Судьба на краю империи

Глава 1

— Не надо, — сказал Лука.

Мой палец застыл в сантиметре от кнопки.

— А какие у нас варианты? — решил я уточнить для очистки совести.

— Сейчас появится третья кнопка, — Лука на протяжении всей этой сцены продолжал изучать Знаки. — Вот она правильная.

Я отдёрнул руку.

Через несколько секунд из цилиндра выдвинулся третий кубик.

Лука утопил его обратно.

— Так нечестно, — обиделся я.

Цилиндр въехал обратно в куб.

Поначалу я решил, что вся эта древняя мутотень не работает. Ну, ничего же не происходило. Вообще никакой реакции системы на наши действия. А потом…

Контур начал тускнеть.

Интенсивность свечения упала, потоки энергии стали прозрачными. Дрогнуло изображение разлома. Ещё миг — и под сводами зала остались только мы, трупы крангов и загадочный куб.

— Сработало, — констатировал Михалыч.

А я вот до конца не был уверен в нашей победе.

— Оля, свяжись с кем-нибудь из наших. Спроси, что делается в ущелье.

Через минуту я услышал ответ:

— Разлом исчез.

— И что, там просто ущелье?

— Да.

Под сводами купола раздался торжествующий рёв моих гвардейцев. Лука и Михалыч от избытка чувств заорали, обнялись, похлопывая друг друга по спине.

Ко мне подошла Маро.

— Ивановы опять на коне?

Я поцеловал жену и ответил:

— Похоже на то.

Осталось выбраться из подземного комплекса, погрузиться в домоморф и забыть всё это как страшный сон. Куда бы не переместился Великий Жрец, он не сможет победить весь мир. А мне что-то подсказывало, этот персонаж сбежал к себе. На ту сторону разлома.

К нам приблизилась Ольга.

— Сергей, что-то происходит наверху.

— В смысле? — я напрягся.

— Мастер Ли говорит, что напротив карниза левитирует неизвестный аппарат. Бродяга идентифицировал его как автоморфа.

Я перевёл взгляд на Доброго Эха.

— Это не мой, — ответил каббалист. — Мой дома остался.

— Зафиксирована попытка выйти на связь, — продолжила Ольга. — С Бродягой.

— И?

— Бродяга игнорирует. У него нет соответствующего распоряжения от тебя или других владельцев.

Конечно, нет. Джан и Федя остались в Красной Поляне. Я не стал тащить их на войну, потому что всегда рассчитываю на худшие сценарии.

— Оля, свяжись с Бродягой напрямую.

— А он мне ответит? Мы так не делаем.

Зачастую — нет.

Домоморф способен поддерживать со мной телепатический контакт, но только на ближней дистанции. Я опытным путём установил, что отдавать приказы Бродяге на ментальном уровне я могу с расстояния… ну, примерно, сорок-пятьдесят метров. Сейчас между нами — гораздо больше.

— Передай мастеру Ли, что хочешь организовать прямую трансляцию, — попросил я. — Пусть скажет это вслух. После этого свяжись с Бродягой.

— Хм… — неуверенно протянула Ольга. — Понятия не имею, как это сделать. Он ведь…

— …не живой? — улыбнулся я.

— Вроде того.

— А вообрази, что живой. И дальше работай по обычной схеме.

— Попробую, — вздохнула Ольга. — Но ничего не обещаю.

Мне оставалось лишь терпеливо ждать.

Через несколько минут в голову проник бесстрастный голос Бродяги:

Сергей, это ты? Подтверди, пожалуйста.

Я, Бродяга. Могу какой-нибудь образ скинуть, если хочешь.

Нет необходимости. Улавливаю интонации и общий ментальный рисунок. Жду дальнейших распоряжений.

Что это за автоморф отирается рядом?

Принадлежность не определена. Со мной пытаются выйти на телепатический контакт. Всё блокирую. Информация, касающаяся моих хозяев, строго конфиденциальна.

Поговори с этим автоморфом. Узнай, что ему надо. И передай мне.

Будет исполнено.

— Что там? — с тревогой поинтересовалась Маро.

— Гости, — мрачно ответил я.

О том, что я буду находиться в ущелье, где открыт разлом, практически никто не знал. Только инквизиторы. Ну, и косвенно могло догадываться правительство Наска. Наблюдая за последствиями.

У инквизиторов нет автоморфов.

Значит…

Раньше у меня были весьма натянутые отношения с Као Капаком, властителем этой империи. Он что, решил поквитаться? Нет, не похоже. Вряд ли он всерьёз рассчитывает разделаться со мной и подготовленным отрядом гвардейцев.

Тогда кого там черти принесли?

Прошло минуты две, и прилетел ответ от Бродяги:

Сергей, хозяин автоморфа говорит, что он мойра. И что хочет с тобой пообщаться. Предпочтительно в салоне своего транспортного средства.

Прямо так и сказал?

Да.

Я подумаю. Пусть ждёт наверху.

Принято.

Те, кто не был занят охраной туннелей, успели подтянуться к нам.

На лице Ольги отразился панический ужас.

— Это плохо, — сказала телохранительница. — Очень плохо.

— Почему? — удивился я.

— Эй, вы о чём? — Маро переводила взгляд с меня на Ольгу. — Можно нам всем узнать?

— Со мной хочет встретиться мойра, — объяснил я.

Практически все лица стали озабоченными.

Маро была в курсе моей тронутости, однако и ей не понравилось происходящее. Мойры — тайное правительство Земли. Бесы, тысячелетиями контролирующие ВСЁ. Начиная с мировой политики и заканчивая технологиями, наукой. Элита Ордена Кормчих. А ещё они могли перекраивать судьбы людей, направляя в выгодное для себя русло. Ультимативная сверхспособность.

Разумеется, Кормчих можно убить.

В теории.

На практике они очень хорошо скрываются, не афишируют себя, не выступают публично, не тусуются на светских приёмах, не понтуются дорогими виллами и яхтами… Никто вообще не в курсе, есть ли у них виллы.

И уж точно я никогда не слышал, чтобы мойры с кем-то общались физически.

— Идём наверх, — распорядился я.

***

Снаружи почти ничего не изменилось.

Разве что над ущельем начали скапливаться тучи, и ветер стал более порывистым. Запахло дождём. Ах да, чуть не вылетело из головы! Портал в иной мир исчез, а в нескольких метрах от каменной террасы в воздухе парила неведомая хрень.

Чужой автоморф принял облик летающего белого кабриолета.

Я хмыкнул.

Нет, серьёзно?

Красный кабриолет над горным ущельем… Даже для меня это зашквар. Я уж молчу про то, что сейчас пойдёт дождь. И про то, что хозяин кабриолета приветливо помахал мне рукой. Будто не парил в нескольких сотнях метров от земли, а подкатил к газетному киоску и случайно встретил старого знакомого.

— Возвращайтесь в Бродягу, — распорядился я.

А сам отдал приказ невидимой Хорвен подняться над кабриолетом. И следить за происходящим.

— Уверен? — уточнил Демон.

— Выполняйте.

Мои люди начали подниматься по лестнице к распахнувшемуся в корпусе Бродяги люку.

Кабриолет неуловимо изменил положение в пространстве. Теперь он парил, едва не касаясь края выступа, на котором находился я.

Рассматриваю водителя.

Мужик в белом. Улыбчивый перуанец, от которого веяло мощью, древностью и чем-то… Ну, не знаю. Как будто небожитель спустился с небес, чтобы подкрепиться вместе со мной хот-догом.

Дверца справа от водителя испарилась.

И теперь я увидел, что этот тип — реальный фанат белого цвета. Костюм, рубашка, ботинки, носки — вообще всё белое. Даже перчатки. И такая же шляпа, валявшаяся на заднем сиденье кабриолета. Я почему-то представил, как эту шляпу сдувает ветром и несёт вниз по реке, словно игрушечный кораблик.

— Господин Иванов, вы — человек-легенда, — заявил мужик в белом и приглашающе похлопал по свободному пассажирскому сиденью. — Составите мне компанию?

— Решили переместить меня в тюрьму?

Мужик расхохотался.

— Вас же ни одна тюрьма не удержит, барон. Даже артефакторная.

Я обдумал варианты.

Тюрьма не удержит. А вот земные недра или дно океана — вполне. Если зашвырнуть меня в Марианский жёлоб, то даже со своей проницаемостью я не выберусь. Дышать будет нечем, и давление никто не отменял. Автоморф может создать для меня персональный отсек, а потом убрать стены. Несложная трансформация, но он меня убьёт.

— Воздержусь, — сказал я.

Мужик снова рассмеялся.

— Мне говорили, что вы параноик. Я не верил.

— Странно это слышать от человека, веками скрывающегося ото всех, — парировал я.

— Один-один, — похвалил бес. — Разрешите представиться: Льока Юпанки. Председатель Совета Мойр.

— Рад встрече.

— На самом деле, не рады, — прокомментировал Льока. — Вы же меня боитесь.

— Поправочка. Настороженно отношусь ко всему новому.

Кормчий вдруг стал серьёзным.

— Ладно. Если хотите знать, я и не думал покушаться на вашу жизнь, господин барон. Но вот обстоятельная беседа в нынешние неспокойные времена нам обоим пойдёт на пользу. Раз вы не хотите стать моим пассажиром, где же нам разговаривать?

Пожимаю плечами:

— А здесь нельзя?

Налетевший порыв ветра затрепал мою одежду.

Рукава пиджака моего собеседника, да и его штанины тоже, начали хлопать.

— О, почему нет? — бес изящно выпрыгнул из машины на край обрыва. — Вы же не настолько глупы, чтобы убить представителя Совета без веских на то причин?

— Я никого не убиваю без веских причин.

Льока, осмотревшись, присел на гладкий валун. Практически на самом краю.

— Можете снять маску, барон. Я ведь знаю, кто вы. И совершенно необязательно держать у меня над головой эту биомеханическую тварь. Раздражает.

Гончая по моему приказу сместилась на несколько метров.

— Уже лучше, — одобрил Кормчий.

Спрашивать, как он это делает, я не стал. Не хотелось ударить в грязь лицом. Ни специальных очков, ни маски. Бес вообще не смотрел в сторону Хорвен. Он просто знал о её присутствии. Как бог, который вообще обо всём на свете знает.

Артефакты, сказал я себе.

Иного объяснения нет.

Кормчий смотрел на меня, словно чего-то ожидая. Вздохнув, я снял маску. И отключил мимикрию комбинезона. Сейчас это не играло никакой роли.

— Благодарю, — кивнул Юпанки. — Не только за этот жест. Прежде всего за то, что разрешили конфликт с крангами. Намечался серьёзный кризис.

— Это и моя планета.

— Взвешенная позиция, — сказал бес. — Надеюсь, последующий диалог пройдёт в таком же ключе.

— Понятия не имею, о чём вы собираетесь беседовать, господин Кормчий.

— Например, о вашем нанимателе.

— Я сам по себе.

— Правда? — удивился Льока. — Вынужден опровергнуть этот тезис. Вы, господин Иванов, относитесь к числу тронутых. Что априори означает ваше иномирное происхождение.

— Хм, — я решил позволить ему высказаться.

— А тронутые, как нам известно, служат инопланетной сущности, именующей себя Администратором, — закончил мойра. — Слуга не может быть сам по себе.

— Мне больше нравится термин «деловое партнёрство».

— Вам может нравиться что угодно, господин Иванов. Это не меняет сути.

— Как вы узнали, что я тронутый?

— О, вам это интересно? Мы попытались отредактировать вашу судьбу.

Вот здесь мне стало неуютно.

— Результата не достигли, — с усмешкой продолжил Льока. — Зато подтвердили свои догадки.

— И вас ничего не смущает, разумеется, — сказал я. — То, что мне не предъявляли обвинений. Не доказали факт отступничества…

— Ой, давайте не будем, господин Иванов. Никому ничего не нужно доказывать. Достаточно просмотреть ваше досье, не углубляясь в детали, чтобы сделать правильные выводы. По нашему мнению, вы — не просто тронутый. Вы, барон, самый опасный слуга Администратора на Земле.

— Поэтому вы решили взяться за мою судьбу.

— Мы были уверены, что ничего не выйдет, — отмахнулся Льока. — А ещё мы уверены, что сможем вас достать, если захотим.

— Как, интересно?

— Тысячи способов. У вас есть семья, друзья, скоро появится ребёнок… И все они — не тронутые. Судьбы вашего окружения поддаются редактуре.

После этих слов мне вдруг захотелось перерезать бесу глотку.

И он прочёл это желание в моих глазах.

— Спокойно, барон. Я ведь не закончил.

— Я — само спокойствие.

— Нас остановил Чертёжник, — продолжил Кормчий. — Он сказал, что в случае прямого вмешательства в линии ваших родственников, нас ждут серьёзные проблемы.

— Ждут, — заверил я. — Вас просто не станет.

Льока пожал плечами:

— Зная ваш послужной список… я даже готов в это поверить.

— Найти вас тяжело, — сказал я. — Но тяжело — не означает невозможно.

— Это не всё, что обсуждалось на Совете, — Льока не отреагировал на мою угрозу. — По некоторым данным, у вас может находиться артефакт, известный адептам тайных доктрин как Серебряный Круг.

— Спорно.

— Мы почти уверены, что Круг у вас, — мягко возразил Льока. — Но никто не в курсе, как далеко вы продвинулись в его изучении. Стали оператором или нет.

— Только не говорите, что верите в эту чушь про Избранного, — фыркнул я.

— Адепты Серебряного Круга много чего нагородили вокруг этого устройства, — признал бес. — Но в одном они были правы. Сильный тронутый, перешедший за грань третьего ранга одарённости, вполне может стать оператором.

— И вас это напрягает, — догадался я.

— Фактор, который приходится учитывать, — вздохнул собеседник.

— Что-нибудь ещё?

— Мы составили ваш психологический портрет и пришли к определённым… выводам. Исходя из того, что мы видим, вы, господин Иванов, обладаете высоким уровнем ответственности. Защищаете не только себя и свой Род, но зачастую помогаете правительству своей страны. А в случае с крангами, действуете в интересах всего человечества. Что из этого вытекает? Правильно — с вами можно сотрудничать.

— Я не склонен ломать существующий миропорядок, — пожимаю плечами. — В какой-то степени даже считаю ограничения инквизиторов полезными.

— Вот! — Льока поднял указательный палец. — О чём и речь.

— Мы оба всё понимаем, — скривился я. — В моём прежнем мире человечество постоянно находилось на пороге взаимного истребления. Не удивлюсь, если этим всё и закончится.

— Ядерное оружие, — кивнул мойра.

— Оно самое.

— Как видите, господин Иванов, наши интересы могут в чём-то совпадать. Занимая определённое положение в обществе, вы не стремитесь к радикальным переменам.

— Я гораздо старше, чем вы думаете.

— С вами определённо что-то не так, — хмыкнул Кормчий. — Итак, мы сходимся в своём нежелании ввергать планету в хаос. Но есть и противоречия.

— Серебряный Круг.

— Мы бы хотели его заполучить, — признал Льока. — Но гораздо хуже ваш… ммм… наниматель. Администратор.

— И в чём же суть вашего предложения, господин Юпанки?

— Мы хотим сделать из вас двойного агента, барон.

Глава 2

Разговор с мойрой мне сразу не понравился.

Во-первых, он недоговаривал. Не все тронутые — попаданцы. Джан и Федя тоже неприкосновенны для Кормчих, но они родились в этом мире. У моего собеседника есть очень интересный информатор. Во-вторых, не удивлюсь, если эти упыри с Джан и Федей тоже пытались экспериментировать. Я не заметил признаков вмешательства, но ведь и не должен был. В-третьих, я уверен, что Администратор распознает двойного агента. А конфликтовать с этой сущностью я не готов. Сейчас, по крайней мере.

— Нет, — сказал я.

Льока улыбнулся.

— А вы не спешите отказываться, барон. У меня ведь имеются аргументы.

Даже так.

На награда, а аргументы.

Пожимаю плечами:

— Говорите.

— Вы, господин Иванов, человек разумный. И должны понимать, к чему всё идёт. Администратор не просто так разворачивает свою деятельность. Мы давно за вами наблюдаем и, должен признать, всё это… нас чрезвычайно тревожит. Чрезвычайно.

Понять, насколько осведомлён Кормчий, было сложно.

Не факт, что он слышал о Генеральном Плане.

— И что, по-вашему, задумал Администратор?

Льока изучающе уставился на меня.

— Барон, вы меня прощупываете?

— И в мыслях не было.

Бес хмыкнул.

— Нам известно, что Администратор запускает биомеханические устройства в отдельные колонии. Это происходит по всей Земле. Мы думаем, что приводятся в действие некие механизмы.

— Какие? — уточнил я.

— Ну, версий много. Автоматическое возвращение колоний в мир, где сейчас находятся Предтечи. Взрыв и уничтожение Земли. Запуск производства… допустим, оружия. Терраформирование планеты, тотальное изменение нашей среды обитания. И даже подготовка к возвращению Предтеч.

— У вас богатая фантазия, — признал я.

— В обсуждении участвовал весь Совет Мойр. Если хотите знать моё мнение, барон, то они вернутся.

— Кто?

— Предтечи.

— Зачем им это?

— Не знаю. Я основываюсь на том, что они жили на нашей планете тысячелетиями и прекрасно себя чувствовали. Никто не знает причин, по которым они ушли. Но кто сказал, что они здесь чужие?

— Поясните.

— Охотно, — Кормчий наклонился вперёд. — Древняя раса живёт на планете очень долго. Десятки, сотни тысяч лет. Развивается, трансформирует себя и среду, создаёт подводные города, научно-исследовательские комплексы… Нас тогда и в проекте не было, господин Иванов. Может быть, Земля — их родной мир? Может быть, Древние — это и есть истинные хозяева планеты?

— Интересная гипотеза.

— По неизвестной причине эта раса покинула дом, — продолжил Юпанки. — Быть может, отправилась на поиски чего-то. Или им угрожала неведомая опасность. Вот только дом всегда остаётся домом.

— А мы кто? — я решил немного поиграть в эту игру.

— Домашние питомцы, — пожал плечами Льока. — Побочный продукт экспериментов. Мелкие паразиты. В любом случае, нас никто всерьёз воспринимать не будет. Когда вернётся хозяин, человек подвинется. Или будет попросту уничтожен.

— Но мы жили с ними, — напомнил я. — Как известно, люди застали эпоху Предтеч.

— Тогда у нас не было полноценной цивилизации, — отмахнулся Льока. — Зачатки культуры. Мы никому не мешали. Никаких одарённых…

— И вас, — припечатал я.

Кормчий осёкся.

Но всё же признал:

— И нас.

Мы оба умолкли.

Посидели, вслушиваясь в завывания ветра.

Грозовой фронт неумолимо надвигался. Вскоре ущелье затянет серой мутью, и пойдёт дождь. Косой, сильный. Это вам не средняя полоса…

— Сейчас мы управляем своей жизнью, — сказал мойра.

— Вы, — уточнил я.

— Мы действуем в общих интересах, как уже говорилось. Предотвращаем глобальные войны, экономические кризисы, вымирание народов. Здесь нет атомной энергии, нет межконтинентальных баллистических ракет, смертельных вирусов, водородных бомб. Нет компьютерных сетей.

— Кстати, почему? — заинтересовался я.

— Сергей, разве вы не посещаете другие реальности?

— Джан посещает. Опять же, не реальности. А сны людей. Инженеров, конструкторов, изобретателей.

— Я так и думал. Берёте то, что плохо лежит. Но есть миры, господин Иванов, в которые вам заглянуть уже не удастся. Даже сквозь замочную скважину. Потому что там больше нет людей. И сны никому не снятся. Разве что животным, — на лице Кормчего появилось хмурое выражение. — Там произошёл местный вариант апокалипсиса. Не обязательно ядерного. Кто-то развил компьютерные сети, потом создал искусственный разум и пал его жертвой. В одних мирах, полагавшихся на свои цифровые технологии, разрушена экономика, и народы откатились чуть ли не в первобытную эпоху. В других ракеты полетели, будучи запущенными ИИ. В третьих машины развивают свою культуру, а люди загнаны в резервации. В четвёртых Земля переделана настолько, что вообще непригодна для жизни, и даже мы не понимаем, что там вообще происходит. В пятых люди находятся в состоянии чипированных рабов, и у них вообще отключена опция самостоятельного мышления…

— Достаточно, — я поморщился.

— Вот поэтому здесь, в нашей зоне ответственности, Интернет не появится, — продолжил мойра. — А вовсе не потому, что мы боимся людей, которые начнут организованно бороться против одарённых с помощью чатиков.

— А вы не боитесь.

— Это можно контролировать. Точку сингулярности — нельзя.

— Инквизиторы пользуются собственной сетью.

— Мелочь, — отмахнулся собеседник. — Тайная Сеть не влияет на большие массы населения. Не затрагивает всю цивилизацию, банковский сектор, финансовые и военные операции. Концерны не участвуют в гонке по созданию более мощной версии ИИ. По сути, инквизиторы имеют в своём распоряжении обширную базу данных и располагают удобным средством связи. Даже те, кто обладает наивысшей ступенью посвящения, не смогут разработать программу, которая нас всех уничтожит.

И снова мне показалось, что этот тип лукавит.

Кормчие и Супрема владеют оружием, хранение и использование которого под запретом. Пользуются Тайной Сетью и компьютерами. Без ограничений применяют артефакты. Вдобавок, мойры влияют на судьбы простых смертных и в случае необходимости могут поворачивать их в выгодное русло. Овцы и пастыри. Так это выглядит. Но… Есть одно немаловажное «но». В этой схеме овцы могут существовать бесконечно долго. Потому что бесконечно долго могут существовать сами Кормчие. И ни один идиот не нажмёт пресловутую красную кнопку.

Наша жизнь — сплошные компромиссы.

Между прочим, мойры — это ещё не худший сценарий. Для себя я решил, что в этой реальности, чтобы тебя не сожрали, надо обрести мощь… сопоставимую даже не с клановой или государственной. Я должен стать не просто сам себе кланом. Я должен стать силой, которую будут уважать даже инквизиторы и Кормчие. А вот на этом уровне можно достичь паритета. Вы не трогаете меня, я — вас.

— Вернёмся к вашему предложению, — сказал я.

— Оно простое и понятное! — обрадовался Льока. — Вы служите Администратору, но одновременно присматриваете за ним. И снабжаете нас данными для анализа.

— Шпионю.

— Грубая аналогия. Мы хотим понять, какая задача поставлена перед этим… существом. Что грозит человечеству. И есть ли у нас время, чтобы отразить эту опасность.

Подумав, я ответил:

— Могу предложить несколько иную форму сотрудничества. Я присматриваю за Администратором и связываюсь с вами лишь в том случае, если увижу, что планете что-то грозит.

Кормчий возразил:

— Вы — всего лишь человек, господин Иванов. Неглупый, интересный, но… один. У вас нет того опыта и аналитических ресурсов, которыми располагаем мы. Я вынужден настаивать.

— Не думаю, что вы можете настаивать, — вкрадчиво произнёс я. — Это моё решение. Я рискую головой, сотрудничая с вами.

— Барон, — Льока перестал улыбаться. — Мы ведь договариваемся. И не хотим воевать.

— Так договаривайтесь. Я предлагаю отличный компромисс. Но знаете что, господин Юпанки? Сдаётся мне, ваш Совет обеспокоен не столько благом человечества, сколько своей ролью в сложившейся системе управления. Люди и Предтечи жили вместе до вас. Именно мойры могут оказаться лишним звеном.

— Вы не правы, — отрезал Льока. — Итак, упрощаю. Мы не трогаем ваш Род. Не вмешиваемся в судьбы ваших людей. Не спускаем с цепи карателей. А вы снабжаете Совет информацией, жизненно необходимой для общего блага.

— Не так, — я подобрался. — Вы не трогаете меня и моих людей. А я не прихожу за вашими головами. И не присылаю вам по почте уши ваших карателей.

Кормчий выпрямился.

Я тоже.

— Мы приведём в движение рычаги, — сказал Льока. — Для того, чтобы продемонстрировать. В обозримом будущем у вас возникнут проблемы, господин Иванов. Направленные проблемы. Вы поймёте, когда это случится. И тогда, быть может, мы побеседуем снова.

Не люблю, когда мне угрожают.

Выхватив «глок», я открыл огонь.

За секунду до этого кабриолет рванулся к площадке, сменил конфигурацию и окутал взвившегося в воздух мойру. Миг — и автоморф превратился в непроницаемый серый шар без окон и дверей. Пули срикошетили от изогнутой поверхности, не причинив Льоке вреда.

Я опустил пистолет.

Шар висел над террасой, отбрасывая овальную тень.

Момент перехода в многомерность я пропустил. Доли секунды — и ты смотришь, как дурак, в пустоту. Никакой улыбки Чеширского кота. Вот оно есть, и вот его нет.

— Урод, — я сунул пистолет в кобуру. — И как вас земля носит.

Начал моросить дождь.

***

Под комплексом обнаружился резервуар с протоматерией, которая перерабатывалась в чистую энергию и подпитывала разлом. Михалыч заявил, что имел место и обратный процесс, иначе запасы «топлива» рано или поздно закончились бы.

Бродяга выкачал всё до последней капли.

Мы вернулись домой, и первым делом я разыскал Джан с Федей. Хотел убедиться, что с ними ничего не случилось. Сразу после этого, отпустив бойцов, вернул АРМ в горное хранилище и связался с Администратором. Описал ему наш диалог с Кормчим, выбросив пару деталей. Попросил дать прогноз развития событий. И уточнил, какие у нас есть возможности в случае противостояния с мойрами.

Мойры попытаются воздействовать на тех, кто может доставить неприятности твоему Роду. Это может быть политик, финансовый магнат, генерал армии, убийца. Кто угодно. Насколько я понимаю, их цель — не твоя ликвидация, а психологическое давление.

Что посоветуешь?

У тебя две модели поведения, человек. Ты можешь формально согласиться на сотрудничество, и мы будем снабжать Кормчих теми сведениями, которые нас устроят.

А вторая модель?

Ты их находишь и ликвидируешь.

К чему склоняешься ты?

Оставить этот вопрос на твоё усмотрение. Кормчие интересуются моей работой, но нет ни одной ветки вероятностей, где они смогли бы остановить Генеральный План. Твоя смерть теоретически замедлит процесс, но погрешность допустима.

Если война зайдёт далеко, ты поможешь?

Безусловно.

Что ж, спасибо и на этом.

Администратор вообще не рассматривает возможность того, что я перейду на сторону тайного земного правительства. Уверен, что держит меня на крючке? Делает ставку на мою неприязнь к инквизиторам и их хозяевам? Не считает мойр достойными противниками?

Я решил ждать и наблюдать.

В тот же день со мной начали связываться разные интересные личности. Князь Трубецкой, отец Руми, какая-то шишка из Евроблока. Высказывали благодарности, заверяли в дружбе и покровительстве, обещали помощь, если потребуется что-то решить на административном уровне. Даже Махмуд позвонил. Но вишенкой на торте был курьер из Наска, передавший мне лично в руки запечатанный конверт. Внутри было послание от Као Капака. Властитель хотел со мной встретиться, приглашал во дворец и выражал признательность.

Изначально я не планировал лететь в Кауачи, столицу Наска.

Что я там забыл?

Но практичная Джан на семейном совете заявила, что старые претензии лучше забыть. По её мнению, я теперь — национальный герой перуанцев. И в подтверждение этих слов вывалила пачку газет и предложила включить телевизор на первом же новостном выпуске.

Телевизор я включать не стал.

А вот прессу решил немного полистать.

И что же вы думаете? Центральные полосы были отведены под мои подвиги. Никто точно не знал, что подвиги совершены мной, зато всевозможные эксперты высказывались в пользу этой гипотезы. Кранги успели организовать массу зверств, разгромить войско Капака, опустошить несколько поселений. О разломе трубили на каждом углу. При этом власти ничего не комментировали и имён не называли. Что привело к старту многих журналистских расследований.

— Надеюсь, там не будет телевизионщиков, — буркнул я.

По большому счёту, Као Капак должен мне как земля колхозу. Не вмешайся мы с ребятами, сейчас кранги расползались бы по Южной Америке, истребляя перуанцев десятками и сотнями тысяч. Зверюги никого бы не пощадили, ведь к иным расам они сочувствия не испытывают.

Вопрос в том, действует властитель по своей воле либо его судьбу уже редактируют. Не очень приятная мысль. Так и свихнуться можно.

Утром я отправился в Кауачи.

Меня сопровождала Маро.

Глава 3

Столица Наска очень популярна среди туристов.

Здесь процветают экскурсии на дирижаблях с прозрачным полом. Это делается специально, чтобы люди могли полюбоваться уникальными геоглифами — рисунками, врезанными в плато ещё в те времена, когда Предтечи не покинули Землю. Никто не знает, как и зачем это сделано. Большинство криптоисториков даже ставит под сомнение авторство, приписывая его не ушедшим Древним, а их современникам. Дескать, на территории Наска процветала цивилизация, не уступающая современной. И даже превосходящая.

Изображения растянуты на десятки километров.

Чего там только не встретишь. Птицы, странные животные, паукообразные твари, тощие гуманоиды. Как по мне, версия о посадочной разметке не выдерживает критики. Во-первых, домоморфы и колонии не нуждаются ни в какой разметке, у них есть искусственный разум. Во-вторых, за каким хреном на взлётно-посадочной полосе потребовалось рисовать пауков и прочих зверушек?

Выяснилось, что Маро впервые летит в Кауачи.

И мы с Добрым Эхом решили, что можно покружить над городом, раз уж выпала такая возможность. Автоморф трансформировался в миниатюрный четырёхместный самолётик и выпал из многомерности.

Это было ошибкой.

Над мегаполисом было плотное движение. Самолёты, дирижабли. Чтобы не столкнуться с заходящим на посадку грузовым цеппелином, мы набрали высоту. Мгновенно, через иные измерения. Понятия не имею, как это видят местные диспетчеры и военные, следящие за экранами радаров. Объект, то исчезающий, то вновь выскакивающий из пустоты. Мы, конечно, были далеко от дворца, но всё же…

Под нами раскинулась одна из самых красивых и могущественных столиц мира.

Город пронизывали железнодорожные маршруты, ветки наземного метро, трамвайные пути. Важно понимать, что Кауачи возник на безжизненном горном плато, где строить что-либо вообще не имело смысла. И всё же предки нынешнего властителя сделали свой выбор. Мегаполис разрастался, к нему подводили каналы, создавали искусственные озёра, проявляя чудеса инженерной смекалки. Свозили плодородную почву со всей империи. Озеленяли. Проектировали улицы и здания таким образом, чтобы создать максимальный комфорт в достаточно непростых условиях.

Всего восемьдесят километров — и можно добраться до океана.

Там, на побережье, раскинулись курортные города и посёлки, в которые часто ездила на отдых местная знать. Между перуанской Ривьерой и столицей были протянуты скоростные автомагистрали. А ещё можно было наблюдать за курсирующими по этому маршруту цеппелинами — частными, пассажирскими, экскурсионными.

— Я слышала, они воду из каких-то подземных рек подводят, — сказала Маро.

— Так и есть, — ответил Лука. — Под этим плато — самая сложная в мире водопроводная система. С помощью подземных лодок прокладывали.

— А раньше как они жили? — удивилась жена. — Без подземок?

— Мама, — укоризненно произнёс каббалист. — Ты правда не знаешь?

— Правда.

— Раньше всё это тянулось над землёй, — пояснил я. — И Кауачи был знаменит своими акведуками.

— Да, они тут понастроили, — хмыкнул Каримов. — Римляне отдыхают.

— Бродяга ещё рассказывал про водные генераторы в богатых домах, — припомнил я вчерашний разговор с домоморфом. — Тут очень много устройств, добытых из колоний Предтеч.

— Вспомни про конденсаторы, — хмыкнул Каримов. — Крыши почти всех домов переоборудованы, чтобы собирать ночную влагу. А если пойдёт дождь, то и ему найдётся применение.

В моём мире градостроители охренели бы от того, насколько адаптировались перуанцы к жизни на высокогорном плато. Не просто адаптировались, а сумели обеспечить функционирование столицы империи. Сколько тут миллионов живёт? Бродяга называл цифру то ли семь, то ли девять…

Вспомнил.

Семь с половиной миллионов.

И это без учёта прибрежных курортов, которые через полвека, думаю, будут частью агломерации.

Кауачи был городом с широкими проспектами и огромными площадями, ухоженными парками и бульварами, грамотной планировкой улиц, продуманной системой общественного транспорта. Тут не было южного колорита Фазиса, изысканной питерской монументальности, хаоса фавел и тому подобного. Мегаполис раскинулся на обширной территории и продолжал разрастаться — окраины сплошь были утыканы кранами и огорожены заборами, там без устали сновали бетономешалки.

Город показался мне… строгим.

Вылизанным, причёсанным, максимально упорядоченным.

Дорогим.

Я понимал, что в столицу Наска стекаются сумасшедшие денежные потоки. Не только от морской торговли и освоения ресурсов двух континентов. Именно здесь, в Кауачи, располагались штаб-квартиры известных концернов, фондовые биржи, заводы крупных оружейных компаний… Всего и не перечислишь.

Каждая деталь этого места дышала деньгами.

В восточной части разлилось громадное водохранилище.

А на севере окопалась Супрема.

Пролетать над штаб-квартирой инквизиторов я не хотел. Мало ли, как они это воспримут. Ещё начнут палить из каких-нибудь зениток и вязаться с телепатическими запросами. Я просто знал, что у них там навороченная инфраструктура — собственный оружейный заводик, который они выдают за машиностроительный, полигоны, аэропорт, административные здания, ангары, исследовательские центры, подземные гаражи, додзё, учебный кластер, жилые кварталы… Город в городе.

Небо было чистым, без единого облачка.

Солнце, поднявшись над изломанным урбанистическим горизонтом, предвещало жаркий день.

По серебристо-серой глади водохранилища скользили крохотные белые треугольники. Десятки треугольников… Кто бы мог подумать, что здесь даже на яхтах народ катается?

— «Артефакториум», — Лука указал на модернистское здание из стекла и стали, окружённое клочком зелени и едва приметной лентой забора. — Лидер по производству бытовых артефактов и разных вставок.

— Чем-то тебе насолили? — догадался я.

— Не совсем, — хмыкнул Добрый Эх. — Пытались завербовать.

— Хорошие деньги предлагали?

— Просто космос. Но у них там разработчики живут под замком, обвешаны разными подписками, куча ограничений. Шагу не ступить без службы безопасности. Тюрьма, а не работа.

Я кивнул.

И взглянул на часы.

Дворец властителя, в котором он принимал официальные делегации и проводил большую часть времени, находился, как и следовало ожидать, в историческом центре. На юго-восточном берегу водохранилища. Роскошь и блеск в окружении зелени. Закрытая территория. Собственный тучеразгонитель. Площадка для дирижаблей…

— Нам пора? — жена уловила намёк.

— Лучше поторопиться, — кивнул я.

Властитель назначил аудиенцию на девять тридцать. Зная мою нелюбовь к публичности, Као Капак не стал звать репортёров и прочих товарищей, собирать толпу чиновников и медийных личностей. Насколько я понял, о моём прибытии знала только дворцовая охрана.

Као Капак не стремился к дешёвой показухе.

Он хотел поговорить конфиденциально.

— Командуй, — улыбнулся Лука.

— Давай прямо ко дворцу, — распорядился я. — Через многомерность.

Автоморф нырнул в расширенную версию вселенной и сменил конфигурацию.

Я не успел насладиться фрактальной чертовщиной, потому что прыжок занял всего пару секунд. В голове просто осело чувство… неуютной странности.

Артефакт Каримова материализовался в центре дворцовой площади.

Мы больше не выглядели как самолёт. Автоморф принял облик роскошного вытянутого лимузина. При этом внутри сиденья располагались по кругу, в форме подков. Рулевое колесо и приборная панель напрочь отсутствовали.

За тонированными стёклами лежал дворцовый комплекс.

Необъятная площадь с десятками припаркованных машин, памятник суровому персонажу в доспехах и с копьём в руке. Чуть дальше — сам дворец. Широкие ступени, монументальные колонны и поднимающиеся вверх ярусы. С удивлением я понял, что дворец имел форму пирамиды. Четыре уровня и на самом верху — некое подобие пентхауса. Террасы были широкими и утопали в зелени.

Сверху резиденция властителя казалась обширной, но, переместившись сюда, я понял, насколько был неправ. Потому что резиденция была чудовищно громадной. Живописные парки, вписанные в них здания, площадки для отдыха, журчащая неподалёку искусственная речушка… и никаких признаков внешнего периметра. Ещё находясь в небе, я успел заметить, что Као Капак даже собственный пирс на берегу водохранилища построил.

Появление автоморфа вызвало чёткую реакцию службы безопасности.

Телепатический контакт, просьба не выходить до особого распоряжения, сотрудники с детекторами поиска оружия и скрытых артефактов. Мой кромсатель быстро вычислили, пришлось оставить в салоне. Досталось и Маро — её не захотели пропустить с любимой катаной. Браслет, нивелирующий блокаду ки, я сохранил. Думаю, эсбэшники не поняли, с чем имеют дело. Решили, что я ношу безобидную игрушку, схожую по функционалу с ментальными талисманами.

К слову, ментальный талисман у меня тоже имелся.

В виде пуговицы пиджака.

И эту пуговицу обнаружить практически нереально. Любыми средствами. Потому что устройство собрал Добрый Эх, а его механизмы — на переднем крае артефактных и каббалистических наук.

Пуговицу я активировал сразу по прибытии во дворец.

Устройство работало по принципу избирательного фильтра. Мне могли передать мысль, я её улавливал. Но при попытке вторжения в разум включался мощный, практически непробиваемый экран.

Досмотр провели быстро и профессионально.

Лука тоже подвергся изучению, несмотря на то, что должен был остаться в автоморфе.

Охранники телепортировались в неизвестном направлении, а вместо них нарисовалась встречающая делегация. Возглавлял делегацию уже знакомый мне Луо Тенгин, личный консультант властителя. Тот самый, с которым я вёл агрессивные переговоры в Альпике. Не самый приятный человек, хотя встречи с ним стоило ожидать. Тенгина сопровождали два чиновника из «международного департамента» и девушка-секретарь.

— Вы можете говорить на кечуа, — предупредил я делегатов. — Я его прекрасно понимаю.

— О, как же это прекрасно! — обрадовался Тенгин. — С вами телохранитель?

— Моя супруга, Маро Иванова.

— Очень приятно, — улыбнулся консультант. — Ваша победа на Великом Турнире, госпожа Иванова, была чрезвычайно убедительна.

— Вы следили за ходом Турнира? — удивилась жена.

— Это часть моей работы, — скромно ответил Тенгин. — События, влияющие на долгосрочную политику ведущих государств, должны быть учтены.

Мы направились к парадной лестнице.

— Во избежание недоразумений, — консультант задержался у высоченной колонны и внимательно посмотрел на меня. — Это не ловушка, не попытка вас заманить или убить. Мы действительно благодарны за помощь. Властитель хочет вас наградить, господин Иванов. А ещё он дал понять, что заинтересован в личном знакомстве.

— Я польщён.

— Тогда прошу за мной.

Двустворчатая каббалистическая дверь, ведущая во дворец, была самой крутой из тех, что я видел. И дело не в размере, хотя и это тоже. Вся поверхность полотен была испещрена резными изображениями, смахивающими на барельефы. Когда мы поднялись на верхние ступеньки, барельефы пришли в движение. Картинки ожили, начали меняться. Неслись воины на колесницах, летели брошенные копья, короновались правители, бились на мечах могучие воины…

Мы приблизились к створкам вплотную.

Барельефы втянулись в дверь, начали со щелчками раскладываться плашки.

Я ничуть не сомневаюсь, что механизм среагировал на психотипы делегатов, но ведь и нас с Маро пропустили… По этому поводу возникли нехорошие мысли.

За дверями простиралось обширное светлое пространство. Тоже с колоннами, зеркалами, удобными креслами и диванчиками по периметру, окнами в пол. Над головой висела люстра в виде квадратной спирали. Наши шаги гулко разносились под сводами этого склепа…

Ладно, не склепа.

Холла.

Чиновники и охрана куда-то испарились. Мы пересекли вестибюль втроём — я, Маро и Тенгин. В лабиринте колонн возникла широченная лестница на второй этаж, выстланная красной дорожкой. Чуть в стороне от лестницы размещались лифтовые кабины.

Пока мы шли, меня не оставляло ощущение, что попал я не во дворец, а в сильно усовершенствованную пирамиду. Не важно, египетскую или мексиканскую.

У подножия лестницы я невольно завис.

Под ногами вместо плитки было стекло и… некое подобие аквариума. Эдакое окно в подводный мир. И в глубине этого аквариума, подсвеченное лампами, плавало нечто. По характерному силуэту я узнал барракуду. Присмотревшись, увидел коралловые рифы, рыбёшек помельче, морских ежей, лениво дрейфующих медуз.

— Это не экран, — с улыбкой пояснил консультант. — Настоящий аквариум.

Мы приблизились к лифтам.

Ближайшая кабина с мелодичным звоном открылась.

Сама по себе.

— Прошу, — Тенгин сделал приглашающий жест.

В кабине было восемь кнопок — и это при том, что я насчитал всего пять надземных ярусов.

Мы поехали на самый верх.

Когда двери разъехались, я понял, что лифт доставил нас к тому «пентхаусу», на который я обратил внимание, выходя из машины.

Просторный, но не настолько эпичный, как внизу, холл.

Длинный коридор с ковровой дорожкой.

Приёмная.

— У вас приватная аудиенция, — Тенгин отступил на пару шагов. — Входите, не стесняйтесь.

Дверь была простой, не каббалистической.

Приёмная — просторной, строгой, без излишеств.

Я ожидал встретить секретаря или какого-нибудь помощника, но нет. Мы с Маро оказались в полном одиночестве. Справа от нас была ещё одна дверь — гладкая, серая, совершенно безликая. Повернув ручку, я вошёл. Маро, как мы договорились заранее, держалась чуть позади. Таковы обычаи Наска — здесь жёны и телохранительницы на вторых ролях.

— Доброе утро, господин Иванов.

Дверь закрылась — мягко, бесшумно, на доводчиках.

Мы были в кабинете властителя Наска.

Глава 4

Я давно заметил тенденцию: чем выше положение человека, тем скромнее интерьеры. Меньше пафоса, больше удобства и функциональности. Впрочем, когда речь идёт о государственных лицах первой величины, должны соблюдаться определённые стандарты. Хозяин кабинета мастерски выдержал эту грань.

Главным элементом, естественно, был рабочий стол. Массивный, деревянный, с радиотелефоном, настольной лампой и аккуратно сложенными документами. Ещё был флаг и герб. Даже два герба — страны и династии, из которой происходил властитель. Книжные шкафы и стеллажи. Переговорная зона для совещаний с министрами и прочими важными чиновниками. Уютная меблированная зона для приватных бесед — с журнальным столиком и креслами. Вот именно там и расположился Као Капак.

При виде нас властитель поднялся и пошёл навстречу.

— Добрый день… — начал я, подбирая слова.

Понятия не имею, как строятся все эти дипломатические протоколы.

— Господин Капак, — улыбнулся властитель. — Этого вполне достаточно.

Руководитель Наска был весьма занятным человеком.

Бес, происходивший из династии бесов. Отец Као Капака тоже был бессмертным, и при этом поступил мудро — передал управление сыну, отстранившись от государственных дел. Думаю, поэтому он и выжил. Действующий властитель стоял на вершине пищевой цепочки уже лет сто, если не больше. И всё это время производил на свет детей от разных жён и наложниц. Среди потомков Капака было много одарённых и даже встречались другие бесы. Вот кого-то из них, наделённых опцией вечной жизни, и готовили на смену великому правителю. По негласным правилам, действующим в Роду Капака, власть передавалась наследнику добровольно, в тот момент, когда он полностью готов принять её бремя. Попытки переворотов жестоко наказывались всем Родом — вплоть до изгнания и даже смертной казни. Мощи у Рода хватало, чтобы достать кого угодно даже при наличии регулярной армии. Такая система позволяла давать стране исключительно компетентных, зрелых, жёстких и уверенных в себе правителей.

Все бесы из династии Капаков мастерски владели холодным оружием.

А фирменным оружием Рода считалось копьё.

— Госпожа Иванова, — властитель слегка поклонился моей супруге. — Рад приветствовать легендарных воинов на своей земле.

— Не думал, что мы когда-нибудь удостоимся такой чести, — ответил я.

Мы пожали друг другу руки.

Као Капак не выказал ни малейшего удивления тому, что я прибыл в перчатках. На журнальном столике не было вообще ничего — ни чая, ни кофе, ни минеральной воды. Это значило, что мой характер и образ жизни досконально изучили, препарировали и сделали правильные выводы.

Властитель провёл нас в зону для приватных бесед.

Из панорамного окна открывался вид на водохранилище.

У пирса стояла лёгкая парусная яхта.

Обычному россиянину перуанец показался бы ничем не выделяющимся невзрачным администратором в строгом костюме. Чёрная двойка, галстук в полоску. Я видел больше. Широкие плечи, манера двигаться, осанка — всё выдавало опытного копейщика. Передо мной был мастер древкового оружия, способный управляться хоть с глефой, хоть с алебардой. Широкие скулы, умный и пронзительный взгляд, аккуратная стрижка на пробор. Судя по всему, инициация у властителя прошла в зрелом возрасте — на вид ему было около тридцати. Бродяга поведал мне биографию этого человека: долгое время родители думали, что их сын бездарь. Поэтому Као не готовили к правлению, да и вообще ни к чему не готовили. Он сам, вопреки сложившимся традициям, учился искусству боя, вникал в нюансы политики и экономики, осваивал иностранные языки. Русским он, к примеру, владел в совершенстве. Почти как китайским.

Прорыв зафиксирован, когда взрослый Као бился на копьях с умелым левитатором. Говорят, левитатор его чуть не уделал, и именно тогда что-то сдвинулось. Капак выжил, но на следующее утро проснулся бессмертным.

— Очень хорошо, что вы приехали, — сказал властитель. — То, что вы сделали, барон, делает меня вашим должником. И я хотел поблагодарить вас лично, а не по телефону или во сне. От своего имени, а также от всей нашей страны.

Я молча ждал продолжения.

— Мы с вами находимся по разные стороны баррикад, — произнёс властитель, наблюдая за моей реакцией. — Были разногласия. Не исключено, что возникнут и в будущем. Я мог бы сделать вас национальным героем, барон, но подозреваю, что вы хотите избежать огласки.

— Хочу, — признал я.

— Поэтому никто не знает, что вы здесь. Ни репортёров, ни телевидения, ни толпы почитателей. Наша пресс-служба уже работает над тем, чтобы сохранить ваше инкогнито, — Капак сделал выразительную паузу. — Однако, я не хотел бы оставаться в долгу. Вы спасли империю Наска. Чем я могу отплатить взамен?

Этого вопроса я ждал.

И прекрасно понимал, что между нами не может быть долгосрочного сотрудничества. Россия и Наска — стратегические противники. Либо между нашими странами разразится война, либо мир погрязнет в десятилетиях конкуренции. Политические интриги, прокси-войны, экономическое противостояние. Властитель хочет развязать себе руки.

— Вы ведь понимаете, что я действовал в общих интересах, — я решил сразу обозначить свою позицию. — Разделавшись с вами, кранги перебрались бы к нам на материк.

— Разумеется, — кивнул перуанец. — Я это прекрасно понимаю.

— Поэтому будет неправильно меня награждать.

Властитель вздохнул.

— Господин Иванов, на вас работает Уайра Чу. Она вам рассказывала о том, что мы вкладываем в понятие «долг»?

— Да.

— И вы в курсе, что долги передаются по наследству, из поколения в поколение, и всё это не имеет срока давности? Что ваш сын или внук, или даже правнук, могут заявиться ко мне… или к моим потомкам… и потребовать законную плату за ваш подвиг?

— Но я ведь оказал услугу не лично вам, — попытался я возразить. — Тут речь о всей вашей стране.

— Именно, — согласился Капак. — Но в моём лице вы и говорите со всей нашей страной. Я несу ответственность за всех людей, проживающих в этой империи. Поверьте, с точки зрения наших традиций всё выглядит так, как я описал.

— Охотно верю, — я вздохнул. — Что вы предлагаете?

— Назовите сумму, — не моргнув глазом, ответил властитель. — Объект недвижимости, акции компаний, доля в предприятии, редкий артефакт… Услуга, наконец. Что угодно, лишь бы снять долг с моих потомков.

— Не хотите сосредоточиться на противостоянии с Пекином, а не с Фазисом? — покатил я пробный камень.

— Этого я обещать не могу, — покачал головой собеседник. — То, о чём вы просите… нарушает национальные интересы. Возможно, у нас с Россией будет союз. Или нет. Всё это зависит от обстановки сегодня и завтра.

— Ну, я хотя бы попробовал.

Као Капак рассмеялся.

— Барон, неужели вы не хотите чего-нибудь для себя?

— Все чего-нибудь хотят, — я откинулся на спинку кресла. — Допустим, деньги. Какая сумма будет достаточной, чтобы соответствовать процветанию целой империи? Мне кажется, это бесценно. Акции? Их можно заморозить. Доля в бизнесе? Легко отжать, были бы желания и возможности. Земли, недвижимость? И это отбирается. Долгосрочные экономические связи? Вероятно, когда-нибудь это случится. Но всё это рухнет, как только вы решите на нас напасть.

Властитель нахмурился.

— Не могу взять в толк, к чему вы клоните, барон.

— А к тому, что меня устраивает текущее положение. Я изучил культурные и юридические детали, связанные с вашим понятием долга. И знаете что? Оказывается, личность оказавшего услугу не принципиальна. Я могу быть китайцем, русским, да хоть марсианином. Моё право сохранится и оно не ограничено во времени.

Император начал осознавать.

И в его глазах мелькнул… страх?

Скажем так, лёгкая паника.

— Барон…

— Позвольте, я завершу свою мысль. Прожить на этой планете я намерен долго. Очень долго. И да, противоборство наших стран может растянуться на десятилетия. Или даже века. Чем это закончится, я не берусь прогнозировать. Но я знаю одну вещь: вы или ваш преемник… не важно кто… должны будете исполнить свой долг. Возможно, от этого будет зависеть существование моего Рода. Я оставляю за собой долговое право, отсроченное во времени.

Прозвучали роковые для властителя слова.

А ведь он так надеялся этого избежать!

Между нами повисло тягостное молчание.

— Что ж, — в голосе Као Капака проскользнуло нескрываемое сожаление. — Умный поступок. Хотя он мне и не по душе. Рассчитывал, знаете ли, отделаться малой кровью.

— Бывает, — философски заметил я. — Все мы на что-то рассчитываем.

Снова тяжело вздохнув, Као Капак раскрыл лежавшую на столе папку, достал оттуда красивый плотный бланк с гербовой печатью и торжественно вручил мне.

— Что это? — я принял бумагу.

— Выписка из Долгового Реестра, — пояснил властитель. — Факт обязательств уже внесён в архив.

Документ, который я держал в руках, был составлен на кечуа, который я прекрасно понимал. Там имелась не одна, а целых две печати — имперской канцелярии и Главного городского архива.

— Благодарю, — я кивнул. — Но я верю вам на слово.

Документ я, тем не менее, принял.

— Что ж, не смею вас больше задерживать, господин Иванов, — властитель встал, показывая, что аудиенция окончена. — Госпожа Иванова, моё почтение.

Мы тоже поднялись.

— Удивительный вы человек, барон, — заявил Капак, пожимая мне руку на прощание. — У меня тут, знаете ли, стоят анализаторы психополя. И они не могут определить, к какому типу вы относитесь.

Не переставая улыбаться, я ответил:

— Стоит задуматься о смене оборудования.

— Возможно, — не стал спорить властитель. — А то, знаете ли, выдаёт всякую чушь. Дескать, вы и ясновидящий, и бессмертный одновременно.

— Хотелось бы, но нет.

Мы оба рассмеялись.

Вот только, покидая кабинет, я чувствовал пристальный взгляд беса.

***

Я устроил Феде промежуточный экзамен.

Утром мы бегали вдоль озера, затем стреляли по мишеням в тире, до обеда играли в прятки. То есть, Федя в комбинезоне Михалыча должен был скрываться от меня по всему дому. Требовалось не просто поддерживать мимикрию, но бесшумно ходить, контролировать дыхание и сердцебиение. Чтобы усложнить задачу, я попросил Бродягу в некоторых комнатах и коридорах организовать скрипучий деревянный пол. Будущего великого убивана я об этом предупредил, но «забыл» упомянуть, где именно находятся вредные половицы.

Паренёк продержался тридцать четыре минуты.

— Новый рекорд, — констатировал я, останавливая секундомер. — Поздравляю.

— Ты всё равно меня нашёл, — уныло проворчал оружейник, выступая из-за книжного шкафа в библиотеке. — Не понимаю, как ты это делаешь.

— Я же говорил. Контролируй сердцебиение.

Ровный пульс для убийцы — отдельное искусство.

В мире, где чувства можно усилить с помощью ки, громкая пульсация крови вполне может выдать вас охотникам или агентам службы безопасности.

— Контролировал, — Федя начал стягивать комбинезон. — И босиком ходил.

— Читер, — хмыкнул я. — В следующий раз принимаю зачёт только в ботинках.

— Это ещё почему?

— А потому, что мы приближаемся к реальным боевым условиям. Ты же не полезешь к врагу босиком? А если там всё разгромлено и битое стекло под ногами? Или ты до этого шёл по сугробам через зимний лес?

Оружейник промолчал.

— Переодевайся в ифу, — сказал я. — Встречаемся в додзё через десять минут.

— Что, и в туалет нельзя?

— Укладывайся в десять минут.

Федя успел.

Нас ожидал спарринг с быстрым призывом оружия.

Я уже давно определился с тем, что этот навык Феди необходимо отточить до совершенства. У моего приёмного сына будет собственный почерк. Уникальный стиль боя, который немногие сумеют повторить. Я, например, не слышал, чтобы среди шиноби попадались оружейники.

— Готов? — я двинулся к Феде, поигрывая ножом. — Чё, пацанчик, ты хоть знаешь, в какой район попал?

Федос хмыкнул.

— Завязывай со своими приколами… папочка.

Федя был без оружия.

Я наступал на него, даже не заморачиваясь стойками.

Протянув руку, мой протеже выхватил из воздуха здоровенный тесак — из тех, что китайские повара используют на кухне.

— Вот так, да? — я обиделся.

Федя рубанул сверху вниз, прекрасно понимая, что не прокатит. Со мной не прокатит. Я, разумеется, уклонился. И приставил ножик к его горлу.

— Гони монеты, фраерок.

Мы разошлись.

— Тесаки тяжёлые, — просветил я оружейника. — Ты можешь напугать или даже разрубить тупого врага. — Но если ты ударил и промахнулся, то что?

— Я открыт, — буркнул Федя.

— Правильно.

Отшвырнув тесак, мальчишка призвал шпагу. Технично сократил дистанцию, сделал выпад… Но я ускорился и вошёл в клинч. Перехватив кисть со шпагой, подтянул начинающего шиноби к себе, лишив равновесия. И, уже заваливая на пол через колено, обозначил ножом три быстрых укола. В живот, шею и глаз.

Федя зажмурился.

— Страшно? — уточнил я.

— Не то слово.

— Поднимайся.

Следующим пунктом у моего оппонента шли тонфы. Оружейник вытащил их из мира идей по очереди, с задержкой в одну секунду. Растёт мальчик.

С тонфами драка пошла веселее.

Я вынужден был держать дистанцию и постоянно отступать, а один раз Федя чуть не подцепил мне ногу. Всё же, деревяшки он освоил лучше всего. Тонфы, посохи, длинные шесты. И попытался реализовать мнимое преимущество. Почему мнимое? Да потому, что я владел всем этим ещё лучше. Запредельно лучше, даже по меркам этого мира.

Позволив мальчугану провести несколько удачных серий, я нашёл брешь в его обороне и сунул туда нож, обозначив укол в печень.

— Да что ж такое! — не выдержал Федя.

Отбросив тонфу, он вытащил из воздуха… пистолет.

Наставил на меня.

— Эй! — вот от этого я охренел. — Сдаюсь.

На самом деле я мог врубить проницаемость. Просто мы договорились этого не делать.

— То-то же, — хмыкнул оружейник, опуская ствол.

— «Глок»? — я протянул руку, взял пистолет, тщательно осмотрел. Выщелкнул магазин. Полный набор патронов. Сделал пушку прозрачной и удостоверился, что все детали на месте. И все настоящие. — Да ладно!

Федя гордо стукнул себя кулаком в грудь:

— Кто молодец?

— Ты молодец, — признал я. — Но как? Ты же… ты ведь только по частям их собираешь?

— Раньше по частям, — ответил Федя. — Но ты мне слишком сложные задачи ставил в последнее время. Теперь все эти «глоки» для меня — детский лепет.

— Вырастил монстра, — я вернул оружие мальчику. — Оставь себе.

— У меня таких уже три, — заявил Федя, вытаскивая из воздуха кобуру. — Я же тренировался.