Судьба Изгнанника. Начало Пути

Глава 1. "Изгнанник Улья"

Тщета... Огромная территория на западе безымянного континента, поражающая своим многообразием растительности и фауны. Помимо множества клювастых тварей, чьи гнёзда можно встретить во многих уголках Тщеты, обитые старыми ветвями и осыпанные дождём, на её просторах можно встретить и одиноких белых горилло, и изредка забредающие стада гарру или диких быков. Часто идущий в Тщете кроваво-красный дождь послужил причиной такого изобилия растительности, буйно растущей и достигающей невероятных размеров благодаря частым осадкам, хотя именно этот красный дождь делал жизнь людей здесь просто невыносимой, разъедая их кожу.

Однако Тщета известна не только растениями и хищниками... Здесь, на берегах океана и кислотных рек, губительных для людей, раскинулись владения загадочных палочковидных гуманоидов с коллективным разумом, именуемых среди людей палочниками или просто жуками. Возглавляемые Королевой, живущей в улье на отдалённом острове к западу от Тщеты, рои живут, работают и торгуют с редкими караванщиками, попутно с этим активно расширяя подконтрольные им территории и возводя новые ульи. Однако, существуют и те, кто теряют связь с Королевой. Эти несчастные рои мучительно умирают или сходят с ума и превращаются в агрессивных туманников, но находятся и те, кто переживают разрыв связи и обретают самосознание.

Это был один из тех обычных дней в Тщете, когда тяжелое небо плотно застилали густые серые тучи, похожие на грязное покрывало, нависающее над землей, готовое выплеснуть наружу потоки кроваво-красного дождя. Этот цвет падал крупными каплями на влажную почву, отражался в лужах и стекал струйками по стволу каждого дерева, создавая иллюзию, будто сама природа рыдает горькими слезами о печальной участи этого унылого края. Воздух пропитывался влажной прохладой, пробирающей до костей, вызывая ощущение постоянной сырости и прохлады. Гигантские деревья, увитые огромными корнями и извивающимися побегами, поднимались высоко вверх, стремясь достать вершины серых облаков. Их листья казались скользкими и маслянистыми, переливались металлическим блеском, точно отполированные драгоценные камни. Но даже эта красота выглядела мрачно и угнетающе под постоянным давлением беспросветного неба.

Для меня, как для роя-принца, день начался несколько позже, чем у трутней рабочих или солдат, которые уже с самого рассвета ходили по улью и наполняли округу гулом, выполняя свои задачи. Трутни-солдаты оберегали улей от опасностей и иногда выходили поохотиться в округе, в то время как трутни-рабочие возводили новые "здания" из смешанной с собственной секрецией грязи и отвечали за немногочисленные фермы, раскинувшиеся на берегу реки. Нам же, принцам, предстояло руководить множеством этих процессов и даже вести торговлю с редкими караванщиками и путешественниками, забредающими в Тщету.

Проснувшись спустя пару часов после восхода солнца, я открыл глаза и сел, опершись на локоть, окидывая своё жилище взглядом. Дом-улей представлял из себя одно большое помещение с двумя входами, в которое могло поместиться как минимум двадцать роев. Посреди комнаты дотлевал небольшой костерок, а на грязевом полу вокруг него лежало девятнадцать спальных мешков, уже аккуратно свёрнутых проснувшимися заранее рабочими. Зевнув и как следует потянувшись, я наконец-то встал с затёртого временем спальника, на котором ещё до меня спал далеко не один трутень, и быстрым шагом направился на выход.

Уже через мгновение моя нога коснулась поверхности деревянных ступеней, ведущих наружу и уже мокрых из-за почти непрекращающегося дождя. Солнце внезапно ударило по глазам, вынуждая инстинктивно зажмуриться. Я невольно отступил назад, услышав голос одного из трутней-рабочих:

— Принц просыпается!

Меня тут же охватило раздражение от постоянной суеты и назойливого шума окружающих. Кто бы вам, людям, не говорил, но даже нам, свободолюбивым принцам, жизнь в улье может встать поперёк горла.

- Мгх... Ещё одно утро, - раздраженно проворчал я самому себе, продолжая спускаться по грубо сколоченной лестнице, служащей крыльцом нашего дома-улья. - Сегодня опять придется заниматься делами рабочих.

Перед глазами предстала привычная картина: впереди ждали очередные заботы и рутинные обязанности. Обычно я проводил дни за прилавком нашего скромного магазинчика, расположенного почти в самом центре поселения, торгуя с редкими путешественниками, но сегодня судьба решила иначе. Мне пришлось заняться руководством группы рабочих-трутней, несмотря на желание остаться подальше от всей этой повседневной суматохи. Увидев кучку лениво толпящихся трутней на краю улья, я решительно подошёл к ним и начал отдавать распоряжения. Пятеро отправились освежёвывать и разделывать огромную тушу клювастой твари, доставленную накануне трутнями-охотниками. Остальные рабочие, коих я насчитал с десяток, получили задание ухаживать за небольшими посадками зеленофруктов, расположенных неподалёку от жилища. Конечно, следовало внимательно наблюдать за ними, чтобы никто не попробовал отведать урожай, не предназначенный для них.

Завершив распределение заданий, мы двинулись к реке, где располагались наши фермерские поля — три небольших участка зелени, совершенно не защищенных даже примитивным забором, где мы выращивали хорошо растущие на почве Тщеты зеленофрукты. Да, все уже давно прекрасно знают, что это не фрукты, а овощи и вовсе они не зелёные, а фиолетовые, но название прижилось. Работники вооружились ветхими инструментами нашего же производства и принялись за дело, издавая привычный гул и стрекот. Я постоял некоторое время, наблюдая за их работой, затем решил присесть на берегу, наслаждаясь успокаивающим звуком течения и живописным видом реки.

Присев на мокрую от недавнего дождя глину и подогнув колени к груди, я подобрал с земли маленький гладкий камень и бросил его в реку, любуясь кругами, расходящимися по воде.

Плюх!

Звук падения камня в реку всегда завораживал меня, даря покой и возможность забыться. Забывая обо всём на свете, я швырял очередной камень, наблюдая, как круги расходятся по воде. Но, бросив очередную гальку, я вдруг почувствовал сильное головокружение и резкое изменение сознания. Голова закружилась, а постоянный внутренний гул, ранее сопровождавший каждый миг моей жизни, стал угасать, освобождая разум от навязанных рамок и ограничений.. Я впервые ощутил некую свободу в собственных движениях и разуме, что сразу вылилось в поток моих мыслей, захлестнувших меня. Впервые осознавая себя отдельно от остальных, теряю контакт с Королевой, становлюсь изгоем.... Эта участь для любого из нас похуже смерти.

Я пытался встать на дрожащие ноги, пытаясь удержать равновесие между действительностью и странным чувством освобождения внутри. Каждое движение отзывалось острой болью, тело казалось чужим и неподконтрольным. Прямая поза была невозможна — головокружение угрожало сбросить меня обратно на землю..

Едва вступив на порог улья, я немедленно оказываюсь объектом пристального внимания сотен пар глаз, превратившихся за считанные секунды из доброжелательных и родных в ледяные и равнодушные. Приветливость исчезает, уступая место недоверию и страху. Уже бывшие друзья смотрят на меня, словно на существо низшего порядка, отвергнутого самим миром.

Окруженный толпой, я ощущаю себя ничтожным, брошенным и чуждым собственному народу. Приятели прошлого мгновенно превратились в врагов, готовые стереть любое воспоминание обо мне. Их дружба стала угрозой, выражение лиц отражает презрение и ненависть.

Всё перевернулось за долю секунды. Изгоним! Моё имя навсегда будет связано с уничижающим прозвищем «Без-улья». Теперь остаётся лишь одна судьба — борьба за выживание в одиночку, вне защиты коллектива.

- Без-улья! - прокричал один из принцев, выглянув из-за двери магазинчика и впившись в меня своими двумя чёрными как смоль глазами.

- Пропащий! Прочь! - подхватили из немалой толпы, собравшейся вокруг меня.

Метаясь от одного края толпы к другому, словно загнанный охотниками дикий гарру, я натыкался только на крики, вопли и на злобные взгляды трутней-солдат, готовых выволочь меня прочь или даже забить на месте. Я был изгнан своими же сородичами, меня заставили бежать прочь, боясь оглядываться и вернуться. И я побежал...

Спасаясь от ненависти и страха, бросаюсь бежать подальше от родного улья. Через некоторое время силы покинули меня и я остановился перед огромным бочкообразным древом, опершись спиной о шершавую кору. Сердце колотилось так, будто сейчас выпрыгнет из груди, а дыхание сбилось. Мысли мои носились в хаосе.

- Как же так... Почему именно я? - обречённо прошептал я, закрыв лицо грязными руками. - Почему меня изгна...

Но мой вопрос прервался громким рыком, эхом прозвучавшим в тревожной тишине леса. Я замер, почувствовав леденящий кровь звук приближающегося зверя. Страх заполнил каждую клеточку моего сознания, делая и без того сбитое дыхание тяжёлым и прерывистым. Осторожно выглянув из-за массивного ствола, я увидел клювастую тварь, неумолимо приближающееся ко мне.

Огромное создание на четырех массивных, похожих на колонны ногах, покрытое крепким бронированным панцирем, ощетинившимся острыми шипами. Длинная шея заканчивалась небольшой головой с мощным, остро заточенным клювом, способным мгновенно разорвать добычу на куски. И оно двигалось ко мне...

Страх сжался в комок в животе, каждая мышца напряглась, ожидая смертельного удара. Живоглот мерно шагал к дереву, мерно вращая головой и оценивая окружающую обстановку. Не дойдя до моего укрытия всего немножко, он остановился, внюхиваясь в воздух и прислушиваясь. Время казалось бесконечно длинным, пока огромный монстр оставался недвижимым.

Зверь стоял так близко ко мне, что я мог разглядеть каждую складку на его плотной коже, каждое движение мощных мышц. Всего в нескольких метрах от моего укрытия он остановился, настороженно поворачивая огромную голову, ловя малейшие звуки, способные раскрыть моё присутствие.

"Ну же, проваливай... Чего ты тут стоишь?!" - раздражённо произнёс я мысленно, но чудовище так и не думало уходить, а лишь продолжало стоять неподвижно, изучая местность.

Неясно, почему живоглот не заметил и не услышал меня, но мне было наплевать на это. Хищник, разочарованно ухнув, развернулся и потопал прочь, в сторону холмов, где, как я успел заметить во время бега, отдыхало стадо диких гарру. Угомонив бешено стучащее сердце, я неспеша поднялся и медленными шажками направился дальше, содрогнувшись от протяжного крика гарров, разрываемых голодным живоглотом.

Прячась в кустах от одиноких горилло или живоглотов, решивших погулять в такую дождливую погоду, и пугаясь каждого громкого звука, я продолжал путь сквозь Тщету. Вскоре гигантских растений на пути стало попадаться всё меньше и меньше, пока предо мной и вовсе не предстали пески с неприветливыми каменными скалами, лишёнными жизни и какой бы то ни было растительности.

Оглянувшись на прощание на зелёные дали Тщеты, делаю первый шаг навстречу неизведанным приключениям и опасности, зная лишь одно: обратного пути нет....

Глава 2. "Среди песков пустыни..."

- Чёртова пустыня! - невольно вырвалось из уст, когда горячий ветер в очередной раз швырнул мне в лицо горсть мелкого песка.

Откашлявшись и прочистив глаза от попавших в них пылинок, я остановился на месте, Еще пара шагов отделяла меня от вершины каменистого выступа, на который я карабкался с таким трудом всего полчаса назад. Когда я сделал осторожный шаг вперёд, передо мной открылся весьма неплохой вид на всю близлежащую округу. Далеко внизу расстилалась картина пустынного мира: хаотично разбросанные каменные глыбы, сухие, покрытые трещинами равнины, тусклые песчаные дюны и редкие сухие растения.

- Ого-го... Вот это высота! — протянул я, взглянув вниз и невольно вздрогнув. Пересилив свой страх сорваться вниз, я присел на край и свесил ноги вниз, желая немного отдохнуть перед тем как продолжить путешествие.

Солнце уже поднялось высоко над горизонтом, вновь наполняя теплом успевшие остыть за ночь воздух и землю. Тёплые лучи не обошли стороной и моё тело, которым успел завладеть ночной холод. Взглянув на чистое голубое небо и немного поразмыслив, я пришёл к выводу, что прошли уже ровно сутки с тех пор, как мои соплеменники прогнали меня прочь из родного улья. День выдался утомительным, полным тревог и отчаяния, бессмысленной ходьбы и постоянного страха за свою жизнь.

Посидев ещё пару минут, наслаждаясь мгновением покоя, я тяжело вздохнул, поднялся на ноги и начал медленно спускаться с холма, который стал моим временным убежищем.

Свой путь я держал к низине, где проходила старая дорога, протоптанная многими поколениями путешественников, караванщиков и солдат, стёршая следы многих ног. Именно за неё и зацепился мой взгляд, пока я был на верхушке холма и рассматривал окрестности. Как раз мне пришли в голову слова одного караванщика, который раз в несколько месяцев захаживал к нам в улей, чтобы закупиться нашими дешёвыми протезами или провиантом на долгую дорогу. Этот человек, обладавший суровым взглядом и морщинистым лицом, рассказывал мне истории о бескрайних пустынях, о долгих переходах через выжженные солнцем и войнами земли. Один из его советов запомнился особенно ярко: "потерявшись однажды в безграничной песчаной пустоши, ищи дорогу — она обязательно выведет к населённому пункту или хотя бы к следующему путнику". Прикрываясь от резких порывов ветра руками, я шёл вперёд, спускаясь всё ниже и ниже, постепенно скрываясь в прохладной тени, отбрасываемой тремя большими холмами.

Через некоторое время я уже ступил на твёрдую поверхность дороги и, осмотревшись по сторонам, решил идти в том направлении, где дорога постепенно уходила куда-то в далёкие зеленеющие холмы. Идти нужно было довольно долго, гораздо дольше, чем казалось на первый взгляд.

Так вот, например, мне пришлось ещё несколько раз подниматься на каменистые холмы из-за постоянно петляющей и занесённой песком дороги.

Солнце неумолимо жгло, раскаляясь воздухом и нагревая песок под моими ногами. От такой жары вскоре у меня начала кружиться голова. Всё вокруг плыло перед глазами, однако, вновь оказавшись на нормальной дороге, я заметил среди песка что-то тёмное, лежащее у самой обочины.

Остановившись и опустив взгляд под ноги, я обнаружил запекшуюся на солнце кровь, оставлявшую короткий кровавый след, ведущий к этому странному предмету.

Подойдя ближе и подняв глаза, я вздрогнул — этот чёрный объект оказался средним по размеру псом, жадно пожирающим кого-то. Почувствовав приближающийся шум моих шагов, животное оглянулось, показывая себя во всей ужасающей красе.

Передо мной стоял огромный чёрный пёс, чья спина и голова покрывались грубыми костяными пластинами. Между его челюстями сверкали огромные острые клыки, с которых обильно стекала алая кровь.

Пёс угрожающе зарычал, стараясь удержать меня подальше от своей добычи.

— Чёртов пёс! — буркнул я, продолжая осторожно обходить его стороной, выставив свою трёхпалую руку перед собой.

Движением осторожных маленьких шажков я медленно отступил назад, едва не потеряв равновесие, натолкнувшись на что-то твёрдое под ногой.

Посмотрев вниз, я увидел небольшую железную палку. Наклонившись и аккуратно подняв её, я понял, что она почти сплошь покрыта ржавчиной и довольно тяжела для моих рук.

— Ну ладно… Теперь у меня есть оружие, значит, с этим животным я уж точно справлюсь, — подумал я, ощутив неожиданную смелость благодаря найденному средству защиты.

Я стал медленно надвигаться на пса, размахивая палкой и угрожающе крича.

Пёс пару раз попытался броситься на меня, но быстро осознал опасность и убежал прочь, жалобно поскуливая и поджимая хвост.

Следя взглядом за убегающим силуэтом собаки, скрывающимся за ближайшим песчаным холмом, я вернулся к телу, которое стало добычей животного. Нависнув над мертвецом, я внимательно рассмотрел его.

Мужчина средних лет, худой и грязный, одетый лишь в жалкие лохмотья. Его одежда сильно повреждена когтями и зубами костепса. Левая рука почти полностью отсутствует, осталась лишь часть предплечья. Шея разорванная, видны глубокие раны от укусов крупного хищника. Лицо выражает мучительную боль и ужас последних мгновений жизни. Тело лежит неподвижно среди песка, придавленное тяжестью смерти.

Бегло пошарив по мертвецу руками, я не нашёл на нём ничего кроме нижнего белья и самих лохмотьев, представляющих собой грязные полоски тканей, тщательно накрученные и завязанные практически на голое тело.

Едва отойдя от тела, собравшись продолжать свой путь, я услышал уже знакомый лай где-то за своей спиной. Зашибись. Ну конечно! Конечно же псина вернулась мстить обидчику да прихватила с собой всю свою блохастую семью! Насчитал не меньше пяти зверюг, с громким лаем выбежавших из-за холма и рванувших в мою сторону.

- Вот ведь чёрт! - воскликнул я, бросившись бежать в сторону ещё одного холма, который я приметил до этого. Высокий такой, с почти что вертикальным подъёмом. Вот уж где, но там они меня не поймают.

Бежал быстро, но всё-таки костепсы крайне лихо сокращали дистанцию между нами. Уже мог слышать их дыхание да злобное гырканье. Казалось, ещё немного и почувствовал бы острые клыки на своей ноге.

Добравшись до спасительного холма, я в два прыжка запрыгнул на один из выступов, что торчали из этой скалы. Для меня, как для роя, не представляло никаких трудностей залезть туда, прыгая по камням, а вот мои преследователи уж точно не сильны в скалолазании. Кстати о них...

Где-то под моим укрытием уже слышался недовольный лай и ворчание стаи, понявшей, что их добыча уж слишком высоко и просто так к ним в пасти не спустится. Не сводя с меня глаз, голодные псы немного побродили вокруг выступа и улеглись в тенёк под камнем, терпеливо выжидая. У них-то времени полно, а меня уже совсем скоро замучает голод.

Немного полежав на камнях и переведя дух, не особо торопясь я принялся карабкаться на следующий выступ. Это было не слишком трудно, знай только держись своей трёхпалой рукой покрепче да ставь ногу. Не представляю даже, как бы люди лезли по этим камешкам наверх. Занимаясь этим альпинизмом без страховки, я совершенно позабыл о голодной своре собак подо мной, а зря...

Заметив мои телодвижения и получив по своим мохнатым головам мелкими камнями, сорвавшимися из-под моих рук и ног, псы повскакивали со своих мест и злобно залаяли на меня. И что было ещё хуже, один из особо матёрых хищников с третьей попытки запрыгнул на каменный выступ, который я совсем недавно покинул. Вот ведь я влип!

- Да чтобы тобой живоглоты подавились, тварь! А ну, пшёл отсюда! - отмахиваясь ногой, прикрикнул я.

Ожидаемо, мои слова не возымели никакого эффекта и пёс продолжил лезть в лез за мной, так и норовя укусить меня за ногу. Я даже попытался сбить преследователя вниз, сбрасывая на него разные камни, но безуспешно. Камни ударялись об его костяные наросты и отскакивали в сторону, лишь зля костепса.

Взобравшись на плоский участок выступа, я, не теряя ни секунды, вскочил на ноги и схватился за железную дубинку, которую закинул наверх ещё перед подъёмом, чтобы не мешалась. А сделал я это не зря. Едва я взялся за оружие и встал в подобие боевой стойки, следом за мной запрыгнул мой преследователя. Убегать смысла не было, а потому пришлось вступить в бой. Жаль. Хотелось бы разойтись с этой стаей миром.

Пёс зарычал и бросился в мою сторону. Он явно намеревался оттяпать мне пару конечностей. Ну уж нет, гадёныш, они мне и самому нужны. Как только хищник приблизился, я ударил палкой наотмашь и, что удивительно, попал. Один крепкий удар железной палкой по морде сразу же поумерил пыл псины. Костепёс бросился вперёд и сомкнул челюсти на моей ноге, намереваясь перекусить её или уронить меня наземь. Оба варианта меня не очень радовали, если честно. Пёс начал мотать моей ногой в разные стороны и вскоре я потерял равновесие. Всё-таки падать на голые камни - это очень больно.

- Грёбаный пёс!

Отлежаться мне не дали, а потому пришлось быстро приподняться на локтях и сразу же ударить перед собой арматуриной. Костепёс отскочил в сторону, вновь получив по морде. Уже учусь, ха.

Пёс, пропустив уже два моих удара по морде, резко скакнул на меня и попытался вцепиться клыками в горло. Умирать в мои планы не входило. Быстро выставив перед собой оружие, я спас себя от гибели. Костепёс вцепился в палку зубами, начав вырывать её из моих рук. Поборовшись немного, я вдруг понял кое-что важное... Я же на долбаной высоте! Да, шек возьми, сейчас я научу этого блохастого урода летать!

Крепко удерживая палку в зубах тварюги одной рукой, второй рукой я схватил пса за шкирку и резко потянул его влево, начав толкать от себя дубинку. Под конец я уже просто упёрся ему в грудную клетку ногами и быстро разжал их, отправив пса в полёт. Увы, очень скоропостижный и с моим единственным оружием. Ну и ладно, эта ржавая дубинка не была столь уж ценной. Прислушавшись, я услышал три отчётливых удара мохнатой визжащей туши об камни и хруст ломающихся костей. Земля ему местным бетоном.

Перевернувшись на бок и немного свесившись с края выступа, я увидел чёрную точку где-то внизу. Хорошо так приземлился костепёс, прямо таки в лепёшку. Вся остальная стая ходила вокруг него и жалобно скулила.

Проследив за тем, чтобы пёс вдруг не поднялся и не полез брать реванш, я вновь встал на ноги и принялся покорять суровые вершины. Десяток минут напряжённого альпинизма и вот она верхушка холма. Такая же лысая и пустая, как и большая часть пустыни до этого, но зато обзор открывался очень даже хороший. Песок, камни, ветер и пылевые выхри, поднятые им... Ну, хотя бы до тех холмов с зелёной травой не так далеко осталось, практически рукой подать и ещё километра два пройти пешочком.

Немного посидев, переводя дух, я вновь подошёл к краю холма и взглянул вниз. Где-то вдали чернели четыре точки, удаляясь прочь от дороги, а прямо под моим убежищем... Что это? Целая кучка костей. М-да, быстро они перестали скорбеть и начисто обглодали своего вожака. Ну хотя бы наелись и рванули прочь, хоть на этом им огромное спасибо.

Спуститься без происшествий также не удалось. Выступ обвалился прямо подо мной и я сорвался вниз. Благо, было хотя бы не высоко и я отделался парочкой ушибов и лёгким испугом, как сказали бы люди. Встал, отряхнулся и продолжил свой путь к зеленеющим холмам. Ведь если они зеленеют, то там есть вода, а это значит, что там рядом есть какое-нибудь селение.

Шёл долго, стараясь придерживаться старой дороги, но уже через пару часов усердной ходьбы я добрался до места назначения - высокого холма, переходящего почти что в плоскую гору и покрытого мелкой зелёной травой. Это очень редкое явление на континенте, стоит сказать. Дорога, петля, уходила куда-то дальше, к вершине этой возвышенность. Я решил определённо точно сходить туда, но только после того как утолю жажду, уже порядком измучавшую меня. Прислушавшись, помимо завывания ветра, я сумел услышать едва уловимое журчанье воды. Подойдя к краю холма, оканчивающимся резким обрывом, я увидел пред собой внушительным размеров каньон. Красиво, конечно, но я сюда не любоваться пришёл. Приглядевшись, я увидел на самом дне каньона мелкую синюю полоску, часто петляющую. Вода! Осталось только спуститься вниз и не свернуть себе шею на этих скалах.

А со спуском мне помогла еле заметная тропка, идущая вниз по склону. Конечно, она ненадёжна и с неё можно легко сорваться вниз, просто не удержав равновесие или поставив ногу не туда, но даже такая дорога была настоящим подарком.

Почти бегом спустившись вниз, я кинулся к воде. Увы, но вместо реки, как у нас в Тщете, я увидел лишь небольшой ручеёк. Негусто, но и на том спасибо. Забежав на берег ручья, сразу же упал на колени и начал жадно хлебать воду, черпая её руками. Поднял всю грязь со дна, но зато напился вдоволь.

Утолив жажду, я присел на землю и окинул округу взглядом. Через каньон шла ещё одна дорога, едва отличимая от обычной земли под ногами, настолько тут всё высохло на солнце. Но поход через весь каньон меня мало интересовал, уж слишком мне хотелось узнать, что же находится там, на вершине этой горы, куда шла тропа.

Эх, сидел бы ещё хоть целую вечность, но надо идти. Не хочу же я подохнуть от голода, верно? Встав на ноги, я за пять минут снова поднялся по горной тропке и продолжил путь по старой доброй дороге. Она проходила через небольшое "ущелье", над которым нависли две части горы, образуя заветный и очень прохладный тенёк. Чем выше я поднимался по горе, тем отчётливее мне виднелся какой-то тёмный объект на самой вершине.

- Эй, так это же стена, - воскликнул я, подойдя ещё поближе и рассмотрев укрепление.

Высокая стена, сделанная из крупных камней и местного аналога бетона, который так взлюбился всем, кроме роев. Что стоит отметить, так это то, что вся нижняя часть стены была покрыта какими-то трещинами и следами от лезвий, а, ну а ещё всякими похабными надписями и изображениями.

- Твёрда-а-ая, - протянул я, постучав по укреплению кулаком. - Неужели я добрался до поселения?

Повертев головой, заметил чуть дальше старые ворота с поднятой железной решёткой. Пройдя вдоль стен прямо к ним, я смело шагнул в неизвестный мне город...

Глава 3. "Руины Хаба"

Железная решётка была поднята в башню над городскими воротами. Ещё проходя под ней, я заметил сколько ржавчины и прочих повреждений было на решётке. Несколько штырей и вовсе погнуты, а всю эту картину украшает серьёзная вмятина по центру, как будто бы в ворота врезался бык. Стальной такой бык, ага.

Переступив за ворота и спустившись по грубым каменным ступеням, я оказался в городе. Вернее, в том, что от него осталось, ведь это был уже не город, а сплошные руины. Каменные дома, нагроможденные едва-ли не друг на друга, неприветливо глядели на меня обваленные стенами и упавшими крышами. Кривые улицы завалены мусором, песком и крупными обломками зданий. Ветер поднимал песчинки и гонял их по улицам, завывая в руинах. Над всей этой разрухой возвышалась высокая башня, построенная на самой высокой скале в городе. Её чёрные пустые бойницы тяжело смотрели на меня.

Тут же вой ветра прервал протяжный и мерзкий скрип металла. Я поднял голову. Источником шума были лопасти одного из ветряков, медленно прокрутившиеся из-за порыва ветра. Всего ветряков было три штуки, но в рабочем состоянии был только один. Два других были похожи на соломинку, согнутую пополам, и отбрасывали тень на несколько разрушенных домов.

Вокруг двигались люди. Оборванцы с пустыми взглядами шаркали по пыли, игнорируя и разруху, и друг друга, и меня. Одетые в грязные обноски, они бесцельно шатались по улицам, лишь изредка шепча ругательства, когда попадали в маленькую пылевую бурю, поднимаемую ветром.

— И это город людей? — как-то даже разочарованно произнёс я сам себе, когда полностью осознал увиденное. — Какое же это всё жалкое зрелище...

Я слышал от караванщиков истории о величественных городах, построенных людьми. С крепкими домами, способными сдержать суровый ветер и песок, и с высокими стенами, защищавшими жителей от напастей жестокого мира. Это не очень вязалось с той картиной, которую сейчас наблюдал я. Вот прям вообще.

Поглазев на руины ещё немного и почувствовав боль в животе, я выдвинулся к небольшому, но крепкому дому, совсем недалеко от вторых городских ворот. Дорога, ведущая к этому зданию, была более-менее расчищена от мусора, так что, должно быть, это место очень важное для местных, которые не способны даже свои халупы прибрать.

Подойдя поближе, я сумел разглядеть здание получше. Это было небольшое одноэтажное строение с плоской крышей, на которой я успел заметить какие-то металлические бочки и полотно тканевого навеса (неужели кто-то додумался спать там, наверху?). Два маленьких узких окна были расположены почти под крышей, видимо, чтобы просто впускать немного свежего воздуха и света. Ржавая железная дверь была открыта и позволяла всем желающим войти в это тёмное, зияющее прохладой место. Но кое-что совсем не вязалось с этой разрухой... Светящаяся, мать её, лампочками вывеска, висящая на стене и изображающая те заветные три буквы, которые мог прочитать любой, даже самый тупой и безграмотный, житель этого континента — «БАР».

«Быть может, меня тут покормят?» — пронеслась у меня в голове мысль, но тут же её сменила другая. — «Наивный... Кому я тут нужен-то? Без Улья и собратьев. Потерянный!»

Отогнав плохие мысли, которые так непривычно роились в моей голове, я шагнул в тёмный дверной проём, чтобы поскорее войти в прохладу и осмотреться.

Внутри здания действительно было прохладно, хоть и темновато. После яркого света солнца на улице мне пришлось некоторое время постоять и привыкнуть к сменившейся яркости. Когда нормальное зрение вернулось ко мне, я начал оглядываться по сторонам, жадно впитывая информацию.

Мои предположения оказались верными, и это действительно оказался бар (вот ведь неожиданность). Четыре больших круглых стола, возле них грубые табуретки и ящички; чуть поодаль, у дальней стены, стояли две длинные лавки, а у стены справа от входа — не менее длинный прилавок. В общем, богатое на мебель местечко: тут и столы, и табуреты, и стеллажи, и даже добротный прилавок. Вот только всё пропитано отвратным запахом чего-то горького и резкого (алкоголь, видимо), сразу ударившим мне в голову. Народу тут было не меньше. За большим столом, стоящим около лестницы, сидела группа из пяти бравого вида воинов в тяжеленных доспехах. Они негромко переговаривались друг с другом и пили что-то тёмное из глиняных стаканчиков. За соседним столом сидели трое человек в лохмотьях и ели, судя по запаху, вяленое мясо. За прилавком стоял лысый мужичок-зеленоземец, одетый в невзрачную куртку из выцветшей светло-коричневой ткани и обладающий пышной бородой.

«Людей мало... Все тихие... Шума нет... Как же тяжело», — снова появилась мысль, которую я уже и не стал отгонять.

Мужик за стойкой заметил меня и помахал рукой, подзывая меня к себе. Немного потупив, я подошёл к прилавку.

— Хэй! Добро пожаловать в моё скромное заведение. Нечасто тут можно встретить роев, а уж тем более принцев, — начал разговор мужик, добродушно улыбаясь и оглядывая меня с ног до головы. — Я тут бармен, можешь называть меня Джот. А тебя как звать, ваше величество?

— Я? Моё имя? Я... У меня нет... — начал мямлить я, неуверенно косясь по сторонам. Вопрос этого лысого хрена поставил меня в тупик. В очень сложный тупик. — Я... Ямзду! Меня зовут Ямзду, — выпалил наконец я, вспомнив кличку любимого гарру того караванщика, с которым я сумел подружиться за время жизни в Улье.

— Ямзду, значит? Ну, будем знакомы, — хмыкнул Джот, протирая стойку тряпкой. — Голодный, а? Чего один шатаешься-то, без своего каравана из Улья и своры телохранителей? Изгнали тебя, что ли?

— Изгнали. Да... — односложно ответил я, с грустью скользнув взглядом по мужчине передо мной. — Голодный? Я очень есть хочу. Дай, пожалуйста, хоть чего-нибудь.

— Дать? Пфф! За просто так я едой разбрасываться не собираюсь, с ней и без того постоянно напряжёнка, — услышал я в ответ на свою жалобную просьбу. — Хочешь есть — заработай катов и купи.

— А... А как я их тут заработаю? — спросил я, сглотнув и сжав пальцы на краю прилавка. Почему-то я был уверен, что этот добрый мужик мне поможет.

— А мне-то какое дело? Убей кого-нибудь, укради, найди, выиграй... Мне плевать, откуда ты деньги взял, мне главное — их наличие, — сказал бармен, фыркнув и посмотрев на меня уже без прежней доброты. — Всё, жук, иди давай отсюда, не мозоль глаза.

Тяжело вздохнув, я развернулся и быстрым шагом добрался до двери, тут же нырнув в проём и снова вернувшись на улицу.

— Каты... И как я их заработаю-то? — прошептал я сам себе, с досадой пнув камешек. — Жлоб бородатый!

В этот же момент я краем глаза увидел движение у развалины дома на другой стороне улицы, а слух уловил тупое гоготание и звук удара, словно что-то твёрдое врезалось в мягкое. Подойдя поближе, я увидел, что возле стены этих руин стояло четверо человек: один местный оборванец в лохмотьях и трое мерзкого вида мужчин в шипастых железных шлемах и грубом подобии доспехов на теле, с защитными юбками из латных обносков и тряпья.

— Ты меня не беси, сучара! Где ты деньги спрятал? Говори, мля, или я тебе сейчас ноги переломаю! — угрожал самый главный из этой троицы, толкая оборванца в грудь, из-за чего зажатый ударился спиной о стену дома и простонал.

— Я... Нет у меня денег! Не трогайте меня! Я платил вам на прошлой неделе! — кричал оборванец, сжимаясь и прикрываясь руками, словно это могло спасти его от ударов этих гогочущих головорезов.

Тут же главарь шайки с силой врезал оборванцу кулаком в живот, а его два товарища снова заржали на всю улицу. Наклонившись к упавшему мужчине, главарь продолжил свой разговор о каких-то деньгах.

— Слушай меня внимательно, обсос, если я завтра вечером не увижу у себя сотню катов, то я сам приду и тебе кишки наружу выпущу. Ты меня понял? — грубо произнёс главарь, а после пихнул корчащегося от боли оборванца в плечо.

— С-сотню? Н-но ведь на п-прошлой неделе было всего пятьдесят катов! — заикаясь, отозвался избитый.

— Почему сотня? Потому что вовремя платить надо, чтобы проценты не капали, — ответил бандит, фыркнув и снова толкнув лежачего оборванца. — Пошли отсюда, пацаны, хватит с него.

Вскоре ржущая троица скрылась в лабиринте улочек города, оставив избитого мужчину рыдать на земле. Пересилив страх от увиденного, я приблизился к оборванцу и осторожно потряс его за плечо, сев на корточки рядом с ним. Мужчина выглядел и правда не очень хорошо: рассечённая бровь, разбитая губа, синяки на плече, которые проглядывались через дырявую ткань — всё это говорило о том, что он связался не с теми людьми.

— Н-не трогай м-меня... Я з-заплачу, только не б-бейте больше, — шептал оборванец, низко опустив голову и дрожа всем телом.

— Эй? Кто это такие были? Что они от тебя хотели? — спросил я, всё ещё не понимая всей ситуации и очень желая в ней разобраться хоть немного. — Если тебя это успокоит, то я не с ними.

— П-правда? — спросил оборванец, а после поднял взгляд на меня. Когда он увидел перед собой не бандита в шипастом шлеме, а голого роя, в его глазах прочиталось лёгкое облегчение. — Это пыльные бандиты. Они всех тут кошмарят... Требуют, чтобы им платили, якобы за «защиту». Хотя они вообще никого не защищают!

— Пыльные бандиты? А почему их никто не прогонит, если они всем мешают? — слегка наивно спросил я, взглянув в серые глаза мужчины.

— Прогнать? Так некому их прогнать, жук. Если бы был кто-то, кто мог бы прогнать этих уродов, то мы бы не были в такой заднице, — ответил он мне, как-то по-грустному усмехнувшись. — Ну вот как этот город даже имперцы бросили, так бандиты сюда и повадились ходить. Поди ещё и логово себе тут где-то обустроили, сволочи.

«М-да, в этих руинах жить ещё труднее, чем я думал. Бандиты... И Имперцы какие-то... Почему они покинули эти места? Так много вопросов», — подумал я, медленно поднявшись с пыльной дороги и направившись в сторону ближайшего разрушенного дома, оставив собеседника позади.

Дом этот представлял из себя странное зрелище — крыша давным-давно обвалилась, ровно как и часть стен, но зато теперь нынешние жильцы натянули подобие небольшого тента, чтобы хоть что-то в руинах немного скрывало их от палящего солнца. Поднявшись по старым каменным ступеням, я заглянул внутрь и тут же приметил большое количество пустых бутылок, банок и глиняных чашек, валяющихся на полу вместе с обломками стен и прочим хламом. Под тентом валялось несколько спальников, а посреди помещения под открытым небом стояло кострище, недавно прогоревшее до конца.

Немного подумав и вспомнив слова Джота, я начал собирать пустые бутылки и банки. Для меня было странно заниматься таким низшим делом, но что не сделаешь ради выживания и возможности поесть, ведь голод то и дело постоянно давал о себе знать болью в желудке. Взяв в охапку две банки и три бутылки, я, чертыхаясь, направился обратно в бар, чтобы сдать их и получить заветные каты.

Путь до бара прошёл быстро и без событий, да я и не смотрел особо по сторонам, погрузившись в раздумия о том, сколько я получу этих деревянных монет и что я смогу на них купить.

— О, уже вернулся, Ямзду? И не с пустыми руками, как я погляжу, — усмехнувшись в усы, произнёс Джот, глядя на хлам, который я принёс. — Три бутылки, две банки из-под грога... Дам сорок катов за них. Или предпочтёшь сразу едой?

— Я? Да, едой, хоть какой-нибудь, — ответил я, с надеждой посмотрев в глаза человека и сглотнув.

Ждать пришлось недолго, и уже через три минуты я сидел за дальним столом и с жадностью ел кусок вяленого мяса, который удалось получить за сданные ёмкости.

«Ну, хоть что-то... Теперь я не умру с голода. Надеюсь», — подумал я, облизывая пальцы и откинувшись спиной на холодную каменную стену. — «Но что же мне делать теперь?»

За такими мыслями я провёл ещё некоторое время, прежде чем задремал, сложив руки на столешнице и положив на них голову.