Судьба по СМС

Глава 1. Ты просто попробуй

Июнь 2007г.

— Оль, ну давай попробуем? Ну что ты теряешь-то? Ну Ооооляаа…

Вика опять ныла. И далась же ей чужая личная жизнь! Точнее её отсутствие, но не суть. Да и не совсем уж чтобы отсутствие, так-то. Но слова напарницы всё же задевали что-то в душе, заставляя задумываться и вспоминать.

С мужиками Оле не очень везло: ещё ни одни отношения не продлились дольше нескольких месяцев. Один, военный, на что-то серьёзное, как оказалось, и не рассчитывал — так, в постели поваляться в приятной компании. Второй, врач-интерн, вообще поспорил, что затащит медсестричку переспать, причём именно на дежурстве (то-то она сначала не могла понять, чего он только в такое время и подкатывает, на свидания не приглашает, отговариваясь занятостью по учёбе и работе, хотя прилежно «свистит» о горячей любви). Третий — строитель, про которого спустя несколько месяцев выяснилось, что он нехило так пьёт, а у Оли на это счёт был пунктик. Четвёртый… хм, опять врач, на свидания звал, но лучше бы не.

С этим четвёртым, Игорем, вообще история получилась курьёзная: молодой человек с год как закончил учёбу, снимал квартиру, хотя родители жили в пригороде — хотел самостоятельности. Похвальное стремленье в общем-то. Но как кавалер он оказался так себе. Не то чтобы Оля была меркантильной — она вполне неплохо зарабатывала, чтобы позволить себе маленькие и не очень радости, — но не могла понять парня, который однажды пригласил на свидание и предложил погулять по городу. Не то чтобы это было удивительно — у них обычно так свидания и проходили, вот только в тот день шёл дождь, ага. И нет бы позвал в кафешке посидеть, но куда там. О, тогда ещё и ветрище же холодный был.

Потом вроде исправился и пригласил на ужин… К себе в съёмную квартиру, о чём сообщил уже на подходе к дому.

На ужин были ужасные магазинные пельмени, которые пришлось варить Оле же. Стола в квартире не было, так что ели, сидя на незаправленной кровати. Намёк толще не придумаешь, но любой амурный настрой, даже если и был поначалу, уже испарился. Невинная рекомендация, где искать моющее средство и губку, поставила точку в толком так и не начавшихся отношениях.

О, ещё был Антон же! Взрослый мужчина, лет так на десять старше, высоченный, по-мужски красивый, широкоплечий… В общем, мечта, а не мужчина. Правда, после нескольких встреч (весьма горячих, надо признать, хоть и довольно редких), выяснилось, что мечта-то чужая. Что ищет он любовницу, тогда как дома ждут жена и дочь. Собственно, встречи по вечерам, строго до определённого времени, и зародили подозрения. Благо на прямые вопросы Антон врать не стал.

Дело житейское, конечно, но у Оли в этом плане были твёрдые принципы. Прямо каменные — никаких женатиков! А «для здоровья» и свободных мужчин не так мало.

Однако в её двадцать семь всё-таки уже хотелось семьи. Принципы и всякие «пунктики» здорово мешали — это она и сама прекрасно осознавала. Но а что делать? Изменять себе? Нет, она пока не настолько отчаялась. И тут так некстати прицепилась эта Вика. Или кстати — её предложение как раз ничего в душе не нарушало, да и не факт, что сработает же…

Молодая девчонка, только-только после медколледжа, Вика была весёлой пышечкой с явно прослеживающимися «южными» корнями. Раскрепощённая и активная, она вовсю рекламировала коллегам способ познакомиться с большим количеством мужчин и выбрать кого-то себе по вкусу.

Оля, в не такой и давней юности-молодости тоже пробовавшая разные варианты, во всякие службы знакомств и объявления не особо верила, но уж больно ярко Вика рассказывала о своих впечатлениях от свиданий и зазывала одиночек, не успевших спрятаться от мечтающей осчастливить всех вокруг гиперактивной девушки.

Вздохнув, проверила, все ли больные, относящиеся к её посту, в палатах, напомнив о необходимости утром сдать анализы, кому надо, сделала вечерние процедуры, разложила лекарства по назначениям на утро и погасила основной свет в коридоре. Отбой.

Теперь можно и пойти попить вечерний чай с напарницей — слава богу, сегодня никого из тяжёлых, требующих постоянного пригляда, нет.

Но зароненные настойчивой девчонкой мысли никак уже не хотели уходить из головы, так что, сделав первый глоток ароматного чая, Оля с тяжёлым вздохом сдалась:

— Ладно, рассказывай подробности: что, как и почему…

Вика моментально загорелась нездоровым энтузиазмом и затараторила:

— Вот и правильно! Вот давно бы так! Верный способ, точно тебе говорю!

Вот как знала… Именно эта неуёмная энергичность в Вике её и раздражала, и… несколько пугала. Теперь ведь точно не слезет!

— Да-да, ты так и знала, ты молодец. Вик, давай только ближе к теме?

— Бука ты… Короче, там всё просто: заходишь в чат знакомств…

— Куда?

— В смысле куда? Я ж говорю — в чат.

Рука-лицо…

— Да я уж поняла, что в чат. А что за чат? Где?

— Ааа! Так в меню оператора. У тебя какой?

— Билайн. А у операторов есть такие чаты?!

— Ну ты, блин, тёмная… Конечно есть.

Ну тёмная, и что? Как-то до сих пор ей телефон нужен был исключительно для звонков и смс.

— И как его искать?

— М-дя, тяжёлый случай… Короче, давай телефон, сама найду!

Оля немного посомневалась, но недавно купленную раскладушку протянула. Что уж там, чем тратить время на объяснения, действительно проще показать, раз человек знает, куда тыкать.

Правда, чуть позже о такой своей доверчивости она пожалела: Вика как-то слишком долго жала на кнопки в поисках этого самого чата. Но стоило Оле уже вознамериться спросить, когда ей наконец покажут вожделенное место, где можно написать объявление, Вика с торжествующим видом вернула телефон.

— Ну вот и всё! Ничего сложного.

— Что-то я как-то не заметила этих несложностей… Долго ты искала.

— Та не, — отмахнулась эта зараза, проказливо улыбаясь, — чем тебе всё объяснять-втолковывать, я сама набрала объяву и отправила!

От возмущения Оля чуть не воздухом не захлебнулась:

— Чт… чтоооо?! Ты… ты! Вика! Я ж даже не видела, чего ты там наваяла!

Мелкую поганку до дрожи в пальцах хотелось придушить, но оставалось только орать — и то шёпотом, чтоб ни больных не переполошить, ни на взыскание от дежурного врача не нарваться. А той хоть бы хны: отскочила, тихо смеясь, вытянула руки, словно защищаясь.

— Да ладно, ладно тебе. Подумаешь, объявление — не понравится результат, удалишь, делов-то.

— Вот ты… поганка!

— Чой-то?! Да если б я не подала, ты наверняка ещё неделю-две раздумывала бы и тянула кота за то самое!

Может и тянула бы. Но сама! Впрочем, что уж теперь, раз дело сделано?

— Ладно, уговорила, красноречивая. Дай хоть посмотреть, чего наваяла…

Тут Вика несколько съёжилась, что при её довольно пышных габаритах смотрелось уморительно, если бы не ощущение глобальной подставы. Почти сразу подтвердившееся.

— Так это… нельзя посмотреть. Это ж запрос, с перечнем твоих данных и параметров желаемого партнёра. Его можно только отменить. Но я правда всё нормально написала! Рост-вес-возраст, цвет волос-глаз, профессия.

Оля несколько истерически хохотнула.

— О моих-то данных ладно, ты в курсе. А вот откуда знаешь, кто мне нужен?

Вика, поняв, что взрыв негатива ей не грозит, небрежно отмахнулась холёной рукой с длинным маникюром и кучей золотых колец. Невольно подумалось, что с таким набором ей точно не в хирургии надо работать… Ну да она девочка большая, сама всё должна понимать.

— Ой, да тут чем проще, тем лучше. Мужики, они простоту любят, а не чтоб длинный перечень желаемых достоинств. В общем, всё просто: возраст от тридцати до тридцати пяти, — ладно, это нормально, мужчин она действительно предпочитала немного постарше, — рост от метра семидесяти пяти — тебе ж не надо коротышку какого? — ну, положим, рост тут не особо важный параметр, но когда мужчина высокий, это, конечно, приятнее. И Оля согласно кивнула. — Вооот. Ну и чтоб без материальных и жилищных проблем. Ну Оль, это стандартный набор, а нюансы уже будете в личке обсуждать.

— А если мне брюнет напишет, а я блондинов люблю?

Вика фыркнула.

— Так не будешь ему отвечать, делов-то.

— Так, ну ладно… И что, мы вот так будем переписываться в этом чате, а потом встречу назначать?

Вика сделала большие глаза.

— Ты что, не вздумай! Ой, блин, ты ж тёмная, всё забываю…

— Слушай, светлая ты наша…

Угу, при том, что девчонка была жгучей брюнеткой, а сама Оля рыжей, тот ещё прикол.

— Ладно, ладно, не злись. Короче, тебе придут куча объявлений от подходящих по запросу мужиков, которым понравилось твоё объявление. Понятно?

— Ну не тупая ж я, не переживай, поняла.

— Да уж знаю, что не тупая. Даже чересчур умная иногда… — увидев недовольно поджавшиеся губы напарницы, Вика снова замахала руками: — Да не претензия это, успокойся. Эта, как её, констатация факта. Но учти, мужикам сильно умные не нравятся.

— Ну вот тут я уж как-нибудь сама разберусь. Мне, знаешь ли, такой мужик, который дур ищет, тоже нафиг не нужен. Давай дальше рассказывай уже.

— Так я и пытаюсь! Короче…

— Длиннее!

Вика напоказ насупилась.

— Вот сама же перебиваешь постоянно! А я ведь могу — длиннее.

Напряжение потихоньку отпускало, и Оля уже почти расслабленно фыркнула:

— Нет уж, не надо. Ну не тяни уже!

Но продолжить Вике снова была не судьба — в этот раз вмешался треньк телефона. Обе девушки молча уставились на трубку. Только Вика в предвкушении, а Оля со странной смесью опасения и надежды. Напарница спустя пару секунд аж на стуле запрыгала.

— Ну чего ты? Смотри скорее!

И чего, спрашивается? Вдруг просто кто-то знакомый написал? Это ведь только она сама знала, что в такое время никто из них беспокоить не будет. Глубоко вздохнув, Оля открыла раскладушку и бегло пробежала глазами высветившееся сообщение… А потом по столу отправила телефон Вике. Внутри попеременке боролись недоумение и разочарование.

— Ай, да забей. Как раз хотела предупредить, что такие объявления тоже будут. Дрочеры всякие развлекаются, просто не обращай внимание.

Легко сказать, а ей эти несколько строчек со всякими «стволами», «кисками» и способами их стыковки развидеть бы. Нет, Оля не была ханжой — в медицине это просто невозможно, — но считала, что подобные вещи точно не для первого знакомства. Хотя, с другой стороны, если кто-то ищет приключение на вечер… Нет, даже в этом случае она не повелась бы на подобное. Это ж как надо себя не уважать (ну ладно, или на стенку лезть от неудовлетворённого желания), чтобы повестись на подобное «предложение знакомства»?

Телефон снова тренькнул…

Дальше его пришлось перевести на беззвук (потому что частое пиликанье раздражало), лишь периодически проверяя на предмет новых сообщений.

Сколько, оказывается, вокруг одиноких мужчин! Вот только где они прячутся, что их просто так не встретить? Ай, да что уж там — такие вот, как раз в подобных чатах и сидят. Нет уж, ей такое не нать… После самого первого послания прочие, с похожими (и довольно однотипными, кстати) непристойностями, уже не шокировали — она их просто удаляла. А Вика меж тем просвещала и наставляла:

— Так вот, когда тебе придёт нормальный запрос, не вздумай затевать переписку через чат — там каждое сообщение стоит офигеть сколько! Если кто-то заинтересовал, сбрасываешь ему свой номер телефона, и потом уже нормально общаетесь через звонки, смски или аську — что больше нравится. Только сильно долго со встречей не тяни, а то напугаешь ещё излишней серьёзностью. И вообще, проще надо быть, Оль, проще, пока ещё не поздно.

Вот уж кто-кто, а Оля сама прекрасно знала обо всех своих недостатках и достоинствах. Да и любой недостаток вполне себе мог обернуться достоинством — в зависимости от человека рядом или ситуации. Но менять характер, чтобы никого «не напугать», она точно не собиралась.

— Поздно, Вик, поздно. Уж что выросло, то выросло. Так что спасибо за помощь, но уж как, когда и с кем встречаться, я сама разберусь как-нибудь.

Вика скорчила обиженную моську и надменно задрала нос.

— Ну и пожалуйста! — а потом гораздо тише забурчала: — Стараешься тут для них, стараешься, а потом получаешь — «я сама»…

На этот счёт Оля даже не собиралась париться: не она просила помощи, и не она хвостиком бегала, требуя устроить собственную личную жизнь. Срастётся что-то с кем-то — скажет потом Вике спасибо. Даже на тортик раскошелится. Ну а нет — хоть от неё неугомонная девчонка отстанет, сосредоточившись на какой-нибудь другой жертве. И нет, эту гипотетическую жертву ей нисколько не жалко — не одной же страдать, в конце концов.

Глава 2. Не подходит?

Сделав очередной обход на посту, Оля устроилась в сестринской на диванчике: дежурство спокойное, ни за кем бдить особо не надо, можно и подремать чуток, чтобы через пару часов снова встать и проверить подопечных. Когда наутро оставаться ещё в дневную смену, быстро учишься махом проваливаться в сон при любой удобной возможности. Чуткий сон, но всё же какой-никакой отдых.

А без подработок медсестре никак. Особенно если «подушки безопасности» в виде мужа нет. Зарплата на ставку позволяет более-менее нормально жить, но и только, без излишеств и всяких приятных хотелок. И это ей ещё повезло в Краевую больницу устроиться — как отличница она могла выбирать место работы, где удастся договориться, а остальных ждало распределение куда бог пошлёт. В смысле — руководство колледжа. М-да, нынешним-то выпускникам о распределении (а значит, и точно гарантированной работе) приходится только мечтать. Всё познается в сравнении.

В общем, зарплата её устраивала, в отличие от многих сокурсников, рассеявшихся по городским и даже сельским больницам-поликлиникам, где финансирование оставляло желать лучшего. А вот сама работа, профессия — начала надоедать или скорее даже… разочаровывать.

Проверив напоследок сообщения (боже, сколько ж озабоченных мужиков на свете!), Оля со спокойной душой отключила звук и постаралась найти удобное положение на кургузом спальном месте (ну как бы для сна оно не особо предназначено, но что делать, если занимать более удобный длинный диван сегодня Викина очередь?), даже не укрывшись простынёй — лето выдалось жаркое, а кондиционер водился разве что в ординаторской.

Ночь прошла спокойно, как и ожидалось.

Днём про всякие объявления пришлось забыть: дневная смена — не то, что вечерняя. Пока планёрка, пока врачебный обход, выполнение назначений, сопровождение на процедуры… В общем, до самого вечера пришлось крутиться. Потом пока пришла домой, пока выгуляла Дару, после душ, ужин с вернувшимся с работы отцом — там и время спать ложиться. Вернее, не то чтобы уже пора, просто после полуторасуточного дежурства откровенно вырубало. Но проверить телефон силы нашлись.

Первые же сообщения вогнали в тоску — снова всякие озабоченные! Но среди разномастных пошлостей внимание вдруг зацепилось за нечто интересное: «Борис, тридцать два, без проблем, обычной внешности, рост метр восемьдесят пять, ветеринар».

Сердце на пару мгновений сбойнуло, и даже сонливость слетела. Вот бывают же такие совпадения? И, не давая себе времени передумать, Оля быстро набрала сообщение:

«Привет! Заинтересовало твоё объявление. Я тоже планирую поступать на ветеринара. Пиши, если интересно пообщаться, на номер…»

Вот да, к слову о совпадениях. Медицина Оле уже некоторое время назад конкретно разонравилась: слишком много сложностей в работе, куча требований при плохой снабжаемости, пациенты опять же всякие встречаются — скандальные в том числе. В общем, думала она, думала, и решила поменять специальность: ветеринария близкое, но всё же другое, а пациенты вообще молчаливые. Прелесть же.

Так что чуть больше чем через неделю, на выходные, Оля собиралась ехать подавать документы в сельхозакадемию на ветеринара. Благо суббота была приёмным днём. Ей и так на пятницу пришлось писать заявление на день за свой счёт. И отдохнуть не получится даже: какое там, если пятнадцать часов на поезде туда и столько же обратно?

Беда в том, что на Дальнем Востоке таких академий, чтоб учили именно на ветврачей, всего две — в Благовещенске и в Уссурийске. Обе от родного Хабаровска на приличном и примерно одинаковом расстоянии, в обеих есть свои плюсы и минусы. Единственное отличие, которое она нашла на тот момент: в Уссурийске при наличии серебряной медали не требовали результатов ЕГЭ. Когда она заканчивала школу, такого дурдома ещё не было, а сдавать экзамены снова, тем более по непонятным правилам, дико не хотелось. Да и не до них было.

Но переезд нёс и ещё одно неудобство: в Приморье любимый Билайн работал откровенно через пень колоду, и пришлось присматриваться к тарифам Мегафона. Собственно, поэтому Оля и решилась на эксперимент с чатом знакомств — всё равно через несколько дней у неё будет другая симка.

Помимо объявления Бориса, попалось ещё целых два вполне адекватных, на которые она ответила. И один из двоих даже почти сразу написал сообщение. Ну какой тут сон? Оля удобно подгребла под себя подушку, устраиваясь на животе, и запорхала пальцами по кнопкам.

Прообщавшись почти целый час, она снова почувствовала неудержимую сонливость и попрощалась с Андреем. Мужчина в принципе понравился: тридцать лет, свободен, есть квартира, работает где-то в краевой администрации (подробности он не уточнял, ну да для первого знакомства это и нормально). Высокий, юморной, и пишет без раздражающих ошибок — синдром отличницы порой здорово мешал Оле жить, потому что безграмотное письмо что на бумаге, что в смс-переписке она воспринимала почти как личное оскорбление. Как будет на внешность, конечно, не предугадаешь, но по совокупности уже узнанного её пока всё устраивало.

Уже засыпая, она подумала, что ни Борис, ни ещё один, оставшийся безымянным мужчина так и не ответили. Ну что ж, ладно. Не судьба.

Сообщений из чата приходило уже меньше, но они были, так что пришлось снова ставить на беззвук. А утром с удивлением пялиться в экран, сообщавший, что Борис прислал сообщение аж в два часа ночи! И как это понимать? Правда, номер казался подозрительно странным, точнее код региона, так что вполне может быть, что у них разница во времени. Но всё равно поздно же! Несмотря на недоумение и лёгкое раздражение, Оля открыла довольно длинное сообщение.

Борис подтверждал, что не против пообщаться, правда, вопросы задавал странные: о возрасте, внешности, работе. Зачем, если всё в объявлении было? Или у него столько кандидаток на знакомство, что уже не помнит, кто про что писал? Надо отдать должное, о себе он тоже рассказывал — и вполне подробно, повторяя информацию. Только оказалось, что ветеринаром он уже не работает, а устроился по второй, недавно полученной специальности. И вообще, предлагал созвониться и поговорить подробнее, спрашивая, когда ей будет удобно. Жирный плюс: писал он тоже грамотно.

Что ж, можно и попробовать пообщаться, кто ж знает, с кем в итоге это общение во что-либо выльется. И выльется ли вообще…

Оля, устроившись на кухне за завтраком, напечатала:

«Привет! Мне двадцать семь, рост метр шестьдесят пять, по внешности обычная, работаю пока медсестрой, но в этом году поступаю на ветврача. Работаю в день, иногда с ночными дежурствами. Сегодня до пяти вечера. Можем часов около шести созвониться».

Пока ждала ответа, успела и позавтракать, и отцу и себе на работу обед собрать, пока тот ходил гулять с собакой, и собраться… Наконец телефон тренькнул, но сообщение в очередной раз вызвало недоумение.

«Ого, аж в 18?! А сейчас не можешь?»

Оля хмыкнула.

«Нет. Сейчас на работу надо бежать. А работа у меня такая, что совсем не до общения».

В этот раз ответ пришёл быстро. Но лишь усилил подозрения в какой-то подставе.

«На работу? Эмм… А ты вообще откуда? В смысле, какой регион?»

«Хабаровск».

«Ого!»

Это короткое, но ёмкое «ого» ощущения только усилило. И те не замедлили шарахнуть по голове:

«А я из Курской области… И у меня сейчас ночь».

Да уж, разница во времени у них действительно есть, но Оля даже предположить не могла, что такая. Да, она многое забыла из школьной программы, особенно по нелюбимым (несмотря на пятёрки) географии и истории, но про Курскую Дугу помнила.

«Действительно — ого… Это же на сколько у нас разница по времени? У меня сейчас полвосьмого утра».

Ответ пришёл почти без задержки:

«На семь часов, как с Москвой … Я на другом краю нашей великой и необъятной».

Вот и пообщались. Смысл продолжать настолько бесперспективное знакомство? Да, она целый один раз ездила в Москву к подруге, переехавшей туда с семьёй после окончания медколледжа. Шесть суток на поезде туда и столько же обратно вспоминались не то чтобы прям приятным путешествием. И это уже пять лет прошло! Так что с Борисом они точно никогда и ни при каких обстоятельствах не пересекутся.

Но ведь ветеринар! Пусть и бывший. Сам же сказал, что только-только ушёл из профессии. Можно же и просто пообщаться, по интересам?

Ответ Оля набирала уже на ходу — и так прокопалась, на работу бы не опоздать.

«Да уж, ситуация… Но поболтать мы всё равно сможем, если хочешь, конечно. Я б тебя про работу в ветеринарии поспрашивала».

Едва отправив сообщение, Оля захлопнула раскладушку и припустила к остановке, надеясь, что ещё не наступил тот промежуток в минут пятнадцать, когда ни одного автобуса не дождёшься — тогда точно опоздает же!

Повезло: нужный автобус как раз раскрыл двери, когда она, запыхавшаяся, добежала последнюю сотню метров.

До больницы тоже бежала, в раздевалке переодевалась торопливо, но таки успела глянуть в телефон. Борис поболтать соглашался, но предлагал всё же созвониться, ибо смс в другой регион дороговато обходится, и попозже — в шесть по-дальневосточному он будет ещё на работе. В идеале бы в шесть по Москве, но так поздно Оля не была уверена, что досидит. А работал он так же до пяти и обещал позвонить сразу, как освободится. Ну, двенадцать ещё куда ни шло, хоть тоже не очень, и Оля ответила коротким «Хорошо».

А вообще, неудивительно, что Борису смски дорого обходятся — пишет пространно, блоками по пять-шесть сообщений, словно на бумаге мысли выражает. Но гладко. И общаться с ним приятно. Эх, жаль всё же, что так далеко живёт! Ну да значит — не судьба.

Дневная суета закрутила: день как начался в бегах, так и прошёл. Сплошные нервотрёпки, выписки и новые поступления, срочные капельницы и вообще всяческая суета. Ещё и сменщица на час примерно задержалась из-за прорвавшейся трубы, пришлось дожидаться — пост без присмотра оставлять никак нельзя. О! Третий же из заинтересовавших мужчин отписался! В обед примерно — сухо и по-деловому. Мол, мужчина состоятельный, но занятой. Во всех смыслах. И девушку ищет для приятного времяпрепровождения. Хоть порядочным оказался, сразу и чётко предупредил, что, зачем и почему. Оля вежливо ответила отказом. Спасибо, не надо.

Пока ждала Ирину, вся извелась: отец тоже сообщил, что задерживается по работе. Так-то ничего бы, но дома ж Дарка! Бедной собаченции придётся терпеть аж на час дольше. В лучшем случае.

К счастью, Ира пришла даже чуть раньше, чем предупреждала — слесаря быстро управились, — так что в темпе сдав смену, Оля понеслась на остановку. Это ещё хорошо сейчас лето, на переодевание и дорогу тратится куда меньше времени.

Ещё открывая ключами замок, Оля услышала из-за двери радостное повизгивание, а когда зашла домой, Дара и вовсе «затанцевала» под ногами, вертясь во все стороны и мотыляя своим хвостом-хлыстом так, что зад следом заносило.

На душе стало тепло — купленный под влиянием момента щенок стаффордёныша(1) со временем вырос в устрашающего вида собаку, на деле являвшуюся милейшим и безумно любящим хозяев существом.

— Сейчас-сейчас, моя девочка. Дарочка гулять хочет, да? А где поводок?

Дара сорвалась в другой конец длинного коридора, аж с пробуксовкой по линолеуму, и пару секунд спустя примчалась, неся в зубах поводок с ошейником. Намордник лежал на этажерке у двери, повыше, иначе давно погиб бы смертью храбрых — была уже пара прецедентов. Собаченция привычно шлёпнулась на задницу, мелко переступая передними лапами, и, едва дождавшись, пока ей застегнут ошейник, сразу сорвалась к двери. Вот же хитрюга, но наивная — каждый раз надеется, что хозяева забудут про нелюбимый намордник. Но увы — серьёзность породы и законы диктовали свои правила.

Оля улыбнулась, но голос прозвучал строго:

— Ну-ка! Это куда ты собралась? Сядь назад.

Команд её девочка знала много и выполняла хорошо, даже в вариациях, чем Оля законно гордилась: именно она занималась дрессурой Дары с самого щенячьего возраста. Но иногда это великовозрастное дитё пыталось проявить характер. Только пыталось, ибо к воспитанию Оля относилась весьма строго. В отличие от отца, который при любой возможности (то есть, когда она сама не видит) баловал свою «любимую девочку» изо всех сил. Ну и случались такие вот неизбывные моменты, против которых никакая дрессура не помогала.

Вот и сейчас, стоило поднести намордник к носу, как вредная Дарка им тут же закрутила. От чего Оле пришлось даже прикрикнуть:

— Ну! Это что за фокусы?! Знаешь же, что мы без него никуда не пойдём. Дай морду!

На неё посмотрели с таааким осуждением (ох уж эти выразительные складочки на стафьей морде!), но намордник наконец занял положенное место, а Дара в тот же миг попыталась отереться мордой о тонкие брючки хозяйки — светленькие, между прочим! Даже на переодевание не было времени, чтоб не заставлять бедную животину страдать дольше необходимого.

По-быстренькому сделав необходимые дела в ближайших кустиках (не любых, а только одобренных хозяйкой — чтоб не где-нибудь на пути у людей), Дара, периодически царапая лапами ненавистную плотную тряпку и, словно мимоходом, отираясь мордой о стволы встречных деревьев, целенаправленно потянула к излюбленному месту для прогулок, где люди бывали крайне редко, а потому её отпускали побегать и снимали намордник.

Оля действительно не боялась давать собаке там свободно порезвиться. Территория бывшего (а ныне заброшенного) детсада была обнесена крепкой решётчатой оградой и по большей части густо заросла травой. Но собачников в округе жило не так уж много, и чаще всего Дару можно было отпускать без опасения за целостность шкуры. Чужой, разумеется, потому что бесстрашная псина рвалась показать, кто тут «царь горы», любой мало-мальски крупной собаке. А уж если та тоже окажется сучкой — вообще надо глаз да глаз, во избежание проблем.

Дав Дарке вволю набегаться-напрыгаться, Оля повторила танцы с бубнами по поводу надевания намордника и повела довольную любимицу домой, кушать. За почти часовую прогулку (а меньше никак нельзя, и так бедолага лишь раз в день полноценно выбегать энергию может) она и сама порядком проголодалась, так что желудок периодически выводил громкие рулады. А на подходе к подъезду они столкнулись с отцом.

Дарка тут же принялась радостно скакать, пятная чистые джинсы пылью (благо хоть дождя давненько не было, и грязь они нигде не встретили), а папка лишь смеялся, да ещё и присел, позволяя обслюнявить себе лицо.

— Ты чего так поздно-то?

— Да донь, заказчику вот прям кровь из носу сегодня понадобилось, чтоб я кое-какую работу закончил. Пришлось задержаться.

— И у меня сменщица опоздала. Даже боялась, что Дарка не утерпит, но она молодец.

— Конечно молодец, это ж папина доца. Да, моя девочка? Доца кушать хочет? Ты ж моя умочка!

На сюсюканье с собакой Оля давно внимания не обращала, как и на сравнивание статусов: обоих папаня называл дочами, и сделать с этим решительно ничего было нельзя. Так чего нервы трепать? Хватало переживаний по поводу самого отца: как ни старалась Оля его убедить в необходимости найти постоянную работу, тот лишь отмахивался, что калымами частным порядком заработает всяко больше. Иногда так оно и было, а иногда… Люди бывают всякие, и когда двое не связаны обязательствами по договору, могут случаться эксцессы. Как говорится, без бумажки ты… и далее по тексту. Но донести эту истину до отца за все пять лет совместной жизни так и не получилось.

Сейчас вот заказчик попался нормальный, платил исправно, так что отец был весел и полон энтузиазма.

— Ладно, пошли уже. Я так-то тоже голодненькая вообще-то.

— Пошли-пошли, голодненькие вы мои.

Накормив Дару, выпроводили её из кухни, чтоб не надоедала жалостливыми взглядами кота из Шрека, и сами поужинали, рассказывая друг другу о прошедшем дне. Тихий семейный вечер на двоих. Есть ещё сестра, но она живёт с мужем (шустрая, вперёд старшей успела, ну да и слава богу), и брат от второго маминого брака, но тот ещё совсем мелкий, с родителями в деревне живёт. А отец вот помыкался после развода с мамой, да прибился к ней, когда бабушка умерла и Оля осталась одна в большой двухкомнатной квартире. Потом и Дара появилась.

Разошлись каждый по своим комнатам: отец смотреть телек, Оля — читать. Это дело ей ещё со школы нравилось. А уж когда открыла для себя мир фэнтези и фантастики, совсем пропала, поглощая истории других миров в неимоверных количествах. А всему виной «Мастер и Маргарита» Булгакова — ей, наверное единственной из всего класса, роман сразу запал в душу, да так, что потом ещё раза два перечитывала и сериалы с удовольствием посмотрела.

Пришла Дарка, повздыхала возле кровати, но, не добившись приглашения (Оля такое не поощряла, хотя наглая псина иногда могла пристроиться под бочок среди ночи), обиженно уцокала к отцу, вечно её баловавшему. Вот кстати. Пора когти стричь, отросли.

В восемь вечера раздался звонок, и Оля с внутренним волнением поднесла трубку к уху: с Андреем они тоже договорились созвониться. Пунктуальный — ещё один плюсик к характеристике.

Разговор затянулся почти на час. Ну а как иначе? Можно, конечно, знакомиться и при встрече, но торопиться не хотелось: разговор по телефону живого общения глаза в глаза не заменит, но поможет понять, стоит ли вообще встречаться. Так что выяснение что кому нравится, какие недостатки/достоинства, да и вообще «за жизнь» заняло прилично времени.

Андрей не пил (просто отлично), курил (а вот это не особо, но что уж), поддерживал форму в тренажёрке два раза в неделю, часто работал допоздна и любил отдых на природе. А ещё оказался обладателем приятного, глубокого баритона с вкрадчивыми нотками, от которого мурашки табунами маршировали по коже. В общем, пока Оле всё нравилось.

Пока болтала по телефону, слышала, как отец несколько раз шарахался из комнаты в ванную — покурить, конечно, но и прислушивался наверняка, хотя говорила она негромко.

Правильность предположения подтвердилась, когда, спустя минут десять по окончании разговора, изнывающий от любопытства папаня заглянул в её спальню.

— Доча, а ты с кем так долго болтала?

Оля фыркнула.

— Всё-то тебе расскажи! Так… с подругой.

Рассказывать отцу о своих экспериментах она пока не планировала. Вот когда всё более-менее станет известно, когда хоть к чему-то приведёт (той же встрече в реале), тогда и можно будет сообщить родителю. Не отчитаться, нет, просто поставить перед фактом — из возраста, когда требуется присмотр, она давно уже вышла.

До двенадцати времени ещё было достаточно, и Оля снова погрузилась в увлекательный мир, рождённый чужой фантазией.

Борис тоже оказался пунктуальным, даже немного раньше позвонил — примерно без десяти двенадцать. После Андрея его голос показался высоковатым для мужчины, мягким каким-то, но за время разговора Оля быстро привыкла, и он ей даже понравился. Как и вообще Борис. Он, оказывается, отучился на юридическом и, оставив прежнюю профессию ветеринара в молочном хозяйстве, устроился приставом в зале суда. Разумеется, в свете предстоящего обучения, Оля поинтересовалась — почему так? Если там какие-то подводные камни, стоит ли менять шило на мыло?

— Да всё просто, на самом деле. В последние годы скотины всё меньше, крупные хозяйства разоряются и закрываются, а работать со всякой мелочёвкой типа кошечек-собачек я никогда не любил. Мне бы что покрупнее… Но хозяйство, которому посвящён десяток лет жизни, давно на ладан дышит, зарплату в последнее время урезали и выдают с вечными задержками. Ни на ветстанцию, ни даже в клинику меня не возьмут: все приличные места заняты и расписаны по родственникам на поколения вперёд, а институты-академии в Черноземье в каждой области есть, врачей выпускают много, всех трудоустроить не получается. Да и бумажек всяких, отчётов с каждым разом всё больше. Так что если заниматься канцелярщиной, уж лучше в комфортных условиях. Ну а юриспруденция — вторая моя страсть после ветеринарии. Да и зарплаты тут постабильнее.

Да уж, совсем рядом, но кто она такая, чтобы судить чужие увлечения? Зато и логика, и причины вполне понятны и приемлемы. Ну и пояснения принесли облегчение: Оля с мелочёвкой, как выразился Борис, и собиралась работать, а на Дальнем Востоке с ветеринарами как раз проблемы, так что с трудоустройством вопросов возникнуть не должно.

Что ещё она узнала о мужчине? Что ему тридцать три (исполнилось уже после подачи объявления), что он разведён (на вопрос, точно ли разведён, Борис со смешком ответил: «Точно-точно, уже больше полгода как»), что объявление он как раз после развода и подал (ещё работая в ветеринарии) и совсем недавно думал, что пора его закрывать, — с поиском второй половинки через чат как-то не сложилось, хотя несколько знакомств состоялось. Но всё не то.

Ещё он увлекался историей и сборкой моделей самолётов (папа инженер-авиаконструктор сумел привить свою любовь к летающим машинам сыну, и тот в девятом классе даже подумывал по окончании школы поступать куда-нибудь по военной стезе, но позже всё же передумал), неплохо говорил на английском (а как же, при маме-то — учительнице английского!), умел готовить, не пил и не курил.

Себя она тоже, конечно, описывала — обоим мужчинам. Но было бы что примечательного рассказать… Рост-вес-возраст и так были в объявлении (правда, выяснились нюансы, почему Борис просил всё продублировать: он-то как раз того объявления не видел; сложная система знакомства через чат подсовывала желающим подходящих по её мнению кандидатов, но не факт, что эти желающие соответствовали запросу самих кандидатов — всё это прояснялось потом, при личном общении, так что получилось, что это именно Оля написала Борису с предложением пообщаться-познакомиться), а остальное укладывалось в несколько слов: рыженькая, длинноволосая, со светло-карими глазами и обычной внешностью. Ну разве что — гордость, и весомая — грудь большая, но о таком при первом знакомстве всё же не говорят. Ну, если оно не с целью на переспать пару-тройку раз.

(Образ героини сгенерирован в НС Миджорни, лицензия)

Проговорили они едва ли полчаса, но полезной информации Оля узнала куда больше, чем после часового трещания с Андреем. Сказка, а не мужчина! Даже возникло острое сожаление, что они так далеко друг от друга — общаться с Борисом было крайне комфортно, а его мягкий юмор оказывался всегда к месту. Правда, и подозрительность не замедлила поднять голову: в тридцать три года, да весь такой идеальный — отчего ж он развёлся?

Загадка. Может, если продолжат общаться, когда-нибудь она спросит…

1 — американский стаффордширский терьер

Глава 3. Поступила!

Оставшиеся два рабочих дня пролетели достаточно спокойно. Оля общалась с обоими мужчинами, крутилась на работе и дома, немного переживала за сестру — Ленка в который раз поссорилась с мужем, но в этот раз всё было как-то серьёзнее. Впрочем, вмешиваться она не собиралась — неблагодарное это дело, лезть в чужую семью с советами.

В пятницу, выспавшись, она в одиночестве (если не считать путающуюся под ногами Дару, словно чувствовавшую, что один из хозяев покидает её на некоторое время) собрала небольшой багаж. Так, чисто сменка для поезда, всякое умывальное, папка с документами, на всякий случай — ветровка: в Приморье климат сильно отличался от хабаровского, хоть и расстояние в рамках Дальнего Востока не так чтобы прям ух.

Чтоб не нервничать, заняла руки уборкой-готовкой, а для отвлечения мозгов делала всё это под музыку. Очень удачно Андрей уехал в командировку и предупредил, что некоторое время будет вне доступа. Ему, в отличие от Бориса, Оля про планы на поступление пока не сообщала. Вот как поступит, так и расскажет, а пока незачем. На встречу мужчина намекал почти сразу, но она решила не спешить: в голову вдруг пришла мысль, а смысл-то был затеваться со знакомствами, если она пять лет будет практически постоянно в другом городе? Как говорила бабушка, хорошая мысля приходит опосля. Ну и ладно, любой опыт полезен.

Вечером пришёл отец, они вместе поужинали и поехали на вокзал — а то как же, проводить ведь надо дочушку.

Давненько она так далеко не уезжала от дома, как раз с той приснопамятной поездки в Москву к подруге — первого, и пока единственного настолько долгого и дальнего путешествия. Ничего, теперь ездить предстоит как минимум раз в год, а то, может, и два — на каникулы. Если поступит… Тьфу-тьфу-тьфу!

Ночь в поезде прошла беспокойно: плацкарт место шумное, а на купе Оля как-то денег пожалела — разница аж почти в два раза! Она и в Москву на плацкарте ездила, и то билеты обошлись почти в пол её месячной зарплаты. Зато весело было: в поезде ехали молодые парни-дембеля, первую половину дороги от души кутившие, а вторую — перебивавшиеся на Ролтоне. Весело и шумно, но тогда подобные мелочи её не особо беспокоили. А сейчас вот — на тебе. Старость, наверное, сама над собой пошутила Оля и тихо хмыкнула. Разумеется, она так не думала, даже выглядела в свои двадцать семь как девочка только после школы. Ну, может, чуть старше. И это не самомнение — все знакомые и не очень так говорили.

В общем, вышла на перрон она с ощущением сильного облегчения и сразу направилась к киоску Союзпечати. Человеком Оля была основательным, и, хоть по телефону узнала, как и куда конкретно добираться с вокзала, предпочитала ориентироваться в пространстве самостоятельно. Особенно в незнакомом пространстве. Да и ей после сдачи документов ещё до вечера где-то время убить надо, хоть погуляет, город заранее посмотрит, а вот заблудиться не хотелось. Язык, конечно, и до Киева доведёт, но зачем такие стрессы, когда можно заранее предотвратить возможные проблемы? Так что карты — наше всё, как говорится!

Правда, с Союзпечатью вышел конфуз — в восемь утра киоск… ещё не работал. Пришлось возвращаться в здание вокзала и покупать карту там. Втридорога, разумеется, но что делать. Выбрав достаточно подробный путеводитель, она направилась в ближайшую кафешку. Времени ещё мало, приёмная комиссия начнёт работать только через полтора часа, а поесть относительно нормальной еды хотелось. Опять же карту поизучать.

Кафе оказалось ну очень непритязательным, из разряда «забегаловка обыкновенная», но, увы, поблизости в такую рань ничего работающего больше не было. Впрочем, еду, на удивление, принесли вполне даже съедобную, так что голодная смерть Оле точно не грозила.

Позавтракав, она неспешно направилась к остановке, правда, не сразу разобравшись, где нужная ей из аж трёх близлежащих. Но в конце концов справилась.

И вот — она. Академия, ПГСХА. Большое, монументальное даже, серовато-розовое здание с колоннами у центрального входа, построенное ещё в середине прошлого века. Вернее, целый комплекс зданий. Длиннющие коридоры, высоченные потолки. Вспоминая родной медколледж, Оля признавала, что тот по производимому впечатлению ни в какое сравнение не шёл. Неужели она действительно будет учиться здесь? Внезапно накатил страх: вот как так додумалась-то? Сорваться от вполне устроенной жизни, рискнуть всем, ныряя в неизвестность, уехать далеко от дома, от родных и знакомых… Но минутная слабость прошла, и она упрямо тряхнула головой: решение принято, и если поступит, так тому и быть.

Приёмная комиссия располагалась не в основном корпусе, а в пристройке, во дворе, и из преподавателей тут были всего два человека. Остальные — с десяток студентов-старшекурсников (как потом узнала Оля, это так самых активных и успевающих поощряли, вместо отработки практики в качестве строительно-тягловой силы), занимавшихся регистрацией абитуриентов, после того как с ними побеседовали преподаватели. Правда, любой из тех старшекурсников был младше неё, но это уже нюансы.

Пожилой худощавый мужчина (что именно преподаёт, он не сказал, лишь представился по имени), внимательно просмотрел документы и поднял удивлённый взгляд.

— Эмм… И что же вас сподвигло, Ольга Дмитриевна, к столь радикальной смене профессии?

Ну да, такое решение не может не вызывать вопросов.

— Поняла, что медицина всё-таки не моё. Пусть на это и понадобилось довольно много лет.

— М-да, бывает, бывает. Что ж, ваши документы очень даже приличны, с медалью, да ещё и красным дипломом по среднему образованию мы берём вообще без экзаменов, так что вам сейчас нужно будет подойти к первому освободившемуся помощнику, чтобы зарегистрировать документы, и потом приехать уже на учёбу. На каком факультативе планируете учиться?

— На мелких домашних животных.

Разумеется, перед поступлением Оля изучила информацию о предстоящем месте учёбы, особенно о направлениях, называемых факультативами. Хорошо, компьютер она приобрела ещё года два назад, как и модем к нему. И жаль, что такую полезную, но громоздкую вещь не забрать с собой — наверняка же для учёбы пригодился бы. А покупать аккуратненький небольшой ноутбук пока не очень-то по карману.

В академии была довольно непривычная структура: в её состав входили не только кафедры и факультеты, но и целиком институты. Например, Институт животноводства и ветеринарной медицины. А вот уже там было отделение ветеринарии с аж тремя возможными специальностями. Лечение мелких домашних и экзотических животных, кинология и ветсанэкспертиза. Ну и конечно, самый большой конкурс шёл на первое направление. Нет, Оля, может быть, и поступила бы на кинолога, тем более что именно появление Дары стало толчком к интересу в этой сфере.

А как иначе? Собака серьёзная, да ещё и с документами. Заводчица заинтересовала выставками и настаивала на хотя бы минимальной дрессуре, так что Оля сама увлеклась и быстро втянулась. С активным шкодным щеном занималась самостоятельно после тонны прочитанных пособий, а к двум годам её Дара имела за хвостом опыт в пару десятков выставок разного ранга, кучу медалей и звание чемпиона. Так что кинология её вполне устроила бы, но…

Но хотелось именно лечить. Всё же окончательно вытравить медицину из души не получилось, хотя и пошла она в профессию не по своему желанию, а по настоянию бабушки, с которой жила с пятнадцати лет, помогая и ухаживая за болезненной, но довольно авторитарной старушкой.

Так-то Оля мечтала о карьере следователя, но условия поступления в Школу милиции потянуть не могла — банальная физкультура, по которой требовалось сдавать экзамен с определёнными нормативами, никогда ей не давалась: ни дыхалки на бег не хватало, ни крепкой мускулатурой похвастать Оля не могла. Так что пришлось идти в медицину, и не в институт, который они не тянули уже по финансам, а в бесплатный техникум — колледж, если по-новомодному на тот момент.

Впрочем, за время учёбы, а потом и годы работы, она всё же втянулась и полюбила профессию. Но человеческим врачом быть уже не хотела. Появление собаки задало направление и конкретизировало желания.

Преподаватель тем временем важно покачал головой.

— Почему-то я даже не сомневался. Вы же знаете, что туда очень большой конкурс и серьёзный отбор? — Оля даже немного занервничала, но головой кивнула. — Так вот, вам повезло. Документы прекрасные, так что можете не переживать, попадёте, куда хочется, вне всяких конкурсов. Что ж, до встречи на занятиях, идите оформляйте документы. Вам всё расскажут-объяснят и дадут квитанцию со счётом, куда оплатить спонсорскую помощь.

А вот это оказалось новостью. И довольно неприятной. Обучение-то, по идее, бесплатное, если проходишь по документам или сдал экзамены и набрал нужное количество баллов! Что ещё за спонсорская помощь? Об этом Оля и поспешила спросить, но препод настойчиво отправил её к помощнику, мол, тот всё-всё объяснит. «Вон как раз Валера освободился, идите, идите к нему».

Валера оказался улыбчивым, слегка полноватым пареньком-третьекурсником, немного смешно смотревшимся в строгом костюме с галстуком. По такой-то жаре!

Забрав у Оли кучку документов, он споро принялся заполнять какие-то бланки, часть из них придвинув и ей. Но уже на заполнении личных данных из паспорта «споткнулся» и поднял удивлённый взгляд. Прям как препод, один в один. Только на смену недоумению быстро пришло восхищение, безусловно польстившее самооценке. Особенно в комплекте со словами:

— Ого! В паспорте точно никакой ошибки нет? Совсем не выглядите на свой возраст.

Ну вот. Оля, немного придя в себя, улыбнулась.

— Мне многие говорят. Зато сойду за свою в толпе вчерашних школьников. Наверное… И давай на ты, ладно? А то как раз сразу начинаю этот возраст ощущать.

Парень усиленно закивал головой.

— Давай на ты. И точно-точно сойдёшь, даже не сомневайся.

— Слушай, Валер, объясни мне, пожалуйста, про эту спонсорскую помощь? На сайте про неё ничего не было, и преподаватель, — Оля замялась, потому что с запоминанием имён у неё была вечная проблема, — сказал всё у тебя узнать. А для меня это как-то стало неожиданностью, потому что считала обучение бесплатным, раз прохожу по конкурсу…

Улыбка у парня сменилась удивлением.

— А разве… Ай, ну да же! Об этом обычно с родителями абитуриентов разговаривают, а ты ж всё сама, наверное… В общем, есть тут такая фишка: обучение типа как бесплатное, но всё равно все платят «добровольную спонсорскую помощь».

Оля удручённо опустила плечи.

— И что, без неё никак?

— Увы. Она, конечно, добровольная, но обязательная. А что, с деньгами беда?

— Ну как бы да. Мне ж родители помогать не будут, взрослая уже. Да и самим бы кто помог… — Оля слегка сгущала краски, конечно, но ненамного: у отца стабильного заработка нет (несмотря на вроде бы нормального последнего заказчика), дай бог, с обязательными платежами бы без неё управился, а мама в своей деревне хоть и получает зарплату, но по нынешним меркам вообще смешную. — А большая эта «спонсорская» помощь-то?

— Около двенадцати тысяч.

— Сколько?! — это уже даже не неприятный сюрприз, а конкретно угнетающий. Почти месячная её зарплата. Теперь точно прощай ноутбук, про покупку которого она всё же подумывала. Денег на учёбу немного отложено из сэкономленного, но в том и дело, что немного. Она в любом случае собиралась подработку искать, потому что на стипендию точно не проживёшь. Даже на повышенную, за отличные оценки, которую ещё дождаться надо — назначают-то по итогам месяца учёбы, кабы не двух. — Точно? Что, для всех одинаковая сумма?

Видно, было что-то на её лице такое, что мальчишка сочувствующе вздохнул и быстро протараторил:

— Ты посиди, я сейчас всё узнаю!

И ушёл. Ну Оля и сидела, погрузившись в невесёлые думы. А что ещё оставалось? Приём в обе Академии шёл примерно в одно время. В Благовещенск она сможет вырваться дай бог если через неделю, а то и две. Да и ехать до него всё же слегка дольше. И не факт, что по приезду не вскроются такие же вот сюрпризы с «добровольными пожертвованиями». И ещё там с общежитием проблема, кстати же!

Так что либо сюда, либо уже оставаться в своей медицине. Но не хотелось.

Валера вернулся спустя десять минут, сияя, что тот самовар. Начищенный который.

— Я всё узнал! Сумма действительно у всех разная. Двенадцать — это средний стандарт. Но для медалистов поменьше — девять с половиной, — ситуацию новость спасала ненамного, но всё же. Интересно, а если бы она не уточняла, так и содрали бы, как со всех, раз до этого Валера был не в курсе? — Ты наличкой внесёшь или через банковскую квитанцию?

Ага, а вот и ложка дёгтя.

— Только не говори, что надо это сделать прямо сейчас?

Парень снова спал с лица. Проблемная ему абитуриентка попалась, однако.

— А у тебя с собой нет?

Ну конечно, она вот всегда с собой такие деньжищи носит!

— Немного есть, половина примерно, даже чуть больше.

Но да, совсем без денег Оля тоже не ходила — мало ли что, мало ли зачем. Вот и пригодилось. Если разрешат, конечно, заплатить частями. Валера тяжело вздохнул и снова поплёлся к преподу. Узнавать.

— Всё, решили. Сейчас оплачиваешь половину, я тебе даю квитанцию для банка, надо будет внести остальное в течение двух недель. Не забудешь?

И посмотрел так строго, явно кому-то подражая, что стало смешно. Но удержаться получилось, лишь лёгкая улыбка появилась на губах.

— Не забуду, не переживай. Я действительно просто не ожидала, — ту в голове словно колокольчик прозвенел, и Оля подозрительно прищурилась. — Валееер, а Валер… А эта «спонсорская» помощь хоть единоразовая?

Тот уставился на неё, хлопая ресницами — и почему у парней вечно такие длиннющие ресницы, которым любая девушка позавидует?! — а потом тяжко вздохнул и выдал самый неприятный ответ:

— Нееет, не единоразовая… — и, словно предугадывая следующий вопрос, продолжил: — И для отличников скидок и полной отмены «помощи» не предусмотрено, иначе тут все на одни пятерки учились бы!

— Так уж и все?

— Ну не все, ладно, суть ты ж поняла?

— Я ж поняла. Не переживай.

Но вообще-то капец ситуация… Ладно, на этот год она наскребёт, выделив из заначки, а со следующим что делать? Впрочем, пусть в кои-то веки папаня на эту тему подумает. Когда у него проблемы с работой случались, тянула же она обоих на свою зарплату? А у него целый год впереди будет, чтоб скопить нужную сумму. В остальном же она не собиралась на его шее сидеть? Не собиралась.

Дальше они спокойно заполнили все нужные бумаги, Валера объяснил, когда и куда нужно будет приехать (не прям перед первым сентября, а дня за четыре пораньше для утрясания всех организационных вопросов и заселения в общагу — последнее было из раздела практических добрых советов: по словам Валеры, лучше приехать вообще за неделю, а то останутся только совсем раздолбанные комнаты после выпускников, а пораньше есть возможность выбрать что получше), и Оля оказалась свободна, словно птица. Спустя всего-то сорок минут. И куда теперь почти десять часов до обратного поезда потратить?

Новости основательно подпортили настроение, но на улице светило летнее солнышко, яркая зелень радовала глаз, а незнакомый город манил неизвестными пока маршрутами. И главное — она таки поступила! Всё получилось! А деньги — дело наживное.

Уссурийск Оле понравился. После Хабаровска город казался тихим и провинциальным, хотя на деле был не таким уж и маленьким — от общежития до учебных корпусов довольно быстрым шагом идти полчаса, а так-то и автобусы ходят. Да она столько же тратила на поход из дома на работу. Правда, летом в основном, когда пройтись по хорошей погоде только в удовольствие.

За время вынужденной прогулки она заприметила пару кафешек, отметила в памяти ближайшие к месту учёбы магазины. Случайным образом вышла на местный рынок и побродила по рядам. А потом увидела на карте большой парк-остров и пошла разыскивать его.

Впрочем, парком этот островок назвали с излишним апломбом: несколько скульптур и качелей, ну и разве что проложенные дорожки указывали, что это не лес начался, а всё ещё ци-ви-ли-за-ция. Но какое-то шевеление-строительство отмечалось, так что, вполне возможно, скоро тут будет настоящий парк, а не обозначение на карте.

К вечеру ноги гудели, покусанные комарами (вот по этому злющему жужжащему признаку — точно лес, а никакой не парк!) руки-ноги-шея зудели, но Оля была довольна первым знакомством. А изучить городок досконально ещё будет уйма времени.

Глава 4. Первая в жизни общага

В семь утра её, разумеется, никто на вокзале не встречал, да и незачем — в выходной надо отсыпаться. Так что она вполне нормально добралась до нужной остановки на почти пустом трамвайчике и дошла до дома.

Отец уже встал (не иначе нетерпеливая Дарка разбудила, может, приспичило ей) и собирался на прогулку. Но пока любимица не облизала руки вернувшейся хозяйке, тихо повизгивая от избытка чувств, никуда не ушёл. И это её всего полтора дня не было! Как обычно при дежурстве среди недели, между прочим. Но вот ведь чувствовала собаченция разницу! Интересно, что же будет, когда она на полгода как минимум уедет? Хм, а может, её и вовсе забудут?..

Да нет, Дара не забудет.

Позавтракав с отцом, когда тот вернулся с прогулки, Оля со спокойным сердцем упала спать — всё-таки две почти бессонные ночи давали о себе знать. Так что воскресенье прошло впустую. Разве что вечером она приготовила еды на завтра, да нашла силы на серьёзный (очередной) разговор с отцом.

— Пап, а я ведь поступила…

— Что, уже прям точно знаешь? Без экзаменов?

— Ага. Я ж говорила, что там есть шанс обойтись просто сдачей документов, раз медаль есть.

— Ну это же здорово! Ты у меня большая молодец!

— Молодец-то молодец… Вот только бесплатным обучение оказалось на словах, а так пришлось «спонсорскую» помощь оказывать почти на десятку, и это мне скидку сделали, как медалистке, представляешь.

Отец аж покраснел от возмущения.

— Вот гады, а! Да я им… — он сжал кулаки.

Оля лишь головой покачала. Папа, он такой папа.

— Ну что «ты им»? Разборки наводить поедешь? Чтоб мне под каким-нибудь предлогом документы завернули? Я тоже не в восторге, конечно, но там система отработана, я даже согласие подписывала, что оказываю помощь добровольно, без давления. На развитие факультета, ага.

Некоторое время помолчали, думая каждый о своём.

— Пап… И это ведь каждый год так платить надо… Сможешь накопить до следующего лета? Сам же понимаешь, городок маленький, даже если найду какую подработку, хорошо если на жизнь более-менее хватит.

— Малыш, ну какой базар? Само собой смогу. Мне ж для тебя ничего не жалко!

Не жалко, это да, просто обстоятельства не всегда на стороне её непутёвого папани.

— И с квартплатой и всем прочим без меня точно справишься?

— Донь! Ну вот только мелко крошить меня не надо, ладно? Справлюсь конечно.

Да, не первый такой разговор у них. Да, не хотелось его обижать или задевать мужскую гордость, но… Если б не было прецедентов, не было бы и разговоров, и сомнений. Тем более отцу свойственно вот так вот хорохориться и… слегка завышать свои возможности. Но что делать? Оставалось лишь надеяться.

— Ну не обижайся, волнуюсь я просто. Только бога ради не ведись на всякие посулы и требуй наконец заключения договора, как следующего заказчика найдёшь!

— Да всё нормально будет, прекрати уже.

Ну она и прекратила. Отец хоть и непутёвый в жизненном плане, но руки золотые, а на всякие строительно-столярные работы спрос действительно всегда есть. Да и большой уже «мальчик» всё-таки, пусть разбирается.

На работе её решению уволиться, разумеется, не обрадовались, но задний ход уже не дашь. Июль Оля отработала полностью, а в августе взяла остатки отпуска с последующим увольнением. Коллеги провожали с напутственными словами, даже всплакнулось немного всем дружно, но впереди ждала новая жизнь — во всех смыслах.

Со знакомствами, кстати, так и не сложилось. Ещё перед первой поездкой в Уссурийск Оля купила симку Мегафона, а по возвращении написала и Борису, и Андрею о смене номера.

Андрей ничего не ответил, вообще на целую неделю пропал с радаров. Телефон был недоступен, и после пары попыток дозвониться Оля плюнула и выкинула из головы несостоявшегося ухажёра. Он прорезался сам: написал, как ни в чём не бывало, объясняя, что был в такой тьму-таракани, где даже сотовый не ловит. После ситуации с Билайном в Приморье в такое с лёгкостью верилось. А потом ей предложили-таки встретиться.

Подумав, Оля согласилась — хоть посмотрит, что за человек, вживую пообщается, а там… чем чёрт не шутит?

Чёрт шутить не захотел. Нет, так-то Андрей оказался весьма приятным мужчиной, про свои внешние данные нисколько не наврал. Вот только в разговоре выяснилось, что он не совсем свободен. Вернее, совсем не свободен, но «я её не люблю, думаю разводиться, но пока уйти из дома не могу, хотя жилплощадь для встреч есть, так что даже не переживай». Ага, знакомая такая песенка, про «белого бычка». И ведь хоть бы что оригинальное кто придумал! С сожалением ответив, что женатики для неё табу, Оля распрощалась с мужчиной и забыла.

Вот в самом деле, что ни делается — к лучшему. А ну как у них был бы шанс? Тогда и уезжать, упуская возможность на личное счастье, куда обиднее.

С Борисом изначально ничего не светило из-за расстояния, но общение с ним почему-то продолжалось. На всякие разные темы, не слишком часто, потому что межгород между разными операторами оказался жутко дорогим, но всё же. Один раз у них даже что-то вроде секса по телефону случилось — Боря позвонил, как раз когда она принимала ванну, и, узнав об этом, атаковал фантазиями, что бы и как он сделал. Баловство, конечно, но было жарко — и снаружи, и внутри.

Впрочем, потом она попросила такие фантазии всё же оставлять при себе: они плохо сочетались с дружеским общением, установившимся к этому моменту.

А ещё через некоторое время Борис стал называть её Олюшкой. Непривычно, но безумно приятно и мило.

Сестра с мужем вроде снова помирилась, и Оля вздохнула с облегчением — не будет переживать вдали, что и как. Время меж тем шло, и ожидаемо-неожиданно подкралась последняя неделя августа.

***

Август 2007, Уссурийск.

Приехала она действительно вовремя — даже за неделю раньше в общаге уже стояло жужжание проводимых ремонтов: оказалось, что комнату, в которой предстояло жить все пять лет, в порядок приводить надо не только своими руками, но и за свой счёт. Но об этих тратах Оля подозревала, и сильно уж большой новостью они не оказались.

Доехав на такси с двумя здоровенными сумками (общага находилась на окраине города и искать её с таким багажом «в зубах» она не имела ни малейшего желания, так что пришлось раскошеливаться; цены, впрочем, приятно удивили), Оля зашла в большое, несколько облезлое фойе и спросила на вахте, куда ей обращаться по вопросу заселения.

Бабуська не слишком доброжелательного вида осмотрела её с ног до головы и протянула:

— Так к Марь Иванне, коменданту иди. Тута, на первом этаже, за вахтой налево и последняя дверь по правой стороне.

Едва не хихикнув на имени коменды — очень уж памятное, по анекдотам, — Оля потопала, куда послали. И, несмотря на несусветную рань, среди желающих она оказалась совсем не первой, заняв очередь за весьма громкой мамой с дочкой. Дочка была пухленькой, молчаливой и хлопала по сторонам испуганными глазами. Оля и себя-то не считала особо стройняшкой, скорее девушка в теле с приятными округлостями, но эта девчушка вся казалась сплошной… округлостью. Что не отменяло некого очарования и симпатичности мордашки. Да и улыбка добрая, немного застенчивая. Но вообще — дитё дитём. Оля мысленно тяжело вздохнула: ей с такими теперь учиться.

— Детка, а ты не старовата для первокурсницы?

Первой с ней заговорила любопытная маман девочки. Вопрос несколько беспардонный, но тон оказался доброжелательным, с нотками любопытства, а не подкавыки какой или, не дай боже, презрения. Ну, манера разговора такая у человека.

— Может и старовата, но так сложилось.

— О, а сколько тебе лет?

Конечно, прям сразу раскрывать возраст не хотелось, но девочка же не факт, что на один с ней факультет поступает. Тем более, раз уж её так влёт раскусили, что не вчерашняя школьница, играть в таинственность нет смысла.

— Двадцать семь.

Безымянная пока девчонка удивлённо воззрилась на неё, словно увидела какое чудо дивное. Зато мама её очень обрадовалась.

— Ой как здорово! Точно мозги уже есть, хоть будет кому за Катенькой присмотреть. Она у меня девочка стеснительная, домашняя, город опять же незнакомый.

Ошарашенная внезапным напором и назначением на роль дуэньи, Оля аж прокашлялась.

— Ну, как бы, город и для меня незнакомый. К тому же не факт, что нас поселят вместе. Да даже что мы на одном факультете окажемся, не говоря уж о группе!

— А ты откуда?

— Из Хабаровска.

— Ого! А мы из Совгавани…

В следующие минуты на неё вывалили кучу подробностей про замечательную Катеньку. Оля не то чтобы горела общаться с посторонним человеком, но Катиной маме хватало имитации внимания в виде редких да-нет и кивания головой. Слава богу, ещё трое желающих заселиться (тоже с родителями, но не в пример более молчаливыми), что были впереди говорливой женщины, быстро решили свои вопросы, и мама с дочкой скрылись за заветной дверью.

Задержались они несколько дольше, но, выйдя из кабинета, женщина подмигнула ей и отправилась в сторону вахты, таща дочь как на буксире.

Оля вздохнула и постучалась.

Коменда оказалась женщиной того неопределённого возраста, когда можно дать и тридцать, и сорок с хвостиком. Взяв протянутый паспорт, та внимательно сверила фото с оригиналом, со списками, и сделала себе ксерокопию.

— А я всё думала, какой ты окажешься… — на немой вопрос, наверняка отразившийся на её лице, Марь Иванна усмехнулась: — так нечасто у нас такие возрастные первокурсники случаются. Тем более настолько издалека. Тем более медалисты-краснодипломники — о тебе с момента приёма весь педсостав академии знает.

Оля поёжилась. Вот уж спасибо, она как-нибудь обошлась бы без подобной популярности. Но что уж теперь…

— И как, соответствую ожиданиям?

Женщина хмыкнула.

— Неа, и поверь — это к лучшему. Жить будешь на седьмом этаже. В комнате, соседней с моей. Девчонки, что до этого жили, в этом году выпустились, так что вот подыскиваю им замену.

Седьмой этаж? После родного второго, да при имеющих дурную привычку частенько ломаться лифтах? Совсем не желаемый вариант. И как же с возможностью выбора, если раньше приехал?

— Ты не спеши расстраиваться-то, — ну да, лицо у неё всегда по части эмоций выразительное. Пора бы уже сдержанности учиться, пора. — Жить будете втроём, комната тёплая, прихожка маленькая, конечно, и кухонного закутка нет, зато разрешу готовить прямо в комнате. Уж ты-то взрослая, ответственная, проследишь если что за малолетками. Да и девочек я стараюсь подбирать тихих, скромных, чтоб не шумели, а то у меня ребёнок маленький.

В общем, оказалось, что та самая Катенька коменде тоже глянулась, тем более её мама очень уж просила поселить её «деточку со следующей в очереди взрослой девушкой, чтоб присмотр был». Марь Иванна ещё тогда ушки навострила и практически была уверена, кого увидит. Ну и ладно. С кем-то же в любом случае пришлось бы жить. Отчего и не с Катенькой? Тем более с виду девчонка действительно нормальная.

Ну и окончательно чашу весов перевесило известие, что студентов много, мест не хватает, и порой приходится селить не только по четыре, но и по пять-шесть человек на большую комнату! Или четверых в маленькую. Нет уж, пусть с комендой за стенкой, но не как селёдки в бочке. Тем более шуметь Оля не собиралась, как и парней водить (об этом Марь Иванна предупредила отдельно, в смысле, о недопустимости всяких пьянок-оргий, узнав, что возрастная студентка не замужем).

— Третью девочку я ещё не подобрала, ну да и первачки только-только поехали. Ладно, можешь пока идти вселяться и знакомиться с соседкой.

Тут Оле в голову пришла внезапная мысль.

— Ой, Марь Иванна, а не подскажете, где-нибудь поблизости на подработку какую устроиться нельзя?

Увы, поиск по сети в течение нескольких недель до отъезда обнадёживающих результатов не дал: в больницы на дежурства персонал не требовался, были только вакансии в поликлинике. Но последний вариант совсем и не вариант, при очном-то обучении. А коменда местная, может что и посоветует?

Марь Иванна посмотрела с прищуром и покачала головой.

— Детка, какая подработка? Вас на первом курсе так загрузят, что продохнуть не будешь знать когда! А дальше ещё сложнее. Уж такую специальность выбрала.

Оля упрямо вздёрнула нос. С трудностями знаком любой, кто пережил смутные девяностые, а учиться она всегда не только любила, но и умела.

— Я понимаю. Только и выхода другого нет. Обеспечивать меня некому, у родителей свои проблемы и с деньгами не густо. А на стипендию точно не проживу.

— Так-то оно дааа, — женщина ненадолго задумалась. — Ладно, обещать ничего не буду, но поспрашиваю и скажу, если что узнаю. На первое время-то деньги есть?

— На первое — есть.

Правда, неизвестно ещё, сколько ремонт сожрёт, но на месяца два, а то и три должно хватить

— Вот и славно. Зови, кто там следующий.

Узнав номер комнаты, Оля отправилась прямиком на седьмой этаж — наверняка же Катя с её гиперактивной мамой ключи от комнаты уже взяли. Лишь у вахты притормозила, чтоб сообщить, в какую комнату её определили. Вахтёрша кивнула, переспросила фамилию и демонстративно потеряла к ней интерес. Ну и не больно-то хотелось, мысленно фыркнула Оля.

Комната оказалась прямоугольной и довольно большой, квадратов двенадцать — дома спальня примерно такая же была. Вход из коридорчика во вторую, маленькую, был отгорожен самодельной стенкой, как и половина пространства, предназначенного под кухоньку (в общежитии использовалась секционная система: маленькая, квадратов шесть комнатка и большая объединялись общей прихожкой в виде буквы «г» и совмещённым санузлом, который эта «г» как бы огибала; вторая часть «г» со входом в санузел по одной стороне, как правило и использовалась студентами в качестве кухни, ибо общей на этаже не предусматривалось).

Ладно, санузел из туалета и смешной кургузой ванночки (даже сесть проблематично, зато можно стоять и бельё постирать при необходимости) есть, в комнате всего три человека — а это главное.

Мама Кати (Оля наконец узнала, что зовут ту тётя Вера) уже вовсю хозяйничала в комнате, расписывая, как расположить мебель, что надо купить для предстоящего ремонта, и застолбив дочери самую удобную кровать — дальнюю от окна, чтоб не дуло. Оля пожала плечами и выбрала одну из оставшихся. Свободную розетку сразу же заняла сетевым фильтром на пять гнёзд, заслужив одобрительный взгляд тёти Веры. Пока распаковывала самое необходимое (зачем доставать всё, если впереди ремонт?), слушала планы соседкиной мамы, но на словах о линолеуме решительно повернулась.

— Тёть Вера, нам с Катей и ещё одной девочкой тут пять лет всего жить. И нынешние полы вполне сойдут, подкрасить только их и всё. Не надо размахиваться так, словно дома ремонт делаете. У меня, например, нет возможности выделить достаточное количество денег на всё, что вы тут уже успели напланировать. Да и какая третья девочка будет, мы же не знаем. Вдруг там у семьи тоже с финансами не ахти? Вы же не хотите весь ремонт в итоге на своём горбу тащить?

Тётя Вера сначала поджала губы, гневно сверкая глазами, но потом резко успокоилась.

— Наверное, ты права, Оленька, что-то я размахнулась. Но обои поклеить надо. Хорошо хоть окно пластиковое, дуть не будет из щелей. С полом, правда, не представляю, как быть — если красить, где ночевать тогда?

Оля пожала плечами. У неё опыт в самостоятельных ремонтах ого-го.

— Почему ночевать? Возьмём быстросохнущую краску, с утра покрасим, окна откроем и уйдём гулять на весь день. С городом познакомимся. На обои согласна, но без всяких там выравниваний стен, просто освежим. И потолок побелим. Ещё бы где-нибудь с рук холодильничек небольшой купить…

Тут женщина встрепенулась.

— Не надо холодильник, мы привезли с собой. Как раз маленький, на троих хватит. Ковер ещё есть, чтоб ногам не холодно было.

Угу, и чтоб пыль скапливалась. Сама Оля эти пылесборники не любила, повыбрасывав лишнее после бабушкиной смерти. Но возражать ничего не стала. Переживёт.

На том и порешили. Оказалось, что Катеньку привезли на машине, забитой просто кучей всяческих нужных для жизни вещей. Но против холодильника с плиткой и обогревателем Оля точно не возражала. А на следующий день тётя Вера с каким-то родственником привезли-таки большой кусок линолеума. Пользованный, конечно, но вполне прилично выглядящий, так что красить пол не пришлось.

Насчёт третьей соседки, Нади, Оля как в воду глядела: очередная скромная стеснительная девочка с почти белыми волосами и такими же ресницами оказалась из небогатой семьи и участвовала в ремонте чисто в виде рабочих рук.

А спустя два дня гиперактивная мама-Вера наконец уехала и девчонки остались одни. Знакомиться и обживаться. Сходили на рынок, где Оля купила себе синтепоновое одеяло вместо шерстяного, и подушку с бамбуковым волокном вместо перьевой общажной — за прошедшие три дня она успела уже из-за аллергии обчихаться, так что трата была насущной необходимостью. Да и не такая уж трата — Китай и Япония не особо далеко, так что на местном рынке заграничный ширпотреб стоил неприлично дёшево. Ей же лучше.

Домашние девочки оказались неплохими, и даже довольно весёлыми (когда старшие родственники наконец оставили их без своего зоркого ока), но не очень приспособленными к самостоятельной жизни. Особенно Надя, напрочь не умеющая готовить. Катя умела, так что Оля разделила с ней очередность дежурства по кухне и мытью посуды, а Надю определили следить за чистотой в комнате. В остальном контролировать совершеннолетних уже девиц (как настоятельно просила та же тётя Вера), она не собиралась. Как иначе девчонки самостоятельности научатся-то?

Новая жизнь на новом месте потихоньку налаживалась.

Глава 5. Тяжелы студенческие будни

— Вам предстоит многое узнать, и ещё большему научиться. Ветеринария — наука сложная, можно даже сказать всеобъемлющая. Потому что врачи лечат конкретного человека, а ветеринары стоят на страже здоровья всего человечества…

Первая вводная лекция была обзорной и не то чтобы неинтересной, но немного нудноватой, так что Оля слушала декана факультета (хотя всё же правильнее было говорить Института, но как-то деление на факультеты было привычнее и роднее, что ли) вполуха, попутно раздумывая, как жить и учиться дальше.

Неделя перед началом учебного года пролетела махом. Хорошо ещё, что первое сентября в этом году выпало на субботу, и им грозила только эта вот лекция. Расписание уж висело и напрягало некоторыми подзабытыми (а порой и абсолютно новыми) предметами. Для неё-то новых предметов было гораздо меньше, чем для вчерашних школьников. Та же анатомия, латынь и некоторые другие изучались и в медколледже, хотя и с поправкой на человека. Но общие принципы схожи же.

Учебники все три соседки получили ещё три дня назад, справедливо рассудив, что перед самым началом года в библиотеке будет сумасшедший ажиотаж. Оля даже пролистала некоторые — чисто интереса ради, не собираясь заморачиваться учёбой раньше времени. Радовало, что в профильных учебниках она видела не только сплошь «страшные, а то и матерные слова», но и вполне «знакомые буквы». Вот высшая математика немного пугала, это да, хотя склад ума у неё был как раз математическим, и математика-физика-химия изучались с удовольствием и довольно легко. Ничего, и всякие интегралы-радикалы с квадратными корнями вспомнит.

Так что с учёбой справится. Физкультура вот не радовала от слова совсем, но и тут как-нибудь уж выкрутится. Всего год её перетерпеть и надо-то.

А вот жизнь вообще…

Привыкшая ни от кого не зависеть и особо не экономить, получая вполне приличную по нынешним меркам зарплату, в учебное будущее Оля смотрела с тоской и опаской.

Даже если сильно-сильно ужиматься, отказывая себе буквально во всём лишнем, накопленной «подушки безопасности» хватит от силы на три месяца. С работой в относительно небольшом городке очень негусто, даже в купленных местных газетах (без компьютера искать информацию приходилось по старинке) ничего подходящего не нашлось — везде требовались работники на день, а с ночными дежурствами вакансий либо не было, либо они не подходили по профилю. Даже банальных сторожей-вахтёров никто не искал!

Ладно, пока унывать рано, опять же коменда пообещала поспрашивать что-как… Лучше сосредоточиться на лекторе, вон, полезные темы начал раскрывать.

— Вам предстоит обучение, в соответствии с выбранным направлением. На первом курсе основная масса предметов будет общеобразовательной, потому лекции в расписании стоят общие для всего потока. А вот практические занятия уже разделят вас не только на группы, но и на три подгруппы внутри каждой…

Логично. На первый курс направления ветеринарной медицины в этом году набрали почти сто человек с примерно равным делением по факультативам. Как раз сейчас все они сидели в огромной аудитории, с тремя рядами длиннющих парт (за одной такой пять человек помещалось, а если потесниться — то и все шесть!), и пока не зашёл преподаватель, гул стоял такой, что аж внутри каким-то дребезжанием отдавался. А если разделят каждую группу на подгруппы, получится человек по десять-одиннадцать. Вполне комфортно, и преподаватели каждому больше времени и внимания смогут уделить. Тут она мысленно хмыкнула: кому-то такое внимание, может быть, покажется излишним.

— Со второго семестра в расписании появятся некоторые предметы, согласно факультативам, и с каждым годом их будет становиться всё больше. Что ж, основную информацию я озвучил. А по поводу обязательных практик вам расскажут кураторы групп. Есть вопросы?

Кто-то с задних рядов выкрикнул:

— А правда, что в ближайшее время практики с животными не будет?

Оля аж встрепенулась, как и добрая половина аудитории — что значит, практики не будет?! А как и на ком учиться осматривать-диагностировать-лечить?

Декан недовольно встопорщил пышные усы.

— Во-первых, первокурсников к животным никто и не подпустит. А во-вторых, да, возникли временные трудности, но мы их решаем.

— А студенческие когда выдадут?

— Через неделю. Их пока оформляют.

Вот тоже приколы: давно ж известно, кто на какие специальности поступил, и паспортные данные есть — чего было раньше не озаботиться? Или у них тут главный студенческий документ оформляет один единственный человек на всю академию и летом он был в отпуске? Смех смехом, но всякое возможно.

На последний вопрос декан ответил недовольно, с таким недобрым прищуром выискивая задавальщиков, что больше никто ничего не решился спрашивать. Да и в общаге всяко есть более простые источники информации — старшекурсники. Расскажут то, что утаят преподы, да ещё и слухами щедро поделятся.

После полуминутной тишины и отсутствия новых вопросов первокурсников милостиво отпустили по домам, но это ж студенты, а на дворе всё ещё лето, да к тому же суббота… В общем, как только шумная толпа вывалилась из дверей академии, над нею тут же разнёсся зычный голос:

— Ветеринары-лечебники, не расходимся! Подходим, не стесняемся, — и когда народ потихоньку стянулся вокруг заводилы, парень с некоторой печатью мажорства (может, тому виной явно дорогие вещи и иногда проглядывающий оттенок презрения во взгляде?) с широкой улыбкой выдал: — Куда собрались? А знакомиться кто будет? Пошли в парке посидим, пивка попьём, пообщаемся.

Ага, а с представителями других групп, значит, знакомиться не надо? Разделение, однако.

Оля задумалась было, идти или не идти, но Катюшка посмотрела таким умоляющим взглядом, что раздумья сами собой исчезли. Ладно, побудет немного наседкой для домашней девочки (Надя оказалась с факультатива ВСЭ). Не сказать, что она сама была гулякой, но возраст всё же… Поймав себя на снисходительных мыслях, Оля мысленно отвесила себе же подзатыльник. Нашлась тут, умудрённая. Нынешние недавно-школьники в некоторых вопросах такую фору могут дать, что ой!

К тому же, ей с ребятами столько лет учиться, надо постараться хоть немного не выбиваться из коллектива, хотя ближайшие события показали, что не так это и просто.

Не совсем пока ещё дружной, но весёлой гурьбой все отправились в парк. И не по нормальным улицам, как порядочные, а по каким-то задворкам — местные вели короткой дорогой.

В первом попавшемся супермаркете все позатарились пивом и закусками, а Оля купила сок. Во-первых, она не хотела пить по жаре, а во-вторых, не хотела пить вообще, ибо считала, что для выпивки должен быть более весомый повод. Праздник какой, например.

Глазастый заводила, представившийся Артёмом, тут же попытался возмутиться:

— Эй-эй, какой сок?! Какое знакомство может быть с соком? Ты чо?

— Ничо. Я что, обязана пить, что ли? Я вообще не употребляю, — слова пришли спонтанно, потому что хоть и мало, но выпить Оля могла, однако такой финт разом решал проблему приглашений на возможные студенческие попойки.

— Кто не курит и не пьёт, тот здоровеньким помрёт… — нараспев протянул парень, рассматривая её при этом цепким, неприятным взглядом.

— Ну и что? Это дело каждого, думаю.

— Самая умная, что ли? Ботанка?

Ну вот и первые наезды. Божечки, ну вот как ей с этими малолетками хорохористыми общаться? Оля и с парнями-сверстниками не особо-то могла поддерживать разговор, ибо частенько оказывалось, что поговорить им и не о чем.

— А если и так? Не надо так явно завидовать.

Артём надменно фыркнул, демонстративно отвернулся и вклинился в разговор двоих парней. Собственно, кроме этих троих, сильную половину человечества в группе представлял ещё один парнишка — вот уж кто как раз был откровенно ботанского вида: полненький, тихий, и при этом в очках. Увы, на лечение животных шли в основном девушки.

Пока суть да дело, они всей толпой дошли до парка.

Ремонтные работы не прошли зря — островок за прошедшие два с половиной месяца немного облагородили, заасфальтировали дорожки, раньше просто посыпанные гравием, поставили скамейки вдоль них. Разумеется, при всём желании тридцать с лишним человек не смогли бы разместиться на этих скамейках, как назло, не только имеющих бетонные ножки-тумбы, но для верности ещё и вкопанных в землю! Так что перенести-передвинуть — никак.

Один из парней, из местных, махнул рукой в сторону:

— Там полянка есть неплохая, под пикники, с брёвнами всякими. Погнали за мной!

Как хорошо, что она сегодня надела лёгкие матерчатые слипоны под джинсы — в босоножках-то самое оно по лесу-траве шарахаться. Впрочем, опасалась Оля напрасно — трава на поляне была по большей части вытоптана.

Когда все устроились и после дружного чпоканья крышек выпили первые глотки, заводила-Артём взял первое слово.

— Ну что, давайте знакомиться! Я из Ванино, школу закончил год назад…

Единственный не вчерашний школьник — проучился в другом институте, но «понял, что не моё, и перевёлся». Впрочем, судя по вырисовывавшемуся характеру, это вполне могло быть из-за проблем на прошлом месте учёбы. Ну или же она просто надумывает, ибо как человек Артём ей уже был не особо приятен. Хотя то, что Артём — человек проблемный, было видно невооружённым взглядом.

Оля слушала, отмечая про себя какие-то важные моменты, но в основном наблюдая за одногруппниками. Увы, по поводу остальных было сложно вот так с наскока судить, кто что из себя представляет.

Примерно половина первачков оказалась местными, из самого Уссурийска, остальная почти половина — из разных населённых пунктов Приморья. Из Хабаровска Оля была одна, ещё одна девочка — из Комсомольска, и последняя «неместная» — с Камчатки. Вот такая география.

Когда дошла очередь до неё, Артём не смог не подковырнуть:

— Ну а ты, трезвенница-язвенница, откуда? Небось, ещё и отличница и вообще девочка-девочка нецелованная?

Наверное, будь она младше, как и основная часть — после школы, её бы задело или смутило такое внимание со знаком минус: слишком напоказ Артём пытался над ней прикалываться, слишком ожидающим был его взгляд, мол, получится продавить или нет? А вот фиг ему. Олю подобные потуги скорее забавляли, чем обижали. Да и вопрос хорошо подан, чтобы окоротить придурка.

— Я из Хабаровска. Школу закончила… десять лет назад. Так что не переживай так: нецелованной я быть перестала, когда ты ещё даже не подозревал, что надо с девочками делать.

На полянке воцарилась ошарашенная тишина. Все молча таращили на неё глаза, словно диво какое увидели. Оля вздохнула — пройдёт.

— Ну что затихли? Кто следующий о себе рассказывает?

Артём тут же отмер.

— Подожди-подожди? Ты гонишь? Это же тебе…

Оля насмешливо прищурилась.

— Что, с математикой совсем беда? Мне двадцать семь, и нет, не гоню.

— Да не может быть!

— Паспорт показать?

Как и ожидалось, последнее сняло все вопросы. Да и удивлялся-возмущался Артём, как ей показалось, больше на публику. Наконец внимание перекинулось на следующую жертву, и Оля немного выдохнула. Строить тайны вокруг возраста она передумала почти сразу после заселения в общежитие, всё равно это всплывёт, причём в ближайшее время, так чего кокетничать? Ей пока лет не столько, чтобы начинать увиливать от прямого ответа.

Знакомство продолжилось своим чередом.

***

Два месяца спустя.

Поужинав после учёбы, Оля засела… за учёбу.

Времени свободного реально не хватало, правильно тогда предупреждала коменда: предметов было много, преподаватели задавали огромные объёмы, и каждый требовал глубокого знания своего предмета, свято веря в его исключительную важность для будущих ветеринаров. Даже по философии, блин! Благо с учёбы в колледже что-то в памяти если не осталось, то всплывало на ассоциациях.

Английский удалось обойти так же, как и в школе: откровенно поговорила с преподавательницей, объяснила ситуацию. Та пошла на встречу, разрешив делать переводы и читать вслух отрывки (благо произношение за два старших класса удалось подтянуть), за что ей огромное человеческое спасибо. Зато латынь и анатомия, как Оля и думала, давались легко.

С вышкой тоже проблем не возникло, вопреки лёгким опасениям. Преподавательница, поначалу качавшая головой («как ты, детка, учиться-то будешь после такого перерыва со школы?!») и предрекавшая ей неуд по своему предмету, теперь нарадоваться не могла и уже поставила в известность о грядущем участии в олимпиаде. Лишняя головная боль, но студентов тут не особо спрашивали о желаниях и буквально заставляли проявлять активность, а учиться хуже, чтоб не привлекать внимание, Оля себе позволить не могла: повышенная стипендия отличалась от обычной почти в два раза. В её ситуации — существенно.

Заначка подходила к концу, а работы так и не предвиделось. Да и какая работа, когда по учёбе нагружают только так? Ложиться спать в час-два и вставать в семь стало привычным делом.

Соседки смотрели с лёгким недоумением, ибо сами так усердствовать не собирались, наоборот, почувствовав вкус свободы без надзора родителей, завели друзей-подруг и частенько до вечера пропадали в их комнатах. Это если про Катю говорить, у Нади так вообще случилась первая любовь, и об учёбе она, такое ощущение, забыла напрочь, мол, потом наверстает. Угу, от сессии до сессии…

В общем, «домашние девочки» не то чтобы пустились во все тяжкие, но к учёбе относились откровенно спустя рукава. Оля пару раз поначалу пыталась вправить мозги, но… Они ж всё успеют ещё, а молодость проходит! Ну и ладно, у каждого должна быть своя голова на плечах, и она от девчонок отстала.

Быт тоже претерпел изменения.

Из-за жёсткой экономии Оле пришлось отказаться от общей готовки: полненькая и любящая покушать Катя напрочь отказывалась питаться бюджетными супчиками и всякими пустыми макарошками-крупами, покупая разные вкусняшки и настаивая на борщах, пловах и прочем мясном, пряном и наваристом.

А Оля в последнюю неделю вообще перешла на супчики из ролтоновской лапши с сосисками, завязав пояс ещё туже. На обед только в студенческую столовую ходила, хоть там нормальной еды поесть, пусть и в бюджетном варианте. Но как прожить на тыщу восемьсот стипендии, когда закончится заначка, она попросту не представляла.

Надя на еду сильно тратиться тоже не могла, но Катенька напрочь отказалась разделить с ней очерёдность готовки, ибо у первой получалось нечто откровенно не съедобное. Так что Надя с начала недели сидела на всякой гадости типа чипсов (когда мама выделяла еженедельное содержание) и домашней еде, которую привозила после выходных (жила она не очень далеко от Уссурийска, в паре часов езды на автобусе), а к концу, когда прогуливала деньги, переходила на тот же Ролтон.

В замке лязгнул ключ, и в комнату вбежала встрёпанная Катька. Встрёпанная и зарёванная, да при этом ещё и испуганная. Давя всхлипывания, быстро выдала: «Тебе коменда просила передать, чтоб зашла к ней» и нырнула в кровать, не раздеваясь, тут же закукливаясь в одеяло.

Ну и что могло случиться, раз Катя вернулась с намечающейся пьянки в таком раздрае? Ладно, это она потом выяснит, а к коменде лучше не опаздывать, когда зовёт. Благо идти далеко не надо, в соседнюю комнату всего лишь — явно же в такое время её не в рабочем кабинете ждут.

Недоумевая, что могло случиться (а втайне надеясь, что появились известия по возможной подработке, хоть и не представляя, как сможет совмещать), Оля постучала в гулкую металлическую дверь.

— Заходи!

Двери дверями, а стены в общаге как везде — тонкие, всё слышно.

В жилище коменды до сих пор ей бывать не приходилось, но осмотр позволил сделать вывод, что ничего особенного. Обычное жильё, без наворотов — а то ходили слухи о приворовывании и взятках. Что только «доброжелатели» не наплетут…

— Добрый вечер, Марь Иванна. Вы звали?

— Добрый, добрый. Ты как, подработку не нашла?

Вот что значит, деловой подход. Безо всяких околосторонних разговоров.

— Не нашла. Сложно здесь с подработками…

— Это да. В общем, смотрю, ты девушка ответственная, а у меня уборщица одна ушла, будешь полы мыть? Наш этаж полностью и лестница между этим этажом и нижележащим. Коридор надо убирать каждый вечер, а лестницу раз в неделю. Зарплата небольшая, две тысячи, но и работы не ахти, да плюс ездить никуда не надо. И по трудовой оформим, стаж хоть будет идти. Согласна?

Как бы не предложение мечты, конечно, но по совокупности плюсов… Да и лучше всё же иметь дополнительные две тысячи, чем их не иметь. Итого почти четыре… М-да, против пятнадцати прошлой зарплаты совсем не густо, но сама же хотела жизнь круто изменить, да? Придётся стиснуть зубы и как-то выгребать до желанного момента получения диплома. Оля вздохнула.

— Согласна. Жить как-то ведь надо…

— Вот и отлично! Завтра прям к восьми утра спускайся к моему кабинету, напишешь заявление. Зарплату получать тоже будешь у меня, наличкой, вместе с расчётником.

Можно было бы опять же заподозрить коменду в недобросовестности на словах о наличке, но по трудовой ведь, и расчётка будет — значит, всё честно и легально.

По возвращении в комнату, Оля застала Катеньку всё в той же позе, тихо всхлипывающей под одеялом. Опять вздохнула, присела на край кровати и потрясла девушку за плечо.

— Ты чего? Что случилось-то?

Видимо, девчонке не хватало этого самого намёка на дружеское участие, потому что она тут же выпуталась из одеяла и скрутилась клубочком у Оли на коленях, прижавшись.

— Я пришла… А он… что толстая… и все смеялииись…

Из судорожных всхлипов и завываний выяснилось, что Катеньку в собравшейся весёлой компании студентов попросту засмеяли из-за веса. Да, девушка не худышка, но вполне себе симпатичная, выращена любящей мамой, всегда говорившей, что она умница-красавица. И не сказать, что утверждения не имели под собой оснований: про внешность уже сказано, но и умом девочку действительно создатель не обидел: при отношении к учёбе спустя рукава, та оставалась твёрдой хорошисткой. Но люди и случайно-то бывают жестокими, а уж если намеренно хотят загнобить…

Да-да, речь про того самого Артёма.

Парнишка оказался своеобразным энергетическим вампиром. На прежней работе у Оли была такая коллега: так и норовила кого-то развести на эмоции (в основном негативные), а потом ходила и буквально лучилась удовольствием. А тот, кого довели, остаток дня ходил как в воду опущенный, а то и с головной болью. Вот и не верь после такого во всякую мистику-эзотерику.

В общем, куда смотреть и на что обращать внимание, Оля знала. У Артёма было несколько объектов доставания (в том числе тот самый мальчик-ботаник, Саша, из их группы), между которыми он переключался, вот теперь, значит, и до Катюшки добрался.

Оля дождалась, когда бурная истерика сойдёт на нет, погладила девчонку по волосам и заставила нормально сесть. Внимательно глядя в глаза, начала говорить:

— А теперь послушай взрослую тётю, малышка, — ну вот, уже хорошо: Катя улыбнулась сквозь слёзы и фыркнула. — Тебе мнение этого Артёма важно? Нет. Вы с ним родственники или муж-жена с общими детьми? — Катька сделала большие глаза и отчаянно замотала головой, мол, не надо такого счастья! — Ну вот. Так что шли его лесом. Вот просто. Трещит там себе что-то на заднем фоне, и пусть трещит. Тебя это не касается. Тебя в себе всё устраивает?

Катя немного скуксилась.

— Нууу, похудеть бы действительно не помешало… Немного.

А вот самоедства в такой ситуации точно не надо. Оля фыркнула.

— Поверь, про «не мешало б немного похудеть» думают даже те, у кого вес бараний. А в остальном? Внешность, характер, ум и навыки по дому и вообще по жизни?

С каждым словом девушка выпрямлялась, а концу и вовсе разулыбалась.

— Да, я хороша. Не как Надька, ни к чему не приспособленная.

— Это не так важно. У неё наверняка другие достоинства есть. Мы сейчас о тебе. Ты умница, красавица, хорошая хозяйка, тебя родители любят. Так важно ли, что думает какой-то там Артём и его прихлебатели, с которыми ты после учёбы, быть может, больше не увидишься никогда?

— И что теперь, молча терпеть?

— Надо не терпеть, а просто не обращать внимания. Игнорировать, проще говоря. И он со временем сам отстанет. Он же натуральный энергетический вампир, и чем больше ты поддаёшься на подначки, тем больше удовольствия ему доставляешь.

И Оля поведала соседке свои выкладки про подобных людей. Катька снова смотрела большущими глазами.

— Что, прям настоящий вампир?!

— Вот дурашка! Нет конечно, просто так часто называют людей, которые любят доводить окружающих. Ну что, будешь ещё переживать о всяких там?

Катя с улыбкой помотала головой.

— Неа! И… Оль, спасибо тебе!

— Ой, да ладно… О, ещё что хотела спросить: ты чего в комнату влетела-то такая напуганная? Не Артём же вдобавок ещё и напугал?

— Да нет конечно, чего его бояться. Коменда напугала — она ж со мной раньше никогда не заговаривала. А я тут ещё и реву… Она тааак посмотрела…

Оля рассмеялась.

— А её-то чего бояться, дурочка?

— Ага, конечно. Это ты у нас вся такая бесстрашная, а в общаге её все боятся. Пасёт, и за любое нарушение правил наказывает!

— Так не нарушайте, делов-то.

Глава 6. Гром серди ясного неба

История с Артёмом на Кате не закончилась. Паршивец пытался прикопаться снова к Оле, издевательски комментируя её «половую жизнь». Но однажды был отхлёстан по мордам грязной тряпкой — когда терпение закончилось.

Самое смешное, что потом они даже подружились в некотором роде.

Настала суббота, за две недели до Нового года. Оля намыла коридор с лестницей и засела за уроки, чтобы хотя бы воскресенье посвятить отдыху, погулять сходить, к примеру. Но периодически поглядывала на будильник (древний, в металлическом корпусе, жутко-пронзительно дребезжащий по утрам, он был идеальным средством побудки): восемь часов субботы оптимальное время для личных разговоров — соседки гуляют, она в комнате одна, ну и в выходной не приходится ждать полночи.

Да, с Борисом они так и продолжали общаться, Оля даже специально тариф подобрала, куда входил пакет минут на межгород. И с семьёй чтоб поболтать (как назло, у всех был Билайн), и на Бориса запас оставить — на Западе почему-то таких тарифов не предоставлялось. А говорят, там цивилизация. Ну-ну.

Чем больше шло время, тем яснее она понимала, что мужчина ей очень сильно нравится. Они могли говорить о чём угодно: профессиональные темы сменялись бытовыми, а разговоры о характерах и привычках перемежались с забавными случаями из жизни. Но, блин, как же далеко он живёт! Бесперспективные отношения, но и оборвать, даже учитывая риск для собственного сердца, она не могла.

Вот в самом деле, глупость же несусветная: влюбиться в мужика, которого ни разу не видела, только слышала голос, да знаешь манеру общения! И в гости не съездишь, чтоб познакомиться в реале. На какие шиши-то? Тут прожить бы, ноги не протянув. После пятнашки зарплаты жить на четыре с копейками оченно тяжко. На проклятущем Ролтоне с сосисками она уже похудела так, что одежда болталась! Даже с учётом столовской еды, но что та еда? Да и позволяла себе только самое простое и дешёвое, а значит — почти всегда постное.

Не то чтобы раньше она была пышкой, просто пошла в бабушку: кость широкая (и рука тяжёлая, ага) и все округлости на положенных местах в наличии. Ну, сейчас вот поменьше всего стало, и не сказать, что Оля сильно этому радовалась: уж за чем, а за диетами она никогда не гонялась.

Можно, было, конечно, позвать в гости Бориса, но… А захочет ли он знакомиться вживую? Это она тут сама себе идеал почти навоображала, и сама влюбилась. Почти. А он? Может, уже нашёл кого, а с ней как с коллегой общается? Да и вообще, сколько правды в словах человека, которого знаешь только по переписке? Хотя, он тоже про неё ведь может так думать…

Ох уж этот век гаджетов!

Но к чему у неё такие мысли вдруг полезли? Оля тряхнула головой и снова глянула на будильник. Рано…

А мысли — понятно к чему. Мало того, что куча сложностей навалилась, так ещё и в личном так ничего и не ладится! С однокурсниками, да даже старшекурсниками — неинтересно, маленькие они, со своими интересами и жизненной позицией, чаще всего отличающимися от её. Вот тот же Артём что-то там пытался изобразить типа знаков внимания, но его она вообще как мужчину не воспринимала. Зря, может быть, такое отношение, она даже готова признать, что неправильное, но себя пересилить никак не получалось. Да и зачем оно, если надо пересиливать?

Преподавателей-мужчин в академии не так чтоб мало, но и не много. Женщин больше. А мужики либо очень в возрасте, либо прочно женатые, либо одно и второе вместе. Молодые-свободные, может быть, и есть, но не на её ветви обучения, видимо…

Раздавшийся звонок заставил вздрогнуть и машинально бросить взгляд на часы: без пяти восемь. Может… На табло высветилось «Боря-ветеринар» (на сокращённые имена они перешли не так давно, но она сразу исправила в телефоне официальное «Борис»), и Оля улыбнулась.

— Привет!

— Привет! Ну как у тебя прошла неделя?

Они с удовольствием обменялись новостями. Оля похвасталась, что преподы пообещали ей несколько зачётов автоматом. Борис рассказал, что интересного у него происходило во время заседаний («Не поверишь, совсем ничего, арестанты смирные, тихие, можно даже сказать — приличные»), что сегодня помогал родителям закупаться к Новому году («Ну и что, что середина декабря? Есть ведь непортящиеся продукты, а потом цены взлетят!»), что зима выдалась снежная и он с удовольствием по выходным бегает на лыжах.

Вот же насыщенная жизнь у человека, подумалось с лёгким оттенком зависти. И не сказать, что она сама бы с удовольствием проехалась на лыжах — активные виды спорта Оля не любила, ограничиваясь утренней разминкой, а лыж ей и на физре хватало. Но вот просто. Наверное, той лёгкости, с какой Боря может выбирать, чем заниматься в свободное время. И тому, что это самое свободное время вообще есть.

Увы, слишком долгие разговоры она себе позволить не могла — пакет минут штука конечная. И не так чтобы дешёвая. В этом и заключалась очередная неприятность: Оля собиралась в ближайшее время переходить на более скромный по оплате (но и по возможностям соответственно тоже) тариф, из-за жесточайшей экономии. Да, пакет минут обходился куда дешевле, чем платить поминутно за межгород, но это не значит, что он был дёшев сам по себе.

— Борь, тут такое дело… Нам придётся либо сильно сокращать время разговоров, либо перезваниваться реже. У меня на тарифе скоро минут убавится сильно, а с родными, сам понимаешь, ограничить общение я не могу.

— Что значит, минут убавится? Оператор, что ли, условия изменил?

— Нууу нет. Я сама хочу тариф поменять… на более дешёвый.

Вот чего они почти никогда не касались, так это финансовых вопросов. За исключением сравнения цен в регионах и средних зарплат, конечно. Но без конкретики. Знакомство знакомством, но Оля не хотела вываливать на постороннего по факту человека свои проблемы. А тут вот без объяснений вряд ли получится.

Боря какое-то время молчал.

— Что, совсем всё печально?

— Ну не всё, — она мысленно хмыкнула — вруша! — но экономить приходится.

— А родители не помогают, что ли?

— Ну я как бы взрослый человек, понимала, на что шла, — очередная ложь: не понимала, лишь предполагала, и эти предположения оказались чрезмерно радужными. — А родители у меня не особо обеспеченные, им самим бы кто помог.

— Хм… Давай, я тогда буду тебе подкидывать на связь?

И вот такого она тоже опасалась.

— Нет. Просто нет, Борь. Я справлюсь.

Мы бедные, но гордые, ага. Олёль, блин… Но и по-другому она ответить не могла. Принципы.

— Лааадно… А как ты смотришь на долевое участие? — голос Бори сделался вкрадчивым.

— В смысле?

— Ну смотри, я же тоже заинтересован в общении, так? А платишь за связь ты одна. Давай я хотя бы буду участвовать, пополам?

Оля крепко задумалась. Как бы — заманчиво. И не то же самое, как если бы он полностью за связь платил. Так-то довод вполне разумный — он тоже заинтересован. Так! Не надумывать себе про эту самую «заинтересованность», Ольга, свет, Дмитриевна! У них дружеское общение, которое в случае «долевого участия» не потребуется сокращать. И платить придётся даже меньше, чем если бы она перешла на новый тариф. Пожалуй, на такую сделку (с совестью в том числе) она согласится.

— Хорошо, уговорил, красноречивый. С тебя двести ежемесячно.

— Договорились. Почтовый адрес напишешь?

Оля даже трубку от уха оторвала, чтоб удивлённо на неё посмотреть.

— А при чём тут почтовый адрес?

— А как я тебе деньги буду пересылать?

— Эмм… Борь, двадцать первый век на дворе! И у меня есть банковская карточка для стипендии. Только не говори, что вам зарплату до сих пор наличкой выдают?!

— Нууу… Да, вообще-то.

С ума сойти. Запад. Цивилизация. А Дальний Восток — окраина-периферия-тьму-таракань, ага. Нет, ей за поломойство деньги тоже наличкой выдавали, но тут свои нюансы, видимо. В Хабаровске вот, уже несколько лет на карту переводили.

— Лааадно. Вот даже говорить ничего больше не буду. Ну так сможешь через Сбербанк перевод на карту сделать?

— Смогу, наверное. Надо узнавать.

Оля даже не сомневалась, что это не должно вызвать проблем.

— Ладно, пора мне. Ещё маме с сестрой надо позвонить, — с отцом у них связь по воскресеньям, — А реквизиты карты я тебе письмом пришлю. До связи?!

— До связи, Олюшка.

И отключился. Вот это вот, всё чаще мелькающее нежное «Олюшка» тоже здорово сбивало. Слишком… Слишком оно ей нравилось, и ничуть не помогало воспринимать общение исключительно дружеским.

***

Наступил новый, 2008 год. Тогда, в первые дни посленовогодия, Оля ещё не догадывалась, что календарная Крыска здорово подпортит ей нервы, окунёт в ещё больший ворох проблем и обернётся очередным кардинальным изменением в жизни.

Первой ласточкой стал внеурочный звонок Ленки.

— Привет, систер! Как дела?

Преувеличенно бодрый-задорный голос младшенькой сразу насторожил.

— Привет. Дела как обычно, на букву ха. И это не «хорошо». Сама ж знаешь, — вот от кого у неё давно уже секретов не было, это от сестры, хотя в детстве они даже дрались бывало. Но переросли, сблизились. — А ты чего средь недели? Случилось что?

В трубку хмыкнули.

— Ты в кого такая умная, а? — голос из бодрого махом стал унылым. — Я с Витькой разбежалась. Можно я у тебя поживу, за папаней пригляжу как раз?

— В смысле, разбежалась? Опять поссорились?

— Не то слово. Так что разбежались мы насовсем.

Ну, положим, разбегались они вот так регулярно. Сестра пару ночей проводила у неё или подруг, а потом они с мужем «сбегались» назад.

— Да живи конечно, в чём вопрос.

— Спасибо! Ты лучшая сестрёнка на свете! Ты ж не против, если я твою комнату пока займу, всё равно ж до лета приезжать не собираешься? А там и шкаф, и комп…

Это да, до летних каникул приехать и не получится, ибо не на что. Скоро сессия, для неё по максимуму сокращённая из-за автоматов, но межсеместровые каникулы слишком короткие, всего две недели, чтобы тратиться на поездку. Да и кто её отпустит с работы? Каникулы каникулами, а полы мыть в общаге надо.

— Шкаф-то тебе зачем? Мои вещи тебе всё равно большие.

Вот да, это она пошла в бабушку с её несколько пышными формами, а Ленка — в маму, мелкая и тощая.

— Да сдались мне твои, своих два чемодана!

— Ого!..

Чемоданы — это уже не на день-два переночевать, это уже серьёзно.

— Ага.

Они помолчали.

— Расскажешь, что случилось?

— Да ну его! — Оля была уверена, что в этот момент сестра махнула рукой и скривилась. — То бухает, то ревнует к каждому столбу, то скандалы закатывает…

Ленка у неё, конечно, тоже не сахар, уж кому как не сёстрам знать друг друга, но верная, что есть, то есть. Вот только общительная и красивая при этом. Может, муж увидел, как она с кем-то из знакомых или коллег общалась? Со стороны-то оно всяко может показаться.

— А ты повода точно не давала?

— Лёооль, ну вот только ты не начинай, ладно?

— Ничего я не начинаю, так просто, уточнила.

— Да мне что теперь, в монашки записаться или паранджу надеть, чтоб никто не заглядывался?! И молчать в тряпочку, глаз от пола не отрывая? Ну простите, не тот характер.

— Эй-ей, мелочь, притормози! Я ж тебя ни в чём не обвиняю.

— Ещё не хватало… И чего это я мелочь?! У нас всего три года разницы! Я вообще уже пять лет как дама замужняя, это ты всё в девках.

— Ой, вот давай не будем!

— Вот давай и не будем.

Снова недолгое молчание. И нет, они вовсе не ссорились, просто общение такое вот, своеобразное иногда. И это хорошо, что у сестры до сих пор детей не случилось — тогда так свободно взбрыкнуть уже не получилось бы. Хотя… Это ж Ленка, она и не на такое способна, если вожжа под хвост попадёт. На том и порешили. А приедет летом — будут разбираться, что и как дальше. Если к тому времени сестрёнка мужа в очередной раз не простит.

Вторая «ласточка» одновременно стала настоящим ударом. Причём во всех смыслах.

Каникулы подходили к концу, хотя до того конца и оставалось ещё целых три дня. Делать в общаге было решительно нечего, соседки разъехались по домам, и Оля маялась от скуки. Даже поговорить толком не с кем! Конечно, в общаге она осталась далеко не одна, но из тех, с кем общалась постоянно, никого не было.

Но это у неё каникулы, а у родственников-знакомых неделя-то рабочая, так что раздавшийся ближе к обеду звонок сильно удивил. Да, сегодня пятница, но всё равно ж странно.

— Алло?

— Филимонова Ольга Дмитриевна?

— Да, это я.

Столь официозное начало разговора уже настораживало.

— Вас беспокоит Сбербанк, менеджер Ирина, — первое недоумение сменилось полной растерянностью после продолжения: — Почему вы не сообщили о смене номера? — и правда, напрочь забыла же! Но ведь нашли же… По карте, которые всем студентам для получения стипендий оформляли? Или через бывшую начальницу, которая была у неё поручителем? — Вы же не думали, что смена поможет избежать ответственности?

Что за наезды-то?!

— Подождите-подождите! При чём тут ответственность? Ну да, забыла сообщить, из головы вылетело, это же не повод к таким претензиям…

На другом конце воцарилась на пару мгновений тишина, потом собеседница уже несколько мягче произнесла:

— Ольга Дмитриевна, вы брали в Сбербанке полтора года назад кредит, на пять лет, помните? Вы сами его выплачиваете?

В желудке всё похолодело и свернулось. Разве можно забыть про двести с лишним тысяч долга, в который влезли после пожара — в деревянном двухэтажном доме на два подъезда как-то загорелась крыша. Дело случилось днём, когда большинство жильцов на работе, по чьей вине — непонятно, но пожарные приехали быстро. До квартир их подъезда огонь не добрался, но при тушении был полностью залит чердак и квартиры на втором этаже банально затопило.

Отцу соседка позвонила, он неподалёку работал, быстро примчался и Оле уже сам позвонил. Пока ехала с работы, больше всего переживала не за документы-вещи (которых, безусловно, тоже будет жаль, если сгорят), а за оставшуюся дома Дарку.

Ничего не сгорело, слава богу, Дару, с огромными от испуга глазами, вытащили из-под кровати (когда пожарные наконец разрешили зайти в квартиры и похватать хотя бы основные ценности — до этого все стояли на улице и дико переживали) и вывели во двор — ждать, пока всё окончательно завершится. Потом ещё несколько дней пришлось ночевать у знакомых, пока квартира просохнет.

Полный разгром, испорченная техника и вещи… Никакого другого выхода не было, кроме как брать кредит на ремонт и крупные покупки. На тот момент Оля пока ещё не собиралась менять профессию, так что была уверена, что с лёгкость выплатит долг. На пять лет же взято, чтоб не сильно напрягать домашний бюджет, и то платёж около пяти тысяч составлял.

— Конечно я помню про кредит! До недавнего времени платила сама, а теперь мой отец. Дело в том, что я поступила в сельхозакадемию в Уссурийске, учусь на очном отделении. Папа обещал…

Обещал, да. Но. Менеджер Ирина, показалось, сочувственно вздохнула.

— У вас просрочка по платежам, три месяца. Мы вынуждены начислить пеню. А если платежи не возобновятся — подавать иск в суд.

У Оли голова шла кругом. Три месяца! И ведь отец бодро заверял, что всё в порядке, волноваться не о чем. И перед поступлением она десять раз переспросила: точно он справится, или лучше подождать и идти учиться после выплаты? Ведь обещал!

— Послушайте… Ирина, вы меня сейчас крайне удивили, потому что отец ничего не говорил о проблемах. Вы не могли бы перезвонить после выходных, а я постараюсь выяснить, что случилось? Уверена, это какое-то недоразумение…

Ну да, ну да. Но мало ли? В душе жила пусть и слабая, но надежда, что всё решаемо.

— Хорошо, Ольга Дмитриевна, я перезвоню. До свидания.

Попрощавшись, Оля обессиленно упала на кровать. Надежда жила, это да, вот только что-то подсказывало, что она напрасна. И отцу же сейчас звонить бесполезно — днём на работе он в основном отключал телефон, чтоб не отвлекали. Значит, придётся ждать до вечера. И нервничать. Ни маме, ни Ленке она звонить пока не хотела. Первой, чтоб не волновать лишний раз, второй… Потом позвонит, всё же сестрёнка сейчас с отцом живет, сторонний взгляд и мнение не помешают. Но уже после разговора с ним самим.