвост, а Елисей рванул вперед.

- Не жди нас! - кричали товарищи за спиной. - Ты делаешь это ради всей команды!

Позади уже стихли звуки велосипедов. Все уже далеко позади.

- Наберись, наконец, решимости! - уговаривал Елисей сам себя. - Нельзя вечно прятаться и делать вид, что тебя нет! Живи ради себя! Живи в свое удовольствие! Разве не этого для тебя желают твои друзья и товарищи!

Уже виден финиш, который мальчишки отметили двумя ветками от клена.

А позади по-прежнему тихо.

Елисею хотелось услышать за спиной хоть какой-то скрип колес.

Треск цепи.

Но там тишина.

И от этого ему стало тяжело на сердце. Он хотел уже сбавить темп, чтобы дать фору хотя бы в секунду, но услышал знакомые стуки.

Велосипеды у его старой команды никогда не отличались «отменным здоровьем». Эти «наездники» любят оставлять своих «лошадей» под проливным дождем и палящим солнцем. Поэтому железные кони вечно чихают, фыркают и кашляют. Елисей встрепенулся и нажал сильнее.

- Добряк! Мы уже здесь! - храбрились эти мальчишки. И Елисей вспомнил, как эти дети мечтали о золотых медалях и блестящих кубках. Как представляли себя на самом верху горы, куда бы они взобрались все вместе.

А довезет нас туда Елисей! Верно? Елисей? Ты ведь поможешь нам? Ты ведь всем помогаешь...

Только сейчас Елисей осознал, насколько обидно звучали эти слова. Настолько обидно, что сейчас он разозлился на самого себя.

Почему я тогда промолчал? Почему ничего не ответил им! Почему дал им оседлать меня. Почему!

Финишная черта уже давно позади. И за спиной больше не слышны скрипы до боли знакомых велосипедов.

И больше никогда эти скрипы слышны уже не будут.

Песчинка 96

Елисей заглянул в палату.

- Лис? Не спишь? Как ты себя чувствуешь?

- Уже намного лучше, спасибо.

- Если есть силы улыбаться, то да. Знаешь, а я… Ох, прости – ты не один.

- Не переживай, все хорошо. Это Елизавета. Она и ее мама вызвали скорую и..

- ..Нет, что ты! От нас вреда больше было… Простите.

Девушка почувствовала, что самобичевание в такую минуту крайне неуместно, поэтому на секунду умолкла.

- Лиза. Приятно познакомиться.

- И мне очень приятно.

- Елизавета, это Елисей, хороший друг моих двух сестер – родной и названной.

- Прошу, не надо полного имени.

- Ты стесняешься? – удивился Лис.

- Нет, но... Это слишком уж официально.

- Нет, Елизавета, ты не права, - вступился Елисей. – Это уважительно. Относись к своему имени с уважением и носи его с гордостью.

- Спасибо за совет, - от смущения она опустила глаза.

- Обещала каждый день приходить, - подметил Лис.

- Что ж, думаю, у нее это получится. С таким-то именем.

Уголки его губ слегка приподнялись, и девочка почувствовала облегчение.

- Кстати, Елисей, что хотел сказать?

- Ах, точно. Мы – я и моя новая команда, выиграли в гонке трое на трое. И теперь я буду соревноваться в составе своей новой команды!

- Я так рад за тебя, - улыбнулся Лис. Улыбка была искренней, но какой-то измученной. Будто ему не хватало сил на какие-либо эмоции.

- А как Людмила? – Елисей не знал, стоит ли спрашивать, но решил рискнуть. – Не приходила?

Лис опустил голову.

- Нет. Я вообще не уверен, будет ли она навещать меня. Пока я здесь.

- Ладно, не думай об этом. Лучше отдыхай. Если хочешь, я загляну к тебе домой и…

- Да. Спасибо, друг… Товарищ.

- Все хорошо. Ни о чем не думай. Город хочет видеть тебя на стадионе, а не в больнице.

- Лиза, так на чем мы..

- ..А Вероника?

- Ее тоже не было.

- Понятно.

Больше Елисей не слушал. Он направился к дому Велимировых.

Песчинка 97

Дома Людмилы не оказалось. Да и вообще никого не было. Елисей долго еще стоял рядом с дверью, пока из соседнего дома не выглянула Вероника.

- Здравствуй, Елисей! – замахала она руками. – Ее нет дома.

- Это я уже понял, - Елисей подошел ближе и облокотился на забор. – Я так понимаю, тебе она не звонила.

- Да. Даже не звонила, - голос Вероники мгновенно засох, словно цветок.

- Понятно. А не знаешь, где она может быть?

- Не-а. Хотя, думаю, она может быть на спортплощадке. Когда мне все дома надоедает, я чаще всего бегу именно туда.

- Хорошо, спасибо.

Елисея не тянуло на стадион. Он знал, что, если бы Людмиле нужна была помощь, он бы и без подсказок помчался прямо к ней. А сейчас его волчий инстинкт «друга в беде» тихо-мирно дремал. Но на всякий случай до стадиона он доехал.

Сразу свернул налево и спустился по лестнице на нулевой этаж. Темный коридор. И свет в конце.

Он увидел Людмилу прямо посередине корта. Вокруг не было никого. Большая редкость, когда стадион в разгар дня пустует.

Движения Людмилы плавные и спокойные. И, кажется, Елисей понял, почему он ничего не почувствовал.

Людмила сейчас тоже ничего не ощущала.

Елисей смотрел на то, как она делает шпагат, поднимается на ноги, встает на мостик, с мостика на руки, носками касается самых ладоней и выпрямляется. И все это без каких-либо колебаний и резких движений. Елисей не сводил с девочки глаз. И чем дольше он смотрел, тем больше восхищался красотой ее движений. И тем больше ужасался. Это были смешанные чувства. Он знал Людмилу кроткой тихой девочкой. И всегда он видел свет. Как от Генриетты. И все это время он думал, что эти девочки очень похожи. Единственное, что их отличало, это то, что Генриетта обычно высказывает свои мысли, а Людмила, наоборот, молчит. У Творческой что на уме, то и на языке. А Людмила так не может. Она слишком скромна и стеснительна, чтобы похвалить или раскритиковать.

Однако сейчас он видит, какая колоссальная разница между этими двумя. Лучезарная художница выплескивает свои эмоции, когда рисует. Она запечатлевает красоту мгновения, одного единственного момента, когда красота находится на самом пике совершенства.

Но Людмила красоту показывает иначе. Это холодный расчет. Не бесстрастие, нет! Это ужасающая машина, которая свои чувства, эмоции, все свои переживания и волнения использует как сырье, топливо, для выполнения безукоризненных, безупречных движений. И дело даже не в том, что она занимается гимнастикой. С таким подходом ей доступно любое ремесло и занятие, на которое она решится. А если эта девочка начнет, то обязательно доведет свои навыки до идеала.

И это пугает. Пугает своей красотой и совершенством. И пока ты смотришь на ее выступление, тебя затягивает в темную синюю дыру. И когда выступление гимнастки подходит к концу, ты понимаешь, что это была не дыра, а звездное небо. Ни единой точки, ни единого лишнего света. Без луны, без хаотично разбросанных по небу звезд. Чем больше ты вглядываешься в это черно-синее полотно, тем яснее видишь узор, который составляют эти звезды. Словно смотришь на них через калейдоскоп.

Елисей насильно закрыл глаза и ушел со стадиона.

Да, сейчас она выплескивает все без остатка, думал он. Но рано или поздно ей понадобится помощь. А иначе ее «машина по переработке чувств» сломается от перенапряжения. Настанет время, когда она устанет это делать, и ей понадобится передышка.

- И когда это случится, мы будем рядом с ней.

Песчинка 98

Каждый день Лиза приходила навещать Лиса. Каждый день она узнавала о нем много нового. И по возможности старалась как можно меньше упоминать спортивные состязания. Однако, она, не стесняясь, спрашивала о его младшей сестре. Все что угодно! О том, чем она занимается, как учится, как общается с ним. В общем, не давала ему забыть о ней.

- Сегодня ведь линейка, - произнес Лис, глядя на девушку, не поворачивая головы. – Почему ты здесь?

- Мне там нечего делать.

- Отчего же?

- Я хочу провести время с тобой.

- Но ведь ты и так здесь каждый день.

- Мне этого мало.

Она посмотрела в глаза Лиса. Сегодня она сидела там же, где и всегда, на диванчике у самой стены. Но теперь ей захотелось встать и подойти ближе. И она уже подалась вперед, когда в палату заглянул Василий.

- Ребятки, можно к вам?

- Здравствуйте, дядь Вась.

- Ох, как приятно осознавать себя дядей, крестник! Вот почему Людочка меня все по имени отчеству зовет! Я ведь, хоть и не молод, но и не стар!

Лис закрыл глаза.

- Ладно, ребятня. Я же по делу пришел. Лис, мне тебя выписать нужно.

У Лизы на глазах сразу появились блики счастья, а Лис еще сильнее зажмурил глаза.

- Это ведь хорошо, правда, Лис?

- Да, очень хорошо, - произнес парень с вымученной улыбкой на лице.

- Так что, Лиза, поможешь собрать ему манатки? А то, думаю, он вместе с отцом поедет, в конце рабочего дня.

- А..ага.

Лиза – обычная ученица с обычной комплекцией тела. Хотя, думаю, она уже относилась к той части молодых людей, о которых часто говорят: «Измельчала молодежь!» Эта хрупкая девочка сгребала в кучу все пакеты, которые находила в палате и которые Лис так и не распаковал за время пребывания в больнице.

Вечером палата уже пустовала. Лис лежал в машине скорой помощи и прокручивал в голове две картинки. Первую он наблюдал пару минут назад, пока отец убирал вещи сына. Лиза стояла справа от него, в то время как сам мальчик был повернут лицом к больнице.

- Лис! – воскликнула она, когда парня начали двигать с места.

Он поднял на нее бледно-синие глаза, и Лиза сразу опустила свои. В одно мгновение ее спина сгорбилась, а расправленные ранее плечи опустились.

- Передавай привет сестренке, - выдавила она из себя.

- Да.

Это было единственное слово, которое произнес Лис в тот момент.

А вторая картинка уже довольно давно занимает его голову.

Сестра стоит в палате больницы и говорит с ним, едва сдерживая слезы.

- Или ты винишь в этом меня? - эхом отдавалось у него в голове.

- Вот ведь черт!

И больше ничего. Ни одной мысли и ни одного слова. Только эти две картинки.

- ...Пап, почему все так сложно?

Отец посмотрел на своего сына и понимающе вздохнул. С ироничной улыбкой он произнес:

- И не говори, сын. От этих женщин одни проблемы!

Песчинка 99

Елисей посмотрел на Дмитрия, который сидел напротив него.

- Чего ты так сверлишь меня взглядом, Елисей?

- Да все никак понять не могу, что тебя беспокоит. Ты слишком о многом думаешь.

- Так вот чего ты так неожиданно в гости заглянул.

Мальчики сидели за столиком во дворе, когда мимо них прошел Сергей Львович. При виде друг друга отец гордо отвернулся, а сын нахмурился в ответ.

- С днем знаний, ребятишки! - прокричала в ответ мама Дмитрия, идя следом за отцом.

- А я думал, что между вами уже все давно решено, - говорил Елисей другу пока махал в ответ Елене Сергеевне. - По крайней мере, с тех самых пор, когда он начал заниматься с Анастасией.

- Так ты знаешь, - проворчал Дмитрий.

- Считай, что общаешься с Анастасией, когда говоришь со мной. И наоборот.

- Думаю, эта задача намного труднее, чем ты думаешь.

- Я не в плане психологии, а скорее, в плане осведомленности.

- Вот даже как. Ну, если честно, да. Между нами по-прежнему идет холодная война. И я бы уже давно об этом не думал. Меня все устраивает! А вот он! Ну, как ребенок себя ведет! Вечно ворчит, напоминает периодически с ровного места, сколько сил и времени он на меня потратил. Одним словом, всем видом показывает, как обижен на меня.

- Насчет семейных проблем, увы, не ко мне.

- Да ничего страшного, не волнуйся. У тебя и своих забот полно.

- Ну, нет, у меня, как раз все хорошо. Тренируюсь с новой командой. Со старой тоже почти все решил. Вот у кого действительно сейчас есть какие-то заботы, это Людмила и Лис.

- Как себя чувствует Людмила?

- Сложно сказать, - произнес Елисей и встал со стула. – Каждый день она проводит на стадионе. По-своему успокаивает себя. Ладно, пойду, дела.

- Да, спасибо, что пришел. Мне тоже кое-что сделать надо.

- Хм, кто бы сомневался, - прошептал Елисей, выходя за калитку.

А войдя в дом, он разулся, прошел в зал и, включив телевизор, сел на кресло.

Через минуту, не найдя ничего интересного, он его выключил и взял в руки газету.

- Может, хоть дедушка новый стих отнес в редакцию. А то совсем заняться нечем.

Песчинка 100

Людмила сидела за столом рядом с матерью. Когда она услышала звук подъезжающей машины, то сначала резко дернулась с места, а затем медленно опустилась обратно. Милослава украдкой посмотрела на дочку, вытерла руки и подошла к двери.

- Осторожней! – суетился отец вокруг сына.

Постепенно шум перекочевал в дальнюю спальню. Когда все звуки и вовсе стихли, Людмила тихонько встала из-за стола и подошла к спальне брата. Родителей рядом не было. Скорее всего, вышли на улицу к машине скорой помощи.

Людмила заглянула в спальню. Ее брат лежал с закрытыми глазами. Один край покрывала, которым его второпях укрыли, сполз до самого пола. Людмила подошла еще ближе, подхватила покрывало и положила рядом с рукой брата. И когда она подняла глаза, то увидела, как он смотрит на нее. Синие глаза, казалось, поседели за те дни, пока он лежал в больнице.

- Отдыхай, брат.

Выдавленные из горла слова едва долетели до слуха Лиса. Он не успел что-либо сказать или даже понять, как Людмила уже вышла из комнаты. Через секунду Лис услышал, как хлопнула входная дверь.

На стадионе было много ребят, но в основном они все сидели на скамейках в теньке. Людмила встала поближе к краю и начала разминку. После она стала выполнять акробатические движения. Никто не обращал на нее внимания, все и так знали, что она хороша в своем деле. Даже не просто хороша, а гениальна. И никто не смел ей что-либо сказать, по крайней мере, по двум причинам. Первая, это старший брат с немаленькой репутацией, который не даст в обиду свою сестру. А вторая – это сам стиль Людмилы, который говорит за нее. Любого, кто посмеет встать против нее, собьет с ног та самая глубокая синяя аура. Если в соревнованиях первой перед судьями встает она, то победа уже не достанется никому, кроме нее. Просто потому, что трудно выполнять какую-либо программу, когда увидел такое идеальное выступление.

С каждой секундой ее движения становились все более сильными, четкими и сосредоточенными. Чем дольше она работала, тем яростнее становились ее движения. Она будто погружалась в глубокое море, имя которому ночное небо. Еще секунда, и она достигнет идеала. Она всегда старается работать в неполную силу, чтобы не перегружать себя. Оставляет один процент от своей силы за кулисами спорта, чтобы не сломаться. Но еще немного, и она подойдет к этому порогу, перейдет черту. Второе движение, третье, четвертое, и она падает на траву без сил. Даже дотянуться до носков не может. Настолько ей было больно и тяжело. Глаза наполнились слезами, и она готова уже начать всхлипывать. И как только она закрыла лицо руками от солнца, солнце само спряталось от нее.

- Людмила, не стоит.

Людмила отдернула руки от лица и поняла, куда спряталось солнце.

- Давай я помогу.

- Как ты узнал, что я здесь?

- Елисей сказал.

Дмитрий потянул Людмилу на себя за руку, а затем огляделся по сторонам.

- Да, редко я тут бываю. С каждым годом что-то новенькое ставят. То дорожки обновят, то скамейки. То ступени покрасят или заново выложат. Скорее бы Елисей начал соревноваться. Может, чаще сюда буду ходить.

- А я думала, все спортсмены стадион своим храмом считают, - засмущалась Людмила.

- Ну, будем считать, что боксерский клуб – отдельное государство. Пойдем, купим мороженого.

- Но..

- ..Только не говори, что у тебя денег нет, сразу отчитаю.

Людмила закусила губу и отвела взгляд.

- Вот и замечательно! Пойдем, я ларек по дороге видел.

Они направились в сторону парка на Богатой улице.

- Смотри, какое будешь? Маню или Ваню?

- Маню.

- А я второе, и еще шоколадку молочную можно?

Пока они дошли до фонтана, шоколадки уже не было.

- Ты точно не будешь? – спросил Дмитрий, когда остался последний кусочек.

- Да нет же, не волнуйся за меня. Я, если честно, по шоколаду не очень.

- А что тебе нравится?

- Леденцы на палочках. Не знаю, почему.

- Бывает, - улыбнулся Дмитрий. – А я вот без шоколада жить не могу! Говорят, от них прыщи вылезают, но меня это мало останавливает. Может, был бы девочкой, больше об этом волновался. Сестра моя тоже скорее карамельную конфету предпочтет, нежели шоколадную.

- А как ее зовут?

- Алена. Хозяюшка еще та. Видишь, олимпийку? И не скажешь, что заштопанная со спины!

- И правда, мастерица! - улыбнулась девушка.

- А ты кроме гимнастики ничего больше не пробовала? Ничем не занималась?

Людмила помотала головой.

- Если честно, даже мысли не было такой. Сначала брат пошел в большой спорт, потом меня хотели туда же отправить. А я заупрямилась. Сказала, что не пойду соревноваться против братика. Разрыв небольшой, а бывает и так, что девочек против мальчиков ставят в обычных соревнованиях. Тогда решили в гимнастику отдать. Но и тут, если честно, без приключений не обошлось. Я начала хныкать из-за того, что буду там одна. Вот Лис и пошел вместе со мной. Поэтому для него бег это основной вид спорта, а гимнастика – лишь увлечение. Жертва, на которую он пошел ради меня.

Дмитрий заметил, как потемнели глаза Людмилы.

- Я бы не назвал это жертвой, - пожал он плечами и откусил мороженое.

Девочка подняла голову.

- Например, для меня сплошное удовольствие делать сестре приятные подарки. Да и вообще исполнять ее желания. Иногда капризы. Иной раз может назвать меня Димой или Димочкой, так я, бывает, посмотрю на нее сердито, а она растеряется. А ко мне как приходит осознание, что это сестра моя, и я ни за что ее обидел, считай, так сразу раскаиваться начинаю. Ведь она просто с лаской хочет ко мне подойти. Что раньше с репетиций вечно ждала меня и папу. А теперь я совсем поздно прихожу домой после тренировок. Но она не обижается, всегда улыбается. Я понимаю, как ей тяжело ждать меня, ухаживать за мной. Я ведь мальчик, как никак. А она и одежду погладит, и завтрак приготовит, если мама не успевает, и обед оставит, чтобы мне не быть голодным в клубе. Но ценю я ее не за заботу, а скорее, за любовь, которую она мне дарит. Независимо от того, как я себя веду. Или как она устала. Бывают грустные мелочи. Но если жизнь такая, что ж поделать. Даже у самой крепкой супружеской пары бывают большие ссоры. Но все преодолевается со временем и с пониманием друг друга.

Они встали со скамейки, и Дмитрий снова подошел к ларьку. Людмила машинально пошла вслед за ним.

- Я это к чему. Думаю, ты уже поняла, что мои нотации, это лишь крохотный пример. Сейчас я могу быть третьим лицом, которое хочет хоть чем-то помочь. Дайте вот это, пожалуйста! Ага, спасибо. Как брат, я могу понять Лиса. Но как человек, у которого есть сестра, я могу понять и тебя.

Дмитрий улыбнулся Людмиле и протянул круглый леденец на палочке. Она подняла взгляд на парня, и Дмитрий увидел глаза, блестящие от влаги.

- Я уже говорил, не стоит, - он шутливо пригрозил пальцем и смахнул слезинку с ее ресниц. – Глупые старшие братья не стоят ваших слез, сестрички.

Людмила развернула леденец и облизнула его кончиком языка.

- Карамель. Вкусно! – засмеялась она.

Дмитрий засмеялся вместе с ней, взял ее за свободную руку, и они направились в сторону дома Велимировых.

Лис проснулся поздно вечером. Перед сном мать накормила его и оставила в комнате одного. А проснулся он оттого, что почувствовал тяжесть на предплечье. Слегка повернул голову и увидел сестру, тихо спящую на его руке. Он смотрел на нее минут пять, пока та не проснулась.

- Прости, я задремала, - произнесла она заспанным голосом. – И прости за то, что нагрузила тебя своими словами. Тебе и так несладко, а тут еще и..

- ..Это ты прости, – Людмила посмотрела на брата, и увидела, что он едва сдерживается от слез. - Я не должен был так реагировать. Я должен был сказать хоть что-то. А пока лежишь один в четырех стенах, есть о чем подумать. Никто не виноват, просто случилось и… Я просто не знал, что сказать. Я такой дурак. Я никогда не должен сомневаться, ведь ты моя любимая сестричка, так что…

Он повернул голову на бок, и по левой щеке скатилась слеза.

- Прости своего глупого старшего брата, Людмила!

Людмила не знала, что и сказать. Из головы тут же вылетели все возможные слова, которые хотелось произнести. Она думала о них всю дорогу, пока разговаривала с Дмитрием и слушала его рассказы о сестре. Как он на сэкономленные деньги покупал ей какую-нибудь игрушку или горсть конфет. О том, как начал гладить ее по голове, когда понял, что ей это нравится больше, чем обычное спасибо. Или целовать в щечку. А особенно ей нравится, когда старший братик катает ее на спине. И плевать, что она уже здоровая лошадка! Брат ведь теперь подкачался, можно и поэксплуатировать!

- Лис.

- Что такое?

- Давай, как встанешь на ноги и будешь снова бегать, станцуем с тобой какой-нибудь танец из гимнастики. Маме покажем. Что скажешь?

- Хах-хах, что не сделаешь для любимой сестренки.

Песчинка 101

Вероника зашла в спальню, и тут же вслед за ней появился ее персональный раздражитель.

- Тебя. Подруга твоя.

Вероника молча взяла телефон из рук матери.

- Да?

- Здравствуй, Вероника!

- Людмила! Ты не представляешь, как я рада тебя слышать!

- Я соскучилась! Ты не представляешь, как сильно! Ты прости, что так..

- ..Людмила! Расскажи, как погуляла с Дмитрием!

- Эм…

Людмила никак не думала о таком неожиданном повороте разговора.

- Но я..

- ..давай-давай! – перебила ее Вероника. – Мне прям интересно, как вы погуляли вчера! Так что я жажду подробностей!

- Я могу сказать только то, что он очень помог мне.

- Так, значит, Анастасия правильно сказала, что у вас все хорошо?

- Анастасия? Но как же она..

- ..да Генриетта позвонила.

- Похоже, Анастасия умеет добывать информацию.

- Скорее, она просто знает, у кого спрашивать. Елисей вряд ли бы рассказал такие большие подробности.

- Хах-ах, да уж, молчун еще тот. А что рассказала Анастасия?

- Что Дмитрий искал тебя. Переживал.

- Ты же понимаешь, что это было не..

- ..не свидание? Коне-ечно! Да-а, я понима-аю. Кто как не лучшая подруга это может понимать!

- Перестань!

Вероника рассмеялась так искренне и чисто, что на нее невозможно было обидеться за этот сарказм.

- Ладно, я понимаю. К тому же, судя по словам Анастасии, у Дмитрия там своя химия.

- Да? И откуда же такие мысли?

В голосе Людмилы промелькнули нотки любопытства и ревности, будто Дмитрий такой же родной братик, как и Лис.

- А ты вспомни, как Генриетта подскакивала, когда на Дмитрия замахивались или когда его били по лицу! Это же и так понятно! А как они общались уже после боя! Это же очевидно!

- Да? Так же очевидно, как когда ты смотришь на Елисея?

- Черт, Людмила! Твоя милота порой, бывает обманчива, а твои слова бьют прямо в сердце!

- П-прости, если обидела, пожалуйста.

- Дурочка! Как у тебя язык поворачивается просить прощения за это!

- П..

- ..не смей!

- …Ладно. Хорошо, не буду.

- Вот и замечательно! Друзьям не нужно просить прощения или произносить слова благодарности. Это прерогатива парочек, отцов и их детей. Ладно, оставим это. Еще Психолог рассказала о соревнованиях Елисея.

- С новой командой? – с надеждой произнесла Людмила.

- Нет, со старой, но это будет их последнее соревнование. Дальше Елисей перейдет в запасную лигу. К своим товарищам.

- Как замечательно!

- Ты была права, Людмила. Все оковы нужно рвать.

Вероника услышала, как Людмила улыбнулась.

- Мы ведь пойдем его поддерживать?

- Конечно! И мы спокойны, и ему приятно будет! Его дедушка вряд ли сможет прийти.

- Почему?

- Да в газете занят. Ему иногда теперь дают писать эссе. И силы все туда уходят.

- Лишь бы не перенапрягался. А то плохо будет не только Федору Елисеевичу.

Все друзья прекрасно знают о том, как Елисей относится к своему любимому дедушке.

- Ладно, не будем о грустном, давай завтра встретимся на стадионе.

- Да!

- Вероника! Сколько можно трындеть!

- Все, свободу слова отбирают, я пошла.

- Всего доброго, Вероника!

В следующую секунду в спальню залетела мама Вероники и отобрала у нее телефон. А затем громко захлопнула дверь.

- Не нравится, могли бы и сотовый мне давно приобрести, - проворчала Вероника и спряталась под одеяло. – Опять ничего толком не съела. Тоже мне мамаша, даже готовить не умеет.

Песчинка 102

Поддержать Елисея решили Людмила с Вероникой, Анастасия и Дмитрий. Собирались все постепенно. Людмила и Вероника направлялись в сторону стадиона, когда Вероника вдруг подумала:

- Людмила! Может, мы слишком рано, и Елисей еще не вышел из дома?

- Что-то я сильно в этом сомневаюсь.

- Ну, а вдруг! Ты не обидешься, если..

- ..Я лучше нам места займу, - улыбнулась Людмила.

- Замечательно!

Вероника помчалась в сторону Главной улицы. Двадцать минут она бежала без остановки. Но усталости не ощущала. Будто что-то постоянно поддерживало ее изнутри. Ей не давало покоя чувство, которое она испытывала каждый раз при встрече своих друзей. Холодные руки сжимались в кулаки все сильнее, а темп бегуньи только увеличивался. Каждый раз в голове она прокручивала имена важных для нее людей. Всех тех, кто был и есть в ее жизни. Сначала Людмила, Лис, Анастасия, Елисей. Затем ее новые друзья Дмитрий и Генриетта. Их родные, которых она знает. Велимировы, Федор Елисеевич Добряк. Дальше команда по бегу. Потом те, кто ее дружбу не принял. При каких обстоятельствах эти люди исчезли. И только в самом конце она вспоминала своих родителей. Вспоминала, что они есть.

Девочка добежала до дома Елисея, заглянула во двор и увидела открытый гараж. Значит, велосипеда там уже нет. Следовательно, Елисей давно уехал.

С тяжелым вздохом Вероника вышла со двора и огляделась по сторонам. Слева от дома Добряков был еще один дом. Она знала, что там живет Дмитрий. И как только она представила в своей голове улыбающееся лицо мальчика и его боксерские перчатки, тут же дверь этого дома открылась, и оттуда вылетел сам Дмитрий!

Ну да, это был он. Правда, без своей черной олимпийки, но это и неудивительно. Сейчас конец августа, и на улице слишком уж жарко. Вместо черных брюк – джинсовые шорты. И вместо оранжевой майки с капюшоном – белая футболка без принтов.

Он резко повернулся к дверному проему и закричал:

- Да сколько уже можно! Неужели нельзя успокоиться и забыть!

- Да как я могу забыть предательство!

- Я просто выбрал то, что мне понравилось! – перебил Дмитрий крик отца своим и хлопнул дверью.

Затем он сбежал по лестнице вниз и скрылся за углом дома.

Вероника подходила ближе ко двору и с каждым новым шагом постепенно вспоминала слова Анастасии о Дмитрии и его отношении с отцом.

- Ну, если честно, там все сложно. Хотя нет, до боли просто. Но Сергей Львович все как всегда слишком усложняет. Ему бы радоваться, что сын нашел свое призвание. А вместо этого он считает, что его предали. И его ни сколько не утешает тот факт, что я стала заменой его сыну в этом ремесле.

- Дмитрий?

Дмитрий поднял голову, когда его окликнули. Он сидел на траве за домом.

- Вероника? Ты за Елисеем, наверное, - улыбнулся он и поднялся на ноги, как ни в чем ни бывало. Хотя нет. Грусть еще сквозила.

- Да, я за Елисеем, но он, похоже, давно уехал.

- Ага, так спешил, что пыль поднял на всей улице своим велосипедом.

- Родители? - спросила Вероника, махнув головой в сторону дома.

- Ну, - улыбнулся парень. - Не знаю, что делать. Я, конечно, все понимаю, но иной раз его замашки такие ребяческие! И так обидно за это!

- Хах-ах-ах! Боже, как это мило!

Дмитрий поднял левую бровь от удивления.

- Здорово чувствовать это - настоящее превосходство над родителем. Видеть, что в душе он просто капризный ребенок. Это, наверное, так забавно.

Дмитрий засмеялся вместе с Вероникой. И вместе с этим смехом они покинули двор.

- А если честно, - успокоилась Вероника, - не принимай это всерьез.

- Да как же тут не принимать. Если каждый день скандал такой!

- Не обращай внимания! Скоро он успокоится. А ты махни рукой.

Дмитрий остановился.

- Как это, махнуть?

- Просто! Не принимай близко к сердцу, не думай слишком много. Остынь слегка.

- Но...он отец мой!

- И что! А ты его сын! - они продолжили путь, чуть позже Вероника добавила. - Нельзя быть для всех идеальным, Дмитрий. Для него, ты плохой сын, но только сейчас, лишь на мгновение. Для матери - хороший. А вот для сестры ты идеальный брат! И здесь тебе даже стараться не нужно! В конце концов, ты – это ты, и никто не в праве тебе диктовать, как жить.

Дмитрий вновь удивленно посмотрел на Веронику, а затем улыбнулся.

- Анастасия?

- Ну а кто же еще!

И вновь по Дружной улице прокатился молодой звонкий смех.

- Знаешь, мне еще в этом плане нравится фраза Федора Елисеевича. Он как-то сказал: «Молодежь, всегда выслушивайте старших, но потом делайте все по-своему».

- Кажется, бабушка Генриетты тоже что-то подобное говорила.

- Ну вот видишь! Значит, правильно!

По пути они зашли к Анастасие и уже вместе направились к стадиону.

Песчинка 103

До того как Вероника с Людмилой отправились на стадион, Антон Клевер уже подходил к дому Джеры.

Он остановился перед калиткой и позвонил ей на телефон.

- Алло?

- Спящая красавица? Это ты?

- Антон?

- Нет, я принц. И пришел за Рапунцель. Не могла бы ты ее позвать, чтобы та спустила свои косы и оказалась рядом со мной?

- ...

Через несколько секунд открылось окно на втором этаже.

- Антон, что за сказки! - смеялась она, протирая глаза.

- Не-ет, это все еще спящая красавица! Где моя Рапунцель?!

- Все-все, я поняла! Сейчас соберусь. А после ты мне объяснишь, зачем поднял принцессу в такую рань.

- Договорились, моя Аврора! И надевай удобную обувь! – крикнул Антон уже после того, как положил трубку.

- Надеюсь, нам не стоит переживать за нашу дочь?

Парень так внимательно наблюдал за окном на втором этаже и за мелькавшим за ним силуэтом, что совсем не заметил, как дверь дома открылась и на порог вышел мужчина средних лет, ровесник Владимира Клевера.

Антон сделал легкий поклон головой в знак приветствия, на что мужчина лишь усмехнулся в ответ.

- Так что?

- Прошу прощения, я думал, что уже заслужил ваше доверие, когда отдал Джеру вам в целости и сохранности.

- В данной ситуации твоя вежливость выглядит еще более подозрительной.

- Ваша дочь моя ровесница. Разве она не вежлива со старшими?

Отец Джеры нахмурился.

- А ты наглец.

- Поверьте, я тот еще скромник, – улыбнулся Антон такой искренней и доброй улыбкой, что мужчина даже не знал, как на нее реагировать.

- Ладно, поглядим.

С этими словами он зашел домой и закрыл за собой дверь.

Антон глубоко вздохнул, отошел на несколько шагов от крыльца и отвернулся от дома.

- Я готова.

Антон обернулся на голос, и на мгновение ему показалось, что перед ним ангел. Джера вышла на порог в простеньком белом платье с поясом на талии и в белых низких кедах. Волосы девушка собрала в хвост, оставив челку, обрамлявшую лоб, свободной.

- Куда мы идем сегодня? - спросила Джера, когда они вышли со двора.

- Сначала мы пойдем на стадион к Елисею, а потом, поскольку последние дни лета, можем сходить в какое-нибудь кафе поесть мороженое, если ты непротив.

Антон не заметил, как произнес эти слова на одном дыхании и без привычного для него балагурства и скрытности.

- К Елисею на стадион? У него сегодня какие-то особенные соревнования?

- А, да. Он в последний раз будет кататься со своей старой командой. А потом его возьмут в официальную лигу.

- Это так здорово! Из того, что я знаю, Елисею тяжело пришлось с этими его товарищами.

- Отчасти он сам виноват.

Девушка удивленно посмотрела на Антона.

- Я не имею ввиду ничего плохого. Он хотел как лучше для себя и своей команды. Елисей стал для них лидером, но выбрал не тот путь. Ему следовало возглавить их морально, а не физически. Согласись, это ему было бы по силам. А так он просто взвалил на себя все их обязанности. Непрофессионально. И я уверен, он знал, что у каждого в команде должна быть своя роль. Очень редко, когда его удавалось разговорить во время беседы, он рассказывал о том, как соревнуются команды на уровне мировых кубков.

- Чтобы Елисей разговорился.

- Звучит фантастически, неправда ли? - улыбнулся Антон.

Они дошли до стадиона, и как несколько минут назад Дмитрий пропускал вперед Веронику, Антон сейчас открывал дверь для Джеры.

Народу было много. Но не потому, что все жаждали увидеть заезд велосипедистов из неофициальной младшей лиги. Их соревнования стали своего рода разогревом перед гонками старших. Уж там будет на что посмотреть!

А пока зрители общаются между собой и лениво следят за тем, как ребята занимают велодорожки.

Джера с Антоном не стали занимать места снизу. Всё равно весь заезд будет транслироваться на больших экранах.

- А где Команда Елисея?

- Вон там, в черно-белых джерси.

- Что-то его команда не выглядит настроенной на победу.

- Возможно, в свете последних событий они думают, что он просто не даст им выиграть.

- Не думаю, что Елисей может так поступить.

Антон кивнул, не отводя взгляда от команды в черно-белом.

Елисей стоял впереди всех со своим спортивным велосипедом. Его товарищи хмуро смотрели ему в спину. Никто не разговаривал между собой. Елисей надел шлем, и остальные повторили за ним.

- Может, скажешь что-нибудь? - спросил один из парней.

Елисей немного повернул голову, но взгляда его они не увидели. Затем он поставил ногу на педаль. Ребята вновь последовали за ним. Мальчишки что-то прорычали себе под нос, а девочки взволнованно вздохнули.

- Просто следуйте за мной.

Они посмотрели на его спину.

- Я скажу, что вам нужно делать.

Все приготовились, был дан сигнал, и спортсмены нажали на педали. Пока они ехали медленно; настоящий старт будет немного дальше. Команда Елисея немного поравнялась с ним.

- Так что нам делать? – спросила одна из девочек.

- Поскольку соревнования неофициальные, участие принимают тоже любители. Они будут просто гнать вперед. Мы же будем меняться. Я видел, как сильно вы умеете крутить педали. Не подведите друг друга.

Ребята переглянулись между собой и кивнули.

- Все помнят, какие позиции занимали раньше?

- Да!

- Хорошо. Значит, вы уже знаете, что делать.

И вот гонка началась.

- Вперед!

Вдруг в голове каждого из команды Елисея всплыло старое воспоминание. Они принимали в свою небольшую компанию нового маленького велосипедиста. Сначала он казался таким неразговорчивым и замкнутым. Но стоило ему коснуться ручки велосипеда и как следует разогнаться, и это был уже совершенно другой человек.

Сбавляя скорость, он с воодушевлением рассказывал им о том, как борются профессионалы. Они слушали его и мечтали о том, что в будущем точно так же будут сменять друг друга на трассе. Помогать. Поддерживать.

- А довезет нас туда Елисей! Верно? Елисей? Ты ведь поможешь нам? Ты ведь всем помогаешь.

- Да! Ты обязательно приведешь нас к победе! Верно, Елисей?

- ...

Последний отрезок.

- Меняемся!

Елисей и еще один парень из его команды рванули вперед, обходя нескольких велосипедистов по крайней дорожке.

- Я приведу вас к победе!

Казалось, этот крик вызвал в воздухе звенящую тишину, которая была слышна лишь этим ребятам в черно-белых костюмах. Вдруг пронзительный свист! И объявляется конец гонки.

- И в любительском заезде младшей лиги побеждает команда города Безымянного!

Друзья Елисея закричали от восторга во всё горло. Их задор заразил и других зрителей. И вот уже рукоплескал весь стадион!

Будущая команда Елисея перепрыгнула бордюр и подбежала к своему главному финиширующему.

- Молодец! Молодец!

Затем они посмотрели на ребят, которые стояли рядом с ним. Неловкое молчание прервали девочки.

- Вы хорошо справились, – произнесла Гранислава и протянула руку одному из мальчишек.

Одной рукой он отвечал на рукопожатие, а другой вытирал слезы с подбородка, смешанные с потом.

- Теперь я спокоен.

- Что, мы уже уходим? А ты не хочешь поздравить его с победой?

- Ему это ни к чему. Пойдем, принцесса! А то в кафе растает всё мороженое.

Елисей перевел взгляд на трибуны, будто искал знакомые лица. В последний момент он заметил мелькнувшее в толпе белое платье. Затем обзор закрыла бежавшая к нему Вероника, которую он встречал уже с улыбкой.

Песчинка 104

- Сколько нам еще идти, Антон? Я устала.

- А я говорил тебе надеть удобную обувь!

- Я и надела, но, уф. Неужели нельзя было доехать на автобусе?

- Ну ты и лентяйка!

- Я не лентяйка! Просто не привыкла к таким долгим прогулкам.

- Ну, тем слаще тебе в конце пути покажется мороженое!

Парочка почти дошла до перекрестка Светофоров. Осталось один раз перейти дорогу, и они будут на месте.

- А почему именно это кафе?

- Оно самое популярное. И здесь много вкусностей. А еще красиво. Тебе понравится. Вечером тут включают гирлянды. Если утерпишь, останемся до заката.

- Сидеть я готова сколько угодно! Только бы больше никуда не идти.

- Ха-хах! Ладно, обратно доедем на автобусе, так уж и быть.

Еще каких-то десять-пятнадцать минут, и они сидели за столиком внутри кафе.

Весь интерьер был в нежных кремовых тонах. Будто заходя в помещение, ты окунался с головой в какой-нибудь шоколадный напиток, кофе или чай с молоком. По краям столиков и барной стойки висели белые кружева. Их узор повторялся на стенах под самым потолком. Круглые лампы свисали прямо над столиками. Кое-где между столиками красовались деревянные ограждения, также увенчанные узором кружев. Чувствовался ненавязчивый запах сладких пирожных и легкий холодок мороженого, которое подавали только летом.

- Какие мягкие стулья! – восхитилась Джера.

- Здравствуйте, что будете заказывать?

- Девушка хотела сделать заказ.

Джера посмотрела на Антона широкими испуганными глазами.

- Шучу. Нам два мятных шарика и два малиновых для начала. Еще холодный лимонад, пожалуйста. Мы к вам шли от самого стадиона. И, пожалуй, пока всё.

Официантка ушла пробивать заказ, а Антон поймал на себе испытующий взгляд Джеры.

- Что?

- Это было несмешно.

- Конечно, это было несмешно! Живешь в городе, на родном языке которого не хочешь говорить, и ты чуть ли не сделала во мне две дырки. Я требую извинений! – всплеснул он руками.

- Но ты ведь знаешь, мое произношение...

Джера покраснела.

- В следующий раз заказ сделаешь ты.

- Я? Нет!

- Пожалуйста. Сделай мне подарок в честь победы Елисея.

Девушка поджала губы и со вздохом упала на спинку стула.

Им принесли заказ. Антон расспрашивал Джеру о жизни в другой стране, не давая девушке ни на минуту остановиться. Временами он просил ее забыть об иностранном языке и сказать хотя бы пару предложений на русском. И она неохотно соглашалась.

Так продолжалось несколько часов.

- Ладно-ладно, отдохни, – засмеялся Клевер и запил лимонадом кусочек пирога, который он, к удивлению Джеры, заказал сам.

Джера посмотрела на лицо парня, словно попыталась что-то в нем разглядеть.

- Антон.

- М?

- Скажи, почему? Почему ты не даешь им отпор? Почему не отвечаешь?

После этого вопроса в прохладном помещении будто включили дополнительный кондиционер. Видимо, из-за свежести здесь Антон Клевер в помещении ведет себя так же, как и на улице. Но сейчас две его крайности как смешались друг с другом. И парень отвечал со спокойствием и улыбкой на лице.

- Наверное, я просто еще не знаю, что ответить.

Джера удивленно подняла брови.

- Наверное, ты заметила, что отношения у меня с отцом очень странные. В нехорошем смысле «горячие». Сколько себя помню он поучал меня. Пытался воспитывать. Только это было скорее не воспитание, а навязывание своих идей, идеалов и ценностей. То ему не понравилось, что я решил проколоть уши. Но потом для себя он нашел оправдание, что это зачатки бунтарства. То я стал помогать маме с цветами. И он снова подтрунивал над моим увлечением ботаникой. Мама тогда заставила его посмотреть на ситуацию с другой стороны. Мол, я ведь помогаю в работе своей матери. Даже не знаю, хорошо или плохо то, что он не знает про избиения. Наверное, сначала обрадовался бы, а затем разочаровался, когда увидел, что на самом деле происходит... Я не хочу быть таким, каким он хочет видеть меня. Сорвиголовой... Когда меня избили впервые, еще в детском саду, я не задумывался, почему. Лишь понял для себя, что сопротивляться бесполезно. Но что нужно сделать, чтобы они прекратили? Наверное, теперь уже поздно об этом думать. Поздно что-то менять.

Джера опустила взгляд на свой стакан.

- Однако если найду решение, то обязательно им воспользуюсь.

Сначала Джера удивилась, но после недолгого молчания улыбнулась.

- Ты смотришь на эту ситуацию слишком по-философски.

- Так я воспитан.

- Мамой?

- Эй, мама тут не при чем! - шутя обиделся Антон. - Не становись моим отцом. Нет. Не только родители влияют на характер человека... Например, отчасти на меня повлияла и ты.

Джера снова подняла брови от удивления.

Антон улыбнулся в ответ и посмотрел в окно.

- О, идем!

Он взял ее за руку и вывел на улицу под навес. Гирлянды пересекали тротуар и сползали на другой стороне по деревьям и фонарным столбам. Теплые желтые огоньки походили на светлячков, выстроившихся в ряд.

- Невероятно, - прошептала Джера, садясь за столик. - Казалось бы, обычная гирлянда, но так...

- Атмосферно?

- Да!

- Желаете что-нибудь еще?

- Эм, я даже не знаю.

Антон забегал взглядом по столику, пожимая плечами.

- А... У вас есть... Есть горячий шоколад?

Антон уставился на Джеру.

- Дайте два. Два бокала.

- Две чашки?

- Да.

Она подняла вверх два пальца и с улыбкой посмотрела на Антона.

Песчинка 105

- А этот дядя тот еще фрукт, - ухмылялся Антон, ворча себе. - Теперь понятно, в кого Джера так взглядом умеет прожигать.

- Антон! Клевер! Привет!

- О, Анастасия! Сегодня Дмитрия охомутала?

- Эй, я никого не заставляю с собой общаться. И вообще где гулял? Праздновал победу друга? Был сегодня на соревнованиях?

- А тебе всё расскажи.

- Бука. Я же узнаю.

Со стороны Дмитрий представил перепалку двух лисиц и невольно улыбнулся своим мыслям. Он догадывался, где был Антон. Точнее, с кем.

- Давай-давай, удачи. Меня пока лечить не надо.

- Всем нужна помощь, дорогой мой!

В ответ Антон лишь отмахнулся и прошел мимо.

- Так на чем мы остановились.

- В общем, Вероника посоветовала не обращать внимания. Это моя жизнь, и я делаю с ней то, что хочу. А он пускай обижается.

- О-хо-хо, - Анастасия поднялась со ступеньки и встала напротив Дмитрия. - Нет, родной, так не пойдет. Не в твоем случае.

- А почему? Разве она не права? Я должен жить своей жизнью, а не думать о его чувствах.

- Оно, конечно, так, но ты себя обманываешь.

- В чем это?

- В том, что ты так не сможешь.

Анастасия похрустела позвоночником, сделав пару резких поворотов и села обратно.

- Понимаешь, у Вероники другие семейные проблемы. Она как сирота при живых родителях. Из всех она самая младшая. Старшие кто уехал, кто стали составлять компанию родителям в их кутежах. Вероника настолько их ненавидит, что всеми силами избегает упоминания своей семьи. Иной раз у незнакомцев складывается ощущение, что она третий ребенок в семье Велимировых. Так что ее совет тебе просто не подходит.

- Ну и что мне тогда делать?

- Поговори с ним.

- Ай! - и Дмитрий отмахнулся от слов Анастасии точно так же, как это сделал недавно Клевер.

- Да ты не пробовал.

- Пробовал! - Дмитрий вскочил как ужаленный. - И каждый раз все заканчивалось скандалом, упреками и обвинениями. Я в его глазах неблагодарный сын. Черт! - прошептал в конце Дмитрий и подошел к стене дома, где стал ковырять носком кроссовка продолговатую вмятину.

- Значит, не тот был подход. Помнишь, как ты поставил его перед фактом в театре? Он ведь тут же про тебя забыл, стал мною заниматься. Что интересно, он не сравнивает меня с тобой, не требует от меня чего-то такого, что мог ему дать только ты. Он подошел к моему обучению со всем профессионализмом. Вот и покажи ему, что ты тоже профессионал. Только в своем деле.

Дмитрий посмотрел на выемку под ногой, о чем-то на мгновение задумался и кивнул несколько раз головой.

- Да, ты права. Кажется, я знаю, что делать. Я побегу домой.

- Вот и хорошо. О, Дмитрий!

- Да? - обернулся парень, закрывая калитку.

- Ты после девятого остаешься?

- Да, меня никто еще не отпускал.

- Ха-ха! Хорошо. Доброй ночи.

Анастасия проводила Дмитрия взглядом, а затем уставилась в небо.

- Сеанс окончен?

Анастасия задрал голову еще выше и обнаружила за спиной отца.

- Ага! Сегодня день прошел плодотворно.

Петр Психолог сел рядом с дочерью. Они оба смотрели на звезды и слушали стрекот сверчков.

- Пап, мама когда-нибудь станет прежней?

- Я не знаю, дочур. Боюсь, чтобы она вылечилась окончательно, нам нужно уехать из этого города.

- Я не понимаю. Почему этот город так на нее влияет? Что тут только не происходит, но...

- Просто маме этот город не подходит, вот и всё.

- Поэтому она не может найти здесь работу? Поэтому у нее нет друзей? Поэтому она не хочет выходить из дома?

Петр лишь пожал плечами.

- Пап, я не хочу уезжать.

- Я тоже.

- Но и маму терять не хочу.

- И я не хочу... Ладно, не задерживайся.

Петр поцеловал Анастасию в лоб и растворился в теплом свете коридора за ее спиной.

- Что же делать...

Песчинка 106

Первый учебный день после каникул. Сергей Львович закончил дела в театре и отправился в школу забирать детей.

- Привет, папуль! - Алена чмокнула папу, обняв его со спины.

- Привет, солнышко! Как первый день?

- Волшебно! Домашнее задание не спрашивали, только задавали.

- Этим и прекрасно начало учебного года! - посмеялся Сергей Львович и перевел взгляд на сына, который сел справа от него на пассажирское кресло.

Ничего ему не сказав, он завел машину, и они поехали домой.

Возле дома Алена вылезла из автомобиля, а Дмитрий остался на месте.

- А ты чего не выходишь?

- Отвезешь меня в клуб?

Окиниров старший нахмурился.

- Деньги на проезд закончились? Я дам, - произнес он, отстегивая ремень безопасности.

- Нет, я просто хочу, чтобы ты это сделал сегодня.

- Зачем?

- Просто сделай это. Прошу. Ради... Ради сына. Если я все еще дорог тебе.

Сергей Львович постучал пальцами по рулю.

- Тебе переодеваться нужно?

- А, да.

- Ну беги давай. Я жду.

Дмитрий тут же отстегнул ремень и пулей вылетел из машины. За считанные минуты он вернулся.

- Ты ведь не просто так попросил тебя подвести.

Дмитрий промолчал.

Когда они остановились, Сергей Львович махнул рукой.

- Ну вот, я тебя довез, как ты и просил.

- Зайди туда.

- Что? Нет!

- Пап.

- Не хочу я заходить туда, где плохо пахнет. Еще и идти тебе на уступки. Ты знаешь, что я не принимаю это твое «увлечение».

- Пап! - Дмитрий глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. - Пап. Я выбрал это, потому что мне понравилось.

- Понравилось бить морды?

- Понравилось боксировать. В мире существует не только сцена театра.

Увидев упрямство отца, Дмитрий беспомощно опустил руки на колени, а затем в задумчивости отвернулся и поднес пальцы к губам, опершись на ручку двери. Затем он снова повернулся к отцу.

- Если войдешь, я продолжу учиться играть на гитаре.

Сергей Львович нахмурился, посмотрел в зеркало заднего вида, опустил взгляд.

- Ладно. Но недолго.

- Четыре часа.

- Сколько?!

- А ты не замечал, сколько меня нет дома? Хотя... Ладно, пошли.

Парень не стал произносить, что отец пропадает в театре еще больше.

Нужно было видеть, насколько нехотя Сергей Львович отстегивал ремень. И насколько тяжело ему далось перешагивание через порог боксерского клуба.

- Дмитрий! А ты сегодня быстро!

- Меня отец подвез. Знакомьтесь, Валентин, это Сергей Львович Окиниров.

Валентин подошел к Окинировым и пожал обоим руки.

- Наслышан о вашем таланте, Сергей Львович. Приятно познакомиться.

- Кхм, взаимно, - проворчал себе под нос Окиниров старший, после чего Дмитрий укоризненно посмотрел на отца.

- Ладно, парень. Пойдем разминаться, затем возьмешь Алексея, и на ринг.

- Алексей! Через тридцать минут жди меня!

- Да тебе уже скучно со мной боксировать, наверное! - крикнул Алексей с другого конца зала. - Все движения наизусть выучил.

- Но твой апперкот в идеале пока не повторил.

- Какой скромник!

Тем временем Сергей Львович сел на скамейку и стал наблюдать за разминкой сына.

- Мальчишка, - продолжал он ворчать себе под нос.

Он заметил, что в зале были люди разных возрастов и комплекций. Не только профессиональные бойцы, но и те, кто просто пришел сюда после учебы или в выходной после работы.

- И что они все в этом нашли, - удивлялся директор и художественный руководитель театра.

Тридцать минут разминки Дмитрия певцу показались вечностью. Отец подметил сосредоточенность парня во время занятия с Валентином.

- Лучше бы во время репетиций таким собранным был.

- Отлично, зови Алексея.

- Алексей!

Они поднялись на ринг, а Сергей Львович прислонился спиной к стене, выражая свое равнодушие к происходящему.

Дмитрий и Алексей обменялись ударами.

- Не находите, что у сцены с рингом много общего?

Сергей Львович выпрямился и посмотрел на подошедшего к нему старика.

- Не нахожу.

- Хо-хо! Интересный вы человек, Сергей Львович. Такой же упрямый, как и я.

- Вы так думаете? - равнодушно ответил директор театра и опустил руки, когда старик присел рядом.

- Насколько я знаю, вы тоже раньше были учителем.

- Да, по музыке.

- Интересно. Вы воспитали замечательного сына.

- Хм...

Сергей Львович смотрел на ринг, но ребят не видел, будто не желал за ними наблюдать. Хотя так оно и было.

- И все-таки сцена и ринг очень похожи! - не унимался старик. - Сами посудите: вот вам выступление. А чем зрители вокруг отличаются от тех, что приходят на концерт?

- Может быть, вкусом?

- Хах, хорошо. Но разве боксеры на ринге - это не артисты? Посмотрите же на них. Ну посмотрите, не упрямьтесь! Ваш сын вышел на спарринг с ровесником, но у Алексея опыта больше. И все же они не уступают друг другу по силе.

Сергей Львович лениво сконцентрировался на бое и с удивлением заметил на лице своего сына радость и восторг. Он действительно наслаждался тем, что делал.

Мальчишки закончили на втором раунде. И тут на ринг попросился кто-то еще. Парень по имени Алексей ушел, а на его место пришел человек-шкаф. Других слов Сергей Львович подобрать не смог. Настолько огромным ему показался Белогор. Когда они приняли оборонительные стойки, отец даже стал переживать за сына. Он обеспокоенно глянул на старика.

- Смотрите, смотрите, - с улыбкой ответил тот.

Бой начался. Дмитрий не уступал в силе даже такому великану как Белогор. Невероятное зрелище! Белогор тоже воспринимал этого мальчика, годившегося ему в сыновья, как равного себе противника.

Но в какой-то момент настроение боя резко переменилось, и вот уже Белогор парочкой шуточных ударов в живот заставил Дмитрия сбиться с ритма и согнуться пополам. Тогда мужчина поднял парня за пояс и закинул себе на плечо. Весь зал разразился смехом. Белогор закрутился с молодым боксером в танце, продолжая придерживать его за ноги.

- Все мы очень любим этого мальчика и никому не дадим его в обиду.

Сергей Львович перевел удивленный взгляд на старика и прочел в его глазах: даже вам. Но что еще поразило отца, так это эмоции его сына.

Он смеялся и дурачился с этими людьми так непринужденно и легко. Сергей Львович вспомнил, какие шуточные концерты они устраивали с мальчиком на пустой сцене или дома в кругу семьи. И даже тогда ему не было так весело, как сейчас.

Сергей Львович обреченно опустил руки.

- Можешь не учиться игре на гитаре.

Дмитрий посмотрел на отца, который заводил машину. Тот тяжело вздыхал.

- Да нет, пап. Я, на самом деле, очень хочу продолжить учиться. Просто никак не мог тебе этого сказать.

- Хах, понятно... Прости меня, сынок. Я был неправ.

Дмитрий не выдержал и крепко обнял отца.

- Папа, - всхлипывал парень. - Спасибо тебе! Спасибо! Это так...так важно! Так важно для меня!

Сергей Львович тоже незаметно вытер слезы.

Песчинка 107

- Ты где, Дмитрий? Мы же договаривались встретиться в обед.

- Прости, Генриетта! Тут папа с работы приехал, потащил всех за стол. Я скоро буду, он меня привезет к тебе, ты не переживай.

- Ох, ладно, я подожду. Но чтобы пришел! Сегодня последний день выставки. И одевайся теплее, метёт!

Генриетта, окруженная белоснежными скульптурами, с улыбкой выключила телефон.

- Хоть с отцом у него все наладилось, – облегченно вздохнула она.

Тут ее случайно толкнул какой-то парень.

- О, простите, не хотел.

- Да ничего.

Генриетта оглядела его с ног до головы. Школьные приталенные брюки, серая жилетка и галстук поверх белой рубашки – эта одежда идеально подчеркивала стройную фигуру молодого человека с проколотыми ушами. Генриетта зацепилась взглядом за его сережку в форме колечка. Затем ее заинтересовало его поведение.

Парень ходил по залу и внимательно изучал гипсовые и мраморные скульптуры.

- Что тебя так заинтересовало?

Парень обернулся и тоже окинул улыбающуюся Генриетту взглядом.

- Мы уже на ты? - усмехнулся он.

- Прошу прощения, мне показалось, мы ровесники.

- Все хорошо. Мне нравится, как художник делает складки на ткани у своих героев.

- Драпировки.

- Да. Очень...завораживает. Я, скажем так, прицениваюсь.

- Ого, хотите заказать скульптуру?

- Хотим.

- Кхм, так мы на ты?

- А как нравится?

Тут Генриетта поняла, что парень уже по-приятельски издевается. Пускай на его лице нет улыбки, но внутри он точно смеется. И Генриетта засмеялась в ответ, но только вслух.

- Какой ты милый! Напоминаешь мне мою подругу. Только она постоянно улыбается, как хитрая лиса.

- Вот как, ты тоже мне напомнила моя подругу. Она так же искренне умеет смеяться.

На мгновение их взгляды пересеклись, и они подумали об одном человеке. Казалось, ребята даже поняли это.

Но магия быстро развеялась, и Генриетта продолжила:

- Довольно дорогой подарок.

- А с чего...

Парень не успел договорить. На лице Генриетты было написано, что она уже все поняла.

Тут сзади к Антону подошел мужчина.

- Вы меня искали.

- Да, спасибо, что откликнулись. Всего доброго, - откланялся он Генриетте на прощание.

- Завидую вашей девушке белой завистью! - крикнула она в ответ.

На что Клевер впервые улыбнулся за весь их разговор.

- Мальчишки! - пожала плечами Генриетта.

Песчинка 108

- Антон, что ты опять задумал?

- Всего лишь одну маленькую шалость, - Клевер вел девушку по темному коридору, закрывая ей глаза своими ладонями. - Если ты неважно себя чувствуешь, это не значит, что нужно везти затворнический образ жизни. Твои родители со мной согласились.

- Даже папа! Такого я от него не ожидала. Он каждый раз с такой неохотой меня отпускал. Видимо, в этот раз ты предъявил весомый аргумент.

- Даже не представляешь, насколько! - полушепотом ответил парень. - Еще чуточку. - Послышался скрип. - Смотри.

Джера стояла перед шкафом, освещенном только одной лампой. Внутри висело длинное платье нежно-розового цвета. Подол его касался самой земли и струился по нему легкими волнами.

- Как красиво. Это что, мне?

- Угу, - Антон обнял девушку со спины.

- Но оно такое длинное. Как мне в нем ходить?

- А тебе не придется ходить.

Щелчок. Джера оборачивается и видит просторное помещение, наполненное незаконченными произведениями искусства. Среди белоснежных фигур она разглядела черную доску с рисунком и подошла ближе. Белые линии изображали женскую фигуру в длинном платье, так похожем на то, что Джера увидела в шкафу.

Она посмотрела на Антона.

- Это невозможно. Что ты задумал?

- Ого, ты так впечатлена, что произнесла это не на английском? - засмеялся Антон. - неплохо получилось, кстати.

- Это несмешно, ты меня дразнишь?

- Переодевайся давай. Видела ширму у шкафа?

Джера не верила тому, что происходит. Каких-то несколько минут, и она уже встает на круглый пьедестал, словно статуэтка, украшающая чей-нибудь сервант. Художник ходит вокруг и поправляет подол платья.

- Расслабьтесь, Джера.

- Да как тут расслабишься. Вы меня засмущали.

Не помогала отвлечься даже тихая музыка, которая играла из настоящего граммофона.

- И я был удивлен, когда этот молодой человек обратился ко мне с подобной просьбой. Конечно, мне заказывали скульптуры. Но в основном это было для выставок и для украшения в крупных кампаниях. Кому нужны сейчас фигуры людей. Всем подавай сюрреализм!

- Не преувеличивайте. У вас есть своя аудитория. Я видел толпу людей на выставке.

- Да, да, Антон, вы правы. И все-таки мне нравится ваш заказ. Простой, но сколько в нем детской невинности и подросткового духа. Слов не хватает описать ощущения, какие я испытывал, преступая к эскизу. Джера, сделайте какой-нибудь простенький жест. Необязательно как-то необычно позировать. Кривляния ни к чему. Что-то простое, легкое по своему весу и исполнению.

Джера пожала плечами и перевела взгляд на Антона, который в зеркале поправлял челку, обрамлявшую его лицо. Тогда девушка улыбнулась поднесла руку ко лбу и осторожно убрала с него пальчиками тонкие пряди.

- Отлично! - послышался щелчок. - Не хотели бы увековечить какие-нибудь слова? Чтобы они замерли на ваших устах.

Клевер оперся на ближайшую трибуну локтями и стал внимательно следить за своей подругой. А последние ее слова заставили его замереть.

Она сказала:

- You are my dear freand.

Дальше они слышали лишь звуки карандаша и пианино из старинного граммофона.

Песчинка 109

На улице журчали весенние ручьи. Солнце светило ярко, но иногда его закрывали тучи. Две девочки сидели на кухне перед большим окном и пили чай.

- И вот представляешь, спустя неделю после встречи с тем парнем художник анонсирует открытие новой скульптуры на Мраморной в конце этой весны. Мне кажется, это не совпадение!

Анастасия наблюдала за проезжающими мимо машинами сквозь тонкую тюль.

- Так что не только ты встречаешь интересных людей!

Анастасия заметила проходившую мимо дома знакомую фигуру Антона Клевера в резиновых сапогах.

- Ага, – улыбнулась она.

- Ладно, хватит дома сидеть. Бабушка, мы ушли!

Маргарита тем временем налила горячий чай в три чашки и отправилась в комнату под лестницей. Это была библиотека, где родители Генриетты частенько занимались бумажной работой.

- Я, конечно, рада, что она стала приводить друзей не через окно, – начала Юлия Творческая. – Но с этими прогулками она совсем забыла про учебу.

- Но при этом оценки у нее не изменились, – подметил Ярополк, продолжая перебирать документы. – А вот о том, куда она дальше пойдет учиться я бы с ней еще поговорил.

- Ох, оставьте уже девочку в покое, – Маргарита поставила каждому на стол по чашке и села напротив Юлии.

- Мы лишь переживаем, что она выберет не ту тропу, а потом будет жалеть о своем решении, добавила она.

- Глупые вы еще, – бабушка сделала глоток. – Переживаете по пустякам и лишний раз заставляете нервничать дочь. Судьба все расставит по своим местам, вот увидите. И она поймет ровно то, что ей нужно понять в своей жизни. И сами не заметите, как сделает выбор, который удивит всех! А пока просто наблюдайте и поддерживайте ее.

Песчинка 110

Девочки не успели пересечься с Антоном. В своих резиновых сапогах он чуть ли не летел к дому Джеры. Хотя и не бежал.

На этот раз Джера встречала его в весеннем плаще кремового цвета. Клевер заметил, что ее бледная кожа почти сливается с одеждой. Она пробежала по лужам до самой калитки. Антон пощупал ее плечо.

- Не промокнет?

- Это же водоотталкивающая ткань.

- О, хорошо. Ну что, идем?

- Да!

Клевер приобнял девушку за плечи и взглянул на дверной проем, где их провожали родители Джеры. На их лицах он заметил непонятные ему грустные улыбки.

- Я помню это место! Почему мы снова здесь?

- Ты ведь хотела увидеть его весной.

Это был тот самый пляж, тот самый мост. Вода здесь больше не журчала. Она двигалась тихим потоком куда-то дальше, куда не доставал человеческий взгляд. И теперь в водной глади отчетливо виднелось отражение мостика.

Антон подал Джере руку и помог подняться на мост. Они прошли на середину и аккуратно присели на край.

Так тихо. Никто не мешает. Они сидят так близко. Пальцы рук едва касаются друг друга.

- Я так боюсь, что после меня ничего не останется. Ты когда-нибудь думал об этом?

Он не ответил.

Клевер повернулся к девушке.

Она продолжила:

- Меня положат в больницу. Ненадолго.

- Что-то серьезное?

- Нет-нет! Просто диагностика, всё такое.

- И на сколько?

- На пару недель.

- А твой день рождения?

- Он ведь в конце весны, ничего страшного. Думаю, все закончится к этому моменту.

Все закончится.

Эти слова оставили после себя неприятное послевкусие и звенящую тишину. Во рту у Антона Резко пересохло. Впервые в жизни ему захотелось вернуться в свою комнату и закрыться там на замок. Наедине с книгами.

- И Джерой.

Развеять гнетущую атмосферу помогло лишь одно прикосновение руки. Клевер посмотрел сначала вниз на ладонь, а затем поднял взгляд на свою любимую иностранку.

- Все будет хорошо, – произнесла она с сильным акцентом, но без запинки. – Мой дорогой друг.

Клевер улыбнулся в ответ и медленно приблизился к лицу девушки.

Еще одно мгновение, и их губы прикоснулись бы друг к другу.

Но вот послышался плеск воды, и оба посмотрели вперед.

- Дернул черт предложить рыбалку!

- А я говорил, что рыбы тут нет!

- Эй, Ди...Ди...Дмитрий! – Антон помахал рукой рыбакам. – Обрати внимание, Джера. Сергей Львович в рыбацком костюме вместо сценического. И не в театре, а в лодке. Такого больше не увидишь.

Джера прикрыла улыбку.

- Видишь, даже они смеются! – воскликнул Сергей Львович.

- Просто нужно было ехать на озеро! – смеялся в ответ Дмитрий, перебирая в руках запутавшуюся леску.

Песчинка 111

Когда отец и сын вытащили надувную лодку на берег и скрылись за стволами деревьев, Джера с Антоном тоже стали собираться в обратный путь.

- Слушай, Джер.

- Да?

Ребята остановились напротив двора, на территории которого стояла красивая беседка с колоннами.

- Зайдем? Здесь живет мой учитель музыки.

- Учитель музыки? Вы удивляете меня каждый день все больше и больше, Антон Владимирович!

- Ха! И это еще не все сюрпризы. Олель Андреевич, вы дома?

Двери распахнулись, и Джера увидела просторный зал и два пианино в центре.

- Ого! – прозвучал тихий восторженный голос.

- Антон? Неожиданно! Какими судьбами?

- Здравствуйте! Я хотел бы воспользоваться вашим музыкальным инструментом.

- Ты хотел сказать, твоим музыкальным инструментом, – произнес с улыбкой учитель.

Антон перевел взгляд на Джеру и указал ей рукой на небольшой диван у окон.

- Присядь. Я хотел удивить тебя своим талантом на твой день рождения но... Знаешь, настроение подсказывает, что нужно удивлять сегодня! А то свидание заканчивается не на самой веселой ноте.

- Свидание?

Джера прикоснулась ладонями к щекам и почувствовала жар.

- Сочинять музыку я не умею, но у Олеля Андреевича есть парочка шедевров, которые мне по силам сыграть.

Учитель поставил на пюпитр перед Антоном стопку нотных листов.

- Выбирай, мой дорогой.

- Хм.

Антон переложил несколько листочков и остановился.

- Вот.

Учитель взял в руки титульный лист.

- Хах, и меня решил втянуть?

- Я знаю, вы давно хотели сыграть со мной. Джера, я понимаю, что музыка эта не совсем о той любви, которую хотелось бы услышать.

- Антон!

Клевер засмеялся.

- Но мелодия о любви родных и близких звучит ничуть не хуже!

Олель Андреевич открыл пару окон, и шторы зашевелились в унисон, словно сделали взмах крылом. Джера сидела в куртке.

Оба музыканта заняли места перед своими инструментами.

Послышались первые звуки.

Джера до сих пор не могла поверить, что перед ней тот самый парень, который когда-то показался ей подозрительным типом, способным украсть вещи у наивной приезжей девочки.

Музыка звучала так, словно это был разговор по душам между двумя людьми. Один голос низкий, другой – высокий. Воображение рисовало картину...

Ночь. На улице темно. Видны лишь звезды. Спальню освещает лишь одинокая свеча на широком подоконнике. Рядом со свечой две чашки чая. Откуда взялись эти чашки? Они по очереди исчезают в темноте. Слышен тихий смех. Шепот. Вот появляется третья чашка. Совсем тонкий, но звонкий голосок пронзает тишину своим смехом. Вот музыка нарастает, смех усиливается. Громче, громче! И вдруг тишина. Исчез один голос, средний. За ним стал утихать и самый веселый. Несколько мгновений звучали лишь низкие ноты. И когда они тоже готовы были затихнуть, средний голос зазвучал с удвоенной силой, заставляя остальные два тянуться вслед за ним и продолжать веселиться, продолжать говорить! Чтобы эта радость сохранялась как можно дольше и не утихала до тех пор, пока не закончится чай.

Песчинка 112

Джера открыла глаза. Они уже подошли к ее дому. На мгновение девушка поймала себя на мысли, что она не хочет туда заходить. Будто вот-вот закончится вся эта сказка. И исчезнет вся магия вечера. Какими тяжелыми были шаги.

- Джера!

- Да?..

Как только девушка обернулась, ее губы коснулись лица Антона.

- Прости, не рассчитал, – произнес он с улыбкой, коснулся горячими ладонями лица подруги, и послышался тихий и мягкий звук первой любви.

Когда Джера повернулась к дому, шторка на втором этаже уже опустилась.

Песчинка 113

Лужи высохли, почки распустились, птицы вовсю воркуют между собой, сообщая соседям о майских праздниках. Теплый воздух так и манил наконец скинуть с себя куртки, выйти на прогулку и посидеть в парке.

Антон проходил мимо дома Психологов, когда Анастасия вышла посидеть на крыльце с Елисеем.

- Анто-он! – позвала она парня. – Я ведь вижу.

- Что ты видишь? – усмехнулся Клевер, не сбавляя шаг.

- Я ведь все узнаю, слышишь меня? – кричала она уже ему вслед, подбежав к забору.

- Да-да, я рад за тебя. Пока!

- Вот ведь, – проворчала Анастасия и села обратно на крыльцо.

Она посмотрела на Елисея, который пил горячий чай.

- Ты ничего не хочешь мне сказать?

Елисей помотал головой.

- Точно?

Елисей грел кончики пальцев о чашку.

- Анастасия, а ты не находишь, что он сам бы давно все рассказал, если бы посчитал это нужным.

- Но ты ведь знаешь, что происходит?

- С чего ты взяла? – пожал он плечами и сделал затяжной глоток.

И Анастасия в этот момент даже не знала, как реагировать. Действительно ли он не понимает или только притворяется?

- Прости, Елисей, но ты тормоз.

Елисей снова пожал плечами.

- Ладно. А ты ничего не хочешь рассказать?

- Да как-то...

- Вот и я про то же.

- Нет, я не про то, что не хочу рассказывать, – развела руками Анастасия. – Просто сейчас такое странное затишье. Все так хорошо, что аж мурашки по коже... А дома как обычно. Маме так же тяжело, как и раньше. Сколько бы папа ни говорил, она будто не слышит. Она ко всему безразлична. За что ни возьмется, все ей кажется бессмысленным. Как будто она уже проиграла, понимаешь? Она вечно себя с кем-то сравнивает. Как только выходит на работу, только и слышишь, что кто-то справляется лучше. Это раздражает. И казалось бы, да перестань ты думать о других! Прекрати! Но нет! Она волнуется из-за любой мелочи. Если что-то не будет сделано идеально, она не закончит. И в итоге не сдает вовремя отчеты, недоделывает проекты, хотя прекрасно проходит любое собеседование! Не понимаю, почему она не хочет слышать папу...

- А ты пыталась говорить с ней?

- А толку. Особенно после того, что она учудила... Мне после этого вообще страшно с ней наедине оставаться.

Несмотря на тишину и редко проезжавшие мимо машины, вокруг чувствовалась атмосфера праздников. Из парков доносились крики детей. То и дело где-то проверялся звук в колонках посредством включения музыки. На небе ни одной тучки. На фонарных столбах уже висят баннеры, флажки и прочие украшения, символизирующие День Победы.

- А как там твои?

- Нормально, – ответил сухо парень.

- Елисей, – с напором произнесла Анастасия.

- Что?

- Мне каждый раз из тебя все клешнями вытягивать? Диалог – это когда говорят два человека.

Елисей поставил пустую чашку между ними на ступеньку.

- У дедушки с давлением проблемы.

- В его возрасте это нормально.

- Мы вызывали скорую.

Анастасия опустила взгляд.

- Что говорят?

- Говорят, что может стать хуже. Тогда они заберут его в больницу.

- Ты только не накручивай себя.

Елисей кивнул.

- Ладно, я поеду.

- Береги себя!

- И ты.

Елисей быстро доехал до дома, и стоило ему поставил велосипед, как в кармане завибрировал телефон. На экране появилось знакомое имя.

- Елисей, можно вас с Дмитрием кое о чем попросить?

Песчинка 114

Антон подошел к регистратуре в больнице.

- Давно не виделись, – устало произнесла медсестра.

- Да нет, я же вчера приходил! – ответил он улыбаясь, и медсестра еле сдержала смех. – Можно?

- Конечно. Только сегодня шуток поменьше, утром ей было нехорошо. И ночью плохо спала.

- Обрываете всю смехотерапию на корню! Ну хорошо, я постараюсь не шуметь.

Клевер поднялся в отделение, где лежали пациенты. Подошел к нужной двери и заглянул. Джера лежала в своей постели и не сводила глаз с голубого неба, которое так и манило выйти на улицу.

Он тихонько постучал, и девушка обернулась.

- Я так рада тебя видеть, – произнесла она на русском с акцентом. Ее улыбка была такой слабой, едва заметной.

Антон даже не стал ничего отвечать, лишь улыбнулся в ответ. Он взял из угла табурет и привычным движением подвинул его к кровати.

- Как у тебя дела?

Она лишь пожала плечами.

- Совсем не чувствуешь праздника?

- Ты ведь помнишь, как я «ждала» Новый год.

- Конечно! Никак! Впервые увидел человека, который не ждет выходные дни!

- Хах, вот видишь.

Она говорила чуть медленнее, чем на английском, четко и разборчиво.

- Ладно. Но день рождения ты должна была ждать.

- Даже не знаю...

Антон увидел, как лицо Джеры быстро становится пасмурным.

- Я кое-что принес тебе.

Антон достал телефон, кому-то позвонил и передал трубку Джере. На экране появилось лицо Елисея.

- Привет! – Джера не ожидала его увидеть.

- Привет, – ответил Елисей и отдалил камеру так, что стало видно еще одно лицо.

- С днем рождения, Джера! – радостно воскликнул Дмитрий.

- С праздником тебя.

- Спасибо, мальчики, мне так приятно, – улыбнулась она. – Мне ваших поздравлений и видеть вас уже достаточно, чтобы настроение поднялось. Еще бы пришли сюда. Почему вы не пришли вместе с Антоном?

- У нас другая миссия.

Ребята шли по Мраморной улице и как раз сейчас заворачивали в один из парков.

- По словам Елисея, мы должны показать тебе твой подарок. Наверное, он имел ввиду забрать, но... О... Ох.

Дмитрий перевел взгляд куда-то за камеру и даже слегка отшатнулся.

- Если это то, о чем я думаю, то ты сумасшедший, Антон Клевер.

Даже у Елисея не было слов. Он повернул камеру от себя так, что на экране появилась толпа людей, окружившая какой-то пьедестал в центре парка. Они пришли как раз в тот момент, когда художник перерезал ленточку возле платформы. Конструкция за ограждением была закрыта полотном. Но вот художник потянул за ткань, и Джера увидела саму себя. Она вспомнила тот момент, когда поправляла волосы и произносила слова, сокровенные для своего сердца.

Девушка непонимающе посмотрела на Антона.

- Я думал, ты догадалась еще тогда.

- Я. Нет! Я... Как о таком вообще можно было догадаться, – Джера плакала, переводя взгляд то на парня, то на экран телефона. – Я думала, это будет маленькая фигурка на стол или украшение для зала, но такое! Такое... Антон, ты...

Она попыталась встать, но Антон сам подвинулся ближе и помог ей обнять его.

- Ладно, мы отключаемся! Генриетта? А ты..

Экран погас.

- Это так много, так много! Это такая память.

- Дурочка. Это мелочь. И все вокруг мелочь. Все, что мы делаем так несущественно. И так прекрасно лишь для нас.

Джера заглянула в глаза Клевера и не смогла удержаться, чтобы не поцеловать его в губы.

- Это прекрасно, – повторила она за ним. - Мой дрогой друг.

- С днем рождения.

Они посидели еще немного и затем распрощались. Антон вышел из палаты и увидел родителей Джеры. Они сидели прямо напротив и смотрели на него и улыбались.

- Спасибо, – прочел он по их губам.

Клевер кивнул. И стоило ему сделать пару шагов от двери, как послышались странные звуки позади. Тревожный сигнал, и в палату устремились медсестры и врачи.

Антон хотел обернуться, но не успел он этого сделать, как кто-то развернул его за плечи и прижал к груди.

- Не смотри. Не смотри, – приговаривал мужской голос.

Антон не мог понять, что происходит. Его подбородок упирался в плечо отца Джеры. Вокруг суета, быстро повторяющиеся пиликанья и сигналы, заставляющие обернуться.

- Не надо, Антон. Не надо.

На рубашку парня упали тяжелые мокрые капли. Большие руки сжимали его плечи все сильнее и сильнее. Голову заполнил противный долгий звук, похожий на потерю связи канала по телевизору. Казалось, будто сейчас пойдет тот самый белый шум, но...

Антон услышал лишь рыдания. Рыдания, на которые способна лишь мать, потерявшая своего ребенка.

Он почувствовал прикосновение со спины. Мать Джеры крепко обняла их обоих.

Клевер не моргал. Его взгляд устремился куда-то вперед, далеко за пределы стен и асфальта с дорожными знаками. Там журчала вода, а Джера сидела на краю моста, поправляла волосы и произносила сокровенные слова, которые теперь звенели у Антона в ушах.

- You are my dear friend.

Песчинка 115

Антона довезли до дома. Он ничего не сказал родителям. Отец Джеры на прощание обнял его и сказал:

- Держись, сынок.

Парень в ответ поджал губы, тихонько кивнул и вошел в дом.

В этот раз ему показалось, что здесь особенно тихо. Телевизор не работает, на кухне ничего не готовится. Не слышно даже собственных мыслей.

Антон не стал заходить в спальню и лег на диван, накрыв глаза внутренней стороной локтя.

Сколько он так пролежал? На часах стрелки бессмысленно меняли свое положение.

- Что я делаю? – спросил он шепотом сам себя.

Впервые ему не хотелось ни о чем думать, но странные мысли так и лезли в голову.

- Почему ты не дашь им отпор?

- Почему? Я ведь говорил, что еще не нашел ответ.

- А когда ты собираешься его искать? Ведь чтобы что-то найти, нужно действовать.

Телефон, лежавший рядом на журнальном столике завибрировал, и Антон увидел сообщение от Дмитрия:

Ты знал, что наши классы собрались на чаепитие в школе? Позвали всех, кроме нас троих! Я понимаю, что мы мало общаемся, но разве так можно...

Антон не стал читать дальше. В его голове созревала идея, которая никогда бы не появилась до этого момента. Он вышел из дома и отправился на автобусную остановку.

Песчинка 116

По кабинету разносился смех, шуршала одноразовая посуда и велись беседы на разные темы. Но когда открылась дверь, и появился Антон Клевер, все затихли.

Никто не ожидал его увидеть. Никто не думал о том, что может обидеть его. Ведь все годы до этого он не обращал внимания ни на одноклассников, ни на их посиделки. Даже на то, что в какой-то момент к нему вообще перестали подходить и звать куда-либо. Им неловко с ним, а ему неинтересно с ними. И все думали, что такие равнодушные отношения взаимны.

Но тогда почему сейчас в воздухе повисло такое напряжение? Почему им так неловко? Они даже думали, что сейчас появятся еще два одноклассника, которых не позвали. Но у доски стоял всего один.

Он смотрел на всех странным непонимающим взглядом.

Он всматривался в лицо каждого. И каждый отводил взгляд.

- Нет-нет, не нужно, – замахал руками Антон. – Простите, что испортил вам праздник. Все-таки девятый класс. Скоро выпускной, да? Да. Последние экзамены, а затем можно будет отпраздновать.

Антон потянулся за стулом учителя.

- Посиделки у костра, песни под гитару. М-м-м. Люблю природу.

Он сел прямо напротив класса у доски, когда все парты были выстроены вдоль стен буквой П.

- Вы знали, что я люблю природу? Нет, наверное, я не говорил. Или нет, подождите. Я говорил. Возможно, вы не слышали, да? Да. Возможно. Ну, оно и понятно, я ведь всегда сам по себе. Но, послушайте, мы ведь пытались общаться, разве нет? Разве мы не пытались обсуждать те книги, которые я читал? Кто-то предлагал обсудить спорт. Это был Гена, да, Ген? Ты мне рассказывал про футбол, а я сказал, что знаю только велоспорт. Рассказал тебе про Елисея, а ты тут же от меня ушел. В чем тогда была проблема? Девочки говорили, что я очень хорошо объясняю, как решать задачи. Они говорили, что я мог бы стать учителем, да, девочки?

Несколько человек отвели взгляды.

Антон несколько раз машинально кивнул:

- Неужели дело в том, как я говорю? Да, я люблю пошутить. Признаюсь, иногда мои шутки специфичны, и они похожи скорее на флирт или намек на слишком близкие отношения. Ну не могу я себя переделать. А когда пытался говорить проще, всем становилось неловко. Вот прямо как сейчас.

Все вокруг сидели с опущенными головами, словно звучала неудобная для них правда.

- Я не с претензией, ребят, – потирал Антон глаза. – И сам не знаю, что на меня нашло. Просто вдруг захотелось сделать что-то такое, чего обычно не делал. Например, не знаю, поставить в неловкое положение толпу подростков.

Парень хмыкнул себе под нос.

- Подумал, что так станет легче. Но, кажется, теперь мне только хуже.

Клевер окинул взглядом толпу ребят.

- А где Виленов? Он бы сейчас меня, скорее всего, мигом выпроводил отсюда. И не посмотрел бы, что ниже меня ростом. Вы знали, что Яр меня избивал? Нет, не избивал, а избивает, – Антон поднял указательный палец вверх. – Неужели знали? – он изобразил удивление и медленно поднялся со стула. – Тогда какого черта вы все это время молчали!

Антон поднял стул и швырнул его в ноги толпе.

- Нет, меня все устраивает! – замахал он руками и стал ходить возле доски взад-вперед. – Скорее, всего, я бы сказал, что все хорошо, если бы ко мне кто-то обратился и спросил: «У тебя все хорошо, Антон? Может, тебе нужна помощь, Антон? Расскажи все учителю Антон. Почему ты молчишь, Антон? Та ведь можешь дать отпор, Антон!» Но нет! Я не знаю, почему не нравлюсь вам, могу лишь предполагать. Но я знаю, что мне не нравится в вас.

Он тыкнул пальцем в толпу.

- Вы – стадо. Да и плевать, мы все одинаковы, гениев мало. Но вы воспринимаете все как должное. Вы ко всему вокруг равнодушны. Вы отвратительны! Ни у кого из вас и мысли не возникло, что человеку нужна помощь! И плевать на меня, вы не думаете ни о ком, кроме себя. Вы эгоисты! Не спорю, здоровый эгоизм приветствуется в современной психологии, но что в вас остается человеческого, если никто не хочет поменять мир вокруг себя? Сделать его хоть чуточку лучше. Пускай этим занимаются другие, да, конечно! Мы не герои! Мы лишь следуем своему пути. Своему тупому, бессмысленному пути, который ни к чему не приведет! Лишь к такой же тупой и бессмысленной смерти!

- Антон!

Нарастающий тон Клевера резко затих, когда он увидел в дверях запыхавшегося Дмитрия. Тот посмотрел на одноклассников, затем подошел к Антону и положил руку ему на плечо.

- Пойдем. Пойдем, Антон.

Около минуты он смотрел на Дмитрия, будто думал, что делать. Затем парень кивнул и сделал несколько шагов вперед. Перед выходом он остановился.

- Я не обижаюсь на вас, не подумайте, – улыбнулся он и посмотрел на класс. – Мне просто жаль вас. Если ничего не начнете менять в себе, вокруг, единственным вашим развлечением останется лишь это.

На последнем слове он щелкнул пальцем по пластиковому стаканчику, и содержимое с шипением вылилось на парту.

Песчинка 117

- Ты уверен, что все хорошо?

- Да, не волнуйся.

Они сидели на ступеньках порога школы.

- Ты как понял, что я здесь?

- А, тут такая ситуация... Ты не отвечал на сообщения и звонки, и я решил сам сходить к тебе. А там подъехала машина. Оказалось, что это родители Джеры... Они волновались, вот и заехали снова. Я не был уверен, но решил, все-таки проверить.

- Спасибо. Слава богу, учиться нам еще недолго вместе. Но будет еще более неловко.

- Да когда тебя это пугало.

- Хах, ну да.

- Пойдем?

Антон посмотрел на протянутую руку и принял помощь. Они дошли до остановки, сели в автобус и доехали до Вышки.

- Ты иди, я зайду кое-куда.

Дмитрий посмотрел в ту сторону, куда был направлен взгляд Антона. Окиниров понимающе кивнул и похлопал парня по плечу.

Антон шел по красивой улице, похожей на музей экспонатов. Здесь было ни шумно, и ни тихо. Где-то во дворах резвились дети, в других ставились машины в гаражи. Кто-то поливал цветы в саду, а кто-то только возвращался с прогулки. И было понятно, что все радуются праздничным выходным, попутно накрывая на стол, разливая напитки и жаря мясо на костре.

Клевер дошел до парка. Оттуда только что вышла какая-то парочка.

- Скульптор сегодня сказал, что это памятник молодой любви. Звучит так романтично! Говорил, ему надо приносить букеты на удачу. Он лично положил первые цветы!

Антон проводил их взглядом и обернулся к статуе.

Он подошел ближе и провел кончиками пальцев по каменному пьедесталу.

- Прости, но сейчас я без цветов, - грустно улыбнулся парень. - В следующий раз исправлюсь.

Сколько же он так стоял?

Солнышко медленно опускалось, перекрашивая небо в теплые цвета. Антон не сводил глаз с лица мраморной девушки.

- Придут ли сюда ее родители?

Затем он ответил сам себе:

- Во всяком случае, не сегодня.

Песчинка 118

- Антон?

И вот в который раз сегодня он слышит, как рядом кто-то произносит его имя. Клевер обернулся.

- Мама?

Женщина с собранными сзади в хвост волосами и зелеными глазами тепло улыбнулась своему мальчику.

- Пойдем домой, сынок?

- Тебе Дмитрий сказал, что я здесь? - спросил Антон, когда они уже вышли из парка.

- Да. Мы все никак не могли тебя дождаться. Уже хотели звонить, но мимо как раз шел он и сказал, где тебя искать.

- Знает ли она? - на мгновение промелькнуло в голове парня. - Хотя неважно.

Он посмотрел на мать. Та по-прежнему улыбалась и молчала, смотря вперед. Но стоило ему отвести взгляд, как послышался ее голос:

- Я знаю, что ты учудил в школе.

Клевер опустил взгляд, но не от стыда или чего-то подобного. Скорее, он просто задумался. Мама будто знала, что ему нужен какой-то толчок, чтобы начать разговор.

- Как бы ты поступила на моем месте?

- Хм, даже не знаю.

- А ты была в подобной ситуации?

- Как тебе сказать. Папа твой, например, сразу в драку лез. Точнее, когда его «вызывали на дуэль», он соглашался и тут же бил, как будто она уже началась! А я всегда решала проблемы по мере их поступления, так что не задумывалась слишком. Порой выходило забавно. Например, как-то я получила двойку за ответ у доски, и наша первая красавица съязвила что-то вроде: «Ох! Неужели наша мисс Совершенство не выучила уроки!» На что я ей ответила: «Мисс Совершенству хотя бы парик на голову не давит». Как все тогда рассмеялись. Еще долго мимо мальчишки проходили и за волосы ее дергали, чтобы проверить, настоящие ли они. Да и многое мне с рук сходило.

- Да уж, язвительности тебе не занимать, - слабо улыбнулся Антон.

Любовь посмотрела на сына, который был уже выше нее. Казалось, она не заметила, как он вырос, стал задумываться о взрослых вещах и готов получать взрослые ответы.

- Я могу посоветовать тебе лишь одно, - Антон встретился с ней взглядом. - Терпи.

- Добрая мама, - хмыкнул Антон.

- Да, Антон, согласна. То, что сказала я, не пожелает ни одна мать своему ребенку. Но если мой совет тебе не нравится, ищи свой ответ. Найди свой смысл в том, что я тебе сказала.

- Спасибо.

Немного погодя Любовь добавила:

- А вообще, знаешь, я думаю, тебе стоит об этом поговорить с отцом.

- Что?! Нет!

- Да ладно тебе! Что в этом сложного? Со мной ты общаешься без всяких проблем и на любые темы! - с этими словами она вытащила из кармана телефон и набрала первый же номер, взяв при этом сына под руку. - В какие-то моменты только слова отца могут поддержать сына. Да, любимый. Ты еще в магазине? Возьми несколько лишних бутылочек. Несильно крепких. Да. Да, думаю, сойдет. Да ничего, он же с нами будет, правильно? Ха-ха, хорошо. Мы скоро придем.

Она выключила телефон.

- Видишь? Папа за тебя очень сильно переживает.

- Как же.

Песчинка 119

Заходил домой Антон так, будто это был школьный кабинет, где ему предстояло сдавать экзамены. Неохотно, волнительно, но придется. Мать закрыла за ними дверь. Парень удивился, что у него тут же не разболелась голова. Он огляделся по сторонам и заметил, что на подоконниках стоит больше растений, чем обычно.

В отличие от предыдущего раза, теперь дом был полон звуков. Что-то шуршало, гремело, шипело, тихонько разговаривало и громко пело.

Парень увидел за круглым обеденным столом отца, который, увидев мать, тут же стал наливать ей в фужер красное вино.

- О, Антон, садись.

Отец легонько пнул стул напротив и подал бокал матери. Та поцеловала мужа и обратилась к сыну:

- Помни, что пить вредно! - она забрала всю бутылку и двинулась в сторону дивана. - Но поскольку ты все равно когда-нибудь попробуешь спиртное, лучше ты сделаешь это сначала дома. С семьей.

Она немного прибавила телевизор и облокотилась на подлокотник дивана спиной, попутно пододвигая журнальный столик и вазу с фруктами ближе к себе.

- Мы тут с Антоном обсуждали по дороге, как решать конфликты, - подтолкнула Любовь всех к разговору.

- Да? - Владимир открыл стеклянную бутылку пива и поставил ее перед сыном, а затем пододвинул к нему чашку с сухариками и постелил газетку. - Угощайся.

Антон приподнял одну бровь, посмотрел на рыбу и стал вертеть на столе бутылку кончиками пальцев.

- Я бы сразу бил.

- Пф, кто бы сомневался, - фыркнул Антон себе под нос.

- Хорошо, а что бы сделал ты?

- Ну уж точно не кулаками махал.

- Иногда это более действенно, чем слова.

- Но мама как-то без этого справлялась.

- Не ровняй цветы и провода. Мама - девушка, - Любовь подняла бокал в ответ на комплимент. Владимир улыбнулся. - Да. А ты ушел от ответа.

Антон отвел взгляд, и отец сделал глоток, откинувшись на спинку стула.

- Я знаю, что ты обо мне думаешь, - продолжил он, немного погодя, закинув горсть сухариков в рот. - Но я не тиран, мечтающий подмять под себя свое чадо.

- Да неужели.

- Сарказм. Понятно.

Клевер старший сделал глоток и подался вперед.

- Неужели думаешь, я не вижу, каково тебе?

- Не твое дело.

Антон поставил пиво на стол. Он почувствовал, как его привычная в доме сварливость начинает брать над ним верх. Даже цветы не спасали.

- Послушай, я ведь добра тебе желаю.

- Ты мне отвратителен.

- Ох, сын.

Отец положил руку на плечо парня, схватил за воротник и притянул к себе.

- Не пойми неправильно, сын. Меня не смущает ход твоих мыслей. Какими бы они ни были. И я тебя люблю. Но надеюсь, ты поймешь меня. И когда-нибудь настанет момент, когда ты осознаешь, что просто бездействовать недостаточно. И тогда тебе надоест. И кулаки твои зачешутся.

- Неужели от меня так же отвратительно пахнет...

Владимир грубо отпустил сына.

- Видимо, по-другому я не умею.

Антон поднял бровь. На мгновение он заинтересовался словами отца.

- Ты про что?

Клевер старший посмотрел на руку, а затем просто махнул ею, потянувшись за рыбой. Немного времени прошло в молчании.

Мать лежала на диване с бокалом вина, переключая каналы. Но временами она украдкой поглядывала в сторону кухонного стола.

- Сын, – продолжил Владимир. – Почему ты постоянно думаешь, что я хочу тебя переделать?

Антон по привычке глубоко вздохнул.

- Да потому что ты никогда не интересовался мной всерьез и не видел меня настоящего. Вечно смотришь с одной стороны.

- Может и так. Но согласись, что в конфликте всегда виноваты обе стороны. И как я не шел навстречу к тебе, так и ты никогда не пылал ко мне взаимностью.

Антон опустил голову. Впервые отец не ворчал, не рычал, не сыпал нравоучениями. В какой-то момент парень даже подумал, что именно за этого Владимира Клевера в свое время вышла замуж его мама.

- Мне нечего в тебе менять. И у меня нет как такового идеального образа сына в голове.

- Да неужели.

- Да, Антон. Я и правда не хочу ничего в тебе изменить. Потому что ты мой сын. В тебе и так есть все то, что было когда-то во мне. Думаешь, я не читал книги? Думаешь, у меня не было верных товарищей? Или принципов, которыми я не хотел жертвовать? Думаешь, не хотел удивить любимую девушку и не пытался защитить ее?

Антон поднял голову и с удивлением посмотрел на отца.

- И у меня были проблемы. Правда, решал я их иначе. Но может быть, ты найдешь более эффективный способ сделать все лучше.

Антон не нашелся что сказать. Он забегал глазами по столу. За все время он сделал всего пару глотков и не притронулся ни к какой закуске. Тут взгляд упал на рыбу.

- Пап?

- М?

Тот пытался откусить мякоть от хвоста.

- Почисть. Я не умею.

Владимир посмотрел на сына сначала с недоумением, а потом лишь усмехнулся и забрал рыбу из рук мальчика.

- Что б ты без меня делал.

- Сухариками давился.

Владимир пронзительно засмеялся, отрывая плавник, и парень засмеялся вслед за ним.

Мама улыбнулась в ответ на голоса любимых мальчиков и оторвала одну ягоду от грозди винограда.

Песчинка 120

- Врешь!

- Нет!

- Да не может быть!

- Хах, ты его плохо знаешь, – произнес Антон, отхлебывая с бутылки. – Он еще тот изобретатель.

- И что, он так и вез тебя в палатке на тележке, привязанной к велосипеду?

- Ага. А еще у него есть два колесика. Знаешь, как на маленьких велосипедах. Чтобы его одной рукой везти можно было.

- А это зачем?

- А чтобы на спине нести пассажира.

Отец громко рассмеялся.

- Гениально! Уважаю твоих товарищей с каждой новой историей все больше и больше!

- А я думал, с каждой выпитой бутылкой.

Владимир рассмеялся.

- Чувство юмора от мамы.

- Да неужели, – нарочито громко произнесла Любовь.

- Да-да. И от Окинирова младшего я тоже подобного не ожидал. Думал, он все-таки по стопам отца пойдет.

- Да уж, – Антон сделал последний глоток из бутылки, которую растянул на весь вечер.

За окном совсем стемнело. Уже несколько раз было слышно, как запускают салюты.

Вдруг в дверь кто-то постучал. Любовь поднялась с дивана и открыла дверь. Она окинула взглядом непрошенных гостей.

- Антон, тут твои друзья.

- О, Окиниров с Добряком? – произнес отец, ему с его места не было видно коридора, в отличие от Антона. – Зови их к нам!

- Нет, это не они.

Клевер обернулся на слова матери и облокотился на спинку стула.

- А, это Яр, мой одноклассник. И его друзья.

Любовь посмотрела на сына с прищуром, а затем обратилась к гостям:

- Извините, мальчики, но Антон сегодня проводит время со своей семьей, так что он не выйдет.

Тем временем Владимир посмотрел на сына. Антон улыбнулся и подмигнул отцу.

- Пусть идет.

- Что?! Мы ведь так редко собираемся!

- Спрашивай его сначала, хочет он идти или нет, а уже потом говори.

Любовь увидела, как сын встал, снял с крючка в коридоре жилетку и прошел мимо нее, чмокнув в щечку.

- Не волнуйся, мамуль. Я ненадолго.

- Ну, смотри, не задерживайся!

Мама закрыла дверь за сыном, взяла бокал и села на его место, попутно взяв беспроводной домашний телефон.

- И все-таки я за него переживаю. Пил он немного, но эти ребята нечасто к нему заходят.

- Ну да.

- Алло? Федор Елисеевич, здравствуйте! А Елисей дома?

Песчинка 121

- Надо же, Клевер! Сегодня тебя не только мама, но еще и папа из дома выпроводил!

- Если ты не заметил, я сам к вам вышел.

- Хм!

В голове Антона крутился отнюдь не диалог с одноклассником:

Ты нашел ответ?

Терпи, сынок.

- Нашел ли я ответ? Господи, как не хочется ни о чем думать. Может, сегодня просто поколотить их всех хорошенько?

На улице уже совсем стемнело. Дорогу ребятам освещали лишь фонари. Кое-где слышались крики веселившихся людей, но эта группа знала – куда они идут, никого не будет. Как и всегда.

Антон посмотрел на парней, которые шли справа и слева от него. Они были ростом с Клевера.

- Нет, не хочу поступать как отец. Не мое это.

Они дошли до парка.

- На колени, Клевер. У нас тут для тебя сюрприз.

Антон проследил взглядом за Яром. Тот потянулся к ближайшим кустам и вытащил оттуда деревянную биту. В ответ на этот жест Антон лишь слегка наклонил голову.

- Что-то новенькое.

- Ты что, не слышал, Клевер!

Сзади Антону прилетел удар по икрам. Он не устоял и упал на колени. Стоявшие сзади парни схватили его за руки.

- Может, просто поговорить с ними? Как сегодня в школе. Выскажу им все то, что у меня за это время накипело! Разозлюсь хорошенько! Покажу им свой гнев, и махать кулаками не придется.

- Нужно хорошенько прицелиться.

Виленов поднес биту к шее Антона перед тем, как сделать замах.

- Однако...

Яр сделал движение! Но ничего не произошло. Бита не сдвинулась с места.

- Я и этого делать не хочу.

Бита оказалась зажата между шеей и плечом Клевера. Его одноклассник попытался дернуть ее на себя.

Бесполезно.

Антон расправил плечи крутанул ими по часовой стрелке, стряхнув тем самым державшие его руки и вырвав биту у Яра. Да стряхнул так сильно, что парни не выдержали и упали в разные стороны. Он встал с колен и медленно зашагал к Виленову.

- Ты что задумал, Клевер!

- О, а ты занервничал? – произнес с ухмылкой Антон и обратил внимание на поднявшихся парней. - Стойте. Иначе я вас очень сильно напугаю. – Он шел и бормотал себе под нос. - А ты терпи, терпи все, но как можно это терпеть? Ваши удары ничто, но все равно, сейчас терпеть у меня нет намерений! Я просто выплесну все, что накопилось во мне, а потом буду терпеть до скончания дней своих!

Обидчики позади не выдержали и побежали вперед.

- Нет! – успел крикнуть Виленов, но Антона это не остановило.

- Я же предупреждал!

Клевер замахнулся битой и сделал сильный рывок от земли вверх, описавший полумесяц.

Яр не понял, что произошло. Только почувствовал, как по левой щеке потекло что-то теплое и капнуло ему прямо на ладонь.

- Еще один шаг, и эта бита с такой же точностью полетит в вас. Все это поняли?

Звук шагов затих.

- Вот и славно. Ох, теперь ты.

Яр с недоверием смотрел на своего одноклассника.

- Да-да, я к тебе обращаюсь. Ты, наверное, наслышан о том, что я учудил сегодня в школе.

Виленов прищурился.

- Конечно, да! Ты с ними, думаю, хорошо общаешься... Вообще общаешься. Так что? Почему тебя не было на том празднике жизни?

Яр отступил на шаг, Антон был уже слишком близко.

- Ты не из тех, кто пропускает все веселье. Нет, на самом деле, возможно, я даже знаю, в чем именно причина. Но хочу это услышать от тебя.

- Что-то ты разболтался.

- Почему, Яр? Почему ты не пришел?.. Почему ты меня избиваешь?

- Отвяжись от меня.

- Ох, Яр.

Антон уронил биту, резким движением приблизился к Виленову и сжал его в тисках, словно собирался раздавить ему кости! Но на самом деле, хотя захват было невозможно разжать, он больше походил на крепкие объятия, которые скорее защищали, нежели вредили.

- Отпусти, Клевер! Отпусти! – Яр попытался поднять сжатые в кулаки ладони и ударить Антона в ребра, но взмахи оказались слишком слабыми в таком захвате.

- Скажи мне, почему ты так жесток?

- Отвяжись! Отпусти! Ребята!

Но от его сообщников уже и след простыл.

- Смотри-ка, им уже не так весело. Так почему, Яр? Почему ты связался с этими ребятами? Почему избиваешь все, что движется?..

Яр продолжал попытки вырваться.

- Почему ты ненавидишь свою мать?

И тут он замер.

Виленов зарычал и приложил больше сил, на что получил двойное сопротивление.

Антон прокручивал в голове недавний разговор со своей мамой:

- Мамуль, ты ведь знаешь семью Виленовых?

- Не совсем. Я знаю жену Виленова, у нее еще сынок родился несколько лет назад. Она младшая сестра твоего учителя по музыке.

- Сынок родился... А как же Яр? Прозвучало так, будто это ее первенец.

- Да, все так. Она вторая жена. Яр от первой. Царство ей небесное. А что такое?

- Да так, случайно вспомнил про него...

- Разве можно так обращаться со своей матерью.

- Она не мать мне!

- О, наконец-то начался диалог! Что она тебе сделала? Что Я тебе сделал, Яр? Отвечай. Отвечай мне.

Антон приложил больше сил и оторвал Яра от земли.

- Отпусти! Отпусти! – почти задыхаясь шипел Виленов.

- Не отпущу, пока не ответишь.

- Мне нечего тебе ответить!

- Тогда ответь самому себе. Что не так? Почему?

В какой-то момент этот вопрос стал звенеть в ушах Яра. Он не выдержал и закричал:

- Почему он женился на ней!

Антон умолк.

- Почему! Неужели он забыл маму? Забыл, как любил ее. Как любил нас! – Яр запрокинул голову, чтобы сдержать эмоции, а затем посмотрел на Антона сверху вниз. – Я скажу тебе, в чем дело, Клевер. Каждый раз, когда я вижу тебя в школе в выглаженной рубашке с приколотой под воротником булавкой; когда вижу тебя во дворе твоего дома, поливающего цветы; когда твоя мать подходит к тебе и гладит по голове. Каждый раз я вспоминаю ее. Ту, которая любила меня всем сердцем и сделала бы все ради меня. Так же, как твоя мать сделает все ради тебя. А теперь я будто чужой. Лишь тень от той жизни, которая была раньше в нашей семье. Так что же мне делать, Клевер? Как мне быть? Как перестать ненавидеть!

Антон медленно опустил Яра и разжал руки.

- Я не знаю, что тебе делать. Сам только сегодня решился на подобный шаг. Знаешь, что мне сказала моя любимая мама сегодня?

Яр поднял взгляд на Антона.

- Она посоветовала мне терпеть, представляешь!

- Да, не такой уж ты примерный сын, раз сделал по-своему.

- А нет! Между прочим, она дала мне пищу для размышлений! – Клевер поднял указательный палец вверх и покрутил им против часовой стрелки. – Я нашел свой смысл в этих словах. Говорят, что милость выше справедливости. Но тогда где искать эту справедливость? Получается, если всех прощать, то и справедливости нет. Тогда остается только одно – не обижаться! Ну, чтобы потом не пришлось прощать.

У Виленова дернулась левая бровь, и с века посыпалась запекшаяся кровь.

- Тогда что это только что было? – он развел руками по сторонам.

- Это? А это вторая часть моего озарения! В чем именно заключается смысл терпения. Ведь если просто терпеть, то ничего не изменится. Тогда нужно сначала расставить все точки, выяснить причину конфликта, либо сразу поставить себя в нужную позицию, а затем уже терпеть. Ведь если первый шаг не помог, то дальнейшие разговоры тоже будут ни к чему.

Яр еле сдерживался, чтобы не открыть рот удивления.

- А теперь можешь меня ударить, если хочешь. Я сказал все, что хотел.

Антон отошел на несколько шагов и сел на траву, смиренно склонив голову.

Яр зашагал вперед. Подобрал биту. И прошел мимо.

Антон произнес ему вслед:

- Слушай, может быть, есть еще что-нибудь, о чем бы ты хотел спросить или посоветоваться? Я понимаю, что не врач, но...

Яр замешкался. Какое-то время он просто смотрел себе под ноги.

- А как мне быть с мачехой? Как с ней общаться?

- Я думаю, вам обоим тяжело. Думаю, она старается тебя полюбить как родного. Но ты этому постоянно противишься. Постарайся войти в ее положение.

- А что делать с Русом?

- С младшеньким? Ты что! В твоих руках такая сила! Такая власть! Вот увидишь, он будет слушать тебя больше, чем собственных родителей! Только пойди ему навстречу. Начни воспитывать. Удивишься, как быстро вы найдете общий язык.

- Говоришь, как знаток.

- Просто был разговор с тем, у кого есть младшие.

- Понятно.

Яр уже собирался уходить, как Антон повернулся к нему и спросил:

- Слушай, раз уж мы заговорили откровенно, скажи: что со мной не так?

Яр обернулся и нахмурившись посмотрел на Клевера.

- Я, Елисей, Дмитрий. Мы ведь обычные ребята, такие же, как и вы. Да, выглядим немного старше, но это же не диагноз!.. Чего это ты решил избивать именно меня, а не какого-то другого любимого сыночка?

- Ты шутишь.

- Нет! Совсем нет! Мы же не какие-нибудь зазнайки. Не элита, не дети богачей. Да, у некоторых есть таланты. И то, скорее не таланты, а просто годы тренировок.

- Ты точно шутишь.

- Просто ответь!

Яр посмотрел на небо, тяжело вздохнул и обратился к Антону.

- Вы не особенные, а странные.

- Чего?!

- Ты прав, в общении вы обычные подростки. Но... Как бы это объяснить... Чем больше с вами общаешься, тем больше ощущаешь себя «под колпаком».

Антон поморщил нос и пожал плечами.

- Знаешь, как про психов говорят? Они бывают очень харизматичны, и под их влияние очень легко попасть. Те, кто ведутся, не замечают этого влияния, а другие шарахаются.

- То есть, мы психи.

Яр пожал плечами.

- Но согласись, что твой дружок Добряк способен за собой повести многих. Как это на языке его спорта? Пилатон?

Антон нахмурился.

- И второй твой дружок тоже хорош. Много кто засмеял бы, что он в бокс пошел, хотя всю жизнь занимался пением. Но все молчат. Будто слепо любят. А ты? Ты просто раздражаешь. Всем своим видом.

Яр ушел, оставив Антона наедине с его мыслями.

- ...Ничего не понял. Только больше запутал, – пожал в итоге плечами Клевер и уставился на Вышку, где мэр провожал взглядом мальчика, который, выходя из парка, выбросил биту в урну.

Песчинка 122

Когда в небо полетели очередные фейерверки, Антон собрался идти домой. Но дорогу ему преградили.

- Антон! Все в порядке? Тебя избили? Помочь дойти до дома?

- Окиниров, ты хуже мамочки! – отмахнулся Антон от суетливых движений товарища.

- Ну знаешь, Клевер. После сегодняшних событий и звонка Елисея в дверь в такое время я уж и не знал, чего ожидать. Думал, вокруг тебя будет куча трупов валяться.

- Так вот какого ты обо мне мнения! – Антон потрепал Дмитрия по голове, словно младшего брата.

Из-за кустов появился Елисей с велосипедом.

- Порядок?

- Да, – улыбнулся Антон.

- Тогда пошли, – махнул головой Елисей и стал разворачивать велосипед. – Я обещал твоей маме доставить тебя домой в целости и сохранности.

- Понял, понял, уже иду. Ей богу, вы меня сегодня прям удивляете! Только знаете, – Елисей остановился. – Я не хочу сразу идти домой. Может, пройдемся по Сиреневой аллее, что скажете?

Парни переглянулись.

Уже через несколько минут они вышли на прогулочную тропинку, справа от которой росли высокие кусты сирени. Людей почти не было. Изредка появлялись парочки или же небольшая компания молодых людей. Последние либо распевали веселые песни, либо по-дружески шутили.

Антон шел посередине. Они шагали медленно и ничего не говорили. Было ощущение, что праздник их не касался.

Вдруг Антон заметил небольшой прогал в кустах.

- Ребят, давайте спустимся здесь. Хочу немного...

Он не успел договорить, как Елисей первым протиснул свой велосипед между кустами.

Клевер увидел поляну, где когда-то его избили. На мгновение он почувствовал привкус железа во рту.

Антон со вздохом приземлился на землю и лег на траву. Елисей положил велосипед и сел слева от друга. Дмитрий остался стоять немного позади.

За аллеей всегда скрывалась небольшая полянка, а дальше была детская площадка, уставленная всякими каруселями, горками и песочницами. Детишек тут уже не было, но были взрослые, которые готовились запустить новую партию фейерверков. Они смеялись, кричали и что-то весело обсуждали.

- Я...

Антон обернулся на друга, чтобы посмотреть на его реакцию, но Елисей даже не пошевелился. Клеверу подкатил ком к горлу.

- Что-то я сегодня покатался на эмоциональных качелях! Успел и классу нахамить, и одному дураку сеанс психотерапии утроить, а ведь он даже не просил об этом! Какой же я дурак. Столько всего за один день сделал... Но столько не успел за эти два года.

Антон прикусил губу.

- Я хотел еще так много мест ей показать. Много куда свозить. Вокруг столько красоты! Не знаю, что особенного все видят в нашем городе, но природа в нем прекрасна!.. На окраине Безымянного есть озеро. Туда мало кто катается, потому что хватает мест для отдыха и на реке. Но как там красиво! С одной стороны построено несколько деревенских домиков с причалом для рыбалки. А с других сторон, вдоль берега, растут деревья. Когда дует ветер, они приятно шелестят листочками. А в жару отбрасывают большую тень! И берег там еще такой чудесный! Вода настолько чистая, что по колено зайдешь в воду, и камушки гладкие на дне видно. Давайте поедем туда на наш выпускной после одиннадцатого класса. Позовем каких-нибудь девчонок и весело проведем время! Поплаваем, наедимся шашлыков, а вечером устроим посиделки у костра! Дмитрий возьмет гитару, а я накоплю на синтезатор! Наверное, еще никто не играл у костра на синтезаторе! А ты!..

Антон подавил всхлип.

- А ты, Елисей, учись на права! Чтобы потом всех нас везти не в кузове на велосипеде, а на настоящей машине! Можно, конечно, и на автобусе, но так будет неудобно. Вещей много не возьмешь. Ну, что скажете! Как вам идея?

В небо полетели фейерверки, послышались восторженные возгласы и крики поздравлений.

- Я не против приключения, – Дмитрий сел на траву рядом с Антоном и похлопал его по плечу. – За выпивку тоже ты отвечаешь. Опыт теперь есть!

Антон засмеялся сквозь слезы. Он закрыл лицо рукой и закричал во все горло в тот момент, когда прогремел новый салют:

- С праздником! С праздником! С праздником! – скандировал он с закрытыми глазами и задыхаясь от безудержных слез.

Песчинка 123

- Поздравляю, внучок! - Фёдор Добряк поцеловал Елисея в щеку и развернул в сторону камеры.

- Улыбнитесь! Дмитрий, тебя это тоже касается.

- Куда уж еще, мам, - Окиниров смущенно отвел взгляд. - Вот и стали мы на год взрослей.

Несмотря на раннее утро, воздух уже успел прогреться от яркого летнего солнца. Отсутствие ветра тоже по ощущениям добавляло погоде лишние градусы. Даже распустившаяся на деревьях листва совсем не шелестела. Если бы не гудение автомобилей вокруг и не гомон школьников, стояла бы идеальная тишина.

Дмитрий вдохнул горячий воздух, при этом оттягивая галстук, и замахал аттестатом, как веером:

- Как думаешь, наши будут праздновать на природе?

Стоило парню это произнести, и он заметил, как Елисей пристально наблюдает за параллельным классом. Дмитрий отыскал взглядом Антона и его родителей.

- Ты пойдешь с остальными в кафе?

Со стороны они выглядели такими счастливыми. Мама обняла Клевера, а затем отец положил руку ему на голову и прижал к своим губам. Клевер младший шутя вытер лоб и засмеялся вместе с родителями.

- Нет, - ответил Елисей. - Я буду занят.

Дмитрий опустил голову, улыбнувшись собственным мыслям:

- Вот значит как.

Когда родители и дети стали разбредаться по машинам, Елисей догнал семью Клевера.

- Антон, подожди.

Родители пошли вперед. Мальчишки долго шли, не нарушая тишины, пока Елисей не спросил:

- Скоро соревнования будут на стадионе у моего знакомого. Пойдешь со мной?

- Не знаю даже.

Антон посмотрел на небо и о чем-то задумался. Казалось, что его изумрудно-зеленые глаза совершенно пустые. В них не играл озорной огонек и не было какой-либо тяги к жизни. И даже когда он пытался шутить, каждое слово давалось с большим трудом.

- Я ведь хотел уйти из школы. Выпуститься в этом году. Только родители не дали. Я им говорю: «Да что я буду делать один в классе!» А они все гнули своё. Утешали тем, что меня переведут в ваш класс.

- Я почему-то так и подумал.

В ответ Антон усмехнулся:

- Кто бы сомневался.

- Антон, тебе нужно выходить из дома.

- Да кому это нужно.

- Мне.

Клевер словно вышел из оцепенения. Он зажмурился и опустил голову, посмотрев Елисею в глаза.

Они остановились.

- Ты не комнатное растение. Пойми это.

Антон невольно потянулся к булавке на воротнике рубашки. Его губы разомкнулись, чтобы что-то сказать, но слов не нашлось. Весь месяц он ходил в школу и возвращался обратно домой на автобусе, никуда не сворачивая. Иногда он пересекался взглядом с Яром Виленовым. Он тихонько кивал Клеверу в знак приветствия, а тот вдруг задумывался, что даже начинает скучать по этому совершенно чужому для него человеку.

Из-за предстоящих экзаменов все были заняты подготовкой, и никто не вспоминал о том случае на школьном чаепитии. Дни шли друг за другом тихо и размеренно. И несмотря на солнечную погоду, Клеверу мерещились тучи и серое небо.

Но в момент, когда Елисей произнес эти слова, сквозь тучи наконец пробился первый лучик, который на мгновение ослепил Антона.

- Ты пойдешь со мной на стадион через три дня?

Через три дня. Удивительно, как твердо прозвучали эти слова. Словно это была не просьба, а приказ. Антон представил, как его схватили за руку и не желают отпускать.

- Да. Хорошо. Если настаиваешь.

Елисей кивнул и пошел вперед.

- Я зайду за тобой. Не спи до обеда.

- Ха-ха! Ты издеваешься!

Антон догнал родителей у Вышки. Когда они дошли до дома, Антон остановился на пороге.

- Я посижу здесь, ладно?

Любовь с Владимиром переглянулись, и мама с улыбкой кивнула:

- Я позову тебя за стол.

- Да.

Клевер уселся на крыльцо и посмотрел на мамин сад.

- Уже половина цветов распустилась. И как я этого не заметил...

Антон не знал, почему, но разговор с Елисеем что-то изменил. Парень посмотрел на безоблачное небо и улыбнулся собственным мыслям.

- Хах, дурак.

Песчинка 124

Утром Антон проснулся с твердым намерением немного «подраконить» своего друга.

- А то что-то я совсем расслабился, - разговаривал он сам с собой, надевая белую майку-поло. - Хотя Елисейка крепкий орешек. Но должен же он хотя бы раз покраснеть!

В коридоре слышались шаги матери. Она уже направилась на кухню готовить завтрак. Но вот послышались еще шаги, на этот раз приближающиеся. В дверь постучали.

- Да?

Дверь открылась.

- Сын, завтракать.

- Да, иду.

Казалось бы, в последнее время они стали чаще вместе собираться на завтрак и ужин за столом. Но Антон будто до сих пор не мог привыкнуть к этому удивительному явлению. И ему это нравилось.

Он наблюдал за счастливыми родителями, которые шутили друг над другом и временами вдвоем переключались на сына. Это больше всего шокировало парня.

- Теперь вы, значит, заодно?

- Единым фронтом работаем.

- Мы же семья.

- Ага, «Антонина где соль».

И это ему тоже нравилось. Теперь все встало на свои места. Они воспитывают его вдвоем, вместе. Никто не ворчит, никто никого не выгораживает. Не будь они изначально в супружеской жизни товарищами, скандала было бы не избежать.

- Спасибо, я пошел.

- Неужели не обратно в комнату? Вот это новость!

- А ты - не ты, если не скажешь что-нибудь! - шутя поморщил нос Антон в ответ на колкость отца. - Сегодня я с Елисеем пойду на стадион. Подробностей не знаю; говорит, его знакомый соревноваться будет.

- Неужели Лис Виленов?! - мать чуть ли не подпрыгнула на стуле.

- А что, что такое?

- Ты не знаешь? - удивился отец. - атлет Лис Виленов несколько лет назад попал в аварию и всё это время был на реабилитации. А сегодня, похоже, его первые соревнования после долгого перерыва.

- Вот как. Да, точно, я что-то слышал от ребят.

- И по телевизору упоминали это, - мама стала убирать со стола. - Иди уже, а то передумаешь.

Антон кивнул, развернулся и подошел к двери. Снова он испытал чувство, которое тянуло его остаться. Мысленно он прокрутил в голове множество этих моментов. Когда он стоит на пороге и не решается шагнуть вперед.

Но вдруг впереди оказывалась рука, открывшая дверь, а позади кто-то легко, но настойчиво подтолкнул его к проему.

Не успел Антон опомниться, как уже стоял на крыльце. Обернувшись, он лишь мельком заметил два силуэта, скрывшихся за дверью в темноте.

На этот раз погода Антону не показалась настолько пасмурной, как раньше.

Елисей уже подходил к дому Клеверов и заметил, как его друга выталкивают из дома.

- Ну что, ты идешь? – произнес он невозмутимым тоном, плавно ведя велосипед мимо калитки.

- Конечно, я иду. Эй, подожди меня! Сам позвал, а теперь уходишь?

Парни двигались к стадиону уверенным и быстрым шагом.

- Елисейка, я тут подумал: ты сказал про знакомого из легкой атлетики. А я знаю, что у тебя там есть не только знакомцы, но и знакомки. Улавливаешь мою мысль?

- Нисколько.

- Как же! Ты ведешь меня на смотрины!

- Что?

- Ты хочешь показать мне свою невестку!

- Кто сейчас говорит «невестка»?

- Хорошо, пускай будет «девушка». Я прав?

- ...

- Неужели я прав!

- Я не знаю, что тебе ответить. Но я действительно хотел тебя познакомить с моими подругами.

- Ага! Подругами! Ах! – Антон как бы от удивления прикрыл рот. – Значит, ты хочешь, чтобы я был свидетелем! А одна из подруг – свидетельницей? Право, вы торопите события, молодой человек!

- Угомонись.

- Да улыбнись ты хоть чуток! Я что, зря стараюсь?

Со стадиона доносился неимоверный грохот. Это болельщики приветствовали спортсменов, которые выходили на разминку.

- Что ни говори, а жители умеют поддерживать своих «односельчан».

- Да. Идем.

- Эй, да стой же ты!

Стоило ребятам пройти вдоль темного коридора и открыть двери, ведущие к трибунам, как им навстречу хлынул свежий и горячий воздух. По округе разносились слова диктора о том, что скоро начнутся соревнования.

Антон взглядом искал место для него с Елисеем, пока тот парковал велосипед.

- Пойдем.

- Елисейка, смотри, вон, там отличное место. Стой, куда ты? Почему ты сегодня весь день меня обгоняешь? Мы ведь не трассе всё-таки!

Елисей направился к трем ребятам, стоявшим особняком от остальных атлетов.

- А-а, так невестка, с которой ты меня хочешь познакомить, тоже бежит сегодня? Отлично! Посмотрим, на что она способна.

Лис и Вероника оделись в черно-белую форму бегунов города Безымянного.

Парень стоял напротив двух девушек и первым заметил друзей.

- Елисей!

Лис помахал им, и Вероника с Людмилой обернулись. Антон оценивающе оглядел обеих и брезгливо поморщил нос. Никто этого не заметил. Кроме Вероники. Когда все обратили на него внимание, Антон успел стряхнуть с себя непривычную для него маску неприязни.

- Познакомьтесь, Антон. Мой друг. Он живёт со мной на одной улице.

- Значит, вы с Анастасией и Дмитрием тоже знакомы? - прозвучал ласковый голос Людмилы, который заставил Антона собраться с мыслями.

- Конечно! Мы - давние товарищи! Рад знакомству.

Клевер пожал руку Лису и краем глаза взглянул на Веронику. Она шагнула в сторону Елисея и что-то ему шепнула.

- Ага! Так это она твоя спутница, негодник! А я уж думал, тебя Анастасиюшка охомутала. Вот негодник! - он повис одной рукой на шее Людмилы и заглянул ей прям в глаза. - Значит, с тобой мы свидетелями на их свадьбе будем?

- С-с-свадьбе? - заикаясь прошептала Людмила. Их лбы почти соприкоснулись друг с другом, и девочка была готова сгореть под гнетом смущения.

Ещё бы чуть-чуть, и она стала походить на того красного человечка с пешеходного перехода, если бы Вероника не подбежала и не замахнулась на Антона. Тот же, всегда готовый к агрессии со стороны окружающих, успел увернуться от резко возникшей угрозы!

- Вы едва знакомы, а ты руки распушкаешь!

- Да ладно тебе! Это шутка. Просто шутка, - Антон поставил ладони перед собой, видимо, пытаясь показать, окружающим, что нужно сохранять спокойствие, а сам продолжил отступать за спину Елисея. - про тебя то же самое можно сказать, между прочим!

- Не злитесь на него, пожалуйста. Он давно из дома не выходил, вот и одичал. Я его впервые за несколько месяцев выгулять решил.

- Выгулять? Я тебе что, собака!

Троица рассмеялась, но их голоса перекрыла команда диктора:

- Спортсмены женской сборной на старт! Зрителей просим проследовать на свои места!

Людмила села в первом ряду, а Елисей с Антоном поднялись повыше.

- Ты уверен в ней, Елисей? На тебя не похоже. Обычно ты выбираешь более...надёжных.

Ребята нашли идеальные места, откуда можно была разглядеть спортсменов на дорожках и при этом охватить взглядом нужную часть стадиона.

- Я так понимаю, ты не про отношения парня с девушкой сейчас говоришь.

- Насчёт этого, конечно, жить и решать тебе! Но, если начистоту, она мне кажется слишком, как бы сказать, ветреной. До сих пор не понимаю, почему ты хотел меня с ней познакомить.

Елисей положил Антону руку на плечо, и тот внезапно умолк.

- Просто смотри, - произнес он, улыбнувшись.

Елисей отвёл взгляд и переключил внимание на спортсменок.

Антон, нахмурившись, дотронулся до того места, где только что лежала рука его друга, а затем последовал его примеру и устремил взгляд на Веронику, которая перевязывала толстой резинкой свои длинные волосы.

- Редко он так делает. Что ж, видимо, оно того действительно стоит. Ну, дело, как я понял, не в ней, а в её таланте. Как их там называли? Небесная троица? Странное прозвище. Как в каком-нибудь подростковом сериале. "И кого же выберет в конце главная героиня? Узнайте в следующей серии!"

Сигнал! Стоило ему прозвучать, и мысли Антона оборвались. Он выжидал. Что же такого хотел показать ему его друг?

Девушка бежала наравне с остальными, не сбавляя темп.

- Просто бежит. Не понимаю.

Но чем больше он задумывался об этом, тем больше его мысли растворялись в ее движениях. Антон нахмурился. Когда они стояли рядом, он разглядел ее рельефные ноги, плечи. Короткий топ открывал узкую, но отнюдь не хрупкую, талию. Она показалась ему такой крепкой девочкой, но сейчас она будто почти растворилась в воздухе. Он представил, как она ветром двигалась бы, пробираясь сквозь самую гущу леса, варьируя между стволами деревьев и задевая листву их крон. И ветер этот казался настолько свежим, чистым, резким. Он становился всё сильнее с каждым пройденным препятствием и наконец окатил Клевера своим прозрачным воздухом и устремился ввысь, разгоняя над головой последние тучи, оставив лишь бесконечное, тихое, ярко-голубое небо, от которого парень не мог отвезти взгляд...

- В первом забеге женской сборной побеждает Вероника Вольная! Второе место занимает...

- Что?

Антон посмотрел на Елисея. Его губы зашевелились, но он ничего не смог произнести. В ответ на это Добряк улыбнулся и опустил руку друга, которую тот вытянул перед собой. Только сейчас Клевер будто очнулся, помотал головой и стал зачесывать назад волосы пальцами.

- Не могу поверить. Я пропустил все соревнования. Но мне хотелось бы ещё раз почувствовать это дуновение ветра...

Песчинка 125

Анастасия тихонько вышла из дома и закрыла за собой дверь. Ступени как всегда холодные.

- У папы никогда не появится время поставить здесь скамейку, да?

Она не жаловалась. Ей даже нравилось сидеть на крыльце вместо скамейки или табуретов. Есть в этом ритуале что-то сокральное, непостижимое для тех, кто никогда не сидел на ступенях своего дома и не общался с близкими людьми.

Но когда близких людей приходит сразу двое, приходится тесниться.

- Кого я вижу! Ты, наконец, вытащил его из огорода!

- Так, меня сегодня уже чуть не обозвали собакой. А теперь я будто садовый инструмент!

- Выбирай: грабли или лопата?

- Да как так можно! Вы невыносимы.

Анастасия засмеялась громко, а Елисей тихонько, прикрывая рот рукой.

- Ты умничка, - произнесла вдруг Анастасия, и Антон посмотрел ей прямо в глаза. А та как бы невзначай перевела взгляд. - Елисей. Ты проделал колоссальную работу!

- Продолжаешь издеваться, да?

- Могу себе позволить. Я столько тебя не видела в своем дворе.

Они сидели на маленьком крылечке втроём и болтали о всякой ерунде: спрашивали, как прошел день, гадали, кто придет в следующем учебном году на линейку из одноклассников, а также обсуждали последние новости и слухи Безымянного.

Было уже темно. Мимо них проходили то соседи, то незнакомцы, и все разным составом. Вот Дмитрий Окиниров помахал рукой; его провожал Алексей. То другая шумная компания что-то бурно обсуждала, заворачивая в парк.

Когда они проводили взглядом очередных прохожих, Анастасия вдруг встала с крыльца:

- Думаю, вам тоже пора.

- Ты нас прогоняешь? Вот это новость!

- Если бы я хотела вас прогнать, то не пустила бы изначально на порог. Просто уже очень поздно, а в последнее время на улице опасно ходить в темноте.

- Ты за нас волнуешься? - лукаво улыбнулся Антон.

- Я за всех волнуюсь. Но в особенности за вас. Поэтому идите. Не заставляйте ждать себя дома.

- Да кто будет переживать за нас, когда мы вместе!

- Хм.

Анастасия скрестила руки на груди и нахмурила брови.

- Понял я, понял, ушли!

- До встречи, Анастасия.

Елисей вывел свой велосипед, пока Антон придерживал ему калитку.

Народу стало намного меньше. Видимо, все расходились по домам, пока ребята беседовали на крыльце. Ночь совсем темная. На небе не видно ни луны, ни звезд, а ночные фонари освещали скорее автомобильную дорогу, чем пешеходную. В такой темноте не разглядишь ничего. Даже кучку людей, затаившуюся в тени меж двух домов...

Алексей недолго побыл у Окинировых в гостях. Он ушел бы сразу, если бы младшая сестра Дмитрия и его мама не уговорили его задержаться и попить чай.

- Вот если бы ты знал, что нам влетит тогда, ввязался бы в драку? - спросил Алексей, когда уже стоял на пороге.

- Тише! Хочешь сказать, вы мне тогда проверку устроили?

- Ага. Всё равно Валентин всё замял.

- Да кто же он такой?

- Всё, я пошёл.

Боксёр уверенно шагал по тёмной улице. Так что на препятствие он налетел стремительно и едва не расшиб себе колени. А вот ладони об асфальт стёр. Ему удалось аккуратно отползти назад и присесть на корточки. Руками Алексей нащупал что-то круглое, определил, что это резина. За нею обозначились спицы и руль.

- Колесо?

Алексей быстро достал из заднего кармана телефон и включил экран.

На асфальте лежал велосипед. Его цвет он не разглядел, но по сумочке на раме понял, что он принадлежит Добряку.

Парень повернул телефон экраном к себе и набрал номер.

- Дмитрий, а ты можешь проверить, дома ли Елисей?

Ребятам потребовалось десять минут, чтобы узнать необходимое и вновь встретиться на тротуаре.

- Я позвонил Анастасие и Клеверам. Их там тоже нет.

- Значит, стоит ожидать худшего.

Оба одновременно посмотрели в сторону зазора между домами; еще более темного и зловещего, чем эта ночь.

- Идем, я знаю, кто нам нужен.

И они побежали в сторону Богатой улицы, где в одном из домов двое друзей спокойно играли в приставку, отдыхая от университетских лекций и экзаменов.

Песчинка 126

Ни Елисей, ни Антон не поняли, что произошло. В одно мгновение они ослепли, а затем "чудесным" образом переместились в какое-то заброшенное здание. Причем оба сидели на старых пластмассовых стульях для пикника, связанные по рукам и ногам. Сначала перед глазами плыла синяя мозаика. Затем зрение прояснилось. Над ними теплым светом горела тусклая лампочка, а в тени окружала целая толпа молодых людей.

- Вот! А то говорили, что неприкасаемые. Ничем не отличаются от других. Еще бы Окинирова сцапать! За него бы сумму неплохую дали.

- Мы что, ограничимся только деньгами? А повеселиться?

- Хах, ну, вот с этим можно будет и повеселиться, а этого внучка лучше поменьше трогать. Я знаю, у него дед писатель знаменитый. Может, и стрясем чего.

- Эй, где ты видел, чтобы писатели много зарабатывали?

- Да? Ну, тогда и с этим поиграем!

Смех пронзил слух Антона. Он попытался разглядеть в темноте хоть что-то. Но никто на свет не выходил.

- Погляди, Елисейка. Мы с тобой на сцене. А вокруг столько зрителей, - Елисей невнятно промычал.

- Верно угадал! И вы сейчас для нас станцуете!

Кто-то пнул стул Антона, и тот, долетев до бетонного пола, чудом под ним не развалился.

- Прекрати баловаться! Его надо предварительно перезавязать покрепче, чтобы такое вытворять. Видишь, какой здоровый?

Несколько рук вернули Клевера в исходное положение.

- И как вам не стыдно не слушаться старших? - Антон быстро понял, кто их похитил.

- Мы и есть старшие, - ответил кто-то язвительно из тени.

- Вот как! Значит, погасла Последняя Надежда? Хах, видали, как скаламбурил!

- Заткнись! С теми двумя мы были не бандой, а какими-то волонтёрами!

- О-о, то-то я смотрю, волонтеров поубавилось. Что, слушаться не захотели?

- Ах, ты!

Две руки схватили Антона за грудки и снова повалили на землю, уже на другой, правый бок.

- Привет, бетонный пол, давно не виделись, - прошептал Клевер.

- Мы тебе не дети, чтобы шутки шутить, - Антону прилетело несколько ударов в живот.

- А я смотрю, вы такие взрослые - подростка избивать.

- А ты не умеешь держать язык за зубами.

- Антон, не надо, - Елисей никак не мог прийти в сознание. Головокружение не давало вникнуть в происходящее.

Нападавший перевел взгляд на Добряка и подошел к нему.

- Послушал бы друга. Он, как никак, тоже может пострадать.

Одно движение, и стул Елисея тоже рухнул. Послышался стон - парень снова ударился головой. Клевер едва мог пошевелиться. Всё, что он увидел в попытках обернуться, это ноги его друга, привязанные к стулу.

- Что скажешь, Клевер? Тут недавно прям один атлет вернулся в спорт после тяжелой травмы. Кажется, прошел не один месяц, или даже год, прежде, чем он оклемался. А сколько понадобится твоему другу? Может, проверим?

Антон почувствовал, как позади пнули стул Елисея. Тут парень разглядел на руках нападающего что-то блестящее, и по его спине пробежал холодок. Никогда в драках не стояла на кону чужая жизнь. Всегда втягивали только его одного. Но он не мог допустить того, чтобы пострадал кто-то другой.

- Надо же, как быстро я тебя вывел на тропу отъявленного негодяя и бандита. Так вот чего ты добивался.

- Да. Ведь в идеальном городе Безымянном слишком скучно! Здесь нет преступности! Дурдома пустуют, полиция получает деньги ни за что, а первоклассные врачи ничего тяжелее простуды не лечат! Здесь любая творческая личность сможет себя реализовать, и каждому открыт путь к вершине! - в этот момент парень театрально развел руками, указывая на толпу, и послышался смех со всех сторон. - Написать книгу лучше известного писателя, обогнать самого быстрого атлета, перепеть лучшего певца, переговорить лучшего диктора на радио - приезжайте сюда, ведь в известнейшем Безымянном возможно всё!

Человек обошел Антона и наступил ему на плечо, отчего обе его руки невыносимо загудели.

- Даже стать злодеем.

Теперь Антон отчётливо разглядел кастет. Только теперь он угрожал ему, а не Елисею.

И вот одно резкое движение, замах!

И всех ослепил яркий свет прямо под потолком.

- А вы знали, что мы тут в свободное время устанавливали аварийное освещение?

- Оно настолько яркое, что полгорода увидит этот дом.

Зрение всех присутствующих ещё не совсем привыкло к такому яркому свету.

- Кто вы?!

- Волонтёры, - послышался ответ.

- Чип и Дейл, блин, - произнес Антон и подавился собственным смехом.

Песчинка 127

Аркадий и Виктор стояли возле лестницы с фонариками в руках. Когда они все эти годы оберегали этих мальчишек от нападок, то и подумать не могли, что всё обернётся именно так. Пластиковые стулья, оставленные строителями на первом этаже приволокли сюда. Не поленились и даже веревки где-то раздобыли. Еще использовали то место для нападения.

Возмутительно.

Бессовестно.

Всё это выглядит осквернением их воли, идеи и желания помочь таким же неопределившимся ребятам, какими когда-то были и они. Сколько тогда было вложено сил, чтобы начать. Им пришлось обойти не одно место работы, чтобы договориться с предпринимателями и администраторами брать мальчишек без опыта хотя бы на полставки. Договаривались со спортивными секциями, чтобы тренеры могли взять неподготовленных ребят с испытательным сроком. Сколько они "переучили" таких дураков, порой более радикальными и жесткими методами, чем обычные разговоры. Будучи сами еще совсем мальчишками они брали учебники по необходимому ремеслу и учились ему вместе с теми, кому это было нужно для работы или учебы.

В том месте они часто дурачились с новичками. И даже когда сами подросли, многие прохожие узнавали их и отдавали из кармана всю мелочь, раздумывая о том, кому на этот раз они собирают сбережения и для какого дела. Сколько ночей они провели здесь вдвоем и с остальными перед подготовкой к экзаменам.

Раньше на этом бетонном полу лежали тетради, пеналы, рюкзаки и школьные обеды. А теперь они видят кучку пепла от своих стараний. Компанию малолетних бандитов и двух связанных парней в центре. И хотя стулья, к которым ребята были прикованы, не были теми, что когда-то приносили сюда с собой Виктор и Аркадий, но именно они будто стали олицетворением того утраченного навсегда времени.

Друзья переглянулись между собой и поняли, что у них не остается выбора.

- Зря мы всё пустили на самотек.

- Раньше нужно было думать об этом. Теперь вы не имеете к этому месту никакого отношения. Так что проваливайте! Либо окажетесь рядом с ними на своих складных рыбацких креслах.

Пара человек вышла вперед. В руках у них были цепи и куски арматуры, добытые так же где-то на территории стройки.

- Что, вот так вот сразу в драку? - уголки губ Аркадия нервно задергались. - Даже разговора по душам не будет?

- Сейчас, разбежались! Думаешь, мы не понимаем, что вы пришли время тянуть? Что, ждёте, пока ваша подмога стянется со всего города?

- Нет, ждем, когда она наденет защитную амуницию.

На мгновение все притихли.

- Только не говори..

Не успел никто даже подумать, как с лестницы замелькали фонари, и этаж наполнился криками и басами.

- Всем лежать! На пол! Быстро! Лицом вниз! Никому не двигаться! Бросил это, я сказал!

- Сдать нас решили?!

- Молчать!

- Эй! А ничего, что они тут главными были!

- Мы не хотели этого, но вы заставили нас пойти на крайние меры! - Аркадий импульсивно тряхнул рукой и показал пальцем на того, кто говорил. - Когда мы уходили, оставалась договоренность: сидите тихо, и вас никто не тронет, а вы что тут устроили!

- Не мы их вызвали, - произнес Виктор с надрывом в голосе.

Тут гримасы ненависти пропали с лиц подростков; их заменило любопытство и настороженность.

- Все ликвидированы?

- Все.

По лестнице поднялись еще двое. Обоим примерно по тридцать-тридцать пять лет. Один - хорошо слажен и накачан, в спортивной форме а второй - худой и в офисной рубашке с галстуком.

- Вам не зря сказали продолжать вести себя хорошо, - произнес Иван. - Уговор был такой, иначе за вас возьмётся мэрия.

- Мэрия?

Большинство задержанных застыло в ужасе. Каждый из них подумал, что теперь обречён на нечто худшее, чем то, что их могло ждать раньше. И только несколько человек сдерживали истерический смех. Наконец, их буквально прорвало. Даже попытки физического воздействия со стороны полиции не слишком возымели на них эффект.

- Значит, уговор? - произнес один из них. - Всё это время мы доверяли вам, считая, что Последняя надежда существует обособленно от города и вопреки всем законам и правилам. Что нас никто не трогает потому, что боятся. А вы с самого начала были с городским правительством на коротком поводке?!

Его хотели заткнуть, но Иван одним жестом остановил мужчину.

- Мы создали Последнюю надежду не для того, чтобы запугивать людей и быть вне закона, - Виктор с болью во взгляде посмотрел на парней, лежавших на полу. - Мы лишь желали, чтобы у таких ребят как мы появилось место в этом городе. Не всем быть талантливыми и успешными, остальным тоже нужно как-то жить. Мы хотели, чтобы вы не чувствовали себя одинокими в этом городе, полном "звёзд". Каждый день мы думали о том, как помочь вам сплотиться, чтобы вы держались друг за друга. Девушек не принимали, чтобы между вами не было ссор ещё и из-за них, хотя сразу давали им возможность устроиться куда-нибудь на подработку или в секцию.

- Хах, а я теперь думаю, может, надо было! - посмеялся Аркадий чуть ли не сквозь слезы, которые он едва сдерживал.

- И каждый день мы считали, что сделали все правильно. Чтобы в итоге вы не пришли к тому, что валяетесь связанные по рукам и ногам в собственном доме!

Все эти мальчишки впервые видели, что Главарин так кричит. Обычно он мог молча подойти и отвесить подзатыльник даже тому, кто старше него. Что-то объяснял на словах глава крайне редко - то ли, чтобы напугать посильнее, то ли потому, что понимал; от бесед толку намного меньше. Тем не менее, способ этот всегда работал.

Иван скомандовал развязать Антона и Елисея, а Виктор тем временем ставил жирную точку в своем монологе.

- Разве вы не видели своих родителей? Почему вы пришли когда-то сюда? Вы испугались, что пойдете по их стопам и разочаруетесь в жизни и в себе и продолжите глупое и бессмысленное скитание здесь или по другим городам. А теперь никто никому не поможет. Радуйтесь! Вы добились своего и стали бандитами! И такими как мы займется комиссия по делам несовершеннолетних!

Сзади к парням подошел Валентин и положим им обоим ладони на плечи.

- Ну, пока до этого доводить не будем. Ваня ведь обещал, что будет с ними помягче.

- Угу, с этих пор вот эти "дядечки" будут вашей комиссией. Хоть одно подозрительное шевеление в сторону баловства, и вас немедленно привлекут к ответственности. Всем понятно?

Тишина.

- Ответили, с кем говорят!

- Да, - послышалось невнятное мычание.

- Отлично. Идёмте.

- Папочка будет "в восторге"! - бурчал под нос Иван, набирая какой-то номер и спускаясь по лестнице.

- Да ладно тебе, все нормально будет.

- "Будет", - передразнил Иван Валентина. - мало что ли занятий придумали для этой молодежи столько лет, а тут выясняется. Обидно! И за свои старания, и за их.

На последней фразе он кивнул головой себе за спину, указывая на Виктора и Аркадия.

- Реверсов.

- М?

- Хочу домой.

Аркадий горько улыбнулся. Когда они вышли, то увидели, как Елисея и Антона усаживают в машину Алексей и Дмитрий.

Алексей, увидев ребят, подбежал к ним:

- Нам сказали, Добряку нужен врач.

Главарин кивнул, и парнишка убежал. А два друга зашагали пешком по безлюдной улице. Теперь, когда абсолютно всё позади, их окружала только теплая ночная тишина.

Песчинка 128

Вероника была в гостях у Велимировых, когда на телефон Станислава Полелевича пришло сообщение.

- Это что-то важное? Может ему его отнести?

За окнами ночь. Ещё немного, и ребята застанут рассвет. Втроём они сидят на кухне, пьют чай с всякими вкусностями и даже не собираются спать.

- Это рабочий телефон отца. Он пиликает, когда ночью поступают пациенты. Не знаю, зачем ему это, ведь это не пейджер, а просто кого-то зарегистрировали в базе данных.

Вероника прошла бы мимо, если бы не увидела знакомую фамилию на экране.

И стоило ей понять, кого именно только что привезли в больницу, как она переполошила всех вокруг себя.

Ребята разбудили Станислава, попросили его отвезти их или хотя бы заказать такси. В полудрёме Станислав согласился на оба варианта - заказал такси и поехал с ними.

И вот они уже подходят к процедурной, где обычно принимают пациентов по ночам. Вероника шла впереди всех и первой заметила толпу возле кабинета. И первый, кто ей бросился в глаза - Антон Клевер. Тот будто находился в оцепенении, но стоило ему услышать шаги, и он обернулся на звук.

Сейчас на этих ребятах не было спортивной чёрно-белой формы, но Антон сразу признал их.

- Какие люди! - Дмитрий и Алексей тоже обернулись.

- А вы здесь откуда? - только и успел произнести Дмитрий, как Вероника налетела на Клевера, словно ураган!

Она оттолкнула его от кабинета с такой силой, что парень пошатнулся и чуть не потерял равновесие.

- Вероника, ты что делаешь! - она хотела повторить попытку свалить этот "шкаф", но Лис схватил ее сзади и не дал ей сделать и шагу.

- Я так и знала, что ты его во что-нибудь впутаешь!

- Я?

- Ты! Я с первого взгляда поняла, что тебе нельзя доверять; что Елисей обязательно угодит с тобой в беду! Это Ты его в это втянул!

- Что?! Ну, знаешь ли, меня ещё никто и никогда так не оскорблял. Ты сначала разберись, что произошло, а уже потом обвиняй.

Дмитрий удивился серьезному тону Антона. Видимо, его и правда оскорбили слова девушки. Он приготовился, останавливать и его.

- Отлично! Знаешь, я тоже о тебе сделал правильные выводы в первую встречу. Ты всегда принимаешь поспешные решения, судя по внешности людей, а не по их поступкам или словам. Держу пари, ты доверчивая и простая как три копейки. Интересно, сколько раз тебя обманывали?

Вероника побелела и готова была продолжить словесную перепалку, если бы ее не отвлекли.

- Довольно, прекратите.

Бегунья повернулась к дверному проёму. В ней так сильно кипели эмоции, что она совсем забыла о цели приезда. Станислав вышел из кабинета, а она вошла.

- Ты как? Сильно болит?

Велимиров успокоил ожидавших в коридоре:

- С ним все хорошо. Просто сильный удар головой. Пришлю к нему завтра участкового. За вами приедут?

- Да, я позвонил нашим родителям, и отец Елисея нас заберёт.

- Хорошо. Тебе бы тоже на перевязку сходить.

- Я сам приду завтра.

- Хорошо. Дети, жду вас у входа.

Когда Станислав ушел, Антон устало потёр лицо руками.

- Антон, не обижайся, на нее пожалуйста.

- А? - парень словно только проснулся. На него смотрели две пары синих глаз.

- На Веронику, - уточнила Людмила.

- Да, прости ее. У нее что на уме, то и на языке. Сначала делает, а потом думает.

Клевер устало посмотрел на Лиса.

- Да я уже понял. Ничего, я привык. Просто неприятно. Ладно, пойдёмте, подождем на улице.

Когда все ушли, Елисей наконец ответ взгляд от двери и посмотрел на суетившуюся вокруг него Веронику. К этому моменту медсестра уже закончила обрабатывать рану на его голове и принялась что-то записывать в журнале.

- Не говори больше такое про Антона.

- М? Что это ты вдруг?

- Ты не знаешь его. Ты многое о нем не знаешь. Ему сейчас нужна поддержка, а не такие слова, как твои.

- Ну, знаешь ли, мне тоже несладко. Я испугалась за тебя.

- К твоему сведению, Антон тоже пострадал.

- Его по голове не били!

- А откуда ты знаешь?

Вероника растерялась.

- Так, ребятишки, на выход.

Вероника проводила Елисея, держа его на всякий случай под руку. Все ждали их не у главного входа, а с другой стороны больницы, куда обычно приезжает скорая помощь.

Небо уже окрасилось в фиолетово-красный. Самое тихое время в городе. Когда одни машины уже приехали домой, а другие - ещё не выезжали. Нет ни пешеходов, ни велосипедов, ни спортсменов на пробежке. Но ещё час-другой, и город вновь оживет и наполнится какофонией звуков.

За Антоном и Елисеем уже приехали.

- Ладно, нам тоже пора. Сейчас вызову такси. Кому-то, кстати, мед комиссию надо завтра пройти перед областными соревнованиями.

Все посмотрели на Веронику, которая будто впервые об этом слышала.

- Я забыла...

- Ну вот, а мы сидели допоздна, - с укором произнес Лис.

- С тобой сходить завтра?

- Спасибо, Людмила, я утром тихонько соберусь и сама схожу.

Песчинка 129

Утром Вероника не успела застать Станислава Полелевича, так что до больницы она добиралась своим ходом. Медосмотры Велимировы и Вольная всегда проходили сами, Велимиров старший поблажек никому не давал.

- Мне так спокойнее, - говорил он каждый раз, когда дети упрашивали его обойти установленные правила. А теперь, когда Лис только оправился от травмы, он стал ещё и напоминать о посещении терапевта после соревнований.

Девушка знала все коридоры и кабинеты наизусть. Не только потому, что каждый раз посещала врачей перед соревнованиями, но ещё и сыграло роль знакомство с Людмилой и Лисом, которые в детстве часто приходили к папе на работу и проводили свою "инспекцию".

Этих детей никогда не пугал запах палат, бесконечные очереди и потери карточек в регистратуре. Для них это время называлось "детством". Тем самым детством, которое вызывает ностальгию у любого, кого о нем спросишь. Кто-то вспомнит запах свежескошенной травы в деревне, кто-то запах старых книжек в бабушкиной домашней библиотеке, а ещё ее горячую выпечку, и у всех без исключения будут воспоминания о ссадинах, полученных при разнообразнейших обстоятельствах: от падения с велосипеда, до банального "поцелуя" с качелями. Но у Людмилы, Лиса и их подруги главная часть воспоминания будет всегда заключаться в том, что происходило после получения травмы.

Как мама Милослава суетится вокруг и спрашивает, как ты себя чувствуешь, а папа Станислав спокойно и обыденно достает из тумбочки аптечку первой помощи, обрабатывает ранку и заклеивает ее пластырем, приговоривая с улыбкой:

- До свадьбы заживёт.

Жаль, что перекисью водорода нельзя прижечь более серьезную травму или душевную рану.

Девушка подходила к кабинету педиатра, рассматривая обходной лист и карточку у себя в руках. Подойдя к кабинету, она оторвалась от записей и спросила:

- Кто крайний?

В очереди сидело человек десять. Взрослые с детьми или подростки без сопровождающих. Вероника успокаивала себя тем, что не все они пришли на прием, и троих можно считать за одного. И только кто-то поднял руку, как откуда-то далеко позади послышался голос:

- Эй! Сколько тебя можно ждать? Я давно занял очередь.

Послышалось недовольное ворчание:

- Неужели нельзя было сразу предупредить.

- Простите, я не был уверен, что она придет.

И тут Вероника увидела того, кого ей хотелось бы встретить сегодня меньше всего.

Она мало думала о своей последней встрече с Клевером, но те мысли, которые ее посещали, были не самыми приятными. По крайней мере, ей казалось, что в следующий раз она увидит у него недовольную мину либо услышит в свой адрес очередную пакость. И девушка никак не ожидала, что он ее встретит с улыбкой, ещё и в очереди продвинет вперёд.

Бегунья молча села справа от парня, опустив голову. После некоторого времени молчания она шепотом произнесла:

- Врать нехорошо.

- А кто врал? Я не просто не был уверен, я не знал, что ты придёшь, - произнес он, едва сдерживая улыбку и прислонившись затылком к стене.

- Видимо, я сделала о тебе поспешные выводы.

Вольная посмотрела на Антона. Тот усмехнулся собственным мыслям, закрыл глаза и отвернулся.

Девушка не могла понять, почему он так поступил, пыталась найти ответ на вопрос в его лице, одежде, манере сидеть. И в какой-то момент взгляд замер на коротком рукаве ее рубашки, под которым виднелись широкие пластыри, удерживающие толстый слой бинтов и ваты.

Видимо, травма не настолько серьезная, чтобы зашивать ее или перетягивать повязкой. Но в мыслях Вероники невольно всплыл вчерашний разговор с Елисеем:

- Его по голове не били!

- А откуда ты знаешь?

- Действительно, откуда я знаю, что там произошло на самом деле, - подумала Вероника уже сейчас.

- Бессовестный мальчик, - продолжали шептаться рядом.

- А это не тот парень, из-за которого вчера вся полиция на ушах стояла?

- Да-да, точно! Растет бандит и уголовник.

- Да куда уж ещё расти. Смотри, лоб какой здоровый! Родителей позорит своим поведением.

Вероника не выдержала ни разговора болтунов, ни выражения лица Клевера, с которым смотрел перед собой, не обращая внимания на происходящее. Она чуть ли не подпрыгнула на месте, чтобы обратить на себя внимание:

- Постыдились бы! - воскликнула она так, чтобы слышала вся очередь. - Если уж я слышу вас, то он и подавно! Взрослые люди, и вам не стыдно распускать слухи и судить о человеке по его внешности? Вы там вообще были?!

Таких широких глаз Вероника не видела никогда. На мгновение ей даже захотелось посмеяться, но она чудом сдержалась и уселась обратно. Антон проводил взглядом ее движения и продолжил смотреть на девушку до тех пор, пока та не обратила на него внимание.

- Что?

Антон помотал головой.

- Я тоже сделал о тебе поспешные выводы. Прости.

- ...Нет. это ты меня прости. Ты был прав. Я слишком импульсивна. Мне неважно, что обо мне думают, я просто делаю. И всё.

- Я ошибался в другом.

- М?

- В том, что ты ненадёжная.

Вероника застыла, недоумевая, но тут открылась дверь кабинета, и она отвлеклась.

- Иди, - махнул Антон рукой в сторону двери.

- Но ты ведь раньше пришел.

- Считай это моей благодарностью. За то, что защитила. Иди.

Ее не надо было просить дважды; она подскочила и радостно зашагала к врачу.

- Вероника, у тебя точно ничего не болит?

- Да почему вы так уверенны, что у меня что-то болит!

Врач-педиатр смотрела в карточку и талон, где недавно расписались почти все врачи из медкомиссии.

- Потому что каждый раз у тебя ничего не болит, а потом после твоих соревнований я вижу, что ты записана ко мне на прием с жалобой.

- Я не жалуюсь, - надула губы Вероника.

- Ты - нет. А вот Станислав Полелевич нагоняи раздает всему составу комиссии. Ты ещё молодая, побереги здоровье, пожалуйста. Пропустить один раз свои забеги. Зато потом не придется здесь каждый месяц бывать.

Вероника нахмурилась и отвела взгляд, ничего не ответив. На это врач вздохнула, взяла ручку и поставила подпись с печатью.

- Ты ведь понимаешь, что это под мою ответственность?

- Спасибо! - импульсивно выкрикнула Вероника и пулей вылетела из кабинета, сжимая в руках листок с результатом медкомиссии.

Только после Вероника поняла, что даже не попрощалась с Клевером.

Песчинка 130

К Веронике можно относиться как угодно: видеть в ней простушку или добродушного человека, ненавидеть ее, презирать или восхвалять; но никто не будет спорить с тем, что у нее талант заниматься бегом. Причем именно этим спортом, и никаким другим.

В сочетании с характером, стилем жизни и физическими качествами Вероника Вольная способна свернуть горы. И невозможно представить, чтобы она стала офисным работником, пожарным, врачом или домохозяйкой.

Спортсменки покидают раздевалки и направляются к стадиону. Вероника смотрит на опустошенную наполовину упаковку обезболивающих и прячет ее подальше в спортивную сумку.

У девушек еще есть время размяться. Вероника собирает свои длинные волосы в тугой хвост и продолжает растягиваться. Когда всех позвали к линии старта, бегунья почувствовала покалывание в животе:

- Это от нервов, - успокаивала она себя.

Команда на старт, приготовиться, и наконец, спортсменки ринулись вперед!

Девушки рьяно сражались за первое место, обгоняя друг друга как на поворотах, так и на прямых дистанциях. Но всех их будто что-то сдерживало. И это была не физическая причина. Все они на подсознательном уровне думали о той, кто бежит за их спинами и вот-вот обгонит их и пощекочет им носы кончиком своего длинного хвоста на затылке.

Никто не сомневался в ее победе на соревнованиях. Благодаря славе и заработанному авторитету, спортсмены в душе уже заведомо капитулировали.

Но за что все ее любили, так это за простоту в общении, несмотря на все заслуги, грамоты и медали.

- Вероника, ты не занята? Пойдем с нами в кафе. Где был недавно, помнишь?

Девушки только закончили принимать душ после бега. Тело ещё помнит лучи палящего солнца, вой трибун и дрожь земли. Ноги гудят под натиском воспоминаний о том, как они пересекали финишную черту.

Вероника замерла перед шкафчиком с мокрым полотенцем в руках. С челки на нос упала капля воды. Она хотела было ответить как обычно, но отступила на полпути.

- Так ты идёшь?

- Нет.

Девушка собрала вещи и закрыла шкафчик.

- В чем дело? В прошлый раз тебе понравилось сидеть с нами.

- В прошлый раз мне пришлось за всех платить.

- Прости, это была случайность, правда!

- Я вам верю, но не хочу. Спасибо.

- Сказала бы просто, что тебе это не по карману!

В другое время она бы что-то сказала или сделала. Но сейчас в ее голове гудели слова Клевера. От оскорблений до извинений.

- Нет. Ты был прав. Во всем.

И она закрыла за собой дверь раздевалки.

Даже если бы Вольная искренне хотела посидеть с этими девочками и поесть мороженое, планы у нее на этот день были другими. Сначала она вернулась домой, чтобы освободиться от спортивной сумки и перекусить.

Холодильник оказался полупустой, и девочке ничего не оставалось, кроме как намазать хлеб кетчупом. Дома не было никого: ни мамы, ни маминых друзей, ни старших братьев и сестер, которые время от времени их навещали.

- Посижу немного, а потом пойду.

Она запивала хлеб газировкой и смотрела на выключенный телевизор отсутствующим взглядом. Ей не хотелось оглядываться и осматривать кухню, которую она ненавидела. К тому же, она и так знала, что ее окружает.

Вот, стоит лишь чуть-чуть перевести взгляд вправо, и увидишь гору немытой посуды. Можно подумать, что у нее есть какая-то практичная польза; она загораживает собой не менее грязный фартук! Дальше раковина, за ней угловой разделочный стол, на котором постелен полотенец. По идее, здесь должна сушиться чистая посуда. Но она порой так долго "сушится", что ее следует помыть снова, прежде чем убирать в шкаф. А дальше небольшая барная стойка, на которой стоит электрическая плитка. Вероника даже знать не хотела, куда делась старая большая плита.

И над всем этим великолепием нависали массивные кухонные шкафы, которые, казалось, в любой момент могли рухнуть и разбить остатки былой роскоши этой кухни.

Вероника поежилась, выискивая удобное положение на кухонном диване. Обивка на нем поизносилась, и поролон стал напоминать медовые соты. Девушка вышла из-за стола, поставила посуду в раковину, а бутылку с кетчупом отправила в холодильник, стоявший в самом дальнем углу.

Оставалось только разобрать спортивную сумку, и можно идти по другим делам.

Бегунья вытащила из бокового кармашка таблетки и бутылку с водой. Она почувствовала, как кольнуло что-то в животе, и первым же делом достала таблетку из начатой кассеты.

- Всегда так после еды. Неужели и правда придется ложиться в больницу? Нет! Впереди столько дел! Мне нужно собраться!

Летом в Безымянном для спортсменов всегда находились занятия. Мэрия активно принимала участие в организации соревнований, как внутри города, так и за его пределами. И Вероника не представляет жизни без этого занятия. Сегодня она победила в забеге и вышла в финал внутри города. Теперь ее ждали соревнования районного уровня, и там ей придется постараться; ведь ещё мало кто слышал о ней за пределами Безымянного.

- И я это исправлю.

Порой Вольная смотрела на своих сверстников и не понимала, почему большинство из них не стремятся к вершине. И как вообще можно этого не делать и всегда топтаться на месте или сдаваться на половине пути.

Вещи разобраны, спортивная одежда брошена в старенькую стиральную машину, и теперь можно бежать из этого места. Но стоило Веронике закрыть спальню, как послышался скрип двери в коридоре. Она молилась всем богам, которых знала, чтобы это была не мать. Ещё пара шагов из темноты, и Вероника видит худого высокого мужчину с чертами лица, похожими на ее, но более угловатыми и вытянутыми. Длинные волосы собраны в хвост на затылке, а редкая щетина так и напрашивается на то, чтобы ее сбрили. По крайней мере, об этом каждый раз думала Вероника, когда видела своего старшего брата.

- Ну, как ты, родная? - он улыбнулся и распахнул руки для объятий так, что рубашка на его худом теле расплавила складки и стала походить на большой белый квадрат.

- Хорошо, спасибо. Не жалуюсь.

Вероника прошла мимо мужчины и села за стол на кухонное кресло. Мужчина с хлопком опустил руки, пододвинул к столу табурет и присел.

- Итак.

- Итак?

- О чем хотел поговорить?

- Тебя не поймаешь. Надеялся, успею застать дома прежде, чем ты убежишь к соседям или пойдешь ещё куда веселиться.

Он приветливо улыбался и смотрел с любовью на младшую сестру. Правда, это чувство было настолько легко и неуловимо, что вряд ли посторонний заметил бы что-то подобное в его взгляде. Было ощущение, что абсолютно все эмоции затуманиваются бесконечной усталостью, о которой говорило в нём всё: от позы до синяков под глазами.

- Так что ты хотел?

- Что, так не рада меня видеть?

- Радоваться человеку, который меня бросил, как и остальные?

- Опять ты начинаешь эту песню. Как ты не поймешь, что здесь тебе лучше, чем с кем-либо из нас. У тебя здесь друзья, считай, почти за стенкой, даже отдельная спальня есть.

- Можно подумать, с вами я переехала бы в другой город.

- У нас есть свои семьи и дети..

- ..А я, стало быть, чужая!

Вероника перебивала, не давая договорить брату, будто уже заведомо знала вопросы и что ей на них следует ответить. Как будто этот разговор повторялся снова и снова по кругу каждый раз, когда они встречались.

- Хватит, - брат поднял руку, в знак капитуляции, поставил ее локтем на стол и спрятал за ней лицо.

Сквозь пальцы он увидел, как сестренка заводит одну ногу под кресло, а вторую выдвигает немного вперед. Он усмехнулся собственным мыслям.

- Что? – нервно отозвалась Вероника.

- Даже сейчас ты куда-то бежишь.

- Не поняла.

Брат кивнул, посмотрев вниз.

Девочка будто упиралась ступнями в стартовые колодки на беговой дорожке. Заметив это, она выпрямилась и поставила ноги прямо, а сама нависла телом над столом.

- Теперь ты никуда не торопишься?

Она поджала губы.

- Хорошо. Я рад, что ты выговорилась.

Он достал из-под стола старую спортивную сумку, раскрыл, вытащил небольшую белую коробку размером с ладонь и протянул сестре. Та настороженно приняла подарок. Теперь настало ее время округлять глаза. Вероника нетерпеливо содрала защитную пленку и достала всё, что там лежало.

- Мы все знаем, что тебе всегда есть что сказать и с кем обсудить. Считай, что это подарок авансом. За будущую победу на областных соревнованиях.

Ей сразу захотелось обнять брата, что она и попыталась сделать, вскочив с кресла, но на мгновение замешкалась. Тут же вспомнились оскорбления и обидные слова, прозвучавшие каких-то несколько минут назад. Достаточно ли этого времени для того, чтобы их забыть? Вероника не знала, поэтому замерла в ожидании. На этот раз брат поднял две руки и не успел распахнуть их для объятий, как Вероника уже прижалась к его мокрой от пота рубашке. Сквозь ткань прощупывались ребра.

- Он выше меня, но весит ли больше?

- Сколько ты весишь? – вдруг поднимает она голову, и теперь глаза округлились у брата.

Он ненамеренно резко отстранил ее со словами:

- Это тебя не касается. – Затем посмотрел в сторону подарка. – Мама пообещала регулярно класть тебе деньги на телефон. Только не превышай лимит.

- Я так понимаю, она не участвовала в его покупке.

Брат бросил на нее укоризненный взгляд и стал застегивать сумку. На прощание он взъерошил ей волосы и направился к двери.

Первым делом Вероника проверила список контактов. Там было пять номеров: братья с сестрами и мамин.

- Или участвовала?

Вероника вышла следом за братом.

- А может, просто идею подала?

Первым делом она наведалась к Велимировым и взяла номера у брата с сестрой.

- Здорово! Первый телефон и сразу сенсорный! – подметил Лис. – Мы долго ходили с «тапочками».

Затем, сославшись на занятость, она убежала от них в сторону парков. Их было полно между Богатой и Дружной улицей. А еще там удобные тропинки для пробежек. Вольная специально надела лосины и свободную футболку, чтобы одежда не сковывала движения. Только волосы не собирала; ей так комфортнее.

И с какой скоростью она бежала, с ней же мысли пролетали в голове бегуньи.

- О, какая милая собачка! Что это за порода такая? Не помню. Шпиц? Нет, шпицы меньше, а у этой уши длинные. Блин, надо было воду взять. И денег нет. Зато телефон есть! Накоплю карманные деньги и куплю себе наушники! И буду на прогулку выходить с ними. Когда одна. Одна. Ого! А давно тут фонтан? Все такое цветастое. Я совсем забыла! Мне же к началу улицы!

На удивление, Анастасия Психолог оказалась дома. Обычно в это время она бродила по городу где-нибудь недалеко от того места, где работал ее отец. Она объяснила своё присутствие дома тем, что проводит время с мамой. Вероника не стала вдаваться в подробности, хотя более-менее представляла, что ее подруга подразумевала под «проводит время». С каждым годом эта ведьмочка все больше бывает дома с мамой и меньше ездит по делам с отцом. Забавно, что при его популярности у них до сих пор нет машины. И не менее забавно, как при сидении дома она все равно знает больше всех остальных.

При желании Вероника могла бы взять у Анастасии номера всех интересовавших ее людей, но она остановилась только на Генриетте, мимо которой уже пробежала. На данный момент ее интересовал номер лишь одного человека. Того, кто обычно возит свой телефон в заднем кармане велосипедной майки или же в маленькой сумочке для инструментов.

Ноги будто не слушались и не собирались останавливаться даже на финишной прямой. Но им пришлось. Потому что на полпути их хозяйка заметила знакомую фигуру, которую едва успела запомнить. Вчера она изучила правую сторону, сегодня утром – левую. Теперь настало время познакомиться со спиной. Ноги остановились совсем рядом с ним и так плавно и тихо, что у прохожего перехватило дыхание.

- Не думал, что увижу тебя сегодня снова.

- Я тоже не горела желанием, - съязвила она, но тут же сомкнула губы, вспомнив, что́ он сделал для нее утром.

Теперь они, вроде как, приятели. Да и ради Елисея надо постараться держать язык за зубами. Клевер с улыбкой хмыкнул в ответ на ее мысли, будто сомневался, что у нее это выйдет.

- Я только вышел из дома, - он указал большим пальцем за спину, и девушке бросился в глаза букет цветов, стоявший на подоконнике.

Совсем свежий. Бутоны тугие, толстые и яркие, а на стекле поблескивают капли воды. Наверное, от пульверизатора.

- Ты к наезднику?

- А, да.

Она качнулась взад-вперед, и теперь они шли вместе. Точнее, как «вместе»: Вольная то и дело обгоняла Клевера и притормаживала, чтобы подождать его и подстроиться под его темп, а тот не торопился ее догонять.

- Наслаждаешься прогулкой, да? – цедила она сквозь зубы.

- А у тебя есть еще дела, раз так торопишься? – звучало в ответ. – Если так, то беги, я не настаиваю на компании.

И ей хотелось бежать. Но каждый раз отворачиваясь, бегунья замирала на месте и думала, что это будет невежливо.

- Когда я вообще думала о том, что что-то сделать вежливо, а что-то нет!

Но она продолжала стараться идти рядом.

Когда остался с десяток метров до дома Добряков, Вероника уже почти сорвалась на бег, но притормозила, увидев, что кто-то закрывает калитку и идет в их сторону.

- О! Спаситель номер два!

Вероника мгновенно сложила в голове свою мозаику, вспомнив краткий пересказ событий от Анастасии со слов Елисея.

- Из-за него они пострадали! – первое, что завертелось у нее в голове.

Второе она уже хотела прокричать вслух, набрав полную грудь воздуха, но дальше надутых щек он никуда не делся, и пришлось выдохнуть через нос.

- Привет, Главарин! Проведывал?

Он убрал руки со рта Вероники и обменялся рукопожатием с Виктором.

- Да. Аркадий ушел?

- Сказал, будет ждать возле Вышки.

- Понял.

И отправился дальше.

Вероника проводила взглядом парня с «антенной» н макушке, негодующе хмуря брови. Ей не дали высказаться. И она угрожающе глянула на виновника. Тот тоже смотрел на Виктора.

- Это из-за него и его друга вы пострадали, - буркнула она.

- Незадолго до нашей встречи приходил Аркадий Реверсов, его друг.

Вероника вспомнила про «Лидера номер два». Значит, «Лидер номер один» приходил к Клеверу?

- Что, извинялся?

- Да. Перед моей матерью.

Веронике уже надоело округлять глаза от удивления. Поймав себя на этой мысли, она мотнула головой, попытавшись стряхнуть это дурацкое выражение с лица.

- За то, что не уберегли их сыновей.

Вероника вспомнила букет на балконе, и ей стало стыдно. На мгновение она была готова поблагодарить Антона за то, что он сделал минуту назад.

- Хах, как будто они похоронку принесли, а не букеты.

- Ну, это я так выразился. Там, на самом деле, слов побольше было. Идем.

Дома у Добряков было привычно тихо. Слышалось только, как кто-то разговаривает в зале в полголоса.

- Привет! – воскликнула Вероника, выглядывая из-за угла, и тут же в ответ послышались резкие шиканья.

В этот раз кресла отвернули от камина и поставили напротив них небольшой диванчик; посередине журнальный столик.

- Дедушка спит, - объяснил Елисей, оборачиваясь и видя своих друзей. Их совместному появлению он удивился. Но совсем немного. В душе Вероника подумала, что никогда не увидит у него тех самых округленных от изумления глаз.

На голове у него не было повязок, только небольшая полоска пластыря виднелась из-под волос. Напротив сидел улыбающийся Дмитрий. Видимо, общение с болтушками Генриеттой и Анастасией взрастили в нем схожую с их склонность искать в отношениях людей скрытый смысл. Иначе бы он вряд ли стал сверлить так долго взглядом эту парочку.

- Ты как? – сочувственно произнесла Вероника, садясь рядом с Елисеем, и Окиниров тут же перестал пялиться.

- Все хорошо. Ничего не болит.

Дмитрий помнил, что было ночью, так что приготовился к неловкому молчанию, напряженной атмосфере, крикам и даже начал придумывать в мыслях предлог, чтобы уйти раньше. Тем более, по пути они наверняка встретили Главарина; мало ли что она успела ему там наговорить.

Но произошло чудо, и Вероника говорила со всем возможным для нее спокойствием и даже не касалась событий прошедшей ночи. Еще нечто более удивительное происходило между ней и Клевером. Они почти не перекидывались словами и в основном разговаривали с Елисеем и Дмитрием, не завязывая диалог между собой. Но стоило бегунье начать повышать голос и переходить от полушепота к более громким восклицаниям, как Антон то тихонько постукивал ей кончиком пальца по плечу, то тыкал им в ляжку, то покачивал перед самым ее носом. А она либо оглядывалась на него с прищуром, либо хмурила брови, либо пыталась машинально поймать за палец, но каждый раз сбавляла обороты.

Тогда Дмитрий переглядывался с Елисеем или едва сдерживал смешок. Но наблюдать за ними оказалось забавным занятием.

- Кстати, я что хотела. Смотрите!

Мальчишки заметили телефон раньше, чем Вероника обратила на него внимание, но дождались, пока она сама им похвастается. Девочке приятно внимание и элемент неожиданности.

- Здорово! Новенький! – Дмитрий повертел его в руках. – У меня только недавно появился новый. До этого ходил с отцовским. А теперь он у сестры.

- Тебе нужен на него чехол и защитное покрытие – пленка или стекло.

- Да ладно! Что, я настолько неуклюжая?

В ответ на свой же вопрос она едва не обронила его на столик, пока забирала телефон у Окинирова.

Елисей выдержал паузу.

- Да.

До комментария Добряка Антон еще держался. Но после он просто откинулся на спинку диванчика, чтобы не заржать как конь.

В ответ на этот жест ему прилетело от Вероники по ноге.

- Тебе не кажется, что они будто знают друг друга дольше, чем нас с тобой? – шепнул Дмитрий, пока длилась перепалка.

Елисей, не сводя взгляд с этих двоих, улыбнулся одним уголком губ.

- Так, о чем я, вбейте свои номера, пожалуйста.

Сначала она подала телефон Елисею, затем Дмитрию. После Вероника хотела положить его рядом с собой и продолжить беседу, но почувствовала на себе недоумевающие и даже немного укоризненные взгляды. Веронике понадобилось несколько секунд. Она со вздохом закрыла глаза и нехотя повернулась к Клеверу.

- Я уж думал, не попросишь.

- Не знала, что у тебя есть телефон.

- Как мне себя записать?

- Напиши «Зануда».

- Нет, я себя люблю.

Вероника забрала телефон и открыла контакты. Список номеров высветился в порядке добавления, и у Вольной волосы на голове зашевелились от ярости, когда она увидела имя Антона, заключенное с двух сторон в сердечки.

Стоило ей лишь сделать намек на разворот, как Клевер хлопнул руками по дивану и вскочил со словами:

- Ну, приятно было поболтать! Я домой. Рад, что с тобой все хорошо.

- А сам-то ты как? – спросил Дмитрий, тоже поднимаясь с кресла.

- Да уже нет ничего, - Антон демонстративно дернул плечом.

- Я тогда тоже пойду, - Вероника аккуратно обошла журнальный столик.

- И я с вами. Отдыхай, Елисей.

Добряк проводил ребят до двери. Он немного постоял в коридоре, прокручивая в голове последние разговоры с друзьями, улыбнулся сам себе и направился в сторону кухни, чтобы заварить новый чай.

- Зачем ты постоянно ко мне лез!

- А было бы лучше, если бы ты орала на весь дом?

- Ух-х!

Вероника цедила слова сквозь зубы, но ничего не могла поделать с тем, что Клевер в этой ситуации казался ей правым, а не виноватым.

- Можно было бы и помягче, - пробурчала она.

- Хорошо, в следующий раз буду тыкать в тебя пальцем помягче.

Вероника хихикнула, но быстро взяла себя в руки.

- Все, вот твой дом. Я пошла.

- Может, тебя проводить?

Девушка на мгновение задержала руку на животе, но тут же ее опустила.

- Нет, зачем? Я знаю дорогу домой. Быстро доберусь. Уж точно быстрее, чем с тобой.

- Ладно, понял, - Антон поднял обе руки и помахал ими на прощание.

Вероника проводила Клевера взглядом, а потом направилась к паркам.

По узким тропинкам она бежала в сторону дома мимо цветастых клумб и пышных кустов, пока вокруг все медленно погружалось в темноту. Хотя казалось, что друзья провели вместе совсем немного времени, за разговорами прошел целый день. Иногда по пути Вольная задавалась вопросом, почему дедушка Елисея отдыхал так долго. Может быть, он плохо себя чувствовал или просто не хотел мешать подросткам общаться? Ее дыхание было ровным, но время от времени сбивалось. Тогда бегунья притормаживала, делала несколько глубоких вдохов, поправляла резинку от штанов на талии и продолжала бежать. Не так быстро, как днем, но и не пешком. Однако под конец пути ей все-таки пришлось перейти на шаг. Боль в животе стала намного сильнее.

- Мне просто нужно поесть, - сказала она сама себе шепотом.

Дома темно и тихо. Щелчок выключателем, и перед глазами появились безжизненные коридор и кухня.

- И где она? Мам! Ты дома?

Никто не ответил. На кухне все тот же табурет, на котором сидел брат, стол, кресла и гора мытой-немытой посуды.

Вероника пожарила яичницу и съела ее в один присест, пытаясь заглушить неприятные спазмы. Однако это не только не помогло, но и усугубило ситуацию. Тело стало бросать то в жар, то в холод. Обезболивающие уже не помогали. Все, чего ей хотелось, это добраться до постели и скорее заснуть, чтобы заглушить отвратительную боль.

- Мне нельзя болеть, - повторяла она себе. – Впереди соревнования… Я должна на них быть. Иначе… Ох. Иначе застряну здесь навсегда.

Даже не переодевшись, Вероника заползла на постель и свернулась калачиком.

В руках девушка сжимала телефон.

- Нельзя, нельзя! – продолжала она шептать.

Ей было невыносимо больно. Еще немного, и что-то внутри лопнет. Нет, возможно, уже лопнуло, и теперь какая-нибудь дыра жжется и не дает о себе забыть.

- Нельзя, - вновь повторила Вольная и посмотрела на экран.

Несколько минут она просто лежала и дрожа глядела на светящийся замочек.

Движение пальцем, и замочек с характерным звуком открылся, и всплыл список контактов.

Снова ожидание и раздумье.

- Если сейчас остановлюсь…

Тут живот кольнуло так сильно, что экран перед глазами поплыл. Сквозь ресницы Вероника едва разглядела два красных пятнышка. На этот раз она стукнула по ним даже не подумав, кому позвонит.

Гудки шумели целую вечность.

Но вот шум прекратился.

И Вероника ничего не услышала.

Ни гудков, ни голоса.

Песчинка 131

Семья Клеверов дружно накрывала на стол. На фоне по телевизору шли новости; мама разливала по тарелкам суп и накладывала овощи в салатницу, а папа ругался на кого-то с работы.

- Ладно, один раз ты попросил тебе помочь. Ну, два. Всякое бывает – и три. Но когда тебе на шею садятся! Я ему говорю, понимаешь, меня тоже дома ждут, а он…

Антон расставил тарелки и столовые приборы и только сел за стол, как в кармане завибрировал телефон.

- Алло? Алло?

Клевер ждал. Родители тоже притихли.

- Алло-о? – повторил Антон. – Странно.

Клевер пожал плечами и положил телефон слева от тарелки.

- Наверное, мошенники. Дозвоны делают с незнакомых номеров, чтобы узнать, рабочий ли он.

- Да, мне тоже часто так звонят! – поддержала беседу Любовь, и они с мужем продолжили говорить уже за столом.

Антон слушал их вполуха, сверля взглядом телефон весь ужин.

- Твой куриный суп, как всегда, божественен! – Владимир чмокнул жену в щечку. – Правда, сынок?

- А, да.

- Что это ты не сыпешь колкостями как обычно? Язык притупился?

- Все еще думаешь об этом звонке?

- Да не переживай ты так! Всем звонят, и ты не исключение.

Клевер Старший понес пустую тарелку на кухню.

Любовь подвинула телефон к сыну кончиком пальца:

- Если переживаешь, позвони.

- Вот еще! А вдруг его номер там в базу данных внесут, и все! Потом будут названивать день и ночь!

- Позвони-позвони. Спокоен будешь.

- Спасибо.

Антон убрал телефон в карман и понес оставшуюся посуду следом за отцом.

Войдя в комнату, он почувствовал себя в охраняемой зоне. Крепости. Убежище. Безусловно, парень любит родителей, друзей тем более, что в последнее время у него все как нельзя замечательно! Никто не лезет драться, отец ворчит, но не по тем же причинам, что раньше. А мама меньше беспокоится о них обоих. Даже инцидент с похищением его больше не тревожил после посещения Реверсова и встречи с Елисеем. Это был замечательный день и спокойный вечер, теперь плавно переходящий в тихую ночь. На какое-то время он даже потерял бдительность и расслабился, словно находился не в помещении, а на улице. Голова опустела и перестала анализировать то, что слышали уши и видели глаза.

Да, все было спокойно, пока он не услышал ту зловещую тишину на другом конце провода.

- Что мне делать?

Сев за стол, Антон положил телефон перед собой и разблокировал экран. Ноги дергались, постоянно сменяя друг друга, и от этого теплый свет настольной лампы дрожал.

Антон взял в руки телефон и нажал на неизвестный номер.

- В самом деле, что тут сложного, - проворчал он. – И чего я так разнервничался?

Гудки длились очень долго. Каждый из них протяжно стонал, не давая покоя парню. Вдруг гудки оборвались, и Клевер приготовился ответить, но послышались слова автоответчика.

- Вызываемый вами абонент временно недоступен. Пожалуйста, позвоните позднее.

Антон продолжал слушать, пока сообщение не повторилось на английском.

Сверля экран взглядом, он не мог понять, что именно его беспокоит. Недолго думая, он вновь набрал номер.

- Ну, нет. Так просто я не сдамся.

Снова гудки. Еще более протяженные и громкие. Ожидание жгло изнутри. И в тот момент, когда Антон подумал, что его нервы вот-вот лопнут, гудки прекратились. Но женского голоса автоответчика не последовало.

- А-алло?! – оторопело выпалил Клевер. – Кто это? Кто это, ответьте!

Парень напряженно вслушивался в тишину на том конце провода. Там точно кто-то был. Кто-то шевелился. Шелестел одеждой. Кто-то касался динамика, и от этого звука Антона выворачивало наизнанку.

И наконец, сквозь все возможные помехи, он расслышал лишь одно единственное слово, произнесенное шепотом где-то там. Далеко. На другом конце.

- Помогите.

У Клевера перехватило дыхание.

Стук в дверь, и он раскрывает ее навстречу, попутно набирая кому-то и прикладывая смартфон к уху.

- Все-таки позвонил? Эй! Ты куда несешься!

- Пап, некогда.

На удивление, сын ответил более, чем спокойно, и Владимир сразу понял: что-то случилось.

- Тебе нужна помощь?

- Нет. Да. Вызовешь мне такси?

- Куда?

- Сейчас узнаю. Елисей, где живет Вольная? Мне адрес, адрес нужен. Ага. – Он повернулся к отцу. – Рабочая, девять.

Владимир быстро отыскал телефон на кухонном столе и вызвал машину. Десять минут ожидания показались Антону необъяснимо раздражающими и долгими. Ему казалось, что на своих двоих он бы уже пробежал половину пути.

Таксист посигналил, и Антон, ожидавший в коридоре уже обутый, мигом выбежал из дома и сел в машину.

- Вы сразу не уезжайте, ладно? Может, еще куда придется ехать.

- Только если недолго.

Ноги Антона продолжали дергаться.

Неужели Елисей чувствует себя так же, когда ищет их, своих друзей, по всему городу, зная, что кому-то нужна помощь?

- Она же сегодня проходила мед комиссию. Тогда какого черта! Либо что-то случилось, пока ехала домой, либо она что-то недоговаривала. Всем.

Автомобиль свернул на Рабочую улицу.

- Кажется, здесь живет кто-то из наших учителей.

- Вот, дом девять.

- Ага, спасибо!

Клевер выбежал из машины, не закрыв за собой дверь.

Подбежал к дому.

Ни звука.

Постучался в дверь. Окно. Тишина.

- Стекло не разбить. А вот дверь…

Входная дверь показалась Антону хлипкой. Он подпер ее плечом и стал толкать со всей силы.

- Эй! Парень! Ты чего делаешь! Я пособничать не собираюсь!

- Там человеку плохо!

Таксист вышел из машины и подошел ближе.

- А ты откуда знаешь?

- Да позвонили мне, помочь попросили!

- …Ладно.

Таксист тоже навалился на дверь, и со второго тычка они смогли ее сломать.

Планировка дома немного походила на ту, что была у Клеверов, поэтому Антон не раздумывая повернул налево и там, в следующем коридоре, по наитию распахнул левую дверь. Он подбежал к Веронике, которая едва дышала.

- В обмороке?

- Глаза не открывает.

- Забирай, и поехали!

Антон ловко подхватил девушку и удивился новым ощущениям. Тело ее не было тяжелым, но оказалось тяжелее, чем парень мог бы предположить.

- Угомонись! Просто давно не носил на руках девушку. Хах, донжуан.

Он сидел с нею на заднем сиденье, пока такси везло к главной больнице.

- А ее никто не хватится? Дома, в кружке. У нее ведь соревнования скоро, так?

Он чувствовал ее дыхание. Она как будто спала, но очень тревожно. Клевер никак не мог отделаться от страха. И если бы не Вероника на руках, парень точно продолжил бы дергать ногами. Однако паника настолько сковала тело, что руки машинально сжимали девушку все сильнее.

- Эй, Клевер, успокойся! Ты так синяки на ней оставишь!

С большим трудом он разжимал пальцы, держащие бегунью за плечо и под коленом.

Такси остановилось.

Водитель открыл дверь и помог пассажирам вылезти.

Дальше все происходило для всех как в тумане. Антон отдал Веронику врачам, а сам медленным шагом пошел в ту сторону, куда ее унесли.

Медсестры смотрели на него, как на старого знакомого, и многие кивали ему в знак приветствия. А Клевер невидящим взглядом продолжал идти.

- Как мне хотелось бы больше никогда здесь не появляться.

Когда он наконец наткнулся на дверь, которую нельзя открывать, отыскал взглядом скамейку и принялся ждать.

Тело обмякло, но напряжение не спало. Следовало бы позвонить родителям или хотя бы написать сообщение. Как-то оповестить остальных, но…

Взгляд едва поднялся на табличку с надписью: «НЕ ВХОДИТЬ! Идет обследование!»

- Сил нет.

Руки, сомкнутые в замок, легли на живот, а ноги все норовили продолжить отбивать чечетку. Мимо проходили врачи, пробегали медсестры, проезжали местные «транспортные средства». Парень не заметил, как начал клевать носом и в итоге задремал. И когда вокруг все стихло, кто-то взялся за его плечо.

- Эй, ты чего тут сидишь?

Антон протер глаза и поднял голову.

- Это же…

В полудреме он встал со скамейки и поздоровался с женщиной в белом фартуке, которая на вид чуть старше его матери.

- Здравствуйте, тетя Анжела.

- Мы знакомы?

- Конечно! Я как тут бывал на пятом этаже, всегда брал булочки с маком.

- И зеленый чай. Да, теперь я тебя вспомнила. Как тебя зовут?

- Антон Клевер.

- Точно, Антон! Прости, в буфет каждый день так много народу заглядывает; всех не запомнить. Сын часто о тебе рассказывает – вместе с Сергеем. Вы не одногрупники часом?

- Сын? Сергеем?.. Вы про Аркадия?

- Конечно. Я думала, ты меня поэтому знаешь. Так бойко общаться начал.

- Нет, я еще учусь, - ответил Антон с улыбкой.

- Ох! А выглядишь ровесником Аркадию! Но, знаешь, ничего страшного. Про таких людей, кто старше своих лет выглядят, говорят, что они в зрелости и старости будут молоды не по годам. Вот будешь моего возраста, а тебе все двадцать лет давать будут!

- Хах, спасибо. Очень мило с вашей стороны… Слушайте, - Клевер обернулся. – А тут девушку обследовали. Не знаете, что с ней?

- Так в палату уже определили с язвой желудка.

- Язвой?

- Хочешь, провожу? Я тоже туда. На работу иду.

И только по пути на пятый этаж, в лифте, до Антона дошло:

- На работу. А ночь что, уже прошла?

Анжела снисходительно улыбнулась:

- Малыш, время семь утра.

Песчинка 132

Стоило Клеверу подняться наверх и найти палату Вероники Вольной, как скамейка у входа сама нашла его и пригласила присесть. А затем вновь задремать.

- К ней пока нельзя, - предупредили его. – Пускай спит. Потом зайдешь.

- Ну, иди ты уже домой, Клевер, - Сказал парень сам себе, но ноги не послушались, а сознание принудительно увело куда-то очень далеко и глубоко от реальности.

Откуда его снова благополучно выдернули.

- Антон. Антон? Я ведь правильно помню?

Веки поднялись с большим трудом, будто верхние ресницы слиплись с нижними.

- Ты так крепко спишь. Елисей сказал позвать тебя Антошкой, и ты мигом проснешься, но я подумала, что это неуместно.

Антон поднял взгляд и увидел перед собой знакомую худую и стройную фигурку.

- Я бы не обиделся. Люда? Или лучше Людмила?

- Лучше Людмила.

- Как в сказке?

- Угу, - бодро кивнула она.

- Знаю я одну даму, которой сказочное имя не по душе.

- Ты про Настеньку?

- Ну!

Девушка улыбнулась и посмотрела на два свободных места: одно справа от Клевера, а другое слева от двери. Она выбрала второе.

Антон тем временем протер глаза и обернулся через плечо. В палате находились, кажется, все знакомые лица. Елисей вытащил из дома Настеньку – похвально. А Окиниров с какой-то девочкой. Ее лицо показалось ему знакомым. Как же ее зовут…

- Как она себя чувствует? – Антон разглядел среди толпы друзей мелькающую улыбку.

- Говорит, что хорошо. Все спрашивала, кто ее сюда принес. Или привез?

- И принес, и привез. Там как-то все быстро произошло. Скажи, а ты рядом не села, потому что у меня с лицом что-то не так?

Людмила покраснела и быстро отвела взгляд, а улыбка вежливости моментально растаяла, словно сахарная вата.

- Нет, это из-за твоей выходки при первой встрече.

- А, тогда извини. Не хотел тебя пугать.

- А еще мы удивились, что ты сидишь здесь, и тебя не выгнали.

- Да я тут почти свой с недавнего времени.

- Часто лежал в больнице?

- Часто навещал больного.

Пауза затянулась, и Антон, все так же сидя вполоборота и упираясь локтем в колено, перевел взгляд на собеседницу.

- Все хорошо, не думай об этом.

- Мне стало неловко, прости.

- Ты слишком вежливая.

- Извини.

Антон не выдержал и усмехнулся.

- И как с тобой серьезно разговаривать? – осознав, что шутка осталась шуткой только для автора, Клевер выпрямился, откинулся назад и глубоко вздохнул, по привычке выдохнул через рот. – На этом этаже лежала моя подруга. Она тяжело болела. Я даже не запомнил, чем именно. Но за два года, что мы были знакомы, успели очень сблизиться. Настолько, что я переживал ничуть ни меньше ее родителей. А поскольку бывал здесь почти каждый день, перезнакомился со всеми медсестрами и некоторыми врачами. То ли по привычке, то ли из вежливости, но они меня и сегодня спокойно пропустили, и не выгнали. Но я ненаглый – стараюсь не лезть, куда не нужно.

Людмила выдержала паузу.

- А она знала, что ты ее любил?

Антон обернулся и удивленно посмотрел на гимнастку. Только сейчас заметил, что она, оказывается, красится. Так естественно. А затем улыбнулся спокойно и ответил:

- Мы ни разу не сказали друг другу, что любим, если ты об этом.

- Как же так…

- А зачем! Ведь мы и так все прекрасно знали и понимали…

- Антон?

- Да?

- Можешь звать меня Люда, если хочешь. Когда угодно.

- Ха-ха! А ты меня Антошкой, раз уж на то пошло.

- Как-то неуважительно.

Антон пожал плечами и закрыл глаза.

- Не говори им, что я просыпался. Что-то в сон то и дело клонит.

- Может, перенервничал?

Но Клевер так и не ответил.

Этот сон показался Антону самым крепким и глубоким из всех, что сегодня были. Он не слышал суматохи сестер, криков случайных детей или разговоров прохожих. Единственное, что его побеспокоило, это запах. Но он был мягкий и легкий. Аромат осторожно взял его за руку и медленно вытянул из глубокой дремы.

Парень открыл глаза и наклонил голову в сторону, откуда шел теплый запах.

Кофе.

И булочки с маком.

Их тепло не обжигало, но согревало.

Обычно Антон пил здесь чай, но кофе сейчас более уместен. Он отогнул носик у крышки стаканчика и сделал глубокий вдох.

Захотелось выпить всё содержимое залпом, но Антон решил растянуть удовольствие, переключившись на булочки. Вот они, как всегда, восхитительны. Но и выпечка, и напиток составляли неплохой тандем, наполняя запахом все пространство вокруг парня.

И как только он сделал глоток, из палаты послышалось:

- Почему ты меня обманула! – Антон обернулся и увидел их терапевта. – Я еще поговорю с врачом, который тебе в заключении штамп поставил.

Антон сел вполоборота и принялся наблюдать, потягивая кофе.

- Я понимаю, что ты взрослая и самостоятельная девочка, но самостоятельность означает, что ты должна уметь позаботиться о себе сама. И нужно внимательно следить за здоровьем, а не откладывать лечение до конца соревнований. Ты понимаешь, что подобными действиями свою будущую карьеру бегуна ставишь под угрозу! Да к черту эти занятия, но для тебя это важно! Поэтому в первую очередь нужно думать о здоровье, понимаешь?

На мгновение Клевер подумал, что они родственники.

Она говорила еще несколько минут, а Вероника продолжала хмуриться, дуть губы и отводить взгляд.

- Оставляю брошюру с диетой. Посмотри обязательно. Месяц под наблюдением врача.

Терапевт вышла из кабинета и окинула взглядом Клевера.

- Вот, ты тоже посмотри.

Клевер взял половинку от листочка свободной рукой, пробежался взглядом и продолжил наблюдать за Вероникой. На этот раз она его заметила.

- Что смотришь?

- Да так. Отчитали?

- Угу.

- На диету посадили?

- Угу.

Антон сочувственно покивал головой и продолжил изучать листок, сладко попивая свежий кофе, при этом не отворачиваясь от входа в палату. Затем он так же спокойно и непринужденно снова принялся за булочку. Вероника не сводила с него глаз и облизывала губы.

- Я смотрю, тебе тоже принесли поесть.

- А, да.

- Уже обед?

- Да, полдень.

Антон снова покивал головой и продолжил жевать и прихлебывать. Когда закончил, вошел в палату.