Судьба по ошибке

Глава 1. Под чужим именем

Даша обожала свою квартиру. Пускай маленькая, но довольно уютная однушка в старенькой хрущёвке досталась ей от покойной бабушки – зато своя. И к гостям Даша тоже обычно нормально относилась. Обычно. На Новый год в её квартиру поместилось аж под тридцать друзей и однокурсников. Как и зачем? Она до сих пор не могла понять, но зато было весело и громко. Сегодня же нагло завалились всего пятеро, вот только шуму от них оказалось почти как от тех тридцати.

Нет, Олю – свою двоюродную сестру – Даша, конечно, любила. В ответ переиначивать своё имя в уменьшительное Лёлик кузина разрешала ей одной. И к её подругам из музыкально-танцевальной группы относилась не без теплоты. Но именно сегодня всё настроение портило нехорошее подозрение, что Лёлик пытается втравить её в свою очередную авантюру.

Сестрёнка вместе с подругами буквально ввалилась с утра пораньше. При этом выглядела она откровенно плохо: зеленоватый цвет лица и походка моряка в шторм. Сразу, едва зашла с мороза в тепло, кузина начала громко икать, а потом её развезло окончательно. Спрашивается – и зачем в таком состоянии сама пришла и остальных притащила? Причём сидит на диване в комнате, обнимает пакет, а две подруги рядом по бокам, поддержки ради, чтобы Лёлик не растеклась окончательно.

Даша встала напротив компании, скрестив руки на груди:

– Так, стоп! Лёлька, не дави на меня. У меня каникулы, сессия закрыта без хвостов, и до февраля я – котик. В смысле – ем, сплю и играю.

Кузина многозначительно покосилась в сторону компьютерного стола с ноутом, но ничего не сказала, и Даша продолжила:

– Да, ты в правильном направлении мыслишь. У «Героев меча и магии» недавно выпустили свежий аддон и новую кампанию, и пока всё не пройду, я – недвижимость. И пусть кто попробует сказать «старьё» – стукну. Там новые моды и обновления идут постоянно. И да, развивать замок и героев мне интереснее твоей очередной авантюры.

– Дашок, ты не п-нимаешь!..

Договорить у неё не получилось – с кухни послышался шум воды и звон посуды, так что Даша ринулась туда. Пить чай вшестером на кухне в хрущёвке было откровенно тесновато, так что вместо этого поставили в комнате табуретки и передвинули журнальный столик. Но Милана, засланная на кухню с партийным заданием «налить чай и достать из шкафа конфеты», как оказалось, занялась совсем иным делом: решила помыть валявшуюся в раковине посуду.

– Милана, ты сдурела? Ты чего творишь?

– Дашка, у тебя скоро отдельная жизнь в грязных тарелках заведётся, – флегматично ответила девушка. – Извини, но я не смогла пройти мимо. Ты хоть иногда тарелки моешь?

– У меня каникулы. Поэтому мою, когда тарелки закончатся, – отрезала Даша. – Видишь – чистые чашки в наличии. Взяла и брысь отсюда. Катись отсюда, сказала. И лимон с мёдом захвати, для Лёльки.

После чашки крепкого чёрного чая с мёдом и лимоном кузина малость порозовела и пришла в себя, так что Даша вернулась к разговору:

– Итак, Лёлька, давай сначала. Сразу скажу, я в твоих авантюрах не участвую. Хватило и прошлого раза. Выслушать – могу. Может, совет подкину, чтобы не было, как в прошлый раз.

– Вот неправда! – неожиданно возмутилась кузина... и смущённо покраснела. – Зато мы в тот день с Витькой познакомились... ой.

–Та-а-ак. Сошлись два раздолбая. Лучший друг ухаживает за моей двоюродной сестрой, с ней наверняка целуется, и оба мне про это молчат. Нет, я, конечно, не такая злопамятная...

– Да что ты сразу? Витька хороший парень. Он нам все инструменты настроил и в порядок привёл, – вступилась одна из Олиных подруг.

– Хороший, – согласилась Даша. – Особенно по части ремонта музыкальных инструментов. Зато во всём остальном... Лёлька не рассказывала, с чего Витька её родителей стороной обходит?

– Это вообще была твоя идея! Вот не надо…

Даша ядовито продолжила:

– Я тогда просто высказала мысль, что вашего наглого кота стоило бы постричь, шерсть длинная даже в кофе плавает. Я просто придумала, как это сделать и как из варежек налапники надеть и привязать, чтобы не царапался и не дёргался при стрижке. И представляете картину? Вернулась её мама и видит, как любимый кот мало того, что острижен машинкой под ноль, привязан и в варежках на лапах. Вдобавок Витька притащил краску для косплея – ну ту, которая на волосах мгновенно сохнет, и они, высунув язык, раскрашивают кота под анимешную неку.

– С покраской Барсика тоже твоя идея была, – не выдержала и возмутилась Оля.

– Только это тебя и спасает, что я тебя сейчас слушаю, а Витьку не придушила уже тогда. Хотя, если честно – я просто пошутила и сказала, где можно купить краску. В общем – чего вы начудили в этот раз, и при чём тут я?

Дальше начался сумбурный рассказ. Оказывается, кузина и её подруги выиграли путёвку на какой-то новый, но уже жутко раскрученный конкурс молодых коллективов. Само участие там – это уже признание и возможность как минимум засветиться. Билеты им прислали, с родителями всё согласовано. Но Оля, пользуясь тем, что родители плохо понимают график репетиций и подготовки, вчера, никому не сказав, уехала с Витькой к нему на дачу в очень душевной компании студентов в качестве его девушки. Там умудрилась отравиться то ли шашлыком, то ли другими… излишествами, и теперь физически не может никуда лететь. А рейс до Казани уже сегодня вечером.

– Стоп. Я-то тут причём?

– Ты будешь мной!

– В смысле? – опешила Даша.

– В прямом. Рост у нас одинаковый, сто семьдесят, это главное. Мы обе светло-золотистые, даже подкрашивать не надо. Родинок на лице нет. У тебя глаза зелёные, а у меня синие, но, может, ты линзы надела? Это если там мужик будет, который меня лично видел, когда на городской конкурс наших коллективов приезжал. Если ты волосы, как я, в косу соберёшь, а не в хвост, то вообще будет не отличить.

– Ага. Вы вообще похожи. Я, когда тебя увидела, думала, вы вообще близняшки, – наперебой поддержали остальные подруги.

– При чём тут рост? – растерялась Даша.

– Там что-то вроде флагов будет у каждой группы. Несёт флаг на открытии один участник от группы. Меня записали и просили уточнить рост, там как-то от него расставлять на сцене будут, чтобы всех видно было на открытии, –затараторила Оля. – Короче, Дашуня, ты согласна быть мной?

Если Олик начала подлизываться и пошло всякое «Дашуня» – это обычно серьёзно.

– Стой, погоди. Ты хочешь, чтобы я полетела вместо тебя?

– Ну да. Махнёмся на пару дней паспортами. Заодно и Казань посмотришь.

Даша глубоко вдохнула. Выдохнула.

– Народ, вы головой двинулись? Ладно, я молчу насчёт слетать под чужим именем и по чужому паспорту. Каюсь, мы с Лёликом так уже делали. В смысле – по чужому паспорту кое-куда ходили. Да не смотрите вы так, мы тогда сначала проверили, что если ничего противозаконного не делаешь, то за это штраф максимум. И то всегда можно просто свалить на то, что по ошибке хватанула не свой, мы действительно похожи. Но я же петь вообще не умею. Или что у вас там?

– Да там – ничего, – вздохнула Милана. – Сделаем вид, что ты перед выступлением голос сорвала, потому будем урезанным составом. Даша, ты пойми, мы и раньше-то выиграть не рассчитывали, там такие конкуренты будут! Но сейчас нам можно хоть последнее место занять – тут важно само участие. Мы одни туда из нашего города едем, понимаешь? И даже если самые последние будем, то дома нас всё равно заметят. Это и реклама, и остальное. Раскрутка. А дальше, если подсуетиться... В общем, это может стать нашей первой ступенькой к реальному успеху, а не как сейчас – наполовину любители, которые вечерами выступают по ресторанчикам с концертами. Но это – только если мы приедем в Казань, и нас покажут по телевидению. А приедем не все – нас просто не зарегистрируют…

**

Вечером Даша уже стояла в терминале аэропорта, крутила головой во все стороны, глядела на толкотню в зале ожидания и людские реки, текущие из одного конца терминала в другой, на пассажиров у стойки регистрации. Пыталась отыскать остальных девчонок, а заодно сообразить, как её всё же уговорили на эту авантюру. Пускай даже с оговоркой: пару дней кузина отлежится у Даши, а потом всё-таки вылетает в Казань. Фестиваль продлится неделю, их группа выступает где-то в середине, так что сёстры успеют поменяться обратно. Последним аргументом стало то, что билеты и гостиницу девчонки берут на себя. Даша уже давно мечтала посмотреть Казань – как-никак известный туристический город, наравне с Москвой и Питером, не просто так его называют третьей столицей России. Но лететь через полстраны за свой счёт накладно, а тут – внезапная халява.

Ощущение нереальности происходящего отпустило, лишь когда они заняли места в самолёте, а под крылом побежала слегка припорошённая снегом взлётная полоса. Вот земля ушла вниз, вокруг самолёта появились многочисленные, подёрнутые дымкой сплетения. Ну, прощай, родной город! Пусть и всего на неделю.

По мере того как машина поднималась всё выше и выше, и мчалась всё дальше на запад, серые цвета зимнего сибирского вечера уступали место прозрачно-голубым и синеватым тонам. Под крылом царил пейзаж из громадного заслона облаков, растянувшихся, словно парящие в небе континенты и острова, заливы с вытянутыми в воздушном океане косами. Даша даже не заметила, когда облака разошлись, и внизу, разрезанные лентами рек, скользили то серые коробочки-дома городов и посёлков, то бело-серые прямоугольники заснеженных полей и пёстрые пятна засыпанных снегом лесов, кое-где простроченные чёрными нитками дорог.

Самое грустное обнаружилось лишь минут через тридцать после взлёта. Телефонами-то сёстры тоже махнулись, чтобы не выдать себя перед Олиными родителями. И вот тут появилась проблема: в отличие от кузины, Оля принципиально не ставила на телефон никаких приложений разных сайтов и библиотек для офлайн-чтения и никогда не скачивала файлов, предпочитая читать исключительно напрямую с интернета. Лететь же было по расписанию около шести часов. Не смотреть же всё это время в окно? А захватить чего-нибудь из запланированного почитать во время каникул в бардаке сегодняшнего дня Даша забыла. Точнее, сумку с вещами, которые она собрала себе, послезавтра привезёт кузина.

Пока же придётся использовать то, что под рукой. Грустно пошарив в рюкзачке, который оставался в ручной клади – не планировала же Лёлик спать весь полёт – в первый момент Даша обрадовалась: ага, там прощупывались твёрдые уголки и обложка... Вытащив книжку, Даша лишь поморщилась: ну чего ещё от кузины можно было ожидать? На обложке дама в роскошном платье обнимала и целовалась с красавцем на фоне дворцового антуража конца девятнадцатого века. Обе сестры любили книжки про попаданцев, но если Даша предпочитала героев, залетевших в какой-нибудь стимпанк или технофентези, то Оля глотала ромфант за ромфантом. Впрочем, на безрыбье и рак рыба, а книжка оказалась достаточно бойкая, под конец полёта Даша даже увлеклась.

Аэропорт Казани показался огромным, куда больше, чем тот, что дома – хотя скорее потому, что тут всё было в едином здании, а девушка привыкла, что «у нас» международный и внутренний терминалы отдельно.

– Такси ищем? – робко предложила Милана.

– Вот ещё, – фыркнула Даша. – Обдерут как липку. Спокойно, я уже всё выяснила заранее. Смотрим по указателям, ищем аэроэкспресс. Нам как раз на нём до Центрального вокзала – просто идеально. Там и до гостиницы недалеко, и до центра «Пирамида», где у вас завтра открытие.

– Ты куда так торопишься, Англинова? – зевнула одна из девушек, и Даша подумала, что девочнкам вообще удобно – фамилия та же, что у Лёльки, раз уж подружки привыкли называть её по фамилии. Не запутаешься.

– Как куда? – удивилась она. – А вы что, гулять не пойдёте?

– Ты на часы смотрела? Пока доберёмся...

– Ничего не знаю и знать не хочу. Всё, пока мы здесь – я живу по здешнему времени, и мне плевать, что у нас уже полдвенадцатого. Тут полседьмого, и я успею посмотреть для начала центр и Кремль.

Утро Даша встретила в обнимку с кофе и злобным желанием послать весь остальной мир как можно дальше. Наверное, всё-таки не стоило возвращаться к полуночи. Нет, девчонки разбудили её вроде бы по-божески, лишь в начале девятого. И хотя «по домашнему» часовому поясу она проспала до обеда, но из-за сбившегося режима будто и не спала вообще, так что остальные подшучивать на тему «надо было вчера думать» не рискнули.

А погода оказалась чудо как хороша. Небо было ясным, солнце разливало повсюду свои яркие резкие лучи. Серебром отливало на окнах домов и магазинов, серебрился выпавший под утро лёгкий снежок. Можно было подумать, что какое-то чудо перенесло подруг в волшебное Серебряное Царство, о котором рассказывают народные сказки. Но поскольку остальные благоразумно держались чуть в стороне и нарываться на ссору не собирались, Даше оставалось лишь бурчать себе под нос. И брусчатка на тротуарах скользкая, и снег не успели подмести, и холодно как-то, и сыро в воздухе. И развлекательный комплекс «Пирамида» напоминает пирамиду Хеопса, а к здешней архитектуре совсем не подходит. Поэтому, когда у входа Милана сказала: «Так, нам в зрительный зал, а тебе к служебному входу», – для Даши это оказалось полной неожиданностью.

– То есть как?

– Ну так первый день же, открытие. Ты же наш знаменосец.

– Стоп. А почему мне раньше не сказали?

– А ты нам про флаг напомнить дала? С утра на всех кидаешься, Англинова. Ладно, давай. Обещали, что это всё ненадолго, часам к двум освободимся. И будешь нам всё показывать, как почти наполовину уже местный житель.

– Да какое там показывать, – растерянно буркнула Даша. – Тут дожить ещё надо до обеда.

Дальше её завертела суета. Хмурый мужик на входе как на конвейере дотошно проверил документы, придирчиво сличив с фотографией в паспорте, дальше буркнул в микрофон на столе:

– Ольга Англинова. Нужен сопровождающий.

Охранник передал девушку улыбчивому парню с бейджиком сотрудника конкурса, и тут же переключился на следующего участника, ждавшего очереди на вход. Имя сопровождающего Даша мгновенно забыла, а пялиться на бейджик и рассматривать повторно постеснялась. Да и волновало её сейчас больше всего то, чтобы не забыть, пока она здесь, откликаться на имя Оля, а не на своё. Впрочем, парень отнёсся к волнению конкурсантки с пониманием. Оказывается, на каждых трёх участников выделялся сопровождающий, который и водил подопечных по лабиринтам служебных помещений. Он же показал, где выделенная им гримёрка. Там Даша и остальные девушки переоделись – на открытие всем участницам подготовили одинаковые светло-голубые платья с блёстками. Дальше сопровождающий вкратце объяснил сценарий... И в какой-то момент Даша сообразила, что она уже стоит в толпе участников возле выхода на сцену, колени дрожат, а ведущий уже заканчивает вступительную речь. Через минуту-другую надо выходить из-за кулис.

В этот момент на сцене чего-то ярко начало искрить, запахло озоном и одновременно завоняло палёным. Сообразить и чего-то предпринять никто не успел. На сцене полыхнул настоящий огонь, и началась паника. Люди в зале кинулись к выходу, как и люди за кулисами. Даша куда-то бежала вместе со всеми, толпа распалась на мелкие группки и металась в поисках выхода, поскольку огонь практически мгновенно охватил внутренние помещения. Последнее, что Даша ещё запомнила – густой клуб дыма, дохнувший в лицо, а потом потеряла сознание.

***

Все полсотни девушек, отобранных для переноса, лежали рядами без сознания, но с открытыми глазами в пустом зале в глубине развлекательного центра. Специальный газ усыпил всех минимум на сутки. Ответственный медик переходил от одной к другой. Он не торопился – полог удержит огонь и не даст ему добраться сюда, – но и старался и не задерживаться сверх необходимого. Пожарные службы в этом мире и в этой стране работали отлично, так что очень скоро отчаянные мужики полезут в здание, стараясь вызволить попавших в огненную ловушку людей. Когда они пробьются, всё должно быть уже закончено – груз отправлен через портал, биологические имитаторы якобы сгоревших и задохнувшихся участниц разложены по нужным местам.

– Раймундо, чего ты там возишься?

– А если что-то не так, стоимость транспортировки девчонок из своего кармана будешь оплачивать? – огрызнулся медик. – Так, всё в порядке, класс чистоты у всех «ноль». Только у одной глаза зелёные, а по накладной – синие.

– Да какая разница? Ты маркеры проверил?

– Да. Генетические маркеры родства у всех совпадают согласно накладной.

– Ну и без разницы тогда. Класс чистоты нулевой, генетическую идентификацию все прошли. Цепляй им браслеты перехода – и открываем портал.

Глава 2. В чужом мире

Первое, что ощутила Даша – непривычно грубую ткань одежды, которая неприятно царапала кожу. Жёсткое сиденье, от которого затекли спина и то, что пониже. А ещё девушку мелко трясло, потому что сидение и вообще всё, где она сейчас находилась, неприятно покачивало, словно в купе поезда, идущего по старым, покорёженным рельсам. Накатил приступ морской болезни, Даша глубоко вздохнула и закашлялась. Тяжёлый липкий воздух, сдобренный неприятным запахом каких-то отходов, чуть ли не физически застревал в лёгких. Словно она проезжает мимо... точно, мимо свинофермы, очень похожий запах нечистот.

Последнее воспоминание… Они бежали, пытаясь выбраться из пожара, Даша рванула на себя очередную дверь, в лицо ударили клубы едкого дыма. Где она сейчас? Чего-то не похоже на потусторонний мир – говорят, в раю навозом не воняет, что не ад, Даша точно была уверена – просто некогда было достаточно нагрешить.

«Так что, если разобраться, я жива. Но где я?»

Девушка с трудом заставила себя открыть глаза... Мамочки! Сразу захотелось закрыть их обратно. Даша сидела в самой настоящей тесной карете, обитой изнутри потёртой тканью, к счастью – одна. И эта карета куда-то ехала, слышна была ругань управлявшего… как это… водителя? Нет, это вроде называется «кучер». Или извозчик? И везёт карету наверняка лошадь, значит, от неё и воняет.

Хотя если судить по пейзажу за мутным стеклом в дверце кареты, то вполне возможно, что пахнет и снаружи. Карета ехала по ухабистому просёлку, по обеим сторонам которого шли полные мутной жижи отводные канавы для воды. Сразу за ними начинались поля, где там и сям навалены навозные кучи. На полях копались колоритные мужички в штанах, рубахах и лаптях с онучами, занимаясь типичными сельскохозяйственными работами по удобрению и, наверное, посадке. Как раз оттуда остро несло сыростью, свежевспаханной землёй и перегнившей соломой пополам с навозом.

«Спокойно, это... нет, это точно не сон», – подумала Даша. Даже если это галлюцинации, а она валяется в реанимации и напичкана лекарствами – всё равно не похоже. Во-первых, сколько Даша читала об этом и сколько видела снов, а разок имела и галлюцинации после наркоза из-за аппендицита – там никогда не было запахов. Особенно нетипичной вони, вроде сгнившего сена и навоза. Во-вторых, сны и галлюцинации не матерятся, причём на каком-то непонятном языке. При этом однозначно Даша всё понимала и знала: кучер именно что смачно и красивыми загибами материт какого-то каретного мастера: мол, хозяин сэкономил, а ему теперь мучайся с плохо подогнанной осью.

Оставался вариант фантастический, примерно как в книжках... вроде той, которую она читала в самолёте. Даша умерла, но попала в тело какой-то девушки из другого мира – то ли параллельного, то ли не совсем.

Тут она сообразила, что если дёрнуть за шнур возле окна, то упадёт штора, причём снаружи – видимо, вроде ставен для защиты от непогоды. Тогда затенённое стекло плюс свет из второго окна за спиной позволит получить нечто вроде зеркала. И отражалась там...

Да, отражалась девушка, одетая в ярко-алое платье с пышной юбкой и чересчур выразительным декольте. Опять же, давит корсет – его затянули на совесть, потому и ноет грудь, а не из-за грубой одежды. Дополняли всю эту «красоту» высокий воротник-фреза, собранный из лент, а на правой стороне волосы собраны отдельно в косу, куда вплетены белые ленты и шикарный белый бант.

Похоже, стоит хотя бы мысленно сказать огромное спасибо парню, с которым Даша рассталась осенью – до этого он чуть ли не год таскал девушку по всяким реконструкторским тусовкам и фестивалям. На ней сейчас платье восемнадцатого века, пусть и с некоторыми отличиями. Добавить к этому карету...

На минуту захлестнула паника, захотелось выскочить на ходу и зарыдать в истерике «верните меня обратно». Дальше победила воля и привычка из турпоходов, куда Даша ходила с друзьями со школьных лет. Первое, что вбивают новичкам в тайге и в горах – если начал паниковать в критической ситуации, то ты труп. Истерить и нервничать можно, но только потом, когда выберешься. Она провалилась в прошлое? Или в этот, как его, параллельный мир? Скорее второе – внимательно осмотрев платье, Даша обратила внимание на ровные стежки швов, как если бы платье шили на швейной машинке. Насмотрелась на такое у реконструкторов, которых те, кто опытнее, именовали «покемонами», ибо всё должно быть «достоверно, как раньше». То есть уже по этой детали – точно не земной восемнадцатый век.

Дальше солнце за окном забежало за облако, света стало поменьше, и наконец-то более-менее получилось рассмотреть в отражении лицо. Даша ахнула: да это же она и есть! Выходит, правы все авторы книжек, которые говорят про перенос душ между двойниками параллельных миров? Ведь не могла же она перенестись из пожара сюда в карету, да ещё сразу же вместо платья для выступления оказаться одетой в это пышное безобразие? Чисто для самоуспокоения, вспомнив, как в одной фантастической книжке герой проверял – это он или похожее тело, Даша с улыбкой потянула ткань рукава, обнажая запястье. И сердце ухнуло камнем вниз – куда-то в район пяток. По запястью вдоль вены шёл характерный извилистый след. Ей было пятнадцать лет, второй поход в Саяны. Тогда при подъёме на перевал Даша содрала кожу о камень, ссадина оказалась хотя и поверхностной, но сильно кровоточила, рану неудачно прижгли перекисью, останавливая кровь. Не может быть у другого человека точно такой же отметины. Значит, здесь она сама, в своём теле, без всяких переносов души и прочей ерунды из книжек. Но почему-то всё равно едет в карете и в дурацком платье, да ещё с такой вот странной причёской.

«Как я здесь оказалась и сколько времени прошло? Ничего не помню…»

К счастью или нет, долго переживать не получилось. Поля закончились, и начался город, причём резко, словно по линейке отрезали и склеили. Вот идёт грунтовка через поля – и внезапно ровными рядами выстроились каменные двух, а потом и трёхэтажные дома с балконами и решётками, а между ними грохочет под колёсами мощёная булыжником мостовая.

Карета проехала перекрёсток, свернула и остановилась возле просторного трёхэтажного дома. Даша невольно хмыкнула: и здесь типовая застройка: небольшой сад перед домом, дальше облицованный песчаником фасад, красная черепица, высокие окна. Конечно, вроде бы строители пытались разнообразить, чего-то там на фасадах рисовали из цветочных орнаментов, вешали лепнину. Взгляд студентки машиностроительного факультета, привычный к чертежам, мгновенно обратил внимание, что вся эта лепнина и узоры делались по типовым шаблонам. Здание отличалось от соседних разве что цветом занавесок и количеством цветочных горшков в окнах.

Едва карета остановилась, дверцу рванули так, что она запросто могла вылететь, а Дашу буквально выволокли за руку наружу. Сделавшей это седеющей даме с длинным носом и бородавкой на подбородке было на вид лет пятьдесят, но какова силища – Даша испугалась, что синяки на запястье останутся. Она успела заметить, что на тётке платье того же фасона, только в тёмных тонах и без декольте. А ещё поняла, что эту тётку она заранее боится. Запросто прямо тут оттаскает за волосы, если захочет. Очень уж характерен тот полный неприязни взгляд, которым она встретила гостью из кареты. И у тётки явно плохо со здоровьем, сквозь духи пробивался какой-то медицинский запах. Так что она, скорее всего, легко сорвёт паршивое настроение на окружающих.

– Ты, дорогуша, очень уж много о себе мнишь. Барон Талавера де ла Рейна видный мужчина, его желает заманить в свои покои добрая половина Харайсехо. А ты чего себе позволяешь?

Харайсехо – название города? Или страны, где Даша очутилась? Что ж, хоть какой-то кусочек информации.

– Донна Велада!

С обратной стороны дома уже выскочила и со всех ног спешила женщина, одетая в чёрное мешковатое платье с белым передничком поверх, на вид – вылитая служанка. Кучерявые рыжие волосы жидкими прядями спадали на лоб из-под белого чепчика и забавно развевались на бегу. Оставалось гадать – то ли корсет на такую тушу не налез, то ли корсет полагался исключительно женщинам определённого статуса. Лет этой тётке было немало, а грузное телосложение наверняка не позволяло без проблем преодолевать большие расстояния на своих двоих, тем более бегом. Но она всё равно добежала, потом схватилась за грудь и, тяжело дыша, продолжила:

– Донна Велада, там, это… Срочные новости, – она закашлялась, сделала глубокий вдох и выдох, прежде чем смогла продолжить: – К нам прибыл сам герцог, и он решил сам найти себе цветочек. Поэтому он хочет видеть лично вас…

– Тьфу! – поморщилась в ответ донна Велада. – Опять? Целый герцог? Деньги-то хоть у этого самозванца есть? Проверила, или снова как в прошлый раз? Ладно, поглядим...

Донна Велада словно забыла про Дашу и не пошла, а величаво поплыла по дорожке в сторону дома, но спустя всего несколько шагов резко обернулась и ткнула пальцем в сторону девушки.

– А ты, милочка, будешь паинькой, и бегом в пятую комнату. Ты мне и так должна тысячу оро плюс проценты, и это не считая, во сколько тебе обойдётся сегодняшняя выходка. Я могу и передумать, поняла? Выкину отсюда сразу в тюряжку, а оттуда прямиком и в рабство на континент. А то больно вы, фулано, расслабились у меня, – она сделала многозначительный жест на грани известного Даше неприличного, демонстрируя большой перстень на среднем пальце, украшенный красным камнем. – Не забывай.

В этот самый миг обруч на левом запястье, который Даша посчитала за обычное украшение, сильно обжёг кожу.

– Ай! – девушка судорожно дёрнула рукой и прижала её к груди.

– То-то же! – довольно ухмыльнулась донна Велада. – Челина, проследи, чтобы эта строптивица опять чего не выкинула.

– Как прикажете, донна.

«Ну ничего себе расклад», – мысленно возмутилась Даша. Очень много слов, причём совершенно не литературных, рвалось наружу с огромной силой – особенно при том, что девушка не представляла, как и когда она умудрилась совершить всё перечисленное «донной». Но Даша смогла удержать порыв негодования и даже натянуто улыбнулась в ответ, мысленно пообещав отплатить «дорогой донне» той же монетой при первой же возможности.

Всё потом. Пока что факт «попадания» можно считать свершившимся, как и то, что её принимают за прежнюю девушку, которая должна быть на месте Даши – несмотря на шрам и остальное. Нужна информация.

– Давай, топай, – приказала Челина. – Да куда ты, дура, не в дверь с клиентами! Не на крыльцо, с чёрного хода давай. Прямо на лестницу и по коридору, живей!

Лестница вывела в длинный, весь завешанный гобеленами и шторами и от этого полутёмный коридор, куда выглядывало много дверей. И вот тут Даша растерялась. Неважно, что и кто ждёт её в этой самой пятой комнате – мысли на эту тему она пока что гнала в сторону. Но вот если Даша сейчас туда хотя бы не зайдёт, то эта Велада запросто её покалечит, не зря она заставила браслет нагреться. «Внутренний технарь» подсказал, что раз для наказания аж лично засветилась у кареты, то явно этот перстень имеет короткий радиус действия.

Но пока что из здания не выйти, на первом этаже следит Челина, вряд ли она ушла. Проблема одна: какая из комнат – пятая? В отличие от разговорного языка, знанием здешней письменности «перенос» не наградил. Даша замерла посреди коридора, судорожно пытаясь решить, как могли нумероваться комнаты – от лестницы или с дальнего конца коридора?

Из-за спины послышался мягкий баритон:

– О! Ты-то мне и нужна.

Обернувшись, Даша увидела незнакомого субъекта в очень странной на её вкус одежде. Белая рубаха с широкими рукавами, собранными в плече и у запястий и с пышными кружевными манжетами и воротником. Поверх – жилетка из бархата, и всё это украшено лентами и бантами. Остроносые туфли, ноги в чулках, и то ли широкие штаны до колена, то ли полуюбка, тоже украшенная лентами.

Сразу захотелось порадоваться, что женская мода в этом мире, несмотря на корсет, выглядела куда адекватнее, чем мужская.

«Тот самый барон? – предположила Даша. – Чего-то там из-за Рейна?»

И сразу уточнила:

– Э... барон?..

– Пусть будет барон, – хмыкнул мужчина. – Идём со мной, цветочек, нам надо переговорить.

– Э… – Даша решила, что пока лучше во всём изображать тормоза и полную дуру.

Да, к слову, как там пятая комната? Она же вроде должна была дожидаться барона там? Или не барона? А зачем она вообще должна идти в эту комнату?..

Зудящее запястье с лёгкостью подсказало – зачем. Решив пока не начинать скандала прямо в коридоре, Даша лихорадочно пыталась сообразить, что же ей делать. И первое – как отделаться от мужика по-быстрому? Потому что сама Даша уж точно не добрая половина этого Харайсехо, которая готова прыгнуть с ним в постель. И вообще, она девушка приличная, даже если прежняя девица из кареты работала в публичном доме.

Как вариант – уболтать, треснуть по башке и сбежать? Придётся разбираться по месту, тем более что у прежней девушки тут явно репутация соответствующая, никого подобным не удивить.

– Фу, гадость какая, – невпопад ляпнула Даша первое, что случайно пришло в голову.

– Ты это о чём? – удивился барон.

– Ой, да так, о своих баранах.

– Баранах, значит? – мужик хохотнул. – Так вот как фулано нас называют?

– А вы всегда о себе в третьем лице говорите? – огрызнулась Даша.

Это было неправильно, совсем не в образе, но, похоже, от нервов она начала терять над собой контроль. Накатывает такое состояние, когда можно расколотить посуду, наговорить всё, чего думаешь, дать кому-то в глаз. И плевать уже на последствия, по крайней мере, в данный момент.

Однако баран, то есть барон, промолчал. Подошёл ближе и продолжил довольно ухмыляться. Хотя стоило признать, этот самый «барон» был очень хорош собой: широкоплечий, с классическими «римскими» чертами лица. Красавец мужчина – кузине, наверное, сразу бы приглянулся, была у неё слабость к красивым парням, вроде тех, что на обложке недавно читанной книги. Даша, возможно, тоже бы оценила, если бы точно такой же типаж не обидел её этой осенью – до сих пор было тошно, как они тогда вдрызг разругались и расстались.

– Ты действительно что-то самое необычное, что есть в здешних цветниках, – хохотнул мужик. – Так и будем стоять в коридоре?

И подхватил девушку под локоть.

– Не так быстро, – Даша отдёрнула руку. – Мы с вами ещё не сошлись... в цене, – и вспомнив недавние угрозы, машинально выпалила, рассчитывая, что сумма явно огромная: – Тысяча оро – и я вас выслушаю.

Барон хохотнул повторно:

– Очень шустрая девочка, но мне это нравится. Мы сработаемся.

Даша порадовалась, что в коридоре полумрак и мужик не заметит, как она краснеет. Это он про постель? Не нужно быть специалистом – с порога понятно, куда Дашу занесло, и зачем сюда мужики ходят. Дальше до сознания дошло: «сработаемся». То есть, он не из тех мужиков, которые в этот бордель по проституткам ходят. Слуга? Просто мимо проходил?

– Вы что, не барон?

– Это что-то меняет? – уточнил мужик со смешком.

– Да, меняет. Мне нужен... барон. А вы мне мешаете. Иначе… знаете, рука мне ещё дорога, – неожиданно разоткровенничалась Даша.

Мужик окинул её оценивающим взглядом и схватил за запястье. Улыбка испарилась мгновенно, едва он заметил металлический позолоченный «браслет».

– Та-а-ак, понятно. Что ж, иди куда шла. До встречи.

Странный тип молча развернулся и направился вниз по лестнице, но не по той, откуда пришла Даша: оказывается, коридор был не тупиковым, просто дверной проём скрывался за очередным гобеленом.

Даша осталась в недоумении. Что это было? Но главное – как теперь искать пятую комнату?

И тут сердце ёкнуло.

А зачем вообще искать? Вдруг там второй выход, по которому можно сбежать?

Стараясь не шуметь, Даша подбежала и отодвинула гобелен. В первый момент её накрыло разочарование – лестница шла не на первый этаж, а в какой-то технический коридор. Низенький, в половину обычной высоты потолок, узкие окна. А вот заканчивался он второй лестницей ещё ниже - но оттуда доносились голоса.

Пойти следом, послушать? Может, это даст какое-то понимание происходящего? Ну уж нет, вдруг опять столкнусь с этим типом. Лучше бежать! Кстати, понятно, почему это место не охраняют. В таких пышных юбках, как у неё сейчас, в эти узкие окна не пролезешь и по лепнине тем более не спустишься...

И тут Дашу как молнией ударило. Да это же местные наверняка боятся оголяться, она читала – в подобную эпоху женщины скорее умрут, чем позволят себе в нижнем белье на публику выйти. Но ей-то чего стесняться? Тем более, местные трусы дома бы вполне спокойно за шорты сошли, да и купальник на пляже куда откровеннее здешней майки, заменяющей бюстгальтер. Снять юбки, увязать в них обувь… Из той ленты, что в волосах, можно буквально за минуту сделать петлю для узла и повесить на плечо. Дальше, пока её не хватились, спуститься по лепнине во двор – и свобода!

Глава 3. Сделка

Гостиная, в которой донна Велада готовилась принимать незапланированного визитёра, была характерна какой-то чехардой стилей. Много фальшколонн и лепнины ближе к потолку, по углам несколько больших, по пояс, фарфоровых ваз – но пустых, несколько скульптур и статуэток на подставках. Но при этом настенные и потолочные фрески сплошняком украшены плавными линиями и растительными орнаментами, мебель тоже вся в гнутых мягких линиях без углов. А на полу – солидный дубовый паркет, к которому хорошо подходили тяжёлые бархатные портьеры на окнах и золочёная люстра. Тахта в углу комнаты застлана дорогим покрывалом ручной работы, а на маленьком приставном столике рядом с ней сиротливо ютилась полупустая корзинка засахаренных фруктов.

Комната пустовала.

– Ну и где он? – скривилась донна Велада. – Вот говорила я. Плетей дам старой дуре, – в приоткрытую дверь гостиной донёсся шаркающий звук, и владелица «дома развлечений» приготовилась размазать тонким слоем недотёпу и обманщика, который вдобавок заставил её сначала бежать, а потом ещё и ждать. – Ага, вот он! Ну, мы сейчас этого самозванца...

– О каком самозванце речь, уважаемая? – прогнусавил гость, шмыгая носом. – Ох уж эти ваши благовония… У меня от них вечный насморк.

Пухловатый, низкорослый аристократ в дорогом жилете, рубахе и штанах, пошитых мастерами своего дела и явно не жалевших лент, медленно перешагнул порог, а приблизившись к донне Велада, совершенно не смущаясь, достал платок и смачно высморкался: «Пф-р-хр-фр!» – словно в отместку.

Донна Велада удержала на лице маску невозмутимости и преувеличено весело защебетала:

– Ох, да это вы, барон! Я гляжу, вы остались недовольны нашим цветочком, не так ли? Иначе бы вас здесь не было…

–Ха! – барон гнусаво хмыкнул, глаза злобно засверкали. – Цветком? Цветком?! О каком цветке речь?! Комната пуста! И ваш цветочек до сих пор не пришканделял своим горшочком на мой подоконник! И вообще, я ненавижу цветы. Можем ли мы использовать другую тему для передачи общего смысла? Одни только мысли об этой противной растительности вызывают у меня кожный зуд и удушье.

Приступ гнева словно выпил последние силы у барона, глаза ещё сильнее заслезились от аллергии. Он устало сел на тахту, обмахиваясь использованным платком как веером.

Донна Велада не сумела удержать на лице спокойное выражение, аж скрипнув зубами от злости и мысленно явно уже пересчитывая кости одной непослушной продажной девке. Причём её большой палец уже потянулся к специальному перстню, когда в коридоре, но со стороны внутреннего спуска со второго этажа, послышались шаги.

– Это ещё кто? – удивилась донна Велада.

– А почему у тебя тут бродят непонятные люди? Я бы попросил! Я тут инкогнито! – недовольно пропищал барон.

Даша не последовала по низкому коридору, иначе она узнала бы во вновь прибывшем того самого гостя-щёголя, который попался ей возле комнат. Он бодрым размашистым шагом зашёл в гостиную:

– Я тоже, уважаемый, я тоже... инкогнито.

– Это вы тот самый герцог? – сварливо поинтересовалась хозяйка.

– Какой-такой герцог? – удивился коротышка-барон. – В наших краях нет никаких гер-цо-гов, – немного помолчав, он всё же добавил: – Хотя вроде есть один, прибыл вчера, но заперся у себя…

– Да-да, мы все прекрасно об этом знаем, – раздражённо прервала барона донна Велада. – Кто вы такой? – обратилась она к щёголю.

Обычно хозяйка общалась с гостями приторно-слащавым голосом и не позволяла себе проявлять подобного неуважения. Однако сейчас она не сдержалась – всё же капризный барон был постоянным клиентом и терять его из-за непонятно кого не хотелось – особенно когда девчонка так безобразно поступила и не пришла туда, куда ей велели.

– Так вот как вы встречаете дорогих гостей? – в голосе щёголя зазвучала сталь, характерная для привычки повелевать. – Запомните, моя дорогая: я спущу вам это лишь один раз, и то по незнанию – вы явно не представляете, с кем имеете честь говорить. А вы, барон Веласко, идите отсюда по-хорошему. Я не хочу иметь свидетелем моего разговора столь низкородного балбеса. Впрочем, раньше я думал, что слухи, которые ходят про вас по королевству – наглая ложь, но сейчас, глядя на вас, понимаю, что это лишь подлая полуправда…

Барон Веласко слушал, побагровев от злобы и унижения, но он был достаточно искушённым человеком и понимал – что-то не так. И хамит этот тип не просто так. Не искать же защиты у хозяйки публичного дома, просить его выставить – позора не оберёшься.

– Что ж, будьте уверены, я вас найду!

– О, будьте любезны, найдите, – гость хмыкнул. – Завтра, часам к пяти утра, на развилке дорог в ближайшем лесу. Я как раз не прочь подстрелить хряка на охоте. Мои егеря тоже стреляют неплохо.

Прозрачный намёк на то, что гость преспокойно отдаст приказ застрелить барона, и при этом точно знает, что ему за это ничего не будет. Пыл коротышки моментально скис: будь случай обычным, дознаватели опросили бы всех, включая хозяйку борделя, и им будет достаточно слов барона, чтобы вздёрнуть подозреваемого на дыбу. За исключением случая, если гость – и в самом деле сам герцог Гарсия Альварес де Толедо. Этот может пристрелить барона хоть на глазах всего города, и ему не будет ни-че-го.

Барон напоследок ещё раз смачно высморкался и, вздёрнув красный, измученный аллергией нос, бесславно ретировался. За его спиной громко хлопнула дверь.

– Ну что ж, одной парой ушей меньше, – герцог даже не повернулся в сторону двери, дабы убедиться, что барон и в самом деле ушёл. – А теперь, когда нам никто не помешает, я бы предпочёл поговорить о некоей красотке из пятой комнаты…

Донна Велада его перебила:

– Пион!

– Что, простите? – не понял мужчина. – Пион? Это её имя?

– Нет... Э-э-э... Это прозвище, которым мы её называем, чтобы не...

– Чтобы не нарываться на запреты королевского двора по части торговли людьми и проституции, – холодно уточнил герцог. – Я видел у вашего «Пиона» браслет должника. Допустим. Кстати, а почему не Роза?

– Роза занята, – затараторила хозяйка. – Как и магнолия, лаванда, лилия…

– Да-да, я понял.

– Ну так что же вам нужно от нашего Пиона?

– Не от «вашего» Пиона. Она мне нужна. Насовсем. Можете считать, что она мне приглянулась. Остальных девушек я смотреть не буду, не вижу смысла.

– Вы хотите купить Пион? – владелица дома развлечений явно была сильно удивлена. – Пион – очень... проблемная девица. Приехала и набрала долгов, из-за чего попала под контроль и не имеет права покинуть город. Бедняжка. Правда, не такая уж и бедняжка, клиенты на неё жалуются, но, несмотря на это, требуют повторной встречи. Как оказалось, наша Пион весьма опытна в делах… привлечения внимания. Вот и вам она приглянулась, не так ли?

– Я даю за неё тысячу оро, – тоном, не допускающим возражений, уведомил герцог, пропустив тираду владелицы мимо ушей. – Вы отдаёте мне подчиняющий перстень, забываете про долги вышеназванной леди, а я милостиво забываю о том, что вы принуждали её работать в своём заведении шантажом и угрозами.

– Подождите, мой уважаемый клиент, – хозяйка борделя мгновенно вспомнила про обходительные манеры. – Не хотели бы вы для начала познакомиться с нашим цветочком поближе? Чтобы потом не передумать. Да и к тому же она должна мне гораздо больше…

– Больше? – герцог вытянул руку так, чтобы свет заиграл на перстнях. –Одна такая безделушка стоит пятьсот оро, две – уже тысяча. И вы хотите мне сказать, – в голосе прозвучала сталь, – что этого мало за одну шлюшку?

– Она мне должна тысячу оро под расписку и ещё двадцать пять за утреннюю выходку в доме барона Талавера де ла Рейна и сорванное сегодня свидание с бароном Веласко. Я понесла не только моральные и материальные издержки, но и получила удар по репутации...

– Довольно, – хохотнул герцог. – Что же, ценю вашу честность и деловую хватку. Тогда на сумме в тысячу двадцать пять оро и сойдёмся, так и быть. Двадцать пять дам ассигнациями, обойдётесь.

Сняв два перстня и достав из кошелька двадцать пять оро не золотом, а хрустящими широкими бумажками мутно-зелёного цвета, герцог швырнул всё это на тахту. – Будете уверять меня, что эти штучки не стоят тысячу?

Хитрый взгляд хозяйки, вопреки сказанному ей, показывал, что она уже успела оценить драгоценности и прийти к выводу, что цена явно выше озвученного.

– Ну что вы, уважаемый, я, конечно же, согласна.

– Выкуплю назад завтра утром. Пришлёте ко мне в дом кого-нибудь, но чтобы никто не видел. Если о нашем разговоре и соглашении узнает хоть одна пара ушей, я прикрою всю вашу цветочную лавочку. И не только её, а заодно и соседние лавочки на вашей улице любителей горшков на подоконниках. Сами понимаете, что с вами после этого будет…

Хозяйка борделя сглотнула. После такого, когда узнают, кто виноват – если просто убьют, то можно считать, что очень крупно повезло.

– Я согласна.

В этот момент в дверь громко постучали, и ещё одна служанка, низко склонившись перед хозяйкой и гостем, испугано доложила:

– Сбежала!

– Кто? – одновременно удивились и герцог, и донна Велада.

– Сю… то есть, Пион, она, в общем, убежала. Я… видела её в окно, как она бежала через двор в сторону....

– Найти! Живо! – завопила донна Велада так, то её, наверное, было слышно и на противоположном конце борделя.

Однако герцог флегматично снял с пальца торговки подчиняющий перстень и лениво сообщил:

– Успокойтесь, дорогая моя, сделка не отменится. Этот цветочек теперь не ваша забота. Предоставьте её мне.

* * *

На улице герцога ждал безликий чёрный экипаж – никаких знаков титула или гербов ни на ткани занавесок, ни на кузове кареты. Забравшись внутрь, Гарсия Альварес де Толедо посмотрел на сидящего напротив слугу, худощавого типа с цепким взглядом и на редкость неприметными чертами лица:

– Найди её. Вот это позволит её отследить.

И кинул худому подчиняющий перстень.

– Что ей сказать?

– Предложи ей возможность заработать, посули денег – неважно, разберёшься. Главное – заманить её на мою территорию. А там я уже сам решу, как с ней договориться.

Слуга без слов сделал полупоклон и покинул карету, а герцог облегчённо откинулся на подушки сиденья.

Уф, до чего было неприятно находиться в этом борделе, но оно того стоило. Самый первый и самый сложный этап сделан, и вроде бы прошёл без задиров и помех.

***

Стоило герцогу покинуть здание борделя, как в гостиную вернулся барон Веласко. В этот раз он был куда спокойнее. Не сноб и не нувориш, пролезший из грязи в ряды аристократии, но знающий своё место в сравнении с герцогами. И он теперь выглядел не как гость или клиент, а скорее как давний приятель, заглянувший навестить старую подругу – хотя и продолжал беспрерывно чихать. Впрочем, и донна Велада сейчас мало походила на пронырливую хозяйку борделя, балансирующую на грани между аристократами и простолюдинами. Теперь это скорее это была серьёзная бизнес-вумен, как назвали бы её в другом, более привычном для Даши мире.

– Ох, Велада, меня когда-нибудь эти ваши... Ап-чхи. Эти ваши... ап-чхи!

Убедившись, что они лишь вдвоём, а дверь тщательно закрыта и никто посторонний не может увидеть, что он делает, Веласко достал из потайного кармана жилета ингалятор и несколько раз прыснул в каждую ноздрю.

– Вы бы не злоупотребляли этим, Веласко.

– А-ах, уф, какое счастье. Я снова могу дышать. А что вы мне предлагаете, Велада? Колоть себе антигистаминное? Таскать шприц для внутримышечных инъекций? Или клеить противоаллергические пластыри на шею? Как вы это себе представляете? Лучше бы вам прекратить так душиться, и вообще не заливайте своё ваше заведение таким количеством ароматических масел и благовоний. Вот поверьте, мне сразу бы стало лучше!

– Увы, друг мой, вам придётся терпеть. У меня репутация и свои задачи, а под всё это полагается строго соответствующий антураж. Но согласитесь, зато вам гораздо проще играть наглого и недалёкого хама, когда вы вот так… чихаете.

Гость поморщился и подхватил из тарелочки на столике пару засахаренных фруктов. Лекарство из ингалятора действовало быстро, но побочным эффектом от него был привкус горечи во рту, и лучше всего его глушили какие-нибудь сладости. Велада об этом помнила, потому всегда держала сладости именно для Веласко, а не как декорации на время разговора или для посетителей.

– Спасибо, я бы и так обошёлся. Хватит моего актёрского таланта. И вообще, зря сегодня старались, уж простите. Наша дорогая гостья оказалась на редкость торопливой особой. Вместо того чтобы, как полагается, подсмотреть и подслушать наш разговор, услышать, как мы её продали, и только потом сбежать через запасной чёрный ход, который мы, кхе-кхе, случайно оставили без присмотра, умудрилась заранее вылезти в окно второго этажа.

Велада поморщилась и, чтобы перебить неприятный привкус во рту – пускай он носил чисто психосоматический характер от нервов – тоже взяла пожевать горсточку фруктов.

– Да, в этот раз на редкость шустрая попалась козочка. Не ожидала от неё, честное слово – не ожидала. Чтобы вот так скинуть юбки и протиснуться в окно… На будущее я учту и этот вариант. А вот насчёт «зря старались» вы категорически не правы, Веласко. Стараться и не выходить из образа надо всегда, даже если единственный зритель – вы сами. Главное, что господин де Толедо вроде бы остался доволен.

– Будем надеяться, что лорд де Толедо останется доволен не только нашим с вами разговором, но и покупкой…

– Не переживайте. Они всегда остаются довольны покупкой. Да и девушки тоже.

Глава 4. Его Светлость де Толедо

Первое, что сделала Даша, едва убралась из борделя – со вздохом и кое-как натянула юбку обратно. Точнее, она бы и от корсета избавилась, он мешал дышать, но останавливало одно: полуголая девица будет бросаться в глаза, её любой запомнит и укажет, куда она побежала. А вообще, убегать и прятаться Даша не умела совсем. Опыта нет – ну разве что совсем небольшой после парочки реконструкторско-фэнтезийных игр, на которые её таскал бывший парень. Она уже не помнила, кого отыгрывала, но тоже надо было прятаться. Главное, что Даша усвоила из тех поездок – прятаться за городом бесполезно. Мало того что вокруг здешнего города поля, так помнится, тогда на игры кто-то приехал с собакой, которая отлично находила любого участника. И это простая овчарка, всю жизнь прожившая в городской квартире. Здесь наверняка найдутся собаки, специально выдрессированные искать людей.

Значит, нужно найти какие-нибудь здешние трущобы. Продать там что-то из украшений, которые сейчас на ней – хоть сколько-то они да стоят? Забиться в какую-нибудь щель на пару дней, выяснить обстановку, а там уже решать, что делать дальше. И самым первым делом – разобраться, как снять браслет с руки. Вариант, когда любой сможет через него причинять строптивице боль, как делала хозяйка того заведения, Дашу категорически не устраивал.

Явно близился вечер, небо из голубого понемногу начало синеть, вокруг Даши сгущался вечерний мрак. Улицы опустели, но ей это было как раз на руку, только откуда-то с соседней улицы раздавались пронзительные крики и пьяные песни. А вот что хуже – как назло, по дороге не встретилось ни парка, ни скверика, ни даже клумбы какой-нибудь, где можно бы спрятаться и посмотреть, нет ли погони. Одни здания, здания, садики за заборами, где из окон дома ты видна как на ладони – да крупная прямоугольная серая брусчатка под ногами.

– Красота, никто не спорит, – ворчала Даша. – Вон, даже фонтан со статуей прямо посреди перекрёстка. А мне нужно подворотню. Тёмную-тёмную.

Впрочем, перекрёсток попался довольно удачный – улица от него, если Даша верно запомнила дорогу, шла в сторону окраин. А там и кварталы попроще наверняка найдутся.

Действительно, догадка оказалась верна. Дома стали ниже на этаж, исчезли садики, зато запахло нечистотами, да и мостовая стала грязнее, валялась солома, кучками лежал навоз – видимо, от проходивших лошадей.

Планы нарушила разбитая в хлам колымага, что-то вроде ящика на колёсах, запряжённого двумя лошадьми. Повозка вывернула из-за угла, и сразу от неё потянуло каким-то нехорошим предчувствием. А едва повозка поравнялась с Дашей, кучер рыкнул устрашающее: «Тпру-у-у!». Кони заржали, повозка остановилась, изнутри вывалился широкоплечий уродливый бугай.

– Иди сюда! – дохнул он Даше в лицо вонью нечищеного рта пополам с чесноком и схватил девушку поперёк туловища, как какой-то мешок с картошкой.

Даша не успела возразить или вырваться – впрочем, и не пыталась, оценив хватку, от которой точно останутся синяки. Её втиснули внутрь повозки, где она послушно уселась на деревянное сидение. Что ещё оставалось?

– Позырь, у неё чё ценного есть? А то барон – жмот.

Казалось, что внутри тёмной вонючей конструкции после более-менее яркого вечернего света царил кромешный мрак, так что наличие ещё одного человека Даша определила только по хриплому прокуренному голосу – и сразу внутри нехорошо ёкнуло. Уж не тот ли самый барон чего-то там из-за Рейна, от которого она, как говорили, сбежала, послал за ней этих головорезов?

Глаза мало-мальски привыкли к полумраку, но лучше бы, как раньше, ничего не видели. Прямо напротив сидел натуральный уголовник – небритый, помятый, со шрамом поперёк лица.

Дальше рефлексы сработали раньше мысли. Руки сидевшего рядом бугая потянулись и начали щупать девушку в районе груди, так что Даша, не раздумывая и почти на рефлексах саданула в ответ локтем по рёбрам и кулаком по пальцам. Бугай руки моментально убрал, а вот уголовник напротив достал откуда-то здоровенный нож. Даша успела испуганно подумать, что всё: конец, отбегалась… могла бы и потерпеть. Но вместо ожидаемого удара или пореза, или что там «положено» в таких случаях, уголовник лишь покачал своим устрашающим орудием труда перед её лицом.

– Ты чё такая борзая? Думаешь, если ты барону нужна, так ничего тебе и сделать нельзя?

Рука его взметнулась вверх, он рукоятью постучал по потолку повозки – с неё на пассажиров посывалась труха.

– Чё умолкла?

– А вы пока ничего и не спрашивали, – Даша решила, что раз убивать её прямо сейчас не будут, раз уж она нужна какому-то барону, то пропадать – так с музыкой. – Спросите – отвечу.

– Вот так бы и сразу! – обрадовался бугай. – Вишь, с понятием девка. А говорил, будто двинутая на голову и отмороженная.

Он начал копаться в кармане:

– Короче, тут бумаженция есть. Подпиши – и мы тебя везём к барону по-хорошему. Нет...

– Что за бумаженция? – поинтересовалась Даша.

Наверняка какая-то долговая расписка или что-то в этом роде. Захомутать ту непонятную девицу, вместо которой Даша сюда попала.

– Вона, гляди… – уголовник сунул девушке под нос бумажку, в которой понятны были разве что знаки препинания.

Ну и ещё пробелы между словами.

– И что тут написано? – делать было нечего, и Даша честно призналась: – Я не умею… – начала было она и тут же поправилась: – Эти буквы мне незнакомы.

– Говорить умеешь, а читать нет?

И с чего это его так сильно удивило?

– Дык, я тоже не знаю, что там, – сунувший Даше бумаженцию бандит виновато развёл руками: – Меня батя мутузил и отправлял работать, когда бухло кончалось. На… какого мне эти буквы? На них жратвы не купишь.

– Тогда я подписывать не буду. Я незнамо что не подписываю…

Терять Даше было нечего, так что от отчаяния она решила рискнуть. Была бы тут Лёлька – она, наверное, подписала бы. Но от меня – не дождётесь!

Доставая бумажку, бандюган положил нож рядом с собой, причём рукоятью вперёд. Схватить его, полоснуть того, который рядом – и на ходу выскочить. Колымага вроде едет не сильно быстро.

– Ах, значит, по-плохому? – ощерился уголовник напротив и потянулся к девушке.

Дальше всё случилось мгновенно. Хорошо ещё, что Даша успела прикрыть руками голову, когда её швырнуло на бугая, который рефлекторно ухватил девушку в охапку и оказался неожиданно мягким. Повозку мотануло в сторону, истошно заржала лошадь, последовал удар. Одна стенка повозки буквально отвалилась, и стало видно, что колымагу каким-то образом на скорости занесло и бросило прямо на очередной фонтан посреди перекрёстка. На фоне происшедшего то, что Даша не пострадала, если не считать нескольких ушибов – натуральное чудо.

– Эй, вы там! – послышалось сверху. Голос был незнакомый и настолько равнодушный, что тем же тоном человек мог бы попросить дать ему чистый листок, что-то записать на нём, потом скомкать и выкинуть. – Пион, ты жива?

Оба бандита были, кажется, без сознания, но живы.

– Тут люди пораненные… – машинально сказала Даша, ещё не отойдя от шока.

Кого он зовёт? Меня? А почему «Пион»?

– Они меня не интересуют. Вылезай, Пион. Его светлость тебя ждёт. Мне и так пришлось принять меры, чтобы доставить тебя к нему.

– Его светлость?

– Его Светлость герцог Гарсия Альварес де Толедо купил твой контракт и хочет с тобой поговорить. И быстрее, герцог очень не любит, когда его заставляют ждать. Но так и быть, в твоём случае я передам, что у тебя была уважительная причина. А барону стоит усвоить, что за попытку протянуть руки к тому, что принадлежит Его Светлости, эти руки ему могут вырвать.

Ситуация с Дашиной точки зрения выходила совсем уж паршивая. Непонятно с чего, но эта самая Пион, на место которой она влетела – или, скорее, вляпалась, – с чего-то всем нужна. По крайней мере, осталось себя утешать, что герцог – это посерьёзнее барона, и послал за ней своего человека, а не каких-то бандюганов, и никаких долговых контрактов ей сходу не суют. Впрочем, спорить с человеком, способным на ходу остановить повозку и вырубить трёх здоровых мужиков тем более не имело смысла.

Вылезать оказалось не так просто – мешало пышное платье с кринолином, да и корсет давил. Так что всё тот же человек приказал:

– Помогите ей.

После этого сильные мужские руки выволокли Дашу из остатков повозки, юбка всё равно зацепилась за что-то внутри, а рывок заставил ткань треснуть, гибкие обручи кринолина сломались. По другую сторону фонтана ждала самая натуральная карета чёрного цвета, но туда, похоже, сажать собрались одну Дашу. Вряд ли в карету садятся слуги, а у непонятного мужика в тёмно-синем мундире без знаков различия имелась лошадь. Так что Даша рискнула спросить:

– Как вы меня нашли?

– Я? – главный во всём окружающем балагане искренне удивился. – Вас заметили мои лакеи, которые искали вас по моему приказу. Его Светлость, как я уже сказал, желает вас видеть. Они же сообщили мне о вашем похищении.

– Милорд, – обратился слуга, который помогал Даше вылезти из повозки, – почувствовал холод перстня.

– Молчать, – не сдерживаясь, мужик в мундире вытянул лакея хлыстом поперёк спины.

Дашу не задело, но она невольно втянула голову в плечи. Причём внутри боролись две мысли: «сословное общество, восемнадцатый век, вот оно как» и «браслетик всё-таки как жучок работает, надо срочно избавляться».

– Остальное вам расскажет Его Светлость. Прошу в карету. Хотя… действительно, вы правы. Благородную леди нельзя заставлять по принуждению и шантажу.

«Тем более слуга уже всё равно проболтался», – успела мысленно съязвить Даша. Не зря голос звучал так приторно-слащаво.

И тут до неё дошло. «Благородную леди»? Так, постойте. Эта Пион всё же проститутка – или благородная леди? Это, как говорится, две большие разницы.

Ладно. Посмотрим, что будет дальше... А дальше мужик в мундире подошёл и коснулся перстнем браслета на руке. По телу Даши пробежала удивительно тёплая волна, прокатившаяся от макушки до пяток. Браслет на руке разломился на две части и с лёгким звоном упал на брусчатку мостовой.

– Прошу вас, донна.

Первое, чему Даша порадовалась, сев в карету – что у мужика своя лошадь, а потому едет он отдельно. Ибо едва они поехали, как выяснилось, что треск материи и какой-то хруст раздался не зря. Часть обручей кринолина не выдержала и треснула, поэтому конструкция не просто развалилась – сидеть в ней смог бы, наверное, только йог со стажем, поскольку обломки и детали впивались во все мягкие места. Поэтому какое-то время Даша потратила, распутывая и снимая с себя конструкцию, а затем приспосабливая подъюбник вместо юбки. И заодно избавилась от корсета – ладно хоть, снять его вышло самой, это надеть снова в одиночку не получится. Местные скажут некрасиво или неприлично? Их проблема, и вообще, они должны войти в положение бедной девушки, у которой платье испортилось.

Но в итоге Даша упустила тот момент, когда они выехали из города, так что было неясно, куда после этого поехали. Когда девушка откинула шторку и выглянула в окошко кареты, они уже ехали через лес. Вечернее солнце уходило за верхушки деревьев, листья трепетали и блестели красноватым отсветом. Вечерний сумрак понемногу томился под сводами натуральных лесных гигантов. Если над дорогой мелкие птахи ещё пели свои песни, то дальше, за стеной деревьев и кустов, лес шуршал и шелестел еле внятными шумами и шорохами, жуткими шёпотами таящихся и крадущихся где-то в глубине созданий. Дашу аж передёрнуло – она представила, каково было бы там оказаться.

Бояться пришлось недолго – лесная дорога закончилась, и карета въехала в парк, который у Даши вызвал натуральную оторопь: строжайшая геометрия и абсолютная симметрия во всём. От ворот шла дорога к зданию, разделяя парк на абсолютно идентичную правую и левую половины. Если справа появлялся куст или дерево в форме куба, шара или пирамиды – слева оказывались точно такие же. Если слева фонтан с ангелочками, то и справа напротив будет абсолютно идентичный фонтан. И Даша была готова поспорить, что у мраморных ангелочков даже завитушки кудряшек на голове зеркально отображают друг друга. Фонтан на полукруглой площадке перед крыльцом особняка – круглый, с двумя нимфами… в правой и левой половинах.

А ещё здешняя прислуга была вышколена просто идеально. Если кого и смутило, что из кареты Даша вылезла в одном подъюбнике, то на лицах это ничуть не отразилось. Лакей открыл и придержал дверцу кареты, помогая.

– Его Светлость ждёт вас. Идёмте за мной.

Оказавшись внутри, Даша не стесняясь крутила головой по сторонам. Стены в насыщенных синих, зелёных и красных тонах. То тут, то там в коридоре, по которому её вели, стояли резные кушетки из позолоченной основы, обитые бархатом. На ходу получалось заглядывать в комнаты – похоже, дверей тут не признавали – там тоже сплошная резная мебель, позолота, бархат и фрески на стенах и потолке. В каждой из комнат – обязательно люстра-корзина из бронзы и резного дерева, подвешенная к потолку на цепях.

Даша подумала, что и заходить страшно – а вдруг эта махина на тебя рухнет? Раздавит как мышь.

– Его Светлость ждёт.

Здесь Даша впервые увидела двери, причём массивные. Рядом стоял ещё один лакей, который и распахнул их, но при этом оба лакея остались в коридоре. А вот Даше пришлось входить, пока, чего доброго, не подтолкнули в спину.

За дверьми оказалось что-то вроде кабинета. Опять фрески и позолоченная бронза где только можно. Или это гостиная? Бумаг на столе нет – именно что сплошные безделушки, зато имеется три кушетки. На самой дальней сидел, видимо, тот самый герцог, сейчас одетый в безупречный смокинг… Тот самый мужик, которого она встретила в коридоре борделя! Даша вновь подумала, что всё-таки хорош, зараза, сестрёнке бы точно приглянулся. Но не успела Даша решить, стоит ли испугаться или ещё рано, как заметила ещё одну участницу действа. На кушетке – но не на той, где сидел герцог – расположилась женщина средних лет в светло-коралловом элегантном и пышном платье из блестящего атласа. Высокая причёска, дорогое колье, прямой профиль, упрямый взгляд, который смотрел на Дашу осуждающе.

Девушка почему-то смутилась:

– Я не успела привести себя в порядок. Меня сразу к вам… И вообще, мне не во что переодеться, кроме этого, – зачем-то начала она оправдываться.

Дальше наступила гнетущая тишина.

– Ах да. Это упущение с моей стороны, – величаво кивнула женщина. – Я прикажу подобрать вам новое платье и…

– Не нужно, потом. Пока мы побеседуем и так, – герцог махнул рукой - мол, входи и располагайся.

– Ваша Светлость, но говорить… даже с ней, – на последнем тоне было заметно и специально сделанное ударение, – пока она не одета? – аристократка окинула всех присутствующих осуждающим взглядом.

Причём непонятно, кого она сейчас осуждала больше: герцога или же Дашу, посмевшую расхаживать в таком виде.

– Если вам не нравится, Анхелика, вы можете нас оставить, – холодно осадил аристократку герцог. – Скорее наоборот – то, что Пион поспешила ко мне на встречу, дабы обсуждать дела, а не стала устраивать истерик по поводу неподобающего вида, в её ситуации говорит скорее в пользу того, что она подходит для нашего, – опять слово подчёркнуто выделено голосом, – дела.

Соображения о том, что её вообще никто не спрашивал, Даша предпочла оставить при себе. Лучше уж пусть считают умной и расчётливой, а не дурёхой, которая вообще ничего не понимает, а потому можно ей выкручивать руки и навязывать условия. А ещё она, похоже, зря сняла корсет – он для этих платьев не просто так. Ткань теперь мешковато висела, и декольте получалось несколько глубже, чем рассчитано по фасону, демонстрируя заметно больше, чем положено – аж до ложбинки груди. Немудрено, что глаза у герцога заблестели, а Даша еле держалась, чтобы не покраснеть и не затянуть платье потуже. Ну не хотела она соблазнять этого герцога, честное слово! Тем более что дама-аристократка расценила происходящее по-своему:

– Вот что, моя дорогая. Здесь вам не известное заведение, так что держите ваши чары подальше от Его Светлости, иначе вылетите отсюда на улицу.

– Анхелика, будь к нашей гостье благосклоннее. Так, уважаемая Пион, и на чём мы остановились?

Даша не выдержала:

– На том, что мне нужно платье. А пока не могли бы вы, прошу прощения, не смотреть вот так… на прореху в том, что на мне? Уважаемая Анхелика, вы правы, но прошу прощения – по дороге на меня напали бандиты, во время бегства от которых моё платье было испорчено. Так что мои извинения, но я действительно спешила к Его Светлости и потому не могла привести себя в подобающий вид.

«Уф, ну и выдала. Прям не хуже депутата какого-то – вон, не зря у этой тётки аж слёзы навернулись. Да-да. Пожалей меня, бедную. Я не против».

Но женщина, похоже, и правда прониклась проблемой, поскольку она позвонила в колокольчик, и немедленно появился очередной лакей:

– Гойо, подай донне шаль, – и строго добавила уже в сторону Даши: – В таком случае, тебе действительно стоит прикрыться, милочка. Иначе мне сложно представить мужчину, который в здравом уме лишил бы себя подобного удовольствия – полюбоваться на соблазнительную женщину.

Сразу после того, как принесли шаль, герцог улыбнулся, причём, как показалось Даше – вполне искренне. Но дальше в его лице и настроении что-то неуловимо поменялось – в комнате словно холодом повеяло.

– Итак. Положение у тебя, дорогая Пион, довольно неприятное, – начал герцог. – Ты по уши в долгах, при этом много чего наобещала сразу трём своим поклонникам, включая свою исключительную благосклонность. Добавь к этому то, что ты должна по контракту и за издержки донне Велада. Готов оценить твой ум и всё остальное, но в итоге ты проиграла. Я не буду спрашивать, куда ты вложила деньги и сколько рассчитывала с этого получить, но факт в том, что ты без гроша за душой, а потому скрыться от своих обязательств уже не сможешь. Барон де ла Рейна оказался самым шустрым со своим пожизненным контрактом, но посылать уголовников… Впрочем, глядя на тебя, вполне понимаю, с чего у него… скажем так, в голове всё перепуталось.

– И вы решили облагодетельствовать бедную и несчастную девушку в беде? – осторожно спросила Даша.

Сама она при этом лихорадочно пыталась переварить информацию. Ну вот, вроде что-то определилось – похоже, что та, вместо кого «подселилась» Даша, планировала свалить, но что-то пошло не так. «А мне теперь её проблемы расхлёбывать…»

– Нет, я не какой-то там меценат, и не предлагаю «безвозмездную помощь», но я готов расстаться с круглой суммой в обмен на определённые услуги. Содержанка.

Даша была уверена, что вроде бы сохранила ровное выражение лица, но внутри всё аж клокотало. Если прежняя обитательница этого мира была шлюхой, то она такой становиться ничуть не собирается. Как-нибудь да выпутается…

Видимо, что-то в её взгляде всё же проскользнуло, поскольку Анхелика неожиданно улыбнулась и сказала:

– Годится.

Герцог же продолжал:

– Сразу скажу – только для вида. Сама понимаешь, любовниц или девушек лёгкого поведения я без проблем могу купить и так. А вот умная, красивая девушка, которая не боится и готова, скажем так, выйти за рамки навязанных обществом стереотипов – это редкость. От тебя мне понадобится услуга. И молчание про эту услугу.

– Сразу скажу: убийства, кражи и выведывание информации через постель – не для меня, – торопливо уточнила Даша.

– Для этого есть профессионалки, – отмахнулся герцог. – А вот сыграть мою содержанку, девушку из хорошего, но обедневшего рода сможет не каждая. Тем более там, куда я поеду. Подробности я озвучу, если мы подпишем контракт… – он оглянулся на заинтересованно наблюдающую за ними женщину: Ну ладно, ладно, Анхелика. Согласен. Я дам тебе, Пион, время подумать до завтра. Не согласишься – просто выставлю за ворота. Свободна.

«Ага, и от жизни свободна, и от всего остального», – только и успела подумать Даша.

Герцог тем временем позвонил в колокольчик и приказал лакею:

– Отвести донну в гостевые покои. Приставить к ней горничную, которая поможет ей привести себя в порядок.

Глава 5. Тайна старого поместья

Особняк был огромным и красивым. В другое время Даша обязательно внимательно всё осмотрела бы, начиная с красивых фресок на стенах, чтобы заодно попробовать разобраться хотя бы по ним в местной жизни. Но сейчас её вполне устраивало то, что лакей вёл молча, и дошли они быстро. Минут десять или пятнадцать, и вот уже мужик равнодушным тоном уведомляет:

– Гостевые покои, донна.

Комната, куда лакей привёл Дашу, оказалась весьма миленькой. Небольшая, светлая, отделана в золотистых тонах и без лишних орнаментов и лепнины на потолке, зато с огромным окном чуть ли не до самого потолка – а потолки в особняки были метра три, не меньше. Что-то вроде золотистых обоев на стенах, ну и главное – кровать-аэродром по центру, покрытая соломенного цвета покрывалом... Вообще было ощущение, что всё в комнате подбирали по цвету. В тон к покрывалу была и остальная мебель из светлого дуба – шкаф для одежды, комод, пара тумбочек у изголовья кровати и туалетный столик с огромным зеркалом в полный рост. А вдобавок – в тон к мебели и светло-русая девушка-горничная в золотисто-коричневого цвета платье. Причём Даша сразу позавидовала, что у горничной платье было нормальным и практичным, без всяких дурацких кринолинов.

Горничная тут же поклонилась:

– Донна примет ванну? Или пожелает ужинать и отойти ко сну?

– Если ужин быстро, то давай поесть сначала. А потом ванну.

Вонь из повозки неудачливых похитителей преследовала до сих пор - и пусть умом Даша понимала, что это лишь иллюзия и просто нервы расшалились, но всё равно хотелось смыть усталость сегодняшнего дня.

У того, кто занимался дизайном гостевых апартаментов, явно была какая-то нездоровая тяга к оттенкам светло-коричневого и жёлтого. Огромная ванная комната была покрыта до уровня пояса кафелем, имитировавшим пляж и ракушки, а выше – рассветное розовато-желтоватое небо. Зато сама даже не ванна, а натуральный бассейн – там вообще можно было поместиться и лежать в полный рост – внутри изображал морское дно. Причём не только на вид, но и на ощупь как песчаный пляж - хотя никаких песчинок, именно что нечто вроде плитки. Вот и верь, что двести лет назад даже самые богатые мылись в бадьях. Или, может быть, дело в магии, раз уж она тут есть и явно активно используется?

И в этот момент случился нехороший конфуз. Стоило Даше подойти к бассейну, как в одном углу самым натуральным образом забурлило. Поднялся пар, а вода резко нагрелась.

– Это что ещё за фигня? – Даша не успела даже испугаться. – Косяк магической сантехники? Хорошо, залезть не успела, а то ошпарило бы.

Горничная же натуральным образом перепугалась и побледнела:

– Простите-простите, не повторится, простите, госпожа. Я забыла, что рядом с вами пока что любые амулеты работают нестабильно. Я сейчас.

Горничная открыла какой-то шкафчик, до этого неприметный, поскольку дверца была выполнена заподлицо со стеной. Достала откуда-то несколько разноцветных шариков размером с кулак, с их помощью натуральным образом поколдовала с ванной-бассейном, всё убрала и вежливо склонилась:

– Прошу, донна. Всё готово. Позвольте помочь вам раздеться?

И Даша натуральным образом пропала. Ибо по шкафчикам обнаружились десятки различных средств по уходу за кожей, масок для лица и волос. А ещё в скрытых шкафчиках нашлись гели, мыла, масла, шампуни, пены – и всё явно с какими-то магическими эффектами. Заодно в ванной обнаружился душ. Правда, управлять им пришлось с помощью горничной: памятуя, как сработала штука под названием «амулет нагрева», подходить близко к системе управления Даша опасалась. И всё равно было здорово – душ имел два десятка режимов, от обычной и привычной струи до воздушного облака капель. А ещё выяснилось, что наполнялась водой и опустевала ванна буквально за пару минут. Так что одних только солей и пен Даша испробовала с десяток, все с разными ароматами.

Из ванной она вышла в состоянии глубокого морального и душевного удовлетворения. Дальше настал новый этап. Горничная с извинениями сказала, что в гостевых покоях давно никто не ночевал, но «на скорую руку позаботились о вещах». Открыла комод… у Даши натуральным образом отвисла челюсть. На скорую руку? Вот это?

На отдельных полках расположилась огромная куча комплектов нижнего белья – один краше другого. У Даши аж уши покраснели от любования кружавчиками, рюшечками, невесомым гипюром и шелковистым атласом. Следом за исподним шли ночнушки и пижамки на бретельках, тонкие – некоторые даже до прозрачности, и все красивые до невозможности. А уж чулочков-носочков и прочих женских мелочей было и вовсе не счесть.

К этому можно было добавить расположившийся рядом с комодом немалых размеров туалетный столик, на котором возле зеркала выстроилась как на параде уйма баночек, скляночек, колбочек, пипеточек и всего прочего для красоты - от помады двух десятков видов до всяких теней, тушей, румян и пудр. Плюс горничная сразу угодливо сообщила: мол, она обучена и может помочь с макияжем и ногтями, если донна пожелает. Вот уж точно – комната натурально рай для любой девушки. Лёлик бы вообще с ума сошла от зависти, увидь Дашу сейчас – она вообще фанатела по всяким косметическим штучкам, не забывая и кузину просвещать регулярно по части новинок…

И на этом Дашу внезапно придавила дикая, звериная тоска, от которой хотелось завыть в голос. Подумать только: ещё позавчера она ходила как турист по Казани, а вчера носила дурацкий флажок. Ещё несколько дней назад они ссорились с кузиной, а ещё у Даши была семья и друзья. Ничего этого больше нет, она теперь непонятно где, будучи девицей по кличке Пион. Как собака какая-то породистая.

– Иди отсюда, – буркнула Даша горничной.

– Донна, если позволите…

– Пошла отсюда!

Горничная оказалась понятливой - мгновенно пропала, словно её и не было. А Даша зарылась с головой под одеяло, зажала голову подушкой, чтобы никто не слышал, и заплакала. Завтра ей будет уже нельзя, завтра разговор с этим дурацким герцогом, выцарапывание каких-то дурацких условий, выживание в дурацком мире. Всё – завтра. А сегодня она может себе позволить побыть просто девочкой, которая потерялась. В последний раз себе позволить…

Когда Даша прорыдалась и высунула голову из-под одеяла, за окном уже наступила ночь. Ясная, тёплая - сквозь большое окно в комнате видно, как растаяли в сумерках косые тени деревьев в парке и зажглись фонари – оказывается, они в этом мире уже имеются. Тоненький серп молодого месяца мелькнул и пропал в облаках. А ещё с чего-то давило глухое предчувствие зловещего, и оно, словно одеяло, окутывало Дашу в эту тихую, спокойную летнюю ночь.

«Это не мой мир… – подумала Даша. – Интересно, а если бы Лёлик тогда не потравилась и пошла на это их дурацкое мероприятие… Интересно, она бы тоже не в пожаре погибла, а так же, как и я, сюда угодила? Если бы…»

На этом Даша себя отругала. Это неправильно – думать, что кузина её специально подставила. И вообще, раз уж судьба вместо сестры по ошибке закинула сюда Дашу, в чём-то это даже хорошо. Лёлик точно пропала бы. Сразу, как этого герцога увидела, с её-то романтичностью, влюбчивостью и тягой к сопливому ромфанту…

И тут Дашу буквально обожгло озарением.

Точно! Это не мир неправильный, это подсознание давно пытается достучаться до мозгов тем, что вокруг какая-то неправильная ерунда творится.

Горничная чуть Дашу не ошпарила, потому что рядом с ней мгновенно ломаются эти их местные амулеты. Но как тогда работал амулет этой самой хозяйки борделя? Причём и на то, чтобы обжечь работал, и как маяк. Как там она сказала? «Я забыла, что рядом с вами пока любые амулеты работают неправильно». Любые! И кстати, а откуда горничная всё это знает? Причём точно знает, что это не насовсем, а на две недели.

От кабинета до комнаты они шли минут десять. Допустим, гостевые покои готовы всегда, горничных в доме наверняка полно. Откуда горничная знает про особенности Даши?

Да только если её проинструктировали заранее!

Значит, в кабинете у герцога был поставлен хорошо срежиссированный спектакль. А она-то уши развесила, собой гордилась, что так круто перед герцогом смогла себя поставить. На самом деле её вели ровно к тому, что гостья попросится отдохнуть, а ей помашут морковкой в виде комнаты, горничной всего остального. И с намёком: откажешься – тебя выкинут обратно в грязь.

Но тогда комната была готова заранее, она не случайная. И тогда здесь стопроцентно должна быть система наблюдения. Вряд ли как у нас, скорее всего магическая – какое-нибудь волшебное зеркало, яблочко на тарелочке или вроде того. Ну не могут её оставить без присмотра…

Даша поняла, что краснеет от злости и смущения. Выходит, когда она тут переодевалась в ночную рубашку, за ней подглядывали?! Кстати, а не от этого ли ощущение постороннего взгляда, которое она явно ощущала? Говорят, не только взгляд человека, но и всякие видеокамеры именно так и ощущаются.

«Кстати, а куда бы я поставила видеокамеру?» Вот тут стоит поблагодарить друга Витьку с его авантюрным характером. Прошлым летом он предложил сочетать «приятное с полезным». Закрыть летнюю производственную практику и попутно заработать. Деканату же всё равно – где, лишь бы бумажка, подпись, а организация формально подходила по профилю. В итоге они весь месяц небольшой бригадой монтировали дурацкие камеры видеонаблюдения на станциях и вокзалах вдоль железнодорожной ветки. Зато помимо действительно неплохих денег расчёты полей зрения и правила установки въелись чуть ли не в спинной мозг, потому сейчас Даша могла достаточно уверенно сказать, куда бы она сама поставила камеру. Вон туда, над шкафом: чтобы и в глаза сразу не бросалась, и комната не имела мёртвых зон достаточного размера, где человек может скрыться целиком.

Внутри мгновенно загорелся дух авантюризма. Интересно. А если камеру не замаскировали нормально? Нет, сразу она не полезет, незачем выдавать себя. Но если встать на подоконник, как будто любуешься ночным парком – окна в комнате огромные, а потом повернуться и спрыгнуть обратно, то в этот момент как раз нужная точка «случайно» окажется в поле зрения.

Мир за окном был со всех сторон хорош. Как нежила, как ласкала прозрачная летняя ночь – хотелось спрыгнуть прямо в парк, и, если бы не второй этаж – Даша сделала бы это и побежала вдаль. Откуда-то неподалёку наперебой поквакивали лягушки. Трескучий квакающий хор… Он очаровательно пел натуральным образом про любовь - вот почему-то была стойкая ассоциация. И этот хор слился с потоком дивных песен, нёсшихся оттуда, из черёмухи. Вот он, настоящий местный солист – соловей!

С трудом Даша заставила себя оторваться от ночного парка, развернулась спрыгнуть обратно на пол и лечь в постель… И чуть не свалилась с подоконника как куль. От удивления.

Нет, там, где она предполагала, и в самом деле висела… В голове сами собой всплыли въевшиеся строчки из мануала: «Компактная цветная купольная камера с функцией день/ночь. Функция адаптивного подчёркивания деталей улучшает видимость в затемнённых участках наблюдаемой зоны без ухудшения качества изображения. Простая установка с возможностью поворота в горизонтальной и вертикальной плоскости без потери качества или ориентации изображения». Камеру пытались маскировать, и с кем-то другим, может, и сработало бы. Только не с Дашей, она летом своими руками подключала и настраивала десятки точно таких же камер видеонаблюдения!

Стараясь не дёргаться и ничем себя не выдать, Даша медленно вернулась к кровати, вновь залезла с головой под одеяло. Слёзы и страхи были забыты, внутри кипела злость. Что же вокруг творится? То, что это розыгрыш, можно даже не обсуждать – не дочка олигарха, чтобы вокруг неё устраивать такой цирк с подменой. И не какое-то шоу со скрытыми камерами. Во-первых, так не палились бы с обычной камерой наблюдения, а во-вторых, того слугу за оговорку про перстень мужик в мундире лупил со всей дури вполне по-настоящему – актёры на такое не согласятся. И двоих бандюганов, которые её пытались похитить, явно неплохо помяло. Чудо, что сама Даша тогда отделалась лишь сломанным кринолином.

А ещё магия, в её существовании Даша убедилась. По крайней мере, амулеты видела своими глазами, да и не может вода мгновенно затекать и вытекать через глухую кафельную плитку бассейна. Сливных решёток там точно не было.

Оставался ещё один источник информации. И тут уже Даша поблагодарила своего школьного учителя физкультуры, который вёл турклуб и водил в тайгу и в горы. Если взять парочку ночнушек и пояски от халатов, получатся готовые верёвки, а остальное – дело техники.

Как Даша и предполагала, горничная ночевала рядом. На окрик в коридор: «Эй, как там тебя? Ты где? Сделай мне ванну», – она появилась сразу. Причём в ванной камер не было, в этом Даша была уверена – она бы заметила, так что едва горничная зашла следом и закрыла за собой дверь, Даша накинула ей на руки и ноги петли. Хорошие, с самозатягивающимися узлами. А когда растерявшаяся горничная открыла было рот, чтобы закричать, мгновенно получила в рот кляп.

Дальше начался спектакль одного актёра с одним зрителем. Даша была не уверена, что сможет пытать по-настоящему постороннего, в общем-то, человека, который вдобавок ничего плохого ей не сделал. Но была полна решимости убедить, что она кровожадный маньяк, а потому содрать кожу и перерезать горло для неё – раз плюнуть. Тем, кто вырос на современном кино, это сделать гораздо проще, чем кажется – тем более, что горничная о таком понятия не имеет, а значит, легко примет всё всерьёз.

Торопливо перебрав в уме знакомые триллеры и фильмы ужасов, Даша постаралась придать своему лицу соответствующее выражение и начала:

– Всего один вопрос: что мне с тобой делать, чтобы ты заговорила? Тут отличные инструменты, пилки, щипчики и остальное. Но я всё-таки не мясник по профессии. Ломать пальцы и пускать кровь… Смогу, наверное, но тошнотворно, я же девочка. Так что, пожалуй, кровь, кишки и остальное оставлю на потом. Зато я точно знаю, что если в рот залить разведённого мыла и заставить проглотить, то сразу не окочуришься, но будет очень неприятно. Очень, – выделила она слово интонацией. – Уяснила?

Пленница пока что не пыталась орать сквозь кляп или вырываться, но смотрела настороженно и, похоже, испугалась. Это хорошо, потому что Даша всё ещё не была уверена, что действительно сможет исполнить угрозу. Однако спектакль должен был продолжаться, так что она открыла шкафчик и демонстративно провела пальцем по баночкам с шампунями, гелями, солями и прочей банной мелочью:

– И с чего бы нам начать? С этого? Или вот с этого? А может, лучше эта?

Одновременно Даша внимательно следила за реакцией горничной – и заметила, что когда палец остановился у нескольких баночек, стоявших на отдельной полочке, в глазах горничной вспыхнул самый натуральный животный ужас.

– М-да. Наверное, вот с этого. Или ты не будешь орать, когда я выну кляп, и будешь отвечать на мои вопросы?

Горничная торопливо закивала. Даша, мысленно вздохнув, вынула у неё изо рта тряпку, и издевательски задумчиво произнесла:

– Или всё-таки дать тебе немного? Чтобы ты поняла, что я не шучу?

И отшатнулась, так как страх в глазах горничной сменился бешеной ненавистью:

– Да, да, ну давай же. Ты ведь уже всё решила, ты же хочешь сделать меня рабыней, животным, которое будет перед тобой унижаться, лишь бы ты дала мне снова? Вы все такие. Вот за что вам всё и просто так? Только за то, что из другого мира? Ноги раздвинули – и всё, богатство, титул, он тебя на руках носить будет. Только за то, что ты оттуда. Потому что попаданка, да? А что таким, как я? А ничего. Живи как собака, пресмыкайся, и может, чего-то перепадёт. Ну давай же, не тяни. Убей меня. Какая разница, сделаешь ты ножом или так? Нет, уж лучше ножом…

И горничная заплакала. Навзрыд, беспомощно и как-то совсем по-детски.

Даша на несколько секунд буквально зависла. Потом развязала узлы, прижала горничную к себе, и как будто утешала Лёлика, сказала:

– Тихо, тихо ты. Хочешь верь, хочешь не верь, но я не по-настоящему. Мне нужны ответы на вопросы, и нужны позарез. Так, давай ты успокоишься, перестанешь реветь, и мы спокойно поговорим. Хорошо? Только не орать.

– Х-хорошо…

– А теперь давай-ка умывайся и поговорим нормально. Так, ты сдурела, рукавом вытираться? Полотенце возьми. Что значит – «прислуге не положено»? Бери, не спорить, стукну. Так, нормально умылась, вытерлась полотенцем, села и отвечаешь на вопросы. Особенно откуда ты знаешь про попаданок и вообще знаешь это слово.

Глава 6. Попаданка для герцога

– Слушай, как тебя зовут-то? Я так понимаю, про меня ты и так всё знаешь.

– Нет, госпожа…

– Стукну. Больно. Какая я тебе госпожа, у нас последних господ утопили как раз недалеко от того места, где я живу… жила, в общем. Короче, меня зовут Даша.

– Ингрида. Меня так зовут.

– Отлично. А теперь вопрос: откуда ты знаешь слово «попаданка» и вообще знаешь, что я не отсюда?

– Так про вас все знают. Что у вас дети всегда здоровые…

– На «ты». Я ещё не настолько старая, чтобы мне «выкали», – поморщилась Даша.

Заодно подумала, что на самом деле так с Ингридой и общаться будет проще, и расскажет она больше, если почувствует себя ровней.

– У вас же… У тебя, то есть, класс чистоты – «ноль», а главное, если отец ребёнка хотя бы слабенький, но маг, то у детей будут очень сильные способности.

Даша посмотрела нехорошим, тяжёлым взглядом, а потом негромко поинтересовалась:

– Класс чистоты, значит? Ноль, значит? А у тебя какой, можно узнать?

– Ч-четвёртый всегда был, а когда Его Светлость принимал на службу, второй выписал…

Даша откровенно растерялась - ну никак не ожидала она такой вот смеси страха и гордости в голосе.

– И что это значит? Первый – это люди, а девятый – вообще нелюди? – ядовито поинтересовалась девушка.

– Ну да. А ты знала, да, просто меня проверяла? Девятый это вообще уже почти гоблин какой, или морской эльф. А то и похуже, какой-нибудь володни или гхолл.

– У вас ещё и гоблины с эльфами водятся, – растерялась Даша. – Ничего я не знала. Так что давай, объясняй, откуда они и при чём тут классы чистоты.

– Это больше ста лет назад было, про это даже в школах рассказывают. Во время Второй Железнодорожной войны эти, с острова Грейвсенд, когда проигрывать стали, ударили магической чумой. Разослали поезда с бомбами - думали, что у нас эпидемия зомби начнётся. А эта штука, её… успели частично подавить, но не до конца. Так что она людей не в зомби обращала, а калечила. Некоторые сразу в нелюдей превратились, а у некоторых только наследственность. Да во время войны и прочей гадости навыпускали. Ну и чтобы люди не вымерли, пришлось вводить классы чистоты. Чем ниже класс – тем больше у тебя генов дефектных, от которых уроды рождаются. А девятый – это уже вообще наполовину нелюди, – Ингрида вздохнула: – Вам, дворянам, хорошо. У вас маги есть сильные. Они или ещё во время беременности исправят всё до класса один, ну или если совсем плохо – определяют уже на ранних стадиях, когда аборт можно безопасно сделать. А у остальных… Нет-нет, не подумай, четвёртый – это тоже очень хорошо, он у многих. Пятый – похуже, а с седьмого и ниже вообще детей иметь нельзя. Ну или к гоблинам уходи, эти вообще всех берут, – Ингриду аж передёрнуло.

– Понятно, – под нос и скорее для себя сказала Даша. – Про генетику они знают, развитые, – и уже в полный голос спросила самое важное: – А нас что? Воруют, или мы сами попадаем? Кстати, откуда слово это – «попаданка»?

– Н-не знаю, откуда-то вас все так называют. Я не знаю, я только слышала, что из твоего мира все девушки – класса «ноль». В общем, как вы попадаете, вас всегда сюда, на Тарагону, привозят, а потом приключение устраивают. Герцог тебя выбрал, ты влюбишься…

– Ах, приключение? Ах, влюбишься? – как рассерженная кошка зашипела Даша. – Кобылка ему племенная, видите ли, наследников рожать…

– Так он на тебе женится, ты же не любовницей какой, ты женой лорда станешь. Он тебя на руках носить будет, как сыр в масле кататься будешь. Я… я видела, все ваши очень довольны всегда. Такие нарядные, счастливые, и дети у вас всегда… – тут Ингрида всхлипнула. – Я уже думала, что свой счастливой билет вытащила, когда из всей школы Его Светлость меня выбрал. Чтобы я твоей горничной была, тебя сопровождала во время приключения, а потом мечтала: при тебе останусь… – и новый всхлип.

– Не реви. Всё, раз уж ты тут и вроде нормальный человек, будешь со мной, обещаю. Мы им ещё устроим. Слушай, и последний вопрос. А камера из моего мира зачем? Если у вас тут магия? И не говори, что её нет - сама видела.

Ингрида отвела взгляд.

– Ну… нам не говорили… не всё говорили, остальное я сама разузнала. Две недели после того, как вы сюда попадаете, у вас остаётся что-то непонятное, какой-то «остаток потенциала Барьера». Не маг я, не разбираюсь. Ну, в общем, рядом с вами в это время активные амулеты не работают и вас обычные заклинания не видят. Потом пройдёт, а пока наблюдать можно только этой техникой, из вашего мира.

– А как меня браслетом шарахнули? – Даша непроизвольно почесала руку. – Эта, хозяйка местного борделя. И выследили по перстню.

– Слушай, ну это же элементарно, ты такая наивная, – в голосе Ингриды прозвучали покровительственные нотки, Даша аж поперхнулась – быстро же девчонка поменяла поведение. – Это же Тарагона, тут ты как белая ворона. А эта самая хозяйка, наверное, просто маг. Учти, это амулеты не работают, а маг тебя вполне может чем-то приложить. Ну или ментальной магией поработать. Сильно на мозги действовать нельзя, обморок будет, а вот какую мысль по мелочи внушить – это запросто.

– Понятно. Беги туда, сюда не беги, иначе снег башка попадёт и чтобы тебя в нужном месте прикормленные бандюки долго не искали. Кстати, а чего такого в этих банках, что ты так испугалась? Честно-честно, я просто пугала, но мне надо знать на будущее.

– Там – сны, – насупилась Ингрида.

– В смысле?

– Там волшебные сны. Стоит их попробовать, как ты окажешься в приключении. Какой сон в банке спрятан, такое и будет приключение. Только всё будет настолько яркое… Это у богатых есть маги-целители, которые потом вернут нормальные ощущения, и ничего плохого не останется. А без этого сон будет ярче настоящей жизни казаться, ты на что угодно согласишься, лишь бы получить новый сон. Некоторые аристократы пользуются, а другие говорят – это плохо. А чего плохого, если у тебя денег хватает…

– Значит, мой несостоявшейся женишок ещё и дурью балуется, – зло процедила Даша. – И поверь, правы те, кто говорят, что любая дурь – это плохо. Это только кажется, что раз-два, врачи откачали и никаких последствий. Видела я таких. Значит, так. Ты как хочешь, а я отсюда сваливаю. И с этого вашего Тарагона вообще, и от этого вашего герцога. Пока меня эти ваши амулеты не видят.

– Лорда. Он на самом деле из лордов. Лорд де Толедо. Но ты не сможешь, – обречённо сказала Ингрида. – То есть да, поисковые амулеты тебя не видят. И тех, кто рядом с тобой, они не увидят. Только это бесполезно. Герцог утром вернётся – тут у него техника есть, из твоего мира. Ты не успеешь даже добраться до железнодорожной станции, а про то, чтобы уехать, вообще молчу.

– Лорд этот ваш или герцог – мне без разницы. Уехал – это хорошо. А по поводу техники… Не думаю, что у него тут две серверных. Ты знаешь, откуда камеры управляются? Их много?

– З-знаю. Но они только в твоей комнате и ещё паре мест, везде ставить очень дорого.

– Неважно, веди. Я ему устрою «приключения», я ему устрою любовь. Только… у тебя платье есть какое-нибудь ещё? Не в халате же мне бегать.

– Я сейчас.

Ингрида явно встала на сторону Даши. А может, просто для неё теперь обратной дороги не было - или она тоже сбежит, или герцог её за провал в землю закопает.

Вскоре Ингрида вернулась с платьем, надев которое, Даша облегчённо вздохнула:

– Какое счастье. Никаких корсетов и кринолинов. И подол, смотрю, чуть ниже колена. Это у вас простолюдины так ходят?

– Да корсеты и прочая ерунда только на Тарагоне. Я потому и попала, потому что сама на всякие дополнительные курсы ходила и училась затягивать. Девчонки смеялись ещё, делать мне нечего – в школе допоздна торчать. А потом оказалось, что никто, кроме меня, не умеет. Только… ничего, что оно простое такое? Ты же дворянка.

– Говорю же, нет у нас дворян. Я такая же, как ты.

Ингрида замотала головой:

– Нет, если ты сюда оттуда попала, ты дворянка сразу.

– Понятно, чтобы господам герцогам не зазорно было ручку подавать, – скривилась Даша. – Ладно, две служанки пошли мыть полы. Ведро с водой возьмём и швабру. Потом объясню, зачем. А теперь давай, показывай. Кстати, а меня не узнают?

– Не должны. Тут все новые, ну… недавно людей набирали. Его Светлость как раз недавно во владение вступил, а так дом пустой стоял. Да и не узнают тебя… в таком вот виде.

– Ну да, дворянки тут у вас со шваброй не ходят. Ладно, пошли.

Даша хотя и трусила всю дорогу, но расчёт оказался верен. В простеньком платье, с ведром и шваброй в руках она была словно в шапке-невидимке. Просто ещё две служанки куда-то идут чего-то убирать. Пару раз им попадались навстречу другие слуги, но самое большее мазнут взглядом и торопятся по своим делам дальше. А вот когда они уже почти дошли до места, Ингрида ни с того ни с сего встала как вкопанная, задрожала, и с неё градом полился пот:

– Прости. Дальше мы не сможем. Прости, всё зря.

– Что с тобой?

– Там… там каллиграфическая магия. Она и на тебя подействует.

– Ничего на меня не действует. Пошли.

– Ты… ты что, их не видишь? – растерянно и с восторгом спросила Ингрида. – Вон же они, поперёк коридора.

– Ты про эти, непонятные закорючки, которые в воздухе мелькают?

– Ну да, это надписи каллиграфической магии. Они на разум действуют. Это не ментальная магия, она не мысли внушает, а просто один конкретный заложенный приказ заставляет исполнить. Тут в обморок не упадёшь, даже если воздействие сильное. Хочешь не хочешь, с закрытыми глазами, а прочитаешь. И приказ написанный исполнишь. «Не заходить в коридор»…

– А я по-вашему читать не умею, – кровожадно ухмыльнулась Даша. – Баг загрузки. Язык, я так понимаю, мне ваш подгрузили, а с чтением косяк. Ладно, давай ведро, швабру, и я пошла.

В коридоре оказалось три двери, и нужную Даша определила просто. Дверь в серверную просто обязана быть защищена, а защита тут вся на магии. Возле первой двери – ничего. А вот стоило Даше потрогать вторую, как что-то внутри этой самой двери бабахнуло. Дальше девушка рванула дверь на себя. Как это бывает в критической ситуации, зрение сработало «туннельным эффектом», когда видишь только главную цель – хорошо узнаваемый шкаф с оборудованием, и ничего больше. Распахнув сетчатую дверцу, Даша с размаху вылила в него ведро воды, а потом с силой воткнула в переплетение оборудования и проводов свою швабру. Хорошую, тяжёлую, со стальным набалдашником.

– Ты чего творишь, идиотка! – раздался крик откуда-то сбоку.

Только тут Даша увидела широкий стол в углу комнаты. За ним с паяльником в руке восседал немолодой, седоватый уже мужик с густыми висячими усами, тоже с сильной проседью, отчего-то напомнивший Даше героев американских вестернов: такое же скуластое, обветренное лицо типичного ковбоя, к которому идеально подошла бы шляпа и сигарета в зубах, плюс лассо и кольт в руке, а не какой-то банальный паяльник. Впрочем, в шкафу уже вовсю заискрило и заурчало, побежали натуральные синие молнии. Мужик буквально кубарем вывалился из-за стола, бесцеремонно вытолкнул Дашу в коридор, выскочил сам и захлопнул дверь, за которой тут же довольно громко бухнуло и потянуло палёным.

– Звиздец, – обречённо пробасил мужик. – Накопитель херакнулся в саморазряд. Вы две идиотки, – он посмотрел на Дашу, затем перевёл взгляд на Ингриду. – Его Светлость нас убьёт. Да, и меня тоже. Вы знаете, сколько это всё там стоит?

Тут в его взгляде что-то промелькнуло – он явно узнал Дашу.

– Та-а-ак. А ну, обе за мной. За мной, я сказал, идиотки. Из-за вас я теперь тоже влип по самые помидоры, а мы в одной лодке, – и тоскливо добавил: – За что? Я же только себе место нашёл… И снова? За мной обе, я сказал!

За дальней дверью оказалась комнатка, где обитал мужик, который, судя по всему, был здешним сисадмином, или как тут это называется. Стол, стул и кровать, на которую он велел сесть, сам же рухнул на стул.

– Ну, будем знакомы. Я Гласан. И по возрасту для вас обоих - дядька Гласан. А вы. Две. Идиотки. Точнее - ты, Ингрида, полная дура. Всё ей рассказала?

– Да, – неожиданно твёрдо вступилась за Дашу горничная. – И не считаю, что сделала что-то не так. Даша имеет право сама устроить свою жизнь…

– Ах, сама? Ах, книжек сопливых начиталась? Или сама такая суфражистка по жизни, убогая? Молчать, я ей сам сначала расскажу, куда она вляпалась…

– Я домой хочу, – жалобно сказала Даша. В глазах у неё почему-то защипало. – Раз как-то попала сюда, то и назад смогу вернуться. У меня там папа с мамой… – и всхлипнула.

Мужик вздохнул, неожиданно сунул Даше в руку самую настоящую конфету и тепло сказал:

– Прости, девочка. На, зажуй, она с успокоительным. А ясная голова нам всем понадобится, потому что мы влипли. Прости, но вернуться ты не сможешь. И вопрос не только потому, что дорого. Железки из вашего мира в обмен на снадобья из нашего мира гонять не так дорого, а вот перекинуть живого человека – увы. Но главное – ты не маг, а потому дорога у тебя только в один конец. Только сильные маги могут ходить через Барьер туда и сюда, и то после каждого перехода маг полгода силу восстанавливает. А для таких, как мы с тобой, простых, это дорога в один конец. Второй переход тебя убьёт, это точно известно. Так что ты у нас навсегда. А вот теперь слушай, во что ты вляпалась. Я тут человек, может, и не самый важный, зато знаю много. И тебе полезно знать, так как мы с тобой теперь крепко повязаны.

Даша слушала и чем дальше, тем больше понимала, что всё очень серьёзно…

Это был мир островов – от больших размером с Гренландию до крохотных. Островов в океане, который стал непреодолимым.

Во время Первой Великой магической войны кипели нешуточные сражения с применением мощнейших заклятий и алхимических средств. Причём древние маги зачастую сами плохо понимали, что именно придумали, но торопились применить задумку по сопернику. В итоге они что-то сделали с морями – вроде и обычная вода, но стоило отплыть дальше десяти километров от берега, как любой корабль таял, словно кусок сахара в горячем чае.

На какое-то время острова оказались отрезаны друг от друга, пусть и не полностью. Были маги-менталисты с даль-связью, были телепорты – но они могли переместить пять или шесть человек за раз, не больше. В какой-то момент полетели дирижабли, но и эти были ограничены расстоянием и грузоподъёмностью.

И так продолжалось, пока не придумали мощные порталы. Они позволяли связать острова без ограничений по грузоподъёмности, но и тут появилась своя проблема: за один раз через портал можно было провести лишь один караван, пусть и состоящий из соединённых меж собой повозок, после чего портал закрывался – иногда на полчаса, а иногда и на несколько дней. А сколько телег может протащить разом даже четвёрка лошадей?

На помощь пришли поезда – через порталы теперь всегда проходили рельсы, они были отныне встроены в конструкцию. Со станции на станцию бегали скоростные пассажирские и тяжёлые грузовые составы.

А затем грянула Вторая Великая Железнодорожная война. Через порталы проходили бронепоезда, обрушивая на врага тонны стали и смертоносную магию. Начавший и в итоге проигравший войну Грейвсенд попытался утянуть мир за собой. Не получилось – но проблем он создал изрядно, в том числе и с наследственностью.

И тут новое открытие – переход через Барьер в соседний мир. Лорды быстро наладили взаимовыгодную торговлю: всякие технические устройства в обмен на магические лекарства или золото, пусть товары «оттуда» и стоили дорого. Но главной ценностью оказалось то, что в магически чистом мире Даши рождались девушки с уникальной наследственностью.

Таскать девушек через Барьер по одной выходило слишком накладно, но деньги решают всё, тем более, магам не нужны дорогостоящие анализы ДНК. Отставая по части техники, здешний мир кое–в-чём сильно опередил привычный Даше мир в биологии.

Под каким-либо предлогом нужных девушек собирали в одном месте, организовывали всё так, чтобы их потом не искали, и вывозили сюда. На каждую кандидатку собирали тщательное досье, здесь её оценивал и выбирал покупатель. Но брать себе наложницу, которая будет тебя всю жизнь ненавидеть? И вдобавок делать её матерью своих наследников? Вместо этого был придуман Тарагон.

Изначально он был вычищен и отделён от остальных как поставщик местного аналога «экологически чистых продуктов на стол» местным богатеям. Теперь его перестроили, добавили антураж – те же платья с кринолинами, ливреи, вычурные обращения вместо привычного «господин». И даже некоторые титулы восстановили, которые в остальном мире много лет не действовали – нынешняя аристократия давно обходилась без всяких баронов и герцогов. Отныне каждая попаданка знакомилась со своим будущем мужем по тщательно разработанному сценарию, получала серию романтических приключений, по итогам которых она обязательно влюбится… и даже когда узнает правду, будет готова всё простить. Тем более, она без какого-либо обмана и в самом деле получала всё как в сопливых романах, которые обожала кузина. Красавца-мужа, богатство, статус… и пожизненную роль домохозяйки и матери многочисленных отпрысков в нагрузку. Но была при этом счастлива.

В этот момент Даша открыла было рот – возразить, мол, далеко не все девушки мечтают о таком… и тут же его закрыла. Потому что её обожгла мысль: будь на её месте Лёлик…

Тут ведь не только тяга сестрёнки к ромфанту и тому подобное. Те, кто разрабатывал сценарий приключений, наверняка просчитывали всё до последней мелочи. Каждую реакцию, каждое движение, чтобы никаких шансов вырваться. Если они маги, да при этом ещё и неплохие психологи – им это не так сложно. Даше просто повезло: она совсем другой человек. Не зря те же знания языка подгрузились с ошибкой. Речь она понимает, а местные буквы – нет. А если «бандиты» тоже не настоящие, а актёры, то понятно, с чего они удивлялись, когда она ту бумажку прочитать не смогла. Да точно, актёры. Тот злодей при ударе в повозку схватил Дашу в охапку, чтобы она не расшиблась… Хитрецы.

Дядька Гласан тем временем продолжал:

– И теперь возвращаемся к нашим проблемам. Именно нашим, так как лорд де Толедо мне то, как я тебя прохлопал, не простит. Но кто же знал, что ты не спать легла, как любая нормальная девка после такого дня? Да ещё эту… перевербуешь. Эх, я только разобрался, как ту штуку запаять… Ладно, к делу не относится. Так вот, лорд меня за тебя прибьёт, это не считая того, что за одну только серверную как увидит сумму убытков – закопает. Да и если просто свалить… В общем, грехи давние, но действующие. Мне нужна защита дворянина. Любого. Ты – подойдёшь.

Даша открыла рот, чтобы возразить, но поняла: в чужой монастырь со своим уставом не лезут, а в сословном обществе продвигать идею социального равенства не стоит. Тем более в её ситуации и в самом деле лучше быть дворянкой. Так что она лишь молча кивнула - мол, согласна.

– Теперь второе. Ингрида, ты куда её собралась вести?

– К Центральной станции, а там на поезд.

– Ну и дура. Даже если доберётесь, а вас по дороге не поймают, как только станет ясно, что ты ей помогаешь – сразу подумают про Центральную. Думаете, если поисковые амулеты не работают, так вы как в плаще-невидимке? Да хоть жучок подсадить вон из её мира. Засунуть в какую-нибудь серёжку или в платье зашить, а дальше любуйся. И ещё не факт, что вас на поезд возьмут. Но даже если и свалите, что мешает найти вас потом? Обе без денег, без статуса, а у лорда де Толедо возможности огромные.

Он усмехнулся:

– Но есть вариант. Пока лорда де Толедо нет, залезть в его кабинет. Терять нам нечего, если поймают, хуже уже не будет. Всё равно нужно, чтобы не поймали. Техническая защита сдохла, там главный накопитель ушёл в саморазряд. Поясняю. Заряжают его от удара молнии. И сейчас всё это разом ушло в техническое оборудование. Сгорело всё. Магическую защиту нам Даша испортит. Дальше: у лорда де Толедо есть открытые патенты. Не самое ценное, но и не ерунда какая-нибудь. На некоторые поместья, на предприятия. Наградить нужного человека за службу, вписав туда имя.

– Я писать не умею по-вашему, – разочарованно сказала Дарья.

– Да плевать. Там каллиграфическая магия, хоть на своём языке напишешь. Главное – ты дворянка, на тебя уже есть запись в Геральдической палате, и достаточно патент оформить на себя, и всё, он твой. А имея на руках какое-нибудь поместье, ты получаешь совсем другой статус и средства. Даже если оно небольшое. И просто так выковырять тебя оттуда уже не выйдет. Поняла?

– Поняла.

Не то чтобы Даша всё поняла, но, по крайней мере, разговор шёл о понятных вещах.

А если и это игра?

Нет. Вряд ли кто-то мог предположить, что она ведром воды спалит сервер – сгорел он всерьёз, молния там или не молния его заряжала, но бахнуло хорошо, с удовлетворением подумала девушка.

– Тогда шевелимся, пока лорда в доме нет, – поторопил Гласан.

До покоев хозяина поместья добрались быстро - похоже, тут сработал статус Гласана, который мог ходить везде. Единственный специалист, способный чинить земное оборудование. Ему было достаточно коротко бросить: «Эти две со мной. Помогать будут», – как их пропустили в хозяйское крыло.

Дальше мужик показал Даше:

– Аккуратно прикладываешь ладонь вот к этому завитку двери. Питающий амулет вот тут, я точно знаю, при мне ставили. А глобальный бабах, когда отключится разом всё, нам не нужен. Хватит с нас и серверной, катастрофа ты ходячая.

Действительно, стоило Даше прикоснуться в нужном месте, раздался негромкий хлопок, запахло озоном, после чего Гласан принялся ковыряться отмычками в замке.

– Готово, заходим... Так, обязательно запереть за собой дверь, на всякий случай. Ах ты, предусмотрительный, гад!

Они втроём зашли в рабочий кабинет – явно это он и был. Достаточно просторный, с картинами на стенах, но стол завален бумагами, ничего постороннего и никаких безделушек. Да и в шкафах стоят не роскошные издания, а какие-то немного потрёпанные книги и справочники, которыми явно пользуются регулярно.

– Что случилось… дядька Гласан? – торопливо спросила Даша.

– Он поставил дополнительный контур на каллиграфической магии. Видишь шкаф в углу? Я к нему подойти не могу. Надо искать, где тут дополнительный источник, и его вырубить.

– Не надо. На меня не действует, я же по-вашему читать не умею. Не сработало что-то. Только я не знаю, что брать.

– Счас объясню. Так, открываешь шкаф, ага. Вторая полка сверху, посмотри.

Даша достала оттуда стопку плотных листов, на каждом из которых красовалось голографическое изображение щита, в который вписаны чернильница и перо.

– Оно самое. Сверху знак геральдической палаты. Давай, клади всё на стол. Выбираем, в графу под знаком пишешь своё имя. Мы трое сразу переместимся к соответствующему Министерству, которое утвердит твой патент, и едем к твоей собственности. Я бы посоветовал брать именно поместье, с ним проще будет. Да и вопросов меньше, когда женщина землёй владеет. Если ты получишь какую-то деловую контору – в Министерстве промышленности и торговли те ещё ретрограды сидят, всю душу вынут, пока бумаги подпишут.

Даша кивнула: Гласан на ходу успел провести инструктаж и сейчас, в общем, просто повторял его. Они заранее обвязались верёвкой, став единой конструкцией, и если Даша куда-либо переместится, то портал утащит и соединённых вместе с ней людей. Интересными цепочками работает здешняя магия…

Девушка подошла вместе с пачкой бумаг к столу… и в этот момент в коридоре раздался шум и крики:

– Там они! Там кто-то точно есть! Ломай!

Дверь в кабинет содрогнулась от удара. Счёт шёл на секунды, запоры хлипкие и второго не выдержат. Даша схватила со стола что-то вроде ручки и в первом попавшемся листе вписала своё имя.

Раздался хлопок, по глазам ударило переходом от полумрака ночного кабинета к яркому дневному свету. Когда Даша проморгалась, то поняла, что они стоят втроём на оживлённой улице, чем-то напоминающей Нью-Йорк конца девятнадцатого века. По крайней мере, было очень похоже на старые фотографии – от того, как одеты люди, до шеренги небоскрёбов из стекла и бетона этажей на тридцать.

– Ты что схватила, дурёха? – рыкнул Гласан.

– А я откуда знаю? –огрызнулась Даша. – Я по-вашему читать не умею. Что сверху лежало, туда и вписала, иначе нас бы через секунду схватили. И что такое нам попалось?

– Вот и мне это очень хочется знать, – Гласан махнул рукой в сторону небоскрёба, где золочёными буквами крупно была выведена какая-то надпись. – Почему мы стоим перед зданием Железнодорожного министерства…

Глава 7. Лабиринты Железнодорожного министерства

Торопливо отвязав верёвку, Даша сунула Гласану лист бумаги с гербом:

– На, прочитай пока.

Саму её в этот момент буквально в одно место кололо жгучее любопытство – это же первый настоящий местный город, не до бумажек всяких, тем более она их прочитать не может всё равно. Так что Даша, не особо стесняясь, крутила головой по сторонам, пытаясь составить хотя бы первое впечатление о месте, где ей теперь предстоит жить.

С самого начала не отпускало ощущение, что вокруг – «мегаполис на пороге современности», иначе это и назвать нельзя. Это был город резких контрастов – диковато-хаотичное сочетание века девятнадцатого и века двадцатого.

Видимо, город стоял на холмах, причём здание министерства располагалось ближе к вершине, от него вправо и влево уходили под уклон улицы, так что вид открывался хороший. И тут и там сплошь высокие здания, самые настоящие небоскрёбы. Широкая проезжая часть: – «У нас на ней, – подумала Даша, – уместилось бы пять автомобильных полос, а то и шесть». Широкие тротуары, и при этом всё покрыто асфальтом или похожим мелкозернистым ровным серым материалом.

Но при этом по проезжей части едут вперемешку…

Длинные рифлёные капоты, вытянутые салоны с брезентовым верхом, сквозь стёкла внутри видны шикарные сиденья из настоящей кожи. Не машины, а ожившая мечта любого двинутого на старине любителя ретро-автомобилей. Если не обращать внимания, как сбоку от капота или из кожуха на задней части машины пыхтят чёрным дымом и дышат запахом горелого – «Как их там, газогенераторы?» – вспомнила Даша слышанное где-то название. А гонят километров под сорок, если прикинуть на глазок.

А наравне с ними, причём не сказать чтобы сильно медленней, двигались запряжённые парой лошадей коляски и кэбы с пассажирами. Через соседний перекрёсток прогрохотал самый настоящий трамвай, оранжево-жёлтый, пузатый, но, правда, непонятно, как он работал – электрических дуг и проводов Даша не заметила.

На тротуарах – толпа торговцев с тележками, предлагающих всё – от каких-то фруктов и горячих кренделей до чистки обуви. У перекрёстка на углу улицы стоят мальчишки с пачками газет в руках, выкрикивая какие-то заголовки – видимо, самые горячие из новостей. И от всех этих криков, шума и запахов, в которых смешался дым, фрукты, выпечка, от ощущения тысяч людей кружилась голова. Даша не сразу смогла сосредоточиться на людях, сновавших вокруг.

Дамы в самых разных расцветок длинных колоколообразных платьях ниже щиколоток, с высокими воротниками и длинными рукавами – дополняли наряд обязательно перчатки и изысканные широкополые шляпы. Мужчины большей частью в костюмах, на головах котелки или цилиндры. На Дашу и Ингриду в их простых неброских платьях и ботинках мужчины если и бросали взгляд, то смотрели покровительственно. А дамы – так вообще высокомерно-презрительно.

Гласана вообще обходили как столб, Даша не сразу поняла почему. Только когда присмотрелась к стоявшим у лотков и тележек работягам, до неё дошло: ну да, добавь к штанам и рубахе Гласана подтяжки и кепку, как у всех остальных… В общем, сословное общество, всё понятно. Встречают по одёжке… как, наверное, и везде. М-да, будет сложновато…

От своих мыслей её оторвал голос Гласана:

– Не понимаю. Какое-то крючкотворство. Что ты вытянула? Куда? Какие порталы и станции? – он помолчал, вздохнул: – Короче, ладно, хоть что-то. Пошли. И запомни. Ты – дворянка, на носу себе заруби. Все эти крысы канцелярские тебе не указ.

Даша кивнула и решительно начала подниматься по ступеням огромного мраморного крыльца. Когда она взялась за ручку и потянула на себя огромную дверь из стекла и стали, решимости заметно поубавилось, но было уже поздно. Следом шагал Гласан, и останавливаться он не собирался, ненавязчиво подталкивая Дашу в спину.

Сразу за дверями открылся огромный холл, отделанный малахитом или чем-то вроде того и колоннами с позолоченными капителями. Люди шагали по натёртому паркету, безукоризненно чистому и сверкающему. Шаги гулко зазвучали под сводами, а воздух вокруг был каким-то… неживым, что ли? Не затхлый, а свежий, но после улицы он почему-то ощущался неподвижным, безвкусным, мёртвым. Причём и вокруг ни души…

Впрочем, как оказалось, это ненадолго. Не успели они пройти и двух десятков шагов, как навстречу непонятно откуда вышли четверо мужчин в костюмах – аккуратных, но заметно попроще тех, что Даша видела на улице – и с непонятными рыжими палками в полруки длиной. Судя по тому, как напряглась Ингрида – это явно какое-то оружие.

– Куда?

«Босяки» в качестве уточнения не прозвучало, но это и так читалось по лицам.

– Здесь для посетителей. Работу ищете – давай наружу и сзади здание обходи.

Гласан осуждающе зыркнул на Дашу – типа, чего молчишь, и та неуверенно показала лист гербовой бумаги:

– Я по патенту в министерство.

Один из охранников осклабился и откровенно хамски выдал:

– Баба? По патенту? Чего тут забыла? Мужика бы своего послала, он справится. Или боишься, что он у тебя полный ноль без твоей юбки…

И тут Даша вскипела.

Мало она на факультете доказывала, что не просто так на инженерную специальность поступала, так ещё и здесь холуи безмозглые будут тыкать на тему «бабе место у печи»? Она вдруг успокоилась, разум стал чистым, как волшебный кристалл. Охранники, пусть и в министерстве – это обслуживающий персонал. Были бы силовики, на них была бы униформа. Тут – ничего подобного. А она – дворянка, как ни крути, и в патенте вписано её имя. А что написано здешним пером, не только топором не вырубишь, это она уже поняла. Охранники, конечно, тоже могут оказаться дворянами – кто их знает, местные порядки, но быть наёмным работником для дворянина «явный зашквар», как сказали бы у нас.

– А ну, заткнулся, собака сторожевая, – лёд в голосе получился сам собой. – «Может, и правда у меня есть дворянские корни, как гласит слышанная ещё от бабушки семейная легенда?» – подумала Даша, а слова вырывались как по волшебству: – Знай своё место. С дворянкой разговариваешь. Для тебя я – госпожа Англинова. Плетей давно не получал? Обеспечу, – она наблюдала за лицами охранников и понимала, что попала в точку. – Короче. Я по утверждённому патенту на владение. Покажи, куда идти регистрировать, и вали отсюда. Эти двое – со мной.

Гласан посмотрел одобрительно, явно еле сдерживаясь, чтобы не ухмыльнуться, а вот у охранников мордашки-то перекосило. Но спорить не стали – ещё бы, себе небось дороже. Один из них проблеял севшим голосом:

– Вон туда, там проход, и на десятый этаж.

Там, куда указывал охранник, оказалась небольшая лестница, и Даша буквально взбежала по ней, перешагивая через ступеньку. Подойдя к лифту, нажала на кнопку десятого этажа.

– Лихо ты их, – покачал головой Гласан. – Железнодорожное министерство самое важное – вот и зажрались они. Тутошних охранников так на место поставить – не всякий сладит.

Даша оглянулась на Ингриду, на лице которой было смешанное чувство ужаса и гордости за хозяйку, и криво улыбнулась:

– У нас таких тоже хватает. И даже более борзых. Давно хотела их на место поставить…

Понял ли Гласан слово «борзых»? – подумала она. Судя по лицу – понял.

Дверей шахты тут не было – лифт закрывала красивая решётка, но задвинулась она сама, без всяких служащих. Интересно, очередной амулет или техника? Вот ехал лифт крайне медленно – Даша уже устала ждать, когда он доползёт до нужного этажа… Но дворянке ходить по лестнице не к лицу, это уж точно.

А дальше начался натуральный бюрократический ад.

Огромный зал, что-то вроде опен-офиса на половину этажа с высокими окнами от пола под потолок – они упирались во что-то вроде внутреннего балкона, который шёл по всему периметру зала. Мужчины-клерки в безликих костюмах-тройках при галстуке-бабочке и в синих сорочках занимали одинаковые лакированные столы, расставленные в длинные, равномерно расположенные ряды. Повсюду стояли механические пишущие машинки, от которых в воздухе висело стрекотание, переходящее в гул, который не всякий выдержит. У кого-то громоздились массивные механические счётные машинки, на которых клерки набирали цифры и с лёгким звоном крутили ручку для очередного вычисления. На некоторых столах Даша видела даже самые настоящие дисковые телефоны, по которым беспрерывно звонили. То тут, то там возвышались массивные картотечные шкафы. Туда-сюда сновали женщины в белоснежных блузках и тёмных юбках до пола, таская огромные гроссбухи или стопки бумаг.

И каждый из этих клерков что-то регистрирует, переписывает или сверяет данные, перенаправляет с патентом к другому столу, при этом всем своим видом показывая, что дура-баба влезла в не в своё дело, зачем-то оформив на себя патент из Железнодорожного министерства.

В какой-то момент Даша не выдержала:

– Убью. Я реально всех их поубиваю. Я злая и голодная. Нет, можно сделать лучше. Гласан, тут есть какая-нибудь жалобная книга? Я на них всех скопом как эта, дворянка, напишу жалобу за то, что мешают оформлению моего патента.

– Нет тут никаких книг, – обречённо сказал Гласан.

А вот у Ингриды во взгляде неожиданно загорелся нехороший огонёк:

– Жалобной книги нет, а вот закон – есть. Ты извини, Даша, я всё же дура… а может, просто слишком много всего случилось, вот из головы и вылетело. Да и не ожидала я такого… – Даша удивлённо посмотрела на бывшую горничную, а та продолжала: – Зря нас, что ли, в школе всякой всячиной пичкали? Я же из школы горничных для лордов, а нас там не только платья учат надевать. Для госпожи мы ещё и как секретари должны работать. Так вот, ты у нас попаданка, да ещё двух недель не прошло. Есть один закон, точнее, поправка… «Тарногский казус» называется. Пошли, мы сейчас по нему напрямую к министру пройдём. И вот тогда он точно всех тут в интересную позу поставит, – неожиданно хищно улыбнулась она.

Возможно, сработало то, что они, усталые, втроём, не стесняясь, обсуждали это, не понижая голоса. Рядом словно из ниоткуда появилась очередная безликая девушка в местной униформе «блузка-юбка» и обратилась сразу к Даше:

– Госпожа Англинова? Секторальный клерк приносит извинения, вас направили не в тот отдел. Это не в компетенции младших служащих. Прошу вас проследовать за мной.

Оказалось, что галерея, приподнятая над основным залом выше уровня окон – это отдельный этаж, где располагались кабинеты старших клерков. Тут уже на стенах не было никакой штукатурки – вместо неё неплохая отделка из деревянных панелей, солидные письменные столы. Без всяких высокомерных взглядов и намёков про половую принадлежность клерк сообщил, словно робот:

– Ваш патент даёт право на наследное владение железнодорожной станцией, а также прилегающими территориями… в размере… с правом добавления… с числом стационарных порталов не менее двух, но не более четырёх, в пределах…

Бубнил он долго, у Даши натуральным образом заболела голова – тем более что читали документы Ингрида и Гласан, оба иногда у чиновника уточняли какие-то моменты, а она лишь пялилась на закорючки и ставила подпись там, где укажут. А что делать неграмотной дворянке? Приходится доверять своим помощникам…

– Ваш патент заверен и активен. Вам в Отдел инфраструктуры. Там вы согласуете доступную для вашего патента станцию.

Чиновник нажал какую-то кнопку – видимо, что-то вроде звонка вызова. Вошла очередная безликая девушка, получила указание сопроводить госпожу Англинову и сопутствующих лиц к старшему интенданту Отдела инфраструктуры.

Сначала к лифту, который спустил их на два этажа ниже – тут уже не было ни шума, ни суеты. Они шагали по тихому, безлюдному коридору к нужному кабинету, расположенному в углу здания – тоже признак занимаемого положения, в дополнение к ковровой дорожке на полу здешних коридоров или тиснёных под серебро обоев на стенах по всему этажу.

Кабинет, куда их привели, тоже сразу давал понять: в нём обитает «важный босс». Не зря всё вокруг откровенно демонстрировало власть и статус. Первое, что бросалось в глаза и явно доминировало, прямо давило на посетителя – большой, массивный стол из красного дерева с откидной крышкой. Причём, судя по размеру и массивным тумбам, наверняка там ещё и куча ящичков и ниш, а сам стол завален бумагами и толстыми бухгалтерскими книгами. На углу стола высится тяжёлый телефон в форме литого медного подсвечника. На специальном приставном столике сверкает хромом и медью механическая пишущая машинка, рядом механический «калькулятор»-арифмометр – похоже, для всех служащих министерства, независимо от ранга, это обязательный атрибут.

Ещё один признак статуса – в отличие от жёстких чисто деревянных стульев клерков стоит вращающееся кресло, мягкое, обитое кожей для комфорта. Правда, пока что пустое – посетителей привели, а вот хозяин кабинета отсутствовал. Почти такое же кресло стоит перед столом – для посетителя, но пока хозяина нет, Даша продолжила осматривать кабинет.

На освещении хозяин явно не экономил. Это не клерки, где из света – только тот, что попадает из окон. А тут, если прикинуть, что потолок метра четыре, а окно метра два или три высотой, и без дополнительного освещения должно быть светло даже зимой – но всё равно над головой висела массивная люстра с хрустальными плафонами, направленными вниз. Интересно, в нём уже электрические лампочки? Хотя… Гласан вроде говорил, они электричество от молний получают? Так что лампочки скорее всего на какой-то магии.

И на комфорте этот старший интендант точно не экономит. Не одна люстра, в углу ещё и самый натуральный чугунный радиатор для обогрева в холодную погоду. Центральное отопление или своя котельная в здании? Впрочем, «котельная» может оказаться и магической – какая разница, подогревать воду углём или амулетами? И ковёр с каким-то геометрическим рисунком на полу тоже для тепла.

А ещё показатель того, что владелец кабинета тут именно работает – стены сплошняком уставлены высокими книжными полками со стеклянными дверцами, и если на одних полках явно какие-то парадные издания, то на других – потрёпанные от использования книги, папки с бумагами, гроссбухи. Даша сама себе призналась, что в целом ей тут нравится. Атмосфера в кабинете хоть и формальная, но спокойная и строго профессиональная.

Ингрида и Гласан замерли у порога – видимо, понимали всю важность местного начальника, а вот Даша продолжала осматриваться. За декоративную ширму в углу она заглядывать не стала, там мог стоять умывальник или диванчик для отдыха, нехорошо влезать в личное пространство. Вместо этого подошла к окну, откуда и в самом деле открывался шикарный вид: по улице внизу мчались конные повозки и автомобили, муравьями суетились пешеходы, а во все стороны, куда ни кинь взгляд, вздымающиеся небоскрёбы.

– Хм, госпожа Англинова?

Голос за спиной заставил вздрогнуть. Даша обернулась: говорил приятным, мягким голосом полный, румяный и холёный мужчина средних лет, в явно недешёвом, под стать кабинету, сером костюме-тройке. Причём из украшений – единственная булавка для галстука с небольшим рубином да пара золотых запонок с каким-то зелёными камнями. Тоже показатель статуса: мол, куча дорогих побрякушек мне ни к чему, и так все всё знают.

– Д-да.

– Позвольте представиться: старший интендант Отдела инфраструктуры господин Везуль. Приношу извинения за моих подчинённых, они создали вам ненужные задержки и проблемы. Но прошу войти в их положение, они сделали это не нарочно. Просто у нас уже довольно давно не было создания новых станций, да ещё и по патенту наследственного владения.

– Да, конечно. Я понимаю, – вежливо согласилась Даша. – Готова войти в положение.

Ну понятно, формально она может подать жалобу, кому-то из клерков прилетит по шапке, заодно и всем начальникам наверняка достанется. Только зачем ей ссориться на пустом месте? Важнее результат. Тем более, раз у неё патент на эту самую дурацкую станцию, наверняка ей ещё с местными чинушами предстоит иметь дело – и не раз и не два.

– Благодарю…

В этот момент в животе у Даши предательски заурчало. Ела она последний раз, если прикинуть – вчера, когда ужинала. То есть часов четырнадцать назад, а то и больше.

Везуль отреагировал мгновенно:

– О, прошу прощения, госпожа Англинова. Вы же больше пяти часов на ногах в наших лабиринтах, как я не подумал? Позволите угостить вас обедом, чтобы вам не пришлось ехать в ваш номер или в ресторан, а потом возвращаться? Это сэкономит нам время.

– Да, конечно, – Даша надеялась, что согласие она выдала не так торопливо и без дикой радости в голосе, поскольку понятия не имела, где здесь ресторан и откуда брать на него деньги бедной – если не сказать нищей – дворянке.

Везуль нажал кнопку под столом. Тут же появился секретарь, на этот раз мужчина.

– Обед на меня и на госпожу Англинову в мой кабинет.

– И моих людей накормите, пожалуйста, – торопливо добавила Даша, вспомнив, что у Ингриды с Гласаном тоже с утра маковой росинки во рту не было.

– Хорошо. Потом отведёте сопровождающих госпожи Англиновой в столовую. Накормите их за счёт Министерства.

Ингрида посмотрела на Дашу с благодарностью, а вот Гласан с укоризной: мол, тебя без меня надуют, глупая. Даша с ним была отчасти согласна, её уж точно попытаются в чём-то обмануть… но в этом случае хозяин кабинета по-любому найдёт способ убрать Гласана на время разговора. Так что пусть хотя бы накормит.

Буквально через несколько минут всё тот же секретарь вкатил тележку с тарелками, из-за ширмы появился небольшой раскладной столик и второе кресло. И оставалось лишь удивлённо восхищаться, как этот мужик сервирует стол, не посадив на свой идеально-синий костюм ни единого пятнышка или крошки, вдобавок было ощущение, что галстук у него в это время движется за хозяином как приклеенный. Даша так точно не смогла бы. Впрочем, скоро ей стало не до рассуждений – проглотив первую же ложку, Даша поняла, насколько проголодалась.

Правда, после обеда навалился сон, с которым Даша усиленно боролась всё время, пока секретарь убирал тарелки и стол. Да и усталость накатывала. Сколько она уже на ногах? Больше двадцати часов. Так что Даша заставляла себя настроиться обратно на деловой лад и мобилизоваться, убеждая организм – сейчас что-то типа сессии, нельзя расслабляться… но первый же вопрос она пропустила.

– Прошу прощения, господин Везуль? Я немного задумалась и потеряла нить нашего разговора.

– Ничего страшного, госпожа Англинова. Я и сам виноват. Забыл, что вы не из нашего мира, вы у нас недавно, а потому вряд ли сразу вспомните карту Тоннерской республики.

Даша успела мысленно ругнуться: ну вот, и этот знает, что она попаданка и ни шиша не соображает в местных реалиях. Проговорились. С другой стороны, не упомяни Ингрида этот самый непонятный «Тарногский казус», местные канцелярские крысы не забегали бы как тараканы после дихлофоса, а так бы и пинали Дашу от стола к столу.

Везуль тем временем что-то где-то нажал, и в воздухе на свободном пространстве кабинета появилась самая настоящая объёмная карта. Плоские и горбатые острова, от достаточно больших, на карте размером с ладонь, до совсем мелких точек. Эти острова связывали красные линии, соединяясь в сложную паутину. Куда-то шла одна-единственная ниточка, в другие места – целое их переплетение.

И тут Даша поняла. Карта и Железнодорожное министерство! Да это же схема всех железнодорожных путей того самого региона, где она оказалась!

А Везуль тем временем буквально заливался соловьём. Начал с важной миссии своего министерства, дальше пел дифирамбы станциям и их владельцам, без которых поезда не смогли бы ездить с острова на остров. Но наконец-то прекратил поток слов и перешёл к делу.

– Сложность вашего патента в том, что вы по нему можете получить сразу очень много. Так, к примеру, у вас строго транзитная станция, то есть рядом с вами на острове должно быть не меньше двух готовых порталов. А значит, тупиковые ветки вам не подходят, даже если там есть более подходящие и перспективные места.

Даша насупилась, слишком чётко услышав что-то вроде «…где даже женщина справится». Хотя кто знает, может, Везуль и не имел в виду ничего подобного? Чиновник не обратил на гримасу Даши внимания, продолжая свои пространные рассуждения. Попутно он что-то сделал, и часть линий, которые вели в тупики, погасли.

– Есть одна подходящая станция, которую принято решение построить на острове Адемус, в связи с тем, что там заканчивается строительство нового портала. Но сразу скажу, у вас там будут некоторые сложности. Дело в том, что расширение сети связано со строительством новой угольной шахты семьёй де Толедо, а они придерживаются довольно консервативных взглядов. Женщине во главе станции с ними работать будет довольно трудно.

Дашу аж передёрнуло. Она очень понадеялась, что её реакцию хозяин кабинета спишет на упоминание мужского шовинизма, а не на фамилию этого лорда.

– А знаете, у меня есть для вас просто отличный вариант. Так получилось, что остров Саверн долгое время оставался без внимания. Но недавно в связи с перспективными разработками на Мангейме… Там, знаете ли, геоманты удачно смогли поднять шельф, так что большой кусок моря оказался защищён от опасного воздействия алкагеста. Так вот, в связи с этим в Министерстве решили возродить линию через Саверн. Станция там пострадала во время войны, но вся инфраструктура сохранилась: вокзал, четыре пути. Добавьте хороший мягкий климат, это вам не Адемус, где четыре месяца лежит снег. Ещё неподалёку река. Поезда пока не останавливаются, потому что станция не работает. Заодно, я думаю, мне без труда получится убедить пойти вам навстречу. Министерство безвозмездно выделит вам определённую сумму на восстановление и пять лет льгот по налогам. Обещаю, я этого добьюсь…

– Та-ак, Везуль, – раздался мягкий незнакомый баритон за спиной у Даши. – И кому ты в этот раз пытаешься всучить Саверн?

Глава 8. Предложение, от которого не стоит отказываться

На пороге кабинета стоял скромный на вид мужчина лет тридцати или даже моложе, с тёмными, зачёсанными назад волосами, гладко выбритым лицом, правильным носом и скульптурно очерченной линией рта. Даша машинально отметила – красивый мужчина, не столько потому, что высокого роста и с крепкой, наверняка хорошо сложенной фигурой, а скорее красивым его делали непривычно добрые, умные и выразительные глаза. При этом одет он был скорее как тот самый старший клерк – типовой для всех здешних чиновников костюм-тройка, но куда проще, чем у господина Везуля. Вообще никаких украшений. Однако при виде гостя старший интендант Отдела инфраструктуры как-то мгновенно подтянулся… и заметно напрягся.

– Добрый день, господин Бергсвейн. Рад вас видеть. Мы как раз завершали…

– Ничего вы не завершали, – неожиданно резко оборвал гость. – Когда до меня донесли информацию, что какая-то девушка пришла с патентом на станцию, я сначала подумал – это очередная выходка питомиц мадам Жоли. Дальше выяснилось, что заявка настоящая. Почему вы не передали дело мне, сразу как выяснилась личность заявителя? Да ещё, пользуясь неосведомлённостью госпожи Англиновой, попробовали всучить ей кота в мешке? Саверн – ваша проблема, и не надо её перекладывать на женщину. Я забираю дело под свой личный контроль. Госпожа Англинова, прошу вас проследовать со мной.

Уже когда они вышли в коридор, мужчина сделал небольшой полупоклон, поцеловал враз засмущавшейся Даше руку и представился – причём для него это было явно не жеманство, а именно что привычный до автоматизма ритуал перед равной:

– Позволите представиться официально. Виктор де Бергсвейн, заместитель министра. Учитывая вашу нестандартную ситуацию, вас, тем более как дворянку, должны были сразу же направить ко мне. По вашему лицу вижу, что вы готовы простить, но обещаю – виновные будут наказаны. Ибо то, что с патентом обратилась девушка, их не оправдывает.

Даша растерянно смотрела на него. Вроде и извинился, но тут же и ткнул мужским шовинизмом…

Виктор, похоже, всё понял и улыбнулся:

– Ну ладно, госпожа Англинова, не считайте меня ретроградом. Я не согласен с позицией движения суфражисток мадам Жоли, но объективно вынужден признать, что определённые положительные сдвиги в обществе налицо, включая расширение областей деятельности, куда с её подачи стали допускать женщин. И более того, я сторонник идеи, что женщины должны быть допущены к преподаванию не только в школах, но и в университетах – это чтобы вы лучше понимали мою позицию. Но при этом стоит понимать, что мы с вами различны от природы, и поэтому так или иначе есть области, которые не предназначены для женщин или принципиально не подходят мужчинам. Однако, некоторые из нынешних последовательниц мадам Жоли слишком радикальны. Они хотят получить всё сейчас, немедленно и не думая про последствия. Впрочем, подозреваю, что эта проблема едина для всех миров, и у вас всё точно так же.

– Вы знаете, кто я, – осторожно и с некоторым беспокойством полуутвердительно сказала Даша.

– Конечно. Ваш патент – именной, и едва вы сюда вошли и была удостоверена его подлинность, был отправлен запрос в Геральдическую палату. Потому я и приношу извинения. Даже если к ним впервые обратилась женщина, мои подчинённые обязаны были в первую очередь помнить, что вы дворянка и имеете активный патент. Вместо этого они решили… поразвлечься, наверное. Увы, нас недавно не обошла одна неприятная выходка суфражисток, но это – ничуть не повод.

– Вот уж не думала, что эти идиотские фемки меня даже в другом мире достанут, – вздохнула Даша. – Вы правы, у нас точно так же. У нас тоже есть как свои великие борцы за права женщин, так и их излишне упоротые… извините, излишне активные последовательницы. От которых в итоге страдают нормальные девушки.

– Благодарю за понимание. А теперь прошу в мой кабинет, дела не стоит обсуждать в коридорах.

Кабинет де Бергсвейна оказался этажом ниже, причём у него имелось и отдельное помещение перед входом для секретаря. Войдя в приёмную перед кабинетом, Даша сразу увидела гору корреспонденции, возвышавшуюся на столе, и мужчину в традиционном костюме-тройке, который сидел и перебирал конверты.

– Нильсе, меня нет ни для кого, кроме господина Намюра и премьера.

За следующей дверью их встретила просторная комната, обставленная по кругу дорогими шкафами с какими-то томами в тиснёной золотом обложке – слишком красивые и тяжёлые переплёты, чтобы пользоваться ими часто. Тут были фигурные бронзовые чернильницы, из которых неловко писать при настоящей деловой работе, и большие кресла, очень удобные, чтобы в них расслабиться, но никак не подходящие для чтения документов – максимум для чтения художественных книг. В общем, комната была из тех мест, какие обыкновенно бывают лишь у очень богатых людей и в которых, несмотря на то, что всё в них кажется придуманным и приспособленным для работы – каждый столик, любой винтик – на самом деле тут меньше всего занимаются серьёзным делом.

Даша растерялась. Ну никак не вязался кабинет с тем впечатлением, которое на неё произвёл этот де Бергсвейн. Тот грустно улыбнулся:

– Официальный кабинет. Здесь пускают пыль в глаза – не удивляйтесь, у вас на лице всё написано. Не первый год работаю с людьми… Увы, в нашем с вами случае придётся потерпеть этот официоз, чтобы я мог сразу решить ваш вопрос. И если позволите, для начала я бы попросил вас рассказать, как случилось, что вы оказались с патентом и в таком вот виде? Тем более не прошло и двух недель после перехода?

– Породистая кобылка оказалась с норовом и не пожелала оставаться в стойле, а также ложиться под того, кто её купил.

«А, гори оно всё синим пламенем, – подумала Даша».

Лучше уж сразу расставить точки над «ё», раз уж дело дошло до замминистра.

Де Бергсвейн неожиданно серьёзно ответил:

– Если вас это немного успокоит, я тоже категорически против такого похода – покупать себе жену, как это принято, скажем, на том же Айн-Салахе. Если отбросить внешнюю шелуху, это именно что покупка. Мужчина должен завоевать женщину сам, добившись её внимания. Мой дед, к слову, так и сделал. Представляете, познакомился на одном мероприятии с дочкой лорда Санцано, а моя семья всегда, скажем так, откровенно с ними враждовала. Причём на это мероприятие он вообще пробрался полулегально. А дальше сказал, что она будет его женой, умудрился бабушку сначала выкрасть, потом буквально за неделю уговорил её с ним обвенчаться и увёз на наш остров, – он сделал паузу и уточнил, предвосхитив вопрос Даши, готовый уже сорваться с губ: – Я потому рассказываю, что история была очень громкая, про неё даже пьесы писали, и вы наверняка ещё об этом услышите.

Де Бергсвейн помолчал, затем продолжил:

– Так вот, я придерживаюсь тех же взглядов. С женщиной должны связывать или обоюдные и настоящие чувства, или же разумный взаимовыгодный деловой контракт, который обе стороны заключают в здравом уме и без принуждения. А покупать себе рабыню… это недостойно мужчины. Это как хвалиться охотой на дичь, которую вам предварительно поймали и связали ей ноги.

И тут Даша не выдержала. Может, потому что она устала, а ещё на неё навалилось слишком многое за последние дни.

И она рассказала. С самого начала. Как они с сестрой случайно поменялись местами, так что ловцы девушек в итоге поймали не ту. Как очнулась, выяснила, что вокруг идёт игра, и как всё испортила. Ну и почему у неё оказался именно патент на создание железнодорожной станции.

– Надо же, – искренне рассмеялся де Бергсвейн. – Я готов пожать вам руку – как мужчине. Вы действительно… очень необычная девушка. И я понимаю, почему вы даже не рассматривали Адемус. Но владеть и управлять железнодорожной станцией… Я ценю и уважаю ваше мужество, но всё равно считаю – это не женское дело. Тем не менее, я считаю необходимостью уважать ваш выбор, если вы всё-таки примете патент и откажетесь возвращаться к де Толедо. Но если честно, каков ваш выигрыш, который бы мог компенсировать вам… возникновение разных сплетен вокруг вашего имени?

– Моя свобода. Разве этого мало?

– Но разве вы сейчас не свободны, как птица? Кто может вас тронуть? Понятно, что есть определённая финансовая сторона… А стоит ли рисковать навлечь на себя нечто крайне неприятное и болезненное? Подумайте только о газетах, об их злобности! Знаете, общество глупо, узколобо, несправедливо, но не считаться с ним мы не можем. А они, едва узнают о вас, выльют на вас тонну грязи, обвиняя в том, что вы влезли не в своё дело.

– О да, – равнодушно подтвердила Даша. – Свободна, начиная от свободы голодать до права вернуться в золотую клетку. Это если де Толедо не захочет вернуть меня силой. Лишь эта станция меня спасёт. Сейчас – спасёт. А дальше видно будет.

– Знаете, а ведь я не рассматривал ситуацию под этим углом, – неожиданно задумчиво согласился де Бергсвейн. – Действительно, сейчас вы никто, патент вы можете только принять или отказаться от него. Но это не навсегда – через год вы сможете продать право владения. Пусть сумма не самая большая, но достаточная, чтобы не бедствовать, вдобавок у вас уже будут знания и репутация деловой женщины, которая не побоялась рискнуть и продержалась. Добавить вашу наследственность… вы сможете выбирать. Выбирать самой, за кого выходить замуж. Это действительно стоит того, чтобы рискнуть. А дурак де Толедо сам виноват, что пропустил вас мимо.

Де Бергсвейн улыбнулся.

– Когда вы как следует освоитесь в нашем мире, я просто обязан вас познакомить с моей матерью. Она обожает знакомиться с такими, как вы, равными ей по духу. А уж поддеть этого надутого индюка де Толедо… Нет, простите, я просто не могу упустить такого шанса!

Даша равнодушно кивнула. У заместителя министра какие-то личные счёты к де Толедо? Он считает, что Даша всё это затеяла исключительно ради того, чтобы потом себя выгоднее продать? Да плевать. Главное – чтобы помог здесь и сейчас.

– И вот теперь наша главная проблема. Подобрать вам станцию, которая подходит в ваш патент, – тем временем продолжал де Бергсвейн. – К сожалению, вариантов не так много.

– А чем плоха эта станция Саверн? Там вроде почти целый вокзал, четыре пути. Добавьте хороший мягкий климат. Я правильно поняла, от неё все шарахаются. Почему?

Де Бергсвейн поморщился:

– Вы, кажется, немного знакомы с нашей историей? Слышали про Вторую Железнодорожную войну?

– Да.

Заместитель министра что-то то ли нажал, то ли сделал, как и в кабинете Везуля на свободном пространстве возникло полупрозрачное изображение острова. Если Даша правильно поняла масштаб, то остров был немаленький. Навскидку не меньше родной Иркутской области. А это, если вспомнить – полторы Франции. Где-то четверть острова занимали горы и там же большое озеро, зато остальное – холмы и равнина, которую пересекала вытекавшая из этого самого озера река. Дальше на карте загорелись точке. Две красные на равнине по одну сторону реки, ещё две синие по другую, и ещё две синих ближе к горам.

– До войны Саверн был очень крупным транспортным узлом, на целых шесть порталов. Это очень сложно, ведь порталы требуется строить, выдерживая между ними определённое расстояние, и чем ближе они расположены, тем сложнее. Но инженеры Саверна – смогли. Из-за этого весьма крупный остров стал одним из главных полей сражений. Но что хуже, там и до этого обитало немало нелюдей, – де Бергсвейн брезгливо скривился, – а уж когда по ним ещё и пришёлся один из первых ударов Грейвсенда с его чумой... В общем, лет на шестьдесят люди там вымерли. Зато нелюди... Ну сами понимаете, эти везде выживут, на любой помойке. При этом порталы долгое время не работали вообще, лет сорок назад заработали, но нестабильно.

Он вздохнул.

– Нет, люди там сейчас есть, Саверн всегда славился богатством как по части минералов, так и насчёт пушнины. Но сами понимаете, какой контингент. Ни один нормальный человек не согласится жить, когда связь с метрополией раз в неделю, да ещё и сплошняком нелюди вокруг. Год назад два портала Саверна наконец-то восстановились и сносно обеспечивают связь, но станция повисла как груз. Никто не хочет ехать к этим, – он опять поморщился, – нелюдям.

– А я поеду, – решительно заявила Даша. – Мне подходит. Особенно если такая глушь, что де Толедо ко мне точно не сунется. Беру. Где и что подписать?

– Ваше право, – вздохнул де Бергсвейн. – Но простите, мне совесть не позволит просто так вас отпустить. Знаю наших крохоборов из Министерства. Грант выделяют, это так, но по ставкам столицы, а на Саверн та же доставка угля вдвое дороже встанет, – он потёр переносицу. – Вот что, госпожа Англинова. Не откажитесь принять мою помощь. А чтобы потом ни у кого не возникло претензий, что я вам, дескать, помогаю из каких-то политических соображений или чтобы насолить де Толедо… Вы не против, если мы оформим займ под залог одной четвёртой вашей станции?

– Согласна.

Когда Даша, уставшая и опустошённая, вышла из кабинета в приёмную секретаря в сопровождении де Бергсвейна, Гласан и Ингрида сидели там, в мягких креслах, аж утонув в них. Мужчина хмуро читал одну из газет, лежавших тут же на журнальном столике, а потому девушку первой заметила Ингрида. Вскочила, игнорируя всякий этикет:

– Даша! Как дела? Что-то получилось?

Гласан поднял глаза и тут же округлил их при виде заместителя министра – Даша не поняла, знал он его или просто сообразил, что это не тот человек, в присутствии которого не-дворянину стоит сидеть.

Де Бергсвейн улыбнулся еле заметно, одними глазами, и без всякой рисовки подал Даше руку – как равной:

– Ну что ж, госпожа Англинова, ваши спутники здесь, так что не смею вас задерживать. Думаю, вам нужно отдохнуть, набраться сил, пройти по магазинам, ну а что дальше – вы знаете, все контакты у вас есть.

Даша пожала руку в ответ, немного удивившись – поначалу она подумала, что де Бергсвейн не пожмёт руку, а галантно поцелует её… но дальше поняла: ведь публичное рукопожатие означает, что замминистра открыто признал девушку достойной её новой «должности». Это тоже дорогого стоит!

Де Бергсвейн ушёл, дальше они втроём вышли из приёмной и остались одни в тишине коридора. Первым молчание нарушил Гласан:

– Вот нутром чую, Даша, что мы во что-то вляпались. Во что-то настолько крупное, что целый замминистра руку жмёт… Что ты натворила, пока нас отвлекали обедом?

– Вы нормально поели? – невпопад спросила Даша, понимая, что её начинает пошатывать.

Ингрида кивнула, Гласан тоже, но тут же подхватил Дашу и чуть не силой усадил её на мягкую кушетку, на министерском этаже они стояли в том числе и в коридорах. Видимо, как раз для уставших, но важных посетителей, ждущих министра. Впрочем, девушка не сопротивлялась.

– Мы – владельцы станции Саверн, – просто сказала она, подводя итог всей суете сегодняшнего дня. – Грант от министерства и сумма наличными от замминистра за долю в этом деле. У нас есть несколько дней, и мы выдвигаемся туда.

Ингрида удивлённо хлопала глазами, явно не очень понимая, о чём речь, а Гласан задумчиво потёр подбородок:

– Умеешь ты, госпожа Англинова, озадачить. Саверн… Интересное местечко. Впрочем, наверное, это как раз то, что нам всем сейчас и надо. Закопаться всем троим поглубже, чтобы де Толедо точно не дотянулся. А там – как сложится.

Даше показалось, что сказал он это в первую очередь о себе, но напрягаться и делать выводы она была уже не в силах.

Хотелось одного – в ближайшую гостиницу, и спать.

Глава 9. Будни официальных лиц

В холле у самого выхода из здания Министерства Дашу неожиданно перехватил тот самый виденный мельком секретарь заместителя министра:

– Госпожа Англинова? Меня зовут Нильсе, господин де Бергсвейн велел мне сопроводить вас и помочь решить некоторые формальности. Прошу вас, машина уже ждёт.

Спать хотелось неимоверно, и в другое время Даша, наверное, послала бы этого секретаря подальше, хотя умом и понимала, что его помощь ей очень нужна. Очень. И не просто так де Бергсвейн его приставил. Но сейчас всё решили волшебные слова «машина ждёт», а мысли работали исключительно прямолинейно. Тащиться куда-то на своих двоих сил уже просто не было, а тут можно было надеяться, что этот Нильсе в итоге довезёт их до гостиницы.

Около крыльца ждал роскошный красный автомобиль. Угловатый высокий силуэт с прямыми чёткими линиями, удлинённый капот, высокий и узкий радиаторный кожух, две огромные фары, толстые красные спицы колёс в серебристом ободе. И даже труба парового двигателя не торчала над капотом, а изгибалась и уходила вдоль корпуса назад, чтобы пассажирам не мешал дым. Даша привыкла к совсем другим машинам, но было и в этой какое-то грубоватое очарование, которого лишены «замыленные» модели родного мира.

Внутри – обивка из мягкой, приятной на ощупь ткани. Стоило присесть и облокотиться на спинку, как сиденье приятно обволокло фигуру, заставляя спину расслабиться – будто не в машине сидишь, а прилёг на пуховую перину. Дашу сразу так потянуло в сон, что не в силах бороться, она прикрыла глаза…

– Прошу прощения, госпожа Англинова. Конечно же, вы с утра на ногах. Возьмите, это поможет взбодриться, – раздался откуда-то, словно издалека, голос Нильсе.

Даша с трудом заставила себя разлепить глаза. Ингриду посадили рядом на заднее сидение, а вот Гласана почему-то возле водителя. Сам же господин секретарь сел рядом с девушками и сейчас протягивал Даше что-то вроде полоски пластыря. Даша, пытаясь хоть как-то заставить работать тяжёлую голову, посмотрела на Ингриду. Та выглядела удивлённой, но кивнула, мол, соглашайся – и Даша наклеила пластырь на запястье. И тут же в голове прояснилось, и мысли, вязкие, тяжёлые и запутанные, как корни деревьев, мгновенно обрели чёткость.

– Стимулятор с добавками, – пояснил Нильсе. – Ближайшие часов восемь он поможет вам сохранять ясность мысли и решить все дела. Не беспокойтесь, в отличие от обычных тонизирующих средств такого рода у этого нет никаких побочных эффектов, я точно такие же заказываю для господина де Бергсвейна. Только учтите, что после того, как пройдёт действие, вам стоит поспать не меньше шестнадцати часов.

– Спасибо, – Даша кивнула.

Про себя же подумала, что явно штука редкая и дорогая, не зря Ингрида так удивилась. Заодно мысленно сделала пометку – стоит подробнее расспросить про всякую здешнюю химию, лекарства и прочее, а заодно про их маркировки. Обидно будет мучиться, скажем, зубной болью, просто потому что не знаешь местных анальгетиков. Ещё обиднее вместо снотворного по ошибке глотнуть слабительного.

Машина какое-то время петляла мимо сверкающих стеклом и бетоном небоскрёбов и простых высоких пяти- и шестиэтажных домов все как один из тусклого красного кирпича. Затем остановилась возле пятиэтажного здания какой-то рубленой формы, но в отличие от прочих облицованного серым камнем. Сплошной суровый модернизм, зачем-то втиснутый между двумя десятиэтажками из стекла и бетона. Даша успела подумать: «Это гостиница у них такая странная? А почему гостиница, я же вроде не просила? И вообще, я даже не сказала, куда мне надо». А ещё девушка удивилась, с чего это у Гласана так странно вытянулось лицо, да и вообще фигура резко напряглась, напоминая сжатую пружину.

– Здание регионального полицейского управления, – тут же пояснил господин Нильсе. – Я думаю, удобнее будет, если вы сначала оформите все документы. Тем более в банке намного проще, если у вас на руках уже есть документы из Министерства порядка и потому не приходится каждый раз запрашивать Геральдическую палату.

– Хорошо.

Голова была ясная, в крови кипела бодрость, так что Даша буквально рвалась чего-то сделать. Документы, здешний паспорт? Хорошо, пусть будут документы – несомненно, они необходимы, даже при здешних магических системах проверок личности.

Внутри полицейское управление было намного симпатичнее, чем снаружи. Просторный холл отделан светлым полированным мрамором. Сразу около входа – высокий, массивный деревянный стол, за которым сидел здоровяк в тёмно-синей шерстяной куртке и каске. По виду служака-сержант. На стене напротив – как и в родных отделениях полиции, огромная доска с прикреплёнными фотографиями, скорее всего, разыскиваемых преступников – характерную съёмку в фас и профиль не перепутаешь, и просто листки с текстом. Видимо, описание тех, на кого фотографий не нашлось.

Сержант лениво поинтересовался:

– Написать заявление? Потребовать ареста?..

– Я из Железнодорожного министерства, – секретарь небрежно сунул под нос сержанту что-то вроде пластиковой карточки. – Сопровождаю госпожу Англинову к начальнику управления.

Сержант мгновенно вскочил, чуть ли не вытянулся во фрунт и сразу отчеканил:

– На третий этаж по лестнице и направо.

Даша ошалело смотрела на это и думала, что вот она, разница – особенно если сравнить с тем, как их встречал местный ЧОП на входе в министерство. Похоже, Бергсвейну она будет очень сильно обязана.

Наверх вела широкая лестница, отделанная таким же мрамором, с массивными чугунными перилами. А вот дальше этажи, как успела попутно заметить Даша, сильно отличались. Второй – явно рабочий, не зря от лестницы в одну сторону уходил коридор, в котором были видны комнатки-камеры, отгороженные решётками, в другую – коридор с чем-то вроде кабинетов. На этаже было полно полицейских, но сам этаж совершенно не отделан. Самое большее – кирпич кое-как штукатуркой замазали. С ним резко контрастировал третий этаж, стены в бело-синей плитке, пол из хорошо подогнанных досок, натёртых мастикой.

А уж кабинет начальника явно вообще заблудился во времени или перенёсся сюда из какого-то другого мира. Стоило переступить порог, как запах воска для пола сменился насыщенным, резким ароматом дорогого табака. Массивные деревянные панели из тёмного дуба, массивный, богато украшенный деревянный стол, мягкие стулья и высокие книжные шкафы – уже из белого дуба. На стене висела карта города – огромный, ненасытный гигант, если верить карте, разделённый на районы. На столе никаких бумаг, зато по центру чёрный лакированный телефон, его провод извивался по столешнице, словно змея. Мгновенно возникло стойкое ощущение, что здесь сидит не тот, кто отвечает за искоренение разных теней и сорняков закона, а чиновник какого-то сонного министерства или владелец такой же сонной конторы по продаже бочек с вином или маслом.

Впрочем, и хозяин был под стать кабинету. Это был широкоплечий, внушительный мужчина, одетый не в мундир, а в тяжёлый костюм-тройку, опять же больше подходящий высокопоставленному гражданскому чиновнику. А ещё очень тучный, чем тоже был совсем не похож на полицейского начальника. Но едва он повернулся, зажав в зубах полусгоревшую сигару, Дашу словно ледяной водой окатило – такой у начальника полиции был взгляд. Проницательный, знающий, проникающий до самой глубины души и готовый вытащить из тебя все грехи – и настоящие, и выдуманные.

– А, доброго дня, господин Нильсе. Что вас привело ко мне, да ещё вот так? Будете сигару? Мне привезли свежих с плантаций Арасена. Нигде нет таких душистых, как там.

– Благодарю, мистер Девери, но, как вы помните – я не курю.

– Помню. Ну конечно же, помню, – хохотнул полицейский. – Но не теряю надежды вас приобщить. Так что вас привело ко мне?

Даша нутром почуяла, что «…в такой странной компании» он не добавил исключительно из вежливости.

– Знакомьтесь, мистер Девери, госпожа Англинова. Я по поручению патрона её сопровождаю. Госпожа Англинова, позвольте представить вам мастера Девери, начальника полицейского управления.

Девери величаво кивнул, слегка привстав – точнее, просто оторвав зад от стула маскимум на ладонь.

– Господин де Бергсвейн просил вас посодействовать, чтобы ей оформили все документы без проволочек. Видите ли, госпожа Англинова у нас недавно, только прибыла в Республику, и она вступает в наследство. Ей перешли права на владение железнодорожной станцией. С ней…

– На должность управляющего, – ту же бесцеремонно вклинился Гласан. Хотя, возможно, он сделал это ради того, чтобы Даша не ляпнула чего-то лишнего. – Гласан Мейер, бывший адьютор Дольского университета.

Полицейский кивнул. А Даша, заметив, что Ингрида вообще растерялась, аж губы и руки дрожат, сама добавила:

– И Ингрида...

Та сразу поняла, сделала книксен:

– Ингрида Нильсен, господин Девери. Дипломированная выпускница Школы Адемуса.

– Она поступает ко мне на должность секретаря... – тут Даша вспомнила просмотренный когда-то фильм на позабытом познавательном канале. Там описывалось классическое Викторианское поместье вроде бы. – Помимо секретаря Ингрида будет моей старшей горничной, распоряжающейся всей прислугой в доме.

Заметив, что от этого Ингрида сначала растерянно захлопала глазами, а потом аж засветилась от восторга, Даша поняла, насколько угадала. Полицейский кивнул:

– Ну что же, поздравляю, господа. И со своей стороны заверяю вас, госпожа Англинова, что тот, кто вам их порекомендовал, сделал хороший выбор. А вам, мистер Мейер, советую быть осторожнее. Не буду спрашивать, почему вы ушли из Дольского университета, – полицейский усмехнулся, а вид его напоминал при этом сытую акулу, – но это ваш последний шанс. Присаживайтесь, господа, документы я вам сейчас сделаю.

Даша на это растерянно кивнула. Вот умеют же некоторые… Вроде этот – как его фамилия, Девери? И не сказал ничего такого, но прямо разъяснил: мол, за вами, Гласан ничего серьёзного по части криминала не числится, раз я вас не знаю, но просто так с какой-то явно не последней должности в университете не уходят и в откровенно бедном виде простого работяги на людях не показываются. Будешь работать хорошо – выбьешься обратно в люди. Накосячишь при молодой леди – в асфальт закатают, или что у них тут, а он, как глава полиции, поспособствует, ведь за леди попросил очень важный человек…

Далее оказалось, что «присаживайтесь» относится только к Даше и к господину Нильсе – Ингрида и Гласан остались стоять. Нильсе сам забрал у Даши нужные бумаги и передал начальнику полиции. Тот вызвал офицера, что-то приказал, и буквально несколько минут спустя офицер принёс на подносе обычный на вид булыжник-окатыш размером с кулак и плотно закупоренный флакон. Капнув из флакона на камень чем-то маслянистым, офицер покатал булыжником по одной из бумаг с логотипом Железнодорожного министерства и вручил камень Даше:

– Подуйте на него, госпожа Англинова.

Даша дунула, не очень понимая, что она делает и зачем, и камень сразу засветился ровным голубым светом. Глава полиции широко улыбнулся:

– Поздравляю вас, госпожа Англинова. Всё, ваша аура внесена в списки по городу. Бумажная копия документов будет готова через полчаса. Как раз за это время в моём присутствии, – он выделил голосом последние слова, – ваши люди заполнят и подпишут контракты. Вы же, как я понимаю, примете от них не просто контракт, но и магическое обязательно на исполнение?

– Да, – торопливо подтвердила Даша, изо всех сил стараясь, чтобы предварительно не посмотреть вопросительно на Гласана и Ингриду.

Девушка никак не отреагировала – явно была согласна. А вот Гласан на мгновение не то чтобы скривился, но соответствующая эмоция по его лицу проскользнула. Явно не ждал… И от этого Даше стало немного неприятно, он сама не поняла, почему именно. Но если подумать – с чего она взяла, что Гласан полностью на её стороне? Вот Ингрида – та сразу готова была помогать, уже после откровенного разговора в ванной. Причём помогать даже с риском для себя, когда хотела отвести Дашу на станцию и помочь бежать с Тарагона. А Гласан всё же скорее именно попутчик, просто на какое-то время ситуация так сложилась, что им выгодно помогать друг другу. Как ни грустно это признавать, но начальник полиции прав: если Гласан будет связан контрактом – будет надёжнее.

Тем не менее, при заполнении договора в разделе «оплата» Даша потребовала, чтобы для Гласана прописали «базовую ставку оклада плюс процент от прибыли станции», за что получила от него донельзя удивлённый взгляд. Такого Гласан явно не ожидал, и Даше в ответ очень хотелось подмигнуть: мол, знай наших – не такая я простушка, которая ничего не понимает. Когда выяснилось, что контракт будет закреплён магической клятвой, взгляд Гласана был откровенно посмурневшим, но после Дашиного предложения о проценте он заметно повеселел. Хотя, кажется, остался недоволен, когда Даша отдельно потребовала внести пункт, согласно которому все крупные расходы она будет утверждать своей подписью, не отдавая этот вопрос на усмотрение управляющего. Причём этим пунктом трудового договора Даша удивила не только Гласана, но и Нильсе с полицейским, но осталась тверда. Раз уж это её станция, то и последнее слово по части руководства должно оставаться за ней реально, а не формально, для видимости.

Стоило им получить все документы, как Нильсе повёз Дашу в банк. И опять нужное здание заметно отличалось от окружавших его небоскрёбов или пятиэтажек из красного кирпича. Голую кладку тщательно заштукатурили, всего-то четыре этажа, сплошные скруглённые линии, окна – подковообразные, часто пересекающиеся арки, крыша изгибом спускалась до уровня третьего этажа, превращая верх в мансардный этаж. В голове крутилась то ли мысль, то ли воспоминание о когда-то где-то прочитанном, что такой стиль архитектуры вроде как называют мавританским.

Здесь в холле не было толпы народа, не было даже охранников – визитёров встретил единственный богато одетый сотрудник, что-то вроде швейцара. Стоило ему уточнить, кто пожаловал и зачем, как он немедленно вызвал сопровождающего – к слову, разодетого в самый натуральный бархат с золотым шитьём. Дальше оставалось лишь идти следом, растерянно оглядываясь по сторонам – сначала поднимались по лестнице, затянутой дорогим ковром, который сделал бы честь не одному солидному кабинету. Потом они вышли на этаж, где стены были облицованы редким розовым мрамором, вдоль длинного коридора тянулся ряд померанцевых и лимонных деревьев в кадках, а закончился путь у двери с матовым стеклом, на котором золотой фольгой по трафарету было что-то написано. Не иначе, какой-нибудь главный менеджер или старший клерк, подумала девушка.

Нильсе жестом велел Ингриде и Гласану подождать на стульях в коридоре, сам же приглашающе подал Даше руку – мол, заходим. И первое, что бросилось Даше в глаза в кабинете – очередной тяжёлый, огромный, богато выглядящий стол из полированного красного дерева с накладками из сосны. «У них тут мания какая-то к этим столам, что ли? Блин, куда ни зайдёшь – везде столы, и побольше, будто размерами меряются друг с другом».

Точно так же, как и у министерских чиновников, на столе лежали стопками документы, рядом – зелёная фетровая промокательная бумага, тяжёлая стеклянная чернильница, подставка с ручками со стальными перьями, которые выглядели как ряд миниатюрных штыков.

Но вот если столы и были похожи, то запах в кабинетах царил совершенно разный. В Министерстве, как бы идеально оно не выглядело, Дашу повсюду преследовало ощущение какой-то бюрократической затхлости. В полиции это был тяжёлый аромат сигар. А вот в банке висел густой воздух, наполненный запахом пчелиного воска и каким-то слабым металлическим привкусом.

Среди позолоты и мягких ковров на полу совершенно чужеродными выглядели стоящие на столе телефоны, пишущая машинка, механическая счётная машинка, и вдобавок большой телетайп в углу, на отдельной тумбочке. Пришельцы из другой эпохи. Зато сам клерк был явно на своём месте: на вид около пятидесяти, лицо словно помятая бухгалтерская книга, а глаза холодные, как январское утро. Явно из тех людей, что видели достаточно подписей, чтобы без магии определить, какие из них подделаны, ещё до того, как бумага ляжет на стол. А ещё взгляд Даши зацепился за явно дорогой костюм из мрачной угольно-чёрной шерсти, блестевший на локтях от долгой работы с бухгалтерскими книгами, и чёрные атласные нарукавники на предплечьях, чтобы не испортить чернилами манжеты. В общем – человек, который знает цену деньгам и точно понимает, куда уходит каждый грош.

В этом кабинете и Нильсе вёл себя абсолютно иначе. Никакого лёгкого панибратства, как это было в полиции, никакого демонстративного покровительства и опеки над «девушкой из далёкой провинции, за которой просил приглядеть патрон». Вместо этого – холодная деловитость ответственного исполнителя, которого начальник отправил на сделку в качестве доверенного лица. К Даше он обращался демонстративно вежливо, как к стороне сделки, чётко представил все документы, затем обе стороны подтвердили соглашение. Причём Даша, чтобы не портить игру «всё давно обговорено и согласовано с де Бергсвейном» – явно Нильсе неспроста ведёт себя именно так – просто соглашалась и ставила подписи там, где ей указывал Нильсе. Не просила, как в полиции, проверить или зачитать какие-то места Ингриду, хоть и мучило жгучее любопытство – что же она в итоге подписывает. Чтобы успокоиться, Даша постаралась убедить себя, что обманывать её Бергсвейну нет смысла, не хотел бы – просто не стал бы помогать.

Некоторое время они ещё бродили по закоулкам банка, оформляя документы и доверенности, а также по совету Гласана сразу же оформили чековую книжку и получили какую-то небольшую сумму наличными на текущие расходы. Причём Даша удивилась, что на голубоватой купюре изображён не портрет какого-нибудь местного деятеля, что было бы привычно и логично, а самый настоящий паровоз в ракурсе «три четверти», словно едет прямо на тебя, из цилиндров валит густой белый пар, который завивается в богато украшенные рамки банкноты. Ну а крупные декоративные цифры с номиналом по углам переплетены с замысловатым орнаментом, причём тоже на железнодорожную тему.

Стоило им выйти из банка, как Нильсе попрощался, оставил Дашу и остальных у крыльца, сел в машину и уехал. Даша даже не успела подумать, что мечта доехать на машине до гостиницы накрылась медным тазом, как Ингрида, державшаяся всё это время строго и демонстративно спокойно, радостно обняла Дашу:

– У тебя получилось! Уж не знаю, как ты уговорила лорда де Бергсвейна нам помочь…

– И много он нам дал? – уточнила Даша. – Я в ваших ценах пока не очень разбираюсь.

– Много, – подтвердил Гласан. – И на очень льготных условиях. – Он задумчиво потёр подбородок. – Похоже, у заместителя министра какие-то свои виды на Саверн, но он не хочет говорить об этом открыто… Да какая в итоге разница? Главное, что нам сейчас это очень кстати. Если честно, – он криво усмехнулся, – я поначалу не верил в эту затею. Думал – пару лет просто отсидимся, пока де Толедо станет не до нас… Новую станцию строить даже в обжитых местах – та ещё задница, а уж на Саверне… А вот теперь уверен, шанс у нас есть. И будем дураками, если его упустим. Ладно. Надо поискать гостиницу…

Если уж говорить об интересе, то Даша была уверена, что дело исключительно в каких-то личных разногласиях Виктора де Бергсвейна и лорда де Толедо, но промолчала. Раз Гласан думает, что они влезли в какой-то хитрый бизнес-план, и загорелся энтузиазмом – пусть. Энтузиазм пригодится, особенно у такого тёртого калача, как Гласан.

– «Ансония», – спокойно сообщила Ингрида, продолжая мысль Гласана. – Я, когда готовилась к должности горничной и секретаря, всё по столице учила. Солидное заведение, и при этом умеренно дорогое. Но главное – там заселяются деловые люди, приезжающие в столицу. Раз Даша у нас теперь владелица железнодорожной станции, «Мюррей» ей не подойдёт, туда сплошь богатые аристократы едут, как и «Дом Хоффмана», потому что там…

– Вот избавь меня от подробностей, – замахал руками Гласан. – Ты у нас теперь официально секретарь, вот и занимайся. На меня заодно там номер оформите, попроще. И ещё. Раз деньги есть, тебе, Даша, срочно нужен гардероб. Не в таком же виде на встречи ходить, а нам придётся немало договариваться. Встречают по одёжке, – к удивлению Даши, сказал он знакомую фразу.

– Гласан, а вы куда? – торопливо поинтересовалась девушка.

Тот снова усмехнулся: мол, без всяких «дядек» обращаешься, ну что же – новый статус принят, ты хозяйка, я управляющий.

– А я сначала пробегусь по кое-каким своим знакомым. Прежде чем идти и заказывать материалы или тот же уголь, надо понять, что сейчас с ценами и вообще как выглядит ситуация. Я последний год от всего этого очень далеко был. В общем, всё разузнаю, а вечером в гостинице расскажу, и будем думать, что нам делать в первую очередь.

Глава 10. Усталость – ничто, имидж – всё

К счастью, идти никуда не пришлось. Ингрида указание «одеть Дашу прилично» восприняла всерьёз, да и вообще ей самой этот процесс явно доставлял удовольствие. Тут же, у здания банка, Ингрида поймала местное такси – запряжённую двумя лошадьми коляску с брезентовой крышей, и назвала адрес магазина. Извозчик равнодушно назвал цену, разве что в первый момент как-то странно посмотрел на девушек. Почему он так глядел, Даша поняла, когда они доехали до места. Не просто магазин одежды, а грандиозный, залитый светом самый натуральный торговый центр, занимавший все шесть этажей одного из зданий. «Угу, и мы как две оборванки…» – сама Даша уж точно выглядела как чучело. Особенно в платье служанки, которое они в поместье де Толедо подогнали наспех, лишь бы совсем мешком не висело и не сваливалось. Впрочем, извозчик безучастно принял оплату и укатил, а девушки вошли внутрь.

Фрески, мраморные статуи в натуральную величину, колонны из белого мрамора, роскошные магазины – прямо как Даша привыкла дома. Настоящий дворец потребления, в котором можно торчать целыми днями, то выбирая что-нибудь в магазинах, то наслаждаясь местными ресторанами, комнатами для чтения и даже художественными галереями. Большие окна, снаружи обычные, изнутри выглядели как витражи.

Магазин, который в итоге выбрала Ингрида, оказался не самым большим, но зато там были зеркала в полный рост и удобные кресла: и передохнуть можно, и нормально посмотреть на себя в новом платье. Внутри бутика воздух был наполнен тщательно подобранной смесью воска, дорогой лавандовой воды и суховатого запаха рулонов неразрезанного шёлка. А ещё тут царила сухая, дорогая тишина, словно в языческом капище, посвящённом богам гордыни и наживы. Не зря две молоденькие сотрудницы магазина угодливо заулыбались и тут же пошли навстречу посетительницам, причём откровенно небогатая одежда клиенток их не смутила – потому что Даша по совету Ингриды вошла с чековой книжкой в руках. Судя по всему, предмет здесь очень характерный и узнаваемый, вроде небрежно покручиваемой в руках платиновой карты известного банка.

Ингрида тут же начала раздавать указания:

– У моей хозяйки, госпожи Англиновой, пропал весь багаж. Она хотела бы посмотреть, есть ли у вас что-то подходящее. Из повседневного. Также госпожа хотела бы заказать остальное необходимое.

Дальше – понеслось. Дашу провели в глубину бутика, где началось священнодействие примерки. Как оказалось, здесь не было рядов одежды, которые можно было бы рассматривать и щупать, или шкафов с висевшими в них платьями. Подобная выкладка, как мимоходом пояснила Ингрида, считалась уделом простолюдинов. Вместо этого несколько сотрудниц вышли как манекенщицы, показывая на себе наряды, которые покупательница хотела бы оценить. Даша аж растерялась – ей демонстрировали наряды от умеренно скромных, для прогулок, до роскошных вечерних платьев. Но прагматизм быстро взял верх. В конце концов, она в глушь едет, и роскошные, созданные для балов или посещения оперы платья с низким декольте и короткими или отсутствующими рукавами выглядят эффектно, но вряд ли пригодятся. В итоге она остановилась на скромном платье кремового цвета с подолом до щиколоток, длинными рукавами и высоким воротником. Причём пришлось выдержать небольшую битву с хозяйкой салона, которая намекала: мол, молодой леди слишком короткое платье не очень подходит, но тут уже Даша жёстко настояла на своём, в том числе и по поводу выбора материала – не лёгкий шёлк, а плотная полушерстяная ткань. Такая гарантированно не будет рваться от любого чиха. Ещё она бы предпочла укоротить юбку до колена, но настолько радикально не стала рисковать. После чего всё же шокировала местных, когда приказала:

– И моему секретарю тоже подберите платье.

– Но, госпожа Англинова, у нас…

– Я что сказала? Мой секретарь сопровождает меня везде. Она будет выглядеть как кто? Как младшая горничная? – осуждающий взгляд Ингриды Даша проигнорировала. – Платье ей. Стиль тот же, что и мне, но с учётом её мнения.

– Как скажете, – до этого пытавшаяся спорить старшая продавщица мгновенно сменила тон на льстиво-угодливый.

Даша, не скрываясь, усмехнулась: вот что с людьми делают деньги. Понятно, что для Ингриды они подберут «попроще», но, учитывая явную элитность магазина, это «попроще» тоже обойдётся в достаточную сумму. А, плевать! Даша пока ещё не ощущала полученные деньги своими, зато единственной из здешних подруг хотелось сделать приятное. И, судя по затаённо-восторженному выражению лица Ингриды, Даша поняла, насколько угадала. Да и смотрелось оливковое платье на ней просто шикарно, всё же местные мастерицы оказались хороши – и чтобы выбрать, и чтобы прямо на месте быстро всё подогнать.

Но зря Даша рассчитывала, что одним лишь подбором платья мучения и ограничатся. Оказывается, к здешнему платью для леди обязательно полагались ботиночки, и не абы какие, а строго определённых фасонов, причём не на шнуровке, как её нынешние грубые ботинки, а на каком-то местном магическом аналоге «липучек». По крайней мере, Даша так и не поняла, как это при ходьбе не хлябает, а стоит взяться рукой в нужном месте – и ботинок раскрывается, словно «молнию» расстегнули. А ещё обязательно к платью подобрать перчатки в тон, шляпку – без головного убора ходят одни босяки, а ещё сумочку…

Когда они вышли на улицу и сели в «такси» до гостиницы, Даша устало откинулась на сиденье и сказала:

– Уморили. Знаешь, я дома всегда старалась хорошо выглядеть, честно признаюсь – и платье новое выбирать готова, и по магазину бродить. Но полчаса подбирать перчатки к шляпке – это перебор.

– Спасибо, – неожиданно и совсем не в тему ответила Ингрида.

– За что?

– За... за платье. Я никогда такое…

– Ничего, привыкнешь. Я тебя ещё научу на меня ругаться, когда я сделаю что-то не так. Но – всё потом, хорошо? Кажется, у меня действие этого, как его, вашего аналога кофе заканчивается. Спать хочу – не могу.

– Прости. Но я выбрала именно этот магазин, потому что они не только городские платья для леди шьют. С тебя все мерки сегодня сняли, потом у них можно будет всё остальное заказать в дорогу.

– И на себя тоже не забудь, – отрезала Даша. – Поняла, да? На себя заказать вещи тоже не забудь. Иначе вот точно ругаться буду. Считай, – она хихикнула, – аванс зарплаты в виде платьев. Слушай, скоро там гостиница? Меня реально вырубает.

– Мы на месте.

Всё остальное Даша запомнила смутно, так как и в самом деле буквально начала засыпать на ходу. Разве что удивил и впечатался в память огромный фонтан с самыми настоящими живыми тюленями, резвящимися в воде посреди холла и приветствующими прибывающих гостей. Такого она от гостиницы уж точно не ожидала. А дальше всё как в тумане – Ингрида оформила номер, помогла Даше раздеться, и та провалилась в сон.

Первое, что подумала Даша сквозь дрёму – будильник надо выкинуть. Он издавал совершенно ужасный механический звук, ощущение было как от бормашины, задевающей нерв, и ему было совершенно плевать, спишь ты или уже вскочил как ошпаренный. Потом звук прекратился, и Даша сквозь сон поняла, что шёл он с улицы. И вообще, у неё же каникулы? Потому никакого будильника быть не может. Так что она спокойно натянула одеяло на голову, оказавшись в тёмной и тёплой маленькой пещерке. От ткани чувствовался лёгкий запах стирального порошка или какого-то кондиционера для белья, но это ничуть не мешало.

– Пора вставать, Даша.

Кто-то стоял у постели и с бескомпромиссностью Великого инквизитора ритмично и резко тормошил за плечо.

– Олик, отстань. Хватит с меня, я ещё прошлую твою авантюру не расхлебала…

Резким движением человек рядом с кроватью отодвинул штору. Утренний свет пронзил комнату, словно обвиняя: ну сколько же можно спать. А ещё он высветил на фоне окна фигуру Ингриды. Даша вздрогнула, вспомнила всё, что случилось за последние два дня – внезапно и резко накатила тоска по дому. Первая же мысль была о том, как здорово было бы остаться здесь, под одеялом, до самой старости. Ей бы приносили еду на подносе, ничего особенного она требовать не стала бы, можно просто бутерброды с сыром и чай с молоком. И ей не пришлось бы смотреть никому в лицо и слушать, как они говорят «лови момент, торопись со станцией».

– Даша, вставай. Ты проспала тридцать часов. Я уже хотела тебя будить, но Гласан не разрешил. Оказывается, он знает ту штуку, которую тебе дали. Но всё, давай, вставай, завтракать пора. И Гласан нас ждёт. Сказал – поделится, чего он за эти два дня узнал.

Поняв, что Ингрида не отстанет, ощущая себя разбитой и стараясь, чтобы подруга не заметила в уголках глаз слёзы – тоска по дому душила так, как ни разу за прошедшие дни – Даша позволила довести себя до ванной, умылась. Выдержала мучение с одеванием. Сначала корсет – впрочем, сильно затягивать его Даша отказалась. Потом причёска – оказывается, распущенные волосы с длинными естественными локонами или же косы с лентами и бантами носили только девочки помладше, ну и девицы лёгкого поведения. Солидной взрослой барышне, тем более из общества, полагалось носить совсем другую причёску, которая отличалась объёмными, нежными формами волос, собранных в свободный пучок или узел. Под конец она уже была согласна на что угодно, лишь бы побыстрее, так как поняла, насколько зверски хочет есть. Ещё бы, тридцать часов проспать!

Когда они заселялись в гостиницу, Даша по сторонам особо не смотрела – её интересовала одна кровать, зато сейчас уровень выбранного заведения оценила по ресторану при гостинице. Это было воплощение роскоши и помпезной, раззолоченной пышности. Всё украшено мрамором и панелями орехового дерева, расписанными вручную фресками, массивные хрустальные люстры на потолке в золотой лепнине. Сплошная резная мебель, отделанная бархатом. И повсюду море белого льна: столы задрапированы кипенно-белыми льняными скатертями. А ещё внутри царил совершенно другой мир, чем в остальном городе – мир, пропахший деньгами. Мужчины – состоятельные магнаты, многие женщины облачены в такое количество шёлка и бриллиантов, что хватило бы на целый квартал. Вот только взгляды их были холодными и скучающими. Впрочем, людей, одетых поскромнее – ну, условно поскромнее, разве что если сравнивать с теми самыми магнатами – тоже хватало. Причём те, кто с бриллиантами на пальцах, смотрели на тех, что попроще, без всякого высокомерия, а как на равных. В том числе и на двух достаточно скромно одетых по здешним меркам девушек.

Ингрида поняла незаданный вопрос и негромко пояснила:

– Здесь нет случайных людей. Поселиться в «Ансонии» – это уже признак статуса и определённого состояния. Нам дали номер, потому что у нас была рекомендация от господина Девери. И то всё равно запросили твой счёт в банке и то, что ты числишься владелицей железнодорожной станции.

Даша кивнула, мысленно в который раз порадовавшись, как ей повезло. И с Ингридой, которая хорошо разбирается во всех местных тонкостях, и с Бергсвейном. Шеф полиции вряд ли давал бы свою рекомендацию, если бы не был уверен, что этим оказывает услугу заместителю министра.

К девушкам подошёл официант во фраке, холёный, гладкий, как масло, и от этого какой-то скользкий.

– Столик на двоих, мадемуазель? – промурлыкал он.

– На нас заказано и нас уже ждут. Проводите нас к господину Мейеру.

– Одну минуточку. Прошу, пройдёмте за мной.

Гласан уже сидел за столиком, причём сейчас он выглядел совсем иначе. Даша невольно подумала, как человека меняет одежда – стоило надеть костюм-тройку и галстук, и уж не скажешь, что это тот же Гласан, который её сначала костерил за уничтоженную серверную, а потом утешал в своей комнатке.

Впрочем, настроение у него было явно отличным. Девушек он не торопил, дал возможность спокойно поесть. При этом Даша машинально отметила для себя, что меню в ресторане было километровой длины, но Гласан советовал те или иные блюда со знанием дела. И лишь когда подали кофе и десерт, они начали обсуждать «рабочие вопросы».

– В общем, так. Я прикинул, что нам нужно сразу, а что можно отложить на потом. Самое важное – нам нужна полная документация на станцию. И акт осмотра, по которому мы хоть примерно поймём, в каком там всё состоянии. Лучше увидеть своими глазами, конечно, но ехать туда надо, хотя бы примерно понимая, что к чему. Я тут заодно полистал газеты старые и немного посидел в архивах, чтобы понять, какой там был вокзал. По описаниям – немаленький. Понятно, что часовая башня, скорее всего, давно рухнула, да и крыша провалилась за сто лет, но стены должны уцелеть. Тогда кладку делали очень массивной, мода была на блоки из грубо обработанных камней, будто их как добыли прямо из каменоломни, так и выложили.

– Сразу и вокзал? – удивлённо подняла бровь Даша. – Я в ваших поездах разбираюсь ограниченно, у нас другая железная дорога. Но насколько я понимаю, нам бы просто транзитную станцию запустить для начала. Без того, чтобы принимать и обслуживать пассажиров, даже если на это спрос есть. Точно нужен будет запас угля, или чем у вас кормят паровозы? Паровозам нужна вода, и если станция работала, то там точно должна быть водонапорная башня – нужно будет её восстановить и пустить в работу. Машинное масло понадобится, для обслуживания вагонов. А остальное – будем думать потом.

Даша остановилась, чтобы Гласан не сообразил, что её куцые знания на этом, в общем-то, и заканчиваются. Спасибо,хоть что-то в памяти застряло, пока они монтировали видеокамеры в музее Транссибирской магистрали, а старичок-экскурсовод, старый железнодорожник и большой любитель истории Транссиба, развлекал их рассказами, которые сошли бы за полноценную экскурсию. Но – сработало, заметно было, что Гласан сбился, немного растерялся, а дальше стал посматривать на Дашу куда уважительнее.

– Да, ты права. Но я сразу думаю на будущее. Ну ладно, это потом. Я пока пробежался по ценам и общей ситуации. В общем, успели мы очень вовремя, потому что де Толедо на нас зол. Открыто мешать не будет, но может намекнуть на свою «благодарность», а дальше найдутся и те, кто нам в столице будет ставить палки в колёса.

Гласан сделал паузу, глотнул кофе и продолжил:

– С насосами, трубами и стальным листом для водонапорной проблем меньше всего. Я предлагаю не покупать промышленную модель, которую обычно ставят, есть другие – для городского хозяйства. Их не очень любят, так как возни больше и персонал нужен специально обученный. В городе такие не проблема, а в глуши – попробуй найди. Но я с этой моделью работал, – Гласан ухмыльнулся. – Ну, будет управляющий станцией лично гайки крутить – ладно, не впервой. И не такое бывало. С маслом и прочим тоже нам особо не помешаешь, одну марку не продадут – возьмём другую, машинное масло много где используется. А вот с углём есть пока некоторые… скажем так, моменты. Но я их решу. Сейчас – сначала в Железнодорожное министерство за документами. И ещё. Ингрида, вы Даше вечернее платье заказывали?

При упоминании Железнодорожного министерства Даша непроизвольно поморщилась, вспомнив прошлый визит туда. И хотя в этот раз будет совсем иначе, идёт не девочка с улицы, а владелец станции – всё равно неприятно. И только потом до неё дошёл заданный Гласаном вопрос:

– А вечернее платье-то мне зачем? Буду своим декольте кого там, местных лесорубов соблазнять? А открытыми руками – комаров?

– Ты будешь вызывать восхищённые взгляды в столичной опере, – отрезал Гласан. – Пока твоё имя в местном обществе на слуху – как же, первая женщина-хозяйка железнодорожной станции – тебе не придётся набиваться на знакомство, люди сами подойдут. А эти знакомства нам о-о-о-оочень понадобятся на будущее, когда к этим хлыщам будет обращаться не «какая-то там девчонка из дикой такой дыры, да где вообще этот Саверн» – а «да, милая барышня, я её помню, почему бы не посодействовать». Так что сегодня идём в Министерство, завтра закрываем договоры на насосы, масло и всякую всячину, а потом у нас несколько дней светской жизни.

Даша нервничала зря, в этот раз никаких проблем не возникло. Такси доставило их к зданию Железнодорожного министерства. Затем в холле их встретил охранник, мгновенно оценивший солидный внешний вид мужчины и двух девушек, уточнил – кто и к кому. Вызвал смешного тощего паренька, на котором костюм висел как на вешалке, но парень был шустрый, исполнительный и немедленно проводил госпожу Англинову и сопровождающих лиц в нужный отдел. Там, видимо, их уже ждали. Подробную документацию выдать не смогли. Как ядовито откомментировал Гласан – были уверены, что никому станция не пригодится, так что просто не стали её везти в столицу, а так и оставили у губернатора. Зато акт осмотра выдали без промедления. Читать его сели втроём прямо там – в здании министерства, оказывается, имелись специальные деловые кабинеты как раз для того, чтобы солидные посетители могли поработать с бумагами и что-то уточнить, а не мотаться с документами туда-сюда.

– Та-ак, – начал Гласан. – Ну, дата осмотра… неважно, вряд ли там за четыре месяца радикально что-то поменялось. Местоположение: Северный Центральный разъезд, Саверн, отметка от ворот «А» пятьдесят километров, от ворот «Б» семьдесят…

Даша кивнула и попросила Ингриду прочитать, попутно указывая, что где. Заодно подосадовала, что ничего не понимает, и отметила для себя – поинтересоваться, как тут с магическим обучением чтению. По идее, должно бы быть, если ей разговорную речь прямо в память загрузили.

– Так, что тут у нас?.. – вслух зачитал Гласан. – Название объекта: «Центральный терминал и историческая паровая инфраструктура». Прямо-таки «историческая», хм…

Дальше бумаги читала Ингрида.

«Отчёт о технической инспекции железнодорожного вокзала».

1. Общие характеристики.

Тип станции: Пассажирско-грузовой пересадочный узел.

Конфигурация путей: 4 действующих пути (2 проходных, 2 запасных пути, один из них примыкающий к платформе).

– Длина… ну ладно, это на месте посмотрим, – согласился Гласан.

Даша кивнула, тем более непонятно, много это или мало для здешних поездов, которых она пока что и в глаза не видела.

«Грузовой тупик, длина такая-то, площадь грузового двора такая-то, погрузочные средства…»

Даша на это мысленно хмыкнула: «М-да, если их не разворовали. Хотя, если отчёт всего-то четырёхмесячной давности – может, всё на месте».

«Вокзал – в наличии. Архитектурный стиль: ричардсоновский. Здание отличается массивной каменной кладкой, утопленными полукруглыми арками и приземистыми цилиндрическими башнями по углам с коническими крышами.

Вспомогательные сооружения: Одна (1) круглая каменная водонапорная башня для обеспечения водой железнодорожной инфраструктуры посёлка и заправки паровозов».

– Ого, там ещё и посёлок есть! Интересно, в каком он состоянии? – встрепенулась Даша.

– Хвала бюрократии, – фыркнул Гласан. – Вон, смотри, тут к акту карта прилагается. Криво-косо рисовали, но похоже, посёлок к реке перенесли, это километра полтора от дороги. Логично, если насосы не работают и дороги по факту нет, то всё по реке. Ингрида, читай дальше.

«2. Оценка технического состояния.

Фундамент вокзала. Тяжёлые рустованные гранитные блоки. Незначительные смещения наблюдаются вблизи западной оконечности. Состояние удовлетворительное.

Внешние стены. Каменная кладка из тёсаного гранита с грубой поверхностью. Глубоко утопленные оконные проёмы по большей части не имеют структурных трещин. Частичное обрушение стены вблизи западной оконечности. Состояние удовлетворительное.

Крыши и башни. Частичное обрушение. Состояние неудовлетворительное.

Водонапорная башня. Внешняя кирпичная облицовка цела частично. Внутренний железный резервуар сильно окислен, требует замены. Деревянные опорные балки требуют замены. Состояние неудовлетворительное.

Угольная башня. Железный бункер сильно окислен, требует замены. Деревянные опорные балки требуют замены. Состояние неудовлетворительное.

Транспортная инфраструктура. Четыре пути стандартной колеи. Уровень балласта достаточный. Шпалы имеют нормальный износ. Состояние удовлетворительное».

Когда Ингрида дочитала, Гласан довольным тоном сказал:

– В общем, я боялся, что будет гораздо хуже. А так очень даже ничего, живём. Внесём в список необходимого стальной лист, а там уже на месте заварим.

Даша кивнула соглашаясь. Потом нахмурилась: она, в отличие от Гласана, почему-то не разделяла энтузиазма. Да и с учётом того, что отчёты «наверх» обычно выглядят гораздо красивее, чем ситуация в реальности, лишь бы начальство было довольно – благо с этой бедой она ещё дома нахлебалась. А потому, подумав, сказала:

– А мне что-то не нравится. Так что давайте-ка, Гласан, этого стального листа с запасом возьмём. Я понимаю, у нас расходы и каждый грош на счету, но считайте это моим волевым решением. Лишним всё равно не будет, не сейчас, так потом. Я правильно понимаю, что древесину, все эти брусья и так далее, проще будет раздобыть на месте?

– Думаю, да, потому и не упомянул про них, – кивнул Гласан. – Лесопилки там точно есть, для нас это огромная экономия на транспортных расходах. Ну и фурнитуру, все эти скобы, гвозди, костыли мы без труда найдём на самом Саверне. Откуют в крайнем случае. Железа там полно, кузнец в деревне точно должен быть.

– Хорошо, – Даша вздохнула с облегчением, раз спорить с её мнением никто не стал. – Что там у нас дальше?

– Мы быстро управились. Так что сегодня успеем даже переговорить насчёт насосов и всё заказать. А потом, – Гласан хохотнул, – идём вести светскую жизнь. И очень прошу, Даша, я знаю – ты умная, но завтра постарайся изобразить именно что наивную глупенькую барышню, которая смотрит всем в рот и восхищается мудростью взрослых дяденек. Они это очень любят, а нам их покровительственно-родительское отношение потом очень облегчит жизнь…

Глава 11. Блеск и нищета столичного общества

Следующие пару дней стали для Даши серьёзным испытанием – потому что это был натуральный сумасшедший дом. Тут нельзя было всё согласовать заранее, а потом просто приехать и подписать контракт. И дело оказалось не столько в отсутствии электронной почты или в слабом развитии деловой документации – нет, с перепиской в Республике всё обстояло прекрасно. Оказалось, здесь говорили, что «слово человека – это его обязательство». Вполне нормально, если Гласан, как управляющий, заранее интересуется или делает какие-то предварительные запросы, присутствует и участвует в качестве консультанта на переговорах… Но итоговые переговоры всегда ведутся лично меж сторонами сделки – и только так. Если сделка на миллион – то на какой-нибудь вилле. Для всех прочих, рангом помельче, в деловом центре города сдавались специальные переговорные комнаты, где за круглым столом бизнесмены обсуждали сделку. А скрепив договор рукопожатием, спускались на один-два этажа ниже, где в многочисленных конторах сидели юристы и нотариусы, готовые переплавить договор солидных людей в звонкие и чёткие формулировки законов и контрактов.

Первый раз Даша шла на встречу с полным сумбуром в голове, да и Ингрида, которую она взяла в качестве секретаря, явно чувствовала себя не в своей тарелке. Переговорная комната встретила их густым запахом кожи, сигар и специфическим тяжёлым ароматом немалых денег, которые крутились в здешних стенах. А ещё самая первая встреча Даше категорически не понравилась – и лицо продавца напоминало сырой и обветренный от долгого лежания на прилавке стейк, и потому, что его маленькие влажные глазки постоянно бегали, словно их владелец пытается спрятать взгляд. Как заранее пояснил Гласан, это был мелкий делец, считавший, что «играет в высшей лиге», поскольку у него в руках оказалась партия листов оцинкованного железа, которые можно выгодно продать, скажем, подрядчику на строительстве небоскрёбов.

На самом деле никто с таким человечком дел иметь не будет – серьёзные подрядчики предпочитали вести дела с постоянными поставщиками и с долгосрочными, а не разовыми контрактами. Но продавец считал, что «провинциалы» этого не понимают, пыжился и откровенно набивал цену, не забывая сыпать словами и цифрами. Даша на это лишь снисходительно улыбалась. Куда этому дельцу было до их преподавателя сопромата, который и говорил менее внятно, и цифрами сыпал гораздо зубодробительнее! Поняв это, она сразу успокоилась и, как и на лекции, делала себе пометки и по словам продавца, и по ответным замечаниям Гласана, заодно торопливо проводя на листке подсчёты.

После того как они спустились к юристам и вроде бы уже готовились оформлять контракт, Даша ядовито поинтересовалась, как сочетаются многочисленные обещания сделать скидку, озвученная цена за тонну и то, что тут мелкая надбавка, там дополнительные расходы, а вот здесь округление – и по итогам мужик хочет ей продать партию чуть ли не втрое дороже рыночной цены? И, может быть, стоит пойти в другую контору, которая оформит контракт более верно?

Аферист сразу сбился, начал мямлить – ведь его и в самом деле поймали на самом натуральном крысятничестве, да ещё подтверждённом цифрами, причём при свидетелях. Если Даша заявит – мол, от сделки отказалась не потому, что цена не устроила, а поскольку её открыто попытаются надуть, то деловую репутацию он уже не отмоет никакими силами. Всё попадёт в документы. В итоге железо им продали ещё и со скидкой сверх оговорённой, а Даша на выходе удостоилась уважительного взгляда Гласана.

Следом переговоры и встречи пошли одна за другой. И запланированные светские визиты пришлось отложить – ибо не везде получалось найти и договориться с первой попытки, как с железом. Но наконец-то Гласан сказал, что теперь остался разве что уголь, но это уже потом и отдельно. А пока можно позволить себе небольшой отдых, поход в театр и визит на пару светских раутов, куда их наверняка пригласят. Даша в этот момент с некоей растерянностью поняла, что если раньше «хождения в высшее общество» побаивалась, то сейчас все эти деловые встречи, пусть по большей части она там сидела как свадебный генерал, её настолько вымотали, что даже знакомство с местными аристократами уже не пугает, а скорее вызывает любопытство. Она раньше всегда ворчала, когда Олик таскала её на всякие оперы и балеты? А сейчас сама готова была бежать в театр – столько кровушки у неё выпили здешние дельцы.

В оперу поехали вдвоём. Ингрида со вздохом сообщила, что ей это не по статусу. Гласан – может: потому что он, во-первых, мужчина, а во-вторых – не просто кто-то из посторонних или прислуги, пусть и высокого ранга как управляющая домом старшая горничная. Он – управляющий бизнесом молодой леди. В иерархии местных аристократов это не слуга, а статус всего на ступеньку-другую ниже госпожи. Тем более билеты Гласан взял не в новое здание, пусть и затмевающее роскошью все прочие оперные театры республики, а в старый театр. Там среди потёртого ало-золотого убранства лож обретались исключительно представители сливок аристократического общества, старательно оберегающие это место от нашествия нуворишей, лишь недавно получивших своё богатство и не имеющих при этом длинной родословной или статуса лорда.

Гласан, объясняя про Старый театр, ехидно прокомментировал:

– В кои-то веки то, что де Толедо тот ещё высокомерный сноб, сослужит нам хорошую службу. Обычно таких, как ты, просто мимоходом записывают в дворяночки, чтобы потом жениться не абы на ком. А де Толедо решил, что «просто» ему мало, и сразу сделал тебе не всего-то запись в Геральдической палате, а ещё и родословную, пристегнув её к одному старому роду, который идёт ещё с тех времён, когда мы были Царством Тоннер.

Он хмыкнул и продолжил:

– Короче, сейчас этот род вконец обнищал, а потому для очень солидных людей втихаря приторговывают предками. Мол, обнаружили в семейных архивах бумажку, что какой-то там прапрадед неаккуратно где-то наследил с бастардами, особенно в соседних странах, но потомка признаём. Это я к тому, что де Бергсвейн не просто так ухватился за версию, дескать, ты иностранка, приехавшая из-за наследства. И если кто-то будет о чём-то расспрашивать, смело настаивай именно на этой версии. Документы у тебя под это железные, а остальное им знать не положено, да они и спрашивать не будут – любопытство любопытством, но такие расспросы уже дурной тон.

В оперу они чуть не опоздали, хотя и выехали заранее – у входа царила настоящая кутерьма из наёмных и личных экипажей. То ли представление сильно популярное, то ли в оперу все тут ходили постоянно. Не зря же Гласан рассказывал, что самые сливки общества собираются именно здесь? Так что в ложу попали как раз в тот момент, когда поднимающийся занавес открывал глазам зрителей декорацию сцены в саду.

На декорациях владельцы театра точно не экономили – сцену покрывала изумрудно-зелёная материя, изображавшая траву, над ней высились кусты размером с апельсиновые деревья, но усеянные крупными цветками роз – алых и розовых, повсюду куча цветов, причём через какое-то время Даша сообразила, что это не искусственные конструкции, а все эти растения и в самом деле живые... или это какая-то магия. А вот стоявшая в центре этого волшебного сада мадам-певица в белом платье, внимающая пылким признаниям какого-то тенора и отвечавшая ему высоким сопрано, не впечатлила вообще.

Ещё больше утомило, что именно самой оперой, такое ощущение, никто и не интересовался. В ложах сидели разодетые и обвешанные украшениями женщины, которые и во время спектакля, и в перерывах между действиями активно соревновались в демонстрации своей чрезмерной роскоши. Разговоры непрерывно крутились вокруг недавно заказанных платьев и драгоценностей, и каждая старалась хвалиться богатством так, чтобы превзойти других. Молодые люди использовали то, что вход в ложи не перекрывался, а зайти даже посреди арии было по здешним нормам вполне прилично, и непрерывно флиртовали, ухаживали и присматривались к потенциальным невестам. Матриархи семейств сопровождали дочерей на выданье, словно товар, и внимательно следили за тем, кто к кому заходит, чтобы определить, повышается или понижается при этом их социальный статус. И эти пожилые тётки все как одна наперебой старались наставлять «бедняжку из провинции» по особенностям столичной жизни, хлопотали и предлагали помощь, учили жить и блюсти нравственность…

К концу представления Даше хотелось всех их удушить, но приходилось наивно хлопать глазками и поддакивать, зато на обратном пути Гласан аж светился от радости:

– Ты просто молодец. Нам насовали целых пять приглашений, из которых два очень даже стоит не игнорировать. Там будут не только эти клуши и сопляки, как сегодня, а старшее поколение мужчин, с которыми нам как раз очень полезно познакомиться.

А Даше вдруг стало противно – причём не за себя. Выходит, как раз вот этим заканчиваются все те сопливые книжки, типа той, которую она читала в самолёте? Это к такой вот судьбе готовили сестрёнку, а дальше пытались запихнуть и её саму? Сделать клушей, которая не видит вокруг ничего, кроме тряпок и украшений, которая ворчит на молодёжь, прыгает как наседка над тупыми как пробка дочками, чтобы «правильно» и выгодно их пристроить? Да ещё и считает это идеалом удавшейся жизни?

Ничего, осталось потерпеть парочку этих балов и приёмов, тем более что Гласан там будет работать и обрастать нужными контактами, а она послужит в первую очередь пропуском… и мебелью. Можно забиться в уголок и перетерпеть.

Дом, куда Даша и Гласан нанесли визит буквально на следующий после оперы вечер, впечатлял, демонстрируя ошеломляющее богатство и при этом, как ни странно, изысканность – начиная с кованых ворот высотой аж в два человеческих роста и искусно украшенных цветочными узорами. За воротами начиналась ухоженная гравийная дорожка через сад, на которой хозяева приказали лакеям раскатать красную бархатную дорожку, заканчивающуюся на ступенях крыльца. Вход в дом закрывали настолько массивные двойные двери, что их наверняка и тараном не вынесешь, тоже все в резьбе – открывали и закрывали их перед гостями два дюжих лакея, сложением напоминавшие культуристов. Но больше всего Дашу поразила полукруглая арка стеклянного навеса над крыльцом с красивыми витражными стёклами, совершенно невообразимых размеров – непонятно, как подобная огромная конструкция держалась без каких-либо опорных элементов. Не считать же такими парочку тоненьких столбиков по самым краям?

К сожалению, Ингриду вновь пришлось оставить в гостинице – в подобных домах было правило, согласно которому дамам следовало снимать верхнюю одежду в холле, отдавать прислуге, а дальше при необходимости с помощью служанки подправлять свои локоны и проверять макияж. Даша категорически не желала делать Ингриду прислугой и горничной, но в ином статусе без приглашения на бал подруга попасть не могла.

А ещё девушка подумала, что жить в таком доме никогда бы не захотела. Да, впечатляет – тот же холл с потолками высотой в три этажа, отделанный чёрным мрамором и тёмно-красными мраморными плитками, но он же и давит любого входящего. А уж по мраморной лестнице, которая из холла вела на второй этаж, даже танк смог бы проехать, не задев позолоченную бронзу перилл. Смотреть на это каждый раз, когда выходишь из дома на улицу? Б-р-р!

Да и на втором этаже не менее роскошно. Стены облицованы богатой дубовой штукатуркой и тканевыми обоями из шелкового дамаста с тускло блестевшим переплетением нитей, висят гобелены и массивные рамы с картинами... Не дом, а какой-то филиал музея. И хотя «гостевой» зал для приёмов выглядел на удивление «пригодным для жизни», обставленный высокими пальмами в кадках, устланный коврами из звериных шкур, с глубокими диванами, расставленными у монументального каменного камина – одна комната неспособна перевесить неживое давящее ощущения мавзолея, остающееся от всего остального дома.

Гласан немедленно как бы невзначай присоединился к оживлённой беседе группы мужчин, натягивавших бальные перчатки. Ну а Дашу представили хозяйке дома, и минут двадцать она, потупив взор, слушала охи, советы, рассуждения о женском и о приличиях для молодой девушки, ну и прочие глупости… И вот уже Даша вместе с остальными стоит у входа в бальную залу, где по паркету уже скользят пары, а свет от местных магических светильников, падая, освещает круженье тюлевых юбок, скромные веночки на головах юных девиц, султаны из перьев и эгретки молодых замужних дам, жёстко накрахмаленные, сверкающие глянцем манишки кавалеров и свежайшие снежно-белые перчатки.

И тут Дашу ждало новое испытание. Нет, что-то похожее на вальс она могла станцевать, причём довольно сносно – но остальных танцев не знала вообще, а потому остаток бала простояла у стеночки. Гласан где-то затерялся, то танцуя, то уходя с мужчинами – явно заводил какие-то полезные связи и знакомства, а вот Даша оставалось раз за разом выслушивать в тех или иных вариациях советы молодой провинциалке, наставления, покровительственные речи и тому подобную чушь. Причём каждый, буквально каждый из гостей подходил сам или вместе с хозяйкой, знакомился, интересовался, действительно ли Даше досталось такое необычное наследство, как железнодорожная станция, а потом начиналось… В итоге она всё сильнее ощущала себя зверушкой в зоопарке, но продолжала вежливо улыбаться, кивать, поддакивать и делать вид, что каждый совет – это свалившееся с небес откровение, о котором она и не подозревала.

Когда закончились танцы, и хозяева пригласили гостей отобедать, ну если судить по часам, то скорее отужинать – Даша восприняла это как манну небесную, поскольку чем дальше, тем сильнее ощущала: ещё немного – и она сорвётся, наговорит каких-нибудь резкостей в ответ на сотый раз произнесённые советы быть благоразумной и полагаться на управляющего, а не лезть в мужские дела. Главное, о чём Даша уже знала от Гласана и Ингриды – на подобных приёмах во время застолья не принято приставать с разговорами… А ещё, мысленно похохатывая, Даша наконец-то поняла для себя, зачем здешним дамам нужен корсет – ибо на стол были выставлены не просто деликатесы, а что-то запредельное, причём в таком количестве… В общем, как ехидно комментировал внутренний голос, если в таких объёмах поглощать еду, то без корсета ты быстро расплывёшься как тесто во все стороны.

Хоть Даша и была голодна, а блюда и в самом деле оказались отличными, есть в таком количестве, как остальные, она не могла. Тем временем слуги подносили всё новые тарелки… И в какой-то момент Даша поняла, что срочно нужно прогуляться, иначе она прямо тут и рухнет в обморок от переедания. Сообщив, что ей надо в дамскую комнату, она решила ненадолго сбежать.

Все гости сидели и ели, слуг тоже отчего-то не наблюдалось – видимо, тут царили официанты, а они сосредоточенно занимались подачей, не отвечая на вопросы. Даша шла по коридорам совсем одна и чем дальше, тем сильнее корила себя за глупость и неуместное любопытство. Это был самый настоящий дворец, построенный из холодной роскоши и ещё более холодных намерений, храм золотого тельца, чей владелец пробился сквозь грязь торговли, чтобы воссесть на троне из мрамора и золота – но не приобрёл при этом ни вкуса, ни чувства меры. К примеру, повсюду висели огромные мрачные полотна, чьи позолоченные рамы отражали слабый рассеянный свет, пробивающийся сквозь бархатные драпировки окон – но выглядело это не произведениями искусства, а трофеями безжалостной охоты, пойманными большими деньгами, задача которых – продемонстрировать состояние владельца дома.

Комнат и коридоров было слишком много, и в какой-то момент Даша поняла, что заблудилась. Коридоры стали заметно проще, без картин и дорогой отделки. Девушка сунулась в какую-то непонятную дверь в поисках хоть кого-то, кто сможет ей подсказать, как вернуться в обеденный зал – и далёкий мир роскоши, бархата и тишины мгновенно исчез. Воздух был густым, горячим и влажным, пропитанным едким запахом угольной пыли и пригоревшего масла. Кажется… прачечная? Огромные медные чаны извергали клубы пара, словно гейзеры в неприветливой арктической тундре. Никакой механизации – одежду тут оттирали вручную о ребристые поверхности, размягчая грязь. А когда прополощут и высушат – наступит пора тяжёлых чугунных утюгов…

Но главное – работали в прачечной не люди. Они были похожи на людей, но спутать с людьми их было невозможно. Все как один, рослые, под два метра, широкоплечие – работники были в одних штанах, демонстрируя развитую мускулатуру. А ещё они были... тёмно-зелёными! Присмотревшись, Даша поняла, что их кожу покрывали мелкие чешуйки. В полумраке Даша не сразу обратила внимание, что есть и другие отличия. Немного иные пропорции тела – у человека рука достаёт до середины бедра, а у этих зелёненьких до колен, рот мелкий, зато непропорционально большой для человека крючковатый нос. И неожиданно – заострённые уши: все работники прачечной были обриты наголо, так что уши были отлично видны.

– Прости... те… – растерянно промямлила Даша.

Хотя она явно никому не помешало – «зелёные» на неё и внимания не обратили. В этот момент откуда-то из глубины прачечной вынырнул ещё один обитатель. Этот был уже человеком, правда, тоже одетым в простую рабочую одежду. Невысокий, с кривыми зубами и странными желтоватыми глазами с мутной радужкой, он сразу вызвал у Даши неприятно-липкое ощущение. Особенно когда непонятно с чего прикрикнул на «зелёненьких», а те втянули голову в плечи.

Тип низко поклонился, хотя это вроде и не требовалось:

– Госпожа? Вам что-то понадобилось?

– Я… я заблудилась.

– Извините, госпожа! Сейчас, конечно же, я вас провожу.

Человечек вывел Дашу из хозяйственных лабиринтов особняка, но статус его явно был невысок: стоило им встретить одного из лакеев, как человечка сразу прогнали, причём довольно грубо, не стесняясь в выражениях даже при даме. Перед Дашей же лакеи буквально стелились, особенно когда выяснилось, что она заблудилась в доме – как оказалось, девушка каким-то образом прошла мимо группы слуг, обязанностью которых как раз было сопровождение гостей по лабиринтам здешних коридоров.

Остаток званого вечера Даша героически выдержала, выслушивая теперь не только беспрерывные наставления о жизни, но и водопад сочувствия: как же, бедная и несчастная, по вине прислуги свернула в хозяйственную часть.

Дашу больше занимали первые нелюди, которых она встретила…

Глава 12. Человек, не задающий вопросов

Первое, что Даша сделала на следующее утро, едва улучив минутку – пристала с расспросами к Ингриде. Правда, получилось это не раньше завтрака, хотя любопытство мучило Дашу ещё со вчерашнего дня. Но с бала они приехали поздно, спала Даша как убитая, в том числе и от переизбытка эмоций, так что, наверное, вообще не встала бы вовремя, если бы не Ингрида. Гласан настоятельно просил не опаздывать на какую-то важную встречу в первой половине дня.

– Слушай, я там вчера заблудилась, в прачечную попала, и там работали какие-то такие здоровенные существа, на людей похожи, зелёные такие, – начала она. – Это ваши нелюди, да? Кто это были такие?

– Руки длинные, нос крючком?

– Ага.

– Это гоблины.

– Гоблины? Оф-фигеть, какие они здоровые… У нас вообще нет гоблинов, в наших сказках они тоже зелёные, но мелкие совсем, чуть не по пояс человеку.

– Да нет, они все крупные. И сильные. Но, говорят, совсем тупые, поэтому их нанимают только на простые тяжёлые работы.

Гласан, который как раз в этот момент резал стейк, посмотрел на Дашу с укоризной, а из-за ножа в руке это вышло ещё и чуток угрожающе:

– Ты лучше скажи, зачем ты вообще туда полезла? В жизни не поверю, что случайно. Хорошо ещё, все поверили про прислугу, которая мышей не ловит. А иначе мы выглядели бы некрасиво, а в нашей ситуации репутация – это деньги. Во всех смыслах.

Даша искренне возмутилась:

– Но я и в самом деле не нарочно! Там не дом, а дворец какой-то пополам с лабиринтом. Я вышла из зала, а потом обратно дорогу искала.

– И, конечно, проигнорировала все надписи… Там, вообще-то, наверняка было написано, что это прачечная. Всегда пишут в таких случаях. Кстати, ещё и потому, что в подобных домах нелюдей встретить можно только там, ну а ты явно уже поняла, их не все любят, – Гласан сделал паузу. – Точнее, все не любят.

– А я знаю? – разозлилась Даша. – Я по-вашему читать не умею, забыл? Я это ещё в тот раз говорила. И сходить к магу или к кому там ещё я тоже не успела. Вы сами меня тут по этим дельцам с закупками всякой всячиной таскаете. И когда мне заняться своей грамотностью?

– Та-а-ак, – Гласан посмотрел на Дашу исподлобья, голос у него стал непривычно резким. – Плохо. Я-то думал, ты меня и Ингриду просишь читать и на своём языке записываешь, потому что на нашем плохо владеешь. Ну и пыль в глаза на встрече хорошо получалось пускать в глаза, как же – у меня личный секретарь есть. А ты, выходит, совсем не владеешь… Письмо – это не речь, там магическим способом едва по слогам можно научить, как малых деток. А дальше – сам. Да и язык в полном объёме заложить сразу – это бешеных денег стоит, и этим немногие менталисты занимаются. Таких искать и искать, а нам это сейчас и не по карману, да и вообще светиться, что ты читать не умеешь, нет резона. Ты помнишь, что по легенде ты в Тоннерскую республику из-за границы за наследством приехала. Если при этом в твоём возрасте читать не умеешь – всю легенду разъе… разрушим, в общем. Короче, Ингрида. У тебя есть чем заняться на сегодня? Без нас?

– Ну… да. Нам в дом прислуга понадобится, служанка или две. Я одна точно не управлюсь.

– Ты и не служанка, – напомнила ей Даша.

Ингрида бросила благодарный взгляд и продолжила:

– И какого-нибудь парня на всякие хозяйственные работы. Причём лучше здесь нанимать и везти с собой, чем там искать среди местных – можем не найти или найти не сразу. Я как раз хотела посмотреть, кто тут есть с рекомендациями, и чтобы из молоденьких – такие много жалованья не попросят, им хорошие рекомендации с первого места работы важнее. А вот кухарку лучше там, уже местную, чтобы с местными продуктами лучше была знакома. Да и с поставщиками тоже.

– Согласен, здесь нанимать надёжнее и безопаснее, чем местных. Отлично, – кивнул Гласан, прожевав мясо. – Тогда ты давай-ка занимайся прислугой, а мы с Дашей отменяем всё на сегодня и пройдёмся к одному человечку. Он мне очень сильно обязан, а потому будет молчать.

Гласан, едва выйдя на улицу, лихо остановил экипаж-«такси», назвал вознице адрес… Тот без всяких эмоций тронул с места.

Ехать пришлось неблизко, причём за пределы «делового центра». Даша, не скрывая любопытства, крутила головой во все стороны, жадно рассматривая новую для себя часть города.

Респектабельные особняки остались позади, как и гостиницы, магазины и небоскрёбы местного делового «сити». Начались улицы, застроенные рядами пятиэтажных домов из красного кирпича и бурого камня – впрочем, и в них чувствовалось некое достоинство и постоянство. Высокое крыльцо у подъездов тщательно выметено, а если есть какие-нибудь лавки или магазинчики – размещены они исключительно на первых этажах, с типовыми вывесками и стандартными дверями, обязательно деревянными до середины и застеклёнными в верхней части. Над магазинами, как поняла Даша, располагались жилые квартиры – насколько можно было судить по прикрывавшим окна тяжёлым бархатным шторам и цветам на подоконниках. Там, где шторы раздвинуты, можно мельком заметить фортепиано или замысловатые узоры ковров на стене с явно восточным по привычному Даше миру колоритом.

А ещё здесь было на редкость спокойно и тихо. Никакой суеты делового центра, никаких лотков на тротуарах или мальчишек, продававших газеты или предлагавших почистить обувь. И люди здесь ходили пусть не разодетые, но солидные, уверенные в себе, нередко семьями – господин под руку с дамой, за ними служанка с детишками.

Коляска остановилась возле очередной лавочки, витиеватую надпись с вензелями над которой Даша, само собой, не поняла. Гласан отпустил возницу, взял Дашу под руку и толкнул дверь. Та распахнулась с заметным скрипом, и сразу же пыльный с лёгкой примесью угольного дыма воздух улицы сменился острым ароматом чистой камфары и перечной мяты – у Даши аж дыхание перехватило. Сразу стало понятно: аптека или что-то вроде того. Ну где ж ещё может так вонять, особенно если при этом вдоль стен с обеих сторон тянутся ряды деревянных полок, на которых расположились одинаковые стеклянные флаконы с этикетками и какими-то надписями, живо напомнившими пресловутую латынь...

В дальней части помещения за высокой деревянной стойкой стоял аптекарь – пузатый мужчина серьёзного вида. Очки его были сдвинуты на кончик носа: он тщательно взвешивал непонятные порошки на изящных латунных весах, заворачивая их затем в аккуратно нарезанные бумажки и записывая что-то в большую амбарную книгу, занимавшую почётное место на прилавке рядом с весами.

Гласан не стал его отвлекать – дождался, пока хозяин заведения закончит работу с порошками и соизволит поднять на посетителей взгляд, и только потом поздоровался:

– Здравствуй, Шемсин.

Нельзя сказать, чтобы пузатый светился радостью, но тем не менее он ответил:

– А, привет-привет, Гласан. Давно не виделись. Извини, видел, как вы зашли, но, понимаешь, корень мандрагоры…

– Потом, Шемсин. Всё потом. Не надо мне это рассказывать, мы не первый год знакомы. Знаю я, сколько там у тебя корня мандрагоры, угу, и проверка обязательно покажет, что он там есть, и никто не задаст вопросов, почему на самом деле твои порошочки действуют… Знакомься, это госпожа Англинова, – резко сменил он тему.

Мужик оценивающе посмотрел на Дашу, но потом вновь перевёл взгляд на Гласана:

– А у тебя, Мейер, смотрю, дела в гору пошли? Слышал, ты к де Толедо прибился? Вот уж не думал…

– А ты не думай там, где не платят, – резко и откровенно грубо оборвал его Гласан. – И кто это со мной – на самом деле, не твоё дело, я даму из вежливости представил. Ты аптеку закрой, дело есть. По той самой твоей лицензии, которая у тебя есть, но про которую перед кумушками, которые к тебе заходят за средством от поноса и мигрени, ты стараешься не упоминать…

Выражение лица пузатого менялось на глазах.

– Нам нужна та самая комната и твои услуги. Готов платить наличными, причём без записи, – подытожил Гласан.

– Вот как? – весёлость у аптекаря пропала уже полностью, но, впрочем, особой ненависти на лице тоже не наблюдалось. Получается, Гласан границ не перешёл, хоть и говорил откровенно прямо, если не сказать «хамски».

Хозяин прошёл по помещению, закрыл входную дверь, опустил шторы, отчего аптека сразу погрузилась в полумрак. Сухо сообщил:

– Подождите меня тут, я всё подготовлю и позову. Мои расценки ты знаешь.

Гласан кивнул – видимо, счёл какие-либо фразы излишними, и лишь когда аптекарь ушёл, негромко пояснил:

– Шемсин – своего рода уникум, маг-стихийник по части Земли и при этом менталист. Очень редкое сочетание. В обоих дисциплинах по силе середнячок, но зато за счёт совмещения двух сильно разных направлений способен на удивительные вещи…

Видимо, поняв, что у Даши на лице отражён невысказанный вопрос, Гласан вздохнул:

– Некоторое время назад он вляпался в одну историю. Лицензии его не лишили, но коллеги после всего смотрели откровенно косо. Сама понимаешь: специалистов, особенно менталистов, не так уж и много, все про всех знают или слышали, включая и про репутацию. В итоге Шемсин решил, что практичнее быть щукой в мелком столичном пруду, чем акулой в глуши, где-нибудь у чёрта на куличках. А нигде больше магом его и не брали. В общем, он купил аптеку в приличном районе – люди здесь живут не бедные, но и не настолько обеспеченные, чтобы покупать лекарства на магической основе. Цены на магические лекарства держатся высокие, Гильдия магов следит за минимальной отпускной ценой. Шемсин формально ими и не торгует, а на деле усиливает действие алхимических компонентов при помощи магии.

Ах, вот оно что, поняла Даша. Вроде и не жулик, но и честным не назвать.

– То есть, то же самое лекарство за счёт экономии на дорогих ингредиентах ему обходится сильно дешевле, – кивнула она. – Действующего вещества, как говорят у нас, можно класть в несколько раз меньше, а эффект тот же. И его за это «формально» ещё не того?..

– Тут на самом деле получается, что он ведёт торговлю на грани аптечной лицензии от Министерства торговли и лицензии от Гильдии магов, – усмехнулся Гласан. – А эти два ведомства друг друга не то чтобы ненавидят, но живут как кошка с собакой, так что если сильно не наглеть – они на это закроют глаза. Главное – именно что не наглеть. Тем более что подобные лекарства будут делать разве что маги вроде Шемсина, которых раз-два и обчёлся и которым деваться некуда. В обычной ситуации куда проще и гораздо быстрее производить типовое магическое средство, причём и эффект от него будет намного сильнее, да и без побочек – ты сама недавно ощутила, – Гласан хмыкнул. – Ну и, не особо афишируя, он по-прежнему оказывает услуги менталиста. Но это исключительно для своих, спроси его посторонний – откажется, дескать, ничего не понимаю, поклёп, я вообще не маг. К нему обращаются исключительно по рекомендациям от посредников, которые заодно и будущего клиента проверяют…

– И только те, кому, как и нам, некуда деваться, и кто не хочет афишировать свой визит, – подытожила Даша.

– Да. Например, если непутёвое чадо надо закодировать от пьянства, причём так, чтобы никто об этом не узнал. А ещё у Шемсина можно попросить особую услугу – ну это строго от доверенных лиц, точнее, от тех, в ком Шемсин уверен. Причём это будет по отдельному тарифу, и визит к нему не будет зарегистрирован.

– Поняла.

Действительно, что тут непонятного… Полулегальный маг-лекарь, исполняющий «особые поручения» от местного не сильно высокого, но и не низшего общества. Причём не задавая лишних вопросов.

Даша чего-то ждала от лаборатории мага, но сама не совсем понимала – чего именно. В книжках она о подобном читала, но в реальности всё наверняка иначе. Переступая порог комнаты в глубине аптеки, девушка ожидала услышать гудение каких-нибудь приборов или заклятий, запах озона и каких-нибудь экзотических растений – но внутри неожиданно пахло старой кожей, трухлявым деревом, сушёной ромашкой. А первая мысль была – тут хаос и свалка.

Вот мерцающий хрустальный куб, то бело-матовый, то излучает мягкое внутреннее сияние – перламутровый свет, который пульсирует в ритм сердцебиению. А стоит эта штука на простом верстаке, который словно вытесан из цельного дубового бревна кем-то, у кого была уйма времени, но при этом не было под рукой обычной пилы. Рядом возвышается стеллаж, где хаотично стоят неподписанные пузырьки с разноцветными жидкостями, валяются мотки медной проволоки и маленькие стеклянные шарики самых причудливых цветов и оттенков, причём они тоже светятся мягким внутренним светом. В самый угол задвинута большая и непонятная конструкция из переплетения хрустальных трубок, внутри которых клубился туман янтарного и золотого цветов. Дополнял хаос второй стол, уже вполне обычный, но при этом заваленный небольшими отвёртками, пинцетами, отчего-то стамесками с тонкими наконечниками и увеличительными линзами, которые скорее были бы уместны в мастерской часовщика.

Маг указал Даше на стул посреди комнаты – впрочем, с мягкой спинкой и на вид довольно удобный.

– Присаживайтесь, леди. Я так понимаю, помощь нужна именно вам? И в чём проблема?

Даша внутренне поморщилась: Шемсин прямо ничего не сказал, но видом и тоном явно намекнул, что считает девушку любовницей своего давнего знакомого. Но отвечать не пришлось – это сделал Гласан:

– Леди приехала из Ортеза, и ей нужно выучить нашу письменность.

Шемсин ошарашенно посмотрел на Гласана:

– И за этим вы пришли ко мне? Да ещё…

– Какая тебе разница? – резко осадил мага Гласан и дальше говорил, словно металл чеканил: – Я плачу – ты делаешь. И плачу я, чтобы ты сделал работу, не задавая вопросов. Ну и чтобы ты был спокоен – леди и в самом деле бывшая подданная Ортеза, которая переехала к нам, поменяв гражданство. Всё абсолютно легально, все документы у неё подлинные. Ты меня знаешь: даю слово – с этим я тебя не подставлю.

Шемсин взглянул на него как на полного психа, но возражать не стал. Потёр руки, словно при мытье под струёй воды:

– Ну хорошо. Присаживайтесь, леди.

Он достал откуда-то нечто вроде шлема, но со странной чашей на макушке. Напялил его себе на голову, после чего довольно долго стоял перед шкафом с шариками, чего-то беззвучно шепча под нос. Наконец, откуда-то с верхней полки достал светло-коричневый шарик, уверенным движением положил его в чашку на шлеме. Связал своё запястье с Дашиным каким-то разноцветным блестящим шнуром и предупредил:

– Я не официальная лаборатория и немного по иным вопросам специализируюсь, так что может быть неприятно. Замрите.

Сам он тоже застыл. Жидкость в шарике заволновалась и забурлила, почти сразу шарик лопнул, а содержимое его испарилось широкой струёй, ушедшей в потолок. Одновременно с этим Даша почувствовала лёгкое щекотание в области макушки, а вот Шемсин вскрикнул от боли и сорвал шнур. На руке его отчётливо была видна багровая полоса ожога.

– Ай! Гласан, откуда ты её взял?!

– Что случилось?

– Это невозможно, но у неё полная ментальная блокада!

– Шемсин, говори понятнее. Сам знаешь, я в твоём мозгоклюйстве не разбираюсь.

– А чего тут разбираться? – хозяин аптеки уже намазал ожог какой-то белой мазью, и сейчас в возбуждении – то ли диком, то ли радостном – расхаживал по комнате, размахивая руками. – Полная ментальная блокада – это когда невозможно вообще хоть какое-то ментальное воздействие на реципиента, понимаешь? То есть у твоей леди к этому абсолютный иммунитет. Но, насколько я встречал описания во всех научных трудах и вообще, такое бывает только у тех, кто ходил сквозь Барьер, понимаешь?

Гласан, судя по его виду, уже что-то понял, а вот Даша – не очень.

Шемсин продолжал:

– Когда ты шагаешь сквозь Барьер Миров, из тебя первые две недели энергия просто хлещет, ты провоцируешь вокруг аварии, при этом у мозга пониженный барьер от менталистов. Можно язык выучить за день, можно, раз уж вам именно это надо, научиться читать, да так, словно университет окончил. Да много чего. Но как прошло две недели – всё. Маятник качнулся в обратном направлении, вместо пониженного восприятия – абсолютная невосприимчивость. Ты понимаешь, что это значит? И не надо мне рассказывать, что твоя леди – ничуть не попаданка, в Ортезе денег на такое нет. Не обижайтесь, девушка, бывал я в вашем захолустье. И внезапно найти человека, который имеет иммунитет как у попаданок? Ты понимаешь, что это значит?

Даша уже поняла. Теперь ещё один человек знает, что она попаданка. И при этом человек нечист на руку. А это, говоря простым языком, задница.

– Понимаю, что ты будешь молчать, – жёстко отрезал в ответ Гласан. – И вообще забудешь, что нас когда-либо видел. В этом случае считаем, что мы с тобой в расчёте. За то самое.

– Э-э-э, Гласан… ты это серьёзно? Несмешная шутка, поверь.

Шемсин, секунду назад весёлый, разом побледнел, из него как будто выпустили воздух.

– А я не шучу, – сообщил Гласан. – Я тогда промолчал, и только поэтому ты здесь, а не в шахтах Адемуса выписываешь рецепты тамошним каторжникам. Так вот, или мы незнакомы и никогда не виделись – и я в ответ забываю вообще всё. Ну или мне терять нечего, я своё уже получил… а вот Морьяк очень даже заинтересуется.

Шемсин посмотрел с откровенной ненавистью, но процедил:

– Сволочь ты, Гласан. Я к тебе как к человеку… Ладно, ладно. Принимаю. Мы незнакомы… и валите отсюда. Видеть тебя больше не хочу.

– И не увидишь. Если будешь умницей.

Когда они вышли из аптеки, то сразу ловить извозчика не стали. Гласан пояснил, что и так уже наследили, когда ехали прямо до места, но там и извозчик уехал раньше, чем они зашли в лавочку мага. А вот на обратной дороге, тем более учитывая «тёплое» расставание с Шемсином, лучше будет перестраховаться. В конце концов, одеты они оба без лишней роскоши: да, если присмотреться, платье у Даши чуток дороже, чем у большинства здешних обитателей, но не настолько, чтобы резко выделяться. Квартал, в котором живёт обеспеченный средний класс, всякие там врачи, инженеры, юристы, архитекторы, может оказаться довольно разнообразным местом, несмотря на однотипный внешний вид домов: кто-то вполне может выпендриться и купить дочке или супруге платье в элитном магазине, почему нет? Так что стоит не торопясь прогуляться пару кварталов до парка, а уже оттуда ловить извозчика. В парк ходят гулять с дамами представители всех классов, так что возвращение оттуда в «Ансонию» никого не удивит – они затеряются в потоке точно таких же отдыхающих.

Квартала полтора они прошли молча, Гласан вёл Дашу под руку, изображая заботливого родственника, который прогуливается с племянницей. Но потом Даша вдруг остановилась, высвободила руку и негромко сказала:

– Спасибо, Гласан. Я… если честно, я до этого немного сомневалась, что мы на одной стороне. Так, просто попутчики с общими интересами. Но сейчас вы не просто за меня вступились. Вы ведь явно использовали какие-то долги, которые берегли совсем для другого случая. И использовали лишь для того, чтобы никто не узнал, кто я такая на самом деле. Но… мне надо знать, кто вы такой. Не просто так этот Шемсин аж побелел от страха, когда вы обещали про него кому-то рассказать. И вы ещё тогда, у де Толедо, говорили, что от кого-то скрываетесь.

Гласан посмотрел на Дашу с грустной улыбкой и, помолчав, сказал:

– Умеешь ты задавать… вопросы, госпожа Англинова. Но знаешь, есть в тебе что-то, что заставляет задуматься: а не пора ли перестать быть одиночкой и грызть другим горло за место под солнцем. Человеческое какое-то отношение, что ли… Оно и заставило меня вспомнить, что я всё-таки тоже человек, а не затравленный зверь, который думает только о своей шкуре. Хорошо. Думаю, тебе стоит знать. Да и лучше будет, если я расскажу это сам, чем когда-нибудь кто-то по доброте душевной решит до тебя донести эту историю. Идём, расскажу по дороге.

Гласан вновь взял Дашу под руку, а когда они зашагали, негромко начал рассказ:

– Я работал в Дольском университете. Дослужился до адьютора, это очень высокая степень. Причём с правом межфакультетского преподавания, в том числе и у аристократии. У нас, если что, раздельное обучение по ряду направлений – обучение для простолюдинов-стипендиатов и для тех, кто готов оплатить своё пребывание. Но дальше, если без родни, связей или денег – это мой потолок. Точнее, для адьютора дальше всего один путь: занять профессорскую кафедру в университете. Это почёт и деньги: собственно, адьюторы – это фактически утверждённые кандидаты на профессорскую должность. Не учёную степень, а именно должность, учёной степени у меня нет. Одна беда – стать профессором можно всего в одном случае. Когда освобождается место, если старый профессор уходит из университета. Я был молод, на тот момент – самый молодой адьютор в университете, при этом вся наша профессура – ещё крепкие стариканы, а я не хотел ждать лет десять или пятнадцать, пока мне освободят место. И нашёл способ заработать.

Он ненадолго прервал рассказ, поскольку они дошли до парка. Причём Даша невольно улыбнулась, так как логика торговли, похоже, оказалась единой во всех мирах и городах: парк выходил воротами на небольшую площадь, а строго напротив них один из больших и вытянутых домов оказался очередным местным торговым центром. Само собой, на площади буквально кипело людское море из пешеходов, колясок, локомобилей, прогуливающихся парочек. Говорить в подобном месте, особенно о вещах, не предназначенных для посторонних ушей, явно не стоило. И уж тем более не стоило продолжать это при вознице – так что, когда Гласан предложил прогуляться по парку и закончить разговор там, Даша согласилась. Тем более – и парк был симпатичный, с искусственными озёрами, извилистыми дорожками и высокими деревьями типа дубов и клёнов, что создавало идиллическую и немного пасторальную обстановку.

Когда они чуть отошли от суеты входа, Гласан продолжил:

– Мне были нужны деньги, много и быстро. И я нашёл, как мне показалось, хороший способ, который никому не нанесёт ущерба. Я обратил внимание, что университет закупает учебные пособия, материалы и много чего ещё по сильно завышенным ценам. Как много лет назад заключили долгосрочные контракты, так из года в год их и продлевали: мол, стабильный надёжный партнёр, и никто не проверяет, что партнёр давно уже продаёт с наценкой в двести или триста процентов. Я нашёл людей, готовых продавать всё то же самое, но очень сильно дешевле. Даже с учётом моей комиссии как посредника я экономил для университета очень большие суммы.

Даша на это хмыкнула, так как подозревала, что одними откатами дело не ограничивалось – особенно судя по тому, как лихо Гласан вёл дела буквально на грани и находил поставщиков, типа того же мошенника, у которого они в итоге задёшево купили стальной лист. Наверняка поставщики либо таким образом легализовали серые поставки товара, либо отмывали какие-то доходы. Но явно без серьёзного криминала, иначе – виденный недавно шеф полиции об этом бы знал. Когда они заполняли контракты, ему принесли какие-то бумаги, видимо, досье на Гласана и Ингриду.

– Ты хотела узнать, кто такой Морьяк и почему Шемсин так испугался?.. Морьяк тогда был проректором Дольского университета, и, как оказалось, я со своим «подешевле» перешёл ему дорогу – те самые прежние поставщики были накрепко повязаны с его родственниками. Достаточно влиятельная в тех краях аристократическая фамилия. Он затеял расследование, накопал кой-какой компромат на некоторых из моих поставщиков. Не учёл только одного: когда он затеял скандал и обвинил меня, то ректор моментально заинтересовался слишком большой разницей в цене между поставками. Провёл аудит за последние лет десять, после чего показательно вышиб Морьяка с должности. Хотя от тюрьмы родня его смогла спасти, но пятно на репутации получилось заметное. С тех пор и Морьяк, и его семейство держат на меня неслабый такой зуб.

Гласан помолчал, и по его лицу Даша видела, что ему явно неприятно ворошить те события.

– Какое-то время я скрывался, заодно освоил кое-что из вашей иномирной техники – образование позволяло. Так и попал к де Толедо, ему как раз нужен был человек знающий, но который много не попросит и при этом будет держаться за место… поскольку других вариантов нет. Ну а теперь вот с тобой на Саверн.

– А Шемсин тут при чём? – не удержалась от вопроса Даша.

– А Шемсин… Когда стало понятно, что на меня в любом случае повесят всех собак и показательно выгонят под эгидой «очистки рядов от бросивших тень на университет», я решил, что сдавать тех, кто мне помогал, попросту невыгодно. Как видишь – пригодилось. Ну а Шемсин, не дожидаясь, пока кто-то начнёт проверять слухи вокруг его имени, предпочёл разыграть «не выдержавшего тяжких подозрений» и свалить поскорее. Тем более, именно через него я связывался с определёнными поставщиками… И загреметь лет на десять каторги для него было вполне реально – если бы я дал тогда показания.

Он вздохнул, словно ставя точку.

– Ладно, это всё дела давние. А сейчас нас ждут дела сегодняшние. Возвращаемся в «Ансонию», решаем последние вопросы с углём – и чем быстрее мы уедем на Саверн, тем для всех будет лучше.

Глава 13. Чёрные дела

Едва они вернулись в гостиницу, как Гласану принесли несколько писем, после чтения которых он сильно хмурился и вообще выглядел заметно обеспокоенным. Дальше мягко, но настойчиво велел:

– Вот что, девочки. У вас же есть дела? Прислугу набрать, азбуку Даше присмотреть… Причём так, чтобы никто не понял, кому именно нужна азбука, на всякий случай предупреждаю. Давайте-ка, пока займитесь этим, а мне тут кое-какие вопросы надо срочно утрясти.

И уехал. Ингрида растерянно посмотрела на Дашу:

– Какая азбука?

– Для детей, – вздохнула девушка. – Если коротко – выяснилось, что магическое обучение для меня не работает. Совсем. Так что будем как детишки – покупаем азбуку, и будешь мне по ней всё объяснять. А то безобразие, хозяйка станции, а даже расписаться нормально не может… Поехали, что ли, в книжный? А потом давай смотреть кандидатов, ты же кого-то нам уже нашла?

– Ну… да, есть несколько кандидаток.

– Потом, давай сначала в книжный, – Даша уже чувствовала, как у неё буквально зудят пальцы от предвкушения.

Настоящий книжный, да ещё и в столице! Наверняка не хуже знаменитых «Дома Книги» в Питере или «Библио-Глобуса» в Москве, где она как-то бывала – и залипла на целый день. А здесь её вдобавок никто во времени пока что не ограничивает.

– Тогда нам в «Район книжных магазинов».

– Поехали.

Это и в самом деле оказался целый район, занимавший аж несколько кварталов. Внутри располагались издательства и типографии, а по периметру завлекали народ стеклянными фасадами книжные магазины. Стоило зайти в один из них, как накатило ощущение, что в одном всего-то пятиэтажном здании разместили полки и втиснули тем самым целую маленькую вселенную.

Воздух был насыщен запахом бумаги и кожаных переплётов. Перекрытий меж этажами не оказалось, по крайней мере, в центре и до самой стеклянной крыши. Стоило пересечь выставочную зону, в которой возвышались стойки с какими-то, видимо, особо популярными или раскручиваемыми книгами, как спутницы упёрлись в лестницу с чугунными перилами, которые можно было рассматривать как отдельное произведение искусства. Лестница вела на этажи со второго по пятый, полные книжных сокровищ.

Расположено всё было галереями с трёх сторон, с четвёртой – так популярные здесь витражные стёкла и тот самый фасад, который видно с улицы. Этажи с книгами были отделаны тёмным шпоном, украшены фурнитурой из вишнёвого дерева и пояснительными вывесками с золотым тиснением над каждой секцией, что создавало очень стильную атмосферу.

Ингрида сразу провела Дашу мимо второго и третьего этажей, пояснив, что там расположены статусные книги, по типу «посмотреть и похвалиться, а не читать». А вот на четвёртом этаже Ингрида сразу же поймала одного из консультантов, долговязого мужчину в очках и местной форменной жилетке: чтобы его сразу было видно, на алом бархате со спины у него был вышит логотип магазина. Он уточнил:

– Леди угодно?..

И вот тут Даша поразилась: Ингрида обычно вела себя несколько скованно, словно никак не могла привыкнуть, что Даша относится к ней как к равной, как к подруге, а не как к служанке. А сейчас и не скажешь, кто из них двоих истинная леди.

– В каком отделе у вас учебники?

– Вот тут. Что вас интересует?

– У племянников моей подруги день рождения. Они сейчас учатся читать. Покажите нам и посоветуйте букварь и хрестоматии для мальчиков, а заодно и для девочек.

Консультант, недолго подумав, достал с полки тонкий томик – обложка была мягкой, темно-зелёной, – и тут же раскрыл свежую, хрустящую страницами книгу, словно лишь вчера прибывшую из типографии:

– На сегодняшний день это лучшее издание из тех, по которым стоит учиться читать и мальчикам, и девочкам. В книге есть картинки, но главное – она создана для того, чтобы ребёнок научился читать, а не только для того, чтобы на неё смотрели. Это действительно хорошая книга.

Книга и правда была красива. На каждой из страниц – изящная позолоченная буква, рядом с ней изображён какой-то предмет. А после самого алфавита крупными буквами шли написанные простые слова и предложения, разбитые на слоги.

– Берём? – спросила Ингрида.

– Берём, – кивнула Даша. – И хрестоматии заодно.

– Минуточку…

Впрочем, одними хрестоматиями в итоге они не ограничились. Просто пройтись и посмотреть книги уже было приятно. Вдобавок Даша подумала, что неизвестно, когда она вновь выберется сюда, а потому закупилась как справочниками и учебниками, в том числе по местному железнодорожному делу, так и художественными книжками – особенно когда выяснилось, что Ингрида тоже любит читать местные романы, пусть в школе это и не особо поощрялось, а отсюда хорошо разбирается в местной популярной литературе.

Когда им служащие грузили покупки на извозчика, Даша вынесла вердикт:

– Дорвались на пару.

А вот следующий день получился на редкость занудным. Гласан не появлялся, так что Даша решила наконец-то посмотреть, кого Ингрида подобрала кандидатами в подчинённые – тем более что нанять горничных по рекомендациям или через кого-то из своего круга общения, как это обычно делали для небольшого дома, Даша не могла. С одной стороны, и знакомых ни у неё, ни у Ингриды в столице не было, но главное, в чём Даша честно призналась – есть опасения, что могут подсунуть кого-то, кто станет шпионить, например, в пользу прежних хозяев. Так что нужны только те, для кого это станет самым первым местом работы, отсюда что бы им ни предложил пусть даже сам де Толедо, они просто не рискнут вылететь с разгромной характеристикой. Одну негативную рекомендацию после нескольких положительных ещё можно оспорить – люди здесь неглупы и прекрасно понимают, что случаи увольнений бывают разные. Но если с самого первого рабочего места тебя вышвырнули со скандалом – это без вариантов сломанная жизнь. Так что решено было подбирать служанок через агентство. Ингрида в первый же день подала список обязанностей, ориентировочное место работы, предлагаемую зарплату, нагрузку и дополнительные обязанности.

Как она пояснила Даше, согласовывая с ней этот самый список обязанностей, Школа Адемуса не просто так считалась элитным учебным заведением, чем-то вроде специализированного техникума. Если в остальных местах молоденькие девушки часто учились «сами на подхвате, чего сумеешь и как сама сможешь», в Школе Адемуса девочек готовили по специальной учебной программе с двенадцати лет – в том числе с расчётом, что выпускницы хоть и начинают обычно с низшей ступени, но в дальнейшем займут при госпоже должность старшей горничной, секретаря и так далее. А потому крепко вбили очень важный принцип при найме: «Прислуга, которую привели в дом под надуманным предлогом или с обманом, вряд ли будет хорошо работать». Горничная, со своей стороны, должна будет подробно рассказать о своих способностях, чтобы не вводить хозяев в заблуждение – справится она или нет. Ну а дальше сотрудники агентства проводили отбор, первичное собеседование и отправляли подходящих девушек на собеседование уже с хозяйкой лично.

И вот тут Даше в итоге стало жалко впустую потраченного дня: она забраковала всех.

Причём Ингрида этому откровенно удивилась:

– Но, Даша… у них у всех неплохие рекомендации с места обучения, некоторые учились в школе горничных. Старательные, исполнительные…

Даша, которой и так весь день было некомфортно уже от того, что она нанимает служанок – ну не привыкла она к такому! – вздохнула и призналась:

– Вот это меня и тревожит, если честно. Они слишком правильные, слишком старательные и исполнительные. Такой что ни прикажешь – всё сделает. Даже если потом результат выйдет такой, что лучше бы не делала. Но приказали же? Роботы… не знаю, какой у вас есть похожий пример… куклы ожившие.

Ингрида озадаченно потёрла подбородок, а Даша продолжала:

– А мы едем непонятно куда, там будет в итоге непонятно что. Понимаешь, нам лучше кого-то, кто вообще ничего не умеет, но потом научится, чем такую вот послушную куклу, от которой будут сплошные проблемы, раз она чихнуть без приказа боится.

– Поняла. Я… Я подумаю.

Этим же вечером вернулся Гласан, причём он буквально источал во все стороны какую-то злую решимость. Вечером в номере у Даши все втроём собрались на совещание, и он начал делиться новостями:

– В общем, де Толедо на нас очень и очень зол. И твой побег, Даша, ему уже не так интересен, хотя и добавляет остроты. Короче, мы, судя по всему, с размаху влезли в интригу де Бергсвейна против де Толедо. Да, если что, к де Бергсвейну у меня претензий нет, он по-своему расплатился с нами честь по чести – и организовал всё в министерстве, и живых денег неплохо подкинул. В общем, я так понимаю, ему нужно, чтобы мы пусть формально, но побрыкались хоть с полгодика с патентом, а дальше – как сможем. А вот чёрта с два. Из кожи вон вылезу, сдохну и воскресну, но станцию я запущу. Хватит, надоело, у них игрища – а нами подтираются.

Дальше он чуток успокоился и продолжил:

– В общем… В общем, Орбан де Толедо – самоуверенный ленивый говнюк, отсюда у него проблемы, а у нас сложности. Я-то гадал, как патент на станцию, да ещё такую, с расширенными возможностями, оказался в том шкафу вместе со всякой мелочью… В общем, согласование не простой рядовой второстепенной станции на внутренних линиях, а такой, которая будет включена в общую портальную сеть – дело сложное и долгое. Тем более, если это, как у нас, транзитная портальная станция. Де Толедо приложили немало сил выбить себе разрешение, да ещё так, чтобы оно идеально точно по всем параметрам соответствовало их новому порталу на Адемусе. Кто же знал, – хмыкнул Гласан, – что попадётся излишне шустрая попаданка, которая хапнет именно этот патент. Да ещё рискнёт под него застолбить Саверн, который все давно списали со счетов. И нового патента им ещё до-о-о-олго не видать. При условии, что мы не аннулируем свой.

– А так ему и надо, – с неприязнью отрезала Даша. – Нашёл себе кобылу племенную. Как сказал мне Виктор де Бергсвейн тогда, на нашей встрече, он презирает тех, кто себе покупает жену как рабыню. Так вот, я с ним абсолютно согласна.

– Не буду спорить, – поморщился Гласан, – тем более, вся семейка там та ещё. Короче, Орбан де Толедо в тот вечер работал с этим патентом, составляя договор. А дальше поленился убирать всё в сейф, поскольку был уверен, что в доме, полном охраны, в его личный кабинет никто залезть не посмеет.

Он хмыкнул.

– А теперь к нашим проблемам. Я так понимаю, утром этот патент должен был стать взяткой одному человеку. Кое-кто из знакомых, кто занимается кое-какой торговлишкой на Тарагоне, мне передал, что этот человек утром приехал на Центральную станцию Тарагона, а его лично встречал Орбан де Толедо. Вряд ли это простое совпадение.

Даша кивнула. Что именно за знакомый – Гласан не сказал, но в свете недавнего разговора это наверняка кто-то из тех, кто занимается контрабандой, а потому в курсе всего происходящего на железнодорожной сети.

– В общем, как я и сказал – де Толедо та ещё семейка, – продолжал Гласан. – Его кузина, девочка из «золотой молодёжи», мало того что недавно вылетела из Университета Рансара… Если что, он только для солидности называется университетом. А так – что-то вроде пансиона для благородных девиц, даёт хоть и неплохое образование, но именно что для девочек, которые выгодно выйдут замуж и им самим зарабатывать на жизнь не придётся. В общем, чтобы оттуда выгнали – это надо всерьёз постараться. Вдобавок эта дурочка неплохо подсела на сны, да так, что её пришлось долго лечить. В общем, не будь она кузиной Орбана, и не переживай де Толедо за свою репутацию… Они придумали хорошую схему – надёжному человеку дают станцию, а он в довесок женится на девчонке. Де Толедо в выигрыше со всех сторон, и репутация восстановлена, все слухи лгут, девочку взяли замуж. И они получают на Адемусе новую станцию, вдобавок под своим контролем, через лояльного человека. А мы им все планы разъе… разрушили, в общем.

Гласан некоторое время помолчал, затем подытожил:

– Напрямую на нас надавить у де Толедо руки коротки – по крайней мере в столице, тут сила на стороне де Бергсвейна и он, полагаю, только того и ждёт, чтобы вмешаться на нашей стороне. Вместо этого де Толедо ударил с другой стороны. Нам просто не продадут уголь, а без этого вся наша затея не стоит и выеденного яйца. Влияния угольных королей Адемуса на это скорее всего хватит. Но… господа лорды о себе слишком высокого мнения, если полагают, что уголь можно купить только у официальных дилеров, – ухмыльнулся он. – В общем, я предварительно уже договорился.

– Здесь в номерах хорошая защита, – впервые за вечер подала голос Ингрида. – Можно говорить открыто. Контрабанда?

– Не совсем. Скажем так – груз угля, который в силу неких причин остался без документов. И застрял на руках у людей мёртвым грузом. Нам будут рады продать его, если мы оплатим наличными и не задавая вопросов… а если ещё удастся при этом насолить де Толедо – расцелуют вдобавок. Скажем так, Орбан де Толедо за последние пару лет своими чистками на Адемусе отдавил хвост многим уважаемым людям. Они напрямую конфликтовать не рискнут, но дохлую кошку ему в суп подкинут с большим удовольствием... Так что завтра мы едем договариваться. В общем, Даша, будь аккуратнее и держись меня. Я бы вообще предпочёл всё организовать сам, но, поскольку владелица – ты, и это легко проверяется, для продавцов ты будешь моим партнёром. Мол, ты даёшь патент, я запускаю, оба в доле.

– Прорвёмся, – вздохнула Даша, криво улыбнувшись.

И правда – а что ещё остаётся? Хорошо, что рядом есть такой пройдоха, как Гласан Мейер, вдобавок заинтересованный в том, чтобы дело со станцией выгорело.

Таких мест, куда их доставил в этот раз извозчик, Даша в этом городе ещё не видела – словно они пересекли некую волшебную границу, и мир поменялся буквально за один квартал. Заехали они довольно глубоко, улицы вокруг были сплошь какими-то невзрачными, здания прижаты настолько близко друг к другу, что казалось, будто они опираются друг на друга для поддержки. Воздух был густой, какой-то серой смесью из угольного дыма и резкого кисловатого привкуса то ли варёной, то ли испорченной капусты. Небо над головой стало узенькой полоской, зажатой меж пятиэтажными многоквартирными домами. Кирпичная кладка потемнела от времени, пожарные лестницы покосились под тяжестью натянутых меж ними верёвок с мокрым бельём, похожим на потрёпанные флаги капитуляции, а замызганные дети не играют на улицах, а высовываются из окон, глядя на весь этот мрачный хаос.

Гласан сунул купюру извозчику сверх оговорённого и сказал:

– Дождёшься – получишь по тройному тарифу сверх обычной оплаты.

Затем помог Даше вылезти из экипажа. Идти пришлось, проталкиваясь сквозь толпу людей, шагавших прямо по неширокой проезжей части. Всё равно ни машин, ни колясок тут не ездило – потому и извозчика пришлось оставить раньше, – а тротуар почти исчез из-за моря деревянных тележек, доверху нагруженных увядшей капустой, помятыми яблоками и гниловатыми овощами. Изо всех сил стараясь не заляпаться, Даша переступила через лужу застоявшейся тёмной воды, и тут же её аж передёрнуло от шибанувшего в нос тяжёлого запаха жарящегося жира, доносящегося из подвального окна. Воображение сразу нарисовало маленькую тёмную комнатку, где семья с кучей детей ютится вокруг пустого и голого стола в ожидании скудного обеда. Неспроста лица у обитателей этих мест перепачканы, одежда залатана, а глаза у молодёжи выглядят как глаза стариков в более приличных местах…

А ещё тут было очень шумно. Ор и крики на улице, грохот очередной тележки по булыжной мостовой, детский плач из открытого окна, мужчина, поющий невнятную балладу из кабака на углу, визг какого-то инструмента… От резких запахов и шума у Даши разболелась голова, но Гласан уверенно продвигался вперёд, так что оставалось лишь следовать за ним. Закончился путь около подъезда, где на крыльце сидел мужчина с бесстрастной маской усталости на лице и с незажжённой трубкой в зубах. Гласан что-то негромко ему сказал, мужчина кивнул и встал, освобождая проход в подъезд.

Коридор и лестничные клетки, по которым они поднимались наверх, были грязными, узкими и тёмными, а ещё душными – неоштукатуренный кирпич буквально дышал жаром, нагревшись уже с утра. Причём идти приходилось очень осторожно, лестница мало того что была крутой, деревянные ступени скрипели и шатались, некоторые из них вообще сгнили и развалились, да и перила сломали явно ещё в незапамятные времена. Коридор на этаже, такой же узкий, длинный и тёмный – в дальнем конце небольшое арочное окошко, сквозь которое проникает совсем мало дневного света. А ещё в отличие от лестницы тут воняло тухлятиной, тяжёлой затхлостью немытых тел, подгоревшим кухонным жиром и стойкой кислой вонью общественного санузла, так что у Даши опять засвербело в носу и свело горло. И – протяжённая галерея разношёрстных закрытых дверей, расположенных одна напротив другой. Гласан каким-то образом знал, какая из длинного ряда грубо сколоченных дверей ему нужна, так что с ходу выбрал нужную квартиру и не задумываясь постучал. Раздалось шарканье ног, щелчок замка, и дверь распахнулась, пропуская из коридора сразу в комнату, такую же обшарпанную и потрёпанную, как и остальной дом.

И сразу же в глаза ударил яркий свет – Даша аж зажмурилась. Проморгавшись после тёмного коридора, она с удивлением обнаружила, что в комнате не только висит несколько дорогих магических ламп, но и имеется вполне приличный полированный стол, за которым уже сидели и ждали двое. Их легко было принять за обычных работяг – брюки из грубой шерсти, рубахи из небелёного полотна, тяжёлые ботинки – но выдавали холёные руки, незнакомые с грубой работой, и серебряные цепочки на шее. У одного на щеке белел неровный шрам.

– Доброго дня, мастер Шёнфельд, мастер Лилах. Позвольте представить моего партнёра, госпожу Англинову.

Чтобы, если что, хоть как-то их различать Даша мысленно отметила – Шёнфельд это который со шрамом и старше.

– Добренького дня, приятно, когда партнёр – хорошенькая девушка, – осклабился тот, кого назвали Лилахом.

Намёк прозвучал достаточно явно, и Гласан ответил так, что его голосом можно было бы морозить ничуть не хуже жидкого азота:

– Именно деловой партнёр, мастер Лилах. Каждый из нас имеет долю в нашем общем предприятии. И решения мы принимаем совместно.

– Остынь, Лилах. Мейер прав, – подал голос Шёнфельд. – Тот, кому удалось увести такой жирный кусок у Толедо, недостоин насмешек. Да и не тебе смеяться над Мейером, не рискуй. Итак, у вас было предложение к нашей обоюдной выгоде. Я готов его выслушать и обсудить.

Суть переговоров Даша не поняла, тем более торговался Гласан отчаянно, в том числе когда ему навязывали какие-то вагоны, но потом в итоге согласился. Причём Шёнфельд при этом выглядел донельзя довольным, Гласан – удручённым, мол, выкрутил руки, гад, но деваться мне некуда. Однако, когда они вышли обратно на улицу и чуть отошли от места переговоров, Гласан на глазах повеселел и со смешком прокомментировал:

– Нет, ну не могу. Впервые у меня такое – чтобы меня уговаривали, буквально руки выкручивали взять донельзя нужную мне вещь, которую я нигде даже купить не смогу, хоть и позарез надо.

– Э-э-э… в смысле? Я вообще в вашем разговоре ничего не поняла.

– И не надо. Короче, нам продают уголь. Но главное – нам «в нагрузку» по бросовой цене всучили две очень нужные вещи, которые я просто не знал, где искать. Особенно учитывая, как нам перекрыл кислород де Толедо. Первое – это списанный вагон начальника поезда. Для нас это просто находка, потому что там есть оборудованный кабинет с телефонной связью, которую мы через губернатора подключим к общей сети – будет нам на первое время диспетчерская. И три купе, два для отдыха сопровождающих и купе начальника поезда. Не очень понятно, как на Саверне с жильём, а так на первое время будет место, чтобы нормально ночевать. Там и печка небольшая есть, на которой можно готовить. А второе – у них в тупиках уже несколько лет стоит ремонтная платформа с краном, для ремонта путей. Где-то стырили, продать не смогли, но место занимает, а выкинуть жалко – хоть каких-то денег да стоит. Её нам тоже по цене чуть выше металлолома продали «в нагрузку», лишь бы мы её вывезли и им все документы закрыли. Отлично. День удался.

Весёлое настроение напарника продержалось ровно до того момента, когда выяснилось, что извозчик их не дождался, а тихо-мирно уехал.

– Трусливая тварь, – процедил Гласан. – Придётся выбираться отсюда самим. Держись за мной, район нехороший, как бы нас ограбить не попытались. Мы ж тут как белые вороны, ты особенно.

Даша хотела было повозмущаться – дескать, зачем я вообще сюда попёрлась, раз тут так опасно, потом вспомнила, что Гласан с самого начала не хотел её брать – но пришлось для заключения договора.

Даша уже почти поверила, что всё обошлось: они почти покинули бедные районы, когда Гласан неожиданно напрягся. Причём девушка не сразу поняла, отчего именно. Тут уже закончились жилые трущобы, улица шла мимо трёхэтажных фабричных корпусов, когда наперерез с разных сторон почти синхронно двинулось с десяток парней, одетых для этих мест на удивление прилично: пиджаки, жилеты на пуговицах и брюки-клёш, на шее у каждого повязан шарф. Правда, на рабочих кепи, которые не вязались с настолько приличной одеждой, у каждого зачем-то было нашито бритвенное лезвие.

– Дядя, не пожможничаешь ли помочь парню, которому в жизни не повезло так, как тебе? – с явным вызовом просипел один из них.

Остальные, словно по сигналу – хотя, скорее всего, это так и было – тут же достали кастеты либо ножи. Ещё один парень, с другой стороны, изрёк с угрозой:

– Не рыпайся, дядя. Или окажешься в «холодной воде» раньше, чем прозвучит сигнал «погасить пламя».

Гласан даже не стал разговаривать – быстрым движением выхватил из-под одежды что-то вроде палки в локоть длиной, сразу засветившейся слабоватым красным отсветом, которой Даша раньше у него не замечала. С полуповоротом, словно в танце, шагнул навстречу и ткнул ей первого из парней. Раздался тошнотворный влажный треск, гопник рухнул без единого крика – просто его колени подогнулись, и он рухнул лицом на грязные булыжники мостовой. Его кепка скатилась в канаву и остановилась, накрыв собой кучу конского навоза. Похоже, палка работала как что-то вроде магического шокера.

Гласан тут же развернулся, быстрым кошачьим движением метнулся назад. Даша успела лишь вскрикнуть, когда поняла, что сзади к ним подбирались ещё двое. Один получил удар в пах окованным металлом носком ботинка и с воем покатился по земле, второго Гласан ткнул шокером – снова раздался треск, пахнуло озоном, грабитель рухнул на землю.

– Шли бы вы, мальчики, своей дорогой. А я своей, – таким же плавным движением Гласан подхватил левой рукой нож, выпавший у оглушённого бандита. – Мы друг друга не знаем, давайте считать это недоразумением, – и словно в подтверждение лихо крутанул ножом, демонстрируя, что и без магического оружия способен доставить неприятности. – Я заканчивал Дольский университет. Есть желающие померяться на ножах?

Видимо, про университет Гласан упомянул не просто так, а у тамошних студентов имелась какая-то специфичная репутация, поскольку энтузиазм у грабителей заметно поостыл. Даша на секунду уже понадеялась, что всё обошлось… Но, к сожалению, на улице было слишком много свидетелей – а банда явно нерядовая, такие не снесут настолько сильной плюхи по репутации: и одеты щегольски, и люди, которых на улице было не так уж мало, поторопились отодвинуться и прижаться к стенам зданий. Даша как во сне наблюдала, как один из парней-прохожих, даром что и сам выглядел совсем уж бедно, лицо всё в угольной пыли, встал так, чтобы загородить свою спутницу, девчонку лет шестнадцати, также бедно одетую и чумазую – а ведь взять с таких нечего.

Сейчас, когда банда получила неожиданно резкий и жёсткий отпор, их авторитет падал на глазах. Впрочем, денег с собой было немного, но Даша прекрасно понимала, почему Гласан не дал себя просто ограбить – слишком хорошо знала такую породу, ибо сталкивалась. Пьяные от привычки к безнаказанности, они не просто так затеяли гоп-стоп днём и на глазах кучи народа. Им нужно не просто ограбить жертву, а унизить, наверняка и избить.

Жаль, тут не принято носить револьверы… Но как объяснил Гласан, в городе много магов, заклинание подрыва пороха знают все. А таскать патроны в заговорённой сумке и пока зарядишь – шокером обороняться намного быстрее и надёжнее. Недолго думая, Даша подхватила валявшийся под ногами кастет с угрожающими шипами – дома за такой явно светил бы срок – и, надеясь, что голос у неё не дрожит, сказала:

– Ну я не из вашего университета, Гласан, но обращаться с этой штукой тоже умею. Я в рабочем районе росла.

Не то чтобы она и правда это умела, но в такой момент все средства хороши, а детство без драк не обошлось.

Дальше всё произошло стремительно. Один из гопников – не исключено, что не проявлявший себя до сих пор главарь – выхватил какую-то штуку, сжал, раздался треск – и оружие Гласана перестало светиться.

– Хана тебе, дядя! И девке твоей хана.

Разом бандиты кинулись в атаку… Помощь пришла неожиданно от того самого бедно одетого пацана, что прикрывал собой девчонку – выхватив из кучи мусора увесистую арматурину, он со спины врезал главарю, да так, что тот кувырком полетел – может, даже с проломленной головой, но Даше было его ничуть не жалко. Это дало Гласану несколько секунд – пока бандиты отвлеклись на неожиданную угрозу, он отскочил в сторону от общей кутерьмы, что-то сделал со своим шокером, и он вновь засветился. Пошла круговерть, блеснуло несколько вспышек, густо пошёл запах озона, и нападавшие мешками стали валиться на землю. Спасший их парень остался стоять, зажимая плечо рукой – успели задеть ножом, на скуле его расплывался синяк.

– Спасибо, парень, выручил. На, перевяжи, – Гласан сорвал шейный платок и протянул парню. И уже для Даши негромко добавил: – Не нравится мне это. Ладно, знаю я этих. «Острые лезвия» – те ещё отморозки, хотя даже для них нападать при свидетелях посреди улицы – на грани риска. Но вот откуда у них нейтрализатор? – он наклонился, взял выроненный главарём овальный серый предмет, преспокойно сунул его себе в карман. – На обычный гоп-стоп с ним не ходят. Хорошо, что они не знали, что я техномаг… или заказчик не знал. А заказчик скорее всего был… Но и при таком раскладе – если бы не этот парень, нас могли порезать, – на него из-за нервов напала болтливость. – Мне нужно было на пару секунд сосредоточиться, чтобы накопитель жезла подзарядить. – Даша настолько растеряно смотрела на Гласана, что он усмехнулся и пояснил: – Когда я из университета ушёл, лицензию мне аннулировали. Ну и пришлось подмазать кое-кого, чтобы про неё вообще все бумаги потеряли. Рассчитывал отсидеться несколько лет, а потом в какой-нибудь глуши организовать себе новую, как бы с нуля: типа, у сельского жителя проверка показала наличие способностей, бывает. В итоге не сработала схема, а вот сейчас пригодилось.

К парню тем временем уже подбежала девушка, помогла затянуть на ране повязку:

– Алин, с ума сошёл!

Парень на это твёрдо ответил:

– Не по чести это, Алис. Вдесятером на одного, и чтобы и женщина сама себя защищала… А остальные вокруг стоят и смотрят, – последнее он явно специально сказал громко, но прохожие уже быстро расползались по своим углам, стараясь поскорее покинуть место драки. Что-то будет, когда гопники очухаются...

– Не по чести? А «лезвия» теперь тебя…

И тут у Даши в голове буквально щёлкнуло. Пазл сложился:

– Так, парень, тебя вроде Алин зовут?

– Ну да, – парень смотрел с вызовом, всем своим видом показывая, что в драку полез уж точно не из-за награды.

– В общем, так, ты и твоя…

– Сестра.

– Отлично. Ребята, вам нужна работа, и чтобы при этом уехать отсюда? – она краем глаза видела, как глаза девчонки засветились надеждой. – Мы через несколько дней уезжаем отсюда на Саверн, это очень далеко, другой остров. Нам в дом нужен работник по хозяйству и девушка, которая будет работать по дому. Как горничная. Сильно большое жалование не обещаю, но зато одежда и питание за мой счёт.

– Он согласен, – торопливо ответила Алис, видимо, опасаясь, что Даша передумает. – И я согласна.

– Годишься, – одобрил Гласан, хлопнув пацана по плечу. – А теперь пошли. Быстро пошли. Не нравится мне всё это, надо поскорее выбираться отсюда.

Когда они вернулись в гостиницу, Ингрида при виде парня с девушкой аж потеряла дар речи:

– А… а это кто?

– А это те, кого мы искали, так что принимай подчинённых. Тут же есть куда прислугу поселить? Отправь их отмываться, что ли, и одежду какую-нибудь приличную найди, закажи, если надо. Алин, Алис: Ингрида, мой секретарь и управляющая по дому. Она ваш начальник, так что исполняйте то, что она скажет. Понятно?

– Понятно, – опять за двоих ответила девчонка.

– Ну Даша, умеешь ты удивлять, – растерянно подвела итог Ингрида.

Даша кивнула, но дальше промолчала, потому что ей в голову пришла мысль о странной несуразности: почему эти отморозки не тронули её? Пугали, но когда началась драка – логично пока Гласан не может прийти на помощь, ударить кастетом, взять девушку в заложники. Но как будто Даши для них не существовло, а целью был исключительно Гласан.