Судьба пирата — путь без выбора

Пролог

Поздней ночью в подворотне появилась одинокая фигура. Пошатываясь, она с трудом добралась до стены и, облокотившись на неё, тихо сползла. Правая рука зажимала кровоточащий бок, а в глазах читалась невыносимая боль. Однако, даже в такой ситуации на лице этой фигуры почему-то можно было заметить улыбку, которая была печальной, но при этом в ней читалась нотка облегчения. Будто бы человек наконец-то скинул с себя тяжёлый груз.

Улицы города были заполнены криками боли и яростными кличами. Звон металла, треск пожарищ — это были звуки войны, хотя назвать войной ту бойню, что творилась вокруг, было весьма сложно.

Пираты уже давно привыкли чувствовать себя хозяевами жизни. Хочешь — убивай, хочешь — насилуй или грабь, в этих водах не было никого, кто мог бы поставить шакалов моря на место. Но всему рано или поздно приходит конец, так и события этого дня были уже давно предопределены. Те, кто раньше считали себя королями морей, сейчас походили на ягнят на бойне.

Тысячи солдат методично зачищали квартал за кварталом, уничтожая паникующих пиратов. Когда-то грозный оплот, остров, на котором можно было укрыться от справедливого суда, сейчас превратился в огромную ловушку, в которую угодило всё отребье в радиусе ста миль.

Что касается фигуры, истекающей кровью, то ей был я. Одинокий, напуганный, понимающий неотвратимость судьбы, но при этом почему-то довольный, как переевший сметаны кот.

Чувствуя, как моё тело начинает холодеть, как смерть уже начинает сжимать меня своей холодной хваткой, я тихонько улыбнулся и с трудом, в полубреду произнёс:

— Как там говорилось? Собаке собачья смерть? Что ж, мне подходит. Как же охота в последний раз смочить своё горло крепким пойлом, пускай и напоминающим своим вкусом ослиную мочу. И не надо спрашивать меня, откуда я знаю, какова она на вкус, я всё равно не отвечу. Некоторые вещи должны оставаться тайной.

Интересно, будет ли кто-нибудь вспоминать меня добрым словом? Возможно, найдётся парочка таких идиотов, впрочем, для этого им ещё предстоит пережить эту бурную ночь.

В моих глазах начало темнеть, даже зажимать рану становилось всё труднее, руки безбожно тряслись, а кровь всё продолжала литься, не останавливаясь. Пытаясь хоть как-то отвлечься от постоянной боли, я начал вспоминать лица своих близких.

Друзей у меня было немного, а из семьи уже давно никого не осталось. Моя мама — говорят, она была добрым, заботливым человеком, к несчастью, она покинула этот мир, дав жизнь мне. Наверное, она была бы сильно мной разочарована и также сильно опечалена тем, как её сын прожил свою глупую жизнь.

Что касается моего отца, то он был убит на моих глазах. Обидно, но я так и не сумел расквитаться с его убийцей, хотя постоянно находился рядом с ним. Я знал, что все мои попытки мести обречены на провал, но как же хочется, если не убить, то хотя бы плюнуть в проклятую физиономию моего личного мучителя.

— Вот значит какой конец мне уготован. Умереть в грязной, обоссанной подворотне, будучи жалким отребьем, — почти в бреду, непонятно к кому, обратился я.

Хотелось ли мне встретить такой никчёмный конец? Конечно — нет! Я хотел стать великим человеком, чтобы моё имя было у всех на слуху, и каждый говорил, что хочет быть как я. Я хотел сделать для других что-нибудь полезное, но вместо этого стал пиратом. Грустно, но иногда жизнь всё решает за нас.

— Вот он! — услышал я чей-то крик.

С трудом подняв свой взор на говорившего, я увидел с десяток крепких мужчин. У каждого из них в руках было оружие, а злые лица говорили о том, что они пришли не разговаривать.

— Ну что, отбегался крысёныш? Думал, можно вот так взять и предать нас? — зло выплюнул один из мужчин.

— М-да, много же вас припёрлось, чтобы добить умирающего. Интересно, в туалет вы тоже такой толпой ходите или там по одному справляетесь? — в последний раз решил пошутить я.

Глава 1. Двадцать восемь лет назад

Фаэрун — небольшой, тихий, ничем непримечательный портовый городок в баронстве Широн. По его широким улицам бежал маленький ребёнок, держа в руках какую-то бумажку. На вид ему было лет пять-шесть, не больше.

Добежав до ворот красивой резиденции, он быстро прошмыгнул внутрь, стражники только мельком бросили на него взгляд и вернулись к своим делам. Этот мальчик был частым гостем в доме лорда, и все давно привыкли к нему.

Войдя внутрь, ребёнок осмотрелся по сторонам, после чего побежал по одному из коридоров. В одном из проёмов показалась высокая фигура в костюме дворецкого.

— Папа, — с криком врезавшись в эту фигуру, произнёс ребёнок.

— Персиваль, сколько раз я говорил тебе не бегать по коридорам? — зло произнёс дворецкий. — Это не те манеры, которым я учил тебя.

— Прости, папа, я больше так не буду. Обещаю, — произнёс ребёнок грустным тоном.

— Да, да. Где-то я уже это слышал, — покачал головой дворецкий, после чего вздохнул и потрепал сына за волосы. — Рассказывай, что случилось, а то ты вон какой возбуждённый. Ещё чуть-чуть и лопнешь от нетерпения.

Этим непоседливым, полным жизнерадостности оболтусом был я. Ещё не знавший, насколько этот мир жесток и суров, смотревший на мир сквозь пелену детских грёз и мечтаний. Казалось, что во всем Армосе не найти такого же счастливого ребёнка, как я.

— Вот, — произнёс я, протягивая немного влажный от бега лист бумаги.

Аккуратно взяв этот лист в руки, отец начал внимательно изучать его. Это был мой табель успеваемости от репетитора, которого он нанял. Там не было ни единой двойки или тройки, только пятёрки.

— Молодец, — произнёс он с гордостью, смотря на меня. — Я всегда знал, что ты умный ребёнок. Но не позволяй успехам вскружить себе голову.

— Конечно. Я буду усердно учиться, чтобы в будущем помогать тебе на работе, — улыбнулся я.

При этих словах на лице моего отца появилось странное выражение. Казалось, будто бы он готов в любой момент упасть, схватившись за сердце, его руки дрожали, а в глазах блеснул след беспокойства.

— Сынок, запомни мои слова. Ты умный мальчик, и для тебя открыты множество дверей, но прошу тебя, когда придёт время выбирать свой дальнейший путь, не иди сюда. Это не то место, где отец хочет видеть своего сына, поверь мне. Я знаю, о чем говорю.

— Хорошо, — кивнул в ответ я.

Признаться честно, в тот момент мне стало немного грустно. Неужели отец не хочет, чтобы я работал с ним? Этой ночью из-за подобных мыслей я не смог сомкнуть свои глаза. Мне было обидно до слез, возможно, будь я взрослее, я бы понял, что эти слова были сказаны не просто так, но я был ребёнком, не понимающим, как устроен этот мир.

Дверь в дом начала раскалываться от сильных ударов. Вскочив с постели, я хотел спуститься и посмотреть, что происходит, когда мой взор упал на окно. За ним было светло, как днём, яркое пламя охватило особняк лорда и пристань. Было так красиво и страшно. Множество людей устремились к пожарам с криками и паникой в голосах.

Быстро спустившись вниз, я увидел серьёзного отца и нескольких солдат в полном обмундировании. Железные кирасы, натёртые до блеска, ярко блестели, под шлемами можно было заметить бледные, напуганные лица.

— Папа, что случилось? — обеспокоенно спросил я.

— Ничего, ложись спать, — произнёс он.

— Пап? — не унимался я.

Отец, вздохнув, посмотрел на меня усталыми глазами, я чувствовал, как ему неспокойно на душе.

— Из личной тюрьмы нашего барона сбежало несколько опасных заключённых. Лорд погиб от их рук, а молодой господин получил серьёзные раны. Плюс они подожгли особняк и корабли в гавани.

— Личная тюрьма? Там же сидят самые злобные и опасные бандиты. Пап, мне страшно, их же поймают?

— Конечно, поймают, можешь не волноваться, — ответил мне он, отводя свой взгляд.

Вскоре солдаты покинули наш дом. Отец ещё немного постоял, после чего подошёл ко мне и встал на одно колено, смотря мне прямо в глаза, он произнёс:

— Персиваль, сынок. Папа должен идти, а ты ложись спать, всё будет хорошо. Договорились?

Я молча кивнул в ответ, не зная, что это последний раз, когда я мог поговорить с ним.

Той ночью мне было не суждено уснуть, я всё думал о сбежавших преступниках и молился, чтобы их как можно быстрее поймали. Утром отца ещё не было дома, поэтому после того, как я умылся, я сразу же побежал к особняку.

На улицах людей было мало, а те, кто всё же осмелился выйти, выглядели нервными и испуганными. Они постоянно озирались по сторонам, ища любую угрозу. Для такого мелкого городка, как наш, вчерашние события не могли пройти бесследно.

Трудно понять, кого в данный момент больше боялись люди: вчерашних бандитов или разгневанных служилых. Жители опасались, что стражники начнут хватать всех, кто попадётся им на глаза, и не важно, есть ли у тебя какая-либо вина, под пытками палача ты сознаешься во всём.

Смерть любого лорда всегда несёт перемены, и всем было всё равно, по чьей вине она наступила. Виновный должен быть всегда, только при смерти от старости можно было избежать данной ситуации, но и это было далеко не всегда.

Войдя в особняк, я увидел множество следов пожара, не было старых красивых штор и не хватало элементов декора. Стоял сущий хаос: десятки слуг носились по коридорам.

— Персиваль, что ты тут делаешь? — раздался грозный голос.

Я повернулся и увидел перед собой старую кухарку.

— Здравствуйте, тётя Марта. Я ищу отца, вы не видели, где он? — произнёс я.

— Он в комнате молодого господина, но туда сейчас нельзя. Эй, Персиваль, постой. Я же сказала, что туда нельзя.

Я не стал её слушать и сразу побежал наверх. Я очень переживал об отце, у меня было какое-то нехорошее предчувствие. Добежав до дверей, я успел только приоткрыть её, когда до моих ушей донеслись слова.

— Придурки, идиоты, кретины. Сколько раз вам надо было говорить, что пока эти люди находились в вашем особняке, вы должны проявлять осторожность. Вам надо было сдерживать своё отвратительное хобби всего лишь пару дней, а вы попёрлись туда как барны. И ладно, если бы вы пошли истязать других — вы целенаправленно двигались именно к их камере. Идиоты, кретины.

— Я признаю, мы с отцом сглупили, но… — пытался возразить мужской голос.

— Никаких «но»! Я ясно говорил вам. Из-за ваших безответственных действий, линия судьбы снова претерпела изменения. Вы должны были признать свою неправоту и подружиться с ними для достижения наших целей. Чертовы идиоты.

Говоривший человек ненадолго замолк.

— В любом случае, нам придётся теперь корректировать всё по новой. Ты возьмёшь на себя ответственность и отправишься на пиратский остров Крэт, и возьмёшь его под свой контроль, наши люди помогут тебе в этом.

— Ты хочешь, чтобы я жил с пиратами, с этим отребьем? Ты рехнулся? — раздался возмущённый голос.

— Сел на место, и не смей повышать на меня голос! Ты не в том положении, чтобы выбирать. Тем более, не делай вид, будто ты не такой, как они. Из потопленных по твоей прихоти кораблей можно было бы собрать неплохую флотилию, а про деревни, сожжённые ради развлечения, я вообще молчу. Да на твоих руках столько крови, что из неё можно сделать небольшое море.

Ненадолго замолчав, мужчина продолжил.

— В любом случае, ты больше не сможешь оставаться здесь, в любую секунду сюда могут прибыть имперские войска, и, думается мне, ты прекрасно знаешь, чья голова будет болтаться в петле. К слову, наш друг уже очнулся.

На этом моменте я сумел приоткрыть дверь ещё чуть-чуть. Не слишком много, но достаточно, чтобы видеть происходящее внутри. В комнате было трое. Коренастый мужчина, молодой лорд со страшным, обезображенным лицом и связанный по рукам и ногам — мой отец.

Молодой господин подошёл к моему отцу и с силой потянул его вверх за волосы. Раздался тихий стон боли. Замученное лицо моего отца выглядело крайне бледным.

— Честно говоря, я убил бы тебя ещё на месте, но я всё же спрошу: как давно ты докладывал о действиях моей семьи в империю? — произнёс молодой лорд, смотря на моего отца. В его руках находился медальон в форме волчьего клыка.

Честно говоря, этот клык показался мне смутно знакомым, лишь спустя пару мгновений я понял, что отец как-то показывал его мне и обещал как-нибудь рассказать о нём.

— Рано или поздно правосудие настигнет вас, вы ответите за все свои злодеяния, — мрачно ответил мой отец.

— Ты ради этого не убил его? Чтобы спросить такую глупость? Господи, дай мне сил. Я тебе и без него могу сказать, что он шпионил за вами с самого начала, — произнёс коренастый мужчина.

— Ты знал об этом, но ничего не сказал? — удивлённо произнёс молодой господин.

— А зачем? Он всё равно не смог бы никак навредить, — пожал плечами коренастый. Внезапно на его лице появилась улыбка, и он, подойдя к моему отцу, произнёс: — Мне всегда было интересно, какое лицо будет у вашего императора, когда он узнает, что все его клыки уже под контролем моего повелителя? Наверное, такое же, как и у вашего глупого бога, когда он также поймёт это. Безликий, хранитель равновесия, поздно же он начал выполнять свои обязанности.

— Не смей, не смей упоминать моего бога своим поганым ртом, слуга бога судьбы, — произнёс мой отец.

— Как много гонора от того, чей бог даже не имеет имени, — ответил ему коренастый с ухмылкой. — Ладно, хватит с этим, убей его.

— Нет! — ворвался в комнату я.

В момент, когда клинок коснулся моего отца, наши глаза встретились, и я увидел в них страх. Это был страх не смерти, вовсе нет. Это был страх за меня.

Увидев, как тело моего отца бездыханно упало, я попытался ударить его убийцу, но, получив мощный удар, отлетел прочь. Подняв свой взгляд, я увидел, как клинок застыл надо мной.

— Персиваль, я же говорила тебе, что сюда нельзя, молодой господин, простите его, он…, — в комнату зашла тётушка Марта, но, увидев моего мёртвого отца и меня, которого вот-вот должны были убить, она застыла на мгновение как вкопанная.

В комнате воцарилась секундная пауза. Не знаю как, но первой среагировала тётушка. Подскочив ко мне, она быстро схватила меня за руку и толкнула в сторону дверей, в эту же секунду её грудь пробило лезвие.

— Беги, — произнесла она свои последние слова.

— Тётушка! — воскликнул я.

Моё лицо было всё в слезах. Сначала отец, теперь тётушка. Я должен был бежать, но мои ноги будто приросли к полу.

Получив пинок в грудь, я упал на спину, и рядом с моей головой врезался клинок.

— Я передумал, я не буду тебя убивать, — улыбнулся мне молодой лорд, после чего обратился к коренастому: — Ты только представь, он будет ненавидеть меня всем сердцем, а сделать ничего не сможет. Ни убить, ни сбежать. Я его даже заставлю работать на меня, вот будет потеха.

— Уверен? Это может вызвать проблемы в будущем, — произнёс коренастый.

— Тогда проверь полотно судьбы, в чём проблема?

— Я не буду обращаться к богу из-за такой мелочи.

— Как знаешь. К слову, мне, наверное, стоит поменять имя, всё-таки я еду в такие интересные места.

Подойдя к тумбе, он взял в руки железную маску, что стояла там как украшение.

— С этого момента прошу называть меня Безликим, — сказал он, надевая её на себя.

Глава 2. Чужие берега

С наступлением темноты корабль отошёл от берегов и отправился в открытые воды, унося меня прочь от родных краёв. На моём сердце было неспокойно, я не мог ничего с этим сделать.

Безликий, так он начал себя величать, просто запихнул меня в трюм и закрыл дверь на ключ. Я старался бить в дверь и кричать в надежде, что кто-нибудь услышит меня. Где-то внутри ещё была жива вера в чудеса. Но герои, которые приходят нуждающимся в трудный час — лишь красивая выдумка.

Найдя удобное местечко между двух ящиков с какими-то дурно пахнущими бутылками, я улёгся на доски и свернулся калачиком. По моей щеке пробежала тоненькая прозрачная линия, а за ней ещё одна и ещё. Вскоре я уже не мог сдерживаться и горестно зарыдал.

— Папа. Папа, я хочу к тебе, — я знал, что его уже нет в этом мире, но даже так я не мог остановиться. Рыдая навзрыд, я звал отца до хрипоты, пока не уснул.

Впрочем, долго поспать я не смог. Проснувшись от того, что по мне что-то ползёт, я с ужасом открыл глаза и увидел здоровенную крысу, сидящую на мне. С паническим криком я вскочил с места и отшвырнул её прочь. Раздался недовольный писк, и крыса скрылась из виду. Больше я не мог спать в этом месте, точнее, я так думал.

Наше путешествие заняло несколько месяцев, и в таких условиях хочешь не хочешь, а спать приходилось. Несколько раз меня кусали эти твари. Для меня это путешествие стало войной, не на жизнь, а на смерть. Найдя в одном из углов сломанный ножик, я стал устраивать этим отродьям акции возмездия, и плевать, что я сам получал мелкие ранения — оно того стоило.

Раз или два в день ко мне приходил кто-нибудь из матросов с едой, она была пресной и безвкусной. Иногда они замечали тела убитых мной крыс и забирали их с собой, после чего в следующий раз мне приносили мясной суп с весьма сомнительным содержимым. Но самая отвратительная часть была, когда мне приносили солонину. Она была настолько солёной, что есть её было сплошной пыткой.

Когда корабль наконец-то причалил к берегу, я был безумно рад этому. Как много я успел пережить за время, проведённое в трюме этого корабля. Вскоре моё сильно исхудавшее тело вытащили за шкирку наружу, после чего за долгое путешествие я впервые увидел Безликого. Я даже застыл на секунду от нарастающей в моём сердце злобы, но пинок в спину быстро вернул меня обратно.

Сойдя на берег, я начал осматриваться по сторонам. Вокруг было оживлённо. В моей голове мелькнула мысль подскочить к кому-нибудь из местных и попросить помощь, но вереница связанных людей быстро показала мне, что в этом месте помощь искать точно не стоит.

Моё внимание привлекла стоявшая на утёсе высокая башня с множеством бойниц. Она была окружена стенами, создающими ощущение неприступности. Сначала я даже не понял, в чём её предназначение, но когда со дна начали подниматься толстые цепи, я всё осознал — это были своеобразные ворота.

От размышлений меня отвлёк грубый толчок.

— Чего встал? Ждёшь пинка для ускорения? — зло пробурчал Безликий.

Идя по улицам этого небольшого поселения, я не мог не кривиться. Покосившиеся хибары, сделанные крайне криворукими строителями из говна и палок, не внушали доверия. Улицы напоминали настоящие выгребные ямы, да и контингент был подходящим. Прямо на моих глазах из одного кабака вышел пьяный человек, который, подойдя к стене одного из домов, сразу же начал справлять свою нужду, но что удивительно — всем было плевать.

Безликий привёл нас в какую-то харчевню, перекинувшись с хозяином парой слов, он уселся за свободный стол. В заведении был полумрак, большая часть столов была занята. Хотя назвать эти столы столами язык не повернётся. Это были куски досок, из которых торчали в разные стороны десяток плохо забитых гвоздей. Но самая отвратительная часть заключалась в том, что о слове «уборка» тут, похоже, даже не слышали. Столы и полы были заляпаны какой-то дрянью, всюду можно было заметить непонятно от чего разводы.

Повернув немного голову, я увидел сидящего рядом с бухающим мужиком таракана. Он с большим удовольствием полакал капли пива со стола, после чего, пошатываясь, ушёл прочь. Теперь я был полностью уверен, что меня больше ничто не сможет удивить.

Через некоторое время к нам подсели несколько человек. Как я понял, именно их ждал Безликий. Стоило им только присесть, как он прямо спросил у них:

— У вас всё готово?

— Почти, — неуверенно промямлил один из них.

— Почти? Это как? — сурово посмотрел Безликий.

— Мы переманили на свою сторону множество капитанов, но местный правитель никак не хочет идти с нами на контакт, — начал неуверенно объяснять мужчина.

— Мне не нужны пустые оправдания. Вы все настолько бесполезны, что мне придётся делать всё самому.

Внезапно к нашему столу подошли двое пьяных моряков.

— Э, мужики, это как бы наш любимый стол. Ик… Будьте любезны освободить его. Ну или. Ик… Заплатить нам компенсацию за, так сказать. Ик… Моральный. Ик… Ущерб, — с большим трудом вымолвил один из них.

— Катитесь отсюда, — сухо бросил Безликий.

— Слышь, ты чё, не понял? Мы люди Криворукого Вилли, он вас заживо сварит. Ик… Так что пока мы добрые, девай кабанчиком отсюда СЕБАСТЬЯН.

Безликий тяжело вздохнул.

— Ты чё, особо одарённый? Мне ещё раз повторить? — продолжил свой наезд пьяный пират. Для пущей убедительности он даже опёрся руками о стол и навис над Безликим.

Больше не церемонясь с ними, Безликий резко выхватил кинжал и воткнул его в руку оборзевшему пирату. Раздался крик боли, который быстро стих, так как почти сразу же Безликий приложил пирата головой об стол. После чего, повернувшись к нам, он приказал утащить потерявшего сознание в свою комнату, а сам, схватив второго за горло, зло прищурив глаза, произнёс:

— Ну что ты там говорил? Заживо сварят, да?

На этих словах он потащил беднягу к очагу, на котором стоял большущий котёл с супом. Естественно, попутно он не забывал ознакамливать своего нового друга со всеми столами, стульями и балками, встреченными на пути.

Встав в упор к котлу, Безликий держал пирата над кипящей водой. Ухмыляясь, он поинтересовался у того, что же с ним сделать.

— Пожалуйста, отпустите меня, — произнёс побледневший и абсолютно протрезвевший мужчина.

— Отпустить? — многозначительно переспросил Безликий. — Ну как знаешь.

С улыбкой он разжал руку, и пират упал в котёл. По всей харчевне раздался душераздирающий вой. Несчастный пытался выбраться, но, получив половником по голове, снова погрузился с головой в воду. Тем временем Безликий с издёвкой начал помешивать суп.

— Ну что, супчик почти готов. Кто-нибудь голоден?

Нескольких человек стошнило. Я бы с превеликой радостью присоединился к ним, но меня сегодня не кормили, и мне просто нечем было рыгать. Да и вряд ли я смогу сегодня притронуться к еде, особенно к супам. Безликий — полностью отмороженный психопат.

Глава 3. Покушение

Ночь выдалась бессонной и неспокойной, нескончаемые крики несчастного, полные боли и страдания, внушали неподдельный ужас. Лишь под утро я смог закрыть свои глаза и насладиться столь долгожданной тишиной.

Спустя некоторое время в коридоре послышались глухие голоса и топот ног. Заинтересовавшись, я тихонько подошёл к двери и приоткрыл её. И лучше бы я этого не делал.

Два человека несли извивающийся кусок мяса, некогда бывший человеком — это был тот вчерашний пьяница. Сглатывая подступивший к горлу ком, я быстро закрыл дверь, пытаясь выкинуть из головы увиденное, но этот образ прочно зацепился в моем сознании. Этот человек был ещё жив, но то, что с ним сделал Безликий, было слишком жёстко.

Спустя два часа я вместе с другими подручными Безликого спустился на первый этаж. В помещении было множество людей, но почему-то в центре образовалась пустота, и там можно было видеть вальяжно обедающего Безликого.

— О, вот вы где. Присаживайтесь. Может, супчика? — спокойно произнёс Безликий.

Я вспомнил утреннюю и вчерашнюю картину, и к моему горлу снова подступил ком, но на этот раз я не смог его сдержать. Безликий с безразличием взглянул на меня и вернулся к обеду. Складывалось ощущение, что ничто на свете не сможет испортить ему аппетит.

Через несколько часов Безликий взял меня и несколько своих подчинённых и отправился вглубь острова, туда, где находилась резиденция местного правителя. Естественно, на входе нас встретила свора вооружённых людей, исполнявшая роль охраны. Они явно не желали пропускать нас внутрь, но, услышав несколько слов от Безликого, молча расступились.

Я абсолютно не понимал, что происходит. Почему эти люди делают вид, будто все нормально? Что сказал им Безликий, что они пропускают его, словно это он их хозяин, а не тот человек, который правит здесь? Эти вопросы крутились в моей голове, но сейчас было не до раздумий. Каждый раз, стоило мне остановиться на мгновение, как я получал мощный толчок или пинок.

Открыв очередную дверь, мы увидели здоровенного толстенького мужика в розовом халатике в цветочек и в таких же розовых тапках в виде кролика.

— Кто вы такие? Немедленно пошли вон отсюда! — прокричал мужчина.

— Классный халат и тапки. Где взял? — усмехнулся Безликий. — В любом случае, я пришёл уведомить тебя, что власть сменилась, и этот остров больше не нуждается в твоих услугах. Поэтому будь другом, бери свои манатки и катись колбаской отсюда. Хотя халатик и тапки, так и быть, можешь оставить здесь.

Сказать, что местный правитель от такой наглости потерял дар речи, — это ничего не сказать. Однако пару мгновений спустя, опомнившись, он начал высказывать зарвавшемуся отребью все, что он думает по этому поводу, одновременно с этим он то и дело звал охрану.

— Я так понимаю, это значит нет. Что ж, так даже лучше, — оскалился Безликий.

Безликим схватив местного царька за горло, он потащил его в одну из комнат, после чего дверь за ним громко захлопнулась. Никто из присутствующих не решился последовать вслед за Безликим.

Спустя пятнадцать минут двери снова отворились, и перед нами предстал Безликий в розовом халатике и тапках в виде кролика.

— Ну как мне идёт? — спросил Безликий с улыбкой.

— Очень, как будто вы в нем родились, — начали подмигивать пираты.

Тем временем я заглянул за спину Безликого в открытую дверь. В центре комнаты лежал голый мужик лицом в ночном горшке. Даже не знаю, какая смерть более предпочтительна: такая мучительная, как у вчерашних бедняков, или безболезненная, но при этом настолько постыдная.

До ночи в резиденции происходила перестановка мебели, Безликий менял местами все, что ему не нравилось. Носясь по коридору в своём новом халатике, он раздавал все больше и больше команд. Даже меня припахали, но в этом был и плюс. Проходя мимо кухни, я смог умыкнуть небольшой нож, в надежде на совершение мести.

Поздней ночью, держа в коротеньких ручках острый нож, я шёл в направлении спальни Безликого. Удивительно, но за мной вообще никто не следил. Видимо, все считали, что мой побег невозможен, а вред, который способен совершить восьмилетний ребёнок, столь ничтожен, что в слежке за мной нет никакой необходимости. Что ж, мне было это на руку.

Почти добравшись до места, я услышал звуки борьбы. Выглянув из-за угла, я увидел, как на Безликого нападают двое людей в чёрном. При этом казалось, что Безликий не сражается за свою жизнь, а просто играется. По крайней мере, об этом говорил расслабленный вид и полное отсутствие попыток позвать на помощь.

Прикончив одного из убийц колющим ударом, Безликий звонко засмеялся и произнёс:

— Ну это как-то несерьёзно. Может, мне убрать одну руку за спину? Хотя нет, тогда ничего не поменяется. Наверное, мне лучше вообще убрать мой палаш, а то вы двое какие-то хлюпики. Признаюсь, я ожидал большего.

С этими словами Безликий выкинул прочь своё оружие и сделал своему противнику пригласительный жест. Убийца, ни секунды не колеблясь, ринулся в атаку, однако Безликий лишь улыбнулся и, поймав его за руку, оскалился:

— И это все? Скучно.

Сломав убийце руку, он встал над ним и начал с садистской ухмылкой выдавливать ему глаза. Крики боли наполнили весь коридор, но также быстро стихли, как и начались.

В лунном свете, в розовых тапках и халате, залитом кровью врагов, Безликий напоминал настоящего демона. Посмотрев на свои дрожащие руки с ножом и на Безликого в крови, я побрёл обратно.

Следующее утро началось не с кофе, а с разбора полётов. Все, кто стоял ночью на дежурстве, сейчас были привязаны к столбу и завывали от боли, в то время как их товарищи молча пороли их хлыстами. Никто не проявлял и капли сострадания, так как все знали, что в случае гнева Безликого они станут следующими.

— Ты выяснил, кто их послал? — зло прокричал Безликий, смотря на своего помощника.

— Простите, господин, но это весьма затруднительно, так как вы убили всех убийц. Вероятнее всего, за этим стоял кто-то из ещё неподчинившихся нам капитанов.

— Устрой нам встречу, — рявкнул Безликий.

— Хорошо, но хотелось бы напомнить, что многие из них могут понадобиться нам в будущем. Поэтому прошу вас проявить благоразумие и терпимость.

— Без твоих советов обойдусь. Из-за этих уродов мне пришлось выкинуть мой халат, не прощу тварей!

Ближе к вечеру Безликий отправился вместе со мной и парой своих людей в местный кабак. Честно говоря, я не понимал, зачем он постоянно таскает меня с собой, вероятнее всего, он воспринимал меня как ручную собачонку, которую нужно постоянно выгуливать.

В кабаке было тихо, как на похоронах, почти полсотни пиратских капитанов зло смотрели на Безликого, который спокойно ел солёные орешки. Напряжение было столь сильным, что ощущалось даже в воздухе, в любой момент клинки могли покинуть свои ножны для кровавого пира.

— Можете даже не смотреть на меня таким взглядом, я все равно орешками делиться не буду, — с ухмылкой произнёс Безликий.

— Да в жопу твои орешки! — вскочил один из капитанов. — Ты паскуда, собака сутулая. Ты убил выбранного нами главу, но это не главное. Главное, что ты, мразь, тронул моих людей. Я Криворукий Вилли такого не спускаю.

— Криворукий? Сочувствую. Сходи к костоправу, может, поможет, — ответил с ухмылкой Безликий.

— Ты, ты! Да я тебя! — вены на лбу Криворукого Вилли вздулись, и казалось, что он сейчас лопнет от гнева.

— Если ты хочешь признаться в любви, то я вынужден отказать тебе. Я предпочитаю девушек, — хмыкнул Безликий.

Криворукий Вилли выхватил свой клинок и готовился кинуться на своего обидчика, когда раздался голос неприметного паренька в очках.

— Вилли, быстро сядь на место.

— Умник, но ты же сам слышал, как он оскорбил меня.

— Я сказал, сядь и заткнись, пока я тебе глаз не натянул на одно место, — произнёс Умник, после чего обратился к Безликому: — Судя по тому, как легко ты убил Карла и при этом его люди теперь служат тебе, ты явно не из простых. Кто ты такой и чего хочешь добиться?

— Я? Я ваш новый король, разве это непонятно? — ответил Безликий.

— Король?! Ребята, вы слышали, как этот шут себя величает?! — раздался смех Криворукого Вилли.

— Вилли, захлопни варежку, — закричал Умник. — Король значит, и что король желает от нас? Ты же неспроста собрал нас вместе.

— Да так, самую малость. Кто из вас, мразей, отправил ко мне убийц? — прошипел Безликий.

— Тот, кто отправил убийц, уже понял ошибку и просит извинений, но сдавать его мы не будем.

— Ну значит, если вы не хотите сдавать вашего дружочка-пирожочка, мне остаётся только лишь убить всех присутствующих, — хмуро озвучил свои мысли Безликий.

— Слышь, королёк! Ты это! Не зазнавайся, нас тут полсотни капитанов, у нас несколько тысяч клинков. Мы тебя и все твои корабли быстро пустим на дно, — взорвался в гневе Умник.

— Ты ошибаешься, вас здесь всего полсотни человек.

— Нападение, нападение! На нас напали! — в кабак вбежал моряк, но, сделав лишь пару шагов, упал с арбалетным болтом в спине.

— Что это значит? — вскочил один из капитанов.

— Да так, ничего, просто чистка от мусора, — мрачно улыбнулся Безликий. — Схватить.

В кабак вбежало несколько дюжин пиратов, их арбалеты были нацелены на капитанов. То небольшое сопротивление, которое оказывали капитаны, было быстро подавлено, всех, кто сумел уцелеть в безумии резни, связали по рукам и ногам.

— Что ты собираешься с нами сделать? — кричал раненный Криворукий Вилли.

— Ничего особенного. Просто сдеру с вас заживо шкуру и повешу на столбы, прямо у моря. Только представьте: утро, солнышко, птички щебечут, солёный ветер обдувает берега, и вы такие красивые без кожи.

Капитаны, побледнев, начали умолять о пощаде.

— Постойте, — внезапно остановил уходящих конвоиров Безликий.

На лицах некоторых людей появилась надежда.

— Этот человек хотел орешки себе в зад, наверное, он извращенец, но кто мы такие, чтобы не давать осуществиться даже такой извращённой мечте. Всё-таки это его последнее желание.

Единственный извращенец — это ты, подумал про себя я.

Глава 4. Шесть лет спустя

Давясь очередной порцией дешёвого пойла, купленного за гроши, я горестно проклинал свою жизнь. Сколько уже раз я пытался сбежать от Безликого? Сотню, две? А может, эта цифра уже превысила тысячу? Не знаю, я уже давно сбился со счета.

Убить Безликого для меня тоже не вариант, не тот уровень. Я видел, что он делает с теми, кто нападает на него, смерть становится для них настоящей роскошью. Ядом тоже не получится, некоторые, к своему несчастью, уже пытались.

Сделав глоток обжигающего пойла, я поморщился и горько вздохнул. У меня уже были мысли покончить со всем, даже петлю подготовил, но, глядя на неё, я понял, что не могу так просто сдаться. Я не хотел признаваться Безликому в его победе. Единственное, что мне осталось, это запивать своё горе дерьмовым алкоголем и тонуть в объятиях портовых шлюх. Хотя тут тоже не все идеально.

В моем родном городе алкоголь был запрещён до шестнадцати лет минимум, а тут? Первый раз мне налили в десять, всем плевать, сколько мне, главное, чтобы платил. Но Безликий не был бы собой, если бы позволил мне так просто уйти от моих проблем. Не знаю где, но он нашёл умелого мага, который наложил на меня магию трезвенника. Теперь я пью только по привычке, не в силах опьянеть. Что касается девок, то тут другая проблема. Смотря на их жёлтые зубы и весьма неприглядный вид, желание отпадает само собой.

Расплатившись с трактирщиком, я вышел на улицу. Пожалуй, единственное, за что можно хоть как-то похвалить Безликого, так это за то, что он сумел навести хотя бы видимость порядка.

Где-то вдалеке послышался шум восхищенной толпы. Я посмотрел в направлении звука и зло сплюнул. Там находился Колизей — здание, построенное слезами и кровью рабов. Я принципиально не хожу туда, не хочу видеть, как люди бьются в агонии, словно загнанные в угол крысы.

В любом случае, Безликий не скупился на свои хотелки, он смог построить огромный рабовладельческий бизнес, поэтому денег у него хватало, можно сказать, куры не клюют.

Десятки, если не сотни тысяч разумных, находятся в его подземелье. Конечно, прокормить такую ораву непросто, но в стенах вырезана магия, притупляющая голод, а самих пленных кормят в основном кашей из дурманящих трав. Естественно, такое питание не предрасполагает к здоровому образу жизни, люди просто гниют, заживо не имея сил на сопротивление.

Идя по улицам, я смотрел на прилавки торговцев, некоторые даже не удосужились стереть кровь с выставленных предметов. Это явно говорило о том, какие люди тут торгуют. Я всем сердцем презирал весь этот сброд.

Мимо меня прошла небольшая процессия, закованная в цепи — очередные рабы. Проводив их взглядом, я направился дальше. Я ничем не мог им помочь.

— О, глядите, это же наш малыш. Опять из трактира идёт, все старается забыться, — прозвучал саркастический и полный презрения голос.

— Заткнись, Мелман, — огрызнулся я.

Мелман, один из главных подхалимов Безликого, считает, что мне несказанно повезло стать рабом Безликого, и потому, завидуя мне, всячески издевается. Я его совершенно не понимал: чему тут завидовать? Я бы с превеликой радостью избавился от такой сомнительной чести, но, боюсь, моё мнение никого не интересует.

В любом случае, я в долгу не остаюсь, постоянно пакостя по мелочи. То стул подпилю, то слабительное подмешаю. Признаюсь, глупо, но так приятно. Хотя однажды вышел конфуз: я не успел вовремя уйти с места преступления, и меня заставили выпивать вместе со всеми. Вот какая была вероятность, что из всех бутылок мне достанется именно моя? Ничтожно, думал я, но… Вышло как вышло.

— Ну надо же, какой ты злой, — не унимался Мелман. — Твои родители так были бы разочарованы тобой. Они разве не говорили тебе, что со старшими надо вести себя уважительно?

В этот момент я остановился, мои руки сжались в кулаки. Родители были темой, которую я не позволял затрагивать.

— Мелман, клянусь, ещё одно слово, и ты снова искупаешься в сортире, — прошипел я. — И ещё одно: я вежлив с нормальными людьми, а не с таким куском говна, как ты.

Если и было что-нибудь, что могло задеть Мелмана, так это упоминание об одном крайне позорном эпизоде в его жизни. Однажды он пошёл в клозет, а прогнившие доски не выдержали его веса. Знатно же он тогда наглотался дерьма, я целый день ходил счастливый, как не знаю кто. Впрочем, Мелман стал от этого только злее, он почему-то решил, что в случившемся виноват я. Может, в этом виноват мой звонкий смех? Хотя плевать, Мелман такая же мразь, как и Безликий.

После встречи с Мелманом у меня окончательно испортилось настроение. Идя по коридору резиденции, я матерился как пьяный сапожник, когда внезапно меня окрикнули. Стоило мне только повернуться, как моё и без того плохое настроение стало ещё хуже. Я увидел Безликого.

— Ты вовремя, я хочу вспомнить былые деньки. Собирайся, мы немного поплаваем, — произнёс он.

— Может, без меня? У меня голова болит, — с надеждой ответил я.

— А жопа не болит? Если нет, то может заболеть, если через пять минут ты не будешь на корабле. Ты меня понял?

Проклиная все на свете, я направился в порт. Я знал, куда хочет поплыть Безликий. Все как обычно, он будет проходить вдоль берегов небольшого королевства с названием Рассвет. Там жил единственный человек, которого Безликий люто ненавидел.

Адмирал Виктор, человек непреклонный, полный ненависти к пиратам. Именно он оставил ожоги на лице Безликого, жаль, что не добил до конца. В любом случае, сейчас сложилась патовая ситуация.

У адмирала Виктора не было достаточно сил, чтобы победить пиратов в открытом бою, а у Безликого не было разрешения на действия от его хозяев. Однако это не мешало ему проплывать в зоне видимости флота королевства Рассвет и бесить их. Благо быстрых кораблей для побега хватало.

Помню, как однажды Безликий увидел, как за ним наблюдает в подзорную трубу адмирал Виктор. С улыбкой он сразу же стянул штаны и хлопнул себя по ляшке. Это была отвратительная картина. К счастью, адмирал как-то сумел удержаться и не повёл своих людей в безумную атаку.

Спустя некоторое время мы наконец-то добрались до берега, однако, не сумев найти своего старого «приятеля» в подзорной трубе, Безликий зло выругался и приказал возвращаться.

В этот момент я молился всем богам, чтобы мы не встретили никого на пути назад, иначе судьба несчастных была бы незавидной. Но, как это всегда и бывает, надежды не оправдались.

— Впереди корабль, — закричал пират с вороньего гнезда.

Я тихо выругался, понимая, что будет дальше.

— Поднять флаг, в полный вперёд, — оскалился Безликий.

Корабль, на который мы накинулись, был явно торговым, у него не было и шанса на спасение. Он уступал нам во всем: в оружии, в скорости и, что самое важное, в количестве экипажа.

— Хочешь их спасти? — внезапно спросил Безликий.

Я чувствовал, что тут что-то не так, но я действительно хотел помочь тем людям, и потому кивнул.

— Хорошо, тогда отправляйся к ним на корабль. Если тебе удастся заставить их отдать товар добровольно, то так и быть, я отпущу их.

— Обещаете? — спросил я.

— Обещаю, — ответил он.

Пару мгновений спустя, ступив на корабль, я увидел, какими испуганными и злыми глазами на меня смотрел экипаж. Верно, я ведь для них злодей. Спустя пятнадцать минут уговоров и красочного донесения до всех, что с ними сделают в случае сопротивления, я с облегчением вздохнул, они согласились.

Примерно двадцать минут мы потратили на перенос всего награбленного имущества на корабль.

— Молодец, — похвалил меня Безликий, после чего крикнул своим людям: — Приготовьтесь затопить корабль, груз у нас.

— В смысле затопить? Ты же обещал, — заорал я.

Теперь я понял, зачем он отправил меня: он просто не хотел терять время и людей, да и от лишнего повода для издёвки он тоже не хотел отказываться.

— А что не так? Я слово дал, я же его и забрал. В чем проблема? — ухмыльнулся Безликий. Он любил такие моменты, когда человек терялся, не зная, что делать.

Я вспомнил лица людей, как с надеждой на спасение они отдавали все своё имущество. Гнев начал заполнять меня.

— Ублюдок без чести и сострадания, — зарычал я.

— Персиваль, не говори того, о чем потом пожалеешь, — нахмурился Безликий.

— Не говорить? Чего не говорить? Того, что даже у коровьей лепёшки больше чести и уважения, чем у тебя. Ты дал своё слово, а теперь нарушаешь его. Все будут говорить о том, какой ты бесполезный мусор, ни один торговец не захочет иметь с тобой дела, ты…

Я не смог продолжить, так как мне в живот прилетел кулак. Согнувшись от боли, я упал на колени, а Безликий, молча схватив меня за волосы, смачно приложил об палубу. После этого, явно неудовлетворённый этим, он продолжил моё избиение.

Вскоре, почувствовав усталость, он отпустил меня, и я подумал, что всё кончено, но спустя мгновение понял, что рано обрадовался. Получив сильнейший пинок по рёбрам, а затем ещё раз и ещё, я издал тихий стон.

— Капитан, все готово, разрешите начинать? — раздался спасительный голос пирата.

— Возвращаемся в порт, этот червь испортил мне все настроение, — рявкнул Безликий.

— Вы уверены, что не хотите потопить тот корабль? — переспросил пират.

— Я что, неясно выразился? Может, ты хочешь покормить рыб? — заорал в гневе Безликий. — И киньте этого в трюм, я потом придумаю, как наказать его.

Меня подхватили двое и молча поволокли в трюм. Открыв дверь, они с силой швырнули меня к стенке, удар был настолько сильным, что я даже вскрикнул. Хотя для справедливости, надо заметить, что даже без этого удара у меня все болело.

Молча уставившись в потолок, я подумал, что все же я поступил правильно, после чего мои веки потяжелели, и я вырубился.

Глава 5. Новое знакомство

Я очнулся в тёмном помещении, в нос ударил затхлый запах, от которого к горлу подступил ком. Я попытался подняться, но лишь скривился от боли. Тело, покрытое зеленовато-синими синяками, безумно болело, наверное, сейчас в зеркале я был бы неотразимым красавцем.

Посмеиваясь над своей глупой шуткой, я начал вспоминать, что случилось. Помню, как от моей тирады скривилось лицо Безликого, как он с яростью бил меня. По крайней мере, корабль вместе с экипажем спокойно уплыл, значит, все было ненапрасным, да и лицо Безликого в тот момент было божественным. Я бы даже повторил, не будь это так больно.

— Очнулся, — прозвучал как гром среди ясного неба голос.

Я попытался повернуться, но боль была настолько сильной, что я был вынужден бросить эту затею.

— Вот, выпей.

Мою голову кто-то осторожно приподнял, и к моим губам была поднесена чаша с какой-то мутноватой водой.

— Пей, это лекарство. С ним тебе станет легче, — произнёс незнакомец.

Вкус был просто отвратительным, казалось, будто я пью тухлое прокисшее молоко, мне хотелось выплюнуть эту гадость, но крепкая рука продолжала вливать в меня эту отвратительную субстанцию.

В глазах потемнело, и я провалился в бездну. Очнувшись через несколько часов, я с трудом поднялся и сел. Тело хоть и жутко болело, но уже не так сильно, как при моем первом пробуждении. Наконец-то я смог осмотреться.

Вокруг стоял полумрак, лишь тусклый свет магических ламп с большим трудом разгонял окружающую темноту. В углу пещеры я заметил груду каких-то тряпок, судя по всему, заменяющую кому-то тёплую постель.

— С добрым утром, спящая красавица, — раздался молодой, но при этом крайне уставший голос.

Через единственный имеющийся проход прошёл молодой парень. Он был весь в лохмотьях, голова грязная, лицо в грязи. В общем, тот ещё видок.

— Дед долго выхаживал тебя, я уж начал думать, что ты никогда не очнёшься, — произнёс парень, встав передо мной. — Меня Роландом зовут, а тебя?

— Персиваль, — отозвался я хриплым голосом. — Где я нахожусь?

— В аду, — с улыбкой ответил Роланд. — Грёбанные пираты называют это место Муравейником.

Муравейник — место, где содержатся все рабы и заключённые. Огромная сеть туннелей, расширенная при помощи магии, хранит в своих стенах множество тайн и историй. Больше десяти этажей вниз, сотни разливок и множество проходов. Наследие империи Воскедор. Сами пираты никогда бы не смогли сделать ничего подобного.

— Не хочешь пройтись? — спросил Роланд, протягивая мне руку.

— Не отказался бы, — с небольшим усилием улыбнулся я. С большим трудом, не без помощи Роланда, я сумел подняться и сделать свои первые шаги.

Идя по туннелям, я не переставал удивляться. Я честно признаюсь, что совсем не ожидал увидеть ту картину, что предстала передо мной. Пускай некоторые вещи и были такими, как я представлял, но...

При очередном повороте мы вышли к просторной площадке, где сотни, если не тысячи людей, гномов, эльфов и прочих рас бродили тут и там. Кто-то о чем-то спорил, кто-то, разложив на тряпках грибы, мох и иногда даже небольшую рыбёшку, зазывал к себе покупателей.

— Это что? — удивлённо спросил я. У меня никак не получалось осознать увиденное, я ожидал совершенно иное.

— Это главная площадь нашего уровня, — понял моё замешательство Роланд. — Здесь в основном спокойно, можно обменять ненужные вещи на еду.

По словам моего нового друга, люди быстро приспособились к выживанию в этих местах. Были созданы множество ферм по выращиванию мха, грибов и насекомых, в некоторых туннелях есть небольшие водоёмы с рыбой. Судя по всему, они соединены с морем. Некоторые особенно отчаявшиеся даже пытались сбежать через эти водоёмы, но морские обитатели быстро заставили поставить крест на этой затее. Сейчас даже ловить рыбу безумно опасно, не то что пытаться сбежать.

Отдельного упоминания стоит местная стража, по факту те же рабы, но с чуть большей свободой. Пираты не горят желанием лезть на нижние ярусы из-за угроз внезапного восстания. Поэтому они пошли на хитрость: набрали несколько тысяч надсмотрщиков и заверили тех, что они выше других рабов, и тихо удалились.

Забавно, как легко меняются людские сердца. Те, кто ещё вчера называл тебя братом, сейчас холоднокровно запинывают тебя насмерть. И ради чего? Ради мнимого превосходства? Печально, но именно это происходило здесь, да и в мире в целом. Пираты, наверное, находят это до крайности смешным, увы, такова человеческая натура.

Спустя два часа бесцельной ходьбы по разным коридорам мы решили вернуться назад, к месту, где я очнулся. Там мы увидели сидящего на крупном булыжнике старика, который усиленно о чем-то думал.

— Деда, о чем думаешь? — спросил Роланд.

— Да так, о мелочи всякой. Тебе скоро исполнится семнадцать, а ты до сих пор без невесты. Непорядок это, — поморщился старик.

— Ну вот опять ты о своём. Деда, вот скажи, ты правда хочешь, чтобы твой правнук появился в этом забытом богами месте? — развёл руками Роланд.

— Нет, конечно! Но никто ведь не запрещает мне донимать тебя с этим.

Старик наконец-то обратил внимание на меня и молвил:

— Ну рассказывай, кто таков и чем жил до того, как попал к нашим общим «друзьям».

Наверное, было бы глупо признаваться, что в каком-то смысле я пират. Конечно, по неволе, но все же. Кто вообще может знать, что произойдёт у них в головах? Впрочем, мне было все равно, я спокойно представился и рассказал о себе.

Роланд слушал меня с открытым ртом, ловя каждое слово, в то время как Эдвард, так звали старика, пристально смотрел мне в глаза.

— М-да, — протянул старик. — Не лёгкая же тебе выпала доля.

Роланд начал мельтешить вокруг, пытаясь всячески подбодрить меня, а Эдвард после недолгого молчания кивнул про себя, и придя к какому-то решению, произнёс:

— Вот как мы поступим. Во-первых, ты останешься в нашей пещере, места тут хватает, но учти, еду будешь отрабатывать своим трудом. Во-вторых, больше некому не рассказывай о себе. Для многих здесь слово «пират» словно триггер: прибьют и не заметят.

***

В богато украшенной комнате сидел Безликий и молча ужинал, рядом с ним стоял Мелман в ожидании разрешения говорить.

— Ты позаботился о моем маленьком питомце? — спросил Безликий.

— Да, господин, я лично проследил за тем, чтобы его доставили на верхние этажи Муравейника, там о нем позаботятся на должном уровне.

В этот момент Мелман был в крайне приподнятом настроении. Эта вечная мелкая пиявка, отравляющая его жизнь одним только своим существованием, наконец-то совершила роковую ошибку.

Как же господин был зол, он рвал и метал. Те несчастные, которые попадались ему на глаза, слёзно молили о смерти, но господин остался глух к ним, всё-таки они сами виноваты, что попались ему на глаза.

К несчастью, шею этого мелкого паразита так никто и не свернул, господин приказал отнести его в Муравейник. Мол, он искупит свою вину, проведя несколько лет на арене. Смешно ли? Господин приказал отнести его к випам, нашим самым дорогим рабам.

Но Мелман не дурак, он быстро смекнул, что смерть на арене далеко не гарантирована, и потому у него созрел план. Он действительно отнёс этот мусор в Муравейник, но не на верхние уровни, а на нижние. Кто сможет позаботиться там об этой букашке? Правильно, никто. Единственное, что нужно будет сделать после, — это избавиться от свидетелей. Благо, Безликий не горит желанием разбираться во всяких подобных мелочах, поэтому Мелман сможет спокойно казнить несколько стражников, повесив на них всех собак.

— Как идёт сделка с Брегом? — внезапно произнёс Безликий.

— Все хорошо, правда, были небольшие трудности, но они быстро были разрешены, — ответил Мелман.

— Хорошо, ты прекрасно знаешь, что бывает с теми, кто приносит мне плохие известия. Поэтому сделай все в лучшем виде, — после этих слов Безликий застыл, смотря на вилку. — Ты когда-нибудь задумывался, что вилка весьма грозное оружие? Один удар — четыре дырки.

Закончив с ужином, Безликий вытер вилку об скатерть и подав знак Мелману, что тот может уходить, направился в соседнюю дверь, напевая при этом:

— Какой чудесный день, какой чудесный я.

Уже находясь на пороге, Мелман услышал голос своего господина:

— Значит, Назар, ты решил, что умнее меня? Думал, что кинуть меня на деньги — это хорошая идея? Но ты можешь не переживать, я очень добрый человек, отходчивый. Выбирай: вилкой в глаз или…

Глава 6. Первая кровь

Один день сменялся другим, впервые за долгое время я мог дышать полной грудью. Чувствовать, что я живой и свободный, словно ветер в небесах. Даже забавно, как это звучит: сижу в темнице сырой и радуюсь своей свободе.

Эдвард с Роландом смогли сделать невозможное: они заменили мне семью. За годы моего пребывания среди пиратов я успел построить неприступную, как мне казалось, стену. Я огородился от всех, запер своё сердце. Но они сумели достучаться до меня. Просто смешно, насколько легко пала моя защита: всего лишь щепотка доброты, и я открылся.

Помню как после очередного разговора с Эдвардом я зарыдал. Я сам не понимал, почему слезы все шли и шли, не останавливались ни на секунду. В тот момент меня никто не пытался успокоить. Эдвард лишь сел рядом со мной и, смотря куда-то в пустоту, произнёс всего одно слово: рассказывай.

И я начал говорить, я говорил весь вечер, выдавая все, что лежало у меня на душе мёртвым грузом. Эдвард молча слушал, изредка кивая. В тот вечер он больше не вымолвил ни слова, лишь похлопал меня по плечу. Удивительно, но мне стало легче.

Эдвард был умным человеком и многое понимал без слов. Как я узнал от него, раньше он был капитаном небольшого торгового корабля. Он и его младший брат смогли достичь немалых успехов. Пускай бизнес был мал, но он все же приносил неплохой доход.

Грустно, но иногда нас предают самые близкие. Младший брат Эдварда был заядлым игроманом. Всю свою долю он спускал в игорных дамах, выживая лишь при помощи Эдварда и его семьи. Вроде бы казалось, что человек должен благодарить богов за такого хорошего брата, но, увы… Младший братик решил, что без нравоучений ему будет лучше, да и к тому же с полным владением бизнеса он точно сможет отыграться.

В тот страшный день Эдвард потерял всю свою семью, никто из его близких не собирался сдаваться без боя, и потому обозлённые пираты не проявляли и капли сострадания. Лишь он и его внук — все, что осталось от процветающего рода.

Узнав историю Эдварда, я тихонько покачал головой. Как можно было навести бандитское отродье на свою собственную семью? Я слышал что порой чужие люди могут быть лучше, чем самые близкие родственники, но никак не мог понять, как это возможно. Ведь семья — это настоящая крепость, которая всегда поможет и укроет от беды, но теперь я понял, что не каждый, кто носит одну кровь, может называться семьёй.

В отдалении послышались шаги, и вскоре в наш тихий уголок пожаловала троица крепких мужчин. Один из них, по которому явно плакала ванна, направился к нам.

— Ну что, старик, обдумал моё предложение? — мужчина расплылся в улыбке. Его жёлтые зобы вызывали тошнотворное чувство.

— А я-то думал, что так сильно падалью завоняло? А это оказывается ко мне в гости пожаловал Скунс, собственной персоной. Знаешь, шёл бы ты вонять в другом месте и не мешал отдыхать нормальным людям, — ухмыльнулся Эдвард.

— Не смей называть меня так! — закипел мужчина. Его руки легли на висящую на поясе дубинку, но, успокоившись, он мягко улыбнулся и произнёс: — Старик, зачем тебе это? Ты ведь не дурак, знаешь же, что со мной лучше дружить.

Скунс — как его прозвал Эдвард — является главой местной стражи, хотя все вокруг кличут их просто соглядатаями. Это рабы, ставшие прислужниками пиратов, которые теперь уверены, что они выше других.

Несмотря на всю мою нелюбовь к подобным людям, я должен был признать, что немного понимаю их. Как бы ни было грустно признавать, но всё же понять их тоже было можно: как говорится, каждый выживает, как может.

Соглядатые прекрасно чувствовали атмосферу Муравейника и понимали, что при бунте они пойдут под нож первыми, и потому, для снижения напряжённости, всеми силами старались переманить на свою сторону наиболее авторитетных людей. И Эдвард являлся как раз таким человеком.

Отдельного упоминания стоит их пробивное упрямство: они не раз и не два слышали его отказ, но всегда возвращались вновь. Каждый раз, уходя, они только и могли, что, сжав зубы, тихо ругаться и иногда пускать пустые угрозы. Они не дураки и прекрасно понимают, что может случиться, если кто-то из них осмелится применить силу.

— Может, уже хватит быть упёртым бараном? Ты же сам хочешь, чтобы люди страдали как можно меньше. Присоединяйся к нам, у нас есть множество плюсов.

— Да? Это каких же? — саркастично спросил Эдвард.

— У нас есть печеньки! — высказался один из дуболомов Скунса, вызывая тем самым тяжёлый вздох своего начальника. Весь его вид говорил о том, как ему трудно работать с такими идиотами.

— Печеньки?! Печеньки — это, конечно, серьёзно, — расхохотался Эдвард.

— Старик, мы сейчас уйдём, но тебе лучше задуматься. Рано или поздно могут возникнуть последствия, — произнёс недовольный Скунс.

— А ты меня не пугай. Я был женат… трижды. Я больше ничего не боюсь. Так что повторяю, уходи отсюда, пока цел, иначе твоя дубинка может оказаться в весьма пикантном месте.

Вскоре мы простились с нежелательной компашкой, и слово взял Роланд.

— Деда, а почему мы просто не можем избавиться от этой отвратительной физиономии? Делов-то: один хорошенький удар камнем — и нет проблем, пираты вряд ли повезут мстить за такую букашку, как он, — воинственно потряс кулаком Роланд, на что Эдвард лишь покачал головой в неодобрение.

— Слышал выражение: свято место пусто не бывает? Вот это наш случай. Избавимся от одной головы гидры, и вместо неё отрастут уже две. Нет, лучше уж иметь дело с злом, о котором мы все знаем, чем с новыми отморозками, которые могут вытворить все, что угодно.

Через несколько дней за мной пришли два дуболома Скунса и сказали, что я отправлюсь на арену. Эдвард пытался их остановить, но приказ был отдан с самого верха, и потому ему пришлось отступить.

Мы шли по просторному коридору с камерами по бокам, когда неожиданно между прутьями смотрового окна проскочила толстая, волосатая, когтистая лапища. Стены задрожали от громкого ора неведомого существа.

— Твою ж, — выругался один из конвоиров. — Ненавижу это место, гребанный питомник.

Питомник — именно так прозвали это место за глаза. Сотни различных животных и монстров содержатся здесь, начиная от обычных волков и медведей, заканчивая ограми и троллями. Хотя бытует мнение, что тут есть чудища и пострашнее, но мне кажется, что это лишь байки напуганных людей.

Создание питомника было обусловлено двумя причинами. Банальной ленью, так как никто не хотел тащить упрямых зверушек на арену через весь остров, особенно, когда эти самые зверушки могут сожрать тебя и не заметить. Ну и, собственно говоря, ради безопасности. И нет, речь идёт не о страхе разбушевавшегося зверья, а о страхе возможного бунта, который не удастся подавить.

Поэтому был придуман простой и надёжный план, как минимум, так его характеризует создатель этого «шедевра». Согласно плану, в случае вышедшего из-под контроля бунта все клетки дистанционно откроются, и твари устремятся в туннели. Правда, почему-то никто не рассматривает вариант, что монстры могут пойти в совершенно другом направлении.

Зайдя за один из поворотов, мы столкнулись с чернокожим мужчиной. Он был одет в просторную белую рубаху и чёрные, как ночь, мешковатые штаны, на поясе висел свёрнутый хлыст. Наверное, даже бездомный выглядел бы на его фоне как настоящий модник.

Но самое худшее было не его чувство стиля, вернее сказать, его отсутствие, а жуткая улыбка извращенца-маньяка. Он смотрел безумно влюблёнными глазами внутрь камеры, периодически облизывая пересохшие губы.

Как там говорили? Вспомнишь одну вонючую субстанцию, и она тут как тут? Что ж, это утверждение подтвердилось. Этого человека зовут Фокс, гордый обладатель второго места по всяким извращениям, сразу после Безликого. Именно он предложил использовать чудовищ как средство подавления бунтов.

Единственное, за что можно похвалить Безликого, так это за то, что вся падаль этих краёв собирается вокруг него, а не бродит где-нибудь по городам. Теперь осталось лишь как-нибудь сжечь всю эту заразу, желательно вместе с Безликим.

— О, Персиваль. Мальчик мой, подойди сюда, моя мама всегда говорила, что с окружающими надо делиться красотой мира.

Я вместе с моими конвоирами подошёл ближе и сразу же пожалел об этом. В камере сидел здоровенный огр, который старательно размазывал кровавые ошмётки по полу. Судя по обрывкам одежды, жертвой стала женщина. Я почти сразу же отвернулся, не в силах смотреть на этот ужас.

— Разве мой Малыш не прекрасен? Вы только посмотрите, как он играет. Самое милейшее существо на свете, — Фокс с возбуждением обхватил свои щеки ладонями.

— Ну да, милейшее, — нервно выдавил я, косясь в сторону камеры.

Больной извращенец, по которому уже давно ревет дурка, или палач, — именно так я охарактеризовал Фокса. Судя по лицам моих конвоиров, они думали примерно так же.

Весь дальнейший путь я провёл в полной тишине. Ни у кого не было сил, чтобы произнести хотя бы слово, слишком уж нас сильно впечатляла недавняя картина.

Вскоре я получил от интенданта своё снаряжение для боя. Щит и меч, если я не ошибаюсь, мне достался гладиус. Лёгкий короткий колющий меч — прекрасное оружие. Вернее был им столетия эдак два назад. Меч был полностью покрыт ржавчиной, казалось, что любое неосторожное движение заставит его развалиться на части. Щит тоже можно назвать щитом с большой натяжкой — это были просто наспех сколоченные доски. В некоторых местах даже выступали гвозди, которые весьма болезненно царапали мою руку.

Стоило только пройти через ворота арены, как мне в глаза тут же ударил яркий свет, а уши заложило от громкого звука. Арена была просто чудовищного размера, жёлтый песок звонко хрустел под ногами, тысячи глоток кричали в предвкушении кровавой бойни.

— И вот на арену выходит наш первый претендент, прошу поприветствовать новичка! — раздался громкий голос ведущего.

Противоположные ворота распахнулись, и оттуда вышел двухметровый мускулистый мужчина с длинным мечом в руках.

— А противником нашему новичку выступит великий, неповторимый крушитель черепов. Девяносто восемь поединков, из которых девяносто восемь побед, трёхкратный чемпион арены. Дамы и господа, поприветствуем Гризли.

Вся арена взорвалась возбуждёнными криками.

— Гризли, Гризли, Гризли, — скандировала толпа.

— Порви его на кусочки, выпотроши как свинью, — кричала с возбуждением женщина.

— Гризли, я хочу от тебя ребёнка, — прокричал высокий мужчина в толпе.

М-да, сразу видно, как высоко оценивают мои шансы на победу. Я тяжело вздохнул и отправился к центру арены. Мой противник уже ожидал меня там. Я думал, что, возможно, смогу договориться с моим оппонентом, но взмах клинка, распоровший мою рубаху, очень быстро объяснил мне ошибочность моей идеи.

— Я буду убивать тебя медленно, с большим удовольствием, — по-звериному оскалился Гризли. Он не видел во мне человека, я был в его глазах лишь очередной добычей.

Новый мощный удар пришёлся по моему щиту, и он разлетелся на множество кусочков. Я пытался парировать удары мечом, но после очередной атаки моего противника в моей руке осталась лишь рукоятка.

Я тихо сглотнул. У меня не было и шанса на победу. Чудом уходя от шквала атак моего неприятеля, я понимал, что моя удача рано или поздно иссякнет. Я был объективно слабее, и надеяться взять врага измором было глупо. Безоружный, напуганный, абсолютно беззащитный — именно таким я выглядел в глазах окружающих.

Снова чудом уйдя от выпада Гризли, я запутался в своих ногах, и подняв столб пыли, рухнул в песок. Конечно же, это была идеальная возможность прикончить меня, и мой враг не упустил её. С громким криком он ринулся ко мне.

В этот момент время будто замедлилось, я видел звериный оскал моего противника, как меч медленно движется ко мне. Подчиняясь инстинктам, я швырнул горсть песка в глаза Гризли, после чего резким перекатом ушёл в сторону. Надо сказать, что сделал я это очень вовремя, ещё чуть-чуть, и меня бы насадили на клинок.

Время снова пошло с обычной скоростью. Видимо своей вертлявостью я очень разозлил оппонента, и потому, откинув свой меч, он ринулся ко мне с голыми кулаками. Я уже подумал, что ситуация начала улучшаться, когда тяжёлый кулак отправил меня в полет. Видимо, меч только сдерживал моего противника.

Подойдя ко мне, Гризли схватил меня за рубашку, и немного приподняв мою голову, начал бить по моему лицу. На губах очень быстро появился металлический привкус.

— Сначала я вырву твой язык, а потом выдавлю глаза, — донёсся до меня хриплый голос Гризли.

С трудом нащупав рядом какую-то деревяшку, судя по всему, бывшую когда-то мне щитом, я со всей силы начал бить ей своего противника.

— Ты, — яростно зашипел Гризли.

Он перестал меня бить, и его руки легли на мою шею. В глазах потемнело, воздуха катастрофически не хватало. С страхом за свою жизнь я начал бить Гризли ещё сильнее.

Внезапно хватка ослабла, и моё зрение начало постепенно возвращаться. Судорожно ловя воздух, я посмотрел на Гризли. Он лежал, рядом захлёбываясь собственной кровью, на губах появлялись кровавые пузыри. Причиной послужила доска с длинным гвоздём, воткнутая в шею Гризли.

— Невероятно, чемпион пал. Неужели мы увидели зарождение новой легенды?

Толпа на трибунах будто бы сошла с ума, они уже позабыли о своём любимце и теперь скандировали:

— Новичок, новичок, новичок, — скандировала толпа

Но мне было не до них, я смотрел на Гризли с шоком в глазах. Впервые я убил кого-то. Точнее, я знал, что рано или поздно это обязательно случится, в слишком уж специфичном месте я жил. Но даже так я не был готов к такому.

Глава 7 Оборотень

Все было как в бреду, я шёл по коридорам, не разбирая дороги. Перед глазами продолжало мелькать предсмертное лицо Гризли, его последние вздохи, всхлипы.

Пытаясь хоть как-то отогнать это наваждение, я с силой прикусил губу. Несмотря на то, что я прекрасно понимал, что не было другого выхода, и один из нас должен был умереть в любом случае, я все равно не мог избавиться от чувства вины.

Полностью опустошенный, я вернулся домой и сразу же рухнул на лежанку. Закрыв на секунду глаза, я снова увидел лицо Гризли. С ужасом вскочив, я издал протяжный вздох.

— Это было твоё первое убийство? — спросил с пониманием Эдвард.

В ответ ему последовала лишь тишина, я не был намерен развивать эту тему, наоборот, я хотел как можно быстрее выкинуть её из головы. Но словно червь-паразит, она застряла глубоко внутри.

Эдвард сел рядом со мной, уставившись в потолок, спокойно продолжая:

— Знаешь, я ведь не всегда занимался торговлей. Когда-то давно, ещё в годы своей юности, я был солдатом. Даже на поле боя побывал. До сих пор помню жалобное ржание лошадей, крики людей и звон кольчуг… Я помню, как в безумной пляске войны рубил направо и налево, как земля устала пить красную кровь. Помню, как стоял, покрытый кровью врагов и друзей. В тот день я забрал много жизней.

— И как ты с этим справился? Как пережил? — спросил я.

— Пережил? Нет, ты неправ. Я умер там, на поле боя, точнее, какая-то часть меня. Не проходит и дня, чтобы передо мной не мелькали лица, сражённых моей рукой. Но я сделал шаг вперёд, и нет, я не забыл о тех, кого больше нет. Я навсегда высек их лица в своей памяти. Запомни тех, кого убил, и проживи достойную жизнь.

Повисла тишина, Эдвард продолжал безмолвно сидеть, смотря в потолок, а я ушёл в себя. Лишь спустя некоторое время я нашёл в себе силы прошептать:

— Спасибо.

***

С того дня моя жизнь стала наполненной постоянными боями и смертью. Я дрался с такими же пленниками, как я, с разными чудовищами. От постоянной борьбы за жизнь моё тело стало более спортивным, с таким телом не грех было красоваться перед девушками. Но всё портило множество мелких шрамов по всему телу, впрочем, мне было всё равно. Тело – бог с ним, душа кровоточит сильнее! Лишь при помощи Эдварда с Роландом я каким-то чудом сумел сохранить себя.

И вот настало время очередного поединка, я вышел под восхищенный рёв толпы, ожидая любой пакости со стороны пиратов.

— Дамы и господа, прошу поприветствовать нашего горячо любимого везунчика. Столько боев, а он по-прежнему жив, даже страшно представить, сколько было потеряно денег на ставках. Да, что греха таить, даже ваш покорный слуга не удержался от малюсенькой игры. Но сегодня не об этом, наш горячо любимый спонсор сего мероприятия Безликий решил даровать милость.

На этих словах я фыркнул. Безликий был тем ещё уродцем, поэтому ожидать от него чего-то хорошего было глупо. Ворота на противоположном краю арены распахнулись, и оттуда вышел мужчина, неся на плече пятилетнего ребёнка.

— Внемли же мне, гладиатор, воин, что ставит свою жизнь на кон. Убей это несчастное дитя и обрети свободу, — в театральной манере выступил ведущий.

Ну да, что ещё можно было ожидать от Безликого. Посмотрев на ложу, в которой сидел самый беспринципный моральный урод на свете, я гордо улыбнулся и поднял вверх руку с оттопыренным средним пальцем, и прошёлся вдоль трибун.

Давно я не слышал в свой адрес столько ругательств, народ требовал моей смерти. Какие же они неженки, можно сказать, взбесились на пустом месте. Кто-то даже начал кидаться всяким мусором в надежде зацепить меня. Но я мастерски уворачивался от этих снарядов. Лишь единожды я испугался — один из пиратов стянул с себя своё нательное белье и кинул в меня.

Получить такой подарок не больно и не опасно, но моральный урон вышел бы знатным. Впрочем, докинуть свою посылку до меня он все равно не сумел, даже при сильном желании. Вскоре на трибунах началась поножовщина, так как этот подарок получил пират на три ряда ниже.

С ложи Безликого раздался смех. Удивительно, что даже на таком расстоянии мне удалось его услышать. В любом случае, его забавляло моё поведение, он считал себя неким дрессировщиком, который воспитывал непослушную зверушку.

Вернувшись домой, я спокойно улёгся на лежанку и закрыл глаза. Незаметно для себя я провалился в царство грёз, словно птица я летел в небесах, свободно паря в облаках.

— Подъём, спящая красавица! — мой сон прервал Роланд. Этот гад ни капельки не церемонился со мной, отвесив мне знатного пинка под зад, он с ловкостью акробата отпрыгнул назад. Он прекрасно знает, что в случае своего промедления получит ответку — за последние два года схема была отработана до блеска.

— Что случилось? — хмуро спросил я.

— Да так, тебя там просто одна красотка спрашивала. Вот понять не могу, когда ты только успел познакомиться с такой милашкой, и молчал же гад, как партизан. Слушай… А у неё подруги есть? — протороторил Роланд.

— Какая девушка? Ты вообще о чем? — не понял я.

— Вон та, — Роланд показал пальцем в сторону прохода.

Там стояла молодая девушка примерно моего возраста. Её белые волосы напоминали только что выпавший снег, а глаза цвета океана заставляли забыть обо всем.

— Все, я побежал, не буду вам мешать, — произнёс Роланд, подмигивая мне.

После его ухода я снова обратил внимание на гостью. Нежно улыбнувшись, она сделала несколько шагов мне навстречу. В этот момент её носик еле заметно задрожал, и она звонко чихнула.

— Извините, — мягко произнесла она.

— Ничего страшного, но кто вы? — спросил я.

— Вам это ничего не скажет, но меня зовут Луной. Я пришла отдать долг за жизнь моего брата. Если бы не ваше милосердие, то он бы обязательно умер сегодня.

Закончив свои слова, она осторожно скинула с себя свою одежду. Словно поражённый молнией, я застыл, заворожённый этой картиной. В то мгновение моё сердце пропустило удар: она была такой красивой, такой прекрасной. Впервые я почувствовал нечто подобное.

С большим трудом я нашёл в себе силы, чтобы остановить её. Кем бы я был, если вот так взял и воспользовался бедной девушкой? Нет, так нельзя. Сначала нужно познакомиться поближе, узнать интересы друг друга, а после куда-нибудь сходить. Блин, да о чем же я вообще думаю? Приложив огромные усилия для подавления внутреннего хаоса, я осторожно взял её за руку.

— Вы мне ничего не должны. Так бы поступил каждый на моем месте, — с трудом вымолвил я.

— Нет, не каждый, — покачала она головой.

Её руки были настолько нежными, что мне не хотелось их отпускать, но благоразумие оказалось сильнее. Несмотря на то что она очень сильно приглянулась мне, я сумел заверить её, что она ничего мне не должна. В конце концов она ещё раз поблагодарила меня и тихо удалилась, а я только и мог смотреть ей вслед и томно вздыхать.

Спустя час вернулся Роланд, он выглядел крайне радостным. С детским огоньком в глазах он подсел ближе и с ожиданием спросил:

— Ну как? Как прошёл твой день? Точнее, я и так знаю, что прекрасно, но я требую подробностей.

— Ничего не было, — огорошил друга я.

— В смысле? — с вытаращенными глазами спросил он.

Пересказав ему все, что случилось, я вздохнул и печально спросил:

— Кем бы я был, если согласился на её предложение?

— Очень везучим человеком и до крайностей счастливым, — хмыкнул Роланд. — Жизнь коротка, и потому мы должны уметь радоваться мелочам.

— Ну надо же, как по-философски ты заговорил. Я так понимаю, к нашим соседкам ты бегаешь радовать их своими мелочами?

— Так, во-первых, не мелочами, а… Блин, а как назвать то, — задумался мой друг, чем вызвал у меня истерический хохот. — Ты хотя бы спросил, как её найти?

Я грустно покачал головой. В Муравейнике было огромное количество людей, да и закрытых общин хватало. В общем, найти её в таких условиях было почти нереально.

— Дурак ты! — покачал головой Роланд.

Вскоре домой вернулся Эдвард, он сразу понял, что со мной что-то не так. Немного поговорив с Роландом, он задумчиво посмотрел на меня и тихо произнёс:

— М-да, попал ты, конечно. Это мой юный друг называется любовь.

— Любовь, — почти шёпотом повторил я.

***

Следующим утром я встал с большой неохотой, меня снова вызвали на арену. Я знал, что после моей выходки ничего хорошего мне теперь не светит.

Место бурных оваций и привычного трёпа ведущего меня встретила мертвецкая тишина. Зрители волком смотрели на меня с трибун, с моим появлением не было слышно ни звука. По моей спине пробежали мурашки, эта тишина была явно не к добру.

— Ты, это все ты! — заорал во все горло Скунс.

Только теперь я заметил, что на арене был не только я. Примерно три десятка крепких мужчин во главе с Скунсом тихо стояли и с ненавистью глядели на меня. Казалось, что в любой момент они могут кинуться, в воздухе повисло напряжение. Видимо, они считали, что их притащили сюда по моей вине.

— Дамы и господа, сегодня наш доблестный и горячо любимый лидер подготовил для вас весьма интересное представление. Все вы помните, как вчера закончилось наше эксклюзивное мероприятие.

Толпа в негодовании зашумела, в мою спину подобно кинжалам полетели тысячи взглядов.

— Но давайте не будем вспоминать ту неприглядную картину. Вместо вчерашнего представления мы подготовили новое, ещё более грандиозное и интересное мероприятие. Возрадуйтесь же, сегодня битва будет достойной. Я знаю, что многие хотят увидеть, как кишки нашего наглеца украсят жёлтый песок арены, как он слёзно будет просить прощения и пощады, но мы всегда выступали за честные бои.

— Ну да, ну да. За честные, — вспомнил я свой первый бой.

— Чтобы шансы в сегодняшнем бою были равными, нашим главой было принято дать неуважаемому наглецу подкрепление в виде этих рабов.

— Простите, но я работаю охранником Муравейника, я в каком-то смысле один из вас, — закричал Скунс.

— Сегодня эти герои встретятся с достойным врагом, с тем, кто внушает ужас только одним своим существованием, — продолжил ведущий, игнорируя Скунса.

Противоположные ворота медленно отворились, и все вокруг заметно напряглись, но шли минуты, а врага все не было. Двое смельчаков нерешительно подошли к воротам, всматриваясь в мрак. Неожиданно мелькнула тень, и один из мужчин завалился набок с разорванным горлом. Такая же судьба постигла и второго.

Перед нами предстал оборотень с белоснежным мехом, словно недавно выпавший снег, и ярко синими глазами. Зверь был прекрасен, на секунду я даже забыл, в какой ситуации нахожусь, и что сейчас не время для любования.

Тем временем оборотень продолжал методично сокращать ряды моих союзников. Повалив одного из бойцов, она начала рвать беднягу острыми когтями. Не знаю, почему-то я был уверен, что этот оборотень женского пола.

Я начал вспоминать все, что мне было известно об оборотнях.

Первыми, кто пришёл мне на ум, были оборотни-друиды. Оборотни-друиды — это люди с умениями превращаться в зверей, в волков, медведей и прочих. Конечно, есть некоторые особые случаи, когда вместо животного некоторые оборотни-друиды превращаются в этакую зубастую страхолюдину, полностью покрытую густой шерстью.

Впрочем, тут точно был другой вариант, так как этот оборотень ходил на двух лапах, а внешность вовсе не вызывала отвращения. Кто там следующий?

Дикие ликантропы — люди, которые были прокляты и теперь в полнолуние превращаются в диких необузданных чудовищ. По внешности подходят, но сейчас день, и я не наблюдаю луну. Значит, нет.

Некротический оборотень? Тут даже смешно, по факту их даже оборотнями назвать трудно. Это просто изменённые некротикой существа с интеллектом шестилетнего ребёнка. От них постоянно разит смертью, любой человек чувствует рядом с ними подсознательный ужас. Конечно, мне было страшно, но этот страх был немного иным, да и интеллекта в этих глазах было явно поболее. А это означает, что этот вервольф точно не подходит под описание.

Последний вид оборотней принадлежал к потомкам бога охоты. Это закрытая община, живущая в горах. Как я слышал недавно, маги научились останавливать их превращение, и потому на рынке они стали неким вип-товаром.

Тем временем, прикончив очередного противника, вырвав ему сердце из груди, оборотень обратил внимание на визжащего Скунса. Под ним начала растекаться небольшая лужица.

Мне показалось, что оборотень фыркнул с отвращением, и через пару мгновений все было кончено. Скунс лежал на мокром песке в предсмертных подёргиваниях. Я остался последним выжившим.

Оборотень посмотрел на меня, и мне показалось, что наши взгляды встретились. Наклонив свою голову набок, она пару секунд смотрела на меня, после чего громко завыла и удалилась обратно в ворота, через которые ранее пришла.

Я стоял как вкопанный, вокруг меня были лишь трупы. Жёлтый песок давно окрасился в красный.

— Этот бой должен был стать битвой, в которой останется только одна сторона, но, как вы все могли лицезреть, случилось немыслимое.

Ведущий ненадолго замолчал, слушая подошедшего мужчину.

— Кхм, кхм. Дамы и господа, наш милосердный господин только что решил засчитать нашему везунчику победу. Похлопаем же ему.

На арене не было слышно ни звука, никто не хлопал, не кричал в восхищении. Я же тем временем стоял задумчиво посреди кровавого побоища.

Глава 8 Трудный выбор

Меня вели по знакомому коридору особняка, магические лампы ярко сияли тёплым светом, но почему-то этот свет казался зловещим. Я не хотел идти дальше, но мои сопровождающие были иного мнения. Безликий ждать не любит.

Войдя в просторный банкетный зал, я увидел множество людей. Они переговаривались между собой, попивая красное винцо, некоторые танцевали под музыку. Хотя назвать эти кривляния танцами можно было с весьма большой натяжкой. В этом зале до меня никому не было дела, и я надеялся, что все так и останется. Но...

— А вот и главный герой дня! Давай же, обними папку! — улыбнулся с широко расставленными руками Безликий.

В этот момент меня даже передёрнуло. Как он только посмел произнести эти слова своим поганым ртом.

— Что, не хочешь? Как же так?! Ты разбил моё маленькое сердечко, — чуть ли не со слезами произнёс Безликий. — Впрочем, ладно. Не больно-то и хотелось.

В зал вкатили на тележке громадный торт, даже страшно подумать, сколько было потрачено денег. Тем временем Безликий просто светился от счастья. Внезапно торт разлетелся на части, и из него выскочило трое полуголых людей с оружием в руках. Судя по их взглядам, они планировали убить Безликого, который в этот момент был рядом с ними. К несчастью для себя, они явно переоценили свои возможности, так как через пару мгновений уже лежали, захлёбываясь своей кровью.

— Так, кто заказал стриптизёров? — спросил Безликий, осматриваясь по сторонам. — Молчите, ладно, позже с вами разберусь.

Безликий снова посмотрел на меня и с ухмылкой подал знак следовать за ним. Вскоре мы оказались в небольшом кабинете, в центре которого находился столб с привязанным к нему голым Мелманом.

— Как ты, наверное, уже мог догадаться, ты моя собственность. А я свои вещи ценю. Ты должен был проживать в куда более лучших условиях, но, к несчастью, этот некомпетентный человек совершил крайне скверное деяние. Он решил отправить тебя на нижние этажи Муравейника. Я узнал об этом только недавно, и теперь моё сердце изнывает от такой несправедливости. В общем, я предоставляю тебе возможность наказать его самолично. Это будет моим первым подарком за твои старания.

Узнал совсем недавно? Да кому он чешет, я прекрасно знаю, что, скорее всего, все это делается лишь с одной целью — он просто хочет за что-то выпороть Мелмана. Конечно, мне бы хотелось проучить этого привязанного козла, но при этом я не сильно горел желанием марать свои руки об этот кусок многоуважаемого…

— Вынужден отказаться от столь заманчивого предложения, — покачал я головой.

— Твоё право, — хмыкнул Безликий. — Но я все равно его накажу.

На этих словах Безликий взял небольшой хлыст и подошёл к Мелману. Раздался свистящий звук и вскрик боли. Кожа на спине Мелмана была разорвана. Побежали струйки крови, однако Безликий только начинал.

Спустя пару минут обессиленный Мелман тяжело дышал. Весь в крови, он с яростью посмотрел на меня. Ну да, кого же ещё можно проклинать, кроме меня? Это же я бил его хлыстом. Впрочем, чего я ожидал, этот червь ни при каких условиях не будет обижаться на своего хозяина, мозгов не хватит.

— Фух, с наказанием окончено. Теперь перейдём к моему второму подарку. Я слышал, что ты нашёл себе друзей, я так тобой горд. Как же быстро растут дети, — Безликий вытер несуществующую слезу. — В общем, я немного пораскинул мозгами и решил дать тебе помощника. Но, видишь ли, места ограничены, да и люди будут роптать, если я буду слишком добрым.

Безликий посмотрел на меня с хитрым прищуром и в этот момент я понял, что дальнейший разговор придётся мне не по душе, но к несчастью я ничего не мог с этим поделать.

— Но хорошенько все обдумав, я решил, что ты можешь освободить только одного. Я слышал, что твои друзья приходятся друг другу родственниками, согласись, разделять их было бы очень некрасиво. Я же все понимаю, я не деспот и не тиран.

Да-да, не деспот и не тиран, что ещё расскажешь? То, как солнце встало на западе, а село на востоке. С подобными мыслями я продолжил слушать его словесный понос, все равно он скажет все, что задумал.

— После долгих раздумий, благодаря своему острому уму, я сумел найти идеальный выход из сложившейся ситуации: мы просто казним второго, — улыбнулся Безликий. — Знаю, знаю, ты восхищён моей гениальностью.

Я просто застыл в шоке. Он сейчас серьёзно? Он конечно тот ещё фрукт, но даже для него это слишком.

— Я понимаю, что выбрать кого казнить очень сложно, поэтому, так и быть, я даю тебе месяц на обдумывание, — довольно как переевший сметану кот, улыбнулся он.

Я с ужасом понял, что он не шутит, моё сердце бешено забилось.

— Так нельзя, — попытался возразить ему я. Но, стоило только увидеть лицо Безликого, как я тут же понял, я не смогу ничего сделать.

Безликий попросту издевался надо мной, игрался как кошка с мышкой, ему нравилось наблюдать за страданиями других. Даже этот месяц раздумий был дан для издёвки, чтобы я искал выход, которого нет, измывался в терзаниях.

— Ах, да. Чуть не забыл, если ты не выберешь того, кто пойдёт на плаху, я казню обоих, — добил меня Безликий.

К моим друзьям я возвращался в подавленном состоянии, еле волоча ноги по полу. Когда они меня увидели, то сразу поняли: что-то не так. Увидев их лица, я не смог сдержать слёз. С тяжёлым сердцем я рассказал им всё. Они слушали меня молча, в конце концов Роланд не выдержал и произнёс:

— Вот же сволочь. Может, мы сможем где-нибудь пересидеть? Не станут же они прочёсывать весь муравейник.

Мы с Эдвардом лишь покачали головой. Безликий спокойно может отдать такой приказ, да и обмануть его вряд ли выйдет. Наоборот, он будет ждать чего-то подобного. Каждый из нас это прекрасно понимал.

Эдвард медленно поднялся, привлекая к себе всеобщее внимание.

— Я уже старый и прожил достаточно. Выбирай Роланда, у него ещё вся жизнь впереди, и давайте закроем на этом тему, — мрачно изрёк он.

— Деда, ты что, кукухой тронулся? Крыша на старости лет поехала, котелок протёк? Ты это, брось. Мы обязательно что-нибудь придумаем, — разозлился Роланд.

— Я своё слово уже сказал. Выхода из этой ситуации я попросту не вижу. Спрятаться? Куда? Поднять восстание? А выйдет ли что-нибудь из этого?

— Не попробуем, не узнаем, — ответил Роланд.

Этот спор продлился несколько дней, Эдвард был непреклонен, и в конце концов он сумел продавить своё решение.

Весь месяц я провёл как на иголках, не сдавался до самого конца, ища спасительный шанс. В противовес мне Эдвард был спокоен как удав. За этот месяц он постоянно делился со мной и Роландом своей мудростью, пытаясь нас научить как можно большему.

Неизбежно время казни становилось все ближе, и вскоре я был вынужден сообщить о решении.

— Роланд, поклянись, — пристально смотрел на своего внука Эдвард. — Я не хочу, чтобы ты по своей глупости совершил необдуманный шаг. Ты ни в коем случае не должен мстить за меня, по крайней мере не бездумно. Я хочу хотя бы на том свете отдохнуть от твоего галдежа.

Осмотрев нас пристальным взглядом, Эдвард обратился к нам с мягкой улыбкой:

— Ну что, молодёжь, окажете старику последнюю услугу, помолитесь со мной?

За свою жизнь я ни разу не слышал подобного языка. Как мне объяснил позже Роланд, это был старый язык горных варваров, или, как они сейчас известны, Горных Кланов. Я не понимал ни слова, но все равно продолжал читать надписи на небольшой деревяшке, которую мне дал Эдвард.

— Время пришло, — прозвучал как приговор, холодный голос конвоира.

Эдвард молча встал и тепло улыбнулся нам, это была его последняя прощальная улыбка. На наших с Роландом глазах проступили слезы.

— Я надеюсь, он найдёт покой на том свете, — с трудом сдерживая эмоции, прошептал я.

— Ты знаешь, он ведь молился не о себе, а о нас, чтобы мы прожили долгую и счастливую жизнь.

***

На арене собралось множество людей, с предвкушением они ожидали казни. Они жаждали увидеть, как человек будет молить о пощаде, как ужас осознания расползётся по лицу приговорённого. И даже пасмурное небо не могло разогнать собравшихся людей.

И вот настал момент, когда конвоиры вывели старика, но что-то в нем не так. Он не идёт с понурой головой, не скалится, не вырывается, а лишь с усмешкой смотрит на толпу. Поднявшись на эшафот, он огляделся и сам надел петлю на шею.

— Забавно, я впервые вижу человека, который столь спокоен перед смертью, — с улыбкой произнёс Безликий. — Откроешь тайну?

— Тайна?! Здесь нет никаких тайн. Разгадка проста — моя совесть чиста, не запятнана грязью измен и кровью невинных детей! Это вы, свора грязных, подзаборных собак, прячете лица стыдливо, — усмехнулся старик. Посмотрев на трибуны, он грозно продолжил: — Чего это вы все уставились в пол? Правда ранит, не так ли? Наверное, даже в зеркало страшно смотреть. Вас спасает лишь едкий алкогольный угар.

— Ну что за театральщина, — развёл руками Безликий. — Что за бред ты говоришь? Лично я спокойно смотрюсь в зеркало по утрам.

— У дьявола нет души, и нет моральных дилемм, — прозвучал саркастический ответ.

— Для смертника грозны слова, не боишься? Последствия могут быть страшны.

— А чего мне бояться? Я и без вашей помощи могу завтра копыта отбросить. Мертвецы не боятся правду матку рубить.

— А как же твой внук? Я могу отыграться на нем, он тоже будет таким смельчаком? — угрюмо спросил Безликий.

— Этот? Он не только повторит мои слова, но ещё и хорошенько пройдётся по всем твоим предкам, уверяю тебя, ты сможешь узнать о них и о своей родословной очень много нового, — чуть ли не со смехом ответил старик. — Ты спросил, боюсь ли я за него, я отвечу: да, боюсь, он порой тот ещё дурак. Но ты его не тронешь, тебе так будет неинтересно. Для тебя куда важнее сначала сломать свою добычу в моральном плане.

— И правда интересный, будь может, если ты попросишь меня хорошенько, я даже пощажу тебя.

— К чему весь этот фарс? Мы оба знаем, что ты не намерен никого щадить. Ты хочешь лишь моего унижения, но знаешь: старый лев не кланяется шакалу.

— Как тебя зовут? — Безликий посмотрел с нескрываемым интересом на приговорённого. Впервые за свою жизнь он встретил такого человека, который не боится смерти.

— Эдвард Руджеро, преданный брат, бывший солдат и торговец, — громко ответил старик.

— Я запомню твоё имя, — произнёс Безликий и отдал команду.

Раздался скрежет механизма, люк под стариком раскрылся. Сидящие до этого спокойно, чёрные вороны взметнулись в небо. На деревянные доски эшафота начали падать первые капли дождя.

***

Мы с Роландом стояли вдвоём и смотрели на погребальный костёр. Мокрая древесина разгоралась с трудом, к счастью, мы сумели натаскать достаточно мусора, чтобы поддерживать пламя.

Было большой удачей, что тело Эдварда не стали кидать в море или, что ещё хуже, как-либо осквернять. Пираты просто молча смотрели на все наши действия, не проронив ни слова, будто нас вообще не существовало в их глазах. Впрочем, мы не жаловались, главное, что они не мешали.

— Возможно, не сейчас и не завтра, но Безликий ответит за все, — мрачно изрёк Роланд, смотря на танцующие языки огня.

Я ничего не ответил, лишь смотрел, как чёрный дым вздымается столбом, застилая вечернее солнце.

Глава 9 Морлей

— Проснись и пой! Солнце светит, птички поют! Сегодня прекрасный день, вставай! — ворвался в комнату Роланд.

— Роланд, пожалуйста, свали! Ещё так рано, нормальные люди в этот час смотрят сладкие, прекрасные сны, — тихо отозвался я, не отрывая голову от подушки.

— Уже обед, хорош жопу отращивать, — Роланд с негодованием схватился за край одеяла и потащил на себя. Естественно, я так просто не сдался. Покрепче ухватившись за своё сокровище, я с силой потянул на себя, заворачиваясь в тёплую прелесть. Сладкий сон снова стал ближе, казалось, что стоит только протянуть руку, но всё испортил чудовищный крик: — Ах вот как? Ну тогда держись.

В этот момент я почувствовал, как мою ягодицу обожгло болью. Эта наглая, бессердечная скотина отвесила мне хороший пендель, и, что обидно, он ещё и успел отскочить от кровати, тем самым избежав моей божественной кары. Всё-таки, этот прохиндей вытворяет это не в первый раз.

— Ну ты и гнида! Я уже говорил, как сильно я тебя ненавижу? — прозвучал мой голос с детской обидой.

— Ага, каждое утро слышу это от тебя. Я уже даже подсел на эти слова, можно сказать, жить без них не могу. Это теперь наша с тобой фишка, изюминка наших отношений, — улыбнулся он.

— Ну вот за что мне все это? Неужели ты не мог подождать ещё пять минуточек? — вдохнул я.

— А потом ещё пять минут и ещё. Нет уж, увольте! Мы через это уже проходили. Вставай.

С досадой шмыгнув носом, я уселся на край кровати и посмотрел в окно. За окном и вправду светило солнышко, и радовались птичьи голоса, вот только на пение это совсем не походило. Скорее уж на звук скрипучей двери, да и то, что светило солнце, никак не поднимало настроение. Скорее это позволяло лучше видеть всю грязь этого острова.

Вздохнув, я встал, расправив плечи. Ну что за адская жизнь? Убить Безликого не получается, сбежать тоже. Да даже банально забыться за кружкой пенного не выходит.

Я пытался помогать различным оппозиционным силам, кому-то тайно, кому-то явно. Честно говоря, это было непростое дело, даже найти нужных людей было нелегко. Многие не внушали вообще никакого доверия, да и способностей у них было не так уж много. Простым языком: одно разочарование. Наверное, вся эта задумка была обречена на провал с самого начала.

Что меня бесило ещё больше, так это то, как радостно улыбался Безликий. Он явно знал о моих действиях, и это его забавляло. Стоит только вспомнить его взгляд, и на душе будто кто-то нагадил.

К слову о Безликом. Недавно он сделал очень странную вещь, придя к могиле Эдварда. Даже немного удивительно, что нам никто не мешал её сделать. Пускай могила и была условной, так как мы развеяли прах Эдварда над островом, но... Нам это было нужно. Порой мы просто приходили к этой могиле и молча сидели, смотря в пустоту, или делились своими мыслями, так было легче пережить его потерю.

Впрочем, вернёмся к странному поведению Безликого. Не знаю, откуда, но он притащил к могиле Эдварда ящик с отрубленной головой. Это голова принадлежала брату Эдварда. Я до сих пор не могу понять, зачем он это сделал. Неужели он так высказывает своё уважение? Да нет, бред. Безликий, наверное, даже слова такого не знает.

Окончательно распрощавшись с сонливостью, я отправился в порт. Там было всё как обычно — шум, гомон, крики чаек и много мата. Пираты, не сдерживали себя в высказываниях, постоянно где-то возникали ссоры, а некоторые, особенно неудачливые, проклинали птиц за их меткость.

Краем глаза я заметил знакомую фигуру, стоящую у ящиков, именно ради него я и пришёл сюда. Это был высокий мужчина с шляпой на голове, в его взгляде читалась решительность и готовность в любой момент ринуться в бой.

Это был капитан Морлей, умудрённый жизнью человек, который успел повидать на своём веку не одну беду. На этом богами забытом острове он частый гость.

Удивительно, но из всех, кто посещает это место, он один из немногих людей, которые не вызывают у меня чувства отвращения. Возможно, причиной этого является его добрый и отходчивый характер. Хотя, наверное, избитый до полусмерти пират, лежащий у его ног, вряд ли был согласен.

— Морлей! Какого хрена ты творишь?! Ты вообще страх потерял? Ты понимаешь, что избил моего помощника? — раздался гневный крик полноватого мужчины, который стремительно приближался к Морлею.

— А вот и хозяин этой шавки! Бери свою падаль и брысь с моих глаз. А то вот эта дубинка познакомится с твоим хребтом, — мрачно произнёс Морлей.

— Ты, ты! Да как ты смеешь?! — закричал мужчина, в котором я узнал нового портового интенданта.

— Ну и что здесь происходит? — спросил я с издёвкой. Это был риторический вопрос, ситуация была понятна как божий день. Интендант решил немного улучшить своё финансовое положение и потому отправил своих людей выбивать деньги у капитанов, а когда те получили отпор, прибежал сам. Такое тут не редкость.

— Тебя это не касается, катись отсюда, пока цел, — не оборачиваясь, бросил интендант.

— М-да, я смотрю, кому-то следует укоротить язык, а то он совсем уж без костей.

— Ты, похоже, не понял, я... — интендант развернулся и резко замолк. Только сейчас он понял, с кем так неуважительно разговаривал.

— Ну и что ты замолчал? Продолжай, мне очень интересно послушать тебя, — улыбнулся я.

Пускай я и был рабом Безликого, но даже так я сумел набрать авторитет. Да и несколько верных мне людей, стоявших за моей спиной, были внушительным доводом, пускай их было и меньше, чем хотелось.

По спине интенданта пробежали мурашки, на лбу выступила капелька пота, в его глазах читался животный страх, а толстые жирные губы дрожали, как осенний лист.

— Я... Я очень... Я очень рад видеть вас... Господин, — заикаясь произнёс интендант.

— Ты вообще знаешь, что товар, который ты и твой человек пытались украсть, принадлежит Безликому? Неужели это попытка бунта? — громко произнёс я, привлекая к себе внимание прохожих.

— Нет, я бы не посмел, — помотал головой бледный, как сама смерть, интендант.

Среди пиратов действует интересный закон, который звучит так: «не воруй у своих». Конечно, на этот закон всем было плевать, каждый второй на этом острове потихоньку подчищает карманы своих друзей. Все это знают, и всем плевать, ровно до того момента, пока какого-нибудь несчастного не поймают за руку. Тогда для бедолаги начнётся сущий ад.

Но сейчас дело куда серьёзнее: я не просто публично обвинил интенданта в воровстве. Я обвинил его в краже у хозяина, что в разы хуже. Фактически он уже труп. Было ли мне жалко его? Отнюдь, он это заслужил. Я прекрасно понимал, что каждый выживает как может, но разве это оправдание? Точно не в этом случае, так как я прекрасно понимал, что мог натворить этот человек, если бы не вмешался я.

Мои верные люди быстро схватили этого идиота и потащили его прочь, а я тем временем тихонько встал рядом с Морлеем.

— Вот скажи, почему каждый раз, когда ты приплываешь, тебя пытаются в наглую грабануть? — спросил я, смотря на небо.

— Сам задаюсь этим вопросом. Достали, сил моих больше нет, одни идиоты вокруг. Я что, создаю ощущение лёгкой добычи? Может, где-то на мне бумажка с надписью «лох»?

— Ну, это бы многое объяснило, — рассмеялся я.

— Знаешь, я постоянно, приплывая на этот остров, надеюсь увидеть тут пепелище. Без обид, — вздохнул он.

— Да какие тут обиды? Я и сам хочу, чтобы тут все сгорело синим пламенем, а голова Безликого была насажена на самый длинный кол, — улыбнулся я. — Слушай, тебе же не нравится иметь дело с пиратами, тогда почему ты постоянно приплываешь сюда?

— Я моряк, а ты сам прекрасно знаешь, какая в этих водах ситуация. Пираты кошмарят всех, ни один корабль не проскакивает мимо них. А местные корольки ни сном, ни духом. Точнее, не так: они-то все знают, но бездействуют. Им бы собрать свои флотилии в один кулак, да выжать всю пиратскую гниль в этих краях, но нет, мы лучше будем подсирать своим конкурентам.

Морлей был абсолютно прав. Местные правители не чурались использовать пиратов для ослабления своих конкурентов. Возможно, если появится смельчак, который объявит священный поход против пиратов, они как-нибудь и сумеют объединиться. Но это далеко не факт, каждый из них трясётся, боится за свою шкуру. В результате постоянных заговоров они уже давно разучились доверять другим, и теперь, даже в случае попыток собрать единую армаду, страх предательства медленно сжимается вокруг их горла.

На сегодняшний день, из-за пиратов всем кораблям приходится плавать в обход тихих и относительно безопасных от монстров вод. Как результат, многие корабли банально погибают в штормах или от челюстей морских гадов.

Кто-то мог спросить, а как же порталы? Есть ведь магия, безопасная и удобная, но тут есть свои проблемы. В первую очередь надо понимать, что порталы есть не везде, да и их стоимость оставляет желать лучшего. Дело в том, что очень редко именно государство владеет порталами на своей территории, в основном ими управляет орден Защитников.

Орден Защитников некогда был создан для помощи путникам. Они патрулировали дороги, истребляли монстров, а теперь помогают разве что опустошить карманы состоятельных людей. Правда, стоит заметить, что в каком-то смысле это закономерно, всё-таки их можно назвать монополистами. Даже в империи Воскедор и Султанате их влияние может соперничать с правящей верхушкой.

Говорят, что раньше порталы были более доступными для обычных людей, но в какой-то момент контроль над ними перешёл к ордену. По слухам, пару столетий назад права на контроль над порталами принадлежали магической башне. Однако, те времена для них были весьма тяжёлыми, в результате чего им пришлось распродать множество своих активов, в том числе и права на порталы. Самое страшное, что права контроля распространяются даже на новые порталы, за редким исключением.

Ещё один неприятный момент заключается в том, что платить надо дважды: при использовании портала и при выходе из него. И это я ещё не упоминал о том, что тарифы у разных порталов разные, таким образом для мелких торговцев это становится абсолютно невыгодно.

— В любом случае мне и моим парням нужно на что-то жить. Как говорится, деньги не пахнут. Пускай мне и противно от этого, но такова цена за возможность плавать в местных водах, — не весело продолжил Морлей. — Да и кто-то же должен выкупать пойманных людей и возвращать их домой. Ты, кстати, слышал, что произошло в королевстве Рассвет?

— Ты об убийстве королевы? — спросил я.

— Значит, слышал. Сейчас весь материк только об этом и говорит. Слухи быстро расходятся. Подумать только, совершить убийство королевы в столице, да ещё и недалеко от дворца.

Облокотившись на ящики, я ушёл глубоко в себя. В отличие от моего собеседника, я узнал об этом событии не из слухов. До сих пор не могу забыть взгляд того отморозка. Безликий и вправду привлекает к себе всякое отребье. Это надо же, теперь мне придётся находиться на одном острове с пироманьяком, с человеком, который любит сжигать людей заживо.

***

Несколькими днями ранее в кабинете Безликого.

— Ну и как прикажешь понимать твои действия? Тебе ясно была отдана команда на его устранение. А ты? Что ты сделал?! Предоставил ему убежище. Это просто смешно!

— Тебе надо, ты и убивай. Тем более у тебя достаточно разных способов для выполнения столь тривиального задания, — прозвучал язвительный голос Безликого.

— Не забывайся, — раздался яростный крик. — Ты всего лишь инструмент, раб нашего бога. Как смеешь ты не выполнять его волю?

— Я и мой род столетиями служили нашему богу, и что мы получили в конце? Моё лицо изуродовано, отец убит, род разрушен, а земли, на которых выросло не одно поколение, конфискованы. Что мы получили в качестве награды? То, что я стал пиратом и застрял на этом вонючем острове, да ещё и без права творить всё, что мне хочется? Я устал быть собакой, которую можно пнуть в любой момент. Когда придёт время, он сдохнет, но пока дайте мне хотя бы немного поразвлекаться, — сорвался на крик Безликий.

— Черт с тобой, можешь оставить его у себя, но запомни: придёт время, и ты пожалеешь о своём выборе.

Магический артефакт потух, и Безликий с отвращением фыркнул. Когда он только попал на этот остров, ему было весело, но не теперь. Теперь ему стало скучно, нет того азарта, нет вызова. Возможно, сейчас в нем говорит вино и дурманящие травы, которые он употребил перед разговором. Всё-таки тявкать на хозяина весьма глупо, особенно на столь могущественного. Но Безликому было плевать, он знал, что нужен для плана своего господина, а значит, ему ещё готовы прощать подобные выкрутасы.

Безликий достал из камина разгорячённую кочергу и повернулся к связанной на кровати молодой девушке.

— Ну что, дорогуша, готова меня развлечь? Предупреждаю, у меня сегодня скверное настроение.

В глазах девушки проступили слезы и отчаяние.

***

В одном из особняков на острове.

— Ну что, теперь ты со мной согласен? — раздался возбуждённый голос Фокса.

— Даже не знаю. Я признаю, что в этом что-то есть, но всё же сжигание ещё живых и орущих людей куда интереснее. Говорят же, что бесконечно можно смотреть на три вещи: как горит огонь, как течёт вода и как работают другие люди. И поэтому огонь моя извечная любовь — задумчиво изрёк Чарльз.

Чарльз всегда был умнее многих, но остальные не понимали юное дарование. В особенности его мачеха, она вечно издавалась над ним, ровно до того момента, пока в нём не раскрылась предрасположенность к магии огня.

Он до сих пор помнил тот день, когда его дар проснулся, день его первого убийства и момент осознания того, как прекрасно алое пламя. Тот болезненный крик, кожа, покрытая волдырями от сильного жара, он понял, что просто обязан нести эту красоту в мир. Именно поэтому он стал убийцей — прекрасная работа, на которой он делает всё то, что ему нравится, и при этом ему ещё и платят.

Все было бы просто прекрасно, если бы он не взялся за тот заказ. Убить королеву оказалось легче, чем он думал. Будто им помогали изнутри. Только гвардия доставила небольшие неприятности.

Проблемы начались после. Один за другим наёмники, принявшие тот заказ, начали умирать, но Чарльз всегда был умным. Он сумел придумать, как спасти свою шкуру, и вот он в убежище пиратов.

Здесь он нашёл родственные души в лице Безликого и Фокса. Они тоже оценили красоту его искусства, хотя и считают, что есть вещи покрасивее. Пфф, дилетанты, он им ещё покажет, он докажет.

— Ладно, давай сойдёмся в данный момент на ничьей.

В этот момент в холе особняка происходила ужасная и очень кровавая картина. Женщина с заплаканным лицом лежала на каменном полу и с мольбой смотрела на Фокса с Чарльзом.

— Пожалуйста, у меня дочка, — сквозь слезы прошептала она.

— Не волнуйся, она будет следующей, — улыбнулся Фокс.

В этот момент к ней подошёл огр и, давясь слюной, произнёс:

— Игрушка!

Схватив женщину за ногу, он потащил её в угол.

— Нет, не надо, пожалуйста, — женщина со слезами пыталась упираться, но силы были не равны — оставляя кровавый след, она проигрывала.

Глава 10. Старая знакомая

Простившись с Морлеем, я отправился вглубь острова, в то время как он остался готовить деньги для выкупа рабов.

— Так что ты всё-таки решил? — спросил шедший рядом со мной Роланд.

— О чём именно? — не оборачиваясь, спросил я.

— Ой, давай без этого, ты прекрасно понял, о чём я. Время уходит, нужно быстрее решать, что делать с Коллекционером и Ушастиком.

— А что с ними делать? — удивился я. — Это такие же уроды, как и Безликий. Менять шило на мыло? Сомнительное удовольствие. Я уже вырос из того возраста, чтобы хвататься за всё подряд, с надеждой на смерть Безликого.

Порой мне кажется, что на этом острове я единственный нормальный человек. С каждым годом здесь становится все больше и больше разных психов. Можно сказать, что это рай для всяких больных извращенцев, хотя, может, так оно и есть.

Тяжело вздохнув, я продолжил свои рассуждения. Недавно со мной связались несколько весьма интересных персон с очень заманчивым предложением. Настолько заманчивым, что я уже начал чувствовать запах свободы, но, немного разузнав, я снова упал в пучину отчаяния.

Мне прямым текстом предлагали заключить сделку с дьяволом, поменять одну мразь на другую. Не важно, как сильно я хотел вырваться из этого ада, как хотел смерти Безликого, сомнения грызли меня. Эти двое не внушали мне вообще никакого доверия, и если Безликому не давали разгуляться его незримые хозяева, то у этих господ не было никаких ограничений.

Коллекционер — бывший раб из Муравейника, который не пойми как сумел обрести свободу вместе со статусом капитана. Насколько я знаю, он всю жизнь шёл по головам, предавал, подкупал, подставлял. За глаза его даже прозвали двуликим, готов поспорить, что свою свободу он получил отнюдь не добрым способом.

Что касается того, почему все называют его коллекционером, то тут все просто. Этот гад имеет непреодолимую страсть собирать разные коллекции, начиная с мелких безделушек и заканчивая частями тел врагов. Да даже экипаж его кораблей просто пестрит разнообразием различных рас: тут и зеленокожие орки, и низкорослые гномы.

Гномы, честно говоря, это вообще отдельный разговор, так как среди пиратов они встречаются редко. В основном это связано с тем, что большинство из них плавают только одним стилем: топориком вниз.

Говорят, что даже его гарем является местом, где можно удовлетворить любой фетиш. Для него не важно, какой расы женщина, какого возраста или даже пола. Он полный моральный выродок, который испытывает вожделение ко всему, что движется, а то, что не двигается, он двигает сам.

Будучи человеком, который поднялся с самых низов, он крайне амбициозен и жаден до власти. Уже сейчас он руководит небольшим флотом, при этом прошлые хозяева этих кораблей либо просто пропадали, либо же умирали при крайне сомнительных обстоятельствах.

В любом случае, это не тот человек, которого ты хочешь встретить в тёмном переулке, да и где-либо ещё. Как вспомню взгляд этого больного ублюдка, становится не по себе.

Вторым, сделавшим мне столь интересное предложение, является Ушастик — до крайности высокомерный эльф. Он терпеть не может своё прозвище, не любит другие расы, тем более, подчиняться им, не переносит шум и грязь. Можно сказать, что он вообще ничего не любит. Другими словами, типичный эльф-расист с Аксура, который ещё и на женщину похож. Ах да, чуть не забыл, он люто ненавидит Коллекционера.

К слову, причина их конфликта весьма интересна: при первой встрече подвыпивший Коллекционер решил пожамкать зад Ушаштика. Непонятно, спутал ли он его с девушкой или ему это просто так захотелось — это останется тайной навсегда.

Сам Коллекционер признает свою ошибку и даже публично принёс извинения, отправив двух эльфийских рабынь. Однако, гордый эльф казнил их, назвав опороченными блудницами, а позже сделал заявление, что его гордая эльфийская кровь кипит от гнева, и он обязательно смоет этот позор.

Честно говоря, я даже не представляю, что будет, если дойдёт до их прямого столкновения. Нет, то, что улицы будут залиты кровью, я понимаю, меня больше интересует, кто выйдет победителем.

У Коллекционера, конечно, больше людей, но эльфы Ушаштика более профессиональны и дисциплинированы. Складывалось ощущение, будто они являются солдатами. Хотя почему "будто"? Они и были солдатами, самыми что ни на есть настоящими воинами. А Ушастик вроде бы носил титул графа, по крайней мере, так говорят слухи.

Честно говоря, я склонен верить в вышесказанное. Такие персоны встречаются повсеместно. Кто-то лишился своих владений, кто-то просто был лишним сыном или бастардом. Но, думается мне, что Ушастик немного другой, и я даже догадываюсь о его предыстории.

Согласно разведке Безликого, и да, она у него, как ни странно, есть, в год прибытия нашего друга на Аксуре происходили весьма занимательные события. Султанат и эльфийская страна Крона были готовы начать между собой войну из-за набегов эльфийских пиратов.

Не знаю как, но в конце концов они сумели договориться. В тот день множество эльфийских дворянских домов сгинули в пожарах за пособничество пиратству. Конечно, не нужно быть гением, чтобы понять, что они стали козлами отпущения.

Таким образом, пускай и с большой натяжкой, я был уверен в примерном понимании личности этого эльфа. Хотя, может, это всего лишь моё бурное воображение, и мои домыслы притянуты за длинные эльфийские ушки. Кто знает?

В любом случае, эти две персоны весьма колоритны, ещё и Безликий постоянно подкидывает дровишки в этот конфликт. До сих пор не могу забыть его предложение. Вот я знал, что не просто так он пригласил их к себе, якобы для решения их конфликта, ага, как же, верю.

На моем лице начала расплываться глупая улыбка: слишком уж бредовая и потому забавна была та сцена, хотя и в духе Безликого. Не, ну это, конечно, надо было предложить этим двоим уединиться в более интимной обстановке для решения своих разногласий, да ещё и с формулировкой: три секунды не так долго, можно потерпеть.

Собственно говоря, это и привело к тому, что они решили выйти со мной на связь. Эльф банально обиделся на предложение, а Коллекционер — на три секунды. Что касается самого Безликого, то он молча смотался в закат: мол, он сделал все, что мог, ну а дальше как хотите. Гад этакий, наворотил дел и ушёл, а я разгребай, и ведь наверняка следит сейчас за всем и тихо смеётся, урод.

Внезапно мой взгляд упал на большую группу людей в цепях под охраной конвоиров. Там было множество детей, девочек и мальчиков, впрочем встречались и люди постарше.

Я непроизвольно поморщился и хотел как можно скорее отвести глаза, когда мой взгляд скользнул по беловолосой красавице. Она выглядела немного иначе, нежели все остальные; на её цепях и ошейнике было вырезано множество узоров, напоминающих магические руны.

— Луна? — тихо прошептал я, узнав пленницу. Я так долго искал её, и вот теперь увидел вновь. Но то, что её куда-то вели, мне совершенно не понравилось.

— Ты что-то сказал? — спросил остановившийся Роланд.

— Нет, ничего, — помотал я головой. — Ты знаешь, куда ведут этих людей?

— Это люди Коллекционера, мне уже доводилось сталкиваться с этими ребятами, не самые дружелюбные личности. Судя по всему, они планируют устроить небольшую вечеринку, ох, не завидую я им. Коллекционер, конечно, не такой псих, как Безликий, но все равно... Там будет мало приятного.

— Мы должны спасти их, — внезапно заявил я.

Роланд лишь пристально посмотрел на меня и молча кивнул, не было никаких лишних вопросов и возражений, лишь молчаливое согласие. Что мне нравилось в моем друге, так это то, что он относился к тем людям, которые готовы к любому движу, кроме, пожалуй, голодовки.

Наверное, моё желание помочь во многом было связано с моим шкурным интересом. Я уже настолько зачерствел в этом богами забытом месте, что на подобные вещи уже почти не обращал внимания. Всё-таки такие события происходят регулярно, и я прекрасно понимал, что бежать спасать всех просто бессмысленно и банально невозможно.

Однако, этих людей я все же мог попытаться спасти, и пускай мной движут отнюдь не благородные идеалы, это все неважно. Главное, что я был готов помочь. В моей голове начали быстро формироваться кусочки будущего плана, весьма коварного и кровавого.

Вечером все было готово. Я отдал команду, и все отряды выдвинулись к назначенным целям. В первую очередь мы должны были выманить основные силы из их логова Коллекционера.

С этим прекрасно справился Роланд с несколькими парнями. Думаю, беспорядки в своих заведениях они точно не смогут проигнорировать. Было забавно наблюдать, как менялось лицо моего друга, когда я отправил его в стриптиз: сначала оно светилось от радости, а потом как-то резко поникло от осознания того, что ему предстоит сделать.

Наблюдая за ним через магический артефакт, я не мог не заметить, что Роланд был как рыба в воде: все его приветствовали, было видно, что он не в первый раз посещает это место.

Немного осмотревшись вокруг и малость позалипав на груди обнажённых красоток, хотя кого я обманываю, лишь при помощи парочки матерных слов и угроз кастрации, он наконец-то соизволил вернуться к выполнению плана.

Найдя у стойки в стельку пьяного пирата, Роланд осторожно подсел к нему и, не привлекая внимания окружающих, начал с ним диалог.

— Привет, дружище, как жизнь?

— Ты кто вообще такой? — с большим трудом выговорил пират.

— Тот, кто принёс тебе пиво, — улыбнулся Роланд.

— Дружище, сколько лет, сколько зим? — чуть ли не со слезами на глазах затараторил пират. Складывалось ощущение, что перед ним не незнакомец, а давно потерянный брат.

Спустя пару кружек отменного хмеля Роланд начал осторожно акцентировать внимание своего нового друга на том, что к нему тут относятся как к свинье. То плюнут в бакал, то за спиной обзовут. Всего пару слов, и пират с гневом кинулся к нескольким работникам клуба. Правда, сделав лишь пару шагов, рухнул на пол и сладко засопел.

— Мужики наших бьют, — закричал из толпы один из моих людей.

При этих словах многие подвыпившие посетители повскакивали с мест и обратили свой взор в одном направлении, туда, где лежало тело. Никто особо даже не задавался деталями, тело было, и это факт. А то, что оно тихо похрапывает — это совершенно другая история. Очень быстро вспыхнула драка, пираты всегда сначала бьют, а уже потом задают вопросы.

Вышибалы долго не церемонились, своими крепкими дубинами они начали наводить порядок, выбивая дух из наиболее ретивых. Нам было мало подобного шума, нужно было что-то более грандиозное.

Скачала, никто даже не обратил внимание на то, как об одного из вышибал разбили бутылку, а после несколько раз ударили «розочкой». Лишь только когда окровавленное тело упало, все заметили происходящее, это послужило началом нового витка конфликта. Будто бы жадные до крови монстры, пираты повыхватывали своё оружие и кинулись в схватку.

Подобные сцены начали происходить во всех заведениях, принадлежащих Коллекционеру, и это дало свои плоды. Большая часть бойцов покинула своё убежище.

Признаюсь, я до последнего боялся, что план пойдёт по одному месту. Такие массовые беспорядки, да ещё и примерно в одно время, не могут быть совпадением. Впрочем, похоже, что Коллекционер считает иначе.

— Начинаем, — по моей команде десятки теней устремились к цели. С охраной разобрались быстро и тихо, я бы даже сказал идеально, если бы не одно «но».

Почти у самого входа я столкнулся с уцелевшим охранником. К моему большому счастью, он ещё не понял, что происходит, и не стал поднимать тревогу.

— Ты что здесь делаешь? Неужели господин снова вызвал мальчиков по вызову? Вот всё ему мало, — вздохнул охранник.

В этот момент кровь отхлынула от моего лица. Кем меня посчитало это ничтожество? Мальчиком по вызову? Я начал вскипать, мне хотелось заорать во все горло и кинуться на этого человека, рвать его голыми руками. Так меня ещё никто не унижал, даже Безликий. Этот самовлюблённый садист никогда не говорил мне таких отвратительных слов. Но каким-то чудом я смог сдержаться. Натянув на себя самую ослепительную улыбку и скрепя сердцем, я обратился к охранку:

— Да, мой дорогой клиент ожидает меня. Я думаю, что такой крепкий, симпатичный молодой мужчина обязательно поможет мне, — я попытался сделать голос максимально кокетливым.

Лицо охранника начало приобретать зеленоватый оттенок. Ему было явно противно, и казалось, что он в любой момент блеванет. Однако, вскоре до него начало доходить, что что-то не так. Но уже было поздно.

Оказавшись рядом с ним, я с силой пнул его по голени, после чего, схватив за голову, не сдерживаясь ударил об стену, а потом ещё раз и ещё.

— Уф, отпустило, — тихо прошептал я.

Тело охранника начало потихоньку сползать, оставляя кровавую линию на стене. Я быстро осмотрелся по сторонам, боясь, что поднятый шум мог привлечь внимание. К моему счастью, мне, похоже, повезло.

Внутри особняка было тихо и темно, лишь на втором этаже виднелся небольшой лучик света.

Отряд разделился, и большая часть моих бойцов вместе с магами отправилась к казармам. План был предельно прост: маги должны усыпить людей своей магией, а остальные вырезать все живое. Никто из нас не хотел неожиданностей.

На втором этаже нас встретила тишина, не было видно ни души. Лишь из туалетной комнаты раздавались несколько звуков. Двое моих молодцов отправились туда. Одно открытие и один выстрел арбалета — и небольшое помещение было зачищено от врага.

— Мда, поймали мужика с спущенными штанами, даже жаль его, — произнёс один из моих ребят с ухмылкой.

— Да, смерть на толчке — это жутко, — согласился с ним второй.

— Заткнулись оба, — зло пробурчал я.

Так неторопливо мы зачищали комнату за комнатой. У последней двери я прислушался и услышал из-за неё тихое пыхтение. Острожно открыв её, я увидел множество голых женщин, чьи глаза были пусты. Казалось, что жизнь покинула их, и лишь периодически поднимающаяся грудь говорила о том, что они ещё живы.

Над одной из самых молодых на вид девушек, можно сказать, совсем ещё ребёнком, лежал жирный толстяк. Он напоминал смесь свиньи с бегемотом, отвратительная заплывшая жиром туша вызывала рвотный рефлекс. Это был Коллекционер собственной персоной.

Осторожно взяв в руки тяжёлый канделябр, я тихо подошёл к нему. Видимо, что-то почувствовав, Коллекционер поднял свою голову и посмотрел на меня. В ту же секунду канделябр с свистом рассёк воздух и глухим ударом обрушился на лысую черепушку Коллекционера.

Раздался треск ломающегося черепа. Спустя пару-тройку ударов я откинул поломанный канделябр и уставился на жирный труп; кровь начала растекаться по полу, окрашивая всё в алый цвет.

— Помогите им, — приказал я своим бойцам, указывая на голых девушек. К моей большой радости я не видел здесь Луны.

Внезапно одна из голых девушек, покрытая синяками, схватила с тумбы швейные ножницы и кинулась к телу Коллекционера. Все произошло так быстро, что никто даже не успел опомниться.

Тем временем обнажённая красавица начала с силой бить тело толстяка, кровь брызгала во все стороны, а на лице девушки ручьём бежали слёзы. Я стоял неподвижно, молча наблюдая за этим зрелищем. Да и что я ещё мог сделать? Подойти и обнять за плечи? Начать успокаивать нежными словами? Как бы это отвратительно ни звучало, но это суровая действительность, такова жизнь.

Выйдя за дверь, я тихо вздохнул и отправился на первый этаж. Там уже собрались пленники из всего особняка. Там я и увидел её: побитую, грязную, но все с тем же уверенным взглядом. Посмотрев на меня, она улыбнулась и легонько кивнула. Она ещё помнила меня, и от этой мысли моё сердце учащенно забилось.

Осторожно сняв с неё и других рабов ошейники, я громко, чтобы все могли меня услышать, произнёс:

— Сейчас мы отправимся в порт, откуда вас всех увезёт мой друг.

На лицах многих пленных отразилась радость. Морлей часто вывозил рабов с острова, поэтому появление на его корабле нескольких десятков человек не вызовет большого волнения, но надо было торопиться.

Маги начали создавать пламя, и вскоре весь особняк был объят огнём. Подойдя к воротам, я с силой воткнул в них эльфийский клинок.

— Да начнётся веселье, — мрачно изрёк я.

Глава 11. Гнев Безликого

До пристани мы добрались быстро, оно и понятно: мы ведь даже не бежали, а просто летели. Вскоре на острове начнётся сущий ад, и потому каждая секунда была на вес золота.

На корабле уже вовсю шла работа, люди мельтешили без остановки. Немного в сторонке стоял Морлей и общался с пожилым мужчиной, который явно видал времена получше. Его одежда была порвана в нескольких местах, а тело сплошь усыпано синяками.

— А вот и ты! — с радостью в голосе воскликнул Морлей. — Я уже даже начал переживать, что с тобой что-нибудь случилось.

— Я смотрю, ты уже со всем закончил, — произнёс я, осматривая людей на борту. К несчастью, у меня не было времени, чтобы поговорить с ним нормально.

— Да, я выкупил всех, кого хотел, но из-за спешки пришлось доплатить, так что ты мне теперь должен, — улыбнулся он.

— Сочтёмся, — кивнул я, после чего обратился к освобождённым мной пленникам. — Это капитан Морлей, он вывезет вас отсюда.

Выслушав множество слов благодарности, не забывая посматривать в сторону Луны, которая явно хотела что-то сказать, я решил, что мне уже пора. Я и правда слишком долго задержался на корабле.

— Ты точно не хочешь поплыть вместе со мной? — остановил меня своим вопросом Морлей.

— Ты и сам знаешь, что для твоей же безопасности мне стоит как можно быстрее покинуть твой корабль, а про плавание я вообще молчу, — покачал головой я.

Честно говоря, предложение было весьма заманчивым, но риск преследования Безликим был слишком большим. Да и для Морлея это был выстрел в ногу. Мало того, что моё присутствие закроет ему дорогу в море, так ещё и периодическое спасение им людей из муравейника прекратится, что было бы весьма прискорбным.

Уже на берегу я заметил, как Луна сделала шаг в мою сторону, её губы уже приоткрылись, когда её младший брат осторожно взял её за руку и что-то тихо произнёс. Безумно повезло, что он тоже оказался в числе спасённых. Вскоре корабль отчалил, и я тихо вздохнул. Только встретился с ней, и теперь снова прощаться, но уже навсегда. Вряд ли я смогу ещё раз увидеть её, теперь она вольная птица, а я, как был запертой канарейкой, так и остался.

— Нужно позаботиться о портовых, — мрачно изрёк я, глядя на удаляющийся силуэт корабля.

— Сделаем, — кивнул в ответ Роланд.

Печально, но нам нельзя было оставлять свидетелей. Слишком уж высоки были ставки в начатой мной игре. Было ли мне жалко людей? Ни капельки, там не было рабов, так как пираты боялись их побега, поэтому в порту работали только пираты, которые по тем или иным причинам были вынуждены бросить морское дело.

Все закончилось также быстро как и началось. Портовые не были мальчиками для битья, но на нашей стороне был эффект неожиданности. Никто из них не ожидал яростного нападения и не смог оказать хоть какое-либо достойное сопротивление.

Идя по полупустым улицам, я ощущал всем своим нутром давящую, тяжёлую атмосферу. Люди закрылись в своих домах, предчувствуя неладное. Иногда можно было заметить небольшие группки пиратов с оружием в руках. А одна из таких групп прямо на наших глазах ворвалась в заведение под покровительством Ушаштика.

— Ну вот и пошло веселье, — ухмыльнулся Роланд.

— Да, — кивнул я. — Мы подожгли ту ещё пороховую бочку. Главное, чтобы взрывом не накрыло нас с тобой.

При упоминании пороха лицо моего друга перекосилось — у него был весьма неприятный опыт, связанный с порохом. Несмотря на то что порох не имел широкого применения из-за магии, никто не мог отрицать, что, при правильном использовании, он превращается в грозное оружие. Поэтому нет ничего удивительного в том, что при его появлении на острове мы сразу же придумали, как его применить.

План был надёжный, по крайней мере, нам так казалось. Взорвать Безликого на тысячи мелких кусочков — как было приятно об этом мечтать! Но, увы, это были лишь мечты.

Нет, взрыв вышел таким, каким должен был быть: половина особняка просто исчезла вместе с двумя десятками охранников и бровями Роланда, который недооценил мощность взрыва. Только вот Безликий каким-то чудом уцелел, и, мало того, он ещё приволок ящик сосисок и начал жарить их на кострище.

Однако сейчас было не то время, когда я мог тратить его на воспоминания, нужно было спешить. Попасть на разборки между двумя группировками пиратов — не самая приятная вещь, которая может случиться.

***

— Я этого так просто не оставлю, да как он вообще посмел! — кричал в гневе Безликий. — Я оторву эти чертовы эльфийские уши и скормлю собакам! Нет, лучше просто прибью гвоздями его тупую черепушку к стене — да, так будет намного лучше.

В этот момент бешеный Безликий мог напугать даже дьявола, если бы не одно «но» — его костюм. Это был розовый пижамный костюм в виде дракончика с милыми облачками по телу. Он обволакивал Безликого с головы до пят и производил неизгладимое впечатление. Вишенкой на торте был маленький хвостик пришитый к пижаме сзади, который постоянно болтался вправо и влево.

— Слушай, а ты не знаешь, где можно купить точно такую же пижаму? — спросил с улыбкой сидящий рядом со мной Роланд.

— Без понятия. Этим вопросом задаётся весь остров. Все хотят такую же пижаму.

— Вы меня вообще слушаете?! — навис над нами грозный Безликий. Точнее, он должен был быть грозным, но по факту он лишь вызывал у нас улыбки. Слишком уж абсурдным был его вид, в особенности в контексте происходящего.

А началось всё с того, что люди Коллекционера начали настоящую резню среди эльфов. Улицы были залиты кровью, а тела образовывали целые горы.

Видя, что победителя в этой бессмысленной бойне не будет, Ушастик решил заключить перемирие с Коллекционером. Вот только как договориться о мире с трупом?

Как раз в этот момент и решил вмешаться Безликий. И нет, это было не от того, что Безликому стало жаль страдающих невинных, просто всё это происходило глубокой ночью, и шум этой битвы мешал ему спать.

В гневе Безликий приказал навести порядок на улицах, убивая всех, кто осмелится сопротивляться. А сам потребовал, чтобы к нему немедленно привели Ушастика с Коллекционером.

А теперь представьте, что подумает человек, если он узнает, что кто-то убил его конкурента, а люди Безликого тем временем убивают всех, кто попадается на глаза, да ещё и его самого вызывают ковёр .

В общем, он сложил два плюс два и пришёл к вполне закономерному выводу, что тем, кто стоял за этой бойней, был Безликий. Правда в этой версии было множество дыр, но люди часто совершают действия, основываясь на свои суждения, без должного рассмотрения.

После недолгого разговора с посланником и вырезания на его теле послания к Безликому с глубоким «уважением» и пожеланием пойти на три всем хорошо известные буквы, Ушастик каким-то образом смог договориться с остатками людей Коллекционера и начал воевать с Безликим единым фронтом.

— Вашему любимому царю, императору и, можно сказать, богу показали фигу, не простим обиды! — не унимался Безликий.

Больше всего Безликого злил не сам факт того, что ему, можно сказать, плюнули в лицо. А то, что тот кто это сделал ещё и ушёл безнаказанным.

Ушастик быстро сообразил, что даже с людьми Коллекционера у него мало шансов на победу, поэтому, используя своих союзничков как разменную монету он попросту сбежал, попутно сжигая все отставленные в порту корабли.

— Господин уцелевшие корабли готовы к отплытию, — произнёс вошедший Мелман.

— Хорошо, очень хорошо. Все в погоню, — с безумным блеском в глазах рассмеялся безликий. Это был холодный, пробирающий ко костей смех безумца.

Глава 12. Ужас морей

Несмотря на то что пожар в порту был быстро локализован и потушен, многие корабли получили различные повреждения, из-за чего в погоню отправились лишь пять кораблей во главе с Безликим.

— Вперёд, быстрее! Тот, кто принесёт голову этого ушастого ублюдка, получит от меня золото, которого хватит до конца ваших жалких, никчёмных жизней.

На судне суетились люди. Это не был бардак или хаос, скорее, походило на работу хорошо отлаженного механизма. Конечно, все были рады объявленной награде, но куда больше люди боялись как-либо прогневать своего хозяина.

Небольшой флот под командованием Безликого двигался на пределе возможностей, но даже так Безликий всё больше и больше разгорался в гневе. Ему казалось, что все вокруг него ленивые слюнтяи, которые только и могут бухать и жамкать девиц за груди. Лишь в момент, когда мы, наконец-то, увидели два корабля ушастых «говнюков», он немного сменил гнев на милость.

— Приготовить пушки! — заорал он во всю глотку.

Корабль моментально ощетинился десятками стволов, магические пушки были готовы превратить врага в горящие обломки.

Внезапно один из преследуемых кораблей сделал резкий разворот, и в воду рядом с нами рухнуло несколько снарядов баллист.

— Решил пожертвовать своими людьми, — усмехнулся Безликий, поняв задумку Ушастика.

Баллисты были, конечно, страшным оружием, но не настолько, как пушки. Единственная причина, по которой это старьё ещё было в обиходе, заключалась в том, что пороховые пушки были уязвимы перед магами, а магические — слишком дорогими.

Не сбавляя скорость, наш корабль продолжил погоню, решив не тратить время на этих самоубийц. Однако уходить просто так было верхом неприличия, поэтому стоило нам немного сравняться с противником, как левый борт дал залп.

Магические руны засветились ярким светом, и из пушек вылетели сгустки сконденсированной энергии. Во все стороны полетели щепки, и одна из мачт повалилась набок.

Словно хищники, почуявшие кровь, наши корабли устремились к врагу. Естественно, те не стали дожидаться начала абордажа и, расправив уцелевшие паруса, попытались разорвать дистанцию, когда в правый и левый борт врезались корабли с голодными до крови пиратами.

— Ветер усиливается, — произнёс один из моряков, глядя на раздутые паруса.

— К обеду будет шторм, — произнёс другой.

— Заткнули рты, — закричал Безликий. — Если эта ушастая мразь уйдёт, я с вас всех шкуру спущу.

Безликий явно нервничал, он прекрасно знал, насколько эти воды опасны даже во время штиля, не говоря уже о шторме. Ещё больше его беспокоило направление, в котором они плыли. Там находились Кровавые рифы.

Сейчас стояла середина апреля, а это означало, что пришло время нереста морских хищников. Безликий прекрасно понимал, что находиться в тех местах очень опасно, но желание получить голову обидчика было сильнее. К обеду мы наконец настигли Ушастика у Кровавого рифа. Ему больше некуда было бежать. К этому моменту погода испортилась окончательно, и с неба полил холодный, пробирающий до костей дождь.

— Твою ж, — послышалась ругань Безликого, и корабль, делая крутой поворот, накренился на бок. Хлёсткие волны ударили в борт, и ближайших матросов окатило солёной водой. — Убрать трисель, шевелитесь, тупые обезьяны, или вы все хотите подохнуть?

Корабль начал выполнять лавировку, когда мимо нас проплыли наши корабли.

— Стоять, куда имбицилы? — заорал Безликий. — Кучка жадных идиотов.

За столько лет я впервые увидел страх на лице Безликого. Повернувшись к рифу, я с ужасом лицезрел, как один из кораблей налетел кормой на острые рифы. С громким треском весь правый борт будто срезало, многие моряки от сильного удара вылетели за борт. Вода окрасилась от крови особенно неудачливых людей, что насадились на камни.

Корабль явно не подлежал спасению, и многие моряки, спасая свои жизни, начали прыгать за борт, в то время как со второго корабля были спущены шлюпки. Ситуация была серьёзной, но не настолько критичной, как могло показаться. По крайней мере, я так думал, до того момента, пока не взглянул на корабль Ушастика. В тот момент я понял, что так сильно напугало Безликого.

— Мамочка, роди меня обратно, — прошептал кто-то из пиратов. — Это же Шарктопусы.

На корабле Ушастика разворачивалась страшная и душераздирающая картина. Моряков атаковали десятки тварей с головой акулы и телом осьминога. Шарктопусы — именно так называли этих морских тварей, чудовищ, что вызывают страх у любого моряка.

Крепкие щупальца обвили одного из матросов Ушастика, мужчина закричал от боли, и даже на таком значительном расстоянии я мог слышать звук ломающихся костей. Секунда, и тело бедняги было разорвано на две половины, все вокруг залило кровью.

Кто-то пытался спастись, взбираясь как можно выше по вантам, но даже это не помогало. Многих из них хватали щупальца и швыряли с силой во все стороны. Ушастик также пытался найти спасение на высоте, и ему это почти удалось, но почти не считается. Одна из тварей выпрыгнула из воды на большой скорости, её челюсти сомкнулись на месте Ушастика, и спустя мгновение она рухнула вниз, оставляя на вантах крепко сжимавшие их руки.

Но это было лишь началом кошмара. Явно неудовлетворённые этим лёгким перекусом, шарктопусы обратили свой взор на барахтающихся в воде людей.

Началась паника, крики, ругань. Желая спасти свои жизни, люди устремились к спасительным шлюпкам, но шарктопусы были быстрее. Вскоре вода окрасилась красным, на её поверхности оставалось всё меньше и меньше людей, вместо них тихо дрейфовали окровавленные останки: руки, ноги, головы, кишки.

Те, кому улыбнулась удача добраться до шлюпок, начали судорожно взбираться в них, однако из-за паники получалось это не у всех. Пытаясь спасти свои шкуры, многие раскачивали лодки, которые и так могли перевернуться в любой момент. Видя всю серьёзность сложившейся ситуации, люди в шлюпках приняли радикальные меры.

Схватившись покрепче за весла и оружие, пираты начали бить им своих бывших друзей. Ни секунды на колебания, лишь холодное понимание, что если лотки перевернуться им всем конец.

Справедливости ради стоит заметить, что это им не сильно помогло. Напуганные люди вместо того, чтобы остановиться, проявляли ещё больше сил, в результате чего одна из шлюпок перевернулась, обрекая на страшную смерть всех, кто в ней находился.

Но даже те, кто ещё находился в лодках, не могли сказать, что они в безопасности. Одна из тварей, выпрыгнув из воды дельфинчиком, обхватила щупальцами человека за туловище и резким движением вытащила из шлюпки и утащила под воду.

Не забыли твари и о корабле, несколько наиболее крупных особей врезались в его деревянный борт. Удар был столь мощным, что корабль дал крен, послышался треск древесины и крики испуганных людей.

— Уходим, — раздался мрачный голос Безликого.

— Мы не будем спасать их? — спросил я.

— Там уже некого спасать, или ты хочешь поплыть туда? — сухо произнёс Безликий, указывая рукой в сторону рифа.

Я ничего не ответил, да и что я мог сказать? Я был напуган.

— Я так и думал, — с безразличием в голосе произнёс Безликий.

На обратном пути мы воссоединились с нашими людьми, которые уже закончили абордаж. Они были навеселе, что крайне контрастировало с нами. До самого прибытия в порт Безликий не вымолвил и слова, не было колкостей, криков, лишь гнетущая тишина.

Уже на берегу он хмуро бросил:

— Разберись здесь со всем.

***

В этом мире у всего есть свои последствия. С момента событий у Кровавого рифа минуло несколько месяцев. Вроде немного, но при этом они были настолько насыщенными, что я невольно поймал себя на мысли, будто за эти месяцы я постарел на пару лет. Впрочем, учитывая, насколько они были насыщенными и одновременно ужасными, меня можно понять.

По возвращении на остров многие пираты, ставшие свидетелями того ужаса, изъявили желание окончить свою пиратскую жизнь. Удивительно, но Безликий не стал никого останавливать, лишь молча смотрел в спины ушедших.

Моря и океаны — места, где сам воздух пропитан авантюризмом и приключениями, но одновременно с этим — места, где смерть ходит рука об руку с удачей. Шарктопусы это лишь одна опасность, но ведь есть и другие. Гигантские монструозные акулы с названием мегалодоны, страшные кракены и обворожительные сирены, что заманивают моряков для продолжения рода, а затем поедают заживо, хотя, как говорят, бывают и исключения.

Затем вспыхнула чума. На острове всегда были проблемы с крысами, а после бойни они ещё больше стали досаждать людям. Слишком уж сильно им понравилось мясо разумных.

Всё произошло крайне быстро: у нескольких покусанных внезапно началось повышение температуры, участилось дыхание, начался некроз. Люди начали заражаться десятками. Конечно, если воспользоваться услугами целителей, можно было быстро встать на ноги, но человеческая жадность не имеет пределов. У людей просто не было столько средств, чтобы оплатить их услуги, а целителям было наплевать на других.

Я до сих пор содрогаюсь от произошедшего. Людей копьями загоняли в здания, а после хладнокровно поджигали. Естественно, этим руководил Чарльз, с безумной улыбкой он хохотал, смотря на объятое пламенем здание. Помню, как люди из последних сил били кулаками о заколоченные двери, как кричали, молили выпустить их. Из моей головы никак не выходил образ заплаканной женщины, что со слезами на глазах просила пожалеть хотя бы дочку.

Я часто просыпаюсь в холодном поту и плачу, не в силах забыть весь пережитый мной ужас. Сколько раз я уже был на грани, сколько раз чуть не сходил с ума? Мне хочется напиться, забыть о всех кошмарах моей жизни, но грёбаный Безликий. Мне остаётся только сидеть в кресле-качалке и смотреть на звёзды, пока сон не заберёт меня в свои объятия.

Глава 13. Новое сменяет старое

Дни сменяются один за другим, а я всё не перестаю удивляться, насколько много в этом мире людей, готовых замарать свои руки в крови. Казалось, что ещё вчера пираты понесли огромные потери, а сегодня их стало даже больше, чем было.

Рассуждая на подобные темы, я незаметно для себя добрался до своего кабинета. Безликий специально приказал выделить его под мои нужды: мол, нечего мне прохлаждаться.

— Что это такое? — спросил я у стражника, охраняющего двери.

— Картины, — ответил он, почёсывая репу.

— Я вижу, что картины. Я спрашиваю, какого хрена они тут делают? — произнёс я, пристально смотря на него.

— Так это, господин приказал повесить, — ответил он неуверенно.

От этой новости у меня задергался глаз. На обеих картинах был изображён Безликий. На первой он величественно стоял на мёртвом драконе и почему-то сжимал над головой вилку, словно грозное оружие.

— Говорят, что наш господин заковырял дракона одной только вилкой, и эта картина основана на реальных событиях, — с благоговением произнёс стражник.

— Ну-ну, — хмыкнул я.

Вторая картина была автопортретом. Вот мало мне было видеть его рожу вживую, теперь что, прикажете, и тут на него смотреть? Может, ему усы подрисовать или там козлиную бородку? Ну а что, я его не просил выставлять тут это убожество. Сказано — сделано, и вот картина стала в разы лучше, конечно же, по моему скромному мнению.

Спустя некоторое время в мой кабинет ворвался бледный как смерть Роланд, а вслед за ним злой как черт Мелман.

— Стой, тварь! Я буду резать тебя долго и очень мучительно! — запыхавшись, с наполненными кровью глазами, кричал взбешённый Мелман.

— Мелман, ну что ты такой злой? Ну я же случайно, подумаешь, немного зад опалил, до свадьбы заживёт, — спрятавшись позади меня, ответил Роланд. — Да и вообще, смотреть надо куда садишься.

— Ты, ты... Да ты знаешь, что я с тобой сделаю? Я тебе сейчас глаз на одно место натяну, чтобы ты сам смотрел куда садишься.

— Мелман, ты меня необоснованно обвиняешь! — возмущенно произнёс Роланд, не выходя из-за моей спины.

— Так, ну-ка прекратили этот цирк и объяснили, что случилось.

— Что случилось? Что случилось? Твоя подзаборная шавка покусилась на святое, и, думается мне, что это было по твоей указке. Вот что случилось! — выпалил Мелман.

— Это же когда твоя жопа стала святой? — не выдержал Роланд, после чего, поймав мой взгляд, начал объяснять: — Я в кузнеце чинил своё оружие, когда вот это подобие человека, ей-богу, он больше на свинью похож...

— Роланд, — мягко произнёс я, перебивая своего друга.

— Ладно, ладно. Вот это вот существо припёрлось в кузню во время ремонта и начало восхвалять Безликого, какой он хороший, какой он умный, и в результате не заметил как уселся на раскалённый прут, который я положил незадолго до его прихода. Ну, а дальше я побежал сюда.

Смотря в хитрые глазки моего друга, я понимал, что это явно не вся история.

— Ты всё слышал, это был несчастный случай, поэтому, Мелман, будь другом, свали отсюда пока цел!

— Ясно, вот оно как! Ты ещё за это ответишь! — произнёс Мелман, громко хлопая дверью.

— Психованный какой-то, ему бы полечиться, — прокомментировал произошедшее Роланд.

— Ладно, он ушёл. Рассказывай, что там произошло на самом деле, — вздохнул я.

— Неужели ты мне не веришь? — театрально вскочил Роланд. — Там всё было как я рассказывал, ну разве что, я немного помог ему сесть в нужное место, но это уже дело десятое. И вообще, какого хрена он начал лезть ко мне со своим Безликим? Если он ему так нравится, то пусть рядом с ним и сидит, как мелкая злющая собачонка, ему это идеально подойдёт.

— Я правильно понимаю, что он тебя достал, и ты таким способом решил от него избавиться?

— Ну, что-то типа того, осуждаешь?

— Ноль процентов осуждения, сто процентов понимания, — ответил я.

Мы оба посмотрели друг на друга и не сговариваясь заржали в голосину.

— Ты слышал, что снова учудил Безликий? — спросил Роланд.

— Ещё нет, но вряд ли что-нибудь хорошее. Я прав?

— Полностью. Он приказал привести на арену несколько десятков рабов и заставил их участвовать в гонках. Естественно, не просто так: первого и последнего должны казнить, остальных отпустить.

— Как-то не похоже на Безликого, — задумчиво молвил я.

— Остальные также подумали, но немного погодя начали восхвалять его. Ну, а Безликий лишь с улыбкой приказал первой паре приготовиться.

— Беру свои слова назад, это полностью в его духе.

В дверь кто-то тихо постучал.

— Господин Персиваль, вас вызывает к себе его светлость, — раздался голос рабыни.

— Неужели Мелман уже успел наябедничать? — раздался голос Роланда.

— Вряд ли, — покачал я головой. — Да и если так, Безликий лишь поржёт над ним.

В скором времени я уже находился в покоях Безликого.

— Догадываешься, зачем я тебя вызвал? — спросил с ухмылкой он.

— Нет, но если ты вызвал меня из-за картин, то они уже такими были, когда их повесили, — улыбнулся я.

— Что? — спросил он.

— Что? — переспросил я.

— Я вызвал тебя, чтобы приказать провести осмотр острова, но сперва, что с картинами?

— Нормально всё с ними, висят, глаза радуют.

***

От лица одного из новобранцев в охрану башни.

Меня зовут Хотен, я обычный потомственный стражник. Мой отец был стражником, как и его отец, а до него — его предок. Я всегда гордился своей работой, считая, что стою на защите мирной жизни горожан.

Много ли нужно для счастья обычному стражу в империи Воскедор? Нет, вовсе нет. Достаточно куска хлеба, любящей жены и чувства своей полезности.

Помню, как в детстве с яркими, горящими глазами смотрел на проходящих патрульных. Как их начищенные доспехи ярко сияли под лучами солнца. Я хотел быть таким же героем, как они. Пф, детская наивность.

Правду люди говорят: чем больше ожиданий, тем больнее сталкиваться с горькой действительностью. За время службы я часто спрашивал себя — почему, когда мы пробегаем многокилометровый марш-бросок, нас ругают за грязную одежду, а командиров, которые в это время вообще торчали в борделях, хвалят и награждают? Почему, когда мы ловим преступников, на следующий день они снова гуляют по улицам, словно так и надо?

Хуже всего, что стоило кому-нибудь только заикнуться об этом, и он сразу же становился самым страшным преступником в мире. За годы службы я насмотрелся на многое, я видел, как людей вели на эшафот только за то, что они осмелились сказать то, что все прекрасно понимали, но не решались произносить вслух. Печальнее всего было видеть, как от приговорённых отворачивалось всё окружение, включая даже самых близких. Как все смотрели на этих смельчаков с презрением и проклятиями на устах, как острые камни вперемешку с гнилыми помидорами становились наградой за правду.

Я до сих пор помню тот осенний, дождливый день, когда сама погода говорила нам, что беда рядом. Мы были в обычном патруле, наши сапоги громким хлюпаньем звучали по тихим улочкам нашего городка, когда мы услышали женский крик и плач.

Мы не раздумывая ринулись в сторону звука к одноэтажному дому. Я знал, кто там живёт: малышка Ария, дочь нашего покойного сослуживца, и её мать. Однако мы не были готовы к тому, что увидим. Ария с матерью были абсолютно голыми, сжавшись в угол, они крепко обнимали друг друга и рыдали, а рядом с ними стоял потянутый молодой человек со своими дружками. Это был сынок местного чиновника, он просто взглянул на нас и швырнул горсть монет нам в лицо, делая жест убираться.

Было забавно наблюдать, как в следующий миг из его окровавленного рта вырвался стон удивления. Он думал, что деньги решают всё, ага, как же. Мы быстро доставили его к себе. Наш капитан, седой старик, что повидал на своём веку немало бед, хмуро выслушал Арию с матерью и отвесил смачный пинок этому ублюдку.

Вскоре был отправлен посыльный в столицу нашего графства. Никто не верил в справедливость наших местных вершителей. И, надо сказать, письмо достигло адреса, но вместо справедливости мы получили град из стрел и обвинение в мятеже. Один за другим мои друзья гибли. Наш капитан приказал брать родных и бежать из города, а сам отправился куда-то в глубь штаба.

Помню, как бежал по улицам, не разбирая дороги. Когда я добрался до дома, то с ужасом увидел на пороге несколько тел в солдатской форме. Мой отец, тяжело дыша, сидел, облокотившись на косяк. Его лицо было бледным, а из-под одежды текла кровь. Рядом с ним суетились мама с моей женой, пытаясь хотя бы как-то помочь.

— Бери свою мать с женой и беги на пристань к моей рыбацкой лодке, думаю, вы сможете оторваться по реке, — сдавлено произнёс он.

Я молча кивнул. Как человек, связанный со службой, я знал, что его рана смертельна. Дальше всё было как в тумане. Мы бежали без остановок к причалу. Иногда нам на пути попадались солдаты, но я всегда должным образом относился к тренировкам, и поэтому быстро справлялся с ними.

— Простите, — прошептал я, не глядя на тела, из-под которых начала растекаться кровь. Я знал, что они просто выполняют приказ, но я должен был спасти свою семью.

Когда до спасительной лодки оставалось всего каких-то десять метров, я услышал вскрик боли. Моя мама упала на землю со стрелой в спине.

— Мама, — закричал я во всю глотку.

Этот мир несправедлив, одним можно всё, другим — ничего. Если есть деньги, то ты король жизни, а если нет — то ты никто. Власть имущие в нашем мире как боги, а мы? Что мы? Мы должны быть благодарны, что у нас не забирают последний кусок хлеба, да и это не всегда. Конечно, я знаю, что нельзя судить по одному случаю, но...

Когда лодка немного отдалилась от берега, я, полностью разбитый, бросил свой взгляд на городские стены. Никогда бы не подумал, что буду покидать родной город таким образом.

Внезапно краем глаза я заметил на стене своего капитана, он был окружён, десятки арбалетов были нацелены на него.

— Где мой сын? — прокричал мужчина с проплешиной на голове. Это был отец той мрази.

Наш капитан лишь молча усмехнулся и достал что-то из мешка. Перед людьми предстала отрубленная голова с детородным органом во рту.

— У насильников один конец, — громко во всеуслышание заявил капитан. В ту же секунду десятки болтов устремились к нему.

Я видел, как тело капитана полетело вниз, мы были наказаны за выполнение своего долга. Прекрасно понимая, что мне больше нет места в империи, так как скоро плакат розыска с моим лицом будет разослан по всей городам и деревням, да и вполне возможно даже в другие страны. Я принял решение покинуть материк, благо контрабандисты всегда готовы оказать такую услугу, были бы только деньги. От идеи воспользоваться порталами я отказался почти сразу, за ними всегда присматривают.

Моя милая жена тихо плакала, обнимая колени. Осторожно приобняв её, я поделился с ней своими мыслями.

— Ты уверен? Может, они не будут нас искать? Мы же простые люди, зачем им это? — прерывисто, всхлипывая, спросила она.

— Свидетелей не оставляют в живых, — покачал головой я. Конечно, я немного лукавил, так как шанс, что нас проигнорируют, был весьма неплохим, но я не хотел рисковать.

В скором времени мы покинули материк, и я вздохнул полной грудью, почувствовав безопасность — это стало моей главной ошибкой. Я забыл, что море — одно из самых опасных мест в мире: морские монстры, штормы и... пираты.

Волею судьбы наш корабль нарвался на пиратов, и я уже начал думать, что это конец. Но чудеса все-таки случаются: один из пиратов узнал меня. Это был старший сын нашего капитана, мы с ним в детстве часто играли, и я даже подумать не мог, что встречу его среди этого отребья.

В любом случае, для нас с женой это была огромная удача. По его словам, это был его последний морской поход, и в скором времени он завяжет с пиратством. Лишь благодаря ему я и моя жена смогли избежать смерти. Как-то так я и попал к пиратам и уберёг свою ненаглядную от всяких непотребств.

К несчастью, жизнь непредсказуема. Через неделю мой спаситель был убит во время потасовки в кабаке, ну а я, не имея возможности покинуть этот остров, примкнул к стражам башни.

— Что значит ты потерял свой шлем? Ты, сын шлюхи, допустил потерю дорогостоящего обмундирования! Ты вообще понимаешь, что чтобы компенсировать его стоимость, будешь должен отслужить... Тысячу лет минимум! Именно столько лет тебе, собачьему потомку, понадобится, чтобы оплатить его. Чтобы до вечера шлем был найден, или я лично тебя четвертую! Свободен! — раздался крик нашего сержанта.

Наблюдая за этой картиной, я невольно покачал головой. Честно говоря, когда я увидел мои новые доспехи, я думал, что меня схватит удар. Изысканные серебристо-черные доспехи с множеством узоров и магических рун, крепкая дублёная кожа магических монстров. Я уже видел подобные доспехи во время учений. Это не просто доспехи — это доспехи императорской гвардии.

Как у каких-то пиратов оказались эти доспехи, при этом на всю стражу башни? А пушки на корабле Безликого — они же принадлежат личному императорскому флоту, на некоторых даже клеймо выбито. Кто, черт возьми, этот Безликий, откуда у него всё это? Эти вещи не купить даже имея деньги.

К слову, нам приказали сильно не отсвечивать своими доспехами и вообще лучше надевать их только по необходимости. Поэтому большую часть времени мы ходили в куда более дешёвых доспехах.

Глава 14. Шпион

Я шёл по улице в крайне скверном настроении. Провести осмотр острова и составить отчёт — вроде бы ничего сложного, да? А вот как бы не так. Мне нужно было опросить не один десяток людей, собрать подписи и так далее.

Сколько раз в этот день я уже слышал пожелания пойти со своими вопросами глубоко и подальше, сколько раз я был готов выхватить оружие? И для чего? Чтобы составить отчёт, который никто даже не будет читать? Я до сих пор вспоминаю со скрежетом в зубах, что Безликий сделал с моим прошлым отчётом.

А эта его фраза: «следующий раз используй бумагу помягче, а то эта слишком жёсткая». Эта скотина использовала мой тяжкий труд в своём сортире, но этого ему было мало, он ещё и пожаловаться осмелился.

Причитая о своей нелёгкой судьбе, я остановился перед обшарпанным двухэтажным зданием. Над дверцами красовалась большая надпись «Весёлый альбатрос». Недавно это здание выкупил какой-то псих. Почему псих? Да всё просто: другой не стал бы тратить свои деньги на открытие своего заведения в этом богом забытом месте. Нет, конечно, ушедшие в отставку пираты бывают делают подобное, но вот чтобы это сделал кто-то извне... На мой взгляд это как-то странновато.

Кто-то из моих ребят даже пошутил, что к нам приплыл шпион. Ха, если это так, то это какой-то неправильный шпион, слишком уж сильно он выделяется, будто белая ворона. Хотя, возможно, это было бы даже гениально. Как водится, хочешь что-то спрятать — прячь на самом видном месте.

Зайдя внутрь я увидел как служанки старательно оттирают въевшуюся в древесину кровь бывших хозяев. Интересно, но это место было совсем не типичным для пиратского притона. Более менее чистые полы, множество качественно сделанной мебели и свет, много света.

На одной из стен я заметил весьма незаурядную картину, хотя нет, вру — две картины. На одной из них был нарисован альбатрос с кружкой в крыле, подбитым правым глазом и белоснежной улыбкой, которая придавала альбатросу особый шарм.

Вторая картина была ничуть не менее экстравагантна. Там был нарисован все тот же альбатрос, правда, кто-то уже успел выбить ему пару зубов и нарядить в женское платье. Кстати, а у альбатросов вообще есть зубы? Хотя о чем это я? К чему подобные идиотские вопросы? Это же картина, тут и не такое рисуют, что только стоит картина Безликого с драконом.

За барной стойкой я заметил хозяина этого заведения. Он молча протирал тряпкой кружки. Удивительно, но тряпка была белоснежно белой, и только уже за это я готов был расцеловать его.

Не знаю почему, но почти все местные дельцы используют такие тряпки, что стоит посмотреть на них, и сразу же появляется множество вопросов: «Что они с этими тряпками делают?» Нет, серьёзно, эти тряпки выглядят так, будто ими регулярно моют полы, ну или зад, кому что ближе.

— Господин Персиваль. Рад вас видеть, — улыбнулся Маркус. — Будете что-нибудь?

— Нет спасибо, — покачал я головой, внимательно смотря на него.

Маркус был высоким, мускулистым шатеном с немного кривым носом и грязными жирными волосами, которые ему абсолютно не шли. Честно говоря у меня складывалось ощущение, что он специально напускает на себя неряшливый образ.

— Господин Персиваль. Чем обязаны столь внезапному визиту? Мы ещё не открыты и не готовы принимать гостей, впрочем, если вы хотите, мы всегда готовы услужить, — произнесла вышедшая из подвала миниатюрная дама с пышной грудью. Это была Аннабелль — жена Маркуса.

Очередной раз отказавшись от столь заманчивого предложения, я быстро обрисовал им причину своего пребывания.

— Я и не думала, что бюрократия добралась уже и досюда, — ахнула Аннабелль.

— Бюрократия — вовсе нет, — посмаковал я, вспомнив столь давно позабытое слово. — Просто на этом острове есть одна сволочь, для которой поиздеваться над другими — святое дело.

— А разве вам можно говорить подобное о своём господине? — удивился Маркус, поняв, кого я имею в виду.

— Я его раб, а не слуга, — самоуничижительно улыбнулся я, не став продолжать тему.

Так, за делами, я не заметил, как наступил закат. Уставший, голодный, ужасно злой и до ниточки промокший, я тихо бранясь возвращался к себе.

— Грёбаный дождь, я ведь почти дошёл. Вот не мог он начаться на пару минут позже, — пробурчал я вслух.

— Ну вот, опять ворчишь как старый дед, — прозвучал голос Роланда.

— Не опять, а снова! — поправил я друга.

— Вот тебе обязательно быть таким колючим? Я понимаю, ты устал за сегодня, но тебя же так никто любить не будет, — хмыкнул Роланд. — Я, к слову, приготовил для тебя один очень занимательный сюрприз.

— А я не кусок золота, чтобы всем нравиться.

— Что есть, то есть, — согласился мой друг. — Как сказал бы один наш общий знакомый: ты сейчас больше смахиваешь на кусок ароматного...

Роланд не стал продолжать, но я его прекрасно понял. Пожалуй, он был в какой-то степени прав. Видок сейчас у меня и вправду не очень, да и запашок тоже. А как иначе? Целый день бегать по острову под палящим солнцем не так уж и легко.

— Ладно, веди к своему сюрпризу. Ты бы не стал меня беспокоить без причины, — взохнул я.

— Конечно! Я даже могу поставить зубы Мелмана на то, что тебе понравится.

— Ну и гад же ты. Я теперь даже не знаю, что лучше. Беззубый Мелман — ляпота. — Ну а если серьёзно, то я надеюсь, не получится как в прошлый раз.

— Ой, ты мне так и будешь это напоминать? Я тогда сам охренел, кто же знал, что экзотическая танцовщица, обещанная тем торговцем, окажется троллем. У мужика явно не все дома. Но зато мы теперь с тобой знаем, что можно подарить Фоксу, этот больной извращенец точно оценит.

— И это твой сюрприз? — спросил я, смотря на лысого, бородатого мужчину в грязных, обоссанных штанах и огромным пивным брюхом.

— Ик... Мне и правда нальют, если я по... Ик... Повторю свою историю? Ик... — с трудом произнесло это подобие человека.

— Да, даже закуску дадим, — прознес Роланд.

— Закуску. Ик... Зачем закуску? — не понял мой неназванный гость.

— Говори давай, а не то я начну разбавлять алкоголь водой, — пригрозил мой друг.

— Водой? Ик... ВОДОЙ?! Да как так только можно, это... Ик... Это святотатство над нектаром богов, — взревел нечеловеческим голосом мужчина.

Спустя пару минут, потратив множество нервных клеток, Роланд всё-таки сумел добиться своего — пьяница заговорил. И надо признать, что информация и вправду была очень интересной.

Согласно его словам, конечно же отпуская те моменты, когда он такой вот красивый, харизматичный и вообще замечательный человек должен был мериться с грязными, неотесанными завистниками: он узнал в одном из людей на острове гвардейца королевства Рассвет.

— То есть, ты утверждаешь, что владелец «Весёлого альбатроса» является гвардейцем королевства Рассвет? — спросил я, смотря на пьянчугу.

— Да, — кивнул он. — Он был одним из личных охранников королевы.

— Откуда ты это знаешь? Насколько я помню, они все всегда носили шлемы, и никто не видел их лица, — спросил я.

— Я и сам... Ик... Я и сам когда-то хотел стать... Ик... Гвардейцем. Но этот... Ик... Сволочь назвал меня некомпетентным. Меня! Вы понимаете, меня! Да я был в разы лучше всех их вместе взятых, то, что их тупая хозяйка, сдохла подтверждает мои слова. Ик... — на последних словах он даже вскочил со стула, но не удержавшись на ногах, с грохотом рухнул на пол.

— Понятно, — покривил лицом я. — Но откуда ты взял, что он хочет навредить острову? Может, он давно покинул службу, всё-таки его хозяйка умерла, откуда тебе знать о его целях?

— Покинул службу?! — ухмыльнулся пьяница. — Исключено, он слишком гордый для этого. Ик.

— Хорошо, это интересная информация. Благодарю за помощь.

— Э, а выпить? — спросил он, смотря на меня.

— Конечно, я помню, — встав с места, я подошёл к настенной полке и взял оттуда бутылку вина. — Держи.

Пьяница не сказав и слова, сразу откупорил её и жадно присосался к горлышку.

— Эх, хороша! — произнёс он, вытирая рот рукавом.

— Рад, что тебе понравилось. Тебя проводят, — на этих словах в комнату вошёл один из моих людей и с омерзением на лице вывалок пьянчугу.

— Это ведь была та бутылка, о которой я подумал, — спросил Роланд.

— Она самая, — улыбнулся я.

Из-за моей неспособности напиться, я начал коллекционировать разные напитки, что привлекло ко мне внимание Мелмана. Этот говнюк то и дело прокрадывался ко мне и воровал бутылки. Поэтому я приготовил для него особый подарок — бутылку с отменным ядом, но у этого куска говна будто была чуйка. Конечно, можно было отравить и другие бутылки, но я то и дело угощал вином своих немногочисленных друзей и гостей.

— Думаю, никто особо не удивится, если найдёт тело этого пьяницы в какой-нибудь глухой подворотне.

Если его слова правдивы, я не мог оставлять этого человека без внимания. Кто знает, когда он в следующий раз решит рассказать о Маркусе? А ведь это открывает передо мной множество новых возможностей.

На следующий день, мы с Роландом и несколькими моими парнями отправились к «Весёлому альбатросу».

— Добрый день, — с порога обратился к Маркусу я.

— Добрый, добрый. Будете что-нибудь заказывать? — спросил он.

— Нет, я по делам. К слову, а где твоя красавица? — спросил я.

— В магазин ушла, у нас закончились некоторые продукты.

— Понятно. У одного из моих ребят скоро день рождения и я хочу отметить его в твоём заведении. Я надеюсь, у тебя нет ничего против?

— Ну что вы, я наоборот буду признателен за такую возможность, — улыбнулся Маркус.

— Замечательно, предлагаю подняться в одну из комнат и обсудить дело уже там.

Спустя пару минут мы с Маркусом устроились в мягких креслах и, смотря друг на друга с улыбками, продолжили.

— Сколько людей вы хотите пригласить? — спросил он.

— Много, но сперва ответь, как нынче живётся в Рассвете?

Улыбка на лице моего собеседника слегка дрогнула.

— О чём вы? — с натянутой улыбкой спросил он.

— Ну как же, ты жил в прекрасном королевстве Рассвет, да ещё был там не последним человеком. Целый королевский гвардеец.

— Вы меня с кем-то спутали.

— Не думаю. Я не стал бы приходить к тебе, если бы не был до конца уверен, — в этот момент я немного лукавил, так как, всё-таки, небольшие сомнения у меня имелись.

Тело Маркуса напряглось, и в его взгляде я прочитал небольшую ауру опасности.

— Не советую творить глупости, я пришёл сюда не один.

— Что тебе надо? Сомневаюсь, что ты просто так решил поговорить со мной, — уже без всякой притворной вежливости в голосе произнёс Маркус.

— Я ведь уже говорил, что я не слуга Безликого, я его раб. Знаешь, что хочет в первую очередь любой раб для своего хозяина? Он хочет видеть его отрубленную голову, — мрачно изрёк я. — К слову, ты можешь не переживать об источнике моей информации. О нём уже позаботились.

Я видел во взгляде Маркуса замешательство, он не знал, как реагировать на мои слова. Была ли у него хоть капля доверия ко мне? Вряд ли. Но и альтернатив у него было не сказать, что много.

— Ну что, будем дружить? — спросил я.

Глава 15. Что-то не так

— С добрым утром, — произнёс я, войдя в помещение.

— Привет, — прозвучал голос вошедшего за мной Роланда.

— Опять вы? Каждое утро как по расписанию приходите, вам не надоело? — спросил Маркус.

— Сам виноват, что у тебя так вкусно кормят, — усмехнулся я.

— Поправочка, Маркус готовит просто отвратительно, его еду впору называть оружием массового поражения. Так что давай не будем приписывать ему незаслуженные заслуги, всю готовку на себя взяла его обворожительная жена Аннабелль, — возразил на мои слова Роланд.

— Эй, я не так уж и плохо готовлю, не надо тут на меня наговаривать, — возмутился Маркус. — Вам как обычно?

— Естественно, — улыбнулся я.

Время быстротечно, я не успел заметить, как мне стукнуло тридцать восемь. Казалось, что только вчера Безликий привёз на этот богами забытый остров напуганного ребёнка, а уже сегодня тут стоит тридцативосьмилетний мужик. У которого за спиной целый багаж из множества неудач и бед. Порой я задумываюсь, действительно ли я хочу смерти Безликому, действительно ли я ищу спасения от него?

Я знаю, что эти мысли бредовые, что Безликий — мразь, забравшая у меня отца, принёсшая в этот мир множество горя и разрушения. Но почему я до сих пор тут? Я постоянно придумывал схемы для его устранения, но ни разу так и не довёл ни одну до финала. Конечно, в основном там не было моей вины, но... С каждым годом сомнения всё больше и больше гложут меня, что если я подсознательно сдерживаю себя? В чём смысл моей жизни, если я то и дело вынужден ползать на коленях.

— Перси, — позвал меня Ролад. — Ты в порядке? Мы тебя звали, но ты не отвечал.

— Простите, я просто немного задумался, — улыбнулся я, пытаясь скрыть бушующие внутри меня эмоции.

Пытаясь успокоиться, я начал осматриваться по сторонам. «Весёлый альбатрос» за прошедшее время изменился не сильно. Все те же картины, висящие на стене, та же мебель, но уже совершенно другие люди.

Я посмотрел на сидящих у стойки Роланда с Маркусом. Роланд все тот же обормот, готовый подписаться на любую авантюру, конечно же, кроме голодовки. Но в его глазах я уже давно не замечаю былого азарта.

Что касается Маркуса, то за прошедшие годы мы стали неплохими друзьями. Мы часто общались, придумывали всевозможные планы по уничтожению пиратов, но порой я замечаю след разочарования на лице моего друга. Он человек действия и не любит сидеть без дела, но время идёт, а приказа к атаке все нет и нет.

— Маркус, слушай. А тебе не страшно было брать сюда Аннабелль? Я просто никак не могу тебя понять, ведь будь я на твоём месте, то ни за что на свете не позволил бы своей половинке находиться здесь, — задал свой вопрос Роланд.

— А ты думаешь, это я её сюда потащил? Ага, щас. Стоило мне только заикнуться о том, чтобы оставить её дома, как она устроила мне такую взбучку. Назвала меня кобелём и пообещала, что если я её не возьму, после пожалею об этом. А я её прекрасно знаю, она свои обещания держит.

— Ясно, каблук, — улыбнулся Роланд.

— Рот закрой, — прозвучал откуда-то из кухни голос Аннабелль.

Роланд в ту же секунду вжал голову в плечи. Необъяснимо, но почему-то он боялся Аннабелль как огня.

— Маркус, будь другом, плесни ещё, — поднял кружку Роланд.

— Ты за прошлую ещё не расплатился, — посмотрел Маркус на Роланда.

— Слышал выражение, что деньги портят дружбу? Зачем упоминать о столь тривиальной вещи, как деньги? Дружба куда важнее, — нагло улыбнулся Роланд.

— Знаешь, некоторых друзей надо гнать ссаными тряпками, а то они больно уж наглые, — сухо ответил Маркус.

— Да, да! — кивнул Роланд с протянутой кружкой. — Некоторых действительно надо гнать в шею, а теперь налей, пожалуйста, рука уже болит держать кружку.

— Эх, не друг, а один сплошной убыток, — вздохнул Маркус, наливая алкоголь.

За нашими спинами послышался звук открывшейся двери и тяжёлые шаги.

— Всем привет, кого не видел, — произнес вошедший мужчина в броне.

— Хотен, какими судьбами? Ты обычно не пьёшь по утрам, — удивился приходу одного из своих друзей Маркус.

— Да я на улице встретил Фокса, думал штаны придётся менять, славу богу, обошлось, — ответил Хотен. — Представляете, он заявил, что я бы понравился его зверюшкам, меня чуть удар не хватил.

— Садись, — улыбнулся Маркус, наливая в кружку алкоголя для Хотена.

— Кстати, видели новую пижаму Безликого? — вдруг спросил Роланд.

— Ты про ту розовую со свинюшками? Кто же не видел, об этом весь остров судачит. Вы мне лучше объясните, зачем он нарисовал на своей маске цветочки? Я как увидел его в этой розовой пижаме и в маске с нарисованными цветочками, да ещё и свинячим хвостиком сзади, так все — думал белочка пришла.

Мы все дружно заржали под комментариями Маркуса. Наряд Безликого и вправду был весьма экстравагантен.

— К слову, кто-нибудь заметил, что из Муравейника забрали множество рабов? — спросил Маркус.

— Корабли с рабами каждый день отплывают от берега десятками, слышал что многие хозяева забирают своих рабов по всевозможным предлогам, — произнёс Хотен, отпивая из кружки.

— Не к добру все это, — покачал я головой.

Только дурак не сможет понять, что что-то происходит в тени. Почти все наши крупные партнёры в один момент, без всяких предупреждений, просто взяли и отказались от нашего сотрудничества. Даже Безликий стал каким-то обеспокоенным, что уж говорить об обычных пиратах.

А ещё магическая башня, или, как они сейчас себя называют, Академия магии, что вечно закупала у нас рабов для экспериментов, резко порвала с нами все связи. А там, надо заметить, были нешуточные объёмы торговли, и ведь иных источников для поставок такого товара у них попросту нет. Странно все это, и одновременно пугающе.

— Не только с нами происходит подобная фигня, но и во всем мире ощущается нездоровая атмосфера, — произнёс Маркус.

Ситуация в мире была и вправду, мягко говоря, не спокойной. На Зероне, в стране орков Оркроксе, начала разрастаться борьба между двумя потомками нынешнего вождя. Будучи образцовыми воинами, орки чтили кодекс и придерживались политики невмешательства в судьбу других стран. Такую же риторику поддерживал младший наследник. В противовес ему выступил старший брат с куда более воинственными взглядами. Он считает, что удел орков — это сражаться, а не созидать.

Одновременно с волнениями в Оркроксе прошёл слух о великом сходе горных племён. Что там собираются обсуждать, не понятно, никто и не помнит, когда в последний раз было что-то подобное, да и было ли вообще?

Даже в мирной стране зверолюдей Неоне, где на первом месте стоит искусство, где музыка играет не стихая круглый год, а художники творят немыслимые шедевры, теперь слышатся звон кузниц. Сотни гружёных оружием кораблей стремятся к столице Неона.

— Эх, в неспокойные времена живём, — вздохнул Маркус. — Недавно слышал, как мои посетители обсуждали съезд наёмников. Якобы где-то в южных странах Зерона можно неплохо подзаработать.

— Мда, настроение в мире не очень. Но думаю, империя Воскедор сможет избежать худшего для материка, — произнёс Роланд, не отвлекаясь от кружки.

— Не могу разделить с тобой твой оптимизм, — печально молвил Хотен.

— Почему это? Империя Воскедор является одной из сильнейших стран. Их армии способен противостоять разве что Султанат, а про экономику вообще молчу, — наконец-то оторвался от кружки Роланд.

— Так то, это так. Но... Золотой век у империи уже давно закончился. Сейчас у страны множество проблем, которые как опухоль душат её, — печально сказал Хотен.

— Это какие же? — спросил я. Мне и правда стало очень интересно.

— Ну, первая — это аристократы, — прозвучал ответ.

— Ха, аристократы — это проблема любой страны, а не только империи. Нашёл чем удивить, — рассмеялся Роланд.

— Боюсь, ты не совсем понимаешь сложившуюся ситуацию. За долгое время своего существования империя Воскедор породила огромное количество знатных домов. Сейчас в империи больше аристократов, чем свободной земли, у многих даже нет своих владений. При этом каждая собака мнит себя центром вселенной, — с печалью в голосе начал Хотен.

— А церковники? В империи Воскедор нет главной религии, что привело к существованию на её территории огромного количества религий. А между прочим, хочу заметить, что они отнюдь не белые и пушистые. Они также, как и аристократы, имеют внушительный вес внутри страны. По одному их слову встанут десятки тысяч людей, а ведь ещё есть и их личная армия. И я сейчас не о паладинах, эти ребята, конечно, серьёзные, но реальная сила приходится на сотни тысяч хорошо обученных фанатиков.

— Это всё? — спросил с нервозной улыбкой Роланд.

— Ага, щас. Держи карман шире, — ухмыльнулся Хотен. — Я ещё не упоминал постоянные нападения монстров, огромную коррупцию в армии и среди чиновников, а также множество других проблем, о которых мне либо лень говорить, либо я просто о них не знаю.

— Мать моя женщина, это как империя ещё держится на плаву? Как Султанат их ещё не покорил, — удивился я.

— А у Султаната своих проблем хватает, там очередное восстание, вызванное жестокостью султана, — произнёс Маркус, вытирая очередную кружку.

— Опять?! Это уже какое по счёту? Пятое? Шестое? Как он ещё всех своих подданных не вырезал? Каждый год минимум десяток восстаний, — удивился Роланд.

— А что с другими странами? Что слышно про них? — спросил я у Маркуса.

— А что с ними не так? Эльфы, ушастые говнюки, опять с кем-то из соседей территорию не поделили. Говорят, им там так звездюлей отвесили, что мама не горюй, в отместку, всё по тем же слухам, они сожгли несколько деревень в другом районе и какой-то здоровенный лес. А, ну и ещё они опять со своими тёмными собратьями посрались. Вот не могут они нормально жить, чуть цвет кожи отличается, и все, враги до скончания времён. Глупо.

— А гномы и феи?

— А что гномы и феи? Про фей, как обычно, ничего не слышно, ну за исключением того, что кто-то из посетителей говорил, что они освежевали очередного контрабандиста и устроили набег на небольшую деревушку в поисках сексуальных рабов.

— Что? — воскликнул Роланд. — А они там не порвутся?

— Не порвутся, не переживай, — хмыкнул Маркус. — Что касается гномов, то про них я ещё меньше знаю, они всегда были закрытым обществом. Ну разве что был слух о смене их правителя, но я не ручаюсь за достоверность. Хотя нет, вру. Был ещё один слух: якобы они начали вести дела с королевством Рассвет.

— А зачем им это? Я, если честно, не припомню, чтобы в Рассвете было что-нибудь интересное этим расистским коротышкам, — почесал задумчиво голову Хотен.

— Возможно, было что-то найдено в распечатанной шахте? — с еле заметной гордостью в голосе произнёс Маркус. Все-таки, что-что, а родину он любит. — Жаль, что больше никаких интересных новостей нет. Все сидят на жопах ровно, даже когда надо, наоборот, действовать.

Я тихо усмехнулся, поняв, в чью сторону был брошен упрёк.

— Какого хрена я должен бегать по всему острову в поисках такого отброса, как ты? — раздался злобный голос.

Я с удивлением обернулся и увидел взбешённого Мелмана. Его одежда была в беспорядке, а на лбу красовался длинный порез.

— На что уставился? — сразу начал он наезжать на меня.

— На кусок говна, — ответил я с отвращением.

— Поправлю, на вонючий кусок говна, — вмешался Роланд.

Запашок от Мелмана, нужно признать, был и правда не из приятных, казалось, что перед своим приходом он повалялся в рыбных потрохах.

— Ты налей мне выпить, — указал рукой Мелман на Маркуса.

— Я не обслуживаю у себя высокомерных мудаков, — зло бросил в ответ Маркус.

— Я не понял, у тебя что, лишняя жизнь в запасе, так со мной говорить? Если я захочу, ты...

— Пошёл вон, — прервал его Маркус. — А если будешь угрожать, то я напомню, что кинжал в печень, и никто не вечен.

Мелман просто застыл в шоке, он совершенно не ожидал, что кто-то осмелится так говорить с ним. Он привык чувствовать себя королём, а сейчас ему в грубой форме указали на место. Самое забавное, что он даже ничего не сможет с этим поделать. Безликий не будет ничего предпринимать, в то время как я спокойно могу выступить как защитник. От Мелмана уж точно смогу защитить.

— Ты, — Мелман указал на меня. — Безликий хочет видеть тебя.

Сказав эти слова, он быстро удалился прочь.

— Что с ним приключилось, — спросил я у оставшегося помощника Мелмана, и по совместительству моего шпиона.

— А он Безликого разозлил, за что и полетел в помойку.

— Хах. Для него подобное место должно быть как дом родной, — рассмеялся Роланд.

Я заметил, как на лицах Маркуса с Хотеном появился след улыбки. То, что Маркус не любит Мелмана, я понял, но похоже, что Хотен почему-то тоже не сильно хорошо относится к Мелману.

— Маркус, а за что ты так с этим козлом? Я не спорю, он тот ещё урод, но всё же? — спросил Роланд.

— Он вчера на рынке ударил Аннабелль, — мрачно ответил Маркус.

— Да ладно? А как он тогда ещё живой? Я думал, тётя Аннабелль его должна была на месте в землю закопать, — присвистнул Роланд.

— Какая я тебе тётя, — закричала вышедшая на шум Аннабелль.

— Без понятия, видно идиотам везёт, — улыбнулся Маркус.

— Маркус, — закричала взбешенная Аннабелль.

— В любом случае, он ещё за всё ответит, я ему оторву руку, которой он осмелился ударить мою жену, и засуну её ему глубоко в...

— Ой, сиди уж, защитничек. Без тебя как-нибудь управлюсь, — хохотнула Аннабелль, ставя перед нами кружки пенного.

— А это куда? — спросил Роланд, указывая на лишнюю кружку.

— А это мне. Или ты что-то имеешь против? — опасно прищурилась Аннабелль и с громким хлопком опустила свою руку ему на плечо.

— Да нет, — неловко улыбнулся Роланд. — Все нормально, убери, пожалуйста, руку, а то мне немного больно.

— Ну вот и отлично, я знала, что мы обязательно найдём общий язык, — улыбнулась она, игнорируя мольбу Роланда.

Глава 16. Союз Морских богов.

— Что это все значит? — услышал я рассерженный голос Безликого.

Стоило мне только войти в особняк, как я тут же понял, что что-то случилось. Коридоры были абсолютно пусты, не было ни одной служанки, ни одного стражника. Казалось, что все обитатели просто вымерли, такое может быть только в одном случае — люди спрятались от гнева Безликого. Не смотря на жестокий нрав и порой сумасшедшее поведение Безликого, я впервые почувствовал столь сильное гнетущее ощущение.

Осторожно приоткрыв дверь, я заглянул внутрь. Безликий стоял ко мне спиной и смотрел на магическую сферу, в которой было изображено лицо коренастого мужчины. Я уже видел его, именно он тридцать лет назад был вместе с Безликим и моим отцом в том кабинете.

— Я спрашиваю, что это значит, — кричал Безликий, размахивая перед сферой сжатыми в руках письмами.

— Я же тебе уже говорил, настало время выполнить предначертанную тебе роль, — спокойно произнесло изображение в сфере.

— Роль... Роль, то есть вы хотите сказать, что это все? Что вы выбрасываете меня как ненужную вещь? Я стал ради вас монстром, мой род отдал всё для осуществления божественного плана. И что теперь? Я должен сдохнуть из-за ваших планов?

— Я понимаю, ты расстроен. Что касается твоей службы, как и службы твоей семьи, то я хочу похвалить вас за ваше усердие, вы молодцы. Однако, наш бог больше не нуждается в ваших услугах, — тихим, будничным тоном произнес мужчина в сфере. — И ещё одно, это не мы превратили тебя в монстра, а ты сам.

— Хорошо, очень хорошо. Знаешь что я тебе скажу, иди ты на... — Безликий не сумел закончить, так как сфера отключилась. В порывах ярости он начал громить окружение.

Подождав, пока Безликий немного успокоится, я тихонько постучал в дверь и вошёл внутрь. В комнате был сущий бардак, множество вещей лежали поломанными на полу, старое зеркало в углу, которое стояло тут не одно десятилетие, теперь покрылось паутинкой трещин.

— Где ты шлялся?! Я вызывал тебя ещё час назад! — прокричал Безликий.

Я ничего не ответил, так как знал, что стоит мне только открыть рот и что-нибудь сказать, как на меня тут же польётся словесный понос. Разве мне это нужно? Разве я хочу слышать, как меня будут оскорблять и унижать? Нет уж, я лучше помолчу.

— Молчишь?! Ну и хрен с тобой, золотая рыбка. Значит слушай сюда: берешь людей и пускаешь под нож всех собак Моргана, ты меня понял? — глаза Безликого опасно блеснули.

— Моргана? Вы имеете в виду людей вашего друга? — удивился я.

Несмотря на то, что имя Морган было весьма распространенным, почему-то на ум мне пришёл только один человек — Морган Хорнигол III, один из членов «Союза морских богов».

Союз морских богов — это союз девяти флотилий, официально они позиционируют себя как борцы за справедливость и охотники за пиратами. Как там они любят говорить? «Мы очистим этот мир от скверны пиратства». Смешно, учитывая, что на деле они те же пираты, если не хуже. Прячась за красивыми словцами, они жгут и режут любого, кто пришёлся им не по душе, а после объявляют его пиратом — такова суровая действительность. Естественно, что с таким подходом они быстро стали вне закона.

Морган является лидером девятого, самого слабого флота из всего союза. От себя могу сказать, что он недалёкий и очень жадный человек. Если пообещать ему достаточно денег, он будет готов на всё, даже мать родную зарезать. Поэтому нет ничего удивительного в том, что они с Безликим хорошие, старые друзья. Тем более, что Безликий и сам является членом этого союза, точнее одним из его лидеров — это было бы даже забавно, если бы не было так грустно.

Люди Моргана часто привозят на остров захваченных людей и иногда различные дурманящие вещества на хранение, для их дальнейшей перепродажи где-нибудь дальше. Безликий не особо лез в дела своего друга, хотя и предупредил его, чтобы он держал свой товар подальше от его людей.

— Друг? Этот сучий сын? Да он даже ногтя на моём мизинце не стоит, этот предатель просто клоун, пыль под моими ногами. Единственное, в чём он хорош — это привозить мне пижамы, — глаза Безликого вдруг широко раскрылись и он с ужасом в голосе, обхватив голову руками, произнёс: — Твою ж за ногу, пижама! Он же мне так и не доставил моего тигрёнка.

— Так вот кто тебе пижамы таскал, — безэмоционально кивнул я.

По внешнему виду Безликого могло показаться, что наступил конец света, он чуть ли не падал на колени в истерике. Да-да, потеря поставщика пижам действительно крайне печальная вещь, как же мы теперь сможем это пережить? Даже ума не приложу. С подобными мыслями и кривой усмешкой я смотрел на Безликого.

Примерно двадцать минут потребовалось, чтобы он наконец-то прекратил этот цирк и начал вести себя серьёзно. Хорошо, что хотя бы не получилось как в прошлый раз, когда он начал требовать шоколадку. Иногда, смотря на столь глупое и незрелое поведение можно даже забыть, что этот человек — жестокий социопат с раздутой до предела манией величия.

— Ты ещё здесь? — спросил Безликий, намекая, что представление закончено, и я должен бежать со всех ног выполнять его волю.

Честно говоря, я был не совсем уверен, что мне делать. Одна из черт характера Безликого заключалась в том, что у него семь пятниц на неделе. Он постоянно меняет свои решения с присущим ему сумасбродством. Чего только стоит его решение покрасить весь особняк и окружающую территорию в розовый цвет, включая траву и деревья. Идиотизм? Определённо да!

Только представьте себе, огромная толпа пиратов ползает на корочках и красит траву — смех да и только. Но самое смешное было когда Безликий сказал: «Всё фигня, давай по новой! Этот цвет смотрится не очень». В тот день мы испробовали всю палитру цветов, но Безликому всё не нравилось. В конце концов, когда мы смыли всю краску, Безликий внезапно сказал нам остановиться, мол, без краски всё смотрится просто идеально. Думаю, говорить о том, какие у всех в этот момент были лица, не приходится.

— Я не понял, ты что совсем страх потерял? Я по твоему, что, портовая шлюха, которая постоянно меняет свои решения? — заорал Безликий. — Просто слов нет, вокруг меня одни идиоты, пойду лучше заем свою печаль.

Грубо отодвинув меня в сторону, Безликий решительным шагом покинул кабинет, а я, постояв ещё немного, решил взглянуть на замеченные мной ранее письма. Осторожно раскрыв первое попавшееся письмо я начал читать его.

Моё имя известно по всем морям и океанам этого мира, моё имя воспевают десятки юных дев и внушает страх каждому пирату, что услышал его.

— Какое эпичное начало, — прокомментировал первый абзац я.

Я, Морган Хорнигол III, известнейший из известнейших, объявляю, что я пришёл исполнить свою клятву. Я очищу эти воды от грязных, смердящих пиратов.

— Мда, скромностью прям и прёт из каждого слова.

Союз морских богов пришёл и бросает вызов грязным животным с острова Крэт. Если у вас ещё осталась смелость, то через неделю я жду вас у синего рифа.

Честно говоря это было весьма интересное чтиво. Теперь я мог понять причину приказа Безликого, но вместе с тем у меня появилось множество вопросов. Морган был слишком сильно повязан с Безликим, чтобы кто-то мог его перекупить, он жадный, но не идиот. Поэтому я не могу понять его мотивов.

Второе письмо было написано лично Морганом для Безликого.

Привет, как жизнь? Давненько мы с тобой не выпивали, да? Слушай, я... Блин, я даже не знаю, как начать. Ты знаешь, у меня не то, чтобы было много друзей, да и вообще с нашим то образом жизни весьма трудно кому-либо доверять.

В общем, я правда считаю тебя своим другом, и мне сейчас очень трудно найти в себе силы, чтобы продолжить это письмо. Будь на твоём месте кто-нибудь другой, я бы просто сказал, что ничего личного, это лишь бизнес, но... Сейчас это не так.

Ты ведь помнишь мою дочь? Маленькое чудо, что называет тебя дядей, она стала для меня новым смыслом жизни. Я даже подумывал бросить ради неё своё дело.

Прости, но ты должен умереть. Если я этого не сделаю, они убьют мою маленькую Маргаритку. Не знаю, как ты обидел столь опасных личностей, но настроены они серьёзно. Они знают, что я не ровня тебе и потому достали специально для битвы с тобой весьма опасную штуку. Конечно, я умру, применяя её, но ради моего солнышка я готов на это. Поэтому прошу, просто умри, пожалуйста.

Твой друг Морган Хорнигол III.

— Вот значит как, — вздохнул я.

Полчаса спустя все было выполнено: мои люди разошлись по городу в поисках подчинённых Моргана, а я решил обсудить сложившуюся ситуацию с Маркусом.

Спустившись на первый этаж и почти выйдя за двери особняка, я заметил в одном из коридоров фигуру Безликого, о чём-то говорящего с немолодым пиратом. Подстёгиваемый любопытством, я осторожно подкрался ближе и начал вслушиваться. Судя по всему, я подошёл к окончанию беседы, но общий смысл я смог уловить.

— Ты все понял, что тебе надо сделать? — спросил Безликий.

— Да, господин, — кивнул пират. — Но вы уверены, что это задание следует выполнять именно мне? Я ведь смертник, клятва, которую я вам принёс обязует выполнять любой ваш приказ. Зачем использовать меня как няньку для ребёнка?

— Тебя это не касается, — с презрением бросил Безликий. — Где взять деньги ты знаешь, и позови мне Пятого, он ведь мастер перевоплощений, пора ему поработать.

Когда пират удалился прочь, я услышал грустный вздох Безликого.

— Прости, Морган, но я не хочу умирать. Обещаю, твоя дочка не будет ни в чём нуждаться, — произнёс он, смотря куда-то в пустоту.

Подождав пока Безликий уйдет я отправился к Маркусу.

***

Я шёл медленно по главной улице, обдумывая прочитанные письма. Со всех сторон слышался торговый шум. Торговцы зазывали к себе клиентов, а покупатели громко обсуждали свои покупки. Внезапно меня привлёк громкий крик торговца зверолюда. У прилавка с осьминогами стояли двое мужчин и громко ругались, рядом с ними нервно крутилась девушка с кроличьими ушками.

У меня ушла пара мгновений, чтобы распознать в мужчинах Чарльза и Фокса. Невольно на моих губах заиграла улыбка, Чарльз был полностью чёрный, с ног до головы его покрывали вязкие чернила.

— Извините, я всё исправлю, — заикалась девушка с кроличьими ушками, она явно была напугана. Схватив тряпку, она подбежала к Чарльзу в надежде отереть чернила.

— Отвали, — оттолкнул её руку наш гордый пироман.

Девушка-кролик застыла в страхе, но спустя пару секунд кивнула и изменила цель на Фокса.

— Убери от меня свои грязные руки, животное. На меня ничего не попало, — прорычал Фокс.

Бедная девушка была готова разрыдаться в любой момент. Решив, что не смотря на весьма забавную ситуацию, девушке всё же необходимо помочь, я сделал шаг вперёд.

— Чарльз, Фокс, какая встреча, — нарочно громко произнёс я, привлекая к себе всеобщее внимание. — Я, конечно, слышал, что наш остров меняет людей, но поменять цвет кожи — это что-то новенькое. Кстати, тебе идёт.

— Заткнись, остряк, — огрызнулся Чарльз.

— Перси, — позвал меня по имени Фокс. — Что тебе нужно?

Фокс прекрасно знал о своей репутации отмороженного маньяка и то, что на острове все стараются его избегать, включая меня. С Чарльзом точно такая же ситуация.

— От вас? Ничего, — ответил я. — Кстати, Безликий решил расправиться с людьми Моргана, поэтому если увидите кого-нибудь из них, можете делать с ними все, что хотите.

Чарльз с Фоксом переглянулись и, с улыбкой, позабыв о недавнем происшествии, побежали в город. Естественно, я знал, что примерно так все и будет, так как недавно Безликий запретил им брать рабов, и сейчас они не могли упустить такую возможность.

— Спасибо, большое вам спасибо, — благодарила меня со слезами на глазах девушка-кролик.

— Не за что, — отмахнулся я. — Однако, я бы посоветовал вам как можно быстрее пойти домой. Если эти двое никого не найдут, они могут и вернуться, поэтому лучше бегите, пока тут не запахло жареным кроликом.

Девушка ещё раз поблагодарила меня и, всучив мне в руки осьминога, побежала домой.

Я же посмотрел на своего нового друга и произнёс:

— Ну что, будем дружить?

Поймав одного из своих подчиненных, я приказал ему позаботиться об осьминоге. Парень посмотрел на меня с удивлением не зная что делать.

Вскоре я добрался до «Весёлого альбатроса». В заведении я сразу приметил Роланда, который держал мелкого мальчишку за ухо громко отчитывал его.

— Отпустите, я ничего не делал, — вырываясь вопил во все горло малец.

— Да-да, совершенно ничего, — усмехнулся Роланд, доставая из-за пояса мальчишки свой кошелёк.

— Это не моё, меня подставили, — ещё больше испугался малец.

— Ну конечно. Вот скажи, если бы я был в твоём месте, ты бы мне поверил? — спросил мой друг.

— Нет, — вздохнув, честно признал мальчишка.

— Ну и что прикажешь с тобой делать? — спросил Роланд.

— Эм, понять и простить? — нерешительно произнёс малец.

— Ага, ещё и погладить по головке, а потом и спать уложить. Я ведь так поступаю со всеми дурачками вроде тебя.

— Правда? — обрадовался мальчишка.

— А ты как думаешь? — спросил Роланд.

— Значит — нет. Дяденька, скажите, а если я пообещаю больше так не делать, вы меня отпустите?

— Я тебе не дяденька, — ответил Роланд.

Малец посмотрел на Роланда и с изумлением в голосе спросил:

— Тётенька...?

В тот же момент он получил от Роланда подзатыльник.

— Ещё раз поймаю, так легко не отделаешься, — произнёс Роланд, отпуская мальчишку. После чего, повернувшись со вздохом, сказал: — Вот ты видел, уже средь белого дня грабят, куда катится мир.

— Полностью с тобой согласен, тётя Роланд, — усмехнулся я.

— Лучше даже не начинай, — закрыв глаза, произнес Роланд.

— Ладно, ты только кошелёк сначала проверь, — улыбнулся я.

— Твою ж, когда он только успел, — вздохнул мой приятель. — Вот ты раньше сказать не мог.

— Ладно, пошли к Маркусу, кстати, за выпивку сегодня платишь ты, — произнес я, похлопав своего друга по плечу.

— Да пошел ты, — огрызнулся Роланд.

Спустя пару минут Маркус подсел к нам за столик с парой кружек пенного.

— Ну что, вздрогнем, — улыбнулся он. — Сегодня всех угощает Роланд.

— Не смешно, — надулся наш друг.

— Ну не скажи, лично мне очень смешно. Как и всем моим посетителям.

— Ладно, пошутили и хватит, давай я лучше расскажу, зачем меня вызывал Безликий, а то пока мы тут заливаемся смехом, Роланда опять грабанут, — в очередной раз подколол я своего друга.

Вместо ответа мы услышали лишь тяжёлый вздох понимания, что от этих шуток ему теперь так просто не избавиться.

Глава 17. Подготовка

— Выходит, что люди, стоящие за Безликим, решили избавиться от него? — задумчиво молвил Маркус. — Я должен немедленно доложить об этом.

После окончания моего рассказа Маркус вскочил с места и побежал куда-то наверх. Однако вскоре вернулся с крайне неловким лицом.

— Я воспользовался специальным одноразовым артефактом для связи напрямую с королем и, честно говоря, я теперь ничего не понимаю. Он будто заранее знал о цели моего звонка, — растерянно промолвил Маркус.

— В каком смысле? — спросил Роланд.

— В прямом. Я даже не успел всё рассказать, как он прервал меня и приказал больше ни с кем не говорить на данную тему. Что касается пиратов, то он сказал, что в ближайшее время со мной свяжутся.

***

— Твою ж, меня сейчас вырвет, — произнес облокотившийся на стенку Роланд.

— Терпи, ты не один пострадал, — с трудом выговорил я.

Где-то дальше послышались звуки рвоты. Безликий сегодня удружил многим, а ведь как хорошо начинался день. Надо было бежать и прятаться еще в тот момент, когда нам стало известно о том, что Безликий решил что-то приготовить на кухне.

Честно говоря, когда Безликий позвал нас попробовать свой кулинарный шедевр, мы уже поняли, что этот день будет непростым, всё-таки до этого он ничего никогда не готовил, да и личность повара не внушала доверия. Но к тому что было дальше жизнь совершенно нас не готовила.

Все присутствующие поняли, что субстанция, приготовленная Безликим и названная супом, совершенно несъедобна при первом же взгляде на тарелки. Почему я назвал этот суп субстанцией и как мы все поняли, что от него нужно держаться подальше? Все очень просто, по-другому эту черную жижу назвать было невозможно, да ещё и рыба. Вот в чем-чем, а в том, что рыба не должна жрать суп, в котором она была приготовлена, я уверен на все сто. Однако отказаться от столь «прелестного» блюда было не так легко, как хотелось.

Обиднее всего было то, что Безликий несколько раз докладывал мне добавку со словами: «Кушай больше, расти большим». Сволочь. Сам-то он, естественно, притрагиваться к этому ужасу категорически отказался, сославшись на то, что он сыт. Но еще больше меня добил Роланд, когда спросил у Безликого, можно ли отказаться от добавки. На что получил такой ответ: «Конечно, я же никого не заставляю. Все сугубо на добровольной основе».

— Ой, ой-ой-ой, как же плохо, — стонал Роланд.

— Пошли к… Пошли к Маркусу, — с трудом произнес я, то и дело сглатывая подступавшие позывы.

С горем пополам мы как-то добрались до «Весёлого альбатроса». К несчастью, как бы мы ни старались удержать содержимое своего желудка, всё было напрасным, поскольку это было попросту выше наших сил.

— Привет, — прозвучал голос Маркуса. — Что с вами? Вы бледные как сама смерть.

— Я слышал голос бабушки, она звала меня к себе, — произнес бухнувшийся за стойку Роланд.

В этот момент в заведении кроме нас никого не было, однако я все же решил, что нам лучше уединиться для приватного разговора. В конце концов, мы были уже на финишной прямой и допускать какие-либо ошибки я не собирался.

Вскоре Маркус привел нас в просторный подвал, в центре которого в небольшом резервуаре плавал осьминог. Это был тот самый осьминог, подаренный мне ранее девушкой на рынке. Честно говоря, я долго думал что с ним делать: слишком уж умный у него был взгляд, чтобы просто так взять и съесть его. Поэтому я решил пока подержать моего нового друга у Маркуса, благо тут имелся свободный резервуар.

— Кеша, как ты мой маленький, — сразу же оживился Роланд.

— Ты серьезно назвал осьминога Кешей? — спросил в который раз Маркус.

— Знаешь, это всё равно лучше, чем твой явочный пароль. Для пущего эффекта ты мог просто повесить над своим заведением табличку с надписью: «Логово шпиона».

— Я тебе уже говорил, что его придумал не я. Но в любом случае ты всё утрируешь.

— Да неужели? — я встал в позу и без запинки повторил пароль, который был настолько идиотским, что просто диву даешься, как его еще не поймали. Меня до сих пор корежит от стыда за подобный код.

— Ай, сволочь, — вскрикнул Роланд.

Пока мы с Маркусом вели свой непринужденный разговор, Роланд умудрился вконец доконать осьминога, за что и получил от него щупальцем по морде.

— Маркус, я хочу сегодня на ужин жареного осьминога с пивом, — пылая праведным гневом, произнес Роланд. Эх, как быстро кончилась любовь.

— Кошелек, — усмехнулся Маркус.

— Что, кошелек? — не понял его Роланд.

— На кошелек посмотри, — добавил я.

Роланд опустил взгляд на пояс и с секундной задержкой закричал на Кешу:

— А ну верни кошель паскуда.

— Дожили, Роланда не только дети обворовывают, но уже и осьминоги, — с улыбкой произнес я.

Спустя некоторое время, вдоволь насмеявшись, мы начали обсуждение плана.

— Повторим еще раз план и проверим, все ли готово, — начал Маркус.

По нашему плану мы начнем действовать в тот же вечер, как флот Безликого отплывет. На все про все у нас будет только одна попытка, поэтому о неудаче не может быть и речи.

— Как вы уже все знаете, завтра прибудет последняя группа подкрепления. Конечно, людей у нас маловато, хотелось бы побольше, но, в связи с весьма напряженной обстановкой, на большее было бы глупо рассчитывать. Грустно признавать, но мы достигли предела своих возможностей. В любом случае, начнем. Как ситуация в порту? — спросил Маркус.

— Все уже готово, ни одна из баллист не сможет произвести и одного выстрела. Стоит им только натянуть тетиву, и она сразу же лопнет, — ответил Роланд.

— А что с брандерами?

— Там все сложнее. Незаметно подменить горючее не получится. На одном еще ладно, но их слишком много. Заранее потопить эти посудины тоже не выйдет. По крайней мере, незаметно.

— Ясно.

За эту неделю пираты, будто бы предчувствуя беду, укрепляли свою береговую охрану, хотя как по-другому, если им прямым текстом, во всеуслышание объявили войну. Десятки баллист были установлены на специально отведенные позиции.

План пиратов был прост как день: пока флот неприятеля был бы задержан поднятой цепью, они бы спокойно расстреляли нападающих. Примитивная, но одновременно крайне действенная тактика. Даже если нападающие смогут как-то справиться с цепным боном, к тому времени их будут ждать готовые брандеры.

— Ты придумал, как разобраться с башней? — спросил я у Маркуса.

В цепную башню почти невозможно попасть посторонним, а стража даёт магическую клятву, поэтому их предательство даже не рассматривается. Взять штурмом? Это даже звучит смешно, у нас слишком мало сил.

— Есть одна задумка, — улыбнулся он вместо ответа. — Ты лучше скажи, что с ближайшими к ней патрулями?

— Более-менее. Где смог, поставил своих людей, кого надо подкупил, но нужно понимать, что полностью всё предусмотреть нельзя.

— Понимаю, — тяжело вздохнул Маркус. За последнее время он очень сильно устал, мы все очень сильно устали. Слишком уж многое необходимо было закончить за этот короткий срок.

Труднее всего пришлось нашим магам. По плану одновременно с атакой извне должно случиться восстание рабов, но долго ли они протянут безоружные? Большой вопрос, конечно, число многое значит, но… В любом случае, доставить оружие в Муравейник на глазах у всего острова — не самая лёгкая задачка. К счастью, я вспомнил, что когда я только попал в Муравейник, Роланд упомянул о том, что некоторые водоёмы связаны с морем.

Было непросто найти под водой эти туннели, но ещё труднее было протащить через них ящики с оружием. Да и всякая морская живность, что так и норовила откусить кусочек от наглых двуногих, совсем не помогала. К счастью, наши маги буквально довели себя до изнеможения, но минимальную цель всё же выполнили.

Ещё одной головной болью стала подготовка будущих засад, которые в нужное время будут ловить мелкие группки пиратов и, тем самым, вносить суету в тылу противника.

Трудно ли подготовить места так, чтобы никто ничего не понял? До этой недели я думал, что не очень. Ну а что? Взял, расставил людей с оружием в нужное место и радуйся. Но всё оказалось куда сложнее.

Во-первых, само место засады. Как выяснилось, место должно быть подобрано с умом, а не наобум. Нужно продумать места отхода, найти оптимальные точки обстрела, и, что немаловажно, сделать так, чтобы никто не обошёл её.

Во-вторых. Кто-нибудь задумывался о том, как разместить людей на позициях? Нет? Вот и я до этого момента не задумывался. Взять и выкупить дома? На острове? Смешно, да и только. Подобное сразу же вызовет множество вопросов, да и взгляды любопытных соседей будут мешать. В общем, нюансов море.

Ну и в третьих. Моральная составляющая. Легко убивать, когда ты не знаешь человека, когда не слышал о его переживаниях, мечтах, семье. Легко убивать, когда это просто враг. Сможешь ли ты направить клинок на своего друга, члена семьи любимого человека? Не знаешь? Вот и я не знаю, я могу только морально готовиться к этому, также как и мои подчиненные.

— Перси, — позвал меня Маркус. — Что думаешь?

— Прости, можешь повторить свой вопрос, я немного отвлекся, — смущенно произнес я.

— Я спрашивал о Безликом, есть какие-нибудь движения от него?

— Нет, он ведет себя как обычно, — покачал головой я. Трудно понять что происходит в голове у безумца, если, конечно, ты сам не безумец.

Это импровизированное собрание продолжалось до поздней ночи. Выйдя на полупустую улицу, я тяжело вздохнул. Спать совершенно не хотелось. Идя по острову и смотря по сторонам, я начал предаваться воспоминаниям. Как много всего случилось на этом острове, как много плохого и хорошего.

Встав на возвышенности, я окинул взглядом порт с кораблями. Когда-то на одном из этих кораблей меня привезли в это богами забытое место. Я вспоминал, каким был слабым и испуганным, как дрался с крысами в тёмном трюме. И о том, как после прибытия меня пинком выгоняли наружу. Вспомнил все морские приключения, в которых успел поучаствовать, и связанные с ними беды. Так много плохого тут случилось. Именно здесь, началась моя долгая тридцатилетняя жизнь раба.

Но одновременно с этим я вспомнил людей, которых встретил тут. Таких как Морлей — старый морской волк, что помог выбраться из этого ада многим рабам.

Обратил я внимание и на гордо стоящую башню. Сразу пришел на ум Хотен — добрый человек, который так же попал сюда не по своей воле. Сможет ли он пережить грядущую битву и что будет после? А как его жена? Что будет с ней? Я мог лишь молиться, чтобы боги были милостивы к нему в тот день. Хотя есть ли у богов вообще сострадание?

Проходя мимо потрепанной таверны, я вспомнил свою первую ночь в этом гадюшнике. Дальше по дороге стоял величественный Колизей. Именно там я впервые пролил кровь и забрал чью-то жизнь. Если подумать, именно с того дня я стал другим, более взрослым и от того немного злым. Мог ли я тогда знать, что буду готов проливать кровь реками. Что буду организовывать восстания в огне, которого будет потеряно немало жизней.

Прошелся я и рядом с Муравейником. Место, где я вновь обрел семью в лице Эдварда с Роландом. Интересно, что бы сказал Эдвард, если бы увидел меня сейчас? Он бы гордился мной или покачал головой с разочарованием? А ещё Луна, как она сейчас? Всё ли с ней хорошо и вспоминает ли она меня? Стыдно признаваться самому себе, но она стала моей первой и единственной любовью.

Дальше по улице находился особняк Безликого, моего главного врага и мучителя. Там же жил и Мелман, говнюк, которого я бы с радостью утопил в его же говне.

Проходя мимо одного из особняков, я услышал нечеловеческие крики боли. Это был дом, где обосновались Чарльз с Фоксом. Эти моральные уроды должны будут сдохнуть так же, как и Безликий. А пока я мог только уйти как можно дальше от этого места и не терзать себе душу.

Спустя некоторое время я добрался до могилы Эдварда. Я хотел немного побыть у неё и подумать о жизни. К моему глубокому удивлению, я был там не один. Роланд тихо сидел ко мне спиной и смотрел на грубый деревянный крест.

— Не спится? — спросил он, не оборачиваясь.

— Да, — прозвучал мой тихий голос.

Я осторожно сел рядом с ним и, так же как и мой друг, молча уставился на могилу. Мы просидели так до самого восхода, не произнеся даже одного слова. И лишь с восходом тихо покинули это место. Вскоре всё будет кончено.

Глава 18. Неприятный разговор.

— Что это значит? Вы, грязные собаки, хотите кинуть нас? В такой момент? — раздался возмущенный крик Мелмана. — Да я вас всех на кусочки порублю и выкину в море!

Заинтересовавшись в чем дело, я отправился на звук. Честно говоря, мне безумно хотелось спать, глаза просто слипались, а ноги с большим трудом, почти не отрываясь от пола, вели меня вперед.

— Вы куча неблагодарного дерьма, — продолжал кричать Мелман на несколько крепких парней. Мне не потребовалось много времени чтобы признать в них матросов с корабля Безликого.

— Что случилось? — спросил я у одного из охранников.

— Несколько матросов господина решили уйти на покой, — не смело начал охранник.

— Ну и какого хрена тут творится? — спросил Безликий. — Я думал, что в этом доме позволено орать только мне. Мелман, может объяснишься, кто тебе дал право тревожить мой сон, откуда такая наглость?

— Господин, эти сучьи дети… — начал Мелман.

— Мелман, Мелман, Мелман. Ну откуда же у тебя столь скверные привычки? Разве я в прошлый раз не говорил тебе меньше ругаться? Разве не предупреждал, что заставлю жрать мыло, если услышу от тебя хотя бы еще одно ругательство?

— Господин…я. Я просто не мог поступить иначе. Эти су… Эти трусы хотят бросить вас, бросить наше братство и уйти на покой в столь трудный час, — сглотнув начал говорить Мелман.

— Это правда? — спросил Безликий у, стоявших до этого тихо, моряков.

— Да, господин, — произнес один из моряков. — У всех нас есть семьи, и мы…

— Мне плевать на ваши семьи, — прервал их Безликий. — Как заберете свою долю у боцмана, сразу же уплывайте с острова.

— Спасибо… капитан, — произнесли с грустью моряки.

— Капитан? — с недоверием раскрыл рот Мелман.

— Я больше не ваш капитан. К вечеру даже вашего духа не должно быть на этом острове, — бросил Безликий, разворачиваясь.

— Капитан, но так же нельзя! Что скажут остальные?! — закричал Мелман.

— Ты сейчас пытаешься оспорить моё решение? — Безликий резко повернулся и со злым прищуром посмотрел на Мелмана.

— Нет, как я могу? Я просто… — нервно, со страхом заулыбался Мелман.

— То-то же. А теперь иди на кухню и скажи, что сегодня тебя ждет особое блюдо. На кухне как раз завезли аппетитное мыло, тебе понравится…

— Да, господин, — с поникшим взглядом ответил Мелман.

Проводив Безликого взглядом, я отправился к себе в комнату. Произошедшее событие вызвало у меня гамму разных эмоций. Как много капитанов были бы способны отпустить своих людей в подобных обстоятельствах?Да даже в мирное время капитаны не то чтобы сильно любят отпускать своих людей.

В который раз я спрашиваю себя: какой Безликий на самом деле? Нет, то, что он безумец понятно. Но если так задуматься, обижал ли он кого-нибудь из своего экипажа? Я и Мелман не в счет. Я с самого начала был рабом, а Мелман… Мелману Безликий просто не доверяет и, можно сказать, недолюбливает его, причин не знаю, и знать не хочу.

Однако вернемся к моему вопросу. Обижал ли Безликий кого-нибудь из своего экипажа? Нет, он наоборот был весьма лояльным к своим людям, конечно, насколько это вообще возможно для него. С подобными мыслями я положил свою голову на подушку и сразу же отрубился.

***

В комнате Безликого

Сидя в мягком кресле и попивая красное винцо, Безликий рассуждал о своей жизни. Что было бы, будь он способен воспротивиться воле богов? Если бы он сам выбирал свой жизненный путь? Как жаль, что в этом мире нет лекарства от сожалений. Единственное, что он сейчас может сделать — это наслаждаться налитым в бокал вином.

— И вот опять ты пьешь, одинокий, как и всегда, — покачал головой вышедший из тени мужчина. — Ты ведь так и правда сопьешься. Сам же понимаешь, как опасен алкоголь.

— Мне не хватало твоих нравоучений, — мягко улыбнулся Безликий, после чего с лёгкой усмешкой продолжил: — Ты ведь прекрасно знаешь, что быстрее меня убьёт не эта кислятина, а холодный клинок.

— Ну да, конечно. Твои вечные оправдания, — усмехнулся мужчина, подойдя к батарее пустых бутылок. — Ты знаешь, в этом мире нет ничего предопределенного. Мы сами решаем для себя, что все уже кончено.

— Хватит, довольно, — стукнул по столу Безликий.

— Конечно, конечно. Ты как обычно, словно черепаха, прячешься в домик от правды. Мол, если не видно проблем, то их и нет. Я тебя разочарую — это так не работает. Проблемы остаются на месте.

— Я и без тебя это знаю, но что я могу поделать?! Что?! — тихо зарычал Безликий.

— Когда-то ты был совершенно другим. Я помню время, когда ты мечтал о жизни художника. Но что теперь? Посмотри, до чего ты докатился. Ты доволен этой жизнью? Куда пропал тот мальчишка, рисовавший закаты и восходы? Куда?

Безликий ничего не ответил, лишь его рука молча потянулась к очередной бутылке.

— Знаешь, есть три типа людей. Одни всю жизнь проводят в борьбе со всем миром, преодолевая одну гору проблем за другой и в конце покоряют самый верх. Другие же всю жизнь проводят как слепые ягнята, и, лишь в конце, испытав прозрения, пытаются что-то изменить. И есть подобные тебе. Те, кто просто плывет по течению без всяких попыток изменить курс. Тебе ли, как моряку, не знать, что даже при сильном шторме корабль может как затонуть, так и выдержать все удары.

— От судьбы не уйти. Уже слишком поздно, — произнес с печалью Безликий.

— Я повторюсь, судьба не высечена на камне, всегда можно что-то изменить, — в комнате воцарилась тишина. — Похоже, ты уже все решил для себя, и мне бесполезно разубеждать тебя.

Мужчина тяжело вздохнул, он не скрывал, как ему тяжело на сердце.

— Что ж, мое время пришло, пора прощаться. Если ты хочешь так и встретить свой конец, то хорошо. Я не буду больше пытаться достучаться до тебя. Я лишь попрошу больше не пить в одиночестве. Знаешь, если твой давно почивший друг приходит к тебе — это явный повод задуматься о том, что в жизни нужно что-то менять.

Произнеся эти слова, мужчина растаял в воздухе, будто его никогда и не существовало.

***

Я проснулся от резкого стука в дверь.

— Иду, — спросонья произнес я, продолжая лежать неподвижно. Во мне жила крохотная надежда что, если я полежу еще чуть-чуть, мой незваный гость просто уйдет. Однако вскоре в дверь начали стучать еще громче и настойчивее. С большой неохотой я поднялся с кровати и тихо пробурчал: «по голове себе постучи».

Когда я открыл дверь, я увидел переминающегося с ноги на ногу стражника.

— Что случилось? — со вздохом произнес я, понимая, что просто так меня не станут тревожить.

— Вас вызывает к себе Безликий, — неуверенно произнес стражник.

— Час от часу не легче, — пробормотал я про себя.

Стоило только войти в комнату Безликого, как я почувствовал едкий запах алкоголя. Судя по огромному количеству пустых бутылок, он пьет уже не один час.

— Ты наконец-то явился, — пробурчал Безликий, не отрывая взгляд от бутылки. — Садись.

— Я лучше постою, — ответил я.

— Сел пока я добрый, — сурово произнес он.

С большой неохотой я уселся напротив Безликого, в то время как он воспользовался неким свитком. Всю комнату осветил яркий свет.

— Этот свиток на несколько часов снова сделает тебя восприимчивым к алкоголю, — будничным тоном пояснил он мне.

— Ух ты, радость-то какая, — иронично ответил я.

— Не выеживайся, — произнес Безликий, ставя передо мной до краев наполненный бокал.

— А если я не хочу? — спросил я, смотря на эту картину.

— Ну, я же тебя не заставляю, — ответил он с усмешкой. — А теперь пей до дна.

— Ты же сказал, что не заставляешь, — произнёс я, смотря прямо в глаза Безликому.

— И это абсолютная правда. Я же не держу тебя здесь. Ты можешь спокойно встать и уйти, — холодно, без всяких эмоций озвучил он.

Недолго думая, я поднялся и хотел сделать шаг в сторону выхода, как меня остановил голос Безликого.

— Ну-ка, сел на место. Я для кого наполнил бокал? Быстро взял и выпил, чтобы даже капли не осталось.

Я всегда знал, что логика и Безликий не совместимы, поэтому, проклиная все на свете, я не стал спорить и просто вернулся на место. Где-то час мы пили молча, пока, наконец, Безликий не нарушил тишину.

— Знаешь, а ведь ты очень сильно меня расстроил.

— Правда? И каким же образом? — спросил я.

— Ты до сих пор не смог убить меня, — прозвучал неожиданный ответ.

Сказать, что в этот момент я просто потерял дар речи — это ничего не сказать. О чём он только говорит? Даже для него это уже как-то слишком.

— Ты когда-нибудь задумывался о том, что в нашей жизни всё предопределено заранее? Что неважно какую дорогу выбрать, всё равно придёшь к одному и тому же финалу.

— Предопределено? Наверное, тебе пора завязывать с алкоголем. В этом мире нет ничего предопределённого.

— Говоришь как мой давно почивший друг. Вот только я знаю куда больше вашего. Меня с детства посвящали во все возможные тайны этого мира. Я знал о многих событиях ещё до их свершения. Как думаешь, каково живётся, когда ты знаешь о том, что ты лишь пылинка, когда твоя жизнь прописана наперед и не имеет никакого смысла?

Я сидел молча и слушал. Казалось, что в этот момент я впервые вижу настоящего Безликого, не в плане того, что до этого была фальшивка, а в плане внутреннего мира.

— До сих пор помню первое полученное от бога предсказание. Оно было о моём единственном друге, личном телохранителе, который был со мной с самого детства. Через пару месяцев я наблюдал, как мой друг тихо уходит из жизни, как и было предсказано. После этого я получал ещё несколько откровений касательно других людей. Признаюсь честно, я думал, что, зная будущее, смогу их спасти. Я нанимал охрану, целителей, да что я только не делал — всё было бесполезно.

Безликий опустошил свой бокал и продолжил.

— Сможешь угадать, в чем я нашел спасение? Нет? Ну, и ладно. Я нашел спасение в убийствах. То чувство, которое я испытывал видя, как крупицы жизни покидают глаза моих жертв. М-м-м, это было непередаваемое ощущение. Впервые я почувствовал, что на что-то влияю.

Мне стало не по себе, слова Безликого уже не просто отдавали безумием, они кричали об этом.

— Когда я стоял над тобой готовый забрать твою жизнь, мне пришла в голову отличная мысль. А что, если я оставлю тебя рядом с собой и буду играть с твоей судьбой, разве я не почувствую себя подобно богу?

Мои руки непроизвольно сжались в кулаки. Я всегда знал, что являюсь игрушкой для Безликого, но слушать этот бред прямо в лицо было невыносимо.

— Ой, ты на меня как-то смотришь не по-доброму, я что-то не то сказал? Ах да, я же убил твоего папулю, — произнес Безликий таким тоном, будто вспомнил о неком пустяке.

Как же стильно я хотел вмазать по этой наглой физиономии, впечатать его морду в стол, чтобы его зубы разлетелись по всей комнате.

— О чем это я? Ах, точно. Я хочу сказать, что ты трус. Долгое время ты был для меня забавной игрушкой, но все изменилось, когда ты впервые повел себя как настоящий мужик и осмелился высказать все мне в лицо. Тогда я впервые подумал, что у моего малыша наконец-то появились яйца. Но самое главное, я подумал — возможно, ты сможешь доказать, что я был не прав в своих суждениях. Я думал, что ты сможешь убить меня.

Безликий снова наполнил свой бокал вином и продолжил:

— И что же я получил в итоге? Жалкого труса, который никак не может довести дело до конца. Все эти заговоры, попытки моего убийства, они были просто смешны. Даже когда я был ранен, ты тянул время, не решаясь нанести удар. Я разочарован. Вот прямо сейчас я сижу перед тобой пьяный в хламину, тебе только и нужно — выхватить нож, и, возможно, у тебя получится убить меня. Но нет — ты сидишь как будто набрав в рот воды, не осмеливаясь издать даже тихий писк.

— Возможно, ты прав. Я действительно трус, но ты… Ты куда хуже. Ты просто ищешь оправдания для своих поступков, чувствуя, как петля начинает сжиматься вокруг твоей шеи. Наверное, тебя сейчас одолевает страх из-за понимания финала, уготовленного твоими хозяевами. Вот только я не намерен играть в твои игры, больше нет. Ты веришь, что скоро умрешь, и я не планирую никак тебя разубеждать, — не выдержал я.

Я встал и направился к двери.

— Ты куда намылился? Я тебя не отпускал, — взревел Безликий.

— А мне твое разрешение и не нужно, можешь засунуть его себе в задницу, — ответил я, не оборачиваясь, однако уже на пороге все же остановился и произнес: — Чтоб тебе было ещё хуже, хочу напомнить, как двадцать восемь лет назад тебя отчитывали как нашкодившего котенка. Как ты со своим отцом умудрился просрать план своих господ. Так что нет ничего предопределенного. Единственное верное предсказание касательно тебя заключается в том, что ты сдохнешь как вшивая подзаборная шавка.

Произнеся эти слова, я решительно вышел из комнаты, не забыв при этом громко хлопнуть дверью. Возможно, это было не самым разумным шагом, но я больше не мог терпеть этого надменного психопата.

Глава 19. Начало конца

Наблюдая как последний корабль пиратов скрылся за горизонтом, я облегчённо вздохнул. Сегодня всё будет кончено, годы унижения будут оплачены кровью. Признаюсь, я до самого конца боялся, что меня с Роландом отправят на битву с Морганом, но, к счастью, всё обошлось. Вообще, если задуматься, я не видел среди уплывших ни одного прямого подчиненного Безликого.

Идя по полупустым улицам, я довольно кивал головой. Большая часть пиратов сейчас отсутствовала, а те, кто остался едва ли смогут оказать достойное сопротивление. Дело осталось за малым.

Подойдя к «Весёлому альбатросу», я заметил на его дверях табличку с надписью «Закрыто». Недолго думая, я прошел внутрь. В главном зале, как обычно, было множество людей. В основном это были мои люди и люди Маркуса, хотя были и исключения в виде подружек Аннабелль, которые заняли весь второй этаж. Немного осмотревшись по сторонам, я заметил за одним из столов согнувшегося от смеха Маркуса и прыгающего Роланда, который почему-то держался за рот.

— Всем привет, — подошёл к ним я.

— Привет, — ответил Маркус, вытирая слёзы.

— Что это с ним? — показал я рукой на Роланда.

— С ним? — Маркус снова залился смехом. — Скажем так, выпендрёж ещё никогда никого до добра не доводил.

— А можно поподробнее? — спросил я.

— Можно, он… — начал Маркус.

— Я ради шутки решил облизать нож, и в результате порезал язык, — вмешался Роланд, и с детской обидой в голосе продолжил: — Я думал он тупой.

— А тупым по итогу оказался ты, — рассмеялся я.

— Да идите вы, — махнул на нас рукой Роланд. — Вы только Минди об этом не говорите.

— Что за Минди? — сразу заинтересовался я.

— А это его новая дама сердца, — сдал друга с потрохами Маркус. — Она сейчас твоего питомца кормит.

Раздираемый любопытством, я поспешил в подвал. Кеша, как обычно, величественно плавал по резервуару и явно чувствовал себя королем жизни. Ну а как не чувствовать, когда к тебе относятся подобным образом? Чистый резервуар со свежей водой, завтрак прямо в постель или что у них там? В общем, красота, а не жизнь.

— Ой, здравствуйте, — раздался робкий голос.

Стыдно признаться, но я не сразу заметил её. Передо мной стояла миниатюрная, худенькая девушка с золотистыми волосами и кроличьими ушками.

— Ты же… — узнав её.

— Я Минди, — представилась она. — Еще раз большое вам спасибо. Я тогда думала, что у меня сердце остановится от страха. Теперь как-то даже неловко, я же дала вам лишь одного осьминога. Хотите, я подарю вам еще одного?

— Пожалуй, откажусь. Мне и одного Кеши хватает. Он, знаешь ли, жрёт как не себя, да и в размере прибавил изрядно, — постарался пошутить я.

— И правда, за такое короткое время он сильно вырос, — задумчиво проговорила Минди, — смотря на Кешу. — Даже как-то неестественно быстро. Ну, наверное, вы его просто хорошо кормите.

Я неловко улыбнулся. Если честно хозяин из меня получился так себе. Все это время за Кешей ухаживал Маркус, а я, можно сказать, приходил в гости поиграть. Наверное, нужно будет потом извиниться перед Маркусом.

— Значит, ты Минди, являешься новой девушкой Роланда? — улыбнулся я, пытаясь перевести тему разговора.

— Новая, — повторила она за мной медленно.

Не знаю почему, но в этот момент по моей спине пробежали мурашки. Мое нутро начало вопить, что я только что очень сильно подставил своего друга.

— И много у него было до меня девушек? — спросила Минди, смотря мне прямо в глаза. От робкого кролика, стоявшего передо мной минуту назад, не осталось и следа, теперь на меня смотрел голодный хищник, готовый разорвать добычу в любую секунду.

— Минди! Дорогая, пойдем. Девчата уже заждались, — раздался спасительный голос Аннабелль.

— Уже бегу, — ответила Минди, после чего с молниеносной скоростью взлетела вверх по ступенькам.

Когда я поднялся вслед за ней, ко мне тут же подбежал Роланд и с улыбкой до ушей произнес:

— Ну как? Правда она прелесть?

— Ну да, — только и выдавил я. — Слушай, а как ты с ней познакомился?

— Совершенно случайно. Она уронила на меня корзину с рыбой, — Роланд начал улыбаться как полнейший идиот, пересказывая свою встречу. — Ты бы видел, как её ушки виновато подергивались, а её улыбка…

В этот момент мне стало неловко. Человек, которого я знал почти всю жизнь, в один момент изменился, будто его подменили.

— У нее такой кроткий характер, я даже переживаю, как бы её кто не обидел, — как в бреду продолжил он.

Кроткая? Я вспомнил её взгляд немного ранее. Эх, дружище, не завидую я тебе, когда она узнает о твоих любовных похождениях.

— Эм, а почему ты на меня так странно смотришь? — спросил Роланд.

— Да так, не бери в голову. Просто ты сейчас со стороны выглядишь таким идиотом, — улыбнулся я.

— Ты бы на себя посмотрел, когда речь заходит о Луне, — с обидой ответил Роланд.

— Так, девочки, не ссорьтесь, — вмешался Маркус. — Пойдёмте наверх, обговорим последние штрихи.

Когда мы поднялись на верх, до нас донеслись женские голоса.

— Какие же мужики идиоты. Вы не поверите, я недавно поругалась со своим. Теперь он на диване спит.

— Да ты что? А из-за чего? — спросила Аннабелль.

— Да там пустяк, он даже оказался не виноват.

— Тогда почему он спит на диване? — удивилась Минди.

— Так он же мужик, он точно где-то да накосячил, — прозвучал ответ.

— Да-да, они такие, — прозвучал хор голосов. — Не успеешь оглянуться, а они уже на других баб зырят. А еще вечно со своим: «смотри, как могу».

— Минди, хочешь совет? — спросила Аннабелль.

— Да, — ответила робко Минди.

— Мужики — это такие существа, за которыми нужен постоянный присмотр. Пузатые дети, которые постоянно творят херню. Особенно в первые сорок лет детства. Поэтому ты всегда должна держать их в ежовых рукавицах. Запомнила?

— Да, — неуверенно ответила Минди.

Я бросил взгляд на побледневшего Роланда. Кажется, он начал осознавать, что конкретно так попал.

— Ой, а мой дурак. Вы представляете, я недавно проснулась и захотела селедку с кефиром. Так мой покрутил пальцем у виска и сказал, чтобы я не страдала фигней. Мы целый час спорили, пока он не согласился. А когда он наконец-то все принес, я уже перехотела, — раздался знакомый голос.

— Это что жена Хотена? — спросил я, смотря на Маркуса.

— Да, так он точно не станет творить глупости, — ответил Маркус.

Зайдя в комнату, Роланд сразу бухнулся в кресло и произнес:

— М-да, Аннабелль как обычно сурова, и как ты с ней уживаешься?

— С трудом, — улыбнулся Маркус.

— Я не поняла, у тебя есть какие-то претензии? — раздался из-за стены голос Аннабелль.

Роланд с Маркусом тут же побледнели. Посмотрев друг на друга, они не сговариваясь вскочили и кинулись к выходу.

— Пойдемте отсюда, тут плохая изоляция, — произнес Маркус.

— Поддерживаю, — кивнул Роланд.

Спустя несколько минут в самой дальней комнате.

— Надо будет потом заделать нормально стены, — неловко улыбнулся Маркус. — Ну что, начнем? Я знаю, что мы обсуждали все уже не один раз, но… Вы все и сами понимаете. У нас нет права на ошибку.

Несколько часов спустя настало время выдвигаться. План остался без изменений. Маркус со своими людьми перехватит группу Хотена и несколько отрядов поменьше. Дальше настанет черёд группы проникновения. Они должны разобраться со стражниками на воротах и открыть проход остальным.

В это время начнется восстание рабов, на их поддержку должен будет выдвинуться Роланд, и при необходимости, ударить пиратам в тыл. Маркус обещал также оказать посильную поддержку.

В качестве штаба было принято решение использовать «Весёлый альбатрос», его же решили использовать и как укрытие для близких и раненых людей. К несчастью, у нас не так много людей чтобы обеспечить должную защиту, но Маркус заверил нас что Аннабелль справится. К тому же, на помощь должна будет выдвинуться рота солдат.

Отдельная группа займется захватом Чарльза с Фоксом. Первоначально этим должен был заняться Крис, близкий друг Маркуса. Но по словам Маркуса, у Криса есть личные счёты к Чарльзу. Поэтому Маркус решил подстраховаться и отправить вперед другой отряд.

Что же касается меня, то я буду вносить свою лепту в качестве предателя, заманивая пиратов в засады и не давая им организоваться.

Вечером, когда солнце начало скрываться за горизонтом, мы встали и направились на выход. Пришло время все закончить.

— Эй, Перси, Роланд. Не умирайте там, — бросил нам в спину Маркус.

— И в мыслях не было, — улыбнулся в ответ Роланд.

Я молча посмотрел на Маркуса и с лёгкой улыбкой кивнул. Я не хотел давать пустые обещания, в выполнении которых я не был уверен. Одна ошибка могла означать смерть Роланда или мою, но даже так, я был готов заплатить эту цену.

— Удачи, — прошептала Аннабелль нам в спину.

— Возвращайтесь скорее, — весело произнесла Минди, махая нам рукой.

Глава 20. Герой

От лица Маркуса.

Жизнь сложная штука. Порой я просыпаюсь в холодном поту с давящим чувством вины. Стоит только закрыть глаза и передо мной снова разворачивается тот проклятый день.

Наша королева была прекрасным человеком. Добрая, умная, она заботилась обо всех вокруг, казалось, что её свет был способен согреть своим теплом всех жителей королевства. Но ничего не длится вечно.

Помню как стрелы падали дождем, как магия бушевала вокруг, и мои товарищи кричали, объятые пламенем. А лошадей и их жалобное ржание, когда стрелы терзали их тела. Этот звук навсегда въелся мне в мозг.

Никто не знает как я пережил тот проклятый день, никто кроме меня. Я всегда считал себя смелым, думал, что в какую бы жопу я ни попал, всегда смогу выбраться из этой передряги. А что на деле? В тот момент я просто застыл, не зная, что делать. Страх обуял меня, в голове мелькнули лица близких, моей любимой. «Я не могу здесь умереть» — эта мысль словно паразит крутилась в моей голове. Я выжил не потому что был сильным воином. Не потому что удача в бою была со мной. Я выжил из-за своей трусости. Я спрятался под телом своего погибшего товарища и молился всем богам, чтобы меня не нашли. А потом, когда всё было кончено, я увидел командира, рыдающего над телом королевы.

Это была моя вина. Если бы я не струсил, если бы дрался до последнего вздоха, она была бы жива. Именно такая мысль пришла мне в голову, когда я побледневший стоял рядом, не в силах вымолвить даже слово.

Кто-то говорит, что на поле боя главное выжить любой ценой, что ж, эти люди ни хрена не знают. Порой я вижу во сне своих покойных друзей, они не ругают и не проклинают меня, лишь молча стоят и смотрят. Бывает так, что выжить куда страшнее.

Наверное, именно из-за этого чувства вины я и согласился на внедрение к пиратам. Я просто искал способ красиво умереть. К счастью, Аннабелль видимо что-то почувствовала, она отказалась отпускать меня одного, а на все мои возражения отвечала колкими замечаниями по типу: «Ага, щас. Тебя кобеля блохастого только отпусти на волю». Стыдно признаться, но она спасла меня своим упрямством. Я не мог позволить ей умереть в этом богами забытом месте, и это послужило мотивацией для продолжения моей жалкой жизни.

— Все силы на позициях, до прибытия цели семь минут, — раздался доклад моего помощника.

Я спокойно осмотрелся по сторонам. Старые обшарпанные стены, которые бог знает сколько времени не видели ремонта, деревянные рамы окон, которые держались на добром слове и старая изношенная мебель. А запах, стоящий тут… Я был уверен, что в этом доме кто-то сдох — слишком уж тошнотворный запах стоял в этом отвратительном месте. Казалось, что мы находимся в каком-нибудь притоне или бомжатнике, но нет. Это самый обычный дом на этом острове. Именно в таких ужасных условиях живут обычные рыбаки и невинные жители. Хотя есть ли вообще невинные на этом проклятом острове — большой вопрос.

Но не это было важно. Чтобы отвлечь пиратов и обычных жителей, а также освободить место будущей засады, я договорился с владельцами прочих трактиров организовать празднование дня рождения моего «племянника». Наверное, они подумали, что я сошел с ума. Ну да, их конкурент вместо проведения праздника в своем заведении тратит целое состояние на них. В любом случае, эти взгляды и деньги не имеют больше никакого значения.

— Мммм, — раздался нечленораздельный звук.

Я хмуро посмотрел в сторону угла помещения, где лежали несколько связанных людей.

— Разве я не просил вести себя потише? — сурово произнес я. — Я ведь сказал, что мы не тронем твою семью. Просто полежи еще немного спокойно и все будет кончено.

— Ммммм, — промычал мужчина.

— Ну что опять не так? — спросил я, вынимая кляп изо рта мужчины.

— Я все понимаю, но сделайте, пожалуйста, нормальный кляп. Это чертовски унизительно, — чуть ли не со слезами на глазах озвучил свои мысли мужчина.

— А что с ним не так? — спросил я, глядя на тряпку в моих руках.

— Это нижнее белье моей жены, — возмутился мужчина.

— Ну если тебе не нравится ее белье, то я могу поменять на твое, — спокойно улыбнулся я.

— …

— …

— Цель приближается, раздался приглушенный голос моего подчиненного.

— Отлично, — сказал я, возвращая кляп на место.

Осторожно выглянув наружу, я заметил, как по дороге небрежно шла небольшая группа из шести человек. На каждом из них была одета строгая солдатская одежда. Такую одежду на острове носит лишь стража башни. Мне не потребовалось много времени, чтобы признать в идущем впереди своего друга Хотена. Прямая осанка, острый взгляд и лицо как у барана, идущего на убой.

— Ну что ж, начнем спектакль? — спросил я, смотря на своих бойцов.

Пройдя мимо моего укрытия, Хотен внезапно остановился и, внимательно посмотрев на проходящих рядом людей, покрепче ухватившись за рукоять рапиры, угрюмо произнес:

— Приготовиться к бою, мы окружены.

— Тц, все же заметил, — несмотря на мои слова, я ярко улыбался.

В мгновение ока вся непринужденность на лицах подчиненных Хотена была стерта, каждый из них моментально и без лишних слов отреагировал на слова своего командира. Выхватив своё оружие, они заняли круговую оборону.

— Как всегда наблюдателен, — прокомментировал я нарочно громко их действия, попутно скидывая свой плащ, демонстрируя всем вокруг надетые на меня боевые доспехи. За считанные секунды вся улица наполнилась вооружёнными людьми, а в окнах появились силуэты людей с арбалетами. Результаты возможного боя были ясны как день.

Хотен внимательно посмотрел на меня, и с добродушной нервной улыбкой произнес:

— Старина Маркус, неужели опять жена выгнала из дома? Если так, то прости, я не смогу с тобой выпить и поговорить о том какая она плохая. Может, ты со своими друзьями немного отойдешь в сторону? Знаешь, мы тут немного спешим, — несмотря на мягкий тон Хотена, его лицо оставалось напряженным, а руки крепко держали оружие. Он прекрасно понимал, что это не ограбление или что-то подобное — это хорошо спланированная операция. Качество оружия и доспехов, а также дисциплина, заметная невооруженным глазом, ярко говорили об этом.

— Прости, Хотен, но мне сейчас не до твоих шуточек. С сегодняшнего дня с пиратством в этих водах будет покончено. Сложи оружие. И перед тем как прозвучит твой ответ, я хотел бы напомнить, что у тебя дома находится красивая беременная жена, а нервы могут сыграть с ней злую шутку. Да и у остальных тут тоже есть семьи, подумай о них. Поэтому не глупи и опусти оружие, — произнес я, смотря на Хотена.

Эти слова легли на моего друга тяжким грузом. Он посмотрел на арбалетчиков, потом на своих людей и снова на арбалетчиков.

— Сложить оружие, — устало бросил Хотен.

— Мудрый выбор, — улыбнулся я.

Немного погодя на том же месте.

— Давай договоримся, ты сидишь молча, никого не трогаешь, и когда придет время я отпущу тебя к твоей жене. Она, кстати, у меня, там ей безопасней. Ну а чтобы ты не дурил, предупреждаю: будешь шуметь, я засуну тебе в рот кляп. Там вот один уже сидит такой, кайфует. Правда ему повезло больше, у меня сейчас свободной тряпки нет, как и времени искать её. Так что я могу предложить тебе только старый вонючий носок.

— Я надеюсь, не свой, — улыбнулся Хотен.

Я лишь тихо улыбнулся и спросил:

— А ты как думаешь?

— Ты вообще слышал, что пытки над военнопленными запрещены. Тем более, таким ужасным способом. Ты когда их вообще стирал? — отшутился Хотен.

— Давно, очень давно, — произнес я, поворачиваясь к двери.

— Спасибо, — внезапно произнёс мой связанный друг. — Спасибо, что не стал убивать меня и моих людей, позволил сдаться.

— Тебе спасибо, что ты не вынудил меня это сделать, — ответил я, без тени улыбки на лице.

***

От лица Роланда.

Порт пылал ярым пламенем, везде были слышны панические крики пиратов и боевые кличи штурмующих солдат. К счастью, на нас никто не обращал внимания, везде стоял сущий хаос. Люди не знали, куда деться, повсюду был настоящий ад: кто-то мародёрил, кто-то поджигал здания в надежде задержать наступающих. Никому не было дела до двух десятков куда-то торопящихся людей.

— Какова ситуация? — спросил я на бегу у бойца с артефактом связи.

— Пока все хорошо, башня полностью наша, — ответил мне боец.

— Да что ты говоришь?! Я же слепой дурак, никак не мог этого понять?! Никто же еще не штурмует остров, — с раздражением произнес я. — Говори по конкретнее.

— Да что вам сказать? Мне каждую улицу перечислить, за которую сейчас идет бой? — вспылил солдат. — Башня наша, порт дочищают. Бои переходят в город.

— Что с Маркусом и Перси?

— Командир Маркус только что уничтожил еще один отряд, что касается господина Персиваля, он продолжает вносить хаос в ряды противника.

Внезапно связной резко замолчал.

— Что случилось? — в сердце появилось неприятное предчувствие.

— Вам кратко или полную сводку? — спросил солдат.

— Обобщи, — ответил я.

— Если кратко, все пошло по жопе.

— Ну это как всегда, — улыбнулся я.

— Из города в порт прорвалась большая группа пиратов. Согласно донесениям их ведет сам Безликий. Прямо сейчас он пытается прорваться с острова на какой-то чудом уцелевшей шхуне. Также, судя по всему, у господина Персиваля возникла проблема с одной из групп пиратов. Похоже, у него возник конфликт с их командиром.

— Кто там командует? — спросил я, нахмурившись.

— Мелман, — прозвучал короткий ответ.

— Черт, а я надеялся, что этого говнюка первым прикончат. Надеюсь, Перси справится. Что по нашей цели?

— Бунт идет полным ходом, согласно донесениям наши теснят врага, однако по движению противника можно сделать вывод, что они готовятся открыть камеры с монстрами. Черт… с группой три только что была потеряна связь. Похоже, их всех перебили.

— Группа три, да? — тихо прошептал я, вспоминая лица ребят из этого отряда. Самому молодому из них было всего семнадцать, им еще жить да жить. Учитывая, что их отправили за Фоксом с Чарльзом, я мог предположить, с чем им пришлось столкнуться. — Спите спокойно, друзья.

Спустя пару минут мы наконец-то добрались до входа в «Муравейник». Недалеко от центральных ворот несколько человек о чем-то громко спорили.

— А я говорю, что нужно бежать! Остров потерян, ты разве не слышишь, как звуки боя становятся ближе? А восстание, как мы его будем давить? Наших ставленников там рвут как не знаю кого, буквально разрывают на кусочки, — говорил один мужчин.

— Заткнись! Ты вообще понимаешь, что с нами сделают, если мы сейчас сбежим? Да нас за такое отдадут к этим маньякам. Как думаешь, Фокс с Чарльзом проявят к нам хоть каплю доброты? Да и бежать нам некуда, мы на острове, забыл? Если не хотим подохнуть, нам нужно подавить этот чертов бунт и молиться, чтобы остальные отбили нападение. Что касается этого бесполезного мусора, что сейчас дохнет внизу, так мы их для этого и дрессировали. В любом случае, капитан уже направился открывать клетки с монстрами, — произнес его собеседник.

Услышав этот разговор, я понял что нужно поторопиться. Не колеблясь ни секунды, я поднял арбалет и нажал на спусковой крючок. Тихий щелчок, и арбалетный болт устремился к цели. Спустя секунды он пробил горло говорившему ранее пирату. Тот сделал два неуверенных шага и повернулся ко мне. На секунду наши глаза встретились, и я почувствовал его немой вопрос: за что? Он узнал меня и не мог понять, почему я напал на него.

— Прости, ничего личного, — прошептал я.

Бой утих так же быстро, как начался. Десяток мертвых тел лежали на земле, залитой алой кровью. Я знал многих из них, с кем-то виделся на рынке, с кем-то выпивал в барах. Но такова жизнь: в один день вы пьете из одного бокала, а на другой режете друг друга. Я не испытывал к ним жалости или ненависти, я просто делал то, что должен.

— Командир, — окрикнул меня связной. — С вами все в порядке?

— Да, в полном, — ответил я. — Нужно спешить. Пятеро человек остаются на входе, остальные разделяются на две группы и спускаются через разные входы.

Мы бежали по туннелю в полной тишине. Иногда нам попадались на пути один-два перепуганных пирата, но разговор с ними всегда был коротким. Мы не предлагали им сдаться, на это не было ни времени, ни сил.

Убив очередного неудачливого доходягу, мы добрались до лестницы. По пути мы видели множество открытых камер с монстрами. К счастью, их хозяева так и остались в своих камерах. Яд и правда хорошо себя показал. Лишь в одной камере никого не было. Здоровенные железные ворота были распахнуты настежь, а дальше по коридору была подозрительная кровавая лужа. Я уже понимал что впереди нас, скорее всего, ждет какая-то хренотень, и признаюсь, не особо горел желанием с ней сталкиваться, особенно после взгляда на внушительные ворота. Но мы были должны двинуться дальше, у нас просто не было выбора.

Впереди начали слышаться крики людей и звуки битвы. Восстание шло полным ходом, поэтому, желая знать к чему готовится, я повернулся и спросил у связного:

— Удалось связаться с нашими людьми на той стороне?

— Нет, возможно возникли… — солдат не успел ответить, его доклад прервали появившиеся из-за угла щупальца.

Я сначала даже не понял, что случилось. В один миг правый бок обожгло болью, и я, как тряпичная кукла, оторвался от земли. Краем глаза я успел заметить, что некоторые из моих товарищей разделили мою судьбу.

Я пролетел несколько метров, больно ударившись спиной об холодный камень. Удар был настолько сильным, что весь воздух покинул мои легкие, а перед глазами начали мелькать звёздочки. Вокруг раздавались панические крики моих товарищей.

Первым что я увидел, когда мое зрение восстановилось, было тело моего связиста и его копье. Голова несчастного была вывернута под неестественным углом, что не вызывало сомнения в его состоянии. Видимо, он упал не так удачно, как я.

— Черт, как больно, — произнес я, держась за правый бок. Конечно, после такого полёта у меня болело все тело, особенно спина, на которую я упал, но правый бок, на который изначально пришелся удар, болел особенно сильно. Вполне возможно, что сейчас в моем теле не было ни одной целой косточки.

Сделав тяжелый вздох, я обернулся посмотреть, что это было, и скажу так: лучше бы я этого не делал.

— Твою же мать! — произнес я, широко раскрыв рот.

Моим глазам предстала страшная картина. Над одним из моих подчиненных нависла зубастая тварь. Маленькие, холодные, бездушные глазки, акулий плавник и множество, болтающихся во все стороны, щупалец. Передо мной стоял настоящий, живой шарктопус. Его акулье тело и множество мерзких отростков вызывали внутри меня нарастающее чувство страха.

В одно мгновение челюсти твари сомкнулись на теле моего бойца. Брызнула кровь, в уши ударил звук ломающихся костей и работающих челюстей твари.

Чуть левее меня находился проход в ответвление туннеля, он был настолько небольшим, что эта тварь при всем желании не смогла бы туда проникнуть. Это был мой единственный шанс на спасение, но мои дрожащие ноги будто были прибиты к земле, я не мог сделать ни единого движения.

Шарктопус закончил со своим небольшим перекусом и сделал шаг в сторону туннеля. Видимо, звук боя очень сильно его привлекал. Я готов был выдохнуть, но тут до меня дошло: он ведь устроит там бойню, его нельзя туда пускать. Но что я могу сделать с этой тварью?

Перед глазами мелькнуло давно позабытое воспоминание из детства.

— Вот так отважные герои одолели страшное чудовище, — рядом с детской кроватью сидел старик и рассказывал своему внуку старинную историю.

— Дедушка Эдвард, а разве им не было страшно драться с таким страшным монстром?

— Страшно?! Естественно, им было страшно, но знаешь… Героем является не тот, кто взял в руки меч или щит, героем является тот, кто готов рискнуть, кто готов посмотреть смерти в глаза и встать ради своих убеждений… В этом мире есть вещи куда страшнее смерти, — в глазах старика блеснул странный блеск. — В моем понимании герой – это человек, готовый действовать, несмотря на свой страх.

— Даже если противник большой и страшный?

— Даже если противник большой и страшный, — улыбнулся старик. — Знаешь, лучше один раз рискнуть, чем потом сожалеть всю оставшуюся жизнь. Даже среди побеждённых есть свои победители.

Я не понял как, но в моих руках появилось копье, а из груди вырвался нечеловеческий рык.

— Эй, сардина переросток, осьминог на палочке. Ты куда намылился? Думаешь, вот так взял, ударил меня, сожрал моих людей и теперь можно взять и уйти? Не, ни хрена подобного. Развернулся, погреб обратно, мы с тобой только начали.

В этот момент внутри меня все было вверх дном. Мой мозг, матерясь как заправский сапожник, вопил: какого хрена я делаю? Честно, и сам не знаю, я не герой, но я просто… Не знаю… Наверное, просто не мог по-другому, не мог позволить этой твари устроить бойню внизу.

Шарктопус медленно повернулся ко мне, его холодные глазки посмотрели на меня с нескрываемым удивлением. Готов поклясться, что видел на его морде немой вопрос: кто ты, самоубийца? Где твой инстинкт самосохранения?

По правде говоря, я и сам хотел бы знать ответ на этот вопрос. Я не просто смотрел смерти в глаза, я, можно сказать, танцевал перед ней чечетку.

Тварь заревела во всю глотку, мои ноги предательски затряслись, но руки лишь крепче сжали копье.

— Давай, мразь, давай, — закричал я, пытаясь отогнать страх.

Шарктопус кинулся ко мне, с каждым его шагом мне казалось, что земля начинала трястись. Я уже представлял, как эти челюсти начнут рвать меня на кусочки, но я не дрогнул. Выставив копье вперед, я приготовился столкнуться с врагом. Возможно, в свой последний раз.

Глава 21. Глупцы

Правду люди говорят: как бы план не был идеален, всё предугадать невозможно. Поначалу, да, всё было просто прекрасно: пираты шли на убой, словно слепые ягнята.

Кто-нибудь когда-нибудь задумывался, как мало нужно людям для того, чтобы последовать за вами? Нет? Вот и я тоже до этого дня не задумывался. Впрочем, как показала практика, много думать и не пришлось: достаточно было просто появиться и произнести перед ними несколько успокаивающих слов, подарить надежду в этот тёмный час. Смешно, учитывая мои планы на этот сброд.

Я отправлял в засаду одну группу бойцов за другой. Никто даже не поинтересовался почему я велел им двигаться строго по определённому маршруту. Ну а что? Им сказали — они сделали. Смех смехом, но, честно говоря, я вполне мог понять их логику. Кем я был в их глазах? Ответ до банальности прост — слугой Безликого. Пиратам было плевать, что я являюсь рабом, нет, не так, они просто об этом даже не задумывались. И это вполне обоснованно: как много рабов имеют больше власти, чем свободные люди?

Помню как-то давно, когда я только получил от Безликого геморрой в виде управления этой помойкой, случился один незаурядный момент. Тогда на острове проживал капитан с кличкой Охотник. Если говорить о нём вкратце, то я могу охарактеризовать его как полного мудака. Он вечно на всех кричал, готов был схватиться за оружие из-за любой мелочи.

В тот пасмурный день он ворвался ко мне в комнату как ураган. Тысячи упрёков и сильный удар в лицо, сломавший мне нос. Именно так происходил наш диалог, а причиной столь бурного поведения послужила самая обычная жадность вперемешку с алкоголем. Оказывается, он тоже хотел получить эту должность. Зачем? А чёрт его знает, наверное, ради понтов в барах. Оказалось, он даже предлагал свою кандидатуру лично Безликому, но был послан куда подальше в крайне грубой и унизительной форме. В принципе, Безликий по-другому и не умеет.

Скажу лишь одно: Безликий терпеть не может, когда кто-то трогает его вещи, особенно если это его пижама — но сейчас не об этом. Для Безликого я был не человеком, а вещью — его вещью. Когда он узнал о случившемся, он пришел в ярость. Как какой-то жалкий капитан осмелился тронуть его игрушку?

Разговор Безликого с Охотником прошел быстро и без всяких сюрпризов. Морда в пол, руки за голову, а после — кандалы. Безликий решил, как обычно, подойти к наказанию с фантазией, желая показать всем на острове, что будет, если кто-то тронет его собственность.

Наказание Безликого было бесчеловечным: Охотник должен был вылизать языком все дороги на острове. Сначала люди подумали, что Безликий как-то «сдал», не было той старой жестокости, но скоро до них дошёл весь кошмар предстоящей работы.

Поначалу Охотник сопротивлялся, пытался вырваться, но, получив по ребрам крепкой дубинкой, был вынужден подчиниться. Это было тошнотворное зрелище. Этот остров — настоящая помойка, как в переносном, так и в буквальном смысле. Люди выкидывали мусор на улицу, гадили, где приходилось, и теперь кто-то должен был вылизать это своим языком. Даже просто вспоминая об этом, к горлу подступает ком. Через неделю Охотник скончался от лихорадки, никто ему не помог, все боялись навлечь на себя гнев Безликого.

Наверное, в какой-то мере страх перед Безликим, который засел глубоко в их сердцах, также способствовал их безоговорочному подчинению. Но сейчас передо мной стоял человек, на которого не действовало ничего из вышесказанного.

— Мелман, ты не поверишь, я так рад тебя видеть, я уж подумал, что тебя прирезали в какой-нибудь подворотне, ну или в сортире утопили, — процедил сквозь зубы я.

— Не дождёшься! — со сжатыми кулаками ответил Мелман. — Я слышал ты тут покомандовать решил, похвально, но знаешь, этим должен заниматься достойный человек, а не вонючий раб, как ты.

— О, правда? Как жаль, что тут нет таких. Предо мной стоит лишь кучка неотёсанных пиратов, да свинья с именем Мелман. А достойных, к несчастью, не видать.

— Я бы на твоём месте не вёл себя так, а то знаешь, как оно бывает…

— Да вы задрали! Может, хватит? Нас тут режут как собак, а вы как два тупых барана выясняете отношения! — не выдержал кто-то из пиратов.

Взгляд Мелмана начал метаться по сторонам, судорожно всматриваясь в лица окружающих, пытаясь понять, кто осмелился открыть рот в его присутствии.

Признаться, я понимал, что вот так сразу ругаться с Мелманом просто глупо. Но я знал его слишком хорошо, чтобы по взгляду понять о дурных намерениях. Если драка неизбежна — нужно бить первым. Именно такой урок я вынес за время проживания в этом аду.

— Персиваль, — обратился ко мне по имени Мелман. — Ты ведь всего лишь раб Безликого, а я — его правая рука. Ты же понимаешь, кому должен подчиняться в отсутствие своего хозяина?

— Ну точно не такому куску говна, как ты. Тем более, когда Безликий на острове. Ой, а что случилось? Неужели ты не знал? Вот так правая рука, как же так? — я демонстративно покачал головой.

Откровенно говоря, незадолго до появления Мелмана, я и сам не был уверен в присутствии Безликого на острове. Пока мне не сообщили, что Безликий повёл людей на прорыв в порт. Надеюсь, он там и подохнет.

— Тем более, как ты думаешь, с кем людям охотнее драться плечом к плечу? Чьи приказы комфортнее выполнять? С тем, кто фактически управляет всем на этом острове и зарекомендовал себя как надёжного человека, или с тем, кто ради своей безопасности спокойно отправит своих людей на убой?

Лицо Мелмана перекосило в гримасе. Как выяснилось, у моего не слишком любимого «друга» не слишком уж хорошая репутация. Я бы даже сказал, откровенно паршивая.

Каюсь, возможно, в какой-то степени это моя вина, так как мы с Маркусом любим поговорить о Мелмане и его выходках. Ну а поскольку мы это делали чаще всего у Маркуса в заведении, да еще и во время работы, это порождало немало слухов. Но в свою защиту скажу, что мы с моим верным другом говорили только правду и ничего, кроме правды. Ну, почти. Возможно, Роланд немного приукрасил, но только немного. Честное пиратское.

Осмотревшись по сторонам и увидев взгляды, которые на него бросали обычные пираты, Мелману не осталось ничего, кроме как уступить.

— Ну что ж, видимо, я должен подчиниться. Командуй, капитан, — выдавил из себя Мелман.

Я молча кивнул, однако про себя не мог не отметить убийственный взгляд, которым он наградил меня. Это был не просто взгляд, выражавший гнев, — это была неприкрытая жажда крови. С таким взглядом обычно вонзают нож в спину. Впрочем, меня это уже не сильно волновало, я все равно не планирую долго находиться рядом с ним. Вопрос лишь в том, кто из нас предаст первым.

***

В кабинете Безликого.

В окне отражались языки пламени, казалось, что весь остров вскоре сгорит дотла.

— Господин, всё готово, — произнёс стражник.

— Я вложил в этот остров столько сил, времени и денег, что моё сердце должно обливаться кровью. Но почему-то с моего лица все никак не уходит улыбка. Странно, да? — проговорил Безликий, смотря в окно на пылающий остров.

— Господин… Я… Я не знаю, что… — неуверенно начал стражник.

— Это был риторический вопрос, идиот. Неужели меня окружают одни тупицы? — покачал головой Безликий. — В любом случае, все актеры и зрители на месте, а это значит, что шоу должно продолжаться. Да, скоро наконец-то развязка.

Десять минут спустя отряд во главе с Безликим начал прорываться в порт. Его отряд состоял из верных ему людей, которые не раз ходили с ним по острию, многие являлись матросами его личного корабля.

Повсюду кипели бои, смерть властвовала на острове как его полноправная хозяйка, за каждый пройдённый отрядом метр приходилось платить кровью, как своей, так и чужой. В любой момент отряд мог увязнуть в бою и погибнуть, но к счастью, порой на пути отряда попадались разрозненные группки пиратов, которых Безликий с огромнейшим удовольствием посылал вперёд.

— Вперёд сссобакииии! — кричал Безликий на перепуганных пиратов. — Вперёд! Любое неподчинение будет расцениваться как трусость и предательство. А у трусов и предателей только одна кара — смееерть! Вперёд!

Безликому было плевать на пушечное мясо, которое он кидал в первых рядах на врагов. Он знал, что любое промедление смерти подобно. С каждой секундой очаги сопротивления пиратов жестоко подавлялись.

Убив очередного вставшего на пути солдата, Безликий вытер свою маску рукой. Она была вся в крови, что неудивительно, так как весь путь был усеян телами.

— Плохо, очень плохо, — произнёс внезапно Безликий. — Впереди засада.

— Господин, откуда вы знаете? — спросил один из матросов, перетягивая рану тряпкой.

— Откуда знаю? Я знаю это потому, что в отличие от вас тупорылых кретинов, я умею пользоваться глазами и мозгами. Ах да, извиняюсь, чтобы пользоваться мозгами, их нужно для начала иметь.

— Господин, беда! — произнёс подбежавший пират.

— Да что ты? А я-то думал, у нас праздник или пикник: вот сколько кровавых мешков, бей не хочу. Правда, вместо конфет там кишки, но ничего, нам и так сойдёт, верно, парни?

Со всех сторон послышались смешки.

— Господин, вы не поняли. В «Муравейнике» беда. Рабы восстали и громят стражу, они вот-вот вырвутся наружу.

Безликий посмотрел на пирата как на умалишённого. То, что рабы восстанут, было понятно ему с самого начала, поэтому в его глазах подобные вести были просто недостойны внимания.

— Хорош балду бить, перерыв окончен. На прорыв, — произнёс Безликий, повернувшись к своим бойцам, после чего тихо добавил, чтобы его услышал лишь рядом стоявший помощник: — Когда мясо увязнет, бежим без остановок, до места осталось совсем немного. Тяжелораненых оставьте позади, пусть они прикроют нас. Мы всё равно не сможем спасти их.

Помощник Безликого тихо кивнул и незамедлительно приступил к выполнению приказа. Вскоре вниз по улице побежало несколько десятков пиратов, выглядели они неважно. Потрёпанный вид и бледные лица — казалось, что по улице двигались не люди, а покойники.

Внезапно раздался тихий щелчок, и со всех сторон в них полетели десятки арбалетных болтов. Пронзая плоть, холодные наконечники разили пиратов. Кто-то умер сразу, кто-то упал и выл от боли, зовя маму на помощь, но некоторым всё же повезло. Избежав смертельного дождя из болтов, пираты с диким рёвом приближались к позициям солдат.

— Поджигай, — раздалась команда Маркуса.

В небо взвыл столб пламени, и бежавшие к позициям солдат пираты закричали в агонии, объятые пламенем. Казалось, что всё кончилось, но Маркус вдруг вскинул арбалет и выстрелил в пустоту. Раздался сдавленный вскрик, и на землю упал мужчина в мантии мага.

Пространство начало искажаться, и перед Маркусом и его бойцами предстало несколько десятков пиратов во главе с Безликим. Бойцы Маркуса сразу же открыли огонь, однако вскоре были вынуждены сменить цель на другую группу, которая вынырнула с соседней улицы и уверенно кинулась к позициям солдат. Враги выглядели неважно, покрытые ранами, они даже не старались укрыться от обстрела. Словно обезумевшие, они бежали с наполненными кровью глазами, лишь с одной целью — убить хоть кого-нибудь. Бой был недолгим, но этого времени Безликому хватило, чтобы укрыться со своими людьми.

— Сообщите остальным группам, что у нас замечен Безликий, — приказал Маркус.

— Есть, — ответил один из солдат.

С потерями группа Безликого сумела добраться до порта. Быстро заскочив в отдельно стоявший у воды склад, Безликий нажал на скрытый механизм. Двери склада со стороны воды начали отворяться. Тем временем пираты разобрали центральную кучу, открыв вид на небольшую шхуну.

— Быстрее, все по местам, шевелитесь, ленивые жопы! — командовал Безликий, то и дело срываясь на крик.

— Умри! — раздался боевой клич, и рядом с Безликим пронесся здоровенный топор.

— Гномы. Неожиданно видеть вас в армии того захудалого королевства, хотя мне и докладывали о вас, — произнес Безликий, смотря на воина. — К счастью для тебя, я сегодня добрый и не буду укорачивать тебя. Это и так природа сделала. Да и знаешь, я считаю, что драться с гномами ниже моего достоинства. Обижать такую мелочь как-то низко. Не находишь?

— Умри, пиратское отродье! — завопил воин.

Безликий ловким движением ушел от удара и, придавив ногой оружие гнома, поставил вторую ногу ему на голову.

— Знаешь, а удобно. Не хочешь пойти ко мне табуреткой? Нет? Ну и ладно.

Прикончив противника, Безликий поднялся на борт, и вскоре шхуна выплыла наружу.

— Мда, а Виктор хорошо постарался, — произнес Безликий, осматривая построение противника. — Но увы, не важно, насколько ты хороший командир, когда у тебя мусор в подчинении, ты гарантированно проиграл.

Безликий встал у носа корабля и начал раздавать команды.

— Штурман, ко мне! Пусть все приготовятся, мы будем резко ложиться на левый борт! Пусть эти молокососы по правому борту увидят наш корпус, а не наш бушприт! Мы прорежем струю между ними! Быстрее, поворот оверштаг! Отдать брамсели и фок! Бизань на ветер! Я хочу видеть, как эти морские уроды столкнутся носами.

Шхуна кренилась, начиная разворот. Безликий, не на секунду не сводя глаз с приближающихся кораблей, широко улыбнулся.

— Команда к орудиям! Зарядить картечью! Пустим эти корыта на дно.

Разворот почти завершён. Корабли противника по обоим бортам, но шхуна Безликого успевает проскользнуть в образующуюся брешь, одновременно произведя выстрелы.

— Ставить все крылья, какие есть! Кливера, стаксели, лиселя! Каждую тряпку! Рвите их в клочья, но дайте мне скорость! Идем прямо на их флагман.

Спустя пару мгновений шхуна врезалась в правый борт флагмана. Безликий тихо достал из кармана позолоченный браслет и надел его на руку.

— Отвлеките их минуты на две и уплывайте, не ждите меня, — мрачно произнёс Безликий.

— Капитан? — поднял взгляд Штурман.

— Исполнять, — сухо молвил Безликий.

Спустя мгновение он растворился в воздухе и очутился на палубе, в окружении врагов. Однако почему-то никто из матросов не обратил внимания на появившегося из воздуха человека, будто его там и не было. Безликий тихо усмехнулся и потёр свой браслет, который излучал едва заметное свечение. Но вскоре всё пошло не по плану. Прибитое гвоздями к мачте полотно вдруг засветилось, а браслет Безликого, наоборот, потух.

— Чужак! — закричал моряк, который был ближе всего к Безликому.

Началась схватка, но Безликий был в меньшинстве и постепенно терял позиции.

— За капитана! — раздались возгласы пиратов.

Весь живой экипаж Безликого пошел на абордаж флагмана. Никто из них даже не думал об отступлении.

— Капитан, удачи! Мы их задержим, — произнес Штурман, разрезая полотно.

— Глупцы, вы все умрете! — заорал Безликий.

— Капитан, я начал ходить с вами с самого Фаэруна, как и остальные. Куда вы — туда и мы, — улыбнулся мужчина.

— Идиоты, если вы хотите сдохнуть, то не вините меня потом.

Браслет снова засиял, и Безликий ринулся внутрь, но у самого спуска он обернулся и еле слышно прошептал:

— Какие же вы всё-таки глупцы.

***

В особняке Чарльза.

— Черт, черт, черт, — говорил мужчина, ходя по просторному залу.

— Чарльз, да успокойся ты, никто за тобой не придет.

— Когда вспыхнул порт, я увидел их на крыше. Они точно придут за мной, — ответил Чарльз.

Фокс тяжело вздохнул и тихо произнёс:

— Чарльз, я остался с тобой. Хотя сейчас должен был отбивать нападение этих… Этих… Да хрен пойми кого. Даже привел сюда три сотни своих людей. Лучшая сотня сейчас стоит в этом зале и охраняет тебя, а за дверью стоит мой малыш, который уже успел порвать отряд неудачников, пришедших сюда. Расслабься, все будет хорошо.

— Ты не понимаешь, я видел, что было с такими же наемниками, как и я. Они…

— Аааа, — раздался чей-то истошный крик.

— Господин, вы должны это видеть. Малыш только что начал жонглировать выжившими солдатами, — произнес один из пиратов.

— Черт, я должен это увидеть! Чарльз, сиди тут и никуда не уходи, — со смехом произнес Фокс.

— Шутник чертов, — огрызнулся вслед другу Чарльз.

Сделав парочку кругов по залу, Чарльз облокотился на колонну и начал думать. Все его чувства кричали, что нужно бежать, иначе его ждет смерть, но куда? Может, Фокс прав, и ему просто померещилось. Да и если там кто-то и был, не факт, что это именно они.

— Да, точно. Я просто себя накручиваю. Может, выйти на улицу и сжечь парочку нападающих? А что, звучит неплохо. Я ведь не трус, а это… Это так, небольшая паническая атака. Да, точно. А вы, парни, что думаете? Вскроем парочку черепушек? — спросил Чарльз.

— Кхэх, — раздался непонятный звук.

Обернувшись, Чарльз побледнел. Из рта ближайшего к нему пирата торчало лезвие клинка. Бедняга был уже мертв, но продолжал издавать посмертное кряхтение. Рядом с ним стояла фигура в черном и холодно смотрела на Чарльза, в то время как еще шесть подобных фигур вырезали пиратов.

— Нет… Пожалуйста, не надо, — прошептал Чарльз.

Глава 22. Бунт

— Помогите! — кричал раненый мужчина, ползя по туннелю и оставляя за собой длинный кровавый след.

Внезапно где-то позади послышался протяжный вой и топот множества ног. Однако этот топот был каким-то странным: не тяжёлым и звонким, а очень лёгким. Будто преследователи не бежали, а летели, едва касаясь пола.

— Нет-нет-нет, — забормотал мужчина, услышав приближающийся топот, после чего пополз ещё быстрее, но спустя мгновение ему на плечо упала волосатая, когтистая лапа. — Господи, не надо!

Раздался тихий рык, после чего несчастного с силой развернули, и перед его глазами предстал белоснежный оборотень. В его глазах не было ничего, кроме злобы.

— Не надо! У меня семья, — со слезами взмолился мужчина.

— А-у-у-у-у-у-у-у-о-у-у, — будто бы услышав запретные слова, оборотень что есть сил завыл. Его когти вытянулись, а морда оскалилась. Удар — и в воздухе повис тяжёлый запах крови, но оборотню этого было мало. Словно дикий зверь, обезумевший от вида крови, он начал терзать свою жертву.

— Старейшина, — позвал оборотня молодой голос.

Оборотень, рвавший на кусочки мужчину, резко остановился, и спустя мгновение на его месте появился седой старик с длинными волосами и острым взглядом.

— Как остальные? — спросил старик у молодого человека.

— Рвутся в бой. Не знаю почему, но печать перестала действовать. Больше нет оков, сковывающих нас.

— Да я тоже почувствовал. Видимо, тот старый пердун всё же сдох, — посмеялся старик.

— Вы говорите о горном короле? — спросил молодой.

— Не называй его так! Он всего лишь трус и предатель, жалкий старик, помешанный на своей власти. И что не может не порадовать — дерьмовый шаман, хотя не удивлюсь, если он специально привязал печать к своей жизни. Он ведь прекрасно знает, что рано или поздно я приду спросить за то предательство.

— Я понимаю, — кивнул молодой человек. — Но что нам сейчас делать? Насколько я понимаю, сейчас пиратов кто-то атакует снаружи, да и рабы тоже подняли восстание.

— Что делать? Эти твари забрали мою единственную семью, моих внуков. Мою маленькую Луну и карапуза Кайла. Держали нас в цепях, словно какой-то скот. Я ни за что их не прощу, особенно этого ублюдка Безликого. Надо же было ему узнать, что даже под печатью моя глупышка сохранила способность превращаться! Ты спросил, что делать? Помогите рабам, рвите пиратов на клочки, убейте их всех. Никакой пощады мразям.

— Да, старейшина, — кивнул молодой, перевоплощаясь в оборотня.

Вскоре по всему «Муравейнику» раздался волчий вой и крики пиратов, их сподвижников.

***

— Чёрт, чёрт, чёрт! Кто-нибудь объяснит мне, какого хрена происходит?! — Кричал глава местной стражи, или, как их кличут в «Муравейнике», наблюдателей.

— Восстание, — неуверенным тоном произнёс один из людей в комнате.

— О, ну теперь я всё понял. Вопросов больше нет, расходимся. Спасибо тебе большое, капитан очевидность, что бы мы без тебя делали? Ты думаешь, я это скажу? Кретин. Расскажите мне всё с самого начала, ничего не пропуская.

— Всё началось с главного рынка, — начал один из присутствующих мужчин. — Бунт был крайне хорошо спланирован. Сначала от наших скрытых людей поступили сообщения о нездоровой активности, потом начали приходить сообщения о вооружённых людях в других местах.

— Я это и без тебя знаю. Лучше скажите, откуда они, вашу мать, взяли это оружие?

— … — в комнате повисла тишина.

— Ну и какого хрена все замолчали?

— Мы не знаем, — наконец-то ответил один из людей.

— Ах, вы не знаете. Ну это в корне меняет дело, — улыбнулся глава, но все в комнате, видя эту улыбку, захотели вжаться как можно сильнее и стать как можно незаметнее. — Ладно, хрен с вами. Почему на донесения была такая тухлая реакция? Сколько вы первоначально отправили туда? Сотню? Две?

— Пятьдесят, — робко ответил мужчина.

— Сколько, сколько? Мне показалось, ты сказал пятьдесят человек? Хорошая шутка. А теперь скажите, каким местом вы думали? Хотя не надо, я и так знаю. Вы, паскуды, до последнего на бабах пыхтели вместо выполнения своих обязанностей.

— Мы думали, что там всё как обычно. Вы же сами знаете, какое тут оружие — палки да камни. Наши бы их просто своим видом разогнали. Кто ж знал, что там нас ждут вооружённые до зубов головорезы.

— Индюк тоже думал, что купается, пока вода не закипела. Думали они. Как же. Да даже таракан будет компетентнее вас.

В этот момент по столу пробежал рыжий таракан, который на секунду остановился, осмотрел всех присутствующих и побежал дальше. Проводив рыжего, незваного гостя взглядом, глава наблюдателей продолжил:

— Почему вы не отправили подмогу, когда стало понятно, что всё куда серьёзнее?

— Мы отправили, но они не дошли. Их всех перестреляли в одном из туннелей.

— Просто замечательно, — сплюнул глава наблюдателей.

— Враги! — раздался чей-то панический крик.

Все дружно переглянулись и выскочили наружу.

— Твою мать, — кто-то тихо выругался.

Прямо сейчас в штабе наблюдателей происходила настоящая бойня. С одной стороны штаб атаковали оборотни, а с другой — рабы.

— Быстро уходим! — закричал глава наблюдателей.

Все дружно ринулись прочь из штаба, ни у кого даже не возникла мысль помочь своим подчинённым в отражении атаки. Как говорится, своя шкура всегда дороже.

Тем временем рабы, поняв, что оборотни их не трогают, начали нападать на прислужников пиратов с ещё большим остервенением. И будто соревнуясь в жестокости, каждое новое убийство оборотнем или рабом было всё более кровавым и жутким.

Так один из рабов, повалив своего противника, начал старательно бить камнем по его голове. Тем временем один из оборотней с размаха вонзил свою лапу в тело стражника. Секунда, и его лапа сжала ещё бьющееся сердце.

В это же время лидер наблюдателей сумел добраться до своей последней линии обороны, где его уже ждало свыше четырёхсот подчинённых.

— Где остальные? — спросил он у местного командира.

— Не могу знать, бунт охватил все уровни «Муравейника». Исходя из того, что мне известно, у нас огромные потери. При этом, судя по всему, досталось не только нашим бойцам, но и стукачам. Их режут без зазрения совести, потрошат прямо посреди улицы. Босс, нужно валить.

— Ты думаешь, я этого не понимаю? — закричал глава наблюдателей. — Мы тут в лучшем случае протянем час-полтора, но нам некуда отступать. Нас просто пустят всех в расход при попытке бегства. Мы — мясо, расходный материал, у которого одна цель — задержать рабов на как можно большее время.

Это была горькая правда, которую понимали все. Никто не планировал отпускать их просто так. Рабы с оборотнями хотели их крови. Пиратам было просто наплевать, главное, чтобы наблюдатели проливали свою кровь вместо них, и если для этого им нужно будет прикончить парочку трусов, они сделают это с превеликим удовольствием. Об этом было известно давно, но раньше это не казалось такой уж большой проблемой.

— Идут! — закричал дозорный.

Лидер наблюдателей осмотрелся по сторонам и проклял тот день, когда соблазнился куском заплесневелого хлеба. Четыре сотни бойцов против десятка тысяч человек. Было лишь одно утешение — место будущего сражения было крайне удобным для обороняющихся. Длинный и узкий коридор, в конце которого стояло множество наспех сколоченных баррикад. Копейщики при поддержке пращников могут сдерживать бунтующих рабов долгое время, но именно сдерживать, а не остановить их полностью.

— Берегись! — кто-то закричал.

В баррикады ударил здоровенный камень, за ним второй, третий… Камни летели без остановки. Каждый удар о баррикады создавал мелодичную музыку смерти, будто сама смерть решила сыграть на барабанах войны.

— Оборотни, они швыряют в нас камни! — прокричал кто-то из бойцов и в ту же секунду упал мертвецом на землю. В его голове застрял здоровенный камень.

Кто-то тихо сглотнул. Как такое вообще возможно? С какой силой нужно было кидать, чтобы камень умудрился застрять в черепе? Это же просто какой-то бред.

Лежа в грязи, глава наблюдателей осторожно посмотрел в щель между досками. Сотни людей бежали к баррикадам, словно морской прилив. Это был конец. Стоит им добраться до позиций обороняющихся, и кровавой бойни не избежать.

— Подъем, к бою! — закричал кто-то из командиров, но люди были слишком напуганы, чтобы следовать приказам. Они видели, что происходит с теми немногими, кто решался поднять голову. Слишком страшно было видеть, как запущенные оборотнями камни находили свои цели.

***

От лица Роланда

Сколько я уже отвлекаю эту тварь? Час? Два? Честно признаться, не знаю. Каждая секунда в смертельной опасности растягивается на долгие часы. Хотел бы я сказать, что в этом безумном танце со смертью у меня открылось второе дыхание и я размазал Шарктопуса по стенке одной левой, но не могу. Я не люблю врать.

Уйдя от натиска твари, я сделал выпад копьем в надежде ранить чудовище, но каково же было мое удивление, когда копье с неприлично громким треском разлетелось на части. Вспоминая бранными словами создателя этого горе-оружия, я чудом успел присесть, тем самым избежав встречи моего лица с толстенным щупальцем.

Схватившись за кинжал на поясе, я предпринял еще одну попытку нападения на тварь, на этот раз куда более удачную. С противным хлюпающим звуком кинжал вонзился в глазницу чудовища. Раздался громкий крик монстра, и меня отбросило в сторону.

Шарктопус начал бить своими щупальцами во все стороны в надежде зацепить меня. Единственное, что хоть как-то утешало меня — на суше он был не таким ловким, как в воде. Впрочем, учитывая его габариты, для него это не такая уж и большая проблема. Уйдя перекатом от мощного удара, я судорожно выдохнул: попади он по мне, и от меня не осталось бы и мокрого места.

Судя по поведению моего нового друга, я конкретно так вывел его из себя. Как-то раз Перси в шутку сказал, что порой я могу быть еще той занозой в заднице, ну или не в шутку. В любом случае, Шарктопус, наверное, с ним бы сейчас полностью согласился.

Немного придя в себя, Шарктопус уставился на меня своим единственным оставшимся глазом.

— Что? Неужто влюбился? Я знаю, я красавчик, но извиняй, я не по морепродуктам.

— Аргх! — взревело чудовище.

— Да не плачь, ты еще обязательно найдешь свою половинку, — улыбнулся я.

Несмотря на мои шуточки, ситуация оставалась крайне серьезной. Копье сломано, кинжал остался в глазнице моего закадычного приятеля. Я гол как сокол. Конечно, можно было рвануть к погибшим товарищам за оружием, но у меня были большие сомнения, что я успею до того, как меня попробуют на зубок. В голове крутилось множество вариантов, и, пожалуй, самый перспективный, в котором я имел хоть какой-то шанс на спасение, был связан с попыткой бегства. Будем честны, я и с оружием мало что мог сделать, а без него и подавно.

— Ты знаешь, я дома это… В общем, что-то там забыл. Ты извиняй, но я, наверное, побежал, — произнес я, рванув к подмеченному мной ранее проходу.

Видимо, я так сильно приглянулся Шарктопусу, что он не мог меня так просто отпустить. С лютым воем он кинулся за мной, и лишь счастливый случай уберег меня от смерти. Я успел проскочить буквально в последний момент, еще чуть-чуть, и челюсти твари сомкнулись бы на моей голове.

Я выдохнул с облегчением, когда в голове проскользнула мысль о том, что я в безопасности. Однако вскоре эта мысль ушла так же быстро, как и пришла.

Одно из щупалец твари проникло вслед за мной и, обвив мою ногу, потащило меня наружу. Упав и громко выругавшись из-за разбитых в кровь локтей, я схватился за ближайший уступ. Где-то пять минут мы играли с ним в перетягивание каната, при этом, к моему большому неудовольствию, канатом был я. Мне даже показалось, что я слышу, как мои мышцы рвутся. К счастью, видимо, Шарктопусу, как и прочим местным зверушкам, досталась своя доля яда, или просто ужин был некачественный. Такое бывает, если жрать кого не попадя. Иначе я просто не могу объяснить, почему я еще жив.

Мне как-то доводилось видеть, как подобные твари в прямом смысле этого слова разрывали свою добычу на две половинки. Поэтому было большой удачей, что меня не порвали как половую тряпку. В конце концов, отдав свой правый сапог и оттолкнувшись ногой от зубастой морды, к которой он меня успел подтащить, я сумел освободиться от его хватки и сбежать.

Наверное, видок у меня в этот момент был тот ещё: побитый, грязный, без одного ботинка и, возможно, в испачканных штанах. Прямо жених года, мамин красавец.

В груди всё пылало, голова раскалывалась от боли. Смех смехом, но меня трясло от адреналина и от чувства безнадежности. Когда я огляделся по сторонам после моей недолгой борьбы, я понял, что проход, в котором я решил укрыться, оказался тупиком. Было очень обидно, особенно когда мой прилипчивый друг издал что-то похожее на смех. Надо же, как низко я пал, теперь даже рыба-переросток надо мной потешается.

— Слушай, может, устроим перерыв? К тому же, я слышал, что кушать после шести очень вредно для пищеварения. Да и признаюсь, я не самый полезный фрукт. Пил, кутил, шатался где попало, пусть и немного. В общем, вкус у меня явно не важный.

— Аркх, — издал воинственный звук Шарктопус. Видимо, он не был со мной согласен. Приятно, но одновременно как-то грустно осознавать, что от меня он так просто не отстанет.

Каменные стены задрожали, с потолка посыпалась крошка. Шарктопус, полный желания добраться до меня, начал биться телом об каменные стены прохода, пытаясь расширить их и, к моему ужасу, у него это прекрасно получалось. С каждым ударом он становился всё ближе и ближе.

Не желая сдаваться без боя, я предпринял рискованную попытку вернуть оружие. Выгадав момент секундной паузы после очередного удара, я подскочил к его морде и, схватившись за рукоятку торчащего из его глаза, потянул на себя. У меня была только одна попытка, второго шанса Шарктопус мне точно не даст.

— Аркх, — зарычал монстр, попятившись назад, уволакивая меня за собой.

— Пожалуйста. Давай же, скотина, — закричал я, пытаясь выдернуть кинжал. С трудом, но мне удалось вытянуть своё оружие. Перепуганный, чуть не потеряв руку при отходе, я вжался в угол. Шарктопус же тем временем, явно разгневанный моей выходкой, зло уставился на меня.

— Даже не думай, я тебе так просто не дамся. Если ты снова полезешь сюда, я обещаю выковать тебе твой оставшийся глаз.

— Аркх! — снова закричал Шарктопус. Интересно, что означал его рык? Лично у меня было только два варианта. Либо он кричал: «Спасите, помогите, хулиганы зрения лишают!», либо же он кричал о том, что мне писец. Почему-то я больше склоняюсь ко второму.

— А-у-у-у-у-у-у-о-у-у, — раздался волчий вой, и на спину Шарктопусу запрыгнул белоснежный оборотень, перемазанный чьей-то кровью.

— Оборотень, вот только оборотня мне тут еще и не хватало, — вздохнул я.

Битва началась не шуточная. Оборотень рвал и метал, но габариты были слишком разные. Врезавшись в стену, Шарктопус сбросил с себя оборотня и отшвырнул его в сторону щупальцем. Я уж подумал, что это конец, но оборотень, поднявшись, завыл, и вскоре из туннеля появилось еще два десятка подобных ему.

Извечный вопрос: что важнее — качество или количество? Отвечу просто и лаконично: они одинаковы по важности. Да, оборотни уступали в силе Шарктопусу, но у них было то, что это прекрасно компенсировало, а именно командная работа. Избежав очередной атаки щупальцем, оборотни вцепились в него зубами и когтями. Раздался треск и звук рвущейся плоти — оборотни смогли вырвать одно из щупалец с корнем.

Разгневанный Шарктопус кинулся на оборотней, будто утратив инстинкт самосохранения, он принимал удар за ударом, одновременно атакуя сам. Вроде это должно было бы облегчить победу оборотням, но никто из них не хотел умирать, в результате сложилась весьма неприятная ситуация.

— Огонь! — прозвучала команда Маркуса.

— Маркус! — радостно воскликнул я.

Десятки арбалетных болтов устремились к Шарктопусу, к несчастью, они не смогли нанести ему значительного урона и лишь еще больше разозлили.

Понимая, что если Шарктопус решит плюнуть на оборотней и устремиться к Маркусу с его людьми, будет настоящая бойня, я начал судорожно думать. Смотря на то, как Маркус и оборотни сражались единым фронтом, я мог понять, что они, вероятнее всего, союзники. Значит, нужно было позаботиться только о Шарктопусе. Но как?

— Эх, была не была, — тихо произнес я, кинувшись к Шарктопусу.

Дед всегда говорил, что светлые мысли постоянно приходят в мою головушку, но я всегда быстрее. Моя задумка была проста: пускай шкура и прочна, но что насчет глаз?

Подхватив обломок моего копья и чудом увернувшись от всех щупалец, я с силой вонзил его в раненый мной до этого глаз. Сначала я хотел ударить по еще целому, но, здраво рассудив, что бить со слепой зоны будет проще, я поменял свою цель.

Всю округу оглушил громкий вой. Изнывая от боли, Шарктопус начал биться в конвульсиях. Это продолжалось где-то двадцать минут, после чего он наконец-то затих.

— Видал, как я его, — улыбнулся своему другу я.

В этот момент мое тело будто потяжелело тонны на две, ноги стали ватными, и, наклонившись вперед, я начал падать. К моей радости, один из оборотней успел подхватить меня, и я избежал очередного падения. Чувствую себя каким-то неваляшкой.

— Роланд, ты как? — подбежал взволнованный Маркус.

— Жить буду, — тихо ответил я. — Просто так спать захотелось. Как Перси?

— Еще не знаю, битва продолжается, — ответил мне Маркус, присаживаясь рядом.

— Ну и какого ты тогда тут расселся? — посмотрел на него я.

— А что, нельзя? — приподнял бровь он.

— Нельзя, я лично запрещаю, — на моем лице появилась улыбка, которая быстро сменилась гримасой боли. Любое движение мышц, даже самое незначительное, вызывало у меня приступ острой боли. Но все же, найдя в себе силы, я с трудом произнес: — Маркус, пожалуйста. Поспеши к Перси.

Глава 23. Кровь как дурман

— Как он? — спросил Маркус у лекаря.

— Сломаны два ребра, множество гематом и частичный вывих предплечья. Полежит пару деньков под присмотром целителя и снова будет бегать. Даже удивительно: в бою с таким противником он, можно сказать, отделался царапинами.

— Спасибо, — поблагодарил Маркус.

— Это мой долг, — ответил лекарь, не отвлекаясь от раненого.

Еще раз взглянув на бессознательное тело своего друга, Маркус направился к выходу из «Муравейника». Победа была близка, солдаты теснили пиратов по всем фронтам, и лишь из-за относительно безопасного тыла те могли оказывать ещё хоть какое-либо сопротивление. Однако с освобожденными рабами даже это незначительное преимущество сошло на нет.

— Как долго я молил богов о том, чтобы снова увидеть небо, — произнес старик, стоя посреди разорванных тел у входа в «Муравейник».

Залитая кровью земля, растерзанные тела и жар пожарищ. На этом фоне умиротворённый старик выглядел так неестественно, так инородно.

— А неплохо вы тут разгулялись, — присвистнул Маркус, осматривая место побоища.

— Вы напрасно считаете, что произошедшая здесь бойня — дело рук моего народа. Мы, потомки бога охоты, всегда помним, что самый большой дар в этом мире — жизнь. Именно поэтому наши предки ушли в горы, подальше от всех интриг и войн, от нескончаемой людской жадности. Мы думали что люди, живущие в согласии с природой и понимающие цену ее даров, станут нам вечными друзьями. Но нас предали, убивали, как зверей, не проявляя ни капли милосердия. Дети, женщины, старики — в их глазах мы были лишь дикими животными.

На лице старца появилась гримаса боли. Эта боль была не физической, она куда страшнее — болела душа. В его глазах стояла печаль о давно ушедших друзьях, родном поселении и тех, кого он не смог защитить.

— Немногих, переживших тот страшный день, сделали живым товаром для богатых, этакой диковинкой, зверушкой! Нас отдали пиратам на содержание, чтобы мы гнили здесь заживо, изнывая от безысходности, мечтая о свободе, — последние слова старик произнёс почти шёпотом. — Но даже так… Даже с бурлящей в сердце обидой и яростью, мы остаёмся людьми. Посмотрите ближе, разве этих людей убили когти и клыки, разве здесь лежат только пираты?

Маркус присмотрелся к телам, и действительно, на многих были заметны следы оружия. Но главным было не это, а то, что среди мёртвых пиратов Маркус заметил обычных людей. В частности, его взгляд остановился на женщине, сжимавшей в руках бездыханное тельце ребёнка. Скорее всего, напуганная, не зная, что ждать от атакующих, она, как и многие другие, побежала вглубь острова в надежде найти здесь укрытие. Для них мы были страшными захватчиками, чудовищами, что пришли убивать и сжигать.

— Эти люди пытались сбежать от происходящей вокруг бойни, искали спасение, но нашли лишь смерть. Люди звереют от вида крови. Когда рабы сбросили свои оковы, они также сбросили и свои моральные устои. Нет ничего страшнее гнева, который был спрятан глубоко внутри.

— В мире много чудовищ: огры, тролли, гоблины, но самым страшным из них остаётся человек и ему подобные, — молвил печально Маркус.

— Воистину так, — с грустью улыбнулся старик. — Но ты ведь подошёл не для того, чтобы поговорить о людской злобе.

Старик тихо посмотрел на Маркуса своими полными мудрости глазами.

— Вы правы. Я пришёл просить о помощи. Мой близкий друг, судя по всему, попал в беду, и я хочу разыскать его, пока не случилось непоправимое.

— Так это личная просьба? Что ж, нет в мире ничего важнее близких: будь то родные, друзья или просто люди, небезразличные нашему сердцу. Я многое потерял и знаю, о чём говорю, и потому с радостью исполню вашу просьбу. Кого мы должны найти?

***

Сердце билось с безумной скоростью, казалось, что в любой момент оно может выскочить из груди. И это неудивительно: вокруг творился полный хаос. Улицы были залиты кровью, повсюду — изувеченные тела и стоны ещё живых. Где-то горели здания, кто-то тихо плакал и звал родителей. Одним словом, на улице был сущий кошмар.

— Быстрее, осталось чуть-чуть, — подбадривал своих людей Хотен. По правде говоря, больше всех в этот момент переживал именно он, его сердце было не на месте. Он безумно боялся за свою любимую, горя желанием увидеть и заключить её в свои объятия.

— Мама, мамочка, пожалуйста, проснись, — рыдал маленький мальчик над телом своей мамы. — Ты же обещала, что всё будет хорошо… Мама, мамуля, пожалуйста, вставай! Пожалуйста!

— Заткнись, чёртов щенок, без твоих воплей тошно, — произнёс тощий мужчина. — Если бы твоя шлюха-мать была более разумной и отдалась мне, то сейчас была бы целой и невредимой.

— Да брось ты этого пацана, пойдём другую девку найдём, — произнёс полуголый зверочеловек, его волчьи уши, стоявшие торчком, то и дело подрагивали. — Ну или снимай быстрее штаны, пока она окончательно не окоченела. Как минимум ещё пять минут ей можно будет попользоваться.

— Да на хрена мне её труп? Я что, по-твоему, какой-то некрофил? — обиделся тощий, занося оружие над головой мальчишки. — Сейчас, подожди секунду. Я же не злодей какой-то, надо помочь мелкого воссоединить с его маманей.

— Мрази, — процедил сквозь зубы Хотен.

Он знал этих людей. Лежавшая неподвижно женщина была его соседкой, добродушной матерью-одиночкой, работающей в одном из местных трактиров. Что касается двоих ублюдков, убивших её, то один был местным сапожником, а другой — обычным рыбаком. Как это всё глупо: у обоих есть свои семьи, родные, любимые, но вместо того, чтобы быть рядом с близкими, они пришли творить зло. Им нет оправдания. Да, война меняет людей, это верно и в отношении солдат, и в отношении обычных людей, но… не за один же день.

— Эй, ну-ка отошли от него! — не выдержал Хотен.

— Хотен, это не то, что ты подумал, — испуганно завопил тощий. Однако, поняв через секунду бессмысленность оправданий, сплюнув, произнёс: — Блин, да какого чёрта я вообще оправдываюсь? Хотен, ты же не дурак, ты должен понимать, что на острове к утру, скорее всего, сменится власть. И даже если я неправ — это в любом случае прекрасная возможность подзаработать.

Тощий ненадолго застыл и, нервно прикусив себе губу, продолжил неуверенным голосом:

— Давай договоримся: война спишет все смерти, нам нет причин враждовать. Если ты отпустишь нас, я отплачу тебе за твою доброту звонкой монетой. Зачем проливать лишнюю кровь? Ты и я, мы оба можем быть в плюсе, — в каждом слове тощего чувствовался неприкрытый страх.

— А я всё думал, что сподвигло тебя и твоего друга на подобные действия, а оказывается, вы просто всегда были чудовищами в человеческой шкуре, — вздохнув, произнёс Хотен.

Лёгкое движение руки, и подчинённые Хотена кинулись к двум подонкам. Взмах клинка, и раненый зверочеловек упал, держась за окровавленную руку.

— Моя рука, моя рука, как же больно! — завопил во всю глотку зверочеловек, его лицо, искажённое в гримасе боли и ужаса, было белым, словно мел, в то время как из глаз не переставая текли слёзы. Спустя мгновение, его крики смолкли, холодная сталь прервала его никчемную жизнь

— Назад, иначе я прирежу эту шмакодявку! — закричал тощий, успевший схватить мальчугана и приставив к его горлу нож.

По шее мальчика побежала струйка крови, тощий слишком сильно давил. Пускай порез был и не опасным, но эта рана и вид крови ещё больше вывели Хотена из себя.

— Жалкий паразит, мразь, чьё существование отравляет другим жизнь. На этом острове тысячи пиратов, но даже среди них будет не так много подобных тебе, — с каждым словом Хотен приближался всё ближе и ближе к тощему. — Посмотри на себя, ты даже оружие держать толком не можешь. Зачем было творить такое? У тебя же дома жена и дети.

— И что? Что с того, что дома меня ждёт семья? Ты думаешь, им хорошо живётся в бедности? Думаешь, ты бы поступил иначе в моём положении? Ты вообще знаешь, как мне хреново живётся, я в прямом смысле всем должен. Меня на рынке встречают словами: «В долг не даём». Тебе легко говорить, — прокричал тощий. — Стой на месте, иначе я прирежу эту малявку! Стой я сказал, стой!

Подойдя к дрожащему мужчине, Хотен точным ударом выбил оружие из его рук, после чего быстро выхватил перепуганного ребёнка. Спустя мгновение тощий лежал на земле, удерживаемый подчинёнными Хотена.

— Пощади, — взмолился тощий, поняв, в каком положении он оказался.

Тихий взмах клинка и звук рассечения плоти. В глазах тощего читался страх смерти, он ещё не понимал, что уже является трупом, что смерть сжимает его в своей костлявой руке.

— Если ты взял в руки оружие для убийства невинных, то будь готов встретить подобный финал. Мать этого ребёнка, наверное, тоже просила пощады, — зло сплюнул Хотен. Он до сих пор помнил наставление отца и люто презирал всю подобную мразь.

Немного погодя Хотен вытер свой клинок об одежду убитого и, опустившись на одно колено, посмотрел прямо в глаза ребёнку.

— Пойдёшь со мной? — тихо спросил он ребёнка.

Смотря в глаза Хотену и прижимая маленькую ручку к порезанной шее, ребёнок на секунду замешкался, но вскоре с новой волной слёз начал быстро кивать.

— Хорошо, — мягко улыбнулся Хотен, поднимая ребёнка на руки.

С трудом добравшись сквозь ужас городских боев до места назначения, Хотен громко постучал в дверь. Несмотря на все попытки отряда избегать сражений, они выглядели крайне скверно.

— Это я, Хотен, — громко произнёс он, долбя кулаком о дверь.

Дверь отворилась, и Хотен со своими людьми прошёл внутрь. Осмотревшись по сторонам, он одобрительно кивнул. Заведение было просто не узнать — окна забаррикадированы, столы перевёрнуты. Трое человек стояли на первом этаже за импровизированным ограждением, контролируя вход. Ещё двое стояли на балкончике второго этажа с арбалетами, готовые в любой момент нашпиговать незваного гостя болтами.

— Хорошо вы тут всё укрепили, но не слишком ли мало народу? — спросил Хотен, смотря на охрану.

— Еще пара человек следят за запасным входом, однако спорить не буду, нас действительно маловато, это все, кто есть, — ответил охранник. — К слову, а кто твой юный друг?

— Рада, что ты добрался, — прозвучал женский голос со второго этажа.

Хотен повернулся и посмотрел на миниатюрную даму, стоявшую наверху. Гордый и уверенный вид, пышная грудь и хищный взгляд, говоривший всем, что лучше вести себя прилично.

— Привет, Аннабелль, — улыбнулся Хотен.

— А ты не спешил, у тебя тут жена беременна, а ты шляешься, хрен знает где. Не стыдно? Она, между прочим, волновалась, — пожурила Аннабелль.

— Я не виноват, вини своего мужа, он связал меня и ещё угрожал засунуть свой носок мне в рот, — наябедничал Хотен.

— Это который он уже больше года не стирает? Ух, какой негодяй, — улыбнулась Аннабелль, после чего продолжила серьёзным тоном: — Кстати, а кто это с тобой? Не представишь мне своего юного друга?

— Это сын нашей соседки, не знаю, как её зовут. Жизнь — интересная штука: каждый день здоровались по утрам, а я даже не знал её имени. Ты должна была её знать, она работала в трактире ниже по улице. В общем… У него больше никого не осталось.

Аннабелль прикусила губу: дети были для неё больной темой. Насколько Хоте́н знал, она оставила своего сына на родине вместе со своим отцом и братом, поэтому она остро реагировала на любое насилие в их сторону.

Спустившись вниз, Аннабелль подошла к мальчику и тёплым голосом произнесла:

— Привет, как тебя зовут?

Мальчик, сделав два неуверенных шага назад, быстро спрятался за Хоте́ном, явно не желая идти на контакт.

— Аннабелль, а где моя…

— У твоей жены отошли воды, она сейчас наверху с другими, — прервала Аннабелль.

Не став дослушивать собеседницу, Хоте́н молниеносно влетел по лестнице и ринулся к ближайшей двери, где виднелся свет. Внутри на кровати лежала женщина в ночнушке и с перекошенным от боли лицом. Вокруг неё крутились с бледными лицами несколько девушек с полотенцами и тазиками с водой.

— Дорогая, — позвал любимую Хоте́н. Его рука осторожно притронулась к её руке и осторожно сжала её.

— Ты пришёл, — улыбнулась женщина, её голос был слаб. — Похоже, наш малыш хочет быстрее попасть в этот мир.

Внезапно её лицо исказилось, и она закричала от нового приступа острой боли.

— Так, посмотрел на неё, а теперь свалил в закат! Нечего тебе здесь делать, — грозно сказала вошедшая в комнату Аннабелль.

— Я хочу остаться, — упрямо заявил Хотен.

— Много хочешь, быстро отсюда, пока я не погнала тебя ссаными тряпками. Мне тут ещё бессознательного мужика не хватало для полного счастья. Вы же, мужики, — малые дети, вам такое зрелище показывать запрещено.

— Но…

— Никаких «но»! — вытолкнула Хотена за дверь Аннабелль.

Спустившись на первый этаж, Хотен осмотрел своих людей. Почти никто не мог найти себе места. Каждый из них волновался о своих близких и хотел отправиться на их поиски, однако одновременно с этим они понимали, что выйти сейчас на улицу будет сродни самоубийству.

Спустя час в дверь здания кто-то с силой ударил, а в окна начали лететь камни. Удар за ударом, и вскоре засов не выдержал.

— Вперёд, ребята, покажем этим пиратским ублюдкам наш гнев, — прокричал кто-то из нападавших.

В помещение ворвалась разношёрстная толпа, их глаза были наполнены кровью и злобой. Арбалетчики произвели выстрел, и один из нападающих с криком боли повалился на землю.

— Мы не пираты, — громко крикнула вышедшая из комнаты Аннабелль. Она осмотрела всех со второго этажа и дополнила: — Мы на стороне Королевства.

На секунду воцарилась тишина. Нападающие по виду были явно рабами, и этот неожиданный крик заставил их засомневаться. У Хотена даже появилась надежда, что битвы не будет, но вскоре снова раздался боевой клич, и нападающие снова ринулись к защитникам.

— Эй, корова. Подожди меня, когда я убью этот сброд, я обязательно тебя подою, — крикнул один из ворвавшихся мужчин, смотря на Аннабелль похотливым взглядом.

Удостоив мужчину коротким презрительным взглядом, Аннабелль схватила небольшой горшок с цветком и с силой кинула в говорившего, попав ему точно в лоб.

Мужчина дотронулся до своей головы и, посмотрев на окровавленную руку, с громким звуком упал.

— Слабак, моему мужу порой перепадало сильней, — презрительно бросила Аннабелль. — Хотен, у меня там в комнате твоя жена рожает, и мне не до этого мусора, поэтому будь умничкой, выкини их отсюда, тем более, они явно не хотят прислушаться к голосу разума.

Сказав всё, что хотела, она тихим и размеренным шагом вернулась в комнату. Хотен тем временем, сжав покрепче зубы, ринулся в бой. С первых секунд стало понятно, что нападающие уступают в силе Хотену и его товарищам: каждый взмах оружия защитников, каждый их выстрел отнимал жизнь противнику. Вот только их было слишком много, и постепенно, шаг за шагом, Хотен с товарищами были вынуждены отступать.

— Именем королевства Рассвет, сложите оружие! — раздался громогласный голос.

Снаружи послышались звуки борьбы — крики, стоны, звон металла. Для обороняющихся эти звуки были подобны музыке, ведь это означало, что помощь на подходе. Воспряв духом, защитники пошли в контратаку.

Уйдя от удара противника, Хотен рассёк грудь нападающего и, тяжело дыша, осмотрелся по сторонам. На защитников без слёз было нельзя смотреть: покрытые с ног до головы своей кровью и кровью врагов, каждый из них тяжело дышал. Лишь двое арбалетчиков стояли чистенькие да ухоженные.

— Неплохо, очень неплохо, — прокомментировал вошедший гном.

— Господин Эйрих, я же просил вас не бежать вперёд. Вам только восстановили руку, можно сказать, вырастили её заново. Зачем вы бежите на врагов? — забежал вслед за гномом молодой парнишка.

— Вот мне только не хватало, чтобы обо мне переживал какой-то шкет, у которого ещё даже мамкино молоко на губах не обсохло. Кыш отсюда, — пробурчал гном.

— Но я же ваш адъютант, — возмутился парнишка.

Наблюдая за подобным зрелищем, Хотен легонько улыбнулся. Даже в таком аду можно увидеть тёплые сценки.

Глава 24. Танец со смертью

— Берегись! — прокричал кто-то из пиратов, но предупреждение запоздало на долю секунды.

Несколько пиратов, сражённых арбалетными болтами, упали на землю. Один из них, с простреленной шеей, постоянно открывал рот чтобы что-то сказать, но вместо слов выходили лишь кровавые пузырьки.

— Дерьмо, они убили Кенни! — заорал в панике пират, спрятавшийся за бочку.

— Сволочи, — прокричал другой.

— Третий отряд, где вас черти носят? Быстрее закройте брешь щитами!

— Осторожно, маги!

Десятки пиратов были застигнуты врасплох, когда из-под земли начали появляться каменные шипы. От них не спасали ни крепкие доспехи, ни наличие щита. Люди умирали каждую секунду.

— Кто-нибудь, сделайте что-нибудь! — раздавались панические крики.

Одному отряду пиратов удалось прорваться к позициям противника, когда сверху на них упали горшки с горючей смесью. В одно мгновение множество людей вспыхнули как спички.

Я молча наблюдал за ходом сражения. Засада вышла что надо. Несмотря на то что пиратов собралось в разы больше планируемого, люди Маркуса держались достойно. Почти полсотни душ пиратов уже сгинули в пылу схватки, а те, кто ещё был жив, не знали, что делать. Сколько я уже погубил подобным образом? Тысячу? Две? Чёрт его знает. В любом случае всё было бы прекрасно, если бы…

— Маги, сожгите их всех! — приказал Мелман.

Посмотрев на Мелмана, я нахмурился. Случилось то, чего я опасался с самого начала: Мелман начал перехватывать власть. И не только. Он явно больше не желал терпеть моё присутствие. Верные ему люди медленно приближались ко мне, думая, что я не замечаю их действий. Не нужно было быть гением, чтобы понять их замысел.

Ситуация складывалась, мягко говоря, неприятная. Впрочем, я с самого начала понимал, что всё к этому и шло. Оставался лишь один вопрос: кто нанесёт удар первым — я или он?

Понимая, что больше медлить нельзя, я подал знак своим людям. Честно, было обидно останавливаться, не доведя дело до конца, но жадность многих сгубила. Сейчас у Мелмана примерно две сотни клинков, у меня — всего два десятка. Расклад такой себе. Я бы, конечно, присоединился к бойцам Маркуса, но была слишком большая опасность попасть под дружественный огонь, да и вряд ли Мелман будет стоять и смотреть на мой побег. Ага, как же, ещё и ручкой помашет на прощание. В любом случае, выход есть всегда.

Вдалеке маги начали готовить заклинания, и, судя по всему, не слабенькие, так как мощность растёт пропорционально затраченному времени. Хотя некоторые могут творить сильную магию и без долгой активации — к счастью, на острове подобных магов не было.

Надо заметить, что маги подошли к делу с умом и не просто стали готовиться к атаке, но и позаботились о защите, возведя магический щит. Вот только был один нюанс, а именно: этот щит мог защитить от дальних атак, но не от ближних.

Краем глаза я успел заметить Мелмана в двух шагах от себя — и металлический блеск в его руке. Доверившись инстинкту, я успел среагировать в последний момент. Схватив ближайшего ко мне пирата и подтянув его ближе, я закрылся от смертельного выпада. Клинок, пробив грудь несчастного, больно оцарапал моё запястье.

— Ну надо же, выжил. Я удивлён, — усмехнулся мой неудачливый убийца. — Я обвиняю тебя в предательстве, ты специально заманил нас в эту западню.

Я понимал, что это был лишь придуманный им повод для моего устранения, но, господи, как же он попал! В этот момент под куполом магов что-то взорвалось. Магический щит не выдержал и медленно растворился в воздухе, что касается магов, то они лежали тряпичными куклами на земле с множеством рваных ран, из которых сочилась алая кровь.

— Поразительно, всего пара сосудов, наполненных металлической мелочёвкой и порохом, а какой эффект! Пускай он и в разы уступает магическому урону, — ухмыльнулся я, смотря на Мелмана.

— Ты? Ты реально нас предал? — с недоверием в голосе спросил Мелман. — Да Безликий тебя на куски порвёт, от мокрого места от тебя не оставит.

— Предательство? Предательство возможно, только если бы я был верен Безликому, а я с самого начала вас всех ненавидел. Бей их! — закричал я.

С боевым кличем все ожидавшие моего приказа воины сделали свой ход. Десятки клинков ударили в спину ничего не подозревающего врага. Одновременно с этим я толкнул на Мелмана свой «мёртвый щит» и, не целясь, выстрелил из ручного арбалета. К несчастью, Мелман успел среагировать. Ну да, было бы слишком жирно, если бы мне удалось убить его так легко.

Уйдя в сторону, он оказался впритык со своим помощником, но именно этого я и добивался. Зачем марать руки, если есть специальные люди? Уголки моих губ поползли вверх в предвкушении скорой смерти моего врага, но жизнь бессердечна — Мелман снова успел среагировать. Звон удара клинков и брызги крови, на лице Мелмана появился длинный порез, в то время как его противник медленно осел на землю с кровавой раной на боку.

— Было близко, я не ожидал, что ты подсадишь мне своего человека… — Мелман повернулся ко мне, желая поиздеваться над моей неудачей, когда ему в живот прилетело моё колено.

Получив мощный удар, Мелман согнулся от боли. Мне было безумно жаль, что я не успеваю достать свой клинок и нанести последний удар, вокруг было слишком много прихвостней Мелмана.

Мои подчинённые хотели кинуться ко мне на помощь, однако, понимая, что это будет для них самоубийством, я подал знак отступать, а сам кинулся в противоположную сторону. У меня не было ни единого шанса прорваться к своим людям.

Я бежал, а вслед мне летели голодные до крови стрелы и болты. Будто танцуя со смертью, я чудом уходил от её поцелуя. Внезапно левый бок обожгло болью: один из снарядов все же догнал меня.

— За ним быстрее! — слышалось позади.

Повернув за угол, я чуть не врезался в небольшую группку пиратов. На секунду на моём лице мелькнула злая улыбка и понимание, что мы полные дураки. Я ведь мог внести куда больше хаоса, если бы просто натравливал пиратов друг на друга, а не водил их за ручку к месту засады. Что ж, хорошие идеи всегда приходят после совершённой глупости.

— Мелман со своими людьми предал нас, они хотят убить меня, — произнёс я, проскользнув мимо них.

На пару мгновений воцарилась тишина: пираты натурально зависли, пытаясь осмыслить значение моих слов. Вот только думать долго у них не получилось, так как погоню за мной никто не отменял, и вскоре следом появились люди Мелмана. Немая пауза, и кто-то прокричал:

— Бей предателей!

Я уже представил, как буду натравливать на Мелмана одного пирата за другим, когда меня кто-то протаранил на полной скорости. Раздался треск древесины, дверь, в которую мы врезались, не выдержала и разломалась на части. Я даже не успел прийти в себя, когда мне в лицо прилетел кулак и на губах появился металлический привкус.

Руки моего противника легли на мою шею, и пальцы начали сдавливать горло, воздуха не хватало. Из последних сил я упёрся ладонью в его лицо, пытаясь оттолкнуть врага. В конце концов мои руки нащупали глазную впадину, палец упёрся во что-то твёрдое и круглое. Тихий хруст, тёплая влага, я будто раздавил спелый виноград. Сопротивление сменилось слизистой мягкостью. Вопль, который издал мой противник, был нечеловеческим, его железная хватка наконец ослабла.

Оттолкнув его подальше, я сделал протяжный вдох. Хотелось просто полежать на полу без движения, гоняя воздух по лёгким, но битва ещё не окончилась. Пошатываясь, мой противник встал и направился ко мне, смотря на меня единственным оставшимся глазом, в котором пылала ненависть.

Схватив первое, что попалось в руку, я ударил нападающего по голове. Раздался громкий хлопок, и он на секунду потерялся. Стоит заметить, что я могу его понять, ведь получить леща всегда неприятно, особенно трёхкилограммовой рыбиной.

Сплюнув, мужчина наконец-то вспомнил, что у него есть не только кулаки. Взмах вражьего клинка, и от моего гордого оружия остался лишь хвост. Второй взмах чуть не укоротил меня наголову, благо я вовремя отскочил, и вместо меня его клинок нашел деревянный столб, в котором он и застрял.

Немедля я подскочил и ударил его кулаком в живот и тут же пожалел об этом. Казалось, что я ударил камень: костяшки кулака окрасились красным, а мой противник лишь улыбнулся. Схватив меня за волосы, он с силой приложил меня о своё колено, после чего впечатал в стенку. Готов поклясться, что я даже услышал треск своего черепа.

Секундная заминка, и я снова стараюсь подняться. Встав на карачки, я застонал от боли. Всё тело болело, в ноге застрял большой осколок стекла, то ли от бутылки, то ли от чего-то другого. Не знаю, да и не важно это — главное, больно просто ужас.

И снова меня начали поднимать за волосы. Клянусь, если выживу, обязательно подстригусь налысо. Удар, и снова всё плывет, но я не собираюсь так просто сдаваться.

Выждав удачный момент, я плюю кровью в лицо противника и выдергиваю застрявшее стекло, пальцы жжёт болью. Не думая, режу этому ублюдку запястья. Его руки разжимаются, и он отступает на шаг, я падаю на пол.

В тот момент я понимал: всё или ничего. У меня не будет другого шанса на победу. Стиснув зубы, я ринулся к нему и с усилием вонзил стекло в ботинок. Послышался крик боли. Как ветеран не одного столкновения мизинца с тумбочкой, я прекрасно его понимаю, но это лишь начало. Мой следующий удар должен был прийтись по внутренней части бедра, однако противник уже успел опомниться и сделать шаг назад, из-за чего я потерял равновесие и упал.

Стекло выпадает из моих рук, ладонь вся в крови. В тот же момент я получаю пинок по рёбрам, тело содрогается от боли. Краем глаза замечаю, как мой противник достаёт кинжал. Словно в замедленном времени я вижу, как лезвие медленно приближается, и понимаю, что увернуться не получится. Лишь на инстинктах успеваю подставить ладонь, и лезвие пробивает её насквозь.

Я вижу, как на окровавленном лице противника появляется победная улыбка, но самое худшее не это, а моё отражение в его оставшемся глазе. Оно было… Оно было испуганным, было видно, как страх смерти читался на моём лице. Я столько говорил, что готов отдать свою жизнь ради достижения мести, а теперь… Теперь я понимаю. Я действительно боялся смерти, всегда боялся. Безликий прав: у меня были шансы убить его, и не раз, но я всегда пасовал. Я боялся признаться себе, что хочу жить.

Не знаю как, но я умудряюсь извернуться таким образом, что лицо ублюдка оказывается прямо передо мной. Громкий вой, и бугай хватается за ухо. Буквально на секунды он отпустил рукоятку кинжала, и эта секунда оказалась для него роковой. Он и сам это понял, но уже ничего не мог изменить. Лезвие, которое ранее проткнуло мою ладонь, теперь торчало из его груди.

— Быстрее, он в том здании! — послышался чей-то крик.

Я понимал, что в таком состоянии я далеко не уйду, но так просто сдаваться я не собирался. Разбив противоположное от голосов окно, я успеваю оставить преследователям небольшой сюрприз. Раздаётся громкий хлопок, и спину обжигает алое пламя.

— Давайте мрази, догоняйте! — зло прошептал я поднимаясь.

***

От лица Маркуса.

Я бежал по улице с одной лишь мыслью: «Лишь бы успеть». Битва клонилась к завершению, и всем уже стало понятно, кто победил в этой схватке. Вот только не все были готовы принять такой результат. Да и освобожденные рабы порядка не добавляют.

Согласно сообщениям за Перси продолжается погоня, и, судя по всему, состояние у него не самое лучшее. Я должен добраться до него раньше Мелмана.

Повернув за очередной поворот, я на секунду замер. Не знаю, показалось ли мне, но я успел заметить, как в воздухе растаял в частицах света седой старец. Он был одет в черный наряд и имел медальон в форме волчьего клыка, а за его спиной красовался колчан, набитый черными, как ночь, стрелами.

— Грем? — с недоверием прошептал я его имя. По правде, мне всегда было интересно почему родители назвали его Гремом, а не Грэмом. Но сейчас это было неважно.

Грем был старым дворецким королевской семьи и одним из самых близких людей к королю. Но что он тут делал?

***

Похоже, я уже отбегался, сил не осталось. Пошатываясь, я с трудом добрался до стены переулка и, облокотившись на неё, тихо сполз. Правая рука зажимала кровоточащий бок, а в глазах стояла невыносимая боль. В этот момент я был одинокий, напуганный, понимающий неотвратимость судьбы, но при этом почему-то довольный, как переевший сметаны кот. Вот вроде помираю, а на сердце так легко.

Интересно, будет ли кто-нибудь вспоминать меня добрым словом? Возможно, найдётся парочка таких идиотов. Впрочем, для этого им ещё предстоит пережить эту бурную ночь.

В моих глазах начало темнеть, даже зажимать рану становилось всё труднее, руки безбожно тряслись, а кровь всё продолжала литься, не останавливаясь. Пытаясь хоть как-то отвлечься от постоянной боли, я начал вспоминать лица своих близких.

— Вот он! — услышал я чей-то крик.

С трудом подняв свой взор, я увидел с десяток крепких мужчин. У каждого из них в руках было оружие, а злые лица говорили о том, что они пришли не разговаривать.

— Ну что, отбегался, крысёныш? Думал, можно вот так взять и предать нас? — зло выплюнул один из мужчин.

— М-да, много же вас припёрлось, чтобы добить умирающего. Интересно, в туалет вы тоже такой толпой ходите или там по одному справляетесь? — в последний раз решил пошутить я.

— Остришь? Ну что ж, смейся, пока можешь, — произнёс вышедший вперёд Мелман.

— Какая же ты всё-таки упёртая сволочь, больше часа гонял меня по горящим улицам, — с трудом произнёс я. — Лучше бы за девками также бегал.

Послышались сдавленные смешки.

— Знаешь, а я даже сочувствую тебе, ты же уставшим умрёшь, — хмыкнул Мелман. — Есть что сказать напоследок?

— Есть, — кивнул я. — Мне жаль…

— Прости, что ты сказал? — удивился Мелман.

— Мне жаль, что говно не тонет в говне, — с улыбкой произнёс я.

Лицо Мелмана исказилось в гримасе, он вспомнил свой величайший позор и с гневом в глазах наступил на одну из моих ран.

— Знаешь, я буду убивать тебя с большим удовольствием. С первого дня, с первой секунды, когда я увидел тебя, я ненавидел тебя.

— Правда? А я думал, что у нас медовый месяц, вон ты как за мной бегал, цветов, правда, не хватает. Я уже даже и не знаю, как тебе сказать, что я не по этой части.

— Может, тебе язык вырвать? Больно ты болтливый, — пригрозил Мелман, проведя лезвием по моему лицу.

— А чего мне бояться? Ты же меня все равно не отпустишь, будешь пытать. Так какой мне тогда смысл ползать в твоих ногах? Не думаешь, что для тебя слишком много чести?

— Ладно, как хочешь. Но не могу не заметить, что я буду нереально кайфовать, резав тебя на кусочки.

— Ты бы полечился, — с трудом улыбнулся я.

Мелман поднял оружие над головой, желая отрубить мне руку. В его глазах читалось дикое возбуждение. Не в силах смотреть в эту свиную морду, я тихо закрыл глаза, но прошла секунда, за ней другая, а удара все не было. Вместо него, в мои уши удрал крик.

Открыв глаза и посмотрев на Мелмана, я увидел, как он держался за свою руку, из которой торчал арбалетный болт и хлестала кровища. Переведя взгляд в сторону, я увидел, как пираты разлетаются в разные стороны. Оборотни! Я знал, что они есть на этом острове, но увидеть их сейчас было очень неожиданно.

— Перси, держись! — услышал я, знакомый голос.

С боем ко мне прорывался Маркус. Покрытый с ног до головы кровью, он напоминал больше чудовище, чем человека. За считаные секунды он добрался до нас и, остановившись перед Мелманом, мрачно произнес:

— Кто это у нас тут? Ах, да, это же кусок дерьма, который любит распускать руки. Ты помнишь? Я ведь пообещал оторвать тебе твои погонные пакли и засунуть их тебе глубоко… Очень глубоко.

Раненый и скулящий Мелман не мог оказать никакого достойного сопротивления.

—Аннабелль, это моё сердце. А я не прощаю тех, кто его ранит, — навис Маркус над побеждённым Мелманом.

— Поща… — Мелман не успел договорить, когда клинок вонзился в его грудь.

— Собаке — собачья смерть, — бросил Маркус, после чего рванул ко мне. — Перси, ты как?

— Это было лучшее зрелище, которое мне доводилось видеть, — улыбнулся я вместо ответа.

— Чёрт, твои раны! Целителя, срочно! — кричал он. — Перси, давай вставай. Сидеть на холодной земле в грязном закоулке, да ещё и трезвым, просто преступно. Давай вставай, мне нужно доставить тебя в безопасное место.

— Маркус, мы ведь победили? — спросил я.

— Да, победили. Безликий мёртв, а остров полностью наш.

— Мёртв? Жаль, я не застал этот момент, — на моём лице появилась лёгкая улыбка. — Значит теперь можно и отдохнуть.

— Отдохнуть? Какой к чёрту отдых? Нам еще награды получать и слушать благодарственные речи. Тебе, мне и Роланду. Давай вставай, — паниковал Маркус. Забавно, я впервые слышал, как он паникует. — Где этот чёртов целитель?

Мои веки становились всё тяжелее и тяжелее, безумно хотелось спать, в конце концов я тихо закрыл их и затих. Не было слышно ни единого звука, лишь тишина и покой.

Эпилог

Я очнулся от яркого света. Какое чудовище поставило кровать лицом к окну? Проклиная этого неизвестного злодея, я прикрыл глаза ладонью. В голове стоял сущий бардак, к горлу подступило чувство сухости. Ужасно хотелось пить.

— Воды, — выдавил из себя я, но на мою тихую мольбу о помощи никто не отозвался.

Заметив рядом с кроватью графин с цветами, я потянулся к нему. Пальцы ухватились за край, и я осторожно потащил его к себе. К моему большому разочарованию, на половине пути меня сковала острая, колющая боль. Графин повалился на бок и медленно покатился к краю, секунда другая — и в комнате послышался звук бьющегося стекла. Пол залило водой, жёлтые тюльпаны со множеством осколков усеяли всё вокруг. С отчаянием, в бессильной злобе я ударил кулаком по кровати.

Несмотря на то, что на мне не было и царапины, я чувствовал, будто моё тело горит. Такое происходит, когда целитель вынужден экономить силы для лечения. Спустя пару дней должно пройти.

Дверь в комнату приоткрылась, и до меня донеслись знакомые голоса.

— Как думаешь, когда он придет в себя? — спросил Роланд.

— Целители говорят, что должен очнуться в ближайшее время, и вообще… Хватит жрать мандарины, они не для тебя, обезьяна в человеческом теле, — раздражённо ответил Маркус. Видимо за мое отсутствие он здорово достал его.

Заметив, что я очнулся, их печальные лица преобразились. Уголки губ Маркуса предательски дрогнули и поползли вверх, а Роланд с щенячьим взглядом был готов расцеловать меня на месте. К счастью, валявшиеся повсюду осколки быстро охладили его пыл.

— Очнулся? — дрогнувшим голосом спросил он.

— Да вроде бы, да, — улыбнулся с небольшим усилием я. — Пить… пить хочу.

— Рано тебе еще пить, солнце только взошло, — с улыбкой произнес Маркус, выскакивая за дверь.

Спустя пару мгновений я с жадностью припал губами к краю чаши, пытаясь утолить жажду.

— Тише, тише. У тебя ее никто не отберет, пей помедленнее.

— Спасибо, — бухнулся обратно на мягкую подушку я. — Как долго я уже валяюсь? Чем все закончилось?

— Четыре дня. Тебе сильно досталось, — помрачнел на секунду Маркус. — Ну а касательно того, чем все закончилось — мы победили.

— Победили? — улыбнулся я, но спустя секунду вернул серьезный вид. — А Безликий?

— Мертв, — ответил предельно серьезно Маркус.

— Мертв. Мертв? Мертв? — как в бреду начал повторять я. Столько лет я жил как его игрушка, и вот теперь… Я вроде должен испытывать восторг, неудержимое счастье, но вместо этого была лишь пустота. Не было ни печали, ни радости, лишь безразличная пустота.

— Этот ублюдок Мелман, к слову, тоже склеил ласты, также как и те двое садистов. Туда им и дорога, — радостно ухмыльнулся Роланд.

— И что теперь будет? — спросил я в растерянности. Честно говоря, я не знал, что делать после своего освобождения.

— Что делать? — переспросил Маркус таким же растерянным голосом, как у меня. — Жить и радоваться, она у тебя только началась.

Мы сидели до самого вечера. Мои друзья без остановки рассказывали о том, что происходило во время моей отключки.

Многих пиратов ждала незавидная участь. Королевство взялось за наведение порядка жесткой рукой. В особенности усердствовали гномы, они всячески пытались показать свою полезность. Что касается тех, кто отправился на битву с Морганом, то многих забрала пучина. Проигрывая, Морган решил уйти красиво, громко хлопнув за собой дверью. Не знаю какую магию он использовал, но шторм выдался что надо, и если кто и выжил, то они больше не являются угрозой.

Освобожденные рабы немного побузили, когда им не дали произвести расправу над мирными жителями, но стоило укоротить на голову самых ретивых, и все резко успокоилось. Все прекрасно понимали кто теперь здесь командует.

Отдельно стоит упомянуть оборотней. После всего произошедшего им поступило предложение присоединиться к королевству, на что они ответили, что подумают. Маркус склоняется к тому, что они согласятся, но не сейчас.

Хотен и его ближайшие подчинённые сумели избежать чистки и теперь гордо носят броню стражи с королевскими обозначениями. Конечно, так повезло не всем, тут творилось слишком много разного дерьма. К слову, под конец битвы, после стольких смертей, слово наконец-то взяла жизнь. Жена Хотена принесла двух прекрасных девочек.

Маркус официально был назначен на должность наместника и теперь управляет островом и территорией вокруг, попутно выдёргивая из своей шевелюры волосы. Он понятия не имеет, как теперь тут налаживать жизнь. Единственное, что радует, это то, что все его бывшие конкуренты, не знают, куда деться. Они почему-то были уверены, что Маркус будет мстить им за прошлые проступки.

Роланд после того, как его подлатали, сильно напился, и, надо отдать должное Минди, она не растерялась. Быстро сообразив, как можно воспользоваться таким состоянием Роланда, она быстро затащила его под венец. Вот ему теперь весело: напился, отрубился и всё теперь женат.

Еще одной интересной новостью стало то, что мой Кеша оказался не таким уж и простым, как могло показаться на первый взгляд. По словам мага подле принца Вэйто, это детеныш кракена. И вот что теперь прикажете делать с этой информацией.

— Ладно, лежи, отдыхай. Мы, наверное, тебя сильно утомили, — похлопал по моему плечу Маркус.

Спустя некоторое время после их ухода, я услышал приближающиеся шаги.

— Здравствуйте, будете кушать? — спросила вошедшая девушка в белом одеянии.

— Луна? — воскликнул я в изумлении.

Девушка мягко улыбнулась.

— Значит, вы помните ещё, — тихо прошептала она.

Может, Маркус прав, жизнь и вправду только началась.

Бестиарий

Огр

Славные малые, которые считают, что хорошего человека должно быть много. Ростом от трёх до пяти метров, с внушительной мускулатурой и чудовищной силой, они олицетворяют собой старое выражение: «сила есть — ума не надо». Их интеллект схож с интеллектом трёхлетнего ребёнка, что, впрочем, не мешает им считать себя великими мыслителями. Ну а если кто-то не согласен, всегда можно устроить убедительный «постук».

Огры печально известны своей вспыльчивостью и выходят из себя при малейшем намёке на обиду. Оскорбления и насмешки мгновенно вызывают ярость огра, так же как и просто неосторожный взгляд. Впав в ярость, огр начинает рвать и метать в кровавом исступлении, пока не останется предметов или существ, которых можно сокрушить. В этом состоянии для огра нет друзей.

Ещё одной интересной особенностью огров является их всеядность. Они едят практически всё, но особенно им нравится вкус разумных существ. Если предоставляется возможность, они совмещают ужин с развлечением, гоняясь за убегающими жертвами, прежде чем съесть их в сыром виде. Иногда огры делают из кожи своих жертв набедренную повязку или ожерелье из оставшихся костей. Такое жуткое рукоделие — вершина культуры огров.

Несмотря на всё вышесказанное, некоторые исследователи считают, что разумные существа зачастую неправильно понимают огров. Согласно их исследованиям, огры просто очень общительны и любят поиграть. Но из-за слабо развитого интеллекта не способны понимать, какую боль причиняют своим партнёрам по играм. Что касается жутких украшений, то, по их мнению, таким образом огры показывают свою скорбь. Впрочем, данная точка зрения никем всерьёз не воспринимается.

Шарктопус

Детеныш Шарктопуса

Шарктопус или Луска: жуткие твари глубин

В недрах тёмных океанов, где свет бледнеет и исчезает, обитают поистине жуткие создания, окутанные таинственностью и страхом.

Эти морские твари представляют собой жуткий синтез двух хищников, сплетённых в одно ужасное существо. Их акулья голова излучает пугающую силу и свирепость, а зловещие чёрные глаза, полные неутолимой жажды крови, сверкают в темноте, будто предвестники скорой смерти — и, вероятно, так оно и есть. Мало кто способен пережить встречу с этими монстрами.

Огромные щупальца осьминога, длинные и гибкие, заменяют хвост и плавники, извиваясь с невероятной грацией. Крепкие мышцы способны разрывать добычу на куски, а тонкая, но прочная кожа делает их кошмаром для любого, кто встретится с ними на пути.

Они охотятся в одиночку, в жутком молчании, скрываясь в тени гигантских подводных скал. Вероятнее всего, они появились в результате безумных экспериментов древних магов, желавших подчинить себе мощь морских глубин. Возможно, в этом создании заключена не только безжалостная природа хищника, но и отголоски древней ненависти, обрекающей его на бесконечные поиски жертвы.

Ходят слухи, что они способны вызывать сильнейшие бури, извивая щупальца над водной гладью и вбирая в себя ярость океанских стихий, которых сами и воплощают.

К счастью, встретить этих тварей можно не так часто. Согласно исследованиям, на одну самку приходится более десяти особей мужского пола. В среднем рождаемость составляет три особи в пять лет от одной самки, что в сочетании с их изначально небольшой численностью крайне мало. Особенно если учесть, что из-за агрессивного характера более девяноста процентов погибает ещё в детстве.

Оборотни

Оборотни-друиды

Широко известно, что в мире существует четыре основных вида оборотней. Наиболее распространёнными, но почему-то наименее узнаваемыми в массах, являются оборотни-друиды — маги жизни, обладающие особым умением превращаться в зверей. Как можно понять из названия, их считают неким ответвлением от известных всем друидов, которые также способны к превращению. Однако это в корне неверно.

Друиды для превращения используют ману — как свою, так и окружающую, в то время как для оборотней-друидов это врождённая способность.

Интересно также, что многие оборотни-друиды предпочитают жить в зверином обличии, а не в человекоподобном. Даже семьи они заводят с подобными себе или же с дикими зверями.

Дикие ликантропы

Дикие ликантропы — это люди, эльфы и прочие разумные существа, проклятые и вынужденные в полнолуние превращаться в диких, необузданных чудовищ. Можно сказать, это классическое определение оборотня.

Зачастую дикие ликантропы даже не подозревают о своей природе, так как не помнят ни самого превращения, ни своих действий в зверином облике. Они крайне чувствительны к серебру из-за проклятия: соприкосновение с ним вызывает у них чувство жжения и сильнейшую аллергическую реакцию.

Некротический оборотень

Фактически называть их оборотнями не совсем корректно, так как они возникают исключительно искусственным путём — под воздействием некротической энергии на живое существо. Они обладают интеллектом шестилетнего ребёнка и огромной тягой к насилию.

Из-за постоянного излучения некротической энергии, все, кто находится рядом, начинают испытывать подсознательный ужас. При этом, эти создания абсолютно неконтролируемы и нападают на всё, что дышит или движется.

Потомки бога охоты

Это закрытая община, живущая в горах. Они являются потомками древнего бога охоты, что наделило их даром обращаться вервольфами по своей воле, не неся при этом никаких видимых последствий. В отличие от проклятых ликантропов, своё превращение они полностью контролируют и сохраняют ясный разум в зверином облике. Для них это не проклятие, а великий дар, символ связи с божественным предком и дикой природой. Община строго охраняет свои тайны и редко показывается чужакам, предпочитая веками хранимую изоляцию суете внешнего мира.