Судьба без ошибки

Глава 1. Нескучная зима

Суровыми русскими зимами Даше не раз приходилось мёрзнуть, выбираясь из тёплой квартиры зимой на улицу, и ругать мороз и снежные заносы, но что она никогда не думала – как будет по этим морозам скучать.

Сейчас было стойкое ощущение, что на Саверне зима наступала не как сезон, а как некое сумрачное настроение – период, сотканный из тумана, мха и постоянных, настойчивых капель воды, стекающих с каждой иголки и веточки. Промозглая сырость по утрам, когда воздух ещё холоден, но не настолько, чтобы капли замёрзли и стали снегом, обязательный туман, что движется меж стволами деревьев медленными призрачными пластами, стирая границу между ближним и дальним… А стоит подняться солнцу, как туман истончается, превращаясь в пар, небо заполняет мягкое серое свечение, сияние без видимого источника, проникающее сквозь низкое облачное одеяло свинцовло-серого цвета.

Вроде и не настоящая зима, особенно по меркам коренной сибирячки, но всё равно – противное и неприятное время. Идёшь через лес – то моросит неприятный дождик, то порывы ветра колышут верхушки деревьев, да так, что за шиворот каскадом обрушивается ливень холодных тяжёлых капель. А что самое неприятное – день, тусклый с утра, дальше ничуть не становился светлее. Около четырёх часов дня он просто начинает вновь растворяться в тумане, из которого появился, а серый цвет понемногу превращается в угольный, мокрые стволы один за другим исчезают в безмолвном поглощающем мраке ночи… Хоть не вылезай весь день из постели или вообще не выходи из дома.

Наверное, лишь железнодорожная станция и связанные с ней дела заставляли Дашу все эти зимние недели вставать и выбираться из дома. А ещё её мучила совесть, поскольку Алис, будучи просто образцовой горничной, очень серьёзно относилась к своим обязанностям. И если хозяйка не приходила завтракать на станцию, Алис несла еду, пока та не остыла, к Даше домой и сервировала там – а ради этого вставала ни свет ни заря. И ведь нельзя сказать «не надо» – не поймёт ни она, ни остальные, в конце концов, это её прямые обязанности. Так что по мере возможности Даша всё же вставала пораньше и шла к станции. Тем более – ей нравилось смотреть на работу железной дороги.

Даша как раз вышла к станции, когда раздался долгий протяжный гудок – машинист извещал станционную команду о прибытии тяжёлого состава. Рельсы задрожали от вибрации многотонной стальной махины, из-за леса показался поезд, выбрасывая из паровозной трубы клубы плотного антрацитово-чёрного дыма и неся с собой на станцию шлейф тепла, запах разогретого масла, прогоревшего угля и пара.

Поезда теперь ходили не случайно, об их прибытии сообщали заранее, так что на восстановленном перроне обычно уже собиралась небольшая толпа. Паровоз, гулко вздыхая и оставляя за собой шлейф из пара, бежал мимо платформы, дышла, описывая круги, поблёскивали маслом, колёса с визгом скрежетали по стали рельсов, и наконец с громким протяжным вздохом тормозов весь поезд содрогнулся, дёрнулся и замер.

Тут же всё пришло в движение. Вдоль поезда пошла путевая бригада, но командовал ей сегодня не Алин. Если в первые дни парни радовались, когда в день приходил хотя бы один поезд, то сейчас каждый день приходило не меньше десяти-двенадцати составов, а в иные дни даже полтора десятка. В итоге Даша поговорила с Алином, тот пообщался со своими ребятами, и все дружно решили, что всех денег не заработаешь, а халтурить при проверке, если бригада устала, никак нельзя. Нужна вторая бригада. Тем более, среди поселковой молодёжи работать на железной дороге захотели многие – и престижно, и выгодно, а потому в кандидатах как среди людей, так и среди нелюдей недостатка не было.

Впрочем, остальные присутствующие ждали поезда тоже не просто так. Станционная бригада уже отцепляла два вагона, которые пойдут на разгрузку. Маленький маневровый паровозик, за бесценок купленный по случаю, уже волок на их место три других, загруженных пиломатериалами, железными чушками и всякой всячиной. А ещё от дороги, которую не просто проложили напрямую через лес, но даже отсыпали щебёнкой, уже подъехали несколько упряжек, запряжённых лошадьми – затем они замерли вдоль поезда, пар от дыхания, словно туман, пластами висел в холодном воздухе. А люди и нелюди, скинув плотные зимние куртки, суетились как муравьи с мешками и ящиками в руках, торопливо ведя погрузку и выгрузку тех вагонов, где были арендованы транспортные места – если партия была не самый большой, а заказ отправлялся сквозь несколько порталов, проще было сразу закинуть его в нужный транзитный вагон.

Вдоль царившей суеты с пачкой бумаг в руках бегал долговязый парень, постоянно чего-то показывая то сопровождавшим поезд кондукторам, то местным. Парня рекомендовал сам губернатор, и Даша согласилась, так что отныне тот на полставки работал в губернаторской канцелярии, а на полставки – станционным агентом.

Раньше Даша и не представляла, какую прорву документов приходится заполнять для обычной перевозки каких-нибудь бочек с мёдом или солёной рыбой. Вроде договорился насчёт цены – загружай и вези. Оказалось – ничуть нет, а оформление через губернатора пошлин и лицензий – лишь половина дела. Уже на станции нужно заполнить и согласовать стандартную форму заказа на доставку, с учётом типа груза, количества, общего веса и пункта назначения убедиться, что железная дорога действительно обслуживает пункт назначения, и подобрать на проходящем поезде вагон соответствующего типа. Ну а на погрузке и разгрузке уже станционный агент сверял контрольный лист и вместе с кондукторами проверял и ставил подписи в контрольной ведомости, учитывавшей, что и куда погружено и откуда и сколько разгружено.

Дашу уже заранее мутило оттого, что потом именно ей эти их каракули разбирать. Станционного клерка пока не было, так что она взяла на себя его работу, в том числе и ради того, чтобы не ощущать себя бездельницей… Хотя иногда и хотелось послать всё подальше, раз по пять внося одно и то же в разные бумажки. Но порядок есть порядок, начиная с того, что каждый договор на доставку и накладная обязательно должны иметь копию в архиве станции, и заканчивая тем, что в специальную книгу отдельно вносились данные с контрольного листа, чтобы можно было в любой момент для любой посылки найти номер накладной, номер вагона и дату отправки, а потом отследить, где сейчас находится груз. И это у них ещё простая транзитная станция, а не узловая, когда приходится отслеживать ещё и то, куда и какой вагон надо отцепить, прицепить и по какой ветке отправить.

– Доброго утра, госпожа Англинова, – оторвал Дашу от размышлений голос сержанта Гельмута. Форму, которую пошили для торжественного приёма комиссии, он, естественно, в будние дни не носил, но большая медная сержантская бляха на куртке блестела, добросовестно начищенная мелом. Сейчас он неторопливо шёл вдоль поезда, осматривая вагоны. – Тихо стало в последнее время, даже ловить некого.

– Но согласитесь, это приятно, – невольно улыбнулась девушка.

– Это да, – весело согласился полицейский. – Хотя как Удо приедет – расстроится, ему народ остро нужен.

– Ничего, мы ему уже обеспечили, на год вперёд хватит. Вон, смотрю, Байер вместе с Удо в нынешней отгрузке чуть ли не полвагона загрузили…

– Так медь пошла. Они жилу давно нашли, причём богатую, её и до войны-то почти не тронули. Ну кому тут медь была нужна? А сейчас, смотрю, вовсю развернулись, особенно когда работники появились.

Даша кивнула, при этом сама до сих пор себе удивляясь. Раньше пожалела бы бродяг, а сейчас…

Нелегальные пассажиры на грузовых поездах оказались вечной проблемой. И ничуть не потому, что жалко было их на халяву подвезти, нет – но они пытались воровать товар из вагонов, могли что-то попортить, прячась от кондукторов, а иногда, загнанные в угол, и нападали на железнодорожников. Остров Мангейм, который стал следующей крупной остановкой, находился сильно южнее, там было тепло – и с началом зимы бродяги вовсю начали осваивать идущие туда составы. И очень быстро, как им показалось, нашли удобный маршрут. Это вам не Мелен, где поезда проходят целых три станции, на каждой из которых могут поймать и засадить в тюрьму. А тут надо всего лишь проскочить Саверн…

Даша хорошо помнила, как они поймали двух первых «зайцев» – она как раз в тот день была на станции, а ещё в тот день была на редкость промозглая и мерзкая погода с противным моросящим дождём. Очередной паровоз встал на бункеровку, и вдоль поезда двинулся, простукивая буксы, Алин со своими ребятами. Двое кондукторов с перепачканными угольной пылью лицами вместе с Корнелиусом шли по противоположной стороне поезда, вглядываясь в тёмные промежутки меж вагонами. Они заранее сообщили, что перед самым порталом им показалось, что кого-то видели на крыше.

Первым звук услышал Корнелиус, а может, сработало чутьё старого охотника. Он поднял руку, затем жестом показал на один из вагонов с низкими бортами, наполовину загруженный каким-то железным ломом, от которого по сырости во все стороны исходил запах влажной ржавчины и старой смазки: Мангейм остров был широкий, но низинный, а потому остро нуждается в любом железе, включая металлолом. Один из кондукторов забрался на боковую лестницу вагона, заглянул внутрь и равнодушно сказал:

– Вылезай. Попался.

Груда хлама сдвинулась, и оттуда с трудом вылез паренёк не сильно старше Алина, хотя точно сказать было трудно: лицо измождено и почернело от сажи, глаза под низко надвинутой кепкой смотрят тускло и затравленно. Одежда – изодранное пальто, причём на несколько размеров больше, чем нужно, брюки, перетянутые на коленях бечёвкой, и пара разбитых ботинок задубели от жира и дорожной грязи. Губы потрескались и кровоточат, по телу видна заметная дрожь – явно не столько от страха, сколько от пронизывающих до костей холода и сырости.

Кондуктор смотрел на «зайца» без жалости – он видел сотни подобных безбилетных пассажиров: иногда тех, кто остался без работы, но гораздо чаще пьяниц, воришек или просто сломленных жизнью людей, которые перемещаются туда, куда их несёт течение. Этот, по мнению кондуктора, был явным новичком, который ещё не научился дорожным премудростям – как ездить на поездах без билета, как пытаться подкупить сопровождающих, как спрыгнуть и раствориться в темноте раньше, чем поезд остановится на станции, а потом также незаметно забраться обратно...

– Спускайся.

А вот Корнелиусу, судя по всему, явно стало жалко парня:

– Как тебя зовут, сынок?

– Герд, – голос безбилетника был хриплым и неуверенным, словно он молчал не один день.

– И куда ты собрался?

– На Мангейм. Там тепло, – «заяц» сглотнул, – и можно заработать. А не как у нас на ферме… там совсем плохо.

– Забирайте его, – торопливо сказал кондуктор, явно опасаясь, что парня ещё ему же и навяжут как арестанта для доставки в тюрьму. – Раз вы тут полиция.

– Заберу. Герд, бегать не будешь? Обещаю, тебя накормят, – спокойно сказал Корнелиус.

При словах о еде парень встрепенулся и кивнул. Корнелиус махнул одному из кондукторов и указал на барак, переоборудованный под здание полиции, где организовали несколько комнат-камер с запорами:

– Отведи его, а? А мы ещё пройдёмся. Не мог этот доходяга по крыше скакать… Мне кажется, тут кто-то ещё есть.

Даша смотрела издали, но не вмешивалась: негоже лезть в дела начальника полиции, которого сама же и пригласила командовать. Да и тоже стало жаль паренька, а от одного обеда, в конце концов, станция не разорится.

Тем временем Корнелиус вместе со вторым кондуктором пошёл дальше, и тут у второго бродяги, видимо, не хватило выдержки. Этот был совсем другим – костлявый мужчина в задрипанном пальто, распахнутом на голой впалой груди, из-под мятой фетровой шляпы виднелось чумазое лицо с недельной щетиной и свисала копна спутанных волос непонятного цвета. Бродяга спрыгнул на насыпь, подтянул свои рваные брюки и ухмыльнулся:

– Чё, арест? А попробуй, – он сделал неприличный жест и рванул, но не в сторону города, а вдоль железной дороги.

Ненадолго. Свистнуло бола, и верёвка со свинцовыми шариками-утяжелителями на концах спутала беглецу ноги.

– И не таких ловил, – хмыкнул Корнелиус. Явно в отместку за неприличный жест он сначала легонько пнул беглеца в бок, и лишь потом поднял его со словами: – В следующий раз сначала немного попинаю сапогами. Глядишь, научишься думать, прежде чем хамить…

– Я… я буду жаловаться! На жестокое обращение!

– Жалуйся. Можешь сразу мне. Я начальник полиции станции.

Бродяга, явно опытный, ещё пытался храбриться:

– Всё равно сбегу.

– И сбежит, – подтвердил кондуктор. – Знаю таких. Сам сколько раз сдавал…

– У меня не сбежит, – хмыкнул Корнелиус. – Я по молодости за такие жесты в мой адрес просто вешал на соседней осине, – бродяга при этих словах вздрогнул, похоже, внезапно понял – этот немолодой уже мужик явно не шутит. – Но я нынче добрый, да и не положено. К тому же в этом году вверх по реке лодки ходят ещё, железо сплавляют. Ну вот у меня там знакомый как раз говорил, что ему рабочие руки нужны. Я думал ему того паренька отправить, пропадёт ведь. Ну и этого заодно. Удо таких умеет заставлять работать. Так что не переживайте, вы его теперь долго не увидите…

Под вопли: «вы не имеете права!» – бродягу и в самом деле заперли, с тем чтобы потом отправить в шахты. Как объяснял Корнелиус, никакого рабства там нет и в помине, и если отработаешь – получишь ту же долю, что и остальные. А вот если не захочешь работать, то тебя не будут и кормить, а просто выгонят пропадать в тайге. С точки зрения местных – всё по-честному. Пропадать бродяги обычно не хотели, а глава общины шахтёров только благодарил за рабочие руки и говорил, что готов забрать любое количество работников. Заодно, как потом узнала Даша, ей и полицейским полагалась оплата за каждого полученного работника – оказывается, был тут и такой неписанный закон. Так что подчинённые Корнелиуса развернулись вовсю…

Кондукторы по просьбе станционной полиции перед развилкой на Саверн специально перестали напрягаться в поиске бродяг, ну а уж тут опытные охотники, да при поддержке местных, не пожелавших упустить бесплатное развлечение в виде охоты на «зайцев», потоком отправляли безбилетных пассажиров работать в горы. Продолжалось это пару месяцев, а потом то ли кондукторы проболтались, то ли бродяги прознали, что ехать через Саверн – билет в один конец, но поездов в эту сторону стали избегать как чёрт ладана.

Тем временем полицейский вздохнул и с огорчением повторил:

– Эх, похоже, и в самом деле никого. А жаль. Но я, пожалуй, ещё разок пройдусь вдоль состава. А вдруг?

И неторопливо зашагал. Даша проводила его взглядом, а потом в животе заурчало, и все мысли, кроме таковых о завтраке, были забыты. Пусть даже её до сих пор иногда брала оторопь, как всё поменялось, и насколько быстро. Меньше года назад она не то что не представляла, что у неё будет персональный столик в ресторане – она и про то, что станет хозяйкой железнодорожной станции, не подозревала. Но, похоже, у Саверна и в самом деле была какая-то особая внутренняя магия. Настолько стремительно летели события с того момента, как она приняла патент именно на эту станцию…

И дело не только в том, насколько быстро они смогли всё отстроить и запустить. Ещё когда в столице они только строили планы втроём, то рассчитывали – вот понемногу пойдут поезда, там и местные оценят, ну а через годик… Но стоило прийти на станцию первому поезду, как всё остальное понеслось бешеным галопом.

Первыми оказались братья Драпо – те самые, чей пьяный дебош и стал формальным поводом к тому, чтобы губернатор подписал бумаги о создании полиции. Оказалось, что молодые парни умеют не только пить и буянить, но и имеют редкое сочетание холодного расчёта и рискованного азарта. Они не стали дожидаться ежегодного приезда банковского вагона, а договорились с очередной бригадой о проезде до острова Туле. При этом намытое в горах золото сначала официально зарегистрировали у губернатора со всеми положенными пошлинами, а затем задекларировали на станции для провоза. Над ними поначалу смеялись: мол, дурни, всё лето горбатились, а теперь спускать часть добытого на воздух, на какие-то налоги, пошлины и регистрацию… Братья молчали, а потом вернулись – и пришёл уже их черёд зубоскалить. Официально задекларированное золото в городе они продали вдвое дороже, чем местным скупщикам, так что вернулись и при деньгах, и с городскими тканями на подарки, и с припасами на хозяйство. В городе-то дешевле, а потом не на повозке тащить – в вагоне место арендовали.

А за ними потянулись и другие…

Следом владельцы магазинов поняли, куда ветер дует: ведь если товар мимо них будут из города возить, они разоряться – и вот уже с каждым поездом по их заказам прибывали тюки и ящики. Следующим оказался владелец второй лесопилки, давно уже кусавший локти, что упустил выгодный заказ на строительство железнодорожной станции – а на Мангейме, говорят, хорошие цены на пиломатериалы. К нему добавились шахтёры, которым очень понравилось, как у них в последние месяцы подскочили объёмы продажи железа. Но сколько ещё смогут купить местные нелюди? А тут, опять же, практически неограниченной рынок на том же Мангейме.

Речники и раньше с морскими эльфами ладили неплохо, а тут, вдохновлённые Дашиным примером, кто-то из молодёжи договорился с нелюдьми ещё и насчёт улова – к железу и доскам добавились бочки с рыбой. И вот уже Даша и моргнуть не успела, как на станции разгружают и загружают вагоны, а возле каждого состава выстраивается очередь людей и нелюдей, желающих что-то получить или отправить.

Но больше всего, к удивлению Даши, выиграл владелец салуна Флайшер. Не дожидаясь, пока через станцию пойдут пассажирские поезда, он всё же перестроил буфет в небольшой ресторан… и не прогадал. Если раньше о чём-то хотели договориться – шли в салун. Но железная дорога – это вам не на прополку огорода батрака нанимать, тут дело солидное... Гордыня перевесила, и отныне удачные сделки, поставки и контракты обсуждали в ресторане Флайшера. Ну а для руководства станции хозяин выделил отдельный личный столик… так почему бы и не воспользоваться?

Глава 2. Быт и интриги

Снаружи ресторан не сказать, чтобы сильно впечатлял – типичный для этих мест прямоугольный дом из брёвен на высоком фундаменте, разве что не на сваях приподнят, а строители воспользовались старым кирпичным, оставшимся от одного из домов посёлка старой станции. Ну и вдобавок Флайшер не удержался от своеобразного выпендрёжа, сделав так называемый фасад с «ложным верхом» – когда передняя стена вроде бы одноэтажного здания намеренно поднимается выше уровня крыши, образуя прямоугольный экран-парапет. Дёшево и сердито: вместо полноценного второго этажа тратишь деньги только на одну высокую и красивую лицевую стену, а сзади и с боков всё тот же бревенчатый сруб. И окна точно так же – с парадной стороны высокие, прямо как витрины, а с боков – обычные, небольшие. Плюс вывеска, где на большой тёсаной доске выжжена надпись «Ресторан»… В итоге каждый раз, подходя к заведению, Даша ощущала себя героиней вестернов. Не хватало разве что ковбоев с кольтами и поединков где-то на пыльных задворках.

Впрочем, и хорошо, что не хватало. Ковбоев вполне заменяли трапперы и золотоискатели, а вот за попытку пострелять на железнодорожной станции Корнелиус сам пристрелит, не спрашивая фамилии и чина. Но в остальном – и в самом деле как в кино. Внутри ресторан отделан досками, в качестве декора – несколько голов животных, причём медведя хозяин ресторана, как он с гордостью рассказывал, в прошлом году подстрелил лично. Прочные, массивные деревянные столы без скатертей и тяжёлые стулья, а блюда подавались на тяжёлой, толстой фаянсовой посуде, которую разбить довольно сложно. Мало ли что…

И, точь-в-точь как в кино – пианино в углу. Там, к слову, работала, то есть играла единственная девушка в ресторане. Точнее, по очереди играли младшая дочь Флайшера и младшая дочь губернатора – единственные, кто хоть как-то умел. Поначалу Даша удивлялась этому, то потом Гласан объяснил: мол, в подобных глухих местах не видят ничего зазорного в том, что девушка, даже из обеспеченной семьи, ищет себе заработок. Наоборот, только похвалят. Тем более игра на пианино – это вам не кухарка или официантка, работа «чистая», а в ресторане сплошь весьма солидная публика. Глядишь, заодно себе там подходящего мужа приглядит…

Несмотря на большие окна на фасаде, внутри всё равно было заметно темнее, чем на улице, так что, перешагнув порог, Даша несколько секунд моргала, заодно осматриваясь. Народу для утреннего часа - как обычно. Пока идёт загрузка поезда, машинист и его помощник, пользуясь своим привилегированным положением, отправились обедать в ресторан – остальной поездной бригаде принесут заказ с кухни прямо к поезду. За соседним столиком негромко сидят и что-то обсуждают речник – этого сразу можно опознать по шерстяной куртке-жакету и лежащему на столе шерстяному кепи, – и охотник из города.

А вот ещё два стола заняты приезжими. Первый – смуглый, тщательно выбритый брюнет лет тридцати, сочетающий в себе городской шик и продуманную практичность для долгих поездок. Костюм-тройка из плотной шерсти, белоснежная сорочка как знак статуса, а чтобы не стирать рубашку слишком часто, использована маленькая хитрость: съёмные воротнички и манжеты из чего-то вроде целлулоида, такие можно просто протереть влажной тканью и снова выглядеть безупречно. На спинке стула – длинное двубортное шерстяное пальто с пристёгивающейся пелериной на плечах.

Звали этого хлыща Жюльен Лару, и он обожал щеголять признаками статуса – то дорогой запонкой в манжетах, то демонстративным показом посеребрённых часов... Даше он был откровенно неприятен хотя бы тем, что с первого же дня попытался подкатить к Ингриде. Ну как же, «настоящий столичный кавалер» в местной глуши. Подруга его послала подальше сначала по собственной инициативе – мол, и не таких пройдох видала. А затем, уже как дотошная выпускница Адемуса, вдобавок с доступом к телеграфу, быстро выяснила и его подноготную.

Несмотря на весь показной шик, господин Лару был одиночкой: купи, продай, а тут выступи посредником – в общем, вроде коммивояжёров, то есть волка ноги кормят. И на Саверн он приехал как самый шустрый – поживиться, пока местные не поняли, что к чему, а с прочих островов другие не набежали тем же манером. Так что, проходя мимо, Даша из вежливости поздоровалась, но вышло это довольно холодно.

А вот со вторым приезжим гостем Даша здоровалась гораздо теплее. Господин Август Фогель был лет на пятнадцать старше, с пышными усами в стиле «морж» и натуральной «шкиперской» бородкой от уха до уха. Он и приехал в одежде без лишней кичливости: укороченный пиджак, шерстяной жилет, плотные брюки и высокие сапоги, а здесь вообще сразу переоделся на местный манер. Но, в отличие от Лару, он был представителем крупного сталелитейного концерна и прибыл на Саверн тоже вроде тоже первым, но именно чтобы оценить перспективы: как тут дела с потенциальным объёмом пропускной способности дороги, можно ли договориться с местными шахтёрами и организовать отгрузку руды, а может, сразу наладить сталелитейное производство?

Вдобавок он оказался человеком не только потенциально полезным, но и приятным в общении, так что, по совету Гласана, его даже на прошлой неделе пригласили к Даше в гости на субботние «посиделки», ставшие уже традиционными. Обычно всегда приходил Гласан и Корнелиус, а также стрелочник Йестин – обсудить итоги недели. Нередко заглядывал и старый морской эльф Бедуир, иногда по совету Йестина приглашали кое-каких уважаемых людей, например, главу шахтёров Удо… Раз даже пришлось пригласить губернатора, хотя после его визита Даша и Ингрида хором сказали, что после такого нужен как минимум ещё один дополнительный выходной.

Впрочем, стоило сесть за стол, как все посторонние мысли улетучились – есть захотелось всерьёз. Тем более что и готовили тут…

Флайшер рассудил просто: в салун люди ходят выпить, а в ресторан? Правильно, поесть, причём так, как не смогут дома. Так что он заявился к жене стрелочника Йестина – вслед за мужем она объехала всю Тоннерскую республику – и официально предложил ей место шеф-повара. И женщина не устояла – тем более, делать ей особо и нечего, дети и внуки далеко. К тому же, о том, чтобы в городе женщину официально позвали в ресторан шеф-поваром, она и помыслить не могла. Но Флайшер то ли оказался очень практичным, то ли, глядя на Дашу, отбросил все предрассудки подальше, а может, просто рассудил, что других кандидатур у него всё равно нет. Тем более, что матушка Йестин знала не только «местные» блюда, но и навострилась готовить по Дашиным рецептам, которые девушка рассказала, чтобы ощутить кусочек родины. А вот такого точно никто другой не готовил!

В итоге, уже заканчивая завтрак, Даша в который раз подумала, что Флайшер точно не прогадал. Как раз зашла семья из родителей с детьми – судя по их чуток ошарашенному виду, они из посёлка вверх по реке, а тут, видимо, впервые. Приехали посмотреть на станцию, а детей сводить «в настоящий ресторан». Раньше такие посетители заглядывали только ближе к вечеру, а тут – уже с утра. «Похоже, мы стали не только зачинателями первой на Саверне железнодорожной станции и первого ресторана, но и положили начало местному туризму», – подумала Даша.

В таком вот хорошем настроении девушка и направилась в контору – под неё приспособили один из домов, которые строили для себя рабочие во время восстановления станции. В дальней части устроили архив, а ближе к входу отгородили часть помещения и прорубили окно – получилась небольшая квадратная комнатка с окном, выходившим как раз на платформу и главную железнодорожную линию за ней. Поставили столы со шкафами – вот и офис готов. Разве что окошко регулярно мыть перестали почти сразу – слишком уж быстро копоть от паровозов покрывала его плёнкой, мартышкин труд получается. Так что сейчас зимний свет падал сквозь стекло, становясь мягким и рассеянным, отчего всё в комнате казалось погружённым под воду. Заодно Даша, хоть выходило и немного мелочно, но порадовалась, что подруга – жаворонок. Заявляется в контору раньше, чем туда добирается Даша, так что к её приходу печь уже растоплена. Вроде не так уж далеко от ресторана идти, но всё равно после промозглой уличной сырости и холода прямо каждой клеточкой тела ощущаешь, как по тебе растекается тепло…

А вот рабочий стол навевал тоску одним своим видом – забитый накопившимися бланками и квитанциями, листками накладных и деклараций. Накладные на ближайший следующий поезд всегда оказывались самой неотложной задачей, и каждый раз Даша жалела, что тут не существует ксерокса: приходилось заполнять бланки по три экземпляра каждый, с вложенными между ними листами копирки. Ладно хоть, она тут есть… Но для того чтобы оттиск дошёл до нижнего листа, требовалось достаточно сильно давить ручкой при написании. Что ещё хуже, в каждой транспортной накладной указывались сведения только об одной грузовой отправке, но зато много: наименование отправителя, наименование получателя, пункт отправления, пункт назначения, номер вагона, содержимое, вес, тариф и сборы… К тому времени, как Даша закончила заполнять бумаги, печка уже почти прогорела, и сквозь оконную раму и дверь опять начало тянуть холодком.

Даша разогнулась, подойдя к печке, подбросила дров и простонала:

– Я так не могу. И то, что почерк у меня за это время сильно улучшился от такого количества писанины, меня как-то совсем не радует. Слабая компенсация.

– Зато грузопоток хороший, – деловито сказала Ингрида. – Я тут посчитала, мы последние два месяца уже вообще в плюс работаем, хоть он и небольшой. Эх, – мечтательно вздохнула подруга, – нашли бы тут уголь – мы бы избавились от главной статьи расходов. Но его вроде и до войны тут не было. И масло машинное из воздуха научиться бы делать. Вторая по размеру статья расходов, – уточнила она с интонацией бухгалтера.

– Всё равно, – Даша витала в своих мыслях. – Ну бред же, мы на каждый мешок и ящик пишем отдельную бумажку. А там девять десятых этих мешков идут в одно и то же место. Или на Мангейм, или на Туле-2. Почему их нельзя собрать на паллеты? Заранее собрал, на месте спокойно распаковал. Да и грузить-разгружать удобнее, на складе, а не как сейчас, у нас будто набеги муравьёв на вагон…

– Куда собрать? – переспросила Ингрида. – Извини, я тут над одной заковыристой бумажкой думала. Не услышала.

– Ну на паллеты.

– А что это такое? Никогда не слышала.

Даша растерялась, но потом сообразила, что использовала привычное слово из русского языка, а здесь это вполне может называться как-то иначе.

– Ну паллет – это такая жёсткая площадка для грузов, – пояснила она, подбирая слова. – Для сборки, складирования, перегрузки, транспортировки. Короче, сколачивают из досок две конструкции, чем-то похожие на кусок забора, между ними груз, даже куча всяких мешков, а чтобы не рассыпалось – верёвка и вертикальные штакетины. Очень удобная штука, все паллеты одного итого же размера. И делать их можно из неструганых досок, недорого выйдет. А в итоге, – она улыбнулась, понимая, что если этого тут никогда не было, то идея вполне может «взлететь», – не торопясь на складе упаковал, написал, что в каждом паллете. В вагон погрузил как одно стандартное место, на месте выгрузил как одно место, а дальше уже на складе по накладной спокойно разберут, что и кому.

– Никогда такого не слышала, – растерянно сказала Ингрида. – Хотя звучит вроде здраво.

Даша открыла было рот, чтобы съязвить – дескать, до такой простой идеи не додумались… и быстренько его закрыла. Потому что вспомнила, как читала где-то: и в её родном мире поезда и пароходы долгое время грузили точно так же, ящиками и тюками. Пароход через океан две недели плывёт, а потом три недели разгружается. И только в двадцатом веке, и то не сразу, кому-то пришла в голову здравая идея…

Даша, вздохнув, пошевелила вторую пачку бумаг – эта уже с утреннего состава. Опять кропотливо смотреть каждую накладную из стопки, сверяя номер из пометок станционного агента со списком, оставленным кондуктором, затем записывать информацию в станционный журнал… Причём тут были не только грузы, но ещё письма и посылки – они прибывали с поездами вперемешку с остальными грузами, но их надо было заносить в отдельную книгу, причём обязательно сверять уникальные номера каждого отправления. А если это особенный конверт, в котором, скажем, пересылали деловые контракты, то заодно сверять этот самый номер на конверте с номером, который передали по телеграфу… Ужас, короче.

– Всё. Делаю перерыв и заодно иду к Гласану, – махнула рукой девушка. – Буду с ним обсуждать, как внедрять передовые технологии упаковки и погрузки. А то у меня от этих бумаг руки отвалятся скоро…

Пока Даша сидела в конторе, день перевалил за середину, а плотные тёмно-серые облака, такое ощущение, просели настолько низко, что висели на верхушках деревьев. Вдобавок с неба начало сыпать мелкой водяной взвесью, которая не только размывала контуры зданий, но и словно вообще не падала, а просто висела в воздухе – но при этом мелкие капли мгновенно оседали на одежде, волосах и лице, понемногу превращаясь в ледяную корку. Холод мгновенно пробрал до костей. Вдобавок, сделав несколько шагов, Даша убедилась, что эта морось всё же достигала земли – к огромному сожалению, поскольку там она замерзала тонкой, абсолютно прозрачной и опасной глазурью, отчего девушка сразу ощутила себя коровой на льду.

Последний поезд уже ушёл, нового пока что не было, и на некоторое время станция замерла. Тем заметнее был куда-то спешивший франт Жюльен Лару, вдобавок отчего-то внимательно озиравшийся по сторонам…

Даша не вытерпела. Пользуясь тем, что знает станцию намного лучше – благо сама строила – она быстро вычислила, в какое место направляется господин Лару. Точнее, учитывая его поведение, в какой укромный уголок без лишних ушей и глаз – не просто же так он оглядывался? Так что девушка заранее устроилась в нужном месте, откуда если не видеть происходящее, то слышать разговор точно можно, даже если собеседники будут говорить шёпотом.

Впрочем, собеседники не стеснялись. И второй уже ждал… Даша чуть не подавилась, когда начался разговор.

– Господин Гласан, это шантаж. Я не потерплю…

– Что именно не потерпите? – спокойно поинтересовался невидимый Даше главный инженер. – А в чём, собственно, шантаж, господин Лару? Рассказать Бедуиру, что вы его обманываете? Что жемчуг, который вы у него берёте по сотне монет за штуку, на Туле вы продадите минимум в десять раз дороже? И что если там окажутся редкие экземпляры, то они потянут и на две тысячи геллеров?

– Вы... вы… Хорошо. Что вы хотите?

– За молчание я хочу шесть сотен с каждой жемчужины. Не просто так. За это я помогу устроить, чтобы Бедуир торговал исключительно с вами, даже если кто-то ещё этим заинтересуется. Вы всё равно останетесь в прибыли. И сами понимаете, надувать меня не стоит, так как я главный инженер и имею доступ ко всем декларациям. А за контрабанду без документов вас посадят лет на десять.

– Хорошо. По рукам.

С огромным трудом Даша сдержалась, чтобы не выскочить и не высказать обоим всё прямо тут. Но Гласан, как он мог?! Сам со стариком Бедуиром чуть ли не каждую субботу у неё в гостях чай пьёт, в лицо улыбается, а за спиной, выходит, обманывает?

Дождавшись, пока оба отойдут подальше, Даша направилась прямиком к Гласану домой – он явно шёл туда же. Высказать ему всё в лицо…

Отдельный дом главный инженер себе ставить пока что не захотел – сказал, когда станция с вокзалом и прочим заработает полноценно, тогда он и решит, какой хочет дом. Вместо этого на одном из длинных фундаментов поставили сруб, половину которого занимал телеграфный узел, а вторую с отдельным входом – жильё главного инженера. Как сказал Гласан – заодно и оборудование под постоянным присмотром. Так что идти было недалеко, злость не просто не успела затихнуть, а под плохую погоду и скользкую дорогу, наоборот, ещё сильнее разгорелась. Так что влетела в дом Даша буквально следом за Гласаном – тот едва успел снять пальто и из прихожей зайти в гостиную. Увидела там сидевшего и пившего что-то вроде травяного чая Бедуира – и разозлилась ещё сильнее.

То есть, Гласан настолько подлый, что сразу после своего обмана готов улыбаться жертве?

И в этот момент Бедуир спросил:

– Ну как? Он согласился?

– Лопух и тряпка трусливая, даже торговаться не стал. Я был готов скинуть раза в полтора, но он сразу согласился на шесть сотен.

Бедуир удовлетворённо хмыкнул, Даша с шумом выдохнула, не в силах сдерживаться, так что старый эльф её сразу заметил, а потом улыбнулся и Гласан:

– Да проходи ты в гостиную, не стой на пороге. Видел я, как ты за мной бежала. А исходя из маршрута – понял, что ты слышала наш разговор.

– Подождите. То есть, вы с самого начала сговорились? Обмануть этого Лару?

– А ты что, думаешь, мне есть резон обманывать почтенного Бедуира? – хмыкнул Гласан. – Вообще-то, лгать в лицо сильному менталисту без серьёзной защиты – это самоубийство. К слову, о том, что почтенный Бедуир – маг-менталист, этот лопух и не подозревает. Точно лопух, высокомерно поленился хотя бы поинтересоваться на эту тему... – главный инженер вздохнул. – Даша, этот мошенник приедет и уедет, а нам тут жить, так что и без всякой магии ссориться и надувать соседей выйдет себе дороже.

– Но тогда… зачем? – не могла понять девушка.

– Чтобы я официально участвовал в скупке жемчуга, – пояснил Гласан. Посмотрел на Бедуира, но старый маг был невозмутим, словно индеец. – Морского жемчуга добывают не так чтобы много, его очень дорого ценят. При этом у морских эльфов этого жемчуга – завались, но тут даже вопрос не в том, кто его купит, а в том, что потом с этими деньгами делать?

Морской эльф с лёгкой улыбкой кивнул, потягивая чай.

– Они и так большую часть нужных вещей с суши напрямую меняют у нелюдей, – продолжал Гласан. По его уверенности можно было сделать вывод, что с Бедуиром они эту тему уже не раз обсуждали. – Ещё доход идёт через речников с продажи рыбы, но наших промышленных товаров им нужно не так уж и много. А вот действительно нужные вещи – к примеру, ряд алхимических и магических ингредиентов, – Гильдия магов нелюдям не продаст никогда. Зато, имея легальную сумму от продажи жемчуга, я могу заказать… скажем, компоненты для попытки изготовления философского камня. В глуши полно разных чудаков, которые упорно пытаются сварить философский камень, иногда тратят на это целые состояния. Так что мои закупки и отчётность, куда именно я всё это истратил, не вызовут подозрений.

– Идиоты. Золото из свинца варить хотят, что ли? – машинально фыркнула Даша.

Гласан бросил на неё такой уничижительный взгляд, что девушка торопливо прикусила язык. Кажется, она сейчас себя чуть не выдала какой-то вещью, которую местные знать просто обязаны.

– С золотом из свинца ты опоздала лет на четыреста. Это уже устарело. Сейчас тебе золото из свинца любой маг-трансмутатор сделает, только это и невыгодно, и рискуешь такую дозу радиации хватануть, что можно сразу в могилу. Нет, философский камень я буду варить, чтобы найти волшебную защиту от алкагеста. Заодно для опытов привлеку морских эльфов – это если возникнут вопросы, куда девались образцы.

Глава 3. Дела, заботы и снова интриги

Бедуир попрощался и быстренько ушёл: мол, всё понимаю – хозяйка станции к главному инженеру пошла не только ради того, чтобы поругать да за эльфов заступиться. Хоть и явно ему было приятно такое отношение – но, в конце концов, у всех свои дела.

Закрыв за эльфом дверь, Гласан сунул Даше в руки чашку с горячим чаем и поинтересовался нейтральным тоном:

– Ну, и какая у нас нынче проблема?

– А с чего сразу проблема? – попыталась было фыркнуть Даша, но сама поняла, что получилось неубедительно.

– А иначе ты бы так срочно ко мне не рванула, и тогда, скорее всего, не увидела бы этого хлыща, – пояснил инженер, прохаживаясь по комнате.

– Да нет, не проблема, – пожала руки девушка, грея руки о восхитительно горячую чашку. – Наоборот, я тут с документами с очередного поезда измучилась, и есть идея, как эту проблему решить. Там же ворох одних и тех же бумажек на одно и то же. А вот если…

Выслушав идею паллета, Гласан хлопнул себя по коленям:

– Эх… Вот действительно шикарная идея, и как я не додумался сам? На поверхности же лежит! – он вздохнул. – Да на таком озолотиться можно, а сейчас придётся всему миру дарить бесплатно за репутацию…

– Да я так и хотела бесплатно предложить… – растерялась Даша.

– Эх, нет в тебе, Дарья, нормальной коммерческой жилки, – хмыкнул инженер. – Вон, со своей подруги пример бери… Даша, ты понимаешь, что твоя идея без преувеличений революционна? – он улыбнулся краем рта. – И не спорь, я давно уже заметил, что ты на многие вещи смотришь… Как бы это сказать?.. Под другим углом, что ли? Глаз у тебя не замылен. И вдобавок ты нездешняя, и на тебя не давит что-то типа «привыкли, всегда же так делали». Но именно это самое «всегда так делали» и станет главной проблемой при внедрении. Будь у нас уже своя железнодорожная компания…

– В смысле – «уже»? – не поняла девушка.

– А, точно, ты же наверняка не интересовалась – со всей суетой не до этого было. – Гласан, словно учитель во время урока, прошёлся по комнате. – У тебя – расширенный патент. То есть ты не просто управляешь станцией, ты можешь на её основе открывать или присоединять другие предприятия. Мосты строить, новую ветку железной дороги прокладывать – ну, в пределах острова, если губернатор согласование подпишет. Да там много чего ещё, в том числе и создание своей железнодорожной компании. Многие так делают – сначала узловая станция, а потом от неё по всему острову одна компания грузы возит. Это удобно.

Даша на этих словах чуть не поперхнулась чаем, представив перспективы. Гласан дипломатично подождал, давая девушке прийти в себя, и только потом продолжил:

– Так вот, будь у нас уже своя компания, мы бы твою идею запатентовали, а потом сначала внедрили бы в пределах острова и затем начали бы по этой схеме в своих вагонах возить грузы по соседям. А там её и остальные подхватят, ну а нам процент, – он пожал плечами. – Увы, проезжаем мы с этим. В общем, зато зарабатываем репутацию: мол, не стали как собака на сене сидеть на хорошей идее, а ради хороших отношений дарим всем. Но для этого… Ты ответное письмо Виктору можешь в этот раз побыстрее написать?

– В смысле? – Даша в этот раз и правда поперхнулась чаем, отставила чашку и поняла, что у неё предательски начинаю гореть уши.

– В прямом, – вздохнул Гласан. – Что я, в ведомость почтовых отправлений по станции не заглядываю? Это тоже моя работа. Между прочим, я и Дресслера время от времени на телеграфе подменяю. Да, включая и приём номеров именных отправлений. Вы с ним каждую неделю письма туда-сюда отправляете, сегодня как раз от него пришло свежее…

– Да мы просто как хорошие друзья общаемся, – пролепетала Даша, отчаянно ругая себя за то, что к ушам теперь присоединились и щёки.

Они и в самом деле общались просто как добрые друзья. Сначала Виктор написал, вернувшись в столицу – Даша из вежливости ответила. Затем Виктор прислал специальное устройство для защиты переписки – конверт обёртывался во что-то типа ламината, вскрыть который мог только адресат, а если попробует кто-то другой – письмо сгорит. И завязалась переписка, причём Виктор оказался на редкость приятным и хорошим собеседником – не чопорным и без предрассудков, не как многие другие из встреченных здесь. И он, кстати, прекрасно знал, кто она такая и откуда взялась, а потому с ним можно было быть самой собой, что Даша очень ценила. Вообще, и на что такое Гласан намекает?!

– Да я же и не спорю, общайтесь, – успокаивающим тоном продолжил инженер. – Тем более, ты же его не о личной выгоде просишь – всё это к общей пользе, он оценит.

Он помолчал, сел за стол, затем продолжил:

– В общем, план такой. Я подумаю, подам заявку. Официально, как открытый патент, с предложением преобразовать его в железнодорожный стандарт. Потом съезжу на Туле и на Мангейм, и, пожалуй, ещё и на Мелен загляну. Алин парень серьёзный, ну и Йестин даром что стрелками заведует, но разбирается во всём не хуже иного инженера с дипломом – так что справитесь без меня недельку, – хлопнул он по столешнице, глядя на Дашу. – Короче, всё равно грузопоток растёт, Дресслер один не справляется, а я его постоянно подменять не смогу – у меня и другие обязанности есть. К тому же, с Туле на днях приедет заказанное телеграфное оборудование, мы же собирались открывать полноценный телеграф. На приём-выдачу телеграмм можно и кого-то из местных нанять, кто посмышлёнее, а вот младший телеграфист нам понадобится. Поищу. Ну и попутно между дел загляну к руководству станций и, – он подмигнул – предложу пока что чисто между нами внедрить новый стандарт. Грузопоток с Туле на Мангейм большой, там точно оценят. Так вот, – Гласан посмотрел на девушку в упор: – Будет хорошо, если господин де Бергсвейн – кстати, в рамках своих прав и обязанностей – присмотрит, чтобы наш запрос не затерялся у младших клерков. Тем более, он за железную дорогу и в самом деле всей душой, так что твою идею, которая всем на пользу пойдёт, очень оценит.

– Хорошо, – немного растерянно кивнула Даша.

У неё было странное ощущение – вроде в объяснениях Гласана всё хорошо и правильно, но какой-то червячок внутри грызёт...

А потом вновь стало не до этого.

Для начала пришлось возвращаться в контору и заканчивать разбор бумаг по сегодняшним поездам, а завтра – то же самое.

Причём утро началось с разбора скандала с клиентом, не получившим свой заказ – причём ладно бы виновата была Даша или её персонал, так нет – мужик сам прохлопал ушами. Дорогих посылок с уведомлением и доставкой строго в руки и под роспись никто на Саверн, естественно, пока не заказывал, а потому и почтовых экспресс-контор доставки со своими складами хранения на вокзале не существовало. Для всех же остальных доставка груза, прибывшего в товарном вагоне на железнодорожную станцию, регулировалось совсем иными правилами. Получатель узнавал дату доставки – поезда тут ходили надёжнее, чем швейцарские часы в Дашином родном мире, так что серьёзных сбоев никогда не бывало, самое большее поезд задержится – но это уже форс-мажор. А затем, если товар находился в вагоне, предназначенном конкретно для станции Саверн, то вагон попросту отцепляли, бригада железнодорожных рабочих не торопясь выгружала товар либо сразу заказчику на телегу, либо на склад, откуда хозяин забирал его в течение пары дней или мог оплатить хранение на складе до пары недель. Однако это было, естественно, несколько дороже.

Куда дешевле выходило заказать место в транзитном вагоне, которые обычно долго и обстоятельно не разгружались. Но в этом случае, пока состав стоит на станции, клиент должен сам подойти к станционному агенту, назвать номер квитанции, затем по контрольному листу вместе с агентом найти товарное место и забрать свой груз, попутно расписавшись, что товар получен в целости и сохранности, ну и оплатить доставку, если не было предоплаты.

Но нынешний скандалист явно оказался сильно жмотистым, при этом забыл не только саму квитанцию, но и её номер, да вдобавок и предоплату не внёс – то есть в ведомости оплаченных доставок у агента заказа тоже не было. В результате груз попросту не нашли – станционный агент и так с каждым поездом бегал в мыле, особенно когда вокруг собиралась толпа, где каждый пытается получить свой ящик или посылку самым первым. Времени отдельно выискивать по вагонам какой-то непонятный мешок, ещё и без точных данных, у него просто не было.

Ну а клиент, по виду – типичный фермер, пришёл ругаться… к Даше, видимо, решив, что её «продавить» будет легче, чем того же Гласана.

–У вас совести нет! – фермер швырнул свою засаленную шляпу на землю прямо под ноги Даше, что уже было откровенным хамством. – Куда покатил этот чёртов состав?! Там мой заказ! Я ждал его две недели, платил кровные, а ваш ленивый малый даже не заглянул в накладную!

Скандалистов Даша не любила, и уж тем более не собиралась «сливать» своего работника, который не виноват.

– Послушайте, мистер Барнс, вы отлично знаете, что поезда на железной дороге ходят по расписанию. Состав не будет ждать, пока вы разыщете квитанцию или обшарите все вагоны. Вы прекрасно знали правила.

– Расписание?! Правила? Да в гробу я видел ваше расписание и все правила! – взревел фермер, с силой ударяя кулаком по стене дома. – Разворачивайте этот кусок железа назад! Пусть отцепляют вагон! И взгрейте вашего лентяя!

– Это исключено, – отрезала Даша, удостоив фермера самым холодным взглядом, какой смогла выдать – впрочем, это оказалось несложно. – Теперь ваш заказ доедет до Мангейма, заберёте его на обратном пути, это будет следующий вторник. Кстати, вам придётся доплатить за дополнительные транспортные расходы – заметьте, по вашей вине. Вы же обязаны были предъявить квитанцию. И не забудьте её, когда придёте за своим товаром во вторник.

– В следующий вторник?! Ах, ещё и доплатить? Да я... – мужик аж задохнулся от ярости, его лицо побагровело, а огромные мозолистые кулаки сжались так, что побелели костяшки. – Если завтра же…

– Если ты немедленно не успокоишься, – мужик аж присел, когда ему на плечо легла гигантская ладонь Краузе, – то за нарушение правил железной дороги тебе вообще запретят пользоваться услугами железной дорогой. Вопросы есть?

Когда в дело вступал гигант-полицейский, вопросов почему-то ни у кого не оказывалось, даже если он говорил спокойно и вежливо, как сейчас.

– Нет, – с досадой выдавил фермер и, ворча себе под нос, зашагал прочь.

– Не люблю таких, – скривился полицейский. – Ещё когда в шахтах работал, терпеть не мог. Сколько раз объясняешь, что правила не просто так, что они обычно кровью писаны – нет, обязательно найдётся умник, который «мне так удобно, и плевать на всех». Вы таких, госпожа Англинова, лучше сразу ко мне отправляйте. Я им всё объясню.

– Спасибо, – благодарно улыбнулась девушка.

Вроде бы инцидент был исчерпан, но, вернувшись в контору, Даша не удержалась и пожаловать Ингриде – всё же проблема есть, и с этим надо что-то делать. Понятно, что станционный агент не виноват, но человеческий фактор есть человеческий фактор – ошибки неизбежны. При этом Дашу пугал в первую очередь не сам скандал, а то, что количество писанины по этому дурацкому мешку вырастет втрое, а то и вчетверо. Зафиксировать, что клиент товар не забрал, обмен новыми товарными накладными с Мангеймом, а когда этот фермер свой мешок наконец получит – учитывать его не только в общей стандартной документации, но и отправлять копию на Мангейм, о том, что потеряшка-возврат доставлена… Дурдом, в общем. В дополнение к работе, которой и так хватает.

– Как подумаю, что с ростом объёмов таких случаев станет только больше – мне заранее плохо, – призналась Даша.

– А варианты? – развела руками Ингрида. – Ладно, разгрузить мы своими силами сможем. Нам так даже проще. А потом? Свалили на склад, а как потом выдавать? На сортировку минимум неделю, а ждать никто не будет. А платить как за почтовую доставку посылок, чтобы отдельная бригада всё это сортировала и выдавала, тем более никто не захочет. Видела я такие вот почтовые экспресс-конторы на Адемусе, но то в больших городах, там бригады человек по десять работают, и то не всегда успевают...

Даша на это лишь кивнула, не став развивать тему, поскольку мелькнула не самая приятная мысль: с идеей паллетов Гласан её поддержал, но вот как сортировать посылки и потом их выдавать, он тоже явно не задумывался. Не сталкивался, в отличие от той же Ингриды?

Ладно, с того же Туле на Мангейм обычно идёт куча мешков одному и тому же получателю, да и рабочих много – есть кому сортировать потом на складе. А у нас тут каждый мешок и коробка по отдельной накладной и отдельному человеку, а с персоналом не то что не густо – скорее пусто.

И что гораздо хуже – с Гласаном обсудить проблему не удалось. Весь этот день и первую половину следующего он носился по станции, раздавая указания и обсуждая с подчинёнными, как будет работать станция те несколько дней, пока его не будет. Максимум, о чём он успел предупредить Дашу – мол, пусть не удивляется, что он приказал освободить дальний склад у леса под «то самое, о чём мы говорили» – и умчался на Туле.

К удивлению Даши, тем же поездом на Туле уехал Жюльен Лару, предварительно задекларировав три десятка жемчужин. Причём он, такое ощущение, боялся, что его кто-нибудь остановит, а потому бумаги выправлял явно с минимальным запасом по времени. У губернатора, потом на станции – и чтобы тут же уехать. Впрочем, Даша на это лишь счастливо вздохнула – хоть какое-то время рожа этого хлыща не будет маячить на её станции.

А вот потом начался форменный бедлам.

Сначала к Даше подошёл Алин – оказывается, пора было утверждать табели недельной зарплаты рабочим. Ну ладно, тут удалось аккуратно делегировать всё это ему же самому – мол, он в этом разбирается, а Даша потом проверит и утвердит. После чего с чистой совестью попыталась посмотреть эти бумаги и в итоге подписала – если и есть ошибки, Гласан с Ингридой потом поправят.

Затем внезапно привезли телеграфное оборудование – сначала пришлось принимать всё по описи вместе с телеграфистом, а потом смотреть, как тот, словно наседка над яйцами, трясётся над ящиками, каждый дотошно проверяя.

Вечером ждала отдельная нервотрёпка: неожиданно в гости заявился губернатор. И не просто мимоходом или заглянул «по-соседски» – помнится, тогда на субботние «посиделки» губернатор одевался как обычно, а вот сегодня рядом с домом с грохотом остановилась элегантная чёрная коляска, отделанная бархатом – губернатор, как только начала работать железная дорога, приобрёл её себе для солидности. И одет губернатор был в шитый на заказ новенький шерстяной сюртук с шёлковыми лацканами, жилет из столь же дорогущего шёлка и белоснежную сорочку из тончайшего льна. Точно не мимо проходил…

Примерно полчаса разговор шёл по сценарию светской беседы, от чего не только Даша, но и Ингрида еле сдерживали зевоту. Они обсудили расширение грузового потока, рост стоимости антрацитового угля, предстоящую смену губернатора Мелена, поскольку нынешний достиг предельного возраста, по которому имел право занимать пост… Но когда Алис убрала остатки жареной утки и поставила на стол неглубокую вазу с охлаждёнными устрицами…

Здесь это блюдо было редким и дорогим – но, впрочем, благодаря дружбе с Бедуиром у Даши с морепродуктами проблем не имелось вообще, вот только губернатору это знать совсем не обязательно, так что «оказанное уважение» явно оценил, поскольку глубокомысленно изрёк:

– Знаете, госпожа Англинова, каждый раз, когда я пробую этот деликатес, мои мысли уносятся не к их вкусу, а к невероятным богатствам, которые добываются в море, хоть и с немалыми трудами…

– Ах, это вы про увлечение ловлей жемчуга? – Даша сделала вид, что не поняла намёка. – Кстати, господин Лару вывез от нас жемчуг. Просто удивительно, не правда ли? Я и не подозревала, что на Саверне его добывают.

– Я и сам был изрядно удивлён, когда оформлял ему документы. Да ещё и такого качества! Три из них вообще без единого изъяна, и редкого розового цвета.

– Полагаю, они обошлись господину Лару недёшево, – сказала Даша, стараясь играть роль светской дамы.

– Недёшево? Вовсе нет, в том-то и дело! – губернатор и сам, похоже, не заметил, как начал говорить торопливо, проглатывая слова. – Этот старый нелюдь-эльф, который выудил жемчужину из ила, или откуда там – продал её за сотню. К тому времени, как она попадёт на Туле, цена будет больше двух тысяч, а в столице взлетит минимум до четырёх с половиной тысяч геллеров. Это невероятно!

– Четыре с половиной тысячи? – Даша удивлённо приподняла бровь. – Это много.

– Так и есть, – кивнул губернатор. – Но случается и ещё дороже. Только в прошлом месяце одну крупную жемчужину очень редкого цвета продали на аукционе в Айн-Салах за двенадцать тысяч геллеров! В столице дамы сходят с ума по жемчугу. Они носят жемчужные ожерелья длиной до талии, каждое из которых стоит не меньше ста тысяч геллеров.

– Не самый прочный фундамент для богатства, – фыркнула Ингрида, явно намекая – мол, мы тут по иной части работаем. – Вот железная дорога имеет ценность. Она перевозит грузы, строит города, двигает вперёд целые страны. А жемчужина – это всего лишь блестящий камушек. Её ценность полностью зависит от прихотей богатых женщин: сегодня есть – завтра нет.

– Ценность – это то, что общество считает ценным, – возразил губернатор, пренебрежительно махнув рукой, словно равняя жемчуг и железную дорогу. – Сейчас весь мир считает жемчужину высшим символом утонченности.

Даша мысленно застонала: ну хотя бы стало ясно, ради чего припёрся губернатор, да ещё настолько официально. Он просто хотел разузнать: мол, если на железной дороге работает много нелюдей, то не знает ли Даша способа, как этот Лару смог договориться с морскими эльфами? Ведь раньше они подобными вещами ни с кем не торговали и вообще держались отстранённо.

Посвящать его Даша, естественно, ни во что не собиралась, но намёков вроде «увы, не знаю» губернатор не понимал, и в итоге засиделся до очень позднего часа. А поскольку Алис вынуждена была оставаться и обслуживать банкет, то после ухода визитёра Даша категорически приказала ей оставаться:

– Нет, нет и нет. Зима и уже за полночь. Не хватало, чтобы ты или простыла, или ногу подвернула по такой кромешной тьме. Так что – ночуешь в доме. Этот хряк всю душу из нас вытряс, ты в зеркало посмотрись: вся бледная и шатает…

– Н-но, госпожа Англинова…

– И не спорь. Ляжешь в гостевой спальне, они всё равно пустуют. Дам тебе мой халат, чтобы ты могла спокойно умыться и переодеться. И никаких «ещё убирать» и остального – завтра, всё завтра. Ты мне нужна здоровая и в трезвом уме, а не выжатая как лимон…

К Даше почти сразу присоединилась Ингрида, на которую Алис вообще смотрела как на идеал и образец для подражания, так что совместными усилиями девушкам удалось загнать Алис в купальню, а затем на отдых до завтра – заодно соблазнив новым романом, который Ингрида заказала и получила на днях.

После они сели в гостиной уже вдвоём, и Ингрида неожиданно сказала:

– Знаешь, я рада, что тогда ошиблась. Не смогла никого найти, а в итоге ты взяла Алис. Потому что она нам уже стала…

– Не чужая, – с улыбкой согласилась Даша.

Глава 4. Эврика

С утра сумасшедший дом возобновился.

Началось с того, что неожиданно на имя Гласана приехал заказ для морских эльфов. Причём оказался тот редкий случай, когда груз приезжает чуть ли не на неделю раньше, чем рассчитывалось – отправитель неожиданно подсуетился. Ингрида сунулась в накладную:

– Так, «Серебряная угольная пыль», «Геа-масло», «Живая ртуть», «Чернила забвения», «Шёпот проводов»… Вдобавок ещё алхимический магически нейтральный припой. Гласан с ума сошёл – это покупать? Он же тот ещё жмот, зачем ему всё это?

Дашу так и подмывало рассказать, но, поскольку тайна была не её, пришлось заставить себя молчать. Впрочем, она не сдержалась, чтобы не попытаться обратить всё в шутку:

– Может, он философский камень хочет изготовить? Говорят, тот, кто сумеет это сделать – озолотится.

– Ага, и для этого он закупил остальное, – скривилась Ингрида, но, впрочем, пояснила: – «Серая соль костей», «Тенетворный азот», «Серая кровь металлов», «Серебряный клей», «Текучий камень» и «Слёзы мороза». Ладно, последнее я ещё могу представить, куда применить. Его добавляли в масло на Адемусе – оно, конечно, похуже становилось, но зато на морозе не так густело. Хотя зачем это нам, у нас тут морозов-то толком нет – что-то не очень представляю, – она озадаченно потёрла лоб. – А остальное – вообще мусор. Точнее – отходы производства, их, конечно, используют, но мало где. Теперь понятно, почему это так быстро привезли. Небось рады были, что на такой хлам нашёлся какой-то ненормальный покупатель...

– Ладно, потом разберёмся, – сказала своё веское слово Даша. – А пока давай-ка всё на тот вон, дальний склад. Пока Гласана нет – пусть под ногами среди остальных грузов не путается.

Однако к вечеру, в очередной раз порадовавшись своей библиотеке и обилию справочников, Даша всё же решила сесть и посмотреть, что же такое им нынче доставили.

В целом было понятно, что «Серебряная угольная пыль», «Живая ртуть» и «Шёпот проводов» – это особым образом обработанные серебро, ртуть и медь, примерно как в привычном мире кремниевые пластины и остальное, что используется для производства чипов. Только здесь в итоге выходит не электрическая схема и всякие транзисторы, а создаются хитро наложенные магические сплетения, часто в несколько слоёв. Понятно, почему Гильдия магов так рьяно следит, чтобы это не попадало к нелюдям – кто же захочет плодить конкурентов и лишаться монополии! Пусть кустарно делают заготовки, которые в десять раз хуже, или, ещё лучше, втридорога покупают готовые амулеты у Гильдии…

Зато всё остальное и в самом деле с точки зрения «магии» оказалось полнейшей пустышкой. «Серая соль костей» – всего лишь салицилаты и сульфанаты кальция или магния в довольно специфичной форме. «Тенетворный азот» – соединения бора и азота, которые, конечно, можно использовать как удобрение, но выйдет откровенно дороговато. Впрочем, их и использовали как удобрения, но лишь потому, что альтернативой было просто выбросить – при изготовлении «Чернил забвения», здешнего аналога материала для дорожек «магических печатных плат», остальные два компонента тоннами оставались в виде магических отходов.

А вот при прочтении описания «Серой крови металлов» – соединений фосфора и цинка, – в голове что-то щёлкнуло. Когда же Даша дошла до описания «Серебряного клея», который вообще считался бесполезным – соединения молибдена тут не использовали, – идея оформилась окончательно.

Полусинтетика. Вот оно.

Ингрида как раз недавно жаловалась, что машинное масло приходится закупать втридорога, основное оправдание поставщиков – далеко доставлять. Хотя, к примеру, на тот же Мангейм везли и не жаловались. А все эти «отходы» – конечно, если не подводит память, – как раз ключевые компоненты для производства полусинтетического моторного масла! По крайней мере, насколько осело в голове из учебников по химии и периодически слышанных обсуждений отца и дяди…

Беда в том, что химия была предметом факультативным. Даша занятия посещала и даже учебник читала, но исключительно ради баллов для экзамена. Сдавать-то не надо – только ходи. Сейчас она очень жалела, что и описание техпроцесса, и формулы выветрились из головы начисто – тем более, в тот семестр у неё был совсем другой интерес… Впрочем, это уже неважно. Всё равно поссорились ещё до её попадания сюда, и вообще, сейчас Даша наоборот была очень зла на того парня, который отвлекал её от занятий.

Вытащить хоть что-то из своей дырявой памяти Даша пыталась аж до головной боли, но практически безуспешно. Зато неожиданно она вспомнила, как летом заклинали от пьянства телеграфиста Дресслера.

Как там говорил Бедуир? Отправиться в путешествие по пещерам души?

При этом они вытащили настолько глубокое воспоминание из детства, о котором Дресслер вообще забыл – а вот Даше настолько глубоко копать и не надо.

На секунду шевельнулась мысль, что Гласан станет ругаться, но Даша её моментально задавила. Гласан и так по части секретности и происхождения Даши слишком перестраховывается, да всем это уже и без разницы. Да и вообще, не факт, что вообще идея сработает – у Даши же эта, как её там… ментальная защита. Но даже если сработает, то наверняка эта ментальная защита не даст Бедуиру пролезть к ней в голову без спроса. Ей и надо-то всего лишь вспомнить… Тем более – послезавтра как раз суббота, Бедуир будет в гостях на их еженедельных посиделках. Тогда можно с ним переговорить, и не придётся его искать специально – всё само собой получится.

Суббота неожиданно порадовала: налетел сухой и очень тёплый ветер со стороны гор, так что можно было не сидеть в гостиной, а расположиться на веранде – достаточно всего лишь плотного жакета.

И компания собралась хорошая. Заглянул Корнелиус, пришёл Бедуир. Гласана, понятно, не было, но на приглашение ответил горный инженер Август Фогель. Причём – и это Дашу только порадовало – его абсолютно не удивило, что старого нелюдя-эльфа в доме принимают как равного. Скорее уж господин Фогель, наоборот, обрадовался – его очень интересовало состояние реки. Причём возможность узнать всё не от речников, имеющих свою корысть в потенциальных речных перевозках, а от лица нейтрального – вообще здорово. Не зря он прямо за ужином намекнул Бедуиру, что не против нанять морских эльфов для обследования дна и русла в границах потенциального маршрута. И остался доволен, когда порешили – мол, Бедуир готов к нему зайти, обсудить, а если договорятся – всё организовать. И вообще, у Даши создалось впечатление, что господин Фогель решил, будто она через свои связи с местными нелюдьми специально организовала эту встречу, зная о его затруднениях. На деле это было не так, но разубеждать горного инженера никто не стал, тем более – благодарность от подобного человека всегда пригодится.

К счастью, господин Фогель оказался человеком тактичным, поскольку, получив предварительное согласие Бедуира «встретиться и обговорить», превращать ужин в деловые переговоры не стал, а наоборот, присоединился к завсегдатаям, делясь интересными историями из своей немалой практики.

Так и пошло. Сначала Корнелиус рассказывал про Саверн и встречи с местным зверьём и нелюдьми, потом делился своими путешествиями Бедуир – в молодости, пользуясь способностями морских эльфов плавать на большие расстояния, он побывал чуть ли не на всех островах, где ему было не слишком холодно. Ну а Фогель не отставал, описывая интересные случаи из богатой горной практики.

К вечеру тёплый влажный воздух соприкоснулся с ледяной землёй, отчего накатил густой туман. Вековые сосны потеряли чёткость, превращаясь в призрачные тёмные силуэты, свет лампы над верандой разрезал вечернюю мглу длинным светящимся конусом, в котором, казалось, была видна каждая капля. Но главное – густой туман хорошо поглощал звуки, делая шаги, слова и вообще любой шум глухим, словно ватным.

Этим Даша и воспользовалась, когда Фогель и Корнелиус ушли курить, а Ингрида куда-то отлучилась.

– Уважаемый Бедуир, пока рядом нет посторонних… вы позволите небольшую просьбу?

Старый эльф степеннь кивнул, и девушка продолжила:

– Скажите, вы как хороший менталист, можете ли вы помочь кое-что вспомнить? Ну, не настолько глубоко, как тогда Дресслеру... – в этот момент старый эльф невольно фыркнул, – Так, пару лет назад. Дело в том, что я тогда читала один очень нужный мне справочник, который сейчас не купить, но данные оттуда нам сегодня очень и очень нужны.

– Просто вспомнить? – удивился старик. – Это вам любой сможет, даже подмастерье.

Даша помялась:

– Понимаете, у меня… у меня проблема. У меня иммунитет к воздействию ментальной магии. Ну обычной – та же каллиграфическая магия на меня вроде не действует. И выучить магическим способом я ничего не могу. Но мне же не выучить нужно, не узнать, а просто вспомнить. Я тут про эти ваши пещеры души искала…

– И ничего не нашли, конечно же, – улыбнулся Бедуир. – Это чисто наши, почти родовые знания и умения. С Гильдией мы ими, конечно же, не делились. Военные разработки – ещё с Грейвсенда. Не знаю, не знаю, но… задачка интересная. Давайте так: я подумаю и скажу. И – я правильно понимаю, что вы не хотите, чтобы об этом узнал кто-то посторонний? Потому и обратились ко мне вот… так? – Сделав паузу, он уточнил: – Или вопрос срочный?

– Ну… да, – решилась Даша. – В смысле – и вопрос срочный, очень надо, и вам это тоже может пригодиться. Если я вспомню то, что хочу – мы сможем с пользой для себя использовать всё то, что… что по тому самому делу Гласан покупает как прикрытие. И тогда уже точно ни у кого вопросов не возникнет, для чего мы это покупаем. Ну и чтобы посторонние не знали тоже.

– Хорошо, – кивнул старик. – Я подумаю, и если будет вероятность, что это реализуемо – загляну к вам через пару дней, тогда и обсудим.

Первым распрощался господин Фогель – мол, пора и честь знать, не засиживаясь слишком поздно в доме леди. С ним вместе ушёл Бедуир – тоже пора в море, а заодно проводит господина инженера до города, где квартировал Фогель, чтобы тот не заплутал по темноте да в тумане. А вот Корнелиус неожиданно задержался, и Ингрида, тоже ушла, сказав, что хочет спать. Дипломатично – явно у начальника полиции какой-то вопрос к Даше лично, иначе он не стал бы задерживаться.

Корнелиус начал разговор не сразу. Какое-то время он молча смотрел на клубы тумана, который ничуть не разгонял свет лампы, но потом спросил:

– Госпожа Англинова, скажите, а нет ли у нас на станции какой-нибудь работы для молодой женщины с двумя детьми?

– Что? – растерялась Даша, ничуть не ожидая о старого охотника подобного вопроса.

– Я, наверное, не так начал. В общем… речь о моей племяннице. Овдовела она год назад, – вздохнул Корнелиус. – Муж её глупцом оказался. Так-то правильно, всё хотел семью обеспечить, чтобы, как говорил, по лесам месяцами не пропадать, а быть с семьёй… Но, в общем, взял он заказ на шкуру золотого рогатого леопарда. Дурень, не подумал, почему за неё дают столько денег, что можно лет пять прожить. Редкая тварь, ещё с Великой войны осталась. Водится только у нас в горах. Но главное – шкура у него ценится, только если стрелять его буквально в пределах двух-трёх недель зимой, в горах…

Он помолчал, вздохнул:

– Только в горы зимой лезть, на мокрый камень да под обвалы – это самоубийство. Вдобавок леопард – это одна из боевых химер, а потому тварь достаточно опасная. Я по молодости рисковый был, пошёл как-то – и шкуру не добыл, и в горах бы остался, если бы не Хайко, который меня на себе выволок. Другой бы бросил, а он меня дотащил. В общем, был бы я тогда у племянницы – отговорил бы. В итоге сгинул дурень, а Юлиана – она гордая, от помощи моей отказалась. Всё сама да сама. А куда женщине на ферме одной, без мужика в доме? Старшей соплюшке и девяти нет, да младшему всего пять.

Даша слушала молча – понимала, что Корнелиус говорит то, что явно не готов сказать простому встречному. А начальник полиции продолжал:

– Сестра моя и оба племянника ещё лет пять назад умерли, красная лихорадка у нас тут была. Прошлую зиму Юлиана как-то перебилась, а в эту – совсем тяжко. Денег предложу – за порог выставит. А вот работу, которая заставит на станцию переехать – на это она скорее всего согласится. А тут и я за ней присмотрю…

Даша ответила не сразу, поскольку растерялась.

С одной стороны, отказывать нельзя – и Корнелиусу она многим обязана, и Юлиана эта действительно пропадёт. Но и просто так выдумывать пустую должность – нельзя. Вопрос не в деньгах на зарплату, просто подобное очень быстро выплывет наружу. И если Даша правильно поняла характер этой Юлианы, то будет только хуже, такого она своему дядюшке точно не простит.

И тут её осенило, да так, что аж захотелось заорать «Эврика!»

– Корнелиус, сначала вопрос. Совсем на другую тему, – осторожно начала девушка, боясь спугнуть удачу. – Вы как-то рассказывали, каким образом древесники тропы помечают. Ну, что делают листочки с метками, затем их делят пополам - одна половинка в специальном хранилище в деревне, а вторую берут с собой и выкладывают на маршруте. Потом возвращаются, и по этим меткам описывают, куда и как ходили. Так ведь, я правильно запомнила? Вы ещё говорили, что каждый раз тропа получается индивидуальной.

– Да. А при чём тут…

– Стоп. Погодите, а то я с мысли собьюсь, – призналась Даша. – Вот скажите, а сколько видов не повторяющихся меток они могут сделать? И вообще, это секретно? Ну, само вот это использование меток.

– Ну… наверное, сотни тысяч, – удивился Корнелиус. – Не знаю, и в голову не приходило считать. Но очень и очень много – у них же в каждой деревне свои метки, и мне говорили, что они не повторяются, хотя некоторым лет сто уже, не меньше. И какой в этом может быть секрет, если никто, кроме самих древесников, эти метки понять всё равно не сможет? Меня потому всегда проводник из деревни и сопровождал, когда я по их тропам ходил.

– Да это же отлично! – выдохнула Даша и, видя непонимание на лице Корнелиуса, пустилась в объяснения: – Вот оно, решение – как сортировать посылки, чтобы не нанимать для этого толпу персонала. Станционный агент принимает с вагонов груз, сам. Ставит на каждый мешок метки, одна половинка этого вашего листочка на груз, вторая – в общей накладной рядом с номером доставки. Затем всё это отвезли на склад, там по меткам наши древесники спокойно отсортировали. А уже со склада люди спокойно забирают. Причём, – она подмигнула, – лучше, если выдачей посылок будет заведовать женщина: она к делу дотошнее подойдёт, да и смотреться на выдаче будет лучше, чем хмурый мужик.

Девушка уже видела, как посветлело лицо начальника полиции – он явно понял, к чему Даша клонит – и она продолжила с жаром:

– А ещё она будет принимать телеграммы, раз уж мы развиваем полноценный почтамт. И тоже пусть это будет женщина: считайте меня этой, как там говорили – суфражисткой, но женщина с такой вот монотонной, мелочной работой справится лучше любого мужчины. Считайте, что всё очень удачно сложилось. Только вот ничего, если ваша племянница в комнату в общежитии переедет? Отдельно дома у нас нет…

– Да нет, наоборот, так будет даже лучше, – с явным облегчением сказал Корнелиус. – Ей с детьми так легче. Она, наоборот, только рада будет.

Даша успела удивиться: в её понимании комната в общежитии – тот ещё кошмар, особенно если сравнивать с собственным домом, но сообразила, что тут-то для небогатых семей – строго наоборот: и за детьми присмотрят, и дрова зимой, если делить на всех, дешевле выйдут...

– Ну тогда решено, – подытожила Даша. – Пусть Юлиана приходит в понедельник, а к вам у меня просьба: поговорите с древесниками, кто из них захочет у нас на складе работать.

– Ну с ними вообще сложностей не будет, – заулыбался Корнелиус. – Ещё соревноваться будут. На железной дороге работать – это и престижно, и выгодно.

В итоге утром Даша встала в прекрасном настроении, несмотря на то, что недолгая оттепель закончилась и налетел колючий северный ветер, принёсший с собой ледяной дождь.

Всю первую половину дня воскресенья Даша с азартом планировала работу нового подразделения своей станции. Ингрида ворчала – мол, по выходным надо отдыхать, а не работать, но идея увлекла и её. Тем более, если станционному агенту не придётся рысью носиться вдоль поезда в поисках то одного ящика, то другого мешка, а он не торопясь всё выгрузит и заполнит документы – в итоге разные декларации будут содержать меньше ошибок, а значит, и её саму избавят от ненужной лишней работы.

Тем не менее, в определённый момент Ингрида ушла обедать на станцию к Фляйшеру, заявив, что весь день в свой выходной работать уж точно не собирается.

Даша осталась – но, впрочем, работать не стала, а села возле камина с книжкой, слушая, как в окно и по крышам барабанит дождь.

В этот момент во входную дверь и постучал Бедуир. Сосредоточенный и серьёзный, старый эльф прямо с порога заявил:

– Госпожа Англинова… Если вы готовы, то стоит начать сейчас.

– Э-э-э… в смысле? – опешила девушка. – Так быстро? Вы же говорили…

– Ну, мне действительно стало интересно, и ночью я сел просматривать и свои записи, и записи своего учителя, – пояснил старик. – Он был великим мастером, многое добавил в своё время к ритуалу пещер души. Выходит, именно сегодня нужная фаза луны, при которой ритуал будет максимально сильным, тем более – если у вас иммунитет. До следующей такой же даты – месяц, сами понимаете. Вдобавок сегодня довольно сильный дождь. Я не такой силён, как племянник, но посторонних в вашу просьбу посвящать не стоит, я это понимаю. Дождь мне поможет, – он помедлил: – Если вы готовы.

– Ну… готова… наверное, – растерянно согласилась Даша. – А что для этого нужно?

– Всё необходимое у меня с собой, посторонних в доме, как я понимаю, нет, нам не помешают. Ваша гостиная вполне подойдёт.

В этот раз ритуал одновременно был и похож и отличался.

Бедуир сдвинул всю мебель к стене, оставив в центре комнаты лишь два кресла. В одно из них он усадил Дашу, а затем наложил на комнату какое-то заклинание, отчего словно пропали все внешние звуки, включая шум дождя, и завесил окно куском ткани. При этом пояснил:

– Это чтобы нам ничего не мешало и случайно не выдернуло нас из транса. Обычно пациент идёт по своей душе сам, а проводник караулит снаружи – присмотреть, помочь, направить, и преодолеть стража души – обычно это воплощение какого-то сильного страха, он мешает человеку заглянуть внутрь себя. Но у вас в сознании – барьер, и сейчас я и сам его вижу без всяких ритуалов. А значит, мне придётся как минимум первый шаг сделать с вами вместе, чтобы дойти до барьера и помочь вам его преодолеть, если это понадобится. А когда неправильно вытаскивают из транса – наступает страшное похмелье…

Затем Бедуир насыпал вокруг кресел круг из чёрной соли, сел во второе кресло, достал из сумки каменную чашу и наполнил её прозрачной жидкостью из флакона.

– Она послужит нам зеркалом для первого шага, – его голос звучал словно не здесь, и девушке показалось, что он действует убаюкивающе. – Всего пещер три. Грот отражений – там лежат старые обиды и позабытые воспоминания. Галерея подавленных эмоций и скрытых желаний. Ну и Ядро света – это чистое, истинное «Я» человека. Но нам, точнее вам, нужен только Грот отражений.

Даша хотела спросить – что ей делать. Заглянула из интереса в чашу, но не увидела там ни своего отражения, ни отражения Бедуира, хотя вся остальная комната отражалась в жидкости словно в зеркале.

В этот момент свет на мгновение погас, а когда появился – Даша больше не сидела в гостиной. Она стояла на платформе самой натуральной станции метро! Правда, было ощущение, что станция заброшена. Оглядевшись по сторонам, девушка убедилась, что людей вокруг неё нет, зато есть общее запустение и ветхость – тусклое освещение, кое-где треснувшие гранитные панели... Подойдя к одной из колонн, идущих стройными рядами вдоль перрона, Даша потрогала холодный камень, заглянула в тоннель. Тьма, царившая в глубине пустых путей, казалась осязаемой.

На рельсах, куда больше никогда не прибудет поезд, скопились кучи старого мусора и жухлых, мятых газет. Застывший воздух пах сыростью, ржавым железом и старым мокрым бетоном. Полукруглые своды потолка, когда-то сиявшие белизной, теперь были покрыты тёмными потёками, а уцелевшие плафоны светильников выдавали лишь редкое, судорожное мерцание, едва способное разогнать здешний сумрак. Станция, некогда бурлившая тысячами спешащих голосов, теперь замерла в гробовом, пугающем одиночестве.

– Интересное у вас преддверие души, госпожа Англинова, – раздался за спиной спокойный голос Бедуира.

Даша обернулась и чуть не вскрикнула от радости: здесь она не одна. Интересно, Бедуир только сейчас появился или просто был вне поля зрения?

Старый эльф тем временем продолжил:

– Подземная железная дорога. Да ещё и станция похожа на дворец. Никогда такого преддверия не видел. Не пугайтесь, запустение тут нормально. Это ведь самый край души, полустёртые воспоминания и мысли, которые вот-вот покинут человека, чтобы оторваться от души и раствориться в эфире. Но обычно это выглядит как некая пустыня, реже – как развалины города. А чтобы железная дорога, да ещё и под землёй… вы очень удивительный человек, никогда такого не видел, даже не слышал, что подобные места вообще бывают.

Он помолчал.

- Ну что, пойдёмте дальше? По туннелю можно идти в любую сторону, он в любом случае выведет нас в нужное место. В Грот отражений, в ваши воспоминания.

Глава 5. Лабиринты отражений

С платформы на пути Даша спрыгнула довольно-таки бодро, хоть и ругнулась на юбку – в джинсах по таким местам ходить было бы гораздо удобнее. Но стоило заглянуть в чёрный зев туннеля, как сразу стало как-то неуютно. Накатил острый приступ паранойи, ощущение взгляда на затылке: то ли дующий сзади лёгкий ветерок, обдувавший затылок, то ли дыхание чего-то, затаившегося во тьме?

– Попробуйте создать свет, – посоветовал Бедуир. – Это ваша память, хоть вы здесь и не полновластная хозяйка, но всё равно можете очень многое. В том числе можете разогнать свои страхи.

Даша кивнула. Раз это её воспоминания, а вокруг более-менее привычное метро, она попробовала вообразить, что держит в руке электрический фонарик. После нескольких попыток в руке появилась старинная шахтёрская лампа на длинной ручке. Света она давала не особо много – так, только чтобы под ноги смотреть и не споткнуться, но и на том спасибо. Хорошо хоть Бедуир был рядом, без него лезть в этот чёрный провал Даша, скорее всего, побоялась бы. Но всё равно – каждый шаг по деформированным рельсам отдавался приступом паники. Под весом человека ржавый металл стонал и скрипел – хотя вроде был не должен, но всё равно издавал пронзительный, режущий слух звук, который эхом разносился по бескрайней тьме, словно сигнал тревоги. Самое ужасное чувство: случись что – бежать просто некуда, ведь ты заперт в бетонной трубе глубоко под землёй.

Хорошо хоть, в туннелях не водилось никаких чудовищ – Даша подозревала, что с этим помог сопровождавший её Бедуир, а идти в итоге пришлось совсем недолго. Впрочем, как пояснил старый эльф, это оттого, что в целом девушка и сама быстро справилась со своими страхами. Иные, по личным ощущениям, часами гуляют, прежде чем выйдут на следующий слой…

Кошмар клаустрофоба довольно быстро завершился проржавевшей аварийной дверью, и стоило её распахнуть, как Дашу и Бедуира встретил тёплый золотой поток летнего полдня и бескрайнее, расстилающееся до горизонта море пёстрых полевых цветов. Резкая смена ощущений оказалась почти болезненной: вместо затхлого запаха ржавчины, плесени и разложения в воздухе витали сладкие, густые ароматы, а гнетущая тишина подземелья сменилась мягким шелестом ветра и стрекотанием тысяч невидимых насекомых.

И тем неожиданнее было, когда перед ними вдруг возникла гигантская стена из чёрного матового материала, словно шрам рассекавшая бескрайние просторы цветущей степи. Она выглядела как гигантское высокотехнологичное чудище, пресекая любые надежды пройти дальше. От стены шёл едва уловимый гул, вызывающий неприятную дрожь во всём теле, стоило лишь приблизиться к барьеру. Вершину стены венчали плотные мерцающие спирали колючей проволоки, а вдоль неё, на равном расстоянии друг от друга, возвышались массивные артиллерийские укрепления, выступающие из стены. Причём отчего-то сразу было ясно – в этих небольших башенках нет людей, их мрачные коридоры полностью автономны и управляются компьютером, и эти монстры уничтожат любого, будь то бронированные наземные машины, летающие разведчики или подземные создания – лишь пересеки запретную черту. А меж этими мощными орудиями мерцают плоские вращающиеся линзы высокоэнергетических турелей. Здесь нет места прощению, переговорам или человеческой снисходительности – лишь безупречная работа границы, созданной для разделения внутреннего и внешнего.

Даша замерла как вкопанная – вот такого она увидеть совсем не ожидала. Рядом хрипло расхохотался Бедуир:

– Так вот как выглядит ваш барьер… по крайней мере, именно так вы его воспринимаете в своём сознании. Неудивительно, что через него не сможет пробиться ни один менталист. Вы любого постороннего, кто сунется к вам в голову, не то что израните, а попросту спалите дотла. Не зря Гласан так это прятал... Он ведь знает, что вы не из этого мира, верно? Знает, но скрывает это от всех. В нашем мире ничего даже примерно похожего нет, а барьер принимает форму только из того, что вы где-то видели или знаете.

– Да, – вздохнула Даша. Отрицать не было смысла. – Знают только он и Ингрида. Именно они помогли мне… сбежать от замужества, которое мне навязывали. И Виктор Бергсвейн, он помог… со станцией.

– И правильно. Это не то, что стоит знать посторонним. Это – ваше слабое место, хотя в этом и ваша сила. Я буду молчать. Обещаю.

– Спасибо. Но… как мне попасть внутрь? Через… вот это?

– Просто подойти. Это ваша граница, здесь нет каких-то травматических воспоминаний, которые вы хотели бы забыть. Так что вам граница не будет сопротивляться.

И в самом деле – стоило подойти ближе, как в стене обнаружилась небольшая дверца, которая распахнулась, едва Даша приложила ладонь к пластине сенсорного замка.

– Можете идти, – улыбнулся эльф.

– Знаете, Бедуир… – помедлила Даша. – Если вы не против, я приглашаю туда и вас. Скрывать мне вроде уже нечего, но вот если что-то непонятное ещё встретится – ваша помощь понадобится. Очень.

– С огромным удовольствием, госпожа Англинова, – чинно отозвался старик. – Пусть через ваши воспоминания, но увидеть мир «по ту сторону» – я о таком не мог и мечтать. Тем более, попасть в голову людей из другого мира всегда считалось невозможным. Да этого момента… Если бы я изначально знал, кто вы такая – скорее всего, сразу бы отказался.

– Значит, очень хорошо, что вы не знали, – криво улыбнулась девушка. – Идёмте.

За дверцей их ждал длинный коридор, подчинённый всё той же военной логике. Трапецевидная, сужающаяся к потолку форма, чтобы лучше выдерживать внешние удары, стены из бетона, окрашенного зелёно-защитной армейской краской, настил из тяжёлых рифлёных стальных плит, забранные противоосколочной решёткой полукруглые светильники… Вдоль стен тянутся массивные открытые лотки с пучками экранированных кабелей и оптоволокна, толстые трубы жидкостного охлаждения внешних турелей, обёрнутые блестящей термоизоляцией. Метров через сто метров преградила массивная взрывозащищённая гермодверь, на которой были нанесены чёрно-жёлтые предупреждающие полосы. Хорошо хоть, она сразу распахнулась, едва Даша приблизилась.

Но вот дальше захотелось взвизгнуть и убежать обратно, поскольку за дверью ждал десяток самых натуральных роботов-терминаторов с алыми глазами и с плазменными винтовками в руках, под командой хорошо знакомого по фильмам имперского штурмовика в белоснежной броне. Правда, штурмовик тут же скомандовал:

– Владелице Периметра – на караул. Отдать честь! Госпожа, прошу уточнить статус «дикого». Цель, пленник?

Бедуир, как заметила Даша краем глаза, невольно подался назад, и торопливо сказала:

– Сопровождающий гость в моём присутствии, – и добавила, вспомнив, откуда взялся сам барьер: – Временное право базового гражданства в присутствии полноправного гражданина, – слова вылетели у неё сами собой, словно она много раз отдавала тут распоряжения.

– Принято, госпожа.

Роботы освободили проход, люди миновали очередную гермодверь, и как только она захлопнулась, Бедуир с шумом выдохнул:

– Уф, ну я и испугался. Мы хоть и в вашем сознании, но для нас-то всё вполне реально. И последствия, если они нападут на меня… Знаете, я начинаю бояться вашего мира. Барьер принимает исключительно форму того, что вы видели и знаете. И что у вас там такое происходит, если необходимо строить такие укрепления и вводить такую проверку? Что-то вроде нашей Магической войны?

– Это кино, простите, – смутилась Даша. – Вот уж не думала…

– Простите, что?

– Кино. Ну что-то… вроде как у вас спектакль. Но не живые актёры в театре, а дают для публики попроще магическое представление, без актёров, когда маг просто показывает иллюзии. Вот у нас есть то же самое. Это кино и компьютерная игра про мир, где действительно прошла большая война, а дальше города защищаются от набегов мутантов и чудовищ. Для нас это далёкое будущее, роботы, лазеры. Да у нас и половины не существует из того, что там придумали.

– Тогда понятно, – задумчиво сказал Бедуир. – Яркое воспоминание, чем-то вас зацепившее, вызвавшее глубокие эмоции. Представление, не исключено с героями, на месте которых вы себя представляли... А потом именно оно и придало барьеру форму. И если, как вы говорите, это выдумка, магия и техника, которая появится лишь когда-то в будущем… Можете гордиться, ваш барьер и в самом деле непреодолим. Даже если что-то проникнет в вашу память и душу, оно просто не сможет подобрать ключ или найти средство противодействия, – он помолчал, видимо, подбирая слова. – Маг всё делает на основе своего личного опыта и некоторой фантазии, однако невозможно из этого самого личного опыта придумать средство противодействия тому, что не существует, а лишь появится когда-нибудь… Ну что же, барьер мы прошли, – подытожил он. – За этой дверью – Грот отражений.

И он показал на небольшую дверцу, которой завершался коридор.

Стоило перешагнуть порог – и военные коридоры базы из будущего пропали. Они поначалу пугали Дашу, но именно сейчас она оказалась в аду, который гнала от себя весь последний год, но который всё равно время от времени прорывался в кошмарах.

Едкий, жирный дым заполнял коридор, Даша бежала по нему, прижав к лицу рукав парадного платья, но это почти не помогало – каждый вдох обжигал лёгкие, заставляя давиться сухим, раздирающим кашлем. Со всех сторон отчаянно выла пожарная сигнализация, смешиваясь с далёким гулом догоняющего пламени. Почти ничего не было видно, свет от потолочных ламп едва пробивался сквозь серо-чёрную завесу, а затем и вовсе погас, оставив лишь зловещие аварийные зелёные указатели «Выход», тускло светившиеся во тьме. Даша едва не упала, споткнувшись об уроненный кем-то стул. Сердце колотилось, прыгая от горла до копчика, паника парализовала мысли, оставляя лишь один первобытный инстинкт: выжить.

Из-за поворота дохнуло нестерпимым жаром, впереди, отрезая путь к выходу, шло пламя. Путь заблокирован. Развернувшись, Даша из последних сил бросилась в сторону запасного выхода. Из очередной двери в лицо бросило клубы дыма…

И сегодняшняя Даша закричала. Прошлое, которое она старалась прогнать весь этот год, не просто вернулось – оно с треском вклинилось в настоящее. Девушку затрясло, мелкая, до судорог дрожь била тело, лишая сил. Даша попыталась сделать вдох, но грудную клетку сдавило словно железным обручем, а вместо воздуха в лёгкие толчками проникал обжигающий панический ужас.

– Спокойно, – на плечо легла рука Бедуира, в этой ситуации восхитительно крепкая и прохладная. Надёжная. – Ничего этого нет. Это морок. Это воспоминание, самое близкое к вашему барьеру, то, что его формирует. Но ничего этого нет. Медленно вдохните и выдохните.

Рука на плече и спокойный голос помогли хоть немного прийти в себя. Происходящее вокруг замерло, словно на стоп-кадре – с Дашей, упавшей без сознания. По крайней мере, Даша смогла говорить:

– Д-да. Это последний мой час… в моём мире. Когда я умерла при пожаре…

– Не говорите ерунды, госпожа Англинова, – сурово отрезал Бедуир. – Воскрешать мёртвых никто не умеет. Зато сейчас, если вы захотите и у вас хватит силы воли, вы сможете узнать, что тогда случилось на самом деле. Даже если вы потеряли сознание – тело всё равно запоминает ощущения, звуки. А Грот отражений дорисует картину, чтобы вы смогли это увидеть словно со стороны. Но скорее всего, вы, точнее – мы, увидим это напрямую, без всяких лишних фантазий. Смотрите: в ваших воспоминаниях вы упали с открытыми глазами. Что уже странно.

– Х-хорошо. Тогда… запускаю… вроде бы.

Мир снова ожил. К удивлению Даши, клуб дыма из двери был единственным, после него на пороге возник пузырь чистого пространства, который дым, идущий из коридора, просто обтекал. А из двери вышли два человека в самых обычных спортивных костюмах, подняли лежащую без сознания девушку и принесли её в комнату, где – Даша вздрогнула – лежали другие участницы конкурса! Там уже суетились ещё два человека в белых медицинских халатах, проводя с девушками, лежащими без сознания, но с открытыми глазами, какие-то процедуры, попутно что-то сверяя по бумагам.

– Всё, последняя. Имитатор тела я положил, как раз огонь скоро доберётся. И даже обгореть немного успеет.

– Раймундо, чего ты там возишься?

– А если что-то не так, стоимость транспортировки девчонок из своего кармана будешь оплачивать? – огрызнулся медик. – Так, всё в порядке, класс чистоты у всех «ноль». Только у одной глаза зелёные, а по накладной – синие.

– Да какая разница? Ты маркеры проверил?

– Да. Генетические маркеры родства у всех совпадают согласно накладной.

– Ну и без разницы тогда. Класс чистоты нулевой, генетическую идентификацию все прошли. Цепляй им браслеты перехода – и открываем портал.

И всё пропало. Точнее, девушки и четверо сопровождающих исчезли, а время в пустом зале вновь замерло. Вот только Даша больше не боялась – теперь её наоборот трясло от ярости:

– Сволочи, какие сволочи. Они же специально пожар устроили…

Не выдержав, девушка осела на пол и зарыдала во весь голос:

– Папа… Мама... Лёлька… Матвей… Они же с ума сошли, когда меня… такую, якобы сгоревшую там, увидели. Бедная Лёлик… она же думает, наверное, что я из-за неё... Я же её место заняла. А я про них даже не думала…

Бедуир её не торопил, спокойно дав прорыдаться. Лишь когда всхлипы понемногу пошли на спад, он помог девушке встать и спокойно заговорил:

– Ну что же, вот вам и ответ, почему девушки из другого мира столь легко адаптируются в нашем мире, не особо страдая по утраченному прошлому. Почему так легко учат наш язык, а затем обладают абсолютной ментальной защитой. Если вы, конечно, хотите знать.

– Хорошо… В смысле, фиг с ним… Ну… Хочу, в общем, – вздохнула Даша.

– Дело в том, что не только ничто не возникает из ничего, но и не исчезает бесследно, – начал Бедуир. – Вы не маг, но всё равно, когда вы переходите границу меж мирами, сквозь вас течёт изначальный поток маны, пусть временно, но формируя нужные магоканалы, оставляя внутри какой-то резерв силы.

Даша была сейчас особенно благодарна старому эльфу за такой сухой, почти академический тон.

– А дальше на первое время эти самые магоканалы необычно широки – они пронизывают ваше сознание и позволяют закладывать в голову огромный объём знаний, фактически делая за менталистов большую часть работы. И одновременно через эти открытые каналы, как у любого необученного мага, через вас выплёскивается сила.

– Точно! Мне ещё Ингрида говорила, что рядом со мной любые магические штуки ломались, – вспомнила Даша.

– Совершенно верно, – кивнул старик. – Никакого чуда – вы просто сжигали их потоком неструктурированной энергии. Но затем организм пытается взять этот хаос под контроль. Добавьте травматическое воспоминание пред перемещением – и эти каналы сворачиваются, формируя защиту. И поскольку воспоминания основаны на боли и страхе смерти, то и защита будет отталкивать любую попытку проникнуть в голову. А попутно она будет служить своего рода фильтром воспоминаний из прошлой жизни, неким травматическим фильтром, приглушая эмоциональные привязанности до перемещения. Вы как бы приходите в новый мир как ребёнок, эмоционально к нему привязываетесь…

– Сволочи. Дважды сволочи, – тот ли ругнулась, то ли расстроилась Даша. – И с воспоминаниями, и что я, оказывается, магом могла стать.

– Вот про мага не знаю, – развёл руками эльф. – Подозреваю, что Гильдия, разработавшая метод перехода и похищения, сама плохо понимает его механизм. Это мы с вами сейчас, да и то по незнанию, смогли проникнуть сюда и хоть что-то понять… Обещаю, я буду думать. Гарантирую – вашу тайну сохраню, но с коллегами посоветуюсь.

– Ладно, разберёмся, – вздохнула девушка. – Наверное, пора переходить к тому, за чем сюда пришли… И раз уж всё понятно, ну, в смысле, хоть что-то понятно, как нам пробраться отсюда в более глубокое прошлое?

– Как вы сможете себе представить. Дверь, какой-то предмет вроде часов, который будет двигать время, ещё что-то. Это мир вашей души и вашего воображения. Как вы решите – так и будет.

Даша внезапно успокоилась – наверное, потому, что дошло до дела. Очень захотелось немного похулиганить и отвлечься – тем более, раз уж тут всё вокруг подчиняется воображению…

Можно было, конечно, представить себе какой-нибудь предмет вроде часов, у которых переводишь стрелку – и ты в нужном моменте времени. Вместо этого Даша вообразила перед собой висящий в воздухе голографический монитор – ну, фантастика так фантастика – и выбрала дату…

Сработало как-то не совсем верно. Вместо весны позапрошлого года она оказалась у себя в квартире в тот момент…

– Стоп. Я-то тут причём?

– Ты будешь мной! – воскликнула сестрёнка.

– В смысле? – опешила Даша.

– В прямом. Рост у нас одинаковый, сто семьдесят, это главное. Мы обе светло-золотистые, даже подкрашивать не надо. Родинок на лице нет. У тебя глаза зелёные, а у меня синие, но, может, ты линзы надела? Это если там мужик будет, который меня лично видел, когда на городской конкурс наших коллективов приезжал. Если ты волосы, как я, в косу соберёшь, а не в хвост, то вообще будет не отличить.

– Ага. Вы вообще похожи. Я, когда тебя увидела, думала, вы вообще близняшки, – наперебой поддержали остальные подруги.

– При чём тут рост? – растерялась Даша.

– Там что-то вроде флагов будет у каждой группы. Несёт флаг на открытии один участник от группы. Меня записали и просили уточнить рост, там как-то от него расставлять на сцене будут, чтобы всех видно было на открытии, – затараторила Оля. – Короче, Дашуня, ты согласна быть мной?

Бедуир тут же взял девушку за руку:

– Это прошлое, его уже не изменить. Но если хотите – можете поплакать. Я отвернусь.

– Да нет… спасибо, – шмыгнула носом Даша, вдруг ощутив себя маленькой девочкой. – Это действительно уже прошлое. Увидь я это сразу… А год новой жизни – это много. Но всё равно ещё раз спасибо. Мне действительно нужно было вот так… попрощаться.

– Это ведь ваша сестра? И тот самый момент? Вы с ней поменялись?

– Да. Она пела… Поёт очень красиво, у неё талант. Но в нашем мире, как и в вашем, одного лишь таланта мало – нужно ещё как-то прославиться, чтобы тебя заметили. Вот этим и заманили и её, и остальных. Конкурс, где будут соревноваться молодые таланты, а наблюдать будет вся страна, слушать будут самые знаменитые… Как они у вас называются? Импрессарио. Даже если не победил, то само участие – уже имя. Олик не вовремя… в общем, по глупости заболела и не успевала на открытие. Вот мы и договорились, что всего-то на один день её заменяю я.

– Судьба.

– Да, наверное – судьба. Судьба по ошибке… Тем более то, что тут готовили Олику… – Даша встряхнулась, словно сбрасывая что-то на пол. – Идёмте дальше.

Впрочем, сразу в нужный момент памяти им попасть не удалось – видимо, у подсознания были какие-то свои планы. В итоге Даша сначала увиделась с родителями и с братом, опять же – попрощаться. Бедуир при этом вопросов почти не задавал, хотя с интересом крутил головой по сторонам – ещё бы, увидеть чужой мир…

И вот наконец-то!

Дашина квартира в тот самый момент, когда долговязый парень бесцеремонно захлопнул учебник, лежавший на столе перед девушкой.

– Марк, ты с ума сошёл? – возмутилась «тамошняя» Даша. – Мне, вообще-то, это сдавать скоро. А у нас там такой зверь курсовой проект принимает – лишние баллы будут очень не лишними…

– Курсачи приходят и уходят, а солнце в наших краях – явление редкое и быстротечное, – Марк широко улыбнулся, опёрся ладонями о рабочий стол и наклонился ближе. – Дашунь, ты в окно вообще смотрела? Там плюс пятнадцать. Листья распускаются с таким треском, что на улице оглохнуть можно, а ты сидишь тут и эту фигню мусолишь. Ну кому в такой день понадобятся всякие присадки, полимеры-загустители и эти, как его… – он наклонился над страничкой, выхватывая фразу: – Кавитационные смешивания?

– Если я не сдам курсовой, меня отчислят, а я не для этого такой конкурс выдерживала, – угрюмо буркнула Даша, пытаясь отодвинуть его руку, чтобы вернуть книгу. – Отдай.

– Не отдам, – Марк ловко перехватил учебник и закинул его на верхнюю полку шкафа, куда Даша без табуретки точно бы не дотянулась.

– Послушай меня, Дашунь. Твой мозг уже расплавился, тебе нужен кислород. Всего один час, обещаю! Мы дойдём до набережной, съедим по мороженому, ты подышишь весной, и твои нейроны зашевелятся в два раза быстрее. Это не прогулка, это… ну, считай, что медицинская необходимость для успешной учёбы.

Даша посмотрела на пустой стол, потом на Марка – весёлого, растрёпанного, в расстёгнутой куртке, от которого пахло весенним воздухом и солнцем.

– Один час? — с подозрением переспросила Даша-воспоминание, чувствуя, как понемногу капитулирует перед его наглостью.

– Шестьдесят минут, клянусь твоей зачёткой!

– Оно! – радостно воскликнула Даша-наблюдательница. – Если что, он меня тогда не на час, а до вечера утащил. В итоге как я сдавала – даже вспоминать не хочу, а летом мы с ним расстались. Он меня бросил, – это прозвучало обиженно, и девушка смутилась перед старым эльфом. – Сам виноват, дурак. А вот книжечку я, помнится, тогда целиком пролистать успела. Вот мы сейчас её и посмотрим…

Глава 6. Важные события

Вернувшись, Ингрида застала Дашу за столом – та лихорадочно строчила описание технологии изготовления полусинтетического машинного масла, пока увиденное во время путешествия не подзабылось. Понятно, что на готовый рецепт сведения из учебника и справочников не потянут, но Даша искренне надеялась – этих сведений хватит, чтобы через Гласана подыскать какого-нибудь специалиста, который сможет по-нормальному восстановить технологию по имеющимся зацепкам.

– Сумасшедшая. В выходной отдыхать надо, а не себя загонять, – вздохнула Ингрида.

– Потом, потом отдохнём, – отмахнулась Даша. – Ты не понимаешь! Я тут кое-что вспомнила... В общем, если мы найдём специалиста, то как минимум решим проблему машинного масла.

– Нет. Не понимаю, – осуждающе отрезала Ингрида. – Зато я знаю, что загнанные лошади падают от переутомления. Так что заканчиваешь и идёшь ужинать, пока не остыло. А потом мы просто сидим и отдыхаем.

После чего решительно захлопнула тетрадь, в которой Даша писала, отобрала её вместе с ручкой и убрала в шкаф. Даша тоскливо проводила взглядом письменные приборы и буркнула:

– Ладно, там уже не самое важное осталось. Завтра прямо с утра закончу.

И пошла следом за подругой ужинать. И в самом деле, не стоит заставлять Алис всё разогревать или бегать за свежей порцией – девочка и так старается. Да и в животе уже бурчать начало.

Утром стало ясно, что насчёт «завтра» Даша оказалась излишне оптимисткой: прямо с утра начался привычный дурдом, причём не только из-за бумаг, накопившихся за выходные и навалившихся буквально горой.

Сначала в контору заглянул телеграфист, и Даша даже обрадовалась:

– А, господин Дресслер, на ловца и зверь бежит. Я как раз хотела узнать, как там новое оборудование? Когда планируете запускать?

– Ну, здание давно готово. Вроде всё целое приехало, – телеграфист сделал руками неопределённый жест, – но я ещё проверю и настрою. В общем, через неделю, я думаю…

– То есть, через неделю у нас будет свой почтамт. Отлично, – Даша потёрла руки, прикидывая, что стоит устроить что-то вроде небольшого праздника по этому поводу. И местные скорее всего оценят, а главное – это будет хорошей рекламой, местный народ к подобным «рекламным акциям» ещё непривычен.

– Если мне человека в помощь найдём, – хмуро продолжал Дресслер.

– Найдём, - беспечно улыбнулась девушка.

– Госпожа Англинова, я тут, если что, по другому поводу зашёл, – Дресслер потёр подбородок. – Пока господина Гласана нет, это к вам, наверное. Тут сообщение приняли, что в поезде, который через полчаса прибывает, вагоны с людьми будут.

– Так мы же их ждали? – удивлённо вклинилась Ингрида. – Это же те, которые с Гердом едут.

Даша кивнула. Парень, которого они отловили в первые дни за проезд «зайцем», попав к рудокопам, быстро там освоился, а потом поинтересовался у главы шахтёрского посёлка – можно ли позвать сюда земляков?

Как выяснилось, землевладелец, в вотчине которого раньше жил Герд, слишком много средств спускал на роскошную жизнь – в том числе и те деньги, которые обязан был тратить на магов земли, чтобы почва не истощалась. В итоге урожаи упали, светский повеса всё равно обанкротился, однако пока новый владелец всё восстановит… Да и не все из арендаторов готовы были влезать в долги, чтобы повторно оплачивать визит магов – старый-то платёж пропал, улетучившись вместе с беспечным предыдущим землевладельцем.

В результате сотни фермеров жили на грани голода. Удо думал недолго, сделав вывод, что свежие рабочие руки ему пригодятся, тем более что это не маргиналы, которых постоянно подгонять приходится, а люди, реально заинтересованные в том, чтобы работать и зарабатывать. Да и затраты на переезд выходили не столь уж и большими. Тем более, и ехать эти люди будут по переселенческому контракту – то есть потом отработают стоимость проезда.

В итоге Герд уехал вербовщиком, и судя по контрактам, которые он пересылал на подпись Удо, желающих набралось достаточно. Как раз первая партия и должна была прибыть на днях.

– В том-то и дело, – продолжал телеграфист. – Там должно быть два вагона с людьми, а сейчас мне передали, что в составе их три.

– Ну ошиблись, бывает, – отмахнулась Даша. – Удо только обрадуется, что желающих больше.

– На железной дороге таких ошибок не бывает, – хмуро буркнул Дресслер, однако дальше спорить не стал и ушёл.

Полчаса спустя Даша костерила себя на все корки, что не прислушалась к словам знающего и опытного человека.

Два вагона и в самом деле были с переселенцами. Фактически это были обычные товарные вагоны, в которых сделана пара окошек и поставлен туалет – ширма с дыркой в полу за ней, и готово – можно грузить людей со скарбом. На месте ширму уберут, окошки и дырку заделают – и снова будет обычный товарный вагон, держать его постоянно под переселенцев никто не будет.

А вот третий вагон заметно отличался. Нет, он был похож на обычные вагоны - тёмно-зелёный, обшитый узкими вертикальными досками, которые у нас именно поэтому называют «вагонкой», с горбатой крышей. Однако на нём белела аккуратная надпись «Мангейм-пасс», а по всей длине вагона шёл ряд абсолютно одинаковых небольших прямоугольных окон в деревянных рамах. А ещё из крыши вагона торчала чугунная труба, из которой шёл дымок, да и прицеплен он был не в самом конце состава, а в середине.

Если из вагонов для переселенцев сразу высыпала толпа измученных дорогой людей, лица и волосы которых были покрыты пылью, у мужчин – многодневная щетина или неряшливая борода, то из третьего люди только начали выходить – и это была совсем другая публика.

Одежда вроде бы тоже из недорогой чёрной, тёмно-серой и коричневой шерстяной ткани, но не бесформенные фланелевые или домотканые рубахи и штаны, как у переселенцев, а костюмы-визитки, галстуки-бабочки и бумажные воротнички, имитирующие белую сорочку под пиджаком. Так одевался низший средний класс и рабочая аристократия: мелкие клерки, квалифицированные рабочие, мелкие лавочники или успешные фермеры. В здешних краях это публика серьёзная и, по местным меркам, довольно обеспеченная.

А ещё именно эти – явно рисковые, поскольку сели на первый появившийся пассажирский маршрут. Пусть ехать пока малоизвестной дорогой и вообще непонятно как – но зато быстрее. Не просто так из вагона пока что выходили одни только мужчины.

Ступор у Даши длился недолго. В конце концов, это её станция, она столько сюда вложила – и сил, и средств, и себя саму. Она так долго ждала, когда пойдут не только грузовые поезда, но хоть какие-то пассажиры. И что, из-за одной накладки всем мечтам конец? Ни за что.

В здешних краях мало одних лишь разумных соображений, вроде того, что «тут дешевле» или «быстрее дорога» – репутация гораздо важнее. Если пассажиры расскажут, как их плохо здесь встретили, упомянут про неудобство или волокиту – потом долго будет никого не уговорить, что через Саверн ездить удобнее.

Приметив двоих парней из дорожной бригады – не той, которая ходовую вагонов простукивает, а сменной – Даша жестом подозвала их и скомандовала:

– Так. Ты бегом в город, к Флайшеру. Предупреди, что у нас внеплановые пассажиры. А ты найди мне… кто у нас по станции сегодня дежурит?.. Точно, сержант Гельмут. Он где-то вдоль состава ходит. Пусть всё бросает – и ко мне.

Полицейский сразу понял важность происходящего, так что к Даше прибежал в буквальном смысле, и пока он пытался отдышаться, девушка его инструктировала. Недаром она в ожидании пассажирских поездов так старательно изучала правила перевозок…

– Гельмут, у нас накладка. Почему-то о том, что в составе поезда прибывает пассажирский вагон, нас не предупредили. Агента Гревеля отвлекать нельзя, у него и так дел невпроворот с получением грузов. Вот когда внедрим новую систему получения и сортировки, станет легче… но точно не сегодня. А сейчас надо решать проблему…

Она вытерла пот со лба – надо же, и сама будто бегом бегала и продолжила:

– В общем, запоминайте. Если поезд идёт внутри острова, то проверяют билет при посадке и на выходе, заодно его компостируют. Но у нас – с острова на остров, так что у билета есть отрывные купоны, по одному на каждый из островов. Обходите всех пассажиров, у каждого отрываете купон со штемпелем, на котором написана наша станция, потом всё сдаёте мне. Если купона нет – высаживаете у нас для разбирательства. Так солиднее и удобнее – вы и за проверяющего, и за полицию сразу.

Девушка перевела взгляд на паренька из станционной бригады:

– Валь, ты при сержанте Гельмуте. Мало ли, если ему посыльный понадобится, или пассажирам до ресторана дорогу показать. Но запомни, ты не носильщик и не при отеле работаешь – ты работник станции. Если кому-то что-то из багажа таскать понадобится – вызываешь гоблина из грузчиков, и тащит он. Тебе не по чину. Понял?

– Поняли, – ответил за обоих Гельмут. – Пошли.

К огромному облегчению Даши, прошло всё на отлично. Флайшер буквально примчался, бросив все дела в своём кабачке, но, впрочем, замещавший его сын в целом справился и сам. Некоторые из пассажиров, пока идёт бункеровка и погрузка-выгрузка, пошли гулять по окрестностям, но большинство, понятное дело, сразу двинулись в ресторан – ехать долго, а вагон третьего класса – это вам не пассажирский экспресс, и наспех вскипячённый на печке в вагоне чай – это ничуть не нормальная горячая еда. Судя по довольным лицам пассажиров, садившихся обратно в вагон после свистка, им очень даже понравилось – по крайней мере, Даша на это сильно надеялась.

Правда, когда поезд уже тронулся, к девушке подошёл Флайшер, тяжело выдохнул и сказал:

– Вы уж, госпожа Англинова, меня заранее предупреждайте. А то первый пассажирский вагон…

– Вот это и странно, – задумчиво ответила Даша.

Когда поезд уже бункеровался, Дресслер принёс начальнице телеграмму от Гласана: тот сообщал, что, мол, удачно договорился на Мангейма, и они начинают пассажирское сообщение, а там и Туле присоединится.

– По всем планам этот вагон должен был прийти завтра, и мне только что пришло уведомление от главного инженера – всё завтра, – развела она руками. – Конечно, я бы и вас заранее предупредила, и суеты такой бы не было.

Она криво улыбнулась:

– Ну ничего, справились. График я вам пришлю, но теперь примерно раз в два дня у нас будет такой вот прицепной вагон. Точнее, раз в четыре дня вагон с Мангейма на Туле и раз в четыре дня обратно – в среднем как раз интервал в двое суток выходит.

– Спасибо. Пошло дело, пошло, – владелец ресторана ушёл, довольно потирая руки.

А у Даши суета продолжалась. К бумагам она вернуться не успела, поскольку пришёл один из старейшин древесников, которым в воскресенье Корнелиус передал её просьбу.

Тут вроде не должно быть ничего сложного. Старейшина ещё раз уточнил, что именно нужно хозяйке станции, ответил, что да – проблем нет, и пообещал подобрать несколько крепких парней, которые будут и с учётом помогать, и, если что, смогут и грузы ворочать. Однако разговор всё равно отнял время, потому что старейшина был мужчиной обстоятельным, а потому дотошно старался разобраться в будущей работе – чтобы и самому не опростоволоситься, и работодателя не подвести. В другой день Даша этому даже порадовалась бы, однако сегодня, проводив древесника, с тоской прикинула, который час…

Точно, сейчас придёт племянница Корнелиуса. Значит, ещё и с ней собеседование… И с бумагами на проходящие составы хоть ночь напролёт сиди и разбирайся.

Собеседование Даша решила проводить в домике-конторе. И тепло, и есть куда посетителя усадить, и выглядит солидно – бумаги, шкафы и печати. Ну а Ингрида, чтобы не мешать и не смущать кандидатку, дипломатично удалилась, сообщив, что идёт обедать.

Юлиана оказалась молодой ещё женщиной – в своём родном мире, особенно недавно заглянув в свою память и обновив впечатления, Даша ей дала бы лет тридцать – а значит, здесь она точно моложе.

И ещё девушка поняла, что гостье очень нужна эта работа, пусть она из гордости и отказывалась принимать помощь дяди – но явно понимает, что в одиночку не вытянет. Не зря она оделась не в повседневное, чем-то напоминавшее мешок платье из плотной коричневой шерсти с фартуком поверх – в таких удобно заниматься хозяйством, подобная одежда не боится грязи и её очень сложно порвать.

Нет, гостья специально надела своё лучшее платье, которое явно шилось специально для праздников или поездок в город на ярмарку: приталенный силуэт, блузка с высоким воротником-стойкой, украшенная кружевом, и самая настоящая шляпка с лентами. И каштановые волосы она не просто скрутила в узел, а уложила в какое-то подобие причёски. Её можно было даже принять за горожанку, вот только лицо молодой женщины было обветренным, а руки – мозолистыми от постоянного тяжёлого физического труда.

Да, женщина пока не впала в нищету, но уже пошли трудности. Своё парадное платье Юлиана явно давненько не доставала из сундука: намётанным глазом Даша заметила на ткани «заломы», которые появляются на местах сгибов от долгого лежания в сложенном виде. Их, конечно, пытались загладить, но всё равно заметно...

Впрочем, после недолгого разговора Даша поняла, что взяла бы кандидатку и так, без протекции Корнелиуса. Нервничает, конечно, но умеет держать себя в руках, даже перед начальством не робеет. Бойкая, а вдобавок и грамотная, причём с вполне приличным почерком.

– Решено. Юлиана, вы для нас просто находка. Берём. Вот только куда бы вас для начала пристроить… –Даша заметила, как женщина напряглась, и торопливо поправилась: – Я в том плане, что работы у нас сейчас настолько много, что не сразу соображу, с чего именно вам начинать – и здесь надо, и там… – она подумала несколько секунд. – В общем, так. Первое. Когда вы сможете к нам переехать и начать работать? День? Два? Сколько вам нужно?

– Хоть завтра, – явно непроизвольно вырвалось у женщины, и она смущённо замолчала.

– Это просто замечательно, – улыбнулась Даша. – Завтра так завтра. Тогда так. Мне нужна именно женщина вроде вас, причём в двух местах. Пока вам придётся справляться в одиночку, а дальше, надеюсь, мы вам найдём помощницу. Согласны?

Юлиана растерянно кивнула.

– Вот и славно, – подытожила девушка. – Во-первых, у нас открывается отделение почтамта с телеграфом. За отправку и вообще за техническую часть будут отвечать наш телеграфист и его помощник, который скоро приедет. А вот принимать и выдавать телеграммы, а также их регистрировать – это вам. По моему опыту, женщина с этим справляется лучше, так как работа дотошная, требующая аккуратности и внимательности, у мужиков с этим хуже. Проверено.

– Я… простите, я буду работать на почте? – в глазах у Юлианы отразился какой-то настолько непривычный, прямо детский восторг, что Даша чуть не поперхнулась.

– Да. А что такого? – пожала она плечами. – И не надо говорить, что так не принято. Вон, у нас тут и гоблины работают, и древесники с гноллами. А что, женщинам нельзя? Тем более, я уже сказала, что с такой работой именно женщина справляется лучше мужчин. Меня же интересует именно результат, – Даша видела, как лицо Юлианы прямо посветлело, и решила перейти к более насущному вопросу. – Но это чуть позже, господин Дресслер ещё только налаживает оборудование. Пока, пожалуй, вы нам нужнее в другом месте. Идёмте, агент Гревель сейчас как раз свободен.

Станционный агент нашёлся в каморке при одном из складов, которую он приспособил под контору, и сейчас сидел за столом, явно переводя дух от суеты с последним поездом. Когда зашло начальство, он суетливо вскочил, причём оказалось, что стульев в комнатке всего два, так что он остался было стоять, но Даша решила вопрос, присев на уголок стола и указав агенту, чтобы он садился. Разговору это не помешает, тем более, по дороге Даше пришла в голову интересная идея.

Она давно уже знала, что Гревель тяготится работать сразу в двух местах – тяжело, при этом он предпочёл бы остаться на железной дороге. Тут и перспектив больше, особенно когда ты стоял у самых истоков дела. Пример Корнелиуса и, как ни удивительно, Хайко вдохновлял многих: как же, не побоялись вписаться в самом начале, когда ещё на пустом месте стройка шла и неизвестно было, во что всё это выльется, а потому удачно оказались в нужное время в нужном месте. И теперь один из них – целый начальник полиции, а второй – целый сержант. Карьера по местным меркам очень впечатляющая.

Даше и Гласану агент Гревель тоже приглянулся в качестве работника, но… Губернатор не поймёт, если агент заявит что-то вроде классического «я устал, я ухожу», сманивать же человека деньгами от одного хозяина к другому в здешних краях некрасиво, да и сам Гревель не стал бы себе репутацию портить. Зато сейчас…

– Знакомьтесь, Гревель, это Юлиана. С завтрашнего дня она работает у нас, в том числе и вместе с вами на складе. Юлиана, это Гревель, наш станционный агент. Но прежде чем мы продолжим, у меня к вам, господин Гревель, будет один вопрос, – Даша сделала многозначительную паузу. – Дело в том, что с завтрашнего дня мы запускаем новый метод получения грузов, который изрядно упростит нам жизнь. Пока что это коммерческая тайна. За надёжность Юлианы уже поручился наш начальник полиции… Не удивляйтесь, – посмотрела она на удивлённую новоиспечённую работницу. – Прежде чем вы пришли на собеседование, я как раз с ним говорила, что ищу под новый коммерческий проект человека умного и неболтливого.

И тут же Даша себя мысленно похвалила: вот же я умница, как удачно – Юлиана не просто так обрадовалась. Ей явно было неловко, что за неё просил дядя – а оказывается, это владелица станции наоборот просила его подобрать надёжного человека. Ну а то, что в здешних краях для подобных дел в первую очередь полагаются на родню, никого не удивляет.

Гревель тоже явно сообразил, куда клонит Даша, улыбнулся краешком рта. Но предложение формально ещё не было озвучено, так что он вежливо помалкивал, давая высказаться начальнице.

– Вы, Гревель, тоже уже показали себя человеком умным и неболтливым. Однако сами понимаете, что у слуги не может быть двух господ, а у работника – двух хозяев, на которых он работает. Поэтому я вам предлагаю полностью перейти работать на станцию.

– Согласен. Я готов работать только здесь.

Ага, и облегчения даже не пытался скрыть. Ну да, и повод уйти от губернатора железный – коммерческая тайна тут «дело святое», да и аргумент про двух хозяев прозвучал верный. Вдобавок, хозяйка станции – человек достаточно влиятельный, в случае чего защитит своего работника от потенциального недовольства губернатора.

– Тогда слушайте…

Поначалу Даша думала, что всё сведётся к формально озвученной идее, так что вкратце рассказала сначала про палеты, а потом про систему сортировки с помощью древесников. Но затем всё вылилось в полноценное рабочее обсуждение, причём и Юлиана не молчала, а добавила от себя немало полезного. Ведь хранение припасов в этих краях лежит на хозяйке дома, так практический опыт управления и учёта по «складу» у Юлианы был немаленький – пусть и в пределах одной фермы, но принципы-то те же.

Она же предложила каждый листочек древесников дублировать уникальным внутренним номером: это и потом будет удобнее, когда придёт время заполнять документацию по доставке – по внутренним кодам сортировать проще, чем по путанным и сложным номерам транспортных накладных. А главное, это позволит создать запасную схему поиска посылок на складе, если вдруг что-то случится с древесником. Мало ли, заболел, или ещё что – не придётся ждать, пока придёт сменщик, а можно искать самой, пусть и медленнее.

Даша при этом лишь растерянно дала себе подзатыльник: ведь сама же копировала идею со штрих-кодов в родном мире, а про цифровое дублирование забыла, хотя должна была помнить.

Просидели долго, так что когда Даша вышла, уже тянуло ночной морозной свежестью, воздух стоял неподвижным, а ветви деревьев переплетались на фоне сумеречного неба, на котором переливались фиолетовый и янтарный цвета.

К бумагам возвращаться было уже поздно, и девушка направилась домой. Тёмная промёрзшая почва мягко похрустывала под ногами, и это был единственный звук, нарушавший бескрайнюю тишину. И отчего-то даже то, что назавтра вал бумаг окажется вдвое больше, ведь придётся навёрстывать и сегодняшнюю работу, показалось совсем неважным по сравнению с теми событиями, что случились сегодня.

Глава 7. Откровения и признания

Прибытие второго пассажирского рейса уже не стало катастрофой. Информацию в этот раз передали, как и положено, заранее, станционный агент в сопровождении полицейского без суеты собрал отрывные корешки билетов, после чего они оба ушли принимать грузы и проверять поезд, а пассажиры отправились кто разминать ноги, а кто обедать в ресторан. При этом Даша, специально подойдя поближе, не без удовольствия услышала, как какой-то мужчина советует своим спутникам «обязательно отобедать» – мол, ехал тут через Саверн пару дней назад, и только здесь подают некое интересное северное блюдо из мяса. Похоже, есть неплохой шанс, что очень скоро ресторан Флайшера станет не только местной достопримечательностью, а выйдет, как бы это сказать… «на межостровной уровень».

Сюрпризом стало то, что самым последним из вагона вышел Гласан в сопровождении двух человек.

Один – курносый русоволосый парень лет двадцати с небольшим, в новенькой тужурке из тёмно-синей шерсти, на которой блестели пуговицы с гербом Железнодорожного министерства – стилизованная арка железнодорожного моста, скрещённые молоток и путевой ключ. На форменной фуражке с жёстким лакированным козырьком помимо кокарды с гербом красовалась нашитая бляха с надписью «Путевой мастер». Конечно же, в кармане видна гордость любого железнодорожника – карманные часы на массивной цепочке. Время на железной дороге – закон, не зря точность хода часов проверяется еженедельно. А вообще, парень широкоплечий, ладный, хоть сейчас его на рекламный плакат железных дорог.

Второй – раза в полтора старше, лицо в веснушках, в каштановых волосах местами проглядывает седина, хотя вроде бы ещё для неё рановато. Крепкое, жилистое телосложение, крупные мозолистые ладони выдают человека, который последние годы явно зарабатывал себе на жизнь ручным трудом. Да и по костюму видно, что хозяин знавал лучшие годы. А ещё глаз Даши зацепился за головной убор: девушка привыкла, что тут носят шляпы, кепки или фуражки, и впервые увидела на мужчине берет. Но в целом, несмотря на некоторую «обтрёпанность», в человеке чувствовалась гордость и сдержанность.

– О, Даша, здравствуй, – жизнерадостно улыбнулся Гласан. – Я как раз тебя искать хотел, а ты уже тут. Удачно.

– Здравствуйте, Гласан. С прибытием.

– Позвольте представить, – перешёл на официальный тон главный инженер. – Госпожа Англинова, владелица станции Саверн. – Кивок в сторону молодого: – Олаф Йестин, наш новый путевой мастер, стрелочник и остальное. А это, – кивок на жилистого, – Джок Лагенталь, пока что я его хотел на полставки предложить в путевую команду к Алину, но очень скоро, я надеюсь, он перейдёт под руководство нашего телеграфиста.

– Очень приятно, – Даша обратила внимание, что оба приехавших не попытались поцеловать даме руку, как тут принято, если девушка «из общества», а просто пожали её. Выходит – сразу признали, что она для них в первую очередь хозяйка станции.

– Олаф, а вы случайно не родственник нашему уважаемому мастеру Йестину?

– Мой внук, – из-за спины молодого железнодорожника раздался гордый голос старого стрелочника. – Вот, сам попросился, а я ему сдаю мою работу. Поездов много пошло, ожил Саверн. И снова наша семья тут работает. У меня уже возраст не тот – за путями следить, а тут работы много. Вот и попросил прислать кого помоложе, ну а дальше уж подсуетились, чтобы это был Олаф. А я на покой.

– Рано вам на покой, – с улыбкой, но строго отрезала Даша. – Без вас в последние дни всё бы рассыпалось. Так что раз вы у нас теперь официально больше не работаете в железнодорожном министерстве, я вам сразу, при всех, предлагаю должность заместителя главного инженера станции Саверн.

Олаф и мистер Лагенталь от Дашиных слов явно чуть не поперхнулись, а Гласан посмотрел с явной укоризной. Формально, конечно, Даша права, как хозяйка станции она имеет право нанимать любого человека своим единоличным решением, да и старый мастер Йестин будет человеком весьма и весьма на этом посту полезным… Но во взгляде главного инженера так и читалось что-то вроде «со мной могла бы хотя бы формально посоветоваться».

Старик же выдержал положенную в таких случаях паузу, провёл ладонью по пуговицам тужурки и с достоинством сказал:

– Такими предложениями не разбрасываются, а услышав – не отказываются. Я согласен. Спасибо, госпожа Англинова. Спасибо за то, что оживили нашу станцию. И я постараюсь вам и дальше помогать чем смогу.

А потом всех закрутила суета. Гласан буквально рысью помчался по станции проверять, что и как работало без него. Дашу ждали бумаги, а мастер Йестин ушёл с внуком, чтобы первым делом показать его бабушке, а затем уже знакомить с хозяйством хозяйство станции. Лагенталь же Дашу не особо интересовал: с ходу возражений насчёт него у неё не было, да и набор подчинённого персонала – обязанность главного инженера и старшего телеграфиста.

Но вечером до Гласана Даша всё же дошла – и обсудить свою идею, и поговорить о том, как он съездил.

К огромному её удивлению, в комнате, выделенной в квартире Гласана под гостиную, на столе уже стоял чайник, две чашки и самый настоящий торт! Большой, абсолютно белый и круглый, причём глазурь не загладили до идеальной ровности, а словно создали на поверхности пышные небрежные завитки, пики и волны, будто застыла в движении и затвердела кипящая морская пена.

– Заходи, Даша, – Гласан приглашающе махнул, надрезал торт и положил кусок на тарелку. Коржи у торта внутри тоже были идеально белыми, с какой-то разноцветной начинкой меж ними. – Я знал, что ты придёшь, но, оказывается, не настолько хорошо тебя знаю – ждал раньше.

– Что это? – растерянно спросила Даша, ощущая, как запланированный разговор отчего-то сломался и уходит куда-то не туда.

– Торт. Называется «Настоящая леди», очень популярно сейчас. В этом зимнем сезоне, оказывается, буквально главный писк кулинарной моды. Бисквиты и глазурь, а начинка из сухофруктов и колотых орехов, смешанных с густой воздушной меренгой. Так что не удержался и захотел себя побаловать, – рассмеялся инженер. – Вам с Ингридой тоже привёз, уже к вам в дом отослал. Вам привёз «Кремовый пирог». Ещё один модный торт – два слоя нежного бисквита, заварной ванильный крем, шоколадная глазурь...

Гласан так вкусно это рассказывал, словно всю жизнь проработал зазывалой в магазине тортов. Отказываться от чая и торта Даша, конечно же, не стала, тем более торт и в самом деле буквально таял во рту и оказался очень вкусным. Однако после пары ложек девушка отодвинула тарелку и чашку в сторону и решительно сказала:

– Спасибо, но я вас, Гласан, тоже уже давно знаю. И просто так тортов у вас не бывает. Какие принесли новости? Тортом хотите порадовать или, наоборот, горькое подсластить?

– Да вот даже не знаю, – задумчиво сказал главный инженер. Побарабанил пальцами по краю стола. – Для начала, Мангейм и Туле с нашей идеей согласились, причём она им пришлась очень даже вовремя. Там на Туле скоро планируют поставки одной штуки, которая будет идти большими партиями, но в мелких упаковках. Кстати, – подмигнул он, – твоему Виктору моё почтение, он очень быстро всё решил. Я как раз с Туле уезжал, когда пришло уведомление о новом рекомендованном стандарте упаковки. Понятно, что пока именно рекомендованном, но через полгодика остальные на нас посмотрят и тоже примут.

– Я сколько раз говорила, что он не мой и мы просто переписываемся, – буркнула Даша, ощущая, как у неё краснеют уши.

Гласан на это лишь хмыкнул и невозмутимо продолжил:

– А вот Мелен – они отказались. Причём явно из гордости, хотя им идея тоже пригодилась бы. Но, увы, жадность до добра не доводит.

– При чём тут жадность? – не поняла девушка.

– А при том, что раньше все составы на Мангейм только через них ходили, – пояснил Гласан. – И ведь понимать должны, что мы им… ну, своего рода конкуренты, но не так чтобы очень критично. Всё равно все перевозки мы сами не потянем, у нас и так сейчас загрузка близка к максимально возможной. Нет, какие-то составы уже чисто от нас мы бы добавили, но дальше надо расширять пути, ставить новые разъезды, налаживать систему семафоров, а не как сейчас, примитивная механика на стрелках да паровозы свистят друг другу на однопутных кусках…

Он вздохнул, поковырял ложечкой торт.

– Будь у нас своя железнодорожная компания по Саверну, да начни мы внутренние поезда гонять, тогда да – под это дело можно понемногу инфраструктуру нарастить, а по итогу и через ворота побольше составов принять. А пока… – Гласан махнул рукой, – всё они понимают, но жадность душит: хоть небольшая часть, а через нас ходит. Для нас это минус… В том числе и то, что одно дело, когда новый стандарт всего две компании приняли, точка-точка, и совсем другое – когда уже три и больше…

Гласан хлопнул ладонью по столу:

– Ладно, неважно. Главное – дело пошло. И мне тут уже рассказали твою идею с разгрузкой. На мой взгляд, идея немного сумасшедшая, но у тебя, мне кажется, сработает. Жаль, ты с мастером Йестином поторопилась…

– Как раз нет, – парировала девушка. – Он нам очень нужен, мы же об этом уже говорили. Пока вас не было, он уже фактически работал исполняющим обязанности главного инженера, а если вам снова уехать понадобится?

Вышло немного резко, но Даша уже давно поняла: если хочется числиться не номинальной, а реальной хозяйкой, от подобных решений отступать нельзя ни в коем случае. Тем более, сейчас она искренне считала, что абсолютно права, пусть Гласан и недоволен непонятно почему.

– Да нет, я не о том, он нам нужен, конечно, но я хотел с его помощью другую дыру закрыть… Впрочем, уже неважно.

Даша запнулась, пытаясь сообразить: действительно в голосе у Гласана прозвучала непонятная досада, или ей просто показалось?

– Зато с телеграфистом нам повезло. Я всё думал, кого нам взять в помощники Дресслеру. Место-то серьёзное, кого попало не поставишь, и разбираться человек должен, и надёжным быть. Через телеграф много критичной информации идёт. Короче, повезло, – улыбнулся Гласан. – Я этого Джока Лагенталя знал ещё до того, как с Толедо связался. В общем, мужик действительно башковитый и с руками из правильного места. Но вот есть люди, которым, как бы это сказать… Которым врать и обманывать нельзя в принципе, они на этом сразу погорят и с них шкуру спустят. В общем, Лагенталь как раз из таких. Я ним познакомился, когда он на обещании лёгких денег довольно сильно погорел, но некоторым одного урока мало, – вздохнул Гласан. – В общем, он на Туле ввязался в одно сомнительное дело под гарантию хорошего заработка, в итоге его как последнего лопуха и подставили, повесив на него серьёзную контрабанду. Если что – он не виноват, я проверил. Но теперь на ближайшие лет пять ему с Саверна лучше не выезжать, это мы запрос можем и проигнорировать, а остальные запросто переправят его на Туле. Так что он в нашем благополучии кровно заинтересован.

– Это хорошо. Кстати, пока вас не было, приехала первая партия по заказу Бедуира. А насчёт остального, что вы как прикрытие заказывали, есть идея. Вот.

Даша вручила Гласану свои листочки с записями. Тот их внимательно проглядел, а потом посмотрел на Дашу очень подозрительно и непривычно безэмоциональным голосом поинтересовался:

– Это откуда?

– Это я восстановила из моего мира. У нас это разновидность очень хорошего машинного масла. Я в своё время читала учебник по его производству. Понятно, что нужны люди, которые смогут уже для нас повторить технологию здесь, но я надеюсь, вы сможете таких найти.

– Даша, я понял, откуда это описание, – вздохнул Гласан. – Как? И не говори мне, что ты удачно вспомнила. Тут слишком подробно, и если ты не зубрила специально – то просто так и не вспомнишь. А если бы знала, то написала бы уже давно.

«Сказать ему? Надо сказать – в конце концов, мы в одной лодке».

– Я вспомнила, что у вас в таких случаях приглашают менталистов, которые помогают вспомнить. Вот я и попросила Бедуира, он со своей особой магией эльфов смог, скажем так, частично обойти барьер у меня в голове.

Гласан обхватил голову руками и совершенно искренне простонал:

– Сумасшедшая. Ты реально сумасшедшая и безответственная девчонка. Ты хоть понимаешь, что тайну твоего происхождения надо хранить…

– Гласан, вы сами говорили, что если рядом сильный менталист, то глупо пытаться его обманывать. Бедуир и так рано или поздно догадался бы. И лучше как сейчас – он не только дал слово, но и лично заинтересован в сохранении тайны. А заодно я вспомнила рецепт.

Объяснения пришлось, конечно, придумывать на ходу, а потому вышло немного сбивчиво, тем более такой реакции Гласана Даша точно не ожидала.

– Нет, ты реально везучая. Хотя и сумасшедшая, – вздохнул главный инженер. – Так рисковать… Ладно, дай-ка я ещё раз внимательно прочитаю и скажу…

Второй раз Гласан смотрел бумаги гораздо тщательнее – Даша успела доесть кусок торта и допить чай. Наконец, главный инженер положил записи на стол, побарабанил поверх пальцами и очень задумчиво сказал:

– Это возможно. Не моя область, но как бывший адьютор скажу: возможно. Особенно если гноллов подключать с их магией. Но вот кого конкретно пригласить – надо подумать. Должен быть неболтливый, умный, достаточно пытливый, чтобы пробовать новое, и при этом готовый работать с нелюдьми. И не задавать лишних вопросов, вроде того, откуда у нас эскизные расчёты технологии. Надо поискать... но я найду. А вообще, чем больше я на тебя смотрю, тем больше думаю, что в Гильдии магии сидят полные идиоты. Не то они через границу возят, ох не то…

– Э-э-э… в смысле? Не поняла? – удивилась девушка.

– Я о том, что способ путешествий берегут как зеницу ока, все переходы Гильдия магов жёстко замкнула на себя. Гребут очень немалые деньги, поставляя от вас технику и девушек. А надо бы учебники и специалистов, – пояснил Гласан. – Что, вот это, как ты это назвала, полусинтетическое машинное масло, никто из агентов там в вашем мире не видел и не пользовался? Про разные новинки не рассказывал? – он скривился. – Вот только замшелым пням из Совета магистров Гильдии это не нужно, никто из них даже не подумал, что можно украсть или купить технологию, адаптировать к нашим условиям, и будет огромная польза. Ладно, с другой стороны – это плюс, никто и не догадается. Кстати, с Гревелем и с тем, как ты его к нам переманила, я только за, полезный парень, башковитый. Но готовься, из-за него у нас точно будут сложности с губернатором. Этот лентяй не простит, что мы у него забрали человека, который волок на себе большую часть его работы с декларациями…

– Ничего, в прошлый раз губернатору рога пообломали – и в этот раз что-нибудь повыдергаем, – легкомысленно сказала Даша.

– Хорошо бы, хорошо…

Когда девушка вернулась домой, на столе в столовой её ждали ещё один чайник и две чашки, и Ингрида – Даша впервые видела подругу такой…Одновременно растерянной, задумчивой и какой-то решительной. А ещё на столе стояла половина торта, напоминавшего небольшой шоколадный холм. Ингрида улыбнулась, но Даша не очень поняла – ей или каким-то своим мыслям, и сказала:

– Гласан прислал. «Кремовый пирог». Но половину я Алис отдала сразу. Мы столько не съедим, а она такого не пробовала никогда. И Юлиану с детьми угостит. Странно…

– Что странного? Что Гласан вдруг торты нам привёз? – удивилась Даша, хотя уже, в общем-то, знала, почему он это сделал.

– Это тоже. Но мне другое странно, – сказала Ингрида. Немного помолчала. – Знаешь, а ведь сбылось вообще всё, о чём я мечтала. Но я почему-то… Нет, рада, но не так, как раньше… как могла бы. Нет, давай я тебе объясню с самого начала. Я ведь почти ничего не рассказывала о себе, да? Ну, кроме того, что я из Школы горничных Адемуса. Я понимаю, это уже достаточно гарантия лояльности…

– Да глупости, – фыркнула Даша. – Я про всякие гарантии. Ты или веришь другу – или он тебе не друг. А раз ты не хотела рассказывать, я и не спрашивала. Имеешь право молчать. Я тоже… не про всё говорила, – девушка с трудом удержала накативший спазм в горле.

Как она сказала Бедуиру, год – это много. С одной стороны. А с другой – душу больно кольнуло. Так что Даша, раз уж чай готов и торт уже нарезан, взяла себе порцию. Ингрида кивнула и продолжила:

– На самом деле там и рассказывать особо нечего. Меня продали в Школу Адемуса в двенадцать, и с тех пор я родителей и семью не видела. Да столько времени прошло, мы давно друг другу совсем чужие люди.

– Продали? – растерялась Даша. Очень уж неприятно это резануло слух.

– Да, и я была счастлива. Даша, – вздохнула подруга, – школа Адемуса не просто предоставляет обученных горничных, наше образование по части практического применения поспорит с университетским. А ещё – гарантия лояльности, для этого ищут умных и симпатичных девочек, заодно – с хорошей наследственностью, не ниже четвёртого или третьего класса... Согласна, прямо по лицу вижу твои мысли, и такое бывает. Но куда реже, чем ты сейчас подумала, всё-таки обычную любовницу можно купить намного дешевле. Главное – ищут в откровенно нищих семьях, и это сейчас я понимаю, что платят гроши, а так по меркам моей семьи это были огромные деньги, за это они целиком передавили все права на меня школе, я жила там в интернате, а родители под страхом огромной неустойки не имели права со мной видеться…

– И тебе... не было от этого плохо? Вот так, разом стать фактически сиротой? – удивилась Даша.

– Плохо? Да я весь первый год вообще думала, что попала в рай, – всплеснула руками Ингрида. – Даша, в школе я впервые в жизни каждый день ела досыта, пусть и самую простую пищу. А ещё мне дали одежду, причём почти новую, а не расползающееся в руках платье, которое до меня носила мать и две старших сестры. И все мы там были такими, причём когда уяснили – если хорошо учиться, то всё это счастье не закончится, то зубами были готовы в учёбу вцепиться... В общем, за все годы, пока я училась, с нашего курса вылетели только две дуры. Точнее, их не просто выгнали – им выставили счёт и отправили работать горничными, при этом выше уровня рядовой прислуги они никогда не подымутся, ещё и отрабатывать будут полжизни. Учти, обычная выпускница хотя и получает в итоге счёт за обучение в несколько раз больший, обычно выплачивает его за несколько лет, спрос-то на наши услуги очень высок. Ну или такие, как де Толедо, сразу выкупают контракт целиком, – тут Ингрида хихикнула: – А затем он закрепил контракт сразу за тобой, я потому в управлении полиции в столице и была так спокойна. Ну а начальник сразу поверил, причём в его глазах это сразу добавило тебе статуса, раз уж хватило денег выкупить контракт выпускницы…

Тут Ингрида снова посерьёзнела:

– Для девчонки с самого дна – это единственный шанс выбиться в люди. Старшая горничная, секретарь, помощница управляющего. Хотя, – Ингрида как-то странно улыбнулась, – тут я могу гордиться. Благодаря тебе я заняла должность главного экономиста железнодорожной станции, это даже для мужчины из среднего класса почти нереально.

– Глупости, – фыркнула Даша. – Я про «благодаря мне». В том, что тут всё работает, твоих заслуг не меньше, чем моих или Гласана. Так что ты тут заслуженно, и никаких комплексов неполноценности не надо, хорошо?

– Хорошо. А знаешь, чего меня так прорвало? – виновато улыбнулась подруга. – Это всё торт. Нам раз в год, на самый главный праздник, давали небольшой кусочек именно вот такого торта, «Кремовый пирог». Я его обожала, но он достаточно дорогой, у меня, как и у любой девчонки в нашей школе, наверное, была мечта – когда-нибудь я смогу заказать себе такой вот торт и съесть его целиком…

– Э-э-э… Мы же месяц в столице торчали. И чего ты его себе не взяла? – удивилась Даша. – Да хоть десять тортов, он же не дороже какого-нибудь угля или железа, уж извини. Да если бы я знала…

Ингрида пожала плечами:

– Честно? Постеснялась. Горничным такого не положено, а ты тогда и так много для меня сделала. Ещё и торт… Нет. Я всё думала: вот разбогатею и… И вот у меня не просто торт. Я тут случайно, честное слово, как подтолкнуло что-то, в общем – проверила состояние твоего и моего счёта. Позавчера на них упала довольно крупная сумма. Учитывая нашу долю с торговли материалами, которую организовал Гласан, я сейчас по меркам остальных девочек с нашего курса неприлично богата. У них столько денег хорошо если лет через десять-пятнадцать будет. Надо бы радоваться, а я тревожусь…

– Гласан! – ахнула Даша. – Так вот с чего он мне зубы заговаривал и тортом угощал…

А ещё внутри что-то шевельнулось… Наверное, путешествие вместе с Бедуиром в Пещеры души сдвинуло нечто внутри – ничем иным накативший приступ паранойи Даша объяснить не смогла. Раньше бы она Гласану поверила не раздумывая, а сейчас засосало под ложечкой: действительно ли мастер Йестин нужен на другой должности? А может, Гласан откровенно недоволен из-за другого? Если раньше всё на станции было завязано на него одного, то теперь появился второй человек, который может что-то заметить…

Но Гласан же сам заинтересован, чтобы всё на Саверне было хорошо, иначе у него будут проблемы с де Толедо и с Морьяком. Может, не стоит строить теории на пустом месте? Или Гласан взялся за старое, совмещая «интерес работодателя» с какими-то махинациями?

– Вполне возможно, – уныло пожала плечами Ингрида. – Не знаю, и обвинять без доказательств не хочу, тем более он опять с нами поделился. Знаешь, я вдруг поняла, как я изменилась. Раньше... раньше я бы промолчала, пока ты сама не догадаешься и не спросишь. А сейчас – не хочу. Не хочу даже случайно тебя обманывать.

– Спасибо, – вздохнула Даша, чувствуя, как на сердце становится теплее. – Ничего, разберёмся. Я тогда тебе тоже признаюсь... Бедуир случайно, честное слово случайно, хоть я и виновата, узнал, кто я такая и откуда. Но он будет молчать, и вообще – он на нашей стороне, у меня есть причины ему доверять…

Она помолчала.

– Я тоже не хочу обвинять Гласана, тем более – он много сделал и вообще старается, но мы разберёмся. Сами или с помощью Бедуира. А пока что давай-ка есть торт. Ты пока рассказывала, я чуть слюной не подавилась – что ж там такого вкусного, если у вас, как ты говоришь, весь курс о нём мечтал?..