Судьба рассудит. Часть 1. Два удара.

Глава 1. Опустевший дом

Наступил вечер, двор покрылся мраком. Последние лучи солнца уже рассеялись в воздухе, растворяясь в прозрачном тумане. Было очень тепло. Ветерок кружил между деревьев, нарушая тишину, словно не мог решить, где ему остановиться. Шелест уже желтеющих листьев будоражил сознание, невольно навевая беспокойство. Казалось, сама погода заставляла думать.

Алисе, уже не молодой, но всё ещё красивой женщине, было о чём подумать. Она нервно прохаживалась из угла в угол по балкону своего великолепного дома. Тёплый ветер взлохматил её пышные светло-рыжие волосы. На лице было отчётливо написано беспокойство. В последнее время ей пришлось несладко. Было о чём волноваться. Сердце Алисы сжималось каждый раз, когда она смотрела на молчаливый телефон. Сон покидал её ночами, оставляя лишь чувство тревоги. Сейчас она ждала, когда муж вернётся с работы, чтобы наконец задать ему волнующие её вопросы. Но он запаздывал.

Иосиф хорошо знал, что дома его с нетерпением ждёт жена, но ехать домой не спешил. Закончив все дела, он не спеша ехал в своей дорогой машине и слушал запись звуков природы. Это была его любимая кассета. Её подарила ему дочь Марина на пятидесятилетие.

Когда машина наконец въехала во двор, Алиса вздохнула с облегчением и бросилась навстречу мужу. Дом Самда выглядел величественно: высокие окна отражали последний свет заходящего солнца, мраморные ступени вели к парадному входу. Иосиф неохотно вышел из машины и подошёл к жене. К дому они направились вместе.

— Сосо, ну наконец-то ты дома! Я так волнуюсь! Что слышно о девочках? — нетерпеливо вымолвила Алиса.

— О каких девочках? — Иосиф, конечно же, знал, о ком говорит Алиса, но предпочёл как можно дольше не отвечать.

— О наших девочках. Они тебе не звонили? — Алиса предпочла не спорить и спросила прямо.

— Нет, — солгал ей муж.

— Мне тоже. Что делать? Их уже неделю не слышно!

— Ничего, Алиса. Как деньги кончатся — объявятся, — Сосо попытался отмахнуться, но это было нелегко.

— Я беспокоюсь о Софье, — на лице Алисы появилась искренняя боль и отчаяние.

— О ней я беспокоюсь в последнюю очередь. С ней Марина и Елена, — напомнил муж . — Марине, как всегда, достаётся больше всех.

— Они же ещё дети…

— Давно уже не дети, — муж резко прервал её. — Я очень устал, иду в душ.

Алиса вошла в дом вслед за мужем, но в гостиной его уже не было. Она осталась одна, с тикающими часами и нарастающей тревогой. Единственное, что она могла делать, — это ждать. На глазах выступили слёзы — слёзы горечи и сожаления. Она сожалела об утрате былого счастья, которое царило в их семье совсем недавно, когда дети были маленькими, а они с мужем — молодыми и полными сил.

Иосиф в спальне думал о том же. Врать жене о том, что ему известен каждый шаг дочерей, было ему неприятно. Но он считал, что сейчас так лучше. Их поддержка, в том числе финансовая, им сейчас была ни к чему. Он должен выдержать этот каприз Софьи и дождаться её возвращения. Ещё так недавно его дети были маленькими и полностью подчинялись ему. Он контролировал всех, его слушались и восхищались им. Всё изменилось: Серж неуправляем, о Елене надо постоянно беспокоиться, с Софьей иногда просто невозможно говорить — её характер тревожил его больше всего. Младшая дочь выросла эгоистичной и высокомерной.

Семье Самда, самой богатой в городе, многие могли только позавидовать — и не только из-за богатства, но и из-за счастья и взаимопонимания, которыми был переполнен их дом. Казалось, несчастья обходили их стороной.

Иосиф был прирождённым и очень удачливым предпринимателем. Этому он научился у своего отца, Антона Самда, который, начав с винной лавки, основал винный завод. Он управлял им сам, а после передал бразды правления сыну, которым всегда гордился и которого уважал за деловитость и способности. Иосифу удалось не только сохранить всё, оставленное отцом, но и приумножить и расширить его дело. Осваивая новые технологии, он сумел увеличить производительность, завоевать новых партнёров и выйти на международный уровень. В бизнес-кругах его уважали, его имя было залогом надёжности и доброго партнёрства. Во многих странах мира их продукция пользовалась спросом. Марка, под которой она выпускалась, была узнаваема и по заслугам ценилась.

Антон обожал своих детей. Несмотря на занятость, он старался уделять им много времени и принимал непосредственное участие в их воспитании. Кроме Иосифа, у него была ещё старшая дочь Тея. Внуков он тоже обожал, но его любимицей была Софья. Как считал Иосиф, именно безусловная любовь дедушки и поощрение всех капризов избаловали её. Больше всего на свете Иосиф боялся, что деньги и положение в обществе испортят детей, ведь всё в жизни им доставалось легко, без усилий. Но в этом плане отец его подвёл. Когда родилась Софья, трудно сказать, чем эта крошка очаровала деда, но вся его любовь и забота была обращена только к ней. Его забота о ней вызвала зависть и неприязнь к девочке со стороны его собственной дочери Теи.

Невестка в доме Самда, Алиса, была из очень знатной семьи. Её предки — потомственные аристократы, обладавшие не только богатством, но и властью в городе. Её отец в своё время был мэром, а после него это место удалось занять его сыну, брату Алисы Константину Корсаку, который и по сей день занимает это место.

Сейчас Алисе дом, в котором прошла большая часть её жизни, казался пустым. Ей не хватало смеха и веселья дочерей. Уже неделю она не могла спать спокойно, не проходило и минуты, чтобы она не думала о детях.

Глава 2. Сестры

– Послушай, Софья, мне надоело здесь сидеть! Дома полно дел, надо готовиться к свадьбе. Пойдем отсюда!

За последнюю неделю Марина успела и кричать, и просить, даже умолять свою упрямую сестру, но ничего не действовало. Софья стояла на своем.

Из сестер Самда Марина была старшей. Она была любимицей и гордостью Иосифа. С детства послушная, хорошо воспитанная, очень трудолюбивая девушка, она заслуживала уважения и похвалы. Внешне она была довольно высокой и очень симпатичной.

Ее образование — она была финансистом — позволяло ей занять любой высокий пост в городе, но она не спешила работать. В ее обязанности входили уход за домом и садом. В конце каждого квартала по приглашению отца она приезжала на завод, где занималась всеми финансовыми документами, проверяла бухгалтерию, составляла бюджет на будущий год, осуществляла контроль над коммерческими операциями и многое другое. Иосиф полностью доверял ей.

Доверенную работу она выполняла с большим удовольствием, как, впрочем, и любое другое дело. Марина умела вкладывать в дело душу. Может быть, именно поэтому всё, к чему она прикладывала руку, процветало и давало плоды. Она умудрялась ладить со всеми членами своей большой семьи, даже с Теей. Не то чтобы тетя ее любила — та, кажется, вообще никого не любила, но в случае с Мариной ей не к чему было придраться.

Сейчас Марине пришлось уйти из дома вслед за сестрами лишь потому, что об этом ее просил отец. Иосиф не мог допустить, чтобы его младшие дочери остались без присмотра. Марина каждый день звонила отцу на работу и успокаивала его. Так Иосиф ежедневно знал о местонахождении дочерей и обо всех их делах.

В основном всё свободное время Марина проводила дома, но иногда она выбиралась в город, чтобы посидеть в библиотеке и ознакомиться с новостями в мире финансов. В жизни молодой девушки пока еще не было любви; она была готова выйти замуж за того, кого одобрят родители. А ее отец не спешил выдавать замуж любимую дочь: жизни без нее он представить себе не мог, он боялся остаться без их задушевных разговоров, без ее здравого смысла, без ее вечного спокойствия.

– Если хочешь, уезжай. Кто тебя держит? Что ты ноешь? Здесь не так уж и плохо. — Софья бросила взгляд на комнату, в которой они находились, и, вздохнув, добавила: — Скоро мы переедем в квартиру получше. Я уже звонила агенту по недвижимости, завтра он нас ждет. — Выдержав паузу и посмотрев на сестру, она спросила: — Поняла? — Жалобное лицо Марины смягчило ее, и, будто извиняясь, Софья добавила: — Ну, кто тебя звал с нами?

– Кто звал? Да ты сама, чуть ли не на коленях, умоляла нас с Леной бежать вместе с тобой. Боялась одна! — уточнила возмущенная Марина.

– Кто боялся? Я ничего не боюсь. Это вы просто не пускали меня, вот я и согласилась взять вас с собой, и еще чтобы отцу не ябедничали! — С этими словами она села в старое, потрепанное кресло и отвернулась к окну, не дав тем самым сестре ответить.

Марина тихо вздохнула, осознавая всю ответственность возложенных на нее обязанностей. Отец полагался на нее, и она не имела права подводить его доверие. В ее руках лежало благополучие всей семьи, и она собиралась оправдать ожидания.

Вид из окна был не очень романтичным: заброшенный, старый, облупившийся забор не слишком поднимал настроение, хотя всё зависело от самого настроения.

Софья Самда по красоте уступала обеим своим сестрам; она была скорее хорошенькой, чем красивой. Она была ниже их ростом; у нее были каштановые вьющиеся волосы длиной чуть выше талии, такого же цвета глаза, правильные черты лица. Ее нельзя было назвать худой, но и лишним весом она не страдала.

Доминирующими чертами в ее характере были капризность и высокомерие. Если что-то было не по ней, она не стала бы это терпеть, а предпочитала уйти, что она и сделала. Ее нельзя было назвать бездельницей. Наоборот, энергии у нее было хоть отбавляй, но вкладывать в работу душу, как Марина, она не умела, да и завидным терпением тоже не обладала. Всегда, прежде чем закончить одно дело, она хваталась за другое, в результате ничего не доводя до конца. Родители всегда ругали ее за это. Иосиф привык, что ей нельзя доверять важные дела. Поэтому с отцом Софья общалась нечасто — только за ужином и иногда за завтраком, если вставала рано.

С самого детства в Софью был влюблен сын друзей семьи, Никита Белов. Он был умным, целеустремленным парнем с далеко идущими планами. Сейчас он занимал высокую должность в правоохранительных органах, был заместителем прокурора. Софью, конечно, льстило, что из всех красавиц города Ник выбрал именно ее. Однако взаимностью на его чувства она не отвечала. Ни о какой увлеченности Никитой речь не шла; его чувства она никогда не использовала в своих целях. Ник же не оставлял надежды, что она когда-нибудь полюбит его и станет его женой. Родители Софьи были очень довольны, что такой парень, как Никита Белов, ухаживает за их дочерью; они тоже надеялись видеть его своим зятем. Это была еще одна причина, по которой отношения Софьи с родителями далеко не всегда были идеальными.

Любимым же Софьиным занятием было ссориться со своей тетей. Она не только не могла ее терпеть, но даже и не пыталась этого делать. Ей доставляло удовольствие отвечать на все ее издевки и возмущение. Между Софьей и Теей давно существовали скрытые разногласия, корнями уходящие глубоко в детские годы. Дочь Антона Самда, сестра Иосифа, не смогла простить юной Софье чрезмерной привязанности к дедушке, ревновала и не принимала чувства, которые он питал к младшей внучке. Со дня его смерти отношения Софьи и Теи стали невыносимыми. Тея была единственной, кто прямо высказывал Софье всё, отрезвлял ее в моменты очередного приступа высокомерия. Она умела поставить племянницу на место. Хотя никто и никогда не мог разобраться, кто в их ссорах больше виноват.

Поводом для ухода сестер из дома стала очередная ссора Софьи и Теи. Поссорились из-за того, что Тея раскритиковала блюда, которые Софья выбрала на свадьбу брата; и что интересно, Тея не знала, что блюда выбрала именно Софья.

Со словами «Я вернусь только на твои похороны!» Софья покинула родной дом.

Окончила она юридический университет. На этот факультет попала, потому что ее брат Серж учился там, а она в то время старалась подражать ему во всем. С тем же успехом она могла стать кем угодно: ни призвания, ни особого желания у нее не было. Поэтому она тоже нигде не работала. Иногда давала бесплатные консультации своим друзьям и знакомым; особенно хорошо ей давалось семейное право. Жила она за счет отца.

С детства она увлекалась танцами. Когда ей было семь лет, мать привела ее в танцевальный кружок. Она была талантливой и усердной ученицей, часто участвовала в концертах и различных фестивалях.

Несколько лет назад у нее был учитель танцев по имени Виктор. Он был талантливым танцором и очень красивым парнем. Его искусство ценили в городе. Многие знали и уважали его за талант. Он зарабатывал на жизнь преподаванием. Но, кроме того, у него была группа, с которой он выступал на различных мероприятиях. Одно время Софья была его партнершей, и они выступали вместе. Виктор был старше Софьи на пять лет. Это он научил ее танцевать. В работе он был человеком требовательным и никогда никого не щадил и никому не делал уступок. Хотя они нравились друг другу, их отношения с самого начала были обречены.

Характер Софьи всегда вызывал у Виктора раздражение; каждый ее каприз воспринимался им как вызов. Он считал своим долгом научить партнершу не только танцам, но и заставить ее уважать чужое достоинство и мнение других людей. Высокомерие Софьи он воспринимал как личную обиду, как попытку с ее стороны унизить его как человека, чье материальное положение гораздо ниже ее собственного. Виктор не понимал, почему девушка, которая ничего не заработала в своей жизни, ставит себя выше людей, с детства научившихся зарабатывать на жизнь своим искусством, своим трудом.

Чуть больше трех лет назад их с Виктором отношения закончились крупной ссорой. Однажды, не выдержав очередного Софьиного каприза, Виктор ударил ее по спине кнутом (кнут был элементом сцены, которую они репетировали). Софья после этого навсегда покинула его группу. С тех пор они не общались, а при встрече даже не здоровались.

Сейчас, сидя в кресле и глядя на старый забор, Софье вдруг захотелось плакать. К горлу подкатил ком; она, готовая зарыдать, закрыла лицо руками. Но вдруг в комнате за ее спиной она услышала странный незнакомый шум. Она огляделась и увидела старинные часы; они пробили двенадцать, и бой продолжался. Софья, завороженная, смотрела на часы, не в силах оторвать глаз.

«Чего ты ревешь, дура? — сказала она себе. — Ты же сама этого хотела, никто тебя не заставлял».

Часы пробили ровно двенадцать раз и снова затихли, продолжая висеть на старой стене в старом доме. Этим часам пришлось пережить немало хозяев — разных людей с их характерами, проблемами, переживаниями. Сейчас же им довелось наблюдать за Софьей Самда. Ей казалось, что они смотрят и сочувствуют ей.

– Не надо меня жалеть! — сказала она вслух и отвернулась.

А часы продолжали висеть и смотреть. Их участью было молчать — видеть и молчать, лишь время от времени напоминая людям о времени, хотя бы тем, кого это время интересовало. Но они-то знали: интересуешься ты временем или нет, оно всё равно тебя настигнет.

«Твое время придет, Софья, — будто говорили они ей. — Еще не пришло».

На пути в кухню разгневанная Марина пыталась всеми силами привести мысли в порядок, но это было нелегко. Она не понимала, почему обязана сидеть в этой нищенской квартире, в самом бедном квартале, а не быть у себя дома и не наслаждаться теплом и уютом собственной постели. Единственное, что успокаивало ее, — это то, что она была здесь по просьбе отца. Иосифу было больно отпускать ее, но он предпочел расстаться на время с Мариной, чем потерять навсегда двух других дочерей.

В это время третья сестра, Елена Самда, стояла на кухне у окна и наблюдала за вечерней суетой в шумном квартале. Окно кухни не выходило на тот злосчастный забор, но вид из него был не лучше. Улица была грязной. Кучки бездельников, возможно, даже наркоманов, заполняли всё вокруг.

Елена смотрела как завороженная; ей всё нравилось, она была в восторге. Казалось, она была счастлива.

– Свобода! — вдруг вырвалось у нее, но она тут же взяла себя в руки и замолчала.

Елена была старше Софьи. Из сестер она была самой красивой. Не просто самой красивой — она была настоящей красавицей. Ее лицо и фигура были почти совершенными. Она была блондинкой с длинными прямыми волосами. Ее зеленые глаза подчеркивались длинными ресницами. О таких красавицах мечтали все модельные агентства, и она об этом знала. Поэтому и мечтала когда-нибудь заняться модой. Но отец настрого запретил ей даже думать об этом. Из-за внешних данных средней дочери Иосиф боялся за нее больше, чем за других своих детей. Он понимал, что красота поможет ей легко пробиться на вершину славы, но что ждет ее там, он не знал, и это пугало его.

Елена окончила высшую академию художеств. В доме Самда была специально создана мастерская для ее рисунков, где Елена проводила всё свободное время. Ее увлекала работа над модельными эскизами; она сама придумывала новые модели.

Она сидела на подоконнике, глядя на улицу с волнением и тревогой одновременно. Жизнь за стенами родительского дома манила ее загадочной неизвестностью, обещаниями приключений и возможностей выразить себя иначе, чем в рамках семейного быта.

В глубине души Елена не оставляла надежду когда-нибудь выбраться из своего дома и стать свободной; именно так она представляла себе жизнь за пределами отцовского дома. Именно поэтому, когда Софья пришла к ней с предложением сбежать из дома вместе, она, ни минуты не сомневаясь, наоборот, стала подталкивать сестру к этому поступку. И вечно сомневающаяся Софья наконец решилась.

– Чего ты орешь, Елена? — на кухню вбежала Марина и испуганно посмотрела на сестру. Елена повернулась к ней, с трудом оторвав взгляд от улицы.

– Мне здесь нравится, — улыбаясь, произнесла она.

– Ну и как? — Марина снова взволновалась. — Что здесь может нравиться? Эти уродливые улицы с кучей плюющихся бездельников? — Она подошла к окну и с отвращением посмотрела вниз.

– Эти люди... они свободны и счастливее всех нас, — казалось, Елена, не слушая сестру, продолжала витать в облаках. — Я их нарисую, — добавила она с уверенностью.

– Только этого не хватало! Ты же, кажется, ничего, кроме моделей, не рисуешь? — решение сестры сильно удивило Марину.

– Кстати, о моделях: завтра я иду устраиваться на работу! — хорошее настроение не покидало девушку.

– И куда же? — усмехнулась Марина.

– В модельное агентство, — честно призналась Елена и снова села на подоконник.

– Папа тебя убьет! — в голосе Марины прозвучали ужас и безнадежность.

Глава 3. Другой мир

Чёрный автомобиль свернул с шоссе на каменистую дорогу. Проехав ещё пару километров, он оказался во дворе заброшенного склада. Возле входа в помещение, выстроившись в ряд, стояли три машины. Все они были чёрного цвета и одной модели.

Из подъехавшей машины вышли двое молодых парней почти одинакового роста, внешне похожих друг на друга. Оба были смуглыми, среднего роста, симпатичными. Один из них был, очевидно, вне себя. Другой старался его успокоить, но мало что получалось. Оба направились к едва заметной бледной железной двери. По всему было видно, что здесь они свои.

– Успокойся, брат! – твердил Бесо уже в десятый раз, но Мамука продолжал стоять на своём.

– Я его убью. Чего мне ждать? Пойду в следующий раз и пристрелю.

Они зашли в здание и оказались на складе. Там их уже ждали остальные. Их было трое. Они повернули головы и кивком поприветствовали вошедших.

– Привет, – Бесо улыбнулся и сел на диван, расположенный у центральной стены в одной из комнат внутри здания. Кроме дивана, там были ещё холодильник, две табуретки и письменный стол с креслом.

– Чего он психует? – один из сидящих на табуретке уставился на Мамуку.

– Я не понимаю, почему не могу купить квартиру. Мне уже надоело спать на раскладушке здесь, на этом чёртовом складе!

– Ты только скажи, и мы тебе на день рождения кровать купим, – как всегда, шутил Кайфун, но на этот раз никто не прореагировал на его слова.

– Зачем тебе квартира? Ты что, жениться собрался? – из другого угла подал голос Правый.

– Нет, просто хочу жить по-человечески. Через неделю приезжает наша мать. Что я ей покажу? Этот склад, полный героина?

– Придётся завтра пойти к этому агенту по недвижимости и припугнуть его, – сказал Кайфун и искоса посмотрел на Дракона.

Дракон сидел, откинувшись на спинку кресла, внимательно изучая собравшихся взглядом тёмно-серых глаз. Волосы, слегка тронутые сединой, подчёркивали суровую харизму, отточенную десятилетиями опыта и риска. Он, нахмурив брови, произнёс:

– Нет, у меня другая идея. Этот человек не даёт тебе квартиру, потому что боится. Думает, что ты бандит или просто хулиган, так?

– Ну, вообще-то, он прав, – снова съязвил Кайфун. Бесо едва заметно улыбнулся.

– Мы должны убедить его в обратном, – продолжил Дракон, пропустив замечание Кайфуна мимо ушей.

– Как? – спросил Бесо, сомневаясь в успехе.

– Завтра с Мамукой пойдёшь не ты, а Роза. Они прикинутся мужем и женой. Так будет легче уломать старика.

– Да брось! Он меня запомнил, – недоверчиво фыркнул Мамука.

– Ну, может, и нет. Рискни! Что ты теряешь? – продолжал настаивать Дракон.

Несколько секунд Мамука колебался, вспоминая предыдущие неудачи, прежде чем окончательно принять предложение босса.

– Уговорил, звони Розе!

Дракон кивнул в знак согласия и взял в руки трубку телефона.

Дракон – так называли главаря местной банды наркоторговцев, в которую входили Мамука Самарани и его младший брат Бесо. Внешне он был очень привлекательным, высоким, мужчиной средних лет. Был очень энергичным человеком, с хорошо выработанной преступной хваткой. Его группировка промышляла тем, что получала с поездов и пароходов наркотики. Во всех городах у них были свои поставщики. При этом Дракон заметал следы так, что ни один следователь не мог их разоблачить, а брались за это многие. Полученный товар они хранили на складе, там, где сейчас находились. Склад располагался за городом. После этого товар реализовывали в парках, на дискотеках, в молодёжных клубах и других местах, где скапливалась молодёжь. Также у них были постоянные клиенты. Реализацией товара занимались Мамука, его брат Бесо, Правый, Кайфун и другие члены группировки.

На складе был центр, где они собирались для обсуждения важных задач и решения различных вопросов. У всех их баз круглосуточно дежурили вооружённые люди, готовые в любой момент уничтожить чужака. Впрочем, никто сюда не совался.

Дракон в своей тяжёлой и рискованной работе был не одинок. Рядом всегда была его жена Роза. С ней у них были особые отношения. Они были очень близки и дружны. Дракон полностью доверял ей, а она, в свою очередь, была не способна предать мужа. У них рос сынишка, ему было всего три года. Дракон гордился им и связывал с ним все свои надежды. Роза была олицетворением спокойствия и рассудительности. Благодаря своему чуткому взгляду и способностям посредника, она умела находить компромиссы в конфликтах.

История Дракона и Розы началась давно, поэтому ребята не только не называли его по имени, но и не знали его. Никто, кроме Розы. Роза знала всё.

До тринадцати лет Дракон рос в детском приюте в этом городе. Это был очень бедный приют. Но там работали добрые и заботливые люди, а воспитанники были дружны между собой. Почти все выходцы из этого приюта становились трудолюбивыми и уважаемыми людьми.

Когда Дракону было тринадцать лет, местные власти во главе с тогдашним мэром сочли детский приют убыточным для городского бюджета и решили его закрыть. А детей без зазрения совести выгнали на улицу. Так на улице вместе с Драконом оказались его лучший друг Николай и маленькая девочка. Чтобы как-то жить и воспитывать малышку (тогда Розе было четыре года), мальчикам пришлось работать. Они устроились в один из ресторанов, где каждый вечер мыли посуду, за что их кормили и оплачивали их жильё.

Вскоре Дракону надоело питаться отбросами и носить дырявую одежду. Он не хотел жить в нищете и однажды решился переступить закон. Ему предложили немалые деньги лишь за то, чтобы доставить сумку с героином в указанное место, – он согласился. После этого их пути с Николаем разошлись. Некоторое время спустя он стал правой рукой тогдашнего главаря местной банды, а после его смерти с лёгкостью занял его место. Ребята, работавшие с ним, уважали и любили его, всегда считались с ним и полностью доверяли. Дракон славился справедливостью. Он никогда не жертвовал своими ребятами ради того, чтобы показать всем свою силу и мощь. Его девизом были слова: «Осторожность – меньше крови». Именно с этими словами он отправлял ребят на дело, и почти всегда они возвращались целыми и невредимыми.

Глава 4. Пересечение судеб

В полдень в городе стояла невыносимая жара. Солнце пекло так сильно, что казалось — вот-вот закипит река. Август выдался знойным. Люди давно уже молились о дожде, но природа не торопилась их радовать. Город застыл в неподвижности, словно огромный котлован, наполненный горячим воздухом. Даже легкий ветер не приносил облегчения. Вода в реке стала мутной и вязкой, как густой сироп, потерявший прозрачность и свежесть.

— Софья, почему ты заставила меня встать ни свет ни заря, если мы до сих пор никуда не пошли? В чем дело? — Было уже около двенадцати, когда Марина наконец не выдержала. — И куда это Елена ушла в такую рань?

— Елена пошла по делам. Я говорила с ней утром и разрешила выйти, так что к агенту мы пойдем вдвоем, — подала голос Софья, не отрываясь от зеркала.

— Какие у нее могут быть здесь дела? Куда она пошла? — не отставала Марина.

— Не знаю. Откуда мне знать? Как я выгляжу? — Она повернулась к сестре.

— Как выглядишь? Ты уже четыре часа одеваешься, мне надоело ждать!

— Четыре часа? Да ты что? Уже двенадцать? Пошли, быстрее, опаздываем! — Софья схватила сумочку и выскочила на лестничную площадку.

Марина вышла следом, и они вместе направились в центр. Софья в белом костюме с узкой юбкой чувствовала себя уютно и радовалась солнечному дню. А вот Марине в ее синем, почти таком же костюме, было, напротив, душно и неудобно.

— Куда мы идем? — спросила Марина, щуря глаза — солнечные очки не помогали.

— Когда придем, узнаешь, — весело ответила сестра. — Жаль, моя машина сломалась.

— Так тебе и надо, — не удержалась Марина.

— А твоя где? Почему ты ее не взяла?

— Тебе назло, хотя уже жалею.

Софья весело засмеялась.

Спустя двадцать минут они оказались возле одного из самых высоких зданий в городе. Вошли в стеклянную дверь и на лифте поднялись на пятый этаж.

Там в этот момент уже находились Мамука и Роза. Их план с треском провалился. Старик-агент сразу же узнал Мамуку и снова заупрямился.

— Давай ключи, старик! — кричал Мамука, теряя остатки терпения.

— А вы мне не указывайте, молодой человек! Покиньте, пожалуйста, мой офис, мне проблемы с полицией не нужны, — настаивал агент, бледнея.

— Мне нужна только одна квартира! Я плачу, вот деньги! — Мамука размахивал пачкой купюр, чувствуя, как пульсирует кровь в висках. Он не мог позволить себе проиграть вновь.

Приезжала мать, и ему был нужен достойный дом, чтобы встретить её.

— Мамука, успокойся, пойдем, — Роза сжала его плечо. Её рука задержалась на мгновение, передавая теплое утешение и попытку удержать от роковой вспышки.

— Кажется, здесь, — сказала Софья и без стука вошла в кабинет.

— Кто там еще? — Мамука оглянулся через плечо и увидел девушек.

— О, Софья Иосифовна, здравствуйте! Я вас жду, — старик с облегчением посмотрел на новоприбывших, а затем снова с опаской — на Мамуку. — Я сейчас освобожусь.

— Здравствуйте, — кивнула Софья. — Вы успели подобрать нам хорошую квартиру? Надеюсь, она понравится моим сестрам.

— Конечно, конечно, вот ключи. Документ оформим, если все устроит, — он достал из стола ключи и протянул их Софье.

Молчавший до сих пор Мамука внимательно наблюдал за лицемерным стариком и самоуверенной девушкой в белом. Он решил было не вмешиваться и подождать, когда они уйдут, но, увидев ключи в руке Софьи, не выдержал.

— Минуточку! — громко произнес он, перекрывая голоса. — Какого черта? Я уже месяц ищу квартиру, а этот болван отказывает мне, а тут вы…

— Чего вы на меня кричите? Кто это? — Софья в недоумении посмотрела на агента.

— Это… — тот не знал, что сказать, и запнулся.

— Пошли отсюда, Софья, бери ключи и идем, — нетерпеливо вымолвила Марина, почуяв недоброе.

— Нет уж, это мои ключи! — неожиданно для всех Мамука выхватил ключи из рук Софьи и, швырнув деньги на стол, направился к выходу.

Растерявшаяся на секунду Софья быстро собралась с мыслями, повернулась и схватила его за руку.

— Стойте! Это мои ключи! Кто вы такой? — Ее глаза буквально стреляли в него, возмущению не было предела. Она оказалась ближе, чем он думал. Он почувствовал запах её духов — что-то цветочное, дорогое, совершенно чужое для его мира. Он хотел отстраниться, но вместо этого задержал дыхание.

Другой рукой Мамука взял ее за запястье и сжал так, что ей пришлось разжать пальцы.

— Отпустите меня сейчас же! — закричала она.

Роза, Марина и старик с ужасом наблюдали за происходящим, не зная, что предпринять.

— Слушай, ты… — Мамука не находил слов. Солнечные лучи, врывавшиеся в комнату, играли на лице Софьи, заставляя ее жмуриться. Сейчас, в гневе, она была как никогда прекрасна.

Глядя ему в глаза, она почти забыла о боли в руке и даже не заметила, когда он ее отпустил.

— Завтра ко мне приезжает мать, а мне некуда ее привести. Уже месяц я ищу квартиру и не могу уговорить этого человека! — Он резко ткнул пальцем в сторону старика.

— Ладно, забирайте ключи, нам еще дадут. Вам они нужнее, — тихо произнесла Марина. — Это несправедливо, что вам отказывают в такой просьбе. Возьмите, — добавила она. Слова Мамуки тронули ее, и она не нашла другого решения.

— Ни за что! — взорвалась Софья. — Это наша квартира! Подумай сама, ты же целую неделю ныла, что тебе надоело жить в этой дыре, а сейчас сама отдала ключи какому-то прохвосту! — В отличие от сестры, Софью ничуть не тронули слова отчаявшегося человека; наоборот, они ее взбесили. Но Марина настояла, и ключи остался у Мамуки.

— Спасибо, — негромко бросил он и, не глядя ни на кого, вышел из кабинета вместе с Розой.

В наступившей тишине Марина обернулась к агенту.

— Нам нужна другая квартира.

— Только завтра, — растерянно прошептал старик.

— Что ж, подождем. Меня зовут Марина Самда. Я приду к вам завтра… одна, — холодно уточнила она, бросив взгляд на сестру, пылавшую от ярости.

Глава 5. Третий мир

Наступил вечер. Дневная жара сменилась прохладой, повеяло ветерком, и над городом взошла луна. На небе заблестели звёзды.

В одном из самых больших и красивых зданий города зажглись все лампы, свечи и бесчисленные огоньки. Здесь жизнь только начинала кипеть: люди начинали сходиться, красиво одетые девушки встречали гостей, в зале играла нежная музыка. Всем было весело.

Это был публичный дом. Он был основан более двадцати лет назад и носил название «Милагрос» — в переводе с испанского «чудо». Название было народным: именно так называли это место мужчины между собой, а Анжо лишь перевела его на испанский язык, чтобы оно звучало красиво и бросалось в глаза. Этот дом стал едва ли не единственной достопримечательностью города. Многие высокопоставленные гости заходили убедиться в правдивости слухов о красоте и роскоши «Милагрос». Некоторые столичные чиновники специально приезжали и были его частыми гостями.

Вся обстановка внутри и снаружи была выдержана в стиле XIX века. Внутри великолепная лестница с золотистыми перилами вела на второй этаж, в отдельные комнаты, где жили девушки и где они принимали гостей. В дальней части дома, в уединённых комнатах, располагался приют для бездомных девочек — единственный в городе. Он существовал неофициально и держался только за счёт средств «Милагрос».

Внутри заведения воздух был тяжёлым, пропитанным запахом духов и сигаретного дыма. Свет свечей мерцал мягко, создавая иллюзию романтики, но каждый посетитель знал истинную цену этому удовольствию.

Безраздельной хозяйкой «Милагрос» была самая красивая женщина в городе — Анжо. Помимо необычной красоты, она обладала острым умом. Почти все мужчины в городе обожали её, одаривая деньгами, драгоценностями, мехами — стоило ей только пожелать. Мужчины, едва переступив порог «Милагрос» (а таких было большинство), забывали обо всём, тратили все свои состояния и нередко разорялись здесь.

В «Милагрос» раскрывались самые большие тайны и самые старые секреты. В этих стенах царили коварство и лицемерие. Фальшивые улыбки в обмен на деньги — вот что хозяйничало здесь каждый вечер.

«Милагрос» — это царство порока и страсти, денег и фальши, похоти и удовольствия. Но в то же время здесь находился приют для брошенных детей. Совершая зло, Анжо тут же искупала его добром — и так изо дня в день.

Почти все девушки, что работали здесь, выросли в этих стенах. Другой дороги для них словно не существовало, хотя Анжо и не вынуждала их. Просто большинство девочек, выросших здесь, не находили своего места в другом мире. Образования Анжо им не давала; её целью было не дать им умереть с голоду. Все обитательницы приюта были девочками.

Многие называли Анжо дьяволицей, другие считали богиней. Кто-то готов был убить её, а кто-то решился бы потерять всё ради одной ночи с ней, бросить своё состояние и свою жизнь к её ногам.

На самом деле Анжо была просто женщиной со своей историей, с трагическим началом и нелёгкой судьбой. Всю свою жизнь она металась, то прося милости у Бога, то совершая новые грехи. Нарушала законы и благотворительностью заслуживала прощения. Девочки «Милагрос» очень её любили. Каждая воспитанница называла её мамой, а она была любящей и заботливой мамой. Девизом Анжо давно уже стали слова «никто не должен быть один», и с этим она жила. Её существование отличалось от других ещё и тем, что она участвовала в судьбах очень многих людей, вмешивалась в их жизни и состояния. Она вторгалась в политику, разрушала семьи, ставила себя выше закона, выше судов и выше самой судьбы.

К воротам подъехала машина, и из неё вышли два молодых человека. Один высокий, другой чуть ниже, но тоже немалого роста. Смеясь и о чём-то разговаривая, они вошли во двор и направились к входу. По их поведению было понятно — они здесь не новички.

Анжо стояла в центре зала, изящно принимая гостей. Её движения были плавными и грациозными, выдавая многолетнюю привычку удерживать внимание окружающих.

— Анжо, ты как всегда великолепна! — без ложного восхищения произнёс Серж, направляясь ей навстречу.

— А ты как всегда льстишь мне, Серж. Решил потратить денежки?

— Как всегда, немалые денежки! — вмешался в разговор Денис, друг Сержа.

— Для тебя мне не жаль ничего, ты же знаешь? — Сержа не покидало хорошее настроение, и он был готов веселиться всю ночь.

— Развлекайтесь, мальчики! — улыбнулась им Анжо и отошла.

— Увидимся ещё! — крикнул Серж ей вдогонку.

— Ох, — вздохнул вдруг Денис.

— Ты чего? — удивился Серж.

— Не удалось днём выспаться, — пояснил друг.

— Ничего, здесь не уснёшь! — рассмеялся Серж.

Серж — он же Сергей Иосифович Самда — был старшим сыном Иосифа и Алисы. Внешне привлекательный молодой человек, он имел успех у женщин. Многие его ровесницы были в него влюблены, и каждая в мечтах видела себя его женой. Все гадали, кого же из знатных девушек Серж возьмёт в жёны.

Большинство ставили на Ирму, дочь компаньона Иосифа по бизнесу, владельца сахарного завода. По богатству он уступал компаньону, но был жёстким и на редкость честным человеком.

В семье Самда любили Ирму. Она дружила с сёстрами Сержа и хотела стать его женой. Он же, в свою очередь, с помолвкой не торопился. Мало того, он и не пытался быть приветливым с Ирмой, напротив, демонстративно игнорировал её.

По образованию Серж был юристом, работал адвокатом в собственной адвокатской конторе. Но работа была не самым его любимым занятием. Контору, которую ему подарил отец после окончания института, он посещал крайне редко, и то лишь для отвода глаз. Всеми его делами занималась Мери, его партнёр и правая рука.

Другая часть друзей и знакомых Самда полагала, что женится Серж именно на Мери. Она на эту роль подходила гораздо лучше, чем Ирма, была более терпеливой и доброй. Кроме того, Серж хорошо к ней относился. Он доверял ей все свои дела и не сомневался в её профессионализме. Но и с помолвкой тут не спешил. Трудно было сказать, что чувствовала к нему сама Мери; она была скромной и замкнутой девушкой, и в её чувствах было невозможно разобраться.

Семья Мери была состоятельной и известной в городе. Её отец был главным хирургом в центральной больнице. Мать владела и управляла небольшим, но дорогим магазином женской одежды. Они могли по праву гордиться обеими дочерями: как Мери — преуспевающим адвокатом, так и её младшей сестрой Инной, которая пошла по стопам отца и стала заниматься психологией.

В отличие от судьбы Мери, ни у кого уже не возникало сомнений, что Инна станет невесткой в доме Самда. Она была невестой брата Сержа, Алексея. Их свадьба была уже назначена, приготовления шли полным ходом. И лишь внезапный уход из дома сестёр Алекса портил всем праздничное настроение.

По натуре Серж был очень весёлым молодым человеком. Его любимым развлечением было посещение публичного дома; иногда в шутку он называл его своим домом. Здесь он был любимым клиентом, его знали почти все. В семье, конечно, не одобряли его увлечения, но это ему не мешало. Несмотря ни на что, Серж был добрым и понимающим человеком. Все его сёстры обожали его, особенно Софья и Елена. В юности он часто брал их с собой на дискотеки и давал им определённую свободу. Он тоже очень их любил. С отцом и братом у него были более сложные отношения. Алекс игнорировал его как мог, называл бездельником и транжирой. А Иосиф слишком часто придирался к нему с упрёками, поэтому сам Серж старался избегать его. Алиса же, наоборот, всегда защищала и поддерживала старшего сына, чем он нередко пользовался.

После часа в душном зале Серж решил выйти во двор, где бывал не раз. Вышел он один, без друга, и не спеша спустился в сад. Под звёздным небом сад выглядел ещё прекраснее, чем днём. Шелест листьев завораживал. Нежные ночные звуки ласкали слух, и Серж невольно улыбнулся в темноте. В мыслях появилась Анжо.

«Почему эта женщина не выходит у меня из головы, она ведь всего лишь местная... — думал он про себя. — Нет, она не просто женщина, в ней что-то есть такое…».

Уже много лет Серж был влюблён в Анжо. Со дня их первой встречи он был очарован ею, её красота поразила его до глубины души. Он не лицемерил, когда говорил, что готов на всё ради неё. Все вечера он проводил в «Милагрос», всё время искал её глазами. Несмотря на внешнюю весёлость, ему было грустно, когда он не видел её. Анжо была для него всем. Он был её самым верным поклонником и добрым другом.

Анжо, конечно, не отвечала на его чувство взаимностью; напротив, Серж был ей безразличен, как и многие другие юные обожатели. Но она прекрасно знала, чей он сын, а иметь такую власть над членом одной из самых влиятельных семей в городе было ей выгодно. Кроме того, Серж был адвокатом, и это тоже могло ей пригодиться. Она редко общалась с ним во время таких вечеров, но всё же не забывала уделять ему внимание. О его чувствах знала из его слов, но до конца не верила, так как не верила никому. А вот получать выгоду от любого человека она умела хорошо и никогда не упускала такой возможности.

— Вы заблудились? — вдруг из темноты Серж услышал женский голос и прищурился, чтобы разглядеть собеседницу.

— Кто здесь? — спросил он, гадая, кто это может быть.

Из темноты к нему вышла молодая, очень красивая девушка. Увидев её, Серж изумился. Он не понимал, почему раньше не видел её здесь.

— Кто вы? — спросил он.

— Меня зовут Наталия, я здесь живу, — ответила она спокойно. — Ну а вы кто?

— Я Серж… Сергей Самда… знаете? — Серж смотрел девушке в глаза, в его взгляде были улыбка и восхищение.

— Знаю, — кивнула она.

— Почему я вас раньше не видел?

— А вы всех видели здесь? — вопросом на вопрос ответила Наталия.

— Но я часто бываю здесь на вечерах.

— А я бываю редко, вот и не встретились ни разу, — Наталия улыбнулась ослепительной улыбкой. Серж не мог оторвать от неё глаз.

— Можно на «ты»?

— Конечно.

— Ты очень красивая девушка.

— И цена у меня соответствующая, — Наташа не удержалась, чтобы не остановить его.

Сержу не понравились её слова, он был огорчён. Его романтичная душа не принимала сочетания такой красоты с мыслью о том, что всё имеет цену.

— Деньги — не проблема, Наталия, — сказал он, перестав улыбаться.

Эту ночь они провели вместе, в её комнате. В её объятиях он на время забыл об Анжо. Наталия была прекрасна. В ней сочетались молодость и красота.

Наталия жила в «Милагрос» с самого детства. Своих родителей она не помнила, а Анжо называла матерью и относилась к ней как к матери, полностью доверяла и любила её. Анжо отвечала ей тем же; они были дружны. С другими обитательницами «Милагрос» Наталия тоже дружила. Она была не очень общительной, но интересной собеседницей. Несмотря ни на что, она сумела окончить школу и мечтала о большем. Образование помогло бы ей выбраться из публичного дома и начать другую жизнь. Анжо никогда не рассказывала Наталии, как та попала к ней, не отвечала ни на один её вопрос о прошлом. Она и сама мало что знала, но считала ненужным тревожить её душу поисками родных. Скитающуюся маленькую девочку в оборванной одежде она увидела в одном из соседних городов. Узнать что-либо о её родных ей не удалось, а оставить малышку на произвол судьбы она не могла. После этого Анжо никогда не пыталась найти её родителей; она привыкла к тому, что некоторым родителям часто не нужны собственные дети, и беззащитные малыши, оказавшись на улице, часто попадали в её дом.

Домой Серж пришёл рано утром. Его мысли были всё ещё в «Милагрос». Одна сцена сменялась другой, перед глазами появлялась то Анжо, то Наталия. В зале он увидел мать.

— Мама, ты что так рано встала? — он подошёл к ней и нежно поцеловал в лоб.

— Ты вернулся, сынок? Ну что, я ещё и за тебя должна волноваться? — Алиса уже привыкла, что её старший сын не ночует дома, но всё же каждый раз стыдила его.

— Они не вернулись? — спросил он серьёзно.

— Даже не звонили. Ты в городе их не встречал?

— Нет, мама. Но если хочешь, я поищу их?

— Поищи, сынок, — на глазах бедной женщины появились слёзы. — Поищи, я прошу тебя.

Серж нежно взял её за подбородок и, чуть приподняв её лицо, произнёс:

— Обещаю, я их найду.

Каждое слово матери рождало отклик в его душе, напоминая о долге и ответственности перед семьёй.

Глава 6. Жених

Утро было солнечным и тёплым. Роса только что испарилась, и утренняя прохлада начала сменяться дневной жарой. Воздух наполнился мягким светом и тонким ароматом свежих трав. Лучи солнца лениво скользили по поверхности мебели, даря интерьеру особый шарм. Все уже привыкли к такой погоде и терпеливо встречали жаркий день. Но только не Алекс Самда. Ему было абсолютно всё равно — будет жара или наступит потоп. Все его мысли были заняты сделкой, которая должна была вот-вот состояться в столице.

Иосиф рано утром уехал в столицу на встречу с клиентами, а Алекс остался в городе и с нетерпением ждал звонка. Телефон всё не звонил, и это начинало его злить.

Алиса после ухода Сержа немного успокоилась и прилегла. Тея встала рано, но из комнаты не выходила. В доме было на редкость тихо, хотя Алекс этого не замечал. Дверь в зал с заднего двора была слегка приоткрыта, и лёгкий ветерок врывался в комнату. Шторы на окнах то разлетались в разные стороны, то снова оказывались на своих местах.

— Дорогой, ты дома в такой час? — в комнату из сада буквально влетела Инна и, увидев жениха, сразу кинулась к нему.

— Инна, ты чего так шумишь? Все ещё спят, — Алекс попытался остановить девушку, прежде чем она бросилась ему на шею. — Привет.

— Извини, я по привычке пришла с Мариной поболтать. Совсем забыла, что их нет, — расстроенно сказала девушка. — Они не вернулись?

— Нет, — коротко ответил Алекс.

— Мы с тобой не виделись целую неделю, помнишь? — Инна сменила тему, поняв, что её жених не в настроении.

— Помню, конечно. Но ты же знаешь, сколько у меня дел? — Алекс старался говорить спокойно.

— Это из-за свадьбы? — наивно предположила Инна.

— И из-за свадьбы тоже, — честно, впрочем, как всегда, ответил Алексей.

Они прошли в гостиную. Он бросил быстрый взгляд на часы и сосредоточился на телефоне, в ожидании важного звонка.

Алексей Самда был младшим из детей Алисы и Иосифа. Внешне он ничуть не уступал старшему брату, но такого успеха у женщин не имел. Никогда, даже в юности, он не бывал на дискотеках, не посещал казино и не был клиентом «Милагрос». Всё своё время он проводил на заводе. Сразу после окончания экономического факультета он начал серьёзно помогать отцу. Вскоре Иосиф доверил ему должность своего заместителя. Алексей потрясающе справлялся со всеми поручениями; заключённые с его помощью сделки всегда приносили хороший результат. Всеми своими способностями он пошёл в отца. У Иосифа был хороший помощник и достойная смена в будущем. Алекс отвечал за самые значительные участки семейного бизнеса. Иосиф с удовольствием отмечал, что всё состояние, заработанное им в последние годы, было получено во многом благодаря высокому профессионализму и самоотдаче его младшего сына. Алексей в будущем по праву претендовал на место президента компании «Самда МТ». Никто в семье не сомневался, что именно он займёт место отца; никто не противился этому и не пытался соперничать с братом. Все члены семьи Самда гордились им. С его мнением считался не только Иосиф, но и другие родственники. Все решения, принимаемые Алексом, отличались продуманностью и расчётливостью.

По характеру Алексей Самда был практичным, жёстким и хладнокровным. Движущей силой для него были деньги. Цель его была проста: во много раз увеличить состояние, оставленное дедом Антоном и нажитое отцом Иосифом. В деньгах он видел смысл жизни. Он никогда не представлял себя без того, что имеет сегодня. Об отдыхе, развлечениях и других радостях жизни он не думал. Своего брата не понимал и часто осуждал. На его плечи никогда не ложилась обязанность заботиться о сёстрах, которые были старше его. Он не волновался об их судьбах и не занимался их делами. В силу своей занятости он очень редко с ними общался. В свою личную жизнь он тоже никого не впускал, так как считал, что вряд ли найдётся человек умнее и проницательнее его самого.

Любовь для него была на втором месте. Своей невесте Инне, свадьба с которой была уже назначена, он уделял крайне мало времени. Жениться именно сейчас он решил потому, что у него было немного свободного времени перед сезоном сбора винограда и изготовления вина. Это было очень взвешенное и хорошо обдуманное решение. Семья ему была нужна; он считал необходимым иметь наследников, чтобы в будущем состояние семьи Самда не попало в чужие руки. Он не допускал мысли, что компанией «Самда МТ» овладеет кто-нибудь из детей его сестёр или брата — слишком много сил и времени он отдал заводу, чтобы уступить его кому бы то ни было. Наследника нужно было хорошо подготовить и всему обучить. Так как Алекс не привык терять времени зря, он сделал предложение Инне, своей подруге детства. Она жила по соседству с домом Самда, всегда дружила с его сёстрами и давно была в него влюблена. Они были ровесниками. Он и сам испытывал к ней тёплые чувства, уважал её и даже любил, хотя выражать свои чувства не умел и никогда не стремился к романтичным отношениям. Инна с удовольствием согласилась стать матерью наследника Самда. Она была счастлива быть женой Алекса и преемницей Алисы. После свадьбы она станет хозяйкой дома; на её плечи лягут все традиционные званые вечера для компаньонов мужа, все общественные и благотворительные приёмы в городе, которые было принято устраивать в богатых домах. Будучи дочерью самого уважаемого хирурга в городе, из одной из самых знатных семей в округе, Инна была хорошо знакома со всеми традициями, сложившимися в их обществе. В отличие от своей сестры Мери, Инна хорошо справлялась с ролью хозяйки вечера и очень любила посещать все приёмы, куда приглашали их семью.

— Инна, я жду важный звонок из столицы.

— Я тебе не мешаю? — наивно произнесла Инна.

Она робко приблизилась к Алексею, желая поделиться радостью предстоящей свадьбы, но, встретившись с его рассеянным взглядом, остановилась.

— В общем, нет. Но ты разве не должна примерять свадебное платье?

— Оно уже готово, — невесело ответила девушка.

— Мой костюм уже в моей комнате. Если хочешь, пойди посмотри? — Алекс продолжал коситься на телефон. А тот предательски молчал.

— Нет, я его успею разглядеть. Твои сёстры будут на свадьбе?

— Не знаю. Надеюсь, хотя бы Марина придёт, — без особой радости ответил он.

Алексею, конечно, было не всё равно, приедут ли на его свадьбу сёстры. Однако он не придавал такого сильного значения их отъезду из дома, сам в конфликт не вникал и тем более не вмешивался в него. Инна же, как и все женщины в её семье, была удивлена уходу сестёр Самда из дома и опасалась, что, возможно, девушек не будет на её свадьбе.

Глава 7. Первый удар

— Надо же, я чуть не подрался с женщиной, но именно это помогло мне получить эту квартиру, — говорил Мамука брату, осматривая своё новое жилище.

— Классная, мне нравится. Ты видел, здесь три спальни! — восхищённо произнёс Бесо.

— Как раз для мамы третья, — согласился Мамука.

— Думаешь, ей понравится?

— Конечно. Она в жизни не видела такой роскоши, — немного грустно ответил Мамука.

— Она к этому и не стремилась, — напомнил Бесо.

— Она только так говорила. А на самом деле… помнишь её глаза, полные слёз, когда мы в первый раз приехали домой из города? — не согласился Мамука. — Некоторым людям деньги доставляют радость, даже очень хорошим.

— А тебе? — неожиданно спросил Бесо.

— Мне нет, — уверенно ответил Мамука. — От них мало толку, нужно что-то ещё.

— Что? — удивился Бесо.

— Вспомни историю с этой квартирой. У нас денег не меньше, чем у этих девчонок, а тот старик распинался перед ними. А нас и слушать не стал.

— Хочешь сказать, деньги должны быть заработаны честно? — Бесо не переставал удивляться словам брата.

— О, только не это! Я никогда не поверю, что их папочка никогда не нарушал закон. Хоть в чём-то, но нарушал.

— Тогда в чём разница? — настаивал Бесо.

— Они лицемерят, а мы нет. Они выставляют себя святыми, распивая вино с нужными людьми, а на самом деле ненавидят их и завидуют друг другу. Эти люди даже не подозревают, как трудно заработать деньги без фальши, без лицемерия. Мы — то, что мы есть: приходится вертеться, но не лицемерить; врать, но не унижаться. Мы лучше их! — зло произнёс Мамука, глядя на брата.

— Мамука, тебя устраивает эта жизнь? Ты об этом мечтал?

— Я стараюсь не мечтать о чём-то неосязаемом. Я могу мечтать о квартире, о машине, но не о жизни, ни о любви, ни о счастье.

Всё детство, с самого рождения, Мамука и Бесо прожили вместе с родителями в деревне. Их мать до сих пор жила там. Туда каждое воскресенье ходил автобус и возил людей в город на рынок. Поэтому у ребят не было возможности часто выбираться в город, и всё своё время они проводили дома. Но это их не огорчало. Им было чем заняться: игры в футбол, скачки на лошадях, соревнования по плаванию — всё это и многое другое составляло их жизнь.

Семья Самарани ничем не отличалась от других семей в деревне. Они жили небогато; всё заработанное было добыто тяжким трудом. У них был небольшой дом с чудесным садом и небольшое хозяйство. Они были очень дружными и добрыми людьми. Соседи ценили и уважали эту семью. Тимур и Лиза — так звали родителей Мамуки и Бесо. Помимо хорошего воспитания, родители старались научить сыновей честности и трудолюбию. Отец много времени уделял мальчикам, учил их всему по хозяйству: уходу за скотом, обработке земли, выращиванию фруктов и овощей. Оба сына очень уважали родителей, слушались и ценили отца, с удовольствием внимали всем его наставлениям и старались во всём подражать ему. Тимур был ветеринаром. В глубине души он всегда мечтал дать сыновьям хорошее образование. Он мечтал, что его дети станут большими людьми и будут работать в городе. А Лиза, напротив, боялась разлуки с мальчиками, как могла, баловала их и оберегала.

Между собой братья были очень дружны, всегда защищали и поддерживали друг друга. Бесо боготворил старшего брата, слушался его во всём, старался во всём подражать ему. Что впоследствии и привело его в банду наркоторговцев. Мамука души не чаял в братишке, во всём его поддерживал и как мог защищал.

Однажды счастье и идиллия в семье Самарани смешались с горем и трагедией. Беда не только разрушила семью, но и настолько вкралась в душу Мамуки, что определила всю его дальнейшую жизнь.

Много лет назад, накануне пятнадцатилетия Мамуки, Тимур и Лиза решили побаловать сына и купить ему велосипед. Все мальчишки в деревне мечтали о велосипеде, и Мамука был не исключением. Тимур решил продать одного из выращенных им бычков и на вырученные деньги купить сыну подарок. Жена поддержала его решение. Они выбрали бычка, и с молитвами Лиза отправила мужа на рынок. В семье ждали его на следующий день, но не дождались. И не дождались по сей день.

Торговля вышла удачной, и Тимур выручил неплохие деньги. Это было даже больше, чем он рассчитывал. Уставший после рынка, он шёл на автовокзал, где должен был сесть в автобус и отправиться домой. По дороге он приглядывался к спортивным магазинам и выбирал подходящий велосипед. Деньги были в кармане куртки. Время от времени он засовывал руку в карман, чтобы убедиться, что они на месте. Деньги были завернуты в белую бумагу и упакованы в целлофановый пакет.

В ушах всё ещё шумели люди на рынке, был слышен визг поросят и мычание коров. Перед глазами мелькали разные лица: спрашивали цену на быка, некоторые приценивались, другие проходили мимо. Тимур пытался стряхнуть воспоминания о трудном дне, но не получалось. Усталость давала о себе знать. Поэтому он и не заметил, как за ним по пятам с самого рынка шёл человек. Незнакомец время от времени оглядывался, но старался не отставать.

Тимур уже приостановился возле одного магазина и собирался войти внутрь, как тот человек решился, подошёл к нему сзади и промолвил:

— Помогите, моей дочери стало плохо, она упала на улице, я не знаю, что делать.

Тимуру стало не по себе. Он понимал, что лечить животных и людей — не одно и то же, но всё же решил, что обязан помочь, и поспешил вслед за незнакомцем.

На том месте, куда привёл его тот человек, действительно лежала девушка. Она была без сознания. Стоны, которые она издавала время от времени, свидетельствовали о том, что ей и впрямь было плохо. Тимур склонился над ней, но, глядя на её бледное лицо, его вдруг охватила паника. Он решил, что не сможет помочь бедняжке. Во всей этой суматохе он даже не заметил, как незнакомец просунул два пальца левой руки в его карман и аккуратно вытащил свёрток с деньгами, а на его место положил другой такой же свёрток.

Прошло ещё несколько минут. Девушка вдруг открыла глаза. Переглянувшись с мужчиной за спиной у Тимура (тот едва заметно подмигнул ей), девушка начала подниматься с земли. Незнакомец бросился благодарить Тимура.

— Что вы сделали? Скажите, она спасена? — задавал он вопросы один за другим.

— Я ничего не сделал, я не… — пытался возразить Тимур, но они его постоянно перебивали.

— Спасибо, что вызвались помочь, мне гораздо лучше, — улыбнулась девушка. Тимур заметил, что она очень красива, даже слишком для больной.

— Наверное, у вас солнечный удар, — предположил наивно Тимур.

— Дочка, наш автобус, пойдём потихоньку, — незнакомец взял её под локоть и заботливо повёл за собой.

Когда они ушли, Тимур немного растерялся. Он решил, что уже поздно искать подарок, и направился на вокзал. Но, немного подумав, решил, что не стоит лишать сына радости, и всё же пошёл в магазин.

А вот незнакомец и девушка, напротив, оказались на вокзале. Поняв, что Тимур не последовал за ними, они неожиданно перестали играть роль заботливого отца и больной дочери и заговорили на повышенных тонах.

— Спасибо, крошка, спасла мне жизнь, — сказал мужчина, совсем не по-отцовски уставившись на неё.

— Плати, давай. Я просто так никому жизнь не спасаю.

— Ну, Анжо, ты же знаешь, в каком я дерьме, позволь мне уехать спокойно. Как выкручусь, пришлю тебе твою долю.

— Ещё чего! Я сказала, плати, не то сейчас свистну вон тому менту! — она указала пальцем в сторону толпы.

— Ты что, сдурела? Я еле избавился от мешка. Ну зачем тебе мои деньги? Я ведь знаю, сколько ты зарабатываешь.

— Твои грязные деньги мне и впрямь ни к чему, но я не хочу, чтобы ты думал, что я просто так стала бы помогать тебе.

На самом деле никакого плана у них не было. Просто, увидев Анжо на улице, он попросил её подыграть ему. Полиция шла за ним по пятам, ему нужно было срочно сбыть товар. Нужный человек не пришёл. Случайно увидев на рынке человека с деньгами, у него созрел план, как избавиться от свёртка и заодно получить хорошие деньги. За деньги Анжо согласилась помочь постоянному клиенту «Милагрос», хотя и не была в этом особенно заинтересована. Просто так распорядилась судьба, что никто другой, а именно Анжо, оказалась на том месте, и именно она сыграла решающую роль не только в судьбе Тимура, но и в дальнейшей судьбе обоих его сыновей.

Вход в спортивный магазин Тимуру преградили двое в полицейской форме.

— Мы из полиции. К нам поступил сигнал проверить вас. Пожалуйста, покажите, что у вас в карманах, — очень вежливо попросил один из них. Но его голос, как молоток, ударил по сознанию Тимура.

— Проверить меня? — удивился он. — Да за что? Я вот только с рынка, продал бычка и пришёл сынишке велосипед на день рождения в подарок купить, — он кивком указал в сторону магазина.

— Вас видели в компании одного из разыскиваемых нами преступников. У нас есть подозрения, что он передал своему сообщнику свёрток с наркотиками, а сам скрылся из города на автобусе, — говорил уже другой, тоже довольно вежливо и неофициально.

— Я здесь никого не знаю, — снова возразил Тимур. — Вы путаете.

— Вот и проверим. Ваши документы и покажите всё, что у вас в кармане, — снова заговорил первый. Он выходил из терпения.

Позже, в душной камере, Тимур не раз вспоминал, что было после. Они не стали дожидаться и сами вывернули его карманы. Каково же было удивление Тимура, когда на его глазах вместо пачки вырученных на рынке денег из его кармана вытащили свёрток с героином. До самого суда его не покидала надежда, что справедливость восторжествует, что им удастся поймать настоящих преступников, так подло его обманувших. Но суд приговорил его к пятнадцати годам лишения свободы.

Вот уже десять лет прошло с тех пор, как в душе Тимура поселились боль и разочарование. В его невесёлой жизни спутниками стали отчаяние и печаль. С тем, что произошло, он уже давно смирился. Единственное, что не давало ему покоя, — это то, что он не смог убедить Мамуку, что из-за чужой ошибки не стоит ломать себе жизнь и жизнь младшего брата. Он знал о том, во что впутались его сыновья, но сделать ничего не мог.

Когда в семье узнали о случившемся и им пришлось пережить этот позорный и до нелепости несправедливый суд, в душе Мамуки что-то сломалось. Когда умерла последняя надежда на справедливость и отца осудили, в сердце подростка зародились злоба и ненависть. Желание отомстить и отсутствие прямого виновника породили в душе противоречия, растерянность и невыносимую боль. Поначалу душа буквально разрывалась на части, ему было невыносимо плохо.

Ему было всего пятнадцать лет. У него не было возможности вырваться из дома, было не с кем поделиться болью. Он чувствовал свою ответственность за мать и младшего брата. Для слёз был слишком взрослым, а для трезвой оценки ситуации — слишком мал. Избыток противоречий, угнетающих душу мыслей и чувств, в результате вынудил Мамуку сделать выбор.

Ему было восемнадцать лет, когда, случайно познакомившись в городе с Драконом, он постепенно перебрался из деревни в город, поселился на складе и вскоре стал одной из важнейших фигур в преступном мире.

Именно это в результате помогло Мамуке справиться с той раздирающей душу болью. Какая-то определённость, занятость заполнили пустоту. Он знал, что делать, знал, что будет делать завтра. Тот выбор, который привёл его в логово преступников, он сделал вполне осознанно. Поводов в то время у него было множество: и нехватка денег в семье, и мечты молодого парня о красивой жизни, и бунтарский дух, который живёт в каждом юном сердце. А вот причина всего одна. Случай с отцом убедил его в том, насколько гнилая и хромая система правосудия торжествовала в их городе. Он убедился в том, что невиновные, честные, работящие люди платят за подлые поступки богатых и хитрых. Преступники и люди, привыкшие наживать состояние нечистыми поступками, всегда выходили сухими из воды. Кроме того, перед ними преклонялись, их уважали и принимали во всех кругах. Будь то бизнесмены, представители власти, обитательницы публичного дома или главари преступного мира.

Однажды, когда Мамука навещал отца в тюрьме, во время разговора он поклялся, что докажет свою теорию. Что насколько бы близко он ни приблизился к провалу и ни рисковал бы своей жизнью, он всегда сумеет удержаться на краю. Он рисковал и побеждал. И это с каждым днём всё сильнее увлекало его, всё больше загоняя в пропасть. Он не чувствовал страха. Когда он увлекался, то мог быть крайне жестоким. Иногда даже Бесо с ужасом смотрел на то, как его брат избивал должников. А когда требовалось кого-нибудь посадить на иглу, Мамука проявлял себя крайне хитрым и вежливым. Дракон очень ценил его способности. Мамука был близок к главарю и сам играл немалую роль во всех операциях.

Лишь через три года после переезда в город, который отнял у него отца, Мамука решил привести с собой и Бесо. Вскоре Бесо тоже увлекли лёгкие деньги и красивая жизнь. С тех пор братья Самарани вместе ступают по опасному пути, на котором никто и ничто не сможет защитить их от пули, тюрьмы и смерти.

Спор братьев заглох, так и не разрешив их противоречий. Так и не решив всех проблем, Бесо куда-то поспешно удалился. Мамука остался один в квартире. Разбор вещей занял не так уж много времени, и Мамука, закончив дела и вздохнув с облегчением, сел на диван. В голове вертелись события предыдущих дней и мысли о будущей встрече с матерью, которая должна была вскоре приехать. А ещё, где-то на заднем плане, в глубине памяти, время от времени перед глазами Мамуки всплывал образ девушки с каштановыми волосами в белом костюме и её прекрасные глаза. Мамука не обращал на это внимания, просто не воспринимал всерьёз. Это просто было, и всё.

Глава 8. Чуть теплее

Был уже полдень, когда Софья начала медленно просыпаться. Не открывая глаз, она перевернулась на спину и невольно застонала. Ныли все кости и мышцы. Непривычный и неудобный диван, на котором ей пришлось провести последние ночи, сегодня казался и вовсе невыносимым. И дело было не только в усталости — к ней добавилась злость. Софья злилась и не могла забыть того, что произошло в агентстве. Всю ночь ей снились кошмары о той встрече, а а иногда она уже и сама не понимала, где заканчивается сон и начинаются воспоминания.

Марина с самого раннего утра отправилась обратно в агентство — за новой квартирой. Сегодня её настроение было гораздо лучше, к ней вернулись уверенность и практичность. Она не сомневалась, что с квартирой у неё получится куда лучше, чем у Софьи, и не стала терять времени.

Елена в это время участвовала в первых пробных репетициях в доме моды. Она выглядела абсолютно счастливой. Погружённая в дело, она не вспоминала ни о Софье, ни о родителях, а история с квартирой её совершенно не заботила. Если ей ещё и не удалось взлететь, то крылья она уже расправила.

Софья с трудом поднялась, накинула халат и побрела на кухню. Кости всё ещё ломило, а голова отказывалась соображать. Голода она не чувствовала, но понимала, что нужно поесть. С этой целью она открыла старый холодильник с давно перегоревшей лампочкой и уставилась внутрь, размышляя, что бы съесть на завтрак. Холод старого холодильника и тусклый свет из коридора, падающий на пустые полки, создавали особое ощущение запустения и одиночества.

Чуть перекусив и выпив кофе с кусочком пирога, она решила прогуляться и пошла одеваться. Вдруг её охватило чувство обиды — сестра оставила её одну.

Перед тем как отправиться на вокзал, Мамука решил заехать к одному своему должнику и наконец взять с него долг за товар. Дракон уже не раз напоминал, что не стоит церемониться с клиентами, но всё как-то руки не доходили. Мамука вышел из машины, включил сигнализацию и, оглядевшись, стал искать нужный подъезд. Убедившись по окну, что должник дома, он направился к входу.

Не успел он войти в подъезд, как оттуда прямо на него вышла Софья. Их взгляды встретились, и они мгновенно узнали друг друга. Софью тут же охватила злость, а Мамуке ситуация показалась забавной.

— Пришли посмотреть, в какой дыре вы нас оставили? — Софья, разумеется, не смогла промолчать.

— Вы живёте в этой дыре? — Мамуке и впрямь стало весело, хотя он и не предполагал, что этим девушкам приходится ещё хуже, чем ему на его любимом складе.

— Вот именно. В дыре, в дерьме! — выругалась Софья, сама того не замечая.

В ответ Мамука громко рассмеялся, чем сильно задел её.

— Знаете, я очень рада, что вам весело. Всегда приятно доставить человеку радость, — нашлась, Софья спустя несколько секунд. — Кстати, как вам наши апартаменты? Удобно разместились?

— Мне вовсе не смешно, Софья. Но если вы и впрямь здесь живёте, вы первая должны понять моё состояние, когда тот жмот отказал мне в жилье, — произнёс Мамука вдруг крайне серьёзно, даже грустно.

Имя собеседницы вспомнилось ему спонтанно, само собой, а произнёс он его так, будто знал всю жизнь.

Ещё несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, после чего Мамука отступил и направился к лестнице в тёмном и грязном подъезде.

Был полдень, и во дворе было пустынно — все разбежались кто куда. И без того неживописную картину дополняли две старые, грязные и поцарапанные машины. На их фоне шикарный, чистый, без единой вмятины автомобиль Мамуки смотрелся очень необычно, и Софья не могла этого не заметить.

— Почему тот лицемерный старик отказал ему, если он может позволить себе такую машину? — голова Софьи наконец-то начала соображать, и она, как настоящий юрист, принялась оценивать ситуацию. — Кто ты, Мамука? — любопытство тоже не заставило себя ждать. Как выяснилось, она тоже помнила его имя.

Глава 9. Свадьба

— Знаешь что, Софья? Ты как хочешь, а мы едем домой. Сегодня свадьба Алеши, мой долг — быть рядом с семьей, — внушительно произнесла Марина, глядя на сестру.

Почти две недели сестры жили в новой квартире в центре города. В квартире была великолепная обстановка и дорогая мебель. Хороший вкус дизайнера в сочетании со стараниями женщин создавали уют и красоту. Удобная автостоянка недалеко от дома очень облегчала девушкам жизнь. Несмотря на всё это, Марина продолжала скучать по дому и рвалась туда.

— Поезжай, пожалуйста, Марина, я тебя не держу. Но я не поеду. Я уже послала брату свадебный подарок и говорила по телефону с Инной. Они обещали заехать сюда по дороге в аэропорт, тогда и поздравлю их лично, — довольно спокойно произнесла Софья, не вставая с кресла.

— Ну и ради Бога, потом пожалеешь. А ты, Лена? — Марина повернулась и увидела в дверях комнаты Елену, которая стояла у зеркала и расчесывала волосы.

— Я уже почти готова, — ответила Елена.

— Так ты едешь? — ехидно спросила Марина.

— Конечно, я еду. Женится наш брат, я не могу не поздравить его. Кроме того, я обожаю свадьбы, а на работе я отпросилась.

— Тоже мне работа! Тебе, кстати, ещё с отцом объясняться по этому поводу, — Марина подошла к двери в спальню сестры.

— Это ещё с какой стати? Я уже говорила — это осуществление всех моих мечтаний. Я никогда не была так счастлива, ни на что не променяю свою работу.

— Знаете, одного действительно жаль — я не увижу выражения лица папы, когда он об этом узнает, — в разговор вмешалась Софья.

Марина смутилась, но не произнесла ни слова. Она решила не подливать масла в огонь. Конечно, Сосо уже давно знал о том, чем занимается его средняя дочь. Когда Марина ему рассказала, он, хоть и воспринял всё спокойно, но был сильно расстроен. Ведь Елена ослушалась его, посмела сделать по-своему. Но не только из-за этого — в отцовском сердце поселилось беспокойство о судьбе дочери. Он и сам не мог объяснить почему, но его охватила тревога. Как такая хрупкая, воспитанная в нежности девушка сможет справиться с модельным бизнесом? И сможет ли вообще дочь Иосифа Самда работать среди простых людей? Примут ли девушку из богатой семьи в тот, другой мир? Вот эти вопросы не давали ему спать спокойно по ночам.

Через час такси, в котором ехали Елена и Марина, уже подъезжало к воротам дома Самда. Во дворе было много людей. Весь двор и сам дом были очень красиво украшены цветами, флажками и шарами. Обстановка была настолько праздничной, что девушки сразу же развеселились и присоединились к гостям. Все были очень счастливы увидеть сестер-беглянок. Гости непрерывно спрашивали, приедет ли Софья.

Марина взглядом нашла в толпе Мери и подошла к ней.

— Привет! Приехали, наконец! А Софья и Елена где? — спросила Мери.

— Привет, Лена пошла в дом, а Софья… — Марина с горечью вздохнула, — не смогла уговорить её приехать.

— Не приехала на свадьбу родного брата? Я её не понимаю. Мне жаль Алекса, — Мери тоже вздохнула.

— Ох, уж Алекса-то… он даже не заметит, — сказала Марина с легкой иронией.

— Ещё скажет — меньше затрат, — поддержала шутку Мери.

— Нам ещё твою сестру придется пожалеть — с таким-то скрягой мужем, — девушки рассмеялись. — Кстати, она скоро ошеломит нас своим появлением?

— Я только что из её комнаты. Если ничего не случится, то скоро, — обнадежила Мери.

— Я успею найти маму? — спросила Марина.

— Думаю, да.

На первом этаже Марина не обнаружила родителей и решила подняться в их спальню. Поднимаясь по лестнице, она увидела Тею.

Тея Самда была старше своего брата. Она не была замужем, и своих детей у неё не было. Но вместо любви и заботы своим племянникам она дарила лишь зависть и ненависть. В семье все знали это, и никто не понимал эту женщину. Алиса старалась относиться к ней с уважением, хотя отношение золовки к её детям обижало и расстраивало её. А дети Сосо и Алисы порой не могли её выносить. Любовь и забота брата, который после смерти отца был очень обеспокоен судьбой сестры, помогали ей оставаться в их доме. И она, в свою очередь, сильно злоупотребляла этой любовью. Дом она считала своим, с Алисой никогда не считалась и никогда не упускала возможности покомандовать всеми.

— О, явились. Все втроем? — Тея, конечно, не прошла молча.

— Нет, вдвоем, — тон тети Марина, как всегда, пропустила мимо ушей. — Ты маму не видела?

— Они у себя в спальне, — Тея поняла, что задеть Марину ей не удалось, и спустилась к гостям.

В спальне супругов царил полный ажиотаж и беспорядок. Сосо и Алиса выглядели очень взволнованными и рассеянными. Она не могла выбрать серьги, а он никак не справлялся с пуговицами на рукавах и оттого сильно злился.

— Ты мне поможешь? — обратился он к жене.

— Лучше ты мне помоги, — сказала Алиса не обратив внимания на его просьбу. — Что лучше? — она приложила к ушам оба варианта.

В этот момент в дверь постучались.

— Войдите! — громко произнес Сосо.

Дверь открылась, и в комнату вошла Марина. На её лице играла улыбка, она поспешила обнять мать.

— Мама!

— О, любимая, наконец-то! Я так волновалась. Целый месяц ни весточки — ну разве так можно? Где ваша совесть? И где твои сестры? — воскликнула Алиса, обнимая дочь. Марина и Сосо переглянулись. Сосо улыбнулся дочери, выражая свою радость и одобрение.

— Елена внизу с гостями, а Софья… Софья не приедет, — Марина старалась, но не находила подходящих слов, чтобы объяснить родителям, почему не приехала её сестра.

— У неё нет совести, — пробормотал Сосо и отвернулся к зеркалу. — Никак не застегну.

Марина подошла и помогла отцу справиться с рукавами. В ответ он поцеловал её.

— Папа, я уверена, скоро Софья соскучится по дому и обязательно приедет. Она уже скучает, просто она упряма, ты же знаешь, — Марина старалась смягчить сердце отца.

Сегодня в душе Иосифа было гораздо меньше злости на дочерей; наоборот, он сам очень соскучился по ним и с нетерпением ждал этого дня, когда дети вернутся. Поступок Софьи сильно расстроил его, он постарался не подать виду и даже изобразил злость на лице, но Марина всё поняла. Она нежно улыбнулась отцу и повторила:

— Она вернется.

Когда после появления Марины все проблемы в комнате супругов Самда решились, они втроем спустились к гостям. Все уже собрались, невеста должна была вот-вот появиться. Алиса не смогла сдержать слез, когда увидела Елену. Они крепко обнялись и расцеловались. Елена тоже была очень растрогана. Она подошла к отцу и, не произнеся ни единого слова, крепко его обняла. Он по-отечески похлопал её по плечу и крепко прижал к своей груди.

— Когда же, наконец, ты наденешь свадебное платье и и подаришь нам двоюродных братьев и сестер? — спросил Серж, подходя к Тее сзади.

— Если ты надеешься, что я покину этот дом и оставлю вас в покое, то ошибаешься, дорогой племянник, — ответила Тея, не оборачиваясь. — А вот тебе уже пора подумать о женитьбе. Твой младший брат опередил тебя.

— Я? О, не скоро, я еще не готов. Но у меня для этого полно времени, а вот у тебя нет, — Серж громко рассмеялся.

— Ты такой же кретин, как и твоя сестра Софья, которая даже на свадьбу родного брата не явилась. Вы оба плохо кончите.

— Софью ты вынудила уйти, ты её достала, и ты заплатишь мне за это. Помнишь, что она сказала? Что придет только на твои похороны, — в словах Сержа ясно слышалась угроза.

— Не дождетесь! — с усмешкой сказала Тея и отошла.

Во дворе появилась невеста. Долгое и томительное ожидание, наконец, закончилось. На пороге в сад стояла Инна. Она была в очень красивом белом платье, на голове её развивалась легкая фата. Её глаза сияли от счастья. К алтарю она шла в сопровождении своего отца. Он выглядел не менее счастливым, чем его дочь. Все присутствующие в саду ахнули от восхищения.

Когда торжественная часть свадебной церемонии закончилась, гости разбрелись по разным углам, все смешались. Люди общались между собой, большинство обсуждали свадьбу. Никого из присутствующих не покидало хорошее настроение. К новобрачным подходили гости, поздравляли их, дарили цветы и обменивались поцелуями. На специально приготовленную сцену вышли музыканты — группа молодых людей с гитарами и микрофонами.

— Что будем петь? — спросил один из парней у своих коллег.

— Что заказывали? — спросила девушка в красивом блестящем платье, глядя на своих друзей. Она казалась самой смелой и собранной.

Через пару минут зазвучала современная, веселая музыка.

— Не хочется ехать, но, кажется, не отвертеться, — жаловался Алеша отцу.

— Ничего, сынок, здесь всё будет хорошо. Твой долг сейчас — быть рядом с молодой женой. Она настоящая красавица, полностью одобряю твой выбор, — успокаивал Сосо сына.

— Не понимаю я этой традиции — ехать в какое-то путешествие. Мы с Инной и так на всю жизнь вместе.

— Ну, всё, — прервал его отец, — так надо.

Как только Сосо отошел от него к жене и дочерям, к новобрачному подошел его брат Серж.

— Алеша! — окликнул он брата сзади. Тот обернулся.

— Поздравляю, несчастный муж, — сказал Серж, улыбаясь и обнимая брата.

— Ну, не такого уж и несчастного. Я люблю Инну…

— О, я тоже многих любил, но чтобы жениться…

— Не зарекайся, следующим будешь ты, — не дал договорить брату Алекс.

— В общем, зачем я пришел. Я… желаю вам с Инной… — как раз в этот момент Инна подошла к братьям, — настоящего счастья, понимания и, что главное, никогда не переставайте дружить, как в детстве. Хотя счастье — это жизнь. Но не все умеют его ценить и беречь. Я же хочу, чтобы ваш брак не разрушил того счастья, которое рождается вместе с человеком. Берегите друг друга. Никогда не упускайте возможности быть рядом…

— Это актуально, — заулыбалась Инна, искоса поглядывая на мужа.

— И ещё, — продолжил Серж, — научитесь ценить недостатки любимого человека, научитесь прощать друг друга. В общем, любите друг друга всегда. Я уже не говорю о том, что вы должны подарить мне несколько десятков племянников! — Все весело рассмеялись. Серж обнял сначала невестку, затем крепко обнялся с братом.

Затем посыпались поздравления родителей и сестер, рукопожатия и поцелуи гостей.

Серж шел к лестнице, собираясь подняться в свою комнату, но его остановили сестры. Елена и Марина стояли у лестницы с Ирмой и весело смеялись. Он подошел к девушкам, поняв, что разговора не избежать.

— Сережа, где ты пропадаешь? Я не увидела тебя на церемонии, — сказала Елена, и они обнялись.

— Это я-то пропадаю? — упрекнул Серж сестру, крепко обнимая её за талию.

— Ой, сколько мне надо рассказать тебе! — Елена обхватила его шею руками.

— Где Софья? — он, конечно, уже понял, что Софья на свадьбу не приехала, но всё же спросил.

Марина тяжело вздохнула, но на вопрос не ответила.

— Она решила не приезжать, — как могла мягко, ответила Елена.

— Конечно, не мое дело, но, по-моему, она поступила неблагодарно и бессовестно, — неожиданно в разговор вмешалась Ирма.

— Она делает то, что хочет, и я с ней согласен, — Сержу не понравилось высказывание Ирмы, и он ей возразил.

— Тем не менее, ты здесь, — добавила Ирма с легкой иронией.

— Но моего присутствия здесь никто даже не заметил, всем плевать. Если бы я не подошел к брату, он даже не вспомнил бы обо мне.

— А чего ты ждешь? Что кто-нибудь подойдет к тебе и скажет: «Спасибо тебе за то, что ты присутствуешь на свадьбе своего брата»? Не слишком ли, Серж? — не выдержала Марина.

Елена с сожалением вздохнула, поняв, что даже в этот счастливый для их семьи день споров не избежать.

— Какая там благодарность, Марина? Меня даже не замечают.

— Вот почему ты всегда поддерживаешь Софью, если бы она была здесь, то так же жаловалась бы, — продолжала Марина, а Ирма кивком поддержала её.

— Вот поэтому Софьи и нет здесь — она оказалась смелее меня, — Серж не стал больше спорить и поднялся наверх.

— Ох, Ирма, нелегкая тебя ждет судьба с моим братом, — вздохнула Марина, обращаясь к подруге так, словно их с Сержем свадьба была уже назначена. — Иногда он невыносим.

Елена с сожалением посмотрела на Ирму. Она была уверена, что Ирма никогда не станет её невесткой.

Глава 10. Связь сердец

Свадьба закончилась. Последние гости стали расходиться. Молодожены поднялись в свою спальню, переделанную накануне специально для них.

Марина помогала матери и наемным официантам носить грязную посуду на кухню. Серж уже давно уехал в «Милагрос». А Иосиф стоял у входной двери, провожая родителей Инны и не упуская при этом возможности поболтать с новоиспеченными родственниками.

— Не могу поверить, моя малышка сегодня не будет ночевать дома, — ворчал отец Инны.

— У нее теперь новый дом, — Иосиф, напротив, весело улыбался свату, хлопая его по плечу.

Елена вышла в сад подышать воздухом. Стояла чудесная ночь. Время от времени тишину нарушали звуки ночных насекомых. Небо было чистым и прозрачным. Луна светила ярко, освещая прекрасный сад. Казалось, звезды мерцают над головой, но они были неподвижны и очень далеки. Листья на деревьях шелестели от легкого ветерка. В окружении родного, цветущего осеннего сада Елена почувствовала себя спокойной и защищенной. Это спокойствие неожиданно напугало девушку. Она вдруг почувствовала тревогу, словно оказалась на пороге чего-то очень важного, неопределенного и чужого.

— Ну, где же он? Я его тут положил, — услышала она чей-то голос из глубины сада и поспешила туда.

— Не могу понять, куда он делся? — Ребята-музыканты суетились, пытаясь отыскать что-то в темноте.

— Что случилось? — спросила подошедшая Елена. Парни оглянулись и с трудом разглядели ее в темноте.

— Мы потеряли чехол от гитары Луки и вернулись, но никак не можем найти, — сказал один из них, указывая на Луку. Тот развел руками, подтверждая свое отчаяние.

— Не переживайте, утром я найду его и привезу вам, куда скажете, — улыбнулась Елена, давая тем самым понять, что ничего страшного не произошло и всё поправимо.

— Спасибо, — сказал Лука и направился к воротам. Остальные последовали за ним.

— Стойте! — вдруг окликнула их Елена. Они снова обернулись. — Пожалуйста, вы так хорошо пели сегодня. Спойте ещё? Для меня одной.

— Что спеть? — не понял ее Лука.

— Что-нибудь… Вашу самую любимую песню.

Лука и его друзья недовольно поморщились в знак отказа.

— Извините, мы уже отнесли инструменты в грузовик.

— Ну, пожалуйста, я помогу их принести! — не унималась Елена.

— Ну, давайте споём напоследок нашу. Сегодня мы её не пели, — воодушевилась девушка в блестящем платье и обратилась к друзьям.

— Даша, нам её не заказывали, — напомнил ей один из молодых людей, одетый в коричневый сценический костюм.

— Это потому, что никто её не знает, — вмешалась Елена. — А теперь я вас прошу, спойте?

Гитары быстро принесли в сад. Лука первым начал перебирать струны. Через секунду заиграли все, и в саду послышалась песня.

Чтобы вечно быть друзьями,

Чтобы вместе всем лететь,

Нужно связаться нам сердцами,

Чтобы не было преград.

Нужно чтоб плечо поддержки,

Было рядом навсегда.

Чтобы дом моего друга,

Домом был и для меня.

Чтоб открыты были двери,

И с улыбкой ждали нас.

Чтобы вечными узлами

Были связаны сердца.

Связь сердец настолько тонка,

Чтоб ее не разорвать,

Нужно вместе всем держатся,

Далеко не улетать.

Чтоб привязанность друг к другу

Называлась свободой,

А высота полета

Измерялась Судьбой.

Пусть Судьба нас рассудит

И эта связь сердец,

Вечно с нами будет.

А с нею радость и смех.

— Великолепная песня! — искренне восхитилась Елена. Она не смогла сдержать эмоций.

— Это наша любимая. Она про нас, — сказала Даша.

— Ребята, вы не представляете, как я вам завидую.

— Иногда мы сами себе завидуем, — сказал Лука.

— Да, нам повезло, мы есть друг у друга, — подтвердил парень в коричневом костюме.

— Что за шум? Разве вы ещё не собрались? — из заднего выхода во двор появился Иосиф и подошёл к беседке.

— Папа! — возмутилась Елена его тону.

— Да, мы уже заканчивали, но Елена Иосифовна попросила нас сыграть для неё, — ответил ему тот самый парень в костюме.

— Да, это на неё похоже. Её никогда не волновали усталость и сон её родных, — недовольно, даже зло произнёс Иосиф. — Вам заплатили?

— Да, конечно. Мы уходим, — произнёс Лука, направляясь к выходу. Друзья последовали за ним.

— Не успела вернуться, а уже фокусы выкидываешь? Елена, ты разве не знаешь? Твой брат и его жена отправились спать.

— Вряд ли они спят, — Елена была сильно возмущена тем, что ей пришлось вынести, и начала откровенно грубить.

— Это не твоё дело. Ты не должна им мешать.

— Папа, разве такая музыка может кому-нибудь помешать? Ты что, не слышал их песню? Она великолепна!

— О чём ты только думаешь?

— Да что говорить? О чём? Ты разве поймёшь? — произнесла Елена без тени насмешки или злости. Её слова прозвучали с грустью, в голосе слышалась обида.

— Отправляйся спать, — всё так же сердито приказал ей отец.

— Не успела я вернуться, как ты снова стал мне приказывать! Я не хочу спать!

Больше отец спорить не стал. Грозно посмотрев на дочь, он развернулся и направился к дому. Елена перестала сдерживать себя, и слёзы покатились по её щекам. Она прикусила нижнюю губу и опустилась на скамейку в беседке. Ночная тишина осенней ночи окружила плачущую девушку. Она плакала в тот день, когда веселились все вокруг. Все её родные были счастливы, но она радоваться не могла. Для счастья не всем нужно одно и то же. У каждого в этом мире своё представление о счастье.

Вдруг за её спиной она услышала чьи-то шаги, а затем негромко заиграла музыка. Тишину в ночном саду нарушила та самая песня, которой она так восхищалась. Теперь её пел один человек. Это был Лука.

— Мой отец убьёт тебя, — сказала Елена, поспешно смахивая слёзы. — Он мне запретил…

— Я всё слышал, — прервал её Лука. — Прости, что подслушал. Но меня так увлекла ваша беседа… то есть то, что ты сказала… о музыке, о нашей музыке, — в голосе юноши слышалось волнение.

Елена снова бесшумно заплакала, прикрывая лицо руками.

— Мне здесь тяжело. Никто не понимает меня. Мои чувства, порывы и желания всех раздражают. Никто не может понять, что я хочу быть свободной. Свободной, как ты. — Она подняла на него мокрое от слёз лицо.

— Когда-нибудь ты будешь свободной, свободной, как птица. Но для этого тебе на многое нужно решиться.

— На что? — в её голосе прозвучала надежда.

— На многое, — загадочно произнёс Лука. — Сама жизнь тебе подскажет. У тебя всё ещё впереди.

На этом их разговор закончился. Юноша удалился из сада. Елена уже не плакала, её мысли были где-то далеко.

— Как там Софья? Расскажи всё, доченька, — Алиса, казалось, ничуть не устала. На протяжении всего дня она ждала момента, когда останется наедине с дочерями. Но Елены не было видно, и она начала расспрашивать Марину.

— Всё хорошо, мама, ты не волнуйся за неё. С ней всё в порядке. Если не считать того, что она не знает, куда себя деть от скуки. Ей ведь нечем заняться. Вот сейчас, например, собралась разводить кактусы. У неё, видите ли, коллекция. Не знаю, что получится — как всегда, ничего. Лишь бы травму не получила.

— Ты ей помоги, пусть порадуется, — попросила Алиса.

— Хорошо, мама. Ну, конечно, помогу, раз ты просишь, любимая моя, — Марина обняла и нежно поцеловала мать. Алиса расплылась в улыбке. — Знаешь, мама, я так устала жить вдали от дома. Я хочу вернуться навсегда…

— Но, дочка… Папа ведь просил…

— Я знаю, он просил. Но он не понимает, я не могу жить без нашего дома, без вас. У меня всё связано с этим домом. Моё сердце живёт здесь. Я мечтаю выглядывать ночью в окно из моей спальни и видеть, как такой знакомый и любимый сад покрывается лунным светом. Я хочу наблюдать, как с первыми солнечными лучами роса ослепительно сверкает. Хочу видеть, как посаженные мной растения тянутся к влаге и жадно её впитывают, когда летом идёт долгожданный дождь. Я хочу читать в нашей беседке, когда вокруг ничего не нарушает тишину. Я просто хочу нюхать этот воздух, мама… — Марина так увлеклась, что не могла остановить поток мыслей и воспоминаний. — Оказывается, всё это так легко потерять.

— Но всё это есть и в другом месте. Везде есть рассвет и роса, — Марина и Алиса обернулись. На пороге стояла Елена.

— Лена, я тебя весь вечер искала… — начала было Алиса, но Марина не дала ей продолжить. Слова сестры задели её.

— Верно, есть. Но всё не моё, всё чужое, чьё-то. Разве ты не понимаешь, что значит — любить то, что ты сама создаёшь? Любить то, что любит тебя, что живёт потому, что живёшь ты, заботясь об этом? Знаешь, что такое благодарность? Элементарная благодарность?

— Вроде бы ты говоришь правильно, благодарность и всё такое. Но что-то не то, Марина. Нельзя быть так прикованной к чему бы то ни было. Всякая зависимость плоха сама по себе.

— Но и переменчивость иногда граничит с легкомысленностью. А ещё хуже — смахивает на предательство, — без тени сомнения заявила Марина.

Глава 11. В театре все актеры

Близились холода, сентябрьские теплые дни заканчивались. Но самая настоящая золотая осень радовала жителей городка. Уставшие от долгого жаркого лета люди радовались прохладе и свежести, которые приносил легкий осенний ветерок. Желтые листья, посыпавшиеся с высоких деревьев, так украшали землю, что люди не могли не восторгаться природной красотой. Нежаркое, но яркое солнце на небе окрашивало всё в радужные тона.

Прошел уже целый месяц со дня свадьбы. После этого Софья ни разу не видела брата и невестку. Как-то быстро всё изменилось. Елена хоть и жила в квартире, но Софья видела её так редко, что ей казалось, будто сестра здесь вовсе не живёт. У Елены начался сезон мод, и всё своё время она проводила на работе. Различные показы, разъезды по городам, встречи с самыми разными интересными людьми — всё это так занимало её, что она просто отключилась от домашних дел и полностью погрузилась в работу. Марина тоже жила в квартире, но не упускала ни одной возможности переночевать дома. Они с Софьей виделись редко, а когда виделись, почти ни о чём не говорили. Марине надоело повторять одно и то же, и она просто отстала от сестры. Когда она поняла, что Софье в городе ничего не угрожает, то сообщила об этом Иосифу, и он разрешил ей иногда ночевать дома. Алиса несколько раз навестила дочь в городе, но у неё оказалось столько дел дома, что часто выезжать она не могла.

Чаще всего Софья оставалась дома одна. Как и сейчас. Ей совершенно нечем было заняться. Со скуки она наконец вспомнила, что когда-то, в прежние времена, любила ходить в театр.

— Может, лучше на дискотеке? — Мамука сидел в кресле напротив Дракона и, положив руки на его стол, высказывал все свои недовольства по поводу нового поручения.

— Где, на дискотеке? Там полно народу и уйма ментов. Это не тот случай, слишком большой риск, — спокойно объяснил Дракон.

— Кроме того, клиент сам выбрал место, — уточнил Правый.

— Собирай его, Правый, — приказал Дракон. — Всё решено, — обратился он к Мамуке.

— Я не знаю, как вести себя в театре, я там сроду не был, — Мамука всё не унимался. —

И вообще, что значит «собирай»? Я так пойду. После этих слов он поймал на себе недовольный взгляд Дракона и сразу же замолчал.

Уже через полчаса Мамука стоял у зеркала. На нём прекрасно сидел черный костюм с белой рубашкой. На шее немного давил коричневый галстук.

— Ты не переборщил? — спросил он у Правого после долгого молчания. — Мне это не идёт.

— Приказ Дракона, ты тоже слышал, — у Правого был вид портного, и в руках он почему-то держал карандаш.

— Ну да, ему, конечно, лучше знать, как должен выглядеть человек в театре. А это зачем? — Он указал на пальто.

— Так надо, — Правый снял с вешалки пальто и накинул его на Мамуку.

— На улице жара.

— Сейчас осень, а осенью в театр все ходят в пальто.

— Я буду один как дурак, — вздохнул Мамука, но всё же подчинился.

— Вот, — Правый взял со стола дипломат и передал его Мамуке.

— Я понесу в кармане.

— Открой, — приказал Правый. Мамука подчинился и, едва открыв дипломат, удивлённо произнёс:

— Это ещё что? Зачем?

— Прочитаешь по дороге, — Правый сразу же понял, о чём спрашивает Мамука.

— Зачем? — повторил тот.

— Тебе надо выучить пару культурных слов, чтобы блеснуть умом и воспитанием. Не всё так просто.

— Да с кем мне говорить?

— Ни с кем. Например, сцена закончилась, и все ушли на перерыв. Ты, когда хлопал, должен был сказать: «Весьма интересно».

— А ты откуда знаешь? — усмехнулся Мамука.

— У Дракона спросил, — произнёс Правый, ничуть не смутившись.

— «Весьма»… И что это за слово такое, «весьма»?

— Очень даже культурное слово. Запомни его, вычитаешь ещё одно, и хватит, — вполне серьёзно сказал Правый.

— Лучше уж в общественном туалете, — снова возразил Мамука, но всё же смирился и захлопнул дипломат, в котором, кроме брошюрки, лежал пакет с белым порошком.

У входа в театр Мамуке пришлось немного подождать. Он ждал появления клиента. Тот подъехал на машине и, не глядя на Мамуку, направился к входной двери. Мамука, проводив его глазами, бросил едва начатую сигарету и тоже вошёл. Ему и в голову не пришло найти урну, и окурок остался лежать на крыльце. В фойе они делали вид, что не знакомы, не смотрели друг на друга и оба направились в гардероб. Всё шло по плану. Мамука снял пальто и, мило улыбаясь, отдал его пожилой гардеробщице. Получив номерок, он направился обратно в фойе. В этот самый момент туда же вышла Софья. Она поспешно сдала своё коричневое пальто и, поправив причёску, оказалась рядом.

Мамука увидел её сразу, мгновенно вспомнил и остановился как вкопанный. Он был растерян. Такого поворота он никак не ожидал.

«Ну и что мне сейчас делать?» — лихорадочно думал он, перебирая в голове все возможные варианты. Ничего путного не приходило, и он, наконец, решил не нарушать приказа. Вслед за всеми он вошёл в зрительный зал. Как вскоре выяснилось, его место оказалось рядом с Софьей. Так как зал был переполнен, ему ничего не оставалось, кроме как сесть рядом. Софья даже не обратила внимания на соседа, полностью погрузившись в ожидание начала спектакля.

— Здравствуйте, — после недолгого раздумья Мамука всё же решил поздороваться. Он ослабил галстук, тот сковывал дыхание.

Софья мгновенно обернулась. Их взгляды встретились. Ей понадобилась секунда, чтобы вспомнить его, и, когда она вспомнила, то произнесла:

— Вы? Тот самый парень из агентства?

— Верно. А вы — та самая девушка, которая не хотела отдавать мне ключи, — он произнёс это так, что Софье расхотелось продолжать разговор о том дне.

— Признаюсь, я никак не ожидала увидеть вас здесь.

— Если честно, я тоже не ожидал, — Мамука и сам не знал, зачем сказал это.

— Но я часто сюда хожу… — начала было Софья, но он прервал её.

— А я, если не занят в командировках, то почти каждый день, — это была откровенная ложь, но Мамука ничуть не смутился.

— Что ж, возможно, я бываю здесь гораздо реже вас, вот мы и не встречались прежде.

— Постойте, я что-то никак не вспомню ваше имя, но, кажется, я его знал, — Мамука снова врал — он сразу же вспомнил имя девушки.

— Софья, — ответила она. — Софья Самда.

— Самда… Понятно. Вы, вероятно, очень занятая девушка. Работаете? — спросил Мамука с лёгким высокомерием в голосе.

— Нет, — немного замешкавшись, призналась Софья.

— Может, вы замужем?

— Нет, — ответила она уже более охотно.

— Что ж, значит, много домашних дел. У вас большая семья?

— О да, даже очень. А разве вы не знаете? Наша семья очень известна в городе. Кажется, все знают, сколько у меня братьев и сестёр.

— Знаете, я особенно никогда не интересовался. Вообще стараюсь избегать сплетен. Предпочитаю искусство.

Именно после этих слов погас свет и начался спектакль. Мамука не смог сдержать довольную ухмылку. Софья ничего не заметила. Ей было трудно отойти от допроса, который устроил ей Мамука. Где-то в середине действия Софья вдруг заговорила, а Мамука с удовольствием поддержал беседу. Это было куда лучше, чем просто смотреть на сцену и ничего не понимать.

— Помните, когда мы встретились в подъезде того ужасного дома, где я раньше жила? — спросила она.

— Сейчас вспомнил, когда вы сказали, — снова соврал Мамука. Софья немного смутилась, но всё же продолжила:

— Я тогда увидела вашу машину и сразу же поняла, что вы, должно быть, богаты.

— Богатый? Да. Но не так, как вы, — загадочно ответил Мамука.

— Как это?

— Я бизнесмен. Очень много работаю. Трудолюбие у меня в крови. Всего я добился сам, — то, что он говорил, злило его самого, но останавливаться не хотелось. Что-то толкало его продолжать начатую игру. — Трудолюбие и самоотверженность приносят неплохие капиталы. Уже сейчас я могу иметь всё, что захочу.

— Вы женаты? — неожиданно для самой себя прямо спросила Софья.

— Нет, пока нет. Но подумываю об этом. Пора, — он с трудом сдержал смех.

— Значит, есть невеста? — не унималась она.

Мамука не ответил. Решил, что немного загадочности не помешает. «Пусть мучается в догадках», — подумал он. Настаивать Софья не стала — было неприлично продолжать эту тему.

— Возможно, вы знаете моего отца или брата. Может, встречались по работе. Они занимаются…

— Я знаю, чем торгуют Самда, — прервал её Мамука, усмехаясь. — Но нет. Что-то не припоминаю, чтобы имел с ними дело. Нет, не имел. У меня бизнес покрупнее.

— Если не секрет, чем торгуете вы?

— Я не торгую, Софья. У меня экспортный бизнес. Нефть, золото… — ложь Мамуки перешла все границы, но он решил не останавливаться и довести начатое до конца.

Софья немного смутилась, но всё же решила продолжить поиски связи между своей семьёй и собеседником.

— Не удивлюсь, если вы слышали о моём старшем брате, о Серже.

— Чем он занимается? — Мамуке было очень смешно. Сержа Самда он не раз встречал в «Милагрос». Они не общались, даже не замечали друг друга, но все знали Сержа Самда.

— Он юрист, у него собственная адвокатская контора. Но чаще всего его можно встретить в «Милагрос», — она сделала недовольное лицо. — От этого места моего брата невозможно оторвать.

— В «Милагрос»? Никогда там не был. Это место для бомжей, двуличных политиков, пошлых стариков или неопытных юнцов. Такие места я стараюсь обходить стороной. - Лицо девушки так изменилось, что Мамука даже испугался. Её глаза расширились, а брови вовсе скрылись за чёлкой.

— Я полагаю, что это заведение давно пора закрыть. Клянусь, что когда-нибудь я сама этим займусь. Это моя цель. Ненавижу этих продажных женщин! — сказала она, немного опомнившись от удивления.

«Я тебе дам закрыть! — возмутился про себя Мамука. — «Милагрос» — это святое, кто тебе позволит его трогать?». А вслух произнёс:

— Я полностью поддерживаю вашу позицию. Когда-нибудь я вам помогу в этом. Вместе мы очистим город от этого позора. Театр — вот что нужно нашему городу! Вот на чём должны воспитываться наши дети!

Их разговор прервали аплодисменты. Зажгли свет, и зрители стали покидать свои места. Мамука, поцеловав руку девушки, поспешил отлучиться.

Когда дело было сделано, и дипломат с порошком лежал на заднем сиденье машины клиента, Мамука со спокойной душой вернулся в фойе. Софья уже стояла там и держала в руках своё пальто.

— Позвольте, Софья, я помогу вам надеть пальто, — предложил он, улыбаясь.

Он взял её руку, чтобы помочь с пальто. Его пальцы на миг коснулись её запястья — того самого места, которое он сжимал в агентстве. Она непроизвольно вздрогнула, но не отдернула руку. Память тела оказалась сильнее разума.

— Нет, спасибо, не хочу его надевать. На улице тепло, — она тоже улыбалась. На её лице читалась нескрываемая радость оттого, что он вернулся.

Они вместе вышли из здания и направились к автостоянке.

— Я получил такое удовольствие от общения с вами. Не зря я так люблю ходить сюда, — игра продолжалась. — Знаете, в театре можно встретить таких людей, которых не встретишь ни на деловых ужинах, ни на светских вечерах. Я тоскую без этого, у меня болит душа! «Не надо было читать эту брошюрку, такого нахватался», — подумал он про себя.

— О да, вы не представляете, как я люблю Чехова. Стараюсь посещать все его постановки. Вот и сегодня не смогла пройти мимо «Трёх сестёр».

— Так это «Три сестры»? — неожиданно вырвалось у Мамуки. — Ха-ха, мы проболтали весь спектакль!

Софья тоже засмеялась.

Она была восхищена. Рядом с ней стоял мужчина её мечты. Всё то, чего она искала в людях, было воплощено в нём. Успешный бизнес, любовь к искусству и презрение к «Милагрос».

Этого было достаточно, чтобы начать его завоёвывать.

— Можно один вопрос?

— Конечно.

— Я никак не могу понять… — она смутилась. — Тогда, в первый раз…

— Я всё объясню… Это моё хобби…

— Хобби? — переспросила она.

— Мои друзья всегда ругают меня, но я ничего не могу с собой поделать… — он говорил загадками. — Люблю испытывать людей.

— Не поняла.

— Очень часто я, переодевшись, создаю разные ситуации, чтобы увидеть реакцию людей.

— Странно, — Софья не поняла ни слова, но ждала продолжения.

— Мои друзья ругают меня. Говорят, нельзя экспериментировать на людях. Но разве это эксперимент? Я просто ищу в людях хорошие качества.

— Не понимаю, — отчаянно произнесла она.

— Понимаете, я разыгрываю различные ситуации и слежу за реакцией. Кто как себя поведёт. Часто бываю огорчён — в мире так много зла. Вот тот старик… Я играл роль отчаявшегося найти жильё простого парня, возможно, хулигана. Но разве было в тот момент важно, чем я занимаюсь? Человеку негде разместить приезжающую к нему мать, он ищет жильё, обращается в агентство — и на что нарывается? На откровенную грубость.

— И часто вам грубят?

— Вы даже не представляете. Хотя поступок вашей сестры приятно удивил меня. Я плакал, когда рассказывал друзьям, — он засмеялся. Выражение лица собеседницы веселило его.

— Да?

— Да, не ожидал, что дочь богатого человека, воспитанная в роскоши, сможет войти в положение отчаявшегося человека. Даже видавший виды тот старик ничего не понял.

Софья молчала. Она не знала, как реагировать на сказанное.

— Кстати, чем занимается ваша сестра? Она замужем?

— Нет, ничем она не занимается. То есть занимается домом, помогает отцу на заводе. Она финансист.

— Как её зовут?

— Марина, — сухо ответила Софья.

Мамуке было очень весело. Он решил, что не стоит на этом заканчивать их «отношения», и решил пойти дальше.

— Знаете конюшню за городом?

— Конечно.

— У меня там есть конь. Хотите покататься со мной в выходные?

— Сначала ответьте на мой вопрос.

— На какой?

— У вас есть девушка?

«Попалась», — на его лице появилась победная улыбка.

— Нет. Но надеюсь, скоро будет. Не боитесь лошадей?

— Нет.

Бесо уже измучился, сидеть на складе в одиночестве. Его мучили сомнения и переживания из-за того задания, которое получил брат. Конечно, за столько лет он привык к риску, которому они подвергались каждый день, но ему было гораздо спокойнее, когда на задание они отправлялись вместе. На складе никого больше не было. Правый ушёл отсыпаться, его сменил Бесо. А Дракон с Розой отправились в зоопарк с сыном.

Сейчас у них гостила мать. Уже больше месяца они жили втроём в новой квартире, поэтому братьям приходилось быть очень осторожными в разговорах и действиях. Лиза ни о чём не подозревала и была счастлива, что перед началом сбора урожая нашла время вырваться к сыновьям. Всё это время братья жили как в раю. По утрам мать кормила их завтраком, у них был горячий обед и тихие семейные ужины.

«Прямо как в детстве», — часто повторяли они в эти дни.

Рассказы матери о деревне, о доме, о старых друзьях больно ранили сердце Бесо. В последнее время его неудержимо тянуло домой.

Вот и сейчас, сидя в одиночестве, он думал о доме. Его мысли были далеко. Где-то там, где журчала горная речка, куда-то торопясь. Там, где небо казалось всегда прозрачным и терпеливым, где каждый день слышались голоса друзей. Где единственной серьёзной заботой было отыграться за пропущенный гол. Там, где не приходилось беспокоиться об ушедшем на опасное задание брате.

Да, Мамука был прав. Им пришлось нелегко после осуждения отца. Но это не шло ни в какое сравнение с тем, что переживал сейчас Бесо. Дело было не в страхе. Он не боялся ни тюрьмы, ни пули. Он просто хотел жить иначе. Его тянуло домой. В то же время он не мог оставить брата. Какое-то внутреннее чутьё подсказывало ему, что он нужен Мамуке. Даже не всегда видимая, но всё же ощутимая поддержка была необходима им обоим. Они были сильны вместе. И Бесо боялся разрушить эту силу.

Его мысли прервались в одну секунду. На склад влетел Мамука.

— Что, погоня? — Бесо приготовился к обороне.

— Ты не поверишь. Я получил такое удовольствие! — радостно воскликнул Мамука.

— От театра? — засомневался Бесо.

— Нет, какой там театр, это смертная скука. От девушки!

— От актрисы? — Бесо стало весело.

— Нет. Помнишь, я тебе рассказывал о девушке, с которой познакомился, когда ходил в агентство за квартирой?

— Не помню.

— Ну, я говорил, что чуть с бабой не подрался.

— А, да. Так это та, что отдала тебе ключи, благодаря которой мы живём с мамой в классной квартире?

— Да нет. Я встретил ту сестру, которая не хотела давать мне ключи.

— Ну и зачем она тебе?

Мамука вдруг замялся. Он не знал, что ответить на справедливый вопрос брата. «За чем она ему?»

Глава 12. Марина

На следующий день Марина зашла в квартиру. Родители попросили её навестить Софью, и она обещала заехать к ней после работы. Сейчас на заводе было много дел, и Марина почти каждый день проводила в экономическом отделе.

В квартире она никого не застала. Едва переступив порог, Марина ощутила неприятный холод пустоты. По телу пробежала дрожь. Она не любила одиночество. В детстве, когда все разъезжались по своим делам и дома оставался один Иосиф, она забрасывала игрушки и прибегала в кабинет к отцу. Он был поглощён работой и часто не замечал, как его малышка, забравшись в кресло, тихонько сидела и наблюдала, как папа работает, решает какие-то вопросы, говорит с кем-то по телефону — то грозно, то шутя. Марина часто засыпала там, свернувшись калачиком. В такие минуты в её маленьком сердце царили покой и уверенность. Её успокаивало одно присутствие родного человека в комнате.

Повзрослев, она чаще стала находиться в обществе матери. Марина взяла на себя часть забот о доме, часто хозяйничала на кухне вместе с Алисой, помогала с покупками, с уборкой, с подбором нарядов для всех членов семьи. Сопровождала мать на всех приёмах, которые семья Самда была обязана посещать. На такие мероприятия любили ходить и её сёстры. Елену привлекало внимание окружающих к её красоте. Люди восхищались ею, всегда хвалили среднюю дочь четы Самда за необычную внешность и предсказывали ей большое будущее. Софью, в отличие от других, привлекало то, как люди превозносят её семью, как члены высшего общества преклоняются перед их богатством, успехом и положением. Ей нравилось быть выше всех, и она никогда не задумывалась, что всё это — не её заслуга, что ей самой нечем гордиться. Она не понимала, что может гордиться лишь заслугами деда, отца и младшего брата. Не понимала, что люди преклоняются перед её деньгами, и всем им наплевать на чувства этих юных девушек, только начинающих свой жизненный путь. Она не осознавала и того, что это общество не прощает ошибок. Стоило лишь свернуть с «правильного» пути — и можно было навсегда потерять не только расположение этих людей, но и их уважение. Софья вообще никогда не задумывалась о том, что такое любовь. Как её заслужить? И как суметь уберечь?

«Как она может жить здесь?» — подумала Марина, оглядываясь вокруг. Немного подождав в квартире, она не выдержала и вышла во двор. Там тоже никого не оказалось. Она села на скамеечку и стала ждать в тишине. Спустя несколько минут Марина услышала жалобное мяуканье где-то рядом и насторожилась.

После недолгих поисков она обнаружила у входа в подвал дома кошку с четырьмя котятами. Кошка была настолько худая и обессиленная, что её грустные глаза едва открывались, а котята тем временем жадно сосали её молоко.

— Какие красивые! — воскликнула Марина, беря одного из малышей на руки. Котёнок запищал в знак протеста. — Тихо, тихо, я тебя не обижу.

Положив котёнка обратно к матери, Марина побежала в квартиру. Она достала из холодильника молоко, взяла глубокую миску и поспешила обратно в подвал. Убедившись, что кошка подкрепилась и немного пришла в себя, Марина стала по одному укладывать котят в свою сумку. Они были такими маленькими, что легко поместились там вчетвером. Затем, бережно взяв на руки кошку, она перенесла всех в свою машину и уехала домой, так и не дождавшись сестру.

— Что ты будешь с ними делать? — спросила Алиса, увидев милых животных.

— Буду заботиться о них. Разве у нас еды мало?

— Ну, конечно, нет. Но где ты их собираешься держать? — недоумевала Алиса. — На улице собаки загрызут.

— Здесь, в прихожей, — ответила Марина. — Тепло, и свет неяркий. Им будет хорошо.

— Нет, милая, здесь постоянно ходят. Серж поздно возвращается, может наступить.

— Я его предупрежу…

— А Тея? Ей это не понравится.

— Тогда заберу их к себе в комнату! — на этом Марина прекратила спор с матерью и полностью переключилась на котят.

Алиса была права: Тее не понравились новые жильцы их роскошного дома, но высказывать недовольство любимице брата, особенно после побега племянниц, она не решилась. Иосиф ни разу не упрекнул её из-за ссоры с Софьей, как прежде не упрекал. Но в этот раз она чувствовала холодок в их отношениях. В этот раз всё было немного по-другому. Уход сестёр из дома многое изменил. Елена нашла работу. Марина разрывалась между домом и квартирой, часто давая понять, что это ей не нравится. А Софья ни разу не переступила порог родного дома, пропустила даже свадьбу младшего брата. Самое главное, что изменилось: Иосиф потерял контроль над ними. И хотя он ничего не высказывал, всё же винил в этом свою сестру.

Глава 13. Нежность

— Мне пора, — произнёс Серж едва слышно.

Наталия, конечно же, слышала его. Она продолжала неподвижно лежать рядом в полутьме. Ей не хотелось говорить, но она всё же произнесла:

— Иди.

— Сейчас ты так прекрасна… — он не смог сдержаться.

Наталия и впрямь была очень красива. Свечи догорали, в комнате царил полумрак. Молодые люди лежали на широкой кровати. В комнате стояла полная тишина — магнитофон, доиграв последнюю песню, сам отключился. Бокалы с недопитым шампанским блестели в мерцающем свете догорающей свечи. Тень от них падала на лицо девушки. Её серые глаза тоже блестели. Помада на губах давно стерлась от поцелуев, но это её ничуть не портило. Напротив, сейчас она была естественно прекрасна. Искусственная маска, которой каждый вечер покрывалось её лицо, спала. Длинные светлые волосы рассыпались по плечу Сержа. Он поцеловал её в голову.

— Почему ты не гонишь меня? Ведь время, за которое я заплатил, давно истекло.

— Я никогда никого не гоню. А за временем и без меня следят. Ты всё равно заплатишь за остальное, — Наталия улыбнулась в темноте. Серж тоже улыбнулся.

— Серж, — произнесла она вдруг после недолгой паузы.

— А?

— Ты мог бы жениться на мне?

— Я могу всё, Наташа, — неожиданный вопрос не смутил его. — Всё, чего захочу сам.

— А ты хотел бы?

— Нет, — ответил он и встал с постели, чтобы одеться.

Когда он приехал домой, рассвет ещё не наступил. Стоял самый предрассветный час, было очень темно. Он открыл дверь своим ключом и вошёл в прихожую. Его внимание привлёк белый свёрток в комнате, освещённой одним ночником. Алиса всегда оставляла его включённым, когда Серж запаздывал. Он подошёл ближе и увидел в корзине кошку с котятами. Улыбнувшись от умиления, он бережно взял одного из котят и стал им любоваться. Тот запищал, но, согревшись в его ладонях, тут же успокоился и продолжил свой безмятежный сон.

— Мама! — утром Марина как угорелая влетела на кухню и, увидев мать, бросилась к ней.

— Ну что ты так шумишь? Что случилось? — удивилась Алиса.

— Мама, один котёнок пропал из корзины! — Марина была так взволнована, что едва могла отдышаться.

— Ну куда он мог деться? — Алиса не выглядела сильно огорчённой.

— Как он мог убежать? Он же слепой! Его кто-то украл! — Марина злилась на её безразличие.

— Кому он нужен? Успокойся, не мечись! Лучше помоги накрыть на стол. Отец ещё не завтракал, опоздает на работу. И Тея сейчас спустится, — Алисе действительно было некогда думать о пропавшем зверьке. Домашние хлопоты занимали всё её время.

— Может, это Тея его утащила? — предположила Марина, проигнорировав просьбу матери.

— Не может быть, зачем он ей? Иди разбуди брата. Он пришёл под утро, может, что-то видел.

— Точно, Серж! — согласилась девушка и бегом понеслась на второй этаж.

Прежде чем открыть дверь в комнату брата, она столкнулась в коридоре с Иосифом, выходившим из своей спальни.

— Доброе утро, папа, — она подошла к нему и нежно поцеловала в щеку.

— Доброе, доброе, дочка. Не советую будить Сержа, вряд ли получится, — Иосиф ответил на ласку нежным поцелуем.

— Он мне нужен. Ты видел, я вчера принесла корзину с кошкой? С ней было четыре котёнка, а сегодня их трое. Может, он что-то видел.

— Что он мог видеть в пять утра, да ещё и в нетрезвом состоянии? — фыркнул Иосиф, не скрывая досады на сына.

— Ты ещё не спал? — удивилась девушка.

— С тех пор как Софья не живёт дома, я очень плохо сплю.

— Она бессовестная! Тебе и так столько достаётся, а тут ещё беспокоиться за эту безответственную девчонку! — Марина так расстроилась за отца, что не находила мягких слов для сестры. — Ну почему она ничего не понимает, папа?

— Не переживай, дочка! — отец поцеловал её ещё раз и спустился вниз.

Марина снова подошла к двери брата и попыталась её открыть, но дверь была заперта изнутри.

— Серж! — крикнула она. Тот даже не пошевелился.

— Ты ещё громче покричи! — на крик отреагировала Тея, выйдя из своей комнаты.

— Мне нужно его разбудить! — в отчаянии произнесла девушка.

— Ладно, помогу, — Тея подошла к двери вплотную и громко произнесла: — Серж, к тебе пришла какая-то девушка. Говорит, что из «Милагрос», ты забыл расплатиться.

— Ты что?! — Марина возмущённо фыркнула и отвернулась. В этот момент дверь открылась, и на пороге появился сонный Серж.

— Чего вы орёте? — проворчал он.

— Ты мне нужен, Серж, — Марина, не дожидаясь приглашения, вошла в комнату. Серж последовал за ней. Тея, не дожидаясь благодарности, ушла.

— Что стряслось? — Серж был явно не в духе.

— Ты не видел вчера, как из корзины в прихожей убегал котёнок?

— Как из корзины мог убежать слепой котёнок?

— Ну мало ли, заблудился… Так ты видел его?

В ответ Серж приподнял одеяло, и Марина увидела своего малыша. Он лежал между двумя подушками и тихо спал.

— Ну зачем ты его утащил? Все уже ели, а он голодный! — Марина взяла его на руки и прижала к себе. Малыш проснулся и запищал. — Сейчас, маленький, я отведу тебя к маме, — ласково прошептала она ему на ушко. — Дурак ты, Серж.

— Не забудь, этот — мой, — произнёс Серж, снова укладываясь в кровать и никак не отреагировав на её слова.

— Знаешь что? — прежде чем уйти, Марина повернулась к нему. — Папа всё слышал, как ты пришёл под утро.

— Ты меня напугала, — ехидно засмеялся он.

— Не смейся! Ты знаешь, его это расстраивает.

— Что «это»? — он перестал смеяться, но упрямо не желал её слушать.

— Всё это! Ты приходишь пьяный, Софья дома не живёт, Лена занимается невесть чем… Ты пойми, сколько ему достаётся! Он работает на нас всех, чтобы нам было хорошо. А мы его не бережём. Совсем.

— Я сам на себя работаю, — не согласился он. — И с чего ты взяла, что я был пьяный?

— Ты пришёл в пять утра… — Марина хотела было сказать что-то ещё, но вовремя поняла, что этот разговор ни к чему не приведёт. Она просто развернулась и ушла. А Серж спокойно продолжил свой сон.

Глава 14. Что осталось в прошлом

Утро наступило дождливое и серое. Небо затянули тучи. Из-за тумана не было видно даже соседнего дома. Золотая осень осталась позади, в воздухе повеяло зимой.

Мамука проснулся в плохом настроении и, еле передвигая ноги, направился на кухню. Вставать не хотелось. Прошлый вечер выдался тяжёлым и насыщенным событиями. Всё время они с друзьями провели на дискотеке. Клиентов было много, но с должниками, как приказал Дракон, разобраться так и не удалось.

На кухне оказалось шумно. Лиза громко ругалась и не скрывала своего недовольства сыновьями.

— Мама, ну что ты кричишь с самого утра? — спросил он, едва переступив порог.

— Как что кричу? — возмутилась Лиза ещё сильнее. — Сколько я здесь уже? Месяц! А вы где? Дома почти не бываете. Вот и твой брат с раннего утра куда-то ушёл. Ну как так можно?

— Мама, у Бесо могут быть свои дела.

— Какие? Вы же вместе работаете.

— Может, сердечные? — впервые с тех пор, как проснулся, Мамука улыбнулся.

— А, понятно, понятно! Это случайно не в том… позорном доме? Ну как его там?

— А ты откуда знаешь про него? — удивился Мамука. Разговор начал его веселить.

— Да кто ж не знает-то? Слушай, сынок, туда нельзя ходить — это позор! Там все продаются, а у тебя есть невеста…

— Какая ещё невеста? — Мамука не дал ей договорить. Он был настолько удивлён, что чуть не поперхнулся.

— Ну вот! Теперь он спрашивает, какая у него невеста! Мамука, ты мне эти шутки брось! Анна — хорошая девушка, и она тебя ждёт. В деревне все знают, что вы помолвлены. Скоро свадьбу сыграем.

С этой самой Анной Мамука был знаком с детства. Они выросли вместе. Она была ровесницей Бесо, училась с ним в одном классе. Отец Анны был учителем, руководил классом Мамуки и считал его сыном, особенно после ареста его лучшего друга Тимура. Он очень уважал своего ученика, старался во всём помочь и даже поддержал его решение уехать в город, чтобы поддержать мать и младшего брата.

Когда дети выросли, вся деревня стала звать Мамуку и Анну женихом и невестой. Как-то само собой получилось, что люди их сосватали. Анна никогда не скрывала тёплого отношения к Мамуке, а тот тоже по-своему любил и уважал её.

Анна сразу после школы поступила в педагогический институт и, пойдя по стопам отца, стала учительницей литературы. Это занятие было её призванием. Её считали лучшей учительницей за всю историю их маленькой деревенской школы. Дети боготворили её, любили и уважали. Она была настоящим авторитетом среди малышей и подростков, с её мнением считались, с ней советовались. Она была спокойной и скромной девушкой с большим любящим сердцем. Её трудно было не любить, никто бы никогда не решался проявить к ней неуважение. Она всегда и всем помогала. Если кому-то в деревне было тяжело, она была рядом. Соседи любили делить с ней и горе, и радость.

Мамука глубоко уважал и ценил её, но никогда не любил. С тех пор как он уехал в город, они виделись очень редко, и он почти ни разу о ней не вспомнил. Поэтому сейчас так удивился словам матери. Анна же, напротив, часто вспоминала Мамуку. Почти каждый день ходила в церковь и молилась за его защиту. Кто знает, может, именно её молитвы хранили его? До сих пор судьба была к нему благосклонна, и он никак не отвечал за свои ошибки.

Мамука был готов в любую минуту отдать за Анну жизнь, защитить и уберечь её от всего — как сестру, как друга. Но о свадьбе с ней он не думал никогда. В его сознании просто не мог возникнуть её образ как женщины, которую можно впутать в ту грязь и ложь, в которых он жил все эти годы. Её чистота и светлый образ были так дороги ему, что он боялся их потерять. А вот её чувствами он никогда не интересовался. Когда люди говорили об их возможном союзе, ему было смешно, хотя при посторонних он никогда не опровергал возможности жениться на Анне. Почему так происходило, он и сам не знал. Но почему-то ни у кого в деревне до сих пор не возникало сомнений в их помолвке, которая, по сути, так и не состоялась.

— Мама, мы с Анной не собираемся жениться, — сказал он, немного подумав.

— Ох, не собираетесь! Да всё уже решено! Соседи мне проходу не дают, всё спрашивают, когда ты за ней приедешь.

— А она? Что говорит Анна?

— Анна тебя ждёт.

На этом их разговор закончился. Лиза сказала всё, что считала нужным, и решила, что Мамука, обдумав, примет правильное решение. Ей даже в голову не могло прийти спросить сына, не появилась ли за столько лет в его сердце новая любовь, не увлёкся ли он какой-нибудь городской девушкой.

Мамуку же разговор с матерью, напротив, застал врасплох. Воспоминания о деревенской жизни причиняли ему боль. Он меньше всего на свете хотел возвращаться туда, где столько лет терзался отчаянием. А сама мысль о спокойной жизни с Анной пугала его. Кроме того, было кое-что ещё — то, в чём он сам себе не признавался. Пытаясь мысленно воссоздать образ подруги детства, надёжной Анны, он видел рядом с собой совсем другую девушку. Она была строптивой, капризной и избалованной, но такой родной и нужной, что, даже если бы он захотел, то не нашёл бы слов, чтобы это объяснить.

Глава 15. Неприятный разговор

Был уже почти полдень, когда Софью разбудил звонок в дверь. Она неохотно встала, накинула халат и пошла открывать.

На пороге стоял Никита. Его плащ промок от дождя, но волосы оставались сухими — видимо, он шёл под зонтом.

— Дождь всё же начался? — спросила Софья. Вопрос оказался неожиданным для Никиты.

Он впервые был в её квартире, и они не виделись очень давно.

— Привет, Софья, — он шагнул за порог, улыбаясь. — Впустишь меня?

— Конечно, Ник, рада тебе. Проходи. Я только встала, — Софья тоже улыбнулась и радушно пригласила друга.

— Уже время обеда, и я приглашаю тебя в ресторан, — он был очень весел.

— Я ещё не завтракала, — Софья развеселилась и пошла собираться.

— Ну, заодно и позавтракаешь, — он, как всегда, уступил ей.

— Скажи, Ник, — спросила Софья из спальни, — отец просил тебя встретиться со мной и уговорить вернуться? Или мама?

— Ну что ты! В городе случайно встретил Лену, она мне сказала ваш адрес. Говорит, ты тут одна скучаешь, пока она на работе. Вот я и решил тебя проведать. Ну скажи, когда мы в последний раз вместе обедали?

— Ты прав.

— У вас здорово.

— Спасибо, — она появилась на пороге в красивом коричневом платье.

— Твой цвет. Ты великолепна, — не удержался он от комплимента.

— Спасибо, — повторила она, и они направились к выходу.

— Ты на машине?

— Да, и зонт у меня тоже есть, — заботливо произнёс он. — Ты в безопасности.

— И ты даже не попробуешь уговорить меня вернуться домой? — В ресторане они заняли лучший столик. Их обслуживали по высшему разряду.

Ресторан, в котором привыкли обедать все члены высшего общества, принадлежал друзьям семьи Самда. Здесь подавали лучшие блюда в городе и самые изысканные алкогольные напитки. Работали прекрасно обученные люди. Это был единственный ресторан в городе, работавший круглосуточно и открытый не только для избранных. Вход был разрешён всем. Сюда часто приходила обедать Анжо со своими гостями, особенно теми, кто приезжал из других городов. Кроме того, это место очень любили Дракон и Роза.

— Я считаю, что ты уже достаточно долго живёшь в этой квартире, чтобы считать её домом, — ответил Ник.

— Верно, — согласилась Софья. — Ты прав. Скажи это моему отцу!

— Софья, я вижусь с твоим отцом реже, чем ты думаешь, и мы об этом не говорим.

— Интересно, о чём тогда говорит мой отец с работником прокуратуры?

— С помощником прокурора, — поправил её Ник. — Ну, в основном о моих родителях.

— Они когда-нибудь приезжают? — спросила Софья.

— Нет. Папа слишком занят. А вот маме удивляюсь, что её здесь не устраивает? Она была против моего распределения сюда. А ведь я здесь вырос. Вернее, не здесь, а в нашей деревне.

— Знаю, помню.

Софья и Ник действительно были знакомы с самого детства. Ник часто бывал в той деревне, откуда была родом Алиса, где до сих пор жила её мать, бабушка Софьи, Ева Корсак. Они виделись, когда Софья, её братья и сёстры приезжали погостить к бабушке летом. Отец Никиты был военным, возглавлял управление уголовно-исполнительной системой своего региона и всё время жил в столице. Мать предпочитала оставаться с мужем в столице и растить сына там. Лишь по настоянию своих родителей она летом отпускала единственного сына в деревню.

Познакомились его родители, когда ещё молодой офицер, Макар Белов, после окончания ведомственного института получил распределение в местный следственный изолятор. Здесь, на одном из вечеров, куда его часто приглашали, друзья познакомили его с будущей женой. Красивая, нежная, совершенно несамостоятельная, мечтательная деревенская девушка из состоятельной семьи сразу же вскружила голову неопытному, стеснительному парню, и они вскоре поженились. Её родители приняли его как сына. Молодая семья сначала жила в доме её родителей в деревне, откуда Макар ездил на работу. У пары долго не было детей, и появление Никиты очень обрадовало стариков. Несмотря на это, родители как-то скоро выпроводили молодых с малышом в столицу, куда внезапно перевели Макара по службе.

Никита жил и учился в столице, но каникулы в деревне всегда запоминались ему, и он скучал по здешним местам, деревенским друзьям и, конечно, по Софье. Поэтому, неожиданно для родителей, после окончания института попросил распределения сюда. Его просьбу, как прилежного ученика, выполнили с радостью, и он получил хорошее место в прокуратуре. Работал он усердно, быстро заслужил уважение коллег и восхищение самого прокурора города, который вскоре сделал его своим первым помощником. Отец гордился и восхищался самостоятельностью Никиты, а вот мать, на удивление им обоим, была против и всячески мешала сыну перебираться в её родной город. Она даже плакала и говорила, что он портит себе карьеру. Особенно её раздражали разговоры о Софье Самда и их возможном союзе.

— Смотри, чтобы я не услышал, что ты посещаешь «Милагрос»! — сказал ему отец перед самым отъездом.

— Папа, будь спокоен, я не для этого туда еду. Там живёт моя невеста, — достойно ответил он.

После приезда в город Никита часто приглашал Софью пообедать вместе, и чаще всего она соглашалась. Она высоко ценила его дружбу и как друга детства часто приглашала к себе домой. Иосиф и Алиса были рады его визитам. Их очень устраивал Никита.

Но из-за занятости Никита бывал у Самда нечасто. Большую часть его времени поглощала работа. Прокурор очень ценил своего помощника за добросовестность, за желание победить зло, царившее в их городе, за рвение и самоотверженность.

Несмотря на то что в прокуратуре вместе с Никитой работал сын прокурора Роберт, положение Никиты было всегда выше, и с ним прокурору работалось спокойнее. У них были доверительные отношения.

Многие в органах называли молодого многообещающего сотрудника карьеристом. Все прекрасно понимали, что в столице у него было больше шансов продвинуться, тем более что о связях его отца было известно. Но там можно было легко затеряться среди других таких же сыновей известных отцов. А здесь, в небольшом городке, где преступность процветала и было на чём заработать авторитет, Нику было гораздо легче начать путь к вершине.

Так думали многие, но не сам Никита. Как только он приступил к обязанностям, сразу понял, что преступную группировку, столько лет промышлявшую в городе, не так-то легко вывести на чистую воду. Чтобы обезвредить банду, которой удавалось оставаться неприкосновенной, требовалось много сил, опыт и, конечно, энтузиазм. В сложившейся в прокуратуре группе, работавшей над этой задачей, всего этого хватало. И именно с приходом Ника дела сдвинулись с мёртвой точки, и банде Дракона становилось всё сложнее сохранять свою недосягаемость.

Сегодня после случайной встречи с Еленой у Никиты появилась надежда снова увидеть Софью, и он направился прямо к ней. Её согласие пообедать с ним очень обрадовало его и вселило новую надежду.

— А нам обязательно обедать в таком дорогом ресторане? — спросила девушка у Бесо.

— Ну, если я могу себе это позволить, почему бы и нет? — уверенно ответил Бесо, широко улыбаясь.

Сегодня Бесо решил пригласить свою девушку Марию именно в этот ресторан, где неподалёку разместились Софья и Никита.

— Я не привыкла обедать в ресторанах, обычно мы выступаем на таких сценах, — смущённо сказала Мария.

— Привыкай, моя жена часто будет бывать в таких местах, — Бесо, в отличие от неё, был очень весел.

— Ты часто здесь бываешь?

— Это любимое место моего босса.

— Бесо, ты обещал мне совсем другое. Забыл? — Мария настаивала на своём. Разговор начал переходить в другое русло.

— Я всё помню, Маша. Но ты же знаешь… Я не могу оставить брата.

— Но он взрослый человек. Это его выбор. Не твой, а его.

— Маша, давай сегодня наслаждаться нашим свиданием. Я тебя люблю.

Бесо и сам понимал, что она права. Всё последнее время он думал об обещании, которое дал ей. Они мечтали после свадьбы уехать жить в деревню и навсегда оставить трудную и неправильную городскую жизнь. Мария очень любила свою работу, дружила со всеми членами ансамбля, но не собиралась всю жизнь танцевать в ресторанах и на заказных вечеринках, зарабатывая на еду и жильё. Она не считала такую жизнь правильной для молодой девушки. И когда её парень, которому она во всём доверяла, предложил ей пожениться, она не раздумывая согласилась уехать с ним в его родную деревню. О занятиях Бесо она знала с самого начала и не одобряла их. Она всегда боялась за его жизнь, иногда её охватывал настоящий ужас. Она часто представляла, что может потерять его из-за этой опасной работы. Мамуку она не знала, но никогда не доверяла ему и считала, что именно он втягивает брата в рискованные дела, ведь Бесо не скрывал своего желания жить иначе.

— Представляю, какой это дорогой ресторан, если здесь обедает Софья Самда, — произнесла она, случайно поймав взгляд Софьи за соседним столиком.

— Самый дорогой, — самодовольно ответил Бесо. — Кто такая Софья Самда?

— Одна богачка. Дочь Иосифа Самда.

— Откуда ты её знаешь?

— Одно время мы вместе ходили на танцы, пока она с Виктором не подралась, — Мария улыбнулась при воспоминании о той сцене.

Бесо обернулся и посмотрел на Софью. Та сразу же заметила это.

— Правда, она красивая? — спросила Мария.

— Мне не кажется, — честно ответил Бесо. — Кажется, гордячка.

— Ещё какая! Очень высокомерная. Мы её не выносили — вечно всех задирала, ставила ни во что. Я чуть от смеха не умерла, когда Вик её ударил.

— Вик, конечно, горячий парень. Но без дела драться не станет, — согласился Бесо.

— Конечно, она заслужила. Интересно, шрам у неё на спине от кнута остался? — Мария едва сдерживала смех.

— Кнут? И тебе её не было жалко? — ему тоже стало смешно.

— Нет, ничуточки. Если бы ты знал, как она к нам относилась! Вечно всех унижала, думала, она незаменима. Конечно, она танцует хорошо. Но Вик на это не покупается. Для него важна душа человека. Знаешь, мы все знаем, что он сделал всё, чтобы научить её вести себя по-человечески, но она безнадёжна.

— А этого парня рядом с ней ты знаешь? — как будто случайно спросил Бесо.

— Никита, её парень. Часто за ней приезжал после репетиций. Кстати, в прокуратуре работает, — Мария грустно улыбнулась.

— Молодец Вик — избил девушку прокурора, — Бесо, напротив, не скрывал улыбки.

Софью ужасно раздражало присутствие Марии в ресторане, где она обедала. Ей казалось, что они говорят именно о ней. Она дождалась, когда Ник пойдёт к стойке заказывать кофе, и встала из-за стола. Через несколько секунд она оказалась у столика Марии и Бесо.

— Привет, Маша. Как ты здесь оказалась? Это странно, — ехидно заметила она, глядя на девушку.

— Здравствуй, Софья, рада тебя видеть. Что по-твоему странно? — Мария растерялась, но старалась держаться стойко.

— То, что ты не за кулисами или на сцене, а в общем зале обедаешь в таком дорогом месте. Разбогатела? — Софья не унималась. Она вошла во вкус.

— Как поживаешь, Софья? — Мария решила не отвечать на хамство и продолжить приветствие.

— Замечательно. Ты тоже, как я посмотрю, — она бросила короткий взгляд на Бесо.

— Да, всё хорошо, спасибо, — Мария напрасно надеялась, что разговор закончен.

— Ты всё ещё ходишь в этот убогий клуб на танцы?

— Да, я всегда туда хожу. А сейчас у нас самый разгар репетиций — Виктор готовит новое представление. Даже по телевизору покажут, — радостно произнесла Мария.

— Ну, этого не бывать, конечно. Уж я постараюсь. Так ему и передай. А это кто? — Софья повернулась к Бесо и разглядела его внимательнее. Мария хотела ответить, но Софья, не дожидаясь, спросила:

— Твой клиент или сутенёр?

Мария запнулась, не зная, что ответить на такое откровенное унижение. В глазах у неё заблестели слёзы.

Бесо немедленно встал, чтобы разобраться с грубиянкой, но его опередили.

— Повтори! — услышала она знакомый голос за спиной и обернулась. Перед ней стоял Виктор. Он и его танцевальный ансамбль были в концертных костюмах. Они готовились к вечернему выступлению и ждали людей из телевидения для обсуждения будущей программы.

— Повтори! — приказал он ещё раз.

— Мне не трудно, могу и повторить, но не буду, раз ты просишь, — тон Софьи не изменился.

— Я не прошу, а требую. Немедленно извинись! — на его лице не дрогнул ни один мускул.

Софья не растерялась и добавила:

— В клубе от тебя только и слышала, что «все танцовщицы в группе порядочные девушки, мы творим искусство, мы сила». Вот твоя сила, — Софья презрительно посмотрела на Марию, потом на Бесо. — Признаться, я думала, это он сутенёр, оказывается — ты.

— Я что, похож на сутенёра? — грубо спросил Бесо, шагнув к Софье.

— Не приближайся ко мне, бандит! — она и сама не догадывалась, что попала в точку.

Бесо сразу замолчал. Ему были неприятны её слова, но врать он не стал.

Стоявший до сих пор молча Никита встрепенулся и подошёл к Софье.

— Софья, презумпцию невиновности никто не отменял, — несмотря на то что все, кроме Софьи, хотели услышать именно это, Ник не стал её жалеть.

— Что? — она не верила своим ушам.

— Зря мы пришли сюда, — честно признался он. — Зачем тебе было подходить к этим людям? Странное поведение.

— От нее и не такого можно ожидать — без малейшего смущения произнёс Виктор.

Сарказм и издёвка мгновенно исчезли с лица Софьи, его лицо исказила злость.

— Знаешь, о чём я жалею? Что не заявила на тебя в полицию. Ты хотел меня изуродовать.

— Жалеешь? Это твой отец запретил тебе писать заявление, — он самодовольно ухмыльнулся. — Ты получила по заслугам. Больше я с тобой говорить не хочу. Не извинишься — всё равно я тебя достану, — он жестом показал своим ребятам, что пора уходить.

— Я вам не советую угрожать ей, — Ник попытался оправдаться перед Софьей.

— Мне твоя защита не нужна, — сказала она ему. — С этим ничтожеством сама разберусь.

— Не верю, что встретил такую грубую девушку, — Бесо нежно взял Марию под руку, и они направились к выходу.

— Не верю. Меня унизили, оскорбили, и, кажется, мне угрожали бандиты? — Софья повернулась к Нику.

— Зачем было с ними связываться? Не понимаю тебя, сама находишь себе опасные ситуации, — ответил он и повёл её пить кофе.

— Я всегда говорю — знай своё место. Мы зря пришли в этот ресторан, — Мария уже не плакала, но её не отпускало неприятное ощущение, и она не могла не говорить об этом.

Они с Бесо вышли из ресторана и стояли возле его машины.

— Это неправильно. Почему все права у них? У меня денег не меньше, чем у этой нахалки, — Бесо тоже был зол и расстроен.

— Ты неправильно говоришь, Бесик. Дело не в деньгах. Нельзя пользоваться своим преимуществом. Есть у тебя деньги или нет, прежде всего ты человек, и надо в любой ситуации оставаться им. Надо иметь сердце и душу. Я и Вику это много раз пыталась объяснить.

— Нет, Маша, нужно уметь попасть в ритм. «С волками жить — по-волчьи выть», — в их разговор вмешался неожиданно появившийся Виктор. — Я прав? — спросил он у Бесо.

— Я, честно говоря, не знаю, кто прав. Мой брат тоже так считает, вечно свои теории доказывает, а мы с Марией не хотим ни с кем препираться, мы хотим спокойно жить только для себя.

— Кто-то должен указывать своё место таким, как Софья Самда, — не согласился с ним Виктор.

— Только не ты, Вик. Она тебя погубит, — заботливо произнесла Мария.

— Меня? — он самодовольно усмехнулся. — Никогда. Я сильнее её. Видишь, она и сама запомнила моё учение о силе, — он вспомнил слова Софьи. — Я никогда не отрицал, что она способная.

— Мне кажется, у них был роман? — спросил Бесо после того, как Виктор попрощался и направился обратно в ресторан.

— Нет, не представляю, чтобы Софья была влюблена, — задумчиво ответила Мария.

Вечером того же дня все три сестры Самда собрались в квартире Софьи. Она рассказала о своих «подвигах», и они обсуждали случившееся. Марина и Софья сидели в креслах друг напротив друга, а Елена лежала на диване и листала журнал.

— Я не верю, что ты так себя повела, Софья, — ворчала Марина.

— А я верю, — усмехнулась Елена.

— А как ещё я должна была вести себя? В ресторане, где я обедаю со своим другом, вместе со мной обедают какие-то наркоторговцы и проститутки. Жаль, ещё Анжо не заявилась.

— Нет, это кем надо быть, чтобы подойти к своей бывшей подруге и при её друге оскорбить её, — возмущалась Марина.

— Софьей Самда, — не унималась Елена.

— Во-первых, она никогда не была моей подругой, а во-вторых, сегодня врагов у меня и без вас хватало.

— Я искренне сожалею, Софья, но так ты друзей не найдёшь. Да и Ника потеряешь. Даже мне за тебя стыдно, — на лице Марины читалось искреннее сожаление.

— Не велика потеря, — снова усмехнулась Елена.

— Кому он нужен… Я нашла себе жениха…

— Бедный парень. Кто же он? — Марина подпрыгнула от неожиданности, Елена тоже отложила журнал.

— Совсем даже не бедный, — Софья, почувствовав интерес сестёр, придвинулась ближе к краю кресла. — Он миллионер, увлекается театром, хорошо воспитан и ненавидит «Милагрос», — торжественно произнесла она, выделив последнее слово.

— Да ты что? Он живой или привидение из прошлого? — не сдержалась Марина.

— Про «Милагрос» наврал, — поспешила добавить Елена.

— Ничего не привидение, и не наврал, — Софья ничуть не обиделась. — Это тот парень из агентства, — она посмотрела на Марину.

— Старик, что ли? — та не верила своим ушам.

— Дура! Конечно, нет, тот, что ключи у меня отобрал.

— С которым ты подралась? — Марина продолжала удивляться. Услышав это, Елена весело засмеялась:

— Ты дралась в агентстве?

— Чуть не подралась, — уточнила Софья. — Мы это уже забыли. Он меня простил.

— Он похож на наркомана, ты так говорила, — напомнила Марина. На её лице появилась нервная улыбка.

— Я ошибалась. Он идеальный мужчина. Ты бы его видела в театре!

— Я его видела… Совсем не похож на идеального мужчину.

— Долго объяснять…

— Да что там объяснять? В каком театре… Да он из «Милагрос» не вылезает.

— Он там никогда не был.

— Или врёт, или импотент, — подала голос Елена, до сих пор молча слушавшая спор сестёр.

Марина повернулась к ней и строго произнесла, хлопнув руками по коленям:

— Не успела устроиться на работу, как уже пошлостей нахваталась!

Елена весело смеялась.

— Не может быть, — произнесла Софья, поняв, о чём говорит Елена.

Елена засмеялась ещё громче, даже Марина не смогла сдержать улыбку.

Глава 16. Возвращение из путешествия

Слёзы переполняли глаза Алисы, когда она обнимала сына и невестку. Молодожёны только что приехали из свадебного путешествия. Инна улыбалась и искренне радовалась возвращению в свой новый дом. Алёша реагировал на эмоции женщин молча.

— Ну что вы, Алиса, нас не было совсем недолго, — произнесла Инна.

— А казалось, что целую вечность, — жаловалась Алиса. — Я так одинока.

— Мне тоже так показалось, — согласился с ней Алексей.

— Ну вот началось, — вздохнула Инна и обернулась к мужу. — Он всё время жаловался, что мы домой не едем. Знаете, он ещё две недели назад хотел вернуться?

— Я рада, что тебе всё же удалось уговорить его задержаться. Ему пошло на пользу, — Алиса подхватила шуточный тон невестки и немного развеселилась.

— Он так скучал по своей любимой работе, только об этом и говорил, — пожаловалась Инна.

— Не преувеличивай, Инна, — прервал её Алёша.

— Ну куда твоя работа денется, — упрекнула его мать, поддержав невестку. — Отец отлично справляется, к тому же Марина помогала ему в офисе.

— Марина? — переспросил Алексей.

— Да.

— Она уже вернулась домой? — вспомнила вдруг Инна, что её золовки не живут дома.

— Нет. Марина и Елена часто бывают здесь. А вот Софья не приезжала ни разу, — грустно ответила Алиса.

Инна огорчённо вздохнула, увидев грусть в глазах свекрови. Вдруг на лестнице послышался громкий разговор, кто-то спорил. Все трое обернулись на шум. Это были Марина и Серж.

— Я тебя просила не таскать его!

— Ты мне ещё не указывала, что и где брать, — Серж был явно раздражён.

— Он же маленький, ему нужна мама, а ты его всё время отрываешь… Алёша! — закричала она, неожиданно увидев брата, и бросилась вниз обнимать их.

Они обнялись и поцеловались.

— С возвращением вас, — восторженно произнесла она.

— С возвращением, — повторил за ней и Серж, пожимая руку брата.

— Как поживаешь? — спросил его Алёша.

— Прекрасно. А вы как? — Он, улыбаясь, повернулся к Инне. — Добро пожаловать в твой дом, дорогая невестка, — торжественно произнёс он.

— Спасибо, дорогой деверь, — Инна подхватила его шуточный тон.

— Как отец? — спросил Алёша у обоих.

— Думаю, ничего, справляется без тебя, — ответил Серж.

— Я ему помогаю, — не без гордости в голосе произнесла Марина.

— Верю, но проверю. Я в офис, — громко сказал Алекс и, надев куртку, направился к входной двери.

Женщины поднялись в комнату молодых и принялись распаковывать чемоданы.

— Инна, что сказал Алёша, когда увидел котят? — спросила Марина.

— Он их и не заметил. Ты видела? Мы только что поженились, а он даже не поцеловал меня, когда уходил. И когда вернётся, не сказал, — пожаловалась девушка.

— Ну, дорогая, привыкай! Твой муж помешан на своей работе, — сказала Алиса.

— Сосо тоже любит свою работу, но ведь семья для него на первом месте? — не согласилась с ней Инна.

— У вас тоже так будет, когда появятся дети, — Алиса была так нежна и приветлива с невесткой, что та успокоилась и продолжала раскладывать свои вещи в шкаф со спокойной душой.

На ужин они ждали её родителей и брата Алисы с семьёй.

Через несколько часов Серж на своей машине подъехал к своему офису и на лифте поднялся в кабинет Мери.

— Привет, — он зашёл незаметно и напугал её.

— Серж! Не ожидала тебя увидеть. Решил поработать? — спросила она растерянно.

— Это что, упрёк?

— Нет, конечно. Я когда-нибудь тебя упрекала?

— Нет.

— Ну вот, — Мери надела очки и взглянула на книжную полку.

Она что-то искала. Книжные полки были расположены вдоль всей правой стены кабинета и полностью заполнены книгами. Это была личная юридическая библиотека Мери.

— Знаешь, почему я опоздал? — Серж, как ни в чём не бывало, сел за письменный стол Мери и уставился на неё в ожидании ответа.

— Не знаю, почему ты опоздал, как, впрочем, и не знаю, почему ты не появлялся на работе последние две недели, — спокойно произнесла девушка, продолжая искать что-то на полке.

— Всё-таки упрекаешь. Ну ладно, скажу: мой брат приехал.

— Правда? — Мери обрадовалась новости, но прыгать от радости не стала и ровным тоном спросила: — Как у них настроение?

— Как всегда.

— Что значит «как всегда»?

— Алёша хмурится, а твоя сестра вздыхает, — Серж пытался делать вид, что жалеет Инну.

— Знаешь? Они всё равно будут счастливы, — уверенно сказала Мери.

Глава 17. Ловушка

— Вот так, повернись вправо, улыбайся, руки в карман. Молодец! Отлично! Ты — звезда! — громко и не жалея энергии говорил фотограф позирующей ему модели. Эти фразы он произносил сто раз в день и уже привык к ним. Говорил всё это, даже не вникая в смысл.

— Может, отдохнём? — умоляющим тоном произнесла Елена.

— Да мы только начали! — попытался было возмутиться фотограф, но усталость на лице девушки смягчила его, и он сдался.

У Елены было пять минут. Она поблагодарила его и поспешила в бар, чтобы заказать чашечку кофе.

— Вы — Елена Самда? — услышала она голос за спиной и обернулась.

— А как вы узнали? — удивлённо спросила она незнакомца.

— Мне сказали, что вы красивая девушка, — ответил молодой и весьма приветливый парень.

— Это модельное агентство, здесь все девушки красивые.

— Никого из них не сравнить с вами, — незнакомец не удержался от комплимента.

— Уверена, вы не всех видели. Хорошо, я — Елена Самда. А вы кто? И зачем ищете меня?

— Я Бдительный. Это прозвище. Моё имя — секрет. — Услышанное развеселило Елену, и она не стала сдерживать смех.

— Так что же вам нужно, Бдительный?

— Я ваш телохранитель.

Выражение лица и настроение девушки вмиг изменилось. Она прищурила глаза и недружелюбно спросила:

— Мой отец вас нанял?

— Наверное, это был ваш отец. Иосиф Самда, — спокойным тоном ответил Бдительный.

— Это мой отец. Ну, потрясающая выходка — в его стиле! — Елена даже не пыталась скрыть раздражение. — Вот что, идите и передайте моему отцу, что… что… — она на секунду запнулась, — телохранители мне не нужны. И ещё: сколько он вам платит?

— Это коммерческая тайна.

— Я заплачу вдвое, только оставьте это дело…

— Извините, леди, этот номер не пройдёт. Я уже подписал контракт.

Уже через секунду Елена вбежала в студию, чтобы сообщить, что не может продолжить работу сегодня. На такси она доехала до главного офиса компании «Самда МТ». С помощью лифта добралась до кабинета Иосифа Самда.

В кабинете было шумно и весело. Шампанское лилось рекой. Полчаса назад Алексей Самда приехал в офис. Возле письменного стола было много народу — все сотрудники компании.

— Испанское вино — ничего по сравнению с нашей продукцией! — хвалился Алёша.

— Ты был в Испании? — спросил кто-то.

— Да, несколько дней.

— А испанцам ты это сказал? — произнёс ещё кто-то, и все весело рассмеялись.

В этот момент открылась дверь, и в кабинет влетела Елена.

— Мне нужно поговорить с тобой! — обратилась она прямо к отцу.

— Ты поздоровалась? — грубо отреагировал на её поступок отец. Его настроение вмиг изменилось. — Я занят.

— Чем? Веселитесь? Любимый сынок вернулся? Ты там не напакостил вдали от папы? — Елена повернулась к брату и уставилась на него. Все сотрудники незаметно покинули кабинет начальника.

Иосиф начал терять терпение. Он обернулся к дочери и, взяв её за локоть, крепко сжал его.

— Мне нужно, папа, — девушка немного изменила тон.

— Рад видеть тебя, сестрёнка, — неожиданный шуточный тон Алёши удивил Елену.

— Извини, Алекс, я тоже очень рада твоему возвращению. Как Инна? Ей понравилось путешествовать?

— Догадываюсь, о чём пойдёт речь, — Сосо не стал церемониться и перешёл прямо к делу.

— Освободи меня от этого!

— От чего?

— От этого позора! Ты понимаешь, в какое положение ставишь меня перед друзьями и коллегами? — Елена ненадолго замолчала, чтобы перевести дыхание, и продолжила: — Освободи меня от этого типа, которого ты нанял, чтобы следить за мной!

— Чтобы охранять тебя, — уточнил Сосо.

— Мне не нужны никакие охранники! Я сама о себе забочусь! — настаивала Елена. Затем она повернулась к брату и насмешливо произнесла: — Зачем такие расходы? Представляю, сколько стоят услуги телохранителей!

Это подействовало. Молчавший до сих пор Алексей встрепенулся и вопросительно посмотрел на Иосифа.

— Это уж моё дело. Я сам решаю, на что тратить заработанные мною деньги. Мною, а не тобой! — Иосиф не отреагировал на взгляд сына и продолжал общаться с Еленой.

— И мной! — Алёша даже не пытался сдерживать своё недовольство. — Лена права, папа. Сейчас что, война или нам угрожают конкуренты? К чему такие расходы? К тому же впереди зима, в это время и так много расходов. Компания может не выдержать такого.

— Не преувеличивай! — Сосо не верил своим ушам. — Компания выдержит и не такое!

Но на Елену подействовали больше слова брата, и она, никак не отреагировав на последнее высказывание Сосо, продолжала играть свою игру.

— Вот, смотрите! Разве справедливо, что из всей семьи работаете только вы? А все мы, в том числе и я, пользуемся этим. Позвольте мне самой о себе заботиться! Знаете, как хорошо можно заработать в модельном агентстве? Папа, почему вместо того, чтобы гордиться мной, ты мне только мешаешь? Поймите, это — всё, что мне нужно в жизни! Твой эгоизм мне непонятен…

— Она полностью права, папа, — Алёша наконец не выдержал. План Елены подействовал. — Ничего плохого в том, чтобы ей работать, я не вижу. Тем более когда за работу хорошо платят.

Слова сына, конечно же, действовали на Сосо, но что-то в душе не позволяло ему признать это. Он оставался непроницаемым.

— Я не согласен, — сказал он.

— Всё бесполезно! — Елена обернулась и направилась к выходу, но вдруг услышала голос брата и остановилась.

— Стой, Лена. У меня отличная идея. Что, если мы выкупим это самое агентство? Ты говоришь, оно приносит хорошую прибыль, значит, расходы скоро окупятся. Всем будешь заниматься ты, но доходы и расходы — всё будет идти через бухгалтерию нашей компании. Мы будем всё контролировать. А ты, в свою очередь, внесёшь свою долю в бюджет семьи. Папа, Елена хочет и должна заниматься тем, что у неё получается. Она — художник и должна реализовать себя в жизни. — Практичность и расчётливость Алексея Самды были на высоте.

— А что, если вы одолжите мне деньги, я сама выкуплю агентство и со временем всё вам отдам? Тогда и вправду всё будет в моих руках, — Елена тоже оказалась на высоте. Она быстро просчитала в уме все перспективы и поставила свои условия. Но её усилия были тщетны — Сосо на это не шёл.

— Нет. Предложение Алёши — единственно приемлемое для меня. Ни на что другое я не согласен.

— Тогда я не согласна, — произнесла девушка и направилась к выходу.

— Напрасно. Подумай как следует. Ведь я всё равно не позволю тебе там работать. И телохранителя не отзову. А так у тебя будет всё, о чём ты мечтаешь: любимая работа, хороший заработок; ты будешь блистать на обложках журналов, и не только как модель, но и как владелица модельного агентства; ты — художник, а не актриса. Реализуй себя! Не вижу причин отказываться, — Иосиф явно увидел выход из сложившейся ситуации и не собирался отступать, особенно потому, что выход предложил Алёша, а он почти всегда был прав в своих расчётах.

Это было не то, о чём мечтала Елена Самда. Незаметно для всех её глаза заблестели от слёз. Только она одна знала, почему ей было так обидно. Конечно, предложение Алёши — и вправду выход из сложившейся ситуации, и не только это. У неё появился шанс реализовать себя во всём: как художник она могла многого добиться, как модель — прославиться на весь мир, как владелец агентства — заработать много денег, как красивая женщина — приобрести достойного поклонника. Но на глазах у неё были слёзы, а ноги стали чугунными. Лишь одно слово крутилось в её голове: «Ловушка». То, о чём на самом деле мечтала девушка и что она надеялась получить, когда уходила из дома, осталось только мечтой. «Прощай, свобода», — повторила она про себя и дала своё согласие.

Иосиф и Алёша вздохнули с облегчением. Алексей был счастлив оттого, что ему удалось придумать отличный выход из ситуации, Сосо был доволен тем, что Елена снова под его контролем. И никому из них не было дела до того, что чувствовала Елена.

После, когда об этой договорённости узнал Серж, он сказал лишь одно слово своей сестре, и по её глазам догадался, что она его поняла: «Жаль».

На улаживание всех формальностей ушло немного времени. Владельца агентства уговаривали недолго — он согласился на предложенные деньги и вскоре уехал за границу. Работы прибавилось. Елена ещё больше времени стала проводить в агентстве и вскоре стала ощущать, что успех не за горами. Ей стали часто звонить из-за границы, приглашать на различные высокие подиумы. Она была везде на высоте. Частые поездки за границу, новые друзья и другие изменения немного успокоили Елену, и она смирилась со своим положением. Почти не жаловалась и с удовольствием принимала похвалу отца за проделанную работу. Алексей тоже изменился по отношению к ней. После того как прибыль с модельного агентства стала поступать на счета компании, он оценил способности сестры, и они стали часто общаться по работе. Появление Елены в компании стали воспринимать как должное, и она тоже научилась разбираться в бухгалтерских документах. С Мариной тоже приходилось общаться часто. Старшая сестра не скрывала радости, что её сестрёнка оправдала все надежды.

Глава 18. Ошибка

— Иди сюда, Софья! — крикнул ей Мамука издалека.

Софья обернулась. Солнце светило ей прямо в глаза, она прищурилась и увидела Мамуку верхом на прекрасном высоком чёрном коне.

— Привет! — поздоровался он, приблизившись к девушке. — Ты давно пришла?

— Нет, только что. Искала тебя.

— Я подобрал тебе красивого крепкого коня. Хочешь прокатиться?

— Конечно.

Мамука спрыгнул со своего скакуна, и они вместе направились в конюшню.

— Я рад, что ты нашла время покататься со мной.

— А я рада, что ты меня пригласил. Мне нравится твой конь. — Софья провела ладонью по морде Ветра, тот фыркнул в знак благодарности.

— Если бы ты знала, как он мне дорог.

Конь по кличке Ветер был у Мамуки давно и действительно был ему очень дорог. Он привёз его из деревни почти сразу же, как только переехал сам. Ему очень не хватало любви животных, которыми он был окружён с самого детства. Ветер был ещё очень молодым жеребцом, когда благодаря своему хозяину из вольной деревенской жизни попал в город, на конюшню, где за ним ухаживали профессионалы: хорошо кормили, лечили, готовили к соревнованиям. С тех пор Ветер выиграл немало скачек, заработал много медалей и был одним из самых популярных коней на конюшне. Многие готовы были много заплатить за то, чтобы прокатиться на нём. Но хозяин конюшни строго следил за тем, чтобы никто без разрешения хозяина не прикасался к животному. Только с разрешения Мамуки Ветер участвовал в тех или иных мероприятиях. Мамука был ревнивым хозяином. Он очень гордился своим любимцем, хорошо платил за его уход, часто навещал его, всячески поощрял разными вкусностями, очень ласково с ним обращался. Почти каждые выходные приезжал на конюшню и проводил время верхом на Ветре. Иногда они с Бесо приезжали вместе и катались весь день. Ветер же очень терпеливо ждал своего хозяина, наслаждался всеми прелестями комфортной жизни победителя.

— Он настоящий красавец, — похвалила его Софья.

— Ты умеешь кататься верхом?

— Да. Я очень часто проводила время в деревне у дедушки, и там у нас были лошади. У меня были любимцы! — оживлённо рассказала Софья.

— А сейчас?

— И сейчас в деревне у нас много лошадей. Но из членов семьи там никто не живёт после смерти дедушки.

— Кто же за всем ухаживает?

— Рабочие. Отец платит им.

— Ты там бываешь?

— Почти нет. Это место наводит на меня тоску. Когда я там, то очень скучаю по деду, я его обожала. Когда он был жив, почти все каникулы проводила в деревне.

— Разве не твой дед основал компанию «Самда МТ»?

— Да, он, Антон Самда. Но когда мой отец взял на себя управление компанией, дедушка со спокойной душой уехал в свою родную деревню и остаток дней провёл там в полном покое. Он очень гордился своим деревенским происхождением, всегда пытался привить и нам любовь к родным местам.

— Получилось?

— Не знаю. Серж вообще там не бывает. Одно время не вылезал оттуда, а потом как будто сглазили — вообще ездить перестал. Алёше вообще некогда, он на минуту не может оставить завод. Даже в свадебное путешествие с трудом выпихнули его. Елена — очень городская девушка. А Марина чаще навещает бабушку с маминой стороны. Ева живёт в другой деревне.

— Молодец она. Кстати, мне она сразу понравилась.

— У! Ты так говоришь, как будто знаешь, что значит жить в деревне. Ты же столичный парень. Небось и курицы-то в жизни не видел? — она весело засмеялась.

— Ну почему же? Мои предки тоже были из деревни. — Эта ложь Мамуке была явно не по душе. Ему захотелось сменить тему. — Почему ты не работаешь?

— А зачем?

— Ну да, конечно, зачем? Твой отец для тебя ничего не жалеет?

— Конечно нет. Знаешь? Я так давно не видела папу.

— Вы в ссоре?

— Нет, в ссоре я не с ним, но он сердится, что я домой не возвращаюсь и не прихожу его повидать.

— Сама езжай к нему.

— Домой я не поеду, — твёрдо сказала она.

— Я не буду спрашивать причину. Думаю, это не моё дело. Но можно же поехать на работу.

— Я его боюсь, он будет меня ругать. Знаешь, я его очень люблю, думаю, он меня тоже, может, не так как Марину, но мы почти не общаемся. Наверное, он думает, что со мной не о чем говорить. Я ведь не разбираюсь в бизнесе, от меня никакой пользы. Он даже не ссорится со мной, как с Еленой. — Она была очень откровенна. А последняя её фраза вызвала у Мамуки смех.

— Ну хорошо, хоть тебя ругать не за что. Даже не представляю, что же тогда собой представляет твоя сестра Елена. Наверное, она бы те ключи проглотила.

— Ха-ха-ха, — притворно произнесла Софья. — Ты всю жизнь будешь мне напоминать?

— Не могу пообещать, что больше не вспомню. Кстати, это было здорово.

— Брось, мне стыдно за тот поступок.

— Не верю. Можешь сколько угодно говорить мне это, я уверен, ты не жалеешь.

— Думаешь, я такая стерва?

— Ты мне очень нравишься. — Он повернулся к ней лицом и пальцем убрал с её лица волосы, которые развивались на ветру.

Софья не ответила ничего. Она дождалась, пока ей выведут коня, затем села на него верхом и поскакала в пустое поле, расположенное за конюшней. Мамука, не медля ни секунды, поскакал вслед за ней на Ветре.

Там они провели весь воскресный день. Погода была прекрасная. Эта осень оказалась для них обоих такой неожиданной, полной приключений и началом чего-то очень загадочного, нового, такого красивого и интересного, что это захватило их целиком. Много осенних дней для них не существовало никого и ничего вокруг. Они жили только друг для друга. Им так нравилось это, что они даже не думали о том, что Мамука по уши вяз во вранье, а Софья просто позволяла себя обманывать, не замечая ничего. В те моменты, когда они были вместе на таких прогулках, Мамука был почти естественным, он не всегда играл свою ненавистную роль. Его чувства и нежные поступки по отношению к этой девушке были самыми настоящими. Но, думая о своём обмане, он думал, что и это тоже всё ложь. Сам запутался, не мог отличить, где вымысел, а где правда. А вот думать о последствиях ему не хотелось. Чем чаще он видел Софью, тем больше боялся, что если правда всплывёт, он потеряет её навсегда. Это была ловушка, и он попался в неё. Причём ловушку он приготовил себе сам.

Этот день Мамука провёл на складе. Кроме него и нескольких охранников у ворот, никого не было. Все остальные разбрелись по своим участкам реализовывать товар.

Вечером его сменил Кайфун. Распрощавшись с другом, он направился к Софье.

Вечер выдался дождливым. У подъезда дома, где располагалась квартира Софьи, было темно и сыро.

— Ух ты! Неужели в этом квартале богачей у нас водятся клиенты? — усмехнулся он при виде друга.

— Мужик, иди куда шёл! — Человек у входа в подъезд оказался не очень-то приветливым и сразу же приказал Мамуке удалиться.

— Ты что, нанюхался? Правый? Что это за куртка? Тебе она не идёт. — Мамука схватил его за куртку, которая и без того едва согревала в этот холодный, дождливый вечер.

— Это ты, дружок, нанюхался. Пошёл вон!

— Правый, ты что? Я к Софье… — Мамука решил, что его друг не понял, зачем он здесь, и пытался пояснить.

— Что? Ты это о Софье Самда? — Мужчина с лицом Правого незамедлительно схватил Мамуку за воротник и притянул к себе.

Мамука и не подумал стерпеть такую наглость и резко вывернулся из его цепких рук. Затем размахнулся и ударил его по лицу.

— Пропусти меня, придурок! — У него от злости перехватило дыхание.

— Не пущу. Я телохранитель Софьи, и мне не велено пускать к ней всяких сомнительных персон вроде тебя, — телохранитель потёр лицо ладонью и поморщился от боли.

— Какой ещё телохранитель? Тебе что, делать нечего? Что ты гонишь? — Мамука был вне себя.

— Обознался, что ли? Я Давид. А ты как меня назвал? — По всему было видно, что Давид не хотел драться. Мамука вынудил его на такие меры.

— Точно, нанюхался…

— Парень, я не знаю, откуда ты знаешь Софью, но вижу — ты под кайфом. Если не уберёшься по-хорошему, я тебя арестую. — Давид вынул из кармана удостоверение и ткнул им Мамуке в лицо.

— Ты — грязная скотина, предатель и псих! Я убью тебя и без приказа Дракона! — Он кинулся на Давида. Тот среагировал незамедлительно, и Мамука оказался на земле после удара в нос. После того как он немного пришёл в себя, Давида уже рядом не оказалось. Боль и злость не позволили ему подняться к Софье, и он решил вернуться на склад. С трудом добравшись до машины, он глянул в зеркало и поморщился от боли и негодования.

На складе оказалось много народу. Но Мамука был в таком состоянии, что не заметил, кто его встретил, и громко прокричал, опускаясь на диван:

— Мужики, Правый — мент! Это он меня… — он пальцем указал на рану.

— Ты что несёшь? — Правый встал со своего кресла и, взяв полотенце, кинул его Мамуке.

— Ты уже здесь? Гад… — Мамука больше был не в состоянии разговаривать. Он хотел было кинуться на Правого, но силы подвели его, и он потерял сознание. Ушиб оказался сильным, из носа текла кровь, болевой шок давал о себе знать.

— Что он несёт? — Кайфун в недоумении посмотрел на Правого.

— Откуда я знаю? Кто-то сильно избил его, может, галлюцинации? Давайте отвезём его домой.

— Что с ним? — В этот момент в дверях склада появился Бесо. От увиденного у него перехватило дыхание, он бросился к брату.

— Не знаю, пришёл весь в крови, нёс какую-то чушь, — попытался объяснить Кайфун.

— Надо в больницу, — заволновался Бесо.

— Домой везите, — приказал Дракон, сидевший до сих пор тихо за столом.

Все подчинились. Втроём они затащили его в машину Бесо и повезли домой.

Уложив Мамуку на кровать, ребята собрались в зале и стали обсуждать случившееся.

— Может, врача вызвать? — беспокоился Бесо.

— Очухается, — уверенно сказал Кайфун.

— Бесо, ты случайно не знаешь, где он был? — с подозрением и интересом спросил Правый.

— Нет, я его целый день не видел. Он же дежурил?

— Я сменил его, — подтвердил Кайфун.

— Ладно, Кайф, езжай на склад. Я останусь с Бесо, вдруг понадоблюсь, — приказал Правый.

— Может, наоборот? — не без задней мысли спросил Кайфун.

— Ладно, — после недолгой паузы согласился Правый, учитывая сложившуюся ситуацию, и удалился.

— Только этого не хватало! — негодовала Софья. — Значит, отец нанял мне телохранителя? Я-то думала, он оставил меня в покое.

Давид молча смотрел на девушку. Ему было интересно наблюдать за тем, как она возмущённо ходит по комнате.

— Как вас зовут? — спросила она, наконец остановившись возле него.

— Давид, — коротко ответил тот.

— И от чего же вы меня охраняете, Давид?

— Как от чего? Вот только что к вам рвался какой-то наркоман, — Давид жестом показал на ссадину на щеке.

— А врать зачем? — снова возмутилась Софья. Давид промолчал.

— Сколько мой отец вам платит?

— Это тайна.

— Я заплачу вам вдвое, только отстаньте!

— Не могу. Во-первых, я подписал контракт, а во-вторых, компания такой красивой девушки доставит мне массу удовольствия. Не будем продолжать этот разговор, леди. Мне надо идти.

Давид вышел из квартиры. В подъезде он встретился с Еленой, она возвращалась домой с работы. Они посмотрели друг на друга, но, ничего не сказав, разошлись.

— Ты чего так шумела? Я в подъезде твой голос слышала, — спросила Елена у сестры, встретившей её в коридоре.

— Ты не видела одного неприятного типа в подъезде? Он отсюда вышел, — Софья взглядом указала на дверь.

— Не такой уж и неприятный… Кто это?

— Как выяснилось, мой телохранитель. Его зовут Давид. Представляешь, папа и мне нанял телохранителя?

— У твоего хоть имя есть, — засмеялась Елена, вспомнив, что её телохранитель представился Бдительным. — Хорошо, хоть мне удалось договориться с отцом.

— Как?

— Цена очень высокая. Но я её заплатила, — грустно заявила Елена.

— Ну, ты по крайней мере при своих интересах. Я вообще не понимаю, кто больше потерял: ты или отец.

— Он всё контролирует, пойми. Цена, которую я заплатила, — свобода.

— Можно подумать, ты в тюрьме, — Софья на самом деле не понимала, о чём говорит ей сестра. Её сейчас волновало только одно: как избавиться от Давида.

— Может, и мне тоже работу найти, и папа отвяжет его от меня?

— Я подумаю, — Елена решила не объясняться с сестрой и перешла на шуточный тон.

— О чём?

— Может, возьму тебя секретаршей. — Она оглядела её с ног до головы. — На модель не тянешь.

— А я и не собираюсь оголяться перед камерой. Кстати, у меня диплом есть…

— Ну да, Сержу тоже секретарша не помешает.

Разумеется, Елена шутила. Но её слова имели и другой смысл. Она, ничего не стесняясь, прямо в лицо сказала Софье, что та ничем не оправдала своего диплома и что никем, кроме секретарши, она быть не может.

Софья ничуть не обиделась, приняла всё, что сказала Елена, за шутку, и сёстры направились на кухню ужинать.

На следующий день Мамука проснулся с невыносимой болью в голове. Он простонал и собрался вставать. В горле пересохло. Он потянулся за водой.

— Ну, резко не вставай, — обеспокоенный Бесо подошёл к брату.

— Что было вчера? — спросил Мамука и в ту же секунду вспомнил всё сам.

— Тебя кто-то избил. Помнишь, кто?

— Правый, — уверенно ответил Мамука. — Аферист! Я вообще всегда догадывался, что ему нельзя доверять. В тихом омуте…

— Что ты такое несёшь уже второй день? — Бесо был очень удивлён, что Мамука продолжает настаивать на своём.

— Правый — мент. Он шпион…

— С чего ты это взял?

— Вчера это он избил меня. Я шёл к девушке. А он там, у подъезда… — Боль в голове заставила его замолчать. Он потёр ладонью ушибленное место, и в этот момент увидел, что Правый и Кайфун стоят у двери в его комнату.

— Зачем ты пришёл? — зло, но спокойно спросил Мамука, отвернувшись от ребят.

Правый огорчённо покачал головой.

— Может, чай тебе поможет, — неожиданно для Мамуки в комнату вошла Роза и протянула Бесо чашку с чаем.

— Я всю ночь думал о том, что ты вчера нёс, и, кажется, кое-что понял…

— Да ну? — Мамука и не притронулся к чаю. Присутствие брата и Кайфуна придавало ему спокойствия, и он решил не кидаться на Правого.

— Смотрите! — Из кармана пиджака Правый достал старую помятую фотографию и передал Бесо.

Тот поставил чашку на тумбочку и уставился на снимок. От удивления его брови поползли вверх.

— Кто это? — спросил он, передавая снимок Мамуке.

— Что за дети? — Мамука внимательно разглядел чёрно-белую фотографию с изображением мальчиков-подростков. Их было двое, и они были похожи как две капли воды.

— Один из них — я. Угадай, который? — Кайфун взял фотографию у Мамуки и стал разглядывать мальчиков, пытаясь угадать, кто из них Правый, но тут же сбился и громко воскликнул:

— Здесь близнецы!

— Да, я и мой брат Давид.

Мамука вдруг вспомнил, что парень у подъезда назвался Давидом.

— У тебя есть брат-близнец? — попыталась уточнить Роза.

— И он что, мент? — удивлённо спросил Бесо.

— Видимо, я не знал, — ответил Правый. — Следовало сказать вам, но случай не подвернулся.

— Прости меня, — негромко произнёс Мамука и попытался повернуться к Правому, но боль не позволяла ему это сделать.

— Забыли. Но мне неприятно: ты сказал, что не доверяешь мне, — спокойно, без обиды в голосе произнёс Правый и добавил: — В нашем деле это плохо.

— Прости, — повторил Мамука.

— Забыли… Как голова? — Правый решил не настаивать на этом разговоре и сменил тему.

Мамука хотел было ответить, но Кайфун опередил его.

— Чёрт, мужики, проблема…

— Ты о чем? — спросил Бесо. Все присутствующие посмотрели на Кайфуна в ожидании ответа.

— А что, если этот Давид, ну твой брат, вместо тебя на склад заявится? — Кайфун был явно доволен своей догадкой.

— Как он узнает про склад? — Правый отошёл от кровати Мамуки и подошёл к Кайфуну.

— Да чёрт его знает, мент ведь?

— Он знает, чем ты занимаешься? — серьёзно обеспокоившись, спросила Роза.

- не думаю.

— Это нужно обсудить с Драконом, — твёрдо сказал Мамука и принялся за чай. Не успев поднести чашку к губам, он застонал от вернувшейся боли.

— Лечись! Ты нужен в деле, — Правый пожал ему плечо, и они с Кайфуном удалились. Вопрос Розы остался без ответа.

Глава 19. Угроза

В доме Самда с самого утра было шумно и беспокойно. Появление нового члена в семье отразилось почти на всех. Инну вся семья приняла с радостью и любовью, поэтому она быстро освоилась и стала участвовать во всех семейных делах. По утрам и вечерам она помогала Алисе на кухне, а после завтрака помогала Алёше собраться на работу. В течение дня они с Мариной обычно сидели в саду и что-то оживлённо обсуждали; девушкам было очень хорошо вместе. По вечерам они с мужем обычно выезжали на званые ужины в город или же оставались дома, при этом Инна со свекровью и золовкой обычно сидели у камина и сплетничали обо всём.

Марина обычно в приготовлении еды матери не помогала не потому, что ленилась, — просто Алиса всегда считала, что незамужняя девушка должна как можно дольше пользоваться заботой матери и не утруждать себя готовкой для всей семьи.

Сейчас все члены семьи, оставшиеся в доме, сидели за одним столом и завтракали. Во главе стола сидел Иосиф. Он торопливо ел и время от времени поглядывал на часы.

— Опаздываем? — спросил его Алёша.

— Думаю, успеем, — утешил его отец. Совещание было назначено на девять, и мужчины торопились, так как не привыкли опаздывать. Хоть Иосиф и был владельцем компании, он никогда не заставлял себя ждать и других своих сотрудников приучил к дисциплине.

Алиса сидела по правую руку мужа, и они с женщинами разговаривали.

— Неужели она не соскучилась по дому? — удивлялась Инна, обращаясь к Марине.

Та пожала плечами, не желая комментировать поведение сестры.

— Как она может жить вдали от дома? Как могла не прийти на свадьбу родного брата? — не унималась Инна.

— А разве её не было на свадьбе? — удивлённо спросил Алёша.

— Я тоже не понимаю, я бы не выдержала столько, — согласилась с ней Марина.

— Ты никогда бы так не поступила. Она даже о матери не думает, — громко и твёрдо сказал Иосиф.

Алиса громко вздохнула. Она всегда вздыхала, когда её муж резко критиковал кого-либо из детей. Её всегда раздражало то, что Сосо имеет привычку делать разницу между детьми. Она не понимала, как можно одного любить больше, другого — меньше.

В зал дома, где было пусто и полутемно, с лестницы спустилась Тея. Она, по своему обыкновению, спустилась позже всех, хотя Инна много раз звала её к столу. На ней был белый брючный костюм. Он сидел на ней великолепно и подчёркивал стройную фигуру. Красивой Тея не была даже в молодости, а вот прекрасная фигура, правильная осанка и гордый взгляд придавали ей особого шика.

— Привет, старушка. Куда намылилась? — услышала она голос Сержа в комнате.

— И чего ты тут сидишь в полутьме? Небось думаешь, какую ещё гадость подстроить своей семье? — Увидев его, она не растерялась и тут же перешла в атаку.

— А ты ничего, ещё смотришься. Можно и покороче носить.

— Заткнись, недоносок! Твой лексикон смешон, — зло усмехнулась она.

— Знаешь, что я думаю? Ты зря не пошла работать в «Милагрос». Имела бы успех, и замуж не надо выходить. А то считай, что жизнь зря прожила. Так и умрёшь девственницей…

— Ты уверен?

— Да неужели? У тебя что, есть любовник? Брось, тётя! Кто тебя…? — он не договорил, а через секунду продолжил: — В «Милагрос» если надумаешь, могу устроить по блату. — Он громко рассмеялся.

— Знаешь, Серж, ты мне надоел. Почему бы тебе не убраться отсюда вслед за сестрой.

— Вот размечталась! Ты будешь пользоваться роскошью, а нам кое-как перебиваться. Хватит уже того, что ты выжила из родного дома Софью.

— Зря ты кипятишься, про роскошь заговорил. Ты, кстати, знаешь, как мой отец поделил наследство?

— Да мне плевать, как твой отец поделил наследство! — прервал её Серж. Но Тея всё же продолжила.

— Послушай, глупец, тебя это заинтересует.

— Да ну? — Серж хоть и не подал виду, но был очень заинтересован, что же его тётка решила ему поведать.

— Компанию, которую создал твой дед, да и все доходы от неё унаследовал Сосо. Деревенские владения, включая виноградник, — его любимая внучка, а я — всё остальное.

— Что «всё»? — усмехнулся Серж, даже не поняв, что она имеет в виду.

— Всё, Серёженька: этот дом, драгоценности и деньги в банке. Все деньги, что сумел скопить твой дед. Твой отец и его семья вправе жить в отцовском доме, пользоваться семейными драгоценностями, даже деньгами в случае полного банкротства компании. А вот кому всё это достанется после моей смерти, могу решить только я в завещании.

— Ой, ну что ты ходишь вокруг да около? Что ты хочешь сказать?

— Слушай дальше, племянничек! Ты, вероятно, представляешь себе, что компания полностью перейдёт твоему брату?

— Ну допустим? — он уже начал понимать, к чему клонит его тётя.

— А Алёша, как всем известно, делиться не любит. Я в своём завещании всё поделила поровну, так советовал мне отец. Но в силу последних событий, как только вернётся из отпуска мой адвокат, через месяц я изменю завещание. Тебе и твоей сестрёнке Софье не достанется ничего. Я всё поделю между Мариной и Еленой.

— Не имеешь права! — её слова сильно задели Сержа. Он начал терять терпение.

— Имею, дорогой. Всё принадлежит мне. А тебе придётся самому на жизнь зарабатывать, ведь отец не станет вечно тебя содержать. Сам знаешь, стоит тебе жениться, и ты сам должен содержать свою семью. Кроме того, не думаю, что после смерти Сосо Алёша будет тебя содержать. Он просто выкинет тебя на улицу. Ты же знаешь, как он относится к бездельникам вроде тебя. Посмотрю я, на что ты будешь в «Милагрос» развлекаться. — Тея так завелась, что с трудом смогла перевести дух.

— Смею тебе напомнить, тётушка, у меня есть работа.

— Ха, да пока есть. Не думаю, что Мери будет тебя там долго терпеть, ведь ты ничего не делаешь. Кстати, когда ты там был в последний раз?

— Вчера.

— Заблудился, что ли? Мери ведь умная девушка, и понимает, что вся прибыль от конторы принадлежит ей. Наберется смелости и избавиться от тебя.

— А если я на ней женюсь? — фальшиво улыбнулся Серж.

— Она с тобой через неделю разведётся, мозги-то у этой девочки есть. Так что, Сергей Иосифович, придётся тебе самому вкалывать. — Ей надоело препираться. Взяв свою сумочку, она направилась к выходу.

— Через месяц, говоришь? — лицо Сержа стало задумчивым и злым. — Что ж, Тея Антоновна, не надо меня злить.

— Сам с собой говоришь? — в комнату вошёл Иосиф, он стал глазами искать свой дипломат.

— Да, — согласился Серж и с интересом посмотрел на отца. Сосо это удивило, но он ничего не спросил.

— Иди завтракать, все уже там, — сказал он, открывая крышку дипломата. Перед совещанием он решил ещё раз взглянуть на отчёты.

— Папа, я хочу спросить у тебя…

— Я слушаю, — у Сосо было мало времени, но по тону сына он понял, что разговора не избежать.

— Правда, что Тея, если захочет, может лишить наследства кого-либо из нас, а то и всех?

— Ты это к чему? — удивился Сосо и внимательно посмотрел на Сержа. Тот решил уточнить.

— О её завещании и о том, что всё, кроме компании, дед завещал ей.

— Это правда, всё принадлежит ей. Отец очень мудро поступил с его точки зрения. Мы могли выгнать её после его смерти, не дав ничего, конечно, я так никогда не поступлю. Но что, если меня не станет раньше времени, вряд ли кто-то из моих детей, особенно ты, пожалеет её.

— Значит, правда, — задумчиво произнёс Серж.

— Нет, не совсем. По тому же завещанию моего отца всё состояние должно остаться в семье, то есть никому со стороны Тея ничего не может ни подписать, ни подарить при жизни.

— То есть? — не понял Серж.

— То есть её наследником должен стать член семьи Самда, или всё она должна поделить поровну, на этом, собственно, и настаивал твой дед. Но если она пожелает, она может обделить кого угодно. Когда недавно мы с ней это обсуждали, она мне прямо сказала, что денег Алёше не оставит, — пояснил Сосо.

Серж усмехнулся, но ничего не сказал.

— А в чём дело? Что тебя волнует? — после недолгой паузы спросил Сосо, взглянув на наручные часы.

— Да хотя бы Софья, — Серж быстро нашёл, что ответить отцу, отчасти это было правдой. — Разве справедливо, что любимая внучка Антона Самда лишится его наследства?

— Не беспокойся! Наследства Антона она не лишится. Она моя дочь и никогда не будет бедствовать ни при каких обстоятельствах. Это мой принцип: даже если она когда-нибудь откажется от меня, или от всей семьи, она всё равно будет пользоваться моими деньгами. Это касается всех моих дочерей.

— Только дочерей? — уточнил Серж без тени стеснения.

— Ты что, жалуешься? На какие деньги ты гуляешь каждый вечер в «Милагрос»? Что, много зарабатываешь? — Серж не ответил. Немного подождав, Сосо направился к выходу, прихватив дипломат. Но у самого выхода он обернулся и добавил:

— Кстати, если Тея выйдет замуж, она лишится своих прав, и всё автоматически перейдёт мне, кроме небольшой суммы. Иногда я даже подозреваю, что именно по этой причине она не вышла замуж.

— Да кто её возьмёт, она змея.

— Никогда при мне не оскорбляй мою сестру! — зло отрезал Иосиф и вышел.

Алёша и Инна уже стояли на улице у машины. Алёша ждал отца, а Инна не упустила случая поговорить с ним о том, что её беспокоило.

— Знаешь что? Ты мог бы хотя бы мать не расстраивать, — причитала она, поправляя ему галстук.

— Ты о чём? — искренне удивился Алексей.

— О твоей сестре.

— Что с моей сестрой?

— Ну вспомни, сколько раз я твердила тебе о том, что Софьи на нашей свадьбе не было? А ты при матери сказал, что даже не заметил её отсутствия. Она чуть ли не со слезами вставала из-за стола.

— Я забыл, что ты мне это говорила, — разговор Алёше показался незначительным, и он, увидев, что отец вышел, поспешил сесть в машину.

— Да ты меня просто не слушал. Знаешь, что я думаю? Ты вообще никогда меня не слушаешь. Тебе наплевать на моё мнение и на мои рассуждения, — Инну разозлило это, и она заговорила громко и грубо. — И вот ещё что: я в своей практике никогда не встречала таких людей, как ты. Ты вообще инопланетного происхождения: всё, что тебе не важно, ты просто выкидываешь из головы, зато всё остальное помнишь с точностью до запятой или миллилитра. В чем вы там измеряете вино?

— Знаешь, такие прагматичные люди, как я, на приём к психиатру не ходят, поэтому ты и не встречала. Кстати, я вино дегустирую, — последнюю фразу он произнёс с таким удовольствием, что Инна поняла — пора его отпускать на работу.

— Кстати, я психолог, а не психиатр — уточнила Инна с обидой. В этот момент к ним подошёл Сосо, поцеловал невестку в лоб, сел на переднее сиденье рядом с сыном, и они выехали со двора.

Конечно, во многом Инна была права — и как профессионал, и как жена. Алексей был не совсем обычным человеком. Он был полностью отрешён от мирских проблем и в то же время сильно зависел от денег. Но там, где интерес к деньгам, там и стремление к роскоши, к хорошему отдыху, к красивым и дорогим вещам, к изящным драгоценностям. Ко всему этому Алексей Самда был безразличен. Его не волновало, что носит и как украшает себя его жена. Зачем нужны деньги, если на них ничего не покупать, если они не удовлетворяют желание хорошо жить, шикарно выглядеть, с пользой для здоровья отдохнуть? Нездоровый интерес к работе — это хорошо с точки зрения интересов, трудолюбия, пользы и профессионализма, но может ли работа заменить любовь, счастье, семью? Алексей считал, что может.

Глава 20. Еще не поздно

Несколько дней подряд шёл дождь. Вечер выдался серым и холодным. Из окон было видно, как на улице люди с зонтами переходили через дорогу; их было немного, но всё же иногда появлялись те, кто был без зонта; они шагали гораздо быстрее, чем остальные.

В комнате Мамуки было тепло и уютно. Он стоял в пижаме у окна и, сдвинув рукой штору, задумчиво смотрел на дождь.

— О чём ты думаешь? — заботливый голос брата отвлёк его.

— Да так, ни о чём.

— И всё же? — настаивал Бесо.

— Если тебя неудержимо тянет позвонить одной знакомой девушке — это любовь? — неожиданно спросил Мамука.

— Да, — засмеялся Бесо и подошёл ближе к брату. — Кто она?

— Это к ней я шёл, когда напоролся на этого телохранителя, — он поморщился при воспоминании.

— Кто же она такая, если ей требуется телохранитель?

— Она Самда, но не знаю, зачем ей телохранитель. — Он все эти дни пытался в этом разобраться, но мысли путались, и всё оставалось как в тумане.

— Опять эти Самда. Я наверное тоже влюбился бы в девушку, которая дала нам ключи от этой шикарной квартиры. Прикинь, сидели бы мы сейчас на складе и мерзли? — Бесо поморщился при одной только мысли, что в такой дождь им пришлось бы сидеть в сыром помещении, как в прежние годы.

Мамука грустно улыбнулся при воспоминании о том, как ему досталась эта квартира. Он вдруг ощутил ладонь Софьи в своей ладони, и от этого воспоминания ему стало так тепло и приятно, что его сердце сжалось, а затем стало биться быстрее.

— Это её сестра, — задумчиво произнёс он, уже в который раз объясняя брату, что в его мыслях живёт вовсе не Марина Самда.

— Зачем она тебе? — серьёзно спросил Бесо и замер в ожидании ответа.

— Я сам пытаюсь это понять, брат. Но не получается.

— И что, она тебя любит? — Увидев грусть и растерянность в глазах старшего брата, Бесо решил перевести разговор в шуточную форму. — Хотя теперь понятно, зачем ей телохранитель.

— Да нет, дело не во мне. Она думает, что я миллионер и любитель театра. Я наврал ей, что никогда не был в «Милагрос». — Мамука не успел договорить, как Бесо начал громко смеяться.

— Ну, это ты загнул, братишка.

— Да, я её обманул.

После этих слов мысли унесли Мамуку далеко от комнаты, где Бесо продолжал весело смеяться.

Когда-то, уже очень давно, как сейчас казалось Мамуке, в его жизни всё было легко и понятно. Конечно, он не был беззаботным сыном богатых родителей. В жизни и ему, и его брату пришлось потрудиться. Но каждый раз, когда вместе с отцом они с Бесиком работали в деревне: ухаживали за скотом, собирали сено, возили молоко, сыр, мясо и шкуры в город на рынок, — стоило ему только взглянуть на отца: на его сильные, большие от работы руки, его мощную грудь, по которой струйками текли капельки пота, когда они трудились в поле в жаркий летний день, — всю его усталость как рукой снимало. Гордость за отца и желание во всём ему подражать придавали Мамуке невероятный заряд новых сил. Тимур это хорошо понимал, и его отцовское сердце переполнялось гордостью.

Но в один миг всё изменилось. Чувство тепла и защищённости сменилось отчаянием и обидой на всё и всех.

Когда Тимур жил дома и его сыновья старались равняться на него, — именно в те годы, когда Мамука и Бесо входили в романтичную пору юности, — начались отношения Мамуки и Анны, девушки, жившей по соседству, которая была его близкой подругой.

Отец Анны был самым близким другом Тимура. Он работал учителем в единственной в их деревне школе. Преподавал в том классе, где учился Мамука и был его классным руководителем. Этого человека Мамука уважал не меньше, чем родного отца.

Отец Анны, Григорий, с группой ребят стоял на берегу речки. Летом, когда не было занятий в школе, он часто приводил сюда ребят, чтобы занять их чем-то полезным. Они купались, играли в разные игры, Григорий читал им занимательные рассказы. Но чаще всего они просто беседовали о жизни. Каждый делился своими мечтами, планами на будущее, иначе говоря, философствовали.

Ребята всегда чувствовали себя уверенно, вели себя раскованно (в хорошем смысле этого слова), полностью доверяли своему учителю и друг другу. Григорий научил их по-настоящему дружить и заступаться друг за друга, бороться за свои мечты и гордиться своим родным краем. На все вопросы они получали от Григория искренний ответ, который складывался из знаний и личного опыта.

— Григорий Михайлович, сколько лет нашей деревне? — спросил однажды во время такой беседы маленький Бесо.

— Никак не меньше четырехсот, сынок. Она образовалась тогда, когда вот эта речка рассеклась надвое. Люди стали селиться здесь, так как более влажной и плодородной земли в округе не было. Когда здесь обосновались наши предки, то образовалась деревня и назвали её Кувшинка.

— Почему её так назвали? — спросила Анна, худенькая загорелая девочка с серыми глазами и светлыми волосами до плеч.

— Потому что территория между двумя речками, которые образовались после того, как одна большая река разделилась, напоминает кувшин.

— А как же люди тогда это узнали? Ведь тогда не было вертолётов, — спросил кто-то из ребят.

— Даже тогда, когда не было вертолётов, люди уже умели измерять территории и рисовать карты.

— Значит, поэтому люди говорят, например: «я живу на дне», а «я — у горлышка»? — уточнил самый сообразительный и во всём первый Мамука.

— Именно поэтому, — согласился Григорий.

— Ну что, братец, мне кажется, нам пора и о будущем родстве поговорить. Мой сын и твоя дочь, а? — Тимур говорил очень весело и шумно, но Григорию это было приятно; их дружба давно уже переросла все границы скромности.

— Не знаю, не знаю... Да скрывать не стану, Анна моя и вправду давно влюблена в Мамуку, а вот он…?

— Что «он»? — не понял Тимур, для него всё всегда было ясно в отношениях его сына и Анны.

— Да вот мне кажется… Нет, конечно, он к ней относится очень уважительно и с достоинством, но любит ли — не знаю. — Как и любой педагог, Григорий был хорошим психологом и тонко чувствовал людей, а тем более своих учеников, которые росли на его глазах.

— Ну, как это «не любит»? Разве её можно не любить?

Затем был арест отца, суд над ним, приговор, тюрьма — и всё. Абсолютная пустота, темнота и тишина, словно вокруг всё умерло. Мамука, как только узнал об аресте, сразу же побежал к Григорию.

— Учитель! Григорий Михайлович! — кричал он, стуча в дверь. Он был так взволнован, что сам не замечал, как громко кричит и стучит; всё вокруг тряслось. Григорий вышел к нему и, как только увидел заплаканное лицо подростка, схватил его за плечи и повернул к себе.

— Что? Что? — кричал он не менее громко.

— Папа... мой папа... — большего он сказать не смог, слёзы душили его.

— Что?! — ещё раз прокричал Григорий. На этот крик из дома выбежала его дочь.

— Отца арестовали! Он не виноват! Ты же всегда говорил, что невиновных в тюрьму не сажают! — выпалил Мамука, бросая непонятные обвинения.

— Ты что говоришь? — Григорий никак не мог понять, что с его другом случилась настоящая беда.

После суда, когда уже ничего нельзя было изменить, жизнь Мамуки превратилась в настоящий ад. Конечно, этот ад был не снаружи — жизнь в деревне текла по-старому, они не голодали, им помогали все соседи, да и они сами были уже достаточно взрослыми и хорошо обучены ведению хозяйства. Нет, этот ад поселился навсегда в душе мальчишки. Всё, во что он верил прежде, стёрлось в один миг, а вместо этого образовалась пустота, которую нужно было чем-то заполнить, — иначе становилось невыносимо жить.

Вот так и появился на свет Мамука во второй раз. Случилось это, конечно, не сразу, а спустя несколько лет. Тогда уже не пятнадцатилетний юноша, а молодой мужчина приехал в город. Приехал не для того, чтобы учиться или работать. Приехал для того, чтобы доказать всем и в первую очередь самому себе ту теорию, которая эти годы развивалась в его мыслях, формулировалась в его голове и врастала в его душу, как корни деревьев врастают в землю.

За те годы, что он провёл в городе, удача не покидала его. Опасная и непредсказуемая жизнь его и Бесо походила на игру. Игра была хитрой, коварной, но всё же игрой. А в играх, как известно, можно и выиграть. Этого-то Мамука и ждал. Терпеливо ждал все эти годы.

В таком случае, что могло означать появление в его жизни Софьи? Зачем она ему сейчас? Этот вопрос только начал мучить сознание Мамуки, но совсем не мешал ему думать о ней, не препятствовал его желанию идти к ней, искать встреч и играть эту странную и смешную роль.

Глава 21. Неожиданная встреча

Дождь всё не прекращался. Ливень всю ночь поливал улицы города. С утра кругом были одни лужи. Хотя грязи не было, а вода была почти прозрачной, шагать всё же было противно. Туфли давно промокли насквозь. Высокие каблуки то и дело проваливались куда-то под воду.

Машина Елены сломалась в каком-то совсем незнакомом квартале. Как она ни пыталась завести её, ничего не получалось. Ей пришлось выйти из машины в надежде увидеть кого-нибудь и позвать на помощь. Она пошла в сторону жилых домов. К своему удивлению, вскоре она увидела человека, и даже не одного.

— Простите меня, девушка, — обратилась она к молодой красивой девушке, которая стояла во дворе своего дома и что-то кричала человеку, находившемуся в это время на крыше двухэтажного многоквартирного дома. Елена его сразу не заметила и очень удивилась, увидев, что молодые люди в проливной ливень находятся на улице и что-то затеяли чинить.

— Погоди, погоди, Лука, стой, меня отвлекают! — крикнула она громко и обернулась. Парень на крыше возмущённо вздохнул и рукой вытер с лица воду. Он был мокрым насквозь.

— Чего вам надо? — не особенно дружелюбно обратилась девушка к Елене.

— Знаете, тут недалеко у меня машина заглохла. А кроме вас, никого нет. Может, подскажете, есть ли здесь поблизости автомастерская? — В отчаянии Елена и не подумала реагировать на грубость. Ей сильно досаждали мокрая одежда и испорченная причёска. Она целый час потратила на неё специально для съёмок.

— Вот Лука — вам повезло, он автомеханик. Здесь у нас в гараже мастерская. Может, он и поможет, — обе девушки посмотрели наверх. Под серым небом была видна фигура молодого мужчины, который ждал, когда девушки закончат, чтобы продолжить настраивать антенну.

— Может, вы его позовёте? — попросила Елена.

— Я скажу ему, когда мы закончим и он спустится. Мы устанавливаем антенну, — невозмутимо ответила девушка.

— А когда вы закончите? — спросила Елена, радуясь уже тому, что механика найти всё же удалось.

— Когда закончим, вы первая узнаете. Вы что, не знаете, как трудно настроить антенну? — После этих слов она отвернулась, и они с Лукой продолжили своё странное для такой погоды занятие.

Елена терпеливо ждала в подъезде. Она не знала, сколько прошло времени, но Лука наконец спустился, и она поспешила попросить его о помощи.

— Моя машина сломалась, а вот девушка сказала, что вы в этом разбираетесь. Поможете?

— Сегодня я не работаю, — он помотал головой.

— Наверняка свечи промокли, — вмешалась вдруг девушка.

— Всё работает? — спросил он про антенну.

— Вроде да.

— Так вы мне не поможете? Я вам заплачу прямо сейчас, — Елена поспешила достать из сумочки кошелёк.

— Конечно, заплатите, у меня платная мастерская. Где ваша машина?

— Вот на той стороне улицы, — Елена указала в ту сторону, откуда пришла.

— На той стороне? Нет, я не пойду. Дождь ведь? — вполне серьёзно возмутился Лука.

От удивления Елена запнулась. Такого ответа она никак не могла ожидать от человека, который только что спустился с мокрой и скользкой крыши, где промок насквозь.

— Но вы и так уже промокли, — сказала она, собравшись.

Он оглядел её с ног до головы и с выражением жалости на лице произнёс:

— Ладно, выручу вас, не оставлять же в беде. Даша, тащи зонт! — Последняя фраза окончательно сбила Елену с толку.

«Зачем ему теперь зонт?» — подумала она про себя, но вслух решила не произносить, уж больно странным ей казался собеседник.

До машины они шли молча, под зонтом, который обоим был ни к чему.

— Я отбуксирую вашу машину к себе в мастерскую, а вы на такси езжайте. Где мастерская, знаете. Потом приедете за ней, — сказал он после беглого осмотра машины. — Здесь не только свечи.

— Хорошо, сколько я вам должна? — ничуть не колеблясь, согласилась Елена. Ей не терпелось уехать домой.

— Оплатите при получении.

— Спасибо, — ей хотелось быстрее уйти, но Лука остановил её.

— Возьмите зонт. Я как-нибудь дойду.

— Зачем он мне? — Елена развела руками и хотела сказать, что и так вся промокла, но он даже не смотрел на неё.

— Возьмите, — сказал он настойчиво. Елена в отчаянии улыбнулась, но зонт взяла, даже не имея представления, как доказать этому человеку, что он ей ни к чему.

Когда Елена отошла на довольно большое расстояние, Лука громко рассмеялся. Он поднял голову и посмотрел на серое небо; капли дождя попали ему на язык, отчего ему стало ещё веселее.

«Ну что, Елена Самда, — наши судьбы пересеклись ещё раз», — подумал он, отчётливо воспроизводя в памяти девушку со свадьбы в особняке Самда. «Ребята, вы не представляете, как я вам завидую», — воспоминание произнесённых тогда Еленой слов вызвало на его лице улыбку. И он принялся заводить её машину.

Промокшая насквозь Елена приехала на такси не к себе домой, а в квартиру Софьи. Дверь она открыла своим ключом, и, когда вошла в тёплую, уютную, как ей сейчас показалось, комнату, сразу же ощутила, как продрогла под дождём. Было ещё рано и пасмурно, поэтому Софья даже не просыпалась. Елена её хорошо понимала и немного завидовала.

Пока она переодевалась в тёплый халат и сушила волосы, Софья проснулась и вышла в зал. На ней был шёлковый халат чёрного цвета, и она была босиком.

— Что случилось? — спросила она у сестры, озадаченная её видом.

— На улице дождь, у меня машина сломалась… — и вдруг она решила сменить тему, повернувшись лицом к сестре, спросила: — Так бывает, что ты встречаешь человека, и тебе кажется, что ты его больше не увидишь, а потом совершенно неожиданно видишь его ещё раз, и тебе кажется, что это не случайно?

Из сказанного Софья совершенно ничего не поняла, но зачем-то сказала:

— Ещё как бывает.

— Ну вот и у меня сейчас так было. — Возможно, если бы Софья спросила: «А почему ты спрашиваешь?» — Елена и не подумала бы рассказывать, а сейчас её словно распирало изнутри. — Помнишь, — продолжила она, — музыканта на свадьбе Алёши?

Софья вопросительно подняла брови.

— Ах да, тебя же там не было. Но всё равно, там был один парень, Лука, я его хорошо помню. Мы потом, после свадьбы, сидели в беседке, и он пел только для меня.

— Что за парень? — очень удивилась Софья, она впервые слышала о нём.

— Сегодня он оказался механиком, и случайно моя машина сломалась возле его дома. Ну разве не совпадение? Вот мне и кажется, что это не случайно, — подытожила Елена, улыбнувшись.

— Ну, не случайно — это когда встретился тебе в продуктовом магазине президент страны, а механиков в городе пруд пруди, — скептически произнесла Софья, потеряв интерес к разговору.

— Ну нет, это смотря для кого. Вот тебе, конечно, было странно узнать, что парень, которого ты приняла за наркомана, оказался крупным бизнесменом, а для меня…

— Я его уже сто лет не видела и вряд ли увижу, — прервала её Софья, переключившись на воспоминание о том воскресном дне, который они с Мамукой провели в конюшне. — Хотя он знает мой адрес.

— Да куда он денется? Если он и впрямь крутой бизнесмен, то ты для него самая подходящая невеста. Ну, кроме Марины, конечно, она подходит ещё лучше. А вот для меня это всё не интересно, мне не нужен миллионер.

Софья не поверила, но всё же спросила:

— Ты это всерьёз считаешь насчёт того, что я подходящая невеста для Мамуки?

— Его зовут Мамука? Да, я так считаю, но это только если ты будешь хорошей девочкой, сидеть возле папочки. Он позаботится о твоей судьбе. То есть папа никогда не будет против, если ты выйдешь за него.

— Ты права, — задумчиво произнесла Софья, — но домой я не вернусь. Меня они, как тебя, не купят.

— Не смей так говорить! У меня не было другого выхода. Или так, или никак, понимаешь? — возмутилась Елена.

Софья ничего не ответила и пошла одеваться. Елена осталась в комнате одна. Её глаза заблестели от слёз. Софья была права: она была в ловушке, в которую загнала себя сама. Вся её работа, все её шаги контролировались отцом и братом. Она автоматически делала свою работу. Но та ниточка, которая её к этому привела, вдруг оборвалась. Она перестала понимать, для чего она столько трудится и почему от этого хорошо всем, кроме неё.

Глава 22. Надо что-то менять

— Доброе утро, тётушка! — на удивление приветливо произнёс Серж, выходя из своей комнаты и увидев Тею в коридоре.

Прошедшая ночь выдалась для него неспокойной. Он почти не спал. Что-то не давало ему покоя. Он хорошо знал, что, и особенно кто, не давал ему спокойно спать.

Дело было вовсе не в том, что он мог лишиться денег, и не в том, что ему грозила нищета. Его адвокатская контора приносила неплохие доходы. Кроме того, у него всегда оставался шанс жениться на Мери, и тогда уж вовсе не о чем было бы беспокоиться. Её трудолюбие и профессионализм всегда приносили их конторе дополнительных клиентов, а значит, и гонорары беспрерывно росли. Кроме того, в случае их женитьбы, что бы ни случилось, Сосо никогда бы не оставил без средств дочь своего лучшего друга и соседа. Мери была желанной в доме Самда.

В его сознании родилась обида. Да и не только это — он боялся позора. Что скажут друзья и общество? Да просто засмеют. Родственники, конечно, смеяться не станут, но сможет ли он вынести жалостливые взгляды матери и сестёр или ехидную ухмылку на лице брата, мол, «так тебе и надо». Да и в «Милагрос» его авторитет будет подорван. Ко всему, Тея угрожала не только ему, но и Софье. Кто, кроме него, о ней позаботится? И это несмотря на слова отца. Ещё несколько дурных поступков — и отец изменит своему слову, и его сестра окажется в положении более плачевном, чем он сам. Поступки Софьи Серж дурными вовсе не считал. Просто ему казалось, что она немного необдуманно и неосторожно злит отца и тётю.

Допустить этого он не мог. Надо что-то менять. Ночные раздумья не прошли даром. В голове Сержа всё же созрел план, и даже не один. Во-первых, он может помириться с тётей, быть с ней поласковее, в крайнем случае можно даже извиниться. Лучше она от этого не станет, но завещание может и не изменить. Во-вторых, что если Тея всё же выйдет замуж и сама лишится всего своего наследства? Поисками жениха он планировал заняться сам. Но на это нужно время, а времени-то как раз и нет.

«Падают же на голову кирпичи…» — такие мысли он старался от себя гнать.

После короткого приступа смеха Тея, положив ладонь на грудь, издевательски посмотрела на племянника и произнесла:

— Всю ночь не спал, думал, как заставить меня не трогать завещание?

— Ты ошибаешься, — улыбаясь, произнёс Серж. Он старался быть приветливым, хотя это давалось ему с трудом. Его злило, что она знала о его бессоннице.

— Не ошибаюсь, но и не жалею тебя. Наоборот, рада. Случайно узнала, что после нашего разговора вчера ты отправился на работу, забрал оттуда свою компаньонку, и вы провели романтический вечер в ресторане. А то в публичный дом, небось, собирался, деньги бы потратил на глупости. Вот видишь, какую я пользу приношу тебе и обществу, — подытожила она, прежде чем спуститься вниз.

И тут Тея была права: весь вчерашний вечер Серж провёл с Мери. Чему Мери была крайне удивлена.

— Что происходит, Серж? — спросила она, когда он заявился в контору со странной улыбкой на лице и сказал: «Тебе ещё не надоело работать? Может, поужинаешь со мной?»

— Да ничего не происходит. Разве для того, чтобы я пригласил свою любимую партнёршу, да ещё и красавицу, в ресторан, должно что-то случиться? А после пройдёмся по набережной, поедим мороженого.

— На улице дождь, — неуверенно произнесла Мери, но потом всё же согласилась.

Гуляли они до позднего вечера. Ужин был вкусным, они много танцевали и провели время весело. Когда дождь ненадолго прекратился, их прогулка всё же состоялась.

От нескончаемых дождей, обрушившихся на город, река стала грязной, бурной и сильно вышла из берегов. Спуск к воде стал скользким и опасным. Водители опасались ездить вдоль берега.

Серж и Мери шли по мосту, взявшись за руки. Мери удивляло такое поведение её партнёра, но руку она всё же не выдёргивала, решив подождать и посмотреть, что будет дальше. В какой-то момент, когда начало темнеть и на мосту зажглись фонари, Серж хотел было поцеловать её, но она, словно предчувствуя это, отошла на два шага.

— Серж?

— Угу?

— Что с тобой?

— Ничего, — рассмеялся он, поняв, что Мери в силу своей практичности находила его романтическое настроение странным.

— Ты пригласил меня, мы гуляем. А как же Ирма?

— Ирма? — Серж изменился в лице, вопрос его удивил. — Что это ты её вспомнила?

— Если тебе не с кем провести время, то она больше подошла бы для такого вечера. И вообще, что, в «Милагрос» санитарный день?

— Мери, не бери пример с Софьи, тебе не идёт роль злючки, — Серж попытался отшутиться и сменить тему.

— Мне кажется, Ирма тебя любит, — Мери решила не идти у него на поводу и закончить начатый разговор.

— Ирма мне не нужна.

— А я?

— Ты нужна. Даже очень нужна. Что я без тебя? Тебя я люблю, уважаю, ценю. Ты вообще мой ангел-хранитель.

— Люди говорили, что вы с Ирмой были близки…

— Люди говорили? Интересно, кто это?

— Серж, об этом говорили все! — возмутилась она его отпирательствам.

— Это было давно, — ему и вовсе был неприятен этот разговор.

— Значит, было?

— Нам обязательно об этом говорить?

— Соблазнил бедную девушку и ушёл из её жизни. Она, видите ли, ему не нужна. Это подлость! — продолжала возмущаться Мери, не отвечая на его вопросы.

— Я не собираюсь оправдываться, никому ничего не должен объяснять! — ей все же удалось разозлить его.

После он отвёз её домой, и они молча расстались.

«Что ж, помириться не получается», — вздохнул он, отрываясь от воспоминаний о вчерашнем неудачном вечере. Потом он немного покружился на кухне, наспех что-то перекусил и поспешил уйти из дома. Но отправился он на этот раз не к Мери, а к своей сестре Софье.

Встретились они радостно и шумно. Софья была очень рада, что брат навестил её в квартире. Он приходил к ней очень редко, и они давно не виделись.

За чашкой кофе Серж всё ей рассказал.

— Ну и дрянь же эта Тея! Всё никак не уймётся, выжила меня из родного дома. Сука! Теперь за тебя взялась. Что ты будешь делать? — спросила его сестра.

— Соня, не надо так о нашей тётушке, — с издевкой в голосе произнёс он.

— Что будешь делать? — повторила она вопрос, не отреагировав на его шутку.

— Жениха ей искать…

— Ха-ха-ха! Вот уж чего не получится сделать, так это змею замуж выдать. Кто на ней женится?

— Не знаю. Может, если всё хорошо рассчитать? — задумчиво произнёс он.

— Что ты собираешься рассчитывать?

— Я думаю, Софья… Потом тебе свой план расскажу. Будешь мне помогать?

— Даже не представляю, что можно придумать. Через месяц нас лишат наследства. Наследства моего дедушки! — в её голосе послышалась обида. — Он бы ей не позволил.

— Не бойся, мы всё устроим, — попытался утешить её брат.

Больше они об этом не говорили. Серж побыл ещё немного и уехал на работу. В квартире Софья осталась одна. Елена, после того как вымокла под дождём и у них с Софьей состоялся неприятный разговор, решила поехать домой и повидаться с матерью. Алиса сразу же нащупала у неё температуру и уложила в постель. Мать так заботливо ухаживала за ней, что девушке стало даже приятно немного поболеть. Заботливая мама не разрешала ей выходить из дома несколько дней, поила чаем с малиной, пекла вкусные пирожные и была всё время рядом.

Софья подошла к окну и немного приоткрыла штору. Дождь прекратился, тучи немного рассеялись, и на небе, прямо перед её глазами, замерцало заходящее солнце. Это был огромный оранжевый шар, медленно скрывающийся за горизонтом.

Софья не просто смотрела — она любовалась зрелищем. Из её головы сразу же вылетело всё, о чём они говорили с Сержем. «Будь что будет», — сказала она себе, махнув рукой на ситуацию. Глядя на закат, в её глазах появилось что-то светлое, что-то из далёкого детства. Впервые за долгое время она чувствовала себя так спокойно. В эту секунду она не чувствовала ни злости на Тею, ни волнения от того, что может лишиться наследства, ни тоски по дому. Она просто смотрела на солнце и на его фоне видела лицо человека — единственного человека, о котором она хотела сейчас думать. «Мамука», — еле слышно прошептала она. И вдруг поймала себя на мысли, что впервые не думает о нём как о наркомане или миллионере, как о грубияне или джентльмене. На фоне солнца она видела просто человека, которого совсем не знала, но о котором, казалось, знала всё. В душе она улыбнулась сама себе: «Вот она какая, оказывается, — любовь».

Даже несмотря на то, что она не знала и не могла знать, увидятся ли они ещё раз или всё кончилось, не успев начаться, — она его ждала. И в её душе одновременно зарождались нежность и страх — те два чувства, которые всегда вселяются в сердце, по настоящему влюбленных молодых людей.

Софья не могла понять, что означает её нынешнее состояние. Почему она не такая, как всегда? И будет ли когда-нибудь такой ещё? А если нет, то какой она станет? И зачем все это нужно? Ей было так странно ощущать в своём сердце ту теплоту, которую она испытывала, думая о Мамуке. Такую теплоту, которую она не испытывала никогда прежде.

Глава 23. Двойная игра

Суматоха и беготня в городской прокуратуре к вечеру сменились спокойствием, и наступила тишина. Все сотрудники рассеялись по своим кабинетам и спокойно дожидались конца рабочего дня.

Но в таком состоянии находились далеко не все. То есть все, кроме Роберта Леони, старшего советника юстиции и сына прокурора города Николая Леони. Он сейчас находился в кабинете своего отца и оживлённо что-то ему объяснял. Николай Викторович спокойно сидел в своём кресле и слушал оживлённую речь сына.

Николай Викторович Леони работал в прокуратуре очень давно, он был уже не молод. До заслуженной пенсии ему оставался один год, и он старался достойно завершить карьеру и передать накопившийся опыт молодым сотрудникам.

А вот его сын, Роберт Николаевич Леони, наоборот, был готов в любой момент ринуться в бой; казалось, его энергии хватит на всех. Он брался за любые дела и зачастую успешно завершал их. «Твой сын способен усмирить трёх бешеных слонов», — часто слышал такие фразы Николай в узких профессиональных кругах. Он всегда гордился тем, что смог вырастить настоящего патриота и человека, достойно исполняющего свой долг перед законом. «С таким желанием работать Роберт уже мог бы стать президентом страны», — утверждали его друзья. Но он к этому не стремился. Заслуги, звания и трудолюбие уже сегодня позволяли Роберту Леони стать первым заместителем прокурора. Николай выдвигал его кандидатуру, многие и здесь, и в управлении поддержали его. Но сам Роберт отказался от этой должности. Он заявил на том заседании, что в прокуратуру пришёл не для того, чтобы занимать какие-то высокие посты, его долг — в рамках закона бороться с преступностью, с незаконным оборотом наркотиков, с воровством, с проституцией. «Я хочу в корне срубить дерево разврата, порока и беспредела, на котором сидит весь наш город, вся наша страна», — утверждал тогда Роберт. «Прошу вас с пониманием отнестись к моим словам и позволить мне выполнить мой долг теми способами, которые я считаю доступными и достойными».

Ему позволили, и вскоре это место занял Никита. Роберт же остался старшим следователем прокуратуры.

Сейчас в кабинете прокурора шла планёрка. На ней, кроме Николая и Роберта, присутствовали Никита и Давид.

Все заслушивали Роберта, который разработал очередной план борьбы с организованной преступностью.

В самый разгар обсуждения плана в дверь раздался стук. Николай отозвался, и в кабинет вошла Наталия. Та самая Наталия — девушка из «Милагрос».

— Вижу, опять спорите? — спросила она, проходя в центр кабинета.

— Привет, — спокойно отозвался Никита.

— Давно ты к нам не заходила, Наталия, — Николай встал с кресла и подошёл к ней ближе.

— Кстати, Наташа, хорошо работаешь. Всё, что тебе удалось собрать в прошлый раз, помогло нам сместить заместителя мэра. Сволочь! — похвалил её Роберт.

— Я могу и лучше работать. Сейчас у меня связаны руки, — пожаловалась девушка. По выражениям лиц присутствовавших было очевидно, что об этом говорят не в первый раз.

— Сейчас ты нам нужна там. Потерпи. Скоро всё изменится, — произнёс Николай.

— Есть что-нибудь новое? — Роберт подошёл вплотную к отцу, чтобы лучше видеть девушку.

— Всё здесь, — Наталия указала на сумочку, которую держала в руке, а затем достала из неё диктофон.

Николай взял его молча.

— Будут какие-нибудь конкретные указания? — спросила девушка.

— Пока нет. Продолжай, как обычно! — сказал Никита, улыбаясь.

Около трех лет назад работникам прокуратуры удалось завербовать одну из девушек «Милагрос». В обмен на обещание когда-нибудь поступить на службу в прокуратуру Наталия согласилась собирать информацию, которая попадала в «Милагрос» на того или иного чиновника, бизнесмена или преступника, и передавать её лично прокурору. Сюда она приходила редко, но встречались они и в других местах. Никто в «Милагрос» и не подозревал, что среди них — агент прокуратуры. Гости «Милагрос» как ни в чём не бывало продолжали рассказывать о себе практически всё; какие только тайны не раскрывали нетрезвые стареющие чиновники проституткам во время интимных встреч. Часто Наталия сама выслушивала или выпытывала необходимую ей информацию. Но иногда ей удавалось прикреплять в тех или иных комнатах диктофоны, хотя это она считала опасным, так как по утрам уборщица производила уборку во всех комнатах, и девушка могла просто не успеть забрать диктофон.

Она знала, что самые большие секреты хранятся в комнате Анжо, но туда она заходить не решалась. Вернее, она, конечно, туда заходила часто, но шпионить за Анжо ей не позволяла совесть. Было что-то, что останавливало её, ведь Анжо заменила ей мать. Она даже называла её мамой.

Хитрая и умная Анжо даже не подозревала, что в её доме может работать шпион, и уж конечно она никогда бы не заподозрила Наталию, которую очень любила, как, впрочем, и других своих воспитанниц.

За работу прокуратура перечисляла на её счёт в банке деньги. Ими она пока не пользовалась, даже не интересовалась, сколько там уже накопилось. Боялась, что Анжо случайно узнает об этом. Наталия не боялась её мести, она просто чувствовала какое-то стеснение перед ней. Ей меньше всего на свете хотелось огорчать Анжо.

Но, несмотря на ту неуверенность, которую Наталия ощущала, играя двойную игру, несмотря на страх перед разоблачением, который испытывала каждый раз, она всё же предпочитала жить так и надеяться, что сумеет когда-нибудь выбраться из той грязи, в которой очутилась не по своей воле. Воспитанная в публичном доме с раннего детства, девочка, обречённая стать проституткой, ни о чём другом с ранней юности не мечтала, кроме как любой ценой покинуть царство разврата, лицемерия и лжи. Ни один человек на всей земле не знал, как Наталия в душе сопротивлялась своей судьбе, как она стыдилась и презирала своё занятие.

Тот первый день, когда она дала согласие остаться в «Милагрос» и присоединиться к другим проституткам, юная Наталия запомнила навсегда. Ей только-только исполнилось восемнадцать лет. Анжо позвала её к себе в кабинет и очень дружелюбно и с пониманием предложила ей разделить участь девушек, работающих в «Милагрос».

— Я не заставляю тебя, дочка, решать тебе, — сказала она нежно, стараясь не причинить девушке боль. — Ты стала совершеннолетней и можешь сама решить, чем будешь заниматься в жизни. Никогда не думай, что чего-то не сможешь или испугаешься. И не думай, что если сейчас уйдёшь, то я порву с тобой все связи. Ты моя воспитанница, моя дочь, я тебя люблю. Если выйдешь, сумеешь найти себя в жизни, и тебе что-нибудь понадобится, я не откажу никогда.

Девушка внимательно слушала её и не перебивала. Она давно знала, что этот разговор должен состояться, и ей придётся решать.

— Но я не имею права не предупредить тебя об одном, — продолжиха Анжо. — Там, в чужом для тебя мире, куда ты окунёшься, покинув «Милагрос», тебе будет очень тяжело. Никто и никогда не забудет тебе того, где ты выросла. Людям невозможно доказать, что ты не виновата, что вместо голодной и холодной смерти на улице Судьба выбрала для тебя публичный дом, что ты не виновата ни в чём, что тебе был предоставлен выбор, и ты выбрала порядочную жизнь. Независимо от того, какое ты сейчас примешь решение, для общества ты уже проститутка. Найти приличную работу в городе тебе не удастся. Мужчина из приличной семьи никогда не женится на тебе. Со временем ты станешь чьей-нибудь содержанкой. Но такая жизнь страшнее проституции. Здесь ты — гордая красавица, от тебя зависит, с кем встречаться, и ты диктуешь правила игры. Здесь у тебя есть защита, а там твой содержатель в любой момент может оскорбить тебя, бесконечно унижать и напоминать тебе о твоём происхождении. Вряд ли какой-либо мужчина, если он не наркоман или бандит, захочет иметь от тебя детей. В нашем городе это позор. Вряд ли найдётся человек, который на это решится. Да и какая судьба ждёт твоих детей? Мать в понимании всех — проститутка.

Внимательно выслушав Анжо, девушка едва слышно спросила:

— Мне нужно уйти прямо сейчас?

— Нет, я тебя не гоню. Уйдёшь, когда захочешь.

На этом их разговор закончился. Ещё несколько дней Наташа оставалась в «Милагрос» на прежних условиях.

В тот вечер в «Милагрос» был приём. Один из тех приёмов, которые время от времени устраивала Анжо для своих клиентов. Музыка, шампанское, веселье, красивые девушки, богатые клиенты — всё, как всегда. Но это был особенный вечер. С самого утра Наташа находилась в комнате своей подруги, девушки, с которой вместе выросла и которая, в отличие от неё, не задумываясь, осталась работать в «Милагрос», когда год назад у неё с Анжо состоялся такой же разговор, как у Наталии несколько дней назад. Они не переставали дружить, и Наташа часто слышала от неё о таких приёмах, на которых сама никогда не бывала. Специально для этого вечера Анжо заказала ей несколько нарядов, один краше другого.

— Какой мне надеть? — радостно спрашивала она у Наталии.

— Мне синее нравится, — советовала девушка.

— А чёрное платье не нравится?

— Чёрное тоже ничего.

По совету Наталии та девушка нарядилась в синее короткое платье с блестящим поясом и спустилась к гостям.

В зале было много народу, девушки веселились с гостями. Анжо находилась среди них. К ней время от времени подходили разные мужчины, чтобы поприветствовать её и высказать своё почтение. Она казалась довольной.

Неожиданно на лестнице появилась Наталия. На ней было то самое чёрное платье, которое не выбрала её подруга. Это было длинное, открытое на спине шёлковое платье, зауженное в талии. Стройная, высокая, молодая Наталия была в нём неотразима. Она спускалась по высокой лестнице, и на фоне позолоченных перил блестели её светлые волосы. Она спускалась медленно и, не отрываясь, смотрела на Анжо. Анжо не могла оторвать глаз. И все в зале ахнули от удивления.

— Кто эта красавица? — спросил один из гостей.

— Её зовут Наталия, — ответила девушка в синем платье, с восхищением наблюдая за подругой.

— Ты неотразима, — произнесла Анжо, когда Наташа спустилась вниз.

— Ты тоже, мама. И ещё ты права: здесь моё место.

— Я этого не говорила, — уточнила Анжо с грустью в голосе. — Ни одна из вас не заслуживает такой жизни.

После все смешались в зале. Наталия пила шампанское и вскоре опьянела. Ей стало очень весело, и она ничуть не жалела о своём выборе. Так — до самого утра. Утром она проснулась и обнаружила, что в постели не одна, как прежде. Сейчас она даже не могла вспомнить, кто был с ней и как он оказался здесь. Но, увидев спящего мужчину в своей постели, чёрное платье на краю кресла и обнаружив себя голой, в её душе что-то сломалось. На глазах появились слёзы. Нет, о своём выборе она не жалела, но в душе поклялась, что сможет выбраться отсюда, и не для того чтобы стать чьей-то содержанкой или предметом чьих-то насмешек. Она станет достойным членом общества. Когда-нибудь она должна стать любящей женой и заботливой матерью.

Глава 24. Ложь затянулась

— Куда мы едем? — спросила Софья, повернувшись на сиденье так, чтобы видеть лицо Мамуки.

— Узнаешь, — коротко ответил тот.

— Я бы хотела знать сейчас, — настаивала она.

— Не доверяешь мне? Что, Софья Иосифовна, думаете, я похитил вас и буду требовать выкуп? — он пытался шутить. — Чего ещё можно ждать от такого наркомана и бандита?

— Похоже, ты всю жизнь будешь мне это напоминать, — она изобразила обиду.

— Не переживай, — засмеялся он. — Погуляем немного за городом, и я привезу тебя домой.

Проснувшись этим солнечным утром, Софья даже не подозревала, что этот день коренным образом будет отличаться от всех предыдущих, которые казались ей скучными и серыми. Может, из-за дождей, а может, и потому, что подсознательно все эти дни Софья ждала Мамуку.

Мамука постучал в её дверь около одиннадцати утра. Она уже встала и позавтракала.

— Мамука? — удивилась она, увидев его.

— Поедешь со мной? — спросил он с порога.

— Куда?

— Потом узнаешь.

— Может, я сначала тебя чаем угощу? — растерялась Софья.

— Нет, нет, я тебя приглашаю, — настаивал он.

Она быстро переоделась, и уже через двадцать минут они сидели в машине и мчались за город.

— Мамука, ты давно живёшь здесь? — неожиданно спросила Софья.

— Пять лет, — лгать на этот раз было незачем, и он сказал правду. — А ты?

— Всю жизнь. Я здесь родилась. Сейчас будем проезжать мой дом. — Софья вдруг заволновалась при мысли, что во дворе может увидеть кого-то из родных. Её волнение Мамука заметил и решил вмешаться, а заодно и узнать подробности из её жизни до их знакомства.

— Если хочешь, заедем, познакомишь с родными? — спросил он, разумеется, не собираясь этого делать.

— Нет, не стоит, — убедительно произнесла она.

— Не хочешь знакомить меня с родителями?

— Не в этом дело. Я уже давно не виделась с ними, и сейчас не стоит, — попыталась она оправдаться.

— Вы всё ещё в ссоре?

— Я ссорилась не с родителями, но они меня не защитили, и мне пришлось уйти из дома.

— Почему они не поддержали тебя?

— Видно, им так удобнее. Честно говоря, не вникала в этот вопрос, да и всё равно мне. Я тоже могу жить так, как мне удобно.

— Это плохо, — Мамука вспомнил свою роль наставника-нравоучителя и решил позлорадствовать. — Родные не должны ссориться, ни к чему хорошему это не ведёт. Главное в жизни — взаимоуважение.

— Значит, у тебя дружная семья?

Перед глазами Мамуки возник образ его отца, улыбающегося молодого мужчины, рядом с красивой женщиной и двумя весёлыми мальчиками. Этот образ всегда вставал перед глазами, когда он думал о своей семье.

— Да, мы очень дружны, — промолвил он едва слышно. — Слушай, Софья, а где твой телохранитель? — произнёс он громко, чтобы сменить тему.

— Я запретила ему ехать за нами, — фыркнула она при воспоминании о том, какой бой ей пришлось выдержать, чтобы избавиться от Давида на один день.

— Давно он тебя охраняет?

— Да нет, несколько недель.

— Зачем он тебе? — не унимался Мамука; при воспоминании о той встрече с Давидом у него портилось настроение.

Софья повернула голову к нему и спросила:

— Ты что, думаешь, я его наняла?

— А что, нет? Я думал, может, тебе кто-то угрожает?

— Конечно, нет. Отец его приставил ко мне. Я просто не знаю, как избавиться от него.

Её слова развеселили его. Весь оставшийся путь они оживлённо что-то рассказывали друг другу.

Они приехали на конюшню.

— Оставлю здесь машину, — сказал он. — Ветер нас повезёт дальше.

— Я очень рада, что мы приехали сюда. Мне очень нравится твой конь.

— Пошли. — Он взял её за руку, и они подошли к ограждению, где находился Ветер. Софья обомлела, когда увидела, как чёрный, высокий конь верными глазами взглянул на хозяина и сунул морду ему в ладонь. Мамука гордо улыбался.

— Привет, Мамука! — к ним сзади подошёл немолодой человек.

— Привет, Степаныч, — ответил тот на приветствие. Софья немного удивилась, как просто работник конюшни обратился к Мамуке.

— Знакомьтесь! Это личный телохранитель Ветра, Степаныч, а это Софья Иосифовна, — мужчина приветливо улыбнулся девушке, она ответила ему кивком, не переставая улыбаться.

— Степаныч, Софья может приезжать сюда в любое время суток и кататься на Ветре сколько захочет, даже без меня, — пояснил Мамука.

— Впервые он кому-то разрешает так кататься на Ветре, — удивлённо произнёс Степаныч, обращаясь к девушке. Его слова удивили и обрадовали Софью.

— Начнём прямо сейчас, — Мамука сразу же заметил радость в глазах Софьи.

Они вдвоём устроились на седле и поскакали через поле к реке, где устроили пикник прямо на траве.

Снова было воскресенье, и снова они были вместе весь день. Мамуку ослепляла весёлая улыбка Софьи. А её восхищали его мужественное лицо и тело. Они были счастливы вместе и в глубине души оба понимали, что влюблены. Но вслух произносить это боялись.

Возвращались они уже в темноте. Дневной свет мерк, и в воздухе повеяло дыханием холодной осенней ночи. Тёплые куртки не согревали. Когда они на обратном пути проезжали мимо дома Самда, Софья громко и болезненно вздохнула. Мамука не мог не заметить этого, но на этот раз ничего не сказал. Кажется, жалость к душевным мукам девушки взяла верх над желанием уколоть. Это желание, владевшее им всё время, вдруг бесследно исчезло, сменившись желанием защищать и оберегать её. Ему вдруг показалось, что именно оттого, что её никто не защищает и не оберегает, она такая высокомерная. Он решил, что нет её вины в том, что никто не научил её любить, восхищаться и заботиться о ближних. Сам того не замечая, он подсознательно пытался оправдать все её поступки.

Деревья, что стеной выстроились перед особняком, которые росли здесь вечно, как в детстве казалось Софье, сейчас грустным шелестом пожелтевших осенних листьев проводили девушку, промчавшуюся мимо родного дома. Софья ощутила это. Она почувствовала это всем телом, ей вдруг стало так тревожно на душе. Она даже вздрогнула. В темноте в её глазах заблестели слёзы.

Неожиданно для неё Мамука остановил машину прямо у ворот её дома. Она вопросительно посмотрела на него. Он ничего не сказал. Просто смотрел на неё так, что она всё поняла. Вышла из машины и подошла к воротам. Войти во двор она и не собиралась, да и не это имел в виду Мамука. Ей просто нужно было побыть здесь. Пусть даже в воздухе тревожно кружил ветер и холодный воздух обжигал ей лицо — тепло исходило из её сердца. Эти несколько секунд возле ворот родного дома придали ей столько сил, что она и сама не ожидала. «Теперь у меня хватит терпения и сил на всё», — подумала она.

Мамука тоже вышел из машины и закурил в темноте, ожидая её. Постояв немного, она вернулась к машине, и они поехали в город. Оставив её в квартире, он приехал на склад и, сменив Кайфуна, остался дежурить.

Глава 25. Странный вечер

В «Милагрос» снова был приём. Внутри и снаружи здания зажглись красочные фонари. В зале было шумно. Красивые девушки в нарядных платьях и дорогих ожерельях весело хохотали и непринуждённо беседовали с посетителями, которых сегодня было особенно много.

Анжо сидела на большом диване в зале и, улыбаясь, о чём-то разговаривала с немолодым мужчиной, который сидел рядом и тоже улыбался.

Наталия тоже была здесь, стояла у лестницы и беседовала с посетителем. Её взгляд всё время скользил в сторону Сержа. Он стоял возле рояля и, в отличие от других гостей, казался невесёлым. На Наталию он не смотрел, но время от времени их взгляды пересекались.

Спустя некоторое время, когда ночь уже окончательно одержала победу над сумерками и почти во всех домах потух свет, Серж неожиданно подошёл к Наталии и предложил прогуляться.

Они оказались на улице, за пределами «Милагрос». После шумного зала и толпы народа улица казалась непривычно пустой и тихой. Наталия поёжилась от холода. Серж, заметив это, накинул на неё свой пиджак.

— Может, вернёмся? Не здесь же оставаться? — предложила девушка, невесело улыбаясь. Свет от фонарей падал на её лицо, играя разными цветами.

— Хочешь, пойдём ко мне домой? — сказал вдруг Серж, удивляясь собственным словам.

— Нет, — на этот раз улыбка Наталии стала веселее. — Там есть скамеечка, — указала она куда-то в темноту.

Через несколько секунд они уже сидели рядом. Наташа прижалась к нему всем телом, чтобы согреться. Он тоже замёрз в одной рубашке. Несколько минут они сидели молча. Первой заговорила она.

— Почему мы здесь, Серёжа? — она повернула к нему лицо; несколько локонов выпали из причёски и нависли над её прекрасным лицом.

— Что? — вопрос удивил его.

— Почему мы не у меня в комнате? Ты ведь для этого приходишь в «Милагрос», — перефразировала она вопрос.

Он ничего не ответил. Рукой притянул её к себе так, что её голова оказалась на его плече. Она крепче прижалась к нему, и им стало немного теплее.

Так они просидели, пока окончательно не замёрзли. Она больше ничего не спрашивала, а он ничего не говорил. Проводив её до ворот «Милагрос», он нежно поцеловал её в губы и направился к машине. Она стояла и смотрела ему вслед. Пройдя несколько шагов, он вдруг остановился и резко повернулся к ней.

— Я прихожу сюда не только из-за секса, — произнёс он.

Она тихо засмеялась и, закрыв калитку, удалилась в помещение, так ничего и не ответив ему. Он постоял ещё немного и, сев в машину, уехал домой.

Наталия вошла в зал и сразу же ощутила тёплый воздух; только сейчас она обратила внимание, что его пиджак так и остался на ней.

Анжо тоже заметила это. От её проницательного взгляда не могло ускользнуть всё то, что сегодня произошло между её обожателем и воспитанницей. Она вопросительно посмотрела на неё.

— Сейчас не лето, чтобы принимать гостей в саду, — сказала она, подходя к Наталии.

— Я не была в саду, — коротко ответила девушка и поспешила уйти, чтобы избежать объяснений. Ответ, конечно же, не устроил Анжо, но на этот раз она решила промолчать. У неё было время всё обдумать и решить: позволить этим отношениям продолжаться или прекратить всё раз и навсегда.

За всё время в «Милагрос» ей приходилось видеть много слёз на глазах своих девушек, которые имели неосторожность влюбиться в своих клиентов. Анжо хорошо понимала, что союзу Наталии и Сержа не бывать. И её огорчала мысль о том, что красавец Серж может вскружить голову молодой, романтичной девушке, а потом её сердце непременно будет разбито. Кроме того, её удивляло поведение Сержа; она уже привыкла к тому, что Серж приходил сюда только ради неё и все эти годы других девушек просто не замечал. «Нужно будет разобраться», — подумала она про себя и вернулась к гостям.

Наталия больше в зале не появлялась. Всю оставшуюся ночь она провела в полном, непривычном для такого вечера, одиночестве.

Серж приехал домой далеко за полночь. В коридоре было непривычно светло. С тех пор как в доме появились кошка с котятами, Марина распорядилась провести сюда свет. Тусклый свет ночника освещал вход, и все, кто возвращался домой поздно, могли видеть корзину с котятами. Серж оценил этот поступок сестры, но ей ничего не сказал. Когда он очутился в зале, то очень удивился, увидев, что кто-то ещё не спит.

— Ты чего тут? — спросил он у Марины.

— Услышала шум в коридоре, кошка волновалась, вот и спустилась посмотреть.

— Что случилось? — Серж посмотрел на котят; те спокойно сопели возле матери.

— Твой любимчик умудрился вылезти из корзины и ползал тут по ковру, — улыбнулась она, вспомнив, как увидела ползающего по комнате малыша. — А кошка его искала в темноте.

Серж тоже улыбнулся, отметив взглядом своего любимца.

— Идём спать! — Он подошёл ближе к сестре, взял её за талию и направился к лестнице.

— Уже очень поздно, где ты был? — Марина остановила его.

— Какой у тебя смысл в жизни? — неожиданно спросил он её.

— Смысл жизни? — переспросила она; от удивления она не сразу нашлась, что сказать. Но потом всё же ответила: — Смысл жизни для меня, Серж, заключается в преданности, полезности и благодарности.

По глазам брата она поняла, что придётся пояснять.

— Я хочу прожить жизнь и успеть отблагодарить родителей за всё, ведь мы им многим обязаны.

— И это всё?

— Ну, хорошо, а в чём смысл жизни для тебя? — Марина, конечно, сразу поняла, что вопрос брат задал не случайно и что ему было чем поделиться, а кроме неё сейчас рядом никого нет. Но ответ брата удивил её.

— Я как раз думаю над этим, — сказал он. Не добавляя больше ничего, поднялся по лестнице и вошёл в свою комнату. Плотно прикрыв за собой дверь, не раздеваясь, лёг на кровать и задумчиво уставился в потолок.

Постояв ещё немного возле корзины, Марина тоже отправилась в постель. Разговор с Сержем немного расстроил её. Ей казалось, что с братом что-то происходит и что она должна была это выяснить. Но она не знала как.

Глава 26. Отрывок из прошлого

Машина катилась по ровной дороге легко, как ласточка, стрелой пересекающая по весне двор в поисках места для будущего гнезда.

Именно так казалось сейчас Мамуке. Ласточки каждый год гнездились у них под крышей в доме в деревне. В детстве они с Бесо часто наблюдали за их жизнью. Прослеживали её от самого появления, когда гнёзда только начинали строиться, и до того, как птенцы, уже взрослые и самостоятельные, вместе с родителями покидали родные места с наступлением холодов.

— Ещё лето, какие холода? — возмущался всегда маленький Бесо, когда птицы готовились в путь.

— Им лететь очень далеко и долго, — терпеливо и ласково отвечал всегда отец.

Мамука всегда слушал молча. Он всё понимал, но перебивать не решался. Он любил слушать как говорит, как объясняет отец. Поэтому Тимуру приходилось объяснять им одно и то же каждый раз. Но он был рад. Общение с взрослеющими сыновьями придавало ему дополнительных, каких-то внутренних сил, и эти силы были куда более полезными, чем его и без того могучая сила в больших мужских руках.

За рулём сидел Бесо. Почти весь путь они ехали молча, каждый думал о своём. Около часа назад Бесо всё же попытался прервать молчание фразой:

— Люблю такие дороги.

Но Мамука продолжал молчать. Бесо это не обидело, он уже привык. Каждый раз, когда они ехали сюда, его брат погружался в тишину, вернее, как казалось Бесо, в какой-то свой шум, звучавший только в его голове. В его воспалённом сознании была другая жизнь, неведомая даже Бесо, хотя жизнь уже прожитая, давно ими обоими.

А ехали они в колонию общего режима, которая находилась в другом городе, далеко от них, и в которой отбывал наказание Тимур Самарани. Из дома выехали ещё вчера, всю ночь провели за рулём, сменяя друг друга. Путь уже подходил к концу, и оттого сердце у каждого стало биться чаще и тяжелее. Секунды замедлились, и каждая проходила ощутимо, зацепляясь за что-то в глубине их душ.

— Это яд, — вырвалось однажды у Мамуки, когда они с братом приехали сюда.

— Сладкий яд, — произнёс Бесо. Больше говорить было незачем. Каждый из них понимал, что чувствует другой, а слова были неуместны.

«Отец» — одно только слово звучало в голове, когда они проходили по тёмным пустынным коридорам, в каждый из которых дверь запиралась на замок. Шум, с которым запирался замок, Мамуке казался хуже всего на свете, хуже, чем умереть от пули и оказаться в аду.

Глаза заострились, дыхание перехватило, ноги стали ватными… Последняя дверь, последний шум… Комната, тёмная, окно зарешечено и… отец.

— Мальчики мои, — Тимур подошёл к сыновьям и обнял сразу обоих.

Глаза Бесо стали влажными, но по щекам слёзы не текли, словно застыв в глазах.

Мамука же, наоборот, даже если бы захотел, не смог бы заплакать.

— Я всегда с нетерпением жду этих дней, когда вы со мной, мы вместе… — продолжал говорить Тимур.

— Вместе? — усмехнулся Мамука, перебивая отца. Он наконец пришёл в себя. Тимур перевёл на сына сочувствующий взгляд, но ничего не ответил. В эту минуту он вспомнил тот день, когда несколько лет назад Мамука приехал к нему один. Бесо тогда ещё жил в деревне.

Мамука тогда приехал специально, чтобы рассказать всё как есть. И рассказал. Тогда, в тот день, Тимур впервые в жизни остро ощутил наличие сердца в груди. Его сын — наркоторговец, преступник. Боль пронзила его, как стрела. Он сел на скамейку и, тяжело дыша, спросил:

— Ты с ними?

— С кем, с ними? Это люди, которые умеют делать деньги. Люди, которые никогда не окажутся вот здесь, — он обвёл комнату холодным пустым взглядом. — Люди, правящие жизнью.

Тимур молчал. Слов не было, собственное тело показалось ему чужим, тяжёлым и больным.

Вот и сейчас настроение Тимура заметно изменилось. «Он не изменился», — стукнула единственная мысль в голове.

Бесо давно чувствовал, что в отношениях отца и брата что-то сильно изменилось. Ощущалась какая-то недосказанность, и он понимал, что это длилось уже давно. Конечно, он догадывался, в чём они могли не сойтись, но разговора на эту тему не заводил. Во-первых, не хотел обострять и без того тяжёлую обстановку, а во-вторых, понимал, что на вопросы отца самому сказать нечего. Сейчас ему просто хотелось побыть с ним.

— Ты как тут, папа? — спросил он.

— Да как, сынок. Не воля, конечно, но меня здесь уважают. Да и за хорошее поведение обещали срок сократить, — Тимур говорил так воодушевлённо, что у Бесо сжалось сердце от жалости. Мамука, напротив, снова усмехнулся.

— За хорошее поведение? И на сколько же, позвольте поинтересоваться?

— Пока не знаю.

— Интересно, чему же ты радуешься?

— Тому, что мне за хорошее поведение сократят срок, — очень спокойно, по слогам, ответил Тимур.

— А ты хоть когда-нибудь вёл себя плохо? Может, когда преступление совершал? — не унимался Мамука.

— Я ничего не совершал, ты знаешь.

— Молодец, что хорошо себя ведёшь. Два месяца, может, скинут, — в голосе сына Тимур почувствовал нескрываемую издевку.

— Мамука! — негромко, но зло произнёс Бесо. Но его брата было не остановить.

— Какие они благородные, честные люди… «За хорошее поведение»… Они упрятали тебя ни за что, даже не потрудились разобраться. Я уже пять лет в деле. Пять лет! — он перешёл на крик. — Никто не смеет ко мне прикопаться. С каждым днём я всё больше убеждаюсь, что моя теория верна…

— Сынок, ты пойми! Не в том дело, верна твоя теория или нет, а в том, что на твоей совести — загубленные души, невинные дети. Что нам до ошибок правосудия? Отвечать придётся потом, и не здесь. Судьба не простит.

— Судьба? — от того тона, каким Мамука произнёс это слово, Тимур даже поморщился. Почти уже забытая боль в сердце вернулась вновь. Внутри всё похолодело.

— Может, лучше вообще об этом не говорить? — тихо попросил Бесо.

— Он прав, — сжалился наконец Мамука.

Тимур тоже замолчал. Но что-то в глубине души заставляло его понимать, что об этом нельзя молчать. Он чувствовал, что его сыновья в беде, и он должен что-то сделать, ведь он их отец.

— Как ваша мать? — спросил он после небольшой паузы.

— Отлично, — ответили братья одновременно, словно ждали этого вопроса и готовили ответ всю дорогу. Тимур лишь грустно улыбнулся, прекрасно понимая состояние сыновей и их матери.

После приговора его жена ни разу не навещала его в тюрьме. Сыновья строго запретили ей сюда приезжать. После того как в первый раз им пришлось проделать этот путь — «путь боли», как в душе окрестил его Мамука, — он решил, что Лиза просто не выдержит.

— Нельзя тебе туда, мама, — с не меньшей болью в сердце говорил ей сын. А в памяти — лишь мокрое от слёз лицо матери. Она не сказала ни слова в тот день. Просто отвернулась и, вытирая лицо фартуком, ушла на кухню.

Тогда Мамуке было всего шестнадцать лет. Они с Бесиком поехали на свидание вместе со своим учителем и соседом Григорием.

— Не дай им пропасть, поддержи их дух, — просил тогда Тимур своего друга. — Ты им как отец.

Григорий обещал. Но он не был им отцом и не смог им стать.

И на этот раз свидание прошло как обычно. Радость в голосе Тимура и Бесо, подозрение и что-то ещё неопределённое в глазах Мамуки. И как всегда чего-то не достаёт: крепких родственных объятий и гордости в глазах.

После ухода сыновей Тимура повели обратно в отряд. Шли они почему-то медленно, нерешительно. Один из сопровождающих часто бросал на Тимура сочувственный взгляд. Но Тимур не замечал этого, он вообще ничего перед собой не видел.

— Не может быть, ты ошибаешься, — вспомнилось ему вдруг встреча с Григорием после того, как Мамука рассказал ему всё.

— Он сам мне всё рассказал, — спокойно ответил Тимур и сочувственно посмотрел на друга, прекрасно понимая, что сейчас тот чувствует.

— Оба? — нерешительно спросил Григорий.

— Про Бесика Мамука не сказал ни слова.

— Бесик живёт в деревне с матерью, про него ничего и не скажешь.

— Вряд ли он вообще знает, чем занимается его брат, — эта мысль немного утешала Тимура. — Мамука один.

— Пока один, — неожиданно подхватил Григорий.

«Теперь не один», — с обидой подумал Тимур и, опустив голову, вошёл в барак.

— Зря ты, зря. Сколько можно? — на обратном пути ехать молча не получилось. Бесо негодовал и срывался на Мамуке.

— Я не могу иначе.

— Почему мы не можем просто побыть втроём так, чтобы не мучить его?

— Он никогда не смирится с нашей жизнью, — пытался оправдаться Мамука.

— А ты хотел, чтобы тебя ещё и похвалили?

Не похвалили.

Ночью, после того дня, когда Григорий разговаривал в тюрьме с Тимуром, только ему одному известным способом он отыскал в городе Мамуку и ворвался к нему на склад.

По своему обыкновению и по выработанной годами привычке Мамука, прежде чем лечь на диван и уснуть, пистолет положил под подушку.

Сон всё не приходил. Разные мысли одолевали молодого человека, они лезли в голову как-то беспорядочно: то он думал о том, что пора бы снять квартиру, то решал, когда и как навестить мать. Денег тогда у него было мало. Почти всё, что платил ему Дракон, он отправлял в деревню матери и брату, объясняя в письме, что неплохо устроился в городе, что у него хоть и маленький, но всё же свой бизнес.

Лиза хоть и удивлялась, но всё же не смела сомневаться в словах сына и спокойно принимала и пользовалась деньгами. Хвалилась в деревне, что хорошо воспитала его, что старший сын вырос благородным и ей есть чем гордиться.

К полуночи в голове юноши всё смешалось окончательно, и он наконец заснул. Прошло не больше получаса, когда он вскочил с дивана, в руке уже был пистолет. В дверь кто-то ломился. Охранники все кинулись к входу на склад. Окружили пришельца и тоже громко кричали.

— Куда прёшь? Мы будем стрелять! — услышал Мамука голос одного из охраны.

— Ну так стреляйте! Иначе, попадётся он мне, я с него шкуру сдеру! — кричал в ответ Григорий.

В этот момент Мамука вышел во двор и незамедлительно приставил дуло пистолета к виску «гостя». Было слишком темно, чтобы разглядеть пришедшего.

— Это с меня ты собрался сдирать шкуру? — Мамука даже не сомневался, что к нему явился отец одного из его клиентов. Всё происходившее взбесило Мамуку, он не понимал, почему «гостю» позволили подойти так близко к складу и не застрелили у ворот. Вызов, который он получил на своей территории, вскипятил ему кровь. Он жаждал проучить пришельца.

— Кто он? — спросил один из охранников.

— Зачем вы его впустили? — Мамука был взбешён.

— Он назвался твоим отцом, — оправдался один из них.

— Какая наглость! — Мамука вскипел окончательно, схватил Григория за грудки и повернул к себе. — Мой отец в тюр… — он не договорил. На него смотрели глаза не менее родного человека. Но выражение этих глаз было совсем не дружелюбным.

— Учитель? — зашипел Мамука от неожиданности.

— Убери руки, щенок! — злость в голосе Григория перехватила его дыхание, он закашлял. Мамука немедленно отпустил руки.

Охранники продолжали целиться в Григория. Как только прошёл шок, Мамука жестом попросил их удалиться. Они подчинились и оставили их одних.

Через минуту они были в помещении. Мамука сидел на своём диване, а Григорий стоял, облокотившись на письменный стол Дракона. Руки он скрестил на груди.

«Как на уроке», — подумал Мамука.

— Ну, учите, чего вы ждёте? — первым начал разговор он.

— Тебе смешно?

— Вовсе нет. Вас могли убить.

— О чём ты думаешь? — не изменяя позы, Григорий пристально смотрел на бывшего ученика.

— Сейчас?

— Вообще?

— А вы о чём?

— О жизни прожитой и которую ещё предстоит прожить. О семье, о чести, о родине. О том, чтобы прожить эту жизнь так, чтобы стыдно не было перед собой, перед семьёй. Я хочу, чтобы и после моей смерти мной гордились мои ученики, дочь и внуки.

— У вас получилось, — вымолвил Мамука еле слышно. Глаз он не поднимал. То ли от стыда, то ли от страха.

— А у тебя?

— А я не хочу. Пусть меня не уважают и не гордятся на моей могиле мои внуки.

— Щенок ты. А человеком стать не стараешься.

— Григорий Михайлович, — как-то тихо и неуверенно произнёс Мамука, а затем замолк, пытаясь собраться с мыслями. — Когда посадили отца, вы были первым, к кому я пришёл. Вы сказали тогда, что невиновных в тюрьму не сажают, что суд во всём разберётся…

— Всякое бывает, — пытался было вставить Григорий, понимая, о чём говорит его ученик, но тот перебил его.

— Вы обманули меня. В жизни всё наоборот. Вот я и подумал: а что, собственно, из ваших слов и нравоучений было правильным? Жизненные ценности, о которых вы нам твердили столько лет, чего они стоят в тюрьме? Если миром правит несправедливость… — теперь Мамука смотрел прямо в глаза учителю.

— Это не несправедливость, это испытание. Я бы объяснил, но поймёшь ли сейчас?

— Испытание? — зло усмехнулся Мамука.

— Ты его не прошёл, — грустно добавил Григорий.

— И что теперь будет? — сарказм не покидал его.

— Для тебя хорошего ничего, — немного подумав, сказал учитель и добавил: — А ведь я хотел отдать за тебя Анну.

— А я не просил вашу Анну.

На этом и закончился нелёгкий разговор учителя и ученика в ту далёкую летнюю ночь. В деревне Григорий никому ничего не сказал, хоть Мамука и не просил его об этом.

Глава 27. Ирма

Самый большой и красивый дом во всей округе принадлежал одному из богатейших людей в районе, старику Михаилу Крылову. Ему принадлежали земли и большой особняк. На этих угодьях он выращивал тростник.

Кроме этого, в городе у него был сахарный завод, где тростник перерабатывался, и эта продукция продавалась по всей стране.

Основная его работа проходила в городе. Но, несмотря на это, Михаил так и не переехал из деревни. Всю свою жизнь он ездил в город на машине и ничуть не жалел о своём выборе. Даже уговоры единственной любимой дочери не смогли убедить его изменить решение.

— Здесь наше место. Здесь жили все наши предки. Здесь выросли я и ты. Только родные места могут придать чувство настоящей удовлетворённости от проделанной работы. Когда я умру, всё достанется тебе, дочка, и уж тогда решай: продавать всё и транжирить деньги, с трудом заработанные твоими предками, или остаться здесь, встать во главе всего и преумножить наше состояние. Моё дело — научить тебя любить и ценить моё дело, как люблю его я, — эти слова часто повторял Михаил, когда они с Ирмой долгими зимними вечерами сидели вдвоём возле камина в их особняке.

Ирма была единственным ребёнком Михаила. Он был женат дважды, но детей от первого брака у него не было. С первой женой, Кларой, они прожили двадцать лет. Это был брак по большой любви. Клара была очень красивой, элегантной женщиной из хорошей семьи. Их романтические отношения начались в ранней юности; красивые ухаживания и признания в любви закончились пышной свадьбой. Их союзу радовались все; добрая, образованная, хорошо воспитанная и тактичная девушка очаровала родных Михаила и стала достойным членом уважаемой семьи. Но мечтам родителей Михаила о внуках не суждено было сбыться. Они умерли, так и не дождавшись их. Ирма родилась намного позже. Михаилу было уже около пятидесяти, когда в его жизни появилась другая женщина.

Его вторая жена, мать Ирмы, вместе со своими родителями работала на тростниковых полях и жила в деревне. Она была моложе Михаила и сумела очаровать его при первой же встрече. Как только Клара заметила, что её муж стал проявлять повышенное внимание к работавшей у них девушке, она, не задумываясь, уступила ей своё место. Даже после того как Михаил официально женился на ней, Клара ни разу не упрекнула их и при встречах старалась быть внимательной и тактичной. Михаил же всё время чувствовал свою вину перед первой женой. Всё изменилось, когда на свет появилась Ирма. Радости счастливого отца не было предела. У уже немолодого человека появился долгожданный ребёнок. Малышка сразу же завоевала в сердце отца самое почётное место и навсегда привязала его к себе. Михаил гордился своей маленькой дочкой, всем её показывал и говорил, что её ждёт самая счастливая судьба.

Но всё вышло не совсем так. Ей было два года, когда её мать трагически погибла. В деревне случился пожар. Михаил был на заводе в городе. Мужчины из деревни ушли далеко в поле. Возле пожара оказались одни женщины и дети. Одного подростка послали за пожарными. В одном из горящих домов оказались женщина с маленьким ребёнком. Подруга юности матери Ирмы с годовалой дочерью оказались во власти огня. Женщина растерялась и в шоке не могла сообразить, как выбраться из горящего дома. Мать Ирмы, узнав об этом, не задумываясь, бросилась в огонь и сумела вытолкнуть подругу с ребёнком на улицу. Но самой выйти не удалось. Обвалившийся потолок унёс её жизнь.

Та трагедия сильно подорвала здоровье уже немолодого Михаила. Оказавшись один с маленьким ребёнком, он был в полной растерянности. Через год он снова попросил руки у своей первой любимой жены. Но Клара отказалась.

— В одну и ту же реку не войти дважды. Не будем ворошить старого, — сказала она тогда. — А дочь ты воспитаешь достойно.

Несмотря на её отказ, Михаил был частым гостем в её маленькой квартире в городе. Их часто видели вместе в ресторанах и на некоторых приёмах в обществе.

Вот так и вышло, что у молоденькой Ирмы был пожилой отец.

После смерти матери Ирма росла одинокой и тихой девочкой. Её единственной подругой была Рита, та самая девочка, спасая которую, погибла её мать. Девочки были очень дружны, делились всем и помогали друг другу во всём.

Компания «Самда МТ» и Михаил Крылов были давними компаньонами. Их деловые отношения начались ещё при Антоне. Мужчины из этих семей очень ценили и уважали друг друга, их семьи близко дружили. После смерти Антона Михаил во всём поддержал тогда ещё молодого Иосифа, и их связали не только бизнес, но и крепкая дружба.

Когда Ирме исполнилось семнадцать лет, отец стал брать её с собой в город, чтобы девушка могла общаться со сверстниками и как-то развлекаться. Часто он оставлял её с дочерями Сосо. Девушки очень радовались друг другу и стали близко дружить.

Серж тогда был уже студентом, всё время жил в столице и приезжал только на каникулы.

Это было его первое лето дома после первого курса в юридическом вузе. После первых студенческих месяцев он приехал домой и был очень удивлён, что у его сестёр появилась новая подруга. Юная Ирма очаровала его своей скромностью и хорошим воспитанием. Её романтические рассказы о жизни в деревне со стариком-отцом увлекали его. Он начал флиртовать с ней, старался не упускать ни единой возможности провести с ней время, всеми способами пытался привлечь её внимание. Всё первое студенческое лето Серж провёл в компании Ирмы. Он приезжал к ней в деревню вместе с сёстрами, часто возил девушек на пикники, вывозил их на дискотеки. Они стали очень дружны. К концу лета Ирма была без памяти влюблена.

— Он любит меня, — хвасталась она Рите, возвращаясь после очередного свидания.

— Он тебе это сказал? — каждый раз уточняла недоверчивая Рита.

— Конечно, и не раз, тысячу раз! — мечтательно отвечала Ирма.

— Знаешь, Ирма? Ты влюбилась, это видно. Но я не уверена, что он тебя достоин.

— Ну что ты? Он богат, красив, умён. Вопрос в том, достойна ли его я? — смущалась девушка.

— Зря ты. Цены себе не знаешь, — возмущалась каждый раз Рита, когда Ирма говорила о себе такие вещи. Девушки очень любили друг друга и во всём доверяли друг другу.

Рита, несмотря на то что выросла в простой крестьянской семье, была очень гордой и смышлёной. А Ирма, напротив, всегда комплексовала из-за того, что выросла в деревне и была лишена всех тех развлечений, которыми привыкли пользоваться городские подростки.

Романтическое лето закончилось, и Серж был вынужден уехать на учёбу. Их расставание было грустным, полным слёз Ирмы.

— Я так буду скучать, — прошептала она ему, когда они остались одни в беседке в доме Самда.

— И я, — шепнул он ей в ухо.

Поздней осенью того года Ирме исполнилось восемнадцать лет. Уже несколько месяцев они с Сержем не виделись, и от этого ей было очень грустно и одиноко. День рождения она отмечала дома. Гостей она не приглашала; с ней были, как всегда, самые близкие: отец, Рита и Клара. Клара приехала рано утром с испечённым специально для именинницы тортом и принялась готовить праздничный ужин.

Около полудня во двор заехала машина. Михаил вышел на крыльцо и радостно встретил Сержа. Ирма была ошеломлена; кого-кого, а своего любимого из столицы она увидеть не ожидала. Он занёс огромный букет цветов и, широко улыбаясь, поздравил именинницу, чем вызвал слёзы на лице Клары.

— Какой молодец, — прошептала она Михаилу. Тот внимательно, с какой-то тревогой смотрел на свою счастливую дочь.

— Как ты здесь очутился? — улыбаясь, спросила она.

— С днём рождения! — громко произнёс Серж, вручая ей цветы и завёрнутый в красивую ленту подарок.

После торжественного ужина Серж пригласил девушку покататься на его машине. Она спросила отца, отпустит ли он её. Михаилу было не по себе. Он не хотел отпускать её, но счастливая улыбка на лице единственной дочери смягчила его сердце, и они поехали кататься.

- ей исполнилось восемнадцать, что я могу поделать - словно оправдываясь, сказал он Кларе.

Домой Ирма вернулась только на рассвете. Серж привёз её, но в дом заходить не стал. Не заезжая даже к себе домой, уехал в столицу.

— Ты что, с ума сошла? — шёпотом говорила Рита. Всю ночь она прождала подругу в её комнате.

— Ну, зачем ты так говоришь? Мы любим друг друга, — дверь в комнату Ирмы была плотно закрыта. Девушки сидели на кровати и разговаривали. Несмотря на счастье в её глазах, она заметно нервничала.

— Любите? — вздохнула Рита. — Даже не верится, что ты на это пошла.

— Он серьёзно ко мне относится, даже лекции пропустил, чтобы поздравить меня с Днём Рождения.

— Чтобы затащить тебя в постель, — уточнила Рита.

— Не говори так, прошу тебя, — просила её Ирма. — Ты просто никогда никого не любила. Любить — это прекрасно. — В её глазах Рита заметила какую-то грусть.

— Я не такая дура. А ты ещё молода, чтобы судить о том, что прекрасно, а что нет. Надеюсь, у вас всё хорошо сложится.

Сложилось не хорошо. Снова наступило лето, и Серж приехал на каникулы. Но видеться каждый день с Ирмой, как прежде, не стремился. Ссылался на то, что долго не видел родных и что очень соскучился по дому. После второго курса Серж решил, что уже достаточно самостоятелен и не должен ни перед кем ни в чём отчитываться, и, несмотря на возмущение родных, стал часто посещать «Милагрос». К концу лета он стал проводить там каждую ночь.

— Серж, мы должны поговорить о свадьбе, — заговорила как-то об этом Ирма, когда они оказались наедине. Они были в его комнате в доме Самда.

— Ты что? Мне только двадцать, ещё учиться и учиться. Потом отец обещал мне адвокатскую контору, я должен серьёзно думать о своей карьере, — он говорил так прямо и быстро, что Ирма даже возмутиться не успела.

— Но как же я?

— Раньше двадцати восьми я не женюсь. Ты будешь столько ждать?

— Буду, — тихо сказала Ирма, глотая ком в горле и стараясь не заплакать.

— Вот и хорошо. Кто ещё знает? — осторожно спросил он, отвернувшись к окну.

— Рита, — она продолжала говорить очень тихо; опустив голову, она старалась скрыть влажные глаза.

— Ты можешь всем рассказать, конечно, но это ни к чему не приведёт. Моё решение не изменится. А вот ты очень разочаруешь меня. Подведёшь меня и себя.

— Я никому не скажу, — прошептала она.

— Вот и хорошо, — он подошёл к ней и, взяв за плечи, приподнял её. — Прости меня? — эти слова звучали искренне.

— Я сама виновата, — она освободилась из его рук и отвернулась, смахивая рукой слёзы.

— Я понимаю, что больше ты не приедешь ко мне в деревню.

— Ну, почему же…

— Я больше не позволю, — отрезала она, не позволив ему договорить.

Всё это было уже давно. Сейчас отношения Ирмы Крыловой и Сержа Самда были просто знакомством. Уже не она просила отца, как прежде, а он просил её поехать с ним в город и составить ему компанию на каком-нибудь приёме. Чаще всего она отказывалась. При встрече с Сержем она держалась холодно, а на предположения в обществе об их возможной женитьбе ничего не отвечала.

Глава 28. Обращение к судьбе

С самого утра у Елены день не ладился. Сначала она провела всё утро в банке, переводя деньги со счёта для покупки нового здания для дома моды. Потом поехала в издательство газеты и публиковала объявления о приёме на работу персонала.

К вечеру ей всё же удалось посетить новое здание, и остаток дня она потратила на дизайн помещения. После того как уже многое было сделано, и она решила, что на сегодня хватит, ей вдруг вспомнилось, что её машина в ремонте и наверняка её пора забирать.

Было уже темно, когда она на такси подъехала к мастерской Луки и, расплатившись, направилась в сторону гаража, где горел свет. Не доходя до гаража, она увидела, что её машина стоит на улице, вымытая и, как ей показалось, отремонтированная. Её настроение заметно улучшилось, и она вошла в гараж.

Только оказавшись внутри, она услышала звуки музыки. Ребята, вооружившись инструментами, репетировали новые песни. Лука увидел её и жестом пригласил войти. Елена вошла и, боясь оторвать их от занятия, присела на диван у стены. Их песня, как и в первый раз, заворожила её.

— Здравствуйте, — произнёс Лука после того, как песня была спета. Он положил гитару на диван рядом с Еленой.

— Здравствуйте, восхитительная песня, — больше она не знала, что сказать, и спросила: — Всё готово?

— Да, поломка была несложной, она уже давно готова.

— Спасибо, вы так выручили меня тогда. У меня ваш зонт, но я не взяла его с собой. Обязательно завезу, теперь я на машине.

После она расплатилась за работу и, не находя, что ещё добавить, вышла к машине.

— До свидания, — сказала она, заводя машину.

— Одну минуточку? — неожиданно заговорил Лука.

— Да, — Елене словно только этого и ждала. Она заглушила двигатель и посмотрела ему в глаза.

— Завтра вечером мы выступаем в баре в соседнем районе. Хотите послушать?

— Конечно, — не задумываясь ни на минуту, ответила Елена.

— Тогда приезжайте, сейчас напишу адрес.

Елена подождала немного, пока Лука писал в гараже адрес. Несмотря на трудный день, она совсем не чувствовала усталости. Одна мысль о том, что снова услышит музыку Луки, делала её счастливой.

— Зачем ты её пригласил? — на следующий день, перед выступлением, Лука рассказал ребятам, что на их выступление должна приехать девушка с той свадьбы в доме Самда. Дарье сразу не понравилось это, и она стала возмущаться.

— Просто пригласил, даже не думал, что она согласится, — спокойно отвечал Лука.

— Пусть приходит. Ей вроде нравятся наши песни. Помните, как она слушала нас? — сказал один из ребят.

— Ой, можно подумать, и правда нравилось. Уверена, она бывает на концертах настоящих звёзд, — не унималась Дарья.

— И наша песня будет спета на большой сцене, — уверенно сказал Лука.

Даша недоверчиво усмехнулась и начала готовиться к выступлению.

Елена пришла гораздо раньше назначенного времени. Она сразу не увидела никого из группы и села за свободный столик, заказав себе сок.

Вскоре появился Лука, но, к её огорчению, проходя мимо её столика, ничего, кроме «Привет», не сказал. Она терпеливо ждала начала концерта.

— Привет! Помнишь меня? — к ней подошла Дарья и доброжелательно улыбнулась.

— Привет! Конечно, помню. Скоро начнёте? — спросила Елена, жестом указав на сцену, где появились ребята и начали устанавливать аппаратуру. — Знаешь что?

— Что?

— Я принесла тебе подарок. Только не знаю, понравится он тебе или нет, — из-под стола Елена достала большой пакет и отдала его Даше.

— Это мне? — не поверила девушка.

— Примеришь?

— Идём за мной, — заглянув в пакет и увидев подарок, Даша была так удивлена и очарована, что сразу же пригласила Елену в гримёрную.

Через несколько минут, с помощью Елены, Даша переоделась в новое концертное платье и смотрелась в зеркало.

— Как ты узнала размер? — удивлялась она.

— Профессиональные навыки, — похвалилась Елена, поправляя платье.

— Удивляюсь, почему ты решила купить мне платье, да ещё и такое шикарное.

— Даша, я его не купила. Я сама сшила.

— Как? Ты что, портниха? — ещё больше удивилась Даша.

— Да нет, я художник, владею домом моды. Это платье из моей первой коллекции.

— Прелесть, — Даша оглядела себя в зеркале. Это платье очень шло ей; на чуть полноватой, но очень красивой фигуре чёрное облегающее платье с блёстками смотрелось великолепно. Распущенные длинные чёрные локоны рассыпались по плечам. Яркий макияж, нанесённый ею накануне для выступления, подходил к блёсткам. Её чёрные глаза тоже заблестели.

— Ты очень красивая, — сказала Елена.

— И это говорит мне самая красивая девушка в городе? — засмеялась Дарья.

— Это говорит тебе профессионал.

— Лука показывал мне все журналы, где появлялись твои фото.

— Лука? Он что, модой увлекается? — Елена тоже засмеялась.

— Нет, только те, где есть твои фотографии, — произнеся это, Даша внимательно посмотрела на Елену, словно пытаясь оценить её реакцию. Елена была смущена и очарована.

Вскоре началось выступление. Всё прошло удачно. Ребята восхитились, увидев свою солистку в новом платье. Даша чувствовала себя королевой. Она привлекала всех присутствующих в зале своей живой красотой и весёлым настроением.

Во время одной из песен Лука пригласил Елену спеть с ними. Она, привыкшая блистать на сцене, ничуть не смутилась и спела.

— Очень даже неплохо. Брала уроки пения? — спросил её Лука, знающий толк в этом деле.

— Спасибо. Каких только уроков я в детстве ни брала. Всё перепробовала, — похвала Луки оживила её, и она почувствовала себя уверенно.

— Прекрасно смотришься на сцене, — подхватил их разговор один парень из группы.

— Молодец! Скоро заменим тебя, Даша, — весело шутил Лука.

— Ну и пожалуйста, я пойду в модели, — ответила на шутку девушка, ничуть не смутившись. Все весело рассмеялись.

Елена была восхищена их дружбой.

— Вы так здорово смотритесь вместе, — сказала она уже серьёзно. — Вы всегда должны быть вместе. И я уверена, вы станете звёздами.

— Только сегодня Лука говорил нам, что наша песня будет спета на большой сцене, — сказала Даша, вспомнив недавний разговор.

— Будет! — уверенно сказала Елена, глядя Луке прямо в глаза. Этот взгляд надолго задержался. Лука смотрел на неё с восхищением.

— Елена Иосифовна, уже очень поздно, здесь опасный район, — этот взгляд смутил его, и он постарался сменить тему.

— Вот те раз! Пели, пели вместе и вдруг «Елена Иосифовна»! Я могу обидеться, — Елена же, наоборот, предпочла продолжать шутить, чтобы не выдать свою неловкость.

Из бара она уехала в очень хорошем настроении. Было около десяти вечера, когда её машина въехала во двор дома Самда.

— Привет, мама! — радостно воскликнула она, бросившись обнимать Алису.

— Привет, доченька, рада видеть тебя в хорошем настроении.

— Всё готово к открытию? — увидела она Сосо, выходящего из кухни; в руках он держал бутерброд и стакан фруктового сока. Они с Алёшей и Мариной, как обычно, поздно вернулись с работы и сейчас ужинали.

— Не-а.

— Когда?

— Скоро, завтра займусь этим всерьёз.

— Тебе нужны помощники?

— Нет, — твёрдо сказала она.

— Пусть кто-нибудь тебе поможет! — настаивал Сосо.

— Кто, например? — недоверчиво поинтересовалась она.

— Твоя сестра.

— Марина не согласится, у неё полно работы на фабрике.

— Я говорю не о Марине, у неё сейчас очень много работы, она всё время в бухгалтерии, — Сосо было трудно вынести взгляд Елены, а когда её глаза стали откровенно насмешливыми, он предпочёл отвернуться и, проходя мимо неё и жены, сел на диван. В этот момент в зал вошли Марина, Инна и Алёша. Теи не было дома.

— Значит, о Софье вспомнил? — усмехнулась Елена, даже не поздоровавшись с родными.

— Я о ней и не забывал.

— Все говорят, что ты ни разу не упомянул о ней с тех пор, как она ушла.

— Кто говорит? Твоя мать?

— Да и мама тоже. Ты словно открестился от Софьи.

— Что ты несёшь? — возмутилась Марина, застав этот разговор.

— Это неправда, — Сосо до боли сжал кулаки, услышав сказанное. — Ложь! Я от неё никогда не открещусь. О ней у меня душа болит больше, чем у кого-либо из вас.

— Почему тогда…

— Что «почему»? Ведь я нанял Давида, чтобы он охранял её. Я послал с вами Марину. Что ещё я могу сделать? — он говорил очень громко, его губы дрожали.

— Папа, не волнуйся, — испуганно попросила Марина, подойдя к отцу и взяв его за плечо.

— Ты назло нам нанял телохранителей, — Елену было уже не остановить.

— Назло? Когда и что я делал вам назло?

— Папа… — дрожь в голосе отца встревожила и Елену.

— Что? Ну, отвечай! Это ты и твоя сестра всё всем делаете назло! Почему вы ушли из дома? А?

— Софья просто не поладила…

— Ах! Софья не поладила, Софье не понравилось. А о матери она думала? А обо мне… — не договорив, Сосо схватился за сердце и медленно стал опускаться на диван. Марина поддерживала его за плечи и встревоженно что-то просила.

— Прошу тебя, папа, не нервничай так!

— Что с тобой, папа? — Елена подошла ближе и села рядом с ним на диван.

— Да ничего, ничего… ах, — ответил он со стоном в голосе.

— Инна позови отца, — встревоженный Алёша обратился к жене .

— сейчас — крикнула девушка и выбежал во двор со стороны задней веранды.

— Тебе больно? — взволнованно спрашивала Елена. Он постепенно переставал морщиться. Боль понемногу отступала.

— да, сердце беспокоит, — сказал он тихо.

— Я же тебя просила, не волнуйся, не нервничай. Тебе надо немного отдохнуть, — проворчала Марина и побежала искать валидол.

— Давно у тебя это, папа? — не унималась Елена.

— Давно, вот когда Софья ушла, тогда и начало его беспокоить, — ответила за него Алиса.

— Мама, может, вам съездить куда-нибудь отдохнуть? — спросила её Елена.

Через несколько минут в их доме появился отец Инны. Он начал суетиться возле Сосо.

— Да всё нормально, дружище, — уговаривал его Сосо. — Отпустило.

— Не шути с этим! — строго сказал доктор.

Елена растерянно смотрела на происходящее и не знала, что говорить. Мать знала, что отца беспокоит сердце, все знали, а она не знала.

Сколько раз в жизни они с отцом вот так спорили? Очень часто Иосифу приходилось за что-то отчитывать Елену. Ведь она была самой большой головной болью после Сержа. Но при этом он никогда не хватался за сердце. Это очень напугало её. Она была в растерянности.

Это была тяжёлая ночь для Елены. Ей снились кошмары, она часто просыпалась, и в её сознании появлялись то отец, то Серж, то Лука. «Никогда я так беспокойно не спала», — говорила она себе. — «Что это происходит?» То ли беспокойство за отца мучило сегодня девушку, то ли неожиданно зародившееся в сердце, непонятное до сих пор чувство, то ли предчувствие какой-то беды.

— Я хочу быть свободной, не хочу ни от чего зависеть, — прошептала она в темноте кому-то или чему-то, словно прося Судьбу не связывать её сердце непонятным до сих пор для неё чувством влюблённости. Этой ночью в темноте Судьба ничего не могла ей ответить. Но вот что она готовит ей в будущем?

Глава 29. Тревога

— Как дела? — Мамука ещё издалека увидел, как в помещение вошёл Кайфун и направился прямиком к стойке, где сидел он.

Это было в баре на дискотеке. Мамука с вечера приехал и занимался своим привычным делом. Было уже далеко за полночь, и в глазах начало рябить от светового оформления сцены и наркотического дыма. Люди уже разошлись, а он сидел и пил водку. Бармен, обслуживающий его, выглядел очень уставшим, но всё же обслуживал Мамуку.

— Хреново, — ответил Мамука подошедшему, бросая недокуренную сигарету прямо на пол. В зале было и без того грязно, а уборщиков ещё не было.

— Что, плохо шло? — Кайфун достал пачку сигарет и тоже закурил. Мамука, не спрашивая разрешения, достал из его пачки одну сигарету и закурил в который раз за сегодня.

— Менты пасли нас с самого начала, уроды, так и не отвязались. Прикинь, ничего не продал. А клиенты просто как с цепи сорвались. Чуть не влетел, — он аж фыркнул от злости. — Прикинь, весь вечер танцевал как конь.

— Козлы, — выругался Кайфун. — Ладно, пошли! Дракон велел явиться на склад.

— Что там? — заинтересовался Мамука.

— Твой брат.

— Что с ним? — услышанное заставило его вскочить на ноги.

— Чуть не попался.

— Чуть?

— Всё обошлось, но…

— Что «но»? — они вышли из бара и сели в машину, их разговор продолжился там.

Мамука был очень взволнован и зол.

— В парке возле клуба Бесик встретился с Максом, а там, как назло, эта дура, жена банкира, гуляла, увидела их. Прикинь, она же знает Макса, ну и подняла кипиш.

— Вот шалава! Какого хрена она там гуляла среди ночи? До ментов дошло?

— Да нет, Бес слинял сразу. Но прикинь, с этого козла денег стрясти вообще становится нереально.

— Наркоман вонючий! — Мамука был вне себя. — Что Дракон?

— Сейчас узнаем.

На склад они явились взвинченные и заняли свои места в кабинете. Дракон сидел за своим столом и был на редкость молчалив. С вошедшими поздоровался кивком головы и, подождав, пока они рассядутся, начал разговор.

— Расскажи всё! — велел он Бесику.

— Да этот придурок, Макс Корсак, из-за него чуть не попался. И эта дрянь с кем-то в парке ошивалась, как назло.

— Что он? — не стерпелось Мамуке, и он вставил свой вопрос.

— Который раз уже отказывается платить. Прикинь, просил опять в долг. Я ему объяснил, что приказ Дракона — ему без денег не давать. Но козёл как начнёт упрашивать, орал на весь парк как резаный, а тут она…

— Что ей надо было? — перебил его Дракон.

— Да она же его знает, думала, на сынишку мэра хулиганы напали, подняла кипиш, сука.

— Дракон, дай мне с ним разобраться? — попросил Мамука.

— Может, и с ней? — вмешался Кайфун.

— Что мы с ней-то можем сделать? — удивился Правый.

— Припугнём, — ответил Мамука.

— Предупредим, чтобы в чужие дела свой поганый нос не совала, — поддержал его Кайфун.

— Бабу не трогать! — всё так же спокойно приказал Дракон.

— Но, босс? — одновременно произнесли Мамука и Кайфун.

— Можно её прижать через Германа, — обратился Правый к Дракону.

— Он наш клиент, — уточнил Мамука.

— Вы что, не поняли? Бес чуть не попался. Хотите всё провалить? И так по лезвию ножа ходим. Кто ещё не запомнил, повторяю: в самые сложные моменты не горячиться надо, а время переждать. Разберёмся и с Корсаком, и с банкиршей этой, и с её любовником.

— Герман твой клиент? — спросил Кайфун у Правого.

— Да, козёл тот ещё. Прикинь, живёт за счёт её мужа, спит с его женой, да ещё и колется на их деньги.

— А куда мужику деваться? Чтобы на наркотики бабки достать, и в шофёрах у банкиров походишь, и с их женами переспишь, — Кайфун, как всегда, пытался разрядить обстановку и всех рассмешить.

— Там ещё, знаешь, какая тема? Этот Макс — то ли жених, то ли любовник дочери этой дуры, — продолжал Правый.

— Вот семейка-а, магнит для наркоманов: и мать, и дочь, — не унимался Кайфун.

— Уроды, — произнёс Дракон сквозь зубы.

Братья переглянулись. Бесо прочитал в глазах брата тревогу и подмигнул ему в знак того, что с ним всё в порядке и он справится без его помощи. Но Мамука не унимался.

— Босс, поручи это мне?

— Ты зол и можешь натворить лишнего, — Дракон знаком приказал Кайфуну и Правому прекратить веселиться и, обернувшись к Мамуке, попытался объяснить ему, почему не может доверить ему это дело. — Правый этим займётся.

Правый кивнул в знак согласия.

— Этот Корсак в натуре надоел, — злился Бесо после того, как Дракон уехал на важную встречу и ребята остались одни на складе.

— Прикинь, уже с дочерью банкира закрутил, чтобы на наркоту хватало.

— Бедный мужик, этот банкир, сам не знает, на кого работает, — съязвил Кайфун.

— Ну, хоть это радует, что его денежки плывут к нам, — Мамука начал немного отходить и веселиться вместе с друзьями. Бесо похлопал его по плечу.

— Напугал ты меня, брат, — сказал Мамука, сжав ладонью руку брата на своём плече.

— Ерунда, что, в первый раз, что ли, с наркоманами приходится разбираться? — Бесо знал, как всегда беспокоится за него Мамука, но всё же был удивлён его реакции на сегодняшний инцидент.

— Светает, — услышали они голос Кайфуна, который выходил на улицу.

— Да, неудачная выдалась ночь, — сказал Мамука и, накинув на себя куртку, бросил другую куртку брату, направился к выходу. К машинам они подошли вместе.

— Какие планы на сегодня? — спросил Бесо.

— Сначала выспаться.

— Ну, это понятно. Потом чем займёшься?

— Не знаю. Холодно сегодня для выезда за город, — ему вдруг вспомнилось их с Софьей последнее свидание у конюшни. «Ах, если бы она знала, кто я», — подумал он про себя. Ему безумно захотелось поделиться с ней своими сегодняшними переживаниями и своей тревогой за брата. Но он прекрасно понимал, что не может даже заикнуться об этом.

А Бесо, наоборот, поехал не домой, а к Марии.

Глава 30. Что скрывает туман?

Эту ночь Серж провёл с Наташей в «Милагрос». Утром возвращаться домой ему не хотелось, и он решил пригласить девушку на прогулку. Она очень удивилась его предложению, но не нашла причин для отказа, и они направились в город. Было воскресенье. Воздух стоял прохладный, погода выдалась пасмурной, время от времени опускался туман. Наталия не могла понять, почему вместо того, чтобы провести весь день в постели, она согласилась гулять по холодным улицам со своим клиентом. Но ему она ничего не сказала. Они бродили по городу целый день, пили кофе в кафе в центре и даже играли в бильярд. К вечеру Наташа заметно развеселилась, её глаза сияли от радости, смешанной с лёгким удивлением от поведения Сержа.

Когда начало темнеть, они вышли из кафе и сели в машину. Серж собирался отвезти девушку в «Милагрос», но перед тем как тронуться, вдруг предложил прогуляться по набережной.

— Вот-вот дождь начнётся, мы промокнем, — засмеялась Наташа, услышав его предложение.

— Ты в детстве не любила промокнуть под дождём? — спросил он.

— Ещё как любила, пока однажды не заболела. Представляешь, мне пришлось месяц лежать в постели? Чем только Анжо не лечила меня.

— Я тоже болел, но меня это не останавливало. Один раз мы с Софьей в ливень вылезли с балкона на крышу, а назад слезть не смогли: кричали оттуда, но из-за дождя нас никто не слышал.

— И как вы спустились?

— Когда я полностью промок и замёрз, у меня появилась отличная идея. Был вечер, и я знал, что почти все члены нашей семьи в такую погоду любят собираться в зале и пить чай. Зимой обычно зажигают камин. Но было лето, камин не зажгли. И знаешь, что я сделал?

— Что?

— С крыши в дымоход сбросил свою сестру. Она оказалась прямиком в зале, где сидели мама и папа. — Серж весело рассмеялся при воспоминании.

Наташа тоже засмеялась.

— И чем всё закончилось? — спросила она.

— Нас отругали, искупали и закрыли в комнате до полного выздоровления.

— Ладно, я согласна промокнуть, заболеть и провести месяц в постели с тобой, — вполне серьёзно сказала она, глядя ему в глаза.

Серж тоже посерьёзнел. В его глазах сверкнули искорки гордости и радости от услышанного.

— Правда? — спросил он и, не дожидаясь ответа, завёл машину и поехал в сторону набережной.

Наталия не ответила, её взгляд устремился к реке. Когда они подъезжали к набережной, она повернулась к Сержу и хотела что-то сказать, но в его взгляде что-то насторожило её.

Он сосредоточенно смотрел в сторону реки. Прямо у берега стояла машина, ему хорошо знакомая. Он присмотрелся внимательнее и в тумане сумел разглядеть номер. Подозрения оправдались — это была машина Теи. Наталия даже не заметила, как его взгляд скользнул по размытой набережной. Несколько дней шёл сильный дождь, и в некоторых местах асфальт с набережной начал смываться и уходить в воду.

— Что-то не так? — спросила Наталия после долгой паузы.

Серж молчал. Лишь немного сильнее прижав ногой педаль газа, он помчался с бешеной скоростью по склону в сторону реки.

— Серж? — крикнула Наталья. — Держи руль!

Он словно не слышал её. Она быстро оглянулась и с сожалением увидела, что рядом нет ни души, ни одной машины, кроме той, на которую прямо шла их машина.

У самого берега машина Сержа с невероятной силой столкнулась с машиной Теи. Та, не удержавшись от удара, слетела в реку и стала тонуть. Из неё никто не подавал признаков жизни, никто не пытался выбраться и не звал на помощь.

— Её там нет, — сказал Серж, даже не заметив, что говорит вслух. В тот момент он и сам не понимал, чего хочет больше: чтобы она там была или наоборот.

Сразу после столкновения он нажал на тормоза и резко остановился. Наталия, не медля ни секунды, выскочила и бросилась к тонущей машине. Она пыталась звать на помощь и, понимая, что её никто не слышит, впала в отчаяние.

Она даже не заметила, как вслед за ней из машины вылез Серж. Он быстро оглядел свою машину и, поняв, что она пострадала от удара, отчаянно сплюнул на мокрый асфальт. Потом сообразил, что крики Наталии могут привлечь внимание, и быстрыми шагами направился к ней. Она так близко подошла к скользкому склону, что могла в любой момент оказаться в ледяной воде.

— Наташа, идём! — приказал он и, не дожидаясь её реакции, схватил за локоть и потащил к машине. Ему стоило немалых усилий усадить её, но всё же удалось затолкать на переднее сиденье.

— Едем в полицию? — кричала она.

— Не ори! — он заметно нервничал.

— Серёжа, там могли быть люди.

Он ничего не мог ей ответить. Все его мысли были заняты тем, как выпутаться из сложившейся ситуации. В таком состоянии Наталия была опасна.

«Если её там не было, то где она могла быть?» — мысли снова вернули его к реке.

Когда машина свернула во двор какого-то здания, Наталия снова заволновалась:

— Едем в полицию, — только и могла произнести она.

— Заткнись!

Потом всё было как в тумане. Они поднимались на какой-то этаж, Наталия ничего не понимала. Неожиданная грубость Сержа напугала её. Он достал из кармана ключи и, долго перебирая, наконец выбрал нужный. Чужая дверь поддалась не сразу; ему казалось, прошла целая вечность, прежде чем они оказались в квартире его друга Дениса, который, как было известно Сержу, отсутствовал в городе.

— Как глупо ты себя ведёшь! Ты же адвокат. Даже если мы докажем, что случайно столкнули ту машину, нас обвинят в бездействии.

— Какая ты умная! — он нервно расхаживал из угла в угол, что-то обдумывая.

— Я еду в полицию, — решительно сказала она, вставая с кресла, куда он силой усадил её.

— Я отвезу машину в мастерскую, куда-нибудь на окраину, спрячу её пока. Ты меня здесь жди! — говорил он так, словно её угрозы не действовали на него.

— Серж, ты глухой? Я еду в полицию! — её истерика не прекращалась.

— Дождись меня, ладно? — он сменил грубый тон и близко подошёл к ней. — Я всё тебе объясню, но сначала мне надо спрятать машину. Она обязательно заявит в полицию.

— Кто она? — Наталия недоумевала: ей казалось, он говорит о машине.

— Ладно, слушай. Машина, которая утонула в реке, принадлежит моей тёте. Она сильно разозлила меня, и…

— Ты решил её убить? — она не дала ему договорить. — Да с чего ты взял, что я стану тебя укрывать?

— Ты тоже в этом участвовала. Мы весь день были вместе, нас видели много народу. Если обвинят меня, ты пойдёшь как соучастница. Как адвокат, я могу привести массу примеров…

— Серж, не морочь мне голову. У меня не было ни малейшего повода убивать твою тётю. Ты не найдёшь мотива, а нет мотива — нет и преступления.

— Твои познания в юриспруденции поражают меня… — он был страшно зол и прекрасно понимал, что заставить её молчать не так-то просто. — Ладно, я женюсь на тебе, — произнёс он совершенно неожиданно для неё и для себя.

Наталия опешила.

— Ха, неужели ты настолько туп, что думаешь, я предпочту быть женой убийцы и из-за этого рискну свободой?

— Можно подумать, сейчас ты свободна, — не унимался он. — Включи мозги, Наташа! Я ведь не чужой тебе. Можешь помочь мне? Вместо того чтобы доносить на меня и усадить в тюрьму, ты можешь сама освободиться от того позора, в котором живёшь с рождения. Я предлагаю тебе стать Самда. Навсегда покинуть «Милагрос» и даже больше — надежду. Надежду на счастье.

— На счастье? — переспросила она. Её глаза наполнились слезами, они катились по щекам. Она снова села в кресло и закрыла лицо руками. — Счастье, когда тебе всю жизнь будут напоминать о том, кто ты и откуда? Счастье, когда ребёнку стыдно за то, кто его мать? Ах, Серёжа, разве замуж выходят для того, чтобы укрывать убийцу от тюрьмы? Разве это счастье?

— Я скажу тебе сейчас то, что скажу, а уж потом решай! Держать не буду. Если решишь идти в полицию, обещаю, что отпущу тебя. — Он присел возле неё, осторожно взял её ладони в свои и посмотрел прямо в глаза. Она перестала плакать и смотрела на него. — Клянусь, что если ты сейчас согласишься, я никогда не напомню тебе о том, кем ты была. Наша семья будет существовать не потому, что ты укрываешь меня. Я обещаю сделать всё, чтобы ты стала членом моей семьи. Тебя примут независимо от того, что они об этом думают. У нас будут дети, и мы будем счастливы. Ещё раз клянусь: никогда не напомню о твоём прошлом, буду уважать тебя как жену и мать моих детей и, чего бы мне это ни стоило, буду защищать тебя от всех.

Наталия вынула руки из его ладоней и встала, чтобы уйти. Он тоже встал; её поведение давало понять, что торопиться бессмысленно. Ему оставалось только ждать, пока полиция приедет за ним. Он подошёл к бару и, откупорив бутылку водки, стал пить из горлышка.

Наталия медленно спускалась по лестнице, по всему телу пробежала дрожь. Она спустилась на первый этаж и, не в силах идти дальше, присела на ступени, облокотившись о перила. Поверят ли ей, обычной проститутке? Серж Самда — опытный адвокат и сумеет выкрутиться. Вполне возможно, что в машине никого не было.

«Сколько я им помогаю, а что в ответ? — „Подожди ещё немного, девочка, ты нужна нам в «Милагрос»“. — И сколько ей ещё терпеть этот позор? Как долго она ещё сможет выносить бесконечный, непрекращающийся поток похотливых мужиков? И что её ждёт в дальнейшем? Максимум — место Анжо. А зачем оно ей? Об этом она всю жизнь мечтала?»

«Нет», — сказала она себе.

Серж поймал себя на мысли, что опустошил бутылку водки, но не опьянел. Он встал и снова открыл бар.

— Не пей больше, тебе ещё машину вести, — раздалось у него за спиной.

Он обернулся и увидел Наталию. Она зашла в комнату и вернулась в кресло.

Не сказав ни слова, Серж взял со стола ключи и вышел в подъезд.

Ему стоило немалых усилий ночью найти автомастерскую на окраине города. Хозяина он вытащил из постели и, заплатив немалые деньги, всё же уговорил оставить машину и отремонтировать её так, чтобы от удара не осталось и следа. Кроме того, Серж предупредил мастера, чтобы на случай каких-либо вопросов все говорили, будто знают Сержа давно и тот всегда ремонтирует у них машины. А ещё он велел мастеру утверждать, что машину к нему привезли несколько недель назад. К счастью для Сержа, лишних вопросов мастер не задавал, взял деньги и обещал сделать всё, как велели.

Сразу после ухода Сержа Наталия прилегла на кровать и тут же уснула. От усталости думать о случившемся не хотелось, сил не было. Единственное, на что её хватило, — это перед сном попросить судьбу сделать так, чтобы в машине никого не оказалось.

Но ей не повезло. В машине была Тея. Она сидела за рулём своего автомобиля и смотрела на течение бурной реки. Шёл дождь, мало романтичного можно было наблюдать в природе, но она всё же сидела и чего-то ждала. Почувствовав сзади сильный удар, она быстро обернулась, но машина так стремительно покатилась по склону вниз, что в тумане она ничего не разглядела. Отвлёкшись, она не успела нажать на ручной тормоз, и машина упала в воду. Выбраться ей не удалось.

Сотрудники полиции прибыли на место происшествия слишком поздно. Из реки извлекли труп Теи Самда. Как и полагалось в таких случаях, на место вызвали сотрудников прокуратуры. На дежурстве в этот день был Роберт Леони.

— Думаете, случайная гибель? — спросил один из полицейских у следователя прокуратуры.

— Трудно сказать, — ответил Роберт, — но чутьё подсказывает мне, что тут что-то нечисто.

— Роберт Николаевич! — раздался голос ещё одного полицейского.

— Да, — отозвался тот и поспешил к машине.

— Установили личность погибшей. Это Тея Самда.

— Я же говорил, что тут нечисто, — произнёс Роберт скорее себе, чем кому-то из присутствующих.

Проснулась Наталия только когда пришёл Серж. Было уже светло. Погода стояла такая же, как и вчера: шёл дождь, и туман окутывал весь город.

При воспоминании о вчерашнем дне её начало тошнить, и она пошла в ванную. Серж терпеливо ждал её в зале.

— Как ты? — спросил он, когда она вернулась.

— Ужасно. Не знаю, сколько ещё смогу выдержать.

— Сейчас только от тебя зависит, спасёмся мы или оба окажемся в тюрьме.

— Что зависит от меня?

— Наверняка, Наташа, всех членов семьи будут допрашивать о том, где мы провели ночь. Если ты подтвердишь, что я был в «Милагрос», я спасён.

— В «Милагрос» и без меня могут подтвердить, что тебя там не было.

— Будут спрашивать только тебя.

— Если бы всё было так просто… — на глазах девушки появились слёзы.

— Я сдержу своё обещание. Ты станешь моей женой, — Сержу было искренне жаль её. Он подошёл и обнял за плечи.

Она ничего не ответила. После того как Серж поспешно прибрался в квартире Дениса, они ушли. Наталия на автобусе уехала в «Милагрос», а Серж предпочёл отправиться на работу.

Глава 31. Переполох в доме Самда

— Папа, с тобой всё в порядке? — спросила Марина, увидев отца в зале в кресле. Было видно, что Сосо взволнован.

— Твоя тётя не ночевала дома. Я волнуюсь за неё, — спокойно ответил Сосо.

— Может, она вчера в деревню уехала? — предположила Марина.

— Не предупредив? — усомнился он.

— Папа, она могла заночевать у какой-нибудь подруги. Вчера такой дождь шёл.

— Дочка, обзвони всех её подруг. И если что-нибудь узнаешь, позвони мне на работу. Мне пора. Алёша уже два дня в столице ведёт переговоры, надо узнать, что нового.

— Обещаю, что найду её.

После ухода Сосо Марина, Алиса и Инна решили попить чаю в зале. Марина разожгла камин, Инна разлила чай.

— Какое счастье, — не скрывала радости Алиса. — Вот и дожила. Дочь выросла, сын женился, теперь мне и делать ничего не надо.

— Не «не что», а «ничего», Алиса. Без дела мы вас не оставим, — пошутила Инна.

— Мама, по-моему, Серж уже совсем обнаглел. Ты знаешь, что он вчера вообще домой ночевать не явился?

— Ну что ты ко всем придираешься, дочка. Серж уже взрослый.

— Женить его надо, — уверенно сказала Инна.

— Женишь его, как же, — не унималась Марина. — Совсем уже неуправляем. Папа переживает, а он…

— Папа сегодня больше за Тею переживает, — уточнила Алиса.

— Бедный папа, за всех ему приходится переживать, сердце надрывать. Почему люди такие неблагодарные? Тея вообще непонятно куда подевалась. Я всех её подруг обзвонила, её никто вчера не видел, — взволнованно произнесла Марина.

— Кстати, о неблагодарных. Как там Софья? — спросила Инна.

— Инна! — умоляюще произнесла Алиса. Ей было очень больно слышать такое о своих детях.

— Она права, мама, — вмешалась Марина. — Это после её ухода у папы болит сердце. Она во всём виновата.

— Она мой ребёнок, и никому, в том числе и её отцу, я не позволяю обвинять её. Она тоже немало натерпелась.

— Чего она натерпелась? — фыркнула Марина. — Спряталась в своей квартире ото всех.

Алиса снова хотела что-то возразить, но её прервал звонок в дверь.

— Я открою, — сказала Инна и направилась к входной двери.

На пороге стоял Роберт. Он поздоровался с девушкой, представился и попросил впустить его. Инна без колебаний выполнила его просьбу.

Увидев в зале Алису и Марину, Роберт представился ещё раз и попросил их назваться.

— Алиса Самда, я хозяйка дома, — произнесла она, вопросительно глядя на гостя.

— Что вас привело? — перешла сразу к делу Марина.

— Кто ещё живёт здесь? — Роберт не спешил.

— У нас большая семья, — ответила Алиса. — Что вам нужно?

— Сегодня утром мы обнаружили в реке тело Теи Самда.

— Что? — Марина чуть не задохнулась, услышав сказанное. Она кинулась к телефону, но тут же замерла. — Как? Как я папе это скажу?

Инна стояла у двери в оцепенении. Она не находила, что сказать, и чем помочь семье. Алиса медленно опустилась в кресло.

— Как это произошло? — спросила она.

— Пока неизвестно. Пытаемся выяснить. Её машина соскользнула в реку с набережной, ей не удалось выбраться, — Роберт говорил спокойно, время от времени оглядывая женщин.

— Бедная моя тётя… — прошептала Марина. Она стояла на коленях возле тумбочки с телефоном и не решалась позвонить отцу. Вдруг телефон зазвонил сам. Марина поспешно схватила трубку, но, услышав голос отца, замерла.

— Марина, я так и не дождался твоего звонка, — говорил в трубку Сосо.

— Папа… — у неё к горлу подкатил ком, она заплакала и не могла говорить.

Роберт решил помочь ей. Он осторожно взял трубку из рук девушки и ответил сам:

— Здравствуйте, говорит следователь прокуратуры Роберт Леони. Представьтесь, пожалуйста!

— Иосиф Самда, — взволнованно ответил Сосо. — Что вам нужно в моём доме?

— Сегодня рано утром в реке было обнаружено тело вашей сестры. Она мертва.

— Что? — Сосо задохнулся от боли в сердце.

Даже не слыша этого, Марина поняла, что отцу плохо, и, не думая ни секунды, бросилась за машиной.

Когда Мери пришла на работу, то с удивлением обнаружила, что Серж уже в офисе. Он сидел за письменным столом и, о чём-то размышляя, смотрел в окно.

— Ты прямо удивляешь меня каждый день, — сказала Мери вместо приветствия.

— Привет, — он повернулся к ней и улыбнулся.

— Я рада, что ты здесь. Сегодня несколько клиентов должны прийти, одна я не справлюсь.

— Ты не справишься?

— Не шути, Серж, у меня же не три головы, — обиженно произнесла Мери.

— Прости меня, Мери, — вдруг серьёзно сказал Серж. — Прости меня за всё.

— Перестань, Серёжа. Что-то случилось?

— Ну, что могло случиться? Ладно, давай работать, сестрёнка, — он демонстративно взял в руки дипломат.

— Сестрёнка? Это что-то новенькое, — искренне удивилась Мери, но не стала уточнять, почему коллега в таком настроении, и тоже принялась за работу.

Через несколько минут зазвонил телефон. Мери взяла трубку, бросила взгляд на Сержа и ответила. К её удивлению, она услышала голос сестры. Новость, которую ей сообщила Инна, ошеломила её. Положив трубку, она посмотрела на Сержа. Он был непроницаем, ни один мускул не дрогнул на его лице.

Улыбнувшись, он сказал:

— Ну вот, а ещё меня в бездельничестве обвиняешь. Часто тебе на работу сестра звонит?

— Серж… — Мери была в замешательстве. — Твоя тётя погибла.

Софья проснулась, но заставить себя покинуть кровать не могла. Дождь за окном убаюкивал её. «Потрясающая погода, — подумала она. — Хоть целый день валяйся». Телефонный звонок всё же заставил её встать с постели. Она накинула халат на пижаму и прошла в зал. В трубке она услышала взволнованный голос матери.

— Мама, что такое? — не на шутку перепугалась девушка.

— Сонечка, Тея погибла, — как можно спокойнее попыталась преподнести ей новость Алиса.

— Как? — Софья не верила своим ушам.

— Тебе надо приехать, детка. Тут следователь, всех допрашивает. Почти все в сборе.

— Я приеду, мама, — чуть слышно произнесла Софья и положила трубку.

Когда Софья приехала, тело Теи было уже в доме. Прямо посреди зала установили стойку для гроба. Погибшая выглядела ужасно: смерть исказила её лицо, кожа была серой и сморщенной. Члены семьи старались не смотреть на неё. Лишь Сосо сидел рядом с сестрой и не мог отвести взгляда. Марина ни на шаг не отходила от отца.

Сразу по приезде Сержа Роберт попросил его пройти в кабинет отца и кое-что разъяснить. Алиса отвечала на бесконечные телефонные звонки. Инна дозвонилась мужу в гостиницу и теперь с нетерпением ждала его приезда. Алексей был шокирован новостью, он отложил все дела и немедленно выехал на своей машине. Елена приехала сразу, как только узнала, и сейчас вместе с людьми, приехавшими с Сосо и Мариной из компании, пыталась организовать похороны. Чуть позже к ним присоединились члены семьи Корсак. Мэр города вместе с женой и дочерью прибыли, как только узнали.

Лишь тогда Сосо оторвал взгляд от сестры, когда в доме появилась Софья. Она осторожно подошла к покойной и с ужасом посмотрела на неё. Сосо встал, но к ней не подошёл. Она боялась поднимать на него взгляд.

— Как это произошло? — спросила она скорее у Марины, чем у отца.

Марина лишь пожала плечами. Казалось, ей совершенно безразлично, что Софья после долгого отсутствия наконец-то дома.

— Папа… — наконец осмелилась вымолвить Софья, но тут же замолчала.

Сосо ничего не ответил и отошёл. На глазах девушки появились слёзы. Несмотря на то что она сказала, уходя из дома во всеуслышание, она не думала, что придётся вернуться при таких ужасных обстоятельствах. И уж меньше всего ей хотелось, чтобы отец игнорировал её.

— Откровенно говоря, Роберт, ваш допрос неуместен, — Серж держался отлично: роль несчастного родственника удавалась ему на славу.

— Извините, Сергей Иосифович, но смерть вашей тёти произошла при необычных обстоятельствах, и наш долг — во всём разобраться, — спокойно и настойчиво, как было ему свойственно, произнёс Роберт.

— Что вас интересует? — наконец сдался Серж.

— Какие отношения были у вас с Теей Самда?

— Не очень хорошие, — как адвокат, Серж понимал, что плохие отношения с погибшей ещё не говорят о причастности к убийству, и предпочёл не врать.

— Что именно вы не поделили? — в вопросах Роберта чувствовался профессионализм.

— Нам нечего было делить. Совершенно нечего. Просто не сошлись характерами. Тётя всегда видела во мне мальчишку, а я этого не выношу.

— Где вы были вчера вечером и ночью? — прямо спросил следователь.

— Там же, где и позавчера, и вообще каждую ночь, — в «Милагрос».

— Кто может это подтвердить?

— Ну, вообще-то, масса народу. Но, честно говоря, мне бы не хотелось, чтобы вы допрашивали девушку, с которой я был.

— Извините, но вы сами признались, что у вас были неприязненные отношения с погибшей. Вам лучше назвать имя.

— О, ну… — Серж изобразил смущение. — Вообще-то, я постоянный клиент одной девушки, её зовут Наталия. Представляете, я не знаю её фамилии.

— Да? Думаю, там много девушек по имени Наталия. Вам придётся самому привести её в прокуратуру. И если она подтвердит, что вы были с ней, у нас не будет к вам больше вопросов.

— Постараюсь. Когда это нужно?

— Чем быстрее, тем лучше.

— Хорошо. Ко мне ещё есть вопросы? — Серж встал с кресла, но Роберт жестом попросил его сесть обратно.

— Да, есть. Кто ещё из членов вашей семьи не ладил с Теей?

— А… — такого вопроса Серж явно не ожидал. Ему было трудно сказать правду и подставить кого-то из родных. — Знаете, мало кто с ней мог ладить. Она была сложной личностью и…

— И всё же, Сергей Иосифович, ответьте.

— Никто особо не любил её, я не могу выбрать кого-то одного. Об этом вам лучше спросить у кого-нибудь ещё.

— Хорошо, мы с вами ещё поговорим, Сергей Иосифович. Пожалуйста, пригласите в кабинет вашу мать.

— Мать? Это уже смешно, — возразил Серж. — Вы что, и её подозреваете?

— Кто вам сказал, что я вообще кого-то подозреваю? — вопросом на вопрос ответил Роберт.

Серж не нашёл, что сказать, и поспешил выйти в зал. Даже не взглянув на Тею, которую уже переложили в гроб, он направился по лестнице в свою комнату. Бессонная ночь давала о себе знать, его невероятно клонило в сон. Он сел на кровать и не заметил, как к нему подошла Алиса.

— Что происходит, Серёжа? — спросила она, глядя на него.

— То, что случилось, ужасно, мама, — ему впервые в жизни было трудно отвечать на вопросы матери. — Тебя просил следователь.

— Я только что от него.

— Уже? — Серж поймал себя на мысли, что потерял счёт времени. «Сколько я здесь сидел?» — спросил он себя.

— Серёжа, меня спрашивали об ужасных вещах, — Алиса с трудом говорила. — Кто из моих детей мог быть причастен к смерти Теи?

— Мама, у них работа такая, я тебе как адвокат говорю, — горечь в словах матери и её дрожащий голос вызвали у него невероятную боль в сердце.

— Это же страшно, сынок.

— Кого он сейчас допрашивает? — осторожно спросил Серж.

Но Алиса не успела ответить. Дверь в комнату была открыта, и на пороге появилась Софья. В глазах девушки блестели слёзы. Она прошла в комнату и села на кровать, плотно прижавшись к брату.

— Почему всё так? Я этого не хотела. Ты веришь мне, мама? — спрашивала она, глядя то на мать, то на Сержа.

— Конечно, доченька, не переживай так! — только мать в эту минуту могла чувствовать то, что переживала её дочь.

— Все думают, что я должна радоваться. Это не так. Я не хотела, не хотела! — Софья разрыдалась.

Не боль от потери близкой родственницы вызывала в ней эти слёзы, а обида на то, что отец и Марина даже не взглянули в её сторону. Она была уверена, что Сосо презирает её за то, что она сдержала своё страшное обещание и пришла в родной дом только на похороны тёти.

Глава 32. Прощание

На похоронах присутствовало невероятно много народу. Были все родственники как со стороны Самда, так и со стороны Алисы. Даже Ева Корсак, мать Алисы, приехала из деревни. Эта женщина прежде очень редко гостила в доме дочери, но сегодня решила отдать долг семье зятя и приехала. Внуки очень обрадовались её приезду. В последнее время им приходилось редко бывать в деревне. Все стали взрослыми, обзавелись своими заботами и перестали рваться туда на всех парах за романтикой. Серж с тех пор, как поступил в институт, вообще ни разу не навещал бабушку, ограничиваясь открытками на день рождения. Елена и Софья бывали там очень редко. Елена не любила бывать за городом, а Софья с детства привыкла к деревне, где жил Антон Самда. Любимый дед часто привозил её туда. И если в её настроении иногда появлялось желание побыть на природе, она ехала в родовое поместье Самда. Часто Софья приезжала туда, выбирала лошадь на конюшне (которая осталась после Антона невредимой) и верхом объезжала всё имение. За целый день она могла объехать все принадлежащие Самда виноградники. В такие минуты счастье переполняло её сердце; иногда она ловила себя на мысли, что нигде и никогда ей не бывает так хорошо, как в деревне, где всё напоминало о дедушке и о днях детства, проведённых в родных местах. Антон часто говорил ей:

— Не забывай эти места, Софья, ибо они тебя никогда не забудут. В жизни можно обойти много мест, но нигде ты не будешь более счастливой, чем в родных краях. Когда-нибудь ты сама испытаешь: и когда тебе очень хорошо, и когда тебе очень плохо — тебя тянет сюда. А всё потому, что здесь ты сама с собой. Никогда ты не будешь более естественной, чем верхом на коне, мчась по родным местам.

Всё, что когда-то говорил Антон Самда, навсегда запомнилось юной Софье. Даже не испытав тех чувств, о которых он говорил, она знала: он прав, и когда-нибудь судьба приведёт её сюда — либо переполненную счастьем, либо с глазами, полными слёз.

Алексей тоже не находил свободного времени. Лишь Алиса и Марина находили время и иногда навещали несчастную пожилую женщину. В деревне, где жила Ева, они с мужем прожили всю жизнь. Несмотря на то что он занимал должность мэра города, жить предпочитал в деревне. Именно здесь они воспитали обоих своих детей. Невероятно сильная и властная женщина, какой Ева Корсак была в молодости, и сейчас не сдавала позиций. После смерти мужа она наотрез отказалась переезжать к сыну в город. И на уговоры Алисы пожить в доме Самда дала решительный отказ. В доме, кроме неё, было несколько наёмных работников: трое мужчин, которые ухаживали за домом, садом и лошадьми, и двое женщин, работавших на кухне и в доме. Когда-то Ева поддерживала хорошие отношения с соседями, чей дом располагался неподалёку. В этом доме жили бабушка и дедушка Никиты. Но сейчас там никто не жил. Старики рано умерли, а мать и отец Никиты давно переехали в столицу. Сам же Никита лишь изредка приезжал в родное поместье, чтобы хоть немного поддержать там порядок. Постоянно он жил в городе, в квартире, которую родители купили ему сразу по приезде.

Похоронная церемония закончилась. Тею похоронили в деревне, рядом с её родителями — Антоном и его женой Мариной. Все вернулись в город, большая семья собралась в доме Самда на поминальном ужине. Весь день Иосиф был сам не свой, все замечали неутолимую боль в его глазах. Вернувшись с кладбища, он заперся в кабинете, и почти никто не видел его до самого ужина. Алиса и Марина серьёзно переживали за его здоровье, старались ни на секунду не оставлять одного. Серж, Елена и Марина держались вместе. Алёша и Инна занимались всеми организационными вопросами.

За столом были все члены семьи Самда, члены семьи Корсак, родственники Инны и друзья семьи, в том числе отец Ирмы и она сама. Были также Никита и Роберт. Говорили негромко, и каждый о своём.

— Ты вернулась в такой трагичный момент, — говорил Макс Корсак Софье с наигранным сожалением в голосе.

— Так получилось, — холодно ответила Софья, давая понять, что не желает продолжать разговор.

— Я сожалею о гибели твоей тёти, — негромко сказала Ирма Сержу.

— Знаешь, несмотря ни на что, я тоже сожалею о её гибели, — сказал Серж скорее самому себе, чем бывшей возлюбленной.

— Удивительно, как давно мы не виделись, хотя живём в одном городе, — Белла Корсак и Марина сидели рядом и негромко разговаривали.

— Ты права, — согласилась с ней Марина. — Надо как-нибудь выбраться вместе в город, поболтать.

— Давай, и вправду соберёмся все вместе.

Белла была единственной дочерью мэра города. Жила вместе с родителями и братом в доме в центре. Она заочно училась в институте и помогала матери по дому. Она единственная в семье знала о том, что её брат Макс — наркоман. Узнала она случайно: однажды, не так давно, он пришёл домой навеселе и, застав её одну, признался, что давно подсел на героин. Поначалу ему хватало денег на все виды веселья, но со временем героин охватил всё его существо. Уже много лет он был в зависимости от наркотика и ни дня не мог жить без уколов. Он никогда и нигде не работал, а денег, которые давал отец, катастрофически не хватало на дозу. Белла была в шоке от услышанного. Первое, о чём она подумала, — это что надо немедленно сообщить родителям и что-то делать, чтобы спасти брата. Но он на коленях умолял её не выдавать его. Она поняла: он никогда не простит ей этого, да и смогут ли родители ему помочь? Когда она узнала, что он много задолжал бандитам, не задумываясь, достала все свои деньги и отдала брату, взяв с него обещание никогда больше не притрагиваться к наркотикам. Но что значило обещание человека, зависимого от дозы героина? Он тут же всё забыл и, сполна расплатившись с Бесо, на короткий срок снова завоевал доверие и начал брать наркотик в долг. Белла давно уже сбилась со счёту, сколько раз после этого ей приходилось выручать брата. И каждый раз были обещания, и снова он предавал своё слово. Она с ужасом начинала понимать, что со временем всё реже удаётся увидеть Макса не одурманенным героином. Чем дольше это продолжалось, тем реже брат стал появляться дома; вытащить его куда-нибудь на торжество было почти невозможно. Родственники и друзья мэра давно приметили, что его сын — бездельник и транжира. Но никому и в голову не могло прийти, что он впал в страшную зависимость.

Никита весь вечер был серьёзен и молчалив. Роберт тоже вёл себя тихо. Он, по своему обыкновению, осторожно приглядывался ко всем присутствующим и делал для себя какие-то пометки в блокноте.

— Ну, что думаешь? — спросил его Никита, когда все вышли из-за стола и прошли в сад.

— Я уверен, что её убили. Думал на Сержа, но, представляешь, Наташа все его слова подтвердила. Он был с ней.

— Что у них? — говорили они негромко, почти шёпотом.

— Он её постоянный клиент. Несколько месяцев от неё не вылезает, — недовольно фыркнул Роберт.

— Значит, не он.

— Нет, Наташа бы знала.

— Представляешь, каково сейчас Софье? Она приехала в родной дом прямо на похороны тёти.

— Не смеши меня, дружище. Твоя любимая Софья у меня первая подозреваемая.

— Она на это не способна, — уверенно сказал Никита.

— Ник, дружище, ты в курсе, что она заявила тёте, уходя из дома?

— Да, я знаю. Она сама мне говорила. Но это ни о чём не говорит. Собака, которая лает, не кусается.

— Посмотрим. Вот в чём я уверен, так это в том, что Марина Самда к преступлению не причастна.

— Да кто его знает? В тихом омуте, знаешь ли, черти водятся.

— Ну, у тебя и настроение сегодня. Скоро стихами заговоришь, — усмехнулся Роберт. Но тут же посерьёзнел: перед ними появилась Марина.

— Здравствуй, Никита. Извините, что не уделяю вам достаточно внимания.

— Ну что ты, Марина. Вы уже знакомы.

— Да, мы виделись сегодня, — подхватил Роберт.

— Жаль, что познакомиться пришлось при таких печальных обстоятельствах, — едва заметно грустно улыбнулась Марина.

— Да и правда, жаль. Но думаю, у нас ещё будет много времени для того, чтобы подружиться, — неожиданно для всех присутствующих произнёс Роберт.

«Вот даёт, — подумал Никита. — Собирается кого-то из этой семьи посадить, а ей дружбу предлагает».

Роберт заметил ехидную улыбку на лице друга и смутился.

— Конечно, — рассеянно сказала Марина и, извинившись, отошла.

— Кто ещё у тебя под подозрением?

— Алексей. Этот вообще непонятно. Знаешь, когда я его допрашивал, мне показалось, что он вообще с тётей не знаком.

Словам Роберта Никита ничуть не удивился. Зная Алекса с детства, он прекрасно представлял себе картину его допроса.

Макс стоял в саду неподалёку от беседки совершенно один. Он заметно нервничал и хотел было незаметно ускользнуть с похорон, когда вдруг перед ним возникла молодая симпатичная девушка. Это была Екатерина, единственная дочь банкира Бориса Бригова, девушка Макса.

— Привет, малышка, давай свалим отсюда? — предложил ей Макс.

— Отец мне не разрешит, да и мама ещё не со всеми посплетничала, — грустно отказалась она.

— Плюнь! Катя, у меня есть дела.

— Опять к ним поедешь?

— Я им должен, они меня всё равно найдут. Знаешь, какой скандал вышел из-за твоей мамаши.

— Она мне говорила. Представляешь, при папе всё говорила.

— Ну и что? Катя… — он замялся. — Возьми у него денег?

— Макс, он же уже давал мне на этой неделе, — она говорила очень грустно, с сожалением в голосе.

— Сейчас, на похоронах, в чужом доме, он тебе не откажет, — Макс был, как всегда, настойчив. — А после мы с тобой поедем кататься за город.

— После чего, Макс? После того как ты с этими людьми встретишься? Я очень боюсь, что они тебя обидят.

— Главное, чтобы никто и никогда не обидел тебя, девочка моя, — прошептал он ей на ухо и добавил: — Отец тебе не откажет.

— Всё ещё переживаешь? — спросила Елена, проходя мимо сидевшей на скамеечке в саду Софьи.

— Очень странное у меня ощущение. Представляешь, Лена, мы все вместе, а Теи нет.

— Мне очень жаль её. Думаю, она была несчастной.

— Даже не знаю, как мы будем жить без неё, — Софья была задумчива, смотрела куда-то вдаль. Почти все эти дни тётя не выходила у неё из головы. Она никому не признавалась, даже себе, но где-то в глубине души ощущала, что скучает по ней. Всё время, когда она жила в городе, она представляла новую встречу с Теей и придумывала всякие слова для выяснения отношений. Но всё это оказалось ненужным. Теи больше не было.

— Ты вернёшься в квартиру? — спросила Елена, отвлекая её от мыслей.

— Нет. Я теперь дома буду жить. И с папой помирюсь. А потом вас всех с Мамукой познакомлю, — неожиданно на её глазах появились слёзы.

— Что случилось? — спросила Елена.

— Странно, но Теи не будет на моей свадьбе.

— Софья, прекрати! Ты же её не выносила! — слова сестры начали возмущать Елену. Её душа не переносила неискренности и фальши.

Но она ошибалась. Софья была искренна. Ей действительно хотелось, чтобы на её шикарной свадьбе, какой она представляла себе свадьбу с Мамукой, обязательно была Тея. Она в своих мечтах всегда видела её там. Странная конкуренция, которая существовала между ними с самого рождения Софьи и с которой Софья привыкла жить, сейчас утратила всякий смысл. И это выбивало девушку из привычной колеи. Не жалость к погибшей вызывала слёзы в её глазах, а — как бы жестоко это ни звучало — именно эгоизм не давал ей покоя. Да, она хотела, чтобы на её свадьбе все, и особенно Тея, видели её красивой и счастливой.

Глава 33. Завтрак

Наступила суровая зима. Стояла середина декабря, выпало много снега, и несколько дней подряд в городе было морозно.

Уже несколько месяцев Софья Самда жила дома и с тех пор в своей квартире почти не появлялась. Елена ночевала там гораздо чаще. Открытие модельного агентства прошло великолепно, хоть и с заметным опозданием из-за гибели члена семьи Самда. Так распорядился Сосо. Елена ни на минуту не усомнилась в правильности решения отца; лишь немного заупрямился Алексей, но отец настоял, и открытие отложили до начала декабря. В тот день выпал первый снег. На празднике присутствовали все члены семьи. Открытие вела сама Елена. Она была великолепна. Несмотря на лёгкий оттенок грусти в глазах, её красота затмила всё. Все присутствующие, в том числе Сосо и Марина, в один голос говорили, что эта девушка на своём месте. В этот день она блистала и как хозяйка агентства, и как модель. Глаза Алисы время от времени наполнялись слезами гордости за красавицу-дочь.

Елена сдержала обещание и пригласила на праздник музыкальную группу Луки. На удивление, она сама много раз выходила на сцену и пела вместе с ними те песни, которые ей так нравились. Лука и его друзья тоже были счастливы, потому что сегодня им позволяли петь не то, что модно и всем нравится, а то, что нравится им самим. В общей сложности любимую песню Елены о дружбе они со сцены исполнили семнадцать раз.

— Это первый шаг к большой сцене, — шепнула Елена на ухо Луке, когда они были на сцене.

Он ничего не ответил, но по выражению его глаз она поняла: он ей верит.

— Спасибо, что пригласила нас, Лена, — восхищённо говорила ей Даша, когда гости стали расходиться и Елена нашла время заглянуть к друзьям в раздевалку.

— Знаешь, нам уже сделали несколько приглашений петь на разных вечеринках, — делились радостью остальные.

— Как тебя отблагодарить? — спросил Лука.

— Всегда будьте моими друзьями, — вполне серьёзно ответила Елена, глядя ему в глаза. — Не только когда мне хорошо, но и тогда, когда мне будет грустно, пойте для меня.

— Столько новых сценических костюмов, — продолжала восхищаться Дарья, — нам до пенсии не сносить.

Все дружно рассмеялись. Незаметно для всех Лука взял в свои ладони руку Елены и крепко сжал её пальцы. Она нежно улыбнулась ему.

Проснувшись сегодня в своей постели, Софья вдруг вспомнила тот чудесный день. Елена занялась любимым делом, и у неё всё пошло хорошо. А вот ей так и не удалось помириться с отцом. После похорон он к ней почти не обращался, делая вид, что не заметил, как она наконец живёт дома. Накануне праздника у Елены Софья и Мамука провели вместе вечер. Но на приглашение прийти на открытие модельного агентства сестры он отказался, сославшись на занятость и дела. Софья спорить не стала, но ей очень хотелось познакомить своего возлюбленного с семьёй.

В это морозное утро никому не спалось. За завтраком собралась вся семья. Алиса и Инна накрыли на стол и, дождавшись, пока все спустятся, сели завтракать. Сосо и Алёша торопились на работу. Марина к концу года доделала всю работу в бухгалтерии и теперь отдыхала. Елена тоже собиралась в агентство: у неё полным ходом шла подготовка к новогодним праздничным показам.

— Хорошо, что все собрались. У меня для вас есть одна новость, — неожиданно громко произнёс Серж.

Все обернулись к нему. Он почему-то смотрел на Сосо. Тот заметил это и сказал:

— Говори!

— Я женюсь.

— О, Серж, наконец-то! — от неожиданности Марина подскочила к нему и встала рядом.

— Сынок… — от умиления Алиса не нашлась, что сказать.

Софья и Елена молча улыбались. Алёша и Инна переглянулись.

— Ну? — торопил его отец.

— Я сегодня познакомлю вас с моей избранницей. Прошу всех быть на ужине. И не торопитесь радоваться, — только и сказал Серж и вышел из-за стола.

— Ну что за человек! — возмутился Сосо. — Ничего толком не объясняет.

— Я приготовлю шикарный ужин, — сказала Алиса.

— Я тебе помогу, мама, — подхватила Марина.

— Сосо, купи, пожалуйста, цветы, — попросила Алиса.

— Давайте думать, что будем готовить, — оживилась Инна.

Но Алекс охладил её пыл.

— Прежде чем я уеду на работу, поднимись со мной в мою комнату! — сказал он и, встав из-за стола, пошёл наверх по лестнице. Удивлённая Инна последовала за ним.

— О чём ты хотел поговорить? — спросила она, когда Алёша плотно запер дверь и они остались наедине.

— По-твоему, нам не о чем говорить?

— Алёша, я этого не говорила. Просто ты так неожиданно выдернул меня из-за стола, мне кажется, всем было не по себе, — попыталась оправдаться Инна.

— Меня не особо волнует, что думают они о моём поведении. Кроме того, все они мои родные, и то, что происходит, их тоже касается, — довольно грубо произнёс он.

— А что происходит? Ты знаешь, кто невеста Сержа?

— Кто бы она ни была, у меня такое чувство, что она родит нам наследника раньше, чем ты.

— Так вот ты о чём? — девушка опустилась на кровать и отвернулась к замёрзшему окну.

— Инна, я не хочу тебя учить, но это ненормально. Мы женаты уже почти полгода…

— Не преувеличивай! И трёх месяцев не прошло, — попыталась она его прервать.

Но он всё же продолжил:

— Ты выросла в семье врачей. Неужели нет способов лечения?

— С чего ты взял, что мне нужно лечение?

— Если ты думаешь, что у меня много времени на споры, то уверяю тебя, это не так. Просто подумай и что-то решай! — Не сказав больше ни слова, он открыл дверь и вышел, оставив жену одну.

Они с отцом уехали. Елена, извинившись, что не помогает готовить ужин, тоже умчалась на работу. Марина и Алиса принялись печь торт. Инна к ним не спускалась. Софья зажгла огонь в камине и принялась прибираться в и без того чистой комнате.

Роберт Леони со дня похорон очень часто стал появляться в доме Самда. Его подозрения в отношении Софьи не нашли подтверждения: ему не удалось как-либо связать её с тем днём, когда погибла Тея, и он оставил её в покое. А вот оставить в покое дом Самда ему не удалось.

Ему не хватало общения с Мариной. И он, по своему обыкновению, не стал терять время и начал часто навещать девушку. Сначала под предлогом расследования, а затем и с разрешения Сосо стал приглашать её на свидания. Ей тоже приглянулся молодой следователь прокуратуры — своим крутым нравом и неумением молчать о том, что считает нужным сказать. Он быстро привлёк внимание Марины.

— Интересный ты, оказывается, человек, — сказала она как-то после того, как он рассказал ей о своей жизни и о том, как складывалась его карьера.

— Да, для меня действительно не важен карьерный рост. Не для этого я в прокуратуре.

— А на какой девушке ты хочешь жениться? — спросила она кокетливо.

— На самой хорошей, — ответил он.

— Такая разве существует?

— Теперь я знаю, что да, — загадочно ответил он. — А какой муж нужен тебе?

— Самый лучший, — засмеялась она.

Встречи с Робертом Марина ждала с нетерпением каждый день. Проводить с ним время ей нравилось всё больше и больше. Он очень любил рассказывать ей о своей работе и о своих многочисленных подвигах во время учёбы и на службе — о том, как всегда и во всём он был первым, о своих мечтах уничтожить раз и навсегда весь преступный мир в их городе. Марину эти рассказы завораживали и веселили.

Однажды, когда они ужинали в ресторане, Роберт показал ей на одного человека в зале и сказал:

— Это Дракон, король преступного мира. Главарь крупнейшей банды наркоторговцев в городе.

— Почему же ты его не арестуешь?

— Доказательств против него маловато. С его-то связями в городе выкрутится. Нужен непробиваемый козырь против всех его тузов.

— А если ты не сможешь раздобыть такой козырь? — спросила Марина.

— Тогда я его пристрелю, — уверенно ответил он, чем вызвал недоверчивый смех девушки.

Сосо вполне одобрял встречи Роберта с его любимой дочерью. Однажды он сказал ей:

— Вот, доченька, не знаю, как я без тебя жить буду, когда ты за этого лихача замуж соберёшься.

— Папа, мы о свадьбе никогда не говорили, это в далёком будущем, — улыбнулась Марина, поправляя отцу галстук.

— Вот и хорошо, — шутливо сказал он.

Конечно, Иосиф хорошо понимал, что рано или поздно Марина покинет его дом, став женой какого-нибудь хорошего парня. Как отец он этого очень хотел и ждал. Но в глубине души очень боялся расстаться с ней. Он ни на минуту не мог представить свой дом без Марины. «Здесь же всё завянет — и сад, и цветы в доме», — ворчал он про себя.

О свадьбе Марина и Роберт действительно никогда не говорили. Она замуж не торопилась. Покидать родной дом ей было бы так же тяжело, как и родителям — её отпускать. Роберт же не находил подходящий момент, чтобы предложить ей стать его женой, хотя только её он видел в роли хозяйки своего дома.

Глава 34. Шаг назад

Эту ночь Мамука провёл в своей квартире в полном одиночестве, потому, что Бесо был у Марии. Проснулись они в её постели рано утром. В это морозное утро не спалось никому. Бесо встал, сварил кофе и подал любимой в постель. Она была очарована.

— Ты невероятно загадочный человек, — сказала она, улыбаясь.

— Я? Да ты что? Я как открытая книга, весь на твоей ладони, — отшучивался он.

Накануне Мария сообщила ему о своей беременности. Новость о наследнике очень обрадовала Бесика, и с тех пор он с ней не расставался.

— У нас будет именно такая свадьба, о которой я тебе говорил, Маша, — неожиданно его шутливый тон сменился, и он заговорил серьёзно. — В моей деревне, где будут все мои близкие. Ты даже не представляешь, как обрадуется мама внуку. Веришь мне?

— Верю, Бесик, но ты даже брату ещё не сказал.

— Я скажу ему очень скоро. Это будет моё последнее дело, — задумчиво произнёс он скорее себе, чем ей.

— Он может не отпустить тебя, — грустно сказала Мария.

— Он отпустит, а если нет — я уйду всё равно. Я не хотел раньше, а сейчас, когда у меня будет ребёнок, еще сильнее не хочу в этой грязи возиться. Мои сыновья должны гордиться мной, так же как я гордился своим отцом. Все доводы Мамуки ничтожны. Только ему это никак не втолковать. Знаешь, Маша, скоро отца освободят, и мы все вместе будем жить у нас дома. Мой отец многому научит нашего сына — Он потянулся и поцеловал живот девушки.

— А ты говорил брату, что не согласен с ним? — Она повернула его голову так, что он уткнулся ухом ей в живот.

— Понимаешь, он так упёрся, что мне просто не хочется его расстраивать. Не хочу, чтобы он чувствовал себя одиноким в этом мире.

— Странно. Ты с ним не согласен, но сказать ему не хочешь. А что, если ты единственный человек на земле, кто способен его вернуть к нормальной жизни?

— Нет. Если уж отец и учитель Григорий не смогли его убедить, меня он даже слушать не станет, — уверенно ответил Бесо.

Действительно, всё решилось само собой. Неуверенность Бесо в своём будущем исчезла в один миг, как только он узнал, что станет отцом. Теперь никто и ничто не могло изменить его решения — вернуться к спокойной жизни в деревне. Он знал, как там ждёт его мать. И жизнь с Марией и своим ребёнком представлял только там. Мысли о Мамуке не покидали его ни на минуту. Но он решил, что его любовь и жизнь его малыша важнее дороже того, что связывает его с братом. Однако это решение далось ему нелегко. Каждый раз при мысли о том, что Мамука останется один на один с опасностью и никто не будет рядом в трудные минуты, у молодого человека сжималось сердце. За эти пять лет он привык думать, что именно их братская любовь придаёт им силы и делает неуязвимыми.

В обед братья увиделись на складе. Мамука был чем-то недоволен и не скрывал плохого настроения.

— Что с тобой, братишка? — спросил вошедший на склад Бесо. Он был тепло одет, но всё же дрожал от холода.

— Холодно там? — спросил Мамука, не желая отвечать на вопрос брата.

— Ещё как, — ответил тот.

— Бес, ты что, в «Милагрос» что ли зависаешь каждую ночь? — Мамуку давно интересовало, где проводит ночи его брат, но никогда прежде не спрашивал — ждал, что тот сам всё расскажет. Однако Бесо предпочитал молчать.

— С чего ты взял? — удивился Бесо.

— Ты уже несколько ночей не ночуешь дома.

— Нет, братишка, я был не в «Милагрос», — только и сказал Бесо. — Кстати, а почему ты каждую ночь ночуешь дома? Анжо уже не принимает своего любимца?

— Анжо никогда меня и не принимала — уточнил Мамука.

— Ну там есть и другие красотки?

— Да нет настроения сейчас. Такой холод, хочу дома ночевать, — неразборчиво пробормотал Мамука. — И вообще, я там был не так давно.

Бесо весело засмеялся.

— Холодно ему, видите ли! Ты часом не влюбился в эту свою злючку?

— Она мне нравится, да, нравится! — начал злиться Мамука, сам не зная почему.

— Познакомь нас, гляну хоть, которая из этих высокомерных девчонок тебе попалась.

— Не могу. Она же не в курсе наших дел. Может заподозрить.

— Ладно, не хочешь — не знакомь. Уверен, ты с ней долго не протянешь. Я тебя знаю, тебе нужна не такая девушка.

— А какая? — настороженно спросил Мамука.

— Такая, как Анна, — уверенно ответил Бесо.

— Да с чего ты взял? вот с ней то как раз я и часа не протяну. Прикинь, Анна… она такая правильная, хорошая, — Мамука снова вспомнил о ней и поймал себя на мысли, что всё это время ни разу о ней не вспоминал. Удивительно, как быстро она уходила из его мыслей. И как быстро туда приходила Софья.

— Неужели она моя судьба? — сказал он о Софье.

— Конечно, она, — Бесо понял его иначе. — Ну что ты, в натуре, думаешь, что эта Самда будет с тобой после того, как узнает, кто ты?

— Прикинь, Бес, иногда я именно так и думаю, — признался ему брат.

На этом их разговор закончился. Мамука ушёл по делам. Бесо поймал себя на мысли, что упустил отличный шанс сказать брату о своём решении, и понял, что начать этот разговор ему очень трудно, почти невозможно. Не хватало смелости вот так, в лицо, сказать Мамуке, что он возвращается в деревню, что теперь тому не придётся рассчитывать на плечо брата. Сердце молодого человека сжалось от этих мыслей. На какую-то секунду у него вдруг появилось ощущение, что ему никогда не жить в деревне с матерью и своей новой семьёй, что его мечтам не суждено сбыться. Он растерянно осмотрел склад, где был в полном одиночестве.

«Нет, это всё не моё», — твердил он себе, пытаясь отогнать мрачные мысли.

Глава 35. Некуда отступать

Женщины в доме Самда с таким воодушевлением готовили ужин, что всё получилось на славу. Стол был накрыт, еда — изысканной и приготовленной с любовью. После недолгого пребывания в одиночестве Инна тоже спустилась и стала молча помогать Алисе и Марине. Женщины сразу заметили перемену в её настроении, но расспрашивать не стали, дожидаясь, пока девушка сама заговорит. Но та молчала. Слишком личной была боль, которую так жестоко причинил ей любимый человек.

— Ну что за человек этот Серж? Неужели нельзя нормально общаться с родными? — возмущалась Марина.

— Действительно, что за секреты? — подхватила Софья. — И что это за «не торопитесь радоваться»?

— Вот именно.

— Оставьте его в покое! В этом он весь, — как обычно, заступилась за него Алиса. — Ну, устроит нам сюрприз.

— Неужели Ирма? — осторожно предположила Марина.

— Инна, может, это Мери? — спросила Софья.

— Не думаю, — коротко ответила девушка.

Марина и Софья переглянулись. Грусть в голосе невестки насторожила их. Алиса тоже это заметила.

— В любом случае мы будем любить её так же, как и нашу Инну, — сказала она, пытаясь взбодрить девушку.

— В любом случае Серж будет любить её больше, чем Алёша любит меня, — сказала Инна, ничуть не смущаясь.

— Почему ты так говоришь? — удивилась Софья.

— Потому что это правда. Серж совсем другой, у него есть сердце.

— Сердце-то может и есть, но эгоизм вряд ли позволит ему полностью его открыть, — не согласилась Марина.

— Ну что ты говоришь? — одёрнула её мать.

— Мама, сама подумай: сколько он выдержит без «Милагрос»?

— Тьфу! — фыркнула Софья при мысли о том, что её брат посещает тот дом.

— Подумать только, мои девочки скоро выйдут замуж, и в этом доме всё изменится, — взгрустнулось Алисе.

— Мама, но ведь целых две невестки будут с тобой, — засмеялась Софья.

— И потом, кто тебе сказал, что мы скоро замуж выйдем? — спросила Марина.

— Да что тут говорить: ты с хорошим парнем встречаешься, Софья тоже влюблена, а уж Лена-то… не успеем оглянуться.

Девушки рассмеялись и принялись дружно намазывать крем на только что испечённый торт.

— Всё решено, мама, я не передумаю, — с самого утра твердила Наталия.

Анжо не унималась, как только Наташа сообщила ей новость о своём замужестве.

— Я тебе уже говорила, что тебя ждёт, — твердила она, не выходя из комнаты девушки.

— Всё решено, — повторяла ей Наталия. — В любом случае так мне будет лучше.

— Кто угодно, только не Серж Самда. Они уничтожат тебя, — без устали повторяла Анжо.

— Мама, ты же хочешь, чтобы у меня всё было хорошо? Почему ты сейчас отговариваешь меня? — несмотря на своё решение, Наталия всё же хотела добиться согласия Анжо.

— Я хочу немедленно поговорить с твоим женихом, — уверенно заявила Анжо.

— Это ничего не изменит, — спокойно отреагировала Наталия. — Сегодня я ужинаю в их доме, он приедет за мной.

— Вот тогда и поговорим.

Серж приехал в назначенное время. Он вошёл в пустой зал «Милагрос» и удивился, каким тихим и безлюдным может быть этот дом. Дом, в котором выросла его будущая жена. Он медленно поднялся по лестнице, но, не пройдя и половины, вдруг остановился. Что-то заставило его резко обернуться. Внизу он увидел Анжо. Она стояла молча и смотрела на него.

Он сразу отметил про себя, как прекрасна эта женщина в простой домашней одежде. На ней были чёрные брюки и тёплый свитер. Несмотря на сильный мороз, в «Милагрос» было тепло и уютно. Шикарные волосы Анжо были распущены. А вот её взгляд насторожил Сержа.

— Здравствуй, Анжо, — произнёс он и стал спускаться обратно.

— Серж, немедленно объясни мне, что ты задумал! — потребовала она, не дожидаясь, пока он окажется внизу.

— Сейчас я опаздываю, нас с Наталией ждут на ужине… — попытался отмахнуться он, но Анжо не позволила.

— Я это так не оставлю. Никому не позволю издеваться над моей дочерью.

— Я ни над кем не издеваюсь. Мы с Наталией вместе приняли решение, я её не заставлял, — его лицо стало серьёзным.

— Останови это, пока не поздно! — её тон продолжал быть требовательным.

— Анжо…

— Зачем тебе это надо? Пойми, я не тот человек, который позволит тебе или ещё кому-нибудь из-за каких-то капризов испортить жизнь моим близким. — Она ненадолго замолчала, но потом добавила: — Здесь можно развлекаться и веселиться, но издеваться над нами вам право никто не давал.

— Я уже сказал тебе, что ни над кем не издеваюсь.

— Но я не слышала, чтобы ты сказал, что любишь Наташу.

Серж тихо рассмеялся.

— Я люблю не Наташу. Но та, которую я люблю, никогда не согласится выйти за меня замуж.

Неожиданно для самой себя Анжо смутилась. Она поняла, о ком говорит Серж, и это показалось ей странным.

— Тогда я вообще ничего не понимаю.

— Просто доверься мне. Мы с Наташей будем счастливы. Если не доверяешь мне, поверь своей дочери. Это её жизнь, и никто не может распорядиться ею лучше, чем она сама.

— Здесь она может распоряжаться, а там, куда ты её хочешь забрать, — нет. Её просто в порошок сотрут. Я просто чувствую: недолго она сможет сопротивляться и делать вид, что ей всё нипочём. Вы сломаете её. — Анжо была так возмущена и расстроена, что ей трудно было говорить. По поведению Наталии и Сержа она начала понимать, что изменить уже ничего не может.

— Все будут против нашего союза, я это не отрицаю. Но я прошу тебя: помоги нам, и я обещаю, что никогда не обижу свою жену и сделаю всё, чтобы твои опасения не оправдались.

Анжо ничего не ответила. Наверху появилась Наталия. Она слышала почти всё, что говорил Серж.

Он улыбнулся ей и, дождавшись, когда она спустится, взял её за руку. Вместе они направились к выходу, оставляя Анжо одну в зале. Лишь у выхода Серж обернулся и посмотрел в её прекрасные глаза. Она гордо вскинула голову и, резко развернувшись, удалилась. Так и не решив до конца — позволить им пожениться и сломать друг другу жизнь или остановить всё раз и навсегда. Она прекрасно понимала, что может это сделать. Никто не понимал людей так хорошо, как Анжо. Она с самого начала знала, что испытывает к ней молодой Самда, и всегда знала, как этим распорядиться. Но неожиданно всё вышло из-под её контроля. И пугало её не то, что она потеряла надёжного клиента, а дальнейшая судьба её воспитанницы Наталии.

Глава 36. Кто же невеста?

Наталия и Серж подъехали на его машине к дому Самда. Наталия заворожённо разглядывала покрытые снегом и скованные морозом деревья и кусты в саду.

— Какая красивая зима в этом году, — произнесла она, повернув голову к Сержу.

Он подошёл к ней сзади и, обнял за плечи и прошептал:

— Ничто не сравнится с твоей красотой.

Наталия ослепительно улыбнулась. Действительно, в белой шубе и с распущенными светлыми волосами она выглядела великолепно. Аккуратный макияж и блеск больших серых глаз придавали ей особое очарование.

В доме всё было готово, все с нетерпением ждали появления Сержа и его невесты. Собрались все: Сосо и Алёша приехали с работы с красивым букетом роз, Елена тоже примчалась с цветами. Алиса и Инна красиво оформили стол. Софья и Марина закончили с тортом и внесли его в столовую.

Все гадали: кто же невеста?

Наконец они вошли. Сосо с интересом разглядывал девушку, помог ей снять шубу и предложил пройти к столу. Софья и Марина удивлённо переглянулись — девушка была никому не знакома. Алиса, слегка суетясь, усадила молодых за стол.

— Рады видеть вас в нашем доме, — громко сказал Сосо, обращаясь к Наталии, и разлил всем вино, когда все расселись.

Остальные молчали, ожидая, когда Серж представит невесту семье.

— Кто вы? — наконец не выдержала Софья.

— Меня зовут Наталия, — ответила девушка и взглянула на жениха.

— Где вы познакомились? — продолжила Марина, на этот раз обращаясь к брату.

— Думаю, нет смысла скрывать, — громко произнёс Серж. — Всё равно узнаете. Ты не против, Наташа?

— Нет.

— Мы познакомились в «Милагрос».

Все замолчали. После долгой паузы Алиса наивно спросила:

— Что вы делали в «Милагрос»?

— Я выросла там, — спокойно ответила Наталия.

— Мама, прошу тебя, не волнуйся, — повернулся к ней Серж и взял её руки в свои.

— Что всё это значит? — Сосо затрясло от злости.

— Что за шутки, Серж? — возмутилась Марина.

— Это не шутки, — хорошее настроение Сержа исчезло. Он знал, как отреагируют родные, но всё равно начал нервничать.

— Я так и знала, что твои похождения туда плохо кончатся, — наконец заговорила Софья. — Она тебя приворожила. Чёрная магия. Это всё тёмные дела.

— Ещё какие тёмные, — произнесла Наталия, загадочно улыбаясь. Серж тоже едва заметно улыбнулся — он понял, о чём она.

— Серж, прекрати это немедленно! — приказала Марина.

— Ничего прекращать я не собираюсь. Придётся вам смириться с моей избранницей.

— Ты сирота? — Алиса была шокирована происходящим, но смогла сдержать волнение.

— Я ничего не знаю о своих родителях. Вполне возможно, что они живы, — честно ответила Наталия.

— Я не могу понять, чего вы все ждёте? Или мне самой её вышвырнуть? — Софья вскочила из-за стола.

— Нет, дочка, я сам, — Сосо тоже встал. Его слова насторожили Сержа и всех остальных. Инна и Алёша переглянулись.

— И из-за этого мы отменили две важные встречи, — негромко сказал Сосо жене. Алиса ничего не ответила, но сочла эту фразу неуместной.

— Если до тебя не дошло, что пора прекращать, то я вынужден попросить вас обоих покинуть мой дом, — зло сказал Сосо, глядя на сына.

— Ничего другого я от тебя и не ждал, папа. Но не думайте, что это шутка. Мы скоро поженимся, это решённый вопрос, и вам ничего не изменить, — последняя фраза была обращена ко всем.

— Этого не будет никогда! — уверенно заявила Софья.

— Твоя сестра права, — Сосо взял Сержа за плечо и рывком поднял его из-за стола.

Наталия тоже встала.

— Этого не будет никогда! — повторил он.

— Если ты сам уже ничего не понимаешь, совсем свихнулся в своём «Милагрос», — добавила Софья, — то знай - мы не позволим тебе так позорить наш дом. Если эта шлюха ещё раз переступит порог, ты сильно пожалеешь, Серж.

— Не смеши меня, Софья, — усмехнулся он. — Я думал, ты будешь подружкой невесты, — добавил он, глядя на то, как злится сестра.

— Серж, это вообще не смешно, — серьёзно произнесла Марина.

— Это позор! — повторила Софья.

— Вон! — приказал Наталии Сосо, указывая на дверь. — И ты тоже уходи, — добавил он, глядя на сына.

— Конечно, мы уйдём вместе. Только сначала купи нам квартиру, — Серж окончательно потерял стыд и решил довести дело до конца.

— Чего? — от удивления у Сосо пропал голос.

— Иначе мы будем жить здесь. Это и мой дом тоже. После смерти Теи всё поровну.

— Спекулируешь смертью моей сестры, негодяй…

— Подумай над моим предложением. Идём, Наташа, — сказал он и, не дожидаясь, вышел во двор.

Наступила тишина. Все смотрели на Наталию; она ненадолго задержалась.

— На самом деле мне ничего от вас не нужно, — произнесла она, обращаясь к Сосо.

— Никогда больше не смей переступать порог этого дома! — зло сказал он.

— Ты опозоришь этот дом, — добавила Софья. — Зачем всё это?

— Мы так решили. Вы ничего не измените, и, поверьте, так лучше, чем иначе, — произнеся это, Наталия тут же удалилась.

Всю дорогу оба молчали. Серж был глубоко огорчён услышанным, хотя ничего другого и не ожидал. Наталия же, напротив, на удивление самой себе вовсе не расстроилась. Её ничуть не задели обидные слова будущей семьи. Но она не могла не заметить обиду в глазах Сержа. Она не знала, что сказать, как его поддержать, и, более того, сомневалась, правильно ли поступает, так его подставляя.

"Назад дороги нет», — твердила она себе каждый раз, когда начинала сомневаться.

— Надеюсь, ты не слишком расстроена? — спросил Серж, не выходя из машины, когда они подъехали к «Милагрос».

— Я вовсе не расстроена, Серж. Мне даже понравился твой дом и твоя семья, — ответила она на его вопрос.

— Скоро мы поженимся, — сказал он скорее себе, чем ей.

— Я думаю, зря ты про квартиру заговорил…

— А я думаю, зря было всё, что сегодня наговорили члены семьи Самда. Включая меня.

— Не хочу больше об этом говорить и не могу видеть, как ты страдаешь, — в отчаянии сказала Наталия, открывая дверь и выходя на холод. — Я хочу, чтобы сегодня ты поднялся ко мне. Нам будет хорошо всю ночь, и всё забудется.

Серж ничего не ответил. Просто вышел из машины, поставил её на сигнализацию и, взяв холодную ладонь Наталии, вошёл в дом вслед за ней.

Глава 37. Принято решение

Прошло ещё несколько недель. Зима не сдавала позиций: было так же холодно, и снег не переставал идти. Близился Новый год, и почти во всех домах и квартирах уже ставили ёлки.

После того вечера в доме Самда Серж там больше не появлялся. Он переехал в квартиру своего друга Дениса, который всё ещё отсутствовал в городе, и жил там один. С Наталией он продолжал видеться. Много времени он проводил в «Милагрос», в постели своей будущей жены. Переехать к нему прямо сейчас она отказалась, сказав, что до свадьбы останется в своём доме, а потом покинет его навсегда. Не было необходимости добавлять, что всё это время она не будет делить постель ни с кем, кроме бедующего мужа.

Было ещё раннее утро, когда Серж неожиданно для всех приехал в офис к отцу. Секретарь Иосифа встретила его радушно и предложила чашку кофе.

— Нет, спасибо, Саша, — приветливо ответил он. — Я уже пил кофе.

— У Иосифа Антоновича совещание. Подождёте?

— Конечно.

Прошло несколько минут. Серж терпеливо ждал, когда работники компании Самда покинут кабинет его отца и он сможет поговорить с ним наедине. Наконец люди стали выходить. Серж встал и, улыбнувшись секретарю, направился к двери. На пороге он столкнулся с Алексеем, который выходил последним.

— Привет, — весело сказал Серж, протянув руку брату.

— Здорова, — ответил тот и, пожав руку, куда-то поспешил.

Иосиф очень удивился, увидев на пороге старшего сына.

— Что тебя сюда привело? — спросил он строго.

— Желание поговорить с тобой, — спокойно ответил Серж, усаживаясь на стул.

— Вот и хорошо, наконец решил извиниться. Я догадывался, что ты не появляешься дома из-за того, что не знаешь, как вести себя после той дурацкой неудавшейся шутки, которой ты нас всех огорошил. Когда прекратится твоё детство, Серж? — Сосо говорил так много, что Сержу с трудом удалось его остановить.

— Нет, папа, я пришёл, чтобы отдать тебе приглашения на свадьбу для всей семьи. Не по почте же их высылать, в самом деле.

— Значит, не передумал? — Иосиф недоумевал. Кошмар продолжался.

— Я же сказал, что не передумаю.

— Не думаю, что ты такой дурак, чтобы поверить шлюхе насчёт её беременности. Значит, здесь что-то другое, — отец немного смягчился, решив, что руганью ничего не добьётся, и, возможно, откровенный разговор всё прояснит.

— Не важно, папа. Всё решено, мы женимся, — Серж не менял спокойного тона. — Всё равно тебе придётся смириться и принять Наталию. Так что давай начнём со свадьбы?

— Никто не придёт на эту свадьбу, — Сосо был категоричен.

— Все придут, уж мама — точно, — возразил Серж и, оставив на столе приглашения, поспешил удалиться, оставляя отца в замешательстве.

Тот со злостью схватил красиво оформленные открытки и внимательно вгляделся в них.

— Пятнадцатое января, — вслух прочитал он дату.

Вечером, когда все собрались дома, Алиса заметила, что муж мрачен и какие-то мысли не дают ему покоя. После ужина она зашла к нему в кабинет и попыталась выяснить, в чём дело, но он ничего не ответил и попросил позвать Марину.

— Что-то не так с бухгалтерией, папа? — спросила Марина, забегая в кабинет. Её встревожил зов отца. Она вместе с сёстрами в это время наряжала большую ёлку в зале. Софья, как обычно, старалась всем руководить и оспаривала почти каждое решение сестёр.

— Что может быть не так с бухгалтерией, дочка? Ведь ты этим занималась, — ответил Сосо с наигранной улыбкой. Он старался казаться весёлым.

— Я всё держу под контролем.

— Я тут кое-что заметил и решил обсудить, — сказал Сосо, усаживая Марину на диван и садясь рядом.

— Что? — девушка не понимала, к чему он клонит; поведение отца казалось ей странным.

— Ну, твои отношения с Робертом.

— Какие там отношения? Мы пару раз вместе обедали, — Марина смутилась.

— А вот мы с Николаем, его отцом, заметили кое-что ещё.

— Что ещё? — Марина стала серьёзной.

— Вы нравитесь друг другу.

— Ну, может быть.

— Я принял решение и хочу, чтобы ты его одобрила.

— Какое решение? — этот разговор начал настораживать девушку.

— Вам нужно пожениться в следующем году, — вымолвил он наконец то, что хотел сказать.

— Если мы решим пожениться, то обещаю, не будем тянуть три года, — Марина была так насторожена, что решила отшутиться.

— Тем более. Я решил, что это случится в начале года.

— В начале года? — не поняла она.

— Да, в январе.

— Папа, мы с Робертом о свадьбе вообще не говорили.

— Вот и поговорим вместе. Пригласи его завтра на ужин. Я позвоню его отцу.

— Может, сначала Новый год встретим? Почему ты так спешишь? — Сосо заметил испуг в глазах дочери.

— Ничего не бойся, решение принято, и ты будешь самой счастливой невестой и женой.

— Свадьба посреди зимы? — Марина была ошеломлена предложением отца и не собиралась этого скрывать.

— Ну и что? Ты даже не представляешь, какая красивая свадьба тебя ждёт, — Иосиф настаивал на своём. Он пытался говорить убедительно и не давал дочери возможности возражать.

— Боюсь, ты так спешишь, что прокурор может заподозрить неладное, — больше ей было нечего возразить, и она подключила последний аргумент.

— Никто о моих дочерях ничего заподозрить не может, — строго возразил отец и попросил позвать в кабинет Алису, давая тем самым понять, что разговор окончен и вопрос решён.

— Я не совсем тебя понимаю, нам совершенно некуда торопиться, — сказала Алиса после того, как муж изложил ей своё решение и рассказал о разговоре с Мариной.

— И тянуть незачем. Можем ли мы пожелать для Марины более подходящего мужа, чем Роберт Леони?

— Главное — её желание…

— Да она влюблена, это же за версту видно.

— Я его мало знаю и не уверена, что смогла его раскусить.

— Я давно знаю его семью. Его отец — прокурор, и он сам — перспективный, честный молодой человек. Чего его раскусывать? — он бросил на жену строгий взгляд.

— Иосиф, так ли нам в доме необходим прокурор? — не унималась она. — Не достаточно того, что Ник ухаживает за Софьей?

Сосо лишь усмехнулся при упоминании Софьи и Ника.

— Кстати, почему ты их не хочешь поженить?

— Софье многое надо изменить в голове, прежде чем я смогу доверить её кому бы то ни было.

— Не знаю, почему ты этого до сих пор не заметил, но воспитывать её уже поздно. Тем более тем способом, который ты выбрал.

— Ты о чём?

— О том, что ты словно не замечаешь её. После похорон вы вообще хоть раз говорили?

— Алиса, если уж ты такая прозорливая, то могла бы уже заметить, что это приносит определённые результаты.

— Какие ещё результаты, Сосо?

— Ну, она живёт дома, никому не грубит, никуда не убегает и никаких сюрпризов, в отличие от её брата.

— Уверена, Серж одумается. Ну, захотелось мальчику романтики, пусть поживёт отдельно, и всё само собой решится.

«Хорошо, что ты так думаешь», — подумал про себя Сосо. Ему одному было известно, что Серж вовсе не шутит и что день этой позорной для его семьи свадьбы уже назначен.

Глава 38. Праздник в каждом доме

Ровно в двенадцать во всех домах города за праздничными столами бокалы с шампанским поднялись в воздух и, столкнувшись друг с другом, были осушены до дна. Наступил Новый год.

По уже сложившейся традиции Мамука, Правый, Кайфун и другие ребята из банды Дракона встречали Новый год у него и Розы дома. Был накрыт шикарный стол, играла модная музыка, и всем было очень весело. Дракон был как никогда весел и дружелюбен. На празднике присутствовал их с Розой маленький сын Нико. Не хватало только Бесика. Он в этот вечер был с Марией.

— Это первый Новый год, который мы встречаем вместе, — прошептала Мария на ухо возлюбленному.

Они сидели рядом на диване у неё дома. Комнату освещала только зажжённая новогодняя ёлка. Играла тихая музыка. На накрытом столе сверкали хрустальные бокалы с недопитым шампанским.

— Главное, что теперь все праздники мы будем вместе, — тоже шёпотом ответил Бесо.

Ему не хотелось нарушать покой, окружавший их в эту минуту.

Мария была бесконечно счастлива. Присутствие в её доме, опустевшем после смерти родителей, дорогого человека придавало ей невероятных сил, дарило столько покоя и уверенности, что одинокая и в душе напуганная жестокостью жизни девушка чувствовала себя защищённой и абсолютно счастливой. Она полностью доверяла человеку, с которым делила эти нежные минуты. Ни одно сказанное им слово не вызывало у неё сомнений.

— Я очень тебя люблю, даже не представляю, что когда-нибудь смогу жить без тебя, — сказала она едва слышно.

— Тебе никогда не придётся жить без меня, — уверил её Бесо.

— Если бы я не знал, что «Милагрос» сегодня закрыт на все замки, подумал бы, что Бес там, — весело произнёс Кайфун, обращаясь к Мамуке.

Все сидели за большим дружным столом. Выпивки было много, и ребята, чувствуя себя как дома, веселились от души. Роза то сидела со всеми за столом, то вставала, чтобы принести ещё закусок. Дракон был немного пьян и тоже весело произносил тосты и много шутил.

— Да, прикинь, я не знаю, где он, — прилично захмелевший Мамука внимательно прислушался к словам друга и задумался о том, где может пропадать его брат.

— Мог он в деревню уехать? — спросил Дракон. Отсутствие одного из его ребят немного тревожило его.

— Да нет, он бы обязательно сказал, — отозвался Мамука.

— Может, его всё-таки впустили в «Милагрос»? — предположил Кайфун.

— Ты что? — возмутился хмельной Правый. — Меня не пустили, а его впустили?

— Ты что, просился? — Кайфуна эта мысль так развеселила, что он не мог простить другу, что тот пошёл без него.

Все присутствующие дружно рассмеялись.

— Дураки, — шутливо фыркнула Роза, глядя на ребят.

В «Милагрос» действительно все двери в эту ночь были заперты. За всю историю существования публичного дома ни разу Анжо не позволяла девушкам принимать клиентов в эту, по её словам, волшебную ночь. Этот праздник она полностью посвящала девочкам, жившим в «Милагрос». Накануне она закупала подарки, новогодние костюмы, и все обитательницы дома, включая малышек, дружно занимались подготовкой к празднику. Дети с такой радостью наряжали ёлку и помогали девушкам печь разные вкусности, что во всём доме ощущался настоящий праздник. На эти несколько волшебных дней публичный дом превращался в настоящий дом сюрпризов и бесконечной радости. Анжо так нравилось доставлять этим малышкам радость, что она не скупилась ни на что. Самые вкусные торты и пирожные пеклись на большой кухне. Самая большая в городе ёлка была наряжена в зале «Милагрос». Дорогие, красивые игрушки украшали её. А подарки, которые в этот день получили девочки и женщины, были поистине королевскими.

Наталия была здесь. Накануне Анжо сказала, что не будет против, чтобы девушка встретила праздник с женихом. Но Наталия отказалась. Этот последний Новый год она решила встретить в своём, как она его называла в последнее время, доме. Серж не стал её отговаривать, несмотря на то что оставался в эту ночь совсем один.

— Это последняя новогодняя ночь, которую мы встречаем врозь, — пообещала ему невеста.

Он её понял и не стал настаивать. Ему самому очень хотелось встретить праздник в семье, но гордость не позволяла ему прийти в дом, где его и его избранницу так грубо выставили вон.

«Рано или поздно я всё изменю», — сказал он себе. Но в этот день что-то помешало ему прийти домой. Какой-то внутренний голос просил его не портить праздник родным. Любовь к ним, смешанная с эгоизмом, как ни странно, остановила его. Поэтому в эту ночь он был один в квартире Дениса. Немного выпитого на голодный желудок шампанского опьянило его, и он уснул.

— Ты уже не против того, что я покидаю этот дом, мама? — спросила Наталия у Анжо.

Обе женщины стояли у кроваток совсем маленьких девочек, в то время как те, что постарше, разворачивали подарки в зале и лакомились тортом.

— Уже не против, Наташа, — спокойно ответила Анжо. — Я искренне желаю тебе счастья, дорогая. И желаю в этот Новый год, чтобы у вас с Сержем всё сложилось хорошо. Ты, как и все живущие здесь женщины, да и все женщины вообще, заслуживаешь счастья.

— Анжо, а почему ты не вышла замуж? — неожиданно спросила Наталия. — Уверена, у тебя было много предложений.

— Было, конечно, но я не смогла, — честно ответила она. — Не смогла быть счастливой.

— Но почему?

На этот вопрос ответ знала только Анжо и больше никто на свете. Лишь ей одной было известно, почему она выбрала такую жизнь, а не другую, почему занялась проституцией и одновременно стала кормилицей брошенных детей. И лишь одна она знала, почему, оставаясь наедине с новорождёнными девочками, не могла сдержать слёз. Слёз, которых на её глазах никто и никогда не видел.

В доме Самда тоже было не скучно. Обилие еды, красивая ёлка, нарядные платья девушек, подарки и весёлое настроение даже Алёши говорили о том, что праздник в разгаре.

— Папа, мама, я отъеду после двенадцати? — спросила разрешения Елена, подходя к родителям.

— Куда это? — удивился Сосо. Ему совсем не хотелось отпускать дочь одну в шумный город.

— К друзьям, они сегодня выступают в кафе, и я хочу присоединиться к ним.

— Что за представление? — Сосо не хотелось ссориться, но слова дочери насторожили его.

— Все мои друзья — творческие люди, — уклончиво ответила она.

— Пусть едет, Сосо, — отозвалась Алиса. И он разрешил.

— Ну вот, Сержа нет, ещё и ты уедешь, — запротестовали сёстры.

— Вы можете тоже со мной поехать, — предложила Елена неожиданно для себя.

— Ну уж нет, — фыркнула Софья при мысли, что придётся покинуть тёплый дом и выйти на мороз.

— Я тоже не поеду, не оставлять же маму с папой, тем более они из-за Сержа расстроены, — сказала Марина.

— Всё-таки придурок этот Серж, — у Софьи глаза заблестели от злости при воспоминании о том ужине. Красивое лицо Наталии всплыло у неё перед глазами, и она поморщилась от возмущения.

— Ну, ты, когда из дома убегала, тоже о маме с папой не больно-то беспокоилась, — напомнила ей Марина.

Вдруг все трое девушек замолчали. Одновременно им вспомнилась Тея. Первый Новый год они встречали в своём доме без неё. Каждая поняла, о чём подумала другая, но никто не решился нарушить молчание.

Сосо тоже в этот день много думал о погибшей сестре. В памяти всплывали воспоминания из далёкого детства, когда они с его единственной сестрой были очень веселы и дружны. Родители их обожали и никогда ни в чём не отказывали. Совсем маленькими они жили в деревне, и вокруг было много ребятишек. Все вместе они были настоящими друзьями, беззаботными и весёлыми детьми. «Как многое с тех пор изменилось, — думалось в эти дни Сосо. — Не смог я уберечь тебя, сестрёнка».

Инна и Алёша были в зале со всеми. Они в последнее время мало общались, а когда заговаривали друг с другом, разговор незаметно перерастал в ссору. Алёша после того неприятного разговора с женой даже не попытался загладить вину. Её же не оставляла мысль о том, что, возможно, она ошиблась в выборе спутника жизни. Но, несмотря на кризис, который переживала их молодая семья, в глубине души Инна верила, что всё наладится. Она даже на секунду не сомневалась, что станет счастливой матерью. Иногда она говорила себе, что не случайно не смогла забеременеть по прихоти Алёши. Что ребёнок в её жизни должен появиться не для того, чтобы удовлетворить чьи-то прихоти, а чтобы наполнить их жизнь настоящим смыслом. Порой она отдавала себе отчёт в том, что если бы родила просто наследника, то даже сама относилась бы к нему как к желанному для семьи Самда ребёнку. А сейчас, чем больше она мечтала о ребёнке, тем больше понимала, что малыш нужен ей не для кого-то, а для неё самой. И она понимала, как сильно и эгоистично будет любить своего ребёнка.

— Ты не передумала выходить замуж? — осторожно спросил Сосо Марину.

— Конечно, нет, — улыбаясь, ответила девушка.

Все разговоры о предстоящей свадьбе с родственниками Роберта были позади. Николай Леони и его жена были счастливы услышать, что их сын берёт в жёны одну из самых завидных невест в городе. О Марине они знали как о очень хорошей, порядочной и умной девушке. О том, что Роберт стал с ней встречаться после похорон Теи Самда, Николай знал сразу. Но о свадьбе сын не заговаривал, и он тоже не настаивал. Хотя считал, что Роберту именно сейчас следует жениться. Сам он собирался на пенсию и на своё место прочил сына, а для большей уверенности, что наверху выберут именно Роберта, тому следовало быть благополучно женатым. Марина Самда как нельзя лучше подходила на эту роль.

Сам же Роберт был по-настоящему очарован Мариной, так же, как и она им. Симпатия к спокойной, заботливой девушке возникла в нём ещё в те дни, когда он расследовал обстоятельства гибели Теи Самда. Когда Иосиф предложил им сыграть свадьбу, он и секунды не раздумывал. В тот вечер, когда они с родителями были приглашены на ужин, он купил красивое кольцо с бриллиантом, и их с Мариной помолвка состоялась.

Лишь новогодние праздники прервали приготовления к скорой свадьбе. Через пятнадцать дней после Нового года старшая из сестёр Самда должна была стать замужней женщиной.

В доме Константина Корсака тоже царила праздничная атмосфера. С самого утра Белла и её мать хлопотали на кухне, готовя праздничный ужин. Макса целый день не было видно. За неделю до праздника Белла привезла из деревни свою бабушку Еву. Стол был накрыт. Белла, её родители и бабушка ждали Макса.

А вот Максим Корсак домой и не собирался. Он сидел в задымлённом баре на дискотеке и ежеминутно просил бармена налить ему водки. Его попытка выловить кого-нибудь из ребят Дракона, которые поставляли ему наркотики, не увенчалась успехом, и теперь в полном отчаянии он глушил спиртное.

— Может, мне поехать поискать его? — спросила Белла отца, когда они уже собирались садиться за стол.

Девушке было непривычно и обидно садиться за праздничный стол без младшего братишки. Макса она очень любила. Он был на четыре года младше, его рождение и детство прошли на её глазах. Она активно помогала матери воспитывать его. Вообще дочь Константина Корсака росла очень тёплой и доброй девочкой. Даже высокое положение в обществе и должность отца, а отсюда — особое отношение друзей и знакомых, не смогли испортить доброго характера, заложенного в неё с рождения. Она старалась ко всем относиться одинаково хорошо. У неё было много друзей, с которыми она дружила со школы. Все знакомые ценили её за доброту и теплоту, которую она дарила всем вокруг.

Белла была любимой внучкой Евы Корсак. Она была первой, кто родился в семье Корсаков и носил эту фамилию.

— Вот видишь, — сказала она тогда сыну, глаза которого светились от счастья, когда он смотрел на малышку, — я была права. Ты ещё будешь счастлив.

Этими словами и своим отношением к малышке Ева пыталась оправдать ту ошибку, которую совершила в те далёкие годы своей молодости, силы и влияния.

Константин тогда ничего матери не ответил, но в его глазах промелькнула боль, которую та не могла не заметить.

Сам Константин тоже безумно любил свою дочь. Он ценил её за честность, доброту и ту необыкновенную ауру, которую она создавала вокруг себя. Появление на свет Беллы действительно как-то загладило ту боль и растерянность, которые испытывал Константин после принудительной женитьбы на нелюбимой женщине и потери настоящей любви.

А вот со своими двоюродными сёстрами Белла почему-то не была дружна. То ли разные характеры не смогли объединить их родственные сердца, то ли девочки Самда не приняли её должным образом. Они были старше, и им хватало общения друг с другом. Нельзя было сказать, что они виделись очень часто, но всё же им приходилось встречаться в деревне у бабушки и дедушки.

— А вот наше продолжение, то, ради чего стоит жить и наживать добро, — сказала в свою очередь Ева, когда в семье Корсаков родился Максим.

Появление мальчика, продолжателя рода Корсаков и наследника влиятельной и богатой семьи, принесло в дом настоящее счастье. После этого Ева уже и вовсе перестала переживать о том, что когда-то своими собственными руками вынесла из дома своего новорождённого внука — внебрачного сына Константина. Об этой теперь уже ушедшей в прошлое истории мало кто знал. И уж конечно Ева не собиралась ею ни с кем делиться.

Лука и Даша стояли за сценой и о чём-то громко спорили. Играющая в зале музыка перебивала их разговор и мешала обоим сосредоточиться. Даша настаивала на том, что Новый год следует встречать в кругу семьи, а Лука и остальные ребята решили подзаработать денег на праздничных выступлениях.

— Ну чего ты упрямишься, мы же каждый год выступаем? — возмущался Лука.

— Вот именно, Лука, не помню, когда в последний раз встречала Новый год дома. Мы и так неплохо заработали в этом году, давай отдохнём?

— Это потому, что прошлый Новый год мы встретили на сцене. Как Новый год встретишь, так его и проведёшь, забыла?

— Да, так-то ты прав, — согласилась девушка и взяла в руки микрофон.

Весь вечер они пели и развлекали людей в баре. Это было их постоянное место работы; каждый выходной сюда приходили люди послушать их музыку. Хозяин бара хорошо платил им, и на это жили их семьи. Чем больше у них было приглашений выступить где-то ещё, тем сильнее у ребят, и особенно у Луки, становилось желание прославиться и выступать на большой сцене. Это его желание полностью поддержала Елена. С вечера открытия модельного агентства Елена и Лука виделись часто. Несмотря на занятость и постоянные разъезды, Елена находила время прийти в этот бар, чтобы послушать их музыку. Иногда она приходила в их гараж и присутствовала на репетициях, где сама пела с ними. Со всеми ребятами из группы, и особенно с Дашей, они быстро сдружились. Все концертные костюмы для ребят Елена взяла на себя, сама разработала модели и сшила их в своём модном доме. Даша была в восторге от новых платьев и всего того, что Елена для них делала.

— Мы, наверное, никогда не сможем тебя отблагодарить, — сказала она как-то.

— Ну что ты, Даша, это я никогда не смогу отблагодарить вас за то, что вы делаете для меня. Мне хорошо в вашем кругу, — честно отвечала ей Елена.

И ей действительно было хорошо. Знакомство с Лукой многое изменило в её жизни. Порой, когда они все вместе гуляли на берегу реки, ей казалось, что она близка к своей мечте. Именно близость человека, самому выбирающего свой путь, человека, который, как ей казалось, управлял своей судьбой и судьбой многих его друзей, была способна изменить и её собственную судьбу. Елене казалось, что именно будучи рядом с ним, она сможет обрести ту свободу, к которой так долго стремилась и которая так ловко от неё всегда ускользала.

Именно желание обрести свободу заставило этой морозной ночью Елену ускользнуть из тёплого родного гнезда и приехать в бар, где звучали её любимые песни. Именно воля к свободе привела её на другой конец города и заставила хлопать в ладоши и кричать поздравительные слова, когда песня о дружбе и связи сердец в очередной раз звучала со сцены.

Глава 39. Перед долгой разлукой

Наступила очередь Софьи приглашать Мамуку. Рано утром она позвонила ему домой и предложила встретить Рождество где-нибудь далеко от города. Их выбор пал на реку. Софья наняла теплороход вместе с капитаном. Мужчина средних лет ворчал, что придётся проводить рождественскую ночь на реке, но за щедрую плату, которую дочь Сосо Самда предложила не скупясь, быстро согласился. На борт она принесла угощения, шампанское и много свечей.

Мамука приехал в назначенное время. Софья была тепло одета. Белое пальто с широким воротником, белый вязанный свитер с высоким горлом и такая же вязаная шапочка великолепно смотрелись на фоне её волнистых тёмно-каштановых волос. Мамука, напротив, был в чёрном. Длинная куртка на меху и чёрные перчатки придавали ему мужественный вид. Голова была непокрыта, и мелкие белые снежинки оседали в его чёрных волосах. Из-за быстрого течения река в их городе никогда не замерзала. Сейчас молодые люди любовались журчанием воды, над которой проплывал лёгкий морозный ветерок.

— Тебе пойдёт бородка, — сказала Софья, заметив лёгкую щетину на лице Мамуки.

— Я рад, что тебе нравится, — улыбнулся Мамука, не рискуя рассказать, что вовсе не собирается отращивать бороду. Просто бесконечные гулянки, которые обычно следовали у него после Нового года, не оставляли времени на то, чтобы побриться. Вот и сегодня, когда Софья позвонила, он едва заставил себя встать с постели, чтобы ответить. А услышав её голос и предложение, наскоро принял душ, прежде чем направиться в порт. Ему пришлось заехать на склад и предупредить брата, чтобы тот его не искал.

На складе пришлось немного задержаться. Дракон как раз обрисовывал план приёма товара с поезда, который по договорённости должен был прибыть в город.

— Как всегда, через поле, где посадок много? — спросил торопившийся Мамука.

— Да, надеюсь, ночь будет тёмная, — сказал Дракон.

— Босс, подставы со стороны проводников не будет? — спросил Правый.

— Что за вопрос? — Мамуке показалось странным, что именно Правый задаёт такой вопрос, ведь это он обычно договаривался с проводниками. Дракон внимательно посмотрел на своего первого помощника.

— Ты, похоже, браток, ещё от праздников не отошёл, — предположил Кайфун.

— Хватит бухать, в самом деле! — проворчал Дракон. — Меру надо знать. Это и тебя, Мамука, касается.

— Я завязал, — попытался оправдаться тот.

— Надеюсь, хоть с наркотой не мешаете алкоголь?

Кайфун демонстративно отвернулся. Нельзя было сказать, что он не позволял себе такие развлечения.

— Это всё я должен был тебе устроить, — сказал Мамука, облокотившись на борт и притягивая к себе Софью.

— Нет, моя очередь устраивать тебе сюрприз. Ты ведь уже познакомил меня с Ветром.

— Кстати, тебе не кажется, что ему обидно? Ведь мы променяли его на железку.

— Нет, — весело засмеялась Софья. — Напротив, я пожалела его. На улице мороз, а ему, наверное, так хорошо в своём уютном стойле.

Мамука тоже рассмеялся, оценив заботу о своём любимце.

Уже стемнело, и накрытый на палубе стол светился от свечей и переливающихся в их свете бокалов с шампанским. Играла тихая музыка. Глаза Софьи сияли от счастья. Чудесный рождественский вечер на палубе теплохода, мчащегося по бурной реке, придавал их отношениям романтическое настроение.

— Будет о чём рассказать нашим детям, — сказала она, держа в руке бокал.

«Каким ещё детям?» — подумал про себя Мамука. В отличие от Бесо, он не мыслил о детях. Слишком сложной, непредсказуемой и опасной была его жизнь, чтобы думать о семье и воспитании детей. К тому же ложь, с которой он каждый раз встречался с Софьей, так затянулась, что, как ни больно было об этом думать, Мамука понимал: их отношениям придёт конец, и Софья никогда не простит его, узнав правду.

— Я приглашаю тебя на свадьбу своей сестры, — неожиданно сказала она и, к счастью для Мамуки, сменила тему.

— Когда у неё свадьба?

— Пятнадцатого января. Придёшь?

— Ты думаешь, стоит?

— Конечно. Я познакомлю тебя с родными, они хотят тебя увидеть.

— Кому ты рассказала о нас? — настороженно спросил он.

— Всем, — честно ответила девушка. — Разве я стану об этом молчать?

— И что, все?

— Все в восторге от тебя.

«Самое время затащить её в постель», — подумал он, решив, что раз уж её семья одобряет, то она не станет сопротивляться.

— А ты им рассказала, каким я был, когда мы встретились в первый раз?

— Конечно, и о твоей теории тоже рассказала.

«Если бы ты знала хоть что-то о моей теории», — говорил он себе. Но вслух произнёс иное:

— Они, наверное, решили, что ты встречаешься с чокнутым, — засмеялся он.

— Нет, они меня отругали.

— Значит, у тебя хорошая семья. Хотя с твоей сестрой я уже знаком.

— Вот как раз на её свадьбу я тебя и приглашаю, — обрадовалась Софья совпадению.

— Как жаль, что такая хорошая девчонка замуж выходит. Я думал, у меня есть шанс, — Мамука продолжал шутить.

— Дурак, я тебя сейчас за борт выкину, посмотрим, как ты до города доберёшься.

— Не обижайся, я шучу. Если кого я и выберу себе в жёны из семьи Самда, так это капризную, вредную и заносчивую девчонку, которой ключей жалко для хорошего человека.

— Я подарю тебе связку самых разных ключей, если хочешь — из золота, — Софья изобразила обиду и отвернулась.

«Неплохо» - опять подумалось ему.

— Посмотрим, — произнёс он вслух, встал, обошёл стол и, приблизившись, взял её за плечи и притянул к себе. Она тоже встала, их тела оказались рядом.

— Ты придёшь на свадьбу? — повторила она свой вопрос.

— Да, — ответил он, глядя ей в глаза.

— Я люблю тебя, — прошептала она эти слова впервые в жизни.

Он внимательно посмотрел на неё и крепко прижав к себе потянул в медленный танец.

— Я тоже тебя люблю, — сказал он. Он тоже говорил это впервые. И это была правда. Он любил её. И с каждым днём, с каждым мгновением это чувство становилось всё глубже и всё яснее давало о себе знать.

Держа её в объятиях и танцуя медленный танец, Мамука вдруг почувствовал, что всякое желание соблазнить Софью у него исчезло. Он ловил себя на мысли, что ему безумно нравится танцевать с ней, держать её в своих объятиях, и что он готов уничтожить всё, что может им помешать в эту минуту. И что он готов на всё, чтобы это никогда не заканчивалось. Он осознал, что желает быть с ней бесконечно. Желание обладать растворилось в желании обнимать и защищать. Ему вдруг стало важнее быть с ней всегда, а не овладеть ею сегодня.

Софья тоже не была готова к близости, она даже не думала об этом. В её сердце была радость от того, что мечты начинают сбываться. Знакомство Мамуки с родителями непременно могло закончиться свадьбой. Ведь её отец, недолго думая, выдаёт замуж свою любимицу Марину, едва у той жених появился.

«А уж от меня-то он с удовольствием избавится», — думала девушка.

Удивительно, как любовь заставила без слов понять друг друга таких разных людей, как выросшего в деревне и вставшего на преступный путь Мамуку Самарани и избалованную роскошью, ни в чём не нуждавшуюся Софью Самда. Удивительно, как точно желание Мамуки не испортить прекрасный романтический вечер совпало с желанием Софьи исполнить свою мечту и пойти к алтарю невинной.

Чудесный вечер закончился. Они расстались. Обещание Мамуки прийти на свадьбу и познакомиться с семьёй Самда и безумная влюблённость друг в друга остались в памяти обоих навсегда. Софья уже нарисовала в мечтах встречу своего любимого с родителями, их помолвку и скорую свадьбу. Но входило ли это в планы Судьбы?

Глава 40. Две свадьбы

Ждать оставалось недолго. Пока гости в зале дома Самда ожидали невесту, Марина стояла в своей комнате в необыкновенно красивом свадебном платье, сшитом для неё по эскизам Елены. Её причёска и макияж были безупречны. Волосы были уложены не полностью: часть их, закрученная в тяжёлые локоны, ниспадала на плечи, остальные же были собраны на макушке и служили изящной опорой для фаты.

С самого утра сёстры кружились в её спальне, помогая ей собираться. Кроме них, в комнате было многолюдно: гримёры, парикмахеры, визажисты — Елена привела всех, кого знала.

Инна тоже была здесь.

— Что-то я среди гостей Мери не заметила, — сказала Софья Инне.

— Не представляю, куда она умчалась. Она собиралась на свадьбу.

— Кстати, Софья, по-моему, ещё кого-то не хватает, — заметила Елена. — Твоего жениха что-то не видно среди гостей.

— Он обещал прийти, — коротко ответила Софья. Действительно, Мамука в назначенное время не появился.

— Не вздумай матери рассказывать о своих ночных подвигах. Она и так глаз не сомкнула, — строго наказывал Николай Леони сыну.

Накануне собственной свадьбы Роберт появился дома на рассвете. Он был сильно взволнован и, закрывшись с отцом в кабинете, всё ему рассказал. Николай был в шоке от услышанного.

— Уверен, что он мёртв? — спросил он.

— Конечно, мы видели тело. Уверен, папа, на этот раз один из подонков из банды Дракона попал в нашу мышеловку.

— Груз хоть взяли?

— Нет, не удалось. Не мог же я опоздать на собственную свадьбу. Если бы не это, я бы довёл дело до конца.

— Ну, ещё будет время, мы их всех прижмём. Сейчас ты должен думать о том, что самая прекрасная девушка в городе сегодня станет твоей женой.

— Отлично на этот раз Давид поработал. Никто даже не догадался, что в логово бандитов пробрался брат-близнец помощника Дракона.

— Надо его наградить за героизм, — уверенно сказал Николай.

— Да, риск был велик. Если бы Правый объявился там, вряд ли мы увидели бы нашего Давида живым.

— Как же он решился?

Всё произошло так. Накануне Рождества, в тот самый день, когда Софья и Мамука должны были встретиться на теплоходе, рано утром Давид по приказу Роберта решил навестить своего брата.

— Какого черта тебе надо? — Правый с трудом поднялся, чтобы открыть дверь. Голова раскалывалась, и с желудком было не всё в порядке. Увидев на пороге брата, он очень удивился.

— Решил поздравить тебя с Рождеством, даже подарок принёс, — Давид пытался быть весёлым и ничем не вызвать подозрений. В руке он держал упаковку томатного сока.

— Да, это мне не повредит. Ладно, заходи, урод! — Правый отошёл от двери и позволил ему войти.

— Если бы ты не был моим близнецом, я бы сказал «сам урод», — хихикнул Давид.

— Заткнись!

Давид прошёл на кухню, достал из шкафчика стакан, налил сок и протянул брату.

— Что это ты такой заботливый сегодня? — подозрительно спросил Правый, но стакан всё же взял. Ему и в голову не могло прийти, что в упаковку с соком Роберт и Давид заранее подсыпали большую дозу снотворного.

— Ты же знаешь, на Рождество я тебя всегда люблю, — Давид продолжал хихикать, но внимательно следил, выпил ли брат напиток.

— Заткнись! — повторил Правый. — Давай рассказывай, что там мусора замышляют!

— Вообще-то у нас выходные, Дима, — по поведению брата Давид понял, что тот ни о чём не догадывается.

Правому было трудно улыбаться, но он пересилил себя.

— Хочешь, к матери съездим? — спросил Давид после небольшой паузы. Ему нужно было тянуть время и дождаться, пока снотворное подействует.

Правый не ответил. Боль в голове усилилась, и он пошатнулся.

— Что ты пил? — как ни в чём не бывало спросил Давид.

— Не твоё дело. Хотя могу тебя угостить, — он указал на шкаф, и когда Давид открыл его, жестом велел достать бутылку с водкой.

Братья выпили. Давид продолжал болтать ни о чём. Чем больше времени проходило, тем заметнее он нервничал. Но Правый всё же отключился.

Уложив брата на разобранный диван, Давид стал рыться в его шкафу.

— классные шмотки, — нервно бормотал он себе под нос.

Подобрав джинсовый костюм и чёрную рубашку, он быстро переоделся. Свою одежду положил в пакет и принялся искать ключи от машины Правого.

Не прошло и часа, как Давид на машине брата заехал на территорию склада. Его без вопросов пропустили. На нём была тёплая коричневая куртка на меху, которую он накинул, выходя из квартиры.

На складе его встретил Дракон.

— Молодец, что приехал, — сказал тот. — Похоже, ты единственный, кто думает о деле.

— Да, праздники, — тихо произнёс Давид и, ничего не добавляя, сел на диван.

— Бесик здесь дежурит один. Мамука сейчас приедет. Ещё Кайфа подтянем, и можно будет обсудить наши дела. А потом я вас всех отпускаю, на Рождество можете поехать куда хотите. Но чтобы четырнадцатого все были на месте.

— Естественно, — кашлянул Давид, опасаясь, что голос выдаст его.

Из разговора на собрании у Дракона Давид узнал всё, что было нужно. Самое главное — место и время прибытия поезда.

Он поспешно переоделся в своей квартире, где его ждал Роберт, и рассказал всё. Затем снова приехал на машине Правого к его дому, положил всё на место и, прихватив упаковку томатного сока, уехал. Правый продолжал спать на диване, ни о чём не подозревая. Он пил ещё несколько дней, и ему даже в голову не могло прийти, что на собрании у Дракона вместо него присутствовал его брат.

Совсем в другом доме, в другом конце города, перед зеркалом стояла другая девушка в не менее прекрасном и дорогом платье. Она была ослепительно красива. Длинные светлые волосы были убраны в изящную причёску и покрыты великолепной фатой. Вокруг неё тоже суетились женщины, и, конечно же, была Анжо.

— Ты неотразима, великолепна, просто красавица, — слышала Наталия в свой адрес.

— Анжо, ты действительно рада за меня? — ещё раз спросила Наталия, повернувшись к ней.

— Правда, — коротко ответила та, и всем показалось, что она с трудом сдерживает слёзы — Я желаю тебе счастья.

— Не представляешь, как для меня это важно, — Наталия, напротив, не собиралась сдерживать слёзы, но все так громко запретили ей плакать, что она рассмеялась и принялась собираться. Серж должен был вот-вот подъехать, и они втроём должны были отправиться в церковь.

Серж тоже был неотразим. Чёрный костюм-тройка, аккуратный галстук и уложенная причёска делали его похожим на сказочного принца. Хотя никто из семьи ему не звонил, он не сомневался, что большинство родных будут ждать жениха и невесту в церкви. Денис был его водителем, свидетелем и единственным гостем.

«Мама и Марина уговорят всех, и даже Софья там будет», — уверял он себя. — «Вот тогда и посмотрим, как вы не примете Наталию, когда я назову её своей женой при всех».

В последние дни он много раз повторял эти слова Наталии, и она со страхом ждала этого дня.

В доме Самда все уже спустились в сад. Венчание Марины и Роберта должно было состояться в беседке, которую специально к этому дню увеличили, покрасили в светлый цвет и украсили белыми розами.

Жених уже стоял у алтаря в ожидании невесты. Марина немного опаздывала, но так было задумано.

— Удивительно, как много снега выпало. Ночью его почти не было, — сказала Алиса мужу. Они стояли в беседке возле алтаря. Беседка была так красиво украшена зимними розами, что выпавший ночью свежий снег придавал всему сказочный вид.

— Как в сказке, — шептали гости, глядя на эту красоту.

— Я же говорил, что всё будет красиво, — самодовольно произнёс Иосиф.

— Помнишь нашу свадьбу в этом саду? — шепнула Инна Алёше. Тот кивнул и подумал: «Как давно это было». Инна думала о том же. Их свадьба состоялась прошлым летом, а казалось, что прошла целая вечность.

— Не хватает только Сержа, — сказала Елена Софье.

— Не только Сержа, — возразила Софья и оглянулась на вход. Мамуки не было видно.

Анжо, Денис и Наталия с Сержем приехали к церкви вовремя. Выйдя из машины, Серж сразу отметил, что поблизости нет ни одной знакомой машины. Впервые его посетила мысль, что, возможно, никто из родных не придёт. Наталия заметила его волнение и нежно сжала его руку. Он оценил этот жест и улыбнулся ей.

Но в церкви всё же кто-то был. За час до церемонии сюда приехала Мери. Дома она ничего не сказала, лишь шепнула Инне, что приедет на свадьбу позже. Она была нарядно одета и держала в руках букет роз.

— Мери! — Увидев её, Серж поспешил навстречу. Он обнял её и поцеловал в щёку.

— Привет, — улыбнулась она. — Я по приглашению. — Она протянула букет невесте, и две прежде незнакомые девушки обнялись как родные сёстры.

— А где все? — спросил Серж.

— Никого не будет, Серж, — грустно произнесла она. — Я тебе потом кое-что скажу. Сейчас вам пора жениться. — Она показала на появившегося священника.

Анжо встала позади Наталии, а Денис — позади Сержа. Мери стояла чуть в сторонке.

Обе свадебные церемонии закончились почти одновременно.

Марина и Роберт вышли из беседки со счастливыми лицами. Им дарили цветы, все были восхищены красотой невесты и элегантностью жениха.

Сосо тоже казался счастливым. Он постоянно что-то говорил и часто обнимал дочь. Алиса приставала ко всем гостям с вопросом, не видели ли они Сержа. Все отрицательно качали головами.

— Ирма, а ты не знаешь, где он? — спросила Марина у подошедшей к ним с Робертом девушки. Она с отцом по приглашению Сосо приехала поздравить молодых.

— Нет, не знаю.

— Ну вот, ты теперь женатый человек, — улыбнулась Мери, когда они покинули церковь и подошли к машине.

— Куда вы теперь? — спросила Анжо у Сержа.

— Сначала празднуем в ресторане, потом в квартиру моего друга, - он улыбнулся Денису, который уступил на эту ночь свою квартиру, а сам направлялся в Милагрос - а потом что-нибудь придумаем. Но не волнуйся, тёща, мы тебя домой отвезём.

— Серж, сейчас самое время тебе кое-что сказать, — Мери взяла его под руку и отвела в сторону, пока Наталия с помощью Анжо усаживалась в машину.

— Да, что ты хотела сказать?

— Знаешь, почему никого из твоих родных не было на твоей свадьбе? — спросила Мери, съёжившись от холода. Пальто почти не грело.

— Предполагаю. Но была ты, и я очень ценю это. Спасибо.

— Я не могла не прийти, хотя меня ждут на другой свадьбе.

— На другой свадьбе?

— Да, Серж. Сегодня твоя сестра Марина выходит замуж за Роберта Леони. Свадьба в твоём доме.

— Что?

— Да. Судя по разговорам Инны и твоих сестёр, я предположила, что о твоей свадьбе они и не знают. Хотя странно, ты же отправлял приглашения всем.

— Я не отправлял, а передал через отца.

— Не знаю, что произошло, но у Марины сегодня свадьба. И, если хочешь знать моё мнение, ты должен её поздравить.

— Да, ты права. Мы поедем туда все вместе.

Новобрачные сели в машину. Анжо просила отвезти её домой, но Серж настоял на своём, и они направились в дом Самда. Мери поехала на своей машине.

— А теперь наш подарок! — в зале, где танцевали молодожёны, раздался громкий голос Сосо. Все обернулись. Алиса стояла рядом с мужем и улыбалась. В руке он держал большой конверт.

Марина и Роберт перестали танцевать и подошли ближе.

— Это документы на дом, — произнёс Сосо торжественно. — Я купил его для вас. Это наш с мамой подарок.

— Папа! — улыбнулась Марина и поднялась на цыпочки, чтобы поцеловать отца.

— Спасибо, Сосо, — произнёс Роберт, пожимая руку тестю и целуя Алису.

— Спасибо, мамочка, это великолепный подарок - Алису она тоже поцеловала.

— Должен сказать, что мне было нелегко покупать вам дом. Больше всего мне хочется, чтобы вы жили у нас, — добавил смущённый Сосо.

— Нет, нет, мы сына в дом жены не отпустим, — вставил Николай Леони шутливым тоном и похлопал свата по плечу.

— Серёжа, если честно, мне не очень хочется возвращаться в тот дом, откуда меня так грубо выгнали. Я предпочла бы там вообще не появляться, — жалобно сказала Наталия, повернувшись к мужу. Тот был сосредоточен и что-то обдумывал, хотя и не выпускал ее руку из своей.

— Это мой дом, и теперь твой тоже.

Анжо усмехнулась про себя, но промолчала.

Уже начало темнеть. Мороз усиливался, непрерывно шёл снег. Почти все гости разъехались, остались только родственники и близкие друзья. Софья скрылась в кабинете отца и, стоя у окна, вглядывалась в темноту. Свет фар у ворот взволновал её; она выбежала из кабинета и кинулась открывать дверь.

Все удивились её порыву и обернулись посмотреть, кого она так ждёт.

Дверь распахнулась, и все увидели ещё одну пару новобрачных: необыкновенно красивое свадебное платье на прекрасной девушке и элегантно одетого молодого человека.

— Серж! — Марина кинулась было к брату, но замерла на месте, увидев Наталию.

В одной комнате оказались две невесты. Их взгляды встретились.

Софья, оказавшаяся позади Анжо, была шокирована. Она ждала совсем другого.

Сосо и Алиса замерли. Но, недолго помолчав, Алиса бросилась к сыну.

— Серёжа, что происходит? — спросила она.

— Разве ты не видишь, мама? Я и моя жена приехали поздравить мою сестру со свадьбой.

Он нежно поцеловал мать. В этом жесте чувствовалась безграничная любовь, смешанная с обидой. Он улыбался, но в глазах была грусть.

— Поздравляю тебя, Марина. Желаю тебе настоящего, безграничного счастья. Знай, я тебя очень люблю и всегда на твоей стороне.

— Что происходит, Серж? — растерянно спросила Марина, переводя взгляд с брата на Наталию.

— Поздравляю, Роберт, — Серж оставил вопрос сестры без ответа и пожал руку Роберту.

— Спасибо, Серж, что приехал. Марина тебя очень ждала.

— А вот её никто в этом доме не ждал, — заговорила до сих пор молчавшая Софья.

Она обошла гостей и оказалась рядом с Наталией. Та повернулась к ней и смерила насмешливым взглядом.

— Устроишь скандал при гостях? — тихо спросила она.

— Я сделаю всё, чтобы выкинуть тебя из этого дома, — так же тихо прошипела Софья. Но что-то остановило её. Она повернулась к брату. — Серж, как ты мог так поступить и испортить свадьбу Марине?

— Дорогая сестрёнка, я понятия не имел, что сегодня свадьба Марины. Почему-то никто не поставил меня в известность.

— Как это? — Марина повернулась и уставилась на отца.

— А разве он появлялся тут? Я что, по всему городу должен был его искать? — Сосо не выдержал её взгляда и отвёл глаза.

— Почему эта женщина в свадебном платье? — спросила Елена у Сержа.

— Потому что эта женщина сегодня стала моей женой. Если кто ещё не знает, — он обратился к замершим гостям, — это Наталия Самда.

Громкий смех Анжо нарушил тишину. Она повернулась к Софье и, глядя на неё со злостью, произнесла:

— Если кто-нибудь посмеет обидеть мою дочь, будет иметь дело со мной. А это, я вам скажу, дорогого стоит. Запомни мои слова, девочка.

— Если ты ещё раз появишься в моём доме, я вызову полицию, — прошипела Софья в ответ.

— Вот и вызывай, пусть заодно арестуют всех воров и похитителей, — это она произнесла очень громко. Её взгляд, незаметно для всех, скользнул по стоявшим в оцепенении Константину и Еве Корсак. Пожилая женщина вздрогнула. Появление Анжо на свадьбе её внучки было для неё полной неожиданностью.

— Вот как ты всё повернула? — Роберт подошёл к Наталии и крепко обнял её. — Поздравляю, — сказал он искренне.

— Я тебя тоже поздравляю, — весело рассмеялась она, обнимая его.

— Серж, заклинаю тебя, объясни мне всё! — С самого появления Сержа и Наталии в душе Марины поселилась необъяснимая тревога. Девушка была в отчаянии, на глазах у неё выступили слёзы.

— Всё это не важно, Марина. Я приехал не затем, чтобы упрекать тебя, а чтобы поздравить.

— Ты правда не знал, что у меня сегодня свадьба?

— Я же передал для вас всех пригласительные. Я ждал всех сегодня в церкви. Мери мне сказала, почему вас нет.

Вдруг Марина всё поняла. Её затрясло. Она повернулась к отцу и, со слезами на глазах, спросила:

— Ты знал и поэтому торопил нас со свадьбой? Ответь мне, папа!

— Ты знал, Сосо? — Алиса была шокирована догадкой дочери.

Елена тоже всё поняла и с вздохом опустилась на диван.

— Я сам привез тебе пригласительные в офис, — растерянность отца понравилась Сержу, и он решил нанести удар.

— Марина, всё, что я сделал, я сделал для твоего счастья, — начал было Сосо, но Марина грубо перебила его.

— Для моего счастья? — закричала она. — О чём ты говоришь, папа? Кому как не тебе знать, что для меня значит счастье? Я счастлива, когда счастливы члены моей семьи. А сегодня из-за меня ни одного члена семьи не было на свадьбе моего брата! — Слёзы катились по её щекам, она была на грани истерики.

— Мариночка, не надо так переживать, — состояние сестры встревожило Сержа. Он пожалел, что приехал.

— Прости меня, Серёжа! — умоляюще произнесла она, не переставая рыдать.

— Перестань! — он крепко обнял её, пытаясь успокоить. — Ты ни в чём не виновата.

— Наташа! — вдруг вспомнила Марина о невестке и подбежала к ней. — Ты теперь моя сестра, это твой… — вдруг она замолчала, подошла к журнальному столику, взяла что-то и вернулась. — У меня для вас есть свадебный подарок, — сказала она громко. — Вот дом, который мне только что подарили. Я имею право его передарить кому хочу. Пожалуйста, примите его.

— Ты хочешь подарить им такой шикарный дом? — Софья не верила своим ушам. — Ты сумасшедшая!

— Замолчи! — приказала ей Марина. — Ни одного слова больше! Я сделаю всё, чтобы защитить права Наталии в этой семье. Никто при мне не посмеет её оскорблять или выгонять.

— Ну, это мы ещё посмотрим, — зло произнесла Софья, но решительный взгляд старшей сестры заставил её замолчать.

— Интересно развиваются события, — Анжо определённо нравилось, что у Наталии появилась союзница. Её веселило, что, пытаясь навредить сыну, Сосо помог её дочери. Они с Наталией переглянулись.

— Прими мой подарок! — умоляла Марина брата.

— Спасибо, — произнёс он, понимая, что отказ причинит сестре невыносимую боль.

— Я рада, — Марина обняла сначала его, потом Наталию.

— Нам надо идти, — сказала Наталия, чувствуя неловкость от их присутствия, несмотря на то, что Никита Белов и Николай Леони искренне поздравили ее с замужеством. Грозный взгляд Софьи немного смутил Никиту, но он не собирался делать вид, что не знаком с Наталией.

— Поезжайте в свой новый дом! — попросила Марина, вытирая слёзы.

Серж взял под руку жену, и они направились к выходу. Анжо следовала за ними. У самого выхода его взгляд упал на дверь на кухню. Там стояла Ирма, по её щекам текли слёзы. Шёпотом он попросил Наталию подождать в машине и, когда они с Анжо вышли во двор, пошёл на кухню. Ирма попыталась скрыться, но не успела.

— Ирма, — тихо позвал он.

— Что? — девушка отвернулась, скрывая заплаканное лицо.

— Я ничего лишнего говорить не буду, всё бессмысленно. Только попрошу…

— Что? — слёзы продолжали течь. Он повернул её к себе.

— Прости меня? — произнёс он. — Я виноват перед тобой, но не хочу начинать новую жизнь с этим грузом.

— И раньше, и сейчас я хотела и хочу только одного — чтобы ты был счастлив, — почти шёпотом сказала Ирма. — Я прощаю тебя.

Она выскользнула из его рук и убежала. Он даже не заметил, как к нему подошла Алиса.

— Сынок, прости меня, если бы я знала…

— Мамочка, тебе не надо извиняться. Я знаю, что ты ни за что не пропустила бы мою свадьбу.

Вытерев слёзы с глаз матери, он нежно поцеловал её и ушёл. У самого выхода к его ногам подбежал котёнок, его любимец. Он с радостью схватил его и, засунув за ворот пиджака, вынес на улицу.

Они с Наталией уехали.

Марина тоже собралась. Она твёрдо сказала, что будет жить в доме мужа. С Сосо она не разговаривала. Родители Роберта попрощались и уехали вместе с новобрачными.

Оставив Анжо в «Милагрос», Серж и Наталия приехали в свой новый дом. Обстановка как нельзя лучше подходила для первой ночи новобрачных. В спальне на столике стояло шампанское, кругом горели свечи. Котёнок, которого Серж привёз с собой, спал посреди кровати.

Наталия, ослепительно улыбаясь, подошла к мужу и обняла его. Серж включил музыку и увлёк её в медленном танце.

— Не надо было нам ехать туда, — сказал он ей на ухо. — Никогда не прощу себе, что из-за меня несчастна моя сестра.

— Ты ни в чём не виноват, Серёжа, — прошептала Наталия и нежно поцеловала его в губы, пытаясь заставить его забыть этот трудный, но счастливый для неё день.

В переделанной под спальню для молодожёнов комнате у Роберта тоже было уютно. Горели свечи, играла нежная музыка.

— Я хочу тебе кое-что сказать, — Роберт поднёс жене бокал с шампанским и сел рядом с ней на кровати.

— Что? — Марина вовсе не собиралась извиняться за случившееся на свадьбе.

— Я горжусь тобой, — честно сказал Роберт. — Именно о такой жене я и мечтал.

— О какой?

— О той, которая ничего не пожалеет для своей семьи. Ты достойная женщина, будешь мне хорошей женой и отличной матерью наших детей. Только мать с такой душой может воспитать настоящих героев.

— Если бы ты знал, как для меня всегда было важно счастье в моём доме, и как мне обидно и стыдно, что именно в моей семье произошло всё это. Мне стыдно не за то, что моя свадьба превратилась в представление, а за то, что все поняли, насколько несправедливо и жестоко отец обошёлся с Сержем.

— Марина, разве ты не можешь хоть на минутку понять своего отца? Брак его старшего сына с… этой женщиной позорит вашу семью.

— Кстати, мне показалось, или ты и вправду заключил Наталию в почти родственные объятия? — Марина вдруг вспомнила эту сцену.

— Тебе не показалось, — Роберта развеселил её вопрос. — Я давно знаком с Наталией. И я не тот человек, который станет отказываться от дружбы с ней из-за её прошлого.

— Дружбы? — недоверчиво спросила Марина.

— Это не то, что ты думаешь. Она мой агент.

— Агент?

— Да, уже очень давно. Она наши глаза и уши в «Милагрос». — Роберт ничего не собирался скрывать от жена.

— Я почти ничего о тебе не знаю, — грустно произнесла Марина, радуясь смене темы.

— Пока тебе надо знать только одно, — твёрдо сказал он. — У меня есть одна цель: уничтожить банду наркоторговцев, которую возглавляет Дракон. Помнишь, я тебе его показывал?

— Угу, — Марина с удовольствием слушала мужа. Его рассказы завораживали её. Шампанское пьянило.

— Прошлой ночью одного из них удалось ликвидировать. Это хорошее начало. — Глаза Роберта заблестели при воспоминании о ночном приключении.

Было очень поздно. Все уже спали после насыщенного событиями дня. Софья была в своей комнате. После горячего душа она надела тёплую пижаму и легла в постель, но уснуть не могла. На удивление, её не волновали испорченная свадьба сестры или позорный брак брата. Сейчас её не заботила репутация семьи. Не это все не давало ей заснуть в эту холодную зимнюю ночь.

Она встала с постели и подошла к заснеженному окну.

«Почему ты не пришёл, любовь моя?» — шептала она, глядя на освещённый снегом двор.

Несчастной девушке и в голову не могло прийти, как далеко сейчас был Мамука Самарани.

Такая боль и такой страх поселились в эту ночь в сердце Софьи, что она не нашла бы слов, чтобы описать их. Боль от обиды, что он не сдержал слово. И страх оттого, что она не знала, увидит ли ещё когда-нибудь своего любимого. Какая-то необъяснимая тревога подсказывала ей — не увидит.

Глава 41. Удар второй

Ночь накануне дня свадьбы выдалась на редкость горячей, несмотря на то что была самой холодной за этот январь.

Стоял ужасающий холод. Температура опускалась ниже тридцати градусов. Весь день люди старались не выходить из домов, а уж ночью — и подавно.

— Холодно, — дрожал Кайфун, не переставая курить.

— Ужасно. Минус сорок, наверное, — согласился Мамука, тоже дрожа от стужи.

— Когда мы закончим? — спросил Кайфун.

— Ещё не начинали, — усмехнулся Мамука.

Бесо стоял в стороне, его не было видно, но Мамука, как всегда в таких случаях, чувствовал его присутствие.

— Чего он там один? — спросил Кайфун. — Ты чего там один? — крикнул он Бесику.

— Тихо там! — раздался голос Правого из рации в руках Мамуки.

— Чего молчать? Ни одной живой души, — возмутился было Кайфун.

— Молчать! — снова зашипела рация.

— Надоело… — пробурчал в ответ Кайфун.

Бесик закурил. Мамука увидел огонёк от сигареты и подошёл к брату, предварительно передав рацию Кайфуну.

— Ты какой-то грустный. Даже не грустный, а странный. Агрессивный, что ли. Как новичок.

— Ты прав. Только не новичок, а пенсионер, — Бесо нервно улыбнулся в темноте.

— Что? — улыбку Мамука не видел, но нервозность в голосе брата уловил сразу.

— Я решил завязать.

— Что? — повторил Мамука громче. Он не верил своим ушам.

— Ты слышал…

— Бесик, ты решил завязать?

— Да, Мамука. Не вечно же мне…

— А что не так? — Мамука не дал брату договорить.

— Всё… И эта ночь, и то, чего мы ждём, и то, что будет потом…

— Это из-за меня?

— Нет. Из-за всего. Я ухожу. Это последнее дело.

— Но почему? — Мамука не верил своим ушам.

— Я хочу жить по-другому. Я всё решил.

— Как по-другому?

— Женюсь. Увезу жену домой к маме. Будем жить так, как жили наши родители.

— И как они живут сейчас?

— Нет! — Бесо в темноте пытался разглядеть лицо брата, но не мог. Несмотря на мороз, снега было мало, и вокруг стояла непроглядная тьма. — Ты знаешь, каково это — встречать рассвет и думать, что не достоин прожить этот день?

— Это ещё почему? — удивился Мамука.

— Потому что не достоин. Ты ничего не сделал в жизни, чтобы мир стал лучше или чтобы кому-то принести пользу. Мы только губим то, что в людях только зарождается. Сколько истерзанных молодых душ на нашей совести?

— По меньшей мере, четыре не на нашей.

— Опять ты об этом. Но нельзя всегда платить злом, тем более невиновным.

— Кто всё это вбил тебе в башку?

— Никто. Это всегда было на поверхности. Нужно только посмотреть на всё со стороны.

— Значит, ты посмотрел со стороны? — Мамука не переставал удивляться.

— Да, посмотрел.

— Что ж, не стану запрещать. Ты сам выбираешь. Поговорю с Драконом. Уверен, ты нас не предашь. — Он обернулся, чтобы уйти. — И ещё, Бесик, я тебя ни в чём не виню.

— Я тебя тоже.

Мамука сделал несколько шагов в сторону дрожащего Кайфуна. Где-то вдалеке послышался звук приближающегося поезда.

— Бесо! — он нашёл его в темноте. Они крепко обнялись.

Поезд подошёл и остановился прямо возле них. В этот момент подъехала машина, из которой вылезли Правый и Дракон.

— Всё в четвёртом вагоне, — не здороваясь, сказал человек, сошедший с поезда, обращаясь к Правому.

— За работу! — скомандовал Дракон, и все принялись разгружать вагон и перекладывать товар в грузовик, на котором приехали Мамука, и Кайфун. Бесо был на мотоцикле.

Часа через полтора всё было кончено.

Недалеко от поля, где шла разгрузка, за деревьями стояли несколько полицейских машин. Они были пусты — все люди, вышедшие из них, были вооружены и молча ждали.

— Ты был прав, Давид. Вот они, — тишину нарушил шёпот Роберта.

— Да где ж им быть, всё в точности, — похвастался Давид.

— Надеюсь, возьмём всех.

— Не торопитесь, — приказал Никита. — Возьмём с поличным.

— Как? — переспросил Роберт.

— Если возьмём их здесь, Дракон уйдёт. Нам нужен склад и вся сеть. Поедем за грузовиком. Они сами выведут нас на склад, там и закончим операцию.

— Сейчас самое время, — возразил Роберт. — Не выкрутятся.

Его рвение никто не поддержал.

— Давид, твоё время, — скомандовал Никита, когда легковая машина с Правым и Драконом отъехала от грузовика.

— Едем, закрывай! — крикнул Кайфун Мамуке.

Тот захлопнул борт кузова и знаком велел водителю трогаться. Они с Кайфуном запрыгнули в кузов. Бесик должен был ехать сзади на мотоцикле. Схема была отработана до мелочей.

— Ты не уехал с Драконом? — удивился Бесо, увидев в свете фар отъезжающего грузовика Правого.

— Нет, я с тобой, — прошептал тот, справляясь с волнением.

— У тебя нет мотоцикла? — удивлённо произнёс Бесо.

— Поедем на твоём.

— Поехали! Вот-вот начнёт светать.

В этот момент в темноте Бесо увидел огонёк. За деревьями кто-то закурил.

— За нами следят.

— Кто? Где? — Давида трясло от страха.

— За нами всё время следили, Правый. — Бесик вынул из-за пазухи пистолет и начал стрелять в ту сторону, где видел огонёк. Оттуда в ответ ударили очередью из автомата.

— Стреляй туда! — сказал Бесо, удивляясь, что Правый до сих пор этого не сделал.

— Куда?

— Неспокойно мне, Кайф, — сказал Мамука, вглядываясь в темноту из движущегося грузовика.

— Чего?

— Бесика не видно. Уже пора бы догнать.

— Отстал где-то. Ну и что, он знает своё дело, — но по голосу Кайфуна было слышно, что он тоже нервничает.

— Почему он не едет? — не унимался Мамука.

— Сейчас появится.

— Я пойду ему навстречу, — твёрдо произнёс Мамука.

— Ты что? Пешком пойдёшь? Засветишься. Прикинь, сколько здесь будет ментов на рассвете! — Кайфун изо всех сил пытался отговорить друга, но это было бесполезно. Мамука уже спрыгнул на ходу. При приземлении он сильно повредил ногу.

— А-а! — простонал он, но, не медля ни секунды, заковылял обратно, навстречу брату.

Путь казался бесконечным. Нога невыносимо болела, мысли путались. Он мысленно повторял одну фразу: «Почему он не едет?»

— Бесик! — крикнул Мамука, подойдя к железнодорожному переезду. Он всё ещё хромал. Никто не ответил.

Стало светать. И тогда он увидел брата.

Бесо лежал на снегу. Всё вокруг было залито кровью.

— Бесо! — ещё раз крикнул Мамука, подбегая к брату. Боль в ноге он больше не чувствовал. Бесо был бездыханен. — Брат, что стряслось? Что? — закричал он нечеловеческим голосом.

Когда Кайфун на мотоцикле подъехал к ним, было уже совсем светло. Он сразу понял — Бесо убит.

— Мамука, надо ехать! — приказал он.

Мамука не отвечал. Бездыханное тело брата лежало у него на коленях. Он молчал, слёзы катились по его щекам.

— Мамука, надо ехать! За нами следили, была погоня, едва оторвался. Грузовик удалось на склад доставить. Дракон меня за вами послал. Сейчас здесь будут менты. Нас возьмут, не выкрутимся.

— Я его не оставлю, — громко прокричал Мамука, давая понять, что слова бессильны.

— У нас только мотоциклы - растеряно произнес Кайфун.

— Я его не оставлю… — ещё раз твёрдо повторил Мамука.

Им удалось усадить тело Бесо на мотоцикл, и Мамука смог увезти брата.

К О Н Е Ц П Е Р В О Й Ч А С Т И