Судьба рассудит. Часть 2. Любовь в холодном сердце.

Глава 1. Что же дальше?

Все, что было после той страшной холодной ночи, Мамука помнил с трудом. Всё было как в тумане. Тело Бесо привезли сначала на склад. В тот же день его перевезли в деревню. Лицо матери и сейчас стояло у него перед глазами. Она не могла произнести ни слова, просто качала головой в знак несогласия с тем, что ей говорили. Она отказывалась смотреть на тело сына.

На похоронах было много людей. Все ходили вокруг, разговаривали с ним. Он ничего не слышал. Видел, что мать ни на секунду не отходит от гроба сына, но не находил в себе сил подойти к ней. У него не было сил даже думать о том, что он ответит ей, если она спросит. Но она не спрашивала. Какое-то материнское чутьё подсказывало ей, что Мамука останется здесь до тех пор, пока она молчит. И она молчала.

Неожиданно для всех в день погребения на полицейской машине привезли отца Мамуки. За хорошее поведение и уважение начальника колонии Тимуру разрешили проводить в последний путь младшего сына. Он тоже не спрашивал. Ответ он знал и сам, а вид старшего сына пугал его. Его пугала мысль, что сегодня он навсегда потерял обоих сыновей. Как ни хотелось ему бросить Мамуке в лицо, что тот был неправ, что его заблуждения погубили родного брата, — он молчал. Всё отведённое ему время он не отходил от плачущей жены.

С отцом Мамука так и не поговорил. Лишь однажды, когда гроб с телом Бесо опускали в могилу, он почувствовал, как рука отца крепко сжала его плечо. Последний раз он чувствовал его прикосновение пятнадцатилетним юношей. Воспоминания нахлынули на него: перед глазами возник весёлый, жизнерадостный мальчик, смеющееся лицо младшего брата. Слёзы снова хлынули из глаз. Он опустился на колени перед засыпаемой могилой, собрал землю в кулак и бросил её на гроб.

«Бесик», — имя брата крутилось в его голове. «Я отомщу, найду, даже из-под земли достану». — Ох, — простонал он. Его лицо коснулось земли. Ноги отказывались подниматься.

С тех пор прошло шесть месяцев. Лето было в самом разгаре. В деревне все были заняты повседневными делами. Даже Лиза Самарани немного отошла от страшной потери и занялась домашними хлопотами. Она сильно изменилась: внешне очень постарела, стала молчаливой, в глазах читалась боль. С Мамукой она так и не обсудила причину смерти Бесо. Его спрашивали соседи. Он отвечал всем, что не знает, кто и за что убил его брата, и что единственное, ради чего он должен вернуться в город, — это выяснить, что же произошло с Бесо.

Наступили жаркие летние дни. Весенние полевые работы остались позади. В школе начались каникулы. Большую часть дня Мамука проводил на речке в полном одиночестве. Сидя на крутом берегу, он вглядывался в прозрачное дно и думал о чём-то своём. Мысли часто уносили его далеко: то он вспоминал детство и безмятежную жизнь в этой деревне, то отчётливо видел свою полную опасности и риска жизнь в шумном городе. Всё время в его мыслях рядом был Бесик.

Иногда его воспоминания прерывались появлением на берегу ребятишек из деревни. Они прыгали в воду и веселились, предаваясь разным играм. Часто вместе с ними приходила их учительница Анна. Чаще всего она смотрела на грустного парня издали, но иногда между ними завязывались беседы. В эти дни все, даже родная мать, казались Мамуке чужими и далёкими. Анна же и вовсе не казалась ему такой близкой подругой, какими они были в детстве.

— Мне больно видеть тебя таким, — сказала она однажды, присаживаясь рядом на берегу.

— А когда ты в последний раз видела меня другим? — спросил он, даже не взглянув на неё.

— Я помню тебя другим, — твёрдо произнесла она. — И это было не так давно, как тебе кажется.

— Одно я знаю точно: прежним я уже не стану. С уходом Бесо вторая половина моего сердца омертвела.

— Что тебе нужно, Мамука? — спросила она неожиданно.

— Только одно, — грусть в его глазах сменилась злостью, и он ответил: — Месть. Я должен уничтожить убийцу моего брата.

— Никогда и ни за что в жизни не нужно мстить. Многие люди не понимают, что чем больше мы нарушаем библейские заповеди, тем сильнее судьба бьёт нас. Ни одному человеку в мире не удалось перехитрить её.

— Я смогу, — уверенно ответил он.

— Не сможешь, — ещё увереннее возразила она.

— Анна, может, ты знаешь, что я должен делать? — насмешливо произнёс он, удивляясь тому, что она противоречит ему. Впервые за последнее время он взглянул ей в глаза.

— Конечно, знаю, — она повернула голову к нему и посмотрела в его тёмные глаза. — То, что ты уже делаешь, только с большей энергией и с большим желанием.

— Что?

— Жить здесь, где твой дом. Помогать матери поднимать хозяйство, вернуть этим землям былое богатство. Посмотри, в какой упадок всё пришло после того, как ваша мама осталась одна.

— Ничего этого ей не нужно. Я полностью обеспечу её жизнь.

— Чем? Ну, чем ты сможешь заполнить жизнь женщины, всю жизнь проведшей на деревенской земле?

— Анна, как ты не видишь? Человеку, всю жизнь трудящемуся на земле, не удаётся оправдаться перед беззаконием, и ему приходится сидеть за решёткой. А настоящие преступники никогда не переступают порог тюрьмы.

— Ты что, хочешь добиться того, чтобы все преступники были осуждены?

— Этого-то как раз я хочу меньше всего. Ничего ты не знаешь обо мне, Аня.

— Так объясни мне, впусти меня в свою жизнь?

— Зачем? Ты же сама говоришь, что я живу неправильно. Зачем тебе переступать этот же порог? Разве ты сможешь жить вдали от этой деревни, от своих учеников, от школы, от церкви, от своего отца?

— Не смогу. Но если ты захочешь жить здесь, я уверена, ты будешь счастлив. Попробуй!

— Нет. Пока убийца моего брата жив, я здесь не останусь. Лишь когда покараю его, я смогу думать о себе. Поэтому я должен уехать.

— Знаешь, несмотря на то, что ты меня почти не замечал, я была счастлива только потому, что ты был здесь, так близко.

— В одном ты всё же права, Анна, — её признание он пропустил мимо ушей. — Когда-нибудь мне придётся вернуться сюда. Здесь мой дом, здесь могила Бесика, и всему этому нужен уход и забота. Но сейчас я должен уехать.

— Обещаю, что, когда ты сам поймёшь, что пора возвращаться домой, я сохраню для тебя здесь всё. Я, как и прежде, буду помогать твоей маме. Буду ухаживать за могилой Бесика. Буду каждый день молиться за тебя в церкви.

— Я верю тебе, как никому на этом свете. Но не надо за меня молиться. Ведь то, что я затеял, противоречит всем заповедям.

— Только моя молитва сможет остановить тебя от жестокого поступка. И что бы ты мне ни сказал, я буду за тебя молиться.

— Анна… — больше он не смог ничего ей ответить. Только заключил её в крепкие объятия.

— Всегда помни о том, что я тебя здесь жду, — сказала она, не вырываясь из его рук.

Это была последняя их беседа перед его отъездом. Мамуку поражало, как уверенно и спокойно ведёт себя Анна. Из всех людей, кого он знал, она была единственной, кто был так уверен в том, что говорит и делает. Ему казалось, что она окончательно нашла себя в этой жизни и что она на своём месте. Ему и в голову не приходило тогда, сколько времени эта молодая девушка проводила на коленях в деревенской церквушке в молитвах о нём. Он и не вдумывался, о чём она может просить у Бога для него. Анна понятия не имела о том, чем Мамука промышляет в городе, но какое-то внутреннее чутьё подсказывало ей, что он в опасности. Что-то необъяснимое, потустороннее заставляло её каждый день приходить туда и молиться о нём. Иногда ей казалось, что, если она пропустит хоть один день, случится что-то страшное с её любимым. Она молилась не о его победе, а о его спасении. И не от врагов, а от него самого.

Глава 2. Многое изменилось

С приходом весны, а затем и лета в городе и в семье Самда очень многое изменилось. Марина все эти месяцы жила в семье Леони. Отношения с её членами складывались очень хорошо. Родители Роберта относились к ней с большой любовью и уважением. К своим родителям она тоже часто приезжала в гости, по выходным помогала матери готовить семейный обед. Роберт уже привык к этой традиции и с большим удовольствием приезжал на обед к её родителям, когда не был занят на работе.

Расстановка кадров в прокуратуре изменилась с уходом на пенсию Николая Леони. Вопреки всем ожиданиям, на его место назначили не его сына Роберта, а Никиту Белова. На общем собрании прокурорских работников в столице, где решался вопрос о кандидатуре на должность прокурора города, Роберт Леони с помощью отца и его влиятельных друзей стал основным претендентом. Но неожиданно для всех сам отказался от неё, заявив, что для достижения целей, которые он перед собой поставил, ему необходимо быть развязанным во всех отношениях. По его словам, должность прокурора могла сковать его бумажной работой, бесконечными отчётами и докладами. Он решил, что, оставаясь на своём месте и продолжая то наступление, которое уже приносило плоды, в скором будущем выведет на чистую воду всех членов преступной группировки Дракона. Его слова сочли разумными, и прокурором назначили Никиту.

Инна и Алексей продолжали жить вместе, но с каждым днём их отношения становились всё холоднее. Долгожданного наследника для Самда она так и не родила, и это ещё больше охлаждало к ней чувства мужа. Алексей, как и прежде, очень много работал на фабрике и почти не бывал дома. Она же занялась практикой: с помощью отца открыла кабинет психологической помощи. Её рабочее место оказалось в одном офисе с адвокатской конторой Сержа, и они с сестрой часто гуляли вместе в обеденный перерыв, став ещё дружнее.

Серж и Наталия жили в доме, который им подарила Марина на свадьбу. Им удалось создать там настоящий уют. На удивление обоим, за эти месяцы они ни разу не поссорились; наоборот, их отношения стали крепкими и надёжными. Ещё больше нежности в их чувства прибавило то, что Наталия ждала ребёнка. С тех пор как он женился и ушёл из родительского дома, Серж стал намного ответственнее. Он каждый день ходил на работу, а заработок, который приносила его адвокатская деятельность, радовал его и помогал в достатке содержать семью. Наталию тоже радовало, что ей не приходилось больше быть агентом прокуратуры. Она часто виделась с Анжо, но в Милагрос ездила крайне редко. Серж не запрещал ей там бывать, но внутренний голос подсказывал ей, что ради репутации мужа и его семьи не стоит этого делать. Серж по достоинству ценил её уступчивость и уважал жену за такое отношение к нему и его семье. Отношение к его жене в семье Самда ничуть не изменилось: Марина и Алиса часто бывали у них в гостях, и это его радовало, а вот остальные члены семьи не приезжали ни разу.

Елена была слишком занята на работе. За последние полгода она объездила почти весь мир. Её модельное агентство стало известно во всём мире, а её имя то и дело появлялось в разных всемирно известных модных журналах. Сосо постепенно проникся восхищением к её труду. Он часто хвалил дочь за деловую хватку и за тот капитал, который благодаря её работе прибавился к общему состоянию Самда. Отношения Елены и Луки постепенно переросли из дружеских в романтические, а затем и в любовные; они стали близки. Почти всё время Елена жила в их с Софьей квартире в городе и редко бывала дома, но для Луки время всегда находила. Когда она была в городе, то обязательно посещала клуб, где они с ребятами пели, и сама с удовольствием выходила на сцену петь вместе с ними. Их радость омрачало лишь одно событие, произошедшее в начале весны с солисткой их группы Дашей.

А вот в жизни Софьи Самда почти ничего не изменилось. Она продолжала жить в отцовском доме. Вставала поздно, нигде не работала, потеряла всякий интерес к домашним делам. Как однажды заметила её мать, она стала немножко злее, но это было малозаметно, потому что она стала более безразличной ко всему происходящему вокруг. Целыми днями Софья бродила по дому из угла в угол, мало с кем разговаривала и всё время думала о чём-то своём. На все приглашения Ника куда-нибудь погулять отвечала отказом. Весной, уже будучи прокурором, он взял отпуск и предложил ей поехать в деревню к её бабушке Еве, туда, где они познакомились в детстве и где началась их дружба. Родители с радостью поддержали это его решение, но Софья ответила отказом.

Думать о Мамуке и его поступке она сама себе запретила. Попытка забыть его навсегда увенчалась успехом: она всё реже и реже стала о нём думать, а в последнее время и вовсе не вспоминала. Но где-то в глубине души, в подсознании, она продолжала его ждать. Время словно замерло в её душе, словно и не было этих долгих месяцев. В своём подсознании она продолжала стоять у заснеженного окна и ждать любимого человека. Время от времени память возвращала её в поле, где верхом на Ветре она мчалась рядом с Мамукой куда-то вдаль. Всё это было зарыто очень глубоко в сердце, и она всеми силами старалась не дать этому выбраться наружу и сломать её.

Глава 3. Снова в деле

— Здорово, братишка! — встреча Мамуки и Кайфуна состоялась в ресторане. Мамука позвонил другу, как только приехал в город. У него не было времени даже заехать в квартиру.

Ехать туда ему хотелось меньше всего. Он боялся, что воспоминания о Бесике нахлынут на него. На складе его ждало то же самое. Кроме того, он не знал, что изменилось в группировке, и хотел всё выяснить у Кайфуна. Тот очень обрадовался, когда в его квартире раздался звонок и в трубке он услышал голос Мамуки.

— Привет, Кайф, чертовски рад тебя видеть! — Мамука искренне обрадовался, что после долгой разлуки видит друга живым и здоровым.

— Красавчик, ты почти не изменился! — Кайфун так сиял, что выглядел растерянным.

— Присядем, дружище, — предложил Мамука, и они направились к свободному столику.

— Ну, где ты пропадал? — Кайфуну не терпелось начать разговор.

— Жил дома, в деревне. Расскажи лучше, как тут дела? — говорить о проведённых в деревне месяцах Мамуке совсем не хотелось, и он перешёл прямо к делу.

— О, тут дела... Ты даже не представляешь.

— Все здоровы? — заволновался Мамука.

— Многое изменилось, братишка, — Кайфун заметно посерьёзнел.

— Что именно?

— Ну, с тех пор... с той ночи... — он явно нервничал. — Менты у нас на хвосте почти постоянно. Кроме того... Уж не знаю, что стряслось, но Дракон, похоже, со столичными ворами что-то не поделил. Короче, на его дом напали ночью, всё разгромили и чуть не убили всех. Они чудом спаслись, прикинь?

— Ничего не понял. Кто напал?

— Да если бы мы в курсе были, уже бы разобрались с этими уродами. В общем, Дракон отправил Розу с сыном за границу.

— Серьёзно? Роза уехала?

— Да, и мальчишку прихватила. Дракон явно за них испугался.

— Кайф, ты так говоришь, что я ничего не понял, — Мамука начал выходить из себя. Происшествие с Драконом его взволновало. — Может, это менты?

— Да нет, методы не ментовские.

— Ты прав... Что ты там про воров говорил?

— Ну, в общем, Дракон какие-то дела со столичными замутил. А потом играть по их правилам не захотел. Как мы с Правым поняли, они хотели нашу банду под себя подмять, а Дракон, ты сам знаешь, всегда был против. Вот они его и припугнули.

— А сейчас что?

— Вроде затишье, но, похоже, они что-то замышляют. Старикан Колян на пенсию свалил.

— Да ты что? Кто вместо него? — эта новость тоже заинтересовала Мамуку.

— Зам его, Никита Белов, — Кайфун хмыкнул при упоминании молодого прокурора.

— А, эта рожа... Ну, и как он рулит?

— Да нехреново, я тебе скажу. Мы тут с Правым чуть не попались, еле отмазались.

— Что? Как?

— Ну, прикинь, в парке товар сплавляли — большую партию, — а тут менты. Пришлось сунуть одной девке, которая там гуляла.

— Какой ещё девке? — услышанное явно не понравилось Мамуке.

— Да откуда я знаю! Музыкантша какая-то.

— И что?

— Её повязали.

— И что? — переспросил Мамука, и слова Кайфуна вонзились в его сердце как нож.

— «Что, и что?» — взбесился Кайфун. — Сидит. Суд скоро, — добавил он, выдержав паузу.

— Её надо вытаскивать! Не может же Дракон допустить, чтобы невиновную из-за вас посадили!

— Нормально ты охренел в своей деревне! Нам что, за неё садиться, прикажешь? Может, прямо дорогу на склад ментам показать? — слова Мамуки сильно задели друга.

— Кайф, она же ни в чём не виновата!

— Братишка, мы с Правым в тюрьму садиться не собираемся.

Разговор совсем не нравился Мамуке. Он предложил ехать на склад и обсудить всё с Драконом.

Дракон встретил его радостно. Но на вопросы об аресте невиновной девушки отвечать не захотел. Спросил лишь одно:

— Ты в деле?

— Да, Дракон, — твёрдо сказал Мамука. — Я снова в деле.

В честь возвращения Мамуки на складе устроили настоящий пир. Правый и Кайфун поехали за едой и выпивкой, остальные ребята быстро накрыли на стол. Было много разговоров, рассказов и просто дружеских объятий. В квартиру Мамука приехал сильно захмелевшим и сразу же рухнул на кровать.

Несмотря на хмель, голова его ясно соображала, и в ней крутились разные мысли. События дня, всё услышанное, воспоминания о брате, сцены из их жизни, всплывавшие перед глазами, — всё это так на него подействовало, что он захотел поскорее забыться во сне.

Но произошло иное. Подсознание само подсказало его сознанию выход. Перед глазами возникла Софья. Впервые за много месяцев он ясно увидел её лицо. И даже, как показалось ему, услышал её голос. Разумеется, это было не наяву. Его опьяневшее сознание выставило на первое место первую, такую сильную и — теперь он в этом не сомневался — настоящую любовь. Любовь, что зародилась в беззаботном прошлом и, как выяснилось, продолжала жить в его холодном сердце.

Глава 4. Прерванный полет

Едва начинало светать. Лето было жарким, и даже на рассвете в воздухе чувствовалось тепло и уют. Было очень рано, но Елена привыкла просыпаться с первыми лучами солнца. Её перенасыщенный график не позволял нежиться в постели. Однако вставать было ещё слишком рано, и она, потянувшись, с улыбкой посмотрела на спящего Луку. Будить его она не собиралась — ей просто хотелось любоваться им.

Они были в её квартире. С тех пор как арестовали Дашу, их группа нигде не выступала, и у Луки появилось много времени, чтобы помогать Елене. Она всегда просила его быть её правой рукой, но он сопротивлялся, считая, что должен заниматься своим делом. Всё последнее время он проводил в мастерской, пытаясь найти способ вытащить Дашу из западни, в которую она попала. Её арестовали в парке за то, что при ней оказалась крупная партия героина. Девушка не смогла объяснить, как в её капюшоне оказался свёрток.

Узнав о случившемся, Елена попросила Сержа защищать подругу. Тот не мог отказать сестре и взялся за дело. Но спасти Дашу пока не удавалось — она оставалась в следственном изоляторе в ожидании суда.

— Ты не спишь? — Лука открыл глаза и увидел улыбку Елены.

— Я думала, ты спишь, — прошептала она, пощёкотав его щёку.

— Как думаешь, Серж сможет вытащить Дашу? — мысли о подруге не оставляли его ни на секунду.

— Честно? Не знаю, — Елена много раз говорила об этом с братом, и тот убеждал её, что дело плохо и если бы не её просьба, он никогда бы за него не взялся.

— Но должна же быть справедливость! Она не виновата, её подставили! — каждый раз, когда заходил разговор о Даше, Лука нервничал и сильно переживал.

— Тихо, любимый, — Елена не могла спокойно смотреть на его муки. У неё сжималось сердце, когда она видела отчаяние на его лице. Она крепко прижалась к нему и поцеловала в лоб.

— Знаешь, мне так трудно смотреть в глаза её матери. Она каждый раз, когда видит кого-то из нас, спрашивает, когда Даша вернётся домой.

— Да, кажется, она на грани, — Елена тоже видела несчастную женщину, и каждый раз сердце её сжималось от сострадания.

— Ты хорошо знакома с прокурором. Может, спросишь у него? — в его голосе звучало отчаяние.

— Я спрашивала, Лука. Он говорит, что её взяли с поличным, и этого достаточно для обвинения. Кроме того, дело уже передано в суд, и прокуратура бессильна. Теперь вся надежда на адвоката, — она пыталась его успокоить, но всё было бесполезно.

Уже несколько недель Даша просыпалась на рассвете не в своей недорогой, но уютной и родной комнате, а на жёсткой койке в тёмной и холодной даже летом камере следственного изолятора. С тех пор как её сюда привезли, она пребывала в полу шоковом состоянии. Всё произошло так быстро и неожиданно, что она до сих пор не могла прийти в себя, а уж тем более осмыслить случившееся. Ей нечем было оправдаться, потому что она не была виновата. Простая прогулка в тёплый весенний день обернулась тюремным заключением. Людей, которые так жестоко и безжалостно её подставили, она не видела. Предположить, кто и за что с ней так поступил, она не могла — врагов у неё никогда не было, её окружали только любящие и дружелюбные люди.

— Мама… — прошептала она в полутьме, стараясь не разбудить других женщин, спавших в это летнее утро.

Мысль о матери терзала её сильнее, чем тяготы заключения. Сердце её болело от жалости и беспокойства за несчастную женщину.

От адвоката, который благодаря Елене навещал её почти каждый день, Дарья знала, что мать чувствует себя неважно. Девушка боялась за её рассудок.

— Вы ей скажите, что со мной всё хорошо, — просила Дарья Сержа во время его последнего визита.

— Не волнуйся, Даша, — Серж как мог утешал её и пытался вселить надежду. — О твоей маме заботятся твои друзья, моя сестра тоже. Ты им доверяешь?

— Конечно, доверяю, — при воспоминании о друзьях и матери слёзы безудержно текли по её щекам.

Серж искренне жалел её, но как адвокат прекрасно понимал: пока не найдут настоящих преступников, шансов почти нет. Бесконечные переговоры с Никитой и Робертом ни к чему не приводили — оба были уверены, что музыкантша — одна из курьеров наркоторговцев.

— Неужели ничего нельзя сделать? — спрашивала его Елена.

В последнее время она часто приходила к нему в кабинет, расспрашивая о ходе дела. Несмотря на все усилия, его всё же передали в суд.

— Понимаешь, Лена, нет ни одной улики в её пользу, — пытался объяснить Серж. — Её взяли с поличным, а партия героина — серьёзная.

— Что можно сделать? — она не унималась. Спасти Дашу во что бы то ни стало — вот чего она хотела больше всего сейчас. Даже работа и семья отошли на второй план. Мучение в глазах Луки убивало её, и она жаждала всё изменить. Кроме того, мысль о несчастной Даше, девушке, которая так душевно пела о свободе, а теперь томилась в четырёх стенах в разлуке с родными, терзала Елену сильнее, чем кого бы то ни было.

— Лена, я делаю всё, что можно, — Серж сначала взялся за это дело без энтузиазма, только из-за просьбы сестры. Но чем больше он вникал в детали и чем настойчивее Елена его расспрашивала, тем яснее он понимал, как это для неё важно. И он обещал, что если будет хоть малейший шанс спасти невиновную, он им воспользуется.

— Неужели ничего нельзя сделать? — тот же вопрос задала ему Наталия, когда он рассказал ей о новом деле.

— Ничего, Наташа, — только ей он мог сказать то, о чём не решался говорить ни Даше в комнате для свиданий, ни Елене в кабинете.

— Бедная девушка… — в последнее время Наталия стала невероятно чувствительной. Её положение наполняло душу такой нежностью и теплотой, что всё происходящее вокруг она принимала близко к сердцу, а чужое горе переживала как своё. — Как иногда несправедлива жизнь: невиновные сидят в тюрьме, а настоящие преступники наслаждаются роскошной жизнью на воле.

— Кого ты имеешь в виду? — осторожно, но не без подозрения спросил муж.

Хотя она имела в виду не то, о чём подумал Серж, Наталия лишь грустно улыбнулась и ничего не ответила, позволив ему самому додумать её слова. Он тоже предпочёл не развивать тему, но понял, что события прошлой осени не дают покоя его беременной жене до сих пор. Он часто видел её беспокойный сон и холодный пот, в котором она просыпалась среди ночи. О своих снах она ему не рассказывала, а он не спрашивал, потому что знал: ответ напугает их обоих.

Глава 5. Спор

— Разве я не прав? Ну скажи? — кричал Мамука в комнате на складе, пытаясь достучаться до Кайфуна и Правого. Он доказывал, что они поступили с девушкой подло и должны были вытащить её из западни.

— Что за кипеж? Дракон сказал — всё нормально, — Правый даже не собирался вникать в суть его слов.

— Понятно, Дракон ваши задницы выгораживает! — не унимался Мамука, хотя открыто перечить боссу не решался.

— Ну и заткнись! — возмутился Правый. — Ты что, нас воспитывать приехал?

— В натуре, Мамука, заткнись! — в разговор вмешался молчавший до сих пор Кайфун.

— Никто из нас в подставе сознаваться не собирается, — добавил Правый.

— Значит, ни в чем не повинная девушка проведёт всю молодость в тюрьме? — отчаявшись, Мамука попытался надавить на жалость, но тщетно.

— Да и хрен с ней! Хорош об этом, — резко оборвал его Правый и сменил тему. — Ты уже придумал, как будешь выслеживать того подонка, что Бесика застрелил?

— Буду искать везде, спрашивать у всех, во всех кругах. Не знаю как, но найду и убью, — твердо ответил Мамука. — Вам что-нибудь известно? — спросил он после паузы.

Правый и Кайфун молчали.

— Понимаешь, браток, мы даже не уверены, что это вообще были мусора, — осторожно начал Кайфун.

— Особенно после того, как на Дракона напали… — поддержал его Правый.

— Что Дракон говорит? — Мамука и сам недоумевал: слишком многое изменилось за время его отсутствия.

— По сути, ничего, — ответил Правый. — Мы даже не знаем толком, с кем он там, в столице, не поделил.

— Ну хоть что-то вы знаете?

— Вроде они хотели нас под себя подмять, заставить делиться. Общак и всё прочее… Ну, ты знаешь позицию Дракона, — серьёзно говорил Правый. — Он вечно твердит: когда детский приют расформировали и они с Розой на улице остались, никто из общака с ними не делился.

— Как они вообще на нас вышли? — Мамука и вправду недоумевал, почему этот вопрос возник только сейчас.

— Да кто ж его знает. После смерти Бесика тут такая заваруха началась. Не только мусора заинтересовались.

— Есть вероятность, что Бесика застрелили не мусора?

— Я думаю, что мусора, — вмешался Кайфун.

— Я тоже так думаю, — согласился с ним Правый.

— Всё бы отдал, чтобы вернуться в ту ночь, остаться с Бесиком и узнать, что же произошло после нашего отъезда, — на лице Мамуки читалась настоящая боль.

— Узнаем, братишка, — Правый похлопал его по плечу.

— Не проси нас сдаваться, — Кайфун встал с кресла, собираясь уходить. — Ты же знаешь: если хоть один из нас сядет — всему конец. В её невиновности пусть менты сами разбираются.

— Я знаю, о чём ты думаешь. Об отце вспомнил и о той несправедливости, что толкнула его за решётку, — глядя другу в глаза, говорил Правый. — Но так вышло, и сейчас ничего не поделаешь. Мы не можем рисковать всем, что с таким трудом создал Дракон, всем, что все эти годы кормило нас. Благодаря Дракону многие из наших пацанов выжили. Твоего отца обманули, сознательно подставили, а у нас тот подставной срок был единственным выходом.

— Ей и её семье от этого не легче, поверь, — с горечью ответил Мамука.

— Только держась вместе и показав всем нашу силу, мы сможем найти убийцу твоего брата и жестоко отомстить за нашего Бесика. За ту кровавую ночь и за ту боль, что теперь живёт в каждом из нас, — Кайфун был как никогда серьёзен.

Не найдя согласия у друзей, Мамуке пришлось замолчать. Он прекрасно понимал: будь хоть малейшая возможность вызволить ту девушку, они бы сделали это. Но он также понимал: его попытка вмешаться обернётся против друзей и всей банды. И всё же что-то не давало ему покоя. И, насколько он сам понимал, дело было не только в несправедливости и воспоминаниях об отце — хотя и это имело для него вес, — а в смутном предчувствии беды. Может, не такой страшной, как смерть Бесика, но беды.

Со склада он приехал в свою квартиру. Непривычная тишина и пустота угнетали его. Здесь, даже больше чем на складе, всё напоминало о брате. В измученной памяти всплыл тот день, когда они с Бесиком впервые переступили порог этой квартиры.

— Надо же, я чуть не подрался с женщиной, но именно это помогло мне получить эту квартиру, — говорил Мамука, любуясь новым жильём.

— Классная, мне нравится. Ты видел? Здесь три спальни! — восхищённо произнёс Бесо.

— Как раз для мамы третья, — согласился Мамука.

— Думаешь, ей понравится?

— Конечно. Она в жизни такой роскоши не видела, — немного грустно ответил Мамука.

— Она к этому и не стремилась, — напомнил Бесо.

— Она только так говорила. А на самом деле… помнишь её глаза, полные слёз, когда мы в первый раз приехали домой из города? — не согласился Мамука. — Некоторым людям деньги доставляют радость, даже очень хорошим.

— А тебе? — неожиданно спросил Бесо.

— Мне — нет, — уверенно ответил Мамука. — От них мало проку. Нужно что-то ещё.

— Что? — удивился Бесо.

— Вспомни историю с этой квартирой. У нас денег не меньше, чем у тех девчонок, а тот старик перед ними распинался, а нас и слушать не стал.

— Хочешь сказать, деньги должны быть заработаны честно? — Бесо не переставал удивляться брату.

— О, только не это! Я никогда не поверю, что их папочка хоть раз не нарушил закон. Хоть в чём-то, да нарушил.

— Тогда в чём разница? — настаивал Бесо.

— Они лицемерят, а мы — нет. Они выставляют себя святыми, распивают вино с нужными людьми, а на самом деле ненавидят их и завидуют друг другу. Эти люди даже не подозревают, как трудно заработать деньги без фальши, без лицемерия. Мы — те, кто мы есть: приходится вертеться, но не лицемерить; врать, но не унижаться. Мы лучше них, — зло произнёс Мамука, глядя на брата.

— Мамука, тебя устраивает эта жизнь? Ты об этом мечтал?

— Я стараюсь не мечтать о чём-то неосязаемом. Я могу мечтать о квартире, о машине, но не о жизни, ни о любви, ни о счастье.

— А теперь я мечтаю, Бесо! — громко нарушил тишину Мамука. — Я мечтаю найти того, кто так жестоко отобрал тебя у меня, и отомстить. Клянусь, я сдержу обещание, данное у твоей могилы!

Его глаза были полны слёз.

Глава 6. Никто не хочет слышать правду

— Папа? — удивился Серж, когда на пороге его кабинета появился Иосиф.

— Здравствуй, Сергей! — Сосо, по обыкновению серьёзный, прошёл в кабинет и, не дожидаясь приглашения ошеломлённого сына, опустился в кресло.

Серж обошёл письменный стол и встал напротив отца.

— Чем я заслужил твоё внимание?

— Хорошо ты тут устроился, — Сосо не спешил переходить к делу, с интересом оглядывая кабинет.

Помещение было обставлено богато и со вкусом: дорогая мебель, сдержанные тона на стенах, именные канцелярские принадлежности. Всё это должно было внушать клиентам уверенность, что они обратились к нужному человеку.

— Да, у меня всё хорошо. Спасибо, что заметил, — не без сарказма произнёс Серж.

— Я рад, что ты хотя бы не жалуешься.

— А на что мне жаловаться? — Серж сделал удивлённое лицо. — У меня есть всё: прибыльная работа, красивая жена, шикарный дом. Все, кого я хочу видеть, часто навещают нас. Если ты ещё не знал, скажу — скоро у меня будет ребёнок.

— Знаю. Твоя мать только об этом и трещит целыми днями.

— А ты не рад первому внуку? — ответ очень интересовал Сержа.

— Внуку рад. Ребёнку проститутки — нет, — честно ответил Сосо.

— Тут тебе не повезло. Хотя всё можно изменить.

— Даже не представляю, как.

— Перестань относиться к ней как к проститутке и прими как невестку, — предложил Серж.

— Сынок, проститутка не перестаёт быть проституткой оттого, что кто-то назовёт её невесткой, — его тон оставался безжалостно-насмешливым.

— Удивительно! Прошло столько времени, а вы с Софьей всё никак не смиритесь. Если бы я желал слушать ту чушь, которую вы несёте, я бы пришёл к тебе домой, — зло сказал Серж, изо всех сил стараясь не взорваться. — Сюда тебя не звали.

Он снова обошёл стол и сел в своё кресло.

— Если мне не изменяет память, эту контору я тебе купил.

— Нет, папа, память тебе не изменяет. Но если ты думаешь, что два пустых кабинета могут приносить прибыль, то ошибаешься. Я могу и переехать отсюда.

— С одной стороны, я рад, что ты изменился, — Сосо чуть смягчился, переходя к сути.

— А с другой?

— А с другой — я не уверен, что это надолго. Вы разойдётесь. И знаешь, что в этой истории будет самым печальным?

Серж молча смотрел на него, не испытывая ничего, кроме неприязни. Но Сосо продолжил:

— Судьба ребёнка, которого родит эта женщина.

— Не смей говорить о моём ребёнке в таком тоне!

— Не хочешь слушать правду?

— Это не правда, а чушь! — нервы сдали, и Серж повысил голос. — Ничто не угрожает моему ребёнку! Это будет самый счастливый малыш на земле, потому что его отец будет любить его, а не издеваться. Я никогда не допущу, чтобы моя дочь сбежала из родного дома, потому что ей в нём неуютно. И уж точно я не допущу, чтобы семья моего сына не стала частью моей семьи!

— Я пришёл поговорить о делах твоей сестры, — выдержав паузу, Иосиф перешёл к цели визита.

— О Лене?

— Угадал.

— Было нетрудно. О Марине ты со мной говорить не стал бы, а с Софьей я не общаюсь.

— Что за дела у неё с властями?

— Это не её дела, а её друзей.

— Насколько мне известно, речь идёт о крупной партии наркотиков, и я хочу знать, какое отношение к этому имеет моя дочь.

— Откуда у тебе такие подробности? — Сержа удивило, что отец вообще в курсе. Елена не привыкла обсуждать с ним своих друзей.

— Роберт рассказал.

— Понятно, прибежал к тестю и нажаловался, что работать мешают? Странно, на него не похоже, — Серж действительно удивился.

— Естественно, не жаловался. Просто, по его мнению, Лене может грозить опасность. Она связалась с какой-то бандой.

— Слушай, папа! Больше я тебе по этому делу ничего не скажу. Всё, что его касается, конфиденциально. А за Лену не волнуйся. Она единственная в нашей семье, кто знает, чего хочет и как этого добиться. Вы все её недооцениваете. И раз уж сестра пришла ко мне за помощью, я обязательно помогу.

— По-моему, сейчас она как раз не знает, что делает. И если я узнаю, что кто-то из её окружения связан с наркотиками, я уничтожу его.

— Каким образом? Телохранитель не задержался, теперь киллера наймёшь?

— Прекрати паясничать! Речь о твоей сестре!

— Она дружит с хорошими ребятами. Она делает красивое дело. И, кроме того, зарабатывает неплохие деньги в вашу с Алёшей копилку.

— Что ты сказал? Ты хоть сам понимаешь, что несёшь? Дом, в котором ты живёшь с этой шлюхой, куплен на деньги из этой копилки! — настала очередь Иосифа повышать тон.

— Вот это тебе и не даёт покоя! Не можешь успокоиться, что в доме, который ты подбирал для любимой дочки, живём мы с Наташей. Только он по закону наш — Марина подарила его нам.

— Конечно, ты всё оформил документально. Юрист, какой никакой.

— Знаешь, что смешно? Ты сам попал в свою ловушку. Сейчас всеми твоими деньгами распоряжается Алёша. Ты при всём желании не можешь купить новый дом Марине. Твой сынок считает, что это слишком дорого. Таких расходов он тебе не позволит.

— О наших делах с Алёшей ты понятия не имеешь. Ты сам себя вычеркнул из компании. Я в любой момент могу купить дом любой из дочерей. Марина сама отказывается, — на лице отца Серж заметил сожаление.

— Интересно, когда это я себя вычеркнул? Впервые слышу.

— Тогда, когда своим бездельем и эгоизмом показал, чего ты стоишь, — Сосо продолжал кипеть.

— Может, тебе показалось? Кажется, ты даже не заметил, как твой младшенький поочерёдно вычеркнул из компании всех членов твоей семьи. Даже Марина, которая работает в твоей компании, не имеет на неё прав. Что уж говорить о Софье? А с Леной вообще поступили несправедливо. Если бы не ловушка, в которую вы её заманили, она бы через пару лет стала богаче вас. Меньше чем за год она прилично приумножила ваше состояние. И кому всё это в итоге достанется? Алёшеньке! А про наследство Антона я вообще молчу, это же семейная тайна? — тут Серж сам понял, что перешёл все границы.

— Пока я жив, никто из моих детей бедствовать не будет, — серьёзно ответил Сосо, сознательно не поддерживая тему. — И не смей говорить гадости о брате!

— Ну и кто теперь не хочет слушать правду?

Не сказав больше ни слова, Иосиф покинул кабинет. Разговор сильно обеспокоил его, но признаваться в этом он не хотел. Вернувшись в свой офис, он окончательно пожалел, что поехал к Сержу. Сердце снова заныло. Лекарства, которые принесла секретарь, почти не помогали. Он впервые задумался, сколько ещё выдержит его сердце и не подведёт ли в самый неподходящий момент.

Узнав, что отцу плохо, Марина прибежала к нему из бухгалтерии.

— Папа, что с тобой?

— Да ничего, малышка. Как всегда, с Сержем поговорил.

— Чего ты от него ждёшь после того, что сделал? — несмотря на жалость, она не могла лицемерить и винить во всём одного Сержа.

— Всю жизнь будешь мне напоминать об этом? — отец нежно погладил её по щеке и грустно улыбнулся.

— Нет, папа. Я просто всю жизнь буду об этом помнить, — честно ответила она, тоже грустно улыбнувшись.

Так получилось, что Иосиф Самда оказался в окружении оппонентов. Собственные дети критиковали его. Серж, женившись, окончательно отдалился, и Иосиф понимал: их отношения уже никогда не станут прежними.

После свадьбы его любимая Марина тоже отдалилась. Став частью другой семьи, она завоевала там не меньше любви и уважения, чем имела в родном доме. Её это устраивало, и она уже не рвалась домой, как прежде. Он потерял те задушевные вечерние разговоры в кабинете, которыми так дорожил.

В чём-то Серж был прав: его младший сын Алексей действительно постепенно захватывал власть в компании. Иосиф радовался, что будущее компании в надёжных руках. Деловая хватка и трудолюбие Алексея гарантировали, что дело Антона Самда не пропадёт. Сомнений не было: в руках Алёши компания станет только мощнее и прибыльнее. Но беспокоило другое. Несмотря на любовь и гордость за сына, Сосо видел, как тот становится бесчувственным и холодным. Вопреки молодости и благополучному браку, в характере Алексея всё чаще проявлялись нетерпимость, пренебрежение и даже злость. Его отношения с Инной в последнее время пугали Иосифа и Алису. Он понимал: если бы не воспитание Инны и её психологическое образование, она давно ушла бы от такого мужа. Нетерпимость Алексея к тому, что у них до сих пор нет детей, и его обращение с женой расстраивали и пугали Иосифа. В свете всего этого его не могло не беспокоить, как Алёша поступит с другими его детьми и внуками, когда он отойдёт от дел или, чего хуже, умрёт.

И в том, что касалось Елены, Серж тоже был прав. Алексей с такой хваткой вцепился в её модельное агентство и приносимую им прибыль, что без боя Елене не вернуть заработанный капитал. А ведь её собственные дети будут иметь на него больше прав, чем наследники, которых с таким нетерпением ждал Алексей.

Что до младшей дочери Софьи, то на сегодня она меньше других беспокоила больное сердце отца. Её внешнее спокойствие в последние месяцы, постоянное присутствие дома, забота о матери, дружба с Инной и поведение в целом давали Иосифу повод не волноваться. То, что она отказывалась встречаться с Никитой, тоже не сильно тревожило его. После свадьбы Марины и Сержа Сосо не хотелось думать о новых браках, тем более о свадьбах Елены и Софьи, которые, по его мнению, были не готовы к семейной жизни. «Всему своё время», — твердил он себе.

Глава 7. Запоздалое знакомство

Алиса встала, как обычно, рано. С утра накормила завтраком всех членов семьи. Сосо уехал на работу, Алексей отправился в аэропорт — деловая встреча в столице. Его жена умчалась в свой кабинет психологической помощи, где в последние месяцы проводила очень много времени. Елена вообще не ночевала в родительском доме, все вечера напролёт проводя с Лукой.

Дома оставалась одна Софья, но она ещё не проснулась. В ожидании, когда дочь встанет, Алиса присела в зале на диван с журналом. В дверь раздался звонок. Женщина пошла открывать.

На пороге стоял незнакомый молодой человек.

— Здравствуйте! Вы, наверное, Алиса Самда? — спросил неожиданно появившийся на пороге дома Самда Мамука Самарани.

— Да, а вы кто? — Алиса удивилась. Незнакомцы у их дома появлялись нечасто.

— Меня зовут Мамука. Я давний друг Софьи, но мы давно не виделись. Она дома?

— Дома. Проходите, я её позову, — Алиса провела гостя в зал, а сама поднялась на второй этаж.

Оставшись один, Мамука стал внимательно разглядывать комнату. Его взгляд упал на фоторамки, и на одной из них он увидел улыбающуюся Софью. Лишь сейчас, увидев её лицо, он понял, как сильно ему ее не хватало.

— Софья, ты проснулась? — Алиса зашла в комнату дочери и обнаружила, что та не в постели.

— Да, мама, я здесь, — раздался голос из ванной.

— К тебе пришёл молодой человек. Ждёт в зале, — Алиса заглянула в ванную. Софья принимала ванну.

— Кто ещё? — недовольно спросила Софья. Ей никого не хотелось видеть.

— Я его не знаю, — по лицу матери и интонации девушка поняла, что та удивлена визитом.

— Он точно ко мне?

— Да, спросил тебя. Назвался Мамукой.

На секунду Софье показалось, что сердце остановилось, а ноги подкосились. Она не могла поверить, что в зале её ждёт Мамука Самарани.

— Не может быть, мама, — еле вымолвила она.

— Что не может? Он тебя ждёт. Идёшь? Что сказать ему? — Волнения дочери Алиса не заметила, решив, что та капризничает.

— Да, — только и смогла ответить Софья.

— Что «да»?

— Я иду, мама. Пусть подождёт.

Софья медленно вышла из ванной. Ноги не слушались, мысли путались. Внутри она понимала, что надо торопиться, что её ждёт любимый. Но что-то сковывало движения. Она так долго заставляла себя не думать о нём, что теперь, когда он стоял на пороге, не могла позволить себе броситься ему на шею.

Алиса спустилась вниз и застала Мамуку с фотографией дочери в руках.

— Вы давно знакомы с Софьей? — спросила она.

— Уже скоро будет год, — ответил он, улыбнувшись при воспоминании об их встрече.

— Она с трудом поняла, о ком речь.

— Значит, она забыла обо мне…

В этот момент появилась Софья. На ней было коричневое длинное платье, открытое в плечах, и чёрные босоножки на высоких каблуках. Она медленно спускалась по лестнице, придерживая подол. Лишь увидев Мамуку в зале, она по-настоящему поверила, что это он.

Увидев её, он встал с дивана. Алиса поднялась следом. Встретить Софью после долгой разлуки было для него как удар молнии среди ясного дня. Она казалась неотразимой. Медленно спускавшаяся красавица направлялась прямо к нему. На её лице не было ни улыбки, ни грусти, ни злости — лишь холодная сдержанность, каторой он раньше не видел. В его памяти жила совсем другая Софья: то избалованная взбалмошная девчонка, то улыбающаяся влюблённая девушка. Та, что стояла перед ним сейчас, была иной.

— Здравствуй, Софико! — произнёс он.

— Здравствуй, Мамука! — она ответила на приветствие, но не добавила ни слова. В разговор вмешалась Алиса.

— Значит, вы всё-таки знакомы? Почему я никогда о тебе не слышала? Вы друзья?

— Как не слышала, мама? Разве я не рассказывала о своём друге? Я даже хотела вас познакомить на свадьбе Марины.

— Ах, вот это кто? — Алиса с новым интересом разглядывала Мамуку.

— Я не знал, что вы ждали меня… — начал было он, но Софья прервала:

— Никто тебя не ждал, — твёрдо сказала она.

— Софья в то время много о вас рассказывала, но увидеть так и не довелось, — заметила Алиса.

— У меня возникли неотложные дела, и я не мог…

— Не нужно оправдываться, — снова прервала его Софья.

— Софья, я хочу объяснить тебе…

— Я принесу вам кофе и пирожных, — на этот раз его прервала Алиса. Она поняла, что между ними есть недоговорённость, и им нужно поговорить наедине.

После её ухода в комнате воцарилась тишина. Оба молчали. Софья подошла к нему и попыталась забрать из его рук свою фотографию. Прикосновение её руки к его коже оживило в памяти сцену их первой встречи.

«Минуточку! — громко произнёс он. — Какого чёрта? Я уже месяц ищу квартиру, а этот болван отказывает мне, а тут вы…»

«Чего вы на меня орёте? Кто это?» — Софья в недоумении посмотрела на агента.

«Это…» — тот не знал, что сказать.

«Пошли отсюда, Софья, бери ключи и идём!» — нетерпеливо вымолвила Марина, испугавшись скандала.

«Нет уж, это мои ключи!» — неожиданно для всех Мамука схватил ключи, бросил деньги на стол и направился к выходу.

Растерявшись на секунду, Софья быстро собралась с мыслями, повернулась к нему и схватила за руку.

«Стойте! Это мои ключи! Кто вы такой?» — её глаза буквально стреляли в него, возмущению не было предела. Она хотела его ударить, но сдержалась.

Другой рукой Мамука взял её за руку и сжал так, что ей пришлось разжать пальцы.

«Отпустите меня сейчас же!» — закричала она.

Роза, Марина и старик с ужасом наблюдали за происходящим.

«Слушай, ты…» — Мамука не находил слов. Солнечные лучи, падавшие из окна, играли на лице Софьи, заставляя её жмуриться. Сейчас она была как никогда красива. Глядя ему в глаза, она почти забыла о боли в руке и даже не заметила, когда он её отпустил. — Завтра ко мне приезжает мать, а мне некуда её привести. Уже месяц я ищу квартиру и не могу уговорить этого человека!» — он показал на старика.

- Ты думаешь о том же, а чём и я? - спросил он шёпотом.

Она усмехнулась, поняв намёк, но ничего не ответила.

Взяв фотографию, она поставила её на место.

— Ты должна меня выслушать, — попросил он.

— Ты не должен мне ничего объяснять. Если не хотел приходить, так и сказал бы, я же тебя силой не тащила? — в её голосе слышалась обида.

— Я не пришёл не потому, что не хотел. Ты даже не представляешь, что мне пришлось пережить в ту ночь, — даже такая девушка, как Софья, не могла не уловить невыносимую боль в его голосе.

— Что? — только и спросила она.

— Моего брата убили в ту ночь.

— Как? — искренне удивилась она.

Ему не хотелось отвечать. Не потому, что было трудно говорить об этом — наоборот, ей он хотел рассказать всё, — но он не мог. Возобновляя отношения с Софьей, он автоматически возвращался к той лжи, которую когда-то сочинил и в которую она верила.

— Мне это ещё предстоит выяснить. Я вернулся, чтобы найти убийцу и отомстить.

— Ты не знаешь, кто убийца?

— Если бы знал… Я не побоюсь ни тюрьмы, ни пули. Он был моим младшим братом, и ты даже не представляешь, что он для меня значил.

— Представляю, Мамука. У меня тоже есть братья и сёстры, — обида, которую Софья хранила в сердце все эти месяцы, растаяла в один миг.

— В тот день, когда ты меня ждала, я вёз тело брата в деревню, к родителям, — он ненадолго замолчал. Софья тоже молчала, не находя слов. — Мне не хватит слов, чтобы передать всё, что я пережил тогда и что чувствовал все эти месяцы.

— Ты был в деревне?

— Да. Вернулся на этой неделе.

— Даже не буду спрашивать, как твои родители всё это пережили.

— Мне теперь наплевать на всё, Софья. Только две вещи меня интересуют. Две цели: найти убийцу и отомстить и вернуть твоё доверие и твою… — он запнулся.

— Ты вспоминал обо мне?

— Твой образ всегда был со мной. Лишь мысль о том, что я должен сдержать данное тебе обещание, позволила мне выжить.

— Ты преувеличиваешь, — грустно улыбнулась Софья. — Я уверена, что в те минуты ты и не вспоминал о мне. Но я тебя не осуждаю.

— Я очень счастлив слышать это.

— А ты думал, я буду упрекать тебя?

— Я просто знал…

— Знал, что я бесчувственная эгоистка? — перебила она, и улыбка стала теплее.

Он тоже рассмеялся в ответ.

— Может, если бы это касалось кого-то другого, я бы проявила свой нрав. Но ты — другое дело. Я не могу на тебя обижаться. И чтобы ты знал: твою боль я чувствую, как свою.

— Это значит, что ты любишь меня?

— Раз ты, хоть и с опозданием, но пришёл ко мне, значит, это ты любишь меня? — вопросом на вопрос ответила она.

— Да, Софико. Я люблю тебя, — повторил он слова, впервые сказанные на палубе во время медленного танца. Слова, которые хотелось повторять снова и снова.

— Если я один раз сказала мужчине, что люблю его, то это навсегда, — произнеся это, Софья подошла вплотную и нежно поцеловала его в губы.

Когда Алиса вошла с чашками кофе, Софья и Мамука сидели рядом, о чём-то разговаривая и весело смеясь. В руках у Софьи был фотоальбом, она листала его и рассказывала Мамуке истории из своего детства и юности.

— Я рада, что вы снова друзья, — сказала Алиса. Близкие отношения дочери с незнакомцем поразили её, но она предпочла промолчать.

— Мы больше чем друзья, мама, — а Софья молчать не собиралась. — Мы уже давно любим друг друга.

— Это правда, — подтвердил Мамука.

Его взгляд встретился с взглядом Алисы. На мгновение ему показалось, что в её глазах мелькнула тревога.

— Ну вот и познакомились, — засмеялась женщина, не зная, что ещё сказать.

Глава 8. За городом

Елена и Лука с раннего утра уехали на пикник за город. Тяжёлые дни в прокуратуре, обсуждения дела Даши с адвокатом и попытки утешить мать несчастной девушки так измотали молодых людей, что побег из города был им просто необходим.

Елена предложила любимому поехать к её бабушке в деревню, устроить пикник и просто хорошо провести время. Лука с радостью согласился, взял гитару, и они на машине Елены на выходные сбежали из города.

Приезду внучки Ева очень обрадовалась. Весь субботний день хлопотала вокруг неё и её парня и очень огорчилась, когда Елена сказала, что в воскресенье они проведут пикник у реки.

— Она живёт здесь одна? — спросил Лука сразу после знакомства с Евой.

— Из родственников здесь больше никто не живёт. Но у неё есть работники, даже конюх в конюшне, — ответила Елена, стараясь передать возлюбленному своё хорошее настроение.

Они находились в спальне, где Елена распаковывала дорожную сумку. Она сразу предупредила Луку, что спать им придётся в разных комнатах — не готова признаться бабушке, что они близки. Лука отнёсся к её словам с пониманием: он и сам не был готов сказать матери, что они с Еленой живут как муж и жена.

— И часто ты здесь гостишь? — спросил он, разглядывая богато, но в старинном стиле обставленную спальню.

— Издеваешься? Я городская девушка, — ответила она, лукаво улыбаясь.

— А другие твои родственники? — не унимался он.

— Марина с мамой часто приезжают. Белла, моя двоюродная сестра, тоже здесь бывает, насколько я знаю, — говорила Елена, не отрываясь от дела. — Она любимица Евы.

— Дочь мэра? — уточнил он. На этот раз его внимание привлекла кукла на шкафу, и он полез за ней.

— Ну да. Серж, как и я, предпочитает городскую жизнь, — продолжила она. — Алёша бывает только в отцовской деревне — там же наши виноградники. А Софья, кстати, ту деревню любит гораздо больше. Мой дед Антон её приучил, она его любимица.

— А чья ты любимица? — он наконец достал куклу и спустился с ней.

— Ничья, — шутливо и грустно ответила она. — Никто меня не любит.

— Я тебя люблю, — он показал ей куклу, и на её лице появилась улыбка.

— Это наша с Софьей кукла, мы в детстве в неё играли. Всегда из-за неё дрались. Она была то моей дочкой, то её. Как хорошо, что бабушка сохранила наши игрушки.

— А мы с Дашей в детстве всегда дрались из-за гитары, — грустно вспомнил он. — Знаешь, нам купили одну на всех во дворе, мы просто бредили ею. По очереди забирали домой на ночь и соревновались, кто лучше о ней заботится. Даша однажды, пытаясь доказать, что она лучше, постирала её стиральным порошком. Ну и досталось же ей тогда от нас.

— Серж обещал мне, что вытащит её, — грусть в её голосе не могла остаться незамеченной.

— Он и мне обещал, Лена. Но он не волшебник.

— Сейчас я тебе ещё кое-что покажу. Мои детские рисунки. Увидишь, что я родилась художником, — Елена понимала: нужно отвлечь любимого от грустных мыслей.

— Я в этом никогда не сомневался.

Их разговор прервал шум на первом этаже. Они услышали голос Евы и поспешили вниз.

— Бабушка, ты с кем разговариваешь? — спросила Елена, но тут же увидела гостя. Перед ней стоял её двоюродный брат Максим.

— Привет, Макс! — обрадовалась она. — Ты тоже решил навестить бабушку?

Они обнялись. Максим кивком поприветствовал Луку и ответил двоюродной сестре:

— Нет, я на пять минут. У меня срочное дело в городе. Приехал попросить бабушку дать мне в долг денег.

— Сколько тебе нужно, проказник? — как всегда, ласкова была с внуком Ева.

С возрастом характер некогда жёсткой и сильной женщины, какой всегда была Ева Корсак, стал мягче. Особенную нежность она проявляла к детям своего сына Константина. Белла заслужила это добрым и отзывчивым характером и той заботой, которой всегда одаривала свою не очень-то ласковую бабушку. А Макс — просто потому, что был единственным наследником фамилии Корсак.

— Немного, как обычно, — Макс тоже старался быть ласковым и не утратить доверия бабушки.

Елену сильно удивил этот короткий диалог. Во-первых, поразило, что сын мэра приехал просить денег у бабушки. Во-вторых, тон, каким Макс разговаривал с Евой, был непривычен для избалованного молодого грубияна, каким она знала своего двоюродного брата.

— Что, бюджет дядюшки Котэ не выдерживает твоих трат? — спросила она.

— Дело не в этом. Просто ты же знаешь моего отца, он очень экономный, и я никак не могу уговорить его заниматься благотворительностью.

— Ты смеёшься? — не поверила своим ушам Елена.

— Что ж тут смешного? — удивилась её словам Ева. — Макс, как и все дети богатых и влиятельных людей, состоит в клубе, который помогает бездомным детям, животным и делает другие полезные дела.

— Какого ещё клуба? — не выдержала Елена. — Где этот клуб?

— У нас в городе есть такой клуб, — поспешил отозваться Максим. — Но откуда вам, Самда, об этом знать? Вы ничего, кроме себя, не замечаете. Вот и мой папа такой. Хорошо хоть бабушка меня понимает.

— Действительно, — больше у Елены не было слов. Откровенная ложь брата поразила её.

— Эти деньги перечисляют в приют для брошенных детей, — добавил он, решив идти до конца.

— Какой приют? В нашем городе нет приюта для брошенных детей! — ложь начала выводить Елену из себя.

— Вот результат вашего безразличия и бесчувствия, — парировал он. — Бабушка, прочитай ей лекцию.

Ева, смеясь, отдала ему ту сумму, которую он просил. Взяв деньги, Максим поспешил уехать.

— Бабушка, тут что-то не так, — ошеломлённая Елена решила довести дело до конца. Но Ева не захотела её слушать.

— Не придирайся к брату. Он вырос хорошим человеком, гораздо лучше, чем были мы в молодости.

— Оставь ты их, — наконец вмешался молчавший до сих пор Лука. — Ты собиралась мне кое-что показать?

— Ну что ты так долго? — сев в машину к Максиму, ждавшая его Катя Бригова нетерпеливо спросила.

— Прикинь, нарвался на свою двоюродную сестру. Какого чёрта её сюда занесло? — его возмущению не было предела.

— Бабка денег дала? — нетерпеливо переспросила девушка.

— Нет, — неожиданно солгал он. — Придётся тебе у отца просить.

— Что? Макс! Это невозможно, отец не даст больше, — в её голосе появилась тревога. — Ты же сказал, что она тебе никогда не отказывала?

— Да, но Лена не вовремя оказалась. Прикинь, устроила мне допрос, — в своей лжи он был настойчив и безжалостен.

— Макс, я не могу больше просить денег у папы, он скоро и мне устроит допрос.

— Ладно, малышка, будь что будет. Поеду к Кайфуну без денег.

— А если вообще к нему не ехать?

— Ты что? Я им должен. Да и где я дозу возьму? — в его голосе слышалось нетерпение. Срок, данный Кайфуном, истекал.

— Извини, котёнок, но я тебя здесь высажу, — сказал он после долгого молчания.

Они въезжали в город.

— Где здесь? — не поняла Катя. — Здесь же пустырь. Как я до дома доберусь?

— Мне надо свернуть, — настаивал он.

— Я не выйду здесь, — настояла она.

— Ладно, поедешь со мной. Но хоть пикни там!

Свернув на каменистую дорогу и проехав пару километров, они оказались во дворе заброшенного склада. У входа стояли две чёрные машины. Узнав автомобиль постоянного клиента, охранники пропустили его. Через несколько секунд Максим был на складе, а Катя осталась ждать в машине.

— Красавец, нашёл источник финансирования, как я погляжу, — ухмылялся Кайфун, пересчитывая деньги.

— Здесь достаточно? Дашь на неделю? — нетерпеливо спросил Макс.

— Не дрейфь! Дам, — продолжал ухмыляться Кайфун.

— Привет, Мамука! — поприветствовал он вошедшего Мамуку.

Тот ещё во дворе увидел машину Макса, но не стал прерывать разговор с охранником.

— Здорово! Как я погляжу, носит тебя ещё земля, — отозвался Мамука.

— Как и тебя, — ответил тот.

Мамука усмехнулся, но на дерзость не ответил.

— Заткнись! — вместо него приказал Кайфун. — Деньги появились — наглеть начал. Запомни: мы от твоих грошей не обнищаем, а ты без нас — покойник.

— Да я шучу, — попытался оправдаться Макс.

— Что за девку ты сюда притащил? — спросил Мамука. Проходя мимо машины, он увидел, что Макс приехал не один.

— Это моя девушка, Катя. Она меня не выдаст.

— Зря ты её чокнутую мамашу не приволок, вот бы повеселились, — развеселился Кайфун. — Мы ещё не забыли, что из-за неё Бесик чуть не пострадал.

— Жаль Бесика, отличный был парень, — Максим знал, что его поставщик погиб, но до сих пор об этом не говорил.

— Ничего не знаешь о том, кто его убил? — неожиданно спокойно спросил Мамука.

— Да откуда мне знать?

— Ну, ты в таких кругах вращаешься, может, слышал чего? — зацепился Мамука.

— Да нет.

— Если что узнаешь — придёшь и доложишь мне. Понял?

— Само собой, — отозвался тот.

— Чего ты ему дерзить позволяешь? — спросил Кайфун, когда машина Макса выехала за ворота. — Пусть знает своё место.

Они стояли на крыльце и курили.

— Брось, Кайф. Он…

— Козёл он, — перебил его Кайфун.

— Это да! Но я собираюсь жениться на его сестре.

— Что? — услышанное сильно удивило Кайфуна. Он мало что знал об отношениях Мамуки и Софьи. — На дочке мэра?

— Да нет, на кой мне дочка мэра? На его двоюродной сестре.

— Что ещё за история? — продолжал удивляться Кайфун.

— Ты разве не знаешь, дружище? Я люблю Софью Самда, и теперь ни за что не уступлю свою любовь. Я уже слишком многое потерял.

— Каждая собака в городе знает, что на Софье Самда собирается жениться новый прокурор.

— Вот и посмотрим, кто кого, — Мамука гордо вскинул голову. — Разве нам не надо разобраться с прокурором? Уж кому-кому, а ему я её никогда не отдам. Слова любви, произнесённые накануне Софьей, возникли в памяти, и он гордо улыбнулся. — Она теперь моя. Моя!

— Она сама-то хоть в курсе? — ни одному слову друга Кайфун не поверил.

— Тебе ещё многое предстоит узнать о моей жизни, братишка Кайфун, — Мамука похлопал друга по плечу и вошёл в помещение. — Кстати, как тебя зовут по-настоящему? — крикнул он через плечо.

— Тебе ещё многое предстоит узнать о моей жизни, братишка, — парировал ему вслед Кайфун. — Твоя история с дочкой Самда — блеф, — добавил он, заходя следом.

— Любовь! — со смехом поправил его друг.

Глава 9. Откровение

После разговора с отцом Серж стал задумчивым и угрюмым. Это не могла не заметить Наталия. О содержании их беседы она узнала сразу — муж рассказал ей всё. Его переживания удручали её, и она решила как-то поддержать супруга.

Был полдень понедельника. Выходные остались позади. Наталия решила вытащить мужа из офиса и пообедать с ним в городе.

Погода стояла великолепная. Несмотря на середину лета, сильной жары не было. Она надела светлую свободную одежду, взяла сумку и вышла из дома. Заметно подросший живот ей совсем не мешал; напротив, состояние беременности приносило ей радость и ощущение бесконечного счастья от того, что она носит ребёнка.

До офиса мужа она добралась на такси. Ехать в автобусе в её положении было неудобно и небезопасно, поэтому, вспомнив настоятельные советы Сержа, она вызвала такси.

Серж удивился неожиданному визиту, но очень обрадовался, увидев жену в дверях своего кабинета.

— Привет! Вот уж не ожидал тебя здесь увидеть, — улыбаясь, сказал он, поднимаясь, чтобы встретить её и усадить в удобное кресло.

— Почему не ожидал? Ты думаешь, у жён адвокатов не бывает юридических проблем и жалоб? — она была в отличном настроении и хотела развеселить его.

— Ну и на что вы жалуетесь, госпожа жена адвоката? — он подхватил шутку, но насторожился.

— Ну, сейчас — на голод. А вообще — на скуку.

— С голодом можно что-то придумать, а что делать со скукой — не знаю, — он принял её игривый тон.

— Серьёзно, Серёжа, пойдём пообедаем в ресторане? — попросила она.

— Не могу, Наташа. С минуты на минуту жду клиента, — он изобразил сожаление и, поцеловав её в лоб, добавил: — Хочешь, попрошу Мери с тобой сходить?

— Ну вот ещё! Не надо никого беспокоить, — серьёзно ответила она и встала, чтобы уйти.

— Ну подожди, пока клиента нет, я могу тебя чем-нибудь развеселить, — попытался он её остановить.

— Нет, не хочу тебе мешать. Пойду в «Милагрос», — она сделала паузу, а затем добавила: — У меня, к твоему сведению, тоже есть работа.

— Даже не знаю, что на это сказать.

— У хорошего юриста всегда найдётся, что сказать. Прощай, любовь моя! — она весело засмеялась и вышла из кабинета.

Оставшись один, Серж тоже рассмеялся. Шутку жены он оценил по достоинству.

Наталия вышла и направилась к лифту. Когда двери открылись, она увидела девушку. Это была Инна — у неё был перерыв, и она вышла пообедать.

— Привет! — Инна сразу узнала Наталию и весело её поприветствовала. — Узнаёшь меня?

— Привет! Конечно, узнаю. Ты сестра Мери, — приветливый тон невестки Самда расположил к себе Наталию.

— Ты к мужу приезжала?

— Да, хотела пригласить его на обед, но он занят.

— Ох уж эти вечно занятые мужья… Я хотела с сестрой пообедать, но у неё суд. Давай вместе? — предложила Инна.

— Если у тебя есть время и…

— Конечно! Я как раз иду обедать, — перебила её Инна.

Наталия не нашла, что возразить, и девушки направились в ресторан.

Удобно устроившись и сделав заказ, они начали беседу.

— Не боишься, что о тебе плохо подумают, увидев со мной? — неожиданно спросила Наталия.

— Нет. Если бы боялась — не пошла бы с тобой, — улыбнулась собеседница.

— В твоей семье могут осудить за это.

— В моей семье — нет. Разве ты не дружишь с моей сестрой?

— Твоя сестра — хороший человек. Она была свидетелем на моей свадьбе, и… да, мы дружим, — Наталия смутилась.

— Я тоже хороший человек, — шутливо произнесла Инна, чтобы разрядить обстановку. — Со мной тоже можно дружить.

— Извини, конечно. Ты права.

— Расскажи, как вы живёте с Сержем? — неожиданно попросила Инна.

Наталия удивилась вопросу и ответила:

— В психологической помощи не нуждаемся.

— Не обижайся на меня, — Инна не могла не уловить нотку недоверия в её голосе, но ей так хотелось подружиться с женой Сержа, что она не отпускала её. — Я правда хочу с тобой дружить.

— Хорошо мы живём, — сдалась наконец Наталия.

— Когда ждёте малыша?

— В октябре.

— Я очень рада за вас с Сержем. И знаешь, я рада, что именно ты подаришь Алисе и Сосо первого внука.

— Не понимаю тебя. Разве тебе не хочется иметь детей?

— Ну что ты! Конечно, хочется. Но у меня не получается забеременеть.

— Ты давно замужем? — откровенные признания Инны удивили, но заинтересовали Наталию. Она многого не знала о своей новой семье, и ей хотелось восполнить пробелы. Спрашивать о таком у Марины не хотелось, а Серж почти ничего не рассказывал. Не потому, что не доверял или не хотел делиться, — он и сам старался реже думать об этом.

— Уже скоро год.

— Ты лечишься?

— Нет. То есть я ходила на консультации к врачам, но они не находят причин, — вопросы Наталии совсем не смущали Инну; напротив, ей хотелось поделиться.

— Может, причина в твоём муже? — предположила Наталия.

— Он ходил к врачам раньше меня, причём я даже не знала. А когда я предположила, что причина может быть в нём, он поставил меня перед фактом. Это в его стиле. Знаешь, тебе повезло, что ты мало знакома с моим мужем.

— Я думаю, ты преувеличиваешь, — откровенность Инны вызвала у Наталии улыбку.

— Ничуть, — уверенно сказала Инна. — Знаешь, я тебе завидую?

— Прекрати! Какая может быть зависть у женщины твоего круга ко… ко мне? — она запнулась, не решившись договорить.

— Завидую. И не только потому, что ты скоро станешь матерью, а я, возможно, никогда. А потому, что как психолог знаю, насколько важно для женщины быть женой хорошего человека.

Наталия не смогла сдержать улыбку. Слова собеседницы просто поражали её.

— О чём ты?

— О Серже. Я знаю его с детства и уверена: тебе достался самый понимающий и чуткий муж на земле.

— Я знаю его не с детства, Инна, но уверяю тебя: он не так безупречен, как тебе кажется. Это не жалоба. Ты права, он оказался хорошим мужем и, наверняка, будет изумительным отцом. Но он не безупречен.

Идеализация Сержа из чьих бы то ни было уст задевала Наталию. Не из-за ревности — её душа протестовала против такого заблуждения. Она понимала, что, скрыв от властей обстоятельства гибели Теи Самда, навсегда освободила Сержа от справедливого наказания. Став его женой не по любви, а в обмен на молчание, она тоже совершила преступление. Но молчать, слушая восхищённые слова в его адрес, она не могла. Что-то внутри не давало ей этого сделать. И та волна возмущения в душе, направленная против мужа, пугала её. Она боялась этого внутреннего противостояния. С одной стороны, нежные отношения, полная гармония и будущий ребёнок сближали их с Сержем. Мысленно она понимала: то, что случилось, спасло её. Она из проститутки превратилась в жену и мать. Серж дал ей всё это, а взамен предложил не грубость и унижения, о которых когда-то говорила Анжо, а нежность, уважение, положение в обществе — всё то, что в других семьях называют любовью. Но что-то внутри, сама не понимая что, не давало ей покоя. Этот протест исходил из глубины души. И это «что-то» отличало её от обычной проститутки, готовой ради денег переступить через всё.

— Представляю, что бы ты сказала о моём муже, если бы знала его получше! — несмотря на протест Наталии, Инна продолжала разговор.

— Я действительно не знаю твоего мужа, но не думаю, что он хуже своего брата.

— Ещё раз повторю: тебе повезло, что ты мало знакома с моим мужем.

— Всё понятно. Ты поссорилась с мужем и просто зла на него, — именно такой вывод сделала Наталия из их откровенной беседы.

— Если бы я могла с ним хоть поссориться! У него даже на это нет времени.

— Как же ты тогда собираешься забеременеть?

— Ну, ночует-то он дома, — рассмеялась Инна.

Обе девушки поняли: то, что сейчас происходило между ними, — начало дружбы. Пусть они были совершенно разными по характеру и воспитанию, выросли в разных кругах и занимались разным делом. Но их объединяло нечто важное: обе они были невестками Самда, жёнами двух совершенно разных, но родных братьев.

— Я уверена, у тебя будет ребёнок, и очень скоро, — искренне и тепло сказала Наталия, глядя в её смеющиеся глаза.

— И я уверена, что забеременею, как только ты родишь, — совершенно неожиданно ответила Инна.

Наталия ничего не сказала. Она понимала, что такой вывод Инна сделала своими методами — то ли с помощью психологических наблюдений, то ли по женской интуиции. Это было неважно. Наталии искренне хотелось, чтобы предположения новой подруги сбылись.

Радовало Наталию и то, что постепенно она располагала к себе всё новых членов семьи мужа. И то, что у ребёнка, которого она носила, был шанс стать в этой семье желанным и любимым.

Глава 10. Последние дни в колонии

Наступил вечер. Один из тех привычных вечеров, что вот уже десять лет кряду встречал в изоляции Тимур Самарани. Тяжёлый рабочий день был позади. Осуждённые вернулись с ужина и расположились в отряде, каждый занимаясь своим делом.

Тимур и его близкий друг Виктор, с которым они сидели вместе уже много лет, пили чай в каптёрке. Сегодняшний разговор сильно отличался от всех предыдущих, потому что для Тимура всё было решено: очень скоро он выйдет на свободу. Суд принял решение освободить его досрочно за безупречное поведение. А вот Виктору предстояло пробыть в колонии ещё пять лет.

— Я здесь до конца, дружище, — сказал он Тимуру, который предположил, что они могут остаться друзьями и на воле.

— Что ты несёшь? Ты уже отсидел двадцать лет — неужели не протянешь ещё каких-то пять? — тон Тимура был по-прежнему доброжелательным, а слова — искренними.

— Ты же знаешь, я болен. Долгие годы в колонии дают о себе знать.

— Я так не думаю, ты выдержишь. Помнишь, что ты говорил мне десять лет назад, когда мы встретились после моего осуждения?

— Говорил, что нужно всё выдержать и вернуться, если тебя ждёт хоть один человек, — оживился мужчина при воспоминании о тех далёких годах.

Когда-то он действительно был молод и силён. Именно эта сила и привела его сюда, на этот, как теперь казалось, бесконечный срок.

— Ну вот, я выдержал и возвращаюсь. А ты?

— А мои дни сочтены. Одно меня радует — что ты не увидишь моей смерти.

— Виктор…

— Не перебивай. Мне нужно успеть сказать тебе очень важные вещи.

— Говори! — по таинственному тону друга Тимур понял, что разговор предстоит долгий и серьёзный. Сев поудобнее на свёрток из матрасов, он приготовился слушать.

— Сейчас я расскажу тебе кое-что из моей прошлой жизни. И кое о чём попрошу. Тех людей, из-за которых я получил такой срок, я убил не из корыстных побуждений, не пьяный, а потому, что они это заслужили. Ни одного дня в жизни я об этом не жалел. И не пожалею никогда.

— За что? — за столько лет знакомства Виктор ни разу не упоминал о своём преступлении. Никто в отряде не знал, за что он отбывает такой срок. Известна была лишь статья.

— Это случилось одной тёплой осенней ночью. В то время я был молод и богат. Мой отец умер от сердечного приступа, и всё его состояние перешло ко мне. Братьев и сестёр у меня не было. Брат отца тоже был не беден, но к моему наследству отношения не имел. Всё, что мне досталось, было заработано тяжёлым трудом моего отца. У нас был парфюмерный бизнес. Я с молодости работал в его компании, знал все дела, и когда отца не стало, принял на себя управление.

В тот день мы с женой и маленькой дочерью возвращались на машине со свадьбы друзей в другом городе. Предстоял долгий путь. Дочка спала на заднем сиденье, жена — впереди. Мы ждали второго ребёнка, очень надеялись на мальчика. Слушали музыку, наслаждались поездкой. На дороге не было ни души. Вдруг откуда-то появилась «Волга», стала нас догонять и явно пыталась остановить. Я притормозил, чтобы выяснить, в чём дело. Из машины вышли трое и направились к нам.

— Что происходит, Витя? — спросила жена, но мне нечего было ей сказать. Я тоже вышел и пошёл им навстречу.

— Чего надо, ребята?

— Выходите из машины! Все! — приказали они скорее жене, чем мне.

Та испугалась, но выполнила требование.

— Послушайте, в машине спит наша трёхлетняя дочь, зачем её будить? — спросила она у одного из них.

— Заткнись! Тебе слова не давали! — не говоря больше ни слова, он достал из-за пазухи нож и вонзил ей в живот.

Я видел, как она упала, и видел лужу крови, растекавшуюся по асфальту. Тут-то я и вскипел. С подросткового возраста я был отличным борцом — рост, физическая подготовка и сила помогали выиграть не одно соревнование. Ярость, с которой я бросился на убийцу моей беременной жены, оказалась сильнее разума. Я забил его до смерти. Потом — всё как в тумане. Не знаю, как в моей руке оказался его нож, но я помню, как вонзил его во второго бандита, который схватил меня сзади и пытался оттащить. Третий, видя, что не справляется, убежал. Потом он давал показания в суде против меня. Через несколько минут на месте было полно народа и полиции. Меня арестовали, обвинили в убийстве двух лиц с особой жестокостью. Лишь то, что те убили мою жену, спасло меня от пожизненного срока. Я даже на похоронах не был.

— Ужас, — прошептал Тимур.

— Настоящий ужас я испытал, когда понял, что из моей машины исчезла дочь. Её поиски не дали результата. Я до сих пор не знаю: то ли она, проснувшись, испугалась и убежала, то ли тот третий, убегая, забрал её с собой. Не даёт мне покоя мысль, что если моя малышка погибла от рук того негодяя, или если её сердце разорвалось от страха в тёмном лесу, где она оказалась одна…

— Её искали? — голос Тимура стал тихим.

— Да. И полиция, и люди, которых по моей просьбе нанял дядя. Но не нашли. Ни живой, ни мёртвой. Знаешь, все эти годы я верил, что она жива. И сейчас верю. Не знаю как, но она найдётся. Именно поэтому, когда оказался здесь, первое, что я сделал, — написал дяде доверенность на управление моими делами. Но, несмотря на все его уговоры, бизнес на него не переоформил. Да, они пользуются моим богатством, да, прибыль от продажи парфюмерии достаётся им, но всё принадлежит мне.

Он ненадолго замолчал, одолеваемый тяжёлым кашлем.

— Воды? — предложил Тимур, наполняя кружку из-под крана.

— Спасибо. Слушай дальше. Мне уже отсюда не выйти. Дядя умер несколько лет назад. Компанией управляют его сыновья, которым я не доверяю и которые только и ждут, когда я откинусь, чтобы унаследовать всё.

— Но они же помогают тебе? Навещают, посылки передают…

— Это капля в море. Навещают с одной целью — очистить совесть, чтобы, когда я умру, суд без вопросов признал их наследниками.

— Что ты задумал?

— Я уже сделал то, что задумал. Помнишь, ко мне приходил нотариус?

— Ну?

— Я его вызвал, чтобы переписать всё своё состояние на тебя, — его снова одолел кашель.

— Что? Ты рехнулся? — услышанное повергло Тимура в шок.

— Ты — единственный человек, которому я доверяю.

— Но я не имею понятия о бизнесе! И вообще — почему я?

— Потому что ты честный, трудолюбивый человек, мой лучший и единственный друг. Единственный, кому я могу доверить это.

— Виктор, если ты всё равно собрался умирать, какая тебе разница? Пусть бизнес достанется тем, кто о нём заботился все эти годы.

— Нет. И знаешь почему?

— Почему?

— Отсюда я выйду только вперёд ногами, и мне уже ничего не нужно. Но я тебе сказал: у меня есть дочь, и она обязательно найдётся. Только ты сможешь сохранить для неё и её детей то, что передаю тебе сейчас. Мои племянники и гроша ломаного ей не дадут.

— Виктор… — начал было возражать Тимур, но друг прервал его.

— Дело уже сделано. Прими это как должное. Как символ нашей долгой дружбы. И пусть это будет компенсация, которую ты заслужил за годы незаконного осуждения.

— А как же твоя компенсация? — глаза Тимура наполнились слезами.

— Ты вернёшь мне её, когда передашь наследство моей Наташе. Не подумай, я не обязываю тебя её искать. Знаю, что найти невозможно. Но моё дряхлое сердце подсказывает: она найдётся. И я не знаю как, но ты передашь моё состояние моим законным наследникам.

— Но как? — Тимур понимал, что должен согласиться, но всё внутри него протестовало.

— Об этом я позабочусь, когда стану ангелом. Или дьяволом, — Виктор хрипло рассмеялся и похлопал друга по плечу.

До освобождения Тимура они больше к этому разговору не возвращались.

Глава 11. Летняя ночь в "Милагрос"

Вечером в «Милагрос» было, как всегда, многолюдно. Анжо сидела на диване в окружении нескольких мужчин. Рядом с ней расположился Дракон. Его лицо сияло, а взгляд скользил по великолепной фигуре хозяйки.

Мамука тоже был в зале. Рядом с ним стояла молодая красивая девушка, и они пили шампанское.

— Рада твоему возвращению, Мамука, — сказала она, лукаво улыбаясь.

— Скучала по мне? — Мамука был весел, но глаза его оставались грустными.

— Конечно. Такие красавцы не часто радуют нас своим вниманием, — девушка говорила привычные комплименты, вела себя раскованно и умело развлекала старого клиента.

— Ты, как всегда, великолепна, Тори, — Мамука тоже не скупился на лесть.

— Дракон в последнее время частый гость у нас, — заметила она, глядя на мило беседующих Анжо и Дракона.

— Анжо просто не выпускает его из рук, — весело отозвался Мамука, радуясь за босса.

— Ещё бы! Ты же знаешь, как она любит сильных мужчин?

Оба весело засмеялись. Мамука увлёк красавицу в танце, и они незаметно скрылись из зала.

— Я очень обрадовалась, увидев сегодня с тобой Мамуку, — сказала Анжо, глядя в лицо Дракона. — Он оправился от потери?

— Не думаю, — ответил Дракон. — Конечно, держится, но душой одержим идеей отомстить за брата.

— Ты поддерживаешь его в этом?

— В общем, да. Пока это не мешает делу, — на удивление, Дракон был откровенен.

— Если я смогу что-то узнать, обязательно сообщу. Мамука — один из немногих, кто заслуживает настоящего счастья, — в её глазах мелькнуло что-то, но Дракон не разобрал, что именно.

— Да, и пока он не отомстит за Бесо, счастлив не будет, — согласился он.

— Да, — только и смогла добавить Анжо.

— Слушай, как тебе удалось выдать Наталию замуж за Самда? — Дракон неожиданно сменил тему.

— Это была не моя идея. Если честно, я и сама не знаю, как это произошло. Что-то, видимо, упустила. Но знаешь? — она внимательно посмотрела на собеседника. — На удивление всем, они кажутся счастливыми.

— Ещё бы! Этот козёл женился на одной из самых красивых девушек мира.

— Ты опасаешься, что месть Мамуки может помешать твоим делам?

— Этому не бывать. Я не допущу.

— Ты недооцениваешь Мамуку, — произнесла она, глядя в никуда.

И снова в её глазах мелькнуло что-то. На этот раз Дракон был уверен, что правильно определил искру, вспыхнувшую в глубине её необыкновенных зелёных глаз.

Глубокая ночь опустилась над городом. Шумные гости разошлись кто куда. Многие уехали из «Милагрос», многие разбрелись по комнатам. Дракон уединился с Анжо. Мамука тоже остался. Его прелестная собеседница Тори увлекла его в свою спальню.

Он проснулся среди ночи. Свечи в спальне догорали. Тори, укрытая лёгким шёлковым покрывалом, спала рядом. Мамука старался не шуметь. Он неподвижно лежал в тишине, любуясь мерцанием огней.

«Если я один раз сказала мужчине, что люблю его, то это навсегда», — вдруг вспомнились ему слова, произнесённые Софьей при их долгожданной встрече.

Спокойная летняя ночь, далёкая от проблем и переживаний, навевала на Мамуку тяжёлые размышления. Неожиданно всплывшая в памяти фраза любимой заставляла его задуматься.

Будет ли Софья так же любить и ждать, когда узнает правду о его жизни? Вот вопрос, который мучил его уже так долго и на который он боялся себе ответить. Сейчас, впервые за всё время их знакомства, он спрашивал себя: стоит ли продолжать играть ненавистную роль и в конце концов потерять всё? Или нужно, не теряя времени, рассказать любимой женщине правду?

Да, он рисковал её потерять. Чем раньше она узнает правду, тем скорее придёт конец их любви. Но стоит ли затягивать? Он понимал: если продолжит лгать, то выиграет несколько недель, а возможно, и месяцев. Это время, которое проведёт с ней, это счастье, данное ему в награду за все испытания. Но чем дольше он лжёт, тем больше боли причинит Софье, а этого ему хотелось меньше всего. Он отдавал себе отчёт: он боится причинить ей боль. Какой бы она ни была в глазах других, для него она была самой замечательной, самой дорогой, самой любимой. И крепкие объятия после долгой разлуки были тому подтверждением.

«Всегда помни о том, что я тебя здесь жду», — неожиданно вспомнил Мамука и эти слова. Последнее, что сказала ему Анна перед тем, как он покинул родные места.

Вспыхнувшее воспоминание об Анне удивило его самого. Он так редко вспоминал о ней в городе. Тёплая летняя ночь пробудила в душе эти образы. Он вспомнил, как гулял с друзьями тёплыми ночами у реки, как они развлекались, рассказывали друг другу истории, и самое главное — как рядом с ним всегда был Бесик.

Нахлынувшие воспоминания встревожили Мамуку. Он тихонько, чтобы не разбудить Тори, поднялся и вышел на балкон. Дверь была открыта. Лёгкий тёплый ветерок раздувал занавеску и врывался в уютную комнату. Тори продолжала спать.

Мамука закурил. Разноцветные огни города ярко освещали стены «Милагрос», придавая им сказочный вид.

— Прости меня, Анна, — прошептал он в тишину. — Видно, ты не моя судьба.

Он был убеждён в своих словах. Но согласна ли была с ним Судьба?

Глава 12. Наконец свобода

Прошло ещё немного времени, и вот Тимур наконец дышал воздухом свободы. Они с Мамукой стояли у машины и курили. Ненавистная колония осталась далеко позади. Почти всю дорогу они молчали. Крепкие объятия при встрече и старательно скрываемые слёзы — вот и всё, что произошло между ними. Каждый думал о своём.

Проехав по шоссе, Мамука решил остановиться. Вокруг было тихо и безлюдно. Машины проезжали редко. Тимур тоже вышел, и они закурили.

— О чём думаешь? — спросил Мамука, не поворачиваясь к отцу.

— О том же, о чём и ты, — ответил Тимур.

— О Бесике, значит, — он тяжело вздохнул.

— Да. Он должен был быть сегодня с тобой.

Мамука ничего не ответил, молча продолжая курить.

— И был бы, если бы не…

— Если бы не что?

— Ты хоть осознаёшь, какова твоя вина в том, что случилось с Бесо? — меньше всего на свете Тимуру хотелось ссориться с сыном, но обида за Бесика не давала ему молчать.

Да и не только обида. Несчастный отец изо всех сил пытался заставить Мамуку бросить преступные дела, свернуть с опасной дороги. Теперь, на свободе, он верил, что является единственным, кто сможет направить жизнь сына в другое русло. И жалел лишь о том, что для Бесика было уже слишком поздно.

Но он сильно заблуждался. Прошло слишком много времени, и слишком многое случилось. Авторитет отца, когда-то так важный для его сыновей, давно испарился. Мамука жил своей жизнью, настолько отличавшейся от деревенской, что он не только не станет слушать отца, но и может грубо осадить его.

— Может, ещё обвинишь меня в том, что тебя арестовали? — на удивление спокойно отреагировал Мамука.

— Как ты можешь связывать эти вещи? — Тимур, напротив, был возбуждён.

— Бесика убили менты, и тебя тоже они посадили. Они мои враги, и я с ними ещё не разобрался.

— А о своей вине ты и не подозреваешь?

— Моей вины нет.

— Ты давно видел мать? — поняв, что разговаривать с Мамукой сегодня бесполезно, Тимур решил сменить тему. Ему было ясно: сын не хочет омрачать этот счастливый для отца день. Но понимает ли Мамука, что из-за смерти брата никакой день в жизни Тимура не может быть по-настоящему счастливым?

— Я недавно уехал из деревни, жил там с ней.

— Да, она писала мне. И я рад, что ты её не оставил. Именно твоё присутствие помогло ей выжить.

— А мне — её, — грусть снова мелькнула в его взгляде.

Они сели в машину и поехали дальше. Мамуке хотелось поскорее отвезти отца домой, ведь он знал, как его ждёт Лиза.

— А как у тебя дела с Анной? — после недолгого молчания Тимур продолжил разговор.

— С Анной? — удивился Мамука.

— С дочерью Григория. Вы назначили свадьбу? — на его лице появилась улыбка. — Друг писал, что Анна просто светилась, когда ты там жил.

— У меня с Анной ничего нет и быть не может, — снова спокойно ответил Мамука.

— Ты разлюбил её?

— Я её никогда не разлюблю. Она — мой друг.

— Только друг?

— Да.

— Это из-за твоего… занятия? Не хочешь портить ей жизнь?

— Чем это моё занятие может испортить ей жизнь? — наконец его терпение начало лопаться.

— Тем, что пока не бросишь свои грязные дела, Григорий не отдаст за тебя Анну.

— Ха, — он искренне рассмеялся. Наивность человека, столько лет проведшего в тюрьме, поражала его.

— Здесь нет ничего смешного, — обиделся Тимур.

— Никогда я на Анне не женюсь, и Григорий тут ни при чём, — твёрдо сказал Мамука. — Я люблю другую женщину и только её хочу видеть своей женой.

— Кто она? — Тимур вдруг поймал себя на мысли, что ему ни разу не приходило в голову: Мамука мог встретить и полюбить другую. Да и у Бесика могла быть любовь.

— Её зовут Софья. Она живёт в городе, мы знакомы почти год.

— Чем она занимается?

— Ничем. Её отец — миллионер, и ей необязательно работать, — разговор о Софье успокоил Мамуку. Неуверенность и неловкость, преследовавшие его с самого колонии, исчезли, ему захотелось поделиться с отцом чувствами.

— Значит, она нужна тебе из-за денег? — предположение Тимура в один миг оборвало это желание.

Мамука как никогда остро ощутил пропасть, разделявшую его с некогда близким человеком. Он понял: всё, что он годами пытался объяснить отцу, осталось неуслышанным. И снова он почувствовал — никто, кроме Софьи, его не поймёт.

— Даже не считаю нужным доказывать, что ты не прав. Я привык, что моему слову верят. Если сказал, что люблю её, — значит, люблю. Деньги её отца меня не интересуют, — он снова вернулся к холодному, спокойному тону. — Кстати, если хочешь знать, я хорошо зарабатываю, — добавил он, не глядя на отца.

— Она красивая? — Тимур понял, что несправедливо обидел сына, и попытался вернуть искренность разговору.

Но было слишком поздно. Мамука больше не хотел делиться с ним чувствами.

— Увидишь, когда я на ней женюсь.

— Всё так серьёзно?

— Я же сказал.

— Думаю, правильно будет познакомить её с нами. Привози в деревню, — предложил Тимур.

— Сначала мне нужно привести туда тебя.

— Мамука, что бы ты ни говорил, я хочу, чтобы ты знал: я никогда не смирюсь с твоими делами и сделаю всё, чтобы ты завязал с этим. Тем более теперь, когда ты собираешься жениться на девушке из порядочной семьи. Кстати, она знает о тебе?

— Я тебе тоже кое-что скажу, — впервые за всё время Мамука посмотрел отцу в глаза. — Что бы ты ни говорил, ты никогда не сможешь изменить мою жизнь. Особенно пока жив ублюдок, который стрелял в моего брата. И она ничего не знает.

— Ну, тогда знай и ты: я хочу видеть твоей женой Анну, — добавил Тимур.

Больше Мамука не сказал ни слова. Наивность и упрямство отца выводили его из себя.

Но было кое-что, что сводило с ума их обоих. Они не понимали, как вышло, что расставались они близкими людьми, а встретились почти чужими. Эта пропасть причиняла Тимуру настоящую боль, а на измученное сердце Мамуки лёг ещё один груз.

Глава 13. Предложение верхом на Ветре

На этот раз Мамука провёл в деревне всего два дня. Мысли о Софье не выходили у него из головы. При расставании он обещал ей скоро вернуться — и сдержал слово. Диалог с отцом не клеился, осуждающие взгляды Григория и постоянные напоминания матери о необходимости назначить свадьбу с Анной вскоре вынудили Мамуку сбежать к любимой.

На складе всё было спокойно. Дракон уехал в столицу, никому не сказав зачем. Правый дежурил, а Кайфун с ночи не возвращался из «Милагрос». Сказав Правому, что едет в конюшню, Мамука отправился за Софьей.

Летом на конюшне было ещё красивее и веселее, чем осенью. Мамука привёз сюда Софью прокатиться на Ветре. Она была безумно рада увидеть его у своего дома с букетом белых роз и предложением провести день вместе.

— Сядешь ко мне или привести другого коня? — громко спросил Мамука, появившись из-за угла верхом на Ветре.

— Сяду с тобой! — ослепительно улыбнулась Софья. Она ждала его у машины.

Он спрыгнул на землю и, взяв Софью за талию, помог ей взобраться на Ветра. Довольный конь фыркнул в знак приветствия. Софья и Мамука весело засмеялись.

Через минуту они уже мчались к реке. Оба выглядели счастливыми, наслаждаясь каждой секундой. Голова Софьи лежала на его плече.

— Я люблю тебя! — прокричал Мамука наперекор ветру.

— И я тебя люблю! — её звонкий голос пронёсся по полю.

— Мы всегда будем вместе, — произнёс он уже тише.

— Что это значит? — спросила она.

— Выходи за меня замуж.

Она на секунду замерла. Такое предложение стало полной неожиданностью, хотя именно об этом она и мечтала.

— Почему ты молчишь? — спросил он.

— Ты огорошил меня.

— Значит, ты против? — он остановил коня и спрыгнул на землю, чтобы видеть её лицо.

— Нет! — её лицо сияло.

— Значит, «да»? — громко переспросил он.

— Да! — крикнула она и, дёрнув поводья, заставила Ветра сорваться с места и умчать её к реке.

Мамука остался один в огромном поле. Он хохотал от счастья. Теперь не было никаких сомнений — она любит его. А это значило, что даже если правда откроется и она узнает о его делах, даже если откажется от него — любить не перестанет. Это было для него важно. Важно было то, что женщина, которую он любит, отвечает ему взаимностью. Ведь эта любовь уже многое изменила в его жизни. Впервые он позволял себе радоваться и надеяться на что-то хорошее. На секунду ему показалось, что в его жизнь вмешался Бесик с небес и направил её в другое русло — ведь именно к спокойной семейной жизни в деревне призывал его брат незадолго до гибели.

«Правильно ли я тебя понял, братишка?» — мысленно обратился он к брату, взглянув на чистое голубое небо.

Софья прискакала к реке и поспешно спрыгнула с Ветра. Нежным шлепком по крупу она направила коня назад к хозяину, предварительно сняв с седла сумку с обедом для пикника, и принялась накрывать импровизированный стол.

— Сначала скажу маме, — произнесла она вслух свои мысли.

Вскоре Ветер примчал Мамуку. На скатерти уже был разложен обед. Ничего не говоря, лишь загадочно улыбаясь, Мамука открыл бутылку вина и разлил его по стаканам. Софья тоже улыбалась.

— За что? — спросила она, поднимая бокал.

— За будущее, — тихо произнёс он, притянув её к себе.

— За счастливое будущее! — рассмеялась Софья. — Давай Ветра напоим вином, пусть благословит нас.

— Он за рулём, — Мамука поддержал шутку, и они снова весело рассмеялись.

— Почему ты выбрал в жёны меня? — спросила Софья, лёжа на его плече и глядя на плывущие облака на голубом небе.

— Что за вопрос? — удивился он.

— Ну, я же не совсем подходящая тебе невеста и неизвестно, какая будущая жена. Ты же идеалист и ищешь лучшую. — Она приподнялась и посмотрела на него.

Он тоже привстал на локти и внимательно смотрел в её глаза.

— Твои губы вкуснее всего, что я пробовал в своей жизни, твои глаза светят ярче самой светлой звезды на небе, и ни один цветок на земле не пахнет слаще твоих волос. Зачем мне идеальная жена? Мне нужна ты! — совершенно серьёзно произнёс он и, потянув её за талию, уложил обратно на коврик для пикника. Она оказалась чуть под ним, и он смог насладиться её поцелуем.

Эти слова на всю жизнь отпечатались в сознании Софьи. Её душа ликовала, тело трепетало — такой счастливой она не была никогда.

— А ты почему согласилась стать моей женой? — теперь Мамука уже улыбался.

— Ты идеальный, — смеясь, ответила она.

В их истории прибавился ещё один чудесный день, проведённый вместе на природе, у реки, рядом с Ветром. Погода была прекрасной, и всё вокруг — тоже. Но даже если бы это было не так, влюблённые всё равно ничего бы не заметили.

Глава 14. Редкие ссоры

— Ты всё забываешь, как всегда, Роберт, — возмущалась Марина. Муж в который раз забыл заехать за ней к родителям. — Хорошо, что там были твои родители.

— Марина, послушай, своими просьбами ты заставляешь меня отвлекаться от важных дел. Я не запрещаю тебе каждый день бывать у Самда, но это не значит, что я должен помнить о необходимости ехать за тобой на другой конец города, — Роберту и в голову не приходило разговаривать с женой вежливее.

Редкие упрёки молодой жены каждый раз удивляли его. На работе он жаловался, что из-за семейных неурядиц ему приходится отвлекаться.

— Это мешает моей работе, — подытожил он, даже не глядя на жену.

— Я что, часто прошу тебя заезжать за мной? — удивилась Марина. — Сегодня был особенный ужин.

— Чем он был особенный? — Роберт всё же отвлёкся от бумаг на столе и повернулся к жене.

— Я объявила семье, что у нас будет ребёнок, — произнеся это, она гордо отвернулась к окну.

Роберт встал и подошёл к ней сзади.

— Я позвала на обед твоих родителей, ты обещал приехать, — в её голосе слышалась уже не досада, а обида.

— Ты же не сказала мне…

— Я собиралась сказать за обедом.

— Я твой муж, а не сосед какой-то! — возмутился он. — Разве о таких вещах говорят мужу за обедом перед всей семьёй?

— А почему нет? — девушка не понимала его возмущения.

— Марина, ты удивляешь меня. Я — самый последний, кто узнал, что стану отцом. И почему объявлять об этом нужно было у тебя дома? Нельзя было устроить обед здесь? Или мой скромный дом не подходит для таких торжеств?

— При чём здесь это? — обида в голосе сменилась злостью. Упрёки мужа казались ей несправедливыми. — Ты же понимаешь, сколько у меня родни. Все собираются по вечерам в нашем доме. Если бы я пригласила всех сюда, половины бы не досчитались.

— Впервые слышу такую чушь. Хочешь сказать, что Серж и Наташа предпочли бы поужинать у Самда, а не прийти сюда?

— Ты прав, их не было. Но Елена и Софья, Алёша и Инна — разве они не в счёт?

— Марина, ты сама не знаешь, что несёшь. Просто признай, что твоя семья и дом Самда тебе роднее, чем наш дом.

— Конечно, роднее! Я же там выросла. Роберт, твои упрёки несправедливы. Я не живу там, я живу здесь, с тобой. Мне здесь хорошо, и так будет всегда. Но для меня важно бывать там, особенно сейчас, когда я беременна. Там же моя мама, она мне помогает, столько всего подсказывает…

— Ладно, Мариша, прости. Я совершенно не прав. Ты сказала мне такую радостную новость, а я веду себя как дурак.

— Не хочу ссориться, — обида в её голосе не утихла, но извинения мужа она приняла.

— Представляю, как обрадовались наши родители, — Роберт положил ладонь на живот жены и, не поворачивая её, крепко обнял.

— Конечно, обрадовались. И твоя сестра тоже. Знаешь, Лора обещала помогать с малышом, когда он родится.

— Ещё бы, она ведь медсестра.

— Не обижаешься, что я не сказала тебе раньше?

— Конечно, обижаюсь, — улыбнулся он шутя. — А ты не обижаешься, что я не приехал на званый ужин?

— Конечно, обижаюсь. Даже Алекс не забыл, — парировала она шутку.

— Да уж, если он не забыл, то мне и впрямь непростительно.

— Как идёт твоё расследование? — Марина решила сменить тему и выведать что-нибудь интересное о его работе.

— Не очень, — честно ответил он. — Известно только, что главарь местной банды наркоторговцев что-то замутил в столице.

— Дракон? — со знанием дела спросила Марина, вспомнив, что муж часто его упоминает.

— Да. И ещё этот гадёныш вернулся — брат того, кого я зимой пристрелил.

— Не боишься, что он тебе отомстит?

— Я таких людей не боюсь, Мариша. Они — мои враги. Уничтожать их — моя высшая цель. В тюрьме этим уродам ни к чему, — твёрдо ответил он. — Слишком уж хорошо они там живут.

— Мне кажется, твой отец был не таким принципиальным прокурором.

— Ты права. Вот поэтому я и не прокурор. В молодости он тоже был непобедимым, а потом рутина и бумажная работа превратили его в добренького старичка.

— А может, это семья сделала его таким? — осторожно предположила Марина.

— На что ты намекаешь? — Роберт не мог не заметить хитрости в её глазах.

— На то, что, когда родится ребёнок, ты станешь совсем другим человеком и, как когда-то твой отец, работу отложишь на второй план.

— Марина, у нас будет сын. Он вырастет героем. Ты что, думаешь, если я превращусь в нытика, это поможет мне воспитать настоящего мужчину? — абсолютно серьёзно спросил Роберт.

— Я думаю, нужно искать золотую середину. Излишества даже в самых благородных поступках могут оказаться пагубными, — Марина стала серьёзной.

Новые ощущения, ожидания и её теперешнее положение придавали молодой будущей маме столько осторожности, ответственности и внимания, что она иногда пугалась самой себя. Раньше ей хватало и того, и другого, а теперь она и вовсе превратилась в комочек нервов и неуверенности. Её пугало всё: не только физическое состояние и здоровье, но и отношение к ней и будущему малышу окружающих, и в первую очередь — мужа. Марина не могла не заметить, что работа с появлением семьи не только не отошла для Роберта на второй план, но и вовсе заняла всё его время.

Роберт действительно был озадачен. Недавно у них с прокурором состоялся острый разговор.

— Роберт, ты же понимаешь, что это лишь предположение? Мы не знаем, виновна она или нет, — говорил Никита в своём кабинете.

Речь шла о Дарье, арестованной весной за хранение крупной партии героина. Сначала никто в прокуратуре, включая Никиту, не сомневался в её виновности. Но чем дальше продвигалось следствие, тем больше сомнений возникало у некоторых. Среди сомневающихся не было Роберта, но Никита считал своим долгом изучить дело детальнее и просил у суда продлить срок следствия, что вызвало негодование Роберта.

Кроме Никиты и Роберта, в кабинете присутствовали Давид и Алекс. Алекс был новичком в группе. В начале года его перевели из столичной прокуратуры специально для разоблачения банды Дракона. Сначала его появление вызвало негодование у Роберта — тот считал, что группа во главе с прокурором города вполне справится. Но после общения с Алексом, его профессионализм и опыт заставили Роберта изменить мнение. Деловая хватка Алекса так увлекла всех, что через полгода вся группа была убеждена: они делают общее дело, и помощь столичных коллег не лишняя. Кроме того, как стало известно, Дракон активно пытается расширить дело и ведёт переговоры со столичными группировками. О чём конкретно — было неизвестно, но все понимали: если банда Дракона выйдет за пределы города, справиться с ней будет невозможно.

— Я лично тебя не понимаю, Ник, — возмущался Роберт. — Мы взяли её с поличным. Какие ещё сомнения?

— Да, Ник, не совсем понятно. Ты что, против того, чтобы брать преступников с поличным? — спросил Алекс.

— Конечно, нет. Но вам же известно, что в банде Дракона девушек нет. Разве это не аргумент? — настаивал Ник.

— Кстати, девушки в этой банде замечены не были, — подхватил Давид.

— Не смеши меня, — перебил его Роберт. — А Роза, жена Дракона?

— Она не торгует и в деле не замечена, — уточнил Никита.

— Неубедительно, — спокойно произнёс Алекс.

— Хорошо. Если она из них, почему они не пытаются её вытащить? Никто даже не шелохнулся.

— Что-то я не припомню, чтобы они выручали арестованных нами курьеров. Или Дракон звонил тебе лично? — Роберт не удержался от сарказма.

— Ты же видел её, Роберт? — возмутился Ник. — Разве она похожа на наркоторговку?

— А разве нет? Живёт в бедном районе, воспитывала её одна мать, поёт в ночных клубах и гаражах в компании молодых мужчин. Чем не психологический портрет наркоторговки?

— Напомню, что и гараж, и её друзей мы проверили. Они чисты, — уточнил прокурор.

— И она, кстати, тоже не была под кайфом, — снова вставил Давид.

— Это ни о чём не говорит. Может, плохо проверяли. По-любому, они все наркоманы, эти массовики-затейники.

— На крайний случай, Ник, — подытожил Алекс, — она могла быть и не из банды Дракона. Может, перекупщица.

— Это дело давно должно быть в суде, — недовольно фыркнул Роберт.

— Не тебе там сражаться с Сержем Самда, а мне, — не унимался Никита.

— Серж Самда три месяца как серьёзно взялся за работу. Не припомню ни одного его триумфального выступления.

— Не надо его недооценивать. Он и умён, и связи неплохие имеет.

— Какие связи? Все его связи — ~~это~~ одна его тёща? — снова не удержался от сарказма Роберт.

— Кстати, Алекс, ты уже знаком с тёщей Сержа Самда, с красавицей Анжо? — развеселился Давид.

— Нет ещё, но наслышан, — улыбнулся парень.

— Ещё бы не слышать. Красотка! — Давид повернулся к нему и хотел уже описать красоту Анжо, но начальник грубо прервал его:

— Мы обсуждаем важное дело, Давид!

— Скажу тебе, чего он злится, — Давид не унимался. — Из всех шишек в городе наш прокурор — единственный, кто не спал с ней.

— Давид! — громко произнёс Никита.

— Видите ли, он обещал маме.

— Да ну? — засмеялся Алекс. — Кстати, Роберт, она ведь твоя родственница. Ты теперь тоже в немилости.

— Я с ней не спал и не собираюсь, — шутливый тон Давида и Алекса развеселил Роберта.

Они с Ником лишь переглянулись. Тот тоже улыбнулся.

— Ты что, серьёзно обещал маме не спать с проститутками? — не унимался Алекс.

Глава 15. Я ушел

Николай Леони По выработанной годами привычке просыпался рано. Обычно даже Роберт ещё не вставал, когда его отец уже пил кофе на кухне. Жену он не будил. Та привыкла, что Николай по утрам обходится только кофе, и не вставала готовить ему завтрак.

Молодые ещё не выходили из своей комнаты, когда Николай и его дочь Лора встретились на кухне.

— Ты сегодня рано, — сказал отец, увидев в дверях дочь. Он поднялся, чтобы поцеловать её.

— Да, папа. У меня же экзамен в медучилище, — ответила она и принялась наливать себе чай.

— Последний?

— Да! Через месяц уже смогу устроиться на работу, — радостно сообщила она.

— В больницу?

— А куда же ещё?

— Может, всё же надумаешь и поступишь в институт? — этот вопрос Николай задавал много раз, но дочь твёрдо решила: хватит тратить время на учёбу. Ей хотелось поскорее начать работать.

— Нет, пап, я хочу быть медицинской сестрой.

— Ну что у меня за дети? — вздохнул Николай. — Сын отказался от должности прокурора, дочь даже высшего образования получить не хочет.

— Роб прав: когда ты ближе к людям, можно больше пользы принести обществу.

— Он тебе голову всякой ерундой забивает. Не старайся подражать ему, Лора. У тебя должен быть свой путь, — отец был серьёзен.

— Он у меня и есть, папа. Ну что плохого в том, что я обожаю своего брата?

— Малышка, в этом ничего плохого нет. Роберт — замечательный брат и сын. Но я хочу, чтобы у тебя было всё.

— Всё, что мне нужно, у меня есть, пап: любящие родители, брат-смельчак, замечательная невестка, которая скоро подарит мне племянника… Папуля, вы с мамой подарили мне счастливое детство и юность, теперь я сама за себя отвечаю. Хорошо? — Лора улыбнулась отцу с такой любовью, что он растаял, как всегда.

В глазах молодой девушки было столько уважения и восхищения, что Николай не мог не уступить. Мнение обоих детей он всегда ценил очень высоко. Лорой он гордился не меньше, чем сыном, пошедшим по его стопам.

Казалось, рождению дочери Николай радовался даже больше, чем сыну. Жена удивлялась, как хорошо складывались их отношения. Он проводил с девочкой много времени, всему её учил, баловал как мог. Но, несмотря на это, Лора не выросла избалованной. В ней сформировался твёрдый характер, умение высказывать своё мнение и следовать по выбранному пути, не сворачивая из-за обстоятельств.

С самого детства она хотела связать жизнь с медициной. Никто не думал, что эта целеустремлённая девушка ограничится работой медсестры. Но так и вышло. Окончив медучилище, она заявила, что на врача учиться не будет, и устроится на работу в больницу.

Имена Роберт и Лора Николай выбрал для детей не случайно. Так звали его лучших друзей, память о которых он пронёс через всю жизнь.

До шестнадцати лет Николай, Роберт, которому тогда было двенадцать, и маленькая Лора росли в городском приюте. Он был бедным, но там работали добрые люди, а воспитанники дружили между собой. Почти все выходцы из того приюта стали трудолюбивыми и уважаемыми людьми.

Когда Николаю исполнилось шестнадцать, а Роберту было двенадцать лет, местные власти сочли приют убыточным и закрыли его. Детей без зазрения совести выгнали на улицу. Так они оказались на улице вместе с четырёхлетней Лорой. Чтобы выжить и растить малышку, мальчикам пришлось работать. Они устроились в ресторан мыть посуду — за это их кормили и платили за жильё.

Николай без стеснения работал не покладая рук, делал самую грязную работу и терпел унижения хозяев и пьяных посетителей. Когда Роберт ушёл от него, забрав Лору, Николай уехал в столицу, начал копить на учёбу и с неимоверным трудом выучился на юриста. Блестящий ученик, всегда желанный сотрудник, он без раздумий вернулся в родной город. Начав с мелких чинов в полиции, перспективный парень добился многого: уважения коллег, стремительного карьерного роста, хорошей семьи и, наконец, поста прокурора города. Всё это было честно заслуженной наградой за тяжкий труд и выносливость.

Так Николай Леони превратился в уважаемого всем городом человека — правозащитника и блюстителя порядка.

А Роберт и Лора превратились в Дракона и Розу.

Сначала он вспоминал о друзьях с гордостью и любовью. Потом вдруг перестал говорить о них вообще. Жена Мария часто спрашивала, не хочет ли он их найти, но Николай предпочитал не обсуждать это.

О Драконе он узнал вскоре после возвращения в город. Тот уже был заметной фигурой в преступном мире. В полиции, где тогда работал Николай, имя Дракона никому не было известно. После разгона приюта никаких сведений о ребятах не сохранилось — документов у них не было. Николай понимал: его друг мог назваться любым именем. А когда узнал, что девушка, которая промышляет в банде наравне с ним и с которой они позже поженятся, зовётся Розой, то понял: настоящие имена ребят известны только ему. Смысла разглашать их он не видел, поэтому сохранил их как светлую память о детстве и дружбе. А потом передал своим детям. Глядя на Роберта, отец часто мысленно сравнивал его с юным Драконом и, к собственному удивлению, находил много общего: то же рвение, тот же напор, твёрдый характер, умение добиваться своего. Когда Роберт подрос и стал работать в команде отца, Николай с тревогой осознал: у Дракона появился достойный соперник.

В последнее время Николай часто вспоминал один разговор, состоявшийся не так давно между бывшими друзьями.

Это случилось вскоре после того, как Николай ушёл на пенсию. Был ясный весенний день. Они встретились случайно в ресторане. Дракон сначала сделал вид, что не видит его, но когда Николай прямо подошёл к столику и поздоровался, тот с удивлением посмотрел на него. — Я хочу поговорить с тобой, — сказал Николай.

— Здесь? — удивился Дракон.

— Если можно — не здесь. Ты выбирай место и время, — он предложил это, понимая, что опытный преступник вряд ли согласится.

— Мой дом. Сегодня вечером. Я буду с Розой, — после недолгого раздумья сказал Дракон.

Николай согласился. Терять ему было нечего. Встреча пенсионера и главаря банды вряд ли кого-то заинтересует. Да и никто в городе не посмел бы заподозрить его в чём-то нечистом. Порог богатого дома грозного Дракона Николай впервые переступил тем вечером. Хозяин встретил его настороженно, но дружелюбно.

— Несмотря ни на что, я рад приветствовать тебя в своём доме, — сказал он. — С моей женой вас знакомить не надо, но вы не виделись много лет, — он немного смутился, когда в гостиной появилась Роза.

— Здравствуй, Лора. Я рад тебя видеть, — произнёс Николай. Вместо маленькой девочки перед ним стояла немолодая уже женщина.

— Я тоже рада, Николай. Но прошу — не называй нас по именам. Отвыкли, даже слух режет. Да и имена мы сменили, документов на них не сохранилось.

— Как скажешь, — согласился Николай.

— Ужин ждёт, — сказала она, указывая на накрытый стол.

— Я пришёл, чтобы узнать, какие у тебя планы на будущее, — начал Николай после первого бокала вина.

— Так я тебе и сказал, — удивился Дракон. Николай тихо засмеялся.

— Я имею в виду… Ты знаешь, что тебя ждут серьёзные проблемы.

— Меня всю жизнь преследуют серьёзные проблемы… Почему раньше меня не предупреждал?

— Потому что раньше я мог тебя защитить, — серьёзно ответил Николай.

— Ты это серьёзно? — Дракон был поражён.

— Да. И ты прекрасно знаешь: пока я был прокурором, твоей жизни и твоей банде ничего не угрожало. Но теперь всё изменилось. Я ушёл.

— Хочешь сказать, что сто раз мог пристрелить или арестовать меня, но дружба не позволила? Смешно, Николай.

— Правда, не верится, — вмешалась Роза.

— Смешно, — повторил Дракон, глядя на жену.

— Ты можешь не верить, но посмотри, как всё изменится. Из столицы прислали человека возглавить следственную группу. Больше я ничего объяснять не буду, — Николай встал. В его голосе слышалось разочарование.

Он направился к выходу.

— Николай! — раздался за его спиной голос Дракона. Тот обернулся. — Один вопрос можно?

— Давай.

— Зимой на переезде убили моего человека. Ты тогда ещё был при делах. Кто убийца? Мне нужно имя.

Николай едва заметно вздрогнул. Не для этого он пришёл в этот дом. Всё что угодно, только не имя его сына.

— Я не могу тебе сказать.

Дракон усмехнулся. На что Николай ответил:

— Когда-нибудь ты поймёшь почему.

Больше он не сказал ни слова. Даже не попрощавшись с Розой, ушёл.

Тот разговор огорчил его. Много лет он делал всё, чтобы его друзей Роберта и Лору не коснулись цепкие лапы закона. А под конец карьеры выяснилось: Дракону и Розе это было ни к чему.

И всё же Николай ни разу не пожалел, что не воспользовался положением, знаниями и навыками, чтобы отправить Дракона в тюрьму. Вся его карьера шла в гору. Он ушёл на покой уважаемым человеком, и никто так и не узнал о его дружбе с главой преступного мира. Огорчало Николая сейчас лишь одно. Он понимал, что своим уходом освобождает дорогу Роберту в логово Дракона. Понимал, что его сын — достойный противник, и что они оба так сильны, что, не победив друг друга, могут погибнуть в этой борьбе.

Дороже детей у Николая никого не было. Роберт был его гордостью, предметом обожания. Но и Дракон, как он понимал всю жизнь, не был ему чужим. Даже холодная встреча с бывшим другом не стёрла в его душе тёплую память о детских годах, проведённых в приюте.

Глава 16. Ангел-Хранитель

Прошло несколько месяцев. Лето уже было далеко позади. Наступил ноябрь. Серж, нежно попрощавшись утром со спящей женой, уехал в столицу на важное кассационное разбирательство по одному из своих дел.

Погода была дождливой. Наталия встала поздно. Очень большой живот уже несколько месяцев мешал ей нормально передвигаться даже по комнате, а на улицу ей и вовсе было трудно выходить. В последнее время никуда, кроме женской консультации, она не выезжала. Да и туда её всё время возил Серж.

Она спустилась на первый этаж. Ей ужасно хотелось есть, как, впрочем, и всё последнее время. Она начала готовить себе завтрак. На её лице появилась улыбка, когда она вспомнила, как Серж нежно поцеловал её утром. Она спала, но поцелуй мужа на щеке ощутила. Открывать глаза было лень, и она предпочла, чтобы он думал, что она спит.

Всё последнее время Наталия ловила себя на мысли, что она вполне счастлива. Ей нравилось жить с Сержем в подаренном Мариной доме, ей нравилось быть женой уважаемого в городе человека, ей нравилось, как заботливо оберегает её муж, и быть беременной ей тоже нравилось. Они оба с Сержем с нетерпением ждали появления малыша на свет. Ждать оставалось уже недолго, и им казалось, что последние дни превратились в вечность.

Ей вдруг вспомнился визит Марины к ним на днях. Её золовка была на пятом месяце беременности, и девушкам было о чём поговорить, чем поделиться. Живот у Марины тоже был уже довольно сильно заметен. Она всё расспрашивала Наталию, как у неё протекает беременность, что ждёт её впереди. Из-за занятости Роберта на работе в женскую консультацию Марину приходилось возить её брату. Он был не против: вместо одной беременной девушки возить двух — и охотно исполнял эту обязанность. В тот день они много болтали, смеялись и дурачились в комнате Наталии.

Яичница была уже почти готова, когда вдруг Наталия вскрикнула от неожиданной ужасной боли в животе. У неё начались роды. Серж был далеко, в доме она была одна. От неожиданности молодая женщина растерялась. В голову ничего не приходило. Боль была невыносимой. Она присела на кухонный стул. Через несколько минут боль отпустила. Неожиданное облегчение помогло ей собраться с мыслями. Она быстрым шагом направилась в зал, нашла телефон и, сбиваясь, стала набирать номер Милагрос.

— Катя, позови Анжо! — закричала она кому-то в трубку и стала нервно похаживать по комнате.

— Анжо? — наконец к трубке подошла Анжо. — Слушаешь меня? Кажется, у меня начались роды, — взволнованный голос Наташи напугал Анжо. — Что делать?

— Что? Ну, не волнуйся так, я к тебе еду, — сказала она, торопясь. — Вызови скорую!

— Сержа нет в городе, как назло, — жаловалась Наталия.

— Без него обойдёмся, — Анжо, наконец, собралась с мыслями.

Впервые за много месяцев сёстры Самда собрались вместе. Холодную ноябрьскую ночь девушки провели в городе, в их квартире. Марина поздно вечером проводила мужа на поезд, он уехал в столицу. Полным ходом шло кассационное рассмотрение жалобы, которую написал Серж после того, как в первой инстанции Дарье вынесли обвинительный приговор и присудили шесть лет колонии. На рассмотрение Роберт был вызван как представитель со стороны обвинения. Проводив Роберта, Марина решила не ехать домой ночью и осталась у Елены. Лука тоже поехал на суд. Девушки решили позвать третью сестру и провести этот вечер вместе. Софью привёз отец. Он собирался на важный ужин в ресторан и с удовольствием выполнил просьбу дочерей. Даже заглянул к ним в квартиру впервые.

— Хорошая квартира. У тебя, оказывается, есть вкус, Софья, — сказал он.

— При чём тут Софья? — возмутилась Марина. — После небольшого скандала у агента выбирать пришлось мне.

— А всё остальное — это моя работа, — добавила Елена, хотя в этом Сосо и не сомневался.

— Ну, конечно, — в шутку рассердилась Софья. — От Софьи, как обычно, никакого толку.

— Я опаздываю, — сказал Сосо, посмотрев на часы.

— Пока, папа! — почти одновременно произнесли все девушки. Он по очереди поцеловал всех троих. Нежно погладил Марину по огромному животу и поспешил на ужин.

Вечер девушки провели весело. Когда они проснулись утром, шёл сильный дождь. Разъезжаться по домам было решено после того, как перестанет лить. Елена приготовила всем чай, и они в пижамах стали наслаждаться чаепитием.

— Помните, как мы сюда въехали? — спросила Елена.

— Такое не забудешь, — шутливо заметила Марина.

— А помните ту квартиру, куда мы в начале попали? — не унималась Елена.

— Даже вспоминать не хочу, — фыркнула Софья.

— Красивый у тебя животик, — Елена нежно погладила выпирающий из-под пижамы живот сестры.

— Мне не идёт беременность, — сказала Марина и добавила: — Вот Наталия — настоящая красавица, ей так идёт большой живот.

— Да, кажется, она создана для этого, — согласилась с ней Елена.

— Все знают, для чего она создана, — усмехнулась Софья, но решила спросить о другом: — Лена, ты спишь с Лукой?

— С чего ты взяла?

— С того, что в твоей, то есть в моей квартире, его вещи. — Ну, допустим. И что?

— С ума сошла?

— Почему это? — возмутилась Елена от услышанного. Она так давно была близка с Лукой, что реакция сестры её удивляла.

— Потому что он тебе не пара. Ты за музыканта собираешься замуж?

— Я замуж не собираюсь.

— Софья права, Лена, — вмешалась Марина. — Звучит странно: если ты не хочешь замуж за этого парня, зачем позволяешь ему лишнее?

— Что за чушь вы говорите, как столетние бабки! Мы живём в современном мире. Я не то что за него замуж не хочу, я вообще замуж не хочу.

— Не дай Бог, кто-то из наших узнает, — сказала Софья.

— Серж знает, — спокойно ответила Елена.

— Да уж, Серж, конечно... Интересно было бы послушать его нравоучения. Опозорил нашу семью, людям в глаза стыдно смотреть.

— Соня, ты, как всегда, преувеличиваешь, — заговорила Марина. — Никому нет до нас дела.

— Это ты так думаешь. Люди только и судачат о том, что ты вышла замуж за достойного парня, но твою свадьбу испортил Серж, женившись на шлюхе.

— Никто об этом не говорит.

— Ладно, расскажи нам лучше о своём хвалёном женихе, — прервала их спор Елена.

— Вы не представляете, какой это парень! У него столько достоинств!

— Честно сказать, не представляю, каким должен быть парень, чтобы тебе понравиться, — не без сарказма сказала Марина.

— Самое главное его достоинство в том, что он ни разу не был в «Милагросе».

— Эту его ложь мы уже слышали, — сказала Марина.

— По-любому врёт, — согласилась Елена.

— Почему это? — возмутилась Софья.

— Потому что ты сама говорила, что он живёт не здесь, а из столицы сюда бизнесмены приезжают только для того, чтобы посетить «Милагрос».

— Он сейчас здесь живёт, в той квартире, которую я ему подарила.

— Подарила? — не сдержалась Марина. — Чуть в горло ему не вцепилась за неё.

— Это в прошлом. Он меня простил, — уточнила Софья.

— Может, и вправду он святой, — Елена подмигнула Марине; обе едва заметно улыбнулись.

— Ладно, смейтесь. Вот увидите его, обе ахнете. Уж мой Мамука куда краше ваших Роберта и Луки.

— Краше Луки не бывает, — в шутку возмутилась Елена.

— И когда же мы на него посмотрим? — уточнила практичная Марина.

— Он ещё летом сделал мне предложение, но мы никак не решимся объявить об этом.

— Думает, небось, как ему от «Милагроса» отказаться, — снова пошутила Елена. — Кстати, Марина, давай у Наталии узнаем, бывал он там или нет?

— Вот ещё, не хватало! — фыркнула Софья по обыкновению при упоминании имени их невестки.

— Неудобно как-то, — сказала Марина.

— Брось, я позвоню.

Девушка встала и направилась к телефону.

— Лена, брось ты это! — крикнула ей вслед Софья, но та уже набирала номер дома Сержа.

В трубке раздались гудки, но никто не подходил.

— Если возьмёт Серж, что ты ему скажешь? — громко спросила Марина. Софья покачала головой.

— Серж в столице по делу Дарьи, — сообщила им Елена.

В доме Сержа было не до телефонных звонков. По комнате кружились Наталия и Анжо, перебивая друг друга.

— Только не переживай, — Анжо старалась успокоить будущую маму, — всё идёт хорошо, так надо.

— Ты точно знаешь? — беспокойно перебивала её Наташа. — Боль иногда прекращается, а потом возвращается с такой силой...

— Знаю, малышка. Потерпи! Я уже всё собрала, и такси вызвала. Кто там названивает?

Возбуждённая Анжо, наконец, услышала телефонный звонок и поспешила к телефону. — Да? — почти прокричала она.

— Наташа? — раздался в трубке незнакомый для неё голос.

— Это не она. Кто спрашивает? — в её голосе слышалось раздражение.

— Кто это? — удивлённо спросила Елена.

— Её мать. Что нужно?

— Наталию, — спокойно ответила та.

— Она подойти не может. Уже подъехало такси к дому. Я везу её в роддом. — Она рожает? — воскликнула Елена.

— Вы кто?

— Елена Самда.

— Да, она рожает.

Больше она ничего говорить не стала. Небрежно положила трубку на место и поспешила помочь Наташе открыть входную дверь.

— Рожает? — вслед за Еленой воскликнула и Марина.

— Да, её в роддом везут.

— Кто? — удивилась Марина.

— Анжо, видимо, — ответила Елена и искоса посмотрела на Софью.

— Вот кому ты дом подарила, — только и сказала Софья.

— Едем в роддом? — спросила Елена, глядя на Марину.

— Конечно, — ответила та. — Быстро, звони маме, она тоже поедет.

— Точно! — Елена опять поспешила к телефону. Ажиотаж вокруг этой истории раздражал Софью, и она заявила:

— Моя машина осталась дома. Сначала меня туда отвезите. Её сёстры переглянулись. Секунду обе молчали, не зная, что сказать. Марина хотела было вставить «сама доберёшься», но Елена опередила её.

— Заодно маму заберём.

— Точно! — обрадовалась Марина. — Одевайся быстрее, — бросила она Софье.

— Ну, никак нельзя, чтоб всё настроение не испортить, — серьёзно расстроилась Софья, но подчинилась.

Роды оказались тяжёлыми. Прошёл целый день, но из родильного отделения новостей не было. Анжо, Алиса, Елена и Марина были в роддоме. Они сидели в комнате ожидания и терпеливо ждали новостей. Анжо заметно нервничала. Она ходила из угла в угол и тревожно потирала ладони. Алиса и Марина время от времени посылали Елену за кофе в соседний бар и тоже высказывали волнение от того, что прошло много времени, а новостей нет.

— Ну, это же первые роды, — утешала всех Алиса. — Всё будет хорошо.

— Лена, ты звонила в контору Сержа? Вдруг он Мери позвонит, пусть она ему скажет, — спросила Марина.

— Звонила.

— Наташа переживала, что его нет, — сказала Анжо.

Вдруг в комнату осторожно вошла Инна. Алиса и Марина улыбнулись ей.

— Привет, — сказала она всем. — Мери мне сказала. Ещё не родила?

— Нет, ждём, — ответила Марина.

— Серж уже знает, он выехал.

— Здорово! — обрадовались все.

— У вас замечательный сын, — сказала Анжо, глядя на Алису.

— Спасибо, — ответила та.

Слова этой женщины были ей приятны. Она всегда знала, что её Серж — хороший человек. Но почему-то это всем нужно было доказывать.

В доме Самда было как никогда тихо. Алёша был в кабинете. Сосо сидел на диване и читал газету. Софья тоже была в зале. Она сидела молча, листая модный журнал, где почти на всех страницах сияла улыбка Елены.

— Ужинать мы сегодня будем? — спросил Сосо.

— Представляешь, папа, эта потаскуха им дороже семейного ужина, — возмутилась Софья, продолжая нервно листать журнал.

— Я сейчас не об этом, — продолжал Сосо. — Может, ты приготовишь что-нибудь.

— Я? Па, ты ж не любишь, когда я готовлю?

— С чего ты взяла? Что-то не припомню, когда я говорил это.

— Ну, может, и не говорил, но и так ясно.

— Хватит нести чушь. Иди разогрей что-нибудь!

Она подчинилась. Пошла на кухню, нашла фартук и принялась лазить по холодильникам и шкафам. Сначала её настроение было ужасным, у неё всё валилось из рук. Но постепенно она втянулась в своё занятие и даже начала представлять себя хозяйкой в своём доме, а рядом в её мечтах появился Мамука. В результате ужин получился отменным. Отец и брат похвалили её и направились спать.

Вскоре после этого она услышала шум подъезжающей машины. В коридоре раздался звук открывающейся двери. На пороге в зал появились Алиса и Инна.

— Привет, Инна, — поздоровалась Софья, но в сторону вошедших старалась не смотреть.

— Вкусно пахнет, — сказала Алиса.

— Ужин на столе, на кухне, — обрадовалась Софья её словам.

— Молодец, накормила всех, — похвалила её мать. — Они уже легли?

— Да. Марина домой поехала?

— Да, — ответила Алиса.

— Девочка родилась! — не выдержала Инна и поделилась новостью.

— Такая чудесная! — у Алисы на глазах появились слёзы.

— И Серж успел приехать! — радовалась Инна.

Софья молчала. Радость в голосе Инны и слёзы на глазах матери не могли не задеть её за живое.

— Напомните мне поздравить брата, — сказала она с лёгким высокомерием в голосе. Алиса и Инна переглянулись. Обе улыбались, видя, что появление на свет племянницы в душе очень обрадовало Софью, просто она не знала, как показать это.

В палате было тихо и едва светло. Свет попадал из коридора и немного освещал комнату. Наталия, несмотря на жуткую усталость, не спала. Только что появившаяся на свет малышка лежала рядом с ней и тихонько сопела. После недолгих уговоров Сержа врачи разрешили не разлучаться ей с дочкой. Серж был с ними недолго. Его попросили долго не отвлекать утомившихся маму и новорождённую дочку. Он нежно поцеловал Наталию и малышку и удалился.

— Спасибо, что бросил всё и успел приехать, — сказала она шёпотом. — Я тебя так ждала.

— Я не мог не приехать, Наташа. Я знал, что вы с Хатией ждёте меня. И вы очень дороги мне.

Они нежно улыбнулись друг другу и расстались на время. Наташа не могла оторвать глаз от Хатии. Вдруг ей вспомнился один разговор из далёкой юности.

— Но я не имею права не предупредить тебя об одном, — продолжила Анжо. — Там, в чужом для тебя мире, куда ты окунёшься, покинув «Милагрос», тебе будет очень тяжело. Никто и никогда не забудет тебе того, где ты выросла. Людям невозможно доказать, что ты не виновата, что вместо голодной и холодной смерти на улице судьба выбрала для тебя публичный дом, что ты не виновата ни в чём, что тебе был предоставлен выбор, и ты выбрала порядочную жизнь. Независимо от того, какое ты сейчас примешь решение, для общества ты уже проститутка. Найти приличную работу в городе тебе не удастся. Мужчина из приличной семьи никогда не женится на тебе. Со временем ты станешь чьей-нибудь содержанкой. Но такая жизнь страшнее проституции. Здесь ты — гордая красавица, от тебя зависит, с кем встречаться, и ты диктуешь правила игры. Здесь у тебя есть защита, а там твой содержатель в любой момент может оскорбить тебя, бесконечно унижать и напоминать тебе о твоём происхождении. Вряд ли какой-либо мужчина, если он не наркоман или бандит, захочет иметь от тебя детей. В нашем городе это позор. Вряд ли найдётся человек, который на это решится. Да и какая судьба ждёт твоих детей? Мать в понимании всех — проститутка.

— Ты не во всём была права, Анжо, — прошептала она в тишине. — И у моей девочки будет хорошая судьба.

Она очень осторожно поцеловала малышку. По её щекам текли слёзы настоящего счастья. В этот момент она подумала, что стоило пережить в жизни всё то, что она пережила, лишь для того, чтобы испытать то, что она испытывала сейчас.

В эту ночь случилось ещё кое-что. Далеко отсюда, в одной из колоний, умер осуждённый Виктор Воронов. Отец, давно потерявшийся маленькой Наташи. Он умер во сне. Абсолютно спокойным и даже с улыбкой на лице. Впервые за много месяцев его не мучил кашель и ничего не болело. Он просто уснул и видел необыкновенно красивый сон. Просыпаться ему вовсе не хотелось. Перед тем как забыться, в его голове всплыл один разговор.

— А как же твоя компенсация? — глаза Тимура наполнились слезами.

— Ты вернёшь мне её, когда передашь наследство моей Наташе. Не подумай, я не обязываю тебя искать её. Знаю, что найти невозможно. Но моё дряхлое сердце подсказывает мне: она найдётся. И я не знаю как, но ты передашь моё состояние моим законным наследникам.

— Как? — Тимур понимал, что должен согласиться, но всё внутри него протестовало.

— Об этом я позабочусь, когда стану ангелом или дьяволом, — Виктор хрипло засмеялся и похлопал друга по плечу.

Утром он не проснулся. Это было первое утро Хатии Самда, и теперь у неё был ангел-хранитель.

Глава 17. Еще один спор в доме Самда

На следующее утро Елена проснулась ни свет, ни заря. Ночью она почти не спала. Радостное событие в их семье перемешалось в сознании Елены с другим событием. Для неё осталось неизвестным, чем закончился суд в столице. Отвлекать брата от общения с Наталией ей не хотелось, и она решила дождаться утра. Лука вечером не приехал, и это её волновало ещё сильнее. Сначала она хотела позвонить Марине и узнать, вернулся ли Роберт, но, когда взяла в руки трубку телефона, передумала и сразу же набрала домашний номер Сержа. Было очень рано. Серж был дома и спал. Его разбудил звонок телефона.

— Да? — прохрипел он сонным голосом.

— Серж, это Лена.

— Привет, что такое? Пять утра? — проговорил он, сам не понимая, что говорит. Вечером он вернулся поздно, да и уснуть сразу не удавалось. Он был под впечатлением от рождения дочки.

— Я вчера не стала тебя беспокоить по своему вопросу, но ты же знаешь, что меня беспокоит? — перешла Елена к делу.

— Всё кончено, Лена, — Серж наконец-то встряхнулся; воспоминание о том ужасном суде разбудило его окончательно.

— Значит…

— Приговор вступил в законную силу, Дарью переведут в колонию.

— Ну, как же так?

— Я тебе с самого начала говорил, что дело гиблое.

— А Лука где?

— Он сказал, что останется там, пока её не этапируют.

— Конечно, я тоже поеду…

— Елена, я прошу тебя, не принимай всё так близко к сердцу…

— Ладно, Серёж, спасибо тебе за всё, ещё раз поздравляю с рождением дочки, — она не дала ему договорить. Как никогда прежде она понимала, где сейчас её место. Положив трубку, она бросилась собирать вещи.

— Мама, так надо, я ненадолго уезжаю, — собравшись, она приехала к родителям, чтобы сообщить, что берёт отпуск и ненадолго уезжает из города.

— И так тебя месяцами не видим, и вот опять уезжаешь, — ворчала Алиса.

Ранний визит Елены сначала удивил её, а потом расстроил.

— Ну, мамуль, тебе теперь скучать не придётся, у тебя теперь внучка есть, — она перешла на весёлый тон и попыталась развеселить мать.

— Она живёт не с нами, неизвестно теперь вообще, подпустят ли нас к ней, — Алиса продолжала ворчать.

— Ну, как так не подпустят, она же Самда.

— Самда, а ты видела, как вела себя Анжо в роддоме? Словно коршун оберегала своё гнездо.

— Анжо этой девочке никто, а мы её родственники, и ещё неизвестно, кто её вырастит, — обе женщины удивились, когда на пороге комнаты увидели Софью. Она встала гораздо раньше, чем обычно, и спустилась на звук голосов вниз.

— О чём ты? — удивлённо спросила Алиса.

— Родители её и вырастят, — уточнила Елена. — Привет.

— Привет. Ты что сюда принеслась в такую рань? — неожиданно Софья сменила тему и не стала отвечать на вопрос матери.

— Я уезжаю в столицу, пришла с вами попрощаться.

— Попрощаться или предупредить, чтобы в розыск не объявляли? — усмехнулась Софья.

— Что с ней опять? — обратилась Елена к матери.

— Что случилось, Софья? — ласково спросила Алиса у дочери.

Софья на ласку не отреагировала.

— А то, вы папу не знаете: не телохранитель, так полиция.

— Ладно, мам, мне некогда её настроение исправлять, я поехала. Папе передай, что я в отпуске, — Елена поцеловала Алису, быстро чмокнула сестру в щёчку и направилась к выходу.

— Стой, ты куда это? — услышала она голос отца у выхода. Иосиф спускался по лестнице.

— Папа, я в отпуске, решила в столицу съездить, не хотела тебя будить, — Елена остановилась и встала напротив отца.

— В ноябре отпуск? — удивился Сосо. — Я тебе летом отдохнуть предлагал, ты сказала, что работа на первом месте.

— У меня дела там.

— Какие дела?

— Ну, одна моя знакомая там салон мод открывает, хочу неофициально посмотреть, что там и как, — откровенно соврала Елена.

— То есть шпионить едешь?

— Ну, я это так не называю…

— Ладно, езжай. Я тебе говорил, что мне нравится твой подход к делу, твоё рвение. Это у тебя от меня, — улыбнулся Сосо.

— Конечно, не помню, чтобы говорил, — Елена тоже улыбнулась. Ей было не по себе, что она солгала отцу, и ей хотелось поскорее скрыться.

— Теперь ты знаешь.

— Папа, кстати, тебе мама рассказала, какая у Сержа замечательная дочка родилась?

— Всю ночь рассказывала. Я решил её сегодня навестить, даже букет роз для неё заказал.

— Для неё? Вот это да! Она сразу поймёт, какой у неё дедушка крутой. Я убегаю, — с этими словами она вылетела из дома, прыгнула в свою машину, которую оставила у входа, и поехала на вокзал.

— Отвезла бы сестру на вокзал, чтобы машину там не оставлять, — обратился Сосо к младшей дочери, входя в зал.

Алиса готовила стол для утреннего кофе, а Софья, стоя у окна, смотрела на моросящий дождь. На вопрос отца она не ответила.

— Что с ней? — обратился он к жене.

— Не с той ноги встала, — спокойно ответила та.

— В который раз в этом году?

— Перестань!

— Советую тебе поехать с нами, — он снова обратился к дочери.

— На завод? — удивилась Софья, но спросила спокойно.

— Нет, там и без тебя проблем хватает.

— Сосо! — шепнула ему Алиса.

— Мы с Алексеем решили посмотреть на Хатию – муж никак не отреагировал.

— И на её мамашу взглянуть не забудьте.

— Софья! Не груби отцу, — возмутилась Алиса. Софье таки удалось вывести ее из себябя.

— Я не поеду, — сказала она, не отрываясь от мокрого стекла.

— Я уже и сам передумал тебя брать. Марш на кухню готовить всем завтрак. Инна ещё отдыхает, в последнее время у неё много работы. Мать одна там возится.

— Пускай Инна встаёт и готовит завтрак своему мужу. Я при чём тут, если у неё работы много?

— А при том, что ты целыми днями ничего не делаешь. Воспользуйся уймой свободного времени и научись хотя бы готовить.

— Оставь её, Сосо! — Настроение мужа и дочери пугало Алису. Она боялась, что их ссора плохо кончится и Софья снова уйдёт из дома.

— К твоему сведению, я умею готовить и буду делать это для своего мужа, а не для чужого.

— Прекрасно, значит, брат тебе чужой.

— По-моему, ты Инну любишь больше, чем меня. Иди ещё одну сноху навести, может, она тебе тоже приглянется.

— Всё сказала? — Поняв, что спорить с ней бесполезно, Сосо сменил тон на более мягкий.

— И что, ты меня заставляешь к этой шлюхе ехать?

— Я тебя не заставлял. Ладно, давай так: до вечера ты успокоишься, и когда я приеду с работы, мы серьёзно поговорим в моём кабинете.

— Неизвестно ещё, где я буду вечером, — подытожила она и вышла из комнаты.

— О чём ты собираешься с ней говорить вечером? — спросила Алиса.

— Ещё не знаю. Но чувствую, что-то нужно предпринять. Она единственная из детей, с кем я не могу найти общий язык.

— Единственная? — удивлённо спросила Алиса.

— Серж сам во всём виноват, — он конечно понял, к чему она клонит, и добавил: — Как ты можешь оправдывать его после того, что он сделал?

— А как ты не можешь понять, что нельзя предугадать, что судьба приготовила тебе в жизни?

— В жизни всегда есть выбор, Алиса: либо ты с благодарностью принимаешь всё, чем одарили тебя твои предки, и исполняешь свой долг перед ними, как Марина и Алексей, либо плюёшь на всё и живёшь кому-то назло, как Серж и Софья.

— Про Елену упомянуть забыл? — с обидой в голосе сказала Алиса и ушла на кухню.

Глава 18. Разоблачение

— Ты можешь себе такое представить? Она родила, и все теперь вокруг неё пляшут, словно не было всего того, что позорило нашу семью.

Днём Софья встретилась с Мамукой в кафе. Дождь всё ещё моросил на улице, но им обоим не хотелось проводить скучный день в одиночестве. В последнее время их невероятно тянуло друг к другу. Никто из них не противился своим чувствам. Они часто виделись. Мамука внимательно слушал её, но не знал, что ответить. Снова лгать не хотелось. Лицемерить и говорить, что он не понимает, как можно даже смотреть в сторону «Милагроса», не говоря уж о том, чтобы жениться на одной из них, ему было тяжело. Чем ближе они становились друг к другу, тем больше ему хотелось, чтобы их отношения стали честными.

— Знаешь, я придумал, как тебя развеселить.

— Думаешь, меня нужно веселить?

— Конечно. Погода плохая, у моей девчонки настроение тоже плохое. Приглашаю тебя к себе домой.

— Куда это?

— Ну, в ту самую квартиру, которую ты мне отдавать не хотела…

— А в мою квартиру? — улыбнулась Софья. — Ну что ж, пошли, посмотрим, как ты там всё испортил.

— Ну-ну, не преувеличивайте, девушка, вас ждёт приятный сюрприз, — он тоже улыбался.

— Пошли!

В квартире Мамуки она ещё не была, и его приглашение радовало её. По её мнению, чем больше она о нём узнавала, тем больше их отношения приближались к свадьбе. Когда они подъехали и Мамука заглушил мотор, Софья вдруг повернулась к нему и неуверенно произнесла:

— Ты же понимаешь, что для меня важно, чтобы до свадьбы…

— Не волнуйся, — не дал он договорить. — У нас всё будет как ты хочешь.

Она вскинула свои длинные ресницы и с любовью посмотрела на него.

— Будет свадьба и первая брачная ночь, — спокойно и с любовью в голосе произнёс он. Она выдохнула с облегчением и в тот момент поняла, как сильно любит его и как счастлива, что он любит её так же.

Прежде чем открыть дверь, он помахал ключом перед Софьей и улыбнулся, увидев её реакцию. Она шутливо сделала вид, что не понимает, что он хочет сказать.

— Даже если придётся менять замок, я оставлю их на память, — продолжал он веселиться.

— Помнится, ты обещал мне сделать копию.

— Обещал? Что-то не припомню. А вот как ты мне обещала связку золотых ключей — это да.

— Хорошая идея.

— Какая?

— Давай сделаем золотые копии для нас двоих и будем всегда носить их при себе.

— У алтаря обменяемся ключами, — засмеялся Мамука.

— Отличный свадебный подарок, — Софья тоже смеялась.

Плохое настроение, преследовавшее её с утра, бесследно исчезло. Они уже были в зале Мамуки. Он усадил её на диван и предложил кофе.

— С удовольствием, — улыбнулась она.

Мамука ушёл на кухню. Софья стала осматривать комнаты и вдруг замерла на месте. На стене в спальне она увидела знакомое лицо. В её памяти отчетливо всплыли события того дня.

Софью ужасно раздражало присутствие Марии в ресторане, где она обедала. Ей казалось, что они говорят именно о ней. Она дождалась, когда Ник пойдёт к стойке заказывать кофе, и встала из-за стола. Через несколько секунд она оказалась прямо у столика Марии и Бесо.

— Привет, Маша. Как ты здесь оказалась? Это странно, — ехидно заметила она, глядя на девушку.

— Здравствуй, Софья, рада тебя видеть. Что по-твоему странно? — Мария немного растерялась, но старалась держаться стойко.

— То, что ты не за кулисами или на сцене, а в общем зале, обедаешь в таком дорогом месте. Разбогатела? — Софья не унималась. Она вошла во вкус и приступила к делу в своём репертуаре.

— Как поживаешь, Софья? — Мария решила не отвечать на её откровенное хамство и продолжить приветствие.

— Замечательно. Ты тоже, как я посмотрю, — она бросила короткий взгляд на Бесо.

— Да, всё хорошо, спасибо, — Мария напрасно понадеялась, что их разговор закончен.

— Ты всё ещё ходишь в этот убогий клуб на танцы?

— Да, я всегда туда хожу. А сейчас у нас самый разгар репетиций, Виктор готовит новое представление. Даже по телевизору покажут, — радостно произнесла Мария.

— Ну, этого не бывать, конечно. Уж я постараюсь, так ему и передай. А это кто? — Софья повернулась к Бесо и постаралась разглядеть его более тщательно.

Мария хотела было ответить, но Софья, не дожидаясь, спросила:

— Твой клиент или сутенёр?

Мария сразу же запнулась, на такое откровенное унижение она не знала, что ответить. В глазах заблестели слёзы.

Бесо немедленно встал из-за стола и собрался разобраться с грубиянкой, но его опередили.

— Повтори! — услышала она знакомый голос за спиной и немедленно обернулась. Перед ней стоял Виктор. Он и его танцевальный ансамбль были в концертных костюмах. Они готовились к вечернему выступлению и ждали людей из телевидения для обсуждения некоторых нюансов будущей программы.

— Повтори! — приказал он ещё раз.

— Мне не трудно, могу и повторить, но не буду, раз уж ты просишь, — тон Софьи ничуть не изменился.

— Я не прошу, а требую, немедленно извинись! — на его лице не дрогнул ни единый мускул. Софья тоже не растерялась и добавила:

— В клубе от тебя только и слышала, что «все танцовщицы в группе порядочные девушки, мы творим искусство, мы сила». Вот твоя сила, — Софья презрительно посмотрела на Марию, после чего её взгляд скользнул на Бесо. — Признаться, я думала, это он сутенёр, оказывается — ты.

— Я что, похож на сутенёра? — грубо спросил Бесо, качнувшись в сторону Софьи.

— Не приближайся ко мне, бандит! — она и сама не догадывалась, что попала в точку. Бесо сразу же замолчал, ему было крайне неприятны её слова, но врать он не стал.

— Это его брат, — шёпотом произнесла Софья, стоя у траурной фотографии.

— Да, это мой брат, — раздался голос Мамуки за спиной. Софья вздрогнула. Она была в растерянности, и Мамука заметил это.

— Тебя взволновала эта фотография?

— Он тебе не рассказывал, что как-то мы виделись.

— Ты была знакома с Бесо? — удивился он.

— Не то чтобы знакома, просто он встречался с одной моей знакомой.

— Я не знал, что у него была девушка, — ещё больше удивился Мамука.

— Я не знаю, в каких они были отношениях, просто один раз мы столкнулись в ресторане, и…

— Кто она?

— Мамука, я с ней мало знакома. Мы не дружим.

— Есть кое-что, чего я не знал. Бесо оказался скрытнее, чем я думал. Покажешь мне её как-нибудь?

— Конечно, если встречу её. Ты всё ещё ищешь убийцу?

— Да, и не успокоюсь, пока не найду, — он нежно провёл рукой по фотографии.

— Думаешь, она может быть причастна?

Он не успел ответить. Раздался телефонный звонок.

— Слушаю, — он растерянно взял трубку. Звонки или гости могли выдать его.

— Привет, это Правый, — раздался в трубке знакомый голос.

— Привет, — только и сказал Мамука.

— В общем, сообщение из столицы. Приговор у этой девки вступил в силу. Дракон сказал передачу ей подогнать и ещё может что надо.

— Я-то причём?

— Ну, ты же возил передачи отцу, знаешь, что к чему.

— Слушай! Эту кашу вы заварили, сами расхлёбывайте.

— Короче, Дракон сказал тебе заняться. Кайф сейчас к тебе поехал.

— Сейчас?

Правый не ответил. В трубке раздались гудки.

— У тебя проблемы? — спросила Софья, видя озадаченное лицо любимого.

— Да, дела неотложные. Ну, как назло.

— Да ничего, я могу сама до дома доехать.

— Извини, Софья, я тебя отвезу домой.

— Нет, спасибо. Знаешь, я на такси поеду, и у меня тоже дело одно возникло.

— Какое это дело у тебя могло возникнуть вдруг в такой дождь? — удивился он.

— А это сюрприз, — она изобразила нечто похожее на улыбку.

Вскоре Софья покинула квартиру Мамуки. Такси ждало её у входа в подъезд. Ей вдруг так захотелось угодить Мамуке, что она решила во что бы то ни стало найти Марию и узнать, не знает ли она что-нибудь об убийстве Бесо.

Началась сильная гроза, шёл ливень, когда она приехала в танцевальный клуб.

— Может, подождёте? — спросил таксист. — Смотрите, какая погода. — Нет, благодарю.

Расплатившись, она поспешила войти в клуб. Её бежевый плащ моментально промок. Зонт она с собой не взяла.

Подойдя к знакомым дверям, она отчётливо услышала голос Виктора. Он, как обычно, был требователен и груб.

— Ну, это движение беременной коровы, — говорил он незнакомой Софье молодой девушке.

— У меня не получается, — жаловалась та.

Остальные ребята сидели на зрительских местах в зале и внимательно следили за тем, как Виктор ведёт занятие. Среди них были совсем молодые начинающие танцоры и те, кто работал с Виктором давно. Софья их всех знала. Марии в зале не было.

— С такой фигуркой, как у тебя, не может не получаться, малышка. Двигайся! — приказывал он.

Софья медленно подошла к ребятам. Они удивлённо посмотрели на неё, но первыми не поздоровались.

— Привет, — сказала Софья, обращаясь ко всем.

— Нежданный зритель, — сказала девушка по имени Тина.

— Я ищу Марию, — перешла Софья сразу к делу. По реакции ребят она поняла, что ей здесь не рады.

— Виктор! — крикнула Тина на сцену. — Спустись-ка!

— Пока она не сделает хоть… — начал было Виктор, но тут же сменил тему. — Что ей надо?

— Я ищу Марию! — громко произнесла Софья, не потрудившись поздороваться.

— Марии нет. Убирайся! — приказал он и снова занялся непутёвой ученицей.

— Тина, пожалуйста, скажи мне, где она? — обратилась Софья к девушке.

— Ты слышала, что сказал Виктор? — ответила та не без ехидства. Хотя её заинтриговал неожиданный визит Софьи.

— Помоги мне её найти? — не унималась Софья.

— Не слышу волшебного слова.

— Пожалуйста, — ещё раз произнесла Софья.

— Зачем она тебе?

— Как-то я видела её с одним парнем, мне нужна информация о нём.

— О ком это? У Маши полно друзей.

— Его зовут Бесо Самарани, — оживилась Софья.

— Звали, — уточнила Тина. — Он погиб.

— Да, его убили, и мне нужно знать кто.

— Менты, кто ж ещё.

— Менты?

— Он был из банды Дракона.

— Банда Дракона? — Софья была в растерянности и начала плохо соображать.

— Парень замечательный был. Машу любил, и она его тоже. Но из банды вырваться не мог из-за брата…

— Из-за брата? — глаза Софьи расширились от ужаса.

— Мамука Самарани, его называют «левая рука Дракона», он его в банду затащил. У Софьи подкосились ноги. Она села на зрительское кресло; спросить что-либо не было сил. Голос отказал ей.

— Бесо, правда, любил Машу. Они должны были пожениться и уехать в его деревню. Он обещал ей, что это дело последнее. Его застрелили на железнодорожном переезде за городом.

— Кто застрелил?

— За этой бандой давно менты охотятся… Слушай, тебе это зачем?

— Просто просили узнать, — бездушно, почти шёпотом ответила Софья.

— Так узнай у своего прокурора.

— Да, у Ника. Спасибо тебе, Тина, — произнесла Софья и направилась к выходу.

Когда она вышла на улицу, ливень был как стена. Гром гремел каждые пять минут, было серо и пусто. На улице не было ни одного человека. Машин тоже не было видно. Софья шла медленно, даже не замечая, что промокла насквозь. По её щекам текла дождевая вода. Тёмные волосы выпрямились и слиплись.

«Мамука Самарани, его называют «левая рука Дракона», он его в банду затащил». Эти слова звенели в её ушах, заглушая громыхание грозы.

«Ни за что не отдам! — возмутилась Софья. — Это наша квартира, подумай сама, ты же целую неделю ныла, что тебе надоело жить в этой дыре, а сейчас сама отдала ключи какому-то бандиту».

- Я же знала, с самого начала знала! — прокричала она сквозь ледяной дождь. Сейчас она отчётливо понимала, что интуиция её не подвела. В первые же встречи с Мамукой и его братом она раскусила их. Но как же тогда он умудрился так обмануть её потом, столько месяцев обманывать?

- Как я могла тебя полюбить? — уже невозможно было разобрать, что именно текло по щекам девушки. Дождевая вода перемешивалась с горькими слезами.

«Вы не представляете, какой это парень, у него столько достоинств».

«Честно сказать, не представляю, каким должен быть парень, чтобы тебе понравиться», — не без сарказма сказала Марина.

«Самое главное его достоинство в том, что он ни разу не был в «Милагросе»».

«Врёт», — сказала Марина.

«По-любому врёт», — согласилась Елена.

«Почему это?» — возмутилась Софья.

«Потому что ты сама говорила, что он живёт не здесь, а из столицы сюда бизнесмены приезжают только для того, чтобы посетить «Милагрос»».

«Он сейчас здесь живёт, в той квартире, которую я ему подарила». «Подарила?» — не сдержалась Марина. — Чуть в горло ему не вцепилась за неё».

«Это в прошлом. Он меня простил», — уточнила Софья.

«Может, и вправду он святой», — Елена подмигнула Марине; обе едва заметно улыбнулись.

«Ладно, смейтесь. Вот увидите его — обе ахнете. Уж мой Мамука куда краше ваших Роберта и Луки».

«Краше Луки не бывает», — в шутку возмутилась Елена.

«И когда же мы на него посмотрим?» — уточнила практичная Марина.

«Он ещё летом сделал мне предложение, но мы никак не решимся объявить об этом».

«Думает, небось, как ему от «Милагроса» отказаться», — снова пошутила Елена. — Кстати, Марина, давай у Наталии узнаем, бывал он там или нет?»

— Наталия, — произнесла Софья в полубреде и поспешила к роддому.

В этот день у Наталии было много гостей. Днём приезжал сам Иосиф Самда, подарил ей огромный букет красных роз, поблагодарил за внучку и сказал, что они с малышкой теперь члены его семьи. Наталия была удивлена, но это событие не могло не порадовать молодую мать. Ведь речь шла о признании её ребенка Самдой. А для матери превыше всего счастье ребенка. Для этого можно любые обиды простить. Кроме него приезжали Анжо и Марина. Все старались накормить и развеселить её.

Сейчас у неё в палате был один Серж. Он держал на руках Хатию и о чём-то шептался с её мамой.

— Дай мне её, Серёжа, — нежно улыбаясь, попросила Наталия.

— Ты и так с ней целый день, — возмутился Серж, но всё же осторожными движениями передал новорождённую девочку матери.

— Значит, мой отец тебя поздравлял? — в который раз за вечер спросил Серж, любуясь букетом роз.

— Поблагодарил за внучку, — ещё раз терпеливо ответила ему жена.

В этот момент дверь в палату распахнулась, и на пороге появилась Софья. На ней не было сухого места. Вода с плаща стекала прямо на пол. По лицу была размазана тушь, глаза были красными от слёз.

— Серж! — вырвался у неё отчаянный вздох.

— Быстро выйдите отсюда! — вслед за ней в палату влетела медсестра. — Здесь новорождённый ребенок!

— Тихо, тихо, пожалуйста, оставьте её, — вид сестры ужасно напугал Сержа, он подлетел к ней и быстрыми движениями стащил с неё плащ.

— Серж… — только и могла произнести она.

— Что с тобой случилось? — почти прокричал ей брат, накидывая на неё свой больничный халат.

— Я просто должна забрать малышку, — обратилась медсестра к Наталии. Та как заворожённая смотрела на Софью.

— Да, пожалуйста, — сказала она и передала Хатию в умелые руки медсестры. Девушка поспешила уйти. Лишь на выходе бросила грозный взгляд на Софью и фыркнула.

— Сейчас охрану позову.

— Что с тобой случилось? — ещё раз, уже спокойнее, спросил Серж.

— Пусть она мне скажет, кто такой Мамука Самарани! — Софья показала пальцем на Наталию.

— Как ты смеешь спрашивать её об этом? — эти слова Сержа разозлили.

— Да в чём проблема, я отвечу, — спокойно сказала Наталия. — Это любимчик Анжо. Он какой-то авторитет в банде Дракона.

— Наташа, ты не обязана говорить с ней о своей прежней жизни, — возразил Серж.

Софья никак не реагировала на его слова. Она молчала. В голове снова всё перепуталось. При упоминании Анжо её стало трясти. Ноги подкосились, и она села на табуретку.

— Вставай, я отвезу тебя домой! — приказал ей Серж.

Не дожидаясь ответа, он поднял сестру и повёл к выходу.

— До завтра, — шепнул он Наташе. — Я должен идти.

— Конечно, — ответила та растерянно.

— Что у тебя за привычка устраивать скандалы? — спросил он у Софьи, когда они оказались в его машине.

— Я не устраивала скандала, — едва слышно ответила она.

— Но пыталась.

— Нет.

— Что случилось с тобой, можешь мне сказать? — её дрожащий голос и странное поведение заставили его сменить тон. — Зачем тебе Мамука Самарани?

— Ты его тоже знаешь? — она немного оживилась при упоминании его имени.

— А ты его откуда знаешь? — не отставал Серж.

— Я его невеста, — совершенно безразлично произнесла она.

— Что?

— Он мне сделал предложение, а я согласилась, — её взгляд устремился куда-то в темноту.

— Софья, может, у тебя температура? Холодно на улице, а ты вся мокрая.

— Куда ты меня везёшь?

— Домой, куда же ещё?

Когда они подъехали к дому, Серж вдруг повернулся к сестре и спросил:

— Дальше я не пойду. Мне там не рады, — сказал он, не выключая двигатель. Софья молчала и не выходила из машины. Её лицо было спрятано за воротник его куртки, которую он накинул на неё перед выходом из больницы.

— Он тебя не обидел случайно? Откуда ты шла в таком виде? — ему вдруг в голову пришли страшные мысли. В памяти всплыло лицо Дарьи на суде. Он как никто знал, как бандиты безжалостны к своим жертвам. — Софья, где вы встретились? Он тебя обидел?

— Мы были у него в квартире, потом фотография, и Виктор снова на меня орал, — по всему было видно, что девушка в бреду. Серж был прав, у неё была высокая температура.

Серж не на шутку испугался.

— Софья! — он схватил её за руку. Она была очень горячей.

Домой её пришлось вести под ручку. Она с трудом передвигалась, её трясло от холода.

— Что случилось? — закричала Алиса, когда у порога увидела Софью и Сержа.

— Мама, успокойся, она вся промокла и, кажется, заболела, — вид испуганной матери встревожил его, и он решил не делиться с ней своими мыслями.

— Сонечка, ты почему утром машину не взяла, дочка? — растерянно спрашивала Алиса, вытирая ей волосы в зале.

— Инна, приведи отца, пожалуйста. Алёша, принеси её тёплый халат, — командовал Сосо. — Что с ней случилось? — обратился он к Сержу.

— Не знаю. У неё бред был. Говорила, что виделась с Виктором и ещё с одним типом.

— Виктор её обидел? — не верил своим ушам Сосо. — Он поклялся мне несколько лет назад, что никогда её больше пальцем не тронет.

— Я ничего не знаю, — взволнованно сказал Серж.

— Что у вас, Сосо? — отец Инны прибежал очень скоро.

— Здравствуй, дружище, вот дочка заболела.

— Может, её под горячую воду? — отчаянно спрашивала Алиса.

— Ни в коем случае, а если воспаление лёгких? Я ею займусь.

— Я позвоню позже тебе, мама, — сказал Серж и вышел во двор. Дождь не прекращался. Он направился к машине, когда услышал голос отца.

— Постой, Серж!

Серж остановился и с удивлением посмотрел на отца.

— Я хотел сказать, что видел сегодня твою дочь. Она чудесна и, кажется, похожа на тебя.

— Нет, она такая же красавица, как её мама, — возразил он отцу.

— Поздравляю тебя, — сказал Сосо и протянул сыну руку.

— Спасибо, — Серж принял поздравление. Они обменялись рукопожатиями.

— Папа, прошу тебя, разберись до конца в том, что случилось с Софьей. Кажется, всё не так просто.

— Разумеется, сынок, — сказал Сосо и вернулся в дом.

Глава 19. Важное решение

Алекс уже три недели жил в столице. Сейчас он стоял в столичной пробке и ждал, когда, наконец, состоится его встреча с Дашей. После встречи с Никитой в кассационном суде, куда вызывали всех членов группы, у него не было никакого настроения возвращаться на работу. Разговор, который состоялся между ними, до сих пор крутился у него в голове.

— Всё же ты сомневаешься? — спросил тогда он у прокурора.

— Плохо, если сам прокурор в обвинении сомневается, да? — иронизировал Никита.

— Это может означать лишь то, что, значит, она невиновна, — подытожил Алекс.

— В том-то и дело, что невиновна. Я теперь в этом не сомневаюсь. Видел её глаза на суде?

— Ник, извини, дружище, если всё так, почему ты тогда не отказался от обвинения?

— В кассационной инстанции? Издеваешься? Это означало бы, что вся работа нашей группы под сомнением. Нас бы засмеяли и всех отстранили.

— Да, ты прав, нам только того не не хватало, чтобы дело Дракона передали другим.

— Тогда он точно отвертится, — Ник замялся, а после спросил: — Я чувствую, что у тебя есть идеи по этому вопросу.

— Да, думаю…

— Поделишься?

— Только если это останется между нами навсегда.

— Не доверяешь Роберту и Давиду?

— Не в этом дело, ты же знаешь. Просто Роберт и на секунду не сомневается в её виновности. Именно его горячее выступление окончательно убедило судей оставить приговор без изменений.

— Обещаю, это останется между нами.

— Твой отец — генерал уголовно-исполнительной системы? — неожиданно спросил Алекс.

— И что? — совершенно не понял Ник.

— Дашу теперь в колонию переведут, так?

— Естественно.

— Вот что я придумал, — Алекс начал излагать план, который давно созрел в его голове. — Что, если для всех Дарья умрёт в колонии, а в это время мы заберём её оттуда, но в город вернётся не прежняя ресторанная певичка Даша, а совсем другая красивая девушка?

— Чушь. Зачем это надо?

— Изменим ей внешность, научим специальным манерам и внедрим в банду Дракона.

— Дракон не такой тупой, чтобы не распознать агента. И вообще, как тебе такое в голову пришло? — Ник не верил своим ушам.

— Я давно разрабатывал план внедрения в банду своего человека. Рассматривал все кандидатуры, — сомнения прокурора подзадорили Алекса, и он начал делиться своими идеями. — Сначала думал про Давида, но сам знаешь, он всё провалит. Потом хотел внедрить туда Наталию, но она вышла замуж, да и Анжо не даст.

— И ты вспомнил про Дарью.

— Если наши предположения верны и Дракон её в глаза не видел, то она подходит…

— А ей-то это зачем? Представь, девушке придётся разыграть свою смерть.

— Она актриса, выросла на сцене — это раз. Лучше поменять имя и выйти на свободу, чем остаться при своём и сидеть в тюрьме — это два. И, наконец, я не думаю, что в голове этой девочки и без нас не родился план, как отомстить обидчикам, — три! — триумфально подытожил Алекс.

Никита молчал.

— Ну? — не терпелось Алексу услышать ответ.

— При чём здесь мой отец?

— А как ещё мы из колонии человека увезём? — Вопрос Ника означал, что тот согласен, и Алекс понял это.

— Давай так… Ты едешь в изолятор и сначала уговариваешь девушку. Если она согласна, я поговорю с отцом.

— Идёт.

Никита вернулся на работу. Алекс остался ждать, когда можно будет навестить осуждённую в следственном изоляторе. Для этого нужны были документы, и он ждал, когда прокурор вышлет их. Всё это время он жил у своих родителей. Наконец всё необходимое было в его руках, и он ехал на свидание к своему будущему агенту.

Дарья в это утро, как, впрочем, и всегда, проснулась очень рано, когда в камере ещё все спали. По уже выработанной привычке она старалась не шуметь и не вставала с койки. Девушки, к которым она уже привыкла за много месяцев заточения, остались в том городе. Здесь все были новые и незнакомые ей люди. Многие из этих женщин ей не нравились, а к некоторым она испытывала жалость. После того как приговор вступил в законную силу и у неё исчезла последняя надежда на освобождение, она сильно изменилась. От прежней весёлой девушки не осталось и следа. Она сознательно стала давить в себе нежные воспоминания о своей прежней жизни, о своей матери и друзьях. Но, увидев в зале судебного заседания Луку и других ребят из группы, она не смогла сдержать слёз.

— Мы будем здесь, пока тебя не переведут, Даша, — сказал ей Лука, когда её уводили из зала после оглашения решения.

— Это не нужно, Лука, пожалуйста, позаботься о моей маме, она, наверное, с ума сходит, — крикнула ему Дарья.

— Обещаю, что позабочусь о ней, — твёрдо сказал Лука и оттолкнул конвоира, чтобы обнять девушку.

Прошло уже несколько дней. Лука сдержал обещание и не уехал из столицы; более того, сюда приехала Елена Самда. Почти каждый день друзья приносили ей передачи, писали ей письма и один раз даже приехали на свидание.

Сейчас она лежала в полутемной камере, и в её голове звучала одна песня.

Чтобы вечно быть друзьями,

Чтобы вместе всем лететь,

Нужно связаться нам сердцами,

Чтобы не было преград.

Нужно, чтоб плечо поддержки

Было рядом навсегда.

Чтобы дом моего друга

Домом был и для меня.

Чтоб открыты были двери

И с улыбкой ждали нас.

Чтобы вечными узлами

Были связаны сердца.

Связь сердец настолько тонка,

Чтоб её не разорвать,

Нужно вместе всем держаться,

Далеко не улетать.

Чтоб привязанность друг к другу

Называлась свободой,

А высота полёта

Измерялась судьбой.

Пусть судьба нас рассудит,

И эта связь сердец

Вечно с нами будет.

А с нею — радость и смех.

Она и сама не заметила, как стала тихонько напевать слова из неё.

— Красиво поёшь, — услышала она голос из глубины камеры.

— Спасибо. Извини, что разбудила, — тихо ответила Даша.

— У тебя много друзей?

— Да, у меня настоящие друзья, и эта песня — о них.

По обыкновению, завтрак в камеру доставили в девять часов. К этому времени девушки уже умылись и привели себя в порядок. Но позавтракать Дарье не пришлось. За ней пришли конвоиры и увели девушку в комнату для свиданий.

— Здравствуй, Дарья! Помнишь меня? — спросил приветливо Алекс, увидев бледное лицо удивлённой девушки.

— В последнее время столько людей вокруг меня, всех не запоминаю, — честно ответила она.

— Я Алекс, мы виделись в прокуратуре, — представился он, жестом приглашая её сесть.

— Что вам ещё нужно? — она села и посмотрела ему в глаза. — В чём я ещё виновата?

— Даша, я даже не знаю, с чего начать…

— Да чего уж там, начинайте! Может, убийство ещё какое-нибудь нераскрытое на меня повесите? — съязвила она.

— Конечно нет, но речь пойдёт о смерти, — перешёл он прямо к делу.

— Ну и кого нужно замочить?

— Дракона. Но начнём мы не с него.

…

Их разговор длился почти до вечера. Их несколько раз пытались прервать, но Алекс каждый раз просил подождать.

Он рассказал ей всё. Она внимательно слушала, ни разу не прервав.

— Что ты мне скажешь? — спросил он, закурив сигарету.

— Если вы знали, что я невиновна, почему так со мной поступили? Вы знаете, что у моей мамы помутился рассудок? Вы знаете, каково мне в неволе? Вы хоть понимаете, что для вольной певицы означает свобода? Вы знаете… — больше она говорить не могла, её душили слёзы, и она заплакала.

— Даша, — осторожно произнёс он её имя, — я и предлагаю тебе свободу. Только взамен ты должна будешь отомстить своим обидчикам.

— Кто мои обидчики — Дракон или закон? — она подняла на него глаза, полные слёз.

Ему было нечего ответить. Он, нервно куря, отошёл от плачущей девушки, чтобы не смотреть в её сверкающие болью глаза.

— Я не отрицаю свою вину перед тобой, но обещаю — жизни не пожалею для того, чтобы это дело закончить крахом Дракона и его банды. Ты только согласись мне помочь.

— Если я сделаю всё, как вы мне сказали, я не смогу увидеть мать.

— Сможешь. Только она не сможет видеть тебя.

— Это несправедливо.

— Очень многое в этой жизни несправедливо, девочка. И ты как никто должна была это понять.

— Я согласна, — прошептала она и снова заплакала.

— Девушка, которая родится вместо тебя, никогда не должна плакать, — строго сказал он, сам с трудом сдерживая слёзы. — И ещё, Даша, с этой минуты ты во всём должна слушаться меня. От этого зависит не только твоя жизнь, но и моя.

— Чем рискуете вы? — прямо спросила она.

— Всем: карьерой, жизнью своей и своих друзей, и твоей.

— Мне теперь всё равно.

— Вот это плохо. Если тебе не дорога твоя жизнь, значит, ты будешь зря рисковать и провалишь дело.

— Мне только одно небезразлично, — сказала она, — мама.

— Мы позаботимся о твоей маме. Но, Даша, ты для всех умрёшь, и твоя мама… она об этом узнает.

— А если она не переживёт?

— Ты будешь на воле, не с ней, но рядом. Это же лучше, чем в колонии?

— Я согласна, — ещё раз подтвердила она. — С чего начинать?

— Пока ты среди осуждённых женщин, учись у них манерам, разговору, сделай крутую татуировку и научись курить.

— Очень здорово. Я вообще-то певица, и мой голос не терпит никотина.

— Даша? Не хочу тебя пугать, но петь тюремные песни тебе не подойдёт.

— Ладно, научусь.

— Сигареты тебе передам я. Друзей не проси и ничего им не говори. Они здесь, пока тебя не переведут в колонию. Там мы всё и сделаем. О нашем разговоре вообще молчи. Об этом знаем только я, ты и прокурор.

— Сволочь!

— Скоро ты поймёшь, что это не так.

В камеру она вернулась совсем в другом настроении. Выплакавшись, она успокоилась и расслабилась. Её ждал ужин, который показался ей совсем даже ничего. Женщины интересовались, зачем она ходила к прокурору. Она ответила, что всё кончено, они празднуют победу.

— Вот уроды, — запричитали женщины, сочувствуя девушке.

— Да, уроды, — твёрдо сказала Дарья и принялась есть.

Глава 20. Трещина

Елена уже неделю жила в столице с Лукой. Они жили в гостиничном номере и ждали, когда Дашу переведут в колонию. Лука всё время был зол и несдержан. Елена как могла успокаивала и поддерживала его.

— Ты несправедлив, Лука. Серж сделал всё, что мог, — она старалась говорить спокойно, отвечая на его претензии.

— Он же обещал, что она выйдет на свободу? — злился тот.

— Он никогда ничего не обещал. Это очень сложное дело.

— А он вообще-то хоть одно дело выиграл? Все говорят, что он только по шлюхам спец.

— Не смей, Лука, ты говоришь о моём брате! — она продолжала говорить спокойно, но в голосе уже слышалась сталь.

— Можно подумать, я не прав? Ему никто не доверяет, — горячился он.

— Надо было раньше сказать, что ты ему не доверяешь, я бы к нему не обращалась.

— А я не помню, чтобы просил тебя к нему обращаться.

— Ну, извини. Знаешь, Лука, я знаю, что тебе тяжело, и не хочу сейчас спорить, это может плохо кончиться. Мне так же, как и тебе, больно за Дашу.

— Я вырос с ней в одном дворе, мы дружим всю жизнь, а теперь я ничем не смог ей помочь, — отчаянно прорычал Лука и, обессиленный, сел в кресло.

— Ты не виноват, Лука, — Елена села рядом и обняла его за плечи.

В связи со всеми этими событиями оба чувствовали, что в их отношениях появилась трещина. В заботах и беспокойствах о Дарье Лука старался не обострять своего внимания на этой проблеме, а вот Елена остро это ощущала, и ей становилось не по себе. Близость с Лукой была ей настолько привычна и дорога, что терять её она вовсе не хотела. И сейчас старалась во что бы то ни стало защитить и сохранить эти отношения. Но отношение самого Луки ко всем её стараниям не могло не ранить её чувства.

— Ты останешься тут? — спросила она осторожно.

— А ты что, уезжаешь? — удивился он и впервые за все эти дни, что они провели в столице, взглянул в её прекрасные зелёные глаза.

— Я ведь работу бросила и отцу наврала, мне придётся вернуться, — с виноватым видом, словно оправдываясь, сказала она.

— Да, я остаюсь, — сухо ответил он.

— Может, Лука, пойдём куда-нибудь, выпьем, послушаем песни в баре, потанцуем? Ну, когда ещё мы в столице вместе окажемся?

— Мне не до танцев, Лена, и я не могу смотреть на то, как люди поют песни в баре. Это напоминает мне наши с Дашей весёлые вечера. Я не пойду, — Лука был груб как никогда. От него ускользнул расстроенный взгляд девушки.

— Тогда я уеду сегодня, — сказала она с обидой в голосе. — Прошу тебя, не провожай меня.

— Я провожу, — спохватился он.

— Не провожай, — повторила она и стала собирать чемодан.

Лука демонстративно отвернулся к окну и стал смотреть куда-то в вечернее небо. Обида в голосе Елены моментально вылетела из его головы, и он снова вспомнил о Даше.

«Привет всем!» — кричала она обычно, влетая как ураган в гараж. В её руках обычно были кульки с печеньем или с пирожками, которые она со своей матерью пекла накануне.

«Даша пирожки принесла, Лука, перерыв!» — воодушевлялись ребята и, бросая работу в мастерской, неслись к ней.

«Давайте репетировать?» — в девушке было столько энергии, что она была способна делать несколько дел одновременно.

«Нет, пока, — отвечал ей Лука. — За эту машину уже заплачено, и мы должны отремонтировать её в срок».

«Ну, а мне что делать?»

«Чай завари».

Она обычно брала в руки гитару Луки и начинала напевать какую-нибудь мелодию. Ребята с удовольствием слушали её, уминая пирожки.

Воспоминания о тех счастливых днях часто посещали его в последнее время. Какая-то тревога и грусть поселились в его сердце, и он не знал, как избавиться от них.

— Если Дашу не освободят, я больше не возьму в руки гитару, — сказал он скорее себе, чем Елене.

— Не хочу даже слышать об этом! Ваши песни должны звучать для других. Через них ты должен доказать ей свою дружбу и любовь. Разве не об этом она мечтала? Даже если ваша группа распадётся когда-нибудь, каждый из вас должен стремиться к тому, чтобы выполнить желание другого. Ваш святой долг друг перед другом — спеть вашу песню на большой сцене. Вы же обещали?

Всё сказанное ею Лука выслушал внимательно, но ничего не ответил. Боль, обида и отчаяние перебороли в его душе чувство нежности и творческого оптимизма.

Вечером Елена уехала.

Глава 21. Разлука

Несколько холодных ноябрьских дней и ночей Софья провела в постели почти без сознания. Из-за сильного жара она была обессилена и выжата как лимон. Вскоре болезнь начала отступать, и девушка пришла в себя. Но покидать постель не торопилась. Всё это время Алиса не отходила от дочери ни на шаг. Почти каждый день приходил отец Инны и назначал ей лечение.

В комнате было полутемно. Софья не спала, но с сидевшей в её комнате матерью не разговаривала. Лежала в постели с закрытыми глазами и о чём-то думала. Алиса сидела в кресле и что-то вязала. За окном шёл снег, была сильная метель, и шумел ветер.

— Мам, на улице холодно? — спросила она вдруг.

— Да, дочка, там метель, — ответила Алиса и приподнялась, чтобы накрыть её одеялом.

— Все дома? — после недолгой паузы продолжила Софья.

— Все, не беспокойся, — заботливо сказала Алиса.

— О чём вы с папой шептались, когда я спала? — она приоткрыла глаза и посмотрела на мать.

— Я уговаривала его устроить праздничный ужин в честь выписки Хатии из роддома.

— А он что?

— Согласился.

— Когда её выписывают?

— Завтра. Ты должна встать на ноги.

— Я встану, — уверенно сказала Софья и вдруг добавила: — Мам, а ты Ника позовёшь?

— Мы хотели с семьёй праздновать, но если ты хочешь, позовём и Ника, — Алиса хоть и удивилась, но виду не подала.

— А он не приходил меня навестить?

— Нет, детка. Марина сказала, что он почти всё время был в столице.

Софья замолчала и снова закрыла глаза. Выдержав небольшую паузу, Алиса спросила:

— Сонечка, скажи мне, ты поссорилась с Мамукой?

— Мамуки больше нет в моей жизни, мама, — сказала Софья, и первые слёзы покатились из её глаз.

— Расскажи мне, что он тебе сделал? — Алиса с напуганным видом пересела на её кровать и обняла дочь за плечи.

— Он меня обманул, мама, — начала рассказывать Софья. — Он не бизнесмен.

— А кто же? — у Алисы был очень обеспокоенный вид.

— Он наркоторговец. Бандит.

— Как это? — ужаснулась Алиса.

— Мне случайно всё стало известно. И его брата убили во время перевозки наркотиков.

— Ужас какой! Как же ты с ним познакомилась?

— Он меня обманул, понимаешь? — она уже не могла сдерживаться и зарыдала, уткнувшись лицом в плечо матери.

— Он тебя тронул? Он ведь мог…

— Нет, мама, ничего такого не случилось.

Алиса выдохнула с облегчением. Все эти дни она думала, что с Софьей случилась какая-то беда, что её могли изнасиловать.

Мамука был в своей квартире не один. Правый и Кайфун с обеда сидели у него и обсуждали план оказания помощи женской колонии, куда должны были перевести Дарью.

— По-моему, поздно метаться, это ей не поможет, — возмущался Мамука, нервно куря на кухне.

— Ну, хоть как-то облегчим её участь, — сказал Правый, глядя на снег, падающий за окном. — Дракон сказал оберегать её, пока она в колонии.

— Чушь вообще-то, — добавил Кайфун.

— Совесть его заела, — уточнил Правый.

— А вас совесть не заела? — зло спросил Мамука. — Это всё из-за вас, между прочим.

— Всю жизнь будешь доставать нас? — возмутился Кайфун. — Тебя там не было, видел бы ты, в каком мы были дерьме.

— И знать не хочу. Вот сами и расхлёбывайте.

— Дракон сказал тебе заняться, — спокойно напомнил Правый.

— Знаешь, Правый? Я за свою жизнь на несправедливость уже насмотрелся, только в женской колонии меня ещё не видели.

Кайфуну стало смешно от услышанного, и он сказал:

— Ну, вот и увидят. — Когда ехать-то?

— Завтра утром, — ответил Правый. — На своей машине.

— Я Софью уже неделю не видел, а тут ещё это.

— Да куда твоя Софья денется? — фыркнул Кайфун и добавил: — Пора тебе в эти игры заканчивать играть.

— Да, кстати, — вмешался Правый, — Дракону тоже не нравится эта твоя затея с женитьбой на дочери Сосо Самда.

— Дракону в последнее время много чего не нравится, как я погляжу, — возмутился было Мамука, но тут же осёкся. Уважение к Дракону не позволяло ему так о нём говорить.

— Ему виднее, — спокойно сказал Правый и отошёл от окна. — А проблем у нас и так хватает.

— Ну и в чём тут проблема для вас? — удивился Мамука.

— В том, — резко ответил Правый, — что эта семейка дружит с прокурором. Её сестра — жена Роберта Леони, кстати.

— Да, это правда, — поддакнул ему Кайфун.

— К Софье это не имеет никакого отношения!

После того как Софья уснула, Алиса спустилась вниз. В комнате она увидела Елену и Сосо. Они что-то громко обсуждали.

— Ерунда, пап, они нас не переплюнут, — говорила Елена о столичных модельерах.

— Будь осторожна, дочка. Знаешь, как бывает: может, они и никчёмные специалисты, но у них столичная марка, — спокойно объяснял Сосо свою позицию.

— Наша цель — доказать миру, что мы лучшие. Многое уже для этого сделано, — убеждала его дочь.

— Мне нравится твоя деловая хватка, это у тебя от меня, — самодовольно произнёс Сосо.

— Привет, мам! — Елена вскочила при виде матери и подошла к ней, чтобы обнять.

— Приехала, дочка? — Алиса обняла её и поцеловала в щёчку.

— А ты почему грустная? — удивилась Елена.

— Папа не сказал тебе, что Софья заболела?

— Простыла? — обеспокоенно спросила девушка.

— Если бы! У неё воспаление лёгких, — отозвался Сосо.

— Ужас какой! — воскликнула Елена. — Где она это подхватила?

— Ты что-нибудь знаешь о её парне? — спросила её мать.

— А кто не знает? Она всем уши прожужжала, — усмехнулась Елена.

— Она мне только что сказала, что он оказался бандитом.

— Что? — услышанное сильно обеспокоило Сосо, он вскочил с кресла.

— Да. Он её обманул. Я даже не знаю, что думать, ведь меня он тоже обманул, — Алиса выглядела растерянно.

— Каким ещё бандитом, мама? — на лице у Лены было удивление.

— Серж мне сказал, чтобы я пригляделся к Софье, что она во что-то вляпалась, но я и предположить не мог, что всё так серьёзно.

— Даже не знаю, что делать. Как её уберечь? — спросила Алиса, обращаясь к мужу.

— Я сейчас вызову сюда этого Давида, которому я платил кучу денег для того, чтобы он её охранял! — возмущался он.

— Папа! — недовольно сказала Елена. — Это не выход!

— А то, что она уже больше года встречается с каким-то бандитом, — что с этим делать? — разозлился Сосо и направился в кабинет искать телефон Давида.

Глава 22. Разделение миров

На следующий день Мамука приехал к дому Самда на своей машине. Обещанную Дракону поездку в женскую колонию он решил отложить до следующего утра. Ворота ему не открыли, и поэтому, оставив машину, он направился к дому пешком. Подходя к особняку, он увидел много машин и понял, что в доме приём. Он остановился, не решаясь войти. Стоя у входа, он пытался сообразить, как вызвать Софью, не входя в дом. Но на улицу никто не выходил.

В доме было весело и шумно. Праздник был устроен в честь рождения первой внучки Алисы и Сосо — Хатии Самда. За Наталией и новорождённой поехали уговаривать Марина и Алиса. Та сопротивлялась недолго, конечно, напомнила им о запрете появляться в доме Самда, но в конце концов сдалась и приехала. Весь день малышка вела себя хорошо и даже улыбнулась, когда её на руки взял Сосо. Это очень обрадовало новоиспечённого дедушку, и он весь вечер радовался словно ребёнок. Наблюдая за всем этим, Серж не мог не гордиться своей малышкой. Его дочь своим рождением совершила чудо, коренным образом изменив отношение его родителей к его новой семье и к его жене. Иногда, переглядываясь с Наталией, он понимал, что она думает о том же.

Софья ко всем не спускалась. Лишь днём, когда привезли Хатию, она была в зале и подошла вместе со всеми посмотреть на неё. Маленькая Самда ей очень понравилась, она попросила разрешения взять её на руки, и когда Наталия кивнула в знак согласия, то взяла её из рук Алисы.

— Осторожно, Софья, ты не знаешь, как обращаться с малышами, — заботливо сказала новоиспечённая бабушка, передавая малышку.

— Пусть учится, мама, скоро будет Марининого нянчить, — сказала Елена, улыбаясь племяннице.

— Я своего малыша ей не доверю, — шутила Марина.

Все присутствующие заметили в глазах Софьи нескрываемую грусть, но развивать тему и ещё больше её расстраивать им не хотелось.

— Ты выздоровела? — заботливо спросил Серж, обходя сестру сзади.

— Да, — коротко ответила Софья, передавая Хатию обратно Алисе.

— Мне дай подержать, мам, — услышала она просьбу Елены, когда поднималась по лестнице на второй этаж.

— Ты будешь на приёме? — уточнила у неё Инна.

— Нет, я лягу спать, — ответила она и скрылась.

Вечером, в разгар праздника, в комнату Софьи постучал Серж. Получив разрешение войти, он присел на её кровать и внимательно посмотрел на сестру. Она не спала и даже не лежала. Сидела в полутемной комнате в кресле-качалке и слушала музыку.

— Я тебя ещё не поздравила с рождением дочки? — спросила она, чтобы начать разговор.

— Нет, но я принимаю поздравления сейчас, — сказал он.

— Прости меня, Серж, я вела себя глупо, — сказала она на полном серьёзе.

— Прощаю, при условии, что больше глупо себя вести не будешь, — ответил он.

Вместо ответа она грустно улыбнулась.

— Мама сказала мне про Мамуку, — сказал он.

— Что сказала? — спросила она, не поднимая глаз.

— Что у вас был роман, что он тебя обманул…

— Да, обманул, — прервала она его. — Не говори мне о нём!

— Софья, если хочешь, я поговорю с ним. Чтобы он никогда больше к тебе не подходил.

— Если надо будет, я сама с ним поговорю. Не вмешивайся. Он опасный человек, и никто не знает, на что способен.

— Вот поэтому тебе и не стоит его больше видеть.

— Я и не собираюсь. Закончим об этом. Не могу больше о нём вспоминать, — отчаянно попросила она.

— Тогда перестань здесь сидеть в полутьме одна, спустись к гостям, пообщайся с нами. Ни за что не поверю, что ты не думаешь о нём.

— Можешь мне на один вопрос ответить?

— Давай!

— Ты женился на ней, потому что любишь её?

— Её зовут Наталия.

— Ну так ответь! — настаивала она.

— Софья, то, что было между мной и Наташей до свадьбы, — это одна история, а то, что после свадьбы, — совсем другая. Сейчас она мне очень дорога.

— Я тебя не об этом спросила.

— Если ты скажешь, что влюбилась в этого бандита, это огорчит и напугает меня и всю семью, — уклонился от прямого ответа Серж.

— А ты станешь упрекать меня в том, в чём прежде упрекала тебя я? — подытожила она с иронией в голосе.

— Мог бы, конечно, но не буду. Знаешь почему? Я тебя люблю, ты мне очень дорога, и твоё несчастье — моё несчастье тоже.

— У меня всё будет хорошо, Серж. Я никогда не опущусь до связи с бандитом. Я свою семью не опозорю.

В это время под мокрыми от дождя окнами Софьи стоял Мамука. Войти в дом он так и не решился, но был полон решимости увидеть сегодня Софью любой ценой.

Его ожидания оправдались. После ухода Сержа Софья решила выйти на балкон подышать свежим после дождя воздухом. Мамука крикнул ей в темноте:

— Софья, спустись ко мне! — сказал он.

— Кто там? — Разумеется, она сразу же узнала его голос, но сразу не нашлась, что ответить.

— Мамука, — ответил он. — Спустись.

— Зачем ты пришёл? — спросила она твёрдо.

— Мы давно не виделись, ты исчезла куда-то. Спустишься? — его голос звучал мягко и с любовью.

По её телу пробежала дрожь. Но она решила, что поговорить стоит.

— Жди в беседке, я приду, — сказала она и закрыла балконную дверь.

— Что не так? — спросила удивлённая Марина Роберта. Её муж стоял в зале у дверей, которые вели в сад.

— Мне кажется, я видел силуэт человека во дворе, — ответил тот и вышел во двор.

— Роберт, вернись! — крикнула Марина в темноту. — Ты не на работе!

— Что случилось? — услышала она голос Инны за спиной.

— Роберту что-то показалось, и он вышел во двор.

— Это, наверное, мой отец пошёл за своим вином в дом. Представляешь, Алёша уговорил его принести и сравнить с вашим заводским.

— Бедный твой отец, — усмехнулась Марина. — Алёша его теперь достанет.

— Бедная я — слушать потом их обоих, — грустно улыбнулась Инна.

Софья незаметно для всех спустилась вниз. Не заходя в зал, она выскользнула на улицу через чёрный ход. Она медленно, стараясь не промочить ноги, направилась к беседке. Мамука уже ждал её там.

— Привет, ну наконец-то я увидел свою принцессу, — кинулся было к ней Мамука, но её строгий вид остановил его. — Ты болеешь?

— У меня было воспаление, — холодно ответила она. — Зачем ты пришёл?

— Что случилось? — спросил он прямо; разыгрывать взволнованного влюблённого ему надоело.

— Я всё про тебя знаю, Мамука. Между нами всё кончено, — не меняя тона, сказала она. — Тебе сюда приходить больше не стоит. Это наша последняя встреча.

— Что ты несёшь?

— Как ты мог так нагло врать мне? И зачем? — вопросом на вопрос ответила она и присела на край скамейки; её всю трясло.

— Что ты знаешь и откуда? — он присел рядом и закурил.

— Ты — бандит, наркоторговец, возможно, даже наркоман. Что ещё я пропустила? — в её глазах блеснули слёзы, но она сдержалась.

— Я не наркоман. И какое это имеет значение, ведь мы полюбили друг друга? — врать и отпираться не имело смысла.

— Зачем ты лгал?

— Если бы я тебе сказал правду, ты даже не взглянула бы на меня, не то что стала бы моей девушкой. Вспомни, сколько прекрасных дней мы провели вместе. И подумай, сколько ещё у нас впереди.

— Нисколько, — уверенно ответила она и встала, чтобы уйти. — Больше мы не увидимся.

— Увидимся. Ты же обещала выйти за меня замуж, — он тоже встал и загородил ей дорогу.

— Этого не будет никогда. Прощай.

— Ты любишь меня так же сильно, как я люблю тебя. Я слишком многое терял в этой жизни, тебя я не потеряю.

Она молчала, но её взгляд был полон презрения и боли.

— Так уж случилось, что я встретил и полюбил тебя. Правда, то, что ты не ангел — не подарок, но ты создана для меня. Но главное даже не это, любимая, главное то, что наша любовь взаимна. Это подарок судьбы, и отказываться от него — грех.

— Забудь всё, что я говорила тебе прежде. Никакой любви больше нет. Я никогда не опущусь до связи с таким человеком, как ты. Не хочу оскорблять тебя, упрекать или что-то в этом духе. Твоя жизнь — это твоя жизнь. Я не прошу тебя меняться, делать что-то для меня, потому что меня совершенно не касается твоя жизнь. Нас свела не судьба, а твоя наглая ложь.

— Интересно, что ты скажешь себе, когда останешься одна? Что ты предъявишь своему сердцу? — отчаянно прокричал он.

— Ничего. Потому что никакого Мамуки Самарани для меня не существует.

— Побежишь теперь к своему прокурору?

— Не побегу, — усмехнулась она, услышанное развеселило её. — По той же самой причине. Если бы я пошла к нему, это выглядело бы как месть тебе, а я повторяю — ты для меня не существуешь. Меня и раньше не интересовал Никита, и сейчас ничего не изменилось. Уходи из моего дома. Таким, как ты, сюда вход запрещён.

Больше ему было нечего сказать. Она скрылась в темноте.

По пути к дому она столкнулась с Робертом и отцом Инны; они мирно беседовали во дворе.

— Когда ты вышла? — удивлённо спросил Роберт.

— Сонечка, только что с постели? Ну разве можно, опять заболеешь, — заботливо сказал её доктор.

— Всё в порядке, доктор, мне просто захотелось подышать, — попыталась она улыбнуться и вошла в дом.

— Странно, мне казалось, я видел не её, — подозрительно сказал Роберт и всмотрелся в темноту.

— Как врачам все кажутся больными, так и тебе всюду мерещатся преступники, — пошутил Иракли, и они вместе вернулись в дом.

— Софья, ты была на улице? — Войдя в дом, Софья решила не оставаться наедине со своими мыслями и направилась к гостям.

— Как себя чувствуешь, дочка? — заботливо спросил чуть захмелевший Сосо. — Ты очень бледна.

— Со мной всё в порядке, папа. Как вы тут?

— Всё прекрасно, мы чествуем Хатию, — ответила ей Елена, поднося к ней малышку.

— Привет, крошка, тебе здесь нравится? — нежно прошептала Софья, глядя на девочку.

— Да, только утомили меня родственники, их тут так много, — ответила за неё тётя Лена. Все в зале рассмеялись.

— Как всё чудесно складывается, — шепнула Алиса Сержу, любуясь этой картиной.

— Да, мама, всё чудесно, — ответил ей сын, обняв её за плечи и прижав к себе.

Глава 23. Сумасшедшая ночь

Эта ночь превратилась для Мамуки в настоящий бунт. Он на бешеной скорости примчался в «Милагрос» и сразу же потребовал выпивки. Выпитое им количество водки встревожило даже видавшую виды Анжо. Весь вечер она пыталась образумить его, но тщетно. С каждой выпитой рюмкой он становился всё неуправляемее. В его глазах появились злость и агрессия. Он отталкивал всех девушек, которых Анжо подсылала к нему, чтобы отвлечь от бутылки. Когда она подошла сама, он был уже сильно пьян.

— Может, скажешь, что стряслось? — спросила она.

— Присаживайся, красавица, — предложил он хмельным голосом и жестом показал на место рядом с собой.

— Не помню, чтобы видела тебя таким, — она села и взяла его ладонь в свою.

В ответ он лишь усмехнулся.

— Что случилось? — спросила она снова.

На этот раз её рука скользнула по его горячему лбу, на котором выступил пот.

— Много чего случилось в моей проклятой жизни, Анжо, — его взгляд был рассеянным, он не мог его сосредоточить.

— Ты не один такой, тем не менее…

— Хватит о серьёзном! — прервал он её, вырвал руку из её ладони и обнял её за талию, притянув к себе. — Я пришёл развлекаться, и сегодня ты меня будешь развлекать.

— А я тебе по карману?

— За такую женщину я готов отдать всё до последнего.

— Многие оставляли здесь последнее, отбирали у семей и несли сюда. Только такие не в моём вкусе, — сказала она предупреждающим тоном. — Не боишься, что после этого я выкину тебя отсюда?

Он ответил не сразу. Его взгляд скользнул по её декольте.

— Мне не у кого отбирать последнее. Мои родители от меня ничего не принимают, мой брат, ради которого я был готов на всё, погиб, а моя любимая… — он запнулся.

Анжо не стала его перебивать; последняя фраза заинтересовала её больше всего.

— …Таким, как я, в её дом вход запрещён, — закончил он, запинаясь от хмеля и боли.

— Что же это за дом такой? — начала она издалека.

— Богатый дом. Там живут порядочные люди, благородные девицы. Туда только рыцарей пускают.

— А ты не рыцарь?

— Она никогда не снизойдёт до связи с таким человеком, как я. Вот что она мне сказала, — повторил он услышанное от Софьи.

— Кто же она? — её любопытство взяло верх, и она спросила прямо.

— А знаешь, что хуже всего? — на её вопрос он не ответил, но свою исповедь продолжил. — Я люблю её больше жизни.

— Вот оно что… Значит, любовь. Хотя следовало догадаться. Только безответная любовь может повергнуть мужчину в такое состояние. Даже такого мужчину, как ты.

— Если бы безответная… Она любит меня так же сильно, как я её.

— Тогда что же? — удивлённо посмотрела она ему в глаза. Несмотря на хмель, он не мог не заметить, как изменился её взгляд, в нём появилась какая-то грусть.

— Разве не бывает так, что люди любят друг друга, а вместе быть не могут? — он налил себе ещё из бутылки в рюмку и залпом выпил. Затем закурил.

— Бывает, — ответила она и тоже взяла сигарету.

— Ну вот…

— Ладно, Мамука. Ты не из тех мужчин, которым идёт плаксивая любовь. Я хочу видеть тебя прежним, таким, каким ты был до…

— До смерти Бесо? — прервал он её.

— Да. Но знаю, что это невозможно. И ты прав: сегодня тобой займусь я сама, — её взгляд стал игривым, минутная сентиментальность покинула её. — Правильно сделал, что напился. Хоть на один вечер забудь о всех бедах, наслаждайся жизнью, пей вино, люби женщин.

Она встала, взяла Мамуку за руку и повела к себе.

Эту сумасшедшую ночь Мамука Самарани провёл в постели Анжо. Этой ночью не существовало ни таинственного прошлого Анжо, ни романтичной любви Мамуки. Были только они — красавица Анжо и Мамука Самарани. Страсть, охватившая их обоих в эти минуты, казалась им спасением. Но близости Анжо не допустила. Не таким ей нужен был Мамука. Слишком сильны были её чувства к нему, чтобы отдаться пьяному мужчине, который утром и не вспомнит её ласк, не оценит её чувств, не будет восхищён и благодарен. Анжо была не из тех, кто примет его любым. Ей нужен был мужчина — влюблённый только в неё.

После немногих попыток склонить красавицу к себе Мамука заснул. А вот Анжо спать и не собиралась. Она задалась целью во что бы то ни стало узнать, что это за богатый дом и кто эта девушка, из-за которой она впервые увидела Мамуку влюблённым.