Судьба Кэри

Глава 1

Вы удивитесь, но даже в 3347 году существуют ведьмы и маги, а также всевозможные твари — и не по паре. Ужасный сон вот уже двенадцать лет не даёт ей спать: она просыпается в холодном поту, сжимая пальцы в кулаки. Её тёмные волосы скрыты под капюшоном, а смазливое личико и пухлые губки сами по себе не слишком привлекали мужчин. Но стоило ей посмотреть в глаза — и омут, подобный болотной трясине, затягивал, подчиняя своей воле.

Кэри встала с небольшого топчана и подошла к застеклённому окну. Через грязное стекло на востоке занимался рассвет. На всей Земле остался лишь один город, пригодный для жизни, и сейчас она находилась на окраине этого мегаполиса под названием «Сердце мира». Она искала нескольких ублюдков, причинивших ей боль, и они должны были умереть. Но чтобы найти их, ей нужно было попасть в клан «Темных» лишь оттуда она могла достать любого. Она видела, как разделился мир, и слышала о кристалле, дающем власть над всей реальностью.

Открыв узкое окно, она ощутила запах гари и услышала чей-то истошный вопль. Раньше она бросилась бы на помощь, но теперь это стало бессмысленно и чуждо её нынешней сути.

Если бы можно было вернуть детство и вовремя убежать с матерью, она бы сейчас примкнула к клану «Светлых». Увы, вся боль, перенесённая за годы рабства, и та грязь, что проникла в её душу, не оставили возможности стать светлой. Не все враги отомщены, не каждый получил клинок в сердце. Теперь для неё не существовало «хороших», она наказывала всех, кто плохо смотрел в её сторону.

На ветру качался последний уцелевший лист. Его одинокое колыханье напомнило ей детство и страшные воспоминания, нахлынувшие вместе с ним.

Кэри родилась в маленькой деревне, окружённой густыми лесами. Её мать, целительница, обладала даром исцеления и знала тайны трав и магии. Отец был охотником, всегда защищавшим семью. Но однажды, когда Кэри исполнилось четырнадцать, в их деревню пришёл колдун, жаждавший власти и бессмертия. Он искал редкие артефакты, способные усилить его магию, и прослышал о даре целительницы.

Колдун похитил Кэри и её мать, увёз их в своё логово на окраине мегаполиса. Там он начал проводить ужасные эксперименты, пытаясь извлечь из девочки магическую силу. Он использовал её как подопытную, причиняя боль и страдания, чтобы пробудить скрытые способности. А по ночам продавал её первому же постояльцу своей гостиницы, который возжелал юную пленницу.

Каждый раз, когда Кэри испытывала боль, в ней пробуждалась ярость. Она чувствовала, как её сила растёт, но не могла её контролировать. В приступах злости она становилась неуправляемой, и колдун, осознав, что план может обернуться против него, начал бояться своей жертвы. После того как Кэри в порыве гнева, изувечила одного из «гостей», колдун перестал выводить её к мужчинам.

Однажды, когда он снова попытался подчинить её своей воле, Кэри, собрав всю накопленную ярость, разорвала магические оковы. В тот миг девушка поняла: истинная сила — не в красоте, а в несгибаемой воле и внутреннем огне. Кэри обратила свою ярость против колдуна и в яростной битве разрушила его крепость, освободив себя и мать.

Перед смертью мать передала Кэри все свои знания целительства, благословила её и умерла. Кэри осталась совсем одна.

Её сердце наполнилось ненавистью к миру, допустившему такие страдания. Кэри поклялась отомстить всем, кто причинял боль, и с тех пор её взгляд стал оружием. Она научилась использовать красоту, чтобы манипулировать мужчинами, подчиняя их своей воле. Каждый, кто заглядывал в глаза Кэри, терял голову, не подозревая, что за обворожительной внешностью скрываются ярость и жажда мести.

Теперь Кэри не просто девушка с магией. Она воплощение мести и несломленной силы, готовая сразиться с любым, кто встанет на её пути. Судьба стала историей о том, как боль превращается в мощь, а красота — в смертоносное оружие.

Глава 2

Не торопясь, словно совершая ритуал, Кэри отряхнула плащ от уличной пыли и затерла пятна засохшей крови. Собрав темные волосы в тугой практичный хвост, она проверила остроту клинка о край ногтя — лезвие издало едва слышный звенящий звук. Закончив приготовления, она присела на корточки у открытого окна, слившись с тенью подоконника. С улицы донеслись тяжелые, неспешные шаги и сдержанный разговор двух мужчин. Обсуждали они библиотеку.

«Странно… Какого черта им там делать в этот час? Неужто это заведение и правда работает по ночам?» — холодная искра интереса промелькнула в ее сознании.

Она бесшумно вложила клинок в ножны под плащ, перекинула через плечо кожаную сумку со снадобьями и травами и, как призрак, выскользнула из номера гостиницы.

Двигаясь так же бесшумно, как учил когда-то отец-охотник, Кэри стала тенью для двух фигур впереди. Мужчины нервно озирались, но ее шаги были тише кошачьих, а умение использовать каждую выпуклость стены и клочок мрака было отточено годами выживания. Возле перекрестка пара неожиданно замерла, скрывшись за грудой строительного мусора. Кэри, не моргнув глазом, перебежала на противоположную сторону улицы и притаилась в нише разрушенного портала. Отсюда была видна библиотека — удивительно уцелевшее двухэтажное здание с колоннами, чьи окна были глухими и темными. «Любопытно… Она почти не разрушена, в отличие от всего вокруг», — отметил ее аналитический ум.

Внезапно раздался резкий, сухой звук — словно лопнула туго натянутая струна. И сразу же воцарилась мертвая тишина. Мужчины за мусором заметно зашевелились. В следующее мгновение из-за угла библиотеки метнулась невысокая фигура в длинном черном балахоне и, словно вихрь, промчалась через перекресток, свернув в узкий переулок. Наблюдатели выскочили из укрытия и бросились в погоню.

Кэри, ведомая острым любопытством, помчалась параллельным маршрутом, перебегая от одной руины к другой, используя их как укрытие. Она уже почти нагнала преследователей, когда в узком проходе между домами сверкнуло в лунном свете лезвие длинного меча. Инстинктивно Кэри вздрогнула и прижалась к стене, но владелец меча, высокий мужчина в капюшоне, обратился не к ней, а к двум парням. Его голос прозвучал низко, жестко и не оставлял пространства для возражений:

— Исчезните. И забудьте, что видели. Быстро!

Преследователи, будто столкнувшись с невидимой стеной, беспрекословно развернулись и зашагали обратно. Они прошли мимо ее гостиницы, а Кэри, отступив глубже в тень, последовала за ними. Парни пришли к небольшому, но крепкому дому на одной из немногих уцелевших улиц; в единственном окне за плотной темной шторой, теплился тусклый желтый свет. Кэри уже собиралась уходить, как один из них выскочил на крыльцо. Он нервно закурил, прохаживаясь взад-вперед.

Решение созрело мгновенно. Кэри скинула капюшон, дав волосам упасть на плечи, и вышла из темноты с легкой, беззаботной походкой.

— Дорогу к библиотеке не подскажешь, красавчик? — ее голос прозвучал томно и игриво, резко контрастируя с окружающим мраком.

Парень вздрогнул от неожиданности и уставился на нее. Кэри дала ему рассмотреть смазливое личико, пухлые губы, а затем медленно подняла ресницы, поймав его взгляд. Ее глаза, в этот миг лишенные всякой ярости, стали глубокими, как темная вода. Лицо юноши мгновенно изменилось: напряжение сменилось глуповатой улыбкой, он сделал шаг вперед, а рука непроизвольно потянулась к Кэри.

— Библиотека? — пробормотал он, жадно разглядывая ее. — Она… она тут недалеко…

— Ну-ну, еще не заслужил таких наград, — кокетливо отстранилась Кэри, и в ее голосе зазвенела сталь. — А вот если принесешь мне информацию о губернаторе города… — Она увидела, как на его лице смешались удивление и желание. — Он меня сильно обидел. Причинил боль. Может, ты накажешь его за меня? А я тогда… отблагодарю сполна.

Парень сжал кулаки, демонстративно напряг мышцы.

— Да я… я ему покажу! — выпалил он.

В этот момент Кэри приблизилась, чтобы игриво похлопать его по щеке, но дверь дома снова распахнулась. На пороге возник второй, старше и осмотрительнее.

— Павел, брат, ты где? — крикнул он, вглядываясь в темноту.

Кэри плавно развернулась, оставив очарованного Павла, и направила весь фокус своего внимания на новичка. Ее взгляд стал пристальным, гипнотизирующим.

— А ты подскажешь, милый, кто этот мужчина, что преградил вам дорогу мечом? — спросила она, делая шаг к крыльцу.

— Кто ты такая? — отрезал парень на пороге, в его голосе сквозили подозрение и грубость.

— Я? — Кэри шагнула еще ближе, и лунный свет упал на ее лицо. — Я твоя судьба.

Их взгляды встретились. Сопротивление в глазах мужчины дрогнуло, растаяло и сменилось тем же пустым обожанием. Он расплылся в улыбке и уверенно шагнул к ней, но попытку обнять пресек опомнившийся Павел, грубо оттянув брата за плечо.

— Погодите, ну что вы, как маленькие! — Кэри игриво надула губки, разряжая накалившуюся ситуацию. Она послала воздушный поцелуй сначала одному, потом другому. — Кто первый принесет мне информацию, где находится губернатор и его помощник, тот и получит главный приз! Ну так как? Кто был этот человек с мечом?

— Отец наш, — почти синхронно выдохнули они.

— А что он делал у библиотеки?

— Не знаем, — честно ответил за обоих Павел. — Запретил совать нос.

— Что ж, — Кэри мягко вздохнула, делая вид, что расстроена. — Узнаете что-то важное — расскажете. Я вас сама найду. А сейчас — спать, мои храбрецы!

Быстрым движением она достала из сумки небольшую баночку с серебристым порошком, сыпанула щепотку на ладонь и, поднеся к губам, дунула на братьев. Мелкая блестящая пыльца окутала их лица. Выражение глаз у парней стало стеклянным, они молча развернулись и, как автоматы, зашагали в дом, послушно закрыв за собой дверь.

Кэри еще мгновение постояла в тишине, затем накинула капюшон. Ее лицо снова стало каменной маской. Зачем-то движимая смутным предчувствием, она вернулась к тому перекрестку. Там уже суетились люди в темных униформах городской стражи, укладывая на носилки два бесформенных темных свертка — трупы. Не задумываясь, из чистого охотничьего инстинкта, Кэри превратилась в очередную тень и бесшумно двинулась вслед за похоронной процессией, растворяясь в ночи, стараясь быть невидимой даже для случайных ночных пташек.

Глава 3

Кэри прошла два квартала, погружённые в густую, почти осязаемую тьму. Редкие уцелевшие фонари отбрасывали на дорогу жёлтые, дрожащие островки света, похожие на расплавленное золото, растекающееся по асфальтовой коже города. В памяти невольно всплыли детские годы: тогда голуби стаями кружили над площадями, будто живое, шумное облако, казалось, им не будет конца. Сейчас же не было видно ни одной живой души. Труповозка давно скрылась в пасти очередного тёмного переулка.

Внезапно в небе промелькнуло чёрное пятно. Кэри прищурилась, следя за удаляющимся силуэтом.

— Ворон? Откуда птицы? Их давно не видела даже на самых глухих окраинах, — удивлённо подняла она бровь, не отрывая взгляда от неба.

Впереди в стороне от её пути, занялось зарево. Кэри пригляделась. Нет, солнце не может всходить с севера. Это было иное свечение — тревожное и неровное, как дыхание раненого зверя. Она инстинктивно бросилась на свет. Ещё не добежав, почувствовала въедливый запах гари. «Пожар», — холодно констатировал разум.

У пылающего дома уже метались люди. Одна из фигур, в тёмном, потрёпанном платье, вытаскивала из огня обессилевших, закопчённых «серых» — простых горожан. Ведьма. Кэри, не раздумывая, достала из сумки флаконы. Подбегая к тем, кто лежал на грани, она вливала в пересохшие губы несколько капель «живой воды» — последнего наследия матери.

— Помоги! — крикнула ведьма, когда двое мужчин выволокли ещё одно бездыханное тело.

Кэри метнулась к дверному проёму, из которого валил едкий дым, и помогла вынести на улицу лёгкое, почти невесомое тело девочки-подростка. Она аккуратно умыла ей закопчённое лицо и влила целебные капли. «Помочь — значит вдохнуть жизнь в угасающее пламя», — всплыли в памяти тёплые слова матери. И тут же, как удар кинжалом, — образ колдуна, который пытался это пламя задуть, но лишь разжёг до яростного пожара. По щеке Кэри, смешиваясь с сажей, скатилась единственная предательская слеза.

— Все живы? — прокричала она, когда входить в рушащееся здание стало смертельно опасно. Получив от «серых» утвердительные кивки и сбивчивые слова благодарности, Кэри наблюдала, как спасённых жителей укладывали на телегу. Её внимание привлёк паренек, стоявший в стороне от общей суеты. По чистой, спокойной ауре он был точно светлым, словно луна в этой дымной ночи.

— Ты чего здесь делаешь? — набросился на него один из мужчин, только что вытащивший из огня свою дочь.

Паренек не ответил. Вместо этого он поднял руки и тихо, но чётко произнёс слова заклинания. Бушующее пламя вдруг сжалось, будто невидимая рука схватила соперника за горло, и через мгновение погасло, оставив лишь дымящиеся, обугленные рёбра стен.

— Пришёл помочь, — просто сказал он, затем спокойно протянул руку сначала Кэри, потом ведьме. — Меня зовут Элиан. А вас как величать?

— Кэри, — ответила она, на мгновение задержав в своей его твёрдое рукопожатие. — Приятно познакомиться.

— Да светлые они, все светлые! — не унимался мужчина, тыча пальцем в сторону Элиана. — Вчера тут шныряли, всё, вынюхивали, как псы! А ночью начался пожар. И вода его не брала, понимаете? Ведра выливали, а ему хоть бы хны! Огонь магический был. А этот... потушил.

— Я лишь управляю светлой магией, — развёл тот руками, и его взгляд перешёл на ведьму. — Кальмия? И ты здесь?

— Помогать живым — долг любого, в ком ещё не умерла душа, — отозвалась ведьма, вытирая испачканные руки о тряпку, которую подал мужчина. — Значит, поджог — это дело светлых, раз я, тёмная, затушить его не могла? Логично.

— Я вас оставлю, у меня есть дело, — резко повернулась, чтобы уйти, Кэри. Но сделав шаг, она вдруг схватилась за голову. Острая, разрывающая боль, будто ледяной шип, вонзившийся прямо в сознание, пронзила её. — Чёрт! Что это?.. Что происходит?

От боли кружилась голова и кололо в груди, как будто сердце пытались сдавить ледяной рукой. Старясь не привлекать внимание Кэри дрожащими пальцами открутила пробку с пузырька травяной настойки и сделала глоток. Горечь разлилась теплом, и адская боль медленно отступила, словно отлив после шторма. Она посмотрела на окружающих: мужик уже увёл свою семью, Кальмия тяжело дышала, опираясь о стену, а новый знакомый, Элиан, стоял с потухшим взглядом, будто в нём погасли все фонари.

— Все в порядке? — спросила Кэри, получив усталые кивки. — Опять светлые не унимаются! Хотят нас выжечь, как сорняки. Себя бы сначала почистили от этой гнили!

Попрощавшись с новыми союзниками, она двинулась к своей цели. Найти губернатора. Хоть братья под её чарами и должны были с ним расправиться, но дело, сделанное своими руками, — как заточенный клинок: безотказно и наверняка.

Подходя к помпезному зданию мэрии, она увидела его — на балконе второго этажа, освещённый прожектором, стоял сам губернатор. Сытое, самодовольное лицо Кэри не забудет никогда.

«Чего он тут стоит, словно на пьедестале? Ждёт, пока мой клинок проткнёт его чёрное, прогнившее сердце?» — пронеслось у неё в голове. Она поправила плащ и, слившись с тенью, как чернильная капля в воде, приблизилась к зданию, осторожно минуя круги света от редких фонарей.

Внезапно по улице разнеслись гулкие, тяжёлые шаги, от которых дрожала земля, будто в лихорадке. Кэри замерла, не выходя из темноты, и притаилась за грудой строительного мусора. Чёрный плащ делал её неотличимой от груды камней. Шёл кто-то огромный. Лужи от недавнего дождя вздрагивали и покрывались частой рябью от мощных ударов, словно от падающих камней.

— Час от часу не легче. Что это там такое? Или… кто? — едва слышно прошептала она, вглядываясь в тёмный провал улицы, где фонари, словно испуганные сторожа, покачивались на столбах.

Из тьмы на дорогу вышла и быстрым, размашистым шагом двинулась вперёд гигантская фигура. Это был медведь. Не просто зверь, а исполин, живой ураган из мышц и шерсти. Бурый мех, слипшийся от грязи и дождя, и свирепый, полный нечеловеческой агонии взгляд кричал об одном: «Не приближайся!». Зверь куда-то неистово спешил, но куда — Кэри и спрашивать не стала. Может, он, как и она, бежал от боли, что выжигает душу изнутри? Он мотал головой и дико размахивал огромными лапами, снося остатки рекламных тумб.

Вот он уже приблизился к зданию мэрии и, словно ослеплённый яростью или страданием, не видя преграды, всей своей массой врезался в массивную каменную колонну у входа. Раздался глухой удар, треск ломающегося камня, похожий на сломанную кость гиганта. Медведь взревел — не от ярости, а от новой волны непонятной боли — и рванул дальше, скрывшись в переулке. А подкошенная опора, простонав, как умирающий, рухнула.

Губернатор на балконе, лишь на мгновение отразивший на лице чиновничье недоумение, полетел вниз. И сверху, как могильная плита, призванная навеки скрыть его грехи, рухнула на него вся бетонная глыба балкона.

Кэри вздрогнула от неожиданности. "Страшная смерть. Но справедливая, как секира палача. Бог шельму метит — и метка оказалась бетонной", — холодно констатировал внутренний голос. Она поднялась из укрытия, отряхнула прилипшую к ладони грязь. Достала из складок плаща маленький потрёпанный блокнот, открыла его на странице со списком. Чёрным клинышком пера аккуратно вычеркнула ещё одно имя.

Осталось трое. Их тени стали чуть короче, а её клинок — острее.

Глава 4

На следующий день, спускаясь по скрипучим ступеням гостиницы на первый этаж, Кэри твердо решила найти ту, что могла бы стать её проводницей в лабиринте города Кальмию. На улице низкие, свинцовые тучи снова предвещали ливень, виснув над крышами, словно мокрая, грязная парусина. Она дошла до знакомой таверны и заказала завтрак: Кэри принесли кружку дымящегося кофе и сдобную булочку с тёмным лесным вареньем, пахнувшую детством и потерянным покоем.

За окном поднимался ветер, гоняя перед собой вихрь из пыли и обрывков газет. В таверну, с трудом запирая за собой тяжёлую дверь, ворвались несколько человек. Они плюхнулись за соседний столик. Кэри сделала вид, что наблюдает за разгулявшейся стихией, но всё её внимание было приковано к разговору.

— Поговаривают, это не природное явление, а вызванный ураган, — пробасил один из мужчин, крепко сжимая кружку.

— Ясное дело! Будь он простой, так, и у нас тут стекла бы повылетали. А таверна-то магией защищена, вот и можно переждать, пока очередной тёмный с ума не сходит! — горделиво, словно вынося вердикт, отметила девушка с копной неестественно белых волос.

— Губернатора плитой придавило. Кто теперь будет следующий? — поинтересовалась пожилая женщина в поношенном синем пальто.

— Кто бы ни был, лучше жить мы не станем, пока кланы мир на части рвут, — мрачно заключил первый мужик.

Кэри тихо вздохнула. «Почему во всём виноваты тёмные? Легко валить с больной головы на здоровую, когда не знаешь, каково это нести в груди не душу, а вечно тлеющий уголёк мести». Злость и горечь, как две ядовитые змеи, сжали её сердце. Торопливо допила кофе, доела булочку и уставилась в окно. Там ветер уже срывал с крыш листы шифера, а в воздухе, словно снаряды, проносились обломки дерева и куски ржавого железа. Глядя на это безумие, Кэри чувствовала не просто стихию, она ощущала ту самую первобытную, невысказанную боль, что рвалась наружу, выливаясь в разрушении.

Ураган закончился так же внезапно, как и начался. Кэри вышла на опустошённую улицу и направилась в лес, к Кальмии. По дороге ей довелось помочь вытащить из-под упавшей балки пару перепуганных горожан. Помощь пришла вовремя — слава ясной голове и крепким рукам.

Тропинка к дому ведьмы петляла, убегая в чащу, словно испуганный зверёк. Кэри не выпускала рукоять клинка из пальцев в этом мире каждая тень могла таить укус. Но, миновав завесу из хвойных лап, она увидела тот самый аккуратный сруб, который ей так живописно описывала Кальмия.

Постучала. За дверью послышалось низкое, предупреждающее рычание. Затем раздался голос хозяйки:

— Свои!

Рык мгновенно прекратился, и дверь со скрипом отворилась.

— Заходи. Ждала тебя. Чуяла, что скоро встретимся, — улыбнулась Кальмия, всё ещё бледная после вчерашнего.

Познакомив гостью со своими питомцами массивным, но спокойным псом и огромным пушистым котом ведьма предложила скромный перекус. Звери улеглись на привычных местах, внимательно наблюдая за новой гостьей глазами-бусинками.

— А можно их погладить? — неожиданно для себя спросила Кэри.

— Можно. Они дружелюбные, — махнула рукой хозяйка.

Питомцы, словно понимая человеческую речь, приблизились. Пока Кэри водила ладонью по тёплой шерсти, в душе наступило незнакомое, почти забытое успокоение. Тревожность отступила, как вода после прилива, оставив лишь тихий, песчаный берег.

— Да что у вас здесь вообще происходит? — не выдержала Кальмия, расставляя на столе миски. — Сначала пожар, теперь ураган! По окраине идти, очень страшно. Полпосёлка в щепки разнесло. Смотри, опять накатывает!

За окном ветер снова принялся гнуть верхушки сосен, а над городом нависла совершенно чёрная, зловещая туча, будто сама бездна разверзла пасть. Они молча смотрели на надвигающийся мрак, каждый погружённый в свои мысли.

— Заметь, целых два урагана, — задумчиво произнесла Кэри, почёсывая за ушком мурлыкающего кота. — А в таверне один даже ляпнул, что это наш вчерашний знакомый постарался. Мол, перешёл на сторону тёмных, в нём скопилось противостояние светлой и тёмной магии, и вся энергия вырвалась наружу. Бред, конечно. Но кто знает?

Кальмия вдруг побледнела так, что казалась прозрачной. По её телу пробежала мелкая дрожь. В глазах вспыхнули яркие, обрывочные картинки, будто кто-то листал книгу её сознания на огромной скорости. Через пару минут, отдышавшись, она прошептала:

— Это не он. Первый ураган вызвала девушка из клана Светлых. А вот этот, что сейчас идёт, это боль утраты. Она потеряла жениха. Её сердце чернеет от горя, а люди с разбитым сердцем, да ещё и с даром способны на страшные глупости. Она опасна в равной степени и для Светлых, и для Тёмных.

— Что это сейчас было? Откуда ты это знаешь? — пристально посмотрела на неё Кэри.

— Новый дар. Или проклятие. Называй как хочешь, — горько вздохнула Кальмия. — В мамином роду умение видеть прошлое и настоящее передаётся через поколение. Я должна была получить его в пятнадцать. Поэтому мама и держалась до последнего, хотела научить меня им управлять. Когда после дня рождения дар не проявился, она решила, что всё из-за крови моего отца — обычного человека. Да и укус оборотня мог повлиять. Но как видишь, он проснулся. С большим опозданием.

— Держи, попей воды. Тебя до сих пор трясёт, — с беспокойством протянула Кэри стакан.

Но едва пальцы Кальмии сомкнулись на стекле, видения нахлынули с новой силой. На этот раз в их центре была сама Кэри. Глаза ведьмы стали пустыми и невидящими.

— Хочешь отомстить? — её голос прозвучал чужим, глухим шёпотом, когда сознание вернулось. — Твоё желание исполнится. Совсем скоро. Обидчики будут наказаны.

— Ты их видела? Где они? Можешь ещё посмотреть? — голос Кэри дрогнул от сдерживаемого нетерпения и надежды.

— Я не могу это контролировать. Они приходят, как вспышки. Я только помню, что видела рядом с тобой мужчину близкого по крови. Значит, отец. И он явно не из Тёмных. Мне кажется, он Светлый! А теперь прости… мне нужно поспать. Эти видения высасывают всю энергию. Я чувствую себя опустошённой. Надеюсь, со временем это прекратится…

Хозяйка дома, словно перегоревшая свеча, почти мгновенно погрузилась в глубокий сон. Кэри накрыла её одеялом, на прощание погладила тёплые бока питомцев и вышла в наступающие сумерки.

Слова ведьмы звенели в её ушах, разжигая внутри новый, незнакомый огонь. «Отец Светлый? Он жив? Я смогу его найти!» Сердце, так долго боявшееся надеяться, забилось с новой, ослепительной силой, словно птица, вырвавшаяся наконец из темницы

Глава 5

Довольный мурлыкающий кот Кальмии всё ещё отзывался в её ладонях приятным теплом, а слова о живом отце горели в груди новым, пугающим и ослепительным пламенем. Она вышла из леса, оставив позади запах хвои и трав, и ступила на раскисшую, усеянную осколками улицу.

Воздух после бури был странным — густым, приторным, будто напоенным запахом влажной земли, разбитого камня и далёкой, едва уловимой гари. Кэри медленно шла, её взгляд скользил по разрушенным фасадам, опрокинутым повозкам, занавеске, бессильно трепетавшей на единственном уцелевшем гвозде. А потом она остановилась. И поняла, что видит не просто хаос.

Граница была почти математически точной. Там, где заканчивалась мощёная дорога и начиналась просёлочная, засыпанная щебнем, разрушения резко обрывались. Словно невидимый гигантский резец прошёлся по контуру города, оставив внутри выжженную, истерзанную яростью стихии пустыню, а снаружи — лишь потрёпанный, но целый мир. Ни один кирпич, ни одна искорёженная балка не вывалились за черту. Даже пыль, поднятая ураганом, лежала аккуратным серым слоем, как по линейке.

Кэри замерла, ощущая холодок недоумения вдоль позвоночника. «Горем убитая светлая», — прошептала она беззвучно. Раньше это были просто слова, пусть и страшные. Теперь же перед ней лежало их вещественное, осязаемое доказательство. Такая сила, такая сфокусированная, всепожирающая ярость… Разве может она рождаться в том, что называют «светом»? В её памяти всплыли холодные, высокомерные взгляды магов в белых одеждах, презрительно смотрящих на «нечисть». Горькая усмешка скривила её губы. «Если это — свет, то мы, тёмные, и впрямь ангелы. Знающие цену каждой слезе и каждой капле пролитой крови».

Её размышления прервал звук — не плач, а что-то более глубокое, надрывное, рвущееся из самой глотки. У груды камней, которая ещё вчера, наверное, была домом с синими ставнями, стояла на коленях женщина. Её плечи судорожно вздрагивали, а пальцы впились в мокрую грязь так, что побелели суставы. Рыдания были беззвучными, оттого ещё более страшными. Рядом, у соседнего, тоже полуразрушенного здания, копошились люди — мужчина, два подростка, старик. Они, обливаясь потом, пытались сдвинуть огромную бетонную плиту, намертво придавившую деревянный люк.

Кэри не думала. Её ноги сами понесли её туда. Она лишь кивнула мужчине с измождённым лицом и упёрлась ладонями в шершавый, холодный край плиты.

— Раз-два, взяли! — скомандовала она, и её голос, низкий и твёрдый, прозвучал неожиданно громко в гробовой тишине улицы.

Мускулы натянулись, сердце гулко ударило в рёбра. Плита дрогнула, сдвинулась на палец, потом на ладонь. Шифер под ней хрустнул. Ещё усилие, ещё — и, наконец, открылся чёрный провал подвала, пахнущий сыростью и страхом.

Из темноты сначала показалась детская рука, потом перепуганное, испачканное сажей лицо мальчишки. За ним вышли старуха и молодая женщина, прижимавшая к груди свёрток. Та самая, что рыдала у руин. Её рыдания смолкли, уступив место немому, почти невероятному изумлению. Она уставилась на своих спасённых, будто видя призраков, а потом бросилась к ним, и всё смешалось в едином клубке объятий, всхлипов и срывающихся слов.

Кэри отступила в тень, вытирая грязные ладони о плащ. Она наблюдала за этой сценой со стороны, словно через толстое, невидимое стекло. Радость этих людей была чужая, не для неё. Но где-то глубоко, в самой сердцевине, дрогнуло что-то старое и забытое — эхо того времени, когда спасение и доброта не были пустыми понятиями. По щеке, смешиваясь с дорожной пылью, скатилась предательская капля. Она смахнула её резким движением, обозвав себя сентиментальной дурой, и быстро зашагала прочь, пока это непрошеное умиротворение не растопило лёд вокруг её сердца.

Сумка. Ей нужна была сумка с настойкой. Боль, приглушённая адреналином, начала возвращаться — тупым, ноющим напоминанием. Кэри свернула на более-менее уцелевшую улицу и вдруг увидела его — крошечный магазинчик «У Марго». Он не просто выстоял. Его витрины, за которыми обычно пылились консервы и свёртки с дешёвым чаем, теперь сияли в сгущающихся сумерках неестественно ярким, почти праздничным светом, как единственная непогасшая гирлянда на брошенной после праздника ёлке. Контраст был настолько разительным, что вызвал не надежду, а лёгкую тошноту.

Инстинктивно Кэри похлопала себя по бокам и карманам плаща. Пусто. Ни потрёпанной кожи сумки, ни лёгкого звонка монет в кошельке. Досада, острая и раздражающая, кольнула её. «Идиотка. Совсем голову потеряла». Она резко развернулась и почти побежала обратно к гостинице, ловко перепрыгивая через развалины и обходя самые глубокие лужи. Мысль о флаконе с горькой, спасительной жидкостью манила, как маяк.

«Уголок так называлась её временная обитель — действительно стоял как ни в чём не бывало. Его стены из тёмного кирпича даже не поцарапаны, ставни аккуратно закрыты. Магическая защита, невидимый купол, отгораживающий клочок порядка от всеобщего безумия. Кэри взбежала по лестнице, не обращая внимания на скрип ступеней, и распахнула дверь своей комнаты.

Сумка лежала на смятой простыне, точно так, как она её и оставила. Кошелёк торчал из бокового кармана. Словно кто-то нарочно подчеркнул: вот твои вещи, вот твой маленький, жалкий островок стабильности. Она с силой выдохнула, не осознавая, что всё это время почти не дышала.

Флакон был тяжёлым и прохладным. Кэри отпила, и знакомый терпкий вкус разлился по рту, а затем — поток тепла, медленный, целебный, похожий на первые лучи утра после долгой, холодной ночи. Он наполнял изнутри, сгоняя прочь и боль, и остатки нервной дрожи, оставляя взамен лишь глухую, всепоглощающую усталость. Кэри опустилась на кровать, запрокинула голову и уставилась в потолок, на пыльную лампочку, раскачивающуюся от её недавних резких движений.

— Спасибо, мама, — прошептала она в полумрак, и слова повисли в воздухе, обращённые и в никуда, и в самое сердце прошлого. — За каждый корешок, за каждый листок. За то, что даже теперь ты меня спасаешь.

Сон навалился на неё внезапно, как тёмная, мягкая волна, унося прочь и руины, и светящийся магазинчик, и слёзы чужих людей. Он был бездонным колодцем, полным обрывков криков, вспышек синего света и ощущения, будто что-то важное ускользает сквозь пальцы. Кэри вынырнула из него резко, с ощущением пустоты в груди. Комната погрузилась в полумрак — то ли сумерки сгущались, то ли рассвет только-только отступал. Время спуталось, потеряло чёткие границы, как и всё в этом городе после бури.

Первым делом — сумка. Инстинктивно, ещё не до конца отряхнув сон, она потянулась к ней. Кошелёк на месте, — флаконы звякнули успокаивающе. Но когда её пальцы нащупали внутренний потайной кармашек, сердце ёкнуло. Пусто. Она вывернула сумку на кровать, заглянула под неё, провела рукой по пыльным половицам под кроватью. Ничего, она помнила их имена, а вот как найти их в памяти не сохранилось.

Не просто клочок пергамента. Это была её карта, её компас в тёмном море мести. Каждый адрес, выведенное скупым, злым почерком, — веха на пути, который она для себя выбрала. Исчезновение списка ощущалось не как кража, а как ампутация. Кто-то отнял часть её личности, её оправдание.

«Кому это сдалось? — пронеслось в голове, горячо и яростно. — Губернатор мёртв, но об этом молчат. Город лежит в руинах, люди гибнут пачками. И кто-то находит время рыться в моих вещах?»

Усталость, тяжёлая и липкая, накатила с новой силой, смешавшись с беспомощной злостью. Она сдалась, рухнув на подушку, и провалилась обратно в пучину сна, где тени воровали у неё имена прямо из рук.

Кэри проснулась от голода. Живот скрутило так, что заныли даже не до конца зажившие рёбра. Голод возвращал к реальности. По его внутренним часам прошло часов пять, не меньше. Значит, настойка сделала своё дело, отогнав боль, но потребовав плату в виде энергии.

Кэри потянулась, заставив похрустеть каждый позвонок, размяла онемевшие пальцы, ощущая, как сила потихоньку возвращается в мышцы. Ритуал приведения себя в порядок был спасительным механизмом: умыться ледяной водой, собрать непокорные пряди в тугой, не терпящий возражений хвост. Каждое действие было гвоздём, вбиваемым в гроб её слабости.

И тогда раздался стук. Не тяжёлый и настойчивый, а отрывистый, озорной, словно дятел стучит не по дереву, а по стеклу.

Ладонь сама потянулась к рукояти клинка, лежавшего под подушкой. Холод металла успокоил нервы. Кэри неслышно подошла к двери, став сбоку от косяка.

— Кто там?

В ответ — сдавленный смешок, будто кто-то давил хихиканье в кулак. И снова стук, уже наглее.

Сталь в её голосе зазвенела явственней:

— Кто там? Сейчас досмеётесь, я ведь и глаз выколю.

— Не надо! — запищал кто-то тонко, почти по-детски.

Это «почти» её и насторожило. Слишком театрально. Но любопытство перевесило осторожность. Щёлкнул засов, дверь распахнулась.

На пороге стояли... они. Два существа ростом по колено, в синих джинсовых комбинезонах. Один — жёлтый, с одним огромным глазом-объективом, другой — тоже жёлтый, но с двумя. Кэри заморгала. Мир на секунду поплыл, и ей показалось, что она всё ещё спит, и это особенно яркий и глупый фрагмент кошмара. Она ущипнула себя за запястье, достаточно сильно, чтобы под кожей проступила белая полоска, сменившаяся краснотой. Боль была ясной, недвусмысленной.

Наклонившись, она медленно, как к потенциально ядовитому насекомому, протянула руку.

— Но-но-но! — отпрыгнул одноглазый, поправляя лямку комбинезона и подмигнув ей стекляшкой. Звук был механическим, скрипучим. — Как я видеть буду? Чего сразу лапать? А вдруг оно выбежит?

— Кто выбежит? — Кэри почувствовала, как реальность под ней слегка качнулась. Существа были настолько нелепы, что даже опасными не казались. С большего недоумения, чем рассудка, она шагнула назад, пропуская их в комнату, и захлопнула дверь.

Второй миньон с двумя глазами, прошествовал к стулу, солидно стукнул кулачком-пуговкой и замер в ожидании.

— Вы откуда? — голос Кэри прозвучал приглушённо. Она ткнула пальцем в ближайшего. На ощупь он был твёрдым, гладким, как отполированный камень, но слегка упругим.

— Ай! Может, хватит уже лапать? — взвизгнул одноглазый, топнув крошечной ножкой. — За просмотр деньги платят!

— Мы — с поручением, — важно начал двуглазый, вытирая несуществующую испарину с лысой головы тряпицей и с достоинством, убирая её в карман. — От Темнейшего. Нашего создателя.

Титул прозвучал так громко в убогой комнате, что Кэри невольно отступила на шаг, наткнувшись на край кровати.

— Зачем? Вы уверены, что это ко мне?

— Да скажи уже! — нетерпеливо дёрнулся одноглазый, протирая свой объектив.

Двуглазый выпрямился во весь свой невысокий рост, сложил руки на груди и произнёс с пафосом, достойным героя эпоса:

— Темнейший изрёк: «Кристалл явлен миру. Дабы мир спасти, дева нужна. Миньоны укажут стезю. Не мешкай, коль желаешь обретения судьбоносного».

Наступила тишина.

— Ну, это ты загнул! — взорвался одноглазый. — Совсем не так было сказано! «Нашла штука блестящая, помочь надо, веди её сюда, а то прощебечешь своё»!

Кэри молча переводила взгляд с одного на другого. Ощущение было сюрреалистическим. Будто попала в плохую пьесу, где актёры путают роли. После нескольких минут препирательств о точной формулировке послания одноглазый вдруг заёрзал.

— Сок хотеть! — заявил он капризно.

— Сока! — поддержал второй.

Аргументировать что-либо этим существам было бесполезно. Кэри, всё ещё прибывала в лёгком ступоре, повела их в таверну «Уголок». Они уселись на высокие табуреты, болтая ножками, и с серьёзным видом осушили по огромной кружке мутного яблочного напитка.

И тут произошла метаморфоза. Словно кто-то переключил в них тумблер. Озорство и капризы испарились. Они синхронно спрыгнули на пол, выпрямились, и их глаза — линзы сосредоточенно уставились на дверь.

— Пора, — сказал двуглазый, и в его скрипучем голосе не осталось и тени игры.

И они помчались. Не побежали — именно помчались, семеня ножками с невероятной, почти неестественной скоростью. Кэри, привыкшая к бесшумной охотничьей рыси, едва успевала за ними, перепрыгивая через груды мусора. «Темнейший сотворил себе роботов?» — метко щёлкнула мысль, отскакивая от ритма их стальных пружинок-ног.

Чем дальше они углублялись в город, тем больше появлялось таких же пар. Другие миньоны, словно запрограммированные пастухи, вели за собой самых разных существ: молчаливых горожан с пустыми глазами, тварей с шерстью и клыками, вышедших из подземелий, пару щеглов с радужными волосами и пустыми глазами. Все они двигались в одном направлении, подчиняясь невидимому зову.

И Кэри почувствовала его. Сначала — как лёгкое головокружение, потом — как тягу, исходящую не извне, а из самой глубины грудной клетки. Это не было магическим принуждением. Это было обещание. Обещание ответа. Сила кристалла не властвовала над телом, она шептала душе, находила в ней самые потаённые, самые жгучие струны.

И одна из них дрогнула громче других. Отец. Образ, стёршийся до блеклого силуэта, вдруг обрёл черты. «Я встречу его там, — пронеслось в голове с ослепительной ясностью. — Если этот кристалл — ключ, я возьму. Хотя бы на мгновение. Чтобы сказать, что мама до конца ждала. Верила, что он придёт».

Надежда, острая и сладкая, как лезвие, вонзилась в её защищённое сердце. Сердце забилось в такт семенящим шажкам миньонов — учащённо, тревожно.

Но почти сразу же ледяная волна реальности накрыла этот порыв с головой. Список. Пропавший список. Три имени, ещё не вычеркнутые. Три долга, которые она поклялась вернуть лично. Как она сможет посмотреть в глаза отцу, неся в руках окровавленный клинок, с запахом чужих смертей на пальцах? Папа, светлый, даже не поймёт. Отшатнётся. И будет прав.

— Нет, — прошептала она себе под нос, с силой выдыхая воздух. — Кристалл не нужен. Отца я найду сама. Честно.

Решение принесло не облегчение, а пустоту. Но она была привычной, своей.

Впереди в конце улицы, рассекая сгущающуюся мглу, забился голубоватый свет. Он был не просто ярким, а живым, пульсирующим, словно гигантское сердце, вырезанное изо льда и звёздной пыли. Они выбежали на площадь. Вернее, на то, что от неё осталось. В центре, разрывая брусчатку, в небо уходил кристалл. Не просто столб, а целый лес острых, идеальных граней, сросшихся воедино. От него исходило сияние, от которого слезились глаза, и замирало дыхание.

Вокруг царил хаос уже иного рода. Тёмные, её знакомые, образовали живое кольцо, отчаянно пытаясь сдерживать напор и своих же одержимых зовом сородичей, и заблудших светлых магов, чьи лица искажала не жажда силы, а какое-то болезненное очарование. Тех, кто прорывался сквозь заслон, ждала странная кара. Они не умирали, а регрессировали. Взрослые мужчины и женщины падали на четвереньки, начинали бессмысленно ползать и лепетать, как младенцы, по щекам их текли слёзы растерянности и ужаса.

Кэри, стиснув зубы, стала пробиваться сквозь толпу. Её цель теперь была ясна и проста: добраться до тёмных. Помочь им удержать эту безумную, гипнотизированную толпу от самоубийственного шага. Кристалл сиял, манил, сулил всё на свете. Но она знала цену таким обещаниям. Они всегда ведут в пропасть

Глава 6

Миньоны куда-то исчезли, растворившись в толпе, будто их и не было. А Кэри, будто против собственной воли, словно железные опилки к магниту, тянуло к сияющему столпу кристалла. Разум отчаянно сопротивлялся, кричал, что сдвигаться с места — смерти подобно, но ноги, подгоняемые неведомой силой и давлением толпы, делали мелкие, предательские шажки вперёд. Кристалл, пробивший брусчатку площади и вознёсшийся выше молчаливого, разрушенного фонтана, сиял нестерпимо, как заточённая в лед звезда. Его грани переливались холодным, гипнотическим светом, манили, сулили ответы на все вопросы и исполнение самых сокровенных желаний.

Люди, словно зомби, шли к нему, толкаясь, падая и поднимаясь. Кэри хватала за руки и одежду тех, кто проходил мимо, пытаясь удержать, но от их слепого упрямства сама невольно приближалась к роковой черте. Вот её знакомые — те самые, с кем она тушила пожар, — отчаянно пытались создать магический барьер. Силовые сферы отбрасывали неразумных, но те, падая, тут же поднимались и снова бросались вперёд, словно насекомые на пламя.

А на самой границе, где уже чувствовалось леденящее душу давление кристалла, стояли две фигуры. Одна — известная в кругах Тёмных разведчица, чьё имя часто звучало в таверне за кружкой эля. Другая — незнакомая Кэри. Они о чём-то горячо спорили, но их слова тонули в общем гуле, стонах, криках, бессвязном бормотании обезумевших людей. Кэри замерла на последнем рубеже, где ещё можно было мыслить. Дальше начиналась зона безумия. Кэри видела, как очередной человек, коснувшись невидимого поля, сперва замирал, потом лицо его искажала блаженная улыбка, сменяющаяся гримасой ужаса, а затем он падал, бьющийся в конвульсиях или затихающий навсегда. Смотреть было невыносимо, но отвести взгляд казалось предательством. Она пыталась остановить бегущих, её голос срывался от напряжения:

— Стойте! Не идите туда, это ловушка!

— Не подходи ближе! Не стоит того! — вдруг раздался чей-то хриплый окрик сзади.

Кэри обернулась. Сквозь толпу к ней пробивался мужчина с густой, поседевшей бородой. Его лицо показалось смутно знакомым, но память отказывалась работать, затуманенная нарастающим давлением. В этот момент очередной обезумевший, с диким воплем рванувший к кристаллу, с силой толкнул её в спину.

Кэри не удержала равновесия. Она сделала шаг, два и переступила ту самую невидимую черту.

Мир взорвался болью. Острая агония, будто раскалённый клинок, пронзила её грудь. Воздух вырвался из лёгких с хриплым стоном, она выгнулась, не в силах крикнуть, и рухнула на холодный камень. Дышать не получалось. Сознание, словно кинолента на огромной скорости, стало прокручивать самые страшные кадры её жизни: перекошенное от ужаса лицо матери, кровь на её руках, предсмертные хрипы тех, кого она сама отправила в небытие… И сквозь этот адский калейдоскоп прорвался другой образ тёплый, ясный. Отец. С доброй бородой и верным ружьём за плечом. Кэри в детстве дразнила его «Потапычем», а он смеялся, поднимая её кверху, и говорил, что папа — самый сильный медведь в лесу. И его голос, такой родной и твёрдый, прозвучал сквозь годы: «Дочка, всё будет хорошо…»

Этот образ дал ей точку опоры. Кэри, превозмогая невыносимую боль, заставила себя открыть глаза. Мир плыл и двоился. Полной грудью вздохнуть не удавалось — воздух шёл короткими, прерывистыми рывками. Рядом лежало бездыханное тело старого мужчины с обросшим щетиной лицом. С другой стороны, доносились тихие всхлипывания. Повернув голову, скрипящую от напряжения, Кэри увидела девушку. Юную, с миловидными чертами лица, по которому безостановочно текли слёзы. Она не билась в конвульсиях, не кричала — она просто лежала и тихо плакала, словно её душа медленно истекала сквозь глаза, не в силах вместить открывшуюся ей бездну.

Очередная волна боли накатила с новой силой, скрутив Кэри в тугой, мучительный комок. Её тело бессознательно приняло позу нерожденного младенца в утробе — последнее убежище, которое могла предложить ей природа. Но муки не прекращались, они пульсировали изнутри, выжигая всё, кроме самого факта страдания.

«Всевышний…» — прошептали губы Кэри, повторяя начало материной молитвы, заученной с детства. «Всевышний, зачем ты дал мне эту жизнь? Я и так измучилась, а теперь это уже невыносимо».

И, словно в ответ на безмолвный крик, адская боль вдруг отступила на шаг, сменившись ощущением движения. Её подняли с холодного камня. Кэри не сопротивлялась, она лишь судорожно ловила воздух короткими, поверхностными вдохами, боясь, что полноценный вдох вернёт кошмар.

Сквозь шум в ушах пробился грубоватый, но твёрдый голос:

— Быстрее выносите! Пока Сиэль держит барьер! Её сил ненадолго хватит, но живых мы ещё можем спасти!

Тот, кто нёс её, говорил именно это. Его шаги были быстрыми и уверенными.

«Всевышний, ты ли это?» — пронеслось в её затуманенном сознании. Она с трудом разлепила веки.

Мужчина с густой, тёмной бородой, в простой, но прочной куртке, аккуратно опустил Кэри у основания разрушенного фонтана, в относительной безопасности, за чертой прямого воздействия кристалла.

— Держись за мою руку! — приказал он, протягивая ладонь, испещрённую шрамами и мозолями.

Видя, что её взгляд блуждает, лишённый осознанности, мужчина сам крепко схватил её холодную, дрожащую руку. И тут же от точки соприкосновения по телу разлилось тепло — не магическое свечение, а простая, человеческая теплота, живая и настоящая. Оно текло по венам, как целительный бальзам, вытесняя остатки леденящей боли. Воздух наконец-то вошёл в лёгкие полной, долгожданной грудью.

— Потапыч! Эй, Потапыч, на помощь! — крикнул откуда-то чей-то голос.

— Сейчас держись! — рявкнул в ту сторону её спаситель, но его взгляд, суровый и сосредоточенный, на мгновение вернулся к Кэри. В нём мелькнуло что-то знакомое.

И в этот миг, в промежутке между уходящей агонией и нахлынувшим облегчением, в её памяти щёлкнул замок. Черты лица, изрезанные ветрами и заботой, проседь в бороде, особая посадка плеч.

— Па… папа? — вырвалось у неё хриплым, не верящим шёпотом. Самый страшный страх в эту секунду был не в кристалле, а в том, что отец отвернётся и уйдёт, растворится, как мираж, и она снова потеряет его, теперь навсегда.

Мужчина замер. Его суровые черты дрогнули. Строгость в глазах растаяла, сменившись безмерно сложной болью, надеждой, изумлением и щемящей нежностью. Морщины у глаз углубились. Не отпуская её руки, он медленно, будто боясь спугнуть, склонился над ней.

— Дочка… — выдохнул он, и это одно слово, прозвучавшее низко и сдавленно, вместило в себя годы отчаяния, поисков и немыслимой, не угасшей любви.

Глава 7

Пока отец держал её руку в своей тёплой, шершавой ладони, Кэри чувствовала, как по жилам разливается не просто тепло, а целое солнце — забытое, родное, состоящее из детского смеха, запаха сосновой смолы и абсолютной безопасности. Она была готова так и застыть в этой точке времени, но тело, окрепшее от его прикосновения, требовало действия. Постепенно, опираясь на плечо отца, а потом и самостоятельно, она поднялась и твёрдо встала на ноги, чувствуя, как под каблуками сапог вновь обретает реальность холодная брусчатка.

Вокруг царил хаос, но уже иного рода. В толпе она заметила мелькающую рыжую копну волос — это была та самая репортёрша, которую в тавернах звали просто «Рыжая». Та самая, что, словно гриф-падальщик, всегда появлялась на месте трагедий первой, — вспомнила Кэри. Именно она осветила в сетях, то первое громкое убийство у библиотеки. Сейчас Рыжая снова совала свой фотоаппарат повсюду, выхватывая кадры всеобщего смятения.

Но внимание Кэри привлекло не это. Она с изумлением наблюдала, как рушится привычный миропорядок. Маги, и тёмные, и светлые, стояли растерянные, безмолвно разглядывая свои ладони. Казалось, они пытались вызвать привычные заклинания, но ничего не происходило. Щиты не вспыхивали, огненные шары не рождались в воздухе — магия, словно вода, утекла в песок. Оборотней не было видно вовсе — те, кто ещё недавно с лёгкостью гнул металл и передвигал грузовики, теперь лежали под обломками или сидели на земле, смотря в пустоту широко раскрытыми, по-человечески беспомощными глазами. Многие просто стояли, будто оглушённые, ощущая внутри зияющую пустоту, словно кто-то выдернул из их сущности главную шестерёнку.

Кэри с отцом молча наблюдали за этой тихой катастрофой. Сильных изменений в себе она не ощущала — её сила всегда коренилась глубже, в ярости и воле, а не во внешней магии. Но рядом рыдала девушка, безуспешно щёлкающая пальцами: из её рук больше не вырывались даже искры. Её дар умер, и вместе с ним умерла часть её личности.

В толпе мелькнуло знакомое лицо. Элиан, спокойный и сосредоточенный, пробирался между людьми, помогая подняться упавшим, поддерживая за локоть потерявших ориентацию. Увидев его, Кэри не смогла сдержать порыва облегчения. Она высвободила свою руку из отцовской (тот на мгновение сжал её сильнее, будто не желая отпускать) и замахала.

— Элиан! Привет! — её голос прозвучал непривычно светло, почти по-детски. — Ты цел! Как я рада тебя видеть! Всё кончилось! Наконец-то этот кристалл… он вернул всем нормальный облик! И я… я нашла отца!

Она сияла, повернувшись к отцу, и с гордостью представила их друг другу.

— Пап, это Элиан. Он помогал тушить пожар. Элиан, это мой отец.

Мужчины обменялись кивками и коротким, оценивающим взглядом. Но Элиан не улыбнулся в ответ на её радость. Его взгляд был прикован к площади и сияющему кристаллу, к опустошённым лицам вокруг. Парень смотрел сквозь настоящее, вглядываясь в грядущее, и в его глазах не было ничего, кроме тревоги.

— Рано радуешься, Кэри, — сказал он тихо, но так, что слова прозвучали чётко даже в общем гуле. Его голос был усталым и твёрдым. — Нам, наоборот, сейчас нужно объединиться. Всех, кто ещё может стоять и думать. И спасать то, что у нас осталось. Потому что иначе прародители, поднимутся из самых недр планеты, зададут нам такого жару, что эта площадь покажется нам райским садом.

Он посмотрел прямо на неё, и в его взгляде Кэри прочла не упрёк, а суровое предупреждение. Праздник встречи только что начался, но час уже истёк. Время личных драм кончилось. Начиналась битва за выживание всего сломанного мира.

Кэри вздрогнула от его слов и последовала за его взглядом. Кристалл больше не сиял чистым голубым светом. Излучение будто заволакивалось чёрным, клубящимся дымом, который постепенно сгущался, обретая чёткие, пугающие очертания — высокие фигуры в струящихся тёмных плащах с глубокими капюшонами, скрывающими лица. От них веяло такой древней и безразличной мощью, что воздух на площади стал леденеть.

— Идёмте отсюда. Сейчас всё это обернётся не добром, — резко сказал Элиан, и в его голосе не осталось места для обсуждений. Он взял Кэри за локоть и сделал отчаянный знак её отцу. — По дороге расскажу.

Они почти бежали, покидая площадь, где уже поднималась паника нового, незнакомого ужаса. Дорога к таверне вела мимо мрачного здания библиотеки, и на этом отрезке пути, задыхаясь, Элиан выкладывал отрывочные сведения.

— Прародители… — его слова рвались между тяжёлыми вздохами. — Не боги, а первые. Люди, но ставшие больше, чем людьми. Самые сильные маги, что когда-то обустраивали этот мир, давали законы, поддерживали баланс. Но их же дети… наши далёкие предки… возжелали большего. Зависть, жажда власти раскололи их сердца. Так появились Тёмные и Светлые. А Прародители, видя, что их творение погрязло в распрях, удалились, уснули в самых глубоких недрах… или просто отвернулись. Их пробуждение означает только одно — чаша терпения переполнилась. Мир катится в пропасть, и они пришли его… судить.

Дверь в таверну с противным скрипом впустила их в знакомый полумрак. Воздух пах жареным луком, тушёным мясом и пивом — обычными, такими драгоценными сейчас запахами нормальной жизни. За стойкой никого не было. Пока они, сбивчиво перебивая друг друга, заказывали еду и питьё, отец Кэри молча прошел вглубь зала и занял свободный столик, его взгляд методично сканировал пространство, оценивая угрозы.

Кэри и Элиан остались у стойки, переводя дух и оглядываясь. И тут в дальнем углу, в кольце тусклого света от старой лампы, она увидела знакомые лица, сгрудившиеся вокруг большого дубового стола.

— Кальмия! — не сдержав облегчения, воскликнула Кэри. Её сердце ёкнуло от радости при виде подруги. — Идём, там наши!

Они подошли. Кальмия, бледная, но собранная, лишь кивнула им в знак приветствия. Всё внимание собравшихся было приковано к девушке, сидевшей во главе стола и молча раскладывающей перед собой колоду карт Таро с потрёпанными, загадочными рисунками.

— Интересно, что она скажет, — прошептала Кэри Элиану, и они примкнули к кольцу зрителей.

Пока они перешёптывались с Кальмией и другими выжившими, разговор сам собой вернулся к кристаллу и теням у его основания. А позже, уже собравшись за своим столом Кэри, её отец, Элиан, Кальмия и ещё несколько человек, они сидели в странной, почти ностальгической тишине. Пыльные лучи угасающего дня пробивались сквозь запотевшие окна, и на мгновение показалось, будто они снова дети, собравшиеся в тайном клубе, где дружба крепка, а мир, несмотря на все ужасы, всё ещё можно починить.

Элиан, отхлебнув крепкого чая, продолжил, но уже более размеренно и внятно.

— Легенды, которые я изучал, говорят, что Прародители не просто древние маги. Они духи самого равновесия, стражи порога между миром порядка и миром хаоса. Их пробуждение, это не предупреждение. Это диагноз. Наш мир тяжело болен. Раскол, ненависть, эта безумная гонка за кристаллом. Всё это стало симптомами. Они пришли не помочь, а провести черту.

Он замолчал, и в этой паузе каждый вспомнил, как ещё вчера спорил о силе своих заклинаний, презирал или боялся представителей другого клана. Теперь же все они сидели здесь, одинаково беспомощные, лишённые дара, который и делал их «особыми».

— Но что мы можем сделать? — спросила Кэри, её взгляд скользил по лицам друзей и незнакомцев, ставших в час беды союзниками. — Как можно остановить таких существ, если мы даже не понимаем, чего они хотят? Что они ищут?

— Нам нужно понять их намерения, — тихо, но чётко сказала девушка, сидевшая рядом с Кальмией. Её называли просто Волчицей за цепкий ум и преданность своему кругу. — Они не просто явились, чтобы созерцать. Они что-то ищут. Ключ? Артефакт? Или кого-то. Если мы поймём, что, у нас появится шанс опередить их или, по крайней мере, подготовиться.

— Я слышал… — нерешительно начал один из молодых людей, бывший светлый маг. — В Старой библиотеке, в запретных архивах, хранятся не только магические фолианты. Там есть хроники, летописи времён до Раскола. Возможно, там есть ответы о Прародителях. Об их истинной природе и о том, что может их успокоить или остановить.

Элиан медленно кивнул, его лицо стало похоже на каменную маску решимости.

— Библиотека. Да. Это единственная нить. Но будем подразумевать худшее. Если Прародители ищут что-то в нашем мире, они наверняка знают об этом хранилище знаний. И мы можем быть там не единственными искателями.

Взгляды, встретившиеся вокруг стола, уже не выражали растерянность. В них загорелась та самая искра не магическая, а человеческая. Искра вызова, солидарности и упрямого желания бороться за своё право на будущее, каким бы тёмным оно ни казалось.

— Значит, план есть, — подвела черту Волчица, её голос звучал как скрежет стали. — Собираем всё, что может пригодиться. Оружие, свет, припасы, остатки знаний в головах. И на рассвете идем в библиотеку. Не за спасением мира, а сначала за правдой. Потом решим, что с ней делать.

Они не давали громких клятв. Не поднимали бокалов. Они просто молча согласились. Потому что за окном сгущались сумерки, а в них уже танцевали тени, отброшенные несуществующими фонарями. Их приключение детства закончилось. Начиналась взрослая, беспощадная война за шанс увидеть ещё один рассвет.

Глава 8

Библиотека поглотила их, окутав тишиной, пахнущей старой бумагой, пылью и тайной. Они двигались по бесконечным рядам, где на полках, как замурованные солдаты, стояли запылившиеся фолианты. Хранитель, старый и молчаливый, как сама история, приносил им всё новые и новые тома по их запросам. Они дошли до древних свитков, разворачивая их с почтительным трепетом.

В просторном читальном зале с высокими потолками стихийно развернулся штаб. За каждым столом сидели люди, погружённые в молчаливое сражение — сражение за знания. Листали страницы, водили пальцами по строчкам, шёпотом переговаривались. Искали любое упоминание, любую зацепку о существах, высасывающих жизнь, оставляющих после себя лишь обтянутые кожей скелеты.

— Итак, вопросы на повестку дня, — голос Элиана, низкий и чёткий, разрезал тишину. Он стоял у большой доски, куда уже начали выписывать гипотезы. — Первый, можно ли помочь тем, кого уже коснулась эта порча? Второй, почему она поражает не всех подряд, а выборочно? И главное — почему не убивает сразу, а оставляет в этом мучительном состоянии? Третий, и самый важный: чего на самом деле хотят Прародители? Что пробудило их?

— Надо попробовать вылечить! — воскликнула Кэри, не отрываясь от страниц толстенного тома в кожаном переплёте, который только что принёс хранитель. — В наших лесах лечили от страшных хворей. Я знаю составы эликсиров! Если они ещё живы — значит, в них ещё теплится искра. Её можно разжечь!

Книга в её руках была особенной толстой. Иллюстрации в ней, не цветные, а выполненные чёткими, почти схематическими линиями, изображали кристалл и вокруг него — фигуры, больше похожие на скелеты, чем на людей. Это было первое прямое свидетельство. Все книги с подобными упоминаниями стали переносить на отдельный, «критический» стол, создавая растущую гору потенциальных ответов.

От напряжения и духоты в зале начала кружиться голова. Кэри, почувствовав знакомую усталость, достала из сумки пузырёк с материным эликсиром и сделала небольшой глоток. Жидкость разлилась тёплой волной, прогоняя тяжесть. Кэри посмотрела на остальных и их осунувшиеся, сосредоточенные лица.

— Сделайте по глотку, — предложила она, проходя между столами. — Это придаст сил. Не знаю, когда мы в следующий раз сможем нормально поесть.

Бутылочка пошла по кругу. Действительно, после нескольких капель люди оживились, в глазах вновь появился блеск, спина выпрямилась. Маленькое чудо обычной заботы в сердце вселенской катастрофы. Обводя взглядом комнату, Кэри вдруг с холодным ужасом осознала: отца нигде не видно.

— Моего отца не видели? — спросила она, но в ответ получила лишь недоумённые покачивания голов. — Я выйду, посмотрю.

Предчувствие ледяным червяком скользнуло по спине. Она вышла на крыльцо, и её взгляд упал на тёмную кучку тряпья у стены библиотеки, нет, не тряпья, а одежда. А в ней почти высохший скелет, обтянутый серой, пергаментной кожей. «Кожа да кости» — это было не метафорой, а ужасающей реальностью.

— Папа… — хриплый шёпот вырвался из её глотки, прежде чем сознание успело осмыслить увиденное.

Потом мир сузился до этой точки. Она не помнила, как слетела с крыльца и упала на колени рядом. Всё было так чудовищно несправедливо. Найти его после долгих лет, ощутить его руку, и всё. Не сказать, как любила. Не рассказать о матери и о её последнем вздохе и вере. Не выплакать всю боль одиночества.

Он лежал без движения. И только глаза — те самые, что смотрели на неё с нежностью час назад, ещё сохраняли слабый проблеск сознания. Они смотрели на неё, полные немой муки и бесконечной печали.

Кэри опустилась на землю рядом и громко, по-детски зарыдала. Она дала себе зарок не плакать ещё в подвалах колдуна. Слёзы были роскошью, которую она не могла себе позволить. Но сейчас плотина рухнула. Горячие капли падали на иссушенную, морщинистую кожу его лица и мгновенно впитывались, будто пустыня ждала дождя. Сначала Кэри не заметила. Потом сквозь пелену слёз увидела: там, куда упала слеза, серый оттенок кожи посветлел, на миг вернувшись к нормальному цвету.

Сердце ёкнуло. Суеверная, безумная надежда. Она лихорадочно достала тот самый пузырёк с эликсиром, бережно приоткрыла его иссохшие, потрескавшиеся губы и влила несколько капель. Потом подняла заплаканное лицо к хмурому небу и начала шептать — не заклинание, а материну молитву, ту самую, что всегда приносила утешение.

Вытерев глаза, она осмотрелась. И застыла: в отдалении, в глубоких сумерках, стояли тёмные, безликие тени в струящихся плащах, те самые, с фотографий Волчицы. Они не двигались, не приближались, а просто наблюдали. Сколько их было, сосчитать невозможно, они будто сливались с самой темнотой, являясь её олицетворением. Чего они ждали? Почему не напали?

Она посмотрела на отца. И не поверила своим глазам. Там, куда упали её слёзы и капли эликсира, кожа не просто посветлела, она разгладилась, обрела живой румянец. Веко дрогнуло.

— Папочка… ты слышишь меня? — её голос сорвался на шёпот.

Отец медленно, с нечеловеческим усилием, моргнул. Уголки его губ дрогнули в слабом, едва уловимом подобии улыбки. В этом движении было столько любви и прощания, что сердце Кэри сжалось. Она наклонилась, целуя его ещё впалые щеки, шепча всё, что не успела сказать: о любви, тоске, надежде.

Потом, собрав всю свою волю в кулак, она поднялась. Аккуратно, как хрустальную вазу, подняла с земли его невероятно лёгкое, почти невесомое тело.

— Чего уставились? — её голос, полный ярости и отчаяния, прозвучал на опустевшей улице. — Зачем вы это сделали? Почему не добили до конца?!

Она сделала шаг к крыльцу библиотеки. Потом ещё один. По спине бежали ледяные мурашки, каждый нерв ожидал удара, превращения в такую же высохшую оболочку. Она не оборачивалась, чувствуя на себе тяжесть множества незримых взглядов. Только переступив порог и оказавшись в безопасном полумраке коридора, её силы оставили. Руки задрожали, ноги подкосились, и Кэри сползла по холодной каменной стене, всё ещё прижимая к груди отца.

Шум привлёк остальных. Знакомые лица, полные ужаса и вопроса, окружили их. Помогли донести до одной из подсобных комнат, уложили отца на сложенные в углу плащи. Кэри, дрожа, рассказывала обо всём: о слезах, об эликсире, о стоявших и наблюдавших тенях.

И вот, в этой маленькой комнате, освещённой трепетным пламенем свечи, произошло чудо другого рода. Сложив воедино обрывочные записи из древних книг, схематические изображения, наблюдения Кэри и её интуицию целительницы, они нашли нить. Не полный ответ, но направление. План родился не в результате гениального озарения, а как мозаика, сложенная из десятков мелких, найденных в отчаянии кусочков. Он был рискованным, почти безумным. Но это было что-то.

Они нашли не способ убить Прародителей, а вариант, как с ними договориться. Или, по крайней мере, дать им то, чего они, возможно, жаждали все эти тысячелетия, не разрушение, а искупление.

План был готов. Оставалось только решиться его исполнить. И цена возможной ошибки была высечена на лице человека, тихо дышавшего в углу комнаты.

Глава 9

Кэри подошла к отцу и бережно влила ему в рот ещё несколько капель материнского эликсира. Его тело, слегка набравшее влаги, всё ещё напоминало жуткую пародию на человека — измождённое, как у узника, прошедшего через все круги ада. Но веки дрогнули, пальцы слабо пошевелились, и из пересохшего горла вырвался хриплый, едва слышный звук, похожий на речь.

Кальмия, стоявшая рядом, попросила воды. Кэри, не задумываясь, достала из своей всегдашней спутницы-сумки небольшую фляжку и протянула подруге. Та взяла ее, и в этот момент Волчица, ее зоркий взгляд, ничего не упускавший, резко сжала запястье травницы.

— Погоди. А это что? — ее голос стал острым, как лезвие. Она потянула руку Кэри к свету пылающей на столе свечи и тут же, будто поражённая молнией, рухнула на колени.

— Что там? — удивилась Кэри, пытаясь разглядеть собственное запястье. — Падать-то зачем?

Она попыталась поднять Волчицу, но та не вставала, лишь опустила голову в немом поклоне. На бледной коже внутренней стороны запястья Кэри, отчётливо видимый в свете пламени, был выжжен или начертан чёрным, как сама ночь, силуэт феникса с распахнутыми крыльями. Знак казался живым, чуть мерцающим изнутри. Кэри провела по нему пальцем — кожа была гладкой, рисунок не стирался. От неожиданности глаза ее округлились.

— Что это? Откуда? И что это значит? Такую… я только у Темнейшего видела! — ее голос дрогнул. Она судорожно плюнула на пальцы и принялась тереть кожу, но чёрный феникс лишь будто ярче проступил на свету. — Кто умудрился меня разрисовать? И когда?

Пока Кэри в растерянности терла руку и обводила взглядом присутствующих, произошло нечто невообразимое. Все, кто стоял в комнате, встретившись глазами с этим знаком, один за другим — молча, без приказа опускались на колени. Это был не ритуал, а инстинктивная реакция, глубоко въевшаяся в подкорку каждого тёмного, — реакция на символ верховной власти.

— Вы что, прикалываетесь? — ее голос прозвучал неуверенно, почти испуганно. — Вставайте! Чего вы тут устроили?

В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в комнату влетел Лис. Его обычно ироничное и спокойное лицо было искажено паникой, волосы встали дыбом, плащ разорван. Он напоминал загнанного зверя.

— Новость! Плохая! — выпалил он, едва переводя дух. — Темнейший его нет! Испарился! Исчез из своей цитадели! — И он начал сбивчиво рассказывать, как всё обнаружил: пустые покои, погасший очаг власти, ощущение мёртвой пустоты.

Пока Лис говорил, отец Кэри слабым движением привлёк внимание дочери. Иссохший палец дрогнул, указывая на толстый фолиант, лежащий на подоконнике.

— Книга… — прошептал он, с трудом выталкивая слова. — Там… наш род… читай…

Кэри, превозмогая охвативший ее холодный ужас, подошла к окну. Пыльные лучи утреннего света падали на открытые страницы. Перед ней было развёрнуто генеалогическое древо, поражающее своей древностью и размахом. Линии родства тянулись через века. И в самом его сердце, на одной из боковых ветвей, она увидела знакомые имена: ее отца… и его брата. А от того — линию к фигуре, обведённой киноварью и увенчанной стилизованной короной-фениксом. Темнейший. Он приходился ее отцу дядей, а ей двоюродным дедом.

— Вот и документ, — тихо, но чётко произнесла Волчица, всё ещё стоявшая на коленях, но поднявшая голову. Ее глаза горели. — Подтверждающий, что ты наследница по крови. Метка феникса просто так не проявляется. Она передаётся, когда предыдущий носитель утрачивает силу или умирает. Сила Темнейшего теперь — твоя.

— Я… наследница Темнейшего? — Кэри медленно покачала головой, глядя на свой не поддающийся руке знак. — Это бред. Чистейшей воды бред. И что мне теперь делать?

— Как что? — вскочил Лис, его паника сменилась лихорадочной решимостью. — Возглавлять клан! Теперь ты наша предводительница!

— Если б я знала, как это делается, — горько, криво усмехнулась новоиспечённая правительница, чувствуя, как тяжесть невероятной ответственности начинает давить на плечи. Кэри почесала пылающее запястье. — Но первое моё желание, как мы уже тут толковали, — это договорится со Светлыми. О мире. Делить уже больше нечего. Надо объединиться, пока нас всех не стёрли в порошок.

В комнате повисло молчание, а затем все присутствующие — тёмные маги, разведчики, воины — одобрительно, с облегчением закивали.

— И найти управу на этих Прародителей! — твёрдо добавила разведчица Ерсуна.

— Вылечить всех, кого они покалечили, — сказала Кальмия, взглянув на отца Кэри.

— Вернуть магию! — хором выдохнули остальные.

— Тогда так, — Кэри вдохнула полной грудью, и странное дело — с этим вздохом по жилам разлилась не знакомая ярость, а новая, спокойная и твёрдая сила. Сила принятия. — Кто знает, где штаб Светлых?

— Я как раз недавно нащупала их новый бункер, — шагнула вперёд Ерсуна. — Внутрь ведут несколько скрытых ходов. Сама внутри не была, но на месте сориентируемся. А вот вождя… не видела и не слышала. Он скрытен.

— Покажешь дорогу. Кто знает, как выглядит вождь и кто он? — спросила Кэри.

— Я знаю, — тихо сказал Элиан. Все взгляды обратились к нему. — Вождя зовут Ильга. Я… видел его.

В его голосе прозвучала сложная гамма чувств — уважение, боль, решимость. Кэри кивнула, понимая больше, чем было сказано.

— Значит, пойдёшь со мной. Идти надо немедленно, — она боролась с внезапным желанием крикнуть от нахлынувшей смеси страха и решимости, но взяла себя в руки. Голос Кэри прозвучал непривычно ровно и властно. — Кальмия, пожалуйста, пригляди за отцом. Вот эликсир. Верю в твои знания и силы. Экспериментируй, ищи способ.

Кальмия, не говоря ни слова, склонилась над телом отца, её пальцы уже осторожно ощупывали его пульс, глаза изучали каждую складку на коже. Кэри наклонилась, поцеловала отца в холодную, всё ещё слишком впалую щеку, сжала его иссохшую руку в своей.

— Папа, я вернусь, — прошептала она так тихо, что слышал только он. — И мы тебя спасём. Обещаю.

Она отпустила его руку, и в этом жесте было прощание с прошлой Кэри — девушкой-мстительницей. Повернувшись к дверям, где её уже ждали Элиан и Ерсуна, она шагнула вперёд. Не как жертва и не как хищник. А как лидер, несущий на своём запястье чёрное солнце новой эпохи и груз надежды всего своего сломленного народа.

Глава 10

Отряд из трёх человек вышел из библиотеки в предрассветную, мёртвую тишину. Ерсуна шла впереди, её движения были точными и экономными, будто она читала невидимую карту, выжженную в памяти опасностями и тенью. Они почти не разговаривали. Воздух был тяжёл, пропитан запахом пепла и немой агонии. Им приходилось обходить лежащие на земле фигуры — ещё живые, но уже не люди, а иссохшие оболочки, похожие на кукол, забытых под палящим солнцем. Помочь им сейчас было нечем, и эта беспомощность жгла изнутри хуже любого страха. Главное было — не попасть в лапы тех, кто за этим наблюдал. Тёмные тени в плащах, замеченные Кэри, не приближались. Они просто стояли в отдалении, неподвижные, как памятники собственной мощи, и следили. Их безмолвное присутствие было хуже любой угрозы — оно лишало надежды на случайность и ошибку. Это была расчётливая охота, и они были в ней дичью.

На подступах к скрытому входу в бункер, в развалинах старой электростанции, их путь преградили двое. Одна из фигур, высокая и статная женщина, даже в полумраке излучала спокойную, неоспоримую власть. За её спиной, словно живое напоминание о её природе, мерцали призрачные очертания мощных, полупрозрачных крыльев.

— Это вождь, — тихо, почти беззвучно, произнёс Элиан, слегка коснувшись руки Кэри.

Она кивнула, не отводя взгляда. Сердце заколотилось не от страха, а от осознания момента. Вот он, поворотный пункт. Или начало конца. Они быстрым, решительным шагом двинулись навстречу.

— Уважаемая! Можно вас на слово? — голос Кэри прозвучал громко и чётко, разрезая тягостную тишину.

Пара обернулась. Темноволосый мужчина, телохранитель или советник, мгновенно сдвинулся, заслоняя собой вождя, его рука легла на рукоять меча. Но женщина подняла ладонь в успокаивающем жесте. Ерсуна убрала уже наполовину выхваченный клинок.

— Я пришла с миром, — сказала Кэри чуть тише, но также твёрдо. — Мне нужно поговорить с вами. Наедине.

Вождь светлых, Ильга, изучающе взглянула на неё. Её взгляд был подобен лучу света — пронзительным и не оставляющим места для лжи.

— Кто ты такая и почему я должна с тобой говорить? — её голос звучал ровно, но в нём чувствовалась сталь.

— Я хочу поговорить о мире, — ответила Кэри, сохраняя внешнее спокойствие, хотя внутри всё сжималось в тугой узел.

— Слова твои неожиданны, — заметила Ильга, и её взгляд на мгновение скользнул к Элиану, в нём мелькнуло что-то знакомое, почти родное. — Я Ильга, предводительница клана Светлых. А вы кто?

Кэри сделала шаг вперёд, чувствуя, как на неё ложится тяжесть взглядов и её людей, и чужих.

— Я Кэри. Правительница Тёмных, — произнесла она, и в тишине эти слова прозвучали как удар гонга.

Ильга слегка откинула голову. — Я знавала другого правителя. Чем докажешь свои слова?

В ответ Кэри молча вытянула руку и отогнала рукав, обнажив запястье. Чёрный феникс, казалось, впитал в себя весь окружающий мрак и теперь пылал на её коже собственным, зловещим светом. Ильга замерла. Затем, не сводя глаз с метки, резким движением руки отстранила своего спутника. Понимая жест, Кэри обернулась и кивнула Элиану и Ерсуне. Те, обменявшись настороженными взглядами, отошли на почтительное расстояние.

Две женщины, олицетворявшие многовековую вражду, остались одни посреди улицы-кладбища. Вокруг в глубоких сумерках, замерли тени Прародителей. Их невидимое присутствие висело в воздухе ледяной тяжестью, и Кэри чувствовала, как по спине бегут мурашки.

— Итак, о каком мире желаешь говорить, правительница Тёмных? — спросила Ильга. В её голосе теперь звучала не просто настороженность, а живой, острый интерес.

— О том мире, где можно жить, — начала Кэри, её слова лились тихо, но с невероятной внутренней силой. Она обвела рукой пространство вокруг — руины, тени, неподвижные фигуры «мумий». — Посмотрите, до чего довели наш мир наши распри. На примере одного этого города. Здесь страшно дышать. Простые люди ненавидят нас всех поголовно, а мы вымещаем свои обиды друг на друге и на них. Что, если мы остановимся? Договоримся. Подпишем соглашение о ненападении. Составим законы, по которым будем жить все, и Светлые, и Тёмные, и те, у кого нет дара. Законы, перед которыми все равны.

Брови Ильги медленно поползли вверх. Она явно не ожидала такого. В её взгляде читалось изумление, смешанное с глубокой, профессиональной оценкой. Она видела перед собой не хитрую интриганку, а девушку, чья боль и отчаяние трансформировались в неистовую, почти наивную решимость. Кэри же, глядя в это опытное, властное лицо, понимала всю свою неопытность. «От горшка три вершка», — думала она, чувствуя, как чешется пылающее запястье. И в ответ на это сомнение из глубины, от самой метки, поднялась волна спокойной, древней силы. Не ярости, а именно власти. Уверенности.

Пауза затягивалась. Каждая взвешивала не только слова собеседницы, но и груз тысячелетий ненависти, кровь, пролитую предками, и призрачные тени, наблюдающие за ними со стороны.

— О мире… говоришь? — внезапно прозвучал голос Ильги. Он не был криком, но в нём была такая сконцентрированная мощь и резонанс, что у Кэри на миг зазвенело в ушах. Казалось, эти два слова отозвались эхом в самых камнях под ногами и в неподвижных фигурах вдали. Это был не вопрос, а вызов и приглашение.

Внутри Кэри всё сжалось в тугой, болезненный комок. Она бросила быстрый взгляд на своих друзей. Они замерли в ожидании, и даже на расстоянии было видно, как Ерсуна, вся напрягшись, белым хватом, сжимает рукоять кинжала у бедра. Они смотрели на двух предводительниц, и Кэри отчётливо понимала: прямо сейчас решается не только её судьба, но и участь каждого, кто стоит за её спиной, пока ещё целый и невредимый. Цена ошибки — их жизни.

— Да, о мире, — повторила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Нам нужен мир. Добрые отношения между кланами. — Она широким жестом обвела рукой окружающие руины и призрачные тени вдалеке. — Посмотрите вокруг! Все этого хотят. Просто уже не верят, что это возможно.

— Сомневаюсь, — холодно возразила Ильга. Её взгляд скользнул туда, где стояли их спутники. Оттуда доносились сдержанные, но явно недружелюбные реплики, прерываемые резкими жестами Гая. — Зачем мир тебе? Лично?

Вопрос был прямым, как удар. Кэри не стала лукавить.

— Чтобы спасти отца. Он был светлым. Прародители не пощадили и его. Теперь он… одна из тех мумий. — Она сделала паузу, глотая ком в горле. — А ещё… Я чувствую, что все те, кто стоит в тени и ждёт, — она кивнула в сторону неподвижных фигур Прародителей, — ждут не нашей драки. Они ждут, сломимся мы окончательно или найдём в себе силы… на что-то другое.

Ильга медленно обвела взглядом пространство. Её глаза, такие ясные и пронзительные секунду назад, потемнели, будто в них отразилась вся тяжесть веков вражды. Она молчала, но в этой тишине было больше слов, чем в любом монологе. «Наверное, и она натерпелась, — пронеслось в голове у Кэри. — Потеряла своих. Устала нести этот крест».

— Хорошо, — наконец произнесла Ильга после мучительно долгого раздумья. Голос её звучал устало и безжалостно. — Союз можно скрепить. Но только кровью. Не боишься?

Она плавным, отточенным движением достала из складок одежды узкий кинжал с тонким, словно игла, лезвием, которое даже в полумраке отсвечивало холодной сталью. Не предлагая, не спрашивая просто уверенно протянула остриё по направлению к Кэри.

Это был не ритуал. Это был тест.

Но Ерсуна среагировала быстрее мысли. В два стремительных прыжка она оказалась между ними, и её собственный клинок, сверкнув в воздухе, с резким звоном выбил оружие из руки Ильги. Кинжал, звякнув, отлетел в сторону.

— Что это вы задумали? — прошипела разведчица, заслоняя собой Кэри. Её глаза метали молнии. — Мы пришли договариваться о мире! Или уже нет, и в ход пошли зубочистки?

Ильга даже не пошатнулась, лишь её брови чуть приподнялись. На лице отразилось не гнев, а скорее… разочарование и презрительная усталость.

— Кто ты такая, чтобы вмешиваться в разговор вождей? — её голос стал тихим и опасным. — Знай своё место, девочка.

Гай, как тень, мгновенно оказался рядом со своей предводительницей, его рука уже лежала на эфесе меча.

— Я та, кто не предаёт своих, в отличие от вас, «чистых»! — парировала Ерсуна, не отступая ни на шаг. Заметив, что Элиан уже мягко, но настойчиво отводит Кэри назад, она также начала отступать, не поворачиваясь спиной к противникам. — Мы и сами найдём способ успокоить этих древних призраков и спасём тех, кого они покалечили. Вашего «светлого будущего», построенного на крови, нам не надо!

С этими словами она сделала ещё несколько шагов спиной вперёд, её взгляд, полный вызова и ярости, был прикован к Ильге и Гаю. Затем, достигнув поворота, она резко развернулась, и все трое тёмных — Кэри, Элиан, Ерсуна — словно растаяли в предрассветной мгле, скрывшись за грудами развалин. Переговоры, длившиеся считаные минуты, закончились крахом, оставив после себя лишь звон стали и тяжёлый осадок недоверия, который теперь казался гуще, чем сама тьма вокруг.

Глава 11

Как только они свернули за угол, уводящий их подальше от места встречи, по телу Кэри пробежала мелкая, неконтролируемая дрожь. Адреналин отступил, оставив после себя вакуум, который тут же заполнился леденящим страхом и сомнениями. Она хотела что-то сказать, обсудить, но зубы выбивали беспорядочную барабанную дробь, не давая словам вырваться наружу.

С одной стороны её поддерживал под локоть Элиан, с другой — шла Ерсуна, чьё лицо было непроницаемой маской, но в глазах бушевала буря.

— Светлые. Вечно держат нож за пазухой, — негромко, но с такой горечью, будто выплёскивая года накопленного яда, пробурчала она себе под нос.

Кэри судорожно сжала руку разведчицы, пытаясь успокоить и её, и себя.

— Она ведь. Она только предложила скрепить союз кровью. Это древний ритуал, — попыталась она найти объяснение, смягчить удар.

— Вот только «забыла» уточнить, что для этого ей понадобится выпотрошить собеседницу, — съязвила Ерсуна, её взгляд, острый как бритва, продолжал сканировать переулки и крыши. — И кто после этого светлый?

— Мы не можем читать мысли других, — спокойно, почти отстранённо заметил Элиан. Его голос звучал устало. — Мы можем только судить по поступкам.

— Потому-то я и предпочитаю не гадать, а действовать, — отрезала Ерсуна, но уже без прежней ярости, скорее с горькой уверенностью. — Чтобы потом не было поздно.

— Я не думаю, что она смогла бы меня убить. Всё-таки она светлая, — снова попыталась найти оправдание Кэри, но звучало это уже неубедительно даже для неё самой.

— Ага, — фыркнула Ерсуна. — Вспомните Крестовые походы прошлых эпох. Тоже «ради спасения душ» убивали. Мир несли огнём и мечом. А недавно — разве не они пожар устроили и ураган наслали? Ради «очищения»?

— Да, — тихо согласился Элиан. — Примеров, к сожалению, множество.

Они замолчали, тяжело дыша. Каждый в этом молчании перебирал в памяти кровавые вехи истории, где ярлыки «света» и «тьмы» служили лишь оправданием для новых злодеяний. Груз прошлого давил невыносимо.

Двери библиотеки, их временного убежища, были распахнуты настежь. Но вместо тревожной тишины оттуда доносился смех. Громкий, беззаботный, детский смех и возгласы. Казалось, они попали не в штаб сопротивления, а на школьную перемену.

Войдя внутрь, они увидели картину, которая на мгновение выбила из колеи. Их соклановцы, суровые бойцы и маги, сидели на полу вокруг импровизированной доски. На ней красовалась самодельная карта «Монополии», фишки были сделаны из пуговиц и гильз. Они с азартом спорили, смеялись и подначивали друг друга, словно на миг сбросив невыносимый груз апокалипсиса и вернувшись к простым человеческим радостям. Клановцы даже не сразу заметили вернувшихся.

Расстроенные «парламентёры» не принесли хороших вестей. Кэри, собрав волю в кулак, спокойно, без прикрас, рассказала всё, что произошло. В зале повисла тяжёлая тишина, но она тут же добавила: войну они открывать не будут. Она пообещала найти другой путь, другой способ привести всех к миру.

Люди, кивнув, медленно вернулись к своим занятиям: к играм, книгам и проверке оружия. И тут к Кэри подошла Кальмия. На её лице светилась осторожная, но явная улыбка.

— У нас есть и хорошие новости, — она положила тёплую руку на плечо правительницы. — Твой отец…

— Папа! — вырвалось у Кэри, и её сердце сжалось от стыда. В вихре событий она почти забыла о нём! — Как он?!

— С ним всё стабильно. Получилось, благодаря старым записям и, — она постучала пальцем себе по виску, — мозгам в этой кубышке. У нас получилось!

Кэри почти побежала в дальний угол зала, где на груде подушек и одеял сидел отец. Он был ещё бледен, истощён, его руки дрожали, но это был уже не живой скелет, а человек. В его глазах горел разум, а на лице, когда он увидел дочь, расплылась слабая, но самая настоящая улыбка.

— Это я, дочка, ой, прости, наша правительница, — поправился он, и в голосе звучала прежняя, родная теплота.

— Папа, для тебя я навсегда останусь просто дочкой, — Кэри опустилась рядом и осторожно, но крепко обняла его, чувствуя под тонкой тканью рубахи хрупкие рёбра и слыша слабое, но ровное биение сердца.

После провальных переговоров с Ильгой её сердце похолодело, а в голове поселились тяжёлые, чёрные мысли. Но это возвращение отца изменило всё. Желание бороться, исправить, спасти не просто мир, а этот маленький островок своего счастья, закрепилось в ней с новой, стальной силой.

Вытерев нахлынувшие слёзы облегчения, она обернулась к своему клану. К этим людям, таким разным, но ставшим за короткое время родными и безоговорочно верными.

— Кальмия, — громко сказала Кэри, и голос её звенел в тишине. — Ты не просто ведьма. Ты великая целительница. И именно так тебя будут упоминать в летописях наших дней.

Затем её взгляд обвёл всех собравшихся.

— И обо всех вас. Наших потомков будут заставлять читать про нас в книгах. И они будут гордиться такими предками, как вы!

Волна одобрительного гула, кивков и даже сдержанных улыбок прокатилась по залу. В этих глазах снова зажёгся огонь не ярости, а воодушевления.

— Знаете что? Если кто-то пытается придумать защиту с помощью магии, пусть пытается. Но главная магия — это ваша вера в себя! — её слова падали, как искры на сухую траву. — Я верю в каждого из вас! Мы сможем спасти мир. Мы заставим светлых помочь, если потребуется. У нас уже есть первая победа! Кальмия нашла способ вылечить скелетов! Теперь ей нужно помочь добраться до больницы, убедить врачей применить мазь. Пока есть хоть малейший шанс спасти каждого, кто пострадал от Прародителей, мы будем стараться!

После этой речи, когда люди с новым рвением взялись за дела, Кэри вернулась к отцу и села рядом, прижавшись к его худому плечу. Он обнял её, и его губы коснулись её волос в тихом, благословляющем поцелуе.

— А помнишь, как мы гуляли по лесу? — внезапно спросил он, его голос был тихим, но ясным.

— Каждое движение, которому ты меня учил, — прошептала она. — Эти воспоминания спасли меня от безумия в самые тёмные дни. Папа, когда всё закончится, мы сходим на могилу к маме?

Она подняла голову и заглянула в его выцветшие, но полные безмерной любви глаза.

— Папа, как же долго ты шёл...

— Меня не было в этом мире, — медленно начал он, проводя дрожащей рукой по своим седым вискам. — Я не мог тебя найти. Мои пути были запутаны. Прошлое веков, других эпох, мешало добраться до нашего времени. Я провалился сквозь него, как сквозь сито.

— Тебя не было в этом мире? — Кэри отодвинулась, чтобы лучше видеть его лицо. Её брови взлетели вверх от изумления.

— Я тоже попал под магию того колдуна. Неужели ты могла подумать, что я побоюсь спасти вас? — в его глазах мелькнула старая боль. — Я пришёл к его порогу. Он впустил меня, лицемерно предложил помощь в поисках того, кто «похитил» вас. А когда я переступил порог, выходя, то очутился не на улице, а в другом мире. И обратной дороги не было. Пока я искал путь назад, я встретил наших предков. И знаешь, они всё знали наперёд. Знали про эту ситуацию. Знали, что я найду тебя в самый тяжёлый час, когда придут Прародители. И знали, что тебе суждено стать правительницей...

Отец замолчал, и в его паузе была вся тяжесть прожитых в изгнании лет.

— А дальше? — спросила Кэри, и в её глазах зажглось возбуждение, смешанное с трепетом.

— А дальше они сказали, что наступит новая эра. И в ней будут свои предсказатели и свои летописцы. — Отец снова поцеловал её в макушку. — Они пообещали, что вы, молодые, найдёте способ остановить Прародителей. Ты справишься, дочка. Ты у меня умничка. Мы с мамой... мы гордимся тобой.

В этот самый момент, когда её сердце переполнялось смесью любви, надежды и невероятной ответственности, в дверь библиотеки раздался чёткий, настойчивый стук.

Глава 12

Дверь отворилась, пропуская внутрь бледный луч угасающего дня, и на пороге появился чумазый мальчуган. Его огромные глаза на худом, испуганном личике лихорадочно обшаривали пространство библиотеки в поисках помощи. Кэри, стоявшая недалеко от входа, первой заметила его и бесшумно подошла.

— Ты заблудился? — спросила Кэри, стараясь, чтобы голос звучал мягко, хотя сердце уже сжалось от нехорошего предчувствия. — Что ты ищешь?

— Я. Моя мама… — мальчик всхлипнул, слова вырывались с трудом, разбиваясь о спазмы в горле. — Она лежит на дороге. Мы шли… есть хотели. Я есть хочу, а она там… не встаёт…

Кэри не нужно было больше объяснений. Она мгновенно поняла, что с его матерью случилось то же, что и с её отцом — безжалостное прикосновение Прародителей, превращающее живых людей в иссушенные мумии. Сердце кольнуло острой иглой сострадания и собственной недавней боли.

— Тихо, тихо, — она взяла его за худенькую, дрожащую ладошку. Оглянувшись на своих, занятых делами, она кивнула одному из крепких соклановцев:

— Пойдёшь с нами. Нужна помощь.

— Так, — обратилась она к мальчику уже на улице, когда соклановец осторожно, словно величайшую драгоценность, поднял с земли почти невесомое тело его матери. — Маму сейчас отнесут в больницу, там о ней позаботятся. А мы с тобой пойдём… есть. Договорились?

Держа в своей руке его тонкие, холодные пальчики, Кэри зашагала по направлению к таверне. Мальчик семенил рядом, стараясь поспевать за её широким шагом, и вдруг, поравнявшись с небольшой булочной, остановился как вкопанный.

— Тёть… — он потянул её за руку в сторону двери. — А можно, ты мне хлебушка купишь? Не только мне. У меня дома ещё два брата ждут. Мама же… мама теперь не принесёт…

Кэри посмотрела в его глаза огромные, тёмные, на исхудавшем личике, и почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Она молча кивнула и толкнула дверь булочной.

Внутри пахло так, как пахнет только в настоящих пекарнях тёплым хлебом, сдобой, ванилью и уютом. Этот запах казался насмешкой над реальностью за порогом. Кроме продавщицы за прилавком, в магазине никого не было, и Кэри облегчённо выдохнула.

— Продайте мне, пожалуйста, две булочки хлеба, — попросила она, доставая из сумки кошель, но женщина за прилавком лишь усмехнулась.

— А что дашь взамен? — в её голосе не было враждебности, скорее усталая деловитость выживающей в хаосе торговки.

Кэри на мгновение задумалась, потом полезла в другой карман сумки и извлекла небольшой тёмно-синий мешочек.

— У меня есть специя для сдобы. Обменяем?

Продавщица вышла из-за прилавка и нетерпеливо протянула раскрытую ладонь. Кэри осторожно сыпнула несколько тёмных зёрен. Та поднесла их к носу, глубоко вдохнула аромат, потом, поколебавшись, положила одно зёрнышко в рот. Её лицо расслабилось, на губах появилось нечто похожее на довольную улыбку.

В этот момент мальчонка, воспользовавшись тем, что взрослые заняты торгом, молниеносно сгрёб с прилавка обе буханки и, хлопнув дверью, вылетел на улицу.

— Эй! — крикнула продавщица, но Кэри лишь махнула рукой.

— Всё в порядке. Я ему и покупала. — Она договорилась об обмене, специя явно пришлась по вкусу и даже смогла взять сверху ещё одну небольшую булочку. — Спасибо, — бросила она на прощание и шагнула к выходу.

Прямо в распахивающуюся дверь. Столкновение невозможно было избежать. Пакет с булочкой вылетел из рук и, описав дугу, полетел на пол. Но мужчина, вошедший в магазин, отреагировал с невероятной быстротой, он перехватил пакет в воздухе, будто всю жизнь только тем и занимался, что ловил падающие предметы, и галантно протянул его Кэри.

— Спасибо, — выдохнула она, поднимая взгляд. Сначала увидела крепкие руки, потом широкие плечи, мужественное лицо… и глаза. Светлые, тёплые, излучающие такое спокойствие и доброту, что на мгновение показалось весь этот кошмар снаружи просто сон.

«Какой красивый мужчина», — мелькнуло в голове, прежде чем она успела это остановить. Вслух же сказала лишь короткое «спасибо» и поспешила пройти мимо, высматривая на улице сбежавшего мальчишку.

Но не успела отойти на десяток шагов, как голос за спиной остановил её:

— Вы кого-то ищете?

Кэри обернулась. Незнакомец стоял на пороге булочной и внимательно, но без навязчивости смотрел на неё.

— Только что передо мной выбежал мальчишка. Худенький, с хлебом, — она растерянно развела руками. — Вы не видели?

— Видел, — он указал направление. — Побежал по улице в сторону библиотеки. — И, помедлив, добавил: — Помочь догнать? Он у вас хлеб украл?

— Нет-нет, что вы, — Кэри покачала головой и, чтобы не мешать проходу, отошла от двери, пропуская других покупателей. — Я ему сама покупала. Его мама… на глазах у ребёнка стала… одной из тех, кто лежит на улицах. Он прибежал к нам в библиотеку за помощью. Друзья отнесли её в больницу, а я решила накормить его хлебом.

— Очень приятно видеть, — незнакомец не отходил, словно чувствуя, что ей нужно выговориться, — что люди в общей беде помогают друг другу. Не сидят сложа руки и не дрожат, как осиновый лист на ветру.

Кэри снова обвела взглядом улицу: руины, тени людей, перебегающих открытые пространства, неподвижные фигуры «скелетов». Потом перевела взгляд на собеседника. Он смотрел на неё с какой-то спокойной, уверенной теплотой, и в этой теплоте хотелось утонуть, забыв на минуту о грузе власти, ответственности и страха.

«Как бы я хотела иметь такую же уверенность в завтрашнем дне», — подумала она, а вслух сказала:

— Как же хорошо, наверное, в такое время не иметь проблем. У вас ведь нет проблем?

Мужчина мягко улыбнулся, но не ответил на вопрос. Вместо этого он слегка склонил голову набок, и его светлые глаза блеснули:

— А в вашей прелестной голове, значит, есть проблемы?

— О, если бы вы знали, — вырвалось у Кэри с горькой усмешкой. — Ещё какие! Тут, понимаете ли, конец света на носу, люди скелетами становятся, дети от голода умирают, Прародители из-под земли повылазили… — Она запнулась, но слова уже понеслись дальше, подгоняемые усталостью и отчаянием. — Ещё и договориться о мире не сумела…

Она осеклась и испуганно посмотрела на незнакомца. Зачем она это сказала? Кому?

— А хотела? — подхватил он её мысль, и в его голосе не было ни насмешки, ни подозрения — только искренний интерес.

— Хотела. Очень хотела, — выдохнула Кэри. — Но что-то пошло не так. Этот клинок в руках светлой, её защитник, моя разведчица… теперь вообще непонятно, как договариваться. — Она опустила голову, чувствуя, как усталость наваливается свинцовой тяжестью.

— Пойдёмте-ка, — неожиданно предложил мужчина. — Я провожу вас до библиотеки. Вы устали, это заметно.

Он учтиво огляделся по сторонам, оценивая возможные опасности, и протянул ей руку.

— Беритесь. Я помогу.

Какое-то время они шли молча. Рука незнакомца была тёплой и надёжной, и Кэри поймала себя на мысли, что впервые за долгое время чувствует себя… защищённой. Не как правительница, не как мстительница, а просто как женщина.

— Не переживайте, — вдруг тихо сказал он, чуть сжав её пальцы. — Если вы так сильно хотите мира, он будет. Ждите сегодня после обеда, ближе к вечеру. Вы будете в библиотеке?

— Да, — удивилась Кэри такому вопросу. — Там мой отец. Мы смогли его исцелить, благодаря подруге. Он теперь со мной.

— Так я не прощаюсь? — он остановился на перекрёстке и внимательно посмотрел ей в глаза. В его взгляде было что-то такое, от чего сердце пропустило удар.

— Нет, — ответила она, и на её губах сама собой появилась улыбка. — Не прощаемся.

Он развернулся и пошёл обратно, своей лёгкой, уверенной походкой. Кэри смотрела ему вслед, пока его фигура не скрылась за поворотом.

«Даже имя не спросила, — спохватилась она. — Что с моей головой? Кто он?»

В библиотеке было тепло и шумно. Отец сидел в кругу соклановцев, все пили горячий травяной чай. Кэри положила на стол припасённую булку.

— Правительница, вы ходили в булочную? — удивился кто-то.

— Да, — рассеянно ответила она, присаживаясь на диван. — Мальчику покупала. Голодный был. Не умирать же ему.

— Чай будешь, дочка? — отец внимательно посмотрел на неё. — С тобой всё хорошо?

— Сколько времени? — вместо ответа спросила Кэри.

— Почти обед. Иди поешь, — позвал он.

Кэри прокрутила в голове странный разговор, незнакомца, его слова и взгляд. Потом встала, подошла к столу, взяла протянутую кружку с чаем и, подняв её, сказала:

— Тост. За мир между кланами.

Она улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло — не только от чая, но и от смутной, но такой приятной надежды. Словно кто-то невидимый пообещал, что завтра всё изменится к лучшему.

Глава 13

Подкрепив силы скромным ужином, все разошлись по своим делам, погружённые в тихую, сосредоточенную деятельность. Кэри сидела за столом, устремив рассеянный взгляд в раскрытую книгу. Строчки расплывались, смысл ускользал — она не видела букв. Перед её внутренним взором стояло другое: светлые глаза незнакомца, его тёплая улыбка, надёжная рука. Она мечтала, сама того не осознавая, и в глубине души, признаться боялась, но очень надеялась, что он придёт.

Ближе к вечеру, когда тени за окнами удлинились и солнце окрасило руины в оранжево-серые тона, соклановцы, дежурившие у входа, взволнованно зашептались. Один из них подошёл к Кэри.

— Там... светлые пришли. Я некоторых знаю в лицо. Просят позвать правительницу. Кэри, тебя.

— Хорошо, иду, — ответила она, и сердце её дрогнуло. Ведь незнакомец обещал. Значит, сдержал слово.

Она подошла к старому, потускневшему зеркалу в тяжёлой раме, висевшему в углу. Быстрым движением вынула заколку, и тёмные волосы тяжёлой волной рассыпались по плечам, обрамляя бледное лицо. Кэри всмотрелась в своё отражение.

«Магии больше нет, чтобы покорять мужчин взглядом, — подумала она. — Но, может, это и к лучшему. Пусть всё будет по-настоящему».

Она решительно открыла дверь и вышла на крыльцо.

Картина, открывшаяся ей, была неожиданной и величественной. На ступенях у площади перед библиотекой, стояли представители обоих кланов — тёмные и светлые, ещё вчера готовые перерезать друг другу глотки. В их глазах читалось напряжение, смешанное с робкой надеждой. Тишину нарушали пошаркивание ногой о дорогу. Карканье пролетевшего ворона никого не смутило.

Из группы парламентариев вперёд вышел он, тот самый незнакомец. О ком Кэри не переставала думать весь день. Сердце учащенно забилось в груди. Она шагнула к нему и замерла в шаге, не в силах двинуться дальше.

— Очень рад видеть вас снова, прекрасная незнакомка, — его голос звучал низко и проникновенно. — Мы даже не успели представиться должным образом нынешним утром. Я Дрейк. С сегодняшнего дня — Вождь Светлого Клана.

«Вождь? Он вождь? А где же та, крылатая? У них же была женщина-предводитель…» Мысли заметались в панике. Кэри медлила, глядя на его протянутую руку. Взгляд скользнул по своим соклановцам — уставшие, напряжённые, они стояли наготове, ожидая любого её знака, любого приказа. Она отвечала не только за себя.

Но рука, словно живущая своей жизнью, мягко легла в его раскрытую ладонь тёплую, надёжную. И в тот же миг, споткнувшись о невидимую ступеньку, потеряв равновесие, она вдруг оказалась в его объятиях.

Их взгляды встретились вплотную. Она видела каждую искорку в его светлых глазах, чувствовала его дыхание на своей щеке.

— Второй раз за день, — прошептал он ей на ухо так тихо, что слышала только она, — к моим ногам норовит упасть прелестное создание.

Щёки Кэри вспыхнули жарким румянцем. Она резко отстранилась, но Дрейк бережно, словно драгоценность, поставил её на ступеньку повыше, чтобы она оказалась почти на одном уровне с ним. Кэри выпрямила спину, тряхнула головой, отбрасывая тяжёлые волосы за плечи, и в её голосе зазвенела сталь, услышанная всеми:

— Я Кэри. Правительница Тёмного Клана. Наследница Темнейшего.

— Значит, нам с вами предстоит договариваться о мире между кланами, — в тон ей, но с мягкой улыбкой ответил Дрейк.

Кэри на мгновение обернулась на своих, поймала их ободряющие взгляды, улыбнулась и снова посмотрела на него.

— Да, выходит, так. Хотя, признаться, я ожидала увидеть другого человека.

— Может, пройдёмся? — Дрейк указал рукой в сторону уходящей в сумерки улицы. — Поговорим без лишних ушей?

Кэри обвела взглядом площадь. Вокруг них уже собралась немалая толпа и тёмные, и светлые, и простые горожане. И во всех глазах читалось не просто любопытство, а надежда. Почти молитва.

— А что? — с вызовом, но и с какой-то новой, лёгкой решимостью сказала она. — Пойдёмте, прогуляемся.

Дрейк снова предложил руку. Кэри, чуть помедлив, приняла её, и они медленно пошли по разбитой, усыпанной обломками дороге, прочь от напряжённого молчания толпы.

Какое-то время шли молча. Кэри собиралась с мыслями, и наконец тот вопрос, что вертелся на языке с самого утра, вырвался наружу.

— Вы меня обманули, — сказала она, глядя прямо перед собой.

— Нет, — спокойно ответил Дрейк. — Не обманул. Я принял это решение уже после нашего утреннего разговора. И тогда я ещё не знал, что у тёмных новый… правитель.

— Правительница, — автоматически поправила Кэри.

— Правительница, — послушно повторил он, и в его голосе послышалась улыбка. — Для меня это было полной неожиданностью. Признаться, я не думал, что на такие хрупкие плечи может лечь столько забот и такой груз ответственности.

Его вежливый, спокойный тон, лишённый снисходительности, невольно располагал. Кэри почувствовала, как тает внутреннее напряжение.

— Так что, будем делать примирение? — спросила она, стараясь вернуть разговор в деловое русло. Прядь волос упала ей на лицо, мешая смотреть.

— Будем, — кивнул Дрейк и вдруг осторожно, кончиками пальцев, убрал эту прядь за её ухо. — А вы умеете? Мириться, я имею в виду.

Кэри замерла. Его пальцы коснулись её щеки, и по коже побежали мурашки. Их глаза встретились, и мир вокруг словно перестал существовать.

— Н-нет… — выдохнула она, чувствуя, как мысли путаются. — Это… это второй раз всего… Там, наверное, договор нужен… печати какие-то… Надо у советников спросить…

Она лепетала бессвязно, а сама каждой клеточкой ощущала его близость, дыхание, его взгляд, скользнувший с её глаз ниже, на губы. Время остановилось.

Кэри, словно очнувшись, попятилась назад, пытаясь восстановить дистанцию и ясность мысли.

— Не будем держать в напряжении твоих подданных, — мягко сказал Дрейк, возвращаясь к ней и снова предлагая руку. — Значит, Мир?

— Да, — выдохнула она, беря его под руку. — Мир.

Они развернулись и неспешно, в полном согласии, направились обратно к библиотеке, где их ждали.

— Кстати, чуть не забыл, — Дрейк достал из-за пазухи свёрнутый в трубку лист бумаги и протянул Кэри. — Это наша копия. Архивариус Тая передала. Там предварительные условия договора. Отдай своим советникам, пусть изучат.

Они остановились у одинокого фонаря, чудом уцелевшего и теперь разгонявшего тьму дрожащим жёлтым светом. Кэри развернула лист и быстро пробежалась глазами по строчкам. Улыбка медленно сползла с её лица, сменившись сосредоточенной серьёзностью. Пунктов было немного, но каждый — важный, принципиальный для обеих сторон.

— У меня… — она подняла на него глаза, в которых мелькнуло замешательство. — У меня нет с собой наших условий. Я не захватила. Как же я вам их передам?

Дрейк чуть наклонил голову, и в его глазах заплясали лукавые искорки.

— Значит, будет повод встретиться снова. Или ты боишься меня и пришлёшь своих подданных?

«Да как он смеет! Чтобы я боялась мужчин?» — возмутилась внутренняя Кэри, но тут же её осенило: он не насмехается, он просто ищет повод для новой встречи. Без свидетелей. Для них двоих.

На душе вдруг стало необыкновенно легко и радостно. Такого чувства она не испытывала никогда. Румянец снова залил её щёки.

— Я… подумаю над вашим предложением, — игриво ответила она, пряча улыбку.

Дрейк протянул руку, Кэри взялась за неё, и они ускорили шаг, приближаясь к библиотеке. Оттуда уже доносились громкие голоса, возгласы, какой-то шум. Кэри вздрогнула, внутренне сжавшись, но не взглянула на спутника — все её мысли были уже там, с её кланом. Однако, подойдя к крыльцу, они различили в общем гуле… смех. Общий, дружеский, облегчённый смех.

Кэри поднялась на несколько ступенек, обернулась к собравшимся и Дрейку, стоящему чуть поодаль, и, волнуясь, произнесла дрожащим, но звонким голосом:

— Минуточку внимания! Мы договорились… о примирении наших кланов!

Тишина взорвалась овациями. Люди, ещё вчера готовые убивать друг друга, обнимались, хлопали по плечам, смеялись и плакали одновременно. А Кэри смотрела на этого невероятного мужчину, стоящего в свете фонаря, и понимала, в её жизни началась новая глава.

Глава 14

После дружеского прощания, когда последние рукопожатия были обменяны, а тёплые слова сказаны, светлые во главе с новым вождём неспешно двинулись по залитой серебристым лунным светом улице. Их фигуры постепенно растворялись в мягком сиянии, становясь всё менее различимыми, пока совсем не исчезли за поворотом.

Кэри проводила взглядом удаляющуюся фигуру Дрейка. В груди разлилось непривычное, щемящее тепло. «Теперь не будет войны, — подумала она, чувствуя, как усталость и радость смешиваются в причудливый коктейль. — Они смогут встречаться, жить мирной жизнью, любить…» Она перевела дыхание, ещё раз глянула туда, где скрылся он, вздохнула и, собравшись, вошла в библиотеку.

Внутри царило небывалое оживление. Воздух звенел от голосов, смеха, радостных восклицаний. Посыпались новости, каждая лучше другой. Элиан, сияя, подошёл к ней первой:

— Кэри, ты не поверишь! Наш Лис, этот вечный шутник и ловелас, созрел! Он сделал предложение своей возлюбленной из светлого клана! Свадьба будет!

Кэри рассмеялась от души — впервые за долгое время так легко и свободно. Мир не просто декларировался на бумаге, он уже начинал пускать корни, скрепляя кланы живыми, тёплыми узами. Она, как маленькая девочка, которой вдруг подарили долгожданную игрушку, подбежала к отцу, всё ещё сидевшему с книгой в руках, и с сияющими глазами протянула ему свёрнутый лист договора.

— Папа! У нас получилось! Они принесли договор о мире! Смотри!

Отец бережно, словно величайшую драгоценность, взял документ, развернул и углубился в чтение, нахмурив лоб и шевеля губами. В этот момент к Кэри бесшумно подошла Ерсуна. Её лицо было сосредоточенным.

— Есть разговор, — тихо произнесла разведчица, отводя правительницу в сторону и указывая на диван, стоящий у стены. — Взгляни.

На диване, свернувшись калачиком, спала девушка. Рыжие волосы разметались по подушке, грудь мерно вздымалась. Рядом, на самом краю, сиротливо лежал старенький, но ухоженный фотоаппарат.

— Это та самая, фотограф, — пояснила Ерсуна. — Помнишь, мы по её снимку нашли убийцу Лины, а потом вернули книгу? Она спит. Но странно как-то. Я её будила — не просыпается. Всю дорогу сюда тащила почти на себе, а ей хоть бы что.

Кэри приблизилась к спящей. Вспомнив наставления матери, она бережно достала из своей неизменной сумки небольшой пузырёк с тёмной жидкостью — тот самый эликсир, которому учила её мама для пробуждения ослабленного сознания. Откупорив пробку, она вдохнула знакомый, пронзительный аромат можжевельника. Запах дома, детства и маминых рук.

Осторожно, приоткрыв губы девушки, она влила ей в рот несколько капель.

Рыжая вздрогнула, глубоко вздохнула, потянулась всем телом и распахнула глаза. Секунду она смотрела в потолок, потом резко села, уставившись на склонившуюся над ней Кэри.

— Где я? — голос был хриплым со сна.

— Я правительница Тёмного клана, — ровно, но мягко произнесла Кэри. — Вы в библиотеке. В читальном зале. На диване. Как вас зовут?

— Рыжая, — девушка автоматически ответила, ощупывая карманы и хватая фотоаппарат. — А как я сюда попала?

— Не помните, где уснули? — уточнила Кэри, кивая в сторону Ерсуны. — Вас принесла наша разведчица.

— Кажется… на лавочке. Да, точно, на лавочке. А дальше — провал, — Рыжая потёрла виски.

— Вас ищут многие, — заметила Кэри. — Ваши снимки наделали много шума. Убийство Лины, фотографии теней Прародителей…

— Это случайность, — перебила Рыжая с кривоватой улыбкой. — Брожу по улицам, натыкаюсь на неприятности. Потом убегаю. Фотографии теряю, камеру спасаю. Профессия такая.

Кэри на мгновение задумалась, а потом её осенило.

— Тогда предлагаю сменить вектор, — сказала она, и в её глазах зажглись лукавые искорки. — У нас скоро свадьба. Потребуются хорошие снимки и помощь в организации. Вы нам поможете?

— С радостью! — Рыжая просияла ответной улыбкой, и в этом мгновении между двумя женщинами, такими разными, промелькнуло что-то тёплое и настоящее.

Рыжая попросила разрешения остаться и посмотреть книги в библиотеке, и Кэри, махнув рукой, легко согласилась. В конце концов, библиотека теперь стала их домом, а гостеприимство — лучший способ укрепить мир.

Всё это время, пока Кэри занималась Рыжей, отец и верные подданные колдовали над договором. Когда правительница, наконец, освободилась, она подсела к ним, наблюдая за кипучей работой. Кто-то предлагал пункт, другой тут же его оспаривал, третий записывал новую формулировку, четвёртый зачёркивал написанное и вписывал своё. Это был живой, горячий, немного сумбурный, но искренний процесс рождения нового мира.

Кэри смотрела на мелькающие строчки, на сосредоточенные лица, и вдруг буквы поплыли, лица товарищей стали расплываться, а вместо них по ту сторону стола, возник ОН. Дрейк. Он стоял, облокотившись на стопку книг, и улыбался той самой тёплой, лёгкой улыбкой. Он манил её пальцем, и она, не в силах сопротивляться, улыбалась ему в ответ, чувствуя, как сердце заходится в сладкой истоме.

Потом он оказался рядом. Так, близко, что она ощущала тепло его тела. Его губы коснулись её уха, и бархатный баритон прошептал слова, от которых кровь прилила к щекам, а сердце, кажется, решило выпрыгнуть из груди:

— Самое прелестное создание… Ты выйдешь за меня?

— С радостью! — выдохнула Кэри, чувствуя, как тает в этом сладком сне…

И тут же получила ощутимый толчок в плечо.

— Кэри! — голос Элиана вырвал её из объятий грёз. — Ты чего? Что с радостью?

Реальность обрушилась ледяным душем. Кэри моргнула, проморгалась и увидела удивлённые, любопытные лица соклановцев, уставившихся на неё. Щёки горели огнём, выдавая смущение с головой. Она выпрямилась, откашлялась и, стараясь придать голосу уверенность, взглянула на стол, где лежал почти готовый документ.

— Договор… — выкрутилась она на ходу. — Отнесу договор, который вы составили, с радостью! Всё, пора всем спать. Завтра важный день. Очень важный.

Она схватила бумаги, прижала их к груди, как щит, и, стараясь не встречаться ни с кем взглядом, направилась в свой угол, чувствуя спиной десятки понимающих и хитрых улыбок. Но в душе, несмотря на смущение, всё ещё звучал его голос и билось радостно-испуганное: «С радостью!»

Глава 15

Утро для Кэри наступило далеко за полдень. Сказывалось напряжение предыдущих дней — переговоры, встречи, бессонные ночи в попытках найти выход из seemingly безнадежной ситуации. Она потянулась на своём импровизированном ложе из старого матраса и горы пледов, чувствуя, как хрустят суставы после непривычно долгого сна. За окном библиотеки уже вовсю светило солнце, пробиваясь сквозь пыльные стёкла и рисуя на полу длинные, золотистые полосы.

Спустившись, в общий зал, Кэри прошла мимо столов, за которыми уже кипела работа: кто-то что-то писал, кто-то тихо переговаривался, обсуждая планы на день. Её внимание привлекли две книги, оставленные на отдельном столе. Она подошла ближе, и сердце её дрогнуло.

Первая — та самая, которую когда-то пыталась унести Лина, погибшая у библиотеки. Книга была раскрыта на странной иллюстрации. Вторая — толстый фолиант с изображениями различных артефактов, используемых в древних обрядах. Кто-то из соклановцев, видимо, изучал их ночью и забыл закрыть.

Оставалась одна, самая весомая, самая пугающая проблема — Прародители. Их тени всё ещё бродили по городу, безмолвные свидетели и, возможно, судьи человечества. Их нужно было успокоить, вернуть назад, в те неведомые глубины, откуда они явились. Усыпить ещё на тысячелетия. Мысли роились в голове Кэри, будоража воображение и рисуя одну идею за другой. Она чувствовала, что ответ где-то рядом, но никак не могла ухватить его за хвост.

Тихонько, стараясь не потревожить работающих, Кэри выскользнула на улицу. Свежий воздух ударил в голову, прогоняя остатки сна. Солнце уже поднялось достаточно высоко, заливая руины мягким, почти ласковым светом. Она опустила взгляд на ступеньки крыльца — и в памяти тут же всплыл вчерашний вечер. Дрейк, стоящий здесь, его тёплая рука, его глаза, его голос, шепчущий на ухо…

Образ Дрейка настойчиво вторгся в её мысли. Она улыбнулась, мысленно отвечая на его призрачное присутствие. Его глаза, его уверенный, спокойный голос, его чертовское обаяние — всё это кружило голову похлеще любого любовного зелья. Кэри тряхнула головой, пытаясь прогнать наваждение, но сердце упрямо билось быстрее при одной только мысли о новой встрече.

«Соберись, — приказала она себе. — Ты правительница. У тебя куча дел».

Она перевела взгляд на улицу. Картина удивила и обрадовала: люди убирали мусор, разбирали завалы, стараясь навести порядок там, где жили. Начиналась эра мира, и все, кажется, могли наконец облегчённо вздохнуть. Война отступала, уступая место созиданию.

И тут она заметила их. На дороге, ведущей к центральной площади, двигались знакомые тени. Прародители. Они не приближались к людям, не нападали, просто бесшумно скользили в одном направлении, словно их что-то притягивало.

«Странные существа, — подумала Кэри, провожая их взглядом. — Наши прародители. Наши бабушки и дедушки, пращуры. Им нет дела до того, кто мы — тёмные или светлые. Для них мы все — дети. И чтобы мы не уничтожили друг друга окончательно, они забрали нашу магию. Отняли оружие, которым мы причиняли боль». Мысль была горькой, но справедливой. Может быть, в этом и заключалось их истинное предназначение? Не наказать, а остановить.

Вернувшись в библиотеку, Кэри снова подошла к столу с книгами. Перелистала страницы, вглядываясь в рисунки и описания обрядов. Ритуал, изображённый в одной из книг, был ей примерно понятен. Собрать всех теней в одном месте, произнести определённые слова, использовать артефакты… Но как собрать их? Как привлечь внимание существ, которые и так, кажется, видят всё, но не вмешиваются?

Она задумчиво оглядела зал. Взгляд упал на группу соклановцев, которые вчера вечером оживлённо обсуждали грядущую свадьбу Лиса. И тут в голове что-то щёлкнуло.

«Кто-то вчера за столом говорил о свадьбе… — вспомнила она обрывок разговора. — А что, если…»

Идея пришла неожиданно и показалась одновременно безумной и гениальной. Прародители пришли, чтобы восстановить гармонию. Что может быть большим символом гармонии и единения, чем свадьба? Объединение двух сердец, двух родов, двух кланов — светлого и тёмного. Это привлечёт их внимание. Это покажет им, что люди услышали урок и готовы жить в мире.

Кто именно обронил эту мысль вчера, она уже не помнила, но сейчас она казалась единственно верной.

— Точно! — прошептала Кэри, чувствуя, как внутри разгорается азарт и надежда. — Организовать большую свадьбу. Самую настоящую. С привлечением всех. И тени Прародителей обязательно придут посмотреть. А там… там мы и проведём ритуал.

Она ещё раз взглянула на книги и на рисунки артефактов, и в голове начал вырисовываться план. Свадьба как приманка. Любовь как ключ. И надежда на то, что древние поймут: их дети выросли и готовы жить в мире.

Глава 16

Забрав договор, который они с отцом и советниками дорабатывали до поздней ночи, Кэри бережно свернула пергамент и спрятала под плащ. Теперь предстояло самое важное — вручить лично в руки вождю Светлых. А для этого нужно было найти Ерсуну — единственную, кто знал расположение их штаба.

Они с отцом направились в таверну, где разведчица обычно появлялась в утренние часы, но там её не оказалось. Зато удалось перекусить горячей похлёбкой и свежим хлебом — роскошь по нынешним временам. Сидевшие рядом молодые люди, возбуждённо жестикулируя, рассказывали, что на центральной площади молодёжь устроила стихийный праздник в честь объединения кланов. Кэри переглянулась с отцом: похоже, Ерсуна должна быть там.

От таверны они двинулись в сторону площади. И чем ближе подходили, тем более странную картину наблюдала Кэри. Тени Прародителей, которые обычно неподвижно стояли в отдалении или бесшумно скользили по улицам, теперь явно перемещались в одном направлении — туда же, где раздавались радостные крики и музыка.

Отец остановился поболтать со знакомым, а Кэри вышла на край площади и замерла. Зрелище открывалось сюрреалистическое. Молодёжь — тёмные и светлые вместе — обнимались, танцевали, смеялись, празднуя первое по-настоящему хорошее событие за долгие месяцы вражды и страха. А вокруг буквально вплотную, стояли тени Прародителей. Они не двигались, не вмешивались, просто наблюдали. Но главное — они были повсюду, их становилось всё больше, они стекались на площадь, притянутые, словно магнитом, этой живой, искренней радостью.

Холодок пробежал по спине Кэри, но это был не страх — это было озарение. Она нашла способ. Эмоции людей — вот что притягивает их. Радость, единение, любовь. А значит, и собрать их всех в одном месте можно, создав мощный, концентрированный источник этих чувств.

Крутясь на месте, пытаясь оценить, сколько же этих молчаливых наблюдателей уже собралось, она не заметила, как кто-то подошёл почти вплотную.

— Что вы там высматриваете? — раздался знакомый, низкий голос с теми самыми бархатными нотками, от которых сердце всегда пропускало удар.

Кэри вздрогнула и резко обернулась. Перед ней стоял Дрейк, чуть склонив голову набок, и в глазах его плясали лукавые искорки. Щёки Кэри мгновенно вспыхнули, но она взяла себя в руки и указала рукой в сторону скопления теней.

— А вы… вы замечаете тени Прародителей? Вон там, посмотрите.

Дрейк посмотрел туда, куда она указывала, и коротко хмыкнул. Кэри смутилась ещё больше. «Сейчас решит, что я сумасшедшая», — в панике пронеслось в голове.

Но он удивил её снова.

— Вижу, — спокойно сказал он приближаясь. — И давно. Я понял, это какие-то новые магические сущности. Может, хотят воплотиться, но пока не могут найти подходящую форму.

Кэри выдохнула с облегчением. Она не одна это видит. И, воспользовавшись моментом, полезла под плащ за свёрнутым договором.

— Я, собственно, к вам шла, — призналась она, протягивая пергамент. — Ерсуна обещала быть на площади, она должна была указать мне дорогу к вашему штабу, но вот встретились. В вашем документе я расписалась.

Дрейк взял лист, мельком глянул на подпись и, не разворачивая, сунул в карман. Его взгляд снова остановился на ней.

— Может, прогуляемся? — предложил он с той самой улыбкой, от которой внутри всё переворачивалось. — Или вы меня боитесь?

В его глазах заплясали смешинки. Кэри вскинула подбородок, и её глаза вызывающе блеснули.

— Я не боюсь! Все гуляют, почему бы и не погулять?

Дрейк галантно предложил руку, и они двинулись вдоль площади, минуя танцующие пары, весёлые компании и застывших, словно статуи, Прародителей. Сначала Кэри то и дело оглядывалась на них, но нежные, ненавязчивые слова вождя постепенно увлекли её в другой мир — мир простых человеческих чувств, где нет места войне и политике.

— Вы слышали? — спросила она, поворачиваясь к нему. — У наших подопечных будет свадьба. Лис и его возлюбленная из светлых. Наконец-то хорошая новость за последние месяцы.

— Значит, будет повод встретиться снова, — Дрейк подмигнул, и сердце Кэри взволнованно застучало. Он заботливо поддерживал её под руку, внимательно слушая, а потом вернулся к теме, которая её так волновала. — А что ты говорила о тенях? Ты выглядела такой обеспокоенной.

— Мы все ищем способ успокоить Прародителей, — с волнением в голосе ответила Кэри, невольно переходя на «ты» вслед за ним. — Но никто не знает, как их собрать в одном месте для ритуала.

Они остановились и оба посмотрели на площадь. Картина была завораживающей и жутковатой одновременно. Молодёжь веселилась, не подозревая, что окружена молчаливыми тенями древних существ. Но тени не нападали, не высасывали жизнь — они просто наблюдали.

— А может, вот так их и собирать? — Дрейк указал на это странное сборище. — Ты упомянула свадьбу. Придай ей масштабность, сделай настоящим событием для всех и тени придут. Они уже здесь, их притягивает радость.

Кэри замерла, оценивая его слова. Мудро. Просто и мудро. Именно то, о чём она думала утром, но теперь получила подтверждение от того, кому доверяла.

— Как же мудро мыслят мужчины без лишних эмоций, — улыбнулась она, вспомнив, как в детстве мама хвалила отца за то, что он всегда находил верные решения в сложных ситуациях. Значит, я права. Значит, это действительно верный путь.

Они ушли далеко от площади. Крики молодёжи стихли вдали, тени остались позади. И вот они остались вдвоём, уже не правительница и вождь, а просто мужчина и женщина, идущие по пустынной улице под ласковым вечерним солнцем.

— Давай потанцуем, — вдруг предложил Дрейк.

Кэри снова смутилась до корней волос. «Столько проблем вокруг, а ему танцевать захотелось!» — кричал внутренний голос, но вслух она лишь растерянно произнесла:

— Музыки нет.

— А музыка души? — он остановился и посмотрел ей прямо в глаза. — В твоей душе разве нет музыки?

Она поняла, он снова провоцирует её. Заставляет выйти из привычного круга тревог и забот.

— Есть, — тихо ответила она, чувствуя, как внутри действительно что-то начинает звучать.

— Потанцуем?

— Да.

— Прошу, мадемуазель, вашу руку.

Сначала их танец был неуклюжим, сбивчивым. Ноги путались, движения не совпадали. Но постепенно они начали чувствовать друг друга, ловить ритм, и танец превратился в нечто большее, чем просто движение под неслышную музыку. Дрейк уверенно вёл, подчиняя себе юную правительницу, а она, впервые за долгое время, позволила себе, просто быть ведомой, просто чувствовать.

Исчезло всё. Печали, грусть, заботы, проблемы. Остались только его руки, его глаза, его дыхание рядом.

«Он просто хотел, чтобы я почувствовала жизнь, — поняла Кэри, украдкой наблюдая за выражением его лица. — А не сидела в отчаянии, зарывшись в проблемы. А почувствовав жизнь, придёт и решение…»

Но в какой-то миг она заметила, как в его глазах мелькнула тень грусти. Всего на секунду, но она успела её поймать. «Он о ком-то грустит. Его что-то волнует», — кольнуло сердце.

Танец замедлялся, и вот они снова стояли рядом. Так, близко, что она слышала биение его сердца — сильное, ровное, успокаивающее. И в этой близости не нужно было слов. Она вдруг поняла то, что он хотел сказать без слов, за пеленой проблем Кэри потеряла себя, перестала видеть, что есть нечто большее, чем долг и ответственность.

Дрейк поднёс её руку к губам и поцеловал. Медленно. Нежно. А потом отпустил.

«Нет! — закричало всё её тело. — Держи меня в объятиях, это же такое счастье!» Но она лишь опустила взгляд и произнесла сухо, почти безразлично, чтобы скрыть нахлынувшие чувства:

— Спасибо. Было приятно… почувствовать себя прежней.

Говорить больше не хотелось. Слова были лишними. Дрейк молча проводил её обратно к площади. Когда они проходили мимо весёлой толпы, он почувствовал, как она напряглась, и мягко спросил:

— Леди не возражает, если я провожу её до библиотеки?

Кэри благодарно посмотрела ему в глаза. Слов не требовалось. В этом взгляде было всё.

Они шли по дороге, и Кэри думала не о правительственных задачах, не о договорах и ритуалах. Она думала о нём. О Дрейке. О том, как понравиться ему ещё больше. И, почему у неё нет магии, чтобы просто заглянуть в его мысли и понять, что он чувствует.

«Нет, — одёрнула она себя. — Я хочу настоящих чувств. Немагических чар. Настоящих».

Но тут же вспомнился его печальный взгляд во время танца. Может, у него есть другая? Невеста? Жена, оставшаяся где-то далеко? Она хотела спросить, но так и не решилась.

Библиотека возникла перед ними слишком быстро. Стоя на ступеньках, Дрейк взял её руку и снова поднёс к губам.

— До встречи, — тихо сказал он.

— До встречи, — ответила Кэри.

Он развернулся и пошёл по улице, и она смотрела ему вслед, замерев на крыльце. Смотрела, как удаляется его фигура, и мечтала только об одном — о новой встрече. Сердце пело, хотя разум твердил, что впереди ещё столько проблем. Но сейчас, в этот миг, ей хотелось быть просто женщиной, которая ждёт. И верит. И надеется.

Глава 17

Кэри зашла в библиотеку, погружённая в сладкие грёзы о прошедшей встрече, но не успела сделать и нескольких шагов в сторону общего зала, как дверь за её спиной снова распахнулась, впуская запыхавшегося мужчину.

Он был хорош собой — тёмные волосы, острые черты лица, внимательный взгляд, который сейчас метался по помещению в поисках кого-то конкретного. Увидев Кэри, он направился прямо к ней.

— Здравствуйте, — выдохнул он, пытаясь отдышаться. — Не подскажете, кто здесь главный? Я ищу девушку. Рыжую. Мне сказали, её принесли сюда спящую.

Кэри внимательно оглядела незнакомца. Что-то в нём было неуловимо знакомое, хотя она точно видела его впервые.

— Главный? Наверное, я, — ответила она с лёгкой улыбкой. — Кэри, глава Тёмного клана. Хотя сейчас, кажется, мы все заодно. А вы кто? Я вас раньше здесь не встречала.

— Ворон, — коротко представился мужчина, и его взгляд на мгновение смягчился. — Я предпочитаю держаться подальше от клановых разборок.

— Почему же тогда решили прийти сейчас? — Кэри заметила, как он встревожен, как нервно сжимает и разжимает кулаки. «Ворон, — подумала она. — Интересно, это из-за волос или есть другая причина?»

— Ваша разведчица схватила мою девушку, — выпалил он, и в его голосе явственно прозвучало обвинение. Речь была прерывистой, дыхание тяжёлым.

— Думаю, всё было совсем не так, — спокойно, с мягкой уверенностью ответила Кэри, чувствуя, как напряжение незнакомца постепенно передаётся и ей.

— Не так? — вскипел он. — Это сейчас нормально — хватать на улице спящих людей и тащить неизвестно куда?

— Нет, конечно, — Кэри оставалась невозмутимой, хотя внутри уже проснулось любопытство. — Но мы во всём обязательно разберёмся. Пойдёмте, — она уже проснулась и изучает книги в читальном зале.

Она сделала приглашающий жест, но Ворон не спешил двигаться с места. Он пристально посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на оценку.

— Может, пока расскажете, что вы намерены делать с Прародителями? — спросил он неожиданно.

Вопрос застал Кэри врасплох, но после встречи с Дрейком и того невероятного танца её было трудно вывести из равновесия. Она лишь слегка приподняла бровь.

— А должна? — в её голосе прозвучала лёгкая ирония. — Вы свалились как снег на голову и считаете, что можете сразу вести такие разговоры? Вы точно не светлый, но и тёмным я вас не могу назвать. Кто же вы, Ворон?

Он усмехнулся — впервые за весь разговор.

— Я давно уже не играю в эти игры. Кланы, разделение, вражда... Всё это не для меня. Но, как мне кажется, я могу вам помочь.

— Чем же? — заинтересовалась Кэри, останавливаясь на полпути к залу.

— Кристалл, — Ворон прищурился, словно проверяя её реакцию. — Портал можно закрыть только ритуалом. Не любым, а совершенно конкретным.

Кэри разволновалась и постаралась внимательнее вглядется в незнакомца. Тёмные волосы, острый взгляд, уверенная осанка... И вдруг её осенило.

— Вы, как я понимаю, хозяин той самой неуловимой лавки с артефактами? — спросила она, и в её голосе прозвучало уважение. — Той, что появляется и исчезает, где захочет?

— Можно и так сказать, — уклончиво ответил Ворон, но в уголках его губ дрогнула довольная усмешка.

— Что вы ещё знаете? — Кэри уже вела его в читальный зал, не в силах сдержать любопытство.

— Многое, — он покачал головой. — Но пока оставлю это при себе. Я ещё не видел Рыжую.

Рыжая стояла у стола, склонившись над старинной книгой, и перелистывала страницы с таким видом, будто искала в них ответы на главные вопросы мироздания. Ворон направился к ней, и Кэри, заметив, как изменилось выражение его лица — исчезла напряжённость, появилась трепетная нежность, — понимающе улыбнулась.

«Как же это прекрасно, — подумала она, глядя, как он приближается к своей девушке. — В последнее время мир будто сошёл с ума по любви. Или это я стала замечать то, чего раньше не видела за пеленой ненависти и мести?»

Чтобы не мешать влюблённым, Кэри отправилась искать отца. В библиотеке, за огромным столом, заваленным книгами, сидела Волчица. Она была так погружена в изучение какого-то древнего фолианта, что не замечала ничего вокруг. Кэри постояла рядом, глядя, как та водит пальцем по строкам, как хмурит лоб, пытаясь вникнуть в смысл написанного, но решила не отвлекать от важного дела.

В последнее время тени Прародителей действительно угомонились. Новых «скелетов» не появлялось, и Кэри всё чаще думала: «Наверное, они забрали только тех, кто носил в себе тёмные мысли. Тех, чьи сердца были отравлены ненавистью — к себе или к другим».

— Папа, — Кэри подошла к отцу, который сидел в кресле с книгой, и поцеловала его в щёку. — А какие тёмные мысли носил в своём сердце ты? Ведь тебя тоже... спеленали.

Отец отложил книгу и задумался. Его взгляд ушёл куда-то вглубь, в те тяжёлые времена, когда он потерял семью.

— Я? — переспросил он тихо. — Я ненавидел себя, дочка. Всё время винил себя. Думал, что не спас ни тебя, ни маму. Эта ненависть... она сжигала меня изнутри.

«Вот оно что! — осенило Кэри. — Он ненавидел себя. А ненависть — слишком сильная, разрушительная эмоция. Вот Прародители и отреагировали».

— Папа, — она крепко обняла его. — Я тебя так сильно люблю. Жалко только, что маме я это уже не могу сказать.

Отец погладил её по голове, и в его глазах блеснули слёзы.

— Сходи в храм, доченька. Там всегда было место, близкое к небу. Я уверен, наша мама там, и она слышит нас.

Кэри поблагодарила отца и, недолго думая, накинула плащ и отправилась в храм. Она видела его ещё из рощи, когда ходила к Кальмии. Белое каменное здание с остроконечными башнями, уцелевшее среди хаоса и разрухи, словно напоминание о том, что есть вещи выше людских распрей.

Внутри было тихо и пустынно. Пахло воском и ладаном. Кэри прошла в самый дальний угол, прижалась спиной к холодной каменной стене и закрыла глаза. Она никогда не была в таких местах. Не то чтобы боялась — просто не знала, как себя вести. Но, глядя на эти величественные своды, на остатки фресок на стенах, она подумала: «Люди строили такие храмы не просто так. Знали они что-то, чего не знаем мы. Чувствовали связь с чем-то большим».

Мысли плавно перетекли к маме. Кэри вспомнила тот ужасный день, когда мать умирала под действием магии колдуна. Вспомнила, как сама убила его — не ради мести, а ради мамы, чтобы освободить её душу.

Слёзы навернулись на глаза. Тёплые капельки сорвались с ресниц и побежали по щекам. Как хорошо, что никто не видит её здесь, такой уязвимой. Она одна, наедине с тем, кто имеет власть над всем миром.

— Мама... — прошептала Кэри. — Как мне тебя не хватает. Я так скучаю по тебе. Прости меня... Я хотела тебе помочь, но я была под магией этого колдуна. Ты же знаешь, я не могла...

Слёзы текли ручьём, она не успевала их вытирать. Сколько времени прошло в этой молитве-разговоре, она не знала. Может, минута, а может, час.

И вдруг...

Тепло окутало её тело. Ласковое словно материнские объятия. Кэри почувствовала, как чьи-то губы коснулись её мокрой щеки — лёгкий, бесплотный поцелуй. А потом тихий, такой родной голос прошептал:

— Любимая моя доченька... Твои переживания закончились. Всё теперь будет хорошо. Твоя жизнь изменится. Отпусти отца, ему нужно идти дальше. Ты близка к своему счастью и твои способности теперь станут ярче, ты станешь сильной травницей. Я горжусь тобой.

Кэри распахнула глаза и увидела ЕЁ. Мама стояла в нескольких шагах, такая же, как в детстве, — красивая, улыбающаяся, с любовью глядящая на неё. Кэри рванулась вперёд, чтобы обнять, но руки сомкнулись в пустоте. Призрак матери, улыбнувшись напоследок, растаял в воздухе, оставив после себя лишь запах полевых цветов и чувство невероятного покоя.

Началась подготовка к свадьбе. И не просто к свадьбе, а к событию, которое должно было стать ключом к спасению всех. План был прост и гениален: собрать всех Прародителей на площади во время празднования, когда радостные эмоции достигнут пика, а затем провести ритуал и запечатать их обратно в недра земли через кристалл.

Кэри вместе с соклановцами украшала площадь, договаривалась с портнихами, обсуждала детали обряда с вождём. Дрейк был неизменно учтив и внимателен. Он вежливо предлагал проводить до штаба, мило прощался, оставляя Кэри в полнейшем замешательстве. С одной стороны — безупречные манеры джентльмена, с другой — взгляд... О, этот взгляд! Она встречала такие взгляды, когда ещё искала своих обидчиков. Так смотрят мужчины, когда женщина им действительно интересна. Не как вождь или представитель власти, а как женщина. И этот взгляд давал надежду.

По вечерам, после душа, забравшись в кровать, Кэри мысленно разговаривала с мамой. Рассказывала ей о своих чувствах, о сомнениях, о Дрейке. Мама стала её самой близкой подругой, той, кто всегда выслушает и поймёт.

И вот настал день свадьбы.

В воздухе чувствовалось напряжение. Те, кому предстояло проводить ритуал, заметно волновались. Кэри перечитала условия древнего обряда: три человека, не проронившие ни капли крови, должны объединить свои силы, чтобы окончательно возродить мир. Три силы, слитые в одну.

Она нашла портниху, которая смогла перешить её тёмно-синее платье. За последний месяц Кэри похудела так, что вся одежда висела на ней мешком. Но искусные руки мастерицы сделали своё дело: платье сидело идеально, подчёркивая тонкую талию, а юбка стала пышнее, чем была.

Отец зашёл в комнату, когда Кэри уже примеряла обновку. Он замер на пороге, и по его щеке скатилась скупая мужская слеза.

— Солнышко... — голос его дрогнул. — Как же ты похожа на маму!

Он подошёл ближе, обнял дочь, а потом отстранился и с улыбкой попросил:

— Покрутись, как в детстве, помнишь? Когда мама шила тебе новое платье, ты всегда кружилась перед нами.

Кэри с удовольствием выполнила просьбу. Юбка взметнулась, открывая стройные ноги, и она рассмеялась — впервые за долгое время так звонко и беззаботно.

— Может, и ты своё счастье найдёшь, — тихо сказал отец, вытирая глаза.

Кэри помолчала, а потом решилась рассказать ему о встрече в храме. О маме и её словах, о поцелуе. Глаза отца снова наполнились слезами, и как он ни старался, удержать их не смог.

— Погоди, — вдруг спохватился он, роясь в своей сумке. — Я же совсем забыл! Я купил это для твоей мамы. У неё должен был быть день рождения, но вас похитили... Подарок так и остался у меня. Я надеялся найти вас и вручить, но...

Он замолчал, сглатывая подступивший к горлу ком. Тяжёлое дыхание нарушало тишину комнаты. Со дна сумки он извлёк небольшой свёрток, замотанный в фольгу, размером с теннисный мяч.

— Одень его, дочка. Пусть мама порадуется вместе с тобой. Это тебе — память о ней.

Кэри взяла подарок дрожащими руками. Развернула фольгу, под которой оказалась изящная коробочка. Внутри на бархатной подушечке, лежало ожерелье — тончайшее кружево из золота с россыпью драгоценных камней, переливающихся в свете свечей.

Отец бережно взял украшение и надел на шею дочери, застегнув крошечный замочек. Кэри подошла к зеркалу и замерла. Камни холодно касались кожи, ажурные нити обвивали шею, словно защищая её.

— Я всегда буду помнить нашу мамочку, — прошептала она, поворачиваясь к отцу.

Они обнялись, и в этот момент в дверь заглянули — пора было идти на площадь.

— Правильно, — Кэри улыбнулась, вытирая последние слёзы. — Надо прийти пораньше. Не хочу опоздать на праздник.

В этот раз она не стала надевать плащ, чтобы не испортить причёску, которую девчата с таким старанием сооружали несколько часов. Правительница должна выглядеть под стать вождю. И Кэри, впервые за долгое время, чувствовала себя не просто главой клана, а женщиной — красивой, желанной и готовой к новой жизни, какой бы она ни была.

Глава 18

Подходя к площади, Кэри замерла на мгновение, поражённая открывшимся зрелищем. Тёмные тени Прародителей заполнили всё воздушное пространство, словно огромная стая безмолвных птиц, парящих в сумерках. Они клубились над головами людей, сгущались в проёмах между зданиями, застывали на крышах. Но большинство собравшихся их не видели, и потому стояли раскованно, радуясь в преддверии празднества, не подозревая, какие древние сущности наблюдают за ними.

Площадь сияла сотнями факелов, их живое пламя отражалось в гранях кристалла, возле которого возвели свадебную арку, увитую полевыми цветами и лентами цветов обоих кланов. Воздух дрожал от предвкушения.

Чтобы пройти на площадь, Кэри пришлось смазать открытые участки тела чудодейственной мазью, которую дала Кальмия.

— Это антидот, — предупредила подруга. — На случай, если Прародители решат, что сегодня тоже можно поохотиться. На всякий случай.

Отец остался со знакомыми на окраине площади, отпуская свою «крошку» в самую гущу событий. Кэри почувствовала его взгляд в спину — тёплый, поддерживающий, полный гордости.

Она старалась двигаться незаметно, просачиваясь между людьми, но народ расступался сам, узнавая её. Шёпот пробегал по толпе, как рябь по воде: «Это правительница Тёмных… А вон там, у арки, вождь Светлых стоит…»

Кэри ещё не видела Дрейка, но сердце уже билось быстрее. Наконец она вышла на дорожку, ведущую к арке. Несколько шагов по площади, которую убирали и светлые, и тёмные, и простые люди, доказав, что выносливость и сила могут быть не только у тех, кто владеет магией.

Кэри смотрела под ноги, но краем глаза ловила отблески факелов на своих волосах, на платье. Она очень хотела понравиться Дрейку. Чтобы он увидел в ней не только правительницу, не наивную девчонку, а желанную женщину.

У арки уже собрались представители кланов. Рыжая с фотоаппаратом ловила исторические кадры, то и дело щёлкая затвором. Кальмия помахала Кэри рукой, в другой руке у неё был букет из сухих и свежих трав — для ритуала.

А возле арки стоял Дрейк.

У Кэри перехватило дыхание. Рубашка цвета летних облаков в ясный день, лёгкая накидка с золотым орнаментом, тонкий пояс на голове, сдерживающий тёмные волосы. Он был прекрасен, как языческий бог, сошедший со старинного полотна.

Но сердце кольнуло: Дрейк мило разговаривал с какой-то девушкой, та улыбалась ему, а он внимательно слушал, склонив голову. Кэри замерла на мгновение, не решаясь подойти.

«Ревность — не лучший советчик», — строго напомнила она себе. Но как же трудно унять это липкое, жгучее чувство!

Ей нужно было пройти к вождю, чтобы договориться, как они будут произносить речь, которую вместе так хорошо сочинили. Она снова вспомнила его улыбающееся лицо, его глаза — такие нежные и добрые. Такие же, как сейчас, когда он смотрит на эту незнакомку.

«Соберись, Кэри!»

Она шагнула вперёд. Дрейк как раз отвлёкся от разговора и стал рассеянно оглядывать площадь, словно кого-то искал.

— Добрый вечер! — тихо сказала она, оказавшись рядом.

Он обернулся — и замер. На его лице отразилось неподдельное изумление. Причёска, платье, весь её облик явно не входили в то, чего он ожидал. Удивление было таким искренним, что Кэри не смогла сдержать улыбку.

— Ты пришла… — выдохнул он.

— И ты пришёл, — в тон ему ответила она, наслаждаясь произведённым эффектом.

Он озорно улыбнулся — и напряжение, сковавшее Кэри, мгновенно улетучилось.

«Он опять меня провоцирует? — подумала она, глядя в его смеющиеся глаза. — Или я действительно интересна ему как женщина?»

— Вы, леди, затмили всех вокруг, — прошептал он, подмигнув. — Только новобрачных не затмите.

Ей захотелось ударить кулаком по его широкой груди, но вместо этого она мило улыбнулась, принимая его игру.

— Постараюсь, — так же шёпотом ответила она.

Его глаза вспыхнули таким огнём, что Кэри сначала даже испугалась. А потом улыбнулась в ответ счастливо, открыто, чувствуя, как душа буквально парит где-то под облаками.

— Волнуюсь, — призналась она, сжимая пальцы в кулачки.

Дрейк мягко тронул её пальцы. Она вздрогнула от этого прикосновения, а он бережно взял её ладонь в свою тёплую, надёжную руку.

— Не переживай. Там нас бить никто не будет, — он усмехнулся. — А если что… я защищу. Нас.

Она выдохнула, чувствуя, как от его слов по телу разливается спокойствие.

Наклонив голову, расправив плечи, она попросила умоляюще:

— Давай повторим наши слова.

Дрейк сделал серьёзное лицо, но глаза его предательски смеялись:

— Ты что, не выучила текст?

«Побить хочется, аж кулаки чешутся! Опять провоцирует!» — подумала Кэри.

— Просто волнуюсь, — сдержанно ответила она. — Первый раз в жизни провожу такую церемонию.

— Ох, — он покачал головой, но в голосе звучала нежность. — Кто-нибудь за меня так волновался, был бы счастлив.

Тем временем ответственные за ритуал уже заканчивали подготовку: раскладывали на земле вокруг арки самоцветы, которые слабо тлели в сумерках, отсвечивая, как угольки в догорающем костре.

— Идут! Жених и невеста идут! — раздались крики в толпе.

Кэри машинально поправила причёску, но руку из ладони Дрейка не убрала. Так ей было спокойнее, словно его присутствие придавало сил.

Все собравшиеся разразились аплодисментами, приветствуя Талу и Фэнсюэ. А за ними… Кэри удивилась, увидев, что на площадь вслед за молодыми заходят собаки. Несколько псов разного размера и окраса уверенно шествовали за женихом и невестой, и это зрелище завораживало. Будто сама природа, сама жизнь в разных её проявлениях благословляла этот союз.

Молодожёны шли счастливые, их сияющие глаза и улыбки заражали всех вокруг. Даже серьёзные, сосредоточенные лица гостей смягчались и источали счастье. Разговоры стихли сами собой.

Когда свадебная процессия приблизилась, Дрейк мягко отпустил руку Кэри. Она почувствовала лёгкое сожаление, но понимала — сейчас начинается церемония.

Какими же красивыми были жених и невеста! Их наряды, казалось, вобрали в себя свежесть первого снега, легкость утреннего ветра и нежность солнечного света. Они немного смущались под прицелом сотен глаз, но шли вперёд уверенно, по дорожке, которую для них расстилали.

Кэри радовалась за Лиса. Он прошёл через столько испытаний, мужественно выдержал всё и получил от судьбы такой замечательный подарок.

— Какая красивая пара! — тихо воскликнула она и украдкой взглянула на Дрейка.

Молодые встали под аркой. На площади воцарилась полная тишина. Все взгляды устремились на правителей.

Большая луна, похожая на потускневшее солнце, заливала площадь серебряным светом. Кэри и Дрейк, рука об руку, вышли вперёд. Тёмное платье правительницы и светлое облачение вождя — день и ночь, свет и тьма — вместе приблизились к арке.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо над площадью в нежные розовые тона.

Дрейк приосанился и начал торжественно, его сильный, звучный голос разнёсся над притихшей толпой:

— Дорогие гости! Мы собрались здесь, чтобы запечатлеть союз двух любящих сердец, благословленный небесами и самой природой. Ваш союз знаменует начало новой эпохи, в которой примирятся наши кланы, а свет и тьма станут сосуществовать, дополняя друг друга. — Он сделал паузу, обводя взглядом замерших людей. — Да будет так!

Тишина стала ещё глубже. Даже тени Прародителей, казалось, слушали со вниманием.

— А теперь скажи, Тёмный Лис Фэнсюэ, — обратился Дрейк к жениху, — согласен ли ты взять в жёны Светлую Волчицу, стоящую сейчас рядом с тобой, и любить её до конца жизни, в горе и радости, пока смерть не разлучит вас?

— Да, согласен! — без малейшего промедления ответил Лис, и его голос звенел от счастья.

Правительница обратилась к невесте:

— Согласна ли ты, Светлая Волчица Тала, назвать своим мужем Тёмного Лиса, стоящего здесь возле тебя, и любить его до конца своих дней?

— Да… — легко и светло выдохнула невеста.

— Хорошо, — ласково улыбнулась Кэри. — Тогда подходите за благословением.

Дрейк возложил руки на головы молодых и благословил их. Они подошли к Кэри, и она дотронулась до их лбов — выше просто не доставала, и это вызвало в толпе несколько улыбок.

— Примите благословение Тьмы! — произнесла она.

Молодые обменялись кулонами — символами их новой общей судьбы.

— Дорогие молодожёны, — продолжил Дрейк. — Поклонитесь своим кланам. Поклонитесь своим прародителям. А теперь поклонитесь так, как вы бы хотели, чтобы ваши дети поклонились вам при благословении на семейную жизнь.

— Сегодня начинается новая глава вашей жизни, — подхватила Кэри. — Создавайте её с особым трепетом и вниманием.

— Вы оба сорвали счастливый джекпот — нашли друг друга! — с чувством произнёс вождь. — Желаю, чтобы ваши отношения только крепли с годами, любовь расцветала, чувства становились только глубже. Живите дружно, шагайте по жизни, крепко держась за руки — тогда никакие трудности не помешают вашему счастью.

— Пусть глаза светятся от счастья, душа не знает печали, — добавила Кэри. — Ведь теперь вы — главная опора и поддержка друг для друга. А теперь можете поздравить друг друга.

Тала и Фэнсюэ обернулись друг к другу, и в их глазах было столько нежности, что даже у самых суровых воинов защипало в глазах. Они подарили друг другу долгий, нежный поцелуй — первый поцелуй в новой, общей жизни.

И в этот самый миг произошло нечто невероятное. Тени Прародителей, до этого безучастно наблюдавшие, вдруг пришли в движение. Они закружились над площадью, образуя огромный светящийся водоворот, а затем начали спускаться вниз, к кристаллу. Люди вскрикивали, указывая вверх — теперь тени видели все. Они стекались к сияющим граням, втягиваясь в кристалл, словно вода в воронку.

Сработало! Свадьба, любовь, искренние чувства — вот что притянуло Прародителей. Вот что заставило их вернуться туда, откуда они пришли.

Кэри схватила Дрейка за руку, и они вместе наблюдали, как древние сущности, веками охранявшие равновесие, медленно погружаются обратно в недра кристалла, оставляя после себя лишь лёгкое свечение и чувство умиротворения.

— Получилось… — выдохнула Кэри. — У нас получилось.

Дрейк повернулся к ней, и в его глазах было столько гордости и нежности, что сердце правительницы замерло от нежности.

— Это ты придумала, — тихо сказал он. — Ты спасла всех.

А вокруг уже гремели аплодисменты, люди обнимались и плакали от счастья, и в этом шуме тонули все слова. Но Кэри и Дрейку слова были не нужны. Они просто стояли рядом, глядя на исчезающие в кристалле тени, и чувствовали, как вместе с ними исчезает и вражда, и страх, и боль.

Новая эра действительно начиналась.

Глава 19

Собравшиеся люди разразились аплодисментами. Хлопали все и тёмные, и светлые, и простые горожане, кто ещё недавно с опаской косился на представителей другого клана. Дрейк и Кэри переглянулись, и в их взглядах читалось одно и то же: умиление, гордость и тихая радость от того, что всё идёт именно так, как было задумано.

— А теперь вы можете танцевать свой первый танец, — провозгласил Дрейк, изящным жестом указывая на освободившийся центр площади, куда сразу хлынул свет факелов и луны.

Тала и Фэнсюэ переглянулись. В их глазах плескалось столько счастья, что, казалось, ещё немного и оно выльется через край, затопив всю площадь. И тут, словно по мановению волшебной палочки, откуда-то из темноты полилась нежная, тягучая музыка. Казалось, сам воздух запел, вторя настроению собравшихся.

Лис взял Волчицу за руку бережно словно она была сделана из тончайшего стекла, и вывел в центр. И начался их первый танец двух любящих сердец, только что связавших себя узами брака.

Все смотрели на них с умилением. Молодые кружились в центре площади, и было заметно, как они напряжены, как стараются не сбиться с ритма, как ловят каждое движение друг друга. Дрейк повернулся к Кэри и, чуть склонив голову, предложил:

— Поддержим молодых?

Кэри вздохнула, чувствуя, как сердце отвечает в так:

— Да.

И они вошли в круг. Сначала робко, неуверенно, но музыка подхватила их, повела за собой. А следом за правителями потянулись и другие пары. Площадь наполнялась танцующими людьми, и это было похоже на огромный, живой организм, дышащий в унисон.

Кто-то обнимался, не скрывая слёз, тихо плакал на плече у партнёра, вспоминая ушедших. Среди танцующих кружились и тени, но теперь они выглядели иначе. Их лица, ранее скрытые мраком, прояснились, на них появились улыбки. Одежда теней посветлела, стала почти прозрачной, словно они, наконец, обрели покой.

Но люди этого не замечали. Они просто радовались жизни.

В это время три девушки — Кальмия, Рыжая и ещё одна жрица, которую привела с собой Волчица, — начали главный ритуал. Тот самый, что должен был навсегда упокоить Прародителей и закрыть портал.

Самоцветы, которые Рыжая выложила дорожкой от кристалла к арке, вдруг засветились ярче. Казалось, они впитывали в себя свет луны и жар факелов, накапливая энергию, чтобы потом отдать её. Пространство вокруг кристалла наполнилось мерцанием.

Девушки затянули ритуальные древние молитвы, на языке, который понимали только тени и, может быть, сама природа. И Прародители откликнулись. Они потянулись к свету самоцветов, к звукам голосов, к арке, где ещё недавно стояли молодожёны.

Когда молитвы достигли кульминации, произошло нечто, заставившее людей за ограждением вскрикнуть. Тени проявились, теперь их видели все.

В центре у самой арки стояли умершие родные. Кэри замерла, забыв о танце. Её взгляд выхватил из толпы теней одну, самую родную. Мама.

Она была такой же, как в детстве, красивой, улыбающейся, с лучистыми глазами. Кэри рванулась к ней, и мать шагнула навстречу. Они встретились в центре площади, под взглядами сотен людей, и для них двоих весь мир перестал существовать.

— Доченька... — мать коснулась прохладной рукой ожерелья на груди Кэри. — Какое красивое! Я чувствую его тепло.

— Мам, это папа тебе купил, — голос Кэри дрожал. — Он всё это время хранил его. Надеялся найти нас.

Она нашла взглядом отца, стоящего в толпе, и помахала ему, призывая подойти.

— Я благословляю тебя, любимая моя, — голос матери звучал тихо, но каждое слово врезалось в сердце. — Теперь я знаю, твоя жизнь будет счастливой. Твоё счастье уже на пути, помни! Ты теперь не только правительница, но и продолжательница моего рода. Скоро обо всём узнаешь. Отец расскажет всё.

Щёки Кэри вспыхнули. Она хотела спросить, что это значит, но мать уже повернулась к подошедшему отцу. Кэри видела, как они обнялись мужчина и тень, соединённые любовью, которой не страшны никакие преграды. Отец плакал, и по движению его губ дочка понимала, он говорит маме о своей любви, как тосковал и искал...

Мать снова вернулась к Кэри. Возложила прохладную ладонь на её голову и произнесла слова на незнакомом языке певучие, странные, но в них чувствовалась такая сила, что у Кэри перехватило дыхание.

— Что это, мама? — спросила она, когда та замолчала.

— Всё узнаешь в своё время, — улыбнулась мать. — Выслушай отца. Прими то, что он скажет, и не противься этому. Это твоя судьба, я точно знаю. Помоги отцу, его путь ещё не окончен.

Она наклонилась и поцеловала Кэри в лоб. Поцелуй был невесомым, почти неощутимым, но от него по телу разлилось такое тепло, будто Кэри окунули в солнечный свет.

Мать пошла по дорожке из самоцветов к кристаллу. Кэри смотрела ей вслед, не в силах сдвинуться с места, и тихо шептала:

— Мама... мама...

Слёзы текли по щекам, и она не пыталась их вытирать. Тем временем молитвы завершились. Кальмия начала напевать колыбельную ту самую, что они репетировали несколько дней. Девушки подхватили, а потом, слово за словом, к пению присоединились и другие голоса. К концу первого куплета колыбельную пела уже вся площадь.

Кэри пыталась подпевать, но встреча с мамой так взволновала её, что слова застревали в горле. Она просто стояла и слушала, как сотни людей поют колыбельную уходящим теням.

Одна за другой они ступали на дорожку из самоцветов, подходили к кристаллу и исчезали в его сиянии. Последней ушла мама. Она обернулась на мгновение, улыбнулась Кэри и растаяла в голубоватом свете.

Колыбельная стихла. На площади не осталось ни одного прародителя. Самоцветы, сделав своё дело, погасли, словно отдав всю энергию.

Нариэсса — та самая жрица, которую привела Волчица, прочитала завершающие молитвы и ритуальным ножом, доставшимся ей от предков, запечатала кристалл. Все заворожённо смотрели на это действо. Кристалл вдруг засиял ярче, вбирая в себя последний лунный свет, а затем начал втягивать самоцветы, словно огромный пылесос. Один за другим камни исчезали в его гранях.

А потом произошло то, чего никто не ожидал. Земля слегка дрогнула, и кристалл начал уходить медленно и величественно в глубь, словно нехотя прощаясь с миром, который он так долго охранял. Когда последняя грань скрылась под землёй, поверхность сомкнулась, став абсолютно ровной, будто ничего здесь и не было.

Все облегчённо выдохнули. Но радости не ощущалось. Многие плакали, вспоминая тех, кто ушёл навсегда. Некоторые задумались, глядя на то место, где только что сиял кристалл. Тишина стояла такая, что было слышно, как потрескивают догорающие факелы.

Кэри не стала никого искать. Она медленно побрела по улицам прочь от площади, не разбирая дороги. Ноги сами несли её куда-то, может быть, в библиотеку, просто прочь от людей.

Восходящее солнце золотыми лучами разрезало остатки ночной тьмы, окрашивая небо в нежные розово-золотые тона. На земле наступало утро нового дня и новой эры.

Они спасли мир. Слёзы снова потекли по щекам, и Кэри тихонько всхлипывала, не сдерживая их. Ей вдруг стало всё равно, кто её видит. Она устала не физически, а душевно.

Впервые ей не хотелось думать о Дрейке. Она даже не заметила, куда он пропал после танца, может, и к лучшему. Мысли путались, натыкались друг на друга, создавая в голове настоящий хаос.

«Что скажет отец? Что за слова прочитала мама, благословляя меня? Какой ещё рог изобилия тайн и сюрпризов она открыла? Что ждёт меня дальше?» — думала Кэри.

Вопросы роились, не находя ответов. Кэри чувствовала себя маленькой девочкой, потерявшейся в огромном, непонятном мире.

Добравшись до библиотеки, она нашла свою комнату, с трудом откупорила пузырёк с успокоительным эликсиром, сделала несколько глотков и, не раздеваясь, упала на кровать.

Последняя мысль перед тем, как провалиться в сон, была о маме, её улыбке и о том, что счастье уже на пути.

И Кэри, наконец, позволила себе просто закрыть глаза и довериться новому дню, который уже вступал в свои права за окном.

Глава 20

Утро началось намного позже, чем обычно. Солнце уже стояло высоко, заливая комнату золотистым светом, когда Кэри, наконец, открыла глаза. Она потянулась, чувствуя, как тело медленно возвращается к жизни после вчерашнего эмоционального марафона. Подошла к окну и замерла, глядя на улицу — такую спокойную, умиротворённую, залитую ярким светом.

Кэри открыла окно, и в комнату ворвался лёгкий, тёплый ветерок. Он пробежался по тонкой ночной рубашке, ласково коснулся тела, принося с собой запах лета, цветущих трав и... свободы. Где-то в небе щебетали птицы, и этот звук казался музыкой, которой она не слышала много лет.

Подойдя к зеркалу, Кэри посмотрела на своё отражение. Ночная рубашка не скрывала изгибов тела, и она вдруг почувствовала себя... красивой. Не той хищной, опасной красотой, которая помогала ей выживать, а какой-то другой — мягкой, настоящей.

Но тут же в голову полезли вчерашние мысли. «Я думала, Дрейк меня не отпустит ни на шаг, — с горечью подумала она. — А он под конец вообще куда-то исчез. И как перед этим смотрел на меня... Так же, как на ту девушку, с которой разговаривал у арки. Он был учтив, внимателен, но не позволял себе больше, чем я могла бы разрешить. Относился ко мне как к представительнице клана — и не больше. Ни разу не сказал, что я ему нравлюсь. Тем более — слово "люблю"».

Она провела рукой по волосам, распутывая спутавшиеся за ночь пряди. «С чего я вообще взяла, что он любит? Может, это моё воображение разыгралось. Я просто обманулась. Напридумывала себе то, чего нет».

Кэри решительно тряхнула головой, прогоняя ненужные мысли.

— Об этом я подумаю потом, — сказала она своему отражению. — А лучше спрошу у него самого. Может, та девушка и есть его любовь. А я просто... напридумывала.

Она переоделась в строгое платье, собрала волосы и спустилась в общий зал. Отец сидел за столом, перед ним была раскрыта какая-то книга.

— Папа, ты чего это за книги сел с утра пораньше? — Кэри подошла и поцеловала его в щёку.

— Нет, — он грустно улыбнулся. — Хотел тебе показать то, о чём просила твоя мама.

Кэри присела рядом, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Вчера на площади она вдруг задумалась: «А зачем теперь кланам правители? Наступил мир, люди начнут жить, отстраивать города, лечить планету. С сильной магией было бы проще... Но зачем правители?»

— Вот эту книгу, — отец подвинул к ней толстый фолиант, открытый на нужной странице. — А особенно эту главу должна прочитать. Потом я расскажу, о чём просила мама. Читай, а я пойду приготовлю нам кофе. А потом тебе, наверное, надо в штаб сходить.

Он вышел, оставив Кэри одну с книгой. Она пододвинула фолиант и принялась читать. Сначала шла история, которую она в школе терпеть не могла. Хотела было пролистать, но вспомнила, что мама просила и продолжила вчитываться.

Вернулся отец с двумя кружками ароматного кофе. Напиток ласкал обоняние, обжигающая жидкость оставляла нежное, тёплое послевкусие.

— Пап, а где ты такой кофе взял? — спросила Кэри, не поднимая головы от книги.

— Знакомый угостил.

— Ты бы меня с ним познакомил, — рассеянно сказала она. — А то «знакомый, знакомый»... Хотя не надо. Если сам не хочешь, тогда и не будем знакомиться.

— Познакомлю, — отец улыбнулся в усы. — Он сегодня сильно занят. А вот вечером или завтра придёт.

Кэри уже не слышала его слов. Она наткнулась в книге на главу о татуировках, и текст захватил её целиком.

Оказывается, правителем мог стать любой из кланов. Но чтобы маги правильно пользовались своими способностями, во главе должны стоять правители с особыми метками. При встрече эти метки объединяются в новый, общий рисунок. Тогда магия закрепляется на века и усиливается.

— Магия закрепится... — медленно повторила Кэри вслух и посмотрела на свою татуировку. — Папа, у нас проблема.

— Какая? — отец сделал глоток кофе.

— Чтобы не только вернулась магия, но и закрепилась, я должна найти того, кто носит такую же татуировку. Мало того: наши метки должны соединиться в одну общую. — Она смотрела на запястье, где черный феникс, казалось, слегка пульсировал в такт сердцу.

«Надо спросить у Дрейка, есть ли у него такая же татуировка», — задалась она над прочитанным.

Кэри отодвинула книгу и посмотрела на отца.

— А что ты хотел мне сказать? Что вы с мамой от меня ещё утаили? — спросила она с лёгкой укоризной. — Как-то сюрпризы хочется получать на день рождения и приятные, а не вот так, с бухты-барахты.

Она допила кофе, встала и уже хотела идти, но отец остановил её.

— Дочь, ты не сердись на нас, — тихо сказал он. — Мы думали, тебя минует эта участь — нести бремя правителя и сохранять магию для всех, кто может ею пользоваться.

— Зря ты думаешь, что магия — это плохо, — Кэри покачала головой. — Сейчас быстрее возведём дома, украсим газоны. Медицина заработает. А работа артефактов — ненадолго.

Она потрогала татуировку и, чувствуя, как от прикосновения по телу разливается тепло, добавила:

— Мой избранник где-то рядом. Я чувствую, как татуировка об этом сообщает.

— Дочь, — отец нахмурился. — А если ты его не полюбишь? Или он тебя? Ну... не понравитесь вы друг другу.

Кэри задумалась. В памяти тут же всплыл образ Дрейка — его улыбка, глаза и голос. Она решительно вскинула голову:

— Зато у народа будет вечная магия, — сказала она твёрдо. А про себя добавила: «Будет магия — и меня будут любить. И в рот заглядывать».

Она поцеловала отца и побежала в библиотеку.

В кабинете, который выделили для правительницы, было тихо. На столе лежала записка, аккуратно сложенная треугольником. Кэри развернула её и прочитала: «Уважаемая правительница! Кабинет и ваши апартаменты ждут вас в штабе. Ваша команда ждёт новых распоряжений».

«Ага, — усмехнулась она. — Нужно идти в то здание, где когда-то принимал Темнейший».

На улице люди спешили по делам: несмли инструменты, вёзли тележку с продуктами, а кто-то просто шёл, наслаждаясь мирным утром. Кэри поправила волосы, одёрнула платье и направилась в ту сторону, где когда-то впервые встретила Темнейшего.

«Он, наверное, даже не знал о существовании племянницы, — думала она по дороге. — Или не хотел признавать. Ведь его двоюродный брат, мой папа, перешёл к светлым».

— Хвала Всевышнему, всё позади, — прошептала она, подходя к хорошо потрёпанному зданию, возле которого сновали строители.

Внутри было непривычно пусто. Многих не было на местах, и Кэри не хотела никого держать. Люди посмотрели на мир другими глазами, сделали свои выводы. Она поднялась в кабинет — просторную комнату с огромным дубовым столом и массивным креслом с высокой спинкой и бархатной обивкой.

— Да, Темнейший любил роскошь, — она провела пальцем по тёмной столешнице, оставляя светлую дорожку по пыльной столешнице.

В кабинет вошла невысокая женщина с тряпкой в руках.

— Вы пришли, повелительница... А мы ещё не помыли здесь всё.

— Я не буду мешать, — Кэри улыбнулась. — Пришла просто посмотреть, как продвигается уборка.

— Через два дня всё будет готово, — заверила её женщина. — Вставят новые окна, поправят балкон...

Кэри вышла на балкон через резные двери, которые с трудом поддались. Отсюда открывался вид на парк, а за деревьями виднелась та самая площадь, где вчера собрался весь город.

В кабинет вошли соклановцы. Кэри поздоровалась со всеми и, не откладывая, спросила прямо:

— Нам нужно увеличить силу магии или нет?

— Это невозможно, — удивлённо сказал кто-то.

— Возможно, — она покачала головой. — Я знаю как. И если вы скажете, что нужна сильная магия, она будет. Как только я найду вождя светлых.

— Погодите, — Элиан нахмурился. — А вчера с вами был Дрейк. Он куда-то пропал?

— Я так понимаю, это был ненастоящий вождь, — Кэри почувствовала, как сердце сжалось от этих слов. — У них, видимо, не было настоящего, и они попросили кого-то его заменить. Я спрошу при встрече. Но договор наш в силе, и это не обсуждается.

Она обвела взглядом всех, кто стоял перед ней.

— А теперь... кто хотел идти своей дорогой — я не держу. Я вас отпускаю. Мир нуждается в вас. Творите добро. Как только я сделаю всё, что нужно, вы почувствуете магию в полной мере.

— Нам вернётся сила навсегда? — в голосах соклановцев зазвучала надежда. — Это хорошая новость сегодня с утра!

Кэри улыбнулась, глядя на их радостные лица, и пошла осматривать другие комнаты своей новой резиденции.

Весь день она провела в кабинете. Разбирала шкафы, перебирала бумаги, наводила порядок в комнатах, которые много лет были закрыты для посторонних. Там, в маленькой, пыльной коморке, которую открыла только её татуировка, она нашла вещи, которые Темнейший считал для себя дорогими.

— Я так и думала, — прошептала Кэри, поднимая стопку записных книжек, где мелким почерком были вписаны имена должников и суммы долгов. — Не всё, что имеешь в этой жизни, будет тебе нужно в другой.

Она перебрала блокноты, пробежалась глазами по страницам, а потом сожгла их все в камине. Она не будет продолжать это. Всё будет по-другому.

К вечеру, уставшая, но довольная, Кэри вернулась в свою комнату в библиотеке. Умылась, переоделась в ночную рубашку и рухнула на кровать.

И только проваливаясь в сон, она позволила себе снова подумать о Дрейке. «Кто же ты на самом деле? — спросила она его мысленно. — И есть ли на твоём запястье такая же метка, как у меня?»

Ответа не было. Только лунный свет серебрил комнату, да где-то далеко за окном пела ночная птица, обещая, что завтра будет новый день — и, возможно, новые ответы.

Глава 21

Утро началось с крика отца, ворвавшегося в её сон, как солнечный зайчик — ярко и неожиданно:

— Доченька! Солнышко моё! Просыпайся, посмотри, кто к нам пришёл в гости!

Кэри нехотя вынырнула из объятий сна, накинула халат и, шлёпая босыми ногами по прохладному полу, спустилась.

В комнате, за столом, сидел молодой человек. Симпатичный, ухоженный, с лёгкой небритостью и шрамом над бровью, который придавал его лицу налёт загадочности. Он без тени смущения разглядывал Кэри, гипнотизируя её тёмно-синими глазами, затем поправил русые волосы и представился с лёгким поклоном:

— Николас. Так, меня назвали родители. Для друзей и нежных особ я просто Ники.

Он улыбнулся, и на щеках появились очаровательные ямочки.

«Ага, — усмехнулась про себя Кэри. — Самовлюблённый павлин».

Вслух же она произнесла ровно и вежливо:

— Добро пожаловать! Располагайтесь. Папа — это ваш гость. Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро.

Она не стала договаривать известную поговорку, потому что на запястье под рукавом халата вдруг зачесалась татуировка. Кэри провела рукой по зудевшему месту, развернулась и собралась уходить, но отец остановил её:

— Кэри, погоди. Я не просто позвал тебя сюда. У нас к тебе очень важный разговор.

Она остановилась и повернулась, вопросительно подняв бровь.

— Простите меня, высокопоставленные гости, — с лёгкой иронией произнесла она, покружившись перед гостем в халате. — Я ещё не готова принимать визитёров.

И всё же направилась к лестнице.

— Одевайся и выходи! — голос отца стал непривычно твёрдым. — Мы ждём тебя. И не возражай, Кэри. Я обещал матери.

— Хорошо, — бросила она через плечо. — Скоро буду.

Дверь за ней хлопнула с той силой, которая выдавала внутреннее раздражение. Татуировка чесалась с удвоенной силой, словно пыталась о чём-то предупредить.

Кэри спустилась в своём привычном наряде — строгом, но элегантном. Поздоровалась ещё раз и села рядом с отцом. Николас больше не выглядел вызывающе: он вёл спокойную беседу, рассказывал что-то о путешествиях, и его манеры были безупречны. Кэри с любопытством наблюдала за ним, пытаясь разгадать, что скрывается за этой безупречной внешностью. Он либо не замечал её взгляда, либо делал вид.

На столе, пока она одевалась, появились изысканные угощения: её любимый десерт, аппетитные булочки, от которых шёл пар, и кружки с ароматным кофе.

— Откуда такие изыски? — спросила Кэри, обводя рукой стол.

Николас улыбнулся и, не говоря ни слова, провёл рукой в воздухе. Возле Кэри возникла пиала с мороженым. С её любимым вкусом.

Кэри не смогла скрыть изумления. Глаза её расширились.

— Как это возможно? Магия вернулась?

— Рад, что её не было, — мягко сказал Николас. — Я смог вернуться из мира Забытья. А наши прародители... они вернули магию нам всем. Вот, попробуйте!

— Не буду, — усмехнулась Кэри, хотя внутри всё трепетало от радости. — Моя магия вам не понравится.

Она взяла себе на заметку этот разговор, но пока решила не углубляться.

— Мне пора, — сказала она поднимаясь. — Я должна быть в резиденции. Но у меня есть две минуты, чтобы узнать, что же такого важного вы мне не сообщили?

Отец и Николас переглянулись. Кэри смотрела на них и не понимала, о чём они молчат.

— Я... — отец запнулся, закашлялся. — Твоя мама... В общем...

— Я сам расскажу вашей дочери, — мягко перебил его Николас, похлопав по плечу и поднимаясь.

— Тогда мне некогда вас слушать, — хмыкнула Кэри, делая шаг к двери. — Я должна идти.

— Николас тебя проводит, — с подмигиванием в сторону парня предложил отец.

— Пап, я не маленькая! И несу большую ответственность!

— Одно другому не мешает, — философски заметил Николас, пожимая руку отцу. — Идёмте, правительница.

Они пошли в сторону штаба. Николас рассказывал о мире, где так долго находился, в мире под нахванием Забытье, о том, как маг упрятал его туда, как он выживал, как получил шрам. О том, как отец Кэри помог ему освободиться от чар.

Потом разговор перешёл на более лёгкие темы. Николас знал её любимые песни, книги, даже вкусы. Он объяснил это просто: всё узнал от её отца. Они смеялись, и казалось, что знакомы вечность.

На пороге штаба они остановились. Кэри мило улыбнулась, поблагодарила за компанию и скрылась за дверями резиденции.

В правительственном зале шла побелка. Рабочие сновали с вёдрами, застилали мебель. Кэри помогла укрыть важные вещи и вышла на улицу — всё равно сейчас здесь делать нечего.

Солнце светило ласково, по-летнему щедро. Лёгкие облака плыли по небу, напоминая сладкую вату и забавных зверюшек. Татуировка снова зачесалась. Кэри почесала запястье и задумалась, куда бы пойти.

— Пошли, погуляем, — раздался за спиной знакомый голос.

Она обернулась. Николас стоял в двух шагах улыбаясь.

— Я знаю одно прелестное место. Даже после всех ураганов оно сохранилось. — Он подошёл ближе, подал руку. — Или вы предпочитаете скучать о том, кто уже так далеко?

— Кто это «так далеко»? Я ни о ком не скучаю, — возразила Кэри, но почему-то покраснела.

— Твоё сердце скучает о Дрейке, — мягко сказал Николас. — Он уже в пути, но поверь, я лучше. Я предназначен тебе.

— Откуда ты взял, что предназначен для меня? — Кэри упёрла руки в бока.

— Я точно знаю, — его голос звучал уверенно. — Я тебе докажу. Но сначала пойдём погуляем.

Он взял её за запястье — именно там, где была татуировка, — и потянул за собой. Видимо, почувствовал что-то, потому что остановился, поднял рукав и посмотрел на рисунок.

— О да, — протянул он с удивлением. — Ты ещё и меченная. Отец твой не рассказывал?

— В смысле «меченная»? — Кэри выдернула руку. — Это отличительный знак власти Тёмного клана.

— Ну, эта татуировка передаётся не только правителям клана, — объяснил он спокойно. — Она появляется у тех, кто может править. Мало того, такая же есть и у меня. Только я не тёмный, я всегда был светлым.

Он поднял белый рукав рубашки и показал Кэри свой рисунок — белого коня, летящего в галопе.

— А ты ни разу не пробовала ею пользоваться?

— Этой татуировкой... можно пользоваться? — у Кэри расширились глаза.

— Темнота ты, моя темнота, — рассмеялся он. — Столько лет у власти и не знаешь! Смотри.

— Я у власти совсем недавно, — обиженно вздёрнула носик Кэри.

Николас положил два пальца на свою метку, прошептал несколько слов — и на дороге появился белый конь, нетерпеливо бьющий копытом.

Кэри ахнула и захлопала в ладоши, как маленькая девочка. Николас смотрел на неё и улыбался.

— Ну что, идём гулять? Или поедем?

— Поедем! — выдохнула она.

Конь нёс их по улицам города, звонко цокая копытами по мостовой. Николас придерживал Кэри одной рукой, другой направлял скакуна. Сидя на рысаке, правительница забыла обо всех проблемах. Вспомнилось детство, как отец сажал её маленькую на лошадь, и они ездили по лесу. На душе стало так легко и спокойно.

— Спасибо тебе за эту прогулку, — улыбнулась она. — Давно не каталась.

— Всё для тебя, — тихо сказал он ей на ушко.

Приятное томление разлилось по телу. Под рукой Николаса в животе запорхали бабочки.

Они доехали до леса, легко преодолев приличное расстояние. Николас отпустил коня, взял Кэри за руку и повёл по едва заметной тропинке.

— Мы куда? — спросила она.

— В моё детство, — загадочно улыбнулся он.

— Я тоже хочу попробовать выпустить свою птицу, — попросила Кэри. — Здесь можно?

— Попробуй.

Она положила два пальца на татуировку и повторила слова, которые запомнила. В небо взвилась тёмная птица с красноватым отливом.

— Она улетит, — забеспокоилась Кэри. — Как вернуть?

Николас показал. Конь, послушный его команде, растворился в воздухе, и птица под заклинание тоже исчезла.

Они вышли к небольшой речке. На дне сквозь прозрачную воду, виднелись разноцветные камни. Николас встал на колени, опустил руку в воду и начал поднимать один камень за другим.

— Что ты ищешь? — спросила Кэри, садясь на траву.

— То, что предназначалось только тебе.

— Мне? — она была заинтригована.

Наконец, он нашёл то, что искал. Прополоскал находку в воде и положил на ладонь. Затем встал на одно колено и протянул руку к Кэри. В лучах солнца засверкало золотое кольцо с россыпью мелких камней.

— Выходи за меня замуж, — сказал он просто. — Я предназначен тебе, а ты — мне.

Кэри растерялась. Его чарующая улыбка смущала, но кольцо она не взяла.

— Чем докажешь?

— Повторяй за мной, — он подошёл ближе и расстегнул её рукав. — Я уверен, что ты моя вторая половинка. Если мы предназначены друг другу, то, совместив наши метки, они образуют совсем другое животное. И мы получим новую магию. А главное — закрепим магию на века. Пока не придут другие правители.

Он встал рядом и прижал своё запястье к её. Тёплая волна обдала их обоих. Кэри показалось, что она слышит звонкий смех, похожий на колокольчик, чувствует лёгкий ветерок и ласковое прикосновение к щекам. На тропинке, сверкая белоснежными крыльями, появился Пегас.

Их метки изменились. Теперь они были одинаковыми.

— Пегас? — прошептала Кэри, не веря своим глазам. — Мы сможем летать?

Она запрыгала, как в детстве, и от переполнявших эмоций обняла Николаса и поцеловала в щёку.

Он держал её в объятиях и тихо спросил:

— Так ты согласна выйти за меня замуж? Быть со мной в горе и радости, пока смерть не разлучит нас?

Кэри не знала этого молодого человека. Но внутреннее спокойствие и умиротворение радовали душу.

— Я могу подумать? — попыталась она освободиться от его рук.

— Конечно, — он мягко отпустил её. — Есть время до новолуния. Тогда нас обвенчают. Как вождь Светлого клана, я предлагаю устроить пышную свадьбу.

— Нет, — решительно сказала Кэри. — Если уж ты принимаешь решение, когда будет свадьба, то я решаю, какая она будет. Свадьба будет здесь, в лесу. Только ты и я.

— Так, ты согласна! — глаза Николаса засияли. — Птицы — свидетели! Она согласилась стать моей женой!

Пегас доставил правителей обратно в город, и Кэри, глядя на проплывающие облака, чувствовала, как на душе разливается тихая, непривычная радость.

***

Благодаря вернувшейся и усиленной магии, строения восстанавливались с невероятной скоростью. Магия теперь не вредила, а только помогала. Люди перестали замечать и делить друг друга на светлых и тёмных — они просто жили, дружили, строили новое будущее.

Кэри успела до своей свадьбы благословить на брак Элиана с его возлюбленной. Церемония была скромной, но трогательной, и правительница, глядя на их счастливые лица, чувствовала, что мир действительно стал другим.

А потом, в положенный срок, у правителей родились близнецы — девочка и мальчик. Кэри подолгу рассматривала их крошечные запястья, но татуировок на них пока не было. Кто станет следующим правителем, прародители оставили в тайне.

И Кэри, прижимая к груди тёплые, пахнущие молоком тельца, понимала, что это и к лучшему. У детей должно быть мирное детство без груза власти на хрупких плечах.

И пока не пришло их время, она будет оберегать этот мир, за который заплачено такой высокой ценой. Будет любить и растить. И ждать — новых рассветов, новых чудес и той самой, настоящей магии, что живёт не в татуировках и заклинаниях, а в самом сердце.