Судьба

Глава 1

Все имена и события вымышлены, любое совпадение с реальными или вымышленными не авторами персонами, случайны.

Бездна. Глубокая непроглядная бездна. Скажи кто Коллинзу, что он пожалеет о своей простецкой человеческой жизни через год и год назад он бы набил этому человеку морду. А сейчас... а сейчас он бы лишь грустно улыбнулся и пошёл дальше. С вусмерть пьяным начальником на плече.

— Вот сскажжи Коллинз. Ты п-почему тааакой трезвый всегда, а? — «а что, вместе с тобой по асфальту ползать?» — Ты же пьёшь как лось... — «не правда. Лоси бы сдохли от таких порций», — а ни вот на капельку, ни вот на столечко не пьян. Вот где справедливость, спрашивается, а?

— Не там, Клиффорд, не там, — привычно уже разогнав свой метаболизм и прибавив физической силы, Зеф потащил своего начальника к жене.

___

Когда период апатии, прокрастинации, самоанализа и самокопаний прошёл, то начался период работы. Джозеф тогда не сходя с насиженного места, к которому, казалось, через несколько дней после изгнания Пагатеша прирос, впервые открыл ноут и просто начал писать. И писать. И писать не переставая. Он не знал, сколько кружек кофе выпил и спал ли вообще, но за несколько дней он написал обо всём, что с ним было. В виде интервью. С самим собой. И с дьяволом. Интервью с дьяволом. Так и озаглавил. Отправил редактору и отрубился. Ханни сказала, что прямо на месте. А проснулся через двое суток знаменитостью.

Да, «интервью с дьяволом» сначала воспринялось как нечто претенциозное (этот период Джо проспал), однако тут же было признано почти всеми критиками, как откровение века. «Полуправда полувымысел...», «... яркая, живая, личная...», «заставляет не просто задуматься — переосмыслить всё от начала и до конца...». Работа вызвала такой резонанс, что спустя полгода, когда подошёл срок для заявок, её номинировали на пулитцеровку. Кто бы мог подумать?! Джозеф Коллинз, от горшка два вершка, зелёный студент журфака — номинант Пулитцеровской премии! Предел мечтаний. Вершина Олимпа... Примерно тогда же он сделал предложение Ханне и она согласилась. Можно было бы сказать, что мир расцвёл цветами радуги. Если бы в радуге было цветов тридцать.

Но что-то, как всегда в таких расчудесных ситуациях, пошло не так. Номинанта на пулитцеровку с распростёртыми объятиями ждали в самых престижных газетах города. Старый редактор, можно сказать, со слезами на глазах отпустил «птенчика» в дальнейший полёт и Зеф отправился. Да не абы куда, а в сам Нью-Йорк Таймс! Это же просто уму непостижимо! Сам НЮ-таймс! Боги, да туда он готов был пойти на любую должность! Его и отправили. В отдел ответов на письма читателей. И поначалу всё было хорошо. Джеф писал ответы на письма, короткие обозрения творившегося в мире, был почти в самой гуще событий, познакомился с мастодонтами журналистики. Времени почти не хватало ни на что. Хотя нет, на диплом всё-таки время было.

К середине весны он узнал, что оказывается отделов, отвечающих на письма не один, а два (на самом деле ещё больше, но это уже мелочи). Об этом рассказал Скотт Клиффорд — весёлый парень с отменным чувством юмора, с которым он познакомился в столовой офиса. И если у Джозефа кто-нибудь спросит, когда его новая жизнь пошла по наклонной, то он с уверенностью ответит — со дня знакомства со Скоттом.

Клиффорд — главный редактор отдела ответов на письма, казался отличным человеком с деловой хваткой. И подружиться с ним тогда казалось прекрасной идеей. Ключевое слово «казалось» в обоих случаях. Джо и подружился, игнорируя все намёки и предупреждения коллег. Простое знакомство быстро обросло приятельскими отношениями. Клиффорд частенько начал тянуть новичка после работы в разные увеселительные заведения. Причём совершенно не принимал отказов. Разве что отказ перевестись в его отдел. На тот момент Коллинз не видел смысла менять шило на мыло, к тому же подходило время вручения премии и защиты диплома...

Премию он не получил. Тогда её получила женщина, взявшая интервью у другой женщины активно борющейся за права женщин где-то на Ближнем Востоке. Да, феминизм сейчас популярней борьбы с внутренними демонами. Ну, строго говоря, на премию в области журналистики его «полувымышленный рассказ» и так не тянул. Впрочем, в области литературы Зеф тоже не сыскал славы. Но он не расстраивался. Разве что самую малость. Но такая лёгкая победа в самом начале карьеры, Джеф уверен, скорее всего как-нибудь сломала бы его. А так... дала превосходные возможности. Или, как минимум, должна была дать.

После провала с премией Клиффорд долго и упорно «успокаивал» Коллинза. К этому моменту их общение стало слишком навязчивым. Новый приятель оказался той ещё пиявкой, которую просто невозможно было оторвать от себя. Выглядевший отличным парнем, Скотт на поверку оказался тем ещё повесой без царя в голове и хоть каких бы то ни было целей в жизни. Его жена, — какая-то известная супер модель, — была ему под стать. Можно спросить, каким тогда образом этот двадцатишестилетний бездельник забыл в управляющем аппарате одной из самых влиятельных газет страны? Всё очень просто: его отец — член совета директоров. Это молодой журналист узнал за пару недель до защиты. Это и ещё то, что весь отдел был создан специально для того, чтобы Скотт-матьего-Клиффорд был под постоянным присмотром. А так как на этот раз дебошира заинтересовал Джо, то тому придётся взять на себя роль няньки. И это не обсуждается.

Зефа превентивно перевели в чёртов отдел и сделали нянькой эгоистичного полудурка. Естественно не за спасибо. За двукратно увеличенную зарплату, а также за возможность печататься. Если когда-нибудь Джозеф напишет ещё подобные рассказы, или книгу, к примеру, то газета обязуется предоставить лучшего редактора, а также взять на себя все расходы по выпуску работ в свет. Звучит неплохо, в целом. Но на карьере журналиста можно смело ставить крест. Точнее газета уже это сделала за него.

Такая постановка дел настолько подкосила Джо, что тот чуть было не завалил защиту. Спасли лишь блеск 15-ти минутной славы и... замолвленное слово одного из членов совета директоров НЮ-таймс. По крайней мере сам Джеф подозревал именно это.

И вот, возвращаясь к реальности...

___

Зеф легонько провёл рукой по спине Скотта в области желудка. И тут:

— .... Бууууэээээ... — звонко разнеслось по подворотне. «Всё правильно, парень. Иначе до дома просто не дойдёшь.»

___

Сдав нерадивого «начальника» на руки такой же взбалмошной жене, молодой-поставивший-на-своей-карьере-крест журналист отправился домой. Дыша ночным городским воздухом, Коллинз прокручивал в голове события последнего года и всё больше и больше поражался своему идиотизму. Естественно, про историю с газетой он ни слова не сказал Ханне. Стыдно, наверное, что так всё обернулось. К тому же было видно, как она им гордится. И как гордится и завидует, но по-доброму, по-дружески, Майки.

Середина июля и завтра встреча в кафе со всеми друзьями (хорошо, что Клиффорда удалось отвадить, ахха!) — вечеринка в честь помолвки (наконец-то!) и обсуждение свадьбы, которую со всеми напрягами и событиями планировали играть в августе... Мысли об этом парализовали.

А имеет ли он вообще право на это? За кого будет выходить замуж Ханни? «За лживого трусливого мудака, вот за кого.» Ложь, подобно снежному кому, множилась с каждым днём и вот-вот должна была погрести своего носителя. Сейчас, как никогда, захотелось воспользоваться теми знаниями, которые оставил Пагатеш. «Нет. Ты дал себе слово, что будешь использовать эти знания на других только в том случае, если жизни Ханни или близких будет угрожать неминуемая опасность!» ... «Да. Давал.» Внутренние диалоги с самим собой стали неотъемлемой частью жизни.

Войдя в квартиру, он добрёл до кухни и устало улыбнулся полуночнице, пытавшейся сварить себе кофе.

Ханна не спала, хотя уже который час клевала носом, доделывая очередной проект. Пришлось нехотя оторваться от планшета и варить кофе, попутно подмечая, что прошел год с завершения злополучной поездки и ритуала изгнания Пагатеша. Номер Джека Валентина покоился в памяти телефона, а неприятные воспоминания если и лезли в голову, то девушка реагировала на них ровным счетом... да никак. Точнее, пресекала любые поползновения в сторону срывов. Хватит, отмучилась. С тех пор, как все закончилось, она старалась проводить с Джо как можно больше времени, прекрасно понимая, насколько ему необходима была поддержка, а заодно спасалась и сама — слишком сильно чувство вины грызло ее за все случившееся. Не хотелось даже самую малость дать понять, что с ней что-то не так, и стоит признать, у Ханны хорошо получилось продержаться. Ровно до дня икс. Разумеется, Ханни прочитала рассказ Коллинза в числе первых. Вот тогда ее и накрыло. Оставшись одна дома, девушка вдоволь наплакалась, до изнеможения, но в итоге собралась и потащила себя к специалисту. Ей не хотелось постоянно создавать видимость спокойствия и порядка в голове, ей хотелось, чтобы он там действительно был, радоваться жизни и радовать любимого человека, а не нервно вздрагивать и плохо спать. Итогом стала долгожданная и драгоценная вещь, которую Пауэлл до сих пор не могла себе позволить — прощение. Ей невероятно полегчало спустя столько времени, а еще она чертовски радовалась и гордилась Джо, его победой и шагом вперед. И была абсолютно счастлива быть рядом. Наверное, именно поэтому ответила «Да» на его предложение быстрее, чем осознала, что вообще происходит. Как-то слишком внезапно все случилось.

Дизайнер посмотрела на милое колечко на пальце, поблескивающее в электрическом свете, и тепло улыбнулась. Был ли у нее вариант ответить иначе? Нет. В понимании Ханни они прошли через такие испытания, в сравнении с которыми любая поклейка обоев нервно курит в сторонке. У нее самой же все протекало тихо-мирно: удаленная работа, подкрепленная фрилансом. Чтобы выслужиться до повышения, стоило выходить работать в офис, чего девушка делать пока оказалась не готова. Дома работалось лучше и продуктивнее, да и встречать свое солнце стало удобнее — их графики в силу загруженности Джозефа неведомым образом практически сравнялись. Ну еще бы, это же не какая-то сомнительная конторка, а сама Нью-Йорк Таймс! К задержкам Пауэлл отнеслась с пониманием — на новом месте всегда непросто, нужно привыкнуть. Тем более, когда жизнь делала крутой поворот. Дальше все немного устаканится, пойдет как нужно. Смешно представить, как завтра они оба будут клевать носом к середине вечера, а Майк в который раз начнет ворчать что-то про свою любовь к трудоголикам. Стоило подумать о предстоящем торжестве, и тут же нахлынула волна приятного волнения. Приготовить кофе? Конечно, десять раз. Сначала совладай с продолжительной медитацией над пачкой и отвлеченными мыслями. Именно в этом расслабленном и полусонном состоянии ее застал вернувшийся домой жених.

— Здравствуй, радость. Как твои проекты? Давай помогу с кофе.

— Привет, — Ханни обернулась на звуки родного голоса. — Все как всегда, сначала никто не знает, чего хочет, а потом все нужно было срочно и вчера. Кофейный проект провален, поэтому я очень рада, что ты возьмешь его на себя. Как твой день? Выглядишь усталым. Совсем заездили?

Розовое чудо прилипло намертво к своей жертве, не давая пошевелиться. Впрочем, Джо и не был против.

— Заездили — не то слово, — пробормотал он в её волосы. — Но подзарядка уже началась. Так кофе готовить, или уже не надо?

— Моя ты прелесть, — нежно произнесла Ханна и хитро улыбнулась в ответ, — а сам как думаешь?

___

В баре, где была намечена вечеринка, и без небольшой дружеской компании в вип-отсеке, было достаточно народу. Сегодня здесь выступала местная рок-группа, имеющая трёх с половиной фанатов, в числе которых был и Джо ещё с тех самых пор, как «гулял» по городу с Пагатешем внутри.

" — Что это?

— Магия, Джозеф Коллинз" — всплыло. Он понятия не имел, как у ребят это получается, но их музыка удивительным образом складывала в общий гармонический поток всё, что Зеф за это время научился улавливать. Звуки бензопилы по стеклу (которыми называл их Майки) складывали какофонию окружающей жизни в ритмичный поток, чувствуя который, Джеф расслаблялся и, временами, если поднапряжётся, открывал нечто новое. Сейчас желания напрягаться не было никакого.

Майки в очередной раз поморщился, когда из зала донёсся особенно громкий «скрежет».

— И чего тебе только в этом нравится? Ладно, я пойму Скиллет какой, или старый добрый Линкин парк. Такое и я с удовольствием слушаю. Но вот это... — он демонстративно покачал головой и поцокал, — это за гранью добра и зла.

Зеф, блаженно откинувшийся на диванчике и наполовину сползший под стол, улыбнулся, не открывая глаз.

— Не так уж и громко они играют. Мы с тобой даже голоса не повышаем. И не надо тут из себя эстета музыкального корчить. Видишь? — Джо всё также не открывая глаз обвёл небольшую компанию рукой. — Только тебе это не нравится.

— Ой-ой. Можно подумать, ты видишь, — а Джеф и правда видел. Все были настолько увлечены разговорами, что совсем не обращали внимания на музыку. Слабые, едва ощутимые узоры их эмоций витали и переплетались, двигаясь в одном общем ритме. Ритме death metal.

— Да ладно, тебе, Майки! — вклинился Сэм Питерсон, однокурсник Зефа, с которым они на первых двух курсах жили в одной комнате общежития, а потом, когда Джо «остепенился», сохранили хорошие отношения и часто друг друга выручали во время сессий. — Мы же тут собрались ради важного весёлого события, а ты кислые мины разводишь. Можно подумать, после женитьбы он перестанет быть нашим другом!

— Точно! Мы ему этого не позволим! — подхватил Пол Олсен, новый сосед Сэма и такой же однокурсник. — Слышишь, Ханна? Не будешь отпускать его с нами погулять — будем устраивать пикеты под окнами. Так и знай! — и он шутливо показал Пауэлл язык, когда та обернулась на своё имя.

Ханни, общавшаяся со своими подругами, не успела выдать несомненно остроумный ответ на его тираду, Джо опередил и притянул к себе. Вот ему смелые заявления на публике давались куда проще, нежели ей. Издержки профессии.

— Ха! Тоже мне, заявление, — ответил Коллинз. — Я, между прочим, тот ещё собственник. Может это я после свадьбы не буду её никуда отпускать. Из спальни, так точно, — журналист наклонился, чтобы урвать свой почти узаконенный поцелуй. Со всех сторон послышалось одобрительное гуканье и ребята подняли очередной бокал за обручённых...

— О, наивная ты душа, любой пикет под окнами будет сметен нацгвардией и водометами, — шутливо фыркнула Лора, с улыбкой глядя на влюбленных, и легонько подпихивая в бок Джессику, — с нашим презентом готовься потерять эту счастливицу минимум на месяц. — Белл довольно кивнула. Сама же Ханна, отвечая на поцелуй, была совершенно не против.

...Атмосфера в баре неуловимо (только для самого Джозефа, да) изменилась, когда в основное помещение вошёл, кто бы мог подумать... Клиффорд. Джеф на пару мгновений переменился в лице: сузил глаза и нахмурился, повернув голову в сторону входа. И как только нашёл? Следил что-ли? Зеф бы не удивился, если честно. Мгновение помутнения прошло и он с улыбкой повернулся обратно к друзьям.

— Я на минуту, закажите ещё пива, ребят. — Появившаяся из ниоткуда уверенность придала сил и ускорения. Молодой журналист НЮ-таймс решительно направился в сторону барной стойки, от которой уже оторвался Скотт и начал движение навстречу.

___

Весь этот год Джо вёл себя почти также как и до. И потому Майки перестал за него переживать. Да и чего переживать за человека, который так стремительно раз за разом вытягивал «счастливые билеты»? Карьера, премия, невеста. Как-будто жизнь решила извиниться перед парнем за то, что подарок доставила не по адресу. Только вот никто перед Эвансом извиняться за недостачу не собирался по всей видимости.

А жизнь у Майкла с прошлого года лучше не стала. Стезя обозревателя мистики — дело неблагодарное и он это знал. Однако знание и осознание — вещи, как оказалось, разные. Конкуренция высокая, работы в последнее время попадается не то чтобы много, и он еле сводит концы с концами. Зато рядом сидит и сияет, как начищенный цент, любимец судьбы — Джозеф Коллинз. И вовсю наслаждается своей дрянной музыкой и звёздной жизнью. Настроение дрянное. Под стать скрежету, доносящемуся со сцены.

И тут кривляющийся Коллинз резко, молниеносно, буквально на долю секунды изменился в лице. Майки забеспокоился. Сам он ничего не заметил даже когда обернулся на пустой коридорчик. Что могло Джефа так насторожить? Это выглядело прямо как... «как Пагатеш» — закончил он оформившуюся мысль и под ложечкой засосало. Неужели... да нет. Остаточное явление, как сказал Валентин. Порой жертвы вселения при длительном контакте начинают перенимать отдельные движения — тело же запомнило их уже. Это либо пройдёт, либо останется видоизменённым, подстроенным под личность хозяина тела.

Всплывшие комментарии успокоили разыгравшееся было воображение, но что-то всё равно не давало покоя. И Майки двинулся за другом.

___

Перемену настроения Коллинза удалось разглядеть сразу, и привычная картина мира, окрепшая и устаканившаяся (как казалось) за этот год, опасно затрещала. Ох и не понравился девушке этот сосредоточенный взгляд. И Майки своим уходом следом за Джо только подтвердил все опасения. Кто-то из ребят даже предположил, что музыка его-таки допекла и парень решил проветриться. И хорошо, если так, ведь Ханна Пауэлл прекрасно знала, чем подобные действия могут грозить. Интуиция подталкивала с места, и ждать дизайнер не могла: улыбнулась, попросила заказать ей чего-нибудь из темного, и под предлогом «помыть руки» вышла в зал. Глазам тут же предстала не самая приятная картина: официанты устраняли последствия какого-то погрома. И чудом удалось разглядеть спину быстро продвигающегося к выходу Эванса. Ханни бегом выскочила на улицу. Искать пришлось недолго, все действующие лица обнаружились в ближайшей подворотне.

— Какого черта тут творится, это еще кто? — Спросила девушка стоявшего рядом Майкла.

— Я знаю не больше твоего, — отозвался журналист.

___

— ... Кто вообще способен вливать в себя эти помои?! — Клиффорд в пьяном угаре не на шутку разошёлся. Чёрт бы побрал этих ребят, считающих себя неприкосновенными благодаря связям и влиянию родителей! Джо резко вклинился в разговор, пока тот не перешёл на новый уровень.

— Ребят, спокойно. Простите. Перебрал друг и не слегка. Вы же видите, еле на ногах держится. Сейчас он вам купит новую. — Зеф с нажимом произнёс последние слова, буравя Скотта тяжёлым взглядом.

— За эту дрянную, ик, выпивку? Не смеши меня, Джо.

— Тогда купи им нечто посолиднее, что ты считаешь лучшим.

Надо отдать панкам честь, они были настроены недружелюбно, но пока кулаки пускать в дело не пытались.

— Ой, в этой дыре вряд ли найдётся что-то стоящее. Ни выпивки нормальной, ни музыки, ни людей, — и, главное, ни капли сожалений о сказанном. Будто так и должно быть. В этот момент один из панков схватил дурака за шкирку и потащил на улицу со словами: «ну всё, мужик, договорился. За свои слова надо отвечать.» Зеф вяло пытался защитить начальника, но в душе был на стороне панков.

А Клиффорд не затыкал свой поганый рот ни на секунду, чем лишь ещё больше обострял ситуацию. Когда четверо мужчин втолкнули Скотта в проулок так, что тот не удержался на ногах и по классике жанра врезался в мусорный бак, упав на асфальт, Коллинз предпринял последнюю попытку. Подняв руки он встал между компанией и шефом:

— Ребят, я вас прекрасно понимаю, но давайте не будем доводить до крайностей. Мы все люди и мы все в определённый момент устаём от своей жизни, какой бы она ни была... — со стороны Скотта послышался мерзкий булькающий смех.

— Ой, насмешил, Джо! Моя жизнь лучше всех, ты разве не понял этого?! Вы все пляшете под дудку моего отца, вылизывая мне зад по одному его указу! Так давай! Вылижи мне зад и сейчас!

Зеф повернулся к самому ненавистному на данный момент человеку.

— Получать за тебя удары в драках я не подписывался, — что странно, мужики молча слушали разговор — их главный каким-то образом умудрялся сдерживать гнев своих людей. Клиффорд растянулся в улыбке.

— А вот и подписывался. Вы никогда не читаете мелкий шрифт, — Он приподнялся и привалился спиной к мусорному баку. — Давай, Коллинз! Хочешь работать на самую престижную газету страны за ту зарплату, которую получаешь — защити сейчас своего начальника от расправы этого подворотного сброда!

Джозеф окаменел. К нему вплотную подошёл один из панков и отодвинул в сторону со словами: «хватит выгораживать этого чмошника, парень». И Джо не стал препятствовать. Он сделал шаг назад, наблюдая за тем, как четверо мужиков начали методично и без особой злобы месить его начальника...

— Ой-ой. Кажется, у нашей звёздочки не так всё гладко на работе, как выглядит со стороны, — с мелкой торжествующей улыбкой Майки сделал пару шагов назад, чтобы не заметили раньше времени.

От этих слов Ханне стало противно — неужели лучший друг настолько завидовал? Теперь понятна истинная причина его брюзжания. Но еще гаже Ханна себя почувствовала от выходок мерзкой твари, оказавшейся начальником Джо. Он, как и большинство богатеньких отпрысков полагал, что ради денег люди готовы прыгать настолько высоко, насколько скажут. Даже панкам осточертело слушать его поганые речи: на какое-то время девушка предпочла отвернуться, хотя стоило признать — она и сама не отказалась бы при случае треснуть этого урода по морде разок-другой. Но почему Джозеф ничего не рассказал о проблемах на работе? Да кому вообще понравится подобное обращение? Если он терпел ради нее, то зачем? Разумеется, каждому хотелось бы лучшей жизни, но разве такой ценой? Год назад они просто были счастливы, а теперь? Много вопросов и ни одного ответа.

Хорошенько отметелив Клиффорда, мужчины расслабленно пошли обратно в клуб, но:

— И это вфё? Ва моя зена вьёт синее!

— Ну всё мужик, ты договорился!

Дальше все происходило будто в ускоренной съемке: вот Джозеф перехватил бросившегося вперёд мужчину слишком быстро для обычного человека, а через пару мгновений тот уже пятится назад с квадратными глазами и в итоге уносится прочь, а следом уходят остальные. И нечто подобное Пауэлл припоминала, оттого и замерла, закрыв рот ладонями. Эванс как и всегда метнулся к Джозефу первым, Ханна же, пусть и медлила, но все же подошла следом.

Майки подлетел и резко развернул Джо к себе лицом. Он был в ярости. Он был в гневе. Он был в бешенстве. Только что произошло нечто из ряда вон выходящее. Мало того, что Коллинз среагировал на на всё быстрее, чем кто-то что-то успел сообразить, так ещё когда он перехватил руку с ножом, его глаза явственно засияли ГЛУБОКИМ СИНИМ ЦВЕТОМ! ПРЯМО КАК У ПАГАТЕША!

— Ты... Т-ты... Агрх! У меня нет слов! Он оставил тебе свою силу?! — Эванс схватил друга за руку, чтобы посмотреть что с ней. На ладони виднелся небольшой медленно, но неуклонно затягивающийся порез. В остервенении он откинул её. — И ТЫ НАМ ОБ ЭТОМ НИЧЕГО НЕ СКАЗАЛ?!

Предательство. Вот какое слово крутилось в голове у Майкла. Друг его предал. Скрывал тайну, не поделился знаниями. Не поделился силой...

Наверное, ей не стоило походить, иначе бы она даже не поняла, почему так взбесился Майки. От увиденного подмывало развернуться и просто уйти. Она пойдет домой, ляжет спать, а сегодняшний день окажется дурным сном и не более того. Увы, нет. Стой и смотри, дорогая Ханни, как валяется без сознания возле мусорного бака один из начальствующих лиц Нью-Йорк Таймс, как возмущенно обвиняет твоего будущего мужа его лучший друг, а самое главное — как испуганно на тебя смотрит главный герой этого вечера, Джозеф Коллинз. Ты прекрасно знаешь этот взгляд, не можешь отвернуться, не в силах сбежать, оставив его тут. Где-то там в баре вас ждут ребята, не понимающие, куда подевались виновники торжества, для тебя же вечеринка определенно закончена.

— Наверное... — не очень уверенно начала девушка, еще не понимая до конца, что именно ей необходимо сказать. Это было больно, осознать, насколько тебе не доверяют. На сей раз никакой древний колдун им не угрожал, не пытался шантажировать, нет. Он принял решение самостоятельно. У Ханны попросту не нашлось этому оправдания. — Надо сообщить всем, что праздник завершен, и сделать вон с тем недоразумением что-нибудь. Честно говоря, не думала, что мне настолько не доверяют, — не сорваться на крик или не заплакать навзрыд получилось без особых усилий. Говорят, от шока, как бывает: поначалу тебе скорее безразлично, а остальное уже доходит потом. Как было с Коллинзом после падения.

Слова Ханны тупым, оставляющим рваные края у раны, ножом прошлись по душе. Он знал, знал и готовился к этим словам, но тем не менее всё равно это было больно. Эванс был в бешенстве. Он резко обернулся к Пауэлл, когда та заговорила.

— И это всё, что ты скажешь?! Он нас обманывал всё это время, а единственное, что ты можешь сказать, это «надо что-то сделать с телом»? Или же... — его лицо резко преобразилось. Сквозь гримасу злобы проступило некое неприятное осознание. — Или же ты всё знала и вы... — Майкл начал переводить пальцем с одного на другого, — оба меня обманывали? Ха! Вот это друзья! Ничего не скажешь!

— Что?! — От обвинения в свой адрес Ханну затрясло. И это лучший друг? Да не смешите! Можно подумать, не его перекошенную от скорби и зависти рожу она созерцала в последнее время. — Что за чушь ты городишь, истеричный придурок?! — Если кто-то ожидал от Пауэлл молчания, то он очень сильно заблуждался. Уж она-то помнила, как этот трусливый засранец пытался стырить амулет, и если бы не Джек Валентин... в общем, нервы дизайнера напоминали перетянутые струны, готовые вот-вот лопнуть. И первый, кто бы попал под всплеск эмоций сейчас, далеко не Джозеф.

С улицы донёсся возглас и вклинился в начавшуюся было перепалку. Две девушки остановились, пялясь на происходящее. Зеф цыкнул и вытянул руку в их сторону. Сейчас ему, как никогда, хотелось, чтобы всё просто как можно скорее закончилось, не тратя ни времени ни сил на объяснения с посторонними:

— Вакаррта грахху передрум гха, — сразу за спиной Ханны проявилась едва видимая мерцающая преграда. Одна из девушек удивлённо дёрнула головой и спросила у подруги: «а чего мы тут высматриваем?» «Понятия не имею» — ответила ей та, набирающая что-то на телефоне. «Тогда пошли?» Джозефа качнуло в сторону. Энергетический лимит не просто превышен, а очень опасно превышен. Вот что бывает, когда, глупый новичок, знающий по сути только теорию, начинает использовать заклинания не по своим возможностям. Но Коллинз взял себя в руки и ответил перегнувшему палку Майклу:

— Не говори так с Ханной. Она тоже ничего не знала. Интересно, и как бы я тебе рассказал это? Да твоей завистью несёт за два кварта... — Не успел он договорить, как в его скулу неловко врезался кулак Эванса. Сразу видно, что парень ни разу не участвовал в драках, чуть не повредил руку. Но этого слабенького удара хватило, чтобы обессиленный Джо упал на землю. Едва зажившая рана на руке прорвалась. Майкл ринулся дальше по проулку.

— Скотина, а ну стой! — выпалила разъяренная девушка, однако ее крики ничего не решили. Журналист сбежал. Вот и все на этом. — Сволочь...

Она обернулась и хотела помочь Джо, но тот поднялся сам, даже не глядя на нее. Кое-как доковылял до вырубившегося начальника. Сердце защемило — на Коллинза было тяжело смотреть. Но, как оказалось, вся жесть поджидала впереди.

«Соберись. Ещё немного. Ещё разок тебе дадут по роже за твою самоуверенность и можно будет отползать напару со Скоттом в его квартиру.»

— Я очень перед тобой виноват и вполне заслуживаю и пинков, и тычков и ударов вазой по голове, но можно, — язык во рту еле ворочался. Сил не было. Никаких. Тело, которое жило последние пару месяцев только за счёт магической подпитки, а сейчас потратилось сверх всякой меры, сбоило по всем фронтам. К счастью, Клиффорд спокойно пролежит в таком блаженном состоянии ещё несколько часов,— пожалуйста это отложить? — Он на мгновение закрыл глаза и сделал глубокий вдох, перезапуская разум. Где бы взять энергии? Пагатеш пил жизни. Просто, питательно, не затратно и, как итог, его чудовищный резерв сразу и пополнялся. Этот случай вообще не наш. Во-первых, резерв Джо выглядит напёрстком в сравнении с резервом Пагатеша, а во-вторых это нонсенс. Чужая жизнь, какой бы гнилой она ни была, суверенна. Но как же не хватает энергии.

«Ваза, пинки...» На глазах выступили слезы, а губы задрожали. Он серьезно полагал, что от обиды она сейчас кинется с кулаками? Как последняя психопатка? Наоборот, ей до последнего хотелось хоть как-то все исправить, просто к внезапно открывшейся правде девушка оказалась не готова. Последние слова Джо по силе оказались ничем не хуже пощечины. Ей даже вариантов не оставляли. Ханни скрестила руки на груди и с силой сжала плечи, будто одна боль сможет заглушить другую. В какое-то мгновение ей действительно захотелось подойти и ударить, но и тогда получилось себя одернуть.

— Ты мне вообще не доверяешь, да?

Кто-то вышел из клуба и до слуха донёслась музыка. Коллинз открыл глаза.

— Это был не вопрос доверия, а попытка защитить. Я видел, как для тебя всё это было тяжело и не хотел взваливать на твои плечи ещё и это. Хотя пытался помочь из вне. Я думаю, стоит вернуться к ребятам и сказать, что свадьба отменяется.

— От кого защитить, Джо? Извне... то есть, ты и на мне это все проделывал, да? Зачем?! Господи, если бы ты просто все рассказал, было бы гораздо легче! Я бы просто, я, я... — она часто задышала, пытаясь немного успокоиться и совладать с неприятным комом в горле, мешающим говорить. Невероятно тяжело и обидно. Приходилось прилагать усилия, чтобы отвечать. Но Ханни смогла. Взяла себя в руки и все-таки смогла. — А справляться со всем этим в одиночку, а потом едва стоять, что, по-твоему, лучше? Я конечно не всесильная, не святая, и во многом перед тобой виновата. Если бы не я, ничего этого бы не случилось. Но как я могу поддерживать тебя, находясь в неведении? Просто каждый раз стоять рядом и как кукла улыбаться, пока ты молча мучаешься? А ты опять не даешь мне и шанса. Черт, что же так больно-то...

Джозеф стоял и слушал тираду, опустив голову и чуть прикрыв глаза. Смысл её слов доходил до него очень медленно, а когда Ханни закончила и повисла тишина, до Джо наконец-то дошло, что вообще-то она всё это время была на его стороне. Всё. Это. Время. С самого начала. И до сих пор. Она. Всё время. Была рядом. Всегда. «Дурак. Самовлюблённый, эгоистичный дурак.» Зеф протянул руку и положил ей на плечо. Затем, собравшись с последними силами, притянул к себе, одновременно и сам делая полшага вперёд. Из последних сил прижимая к себе, чтобы не вырвалась, и одновременно слегка приваливаясь, потому как ноги уже почти не держали.

— Как же мне с тобой повезло... Я дурак... Думал, что ты осталась со мной из-за чувства вины и на свадьбу согласилась по той же причине... Ты ведь... Всё для меня... Только благодаря тебе я тогда и продержался... — «и сейчас продолжаю.» — Но это не значит, что ты должна остаться со мной, если не хочешь... — Он медленно произносил каждое предложение. Неожиданно снова стало легко. — Мы потом обязательно поговорим... Я расскажу всё... На этот раз и правда всё... Сейчас... про ребят не беспокойся. Мне надо отдохнуть немного. Полчаса хотя бы. Посидеть у сцены. И я вернусь к ребятам и мы продолжим праздновать. Если ты ещё согласна... выйти за меня, — Коллинз вдыхал запах её волос и ему казалось, что по плечу теперь абсолютно всё.

— Я с тобой, потому что люблю тебя дурака, — твердо возразила Пауэлл. Никакого прошедшего времени, никаких «осталась». Для нее не существовало понятия уйти и вернуться. Она знала, что чувствует к ней Джо — еще Пагатеш рассказал. Едва ли старомодный колдун мог соврать, а теперь еще и сам Джо подтвердил его слова. Ханни осторожно высвободила руки и крепко обняла его в ответ. Вот куда она уйдет? — Солнце, не так давно ты перед свидетелями объявил себя собственником, так веди, наконец-то, себя соответственно, — с улыбкой попросила дизайнер и легонько поцеловала Коллинза в щеку, — а то все порываешься зачем-то меня отпустить. Пойдем отсюда?

___

— Занятно, — проговорил наблюдавший за всей сценой из тени мужчина. Он сделал несколько тихих шагов в сторону, не прерывая развернувшейся в проулке сцены и отправился по следам сбежавшего. Прогремел гром и с неба полил тёплый июльский ливень. Юноша далеко не убежал — слабое тело не позволило. Он стремительно двигался сквозь город, не замечая ничего вокруг. Гнев гнал его вперёд без особой цели. “Замечательно.” Мужчина обогнал паренька и, преградив дорогу, с многообещающей улыбкой спросил:

— Ты ищешь силы, Майкл? Думаю, мы сможем договориться.

Глава 2

Казалось, музыканты вошли в транс, играя свою странную музыку. И Джо вторил им из своего закутка. Прикрыв глаза, он меланхолично наблюдал за залом сквозь полуопущенные ресницы, слегка кивая и притопывая одной ногой в такт барабанщицы. Люди у сцены двигались в едином ритме, распуская вокруг себя волны энергии и Зеф благодарно её собирал по крупицам, восстанавливая силы.

Тем временем главарь панков, избивших Скотта, который всё это время нет-нет, но поглядывал в сторону Коллинза, встал из-за стола и, пробираясь сквозь народ, подошёл.

Он некоторое время просто стоял, давая возможность хорошенько себя разглядеть. А посмотреть было на что: высокий, под метр девяносто, накачанный, лысый, смуглый с лёгкой тонистарковской бородкой, в майке и татухах по плечам в темноте малоразличимых. В целом — классический представитель фанатов подобного творчества. Наконец мужчина спросил, перекрикивая музыку и указывая на пустое место рядом:

— Свободно?

Джеф кивнул и мужчина подтащил ещё один стул от ближайшего столика. Сел и снова замолчал. Через пару минут:

— Нравится музыка?

— Очень, — ответил Джо, перекрикивая звуки со сцены.

— Жуткий диссонанс и хаос?

— Наоборот, — Зеф помотал головой. — Резонанс и... порядок, — неловкая улыбка.

Как ни странно, панк не пугал и не отталкивал. Напротив. Сразу располагал. На слова про порядок он улыбнулся.

— Мало кто говорит так про игру моей сестрёнки, — Коллинз удивлённо приподнял голову и медленно повернул к сцене, пытаясь понять, кого из них имел в виду новый знакомец: барабанщицу или гитаристку. — Барабанщица, — Добавил мужчина и протянул руку. — Я Крис. Как начальник?

Журналист пожал руку и поморщился. Рукопожатие оказалось крепким. Ладонь снова закровоточила.

— Джозеф. Жить будет.

— Домой отправил? — Крис посмотрел на свою ладонь, затем быстро зыркнул в сторону своего стола и полез в карман.

— Там же валяется.

— Хо-хо. Не боишься, что кто-нибудь скорую или копов вызовет? И что будет, когда он очнётся?

— Ой. Да хоть бы и вызвали. Только не вызовут. Как очнётся, так и поговорим.

— Давно я не видел человека, который бы находился на самом краю отчаяния, — он протянул платок.

— Это про меня что-ли? — спросил Коллинз, принимая платок и перевязывая ладонь.

— Хех, нет. Про босса твоего. Такая отчаянная жажда быть избитым. Или возможно даже убитым.

Зеф широко раскрыл глаза и удивлённо посмотрел на нового знакомого.

— Как ты...?

Тот пожал плечами.

— Много повидал. И таких тоже...

___

Остаток вечера по возвращении Коллинза прошел благополучно. После окончания Джо и Ханни остались в баре, дабы расплатиться и просто передохнуть. Ребята на сцене и не думали заканчивать свой репертуар, скорее наоборот — только входили в кураж. Джеф взял любимую за руку, подтянул к себе и поцеловал. Девушке громкая музыка абсолютно не мешала, она с легкостью поддержала романтический настрой, ответив на поцелуй и нежась в объятиях.

— Нам надо решить, куда девать моего начальника, радость моя.

— Надо... — обреченно протянула дизайнер, прекрасно понимая, что побитый начальник сам по себе в воздухе не растворится.

— Неприятно признавать, но его нужно забрать к нам в квартиру на некоторое время.

— А я хотела оставшееся время провести вдвоем... Стоп, погоди. Как это — забрать? вот так все расслабленное состояние и проходит. Девушка даже подняла голову с плеча любимого, чтобы посмотреть ему глаза: — То есть, я понимаю, что мы не можем просто погрузить его в такси и отвезти домой, но почему именно к нам, что ты намерен делать? Меня, если честно, куда больше беспокоит Майки со своими обидами. — «Опять какой-то левый подозрительный тип в доме... вот и думай, кто хуже — древний колдун или дурной сын богатого папеньки?» Наверное, Пагатеш в сравнении с некоторыми людьми даже выигрывал. Как минимум тем, что ее он напрямую обидеть не мог. А от этого мужчины ничего хорошего точно ждать не стоит.

Сквозь всё те же полуопущенные ресницы Джо прекрасно видел лёгкое возмущение, но не поддался на него.

— Майки — меньшее из зол и самое безобидное. Его в любом случае не стоит минимум неделю трогать. И даже после этого какашка будет ещё долго вонять. Будто ты не знаешь его мерзотного в этом отношении характера, — не хорошо, конечно, так говорить о друге в сложившейся ситуации, ведь сам же виноват в её создании, но... но.

На замечание про Майкла Ханна лишь покачала головой: не хотелось списывать со счетов того, кто без раздумий способен воткнуть шприц с отравой или дать кулаком в лицо. Она-то знала, что Эванс может, когда прижмет. Ну, лишь бы не накатал какую-нибудь паршивую «разоблачающую» статейку, иначе Пауэлл доберется до него быстрее своего ненаглядного.

— А вот Скотт. Во-первых его надо подлечить. Не то чтобы я на многое способен в отношении другого человека, но он всё же уже сколько на земле валяется? Как бы пневмонию какую не схватил. Но это мелочи. Тут другое, — Зеф немного погримасничал, подбирая слова. — Это долго рассказывать. Но если пока кратко, то... он всё это не по блажи своей дурной богатейской делает. И по ней, конечно, тоже, но лишь потому чтооо.... наверное просто не знает, как себя вести по-другому. И что делать, вероятно. Он не просто так дразнил панков. Каждое слово пропитано было болью и... не знаю, сложный коктейль. Горечь, печаль, злоба. Он просто таки жаждал, чтобы его избили. Запутался что-ли и не видит смысл жизни? Пфффф, — Почёсывая голову свободной рукой, Джозеф шумно выпустил воздух из лёгких.

Задумку Ханни не слишком понимала. Во-первых, потому что к задуряющимся богатеям особой жалости не испытывала, во-вторых, потому что к задуряющемуся богатею, портившему жизнь ее любимому человеку, испытывала жалости еще меньше.

— Удивляюсь, как он на наркоту не подсел. Хорошо, подлечить можно, — довольно равнодушно отозвалась дизайнер, — но солнце, ты же сам знаешь, что запутавшимся людям, особенно в депрессии, нужна помощь психотерапевта. Если он не может понять это сам, то почему просто не подсказать, пока не стало слишком поздно? По себе зна... — она осеклась и мысленно отвесила себе подзатыльник. — Да, мне нужно было навести порядок в голове и выговориться (раз у нас тут вечер откровений), ничего серьезного.

Зеф поцеловал её в макушку. Он знал о психотерапевте и не осуждал. И если бы у него не осталось никаких способностей, он бы, вероятно, и сам долго и упорно ходил по врачам. К счастью, прощальный подарок Пагатеша заключался не только в его знаниях и памяти, но и в укреплении сознания Джозефа.

— Я понимаю, радость. Но ведь было и то, что ты даже врачу не смогла сказать. Иначе бы мы сейчас не здесь разговаривали, а в приёмной комнате бедлама. Может у него ничего там такого серьёзного и нет — просто с жиру бесится. А может у него такой же случай, которым так просто ни с кем не поделишься, — невольно вспомнились рассуждения Пагатеша на этот счёт: «Современные люди. Вы считаете, что атеизм — это ваше достоинство. Только на самом деле это ваш большой недостаток. Раньше люди, когда видели или сталкивались с чем-то необъяснимым, то либо падали ниц, пресмыкаясь, либо приписывали явление богам. Потом же, когда нечто их миновало, вставали с колен, отряхивались и со словами „на всё воля богов“, шли дальше, как ни в чём не бывало. Вы же... вы отрицаете Бога и сверхъестественное и сталкиваясь с этим в реальной жизни, будучи неспособными объяснить это рационально, ломаетесь. Как же хрупка ваша психика в сравнении с древними.»

— В общем, да. У меня есть план. Это серьёзная многоходовочка, возможно включающая в себя похищение, последующее душевное лечение и совершенствование для всех участников. — На лице снова, как в старые добрые заиграла хитрая улыбка. — У тебя ведь удалёнка и работать можешь где угодно, а я сейчас всё равно работаю нянькой для этого балбеса. Что ты думаешь о Тибете? Камбоджи? Иордании? Индии?

Хитрое выражение лица Джозефа ей совсем не понравилось. Совершенно! А краткое содержание плана тем более. Последний раз, когда она согласилась на одну всем известную авантюру, ничем хорошим та не закончилась. Зато проблем на голову нацепляли — закачаешься. Одной лишь мысли о том, что они снова пустятся в какую-то дичь было достаточно, чтобы порядочно огорчиться.

— А о последствиях своей многоходовочки ты подумал? Это может быть опасно. Один раз мы уже чудом выкрутились после поездки, — мрачно поинтересовалась Ханна и продолжила рассуждать. — Мы же ему не аниматоры в парке аттракционов, в конце концов. Ничего хорошего не думаю, а еще у нас скоро торжество, к которому нужно готовиться.

— Понимаю, но лечение душевнобольного не самое главное в этой поездке. Побочный приятный бонус так сказать, — он в целом понимал её опасения, но... всегда есть это пресловутое «но». — Главное — это мы с тобой и всё, что с нами в этой возможной поездке связано. Во-первых, и самых главных, — тяжело вздохнув, предвидя вспышку, Джо продолжил, — я не хочу устраивать никакой свадьбы. Сейчас будет очень длинный монолог, выслушай, пожалуйста до конца, — журналист перевёл дыхание и, вдохнув поглубже продолжил. — Единственный человек, которого я хочу видеть на нашей свадьбе — это ты. Остальные — лишний балласт, который испортит важность момента лично для меня. Безусловно, мы устроим светскую свадьбу для всех наших родственников и друзей, без этого уж никуда. И на ней, конечно же, будет столько букетов и подружек невесты, сколько ты захочешь, но в первый настоящий раз я хочу... нет. Мы должны провести обряд наедине, — Он сделал ударение на слове «должны», чтобы подчеркнуть, что, к сожалению, по-другому сделать в сложившейся ситуации просто невозможно. — Из этого вытекает «во-вторых». Вторая проблема, которую я собираюсь решить в этом путешествии заключается в том, что я чародей. Точнее технически, пока ученик чародея, — Джеф позволил себе улыбку. — Мой наставник на Николаса Кейджа, увы, не тянет. А проблема такого заявления в том, что это не изменить. Никак. Это стало частью меня и возврата нет. Одной из причин, почему я тебе всего не рассказывал — маленькая надежда, что это можно как-то изменить или отменить. Но она не оправдалась. Я ученик чародея и для всякого сверхъестественного это неотменимый отпечаток на моей ауре, который с каждым днём становится всё чётче с моим возрастающим резервом сил. И как бы я ни скрывал этого, рано или поздно я стану достаточно сильным и недостаточно обученным, чтобы смочь это скрыть. Прости, это очень долго объяснять. И ладно, для меня это, по идее, не представляет особой опасности, но это может начать представлять опасность для тебя.

Чем дальше заходила нить разговора, тем сложнее давалось осознание. Точнее, факт наличия у Джо магических способностей, которыми он еще не умеет толком распоряжаться без ущерба для здоровья (мамочка все видела), вовсе не пугал, а вот что она сама становится его главным слабым местом, пожалуй. Даже если он прямо о том не сказал, но сто один раз намекнул.

— Дай мне немного времени подумать, дело принимает слишком серьезный оборот, — ответила Ханни, но тут же добавила: — это не означает, что я отказываюсь выйти за тебя. Уже поздно, поехали домой? Только босса подберем.

Да, его слова предусматривали возможность отказа от женитьбы. На самом деле всё сказанное, начиная с этого момента, должно и будет взвешиваться на этих нематериальных весах. Ему с этим жить, ему эту лямку тянуть — это, как он только что сказал, неотменимо. Но Ханни не обязана идти этот путь с Джо до конца. А он будет и тяжёлым и опасным. Коллинз молча кивнул и посмотрел в сторону дожидавшегося окончания разговора панка. Он подошёл и Джеф их представил:

— Знакомься, Ханни, это Крис. Он вызвался помочь нам с телом. Представляешь, его младшая сестра сейчас играет на барабанах!...

Крис оказался не таким уж пугающим, даже помог погрузить лицо начальствующее в такси. На счастье ребят водитель попался не особо разговорчивый, только буркнул что-то типа «не испачкайте сидения», и до дома получилось добраться без приключений. Главным приключением оказались подъем до квартиры и оказание первой помощи пострадавшему. Со своей стороны ничего выдающегося, кроме обработки ссадин и синяков, Пауэлл сделать не могла, но из любопытства изъявила желание остаться понаблюдать за Джозефом.

— ... Можешь остаться, конечно. Только на спецэффекты не надейся. Со стороны это должно выглядеть скучно и однообразно, — Джеф сел на край и взялся одной рукой за запястье, а другой начал выводить замысловатые узоры на теле мужчины, попеременно останавливая «рисование» в определённых самых повреждённых точках, бормоча себе под нос в обычной манере заклинания пополам с наблюдениями и умозаключениями и временами указывая Ханне, какие места она может обработать. Журналист впервые так открыто манипулировал чужим телом и это было... захватывающе. Он не заметил, когда девушка ушла и потому, когда спустя энное количество времени, уставший отвалился таки от спящего, но вполне себе прилично выглядящего Скотта, удивился её отсутствию.

К великому сожалению, от Скотта разило алкоголем за три квартала, поэтому надолго дизайнера не хватило. Потому она отправилась на кухню готовить какао. Небось после очередных трат любимый свалится без сил. Надо с этим что-то делать. И тут Ханни вспомнила об одной важной, но позабытой детали, которую ей так и не объяснили.

— Солнце, а когда ты говорил о помощи извне, что ты имел ввиду? — прямо спросила Ханна, стоило только Коллинзу показаться в поле зрения. — Все-таки покопался у меня в голове, да? Только честно. Вазой не огрею, — Она хохотнула.

«Не забыла» — подумал он, обезоруживающе улыбаясь.

— Нет, не читал. Я не умею этого. К слову, Пагатеш тоже не умел, — «или не считал нужным демонстрировать.» — Однако он очень умело читал и манипулировал эмоциями. Настолько умело, что почти читал мысли. Ведь большинство мыслей человека так или иначе хоть чуточку, но окрашены в некие эмоции, — Коллинз сел за стол, прихватив вторую порцию какао и благодарно кивнул, делая глоток. — До Пагатеша, с его сколько-то тысячелетним опытом, конечно, мне как до Луны пешком, но кое-что уже сейчас легко читается. Твоё чувство вины было не маленьким и я всячески пытался его удалить. Но оно возвращалось с неизменной регулярностью. Радовало лишь то, что всё-таки уменьшалось.

— Ну и накрутила же, — выдала Ханни, неловко улыбаясь. —Прости, пожалуйста. Сейчас мне гораздо лучше, правда.

Коллинз поморщился.

— Прекрати извиняться. Это было. Всё, конец истории. Прошлое не имеет сослагательного наклонения — его не изменить. Даже с помощью магии. Я чувствую вину, ты чувствуешь вину. Мы квиты.

— Хм, — она замолчала, собираясь с мыслями. — Ты говорил, что мы должны провести обряд наедине. Я правильно думаю — это ведь не та обычная церемония или регистрация? Просто хочу разобраться. Но это не самое главное. Главное... — Пауэлл постепенно подводила себя к действительно волнующим вещам и нотки в голосе принимали все более серьезный окрас. — Хотелось бы отрицать, но по правде — моя безопасность — это теперь твое главное слабое место. Ты все освоишь со временем, перестанешь тратить силы направо и налево, но... я не поменяюсь. Точнее, мне бы хотелось сделать что-то такое, чтобы не подставлять тебя под удар. Все же ты не сможешь быть рядом каждую секунду. Ну, или хотя бы знать, что делать, — ей бы тоже не помешал какой-нибудь наставник. В который раз вспомнился Валентин, но черт возьми, он тоже чародей! А что прикажете делать обычным «чайникам», без всякой магии? Наверное, в ее случае покровительство братьев Винчестер подошло бы куда лучше.

Зеф сделал очередной глоток какао, слушая голос Ханни, постепенно улыбаясь всё сильнее. Вот оно — самое главное, что он забыл рассказать. Или не забыл, а просто не хотел повторения как с Майки. Хотел убедиться, что Ханна полностью осознаёт всё и принимает таким, какой оно есть. Без зависти, без горечи и печали. «Боги, она вообще настоящая? Как же мне с ней повезло.»

— Я, пожалуй, отвечу сразу на оба вопроса. Ритуал не представляет особых сложностей, по большому счёту, и мало отличается от традиционного. В конце концов большая часть современных традиций — это попытка переиначить старое. Далеко ходить не надо: пасха (easter) — это древний вавилонский весенний праздник плодородия в честь богини Иштар, — Джозеф, слегка закатив глаза, покачал головой. «Даже с переименованием не парились». Он оседлал своего любимого конька, с радостью надев маску умника, — и современные поиски шоколадных яиц мало отличаются от тех гуляний, которые помнил Пагатеш. Правда, не такие ммм... размашистые, — минутка занудства подошла к концу и журналист поспешил вернуться к теме разговора. — Для ритуала необходимо всего несколько ключевых вещей: место силы, пара артефактов и наши клятвы. Остальное — одежда, движения, заклинания и прочее, просто мишура. Здесь будут важны лишь наши намерения и чистая энергия, которая скрепит их. Пара артефактов — это к-кольца, которыми мы обменяемся, — голос предательски дрогнул, выдавая неожиданно подкатившее волнение. Именно сейчас, когда он начал всё это рассказывать, Джо понял, насколько это всё звучит... не презентабельно. В воспоминаниях перуанского колдуна всё выглядело... хорошо. Правильно и последовательно. В переложении же на современность, да ещё и в пересказе... ну так себе. — Кхм, прости. Обмен кольцами, да. На самом деле обмен д-душами. Точнее не душами, а небольшими частями. Точнее не обмен, а... чёрт. Я не знаю, как это объяснить. Ладно, постараюсь по-другому. Это... слияние... судеб? Да, пожалуй так. Технически, заключение браков именно к этому и ведут — когда две жизни, две судьбы становятся одной. В нашем случае всё просто должно быть более глубоко иии по-настоящему, наверное. Вот так правильнее. Мы объединим с тобой наши судьбы в одну и по окончании у нас почти всё должно стать общим. В том числе и судьба... чародея, — Он посмотрел на девушку, улавливая все изменения её настроения. Возможно, что сегодня поворотный день в их жизни и хотелось бы его запомнить во всех подробностях. Хотелось бы её запомнить во всех подробностях.

— Судьба чародея? — переспросила Ханни. — Это и есть ответ на вопрос безопасности? То есть, мне тоже передастся часть... каких-то знаний? Сложновато.

— Эм... гхм, не совсем. Никаких знаний тебе не передастся, я всё ещё останусь их единственным носителем. Печать, или вернее след, который оставил на моей ммм... ауре Пагатеш — это своего рода знак, который говорит о том, что у меня очень сильный наставник и чтобы не делать из него своего врага, меня, для знающих ребят, лучше не трогать. Он, конечно, запечатан в кулоне, но об этом только мы же знаем. И, технически, если всё пройдёт правильно, этот знак окажется и в твоей ауре. — Зеф задумчиво почесал кончик носа. — Впрочем, это тоже довольно спорная концепция. Ведь его знания о балансе сил и правил в мире устарели на 500 лет и гарантии это никакой не даёт на самом деле.

Даже появление на ее ауре отметки типа «Не трогать, объект охраняется» мало утешал. Скорее давал понять — обязательно найдется тот, кто решит проверить, и дизайнер не стала скрывать опасений:

— Лишь бы эта концепция не сработала против нас.

— Ну тут уж как, — Зеф пожал плечами. — Я хочу провести этот ритуал по другой причине. Этот знак... — журналист замялся, в очередной раз пытаясь подобрать слова в современном языке, — ещё и помогает... пробудиться что-ли. Не знаю, как сказать, это наверное можно сравнить с замком. Каждый человек теоретически может научиться магии, но без ключа у большинства уйдут годы на самые первые и простые шаги. Потому как они ковыряются в этом замке отмычками, причём очень неумело. Этот знак — ключ, который поможет сразу открыть дверь, — он ещё чуть-чуть подумал и добавил. — Знания в том виде, к какому мы привыкли, тебе не передадутся, но, может какие-то глубинные... осознания, или вроде того?

«Как все сложно,» — мысленно подытожила Ханни, все еще обдумывая, во что собирается ввязаться, если можно так выразиться. Любой нормальный человек предпочел бы счастливое неведение и привычный ход вещей, она же... Слишком любила, наверное, иначе как еще можно все это объяснить? Когда нет гарантий, и обещать, что все будет спокойно и гладко, никто не может, скорее даже наоборот, по какой причине вообще можно согласиться? Ну, хорошо, по причине поехавшей крыши можно. Только слишком вдумчиво шло обсуждение, чтобы ссылаться на подобное.

— Да, осознанием себя, конечно, не защитишь, — задумчиво протянула дизайнер, допивая остатки успевшего остыть какао. Надо было что-то решать, хотя ее никто никуда не подгонял. Просто хотелось какой-то завершенности, что ли. — Все равно без обряда можно размышлять вечно... нужно его провести, чтобы узнать.

В ее голове тут же возникло сравнение с каким-то прыжком в неизвестность. Может упадешь, может нет. Просто закрой глаза и делай шаг, а там видно будет.

— Рад, что ты согласилась несмотря на то, что всё становится слишком зыбким и непонятным, — он взял Ханни за руку. — И ещё очень благодарен, что не отвернулась, не бросила и поддерживаешь. Я, признаться, ожидал какой угодно реакции и это превзошло мои лучшие ожидания, — Зеф неловко посмеялся.

— Ты хотел сказать, какой угодно истерики? — посмеяться над своим поведением — святое дело. — По-другому я, наверное, уже не смогу — не хочу, чтобы ты переживал все один. Надеюсь, что Майк все-таки одумается и вы помиритесь.

Джо чуть погрустнел.

— Жаль, что Майки так взбесился и убежал. Да и я тоже хорош... — ложка дёгтя в твой медовый ликёр. И сам дурак, и друг дурак, что поделать. — Ладно, на днях постараюсь с ним связаться и поговорить. А сейчас, если вопросов пока больше нет, расскажу всю правду с самого начала. Не беспокойся, много времени это не займёт, — журналист устроился поудобнее и вдохнул побольше воздуха. — Итак, история нашего с ним взаимодействия тебе известна, её дополнять нечем, а вот дальше... Когда он добровольно покинул моё тело, то оставил у меня в голове послание, последние слова, — молодой колдун поднапряг память и дословно повторил послание: — «Знай, Джозеф Коллинз, что твоя жизнь никогда уже не станет прежней. Потому как на тебе остаётся след моего влияния. Отныне для тебя всё никогда не закончится. Чтобы защититься самому и защитить самое ценное, что у тебя есть, оставляю тебе...» все знания и часть воспоминаний. То есть, по факту, я был обречён с самого начала. Понятия не имею, кого он имел ввиду, но у него оставался ещё один очень большой зуб. На каких-то Малефисис. Семья древних, возможно, ещё более древних, чем он сам, колдунов, которые, собственно, и стали причиной его заточения и плохого настроения. Если тебе интересно, краткую историю его жизни, полную белых пятен, я, может, позже изложу, — Зеф сделал последний глоток какао и встал налить лимонада из холодильника. — Плеснуть?

Девушка отрицательно покачала головой и попросила воды. «Хорошо переложил проблемы с больной головы на здоровую своим широким жестом», — насмешливо подумала дизайнер, слушая про силы Пагатеша. Получается, они прервали его попытку отплатить колдунам? К лучшему. Ладно бы жаждущий возмездия просто материализовался в мире, но он же занял чужое тело. Что, если бы древние раскатали бы этого пафосного болтуна по асфальту вместе с Джо? Даже представлять страшно. Лишь бы он не просил Коллинза закончить дело вместо него, но об этом она спросит попозже. Как бы то ни было, простые смертные из Нью-Йорк Таймс чудили не меньше, даже наоборот.

— Дальше шёл период, который тоже не требует дополнительных пояснений. Я всячески скрывал свои знания. Они, честно говоря, и пугали и манили одновременно. Да и сейчас продолжают. Так что с опаской что-то и постигал даже, одновременно ища возможности избавиться. Впрочем, это было бессмысленно, просто не хотелось в это верить. Потом началась свистопляска с премией и новой работой. Тогда же и началась подготовка диплома. Совпало по полной, как говорится, — он выдавил смешок и продолжил.

Рассказав всю историю с работой и дурацким предложением, от которого, по сути, невозможно было отказаться, Коллинз перевёл дыхание и на некоторое время замолчал.

— Странное ощущение на меня тогда его отец оказал, если честно. Давящее до жути. Этот довольно подтянутый, но всё же худой мужчина как будто на самом деле был размером с полкомнаты. Он физически подминал под себя всю мою волю. И даже никакая магия, которую я к тому моменту освоил, меня не защитила. Если Скотт так отчаянно себя ведёт из-за мистера Клиффорда, то в чём-то я его понимаю.

Ханни нахмурилась. Вряд ли договор с газетой можно будет так легко расторгнуть. Наверное, стоит поговорить с Натаном, мужем Лоры, наверняка нет безвыходных ситуаций. Все меньше и меньше хотелось встречаться с начальником Джозефа, пусть он и будет в трезвом уме. Вдруг не получится удержать себя в руках и девушка просто выскажет ему все, что на душе накипело? Да, она абсолютно не боялась наехать на какого-то древнего мага, но он хотя бы сдерживался цепями да и уговором ограничен, а этот... кто знает, на что способен Скотт Клиффорд? Ханна лично не имела и малейшего понятия. Однако нервы ему за все хорошее потрепать все-таки подмывало.

— Ладно, радость, — Зеф зевнул и поднялся, — разговор вышел дольше, чем можно было представить, уже светает, а нам бы ещё поспать.

— Действительно, — Ханни взглянула на балкон, с трудом удержалась, чтобы не начать тереть глаза, и тоже поднялась. Оказывается, спать хотелось гораздо сильнее, чем она предполагала ранее. — Спасибо, что рассказал, я очень это ценю. Только не переусердствуй с занятиями, пожалуйста.

Глава 3

Скотт, потихоньку приходя в себя, дивился тишине, царящей вокруг: обычно пробуждение проходило под аккомпанемент криков недовольства Мелани, ведь ей в который раз сделали кофе на молоке не того процента жирности. И в чем принципиальное отличие 2,5% от 2,7% Клиффорду в жизни не суждено было понять. И гори оно вообще синем пламенем. А тут же... мужчина прислушался. Он точно не дома. Пришлось с трудом повернуться - тело отозвалось целой гаммой болевых ощущений в разных местах, потихоньку возвращая воспоминания о прошедшем вечере. Как только удалось разлепить веки, взору предстал... ну да, конечно. В глаза тут же ударил свет и Скотт недовольно зажмурился. Хотя его недовольство тихо курило в сторонке по сравнению с хмурой физиономией верного подчиненного Джозефа Коллинза.

— Утра, спящая красавица, — Коллинз посветил в глаза фонариком больше из вредности, чем по необходимости. — Зрачки реагируют нормально, так что жить, к сожалению, будешь. Давай вставай и тащи свою задницу в душ. От тебя воняет как от коровника. И не дай боги, разбудишь мою невесту. Выкину с балкона, так и знай. Точнее не я, а она. Ты сорвал нашу помолвку своими выходками и она очень жаждала твоей крови. Еле успокоил её. И чтобы ты не думал, что я преувеличиваю, — Джозеф поднял рубашку, обнажив живот, и с тёплой улыбкой указал на тонкую, едва заметную полоску шрама, — это она меня в прошлом году ножом пырнула, — на секунду он задумался, а не перегнул ли палку, создавая репутацию для Ханни? Удалось ли ему преподать её как “девушку, способную за себя постоять”, а не “сумасшедшую психопатку”? Потому, решил дополнить. — За дело, чтобы ты там себе сейчас не придумал. Так что тебе и правда не стоит её злить. Ванная прямо. Как закончишь, иди на кухню, — и Джеф вышел, не глядя на Скотта.

"Спящая красавица" еще явно не соображала, а потому только прокряхтела что-то невнятное в ответ и внимала по мере возможностей. На него явно злились - раз, от него несет - два, и невеста Джо или неуравновешенная похлеще Мел, или настолько горяча, что ей можно простить даже ножевое - три. Времени на раскачку особо не предоставили, так что обдумывать все сказанное пришлось уже в ванной.

Первым делом оценив масштабы бедствия на лице и теле, мужчина убедился: цепной пес ему попался действительно дерзкий, не чета предыдущим, трусливо поджимающим хвосты. Отдал начальника на растерзание банде отморозков. Мог ли Скотт получить увечья серьезнее? Мог. Мог умереть в этой занюханной подворотне? Ему плевать. Важно другое. На секунду в еще затуманенной голове проскочил вопрос "А что действительно важно?", однако Клиффорд тут же задвинул ее куда подальше и полез в душ. В одном Джо был совершенно точно прав - от него разило.

В ожидании, когда начальник дойдёт до кухни, Джозеф с кружкой кофе стоял на балконе, смотрел на просыпающийся город и строчил письмо Майклу, в котором просил прощения пытался рассказать всё то, что рассказал Ханне и объяснить причины молчания, а потом снова просил прощения. Всё-таки, что ни говори, но друг он хороший и преданный, а Джо и правда повёл себя не очень. Но кто ж знал, как говорится. К концу письма как раз и Клиффорд пришёл. Отправив длинное сообщение, он обернулся к начальнику и цыкнул закатив глаза.

— Намазано вам всем что-ли в этом халате? Спасибо, хоть шорты мои накинул. Садись, — Джо указал на кухонный диванчик. Сам же прислонился спиной к столешнице. — Итак. Я очень на тебя обижен за вчерашнее и хотел бы поговорить о твоём поведении.

Клиффорд принял заинтересованный вид примерного ученика.

— Мамочка, я не хотел драться с соседскими ребятами, они первые начали, правда, — начал было придуриваться Скотт, но видя, что Джозефа этим шутовством не проймешь, обреченно вздохнул. — Хорошо, Джо. Давай поговорим.

Джо хмыкнул и наклонил голову, с интересом молча рассматривая собеседника, как диковинку в витрине магазина. Экий экземпляр любопытный попался. Играя в глупые гляделки, Джеф неожиданно понял, что не знает, с чего начать. Вся ситуация была слишком большой и непонятной, укрывала множество подводных камней и кто вообще сказал, что Зеф сумеет в ней разобраться? Впрочем, это уже не первый раз, когда он задаёт себе эти вопросы. Сделав глубокий вдох и медленный выдох, он пробормотал под нос “кто, если не мы?” и заговорил:

— Я, пожалуй, начну издалека, с самого начала, чтобы интересующий меня вопрос не прозвучал по-дурацки, — Коллинз с загадочной улыбкой Моны Лизы пропустил мимо ушей очередную колкость и, глотнув кофе, продолжил: — Примерно с полгода назад я пришёл работать в НЮ-таймс и радовался жизни. Ровно до того момента, пока по какой-то неведомой причине заинтересовал тебя. Сейчас не будем вдаваться в рассуждения и подробности развития наших взаимоотношений, но закончилось это всё безобразие аккурат после того, как я пролетел с премией. Можешь не корчить тут рожи - я и не думал, что получу её, — с ехидцей заметил журналист и продолжил. — Твой отец ловко взял меня в оборот тогда. Я растерялся и меня тёпленького быстро обработали. Всучили новый договор и дав возможность только бегло ознакомиться с мелким шрифтом, заставили подписать. Ко всему прочему, это наложилось на защиту диплома, который я из-за всех треволнений и непоняток, чуть не завалил. И тут в игру снова вступает твой отец и договаривается с приёмной комиссией, — домыслы всего лишь, но не лишённые здравого зерна. — Это, конечно, логично вытекает из пункта о решении всех возникающих в ходе службы личных и гражданских проблем. А такая крупная и почётная организация, как НЮ-таймс, просто обязана поддерживать репутацию людей, выполняющих все пункты договора. Но вопрос “начерта?” не отпускал. И, хоть я ещё не полноценный журналист, а только лишь его зачаток, но небольшое расследование всё же провёл. И выяснилось множество непонятных деталей, — он пригубил остывший кофе, поморщился, вылил его в раковину и поставил на плиту турку. — К примеру, все, кто работает в твоём липовом отделе, находятся технически на таком же положении. То есть, в своё время ты с ними встретился, тебе они “понравились” по каким-то своим критериям и твой отец, поймав в сложный жизненный поворот, заставил их подписать такой же договор на тех же условиях. После этого мне в голову закралась мысль, что, возможно, и сложные ситуации создаются искусственно, — Джо на секунду оторвался от кофе, обезоруживающе улыбнувшись Клиффорду. — Но это пока что несущественные мелочи, — Вернувшись к кофе, который уже начинал закипать, Зеф продолжил своё повествование. — А мелочи посущественней вытекают из следующего. Твоё поведение с каждым из них было примерно одинаковое: по нарастающей ты начинал доставать их своими нелепыми выходками, постоянными тасканиями туда, куда идти уже не хочется, влезанием в личную жизнь и прочими выкрутасами. Дожимал до определённого момента, а когда человек ломался, огорчался и продолжал доставать уже по инерции, параллельно ища новую жертву. Причём почти все из твоего мнимого отдела говорили, что ты действительно огорчался, хотя довольно умело и выдавал огорчение за торжество, — молодой колдун вылил божественный напиток в кружку и снова повернулся к “гостю”. — Из этого можно было бы предположить, что вы на пару с мистером Бенджамином что-то затеваете, но вы не работаете в паре. Ваши отношения натянуты. Точнее не так: это твои отношения с ним натянуты. Ты вечно делаешь вид, что не замечаешь его, не любишь лишнего упоминания о нём, а при необходимости встречи выпендриваешься и почти хамишь. Он же выглядит всегда так, будто издалека наблюдает. Исполняет любые твои капризы просто потому что может и не особенно перечит чего-то выжидая, — рассуждения начали заходить не в то русло, потому Джеф поспешил вернуться к интересующей теме. — Ну, мотивы мистера Бенджамина вряд ли будут когда-либо известны, но не в этом на самом деле дело. А в том, что вы нет-нет, но действуете порознь. Хочешь ли ты вылезти из-под его опеки, или ещё что, опять же, дело не столь важное для меня сейчас, — хотя, тоже не совсем понятно, так как во всех договорах стоит подпись Клиффорда старшего. В общем и целом, слишком много непонятных белых пятен и возможно Джо никогда не сможет разобраться в этих хитросплетениях. Или ещё дальше - ему просто не дадут. Сделав небольшую театральную паузу, он наконец подошёл к самому главному: — Так вот, возвращаясь ко вчерашнему вечеру и твоему поведению, вытекающему из всего вышеперечисленного. Можно было бы вывести с десяток логических цепочек, но меня интересует именно то, что ты сам ответишь. Что ты ищешь? Или, вернее, кого и для чего ты ищешь? — Вопрос в лоб. Слишком мала вероятность, что ему сейчас ответят правду, так как Джо залез, скорее всего, в нечто личное, но просто так, ни с того ни с сего, люди не собираются самоубиться в подворотнях. Здесь была какая-то подоплёка и Коллинз не понимал какая. Догадывался, что скорее всего у Скотта начали сдавать нервы от своих бесплодных попыток… чего-то, но догадки и факты - разные вещи.

"...Бесит," - недовольно подумал про себя Клиффорд и уголок губ непроизвольно дернулся. Все, даже косвенно касающееся Бенджамина Клиффорда, вызывало лишь отвращение. Тут Джо не просто попал в цель, а по ощущениям скорее воткнул ложку и пару раз провернул.

— Больше похоже на монолог, чем на разговор, Коллинз. Ты сейчас такой нудный, прямо как надоедливая муха, которая мельтешит над головой, а ее все никак не получается прихлопнуть. Слишком много думаешь, — разговор его действительно выводил из себя, и скрывать раздражения он не пытался.— Как тебя только невеста терпит? Я всегда получаю то, чего хочу, люди, попадающие в отдел - не исключение. Это всем известный в НЮТ факт, спасибо за напоминание. Вот только ты в курсе (или позабыл?), что в новом договоре нет пункта, разрешающего лезть не в свое собачье дело. Так что будь добр, не суй нос, куда не следует, пока его с размаха не прищемили дверью или чего похуже.

— Так-то оно так, только вот пункта, запрещающего это там тоже не числится, — начинающая разгораться ярость, которая неизбежно сопровождает человека, в котором кто-то начинает ковыряться против его воли, не донимала журналиста и только больше раззадоривала. Странное и в то же время приятное чувство - полный контроль ситуации. Некая почти абсолютная власть. Да, Коллинз прекрасно отдавал себе отчёт в том, что был даже не новичком - его тенью в области маговедения, но даже то, что было сейчас при нём уже давало неоспоримое преимущество. “Ой-ой, только не зазнавайся тут. Не хватало ещё звёздную болезнь схватить на этой почве.” Осадил сам себя Зеф и тут же постарался придать своему лицу более серьёзное выражение.

— Потому и было сказано - пока нос не прищемили, — ухмылка Коллинза начинала раздражать не меньше разговоров об отце.

— Ладно, опустим этот вопрос, — быстро сменил тему. — Пытать тебя пока никто не собирается. Но да, самая первая претензия осталась без ответа, — Джо выдержал небольшую театральную паузу и глубоко вздохнул. — Ты сорвал нашу помолвку, и исходя из договора, который сегодня был уже упомянут, то работодатель должен улаживать в том числе и личные проблемы работника. Так что я решил, что будет справедливо, если ты оплатишь нам свадьбу и медовый месяц. Или два. Или три. Как пойдёт, в общем. Ну и, естественно, так как я должен присматривать за тобой, то ты едешь с нами. — Джозеф дотянулся до подставки для ножей, вынул оттуда один суперострый японский из набора и начал подбрасывать на ладони, не переставая при этом улыбаться. Держать серьёзное выражение лица уже было абсолютно невозможно. — Если ты ещё не понял, это официальное похищение… Ай! — неудачно подброшенный нож цепанул палец и полетел вниз, точно воткнувшись в ламинат. Пафосный момент был подпорчен. Но это не важно. Давай, Скотт, соглашайся. Хватит тебе торчать в этом месте, продолжая травиться своим бессилием или чем ты там травишься.

К сожалению, попытка состроить из себя крутого у Коллинза с треском провалилась, поэтому Клиффорд лишь с досадой покачал головой, а потом и вовсе заржал, особо не заботясь о том, что на его гогот может явиться ранее описанная фурия-невеста. Правда, продолжался приступ смеха недолго. Клиффорд посмотрел на Джозефа с долей разочарования. Видимо, его должны были впечатлить, да не вышло.

— И какого ляда мне с вами куда-то тащиться, а, похититель? Хоть бы отрепетировал сначала, а то развел бездарный цирк. Возместить ущерб не проблема, однако если это попытка стрясти побольше бабла, то это также нелепо как сидеть тут перед тобой в розовом, мать его, халате.

— Однако ж вот ты тут. Сидишь в матьего-розовом-халате, — передразнил он собеседника не переставая при этом улыбаться. — Так что и нелепости случаются. Правда, не того рода, о которых ты подумал. Деньги нас не особо интересуют, — Джеф слизнул кровь с пальца и превентивно закупорил сосуды. Царапина оказалась гораздо глубже, чем могла быть. Ох уж эти японцы со своими клинками. — А интересуешь нас именно ты. Это похищение же, ты разве не слышал? У меня даже нож в руках, — Выдернув искомый предмет из пола, Зеф потянулся на полку за хлебом и арахисовым маслом. — Бутеры будешь?-не будешь, как хочешь, — проговорил журналист скороговоркой, не дав Скотту вставить и слова. — А по поводу твоего первого вопроса, задам встречный: а на кой ляд тебе продолжать торчать тут? У тебя что, действительно есть какой-то сакральный план, который известен только тебе одному и ты его строго придерживаешься? А “похищение” этот самый план напрочь поломало?

— Можно подумать, я бы стал тебя посвящать в свои сакральные планы, — фыркнул Скотт, — по сути, мне плевать. Уже представляю, как напялишь на меня такие же розовые наручники и увезешь в гости к своей бабушке.

Джозеф, заканчивая с бутербродами, повернулся к начальнику и с наслаждением откусил кусочек, кивая в такт словам Клиффорда и запивая кофе.

— А уж как обрадуется моя бабушка, не передать даже. У неё там в Техасе кукурузное поле на пару акров и помощники не помешают. Правда, розовых не обещаю. Хотяяя… Раз уж ты такой любитель розового, как оказалось, так уж и быть, что-нибудь придумаем. В крайнем случае закажем. У нас на рынке этого добра с избытком. Но это в том случае, если ты и впрямь хочешь её навестить. В мои планы это пока не входило, знаешь ли. Сначала Европа. Саграда Фамилия, к примеру, или Собор Парижской Богоматери. Свадьба это дело такое. Важное, — он поднял указательный палец вверх подчёркивая важность момента. Хотя тут он погорячился. С местами силы всё сложно. Не в плане, что не каждое подойдёт. Тут-то всё как раз тривиально - подойдёт любое. Сила-то она и есть сила. И не важно, в какой фантик завёрнута. А вот где эти самые места искать: вот в чём собака порылась. Сейчас он точно знает только о двух: храм Солнца в Перу и… резервация индейцев где-то в районе Оттавы. Нет, на самом деле их полным полно. Тот же офис НЮТ - вполне себе место силы. Недавно сформированное, специфическое и слабоватое, но всё же. Только вот нужно древнее. Сильное. Устоявшееся - что бы это ни значило. В голове возник голос Пагатеша: “поймёшь, как увидишь, как почуешь.” Ну конечно. “Становится похоже на шизофрению,” ехидно подумал Коллинз, переключаясь снова на разговор с Клиффордом. — Ну а там как пойдёт. Греция. Египет. Палестина. Иран. Индия, — задумчивый взгляд переместился на начальника.

— С такими запросами слабо верится, что деньги вас не интересуют. Уж больно они смелые у тебя.

— Смелые, не смелые, а на такой путь денег нам вполне хватит и без твоего кошелька. Вопрос здесь совсем в другом. Ты сам-то хоть куда-нибудь выбирался? Я не про страны, а про зону комфорта. Сидел ты, скорее всего, в самых крутых отелях и коктейли потягивал, лапая супермоделей. Небось думал таким образом позлить папочку? Скучнее и глупее не придумаешь.

— О, а ты у нас доморощенный психолог, который шарит? Развлекаться и лапать моделей - отличный способ поддерживать образ избалованного ребенка. Особенно для тех, кто ни черта обо мне не знает. Так что завались уже. Мои отношения с отцом - не твоя забота.

Удивительным образом Коллинз вновь умудрился проехаться по больному, упомянув отца. Человека, испортившего ему жизнь с самого детства, из-за которого поначалу приходилось какое-то время жить в страхе, а потом попытаться взбрыкнуть. И ничего не получить в результате, кроме злости и разочарования. Никаких попыток завести нормальных друзей, нормальную семью... потому что влиятельный урод мог вмиг разрушить все, стоило только захотеть. Невольно вспомнилась Мел, с которой они якобы случайно встретились на какой-то из вечеринок. Как последний идиот повелся на слова, которые хотел услышать. А потом она оказалась дочуркой одного друга его обожаемого папочки. За него давно все решили, затянули гайки так, чтобы слегка трепыхался, но не более. И тут выискивается "специалист по развлечениям" с дурацкой улыбочкой. Бесит.

— Мда. Ну, в целом, так и есть. Твои отношения с мистером Клиффордом старшим не моя забота. Но вот “образ избалованного ребёнка” и “для тех, кто ни черта обо мне не знает” меня, признаться, ставит в тупик, — обычно за ними стоят серьёзные психотравмы. Коллинз слегка наклонил голову в задумчивости. С другой стороны, сейчас не место и не время. Для таких разговоров нужно как минимум доверие, которого, увы, между собеседниками нет. Но ничего, не чем-то там, так катанием. Спросите у Зефа, с какой это колокольни он вообще ввязался во всю эту лабуду, и он не смог бы ответить. Наверное, “мы не ищем лёгких путей?” Ведь чего проще взять и выкинуть из головы всю эту ситуацию, взять в оборот какого-нибудь знакомого юриста, прикопаться к договору и расторгнуть его. Да его, вроде как и просто так расторгнуть можно. С последствиями, правда. Даже, возможно и с серьёзными. Из серии: для вас, молодой человек, дорога в профессиональные журналисты закрыта. Но не смертельными же. Глупо, конечно, получилось, но что поделаешь. Жив, цел, орёл, летим дальше. Нет же, решил из себя спасителя покорчить. — Впрочем, не важно. А важно то, что дальше делать. Ты можешь продолжать идти по накатанной дорожке (а мы уже выяснили, что это совершенно неэффективно), или, — с полунабитым ртом продолжил Джеф, — можешь сделать что-то совершенно новое и посмотреть, к чему это приведёт, — журналист пожал плечами, давая понять, что выбор-то, на самом деле, как бы он ни выделывался, лежит на плечах Клиффорда. — Пойти и нажраться с тоски, продолжая самозабвенно себя жалеть, можно в любой момент. И можно будет даже в любой момент запланированного путешествия, — “только вот надо будет оно тебе? Надеюсь, что мы всё-таки сможем до чего-нибудь договориться и куда-нибудь добраться. С точки зрения личностного роста.”

Возможно, ему действительно стоило пересмотреть свои взгляды на жизнь и прислушаться к словам подчиненного, однако то самое ослиное упрямство и полный пофигизм к давно устоявшейся ситуации мешали это сделать.

— Не боишься, что я вам еще одно торжество сорву? — вопрос вышел каким-то... безразличным, что ли. Да разумеется, Джозеф не боялся. Иначе бы стоял весь из себя такой невозмутимый.

— Я вам сорву. Так сорву, что мало не покажется, — последние слова подошедшая Ханна постаралась произнести с особо жесткой интонацией. Ее разбудил громкий гогот, доносившийся с кухни, и теперь дизайнер чувствовала себя помятой и будто раздавленной асфальтоукладочным катком. И конечно физическое состояние целиком и полностью отражалось на настроении девушки. Видок начальника одновременно поражал и приводил в ярость: — Совсем охренели орать с утра пораньше? — жестом дизайнер показала, что не стоит ее пока затыкать, — Я больше, чем уверена - о необходимости быть потише предупреждали, так какого черта, неужели так сложно сдерживать свои децибелы? И почему на нем мой халат? Может еще комплект белья в цвет выдать?

Сосредоточенный на Клиффорде Джозеф совсем не заметил того, что Ханни проснулась. Да ещё и вышла. Потому когда прозвучал её полный негодования голос, он подавился кофе. К счастью, не закашлялся и незаметно восстановил дыхание. Казалось, что не приди она и Клиффорд согласился бы на авантюру. Всё-таки некая форма согласия прозвучала. Да и полосы смирения явственно засквозили в ауре. Впрочем, пусть сразу узнает, каков характер у Радости. “Он тяжёлый. Потому что золотой.” Улыбнувшись своим мыслям в кружку, Зеф молча повернулся к плите и начал готовить очередную порцию кофе… Хотя и отмолчаться не удалось - девушка явно обращалась к Джефу, а не к виновнику инцидента.

— Не беспокойся, радость. Он обещался новый ку…

— Купить новый. Конечно. Такая дамочка имеет право на получше, — рефлексию как рукой сняло при появлении нового действующего лица. А деваха-то огонь прямо. С места в карьер начала права качать, чем несказанно повеселила Клиффорда. Сразу стало ясно, что Джо не врал по поводу своего шрама, который в начале и показался похожим на шрам от аппендицита. Эта и впрямь в пылу гнева способна тебе под рёбра ручку вогнать, или что под рукой окажется. Приударить что-ли? — Я не против детка, если бельё будет твоё. Готов поспорить, это какое-то кружевное великолепие. С радостью оценю, — и он мерзко улыбнулся, ловя взгляд Коллинза. Раунд второй начался. А лицо того сначала слегка вытянулось в удивлении, а затем улыбнулось в ответ. Вот же засранец! Он как будто говорил, что и с этой стороны его не заденешь. Ладно, мы ещё посмотрим, псина дворовая! Какая-то непонятная волна эмоций на миг захлестнула. Гнев? Вряд ли. С ним на сегодня покончено. Азарт? Уже ближе. Смотри, мальчишка, как бы не оказалось так, что и срывать нечего. — Кофе и мне плесни.

— О, кто-то осмелел. Место под новые синяки освободилось? — язвительно поинтересовалась она, явно не собираясь церемониться с этим парнем. Судя по уверенному выражению лица Коллинза, что-то интересное про нее Скотт Клиффорд уже слышал. Значит, можно не сдерживаться?

— А волшебное слово? — наконец подал голос главный виновник всего произошедшего.

— Быстренько.

— Ты перегибаешь с волшебством.

Скотт перевёл взгляд на девушку. Судя по всему, она готова была взорваться.

— Присаживайся, детка, что ты как не у себя дома.

— Слюни подбери, пока стол не залил, господин ценитель. Будь уверен, ни в чем другом, кроме кружевного великолепия, ты отсюда не выйдешь, — заявила Пауэлл и расплылась в улыбке, полной превосходства. — Я-то прекрасно осознаю, где нахожусь, а вот кое-кому лучше тон сменить, ты тут не в своих хоромах и не в кафешке какой-нибудь. Так что харе командовать.

Попытка сыграть на стыдливости с треском провалилась. “Да, детка. Тебе ещё учиться и учиться смотреть на собеседников с чувством превосходства. Ничего. Научим.” Клиффорд перестал мерзко улыбаться, пододвинулся слегка вперёд и упёрся подбородком в сложенные в замок руки, разглядывая девушку с любопытством биолога, открывшего новую форму жизни. Микроскопическую. Без серьёзных окуляров не разглядишь.

А тем временем Джозеф поднёс наконец кружку с кофе и даже свою тарелку с оставшимися двумя бутербродами.

— Ну наконец-то! — Ииии… по широкой дуге поставил всё это перед своей зазнобой. Скотт громко хмыкнул на выходку мальчишки и снова откинулся на спинку, а Джо поцеловал девушку в макушку. Вот сразу видно: муж и жена - одна сатана. Здесь пока маленькая. Сатанятка.

— Спасибо, солнце, — Пауэлл с радостью принялась за завтрак, но, к счастью подчинённого, он всё-таки взял ещё одну кружку и перелил туда остатки из турки, обернулся, снова облокотился о столешницу и с видимым наслаждением начал её хлебать.

— Тц. Третья кружка. Тебе плохо-то не станет? — в этот момент его желудок выдал продолжительную руладу, а голова разболелась по второму кругу. — Ладно, я пошёл досплю, а там посмотрим, — не слушая больше никаких слов, вернулся в комнату, в которой уже успели сменить бельё и завалился спать.

Ханни с облегчением вздохнула. Настроение и самочувствие разом улучшились на пару позиций. От бушевавшего некогда урагана и намека не осталось.

— Поменьше превосходства, радость, это раззадоривает. И побольше брезгливого отвращения. Это охлаждает.

— Хорошо, запомню на будущее. Он всегда себя так ведет, что морда кирпича просит?

Джозеф откинулся на освободившемся месте с недопитой третьей кружкой кофе.

— Хм. Не знаю даже. Вероятно да, но это, как правило не выглядит чем-то обидным. Скорее жестковатыми подростковыми шуточками. Честно говоря, в школе мы ещё и не так друг друга высмеивали, стараясь казаться взрослее и круче. В твою сторону, конечно, на грани фарса высказывался, но это, думаю, просто по привычке. Можешь обижаться на него сколько хочешь. И сдачи давать тоже, если приложится. Я сказал, что длань у тебя тяжёлая и карающая на месте. Даже шрам от аппендицита показал, ссылаясь на прошлогодние разборки, — журналист сделал глоток и цапнул последний бутерброд.

— Прости, я наверное не вовремя влезла.

— Не бери в голову. Он уже как минимум мысленно согласился и поломается ещё какое-то время только для виду. Так что нам стоит решить, куда податься. Мне в голову пришли два места: стоунхендж в Британии точно должен быть местом силы, и Скандинавия со своими фьордами. Но там придётся сначала поискать. После церемонии двинуть по Европе, возможно зацепить Африку, дальше по Азии прокатиться и через Сибирь и Аляску вернуться обратно. Но план очень примерный. Куда идти - видно будет уже на месте. Время на подумать у нас ещё будет, а сейчас пошли снова укладывать тебя спать, — Зеф отставил пустую кружку и, взяв Ханни за руку, потянул в сторону спальни.

___

Как ни странно, но на голодный желудок заснуть оказалось легче лёгкого и когда Скотт проснулся в следующий раз, то голова совсем прошла, а желудок не сходя с места, снова завыл. К счастью, на тумбочке оказался кофе в кружке-термосе и несколько сэндвичей. К счастью хозяев разумеется. Молодцы, что не стали морить своего “пленника” голодом. Это могло плохо для всех закончиться, но Скотт сегодня добрый. Исключительно добрый. Настолько, что впору улыбаться и довольно урчать. Тело, конечно, болело после трёпки в переулке, но настроение на удивление было отменным. Солнце пробивалось сквозь дешёвенькую тюль, лёгкий ветерок слегка шевелил эту же самую тюль. Розовый халат пропал из комнаты. Вместо него на стуле висела свободная рубаха, которая оказалась впору. Удивительно, если учесть, что Коллинз в сравнении со своим начальником довольно субтильный. Деваха его что-ли погуливает налево? О чём он с удовольствием спросил у отыскавшегося на балконе и сосредоточенно что-то пишущего на ноутбуке хозяина апартаментов.

— А? Да нет. У нас тут секонд хэнд в соседнем доме. Всё равно за молоком надо было в магазин сходить. Вот и туда заскочил, — от таких новостей лицо перекосило.

— Ты вообще в своём уме, малохольный?! — чеканя каждое слово, спросил Клиффорд. Захотелось сорвать с себя тряпку и швырнуть в придурка. От хорошего настроения не осталось и следа. Да как у шавки этой вообще… мозг повернулся, купить ему ПОДЕРЖАННУЮ ОДЕЖДУ?! Скотт начал медленно наступать на вконец зарвавшегося мальчишку, чтобы намылить тому шею. Он знал, какое впечатление производит на людей в таком состоянии. Всё, хватит всего этого фарса. Пришло время поставить Коллинза на место. — Да ты просто вконец оборзел, щенок недодушенный, — мужчина уже собирался было одной рукой оправить ноут в полёт с балкона, а второй упереться в подлокотник кресла, но брошенный из-под очков холодный взгляд сбил. Такой же… как у отца. Прямо говорил: надоел, муха. Неуловимым движением Джозеф закрыл бук и вместе с этим исхитрился двинуть кресло в сторону. Обе руки не нашли того, за чем пришли и Клиффорд, потеряв равновесие, полетел бы вперёд носом, но рука Джо остановила полёт. Отстранённый, сияющий льдом в свете солнца, взгляд медленно поднялся и встретился с глазами начальника.

— Не наглей, Клиффорд, слишком сильно.

И таким голосом он это проговорил, что желание спорить мгновенно улетучилось. Скотт натурально растерялся. Зеф оттолкнул его и мужчина сделал пару шагов назад, восстанавливая равновесие. Затем быстро взяв себя в руки, громко хмыкнул, сложив руки на груди.

— И кто это мне здесь о наглости говорить будет? Сложно было мои вещи привести в порядок? — он обернулся и заметил девушку. Давно она здесь? Многое увидела? — Почему я должен ходить в каких-то обносках? И где мой обед? Никакой заботы о своём пленнике!

— А тут не отель пять звезд, так-то, — с непробиваемым спокойствием отозвалась вышедшая из ванной дизайнер и пожала плечами,— вместо того, чтобы качать права, мог бы попросить закинуть вещи в стирку. Солнце, а чего у нас пленник какой-то неправильный, даже не связан? — последнее адресовалась уже к Джозефу. Прыгать вокруг царственной особы вообще никто особо не собирался. Более того - теперь преимущества во времени не осталось и действительно стоило побыстрее что-нибудь приготовить, пока им не начали разносить кухню. На ум тут же пришла паста и Ханна как бы между прочим направилась к холодильнику, без всякой суеты: еще не хватало, чтобы кое-кто решил, будто она кинулась к плите по первому же зову.

— Да запамятовал что-то, куда Майки цепи запихнул, — задумчиво протянул журналист, вновь возвращаясь к своей писание. И так буднично у него это вышло, словно и правда у них тут и цепи где-то припрятаны для нерадивых пленников.

— Сядь уже и успокойся, принцесса. А то у нас на обед будут твои ребрышки, думаю, они за вчера хорошо проспиротовались. Точнее, замариновались. Мы, конечно, больше по говядине, не фанаты свинины, но раз особого выбора нет... — рассуждала Пауэлл, делая вид, будто выбирает нож побольше. В итоге никакого кровопролития не произошло: она просто поставила воду для спагетти, а сама занялась курицей и овощами. — Где вообще видано, чтобы с пленными обращались как с сокровищем?

Эта компашка с каждой минутой и пугала и нравилась всё больше. И Скотт даже не брался понять, какое чувство преобладает - страх или симпатия. Он уже полностью восстановился после замораживающего взгляда Коллинза, взяв себя в руки и нацепив привычную маску богатенького парня, сел за стол, как ему и велели, развалившись почти на всю длину кушетки и с улыбкой наблюдая за языкастой дамочкой. Та за словом в карман не полезла - выдала сразу двойную порцию, так сказать. Они оба совершенно его не боялись. Ну она не боялась - ясное дело. Ни разу не встречалась с отцом и никаких контрактов и социальных договорённостей её со Скоттом не связывало. Но удивляло и то, что Джозеф тоже его не боялся. Ни его, ни отца. И это… подкупало. “Ладно. Посмотрим, что из этого выйдет. В конце концов, я всегда могу их где-нибудь бросить, если что-то пойдёт не так.”

— Звать-то тебя как, язва?

С балкона подтянулся Джеф и застыл, наморщив лоб. Это выглядело странно и забавно одновременно. Интересно, которое из лиц маска и притворство - та лёгкая растерянность, что сейчас или ледяная отстранённость минуты назад?

— Хм. И правда не знакомил. Ханна, это мой коллега из НЮТ Скотт Клиффорд, Скотт, это моя невеста Ханна Пауэлл.

— Коллега? Да уж. Хорошо ты своего начальника обласкал, ничего не скажешь, — хмыкнул Скотт, аккуратно вынимая из глаза несуществующую соринку и внимательно её разглядывая. — Ладно, ребятки. Вы уже решили, где жениться будете? А то я пока только какие-то расплывчатые планы услышал, а хотелось бы конкретики. И предупреждаю сразу: я плачу только за вас. Ни за каких ваших гостей платить не собираюсь, — разбрасываться словами о справедливости, равенстве, братстве и высоких отношениях без гнусных бумажек все могут. Да все, в общем-то так и делают. Потом, правда, быстро всё встаёт на свои места. — О, — Неожиданно припекло и мужчина вышел из кухни, бросив: — И кофе было бы неплохо. И сигареты! Где мои сигареты?! — донеслось уже из коридора.

Джо вздохнул и полез на верхнюю полку за самой большой туркой.

— Кофе-машину что-ли купить уже? — завёл он старую шарманку, а затем снова обратился к невесте. — Он прав. Надо определиться. Мои намётки ты вчера услышала, а чего ты сама хочешь, радость?

— Чего хочу? Хороший вопрос. Сложный. Столько всего случилось за эти пару дней, поэтому о собственных желаниях я как-то не думала, если честно. Я не очень хорошо понимаю, какое именно место необходимо, на ум приходят Румыния и Чехия... не знаю, что еще. Италия? Ты называл столько всего, поэтому я теряюсь.

Ханна накрыла сковородку крышкой и полностью включилась в разговор:

— Если подскажешь, в каком направлении мне можно размечтаться, то смогу подыскать что-то побыстрее. Хоть сейчас. Техзадание, солнце, — рассмеялась Пауэлл и легко погладила Коллинза по плечу. Даже касательно своей собственной свадьбы просить ТЗ? Ну, клинический случай, да? Сходив за планшетом, закопалась в ссылки. Главное - никаких больше гробниц. Вот Египет в понимании дизайнера точно отпадал. В крайнем случае, демону или мумии они скормят принцессу-Скотта. Хорошо же, когда в отряде есть тот, кого не жалко? Или все-таки жалко? Ну, разве чуть-чуть. Да и то, потому что спонсор.

— Можно и Румынию, конечно, но я бы не стал рисковать. Слишком уж неординарная и неблагоприятная у неё кредитная история, — хорошо, если Ханну ещё не посещали мысли о том, что если существуют тёмные колдуны, то, возможно, существуют и другие “подкроватные” монстры. Потому что не “если”. Они точно существуют и счастье, что никто из них ни разу с ними ещё не сталкивался. Ключевое слово “ещё”, потому как воспоминания Пагатеша подсовывают слишком большой список этих самых монстров и их ухищрения в сокрытии своей сути от людей, чтобы жить среди них.

— Неблагоприятная из-за Цепеша и его горячей любви к туркам или... — начала уточнять Ханна, но осеклась на полуслове. Кажется, сегодня ее техника соображала гораздо быстрее, нежели она сама. Сопоставить факты, что из одной поездки притащили древнего колдуна, а теперь она лично предлагает отправиться в "обитель вампиров", получилось с некоторым запозданием. — Погоди-погоди. Или ты сейчас имел ввиду вот это вот все, о чем я сейчас подумала?

Коллинз молча помотал головой, мол, не стоит особо зацикливаться и Ханна вновь закопалась в инет.

— Ещё можно просто погуглить какие-нибудь святые, древние или мистические места Европы, вроде того же Стоунхенджа, но, опять же, смогу сказать что-то более конкретное только будучи на месте, — Джеф извиняюще развёл руками. — Прости радость, большего сказать не могу. Сам понимаю, что задание звучит как “найди то, не знаю что”, но большего мне и не добавить.

— Вся Европа — сплошная древность. То ведьм жгли, то замки на костях строили, — по такой логике им действительно лучше устроить обзорную экскурсию, и начать лучше с соборов и церквей. — Я против Стоунхэнджа ничего не имею. Даже наоборот, он на фоне всего остального даже более-менее дружественным кажется. Ладно, что-нибудь придумаем. Но сначала надо поесть.

___

Скотт вернулся и Джо указал ему на балкон. На столике аккуратно ещё с ночи лежали сигареты с какой-то не в меру пафосной зажигалкой и пара телефонов с бумажником. Разлив кофе по трём кружкам, он одну отнёс начальнику. Тот хмуро и молча смотрел на город. Разобраться в палитре чувств, которые его сейчас обуревают, было сложно. Единственное, что читалось очень хорошо, он не хотел, чтобы его сейчас трогали. Ну и ладно. Не хочет - не надо. Зеф вернулся на кухню и посмотрел готовящиеся продукты.

Через пару минут вышел Клиффорд аккурат к поданному обеду.

— Ну что?... Ясно, — смолотив быстро еду, он встал, достал из бумажника кредитку и бросил её на стол вместе с одним из телефонов. — Когда придумаете наконец, горе-похитители, закажете билеты. А сейчас мне пора идти. Коллинз, верни мои вещи.

Джо пожал плечами и пошёл в гостевую комнату. Взяв обычный продуктовый бумажный пакет из магазина, он протянул уже стоящему у выхода начальнику.

— Фу, Коллинз, ну нельзя же быть настолько нищебродом!

Джеф снова флегматично пожал плечами.

— Это ты ещё мою коллекцию купонов из супермаркетов не видел, — Клиффорд состроил гримасу в стиле “с кем я общаюсь?” и был таков.

— У нас пленник сбежал, так и задумано? — Пауэлл перевела взгляд с оставленной кредитки на подошедшего Джозефа. Все лишнее она уже убрала, на столе остались лишь их чашки с кофе. И компьютер, разумеется.

— Пусть себе. Ещё еду на него изводить. Сам себя покормит в ближайшие дни. А там посмотрим.

— Мне кажется, Греция могла бы подойти. Уж храмов там изобилие.

— Греция? — он глотнул кофе, прикидывая что-то в уме. — Звучит неплохо. И сразу на ум приходит целая куча мест, которые могли бы оказаться местами силы. И первое в списке - Олимп, — Зеф ударил себя по лбу. — И как я раньше об этом не подумал! Пагатеш же упоминал однажды, что слышал о Зевсе, который был, как и он, сильным колдуном, создавшим вокруг себя культ божественной личности.

— То есть, Громовержец также оказался простым колдуном? Скукота.

— А Олимп - это же… — Джеф возбуждённо потряс головой, — это должно быть очень сильное место! Радость, ты просто молодец! — он схватил невесту в охапку и расцеловал.

Глава 4

Спустя несколько дней, когда примерный маршрут был построен, все билеты куплены, родственники и знакомые предупреждены, а вещи собраны, Джозеф сидел на привычном месте и пил лимонад, вяло ковыряясь в ноуте. Последние дни были похожи на какой-то водоворот: разговоры с родителями (эти на слова о командировке пожали плечами и пожелали хорошей дороги и работы), разговоры с коллегами (эти были просто счастливы, что Скотт сваливает), заказы всякого нужного (последнюю важную посылку привезли только пару часов назад), подача заявок на всякие документы и прочее и прочее. Сил не оставалось даже на любимую игру с фокусировкой зрения. Потому он просто снял очки и небрежно бросил их на столик, потирая переносицу. Повернулся ключ в двери и сразу стало чуточку легче.

— Я вернулась, — обманчиво хрупкая в полумраке квартиры фигурка девушки скользнула к нему.

— С возвращением, радость. Международные права получила без проблем? А то не хотелось бы в таком вопросе полагаться только на Скотта. У него-то точно они есть. Но мы ему, конечно, не скажем, что сами сделали себе такие. А как с подругами распрощалась? Повезло, что мои удовлетворились прощанием по скайпу.

— Права — полная ерунда. Вот допрос с пристрастием, который мне устроили в кафе после... твои ребята просто прелесть. Но это же девочки! Лора все же затащила к сестре в салон белья, пришлось подчиниться. Она еще на вечеринке грозилась без подарков не отпустить, и общение выполнила. Думаю, тебе тоже понравится, — поведала о своих немногочисленных приключениях Пауэлл, уткнувшись носом в щеку Джозефа, и тихо усмехнулась. — А если не понравится, всучим Клиффорду. Помнится, он не возражал. У нас остались нерешенные вопросы, м? С документами, кажется, все улажено, права ведь были последними?

— Как будто бы да. С визами у нас проблем не было. В этом плане хорошо быть американцем, — он усмехнулся, представляя, сколько бы времени они потратили, решая все эти проблемы с бумажками. — Международные права получили. Нужно только отдельно будет посмотреть, в каких именно странах мы можем водить машину. Впрочем, с нашим мешком денег, думаю, проблем в принципе не возникнет, — грубо, конечно, но что поделать. Пока Скотт не станет человеком, за человека его никто считать и не будет.

— И хорошо, — дизайнер согласно кивнула. Раз все формальности улажены, можно немного выдохнуть и воспринимать путешествие просто как приятное проведение рабочих будней. В такие моменты лучше всего понимаешь плюсы и минусы удаленки: с одной стороны, ты можешь работать где угодно, но с другой — приходится работать где угодно. Благо что работа доставляла удовольствие.

— Только с Майки проблема не решена. Он ни в какую не выходит на связь. В сетях не появлялся с того самого вечера. Я оставил ему с десяток сообщений, в том числе и голосовых. Уже и извинился перед ним, и возможностью поучиться поманил — всё в пустую. Я даже не знаю, если честно, прослушал ли он их, — журналист тяжело вздохнул. — Можно было бы предположить, что с ним что-то случилось, но нет. Он жив, я это чувствую. Только не могу выследить местоположение. Похоже, он попросил помощи у Валентина и отгородился от магического поиска. Или сам узнал. Он же всем этим занимался задолго до того, как мы с ним познакомились. — Мысль о Джеке Валентине появилась спонтанно. Иначе бы тот, скорее всего, уже связался с Джозефом. Или нет. Кто их знает, этих колдунов.

При упоминании Майки девушка лишь печально произнесла:

— Плохо. Точнее, что он жив, просто прекрасно, а вот остальное... Он, конечно, от восторга разве что не прыгал, когда Валентин пришел на встречу (ты бы его видел), но почему-то я сильно сомневаюсь, что Эванс решился обратиться к нему за помощью. Да и стал бы колдун ставить на него такую... защиту? Не знаю, как называется. Просто использовать магию по настолько ерундовой причине, тебе не кажется, что это уже слишком глупо?

— Ладно, чего гадать. Идём спать, радость, завтра тяжёлый день.

___

Как ни опасался Джеф, но Клиффорд всё же приехал в аэропорт. Был навеселе, не взял с собой никаких вещей, но всё же прибыл. Коллинз мысленно выдохнул и с закатанными глазами потащил начальника за ухо (в прямом смысле слова) к столу регистрации бизнес-класса. В самолёте они сидели в отдалении друг от друга и потому восьмичасовой перелёт через Атлантику прошёл без особых препирательств. По крайней мере проспавший больше половины пути колдунишка ничего такого не застал. Кроме смеющихся у Скотта на коленях стюардесс. Вот же. При живой то жене. С другой стороны, с такой женой немудрено.

___

В Сипхолле Скотт отказался куда-либо идти из апартаментов для отдыха, жалуясь на пельмень вместо уха, потому на два часа Джо с Ханной были предоставлены сами себе от и до. А там было на что поглядеть: для ожидающих свои рейсы были все удобства — кухни всего мира, отдых на крыше с потрясающими видами, детская площадка и даже картинная галерея. И это не считая бесконечного количества магазинчиков, в которых можно было купить сыр, тюльпаны и всё что угодно с изображением Ван Гога и его картин.

— Ой, да хоть весь магазин в придачу к вон тому до неприличия дорогому сервизу с его рожей бери. Сразу же здесь и по почте обратно домой отправим. Деньги уже давно не проблема, — отмахнулся Зеф. И не потому что карточка Скотта всё ещё была при нём. Просто совершенно не составит труда превратить любую бронзовую статуэтку в золотую и отнести в любой же ломбард в Афинах. И даже если не получится продать по себестоимости, это всё равно выйдет в крайне кругленькую сумму. Да и скопить они вдвоём успели тоже не хило так.

— Ну уж нет, — запротестовала и отмахнулась дизайнер от предложенного спускания денег на ветер. Ван Гог, конечно, прекрасен, но не в таких количествах и уж точно не годился для фамильного сервиза. Разве что Клиффорду его и купить. — Нечего нам дома держать этот ужас. Но ты всегда можешь позлить Скотта экстравагантным и безвкусным подарочком. Пойдем посмотрим что-нибудь поприличнее.

___

Греция встретила путешественников приятнейшей летней ночью и возможностью созерцать звездное небо, насколько это вообще было возможно. Ханна, во всяком случае, успевала поглядывать по сторонам и на ходу фотографировать все подряд — потом уже посмотрит, получилось ли что-то приличное. Дорогущий номер в отеле поражал всем, чем только можно поразить. Находиться в подобных элитных местах ей доводилось впервые, и потому расслабиться толком не удавалось. Лишь после заверений Джозефа удалось немного взять себя в руки. Вот и думай теперь, хвастаться девчонкам всей внезапной роскошью или не стоит? В итоге решила не травить душу и ограничиться лишь видами природы и местных достопримечательностей. Поваляться на огромной кровати после долгих перелетов дизайнеру также не дали — Коллинз бодро отдал команду собираться на пляж. Причём им обоим. Забарабанив в дверь Скотта, Джо с улыбкой идиота объявил:

— Давай собирайся скорее! Мы на море! Нельзя такого упускать! Давай-давай! Ты же знаешь что я не отстану!

Дожидаясь Скотта на пляже недалеко от входа в отель, Джо всё никак не мог надышаться местным воздухом.

— Чёрт! Даже как-то не верится, что мы здесь, да, радость? Я вот думаю, как дальше добираться. Можно долететь на местном самолёте к ближайшему городу у горы, но мне кажется, тебе больше понравится второй вариант — купить здесь хороший, крепенький внедорожник уже сейчас и на нём начать наше путешествие. До горы в любом случае на машине. Там в шести километрах от вершины парковка есть, как говорят путеводители.

— Не вижу ничего плохого в обоих вариантах, но второй интереснее. Фотографии сами себя не сделают, а из машины удобнее, если конечно не будет сильно трясти, — с улыбкой ответила Ханна, поправляя юбку сарафана и подставляя лицо теплому ветру. — Шесть километров... ну, не так уж и много. Нам нужна вершина? Скотт тоже с нами поедет? А вот, кстати и он, что-то мне не нравится эта хмурая физиономия. Ты предложил закопать его в песочек и мальчик не согласился? — Глядя на приближающегося Клиффорда, замотанного в гостинничный халат, девушка заулыбалась шире.

— Долго же ты. Искал в чемодане вечернее платье? Не знаю, как вы, а я купаться хочу просто невероятно. Идем скорее! — Ханна с невозмутимым видом взяла Джо за руку и возглавила шествие.

— Ха-ха, очень смешно, — парировал Клиффорд, затягивая потуже пояс. Даже и возразить было нечего. Скотт до последнего рассчитывал на то, что всё это будет одним сплошным розыгрышем. Или надеялся? Тут уж как. Он хмуро проводил взглядом весёлую девушку. Такую яркую, такую живую. Такую горячую. Невольно хотелось пойти за ней, протянуть руку и... и что? Разрушить. Именно. На секунду захотелось разрушить то, что происходило между влюблёнными. Почему? Возможно, чтобы доказать обоим, что всё это глупости и неправда. Что рано или поздно кто-нибудь из них обязательно предаст, «и воткнёт нож в сердце другого. Возможно даже изящный сувенирный, похожий на древний и ритуальный, который кто-нибудь из старых друзей преподнесёт в подарок из последней поездки по полудиким землям Африки.» И в то же время, где-то ещё глубже захотелось, чтобы хотя бы Это оказалось правдой и не разрушилось так просто.

Миг непонятного помешательства прошёл, Скотт перевёл хмурое лицо в сторону Коллинза и чуть не подавился воздухом. Страшный взгляд, блеснувший синим в свете полной луны, остудил всколыхнувшееся было либидо и тут холодное выражение смягчилось, а затем и вовсе сменилось... игривой улыбкой? «Он что, предлагает мне приударить за его женой?»

Игра в «многозначительные» гляделки продолжалась доли секунд и Джо перевёл взгляд на ушедшую на несколько шагов вперёд Ханну. Странноватый коктейль эмоций начальника удивил его и даже немного насторожил. Уже в который раз он видит там проблески похоти и молодого колдуна это не устроило. Но заметив реакцию на своё выражение лица, Зеф слегка расслабился, а потом и вовсе ухмыльнулся, снова напоминая себе, что Ханни вполне может постоять за себя и на это действительно стоит посмотреть.

Закончив странный безмолвный диалог, и, потеряв было интерес к Скотту, Джеф перевёл взгляд на причал недалеко от них и нахмурился.

— Что это там? — сказал он довольно громко, чтобы привлечь внимание обоих и быстро направился туда. Клиффорд посмотрел в том направлении, но ничего не увидел.

— Что там? — спросил он, однако слишком поглощённый какой-то одному его ведомой находкой, Джозеф не ответил и подавив очередной приступ раздражения Скотт последовал за ним на причал. — Да что там такое? — начиная злиться, выкрикнул мужчина, когда его подчинённый остановился недалеко от края деревянного настила, вглядываясь куда-то вниз. Любопытство перевесило и мажор подошёл туда же, нагнувшись ближе, чтобы разглядеть хоть что-то отличное от воды, песка и лениво курсирующих на небольшом отдалении яхт.

— Повёлся! Ахха! — В спину упёрлись руки и с силой надавили, толкая вперёд. — Ну ты и лопух, Клиффорд! — из и так шаткого положения, Скотт, неуклюже взмахнув руками, полетел в воду вперёд носом.

Зеф, заливисто смеясь, повернулся к Ханни, с криком «ты же хотела купаться!» быстро поднял на руки и, разбежавшись, под визг невесты прыгнул с причала в тёплые воды Эгейского моря.

Разумеется, представления Пауэлл о купании были совершенно не такими! Теплая морская вода с радостью окутала обоих. Джозефа Коллинза непременно ждала расплата за содеянное, если бы он первым попался на глаза своей невесте. Но увы — Скотт её опередил. Притопив Джо, он вышел на берег и оказалось, что по дороге потерял почти всё кроме одинокого тапка. Не растерялся и как был, пошёл в сторону отеля. Ханни тут же отвернулась. «Мда. Вот ведь ирония судьбы, когда все хорошее, что есть — это задница, на которой ты сидишь», — промелькнула в голове невеселая мысль, однако если девушку и интересовала задница, то совершенно другая. Одна наглая, бессовестная, беспардонная, но безусловно любимая.

— Сейчас ты у меня получишь, — прошептала себе под нос Ханна, глядя на озирающегося по сторонам Джозефа, и тут же обдавая его фонтаном брызг и что-то там выкрикнув про водную атаку.

___

— Нет, ну это уже просто за гранью добра и зла, Коллинз! Я не полезу в это страшилище! Не могли машину поприличней найти?! — затянул свою волынку Клиффорд спустя несколько дней отдыха в Афинах, когда журналист подвёл его к недавно приобретённому автомобилю для дальнейшего путешествия. Подчинённый усмехнулся.

— И ничего не страшилище, — парировала Ханни, рассматривающая свою фотографию на фоне новоявленного железного друга и подбирающая фильтры.

— Полезешь. И даже больше, Клиффорд. Тебе предоставлена величайшая честь быть его водителем, — с важным видом произнёс невыносимый полудурок. — Можно сказать, уникальная и неоспоримая честь в нашей команде, — Продолжал кивать Коллинз. Они на пару с Ханной невинно хлопали глазками в сторону мажора. У Скотта от такой наглости перехватило дыхание, а затем что-то в голове щёлкнуло.

— У вас нет международных водительских прав, — не вопрос, утверждение. Мужчина закатил глаза прикладывая руку к лицу, затем оторвал её, чтобы продолжить дискуссию и уже открыл рот, но тут же захлопнул его увидев одинаковые выражения на лицах ребят. Они прямо жаждали начала очередной перепалки. «Правильно говорят: муж и жена — одна сатана. Даже ещё не женаты, а уже одна сатана. А вот хрен вам.» Он глубоко вздохнул, сосчитав до десяти. — Ладно, бездари, сами напросились, — он открыл дверцу переднего пассажирского сидения и довольный Коллинз начал было усаживаться, но Клиффорд, схватив того за шиворот, резко отволок в сторону. — Не ты. На твою рожу я уже насмотрелся за эти дни так, что тошнить начинает. Моим навигатором будет Ханна, — с улыбкой он протянул девушке руку, чтобы помочь устроиться поудобнее, игнорируя бубнёж Джозефа, похожий на «но ведь ей негде будет спереди разложить свои гаджеты!» Пффф. Когда такие мелочи останавливали Скотта Клиффорда.

Девушка замешкалась.

— Все маршруты уже внесены в аккаунт, так что если кто-то ждал моих возгласов «через двести метров поверните налево» — он обломался, — сообщила девушка, все же принимая помощь, занимая свое место и пристегиваясь. Джозефу досталась печальная улыбка — этот раунд, как ни крути, Клиффорд выиграл. Пауэлл же оставалось лишь нажать кнопку начала движения и надеяться, что не отвалится связь. — Поехали, что ли, — произнесла Ханна, когда каждый занял свое место.

— Как скажете, леди, — с учтивой обаятельной улыбкой ответил Скотт и, поправив вибившийся из в мнимом беспорядке уложенной причёски медный локон, аккуратно, насколько вообще позволяло это корыто, тронулся с места. Кинув взгляд на маршрут, Клиффорд удивился, но виду не подал. О конечной точке пути ребята ему так и не сообщили. Хоть он и пролегал вдоль берега моря, но мужчина хорошо знал Афины в частности и Грецию в целом. Потому время от времени указывал Ханне на интересные архитектурные решения или связанные с отдельными местами курьёзные истории. Коллинз, тем временем, сидел позади и не отсвечивал. Местами казалось, что ему и вовсе не интересно ничего происходящее вокруг. Когда тот в очередной раз задумчиво начал перебирать какие-то бумажки, а машина выехала за черту города, Скотт как следует разогнался и со словами «самое время открыть крышу» сложил, собственно, крышу. У некоторых видов джипов это предусмотрено. К счастью, тот, что прикупили ребята, относился как раз к этим.

О, да. Видел бы Коллинз своё лицо, когда все его бумажки разом вырвались из рук и взвились в небо. Он с поистине смиренным взглядом проводил свои листки, посидел так чутка, а потом выдал:

— Да, ты прав, Клиффорд, — прокричал Зеф, перекрывая гул ветра, когда повернулся обратно, — мы же в отпуске! Надо отдыхать и веселиться! — он поднялся на ноги и, разведя руки в стороны, закричал: АУУУУУУУУУ!

«Отдыхать и веселиться». Скотт недобро улыбнулся. Когда это недоприключение только началось, у него просто не было ни сил, ни времени, чтобы проанализировать всю поступающую из окружающего мира информацию, но за последние несколько дней он вполне восстановился и уже не раз подмечал исключительное расхождение между словами и действиями Коллинза.

Соглашаясь на эту авантюру, он, в первую очередь, руководствовался любопытством. Уже давно Клиффорд начал подмечать, что Джозеф не просто не боится Клиффорда старшего, но в принципе даже не особо уважает. То есть, конечно, уступает дорогу, всегда вежливо здоровается и даже местами раскланивается, но не чувствуется в его действиях никакого раболепия вовсе. Даже больше — выглядит это всё как обременительная дань этикету. Технически, именно такое поведение и привлекает внимание Скотта в выбираемых им... назовём это напарниках. Однако после личного общения с отцом и заключением договора, все эти недобитые анархисты и демократы сдуваются под натиском... обстоятельств в течении буквально нескольких недель. А Джо не сдулся. Да, его поймали, да, ему выдвинули ультиматум, да, сломали карьеру и, возможно, жизнь (да, Скотт прекрасно это осознаёт. Но вот раскаивается? Нет). Не сдулся. Не сломался.

Мало кто читает мелкий шрифт в договорах. Скотт не знал причин, но видел, что все, кто заключил подобные договора с его отцом были вынуждены работать на Клиффорда старшего до пенсии. Всю свою сознательную жизнь он видел ненавидящих отца окружавших его людей, и не способных сказать тому поперёк хоть слово. Почему никто и никогда даже не пытался уволиться? Для Скотта это оставалось огромной загадкой до сих пор. И не оставалось. Потому что даже здесь, на другом континенте, чуть ли не на другом конце мира он чувствовал. Чувствовал незримую мёртвую хватку Бенджамина Клиффорда, который никогда не выпускал из своих загребущих лап своих жертв. Это было... больно. Особенно больно было смотреть на Джозефа, который как будто и вовсе ничего не чувствовал. С философским спокойствием относился ко всем выкрутасам Скотта. И всё так же вежливо но отстранённо кланялся Бенджамину. Любопытно. Очень любопытно.

Вишенкой на торте любопытства Скотта стало последнее заявление Коллинза в его квартире: теперь ты наш пленник. Признаться, тогда Скотт ответил тому что-то только лишь в силу своего не способного промолчать мерзотного характера. Сказать, что его это удивило — это не сказать ничего. Правда, дальнейшая беседа слегка вернула его из прострации в реальность: нам не нужны твои деньги. Ага. Ну да. Как же. Не нужны. Только летели мы все сюда самым быстрым рейсом и первым классом. И остановились в Афинах в одном из лучших отелей. А ведь от Афин до Барселоны или Парижа, о которых вскользь упоминалось ранее, ещё ой как далеко.

С другой стороны, немного расходилось с установившимся мнением о том, что деньги-то как раз и нужны чете Коллинзов, это то, что ребята, как ни странно, всё это время вещи, не связанные со свадьбой, оплачивали из своего кошелька. Клиффорд следил за этим. Да, и карточка и привязанный к ней мобильник находились у ребят. Но дублирование оповещений никто не отменял. И эта машина. Не какая-нибудь шикарная. Крепкая, добротная, качественная и даже очень дорогая по меркам среднего класса, но неприметная. Цвет грязно-коричневый. Пыльный такой. Эта машина словно кричит: я помогу затеряться на дорогах где угодно.

Клиффорд пристально смотрел в зеркало на радостно верещащего Коллинза. И Олимп ещё этот. Зачем им туда? За острыми ощущениями лезут, не иначе. Чем больше Скотт думал о мотивах Коллинзов, тем больше у него возникало вопросов. Он перевёл взгляд на дорогу и резко вильнул рулём, в последний момент объезжая валяющийся на дороге камень.

— Простите. Честное слово, случайно вышло! — пряча улыбку, ответил он на гневный взгляд Джефа, который потирал сразу несколько ушибленных мест.

Ладно. Ломать голову сейчас всё равно не имеет смысла. Ребята явно что-то скрывают, но выпытывать это что-то не имеет смысла вдвойне. «Посмотрим, что из этого выйдет» — подумалось мужчине. — «В крайнем случае всегда можно сказать: как интересно получилось. Или банально. Или ещё как-нибудь».

___

Первая остановка радовала — небольшой уютный городок, ресторанчик, возможность перекусить. Отлучившаяся помыть руки Ханна возвратилась в зал и застала картину маслом.

— Боги, Коллинз, да мне срать на ваши хотелки. Я три часа провёл за рулём и смело сообщаю, что устал, как собака. И потому сегодня мы остановимся в этом городе и только завтра, может быть, если я хорошенько сегодня отдохну, мы доедем до нужного места и полезем в ваши грёбаные горы. А то и вовсе послезавтра. Или даже после после завтра. Как пойдёт, в общем, — Скотт был непреклонен. Он развалился на диванчике в ресторане и сложил руки на груди пресекая этим жестом все дальнейшие пререкания.

Коллинз пошёл ва-банк. Он тоже развалился на диванчике, только руки на груди не складывал. Расслабленная, открытая позиция для диалога. Маленький засранец.

— Мы можем и без тебя съездить.

Клиффорд сузил глаза.

— Нет, не можете.

— И чего это?

— Потому что я тоже хочу, — заявил он просто и ультимативно.

Приплыли. И ладно Клиффорд, после хоть и небольшой поездки, но вымотавшийся, вел себя как маленький ребенок, но и ее жених не стал уступать: наверняка решил переупрямить начальника. Как дети малые. И что прикажете ей делать, когда святая обязанность капризничать перешла в чужие руки? Мысль приколоться пришла внезапно и дизайнер достала планшет, специально громко призывно потянув напиток через трубочку. И зарисовкой забавной сцены, разыгравшейся у нее на глазах, дело не ограничилось.

— Продолжайте-продолжайте, ребята, вы мне не мешаете, — вяло отмахнулась Ханни, тем не менее внимательно глядя на лица спорщиков, — вот смотрю на вас, и даже встревать не хочется. Такая шикарная идея для комикса получается, грех упускать. Горячий своенравный начальник и его прекрасный подчиненный. И чем дольше мистер Клиффорд будет отдыхать, тем быстрее я все нарисую. Все гадала, чем портфолио пополнить... ой, я это вслух сказала? Ну да ладно. Скотт, ты же не будешь против? Только не двигайся, эскиз закончу. Подписчицы будут в восторге.

Скотт медленно повернул голову в сторону звука. Зеф кинул быстрый взгляд на девушку и снова вернулся к созерцанию начальника. Его улыбка стала не такой вызывающей как ещё несколько секунд назад, но надо отдать Скотту должное, лицо он сохранил.

— Подписчи..цы, — подчеркнул окончание Скотт. — Ну что же. Ради подписчиц могу и пострадать. В конце концов улыбка девушки — главная награда всех трудов мужчины, — он слегка изменил позицию, устраиваясь поудобней. — Надеюсь, это не будет что-то слишком... экстравагантное.

— Пфф, — ответил Коллинз. — С её-то фантазией? — улыбка стала не просто дразнящей, а злорадной. — Не надейся.

— Сам-то не боишься пострадать?

— Ради любимой? И страдать не придётся.

Нет, на самом деле Коллинз не злился. Что ни говори, но если ты непривычен долго сидеть за рулём, то три часа — это действительно много. Но в том то и дело, что для Клиффорда, человека, который как минимум раз в неделю выбирается на картинг, три часа за рулём — это мелочи, недостойные упоминания.

И если Скотт не в баре, или на работе, то его можно смело искать на площадке для гонок. Однажды, в первый и последний раз, когда Клиффорд взял его с собой в машину, чтобы покатать, на недосягаемых скоростях, от которых кровь стыла в жилах, а сердце билось со скоростью автоматной очереди и было вот-вот готово выпрыгнуть из горла, Джеф бросил наполненный ужасом взгляд на своего начальника. Тогда тот улыбался. Искренне. Радостно. Был абсолютно сосредоточен и поглощён ездой. И просто улыбался. Спустя пару часов после этого, когда они уже сидели в баре и Клиффорд закинул в себя порцию виски, а Коллинза всё ещё продолжало потряхивать, он спросил, зачем Скотт вообще пьёт, если у него есть езда? Не гонки, нет. Он в них почти не участвует. Тогда мужчина рассмеялся и ответил: «Джо, дружок, это глупый вопрос. Нельзя же постоянно быть за рулём, чтобы отвлекаться от воспоминаний. Иногда приходится из него вылезать. И тогда моим лучшим другом становится виски! Ну... после тебя, конечно же!» И Джеф отчётливо увидел в надоевшем типе... себя. Того себя, которым он мог бы стать, не будь Пагатеш столь щедр на прощальные подарки и не сделав дикие отвратительные воспоминания чем-то, с чем можно... жить дальше. Они больше ни разу не возвращались к этому разговору. Но с того момента Зеф что-то для себя решил. Что-то неясное, что оформилось в конкретику только сейчас. Он решил, что поможет Клиффорду.

Поначалу держать лицо труда не составляло, но чем более увлечённым становилось лицо художницы, тем сложнее это становилось. Коллинз, конечно же, не нервничал совершенно. Во-первых, скорее всего, потому что невеста не будет играть против своего жениха, а во-вторых, потому что и так знает обо всех её выкрутасах. И с одной стороны, опять же, это может говорить о том, что ничего предосудительного там быть не должно, а с другой — что он просто уже свыкся с отведённой ему в таких набросках ролью.

— У тебя есть инстаграм*?

— Само собой, — спокойно ответила дизайнер и принялась наблюдать, как жертва ее художественных изысканий пытается нарыть на себя компромат. Не нашел. Разумеется, ожидание и реальность разошлись с представлениями Скотта - скепсис яркой чертой прошёл через всё лицо и Джо сказал:

— Неужели ты думаешь, что в рабочем инстаграме* будут выкладываться какие-то сумасшедшие вещи?

Ханни довольно хмыкнула, когда Джо в очередной раз ей подыграл, но все же подтвердила:

— Инстаграмом* все не ограничивается, обычно профили создаются на нескольких разных ресурсах и их наполнение разнится в зависимости от назначения, — Все сказанное не было чем-то сверхъестественным для мира художников. Некоторые и для своих комиксов отдельную страничку заводят, что уж. Самое смешное, что Пауэлл ничего такого не вела, а потому поиски чего-либо рейтингом 18+ обречены на провал. Скепсис поколебался, фантазия загуляла с новой силой. Спустя ещё несколько минут, наполненных многозначительным молчанием и переглядываниями, Клиффорд наконец сдался.

— Ладно. Едем дальше. Но! — он поднял палец, — недалеко. Через 30 километров будет большой город Волос. У меня там несколько дел. Потом, ближе к вечеру поедем дальше, — и Скотт полностью сосредоточился на обеде, всем своим видом говоря о том, что внесения корректив в план не принимаются.

_______________________

*Запрещён на территории РФ

Глава 5

Солнце уже клонилось к закату, когда Клиффорд наконец показался в радиусе стоянки с букетом белых лилий, перевязанных белой же лентой и явной бутылкой вина в бумажном пакете. Джо оторвался от заднего сидения и вылез наружу, чтобы недовольно проводить взглядом того до самой машины.

— Что?! — спросил Скотт с видом оскорблённой невинности. — Я же открыл вам машину! Могли бы и благодарностью проникнуться!

— Ты её не закрыл - вот это было бы вернее. А если бы её угнали?!

— Вы из какого века, детишки, а? Мне приложение все ваши телодвижения внутри тачки всё это время транслировало, — он аккуратно сложил свои приобретения в багажник и стремительно сел за руль. — Ну и чего ты там застрял, а? Тебя все ждут!

Заинтригованный предметами и связанными с ними эмоциями, Джо никак не откомментировал подколку и запрыгнул во внедорожник. И пока машина выруливала на шоссе, настрочил Ханне сообщение:

“Не знаю, что он задумал, но от него прямо фонит острым желанием побыть в одиночестве. Нам ехать до города близ горы ещё часа три-четыре. Давай через час другой сделаем вид, что уснули и посмотрим, что он задумал”

"А что тут гадать? У него острое желание хорошо провести время в компании какой-то особы, а не нас с тобой. Но идея интересная, давай!" — благо через те самые пару часов действительно начало клонить в сон: в потемках все равно ничего особенного рассмотреть не удавалось. Ханни демонстративно зевнула и прикрыла глаза.

Джеф задумчиво следил за задумчивым выражением лица начальника (что-то слишком много задумчивых на квадратный сантиметр салона), стараясь скурпулёзно разложить все оттенки эмоционального фона последнего. Картинка не складывалась. Ну нет, складывалась, конечно, только не с тем, что предположила Ханна. Ну или не совсем с тем.

“Хм. Так-то, Скотт не то чтобы образец благочестия. Да и жена его та ещё стерва бессовестная…” Вопросов было много. Как всегда, гораздо больше, чем ответов. К примеру, если он едет к женщине, тогда когда успел договориться? Или он не договаривался и решил сделать сюрприз? Но почему тогда артачился в том ресторанчике? Ещё и чувства эти. Скорее нехорошие, чем хорошие. В общем, всё сложно и непонятно.

“Ладно, посмотрим. Не выкинет же он нас из машины на полном ходу, чтобы избавиться от свидетелей своих планов.”

___

Когда дорога пошла непосредственно по берегу моря, ребята оба два уже крепко спали. Да и рассмотреть что-либо сейчас было бы уже почти невозможно как минимум из-за деревьев. Скотт совсем сбросил скорость, ища возможности поставить машину так, чтобы её не было видно с дороги. Не то, чтобы это была какая-то часто используемая дорога, или в это время суток здесь было кому что делать, но предосторожности не помешают. Он плохо помнил местный ландшафт, но гугл-карты говорили, что это примерно то место. Максимально аккуратно припарковав машину, Клиффорд окинул взглядом спящих и, прихватив свои покупки, беззвучно двинулся сквозь деревья к бьющимся о скалистый бережок водам Эгейского моря…

___

Минут через 15 после того, как Клиффорд куда-то утопал, Зеф дёрнул Ханну и зашептал.

— Слушай, тут кругом никого нет. Совсем! И он всё не возвращается. А что, если эти цветы на наши могилки, а? Вдруг мы его так достали, что он решил нас тихонько прикопать где-нибудь тут и смыться пока никто не видит?! Между прочим там лопата в багажнике лежала, а я не заметил, с чем он от машины пошёл! — он картинно начал грызть ногти. Смешно, конечно, но что ни говори, ситуация действительно странная.

— Тогда Клиффорд — полный идиот. Если бы хотел от нас избавиться, то уже бы избавился, — так же шепотом ответила Ханни, нехотя повернувшись и потягиваясь. Её конспирация переросла в настоящий сон. Все-таки спалось ей не то чтобы плохо, даже наоборот. Наигранный страх Коллинза совершенно не впечатлял. И тут внезапно снизошло озарение: — помнишь, что он сказал? Что все наши перемещения видно в приложении. Получается, что стоит нам выйти как об этом станет известно. Если только... если только он уже не вылакал все винище и... я не знаю, что и. Либо ждет, когда мы свалим из машины, чтобы уехать одному? Что делать будем, пойдем за ним?

Потерев глаза, Пауэлл приподнялась и посмотрела в навигатор. Из всего примечательного, что можно было искать вокруг — только море. И где тут Клиффорд развлечений искать собрался, спрашивается? Среди русалок, что ли?

Зеф нахмурился, перестал делать вид, что грызёт ногти и начал пристально оглядываться в поисках пресловутых камер. Признаться, он вообще забыл об этой брошенной Скоттом реплике. Магией пользоваться не хотелось - свечение радужек могло выдать. Да и даже теоретически Коллинз понятия не имел, как можно найти следящий механизм, не использующий магию. Во времена Пагатеша таких игрушек не было, а радиоволны магического следа не оставляют.

— Честно говоря, у меня есть большие сомнения на тему его слов. Когда бы он успел подключить к своему телефону такую систему? Он же всё время почти у нас на глазах был. Я склоняюсь к мнению, что сказал он это только для того, чтобы мы от него отстали.

— Да, ты прав... — согласилась Ханна, все также выглядывая со своего места. В темноте хоть практически ничего и не было видно, но все-таки очертания она могла различить. — Вообще очень сомневаюсь, что такие приложения существуют. Ну, камеры я еще могу понять, но чтобы в машине? А может, мы и правда отстали от жизни?

— Может и отстали, кто знает, — пожал плечами, что в темноте не было видно. — Ну и с вином тоже непонятно. Пьяным за руль он никогда себе не позволял садиться. Хотя с его навыками вождения, готов поспорить, что для него это не было бы препятствием. Ладно. Его нет уже минут двадцать. И его точно нету в ближайших трёх метрах. Пойдём поищем, а там видно будет.

Джо открыл дверь и салон залился мягким светом, раздалось тихое пиликание. Бесшумно закрыв дверь обратно, он прислушался и пригляделся к окружающему. Ничего не происходило. Перестроив зрение на ночное и усилив слух, Джеф прошёл немного вперёд и ничего не обнаружив, повернулся к успевшей выбраться следом Ханни. Протягивая руку, тут же зашипел, получив светом фонарика по глазам. Брызнули слёзы.

— Выключи свет, радость. Здесь прямая дорожка без каких либо камней и ям. Через несколько секунд сама привыкнешь и начнёшь её различать. А на берегу луна со звёздами светят.

— Ой, Солнце, прости пожалуйста... — Пауэлл быстро выключила фонарик, стараясь поскорее привыкнуть к темноте. Похоже, пользоваться магией для Джо все равно что дышать. Взяв его за руку, послушно зашагала следом.

Берег оказался каменистым и вообще напоминал невысокую скалу. Словно большущий камень. Или нагромождение, наслоение больших камней друг на друга. Море билось о камни, создавая шум и тихонько растаскивая лилии в разные стороны. Скотт молча сидел на одном из валунов и смотрел вдаль, держа в руках что-то миниатюрное, поблёскивающее в свете луны. Увидев эту картину, девушка печально шепнула:

— Ему очень плохо, да? Страшно его одного бросать, а подойдем - вызверится. Хотя, он в любом случае вызверится, если останемся. Может, тут постоять, чтобы не нервировать лишний раз? Интересно, почему лилии...

— Лилии… — протянул журналист. — Белые лилии символ чистоты, непорочности, святости и некоей формы обожествления, если мне память не изменяет. Их, как правило, дарят юным девушкам и… вроде на могилы приносят. Тем же юным девушкам. Это не точно, конечно. Я тот ещё переводчик с языка цветов, но что-то такое мы в прошлом году проходили на мировой литературе, — кому Клиффорд мог “дарить” здесь такие цветы, Коллинз не знал. Но, в целом, список, скорее всего невелик. На ум приходила возможная неудавшаяся любовь. Или, быть может, младшая сестра? Подруга, которая погибла в этом районе из-за Скотта? Другой причины вместо главного шоссе ехать окольными путями и делать крюк журналист попросту не видел. А то,что они сделали крюк - абсолютно точно. Уже больше часа машина катила по хоть и хорошей, но не освещаемой дороге, на которой встретилось лишь несколько машин за всё это время. А ещё только что появилась мысль, которая не давала покоя, но Джозеф её настойчиво гнал подальше. — Знаешь, Радость, на меня он точно выбесится. Тут к… Пифии не ходи. А вот с тобой другое дело. Ты девушка. При вас можно позволить себе дать слабину. К тому же обстановка располагает к откровенностям. Ну и ты ему нравишься, — Он улыбнулся и притянул её к себе, целуя. — Потому что язва. Моя любимая родная язвочка, — ещё один поцелуй. — Ну что, рискнёшь? Или подождём и сделаем вид, что так и надо?

Бросив мимолетный взгляд в сторону Клиффорда, Ханни состроила не менее хитрое выражение лица.

— Рискну, почему не рискнуть, — не спеша ответила девушка, проводя ладонью по груди Джозефа, — только не за просто так. — И сразу же потянулась за еще одним поцелуем. Потому что почему бы и нет?

К Скотту Ханни направилась с тем еще сумбуром в голове. Настроение было совершенно неподходящее для задушевных бесед, подобрать слова как-то тоже не получалось. Что она ему скажет? Выразит благодарность, что оставил их с Джо вдвоем черти знает где? Мимо. И все остальное, что подсказывала внутренняя язвочка, тоже не подходило. Стало быть, придется импровизировать. Или виртуозно лажать, тут кому как больше нравится.

— А тут красиво, — произнесла Пауэлл, приблизившись с таким видом, будто она вообще совершенно случайно проходила мимо и тоже решила полюбоваться на волны и звездное небо, — самое то, чтобы поразмышлять в гордом одиночестве?

Луна, море, звёзды, все дела. Небольшой ветер, разбивающий мелкие волны о накиданые кругом валуны и едва касающиеся босых ног. Медальон с фото мягко поблёскивает в руке. Скотт вздрогнул, когда услышал знакомый голос за спиной. Он медленно обернулся и почти настороженно окинул взглядом фигурку девушки и пляж вокруг, одновременно запирая медальон. Коллинза нигде не было видно и это слегка расслабило.

— Почему сразу в гордом? Вполне себе в обычном. Присаживайся, — он указал на место рядом с собой и подал руку, чтобы девушка смогла опуститься. — Камни тёплые. Нагрелись за день.

— Образно сказано, — пожала плечами Пауэлл, присаживаясь. Что ни говори, а место Клиффорд выбрал действительно хорошее. Не для разговоров даже, здесь и молчать прекрасно. Ханна не очень хорошо пока представляла себе эту беседу, а потому смотрела больше на звезды.

Взяв бутылку, донышко которой было обёрнуто платком, Скотт начал тихонько постукивать ей по камню.

— Штопор забыл купить. Так пробка должна рано или поздно сама выскочить. Не беспокойся, я пить за рулём не собираюсь.

— Тогда зачем открывать? Если ты не собирался пить, то вылил бы?

Вопрос был проигнорирован. Странно, но когда пришла Ханна, стало как-то… легче что-ли. Не то чтобы до этого его снедала тоска, грусть и печаль, нет. Они не снедали. Просто сидели рядом. А сейчас как-будто посторонились, уступая место новому действующему лицу. Скотт посмотрел вдаль на лунную дорожку.

— Знаешь, если плыть отсюда прямо, никуда не сворачивая, только огибая встречающиеся на пути острова, то можно приплыть прямо на тот самый берег, где пытались завоевать Трою. Кстати, та великая война, которая длилась не помню сколько лет, была далеко не первой, да и не последней причиной разрушения города. На самом деле его разрушали за всю историю раз двадцать, не меньше. Хотя место основания города считалось счастливым. Хех. Представить страшно, сколько раз разорялись другие города, если 20 раз - это ещё город со счастливым местоположением! — Клиффорд не знал, зачем всё это рассказывает. Можно было бы и помолчать - не обломался бы.

— Уж лучше двадцать раз падать и каждый раз подниматься, чем сдаться раз и навсегда. Как ты считаешь? — по интонациям вышло как-то жестче, чем предполагалось, но все исправила вовремя вылетевшая из бутылки пробка. Девушка вздрогнула, но тут же улыбнулась, будто недовольный зритель переключил канал, не желая слушать плохие новости.

— Мавродафни двадцатилетней выдержки. Попробуй, если хочешь. Даже повод есть. За день рожденья.

— За день рождения? Твой? Почему не сказал раньше? Как погляжу, у тебя... интересные решения по части праздников. Цветы вот...

Она поколебалась, но бутылку все-таки забрала. Скотт устало улыбнулся, проигнорировав очередной вопрос. Ханна на удивление попала в точку. Действительно бы вылил. Внимательно наблюдая за тем, как девушка делает нерешительный глоток, сказал:

— Любимое вино моей матушки, — он снова повернулся к морю. — Отец всегда считал его мерзкой дешёвкой. Шутка ли? Бутылка каких-то пятьдесят баксов, — очередная волна лизнула пятку.

Девушка только фыркнула.

— А качество обязательно должно определяться ценой? Приятное.

— А цветы… Их просто волной случайно смыло. И вообще это был не я, — хитрая ухмылка. Лилии тонуть не желали. Они плавно качались на волнах, разносимые в разные стороны.

— Ой, ладно отмазываться. Не каждый день видишь нечто подобное и естественно, возникают вопросы. Я не осуждаю, а спрашиваю, — Цветы было немного жаль. Хотя чем дольше Ханна наблюдала за их покачиванием на воде, тем больше приходила к выводу, что нет никакой разницы, поставлены ли они в вазу или брошены в воду — исход один.

“Ещё бы ты меня осуждала, детка” — подумалось Скотту, но вслух он ничего не сказал. Не хотел. Просто не хотел затрагивать снова эту тему.

— Выпей ещё. Сколько хочешь. Покатай вкус на языке, распробуй его полностью, — Клиффорд снова посмотрел на Ханну.

— Ага, щаз. Ты споить меня собрался? — в ее планы сегодня не входила нетвердая походка и как следствие головная боль. И это, пожалуй, самые безобидные последствия ночной посиделки, способные приключиться. Сочувствие сочувствием, а Ханна опасалась находиться в обществе человека, который привык получать все, чего ему только взбредет в голову и выбравший ее в качестве объекта своей симпатии, да еще и в нетрезвом состоянии. Опасная оказалась дорожка.

Слова про “споить” в очередной раз за этот вечер проигнорировал. Право слово. Не отвечать же на него “да”. И не то, чтобы хотелось воспользоваться ситуацией. Хотя нет, хотелось. Правда, спустя полбутылки ей бы и самой захотелось. Но Скотт только покачал головой и заговорил про другое.

— Ты сказала, что лучше вставать после каждого падения, чем не делать этого. А что делать, когда возможности победить просто нету? — он внимательно разглядывал её лицо. Щёки от вина начало слегка заливать румянцем. Или, быть может, ему просто так показалось. — Что делать, если ты проиграл ещё до того, как начал сражаться?

Он неотрывно следил за мимикой Пауэлл и тут…

— А ты хоть раз попробовал, прежде чем так утверждать? — как пощёчина. Гнев. Ярость. Безусловно, она совершенно не хотела его обидеть, но слова были будто брошены прямо в лицо. “Да это я-то… да как ты… ты хоть… ты хоть понимаешь, что такое говоришь?!” А она всё продолжала. — Если нет, то считай собственноручно вручил эту победу другому. Ну, или я просто из тех идиотов, которые сначала бросаются вперед, а потом уже думают, на кого они, собственно, бросились, — захотелось ударить. Наотмашь. Как можно сильнее. Как можно больнее!

Ханна даже представить себе не могла, насколько точно ее слова попадут по больному. И ведь никто не говорил, что сдаться горит желанием именно Скотт, но, разве задавая подобные вопросы, он не имел в виду себя? А девчонка под влиянием вина даже не задумывалась, за какую тему зацепилась когтями. Клиффорд, до сих пор строивший из себя улыбчивого собеседника, резко переменился в лице, задыхаясь от приступа гнева. Отвернулся. Девушка видела, как он сжимает кулаки, но даже испугаться не успела - Скотт одним движением вырвал бутылку у нее из рук.

— Иди в машину, я скоро буду, — больше он в её сторону не смотрел. А смотрел только на последнюю не унесённую волнами лилию. “Действительно. А чего ты хотел? Сочувствия и понимания? Сам себе злобный карлик в таком случае.” Скотт встал у самого края камня, медленно протянул руку с бутылкой и так же медленно начал выливать содержимое в море.

— С днём рождения, мама.

___

Вернувшись в машину, Джо и не заметил, как его сморило. Возможно, это было опрометчиво… нет, это точно было опрометчиво. Извне пришёл резкий сильный импульс сродни удару ладони в солнечное сплетение. Зеф дёрнулся, задохнулся, запутался в пледе и наконец вывалился из машины не понимая, что происходит.

Что. За хрень. Это. Сейчас. Была?! Он обернулся на шорох.

— Ханни? Что произошло, радость?

— Я его разозлила. Очень. Потому что он получил вовсе не то, что ожидал услышать, — ответила девушка находясь в сильнейшем раздрае и быстро пересказала их с Клиффордом разговор. И уже немного нервно отшутилась: — к такой "язве" его желудок оказался не готов.

Он прижал девушку к себе, поглаживая по спине и успокаивая.

— Мда, — больше он никак диалог не откомментировал. “Что делать, если битва заведомо проиграна и невозможно никак выиграть? — Пфф. Да ты и не старался даже!” Что бы на такой выпад сделал бы Коллинз тогда, год назад? Когда его собственная битва по всем канонам должна была быть проиграна? И только благодаря преданным вовремя среагировавшим друзьям, путём неимоверных усилий победа была одержана. Что бы он сказал тогда? Ну явно не бросался бы с кулаками на людей, но горько от осознания того, что впереди лишь смирение и забвение, было бы точно. “Проигранная до её начала битва. Неужто ты имеешь ввиду своего отца? Скорее всего.” — Ладно, не забивай пока голову, что-нибудь придумаем. Сейчас пока ложись на заднее сидение и делай вид, что спишь. Не думаю, что он вернётся неспокойным, но лучше лишний раз не дёргать.

Закрыв глаза и ловя приятные ощущения от прикосновений, Ханна тем не менее думала, стоило ли ей задержаться и извиниться, а может и вовсе повысить голос. В конце концов, проматывая в голове всю неприятную ситуацию, девушка все больше убеждалась: скорее всего, других слов у нее бы не нашлось. Нет, попросить прощения, разумеется, дело не лишнее, просто она вспоминала самые сложные моменты прошлого года: каждый внес свой вклад в происходящее. Думал ли Майк о том, что колдун может свернуть ему шею, когда тот бросится на него? Вот уж вряд ли. Если бы не Джо, то ей самой не удалось справиться даже с малой частью поставленных перед ней задач. Страшно представить их, сидящих на кухне с убитыми горем минами и осознающими свою беспомощность перед Пагатешем. Если уж древнюю магию можно одолеть, то... а что - то?

— Хорошо, — согласно кивнула Пауэлл. — Мы потом с ним поговорим, если конечно у нас обоих будет на то настроение. Только пожалуйста, не оставляй меня одну еще и в машине, ладно? Я-то все время думала, что ты просто отошел, чтобы Клиффорду на глаза не попадаться... это было обидно, знаешь ли.

На секунду рука, поглаживающая девушку по спине, замерла, затем продолжила движение. Да уж, под таким углом он на ситуацию не смотрел.

— Прости, радость, не подумал. Разговор мог затянуться на долгое время и потому я не видел смысла оставаться там и караулить. Я доверяю тебе, я, каким бы Клиффорд ни был, доверяю ему. Поверь мне, тебе абсолютно ничего не угрожает с его стороны. Для него женщины, как бы себя ни вели и что бы ни делали, нечто… с-сокровенное что ли. Он всегда к ним относился с какой-то аккуратностью, словно к хрустальным вазам. Может тут воспитание даёт о себе знать, может что-то ещё. По поводу дня рождения… — Джо задумался на секунду. — У него самого др только в декабре, так что твоя догадка была мимо. У его жены зимой где-то вроде. У отца то ли в августе, то ли в сентябре. Не вспомню точнее, но это тоже вообще не вариант. Скотт же терпеть его не может. Так что праздновать точно не будет. Хм, — журналист наконец усадил девушку на заднее сиденье, а сам достал смартфон и занялся тем, ради чего учился столько лет - профессиональным расследованием и поиском информации. И начал он с открытых источников — вики и статьи в бульварных газетах-журналах.

— Погоди. Ты сказал — Скотт, отец, жена. А мама?

— Мама… — он протянул это слово, — ну конечно! — палец с удвоенной скоростью задёргался по экрану, глаза забегали по строчкам, выискивая нужную информацию. — Чёрт. Я знал, что забыл какую-то важную деталь. В офисе эта тема считается чем-то вроде табу и я собирался разобраться, но… всё это навалилось… По официальным данным покончила с собой 12 лет назад на глазах у… сына. Чёрт. Вот чёрт!

— Серьезно?! — от услышанного Ханна даже подскочила со своего места и даже заглянула Джозефу через плечо, желая лично удостовериться в правдивости написанного в интернете. Правда журналист листал новости с ловкостью, не уступающей дизайнерской. Оно и неудивительно - за ними, увлеченными каким-то делом, угнаться было той еще задачкой. Так что Пауэлл в итоге просто облокотилась на спинку сидения и больше не столько от любопытства, сколько от изумления и сожаления тихонько сопела Коллинзу под ухо. — Это кошмарно. Еще бы он не вспылил... жесть, — настроение скатилось до такого, будто одна из кошек, обычно скребущих на душе, готова была оставить пару смачных царапин одним ударом пушистой лапы. Смерть матери, да еще и на глазах у ребенка, объясняла многое. Или хорошую долю психотравм так точно.

— Да, у неё сегодня день рождения. Чёрт! — снова в сердцах повторил Коллинз. — Так. Ладно. Сейчас сделаем вид, что ничего не узнали, всё равно времени на обсуждение нету, он может вернуться в любой момент. А вот, кстати и он, — сказал Зеф Ханне, а сам всматривался в фигуру, пытаясь понять, что же послужило этим энергетическим толчком, что сорвал Джо с места. Ну не вспышка ярости, в самом деле! И нашёл. И увидел. Мама дорогая! ”Ладно, об этом мы подумаем чуть позже.”

___

Клиффорд нахмурился, когда сел в машину и понял, что рядом сидит Джозеф. Бодрствующий. Раздражение по новой начало разливаться по венам. Ну конечно же эта стерва всё рассказала своему рыцарю. Он сложил руки на груди.

— Выйдем?

Коллинз удивлённо посмотрел и пожал плечами. Скотт хлопнул дверью чуть сильнее, чем требовалось, обошёл машину и облокотился о капот, ожидая нерасторопного подчинённого. Когда тот наконец вышел, начальник сразу начал:

— Не знаю, что она тебе наговорила, но я её и пальцем не тронул!

Джеф, который занял точно такое же положение, молча кивнул, изучая кромешную темноту, по всей видимости. Потому что слабое мерцание звёзд сквозь деревья, кроме силуэтов, больше ничего рассмотреть и не давало. Скотт ударил кулаком о капот.

— Как же ты меня бесишь, Коллинз!

Тот всё также молча кивнул. Прошла минута.

— Ну и? Что она сказала?

— Что вы беседовали и она в определённый момент выбрала не ту формулировку для ответа, что тебя и разозлило.

Мужчина помолчал. Явившееся было раздражение начало стихать.

— Это ты её послал?

— Да, — не стал отнекиваться журналист. — Я решил, что ты хотел с кем-то поговорить, кроме меня.

Начальник усмехнулся.

— Да уж. Язва за словом в карман не полезет.

— Она и за делом в карман не полезет. Уж поверь мне. И именно поэтому она сказала то, что сказала. Она бросается вперёд даже в самых проигрышных битвах, не заботясь о том, что выиграть невозможно. В то время, как мы с тобой сидим на берегу и ноем о поражении.

Можно было обидеться. О, видят боги недалёкого отсюда Олимпа - на это точно можно было бы обидеться. Но Скотту, неожиданно, этого не захотелось. Более того, он понял, что хочет продолжить это странное путешествие без цели. Ещё минуту назад хотел послать всех к чёрту и отправиться в аэропорт хоть на своих двоих и прыгнуть в первый же самолёт до НЮ. Больше не хочется.

— Прошлогодний шрам от аппендикса?

— Я тебе как-нибудь потом расскажу, что тогда произошло. Думаю, тебе будет интересно.

— Потом? — этот отрывочный, будто вырванный из контекста диалог начал доставлять странное удовольствие.

— Да. Потом.

Помолчали.

— Я бы хотел завтра провести весь день один с машиной.

— Хорошо, — так легко согласился, словно и сам сейчас обдумывал это. — Завтра мы лезем на гору.

— Да пожалуйста. Даже довезу вас куда нужно, — ни на какую гору уже лезть не хотелось совершенно.

— Славно. Помни, что машина зарегистрирована на меня. Не вернёшься к утру следующего дня - подам заявление об угоне.

“Вот же жук хитрый. И где только таких делают?” Почти с восхищением подумал Скотт. Признаться, крамольная мысль угнать машину и покататься по миру самостоятельно, где-то зародилась, но тут же была отметена.

— Шантаж?

— Предупреждение.

Ещё помолчали.

— Едем дальше?

— Бутылка где?

— На пляже осталась.

— Сходи за ней, нечего мусорить.

— Разложится.

— Стекло не разлагается.

— Она разбилась, — новый довод. Возвращаться не хотелось совсем.

— Врёшь, — безапелляционно так. Мысли что-ли читает?

— Как же ты меня бесишь, Коллинз, — с какой-то грустью в голосе сказал Клиффорд и отправился обратно на пляж.

___

Девушка на заднем сидении во всю прислушивалась к разговору. "Еще бы ты тронул. Получил бы бутылкой по морде," — подумала дизайнер. Слова Джо вызвали теплую улыбку, а вопрос про шрам и вовсе заставил тихо фыркнуть от смеха. Как же Клиффорда зацепила эта история, с ума сойти! Неужели он серьезно полагает, что она будет размахивать ножом направо и налево? Какие глупости, право сло... стоп. В памяти всплыли и разбитая ваза, и нож... по всему выходило, что Джозеф практически не врал и есть в поведении Ханни нечто совершенно сумасбродное. В общем и целом разговор у ребят вышел интересный. Оставалось лишь поражаться виртуозному умению любимого лихо поддевать начальника, бедняга даже беситься устал. Отправив Скотта прибрать за собой, Джо вернулся в машину.

— Ты всё слышала, Ханни? Слишком много информации для размышлений. Я бы оставил всё на завтра.

— Ага, точно. Мне на сегодня точно хватит, сейчас лучше поспать.

Глава 6

По прибытию в нужное место Скотт Клиффорд уже напоминал оживший кактус — не в духе после всего произошедшего, с недосыпа, да еще и вымотанный дорогой.

— Всё, выгружайтесь и проваливайте.

— Ууууу, злой, невыспавшийся Клиффорд — гроза кофейных аппаратов! — Коллинз не мог сдержать улыбки и остроты. До намеченной цели каких-то семь-восемь часов подъёма.

— Чтоб вы там заблудились и пропустили ужин в гостинице, а охранник вышвырнул из-за пыльного вида!

— И тебе всего хорошего! Колёса только нигде не потеряй! Без головы можешь вернуться, без колёс ни-ни! — Крикнул в ответ уезжающей машине и помахал на прощанье рукой. — Ладно. Это было проще, чем показалось сначала, — он протянул руку Ханне. — Ну что, готова стать моей женой? Только сначала перепроверим на всякий случай вещи и купим карту туристических маршрутов.

— Готова, — без тени сомнения ответила Ханни и улыбнулась, мигом взяв себя в руки. Нанервничаешься тут со всякими нерадивыми начальниками, что практически забываешь о главном.

С вещами и всем остальным разобрались достаточно быстро: похоже, оба в какой-то степени вздохнули с облегчением, отпустив Скотта погулять в одиночестве. Дизайнер оглядела начало маршрута, по которому они уже потихоньку выдвинулись, потом перевела взгляд на одну из вершин и задала насущный вопрос:

— Ты уже чувствуешь что-то? Ну, что Олимп — то самое место? Просто ты так уверенно спросил, мне стало любопытно.

Вопрос Ханни застал немного врасплох. Честно говоря, Коллинз и не предполагал, что это место может оказаться «не тем». Потому даже как-то и не пытался «почувствовать». К тому же, как бы они ни старались наслаждаться поездкой, всё это время его внимание нет-нет, но было приковано к Скотту. Оглянувшись, чтобы удостовериться, что вокруг никого и они уже отошли на достаточное расстояние от туристического пункта, он закрыл глаза, вдохнул через нос воздух, сосредотачиваясь, усиливая все свои чувства и настраивая зрение... От увиденного захватило дух. Линии силы, энергии, буквально окутывали все горы, охранные печати, скрытые пути, пробуждённые духи местности, которые помогали туристам не самоубиться. Один из них как раз обратил своё внимание на новых пришельцев. Кивнул и указал на одну из скрытых троп. Зеф проследил за указанием. В голове сформировалось нечто вроде «храм».

— С-спасибо, — сдавленно ответил и кивнул Джо. Непередаваемое ощущение. Когда на тебя обращает внимание... гора, тем более общается, присказка про Магомета и Гору приобретает новый смысл. У духа не было ни глаз, ни конечностей, но Джозеф точно почувствовал и взгляд, и направление. Он нервно сжал руку Ханны. Возможно, чуть сильнее, чем можно было позволить и начал рвать выстроившиеся внутренние каналы связи всех органов чувств. Увидеть ТАКОЕ он было попросту не готов. В голове мелькнуло — «сколько же нужно учиться и жить, чтобы воспринимать такое как нечто обыденное? Пагатеш ни сил, ни внимания, ни сосредоточенности не тратил совсем. Мне же приходится концентрироваться буквально для всего. Боюсь, две-три тысячи звучит многовато.»

Девушка с интересом наблюдала за манипуляциями Джозефа, когда они остановились, все также держа его за руку. Никаких спецэффектов, разумеется, не последовало и хотелось расспросить, что он видит, но Пауэлл не мешала. Лишь поворачивала голову в ту же сторону и... ничего не видела. Природа как природа. Гора как гора. Ничего необычного. Складывалось ощущение, будто все люди обычно ходят с пеленою на глазах, а вот у некоторых она чудесным образом спала. Хорошее сравнение, только это было не совсем так: колдуны были вполне себе видимые. И осязаемые. Один, к примеру, сейчас поблагодарил кого-то и сильно сжал руку Ханны.

— Да. Это определённо то место, которое нам нужно, ответил он наконец.

— Прекрасная новость, — просияла в ответ Ханни. Вот теперь можно было начать немного волноваться: а как это будет? Джо очень вовремя принялся рассказывать о своих впечатлениях и девушка тут же переключилась. — Вау. Если так, то я буду прямо как Венди в Нетландии! — Фантазия уже начала рисовать какие-то невероятные картины, которые наверняка захочется набросать. Но кто знает, возможно их с Джозефом представления о магическом мире будут несколько различаться. Оставалось приготовиться как следует офигеть от происходящего.

— Ух! Это было... неожиданно. Посмотрим, что будет в этом храме, на который нам указали. Быть может, по окончании этого дня ты и сама оценишь картину. Увидеть нечто такое — это самые базовые вещи. О, да. Точно. Клиффорд, — вспомнилось. — Думаю, сейчас самое время обсудить. Мать умерла у него на глазах. Ему тогда получается было... четырнадцать где-то. Дико. Грустно и странно.

— Уфф, — заводить разговор о так кстати свалившем за горизонт Клиффорде не очень хотелось, но пришлось. Она как минимум сама согласилась и пообещала. — Отвратительная история. Зачем убивать себя на глазах у собственного сына? Обычно ведь самоубийцы все делают втихаря. Не понимаю...

— Хммм. Самоубийцы делают всё в одиночестве, — задумчиво протянул Коллинз. — В этом есть доля истины, но не совсем. Натуральные, всамделишные, решившиеся на этот шаг, самоубийцы и впрямь делают это в одиночку. Однако далеко не все самоубийцы — такие отчаянные ребята. Большинство лишь пытаются покончить с собой, чтобы привлечь внимание к своей проблеме. Потому, как правило, выбирают для этого время, когда близкие должны вот-вот вернуться. Кстати, нигде не написано, каким именно образом она покончила с собой. Так что тут напрашивается два вывода: либо она вовсе не хотела кончать с собой и ждала мужа, к примеру, а не сына. Тот, судя по состоянию здоровья, и сейчас вполне может вытащить кого-то из петли не применяя особой силы. А Скотт в 14... ну не знаю. Я в 14 тем ещё дохляком был, если честно, — «ты и сейчас то не то чтобы эталон спортивности, так-то» — съехидничал внутренний голос. — К тому же здесь ещё играет роль фактор внезапности. Далеко не все ребята даже в более зрелом возрасте способны быстро и адекватно среагировать в такой ситуации. Против этой гипотезы играет факт того, что Скотт ненавидит не себя, не способного быстро среагировать, а отца. Можно было бы подумать, что мистер Бенджамин просто не смог спасти жену, но про его участие в этой истории вообще ничего не упоминается, — дорога уходила всё выше и выше и Зеф легко перескакивал с камня на камень, помогая Ханне. — Ты скажи, когда сильно устанешь, я это исправлю.

Пауэлл отрицательно покачала головой.

— Если я сильно устану, то мы сделаем небольшой перерыв. Солнце, давай ты не будешь растрачивать свои резервы на меня без особой надобности, ладно? Все равно не сходится, — продолжила тему. — Если бы она в действительности не хотела умирать, то какая разница, кого ждать? У них же наверняка есть какая-то обслуга в доме? Какая разница, ну нашел бы ее сам Скотт, он смог бы позвать кого-нибудь на помощь, например... и на его крики бы обязательно сбежались. Если только женщина преднамеренно всех не отпустила, но тогда это как минимум странно, — Ханна ненадолго замолчала, обдумывая услышанное. — То есть, отца Скотт ненавидит только из-за смерти матери, он сам так сказал? Какая-то мутная история, слишком много в ней белых пятен. Я их семейство не оправдываю, они известные и обычно за дверьми богатых особняков куча всяких неприятных скандалов случается, все такое... просто выглядит все очень подозрительно. Его мать была нездорова, в инете не пишут? Тяжело даже думать о подобном, если честно. Может у нее была тысяча и один повод слететь с катушек или попробовать манипулировать мужем, но попытка не удалась.

— Неа, — вторил Зеф девушке. — В сети вообще ничего практически нет по поводу этого события. Тайна, покрытая очередным мраком. И нет, Скотт мне ничего не говорил. Я не спрашивал. Тема с его матерью вроде как табу в редакции. Так что тут ничего нельзя сказать наверняка. Но неприязнь к отцу он довольно ярко всегда демонстрировал. Причину я вывел только что. Любимое её вино, цветы считай как на могилу и празднование — явные признаки глубокой любви и печали по матери. Впрочем, может он и вправду Бена невзлюбил не из-за этого. Версия с давлением и противодействием тоже довольно актуальна.

— Ну... ладно, допустим, Скотт не может простить отца за неспособность предотвратить самоубийство матери, но как-то это все... — девушка сделала непонятные жесты руками, пытаясь показать, что сложившаяся картинка ей тем не менее не нравится, но в итоге отмахнулась. Пожалуй, разговориться о личном с Клиффордом у нее если и получится, то не скоро, наверняка в списке неприязни мужчины Ханна Пауэлл сейчас заняла одну из свободных строк.

— Можно было бы, опять же, сказать в пользу этой теории, что Скотт у нас сейчас идёт по пути саморазрушения со всеми этими своими вечеринками и барами, но, опять же — нет. Как я понял, такой образ жизни он начал вести где-то года полтора назад, а до этого всё было более-менее нормально. В общем, всё сложно и непонятно, как обычно.

— Полтора года, говоришь... Не оправдал надежды родителя и они повздорили? Хотел жить своим умом, но не позволили? Не знаю, какие могут быть еще варианты. Видимо, мистер Бенджамин действительно давил на него.

— Ещё более странно то, — продолжил Зеф, — что я разглядел в нём вчера. Его аура запечатана. Причём давно. То есть он тоже колдун, но з-запечатанный. И это стало видно только вчера — печать надломилась, — «вот что меня разбудило!» — Его вчерашний всплеск ярости надломил её. Не сломал, но она проявилась. И я, честно говоря, в небольшой растерянности на этот счёт.

— Чего? Вот это вот ходячее недоразумение — и колдун? Обалдеть.

Пауэлл ненадолго замолчала, обдумывая услышанное. Поверить в магические способности этого представителя рода человеческого если и получалось, то с огромным трудом. Его самого бы порой для профилактики превращать в жабу и садить в пруд на кувшинку, чтобы проквакался... Ладно, даже если оставить злорадные соображения на сей счет, то вопросов получается еще больше, чем ответов. Как всегда. Ну, хоть чему-то в этой жизни не удивляешься.

— И кому, интересно, пришло в голову его запечатать и зачем? Разве магов вообще можно... а, ну да. Получается, если его запечатали, то явно не просто так. И мне наверняка лучше держаться от него подальше, чтобы печать эту не сорвало, так? Вдруг он может быть опасен? — «господи боже, почему вечно все вредоносное срабатывает именно рядом со мной?! Что за дурная карма?» — Солнышко, ты выбрал себе в спутницы жизни какого-то антисапера, заставляющего все детонировать. Поздравляю. И что нам теперь делать? Честно говоря, я волнуюсь, учитывая расшатанную психику Скотта.

Он остановился и повернулся к девушке, улыбаясь и привлекая её к себе.

— Не переживай, радость, он крепче, чем кажется и вряд ли, как ты выразилась, сдетонирует. Хотяяя... — протянул Джозеф. — В любом случае, это будет интересный эффект. Знаешь, мне кажется, он и вовсе понятия не имеет про все эти колдунские штуки. Иначе бы вообще по-другому реагировал на всё от слова совсем. Или что ты имеешь ввиду под «может быть опасен»?

— Интересный, серьезно? Хочешь проверить, насколько его хватит, если я продолжу колупать мозги? Ты жесток, дорогой мой. Ну, я не могу прямо заявить, что Скотт опасен. Сейчас поясню, что имею ввиду. Не знаю, как вообще в магическом мире все устроено, но если нашего пленника кто-то давно запечатал, то определенно не без причины. И естественно, знал потенциал Клиффорда, наверное? Получается, что этот кто-то или не хотел, чтобы Скотт вырос и стал колдуном из принципа — сюда неплохо бы вписался его отец, хотя бы в качестве заказчика. Ну а что? Джек Валентин не единственный волшебник, мог найтись кто-то еще. Либо этот кто-то, зная потенциал Скотта, побоялся его, и запечатал от греха подальше. Например, что пацан пойдет вершить правосудие направо и налево, а может попробует вернуть мать с того света? Нельзя же просто так взять и от нечего делать запретить человеку магичить. Отсюда и выводы про опасность. Просто не знаю, чего от него ожидать в случае этого срыва печати. Вот, что я думаю. Идем дальше?

Коллинз, потянув невесту дальше, раздумывал кусая губы над словами Ханни. Мысль про опасность ему в голову не пришла. Хотя, казалось бы, она же на поверхности. Тем более после всего, что произошло. Как вариант можно было бы и вовсе предположить, что перед ними очередной древний колдун. Против этого, правда, играет слишком много факторов. Там, документы, фото и рассказы очевидцев. Да и сам Клиффорд, положа руку на сердце, ведёт себя согласно своему возрасту. А вот то, что он мог потенциально навредить своей силой.

— Не могу сейчас ответить на вопрос, насколько это опасно, когда такие способности просыпаются резко и у маленьких детей — мне для этого надо хорошенько покопаться в воспоминаниях и знаниях Пагатеша, — Зеф наконец ответил и покачал головой.

— А ты просто представь ситуацию: подросток (не такой уж он мелкий в четырнадцать лет), гормоны играют, самое время начать бунтовать против родителей, а тут погибает мать и Скотт остается один на один со своим главным неприятелем. И внезапно у него что-то такое магическое прорежется. Разумеется, он какое-то время будет страшно бояться своего таланта, а потом, возможно, осознает, что бояться совершенно необязательно. Глупо звучит, по-киношному, но все равно люди приспосабливаются к ситуации, если не могут ничего изменить, — ответила Ханни. Ей подобное развитие событий казалось чем-то закономерным.

— В общем-то да, но нет. Надо в воспоминания. Сейчас я знаю лишь то, что колдовство — это то, что открывается постепенно и нужны годы для его развития. Есть, конечно, лайфхаки, с помощью которых можно обойти это правило. Я — первый этому пример. И ты, надеюсь, тоже таковым скоро станешь. Но это исключения и довольно редкие... — И тут его осенила дикая мысль. Да такая, что Джеф даже споткнулся. — Слушай, а как вы тогда определили, что я одержим?

От прозвучавшего вдруг вопроса девушка и сама чуть не вписалась плечом в дерево от неожиданности. Удивительно, что Джозеф спросил об одержимости только сейчас: неужели считает, что и Клиффорд может оказаться под влиянием чьей-то воли? Да не, быть того не может... Ханна несколько ошарашенно взглянула на Джо, шумно выдохнула.

— Уфф... мне, наверное, тогда просто повезло. Начнем с того, что во время первой нашей встречи с Валентином я все-таки взяла его номер телефона тогда и попросту заныкала визитку. Надеялась, что она мне никогда не понадобится. А потом из любопытства пробила номер... — Ханни поморщилась, возвращаясь к мрачным воспоминаниям, но сейчас говорить об этом было куда легче.

— Это когда я... завис? — Коллинз почесал кончик носа. — Странноватое тогда чувство было. Пагатеш вроде на тот момент ещё не хм... познакомился со мной, — Получается, что за всё это время он даже не удосужился расспросить о подробностях жизни самой Ханны в то время. Да, они с Майком рассказывали в общих чертах, как развивалось их расследование, но вот подробности... Подробности потонули в переживаниях самого Джозефа. И, с одной стороны, это вполне оправданно, но вот с другой... «почувствуй себя свинтусом. В очередной раз.»

— Когда ты был в ванной... в общем, когда напугал меня до чертиков, не выдержала. Мы с Майки сходили на встречу с Джеком, он дал благовония, объяснил, что делать. Ты и сам видел, тот цветной дым, помнишь? В общем, если бы в твоем теле остался только Пагатеш, то цветов у дыма было бы только два, а их было три. Я в тот вечер не все сожгла, кажется. Ты хочешь проверить Клиффорда? — немыслимо. Отчего-то не верилось в дикую теорию о том, что за печатью может скрываться кто-то другой.

— Хм. Есть над чем задуматься. С одной стороны, если индикатор всего лишь дым, — кстати, забавно, что Пагатеш не распознал тогда этой магии. Два раза ха, — то подтверждение будет расплывчатым. Ведь вполне могло оказаться, что никакой одержимости и вовсе не было и в таком случае дымов тоже было бы два. К тому же, где сейчас эти благовония, а где мы. И почему, кстати, два или три?

— Цветов было три, потому что дым показывал всех, кто находился в комнате: тебя, меня и Пагатеша. Да, эксперимент мог провалиться, но все вышло именно так как вышло. И меня заверили, что все не так уж плохо. У тебя зародились подозрения?

— Даже если и зародились, что Скотт может служить ходячей тюрьмой для какого-нибудь очередного древнего колдуна, то индикатор бы мог не сработать правильно по куче вариантов. К примеру, если колдун запечатан, то он вообще палится таким образом, или нет? В любом случае, использовать магию, о которой ничего не знаешь — не самая лучшая идея. Но, да. Такое подозрение зародилось. Впрочем, мало обоснованное, как и любое другое.

— А почему это запечатанный колдун сразу палится? Мне вот кажется, что он наоборот таким образом выпадает с радаров. Что-то вроде режима стелс.

— Ладно, оставим пока эту тему. Полагаю, без точных данных мы всё равно не додумаемся до истины. Скотт может не любить своего отца по десятку разных причин и это может быть никак не связано с его надломленной печатью. Что делать с самой печатью — помочь раскурочить её или так оставить, мы тоже не сможем сказать, пока не узнаем всех переменных. Более того, сейчас это может быть даже чревато. А вдруг и правда там нечто опасненькое за этой печаткой скрывается. Так что давай пока разберёмся с насущными проблемами!

Они вышли на более-менее открытую площадку, с которой открывались хорошие виды. Стоило увидеть, сколько они уже прошли, невольно возникало желание восхищенно присвистнуть, но свистеть Ханна все равно не умела, а нарушать величественное спокойствие, лишний раз повышая голос, совсем не хотелось. Поэтому девушка с интересом рассматривала открывавшиеся просторы. Красота да и только!

— Ой! — Воскликнула Пауэлл, когда Джо поднял её и закружил в воздухе, поставив почти у самого края. Оказалось, что они преодолели добрую половину пути до вершины. Волшебная тропа, что сказать. Девушка даже взвизгнуть не успела, и с некоторыми испугом вцепилась в плечи жениха.

— Кажется, я во всех смыслах начинаю ощущать, как далеко мы с тобой заходим.

— Селфяшечку для друзьяшек?

— Точно, совершенно забыла, — она спешно достала телефон, в пару движений запустила камеру и скомандовала:— Давай, самую дурацкую рожу, ахаха. Три-два-один!

Ну, помимо дурацких сэлфи, парочку-другую нормальных они тоже для отчетности сделали. И несколько чудесных фото природы тоже, разумеется. И только сейчас на дизайнера снизошло осознание: они ведь идут совершенно не тем маршрутом, которым предполагалось. Еще бы, заболтались знатно. Вернее, она лично слышала от Джо про указанный путь, но...

— Эта дорога тоже ведет к вершине? В принципе, я готова двигаться дальше, или побудем здесь еще немного?

Зеф посмотрел на вершину, а затем на Ханну.

— Эта дорога ведёт к храму, Радость. И я здесь точно также в первый раз, как и ты, — с улыбкой промолвил журналист. — Но даже если и не ведёт, то мы спокойно сможем туда пройти после церемонии, — он обнял её за плечи. — Идём дальше. Думаю, такими темпами ты даже запыхаться не успеем. И не смотри даже, это не я, это Гора. Ну или маги, которые тут живут. Место явно обжитое и не заброшенное. Так что, думаю, сюда частенько кто-то заглядывает. Магия классная штука, если не пытается тебя убить. Или завладеть сознанием. Или захватить в плен родственников и друзей. Или просто не доставляет тебе каких-то хлопот. Или... — Других «или» в голову сейчас не лезло, потому Джеф счёл за разумное промолчать...

— Да поняла я, поняла, — сдалась Пауэлл. — Идем скорее.

... Как и предполагалось, дорога до «храма» не заняла и часа, хотя во всех путеводителях говорилось, что до первой из двух вершин лезть не меньше шести. А судя по видам, они были уже явно на пару километров выше уровня моря это точно.

Парочка вышла из очередного поворота и оказалась на небольшом плато, окружённом редкими кустами и изящными скамьями, перед входом в просторную, грубовато вытесанную пещеру. Внутри было чисто, сухо и светло. Широкий проход уходил вглубь и поворачивал куда-то налево. Пол представлял из себя идеально подогнанные друг к другу неровные куски отполированного временем... гранита, вероятно.

— Вызывает куда больше доверия, чем храм в Перу, — пробормотала под нос Ханна. Оказавшись на пороге, Джозеф, тем не менее, не спешил входить внутрь.

— Передохнём тут пока. Мне нужно осмотреться.

Коллинз закрыл глаза и снова сконцентрировался. Когда открыл снова, то пейзаж не особо изменился. Пещера выглядела также, с той разницей лишь, что сразу становилось ясно — это место силы. Даже не так — Силы. Силовые линии, которые опутывали гору здесь превратились даже не в реки — в одно сплошное горное озеро, из которого всё изливалось вниз, вверх и в стороны. Это не стало новостью, потому как движения сил Джеф чувствовал и раньше. К тому же взгляд у подножья морально подготовил молодого колдуна к тому, что может ждать наверху.

В конце пещеры показалась фигура молодого человека в шортах и футболке. Он увидел пришельцев и помахал рукой.

— Καλό απόγευμα. ήρθες για διαλογισμό?

Джо уже поднёс было указательный палец ко лбу, чтобы прочесть заклинание языков, но остановился и передумал.

— Простите, моя спутница не говорит по-гречески.

— А ты, значит, говоришь? — с лёгким акцентом ответил улыбающийся парень и протянул руку для рукопожатия. — Я Аристипп. Говорю, вы на медитацию?

— Ммм.. можно и так сказать. Джозеф, — пожал руку и представил, — это моя невеста Ханна.

— А, брачуютесь. Такие здесь тоже частые гости. Ладно, удачи. Предупреждаю, у привратника скверный характер. Его можно задобрить выпивкой, но если нет, то нет. Не парьтесь. А я пошёл.

Парниша пожал руку Пауэлл и, развернувшись, стремительно пошёл вниз по тропе. Джо окликнул.

— Аристипп, простите! — парень обернулся. — Скажите, а почему при таком бурном источнике силы и его доступности здесь никого нету?

— Так Акцийские игры же, — пожал плечами. — В любое другое время тут и правда... а-аншлаг.

Джозеф непонимающе покачал головой и Аристипп удивлённо поцокал языком.

— Магические игры. Я думал, вы на них прибыли. Неделя состязаний в самом разгаре. Спросите у привратника, если хотите подробностей, а я побежал. У меня там старший брат выступает, — и грек ускорился, чтобы его не попытались отвлечь ещё чем-нибудь.

— Всё чудесатее и чудесатее. Кажется, мы попали на крупное событие, Радость, — и он потянул девушку внутрь.

С удивленным выражением лица Ханна еще какое-то время следила за ним, пока футболка не мелькнула в последний раз и не исчезла.

— Угу. Будто приехала всем известная группа, которую только мы двое не слушали.

Увидев привратника девушка сначала изменилась в лице, а потом расплылась в широкой улыбке. Сатир. В креслице. В очках. Да еще и с газеткой! Это показалось настолько невероятным и одновременно забавным, что художница готова была рухнуть на колени с просьбой его нарисовать прямо сейчас. К величайшему сожалению, нрав у этого господина действительно оказался скверный. Он неприязненно зыркнул на ребят и, дочитав абзац, оторвался от газеты.

— Американец? — будто выплюнул с диким акцентом. Коллинз кивнул. — Медитация?

— Бракосочетание, — очередной неприязненный взгляд.

— Храм свободен три часа. Приложите руки к камень для регистрации. Союз разрешён хозяин?

— Эм, да, разрешён, — странная формулировка для определения менторства, ну да ладно.

— Хорощё. Приложить, назваться, идить.

Когда сбитый с толку резкостью сатира Коллинз приложил руку к плоскому камню на столе и назвался, тот вспыхнул насыщенным синим цветом и погас. Сатир поцокал языком, но никак не комментировал. На яркую насыщенность Ханны он тоже поцокал языком и удивлённо покачал головой. Затем указал за спину:

— Идить. Три час, потом занято.

Впереди был длинный извилистый коридор размерами поменьше входного, но всё равно просторный.

— Фуууух. Сколько всего на нас свалилось!

Когда они проследовали дальше, девушку буквально распирало.

— Ты видел, видел?! — возбужденно зашептала Пауэлл, прекрасно зная, что Коллинз все видел, да еще и с этим увиденным беседовал. — О каком таком разрешении хозяина шла речь? И почему он так головой качал, когда камень на мне засветился?

— Хозяин? — Джозеф показал пальцем на себя. — Думаю, он имел в виду Пагатеша. Его отпечаток сейчас чётко вырисовывается на моей ауре. Я снял маскировку. А после ритуала на твоей будет такой же. Так что технически ты тоже станешь его ученицей. Ну а это довольно смелый шаг. Да и не каждому наставнику захочется иметь дело уже с двумя учениками, связанными брачными узами к тому же. В общем, будь Пагатеш свободен и цел, то вопрос был бы, вероятно, действительно насущным. А так... — с каждым шагом по длинному коридору телом всё больше и больше овладевал мандраж. Так что когда Ханна взяла за руку, его уже несколько потряхивало. Прикосновение придало сил и приободрило. Если он волнуется, то Ханни и подавно. — А про цвет... Я не совсем понял, но вроде чем ярче и насыщенней, тем потенциал выше. У меня Пагатеш расшатал, так сказать, а у тебя... Творческие люди по природе своей имеют более высокий потенциал. Они творцы по сути, а магия — это же творчество в чистом виде. Другой вопрос, что показали именно потенциал. А развить или нет, уже от нас зависит. К тому же в приятном полумраке пещеры всякий свет выглядит ярче.

— Судя по последним словам Пагатеша, он прекрасно понимал, к чему все рано или поздно придет, да и другого выхода у него тоже особо не было. Будь он свободен и цел, я глубоко сомневалась бы в свободе и целостности нас с тобой. А может и пожалел бы двух смертных, кто его знает. С его стараниями и щедрым «подарком» мы и так далековато зашли, — стоило поделиться своими переживаниями и взять Джо за руку, как оказалось, что ее ненаглядный волнуется не меньше. Трясутся как перед итоговыми экзаменами, честное слово, даже забавно. — Какая ирония... наверное, мне стоит радоваться, а с другой стороны, такой потенциал при моем-то скептицизме и отношении ко всему мистическому — это действительно больше похоже на насмешку судьбы. Зато мне очень повезло с куратором, — Ханни довольно улыбнулась. Вот теперь ей немного спокойнее.

— Я прихватил бутылку вина, чтобы отпраздновать. Предлагаю по окончании распить её вместе с бедолагой, не пущенным на эти пресловутые игры. Мне кажется, он может стать ценным источником информации.

— Выпытывай у него, что хочешь. Мне нужен его портрет! Что? Ну не фотать же в храме, честное слово. Да и от предложения написать портрет еще мало кто отказывался.

— Да рисуй, пожалуйста. Кто ж запрещает. К тому же и правда может лишний раз его к нам расположить.

Ханна замолчала. Пришло осознание точки невозврата — все, о чем они ранее говорили, случится здесь и сейчас.

— Там сейчас с нами еще кто-то будет, да? Или ты скажешь, что делать? Что-то мне, если честно, немного страшно.

Он вглядывался в очертания виднеющегося впереди большого помещения.

— Чужая аура может создать помехи в творимом, так что нет. Никого быть не должно. И да, конечно я всё объясню, — Зеф повернулся к ней и ободряюще улыбнулся.

Остановившись на пороге огромной залы, он восхищённо поднял голову. Как будто ничего особенного, но дух захватывало — просторная пещера всё также грубо вытесанная в горе, высокий потолок, застилаемый туманом, сквозь который пробивался мягкий свет. Ровный пол с идеально подогнанными друг к другу плитами и в центре довольно большое — метров восемь в диаметре, — круглое ровное возвышение, застеленное чем-то вроде циновки, сплетённой точно под размер возвышения. К нему вела такая же плетёная дорожка. Рядом со входом была скамья.

— Ух ты! — восторженно воскликнула Пауэлл, взглянув наверх вслед за Коллинзом и даже по наитию подняла руку, хотя прекрасно понимала, что до тумана на потолке ей в жизни не дотянуться. Красотища. В остальном же ничего примечательного в зале девушкой замечено не было, и лишь туман и пробивающиеся сквозь него лучи света постоянно приковывали взор. Совесть не позволяла достать телефон и фотографировать священное место, так что пришлось изо всех сил запоминать обстановку, насколько позволяло время.

— Оставим здесь вещи. Раздеваться не обязательно, но стоит снять с себя как можно больше, — Джеф сел на скамью, скинул рядом с ней рюкзак и принялся расшнуровывать ботинки. Справившись с ними, он снял шляпу и положил в неё всё, что было в карманах, а также часы и ремень. Оставшись в конечном счёте только в футболке и лёгких коротких брюках, которые на его тощих ягодицах сразу сползли, обнажая резинку трусов.

— Хорошо, — Ханни немного помялась, но в итоге тоже поставила рюкзак на пол, уселась на скамью. Сняла бейсболку, кроссовки, накинутую по дороге джинсовую куртку. Благо в основном все вещи были распиханы по карманам рюкзака, так что из мелочи девушка ограничилась лишь фитнес-браслетом. Мельком взглянув на Джозефа, покачала головой и отметила, что кто-то совсем отощал из-за выходок начальника (ну никак не ее, вы что), или как попало питается в последнее время и это надо поправить. — Только объясните мне неразумной, как ткань может создавать помехи для магии? Это же не излучение какое-то... — неуверенно произнесла дизайнер, оценивая бриджи и майку без рукавов.

— Хммм... — протянул парень, собираясь с мыслями. — Там всё сложно. Думаю, Майки бы сейчас прочёл целую лекцию на тему того, что неспроста все подобные ритуалы всяких закрытых сект и культов проводились и проводятся либо в лёгкой просторной рубахе или сутане, либо вообще без одежды. — Он прикрыл глаза, припоминая все подробности ритуала. — Как будто это не шибко важно. Просто это же идёт вразрез с другими правилами: что у всех материй есть своё собственное маленькое поле. У камней, металлов, тканей и прочего и прочего. И теоретически всё это может вносить диссонанс в ритуалы... ох, как же не хватает сейчас Майки с его забитой до отказа головой всякой ерунденью. Уж он бы объяснил всё нормально и подробно! — Джеф с досадой вцепился в волосы. Это был слишком важный момент, чтобы допустить хоть малейшую ошибку и только сейчас он понял, что НИЧЕРТА К НЕМУ НЕ ПОДГОТОВИЛСЯ! — Так, ладно. Ритуал. Мы сядем друг напротив друга, — он подошёл к рюкзаку, вытащил коробочку с артефактами и спрятал их в кармане, — между нами будут лежать артефакты. Я начну произносить клятву и вместе с этим буду колдовать, вкладывая кусочек своей сути в один из них. Закончу и начнёшь говорить ты. Можешь либо произнести то, что сама пожелаешь, либо просто сказать, что приносишь такую же клятву. Либо такую же клятву со своими добавлениями, если пожелаешь, — руки предательски тряслись. Глубокий вдох, «всё получится.» — По окончании ритуала... На самом деле я могу только гадать, если честно, что нам обоим может захотеться сделать после его окончания. От занятий сексом до безумных плясок и разжигания костров в случае твоего пробуждения. Твоё видение мира может измениться сразу по окончании, а может не измениться совсем и только какие-то новые смутные ощущения появятся. В общем, всё сложно и непонятно. Так что если вдруг появятся какие-то непреодолимые желания, то я весь в твоём распоряжении, как говорится.

Пауэлл внимательно слушала, не перебивая и без того поддавшегося переживаниям Джо. На слове «клятва» у самой холодок по спине пробежал. Ханни дико боялась затупить или еще хуже — заплетающимся языком промямлить какую-нибудь ерунду. Это только на словах все выглядело быстро и просто, а на деле оказалось слишком волнительно и боязно. И Пауэлл практически на полном серьезе готовилась скинуть с себя все, чтобы только никто потом не говорил, что из-за нее ритуал сорвался, однако внутренний голос оказался упрямее и гордо заявил, что если их желание быть вместе достаточно сильно, что даже древний колдун сжалился, то и долбанная магия тоже должна подчиниться и сработать.

Глубокий вдох, чтобы успокоиться. «Здесь всё сейчас зависит от тебя. Мандраж недопустим.» Джозеф посмотрел на Ханни и как будто действительно стало спокойно. И чего он переживает? Перед ним самое дорогое, что только может существовать. И дорогое отвечает взаимностью.

Она едва удержалась, чтобы нервно не рассмеяться в ответ. Что-то их меньше колотило, когда предстояло провести куда более опасный ритуал, да и наставник не спешил на помощь. И ничего, справились. Почему сейчас должно быть по-другому, спрашивается?

Он протянул руку.

— Готова? Или ещё остались какие-то неясности?

Она вздохнула и прежде, чем с согласием протянуть руку.

— Готова, вроде бы. Идем скорее, пока мистер привратник не явился и не выгнал нас отсюда, — с улыбкой произнесла девушка и взяла за руку своего без пяти минут мужа.

Как и объяснял Джозеф, они сели друг напротив друга. Ханни сложила руки на коленях и периодически теребила край майки, ожидая начала. Волнение хоть и накатывало, но передумывать она не собиралась. Жаль, нельзя было и сейчас взяться за руки, но ничего не поделаешь — это только помешает. Да и неизвестно, как в действительности выглядит процесс работы с артефактом. Зеф вынул два кольца из чёрного камня с ободком прозрачного кристалла, впаянного в камень (вот уж гемор был найти необходимые материалы и мастера, способного исполнить заказ в настолько короткие сроки!) и выложил на пол между ними. Затем закрыл глаза и сделал глубокий вдох, сосредотачиваясь. Открыл. Простёр руку над меньшим колечком и начал говорить давным-давно прописанные слова:

— Ханна из рода Пауэлл. Дочь Итана и Деборы. Я беру тебя в жёны потому что люблю тебя. Всем своим сердцем и душой, — кольцо дрогнуло и плавно взлетело к ладони. — Я готов разделить с тобой свою судьбу, — колечко слегка завертелось и поплыло за ладонью, когда Джеф притянул руку к себе, оградив его второй рукой снизу, — болезни, горести и страдания, а также счастье, радость и здоровье. Всё, что ждёт нас впереди я готов разделить пополам и отдать тебе лучшую половину, — его, Джозефа, суть слабо засветилась где-то на уровне солнечного сплетения, колеблясь подобно пламени и увеличиваясь в размерах. Технически, данное заклинание жрало просто прорву сил и уже на этом этапе Коллинз должен был упасть без сознания, выпитый досуха. Но находясь в этом месте можно было не переживать о затраченной энергии. Она здесь была всюду. Словно попал в очень глубокое озеро и находишься где-то посередине. Черпать можно тазом — до конца жизни не перечерпаешь. — Клянусь, что буду тебе верной опорой и союзником, — «искры» от «пламени» начали перетекать в уже довольно быстро вращающееся колечко между рук, — что буду защищать тебя от угроз внешних и внутренних, — прозрачный кристалл наполнялся частичками души, слова древней, немного переделанной клятвы текли так естественно, будто были произнесены уже сотни раз. А, может, в этом месте так и было, — что буду уважать твои принципы и решения, и буду ограничивать лишь в ситуациях крайней необходимости, когда иного выхода просто не предвидится, уповая на то, что ты сможешь меня за это простить, — кристалл заполнился и пламя погасло. Зеф взял левую руку Ханны и начал надевать на безымянный палец, — до тех пор, пока смерть не разлучит нас, или ты не захочешь покинуть меня по собственной воле.

Всё было так естественно и правильно, что от переживаний не осталось и следа. Место Силы приняло и подтвердило клятву.

Всё, что происходило, приводило в полнейший восторг. Она, наверное, дышала через раз, хотя чувствовала себя удивительно легко, и вокруг все будто пришло в движение, хотя при попытке заметить хоть что-то, ничего не получалось. Значит, она все именно чувствовала, пусть и объяснить происходящее самой себе казалось какой-то фантастикой. Движение кольца казалось забавным и удивительным, будто ей маленькой показывали удивительный фокус, но притом в ушах звучал любимый голос, произносящий самые важные слова. Слишком много эмоций захлестнуло одновременно и захотелось даже заплакать, но Ханни как завороженная наблюдала за тем, что не так давно Джозеф назвал «Суть», которую прежде она не видела. Да она в жизни своей ничего подобного не видела! Наверное, неподготовленный к подобным спецэффектам человек бы уже хлопнулся в обморок или наоборот — начал искать скрытые камеры, только вот дизайнер знала, насколько это все взаправду. С губ сорвался тихий вздох. Удивительно, даже руки не дрожали, когда Солнце надевал кольцо ей на палец. Оно вспыхнуло белым и вновь стало переливаться синим. И тут уже вздрогнула от неожиданности сама Ханна, осознавая, что теперь они с Джо как-то связаны, а еще она ощущает легкую пульсацию и вовсе не от возможной промашки с размером кольца, это нечто иное. И сразу стало понятно — это пульс. Так мерно бьется сердце сидящего напротив нее дорогого человека. Пауэлл сделала, наконец, глубокий вдох, и заговорила, внимательно наблюдая за вторым кольцом:

— Джозеф из рода Коллинз, сын Джеймса и Элайзы. Сегодня я беру тебя в мужья, потому что люблю тебя всем сердцем и душой, и готова разделить с тобой свою судьбу: в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии. Всё, что ждёт нас впереди я готова разделить пополам и отдать тебе лучшую половину, — та легкость, с которой получалось произносить клятву, даже не удивляла, будто Ханни знала ее всегда. Задолго до того момента, как вошла в зал. Она также замечала такое же свечение, какое видела у Джо, постепенно становящееся ярче. Ее суть, стало быть, которая также вскоре потянется к артефакту. — Клянусь быть тебе верной опорой и союзником, защищать тебя от угроз внешних и внутренних, уважать твои принципы и решения, и ограничивать лишь в ситуациях крайней необходимости, когда иного выхода просто не предвидится, уповая на то, что ты сможешь меня за это простить. До тех пор, пока смерть не разлучит нас, или ты не захочешь покинуть меня по собственной воле, — она повторила все в точности, как любимый проделал прежде, и, надев кольцо ему на палец, увидела похожий всполох света, а после полоску, переливающуюся ярким розовым и немного красным. Все казалось... невероятным. И немного странным. И пугающим, и восхитительным сразу.

Кольцо надели на палец, но ничего толком не изменилось. Лёгкое колыхание потоков энергий и биение сердца, отсчитывающего пульс несколько быстрее его самого. Ханна улыбнулась и Зеф улыбнулся ей в ответ. И тут она потянулась, чтобы поцеловаться. «Чёрт! Точно! Как же я мог забыть этот важный элемент!» Он подался навстречу, обнял и... поцеловал.

Мир взорвался новыми красками. Через всё тело прошла волна ощущений. Её ощущений. И его. Всё перемешалось в какой-то единый клубок. Как будто они сейчас и впрямь стали одним целым, одной судьбой, одной жизнью, разделённой лишь телами. Наверное нечто подобное чувствуют близнецы. Момент и ощущение схлынуло также как и нахлынуло. Теперь он просто ощущал её сердцебиение как и минуту назад. Но вместе с этим словно нечто неосязаемое теперь навсегда их связало. Нечто, что находится глубоко под кожей. Закрой глаза — и всегда точно скажешь, где она и что чувствует.

Коллинз тяжело задышал, медленно отпуская свою... жену.

— Ну что? Что-нибудь изменилось? Что ты чувствуешь?

Глава 7

— Тебя. Я тебя чувствую. Это невероятно! — не сразу ответила Ханни, потому что волна эмоций и новых ощущений захлестнула слишком стремительно: отчего-то казалось, будто она всерьез способна сбить с ног и единственное, что вообще спасало в эту секунду — крепкие объятия Джозефа. Сложно было даже пытаться описать этот сумбур. Все взорвалось и пересобралось в нечто новое и цельное, правильное. К подобному эмоциональному удару подготовиться просто невозможно. Но всё то, что она чувствовала, производило впечатление не столь сильное как то, что она видела. Точно с глаз пелена спала, и теперь все вокруг преобразилось: заиграло красками — яркими и не очень. Ближе всех находившееся сокровище всей жизни, конечно, не ослепляло, однако девушка отчетливо видела его цвет. И частично свой собственный, и еще вокруг все было точно светящимися магистралями проводов исполосовано. Откуда они брали свое начало и куда двигались — без понятия. Возможно, они даже осязались, но дизайнер только в изумлении смотрела по сторонам. — Мама дорогая... что за светомузыка? Я подобное даже рисовать не возьмусь, но это проще показать, чем описывать. Оно всегда будет перед глазами или можно как-то... не знаю, переключиться?

— То, что ты сейчас видишь цвета наших душ, побочный эффект ритуала — проговорил с улыбкой, — в обычное время это практически не видно и нужно отдельно напрягаться, так сказать. Они скоро вернутся в норму и ты начнёшь видеть разные вариации ауры — следы эмоций, мыслей, желаний и прочего, что постоянно оставляют и чувствуют все вокруг, — он медленно нехотя начал отпускать девушку. — У меня это тоже воспринимается цветами и каждый цвет символизирует определённую эмоцию или мысль. Мешанина та ещё, если честно, но со временем мы научимся различать все эти нюансы. Переключаться можно и даже нужно. Сейчас ещё нормально, но когда покинем это место, восприятие всех спектров будет сильно напрягать твою зрительную и нервную систему и на первых порах, пока организм не привыкнет, будет сильно болеть голова, если слишком долго будешь всё это воспринимать. Чтобы отключиться... — Зеф задумался. Обычно нужно объяснять обратное действие. — Хм. Нужно закрыть глаза и перестать концентрироваться на этом. Немного расфокусировать, расслабить зрение. Знаешь, когда пытаешься разглядеть что-то маленькое вдалеке и ещё при не самом хорошем освещении, напрягаешь зрение. Сейчас твоё зрение напряжено, хоть ты этого и не до конца осознаёшь, так как механизм запустился не твоей волей, а ритуалом, — Джозеф снова сел в позу недо лотоса и почесал подбородок. — На самом деле это всё несколько сложнее и аспектов видения гораздо больше, чем ты обрисовала. К примеру, я правильно понял, что ты только чувствуешь моё сердцебиение? Я просто вижу его. В виде красной пульсирующей ленты, которая обвивает твоё сердце и тянется теперь к моему кольцу. — Помахал рукой. — Я и раньше её видел, но только если находился недалеко, в пределах видимости или одного помещения. Сейчас, думаю, буду видеть всегда и везде, — широкая улыбка. — Пагатеш мог это делать без всяких артефактов на любом расстоянии. А ещё души людей видел и много чего другого. Вспоминая его спектр зрения берёт не то чтобы зависть, но оторопь. Да и видел он это всё одновременно без всяких головных болей. Оно и понятно. Всё-таки опыт не пропьёшь, как говорится, — он засмеялся. Так странно. Спокойно разговаривать о магии, объяснять уже то, что он самостоятельно постиг и расшифровал из воспоминаний вавилонского колдуна. И ещё радость от того, что всё получилось просто замечательно и даже лучше! Ритуал сработал на ура и теперь им нужно провести оставшееся время максимально эффективно. Коллинз собрался. — Так, ладно. Существует несколько аспектов всего сущего, что мы способны воспринимать и видеть, и на что впоследствии научимся так или иначе влиять и изменять: это аспект Жизни, позволяющий видеть все протекающие в живых организмах процессы; аспект хм... Материи, вероятно. Он позволяет видеть суть неживых предметов и объектов, их состав, те же протекающие внутри процессы и всё такое. Аспект Энергий, позволяющий видеть нам энергетические потоки. Правда, там тоже много нюансов, которые я не могу толком уловить. К примеру, Механические энергии вроде электрического пути по проводам — это не тоже самое, что и энергии человеческие, как ауры, которые отображают эмоциональное физическое и духовное состояние человека. Также отличаются энергии магические. К примеру, энергии этого места просматриваются... немного не так, как энергии человека. Для меня это всё едино, но просто потому что для Пагатеша это было едино, но интуитивно чувствую, что в этом есть некая ключевая разница. Есть ещё аспект Распада и... вариативности что-ли, который эм... теоретически показывает слабые места объектов, их вероятные поломки. Также варианты развития событий в целом и даже некое слабое на них влияние. Далее есть ещё аспект пространства, который позволяет определить пространство вокруг себя с точностью до миллиметра. Что-то вроде пространственной карты у тебя в голове в онлайн-режиме. Также находить лазейки в... не знаю, ткани мира, и прокладывать более короткие пути, как тот, по которому мы сюда добрались. Также влиять на что-либо на расстоянии, или просматривать что-либо на расстоянии. В обычной ситуации это видение действует как обычное зрение. Что вижу, то и... вижу. И, наверное, последний аспект Духов. Позволяет видеть существ, которые не были рождены обычным способом, а с помощью... магии, наверное. Тоже очень непонятная штука. Знаешь, как с духом местности этой горы. Он не был раньше человеком и его не видно обычным людям. Он существует только на определённом пласте реальности и с него может взаимодействовать с нашим миром. Все эти ммм... видения можно сравнить с режимами на биноклях военных: раз, переключил и ночное видение, переключил и тепловизор. Также и видения эти. Можно по очереди «включать», можно в комплексе. Главное, чтобы голова от перенапряжения не задымилась, хах. Ладно, — парень снова стал серьёзен, — основы я вроде рассказал, теперь по поводу собственно магии и механизма её запуска. Всё зиждется на концентрации и намерении. А также на формулах заклинаний, но это скорее как хм... костыли-помощники. Большинство слов в заклинаниях — это просто команды к выполнению только на древнем языке Пагатеша. Не уверен, если честно, что он даже древний существующий. Скорее изобретённый лично Пагатешем и исключительно для его собственного пользования, — задумался было Коллинз, но тут же переключился обратно к сосредоточенности на объяснениях. — Но это мелочи. Возвращаясь к заклятиям, к примеру то заклятие, что я произнёс в переулке, чтобы нас не подслушали примерно переводится как «стена сокрытия, безмолвия и отвода взглядов». Теперь про намерение. Не желание, а именно намерение. Есть огромная разница и нужно её хорошенько прочувствовать. Если на примере, то желание это: «я хочу поднять руку, я хочу поднять руку, я хочу поднять руку!», а намерение это... — он поднял руку. — Поняла? Желать можно сколько угодно и думать на этот счёт тоже, но намерение не задействует ни мыслей ни чувств, оно задействует сразу магические мышцы, так сказать, в обход всего остального. Это прямой сигнал к действию... — Джеф рассказывал, о том, что сам не понимал до конца и потому тут в большей степени многое зависело от самой Ханны: насколько она сама понимает то, что Джеф хочет до неё донести. — Теперь давай перейдём к более глубокой практике. Закрой глаза, попытайся нащупать вот это вот намерение иии... намерься «выключить» зрение. Потом опять включить.

— Как это все... — с улыбкой начала девушка,— путано, что ли? — попытка зажмуриться естественно ни к чему не привела. А на что она, собственно, рассчитывала? Хоть по щелчку пальцев ничего не дается, но попробовать стоило. А научиться, похоже, не так-то просто. Но очередной поток радостных эмоций подстегивал думать, что не все так плохо. Информации дизайнер получила даже больше, чем пока в состоянии была запомнить, пусть все услышанное и казалось более-менее понятным. — Солнце мое, ты прекрасно рассказываешь, как это всегда было, но мне все-таки кажется, что нахрапом мне все не осилить. Давай действовать по правилам трёх П: постепенно, постоянно, последовательно, — не хотелось принижать свои умственные возможности, но отчего-то Ханни казалось, что предмет изучения попался посложнее той же физики, которую она не особо понимала и любила. С другой стороны, с ее воображением должно быть все нормально, Джо и сам так сказал. — Вроде бы, мне всё понятно, но... Ладно, давай попробуем.

«Постепенно, Постоянно и Последовательно. Звучит явно не как лозунг для магов,» раздумывал Зеф, наблюдая за попытками девушки. «А в нашем случае и подавно.» Если у Ханни есть возможность изучить всё именно в таком подходе, то у Джозефа всё с самого начала пошло наперекосяк. Но, в целом, это мелочи. Главное сейчас — научиться пользоваться тем, что перепало...

— Аа... черт, больно-больно-больно... — Ханна вдруг застонала, хватаясь за голову и отвлёкшийся было на свои раздумья Коллинз дёрнулся всматриваясь. Вокруг головы вились лёгкие завихрения-искажения — частые спутники начинающих магов, которые напортачили, но только не в таких местах Силы! Он тянул к девушке руки и не знал, что делать. Что могло пойти не так?! А главное, как им аукнется то, что они только что совершили? Не нарушит ли это местные потоки? Вряд ли — слишком устойчива энергия у места. Но вот втык получить могут.

— Надо немного потерпеть. Такое бывает иногда, если что-то делаешь неправильно. Правда, до этого момента я был уверен, что не в таких местах, — он растерянно взял девушку за руку. Увы, больше ничем помочь не мог. Такие эффекты снимаются только профессионалами. — Просто дыши глубоко через нос и ни на чём не фокусируйся. Просто закрой глаза. Расслабься и дыши.

— Легко сказать — потерпеть, угх, — Ханна повернулась на голос, однако из-за рези и слез практически ничего не могла разглядеть. Складывалось ощущение, будто в лицо швырнули горсть песка и заодно по затылку стукнули, а она к подобному повороту оказалась никак не готова. Но боль нехотя, но начала отступать.

Когда искажения перестали водить хороводы вокруг головы Ханни, Джеф сказал:

— Всё, радость. Всё закончилось, но после такого не рекомендуется колдовать какое-то время. Так что по сути, тебе здесь делать уже нечего, — он неловко почесал голову.

— В ближайшее время с такими-то побочками мне и не захочется, — без особой радости в голосе заверила дизайнер. Это все стоило принять и переварить. И усвоить, что занятия имеют довольно неприятные, даже болезненные последствия. «За плохие рисунки никто хотя бы не тыкал острым карандашом в руку».

— Если ты захочешь, мы позже попытаемся снова. Кстати, можешь пока у привратника порасспрашивать, где в Европе, да и в мире ещё есть подобные места силы. Да и есть ли вообще. А я пока помедитирую немного. Нужно хоть чуть-чуть разобраться в оставленном наследстве, пока есть возможность.

Пауэлл обреченно вздохнула.

— Мда. Сочувствия к и без того облажавшейся у тебя ни грамма, — проворчала она, и, слегка покачиваясь, отправилась к своим вещам. После пары глотков воды действительно полегчало. Зрение, к сожалению, так и не получилось переключить, но Ханни решила относиться к данному обстоятельству как к последствию наложения на общий фон сразу нескольких лишних фильтров. И подобное сравнение позволило немного отпустить ситуацию. Фигня случается.

— Ладно, пойду тусоваться с привратником, — сообщила Ханна, зашнуровав кроссовки и собрав свои вещи. — Не задерживайся, Cолнце.

Джозеф проводил взглядом Ханну, сделал глубокий вдох, и, сев поудобнее, начал медитировать... Надо наконец разобраться в оставленном Пагатешем архиве, который нет-нет, но всплывает, давая размытые подсказки, но это же совсем не то. Это как читать о том, что испытывали жертвы Освенцима, и самому быть жертвой. Знания, находящиеся в голове у Коллинза — всего лишь набор не его воспоминаний, перемежающихся с ощущениями. Впрочем, хватит думать, надо медитировать и настраиваться. А в таком месте сама энергия направляет в нужное русло. Стоило только закрыть глаза и расслабиться, как чувства начали притупляться, а разум словно поплыл в сторону...

— Здравствуй, Джозеф Коллинз. Как поживаешь? — прозвучал до боли знакомый голос. Голос, который мог бы преследовать во сне.

Джо вздрогнул и открыл глаза. Пространство вокруг представляло из себя прозрачную сферу, окружённую плотной стеной тумана. И в этом тумане не было никого, кроме...

Напротив Коллинза, словно застыл в воздухе он сам! И не он. Различия бросались в глаза сразу: острые пираньи зубы, чёрные когти, фиолетовые глаза, залитое кровью лицо и рубашка. Пагатеш полулежал в расслабленной позе и улыбался. Он выглядел точь-в-точь как в день изгнания, когда полностью захватил контроль над телом (Ханна птом зарисовала этот ужас). Сердце бешено заколотилось, но Зеф заставил себя успокоиться.

— Вижу, что произвёл на тебя впечатление, — он щёлкнул пальцами и перед ним возникло зеркало, в котором отразилось любопытное лицо. — Ясно. Логично, что ты представляешь меня таким. Ты же ведь не знаешь, как я выглядел при жизни.

— Я п-представляю? — голос предательски дрогнул.

— Ну конечно. Я всего лишь воспоминание в твоей голове. Или ты что, думал, что я оставил частичку себя, чтобы рано или поздно развиться и всё-таки уничтожить твоё я?

Джеф ничего не ответил.

— Вижу, что так и думал. Точнее, знаю. Я же ведь это ты. Только другой формы. Это как... — он защёлкал пальцами, — раздвоение личности. Только не раздвоение. Сложно объяснить. В общем, бояться тебе точно нечего.

— Знаю, — журналист кивнул. Сейчас он со всей ясностью осознал, что мелкие опасения на этот счёт абсолютно беспочвенны. Бояться Пагатеша в своей голове всё равно что бояться недавно просмотренного документального фильма с собой в главной роли. Бессмысленно. На самом деле даже говорить уже почти не имеет смысла — всё, что знает Пагатеш, в данный момент знает и Джозеф, и ответы рождаются в голове чуть ли не раньше вопросов. Непонятные местами, правда. Но для этого ведь и нужны рассуждения. Хоть бы и с самим собой в такой странной форме.

— Так зачем ты пришёл?

— Ты же знаешь зачем.

— И всё же. Тебе стоит это озвучить...

___

Привратник обнаружился на том же месте, неизменно с газетой. Девушка невольно улыбнулась и засмотрелась, а очнулась только спустя минуту или даже больше. Глупо получилось — стоит Ханна и пялится на героя, будто сошедшего с энциклопедии по мифам Древней Греции.

— Эм... Простите, — отмерла Пауэлл, — мне бы очень хотелось написать ваш портрет! Если позволите, конечно. Пожалуйста!

Вопрос застал Саама врасплох. Он оторвался от статьи о вчерашних победителях в соревновании природных скульптур, медленно повернулся к американке и внимательно посмотрел на Пробуждённую поверх очков для чтения. Похоже, ритуал прошёл успешно, но, возможно, что-то там у неё в голове повредилось.

— Нарисовайт? Менья? — он покивал в удивлении и вернулся обратно к газете, игнорируя просьбу о портрете, но чтение статьи уже не клеилось. Сатир вздохнул. Привычно проведя рукой по волосам и рогам, он снова повернулся к лучезарной американке. — Рисовайт, если хотеть. Время есть ещё. Сесть по-другой нет. Рисовай так, — он пристально посмотрел на девушку в расчёте на то, что та смутится, но раздалось радостное ура и девушка, не особо обращая внимание на взгляд сатира, засуетилась и принялась рыться в рюкзаке в поисках инвентаря.

— Вот спасибо! — искренне порадовалась Ханна. — Не каждый день так везет. Сосредоточиться оказалось немного сложновато — свечение перед глазами мешало и чтобы приноровиться к процессу, пришлось потрудиться. И в скором времени улыбчивое выражение лица дизайнера сменилось на спокойное и внимательное. Едва слышалось, как грифель касается бумаги. — Давно вы здесь...? — она так и не решилась произнести слово работа. Вдруг для привратника это не считается за работу? Не зная всех тонкостей, лучше не наговорить лишнего. — Наверное, кого только не видели?

— Работать тут восемьдесят четыре год. Разный видел люди. Вас например. Диковинка та ещё. Глупий американец, не знающий обичный вещь.

Саам мерзко улыбнулся. Он продолжал избиение младенца чтобы хоть немного выпустить пар, раз сама напросилась. На игры его не пустили, хоть так повеселиться. За счёт идиотов, которые сами лезут в руки. Но девушку оказалось не смутить. Она с непробиваемым выражением лица продолжала задавать вопросы.

— Наверняка в мире есть еще подобные места Силы, верно? — он хмыкнул и любопытство сменилось скепсисом. Совсем дурачки что-ли, эти американцы? Или наставники совсем не следят за их просвещённостью?

— Конечн, есть другой сил. Мьного сил. Весь Европа, весь мир. Сотня, тысяч даже, мёжет быть.

Ответ, мягко говоря, был обо всем и ни о чем. Ну, окей, допустим, в мире великое множество... а чего, собственно, множество-то? Здесь, в Греции, они нашли храм. А во Франции, в Италии? Наверняка не может весь мир быть утыкан одними лишь храмами, это ведь слишком просто. Спрашивать что-то вроде «Адресок не дадите?» означало показать свое полное отсутствие знаний. Впрочем, так оно и было. В вопросах магии, как показала практика, Ханни ноль без палочки. И без дырочки. Но девушка считала свой случай простительным. Наверняка к подобным вещам готовятся, да еще и не один год. А ей попросту достался ускоренный курс на иностранном языке без перевода.

— Так много... и знаменитые из этих мест тоже есть? — осторожно продолжила расспросы Пауэлл, пытаясь добиться конкретики.

— Есть, — только и ответил. Он явно не был намерен развивать тему и всем своим видом выражал именно это.

— Есть? И...? — продолжала гнуть свою линию Ханна, иногда бросая на сатира внимательные взгляды, не особо отвлекаясь от наброска. Но тот на провокацию не поддался и только пожал плечом. — Что, даже за бокальчик винца не расскажете?

Это был шантаж, или взятка? В любом случае подобное было просто оскорбительно! Если он сатир, то что, обязан быть алкоголиком, который продаст родину за бокальчик?! Он уже готов был высказать, но атмосфера едва уловимо поменялась и привратник тут же посмотрел в сторону выхода. Из-за поворота вышла частая посетительница обители и приветливо помахала рукой.

— Καλώς ήρθες αρχηγός του σπιτιού Ερμής. Η αίθουσα διαλογισμού θα αδειάσει σύντομα, — сказал сатир с подобострасной улыбкой. Чревато не улыбаться одному из потомков главных ветвей.

Женщина окинула взглядом помещение и, дружелюбно улыбнувшись, сказала:

— Что же ты, Саам, так неприветлив с иностранными гостями? Добрый день, — она мягко кивнула. — Я подожду у зала, если вы не против. — И магиня зашагала дальше по коридору.

Саам, которого только что пожурили, скривился. Госпожа явно говорила по-гречески, но, благодаря своей магии, была понятна всем окружающим и это очень не нравилось сатиру. Ему вообще не нравился никто, кто был сильнее его (бОльшая половина жителей Олимпа, если точнее. И угораздило его родиться всего лишь сатиром? Иллюзии и создание атмосферы веселья на пьянках — прелестные таланты). Он снова хмуро посмотрел на девушку.

— Что ещё хотеть? Рисовайт дальщ или выметаться...

— Я еще не закончила, так что выметаться и не подумаю. Что еще хотеть? О, пожалуй, я бы переехала жить в эту прекрасную страну, чтобы каждые выходные приходить сюда и доставать вас одним своим видом, Саам, а не только глупыми вопросами. Честно говоря, теперь ваши шансы разделить с нами радость за бокалом вина неумолимо стремится к нулю. Жаль, жаль. А я-то думала, мы душевно побеседуем. Ну, так что? — и тут же дало о себе знать кольцо, задав такую пульсацию, что Ханни чуть не подпрыгнула на месте от неожиданности. Нахмурилась, отложила блокнот и карандаш, рывком поднялась и... застыла на месте, соображая. Что-то случилось? Туда только что пошла новая посетительница... Дизайнер только теперь четко осознала, что совершенно не знает, как ей быть в трудной ситуации. Хотела было сорваться с места, да вот все закончилось также внезапно, как и началось. Наверное, стоит поднять этот вопрос и придумать план действий на случай непонятных ситуаций.

___

Казалось, Джозеф задал уже все интересующие вопросы. Да и время, должно быть, уже на исходе. Стоило возвращаться. Он кивнул собеседнику и сосредоточился на возвращении, на пробуждении, и... ничего не вышло. Джеф удивлённо открыл глаза и уставился на вавилонского фигляра.

— Почему у меня не получается вернуться?! — подозрения начали тихонько выползать из тёмных углов.

— Потому что ты решил, что я должен выкинуть какую-нибудь подлянку, — Пагатеш широко улыбнулся своей жуткой улыбкой. — Джозеф, Джозеф. Я здесь лишь в качестве воспоминания и не могу действовать самостоятельно. Я здесь такой, каким ты меня запомнил. Поэтому ты не можешь покинуть чертоги своего сознания не потому что я всё ещё имею некое влияние... Хотя нет, имею. Потому что ты подсознательно этого... желаешь, или боишься. Точнее не скажу — он фривольно развалился на условном пространстве пола, — так как меня на самом деле нет и ты разговариваешь с... ммм... автоответчиком. Кажется, это ближайшее, что приходит... тебе в голову.

Может он и был лишь фантомом, иллюзией собственного воображения но чертовски реальным и явно наслаждался сложившейся ситуацией... Сердцебиение усилилось невообразимо. По спине стекали струйки пота. Глупо не признаться самому себе — Джефу было безумно страшно застрять здесь, в собственном разуме на пару с обезумевшим колдуном древности и этот самый колдун был абсолютно прав: сам Зеф создал эту ловушку разума.

Дальше произошло сразу две вещи: щёку резко обожгло, видение подёрнулось рябью и Пагатеш взволнованно вскочил, а затем разочарованно упал обратно и снова улыбнулся, сказав: «я буду здесь, не задерживайся... Солнце», когда остатки сна рассеялись окончательно.

Женщина, державшая его за рубашку, замахнулась для новой оплеухи, но видя, что Джо пришёл в себя, опустила руку.

— Почему не поставил якорь, парень? Так ведь и не проснуться можно! — улыбчивая смуглая женщина словно говорила прямо в голову. Её губы явно выговаривали что-то иное.

— С-спасибо, — выдавил из себя Коллинз, — вы не представляете, что для меня сделали! Я... С-спасибо огромное. Я Джозеф. Я ваш должник!

Он нервно схватил руку женщины и затряс её. Зефа колотило. Да, нескоро он ещё рискнёт так глубоко занырнуть.

— Велико одолжение! Гермесса... Восемнадцатая. Не стоит так глаза выпучивать. В наших кланах старшим сыновьям и дочерям принято передавать родовое имя из поколения в поколение. А сейчас, молодой человек, уступите мне место. Ваше время истекло, а моего у меня мало.

Коллинз кивнул и на негнущихся ногах пошёл к выходу. В себя пришёл довольно быстро и, собравшись, отправился к сатиру. Столько новых знаний всего за один какой-то день посещения определённого места! Есть над чем поразмыслить. Как минимум над тем, почему весь этот мир так долго скрывался от его взора. Вероятно, потому что всё это время Зеф старался не смотреть в эту сторону. С другой стороны, за пределами горы всё также. Никаких чудес на каждом шагу и волшебников, вытаскивающих из передряг. Однако сама мысль о том, что он сейчас вот так запросто идёт по коридору древнего храма Олимпа, только что перекинувшись несколькими словами с возможным потомком Гермеса, кружит голову. И напоминает о том, что, конечно, очень здорово иметь библиотеку в голове, но нужен наставник. «Слишком стремительно. Всё развивается слишком стремительно.» Для журналиста такие мысли — нонсенс. Не бывает слишком стремительных событий. Бывают слишком нерасторопные репортёры. И от этой мысли ещё тяжелей. Кажется, что ему просто необходимо остановиться, передохнуть, перезапустить свою мозговую деятельность. Но возможности такой нет. Да и вряд ли представится в ближайшее время. К счастью, пока это не давило.

Вырулив из-за угла, Джеф застал «душевную» картину: Ханни сидела на полу и рисовала сатира. Тот, в свою очередь, строил из себя вид оскорблённой невинности и кидал на неё злобные взгляды. Атмосферка стояла слегка напряжённой. Интересно, кто кого довёл? Судя по вполне себе безмятежному лицу Ханни, довели сатира. Он кивнул ей, подошёл и поцеловал в макушку.

— Эгей! Простите, что задержался! — взял Джо всё в свои руки. — Большое спасибо вам за подсказки, уважаемый мистер Привратник. Мы с моей теперь уже женой, — тёплая улыбка в сторону Радости, — хотели отпраздновать это событие. Не хотите ли присоединиться? — и он достал бутылку из рюкзака и поводил ею в воздухе. Сатир задумчиво проследил за её ходом.

— Ващ жена уже отказал мне такой важность в обидной форме. Злой манипуляций. Я обижен, — что, собственно, не особенно соответствовало его неотрывно следующему за бутылкой взгляду...

Увы, бокалов было только два, но это нисколько не огорчило сатира. Он просто отобрал бутылку и, сделав первый глоток, тут же и повеселел и подобрел. Правда, почти сразу же его акцент стал совсем неразборчивым. В итоге от бутылки молодожёнам досталось только то, что они успели налить в свои бокалы в самом начале.

Он вовсю рассказывал об интересующих пару местах Силы. Занятно было, что преимущественно все они находились в горах, но в этом была своя логика — простые смертные туда едва ли полезут, остаются только искатели приключений и знающие. Однако отвести глаза туристам, как оказалось, совершенно не проблема. И даже Румыния, которую Пауэлл рискнула предложить для маршрута, тоже оказалась в списке (вернее, той его части, что девушке вообще удалось разобрать). Размышлять за бокалом вина о путешествии, которое из простого отдыха потихоньку превращалось в очень даже активный, было забавно.

— Кстати, Саам, а что это за Ацкийские игры такие?

— Акцийский! — поправил полупьяный сатир. — Ви сасем глюпий американсь. Это игр для волщебник. Соревнований. Почти как олимпийск у человек!

— Ого! И как туда попасть?

— Прост приходи и сё, есьль смортеть. Есьль играть, то ресигст.. рергист... регес

— Я понял-понял! — поднял руки улыбающийся Зеф. — А где проходят?

— Другой сторон гора, долин.

— Спасибо большое ещё раз за помощь, а нам уже пора.

Сатир радостно махал рукой, провожая ребят.

— Ты заметила, что в его руках бутылка совсем не заканчивалась? Мне бы такие таланты! — он приобнял Ханну, когда выходили из пещеры. Солнце давно перевалило за полдень.

— И как бы ты применял талант, золотце, поведаешь? — Ханни поспешила надеть очки от солнца. Она и сама не заметила, как зрение восстановилось. То ли вино сыграло не последнюю роль, то рисование отвлекло от случившегося провала с магической практикой.

— Оооо, я бы открыл свою винодельню конечно же. Каждый день делал бы несколько бочек вина и продавал в лучшие дома ПарижЕй и ЛондОнов. Быстро бы прославился и разбогател. Потом остаток человеческой жизни сидел бы на берегу моря, попивая собственное вино и пописывая статейки или рассказы. Через пару недель мне бы надоело так скучно жить, но это уже другая история, — он приобнял девушку за плечи и поцеловал в макушку.

— Ничего не забыл вписать в свой скучный план? — полюбопытствовала Ханна, тонко намекая на себя.

— Нет, конечно. Ты же будешь сидеть в доме. На солнце плохо видно что там на экране планшета. Ну что, радость? Куда дальше?

— Спрашиваешь? Пойдем скорее посмотрим, о каких игрищах тут все говорили.

Глава 8

Дорога заняла около получаса и глазам предстало огромное древнее сооружение, заставлявшее в буквальном смысле рот открыть — Колизей, а вернее сказать, амфитеатр. Предстало внезапно — вот они просто шли по ухоженной горной тропке, и вдруг словно барьер преодолели и в другое место переместились. Впрочем, скорее всего так и было.

Здание выглядело древним и прямо таки давящим своим монументализмом. Широкие арки для входа были ничем не перегорожены и не охраняемы — проходи кто хочет. Внутри просторные светлые коридоры, лестницы, балконы.

— И Сяо Мо из китайской команды Чу Лань выбывает из сегодняшнего соревнования вероятностей! Похлопаем магу, который с таким благородством признал своё поражение и показал, что проигрывать — это тоже искусство! — послышались аплодисменты и гул толпы. — Восток дело тонкое, как говорится, а пока наши помощники приводят в порядок арену, я представлю вам следующих участников. И у нас очередное столкновение Востока и Запада, Азии и Европы: поприветствуем в полуфинале Сугуро Тамахиро из команды Акума но киба, — зрители в очередной раз взорвались аплодисментами, а Джо со всей возможной скоростью бросился прямо к арене и Ханна попыталась не отстать. — В прошлом соревновании команда Акума но киба заняла второе место именно в битве вероятностей и мы и в этот раз желаем им удачи!

Трибуны взорвались воплями. Они выбежали из прохода аккурат к самой арене и представший вид ошеломил: в центре пятидесятиметровой арены, утопленной на метр в землю, стоял азиат в спортивном кимоно и махал руками зрителям на каменных скамьях, начинающих сидеть почему-то только яруса с десятого и потому ребята оказались в некоем пустом пространстве.

— И поприветствуем противника Сугуро — француза Жоржа Д’Оли, который, напоминаю, сегодня выступает сольно. Они оба успели показать себя в предыдущих битвах и сейчас нам предстоит увидеть поистине незабываемое зрелище!

Вновь взрыв криков и рукоплесканий. Перекрикивая гул толпы, успевший отдышаться Коллинз заговорил:

— Не знаю, почему так принято, но мне кажется, стоит и нам наверх подняться!

— Ясное дело, потому что вид сверху — лучше. Это ведь античный театр, — ответила Ханни, оглядевшись вокруг. Не то, чтобы она была ярой поклонницей театральных действий, но предпочитала места повыше: как правило, там была гораздо лучше акустика и попросту лучше видно — обзор не загораживали чужие головы. Но взобраться повыше помешало соревнование. Диктор объявил о начале битвы и зрители немедленно замолчали. После такого гвалта услышать почти звенящую тишину было не менее ошеломляюще. Будто резко выключили свет в кино, а они так и застыли в темноте. Джо даже чуть не споткнулся и с удивлением начал озираться. И то, что он увидел, заставило его сесть на ближайшее место: вокруг магов на арене появились тысячи маленьких красных ниточек. Они тянулись во все стороны, ширясь и ширясь, создавая некий красный купол, который выходил за пределы очерченной арены и практически достигал первых рядов зрителей. Всё замерло, тонкие нити вибрировали, набирая «обороты», как мотор перед стартовым рывком. Диктор уже объявил о начале состязания, но участники молчали.

Поведение Джо в этот момент было не очень понятно, но Ханна тоже поспешила сесть. В чем заключался смысл соревнований дизайнер также не знала. На ум пришла забавная мысль, будто участники материализуют перед собой доску и начнут производить километры сложных математических расчетов. И тут...

— Насколько велика вероятность, что на тебя упадёт самолёт?... — француз не выдержал первый. И часть красных нитей, что были ближе всего к небу, резко собрались в один жгут потолще и быстро выстрелили вверх, «хватая» неожиданно оказавшийся здесь кукурузник. Пилот явно не справлялся с управлением и начал падать на японца...

— Явно меньше, чем вероятность порыва ветра, относящего самолёт к тебе... — и красные нити потянулись дальше, порыв и впрямь начал сносить самолёт.

«Несчастный пилот» — подумалось Джозефу.

— Велика беда. Метеорит в дребезги собьёт и я не пострадаю...

— Пилот сегодня парашют не забыл... — пока японец отвлекался на спасение человека, француз пошёл в атаку.

— ...горящие осколки же фонтаном брызжут во все стороны... — в самолёт реально врезался МЕТЕОРИТ! «Чего?! Откуда...» — изумилась про себя Пауэлл. Думал ли кто-то о том, с какой вероятностью увидит в своей жалкой жизни настоящий, мать его, метеорит?! И девушку больше пугал тот факт, что метеорит, снеся несчастный самолет двигался по направлении нижних рядов. Магия была бы не магией, если бы не защищала зрителей — оттого и смотрели во все глаза, затаив дыхание. Японец оказался в не самом выгодном положении. Нити, тем временем, дёргали за узоры мирозданья, продолжая и продолжая ткать историю невозможных совпадений. Дуглас Адамс был бы в полнейшем восторге: двигатель невероятностных невероятностей запущен. Добро пожаловать на борт!

— Как... как такое вообще возможно? Солнце, ты же наверняка видишь? — неуверенным голосом поинтересовалась девушка, до сих пор до конца не веря в происходящее.

Джо неотрывно следил за происходящим на сцене, а события развивались просто в какой-то геометрической прогрессии: красные нити скручивались в спирали, жгуты, рассеивались обратно и выбирали. Выбирали из окружающего предметы и события, которые по всем законам не могли здесь произойти. Тем более одновременно, но тем не менее.

— Это то, о чём я тебе недавно говорил. Назвал его аспектом вариативности, но, конечно, диктор оказался более точен. Аспект вероятностей, — тихо зашептал он почти на самое ухо Ханне. Боги, да ничего другого и знать не надо, кроме этой штуки и ты будешь в шоколаде! Какова вероятность того, что ты разбогатеешь прямо сейчас? Или что ни ты ни твои родственники никогда не попадут в аварию? Или что ты откроешь новый химический элемент? Или что нужная тебе информация окажется в следующей книге? Играться можно до бесконечности. Если знаешь как играться. А эти ребята только что наглядно показали, как можно играться. Чёрт! Ещё с Пагатешем можно было догадаться — он, по сути, делал то же самое, когда кого-то искал. Или не то же? «Ладно, потом об этом подумаем.» Отмахнувшись от своих мыслей, он приложил два пальца к виску Ханны, открывая ей нужное видение.

— Вау, — только и выдохнула девушка, как только увидела картинку целиком. Разумеется, без линий вероятности (или как их еще можно было назвать) происходящее хоть и вызывало восхищение, но не настолько сильное. Маги работали с окружением похлеще любого кукловода, и взгляд едва поспевал отслеживать события. Постоянным зрителям, как и Джо сейчас, смотреть соревнования давалось на порядок проще. Пауэлл же будто оказалась на слишком красочном театральном представлении, когда на сцене происходило слишком много всего, и приходилось постоянно переключать внимание с одного интересного момента на другой, и не забывать про действие на заднем плане. «С какой вероятностью я пойму основы так, чтобы не треснула голова?» — передразнила она сама себя.

— Солнце, слушай, а это законно вообще? — озвучила девушка запоздалую мысль. — То есть, сейчас все круто, у них состязание. А в обычной жизни ведь нельзя просто так взять и наколдовать себе несметные богатства, к примеру? Или можно? — слабо верилось в тот факт, что дорвавшийся до подобных способностей человек не попробует пересечь черту. Джозеф же так не делает. Но то Джозеф. Страшно представить, как поступил бы Клиффорд, к примеру.

Джо задумался.

— На самом деле, если смотреть на всё с точки зрения простых смертных, то, думаю, подобное случается сплошь и рядом, но большинство сами себе логическое оправдание магии придумают. К тому же всегда можно по старой доброй традиции стереть память. Но проблема в том, что когда ты колдуешь сильной магией, это так или иначе создаёт некие... помехи что-ли. Вот как у тебя недавно. При перенапряжении случился некий эквивалент отката. На самом деле, в таком сильном месте этого вообще не должно было произойти, но что поделать, как говорится. Так вот, возвращаясь к разговору... — он нахмурился и посмотрел на поле. Это то, чего он не понимал. Точнее не так — у него не было достаточного количества знаний. Практика показала, что иногда заклятия выходят из-под контроля. Появляется вредящая энергия. Пагатеш её легко снимал самостоятельно, хоть и удивлялся такому тянущемуся за ним по пятам шлейфу. В его время этого не было. Точнее бывало, но в малых количествах и при неправильном построении заклятий. С опытом и явление такое отпало. — Нууу, для начала, чтобы ворочать такими концепциями, какими ворочали сейчас ребята на сцене, нужно потратить несколько десятков лет на их и исключительно их изучение. Готов поспорить, что этим ребятам далеко за 60, если не за 100. И, скорее всего, они умеют исключительно это: работать с вероятностями. И у них у всех очень сильные наставники, знающие именно это. Так что это, скорее исключение, нежели правило.

Пока они размышляли на тему ограничений и свобод в магии, японец успел победить, а ведущий объявил перерыв. Тут же, словно из воздуха, рядом возник Аристипп.

— Здорова, ребятки! Смотрю, всё-таки выбрались. Ну и как вам? Француз зашёл с козырей, да ещё и пилотом прикрывался — грязный ход! Но Сугуро всё-равно его сделал! Молодчина, этот япошка! А вы тут надолго? После вероятностей будут соревнования по преломлению пространства и там мой братишка будет! Останетесь? — он тараторил без умолку и даже слово невозможно было вставить. Что самое удивительное, он точно говорил по-гречески, но его было понятно. Похоже, арена зачарована на мультилингвистику какую-то. Подобное вводило в дикий восторг. — Оставайтесь! А завтра последний день и будет сражение между командами силовиков-стихийщиков. Битва в стиле аватара — обожаю! Ну и зрелищно это, в отличие от большинства. Хотя сегодня здесь ребятки дали жару. Но это и понятно — повылезали динозавры своего дела из своих нор. Явно магнитная буря какая грядёт, не иначе. Хотя вот в преломлении пространства тётя отказалась участвовать, но братишка тоже семью не опозорит... А вы чего молчите-то?

— Ой-ой. Ты тут строчишь как из пулемёта и ещё спрашиваешь?... — но ответить или вообще закончить говорить ему не дали. Аристипп посмотрел куда-то в сторону и исчез со словами «я щас». — Фууух. Это было нечто, радость. Что думаешь?

— Ужас какой-то, он слишком быстро болтает. Зато мило болеет за брата, — рассмеялась девушка. — Я не совсем поняла, что он имел ввиду под словом остаться. На арене, что ли? Я бы очень хотела вернуться завтра и посмотреть на стихийных магов. Надеюсь, Голливуд будет нервно курить в сторонке со своими спецэффектами. Хотя преломление пространства наверняка занятно. Только... мы же не можем Клиффорда бросить? Да и сюда привести — тоже... А какие планы у главы семейства?

Зеф с наслаждением откинулся на каменной скамье, вытянувшись во всю длину, благо, весь ряд был пустой, и положил голову на колени Ханны.

— Пффффффф.... — он максимально долго выпускал этот звук из своих лёгких, — глава семьи. У нас демократия вообще-то. Поэтому мы посоветовались и я решил, что сегодня мы точно останемся. Это слишком круто и многообещающе, чтобы пропускать. И на приглашение согласимся, если он имел ввиду приглашение в гости. Ну и до утра мы точно свободны, а там посмотрим.

— Очень надеюсь, что это приглашение не будет похоже на светский прием. Кто их знает, этих магов... хотя, глядя на Аристиппа, о таком даже не подумаешь. Веселый парень, — с улыбкой произнесла Ханна. Джо превзошел ее в стремлении устроиться поудобнее, хитрец. Вот так бы она с удовольствием и провела сегодняшний вечер — вдвоем. Нет, досмотреть состязания девушке хотелось, а в гости, признаться честно, не очень. Главным образом потому, что она понятия не имела, как себя нужно будет вести среди тех, кто с магией на ты. В этом плане Пауэлл от Клиффорда мало чем отличалась, пять минут как новичок. Зато участвовала в изгнании духа колдуна-старпера из тела собственного мужа — пожалуй, не тот финт ушами, которым стоит хвастаться, но которому можно про себя усмехнуться.

— Может и Клиффорда можно будет затащить, — продолжал рассуждать журналист. — Спросим у Аристиппа. В конце концов частенько простые смертные случайно попадали на праздники богов и их приспешников, а потом счастливые успешно возвращались назад. И именно здесь, в Греции, таких историй больше всего.

— Солнце, ты уверен, что это хорошая идея? Я не то, чтобы совсем против, но у него с его надломленной печатью или как она там называется... а если кто-то из местных может почувствовать и вмешаться? Мне кажется, это несколько рискованно. Краснеть, если тот вдрызг напьется, куда проще.

— Мгм, — Джеф пожевал губу. — Об этом я как-то не подумал. В любом случае стоит спросить у Аристиппа, когда вернётся. И про Клиффорда в том числе. Только мы же с ним только завтра утром встречаемся. И я бы всё-таки сходил в гости. Хотя бы потому, что там мы можем найти себе наставника. Нормального и живого, а не призрака в голове. Несомненно, такой подход к обучению, это нечто из ряда вон выходящее и местами гораздо круче любого другого способа обучения хотя бы потому, что я вижу и чувствую многие магические штуки изнутри, так сказать, но классических азов и схем, по которым действует магия, никто не отменял. А Пагатеш не спешит делиться со мной подобной информацией.

— Да, тут ты безусловно прав. Я конечно рада, что он остался только в виде демо-версии, но доступ к нему имеешь только ты. Это не к тому, что мне не нравится данное обстоятельство — оно куда лучше, чем было до. Но совсем славно, если наставником будет кто-то другой.

— Впрочем, — «возвращаясь к нашим баранам», — и про вечеринку Аристипп не сказал ни слова. Может он вообще даже не в гости зовёт, а просто остаться на горе предлагает.

— Ну нет. Это было бы слишком недружелюбно с моей стороны, — послышался голос парня, успевшего вернуться обратно и хлопнувшего Джо по ноге. — В гости, конечно, зову, куда же ещё. Разве что у вас тут где-нибудь в гостинице номер не забронирован и вы хотели бы отметить там своё супружество, — хитрюга подмигнул и скинул ноги Коллинза, усаживаясь поближе. Пришлось слезать с коленей Ханны.

— Ещё вопрос можно?

— Валяйте.

— Тут с нами друг. Он человек и мы с ним, конечно, только завтра встретимся, но... — он обеспокоенно посмотрел на Ханни.

— Не хотелось спящего бросать бедного и одинокого. Я вас понял. Ну, можете привести его сюда завтра, ничего не будет. Он всё увидит, а потом спокойненько забудет. Как тот лётчик, которого уже отправили домой вместе с его отремонтированным самолётом.

— Тут такое дело... — замялся Коллинз. — Он не совсем... спящий, — если начинающий колдун правильно понял термин. — Он явный колдун, но его сила запечатана и он не помнит этого. А буквально вчера его печать надломилась и нам бы, если честно, посоветоваться с кем-нибудь знающим, что к чему в этом вопросе.

— А ваш наставник на что? У него спросите, — Аристипп поднял одну бровь.

— Нуу... ээээ... Он сейчас очень далеко, ушёл на длительную медитацию и отрешился от мира, а Клиффорда мы встретили после этого события, — извиняющимся тоном ответил Джозеф.

— Хм, — Аристипп впервые замолчал на продолжительное время. — Наверное, вам стоит поговорить об этом с тётей.

Услышав слова «друг» и «бедный» в адрес Клиффорда, дизайнер и вовсе насмешливо фыркнула и не удержалась от своевременного замечания.

— Хочу предупредить только: наш друг обладает скверным характером и легко может набедокурить ко всему прочему. Именно поэтому мы и хотим узнать, можно ли ему присоединиться. Иначе бедные будут все собравшиеся, — не хотелось конечно портить репутацию Клиффорду заранее, однако перед глазами сразу всплывали воспоминания со дня помолвки. Уж лучше пусть к нему будут относиться снисходительно и не трогать. Пауэлл не представляла, что может произойти, и сама планировала в дальнейшем общаться с ним настолько спокойно, насколько получится. — А в остальном не вижу причин для отказа.

— Ой, нашли кого скверным характером пугать! — Махнул рукой Аристипп. — Мои кузины будут в восторге! Им как раз наскучило. Кругом одни и те же лица, а двоюродная тётя Арди их от себя на опускает. Мол, малы ещё, нос не дорос большой мир смотреть. А практиковаться в соблазнении хочется. Так что оставляйте. К концу недели шёлковый будет.... Или нет. Тут уж как, — парниша развёл руками и засмеялся.

— Вот и замечательно, вот и проверим, — с улыбкой прищурилась Ханна.

— О, начинается! Вы, кстати, перекусить не хотите? — и он достал яблоко прямо из воздуха.

За их новым знакомым оказалось очень интересно наблюдать. Да, на арене, разумеется, умудренные опытом показывали свое мастерство, а тут рядом сидел молодой человек, и без лишнего пафоса таскал яблоки непонятно откуда. И это выглядело так буднично для этого места и одновременно так сказочно для самой Ханны... будто в другой мир попала. По сути, так оно и было.

Финальный тур между выигравшим в предыдущем раунде азиатом и каким-то то ли шведом то ли норвежцем закончился победой последнего. Сугуро почтительно склонился перед победителем, а тот, в свою очередь, поклонился тому замысловато сложив перед собой руки. Аристипп радостно потянулся и предложил пойти полноценно пообедать, пока не началось новое соревнование. А то юный грек на нервной почве опасается растерять последние наеденные калории. Что забавно, когда пересекли некую границу арены, то он вдруг начал говорить по-гречески, сам сбился, слегка смутился и перешёл на английский. Который, кстати, был довольно хорош. Объяснил тем, что на арене работает заклинание-переводчик и что оно-то, конечно, жрёт много энергии, если брать такие масштабы, да только вся горная цепь Олимпа вместе с прилегающими долинами является одним большим святилищем. Так что проблем никаких ни с запасами энергии, ни с откатами от заклинаний.

— Да ладно! — воскликнул он, когда узнал, что Ханна схлопотала нечто подобное после бракосочетания. — Ну ты даёшь, красавица! На моей памяти такого не было ни разу...

— Талант у меня такой, статистику ломать, — хмуро ответила Пауэлл на удивленное замечание грека. «И не только статистику». Если уж даже на самом Олимпе умудрилась накосячить, чего не должно было случиться, то черт его знает, хорошо это или плохо.

— Да, не, никаких проблем, — отмахнулся, когда ребята поделились опасениями в нарушении энергий места. — Тут слишком крутое место для такого. Круче только Гималаи, насколько мне известно. И то не факт.

Вообще Аристипп оказался кладезем информации несравненно более полезным, нежели пресловутый сатир. Рассказал более подробно о других местах силы, что в Евразии в основном все довольно разрозненно и обособленно живут и передают учения. Нет какого-то единого пространства для общения.

— Ну разве что мир духов. Но, согласитесь, кто в своём уме, кроме этих сумасшедших шаманов да оборотней, будет туда соваться? И эти Акцийские игры-то из ряда вон выходящее событие, происходящее раз в пять лет. И то с каждым годом прибывает всё меньше и меньше народа. К примеру, в преломлении пространства сейчас всего восемь человек будет участвовать. Да это смешная цифра просто! Не сказал бы, что магия умирает, но с каждым годом всё труднее и труднее становится бороться с человеческой бессознательной уверенностью в отсутствии магии и присутствии везде здравого смысла, — парень хмыкнул, засовывая в рот очередной кусок печёного картофеля в самой что ни на есть обычной кафешке недалеко от арены. Вообще его удивительная способность болтать без перерывов всё больше и больше восхищала. Он как будто набалтывает впрок. На следующем соревновании тоже будет не до разговоров что-ли? Зеф впитывал новую информацию как губка. Едва ли он понимал большую часть из сказанного, но проанализировать успеется, а получить что-то новое может не представиться.

— Даже не сомневаюсь, — фыркнула дизайнер. — Еще бы, заставь поверить в магию человека, показав ему такой фокус, с которого он чуть кукухой не отъедет. Наверное, лучше всего к этим знаниям потянутся дети, что вполне понятно — гибкий, не затуманенный взрослыми проблемами ум. Как все еще скептик говорю. Это же не между красной и синей таблеткой выбирать, — дядя Морфеус не придет. Скорее всего, большинство столкновений простых смертных с магией происходили вот примерно как у них с Джо и Майки. Спонтанно, будто с моста в воду столкнули и посоветовали скорее поплыть. Вполне естественно, что сейчас люди, больше озабоченные своими повседневными проблемами, предпочли бы жить как жили.

— Ладно, пошли, скоро братишка выступает!

— А ты сам не хотел бы принять участие? — поинтересовалась Ханна, когда они закончили с обедом и возвращались на свои места.

Аристипп медленно обернулся к девушке, задавшей вопрос и вся скорбь мира отобразилась в его глазах. И выглядело это настолько картинно, что девушка не выдержала и прыснула.

— Яя... — дрожащим голосом вывел парень, — не могу себе этого позволить, — он приложил руки к груди, в молитвенном жесте, — это слишком большая ответственность! — картинно приложил руки к лицу, и быстро отнял уже с обычным выражением. — А если честно, то для меня это просто самоубийство. Сейчас оцените.

«Самоубийство? Интересно, чем же таким могут удивить на этот раз?» — Не без сомнения подумала Ханна, наблюдая за ареной.

— А такое количество во всех соревнованиях, или только в этом, как опасном?

— Не, во всех. Говорю же, магия... вымирает типа. Ну, у архитекторов и художников вчера поболе было. Всё-таки не опасные эти виды соревнований. Но не сильно. Деда говорит, когда мелким был, соревнования больше месяца могли длиться из-за обилия участников. А сейчас... сегодня четвёртый день и завтра будет последний. По несколько различных соревнований в день проходит. В общем... — он только вздохнул и махнул рукой. — Смотрите.

И первая же выступающая пара закончила буквально за десяток секунд: парень попал рукой в провал, созданный противницей и тот тут же схлопнулся, отрезая конечность, упавшую на другом конце поля. Тут же его вместе с отрезанной рукой телепортировали и объявили о второй паре.

— Во, видали? Тут чуть зазеваешься и твои кишки на луну телепортируют. А мне хуже всего защита от такого даётся.

— Офигеть! Вернее, я хотела сказать — это просто ужасно... — дизайнер при виде отсеченной конечности аж на месте подскочила от нахлынувших эмоций.

— Ой. Вы только не бледнейте так. У нас дежурные Эскулапиды вмиг его обратно на ноги поставят. Он небось даже и не успеет толком испугаться.

— Эскулапиды?

— Потомки Эскулапа. Олимпийского врачевателя.

— О, а вот и братишка!

— Поприветствуем новых участников: Рамзес Изидос из Египта и его старый соперник Аристотель Гермесид! Уверен, эти ребята дадут нам жару с самого начала! Напомню, что пять лет назад они устроили драку прямо под стенами нашей арены и спор их из-за прекрасной неизвестной девицы остался нерешённым...

— Серьезно? Боже, все проблемы как всегда из-за женщин, — с улыбкой подвела итог Ханни.

— Ой, ну вот кто его за язык тянул, а?! — Аристипп цыкнул и сложил руки на груди, ноги друг на дружку и вообще весь скрутился в один большой протест.

— Ам.. кхм... То есть ты эээ Гермесид?

— Ну да. А я что, не представился? — рассеянно ответил парень. Джо сделал огромные глаза и прошептал одними губами «вот это поворот!»

Тем временем на арене начал твориться сущий бедлам. Помните Начало и доктора Стренджа? Нервно курят в сторонке. Здесь пространства молниеносно складывались, закручивались в спирали, порталы открывались сразу в несколько мест, норовя разнести куски противника по всей площадке ровными кубиками и прочее и прочее. Это было восхитительно... стрёмно. У Джо начали шевелиться волосы на затылке, а вот жена была, по всей видимости в полнейшем восторге. Даже достала скетч-бук и вдохновлённо начала что-то зарисовывать.

— Как же круто, глазам не верю, — мурлыкнула себе под нос Пауэлл, в очередной раз отвлекаясь от блокнота. От этого замечания у Джефа дёрнулся глаз и он по-настоящему понял своих родителей, которые просили отписываться каждый день в любой его мало-мальски долгосрочной и дальней поездке. Это наивные и глупые детишки восхищаются открывающимися перспективами, а старым и умудрённым годами взрослым сразу все сложности и опасности представляются. Вот и сейчас. Не то чтобы Зеф был «старичком» с магическом мире, но сейчас на поле он смотрел с позиции человека, ответственного не только за свою жизнь. И масштабы опасностей его поражали. То есть теоретически ты можешь просто идти и гулять по дорожке, а твой враг также просто (ну может не просто, а приложит усилия, но!) откроет под одной из твоих ног вот такой вот карманный портал, а потом тут же закроет. И всё, у тебя нет ноги. Для Джозефа это не такая уж большая проблема — можно отрастить новую. Долго и упорото, но можно. А вот на Ханне он бы такие сложные целительские заклинания пробовать уже не стал. Коллинз поймал себя на мысли, что становится чёртовым параноиком. А ещё, что на его теле уже так или иначе были защитные чары. То есть, он, конечно знал, что они были, но вот от чего именно их ставил Пагатеш ещё будучи жителем тела, Джеф не знал и распутывать не собирался. Они пассивные и не видны, пока не влипнешь куда-то. И вот сейчас часть невидимых никому, кроме него, узоров на теле приобрела определённый смысл. Интересно, ему удастся воспроизвести хотя бы часть из них? Чтобы отвлечься, он спросил:

— И многие маги на подобное способны?

— Кхем, — потомок непредсказуемого вестника богов выразил на своём лице ярый мыслительный процесс. — Да чёрт его знает. Ну у нас в семье прадед, деда, бабушка, мама, брат, тётя, её младшая сестра, то бишь вторая тётя, — он начал загибать пальцы, — двое детей старшей тёти... вроде всё. Знаю, что в других кланах старейшины достаточно сильны для таких трюков, но не уверен, что видел, чтобы они такое умели. Ну и если теоретически... о! — он вскочил со своего места и засвистел во все лёгкие. Аристотель провёл какую-то особенно интересную атаку и египтянин чуть было не оступился, но всё же равновесие вернул. — Так, эээ. Чего там? Ну и если предположить, что хотя бы на каждом материке таких десяток-другой, то сотня, вероятно наберётся. Но это опять же, всё очень условно.

— И что, весь клан занимается чем-то одним? Нельзя сменить специализацию, если очень захочется? — отвлеклась от рисунков Ханна.

— Да не то чтобы чем-то одним, — задумчиво протянул Аристипп, неотрывно следя за полем, — всё-таки мы не только пространство преломляем, но и иллюзии неплохо накладываем, мороки всякие, с памятью работаем. На самом деле понемногу можем многое, но специализируемся именно на работе с пространством, да. Хотя вот деда он вообще, по-моему, всё на свете может. Не мудрено, ему за четыреста перевалило. А перейти? Да в общем-то никаких проблем. Ведь можно родиться с какой угодно предрасположенностью. Мы же тут все на Олимпе так или иначе далёкие родственники и пока ребёнок растёт, то живёт в семье, где родился. А как пробудится, то уже смотрят к чему предрасположенность и, присваивая фамилию семьи, передают уже им. Или, если человек совсем взрослый, то и сам может решить за себя. Пробуждение, оно же тоже может случиться в любом возрасте. А может и вообще не случиться. Ну вы знаете, чего я вам рассказываю, — он махнул рукой, мол, не стоит вопрос обсуждения. И в целом, для Джо он действительно не стоял. А для Ханны потом, если понадобится, он уточнит. — Но опять же, тоже всё очень условно. Можно остаться в семье и, используя внутрисемейную направленность, пойти по слегка другому пути. У нас тоже и целители есть, и мозгоправы, и силовики и прочие ребята. Просто те же Эскулапиды достигли в области целительства самых больших успехов.... УУУУУ, БРАТИШКА, ТЫ СУПЕР! — воскликнул парень, резко вскочив с места.

Ханна пусть и делала наброски, но также старалась внимательно слушать. Правда чем дальше заходил рассказ Аристиппа о семьях, тем тяжелее становилось на душе. Аристипп, сам того, не ведая, наступил на хоть и зажившую, но всё ещё немного ноющую мозоль. Пришло ощущение своей неправильности. Они ведь, скорее всего, вообще не должны были открыть для себя магию. Но случилось то, что случилось, и в сравнении с теми, кто сквозь года проходит этап за этапом, их пара больше походила на сбой системы. Их пробуждение случилось чёрти как. Принудительно. Жестоко и бесчеловечно. И оттого все больше хотелось познакомиться со всемогущим дедушкой, о котором им уже столько рассказали. Вдвоем без наставника им точно не справиться — Джозеф, при всем своем экспресс-обучении, тоже многого не знает, а его горе-супруга и вовсе ноль без палочки, если не без дырочки. А еще есть Скотт. Уравнение с тремя неизвестными, иначе не скажешь.

— Ух, дали жару эти ребята! Я пойду к нему за кулисы смотаюсь. Скоро буду, — и он снова шагнул в сторону, моментально растворяясь в воздухе.

— Жесть. Смотрю, радость, ты себе уже на несколько новых проектов вдохновения наскребла?

— Жесть — мягко сказано. Да, я только что увидела столько всего невероятного, — согласно кивнула девушка, — осталось только придумать, где это пригодится. Но пригодится, я уверена. Кому-то из разрабов придется поломать голову над тем, что от них вскоре захотят, благо наглядные примеры есть. Осталось посмотреть выступления стихийных магов и соберется полный комплект, — о новых начинаниях на работе можно было бы говорить бесконечно, но все же на отдыхе, так что Пауэлл быстро закрыла тему. Все эти наметки интересны, но в данный момент не очень важны. Блокнот был временно отложен в сторону. — А какие тяжкие мысли терзают мою любимую светлую голову? — поинтересовалась Ханни.

— Тяжкие? — Он в удивлении поднял брови и усмехнулся. — Не сказал бы, что тяжкие. Просто в очередной раз подумал о том, как ничтожно мало мы оба знаем. Но ничего, — он ободряюще похлопал девушку по коленке, — кажется мы с тобой вытянули счастливый билет, когда решили справить свадьбу на Олимпе!

Начался третий раунд.

___

— Пожалуй, вам стоит покинуть территорию нашего святилища до полудня следующего дня.

Брови против воли Джо, поползли на лоб. Застывшая на лице улыбка грозилась превратиться в неприятную гримасу.

— П-простите?

Глава 9

— Пожалуй, вам стоит покинуть территорию нашего святилища до полудня следующего дня.

— П-простите?

Гермесса 18-ая, а именно она сейчас является главой дома Гермесидов в отсутствие самого старшего из представителей, не пошевелилась. Она точно также с лёгким интересом и отстранённостью смотрела на мальчишку, который пришёл сюда попрать древнейшие непреложные законы и, конечно же, даже не знал об этом.

— Не поймите неправильно, это не изгнание. Вижу, что вы совершенно не понимаете причины ноты протеста, потому поясню. Мы рады новым пробуждённым, нашедшим путь к нашему святилищу. Особенно в такое непростое для магии время. Однако, — пресекая возможность ответить, с нажимом продолжила колдунья, — просьба о наставничестве, следующая от человека, который не просто имеет другого наставника, а имеет чёткую метку принадлежности, это очень-очень плохой тон, молодой человек. Мы не будем вас учить. И никто из знающих древние непреложные правила не будет. Ваше предложение в высшей степени оскорбительно для меня, для вашего наставника и для вас самих, — Гермесса выпрямилась в кресле и сложила кончики пальцев перед собой аки Дамблдор. — Понятия не имею, что послужило причиной такого поступка, какие разногласия случились между вами и вашим наставником, но вам стоит принять положение вещей и не искать правды на стороне.

— А-а если бы мой наставник умер?

— Это бы отразилось на вашем знаке. Ваш наставник жив, и мой вам совет, вам стоит уладить с ним проблемы и вернуться обратно.

«Если бы это было возможно» — горько подумалось Зефу. Как же тогда быть? Получив от ворот поворот голова начала думать над тем, как решить проблему другими способами. А ведь всё так хорошо начиналось!

Соревнование выиграл Аристотель, брат Аристиппа и в противовес своему младшему, тот оказался довольно спокоен и молчалив, хоть и вполне радушно приветствовал новых знакомых. После короткого награждения, всей честной компанией (ещё несколько каких-то братьев-сестёр — Джо так и не смог разобраться, — и невеста Аристотеля) отправились Тропой в поместье Гермесидов. Оно оказалось огромным и древним. Классический такой греческий дворец. С колоннами, большими пространствами, белым мрамором и прочим и прочим. Ребят проводили в большой зал, в котором уже было человек пятьдесят, не меньше, и те одновременно грохнули приветствием, стоило победителю поднять свою статуэтку. Почти сразу за ребятами в зал вошла та самая женщина из пещеры, представившаяся Гермессой и тоже присоединилась к поздравлениям и празднованию.

Джо, как увидел её, тут же загорелся всеми своими внутренними фонариками и поспешил ещё раз поблагодарить «спасительницу», заодно попросив поговорить наедине. Вот и поговорили. Хорошо, что Ханни осталась в главном зале. Грустную весть можно будет донести до неё не сразу. Он слегка нервно сглотнул и спросил:

— А как быстро нам нужно будет покинуть Грецию, и н-насколько это может повредить нам в будущем?

Гермесса мягко улыбнулась, но взгляд её остался прохладным. И не то, чтобы она действительно злилась. Скорее у неё изначально такой взгляд... прохладный ко всему.

— Полноте. Я не выгоняю вас из Греции. Лишь с Олимпа. Через пару-тройку лет можете навестить нас снова, — «Когда поумнеете ещё чуточку». Это не прозвучало, но явно имелось ввиду. — И этот разговор, как и все конфиденциальные разговоры, не выйдет за пределы помещения. На самом деле я даже не запрещаю общаться с семьёй, если у вас вдруг появятся более тесные связи. Зная своих родственников, боюсь, вы уже от этого не отвертитесь, — лёгкое покачивание головой. — Нота протеста принята исключительно в качестве меры... ммм... предостережения. Всё-таки мы не Аресиды какие-нибудь и реагировать на такие неприятности более агрессивно считаем просто глупым.

— Я вас понял, леди Гермесса, — собеседница сейчас недвусмысленно дала понять, что при менее благоприятных обстоятельствах такая просьба могла бы закончиться очень плохо. — Вы позволите задать вам ещё один вопрос? — женщина махнула рукой, давая разрешение. — У нас есть один знакомый. Он запечатанный пробуждённый, который не знает ничего о-о... обо всём этом. И недавно его печать слегка надломилась. Мы несколько растеряны и не знаем что предпринять на этот счёт.

С минуту Гермесса смотрела словно сквозь Джозефа, а затем, моргнув, ответила:

— Этот вопрос решится сам собой.

— Это будет иметь какие-то серьёзные последствия? — вопрос может и решится, но вот каким образом?!

— Дам вам один урок, раз уж так сложилось. Колдуны не лезут в дела других колдунов. Хорошей вечеринки, мистер Коллинз.

Кивнув на прямой конец разговора, Зеф пожал руку хозяйке дома и вышел в мир фейерии, интересной еды, выпивки, музыки и веселья с огненным шоу, иллюзорными спектаклями и прочими радостями магии.

___

После того, как Коллинз усвистал на свою аудиенцию, Ханна осталась одна на этом празднике жизни. К счастью, скучать ей не давали — каждый новый знакомый, так или иначе, считал своим долгом поболтать. Кто, откуда, понравились ли игры и тому подобные вопросы. И конечно тут считали за счастье блеснуть талантами, особенно перед новым лицом. «Мда... Действительно. Как же мы мало знаем... ничтожно мало,» — с тоской подумала Пауэлл, восхищенно рассматривая очередную красочную иллюзию. Рассиживаться просто так или постоянно чем-нибудь угощаться быстро наскучило, поэтому любимое хобби снова спасло ситуацию.

— Ну надо же, как похоже получилось, — сказал кто-то над ухом, так что Ханни буквально подпрыгнула на месте от неожиданности. Как она отвыкла от подобного отношения к рисующим. Обычно это невероятно раздражало, но девушка слишком увлеклась.

— Простите, не очень вежливо с моей стороны, но не смогла удержаться, — она с виноватой улыбкой оглядела собравшихся.

— Я тоже, я тоже хочу, чтобы мою магию рисовали! — с гордостью заявил невесть откуда взявшийся мальчишка, который тут же был поднят на смех, мол нос еще не дорос так наглеть. Но Ханна сжалилась: в сравнении с местными ее талант — капля в море чудес. Удивительно, как ее вообще заметили? Хотя... маги-то как раз умеют подмечать детали.

Джо довольно быстро вернулся и, похоже, в куда более задумчивом состоянии, нежели раньше, но веселье продолжилось.

___

— ...Так что вот так вот, радость. По крайней мере нас не побили или что-то типа того. Просто проучили немного, как нашкодивших детей, — «вот же жук этот Пагатеш! Начерта так мне жизнь усложнил?!» Подумалось сейчас Зефу, когда в предрассветных сумерках совершенно очумевшие ребята спускались с горы к отелю.

— Мда, — в который раз произнесла Ханна. — А я еще идти туда не очень хотела. Чутье сработало? Ну, хорошо, что через портал не выкинули.

— Ну, в целом, ничего страшного, просто нужно быть немного осторожнее в следующий раз и не искать наставников напрямую хотя бы.

— Надо просто придумать такие слова, чтобы все выглядело как просьба о мудром совете, а не желание сменить наставника. Или просто рассказать правду, — дизайнер подвела итог всему сказанному и зевнула. Слишком много на них сегодня информации свалилось: ноги еще не подкашивались, но голова была квадратная.

— Здравое зерно. Я сам об этом подумал, что нужно впоследствии будет просто по-другому формировать запрос, так сказать. А по поводу рассказать... Я бы скорее отказался от этой затеи. Всё-таки, во-первых, мы станем сразу мишенями. Если крутые маги так чтят древний кодекс, что выгнали нас только за вопрос, то что они с нами сделают, когда узнают, что мы самолично нашего наставника заточили чёрт знает куда. И не важно, что он собирался поглотить мою душу. Что, в общем, тоже спорный вопрос. А во-вторых кто вообще возьмёт в ученики таких мятежных предателей и отступников? — тяжёлый вздох. Не успели выбраться из одного, вляпались уже в другое. Нужно бы срочно помедитировать на тему всех древних условностей, законов и договорённостей, пока они ещё каких дров не наломали не зная. — В общем всё как всегда сложно.

— Именно потому я и не предложила идею вывалить правду как основную, — согласно кивнула девушка и продолжила, — но насчет наставника не совсем согласна, ситуация все-таки сложная и вообще непонятно, с чего наставник так расщедрился, отправляясь в последний путь. Да и выбора у нас не было, никто бы в здравом уме на сделку с Пагатешем не стал соглашаться. Не встреть мы Валентина, кто знает, как бы все закончилось. Кстати, как думаешь, он бы взял нас в ученики? Ну, чисто теоретически.

— Нуу... — протянул Коллинз, — я бы ставил на то, что его уроки будут очень дорогими и совершенно бесполезными. Я не наговариваю, просто он не оставляет хорошего впечатления ни как наставник ни как человек.

Наступила тягостная пауза.

— Зато сейчас как завалимся спать! — решила сменить тему Пауэлл, взяв Джо под руку. — Или нет? До полудня не успеем, наверное.

— Поспать надо бы, но через час встречаемся с Клиффордом. Хех, — невольно вырвался недобрый смешок. — Зато не нужно переживать, что он что-нибудь вытворит на празднике жизни олимпийцев. Мы уже сами справились. Думаю, не надо здесь оставаться. Всё-таки ещё территория святилища. А остановиться в городе, который проезжали, когда сюда ехали. Не знаю как Скотт, а я упаду спать на пару суток, не меньше.

Ощущение, будто по ребятам прошёл ментальный каток: слишком много информации, слишком много событий за такой короткий срок. А ведь они поженились когда... чуть больше 12 часов назад! Всего-то! И даже не отпраздновали. Молодой колдун остановился, закрыл глаза и сделал глубокий медленный вдох через нос, втягивая вместе с горным воздухом энергию местности, запоминая, напитываясь, успокаиваясь. Можно было, конечно, снять все эффекты усталости, закачать свои резервы по полной, но стоило ли? Это как писать статью под энергетиками вместо свежей отдохнувшей головы. Ханна взяла Джозефа за руку.

— Справимся как-нибудь. Раньше же справлялись, — как ни крути, прошедший день навсегда останется в памяти, а уж радужно он прошел или не очень, не так важно. Главное, они вместе. Конечно, хотелось бы остаться здесь еще немного, просто побродить по окрестностям, насладиться природой, но ничего. Все же им удалось попасть в храм и совершить обряд — это уже успех. Наверняка из их ситуации есть другой выход, просто пока его еще не нашли.

___

Клиффорд не заставил себя ждать. Лихо въехал на внедорожнике, стирая новенькие покрышки, ровно в то же время когда выкинул ребят из тачки и днём ранее уехал в... рассвет. Он не был спокойным и счастливым, но уже не таким взвинченным. Зеф тактично промолчал по поводу сменившейся резины. Мало ли как он там развлекался. Точнее яснее ясного, что стирал покрышки на местных дорогах. И это что? Царапина?!

Ханни, как грозила, оккупировала заднее сидение и сразу отрубилась. Настолько глубоко, что её даже пришлось на руках нести до кровати снятого Скоттом домика. Там оказалось две спальни с верандой на втором этаже и кухней с общей гостиной-столовой на первом. Миленько и уютно. Добротная плетёная мебель, водонагреватель и телефон, по которому можно заказать завтрак, обед, ужин, билет в театр, экскурсию, ракетное топливо и кусочек Польши. Что ещё для счастья нужно? Грёбаные буржуи, как говорится.

___

Внутренний импульс разбудил в районе полудня. Зеф перевернулся на спину и начал осматривать помещение, потихоньку приходя в себя. Ханна продолжала спать. Ну ещё бы. От силы часа три прошло. В целом, для организма с ускоренным метаболизмом хватает. С веранды послышался тихий шорох переворачиваемых страниц. Вздохнув, Джо аккуратно вывентился из кровати и накинув штаны, вышел на широкую веранду, тихо задвинув за собой дверь. Как и ожидалось, Скотт сидел в кресле в одном халате и читал книгу. В очках. Джеф моргнул.

— Ты в очках?

Клиффорд цыкнул.

— Как же без вас тихо и хорошо было. У меня дальнозоркость. Удивительно, что ты узнал об этом только сейчас, — он недовольно посмотрел на вторженца. — А твоё розовое чудовище где?

— Спит, — пожал плечами журналист и сел на соседнее кресло. На столике стоял бокал с чем-то красным и Коллинз, нахмурившись, взял его и понюхал.

— Виноградный сок. Ты так и будешь раздражать меня с утра пораньше, Коллинз?

Отставив бокал, Джозеф заглянул в книгу.

— Ты знаешь греческий?! Скотт, сколько удивительных подробностей я ещё о тебе не знаю?

— Дохренамиллион. Чего вскочил, спрашивается? Вы же там писец уставшие были. Вас даже жалко было остротами поливать.

На самом деле Скотт не злился. Просто не знал, как себя вести. Маска злости и безразличия трещала по швам обнажая смятение и запутанность. Он медленно осматривал своего начальника с ног до головы, изучая того заново. Его душа была испещрена трещинами, чётко расходящимися от печати. И сейчас это заметно лучше всего — тот сам её на себя наложил. Уже довольно давно. Скорее всего в тот момент, когда увидел смерть матери. Тогда пробудился (потрясение такого рода — отличный способ пробудиться), тогда же сразу и запечатал. А потом всю оставшуюся жизнь сам себя ломал и ранил.

— Нам надо поговорить.

Скотт снова цыкнул и резко захлопнул книгу. Потом вдруг успокоился и уже без злости посмотрел на подчинённого.

— Да, действительно надо. Не знаю, что ты там задумывал с самого начала, но время игр закончилось. Здесь мы расстанемся. Карточка всё ещё у вас. Поженитесь, как захотите, поколесите по Европе, оттянетесь хорошенько. Через полгодика вернётесь и я тебя уволю, — слова, пресекающие все дальнейшие переговоры. Повисла тишина, Джо кивнул.

— Допустим. И что в твоей жизни будет дальше? Отсюда вернёшься в НЮ и снова будешь искать очередную жертву для своих издёвок, а в перерывах топиться в бутылках или загонять себя на треке? И долго ли ещё так протянешь? Не знаю, кого ты искал, но может хватит уже искать? Ты нашёл нас. Доверься уже хоть кому-нибудь, мы не самый худший вариант. А возможно даже и лучший.

Задумчивый и молчаливый до этой фразы Клиффорд зыркнул на Коллинза с лёгким скепсисом, мол, ой ли. Тоже мне, нашёлся тут «лучший вариант». Но по его ауре было видно, что он колеблется.

— Оставшись с нами ты ничего не потеряешь. А может даже и приобретёшь, — Зеф звучал натуральным искусителем. — Ведь нам, по большому счёту, ничего от тебя не нужно, — а вот это были уже очень плохие слова. Скотт скривился.

— Ага. Кроме моих денег.

Джо пожал плечами и пошарил по карманам.

— На, держи, — бросая через стол карточку, флегматично ответил журналист. — Это был лишь предлог и ты сам это прекрасно понимаешь. Нам своих денег хватает. А не хватит, по дороге заработаем. В этой поездке мы с Ханной ищем просвещения. Пытаемся найти себя. Год назад с нами случилось нечто... очень страшное и мы до сих пор не до конца от этого отошли. Хоть по нам и не скажешь.

Скотт не мог промолчать, иначе это был бы не Скотт.

— Пфф. Не спорю, удаление аппендицита — страшное событие.

— Думаю, на уровне того события, из-за которого ты такой говнюк, — с ехидцей ответил Джеф.

— Да ты... — начальник натурально зарычал, но тут же успокоился — это другое, ты ничего не знаешь.

— Как и ты, — просто ответил Коллинз. — И вот мы тут такие два ничего-не-знающие-это-другое сидим и скалим друг на друга зубы.

— Хватит здесь своей психологии, я тоже заканчивал журфак и знаю все эти трюки.

— Да ну, правда что-ли? Никогда бы не подумал, — глаза сами закатились в саркастическом жесте.

Помолчали. Становится традицией.

— Давай ты пока останешься с нами, посмотришь на мир не сквозь ту призму, к которой привык, а сквозь другую. А возможно и вообще без призмы...

___

В общем, Скотта удалось уломать остаться с ними на некоторое время. В этом уютном отеле. Всем нужно было передохнуть и подумать каждому о своём. А Джо с Ханни ещё и помедитировать и попытаться открыть в себе что-то новое.

— Ладно, радость. Ничего сложного. Надеваем акваланги, ныряем поглубже и пытаемся активировать зрение как в пещере. Я тебе уже десяток раз показывал и подробно рассказывал как это сделать. У тебя всё получится. Я рядом и если что, подстрахую.

— Надеюсь, так и будет, — ей не хватало решимости опустить маску на глаза и окунуться в неизвестность. Вернее, куда предстояло окунуться, было прекрасно понятно и инструкции прекрасно известны. Смущало лишь наличие магической составляющей. Пауэлл боялась растеряться или потерять контроль над ситуацией. «Ладно. Если сидеть на месте, ничего не произойдет», — решила про себя Ханна прежде, чем настроиться и совершить погружение.

«АААА! Так, спокойно, только не метаться, не метаться!» — Она просто сделала все так, как ей рассказывали. И когда после очередного вдоха открыла глаза, подводный мир взорвался буйством красок. С одной стороны, все было захватывающе, а с другой — пугало и в какой-то степени вызывало отвращение. Теперь разглядывая очередную проплывающую мимо рыбку, девушка могла заметить все, что происходило у нее внутри. Практически как в учебниках биологии, но в движении и с яркой подсветкой. Пришлось приложить усилия, чтобы не наделать ошибок и в панике не рвануть обратно наверх в надежде, что все само собой прекратится. Соблюдать правила, не поддаваться эмоциям. Из минусов — немного сложно понять, где ты вообще находишься, когда вокруг все пестрит и постоянно движется.

И вот только сейчас, в эту самую секунду она наконец осознала то, что с ней произошло. Не на Олимпе, не во время Акцийских игр, смотря на то, что творят магистры магии, а сейчас: Ханна Пауэлл, ты ведьма. Настоящая, всамделишная ведьма. Потому что ни одним психоделиком невозможно объяснить то, что она сейчас видит. Это... просто невообразимо. Невозможно по всем канонам здравого смысла. И всё-таки она это всё видит. Да, пока до хоть какого-то влияния на окружение ей, как сказал Коллинз, ещё далеко, но уже сейчас... уже сейчас она видит больше, чем подавляющее большинство людей. Зачарованно протянув руку к проплывающей рыбке, она попыталась схватить её, но промахнулась.

Джеф показал жене большой палец, что всё хорошо, а затем, когда прошло некоторое время и она более-менее привыкла к новым эффектам, он указал на своё горло, мол, смотри.

Изначально это всё затевалось с одной целью: чтобы Ханна могла идентифицировать опасность и быстро сбежать, а в дальнейшем, возможно, защищаться. Видеть простой мир без магии — это одно. Различать, как выглядит магический эффект — совсем другое. Многие маги выглядят как обычные люди, пока не начнут творить своё колдунство. Исключая, правда, наверное, всякие активные амулеты. Они должны светиться ёлочными гирляндами постоянно. Ну и при должном умении можно и пассивные эффекты спалить. Вопрос лишь в профессионализме скрывающего и зоркости смотрящего. Так вот, к чему это?

Джозеф медленно накрыл ладонями шею и закрыл глаза, настраиваясь на своё тело. Такие серьёзные изменения с ним он проделывает впервые. Одно дело, когда просто разгоняешь уже имеющиеся процессы в организме, и совсем другое, когда пытаешься сделать нечто совершенно новое. Недаром он последние два часа проторчал у компа, гугля механизмы действия отращиваемых органов. Жабры делятся на три вида и он выбрал самые простые. Итак: подготовить пространство для изменения, создать ряд небольших полостей-мешочков, раздвигая мышцы шеи, создать ряд клапанов-переборок с фильтрующими губками... На этом этапе шею пронзила острая боль и Коллинз зажмурился и задёргался. Так. Дыши! Дыши! Маска ещё не снята! Дыши через нос! Боги, как же это мучительно! Эту боль чувствовала Ханни в пещере? Боль начала утихать, но концентрация нарушилась. Пришлось начинать настраиваться заново. В целом, это даже хорошо. Ханна не просто увидела, как творится магия, но и как со стороны выглядит магическое «что-то пошло не так».

Глаза закрыты, и Джо лишь кожей улавливает движение водных токов. Неожиданно он поймал нужное состояние и изменение удалось завершить без проблем. Он открыл глаза, посмотрел на Ханну и стянул мешающие очки. Глаза на несколько секунд защипало от морской воды, но это было предсказуемо. А теперь — момент истины. Журналист стащил маску с лица и сделал первый нервный вдох с помощью дыхательных отверстий миноги. Подавился, закашлялся, но... задышал. Через рот вырвался не воздух, как он привык, а излишки морской воды.

Он улыбнулся девушке и снова показал большой палец. Изменение прошло успешно. Созерцать функционирование всего этого в деталях было не очень приятно. На мгновение дизайнер подвисла, но потом в мыслях мелькнуло единственное «Фу!».

После того, как они вылезли на берег уставшие и довольные, Джо подтащил к себе Ханну, пристально на неё посмотрел и спросил:

— Фу, значит? Вот так вот, фу?! — он начал щекотать девушку. — В болезни и в здравии, да? А она фу говорит?!

— Да! — расхохоталась Ханна, едва выдерживая пытку щекоткой. — Именно поэтому я еще не сбежала! — в болезни и в здравии, но куда же она без своих замечаний? Это была бы уже не Ханна.

___

Несколько дней передышки прошли незаметно, но надолго зависнуть на месте всё равно не было ни возможно ни желанно, если честно. Скотт совсем расслабился и смирился с тем, что все едут дальше. Вопрос лишь возник, куда именно дальше...

— Нет Коллинз, ты явно надо мной издеваешься. Никакой Сербии и как ты сказал?.. Косово. Это вообще что? Страна или деревня?! Мы едем вдоль побережья. Черногория, Хорватия, смотри какие замечательные названия! А вообще лучше всего на паром сесть и сразу в цивилизованные страны приплыть, минуя всю эту шушеру, о которой ты тут разливаешься.

Вообще-то, если по-честному, то Джо и сам не особо горел желанием ехать через те страны, о которых говорил. По крайней мере в эту сторону. И проехать вдоль берега Адриатического моря звучит просто роскошно, но... Но. Во-первых лишний раз позлить Скотта — себе плюсик в карму, а во-вторых... Во-вторых там Румыния недалеко и к ней так и манит, если честно. Впрочем и отталкивает тоже. В общем, на самом деле Зеф был готов согласиться со Скоттом и только внутреннее желание позлить и попротиворечить не давало согласиться. Они стояли в Салониках в центре города и как истинные греки уже битых полчаса активно жестикулируя пытались решить, что делать дальше. Точнее на самом деле не пытались, а просто как уже обычно в этом путешествии, стояли на своём и не собирались от этого своего отходить.

Наконец-то Пауэлл застала словесную перепалку мужа и его начальника во всей красе и это было воистину прекрасно. Несите барышне попкорн и колу!

— Вы всегда можете решить спор поединком.

— О, а это мысль! Поединок! — Джозеф подмигнул Ханне.

— Битва тысячелетия! На три победы! — подхватил Скотт.

— Разумеется. Одна — это не спортивно! — ответствовал Зеф, заворачивая и без того не очень длинные рукава. Клиффорд вторил. Оба немного разошлись, затем повернулись и, разминая шею и руки, пошли обратно навстречу друг другу. Их движения казались синхронными, но на самом деле это было не так — Джеф отставал на долю секунды, незаметную глазом. И вот, оба мужчины вскинули правые руки в мнимом жесте нанесения удара, остановились и начали трясти кулаками. На третий раз Джо показал бумагу, а Скотт камень.

— Ах, ты! До трёх побед!

— Ну конечно, — Джо закатил глаза.

Второй раунд и ножницы — ножницы. Потом бумага и камень.

— Ахха! — воскликнул радостный Клиффорд. Дважды ещё была ничья и на третий раз: — АААА! Съел, Коллинз?! Моя взяла! Едем по берегу. Оставь себе своё Корсово.

— Косово, — поправил наигранно раздосадованный журналист.

___

Больше недели они добирались до Альп и за время поездки особых происшествий не было. Они с Ханной совершенствовались как могли, не забывая при этом ещё и работать, так что уставали на самом деле не хило, но это была приятная усталость. Скотт словно в упор не замечал то тут то там творящейся мелкой магии. Однажды вечером на балкончике, соединяющем два номера удалось его слегка разговорить:

— Забавно, — проговорил Джо, рассматривая историю трат последней недели. Не то, чтобы у них заканчивались деньги, но контроль за ними нужен, — я вроде в отпуске, а зарплата всё равно капает.

— Ничего забавного, Коллинз. Ты же меня выгуливаешь, — и Скотт так скривился на этой фразе, словно лимон проглотил. — Готов поспорить, что папочка каждый день получает отчёты о тратах нас всех вместе взятых, включая и розовое чудовище.

Джо удивлённо посмотрел на своего начальника. Он не чувствовал никакой слежки всё это время, но ведь для примерной картины не обязательно приставлять к ним людей. Достаточно видеть распечатки оплат. И хоть это и конфиденциальная информация, но почему-то не возникало сомнений, что она действительно доступна Клиффорду старшему. Да и, возвращаясь к вопросу о слежке, он совершенно не представлял как отслеживать камеры, на которые они время от времени попадают. Пока не знал. И не то чтобы он реально преследовал цель скрыться от Большого Брата, если тот и правда существовал, но само знание должно быть полезным. И неожиданно закралась мысль, которую Зеф не смог не озвучить:

— Ты хочешь его убить?

Скотт молчал несколько секунд, но наконец:

— Я хочу освободиться от него, — и такое выражение лица у него было в тот момент, будто и правда сейчас решался какой-то сверхважный вопрос. Просто жизни и смерти, не иначе.

— Кхмпффф, — выдал что-то неразборчивое журналист, барабаня по столу пальцами. — Полагаю, это будет крайне трудно, — «особенно когда понятия не имеешь, с кем имеешь дело и как далеко распространяются этого самого его руки и связи.»

— Чего и следовало ожидать, — Скотт сдулся и уже готов был снова закрыться в своей раковине, но:

— Я сказал «сложно» а не «невыполнимо». Это разные вещи, знаешь ли.

С тех пор Скотт стал несколько... проще что-ли. И ближе. Может его желание и правда неисполнимо, но сам факт того, что Джеф взял на себя, хм, ответственность, наверное, по попыткам его исполнить, дал тому возможность... жить. Чувства Скотта были непонятны и ясны одновременно. Сам Джозеф не взялся бы их описать, но при этом прекрасно их понимал. Возможно это наследие Пагатеша, а возможно его собственные ощущения выходят на новый уровень, кто знает. Но факт остаётся фактом — Скотт стал проще и приятней, насколько это вообще возможно в рамках его характера, а Джо начал потихоньку запасаться наличкой. Так, на всякий случай.

____

Альпы с точки зрения магии оказались просто горами. Впрочем вполне возможно, что это только с этой стороны. Путешествие по городам Италии было интересным, но малоинформативным. Возможно какие-то маги и были недалеко, но Джо их не засекал и пересечься с кем бы то ни было так и не удалось, пока ребята не доехали до Рима.

Скотт сказал, что в Ватикане был по меньшей мере три раза и что после того, как его палками (в прямом смысле) погнали из женского монастыря, он здесь persona non grata и пойдёт лучше в свои излюбленные места. Так что ребята здесь были предоставлены только себе.

— Ты чувствуешь это, радость? — они стояли на главной площади Ватикана и видели. Нет, не так ВИДЕЛИ всю вот эту вот невообразимую, но при этом вполне существующую и творящую энергию, которую здесь успели намолить за пару тысяч лет (или когда там Ватикан основали?). — Почти как на Олимпе, только немного иначе. Не знаю даже, как это объяснить, — сказал задумчиво почёсывая облупившийся нос Коллинз.

— Это сила веры, солнце, — мягко произнесла в ответ Ханни. — Во всяком случае, я склоняюсь именно к такому варианту. Пока не могу объяснить, но почему-то здесь я чувствую себя гораздо лучше. А еще...

Она на минуту замерла. Внезапно стало не очень уютно, будто кто-то постоянно смотрит в спину. Но кто, откуда и с какой целью — непонятно. Впадать в панику девушка не стала, просто приобняла Джозефа и тихонько сообщила ему это на ухо.

Чувство слежки Коллинз и сам уже почувствовал, причём даже примерное направление уловил и даже то, что «взгляд» этот не совсем дружелюбен. И это ему не понравилось. Ну ещё бы. А кому понравится недружелюбие?

Возможно ли, что они пересекли чью-то личную территорию без спросу? Вполне себе. Но только это же технически открытая зона и они пришли сюда как туристы. Даже если учесть, что их ауры не скрыты мороком, то... Джо всё равно не видел причин для превентивного недовольства.

А может всё дело в слишком радушном приёме в Греции, после которого юный колдун так сказать зажрался? Ведь вряд ли доброго и всеми любимого человека станут запирать в амулет на неопределённый срок. «Да, дружище, расслабился ты что-то и совсем забыл о такой штуке как враги твоего <<наставника>>.» Непроизвольно поёжившись от такого пристального внимания к их персонам и передёрнув плечами, Зеф пожалел о своей беспечности. А затем на ум пришли и другие мысли. К примеру, что они сейчас находятся в сердце некогда одной из самых грозных организаций по отлову и жестокому умерщвлению ведьм. В свете нынешнего статуса на это Зеф посмотрел под новым углом. Это чего получается, католическая церковь знала о существовании колдунов и реально с ними воевала?! А что если официально упразднённая инквизиция на самом деле не такая уж и упразднённая? Да и, будем честны, переименование и урезание прав — это не упразднение вовсе.

В самый разгар дня под палящим солнцем по спине пробежал холодок.

— Знаешь, я думаю, сейчас нам лучше уйти. Я забыл после Олимпа замаскировать наши ауры, — он беспечно засмеялся, перехватывая руку девушки поудобнее, чтобы та лишний раз не беспокоилась. — Глупости, конечно, но в сердце старой доброй инквизиции лучше не рисковать. Вдруг гонения ведьм не такие уж и вымышленные были? — он сделал большие глаза, всячески показывая, насколько это заявление абсурдно.

Так их сейчас кто-то сверлит взглядом в спины именно из-за аур или по какой-нибудь еще причине? На площади было довольно людно, а потому разглядеть что-то подозрительное при всем желании не представлялось возможным. Особенно если этот кто-то не хочет показываться на глаза. Да и поведение Джо не очень-то успокаивало: с некоторых пор Ханни научилась определять, когда ее ненаглядный действительно беспокоится и всеми силами пытается сделать вид, что это не так, лишь бы она не волновалась. Вот сейчас был как раз подобный случай, догадаться нетрудно. Все настолько плохо?

— Тогда ничего не поделаешь, — она пожала плечами и спокойно поддержала идею, — пойдем еще куда-нибудь.

___

В итоге прошлись они знатно — по возвращении в гостиницу ноги так и гудели. Коллинз, петляя по улочкам, наверное, провел ее чуть ли не через весь город. Во всяком случае, так казалось. Видимо, в том был какой-то смысл. Чтобы их местоположение не отследили? А ведь это мысль! Да еще на маскировку ее ауры почему-то ушло гораздо больше времени. С одной стороны, настораживало, а с другой у Пауэлл проснулось любопытство, не хотелось ограничиваться простым «расслабься, так надо».

— Фуууух! Я без сил! — сказал журналист, падая на мягкую кровать.

— Еще бы, — улыбнулась Ханна и поспешила устроиться рядом с мужем.

— Но зато теперь, думаю, можем спокойно завтра вернуться обратно и даже записаться на экскурсию, — хотя, честно говоря, особого желания возвращаться туда нету. Но Сикстинская капелла не даст Ханни спать спокойно.

Она долго смотрела на Коллинза, а потом выдала:

— Уверен, что вернуться — хорошая идея? Я, конечно, всеми руками за, но... Нас не могли в лицо, например, запомнить, помимо ауры? Солнышко мое, ты точно ничем не хочешь поделиться со мной касательно сегодняшнего дня? Почувствовал там что-то нехорошее? Хочу понять, к чему готовиться, хотя бы примерно.

— Не знаю даже. Почувствовал взгляд, как и ты. Но к нам так никто и не подошёл. Может просто изучали, а может сами опасались. Печать принадлежности же здесь, никуда не делась, — он лениво обрисовал её невидимый никому силуэт. — Я же не знаю, чего тут успел наворотить Пагатеш — многовато белых пятен и всё очень путанно. А ведь он долго гулял по этому материку. Порядка... — прикинув цифры, всё-таки выдал, — трёх тысяч лет или около того. Отправился в Америку лишь лет за пятьсот до того, как его заперли в кулон. Вообще, что любопытно и примечательно, его заключение подозрительно совпадает с прибытием на наш материк конкистадоров. Начинаю подозревать, что эти самые Малефисис не такие уж страшные и мерзкие твари, просто Пагатеш тот ещё гондон и сам наломал дров настолько, что за ним погнались на край света и даже спустя несколько веков не забыли о его пакостях, — подтвердить или опровергнуть собственные слова Зеф не мог, так как это означало снова войти в контакт с... с кем? Куском сознания? Копией личности? С Архивом внутри своей головы? Несомненно, со временем он подчинит его себе. Или как минимум перестанет опасаться. Ведь тот сам сказал, что лишь память, но пока что снова лезть в такие дальние глубины своего сознания Джеф остерегается. Необходимые для постигания магии ответы временами сами всплывают в голове, так что пока острой необходимости в этом нету. Он потянулся и зевнул. — И из этого умозаключения вытекает два варианта: либо Малефисис, организовавшая заговор против Пагатеша, просто слишком злопамятная, либо Пагатеш гондон. Впрочем, оба вывода не отменяют друг друга. В общем, к чему это я? Да чёрт его знает, опасно это или нет. Не настолько агрессивным был тот взгляд, который мы поймали. Я бы его скорее формальным назвал.

— Мда. Лишь бы те, кто следил за нами, вдруг не подумали, что мы решили продолжить его «героические похождения». Ладно, подкину тебе еще одну идею для размышлений... — Ханна замолчала, не без труда собирая воедино все, что ей пришло в голову. — Не буду долго рассуждать о том, чьи силы на тот момент являлись превосходящими, не столь уж важно. Малефисис ведь могли увидеть в Пагатеше если не единственного, то довольно сильного противника, способного помешать им в осуществлении планов. Они ведь с братом чтили принципы до победного. Вдруг он решил, что кучка других колдунов не должна мешать его благополучию? А дальше или его изгнали в Америку, или он предпочел устраниться сам. Клан же действительно мог готовить заговор. Но не потому, что Пагатеш — тварь последняя, а потому что решили, будто он обязательно вернется, когда наберется сил. И нанесли первый удар сами, просто несколько запоздалый. А может мои предположения полная ерунда и не имеют ничего общего с реальностью, — она зевнула и устроилась поудобнее, повернувшись на бок.

— Хм. В твоих рассуждениях есть здравое зерно. Но я в лучших традициях Скарлетт О’Хара, подумаю об этом завтра.

Ханни хихикнула:

— Вот мы тут строим какие-то теории невероятности, а вдруг церковники действительно бдят, чтобы никакие ведьмы-колдуны не шастали по святой земле? Смех да и только. Так или иначе, у нас выбор также небольшой: возвращаться с экскурсией, забить на все и полюбоваться древней архитектурой, либо пойти гулять по другим местам. Конечно, хотелось бы выбрать первый вариант.

— Думаю, мы вполне можем вернуться обратно. В крайнем случае просто сбежим. Схвачу тебя на руки, усилю свои ноги и аки большой стрекозёл упрыгаю в закат, — сил на это всяко должно хватить. После церемонии его внутренний резерв расширился и теперь манипуляции с телом давались ещё проще. — Представляю заголовки местных утренних газет. Я бы на это посмотрел.

— Ладно, ладно, убедил! — рассмеялась Ханни, в красках представляя невиданную прежде современным обществом, и от этого не менее абсурдную картину. Полет Гарри и Рона на зачарованном автомобиле будет попросту нервно курить в сторонке.

___

Записаться на экскурсию, как в итоге поняла дизайнер, оказалось крайне опрометчивым решением. Разумеется, здорово послушать историю древности, но лишь в том случае, когда про нее интересно рассказывают. Но их экскурсовод, хоть и была довольно приятной женщиной, в скором времени начала утомлять своим монотонным голосом. Плюс ко всему, где-то девушка и вовсе хотела бы задержаться подольше, чтобы рассмотреть детали, но увы. Они ведь не одни, так что приходилось терпеть и лишний раз не отвлекаться. Бедняга Джо и вовсе довольно быстро потерял интерес к происходящему вокруг, но девушка его не винила — сама держала лицо чисто из вежливости. В ее планы больше входило позалипать на картину Страшного суда, а не это вот все. В таком состоянии Пауэлл не сразу поняла, что мужа рядом с ней нет. Но, стоило оглянуться, как она заметила за собой закрывающиеся в очередной зал двери и Коллинза, с обеспокоенным видом пытающегося что-то втолковать сотруднику.

— la mostra è chiusa per pausa! — он перекрывал вход в зал, закрывая дверь в которую минуту назад вошла Ханна и указывал на следующий поворот.

— Но моя группа вошла! — пытался договориться Коллинз. — mi grupo entró, me quedé atrás! — итальянского он не знал, но с испанским-то похоже же! Но итальянец не внял просьбам и мольбам. Махнув рукой Ханне и крикнув в закрывающуюся щёлку «дальше пересечёмся!», Зеф отправился к тому повороту, на который указал сердобольный служащий. Поворот оказался глухим и пустым, но мешок на голову и шокер в бок решили все возникшие вопросы. И как же он так сплоховал...

___

— Миссис Коллинз, вас ждёт муж, пройти, пожалуйста! — миловидная, пухленькая женщина в очках с толстым стеклом подошла к Ханне и, улыбаясь, показывала куда-то в сторону служебных помещений. Её лёгкий акцент сразу выдал уроженку этого места. «Наконец-то!»

— Я бы очень хотела узнать, почему моего мужа не пустили к основной группе? Наверняка произошло какое-то недоразуме... — на этом ее речь, обещавшая быть пламенной, резко оборвалась. Мир погас и в без того полной темноте.

Глава 10

Священная молитва, призванная снять еретический морок с аур одарённых, ничего не дала. Точнее дала, но не то, что хотелось бы. Верхний слой морока с лёгкостью стёк, обнажив ауру одарённой, которая тоже вызвала подозрения и повторная молитва сняла и её, обнажая, в свою очередь, ауру простого человека, не одарённого никакими божественными дарами.

Ведро холодной воды на голову — лучший способ привести в сознание кого бы то ни было. Девушка с розовыми волосами закашлялась и растерянно захлопала глазами. Они всегда ведут себя сначала одинаково. Святой отдел расследований еретической греховности хорошо знаком с повадками еретиков, что попадают в допросные. А все, кто благословлены Господом нашим силой необычной, но не проповедуют законы Его и не действуют во славу Его — еретики. Осталось лишь понять, кто из двоих прибывших «туристов» одарён, а кто невинная жертва заговора. Или, быть может, одарены оба? Второй сдался почти сразу. Пытки никто не любит. Однако, всё ещё явно что-то скрывает, и в большей степени боится за «жену», нежели за себя. Что вполне вписывается в предположение, что одарены оба. Но молитва же... Произнесённая в третий раз, она не возымела никакого эффекта — аура девицы была всё также ничем не отмечена. Молодой мужчина с холодным колючим взглядом непонятного цвета глаз поправил воротник сутаны и начал свою привычную работу:

— Кто вы?... Откуда вы?... Что вы умеете?... Кто вас послал?... Вы одарены также как ваш спутник?... — он повторял вопросы до тех пор, пока не получал на них ответы, игнорируя ответные вопросы, но запоминая их, а если девушка не отвечала на вопрос дольше трёх раз, брал в руки лежащий рядом на столе хлыст для верховой езды и бил им по столу. Звук получался громкий, отвратительный, действующий на нервы. Как жаль, что они не могут использовать бОльшие меры на тех, чей статус еретика ещё не подтверждён.

— Ханна Пауэлл, дизайнер... из Нью-Йорка... р-рисовать? Что ещё можно ответить на этот вопрос! Много чего! Отменно готовлю карбонару!... никто нас не посылал, мы в медовом отпуске... — она продолжала и продолжала отвечать на вопросы, которые, по её мнению, не имели никакого смысла. Мужчина в сутане не давал задуматься о сложившейся ситуации даже на секунду, продолжая и продолжая изматывающий допрос. Наконец она не выдержала: — пустите меня к мужу! Больше я вам ничего говорить не собираюсь, потому что нечего, — упрямо заявила утомленная Ханна и отвернулась.

Она не помнила, что произошло — все случилось слишком быстро. Сколько пробыла без сознания — тоже. Когда холодный душ вырвал из блаженного темного ничего, оставалось только ошарашенно озираться по сторонам, задаваясь вопросами «Где я?», «Что произошло?» и прочими подобными. Ханна вздрогнула, увидев напротив себя незнакомого человека. И его взгляд не внушал ничего хорошего. Оказаться со священнослужителем в каком-то непонятном помещении, напоминающим подвал — перспектива так себе, да и при дружеской беседе обычно руки не связывают. Но непонимание быстро сменилось паникой. Её всю трясло, хоть в помещении и не было холодно. Мужчина, конечно, же, в очередной раз её проигнорировал. Он молча не мигая смотрел и от этого цепкого безразличного взгляда становилось совсем не по себе.

— ... Вы же понимаете, что это похищение? О чем вообще речь?! — предприняла ещё одну попытку, но очередной удар хлыста заставил зажмуриться. И ведь перед ней стоял всего лишь человек. Да, после их так называемого наставника люди пугали уже не так сильно. Но Пагатеш не здесь, и вообще заперт в амулете, а вот дотошный надзиратель стоит прямо перед ней. Получается, сбылись их худшие опасения насчет охоты на ведьм? И пусть происходящее нельзя было назвать полноценной пыткой, процесс выматывал.

«Ох уж эти непуганые глупые американцы, уверенные в своей неприкосновенности,» — мысленно подумал инквизитор, потирая переносицу. Его лицо нисколько не изменилось, когда девушка заговорила о своих правах. Потому он решил слегка прояснить ситуацию.

— Вы, верно, не поняли, в каком положении оказались. Вы находитесь на территории суверенного государства и если наши службы посчитают вас угрозой, то мы можем задержать вас до трёх суток и проводить допросы, как душе будет угодно, если угроза подтвердится. То, что я до сих пор не поднял на вас руку, говорит лишь о моём расположении к вам, — он отложил хлыст в сторону и облокотился о стол. — От подобной участи вас мог бы защитить лишь статус неприкосновенного государственного лица, а таковым статусом вы не обладаете. К тому же США наиболее лояльная Ватикану страна после Италии и Швейцарии. Так что не надейтесь, ваше государство вас не спасёт. А спасёт вас лишь сотрудничество и откровенность, — «Это для вашего же блага.» Лёгчайший акцент, проявившийся во время длительной отповеди, выдавал в нём далеко не итальянца, но это инквизитора уже давно не трогало — в их особом отделе этим никого не удивишь. Одарённых Господом детей собирают по всем приютам мира. — А впрочем... — служитель встал и потянулся, — передохните пока — он вышел из помещения, оставив девушку вариться в собственном соку.

___

Из забытья вновь вывело ведро ледяной воды. От души побитые хлыстом руки в ответ на очередное надругательство, начало жечь.

— Продолжим, — сообщил всё тот же безразличный инквизитор. — Мы в прошлый раз остановились на том, зачем вы вернулись обратно. После краткого общения с вашей так называемой женой, у меня возник новый вопрос почему вы решили подставить её, наложив еретический морок?

От этих слов волосы на спине в ужасе зашевелились, но конец вопроса вселил надежду, что с Ханни общались не настолько... радикально.

— Я... я... — у Зефа не было адекватного ответа на этот вопрос. От сердца отлегло, что её посчитали обычным человеком, а значит либо уже отпустили, либо скоро отпустят. Гора упала с плеч. Сам он уж как-нибудь выкрутится. Надо только узнать, что именно они нарушили и почему их вообще схватили. Хотя, вероятно, ответ прост: церковь, как самая большая религиозная сила, определённо в курсе реального существования сверхъестественного, и просто не может позволить таким опасным ребятам, меняющим по своему усмотрению реальность, разгуливать на свободе. И здесь его либо заставят сесть на привязь, либо лишат магии. Чертоги разума в виде архива Пагатеша ответа на вопрос о церкви ничего не дали. Тот либо не слишком контактировал, либо запамятовал, либо не хочет об этом рассказывать. И если его также схватили и пытали, то Коллинз понимает, почему. Рассказать о таком жутком провале далеко не всем под силу. — Я п-просто безвольный, малодушный и самодовольный по-подонок! — тело затряслось, слёзы и сопли потекли по лицу. Не то чтобы Коллинз сильно напрягался, выдавливая сейчас из себя все эти эмоции, но можно себе поставить плюсик за актёрское мастерство. — Я ду-думал, что смогу обмануть вас, что вы решите, что колдун она, а меня отпустите и даже не заметите!

— Кто ваша спутница?

— Да просто какая-то девчонка. Заморочил голову, наложил морок на ауру и дело с концом! — небрежно, насколько позволял «страх» ответил журналист, всем своим видом выражая готовность сотрудничать.

— Кто вас послал?

— Гермесиды! — выпалил Джеф первое, что пришло в голову. Чёрт! Можно же было выбрать кого угодно: от «он себя не назвал» до несчастного «Малефисиса». Надеюсь, Аристарх и его братья и дядья его простят!

— Гермесиды? — лицо инквизитора неуловимо переменилось. — И почему вас сюда послали Гермесиды?

— Я... я не знаю, — растерянность, смешанная со страхом. — Я не помню! — если они быстро отпустят Ханни, то он готов наплести здесь что угодно...

___

«Интересно, если бы я умела делать какие-нибудь усыпляющие фокусы, у меня получилось бы сбежать отсюда? Наверняка нет. Как выберемся, допрошу Коллинза о защите и нападении. Да много о чем допрошу, все церковники мира одуванчиками покажутся... Когда выберемся....» — Коротая время наедине с собственными мыслями, Пауэлл пыталась как можно скорее придумать план своего освобождения. Как назло никакие годные идеи в голову не лезли. Наверное, даже имей она в своем арсенале нечто действенное, колдовать в этих стенах — подписать себе смертный приговор. Еще и сожгут чего доброго где-нибудь на заднем двое. Благо врать ей не приходилось — их с Джо действительно никто не посылал, прибыли они с миром. А что у нее магический дар имеется, так можно просто умалчивать. Да и даром-то подобное сложно назвать. Наверное. Больше всего Ханни желала оказаться сейчас рядом с Джозефом. Узнать, в порядке ли он. От долгих раздумий, переживаний, да и просто от страха нахлынули эмоции, а на глазах выступили слезы. В таком состоянии ее и застал вернувшийся спустя два часа инквизитор. Ладно, дяденька. Она хорошо подумала, она ничего ровным счетом не знает и не понимает, и вообще. Решив не изображать из себя неприступную героиню боевика, пленница подняла глаза на своего надзирателя.

— Готовы отвечать на вопросы более содержательно? Напомните, на чём мы остановились, — если она сейчас снова запоёт про своего «мужа», то он всё ей и расскажет. В конце концов открывать истину заблудшим тоже входит в их обязанности.

— Я сказала, что ничего вам не скажу, потому что мне правда нечего говорить. Мы с Джо просто приехали отдохнуть, свадьбу отпраздновать! Да чего вы еще от меня хотите?! Мне холодно и страшно! — Ханне даже имитировать истерику не надо было, она и так уже была на грани. — Вот начитаешься в интернете, насмотришься красивых картинок... — продолжала девушка, всхлипывая, — думала, Капеллу посмотрю, фрески и росписи всякие, я же люблю их до одури! Да и красиво тут, в Ватикане, так здорово! Я же никогда за пределы США не летала, а тут такой повод — свадьба, такое счастье! Думала, не светит мне с ним ничего, а он возьми да и предложение сделай! Как в кино! Кто же знал, что нас по приезду на первой же экскурсии в подвал запихнут?! Отпустите нас, пожалуйста, мы ни в чем не виноваты... или дайте хотя бы с мужем повидаться! Пожалуйста! — глаза застилали слёзы, голос дрожал и сама она, готова поспорить, выглядела максимально жалко. Хоть бы сработало!

«Никогда не было и вот опять,» — подумал инквизитор, никак внешне не отреагировав на резкий переход от защиты к жалостливому нападению. По мере словоизлияния, он понимал, что даже если девчонка и была обманута, то сама по себе не так проста, как хотелось бы. Многие уже бились бы в реальной истерике, выдавая все тайные и явные пороки себя, семьи, соседей и даже домашнего попугайчика. А та лишь сменила тактику. Слёзы, может и настоящие, но... плавали, знаем, как говорится. И не таких актёров здесь держали. Слова продолжали литься и инквизитор начал имитировать некоторое участие и нотки жалости в мимике. А когда та снова заговорила о свадьбе, жалость даже имитировать не пришлось. Что ж, можно только поаплодировать стоя таланту этого Джо. Так запудрить девушке мозги. По крайней мере в свадьбу она действительно верит. Вот что происходит, когда Богом одарённые пускают свой талант во зло. И это самое удивительное. Ведь он трижды прочёл над несчастной молитву очищения, которая и с разума тоже морок должна была снять, но фройляйн упорно верит в ложь. Остаётся шанс, что и молодой человек тоже виртуозно солгал. Однако его словам священнослужитель склонен верить больше, нежели её. Опустившись на одно колено и взяв привязанную к креслу холодную ручку в свои тёплые ладони, он участливо на неё посмотрел и сказал:

— Милое дитя! Вас обманули. Вы не приезжали сюда, чтобы заключить брак. Вполне возможно, что вы вообще до недавнего времени не знали того мужчину. Я делал запрос в канцелярию вашего государства, а также в нашу канцелярию. Ни в одной приходской книге Италии, Ватикана или США, ни в одном государственном административном учреждении США ваш брак с неким Джозефом Коллинзом не был зарегистрирован. Вы не являетесь женой этого человека. И он сам в этом признался на допросе, — «и я совершенно не понимаю, почему вы всё ещё утверждаете обратное».

«Еще бы там были какие-то записи. Настоящей свадьбы-то не было! Ай, Коллинз...» — впору было улыбаться собственным мыслям, да нельзя. Радовало, что они решили сначала колесить по миру, а уже потом официально пожениться. Хоть где-то пригодилось. Если так пойдет и дальше, то непонятно, стоит ли вообще где-то светить своими семейными узами. Только родные не поймут, да и друзья тоже. Да она сама огорчится! Подумать только: скрываться не от привычного, а от магического мира. Это же черт знает, что такое! Ханни уже давно знала, на что подписывается, но осознать всю прелесть пришлось только сейчас. Можно было сколь угодно смеяться, называть ее наивной дурочкой, но отступать некуда, ведь обряд они провели. Да и пасовать девушка не собиралась.

— Но... как же... — продолжала недоумевать дизайнер, — Он.. он сам так сказал? Вы хотите сказать, что все до этого момента было ложью? Нет, такого быть не может, я не верю! — Она запротестовала, шмыгнув носом и растерянно хлопая глазами, но тут инквизитор случайно задел ее кольцо. Ханна замерла в ожидании, а потом тихо пискнула, когда он резко развернул её руку. Затем мужчина зажал какой-то нерв на ладони, и та онемела. Ханна не могла ей пошевелить, а тот проворно стащил кольцо, тут же снова восстанавливая кровообращение и отходя к столу. — Любопытная вещица, — промолвил задумчиво инквизитор, рассматривая ободок, а затем, обернувшись, пристально посмотрел: — ну что, ваше сознание теперь прояснилось?

«Вот гадство!» — подумалось девушке, старающейся размять пострадавшую конечность. Но с другой стороны, теперь сам инквизитор подсказывал ей, в каком направлении двигаться. Какое-то время Пауэлл смотрела в одну точку, а потом тряхнула головой и с еще более изумленным видом уставилась на священнослужителя:

— Что произошло? Голова болит... — несмело произнесла Ханни. — Простите, святой отец, а где я нахожусь и почему мокрая и связанная? Последнее, что помню, как сидела в кафе, читала. Людей еще было много, кажется. Потом ко мне молодой человек подсел. Странный какой-то, но я не стала прогонять. А потом... потом не помню. Он меня чем-то опоил и привез сюда? — дальше ее мысли пока не заходили. Лишь бы только ей поверили.

Когда кольцо оказалось в руках у священника, девушка как-будто действительно встрепенулась. Но стоило ей открыть свой... поганый рот, как всё благостное расположение вмиг улетучилось. Да, безусловно, есть несколько вариантов работы с памятью — замещение отдельных деталей и изменение всей памяти. Для второго слизняк в одной из соседних камер выглядит недостаточно хорошим, а после первой память полностью не отшибает, а лишь снимает шелуху с существующей. Нет, определённо можно поверить в то, что с ней случилась полная амнезия. К тому же артефакт, хоть и создаёт слишком слабый, едва ощутимый фон вокруг себя, явно высшего порядка и вполне способен на манипуляции собственно, высшего порядка. Но актриса из этой глупой девчонки никакущая и это... не разозлило, нет. Но очень сильно насторожило. Зачем ей лгать в таких вещах? А она явно лгала. Просто испугалась настолько, что сейчас не может адекватно на всё реагировать, или есть что-то ещё? Он положил артефакт на стол и вернулся обратно к девушке. Когда та наконец закончила, резко схватил за лицо, не перекрывая носа и ощутимо впечатал голову в спинку стула.

— Ты лжёшь, Ханна Пауэлл, и даже не отпирайся. Актриса из тебя, как из меня балерина. Ты юлишь, недоговариваешь и откровенно врёшь. Зачем ты это делаешь и что скрываешь на самом деле? Что тебя связывает с Джозефом Коллинзом? И связывает ли вообще? Вы действуете раздельно или сообща? И почему ты действительно считаешь, что вы женаты? — он смотрел на девушку немигающим ничего не выражающим взглядом, но руки от лица убирать не спешил. Словно сомневался, а стоит ли. — Давай так. С этой минуты ты говорить мне только правду, иначе я признаю тебя угрозой Ватикану, Папскому престолу и Господу нашему и начинаю вести допрос более пристрастно. Ты всё поняла? — дождавшись кивка, он отнял руку и выжидательно замер.

Она лишь испуганно таращилась на своего надзирателя. Сначала в голову пришла безумная мысль — цапнуть его за руку, но подобные инициативы пришлось задвинуть на самый задний план, а то простыми словами точно не отделаться. «Что связывает, что связывает... Черт. Ну не могу же я просто взять и ему все выложить?! До сих пор этот тип считал, что мне голову заморочили, а теперь бесполезно выкручиваться.»

Допроса с пристрастием Пауэлл, разумеется, не хотела. Кто знает, в какой он форме проходит? Может они до сих пор «Молотом ведьм» руководствуются в крайних случаях. Теперь у нее есть последняя попытка хоть как-то оправдаться. Знать бы еще, сколько можно рассказать, чтобы не попасться. Дизайнер вздохнула и попыталась взять себя в руки. Еще немного, и ее снова начнет колотить от волнения.

— П-простите. Просто у меня действительно нет ответов на половину из заданных вами вопросов, святой отец. Мы приехали вместе из США. Нас с Коллинзом связывает, ну... живем мы вместе. Надеюсь, подробности личной жизни можно не рассказывать? Пожениться и правда еще не успели, но все к тому шло — кольцо вы у меня сами забрали. Он предложил покататься по Европе — я согласилась. Муж он у меня просто по привычке, да и все как только кольца замечают, начинают женой называть. Проще же кивнуть, чем доказывать обратное? Вот и все. На экскурсию я его сама потащила. А потом оказалась тут, одна.

— Хм, — инквизитор всё так же безэмоционально смотрел на подозреваемую и внутри всё больше и больше нарастала настороженность. «Почему... она не... боится? По крайней мере настолько, насколько обычно сидящие в этом кресле боятся. Скорее она опасается,» — ощущение с каждой минутой крепло всё больше. И всё больше инквизитор думал, что перед ним сидит далеко не простая особа. Она не лгала в этот раз, но явно недоговаривала. А может и правда толком ничего не знает и свято верит в то, что её «муж» спасёт её? Это же абсурд полнейший. Тот действительно колдун, в этом уже нет никаких сомнений. То, что он сам соврал на допросе говорит о том, что и сам Коллинз на самом деле не боится. Почему? Почему конкретно эти ребята нисколько не боятся своего до ужаса плачевного положения!?... И тут инквизитора осенило. «Кто за ними стоит?» Может они оба и правда ничего не предпринимали, а просто приехали на экскурсию и попали под горячую руку. Парень, быть может, не зря упоминал Гармисидов и тянет время просто для того, чтобы его союзники и наставники пришли и спасли. Запрос на Олимп он уже послал, но когда будет ответ — неизвестно. Отношения с этими слишком сильными дебоширами и маргиналами, которые впрочем не вылезают за пределы своей территории, натянутые, но относительно дружественные. Однако сейчас из-за этих ребят статус кво может и пошатнуться. Как сложившаяся ситуация может отразиться на их взаимоотношениях — только Господу и ведомо. — Кто такой Джозеф Коллинз на самом деле и что вас связывает с Гермисидами?

___

Пока инквизитора не было, Джо больше дремал и обдумывал варианты, как себя любимого вытащить из сложившейся передряги. В супер удобное кресло (нет) явно встроены антимагические кандалы, которые простым магам никак не преодолеть и потому грубая сила здесь мало поможет. Да ещё и упомянутые Гермисиды точно заинтересовали Безэмоциональную Селёдку и это мучило Коллинза. Как бы не создать проблем таким душевным ребятам. Хоть те и погнали их ссаными тряпками, но тут уж сами виноваты были, как говорится... Тут неожиданно от Ханни пришёл импульс страха. Кольца работали. Даже в такой ситуации кольца работали без перебоев! Мелькнула радостная мысль и тут же была похоронена. Внутри что-то бухнуло и оборвалось. Её пытали. Да, импульса боли не было, но ей стало страшнее, чем раньше. Значит он прокололся. Значит ему не поверили и взялись за неё всерьёз! Он начал кричать, рычать и вырываться. Волна дикого страха за жену прошла по всему телу.

«Срочно! Надо срочно что-то придумать!» Вспышка озарения и в голову пришла мысль. Ужаснее идеи не придумать. Но сейчас просто не было другого выхода...

— О, здравствуй Джозеф. Я уж было думал, что ты больше не заглянешь ко мне. Точнее, ты об этом думал, — клыкастая улыбка растянулась в наслаждении.

___

Хорошо, что после заданного вопроса Ханна на нервах не ляпнула знаменитую цитату из не менее знаменитого фильма про гения и миллиардера, чем наверняка взбесила бы инквизитора. Девушка только хлопала глазами. Самое опасное, что бывает на подобных допросах, как говорят сериалы, — ты не знаешь, о чем говорил другой подозреваемый. Да, по факту они ничего преступного не совершали. Но! Было то самое злополучное но: Джозеф упомянул их недавних знакомых. Она попросту не имеет права рассказывать правду, так как начни святой отец раскручивать этот сложный клубок информации, то обязательно рано или поздно дойдет и до их обряда, и до одержимости Коллинза, и до Пагатеша непременно доберется. Вот тогда их посчитают угрозой, да и не только Ватикану. Наверное, стоило все-таки уйти в глухую оборону и молчать до последнего, ведь каждой своей фразой она, казалось, закапывала себя все глубже. И понятия не имела, как поступить. Выбраться из сложившейся ситуации самостоятельно у нее шансов кот наплакал.

— Человек, журналист, мой будущий муж, — про плейбоя от греха подальше решила умолчать. А может, не надо было? В какой-то момент даже мелькнула шальная мысль проверить, сколько она продержится и как долго сможет терпеть боль. — Слушайте, чего вы от меня ждете? Что я расскажу, как мой молодой человек ест младенцев на завтрак и каждую ночь тусуется на кладбище? Простите, но нет. Не было такого. А если и было, то я не видела. С Гермесидами меня ничего не связывает. Славные ребята, гостеприимные. Я была у них на праздновании всего раз... кажется, у них в роду кто-то спортсмен, в соревнованиях победил. Не очень хорошо помню, слишком много выпила тогда. Пришли, поздравили, Джозеф разве что отходил с кем-то поговорить, я его дожидалась. А потом мы быстро ушли. Все. Я о них ничего толком и не знаю.

Инквизитор медленно попятился обратно к столу, потирая подбородок. Задумчиво осматривая фигуру девушки в очередной раз он поразился тому, насколько она... беспечна? Пожалуй. Священник сложил руки и прочёл молитву о благословенном взоре. Глаза его замерцали желтоватым цветом — Бог благословил взор и инквизитор вновь посмотрел на деву. Он не боялась. Не настолько, насколько обычно боятся, раз умудряется зубоскалить. Аура явно намекала на это. Её слова напомнили нечто на слуху. Скорее всего их какого-нибудь произведения. Не важно. История о посещении Гермесидов была правдой от начала и до конца. Возможно Ханна и правда ничего из себя не представляет. С Джозефом всё сложнее. На территории Ватикана одарённые, не связанные с Церковью, могут появляться только с высочайшего разрешения, а закон есть закон.

Мужчина уже собирался ответить на выпад, но вдруг совсем недалеко за дверью раздался жуткий грохот. Почти сразу за грохотом последовал дикий скрежет как из старого фильма ужасов про Фредди Крюгера и дверь грохнулась на каменный пол, а затем, застыв на мгновение, медленно упала в тёмный (тёмный?!) коридор. Во мраке для обычного человека было темно, но благословенный взор показывал буйство. Аура существа, что там находилось, была безумной. Она пестрела всеми оттенками синего. Среди буйства красок не было видно фигуры и только ярко фиолетовые глаза смотрели прямо на священника. Существо протянуло руку и взялось за дверной косяк, словно помогая себе переступить через несущественную преграду и войти в допросную. По стене заскежетали длинные когти. Сложив руки в молитве, мужчина вновь просил Божьей Благодати.

— Тук-тук-тук. Мне кажется, мы в гостях подзадержались, — вошедший в освещённое помещение оказался не кем иным, как Джозефом Коллинзом. Только совершенно иным. Черты лица заострены, волосы поднялись торчком и шевелились маленькими змейками, в диком, безумном оскале, который язык не поворачивается назвать улыбкой, отблёскивают острые как у пираньи клыки. Одержимый, а это был именно он, перевёл взгляд на Ханну Пауэлл. — Здравствуй, рррадость, — протянул, смакуя, — давно не виделись. Развлекаешься?

Глава 11

Порог допросной переступило то, что когда-то походило на ее мужа. Вернее, внешний облик все еще принадлежал Джозефу, однако изменился слишком сильно. Больше всего Ханни пугали даже не зубы, а его глаза. Это фиолетовое свечение она не спутает ни с каким другим. Именно оно заставляло ее плакать по ночам год назад. Именно оно являлось причиной дрожи во всем теле. Девушка не понимала, кто именно перед ней сейчас — настоящий Джо или Пагатеш. В пришествие последнего отчаянно верить не хотелось. Они загнали его обратно в амулет! Он сам так решил! Если только все это представление и есть план по их освобождению из лап инквизиции и Коллинз сознательно обратил себя в чудовище. Девушка вжалась в кресло так сильно, насколько могла. Несколько мгновений назад храбриться было так просто, а теперь самым верным решением казалось хлопнуться в обморок. Да вот беда — сознание не спешило отключаться. Пауэлл вымученно улыбнулась своему ненаглядному в ответ. Развлекается она, как же!

— Подвальные помещения плохо на тебя влияют, милый,— кое-как заставила себя заговорить Ханна, и, поражаясь собственной наглости, обратилась уже к церковнику, — святой отец, умоляю вас, освободите меня и дайте уйти. Прошу, пожалуйста!

Демон не спешил нападать, а дева... Дева просила её отпустить, пока не стало слишком поздно. Мимолётный взгляд в её сторону показал, что сейчас та по-настоящему боится. Его, этого демона. Молитва завершилась и инквизитор почувствовал нисходящее благословение.

— Вам нечего бояться, мисс. Церковь защитит вас, даю сло... — он не успел договорить, чувство опасности заставило прикрыть лицо. И вовремя. Удар огромной силы обрушился на голову и отбросил к стене. Если бы он не закрылся, то возможно бы даже умер. Благословение защитило, слава Всевышнему!

— Глупый человек. Когда мисс просит и даже умоляет, нужно что сделать? Верно. Исполнить без промедления, — сквозь рябь в глазах было видно как демон подошёл к столу и взял артефакт. Быстро осмотрел девушку, вложил кольцо ей в руку и начал развязывать ремни. Что удивительно, с ней он был как будто предельно серьёзен. — Я чуть позже всё объясню. А пока будь добра, не теряй сознания. Ты ещё пригодишься моему ученику чуть позже.

«Ученику?» — мелькнуло в голове и пропало. Сейчас не до анализа. Инквизитор воспользовался моментом и вновь начал читать молитву. Но уже другую, поверх предыдущей. Демон резко развернулся к нему, на мгновение застыл в нерешительности словно не знал как реагировать, и вновь не лице заиграла ухмылка превосходства.

— О, пробуждённый. Какая прелесть. Что ж, надо, пожалуй взять реванш за прошлый раз. Раз уж я здесь, — он начал с интересом изучать фигуру инквизитора ожидая, по всей видимости, удара. И Святой отец не заставил себя ждать. Вложив всю силу в кулаки, он ударил того в корпус. Послышался отчётливый хруст рёбер и лицо демона исказилось в удивлении. К сожалению, это последнее, что он запомнил. Ответным ударом инквизитора отбросило обратно к стене и сознание угасло.

— Силён юноша, ничего не скажешь. Жаль что такую сторону дурацкую выбрал. Впрочем, вряд-ли у него был... выбор, — задумчиво протянул Пагатеш, вправляя рёбра на место и восстанавливая узор... да всего. Удар оказался слишком сокрушительным для этого чересчур хрупкого, по меркам Пагатеша, организма. «Прекрати влиять на мои действия, Джозеф Коллинз!» — «Но я... не влияю». — «Прекрати думать, что я безрассудно бахвалюсь в абсолютно любой сложившейся ситуации!» — «Я и не думал!» — «Нет думал! Иначе бы я так глупо сейчас не подставил это тело под удар!» — «Можно подумать тебе хоть что-то повредить может!» — «Глупец! Ты так и не понял, что я такое. Молю, прекрати... думать. Это безумно отвлекает.»

Он помог развязаться Ханне окончательно, стараясь лишний раз не касаться её.

— Нужно уходить как можно скорее пока силы Джозефа не закончились. Всё-таки его резервы далеки от моих. Потому не злись, — он подхватил её на руки и побежал по тёмному пустому и тихому коридору, чётко следуя тому маршруту, по которому их сюда притащили. И спустя буквально несколько минут передвижения на повышенных скоростях, Пагатеш выскочил из... того самого служебного коридора в выставочный зал.

— Хм. Думаю, здесь можно слегка передохнуть, — аккуратно поставив ношу на мраморный пол, он спросил: — ты не ранена?

— С-со мной все в порядке, с-спасибо, — сообщила девушка, как только ее опустили на пол, а после вздохнула, — я молчала до последнего, а теперь тот пробуждённый, как ты выразился, знает, кто твой ученик. Если ты, конечно, не убил его, а только оставил отдохнуть. Пожалуй, с этим придется разбираться потом... слушай, а обязательно было вот это вот все? — она с дёрганной улыбкой намекнула на внешний вид демона. Раз уж он теперь у руля, придется нехотя взять себя в руки и стать смелее, пусть Ханни не понимала, как все произошедшее вообще возможно. Наверное, ей позже расскажут? — По улице сейчас так пойдешь или есть другой план, как выбираться отсюда?

Пагатеш наклонил голову и изучающе посмотрел на Ханну.

— Джозеф когда-то читал статью про людей с синдромом бесстрашия. Ты случайно не из них? Что в твоей жизни должно произойти, Ханна Пауэлл, чтобы ты действительно, по-настоящему испугалась? — девушка бесспорно боялась, но не настолько, чтобы лишиться здравомыслия. И где Джо такую только откопал. Кажется, подобным по плечу абсолютно всё. Что ж, оно и к лучшему. — Не утруждайся, это был риторический вопрос.

— Я и не хочу отвечать, это ужасный вопрос, — в горле разом пересохло. Тело мелко подрагивало от нахлынувшего адреналина, но Ханна постаралась взять себя в руки. К счастью, Пагатеш ничего не требовал и отвлекся на созерцание древностей. Ханна выдохнула и тоже отвернулась, рассматривая фрески, но в то же время не видя ничего. Самое страшное в ее понимании не случилось и, как надеялась Пауэлл, не случится. Сколько было возможностей сбежать куда подальше — не сосчитать, а она все оставалась. Тем временем, колдун продолжил отвечать на её вопросы.

— Мне запрещено убивать. Джозеф поставил жёсткие рамки. Да и не стал бы убивать тех, кто невиновен предо мною ни в чём конкретном. Что же касается раскрытия информации, — Пагатеш на секунду с ироничной улыбкой снова перевёл взгляд на Ханну, — я, бесспорно, польщён такой высокой оценкой моей славы, но неужели ты действительно думаешь, что моё здесь появление как-то раскроет глаза на мою личность? Ваши то вполне себе раскрыты, — мимолётный ироничный взгляд. — По поводу внешности, — он невольно цыкнул, — это всё Джозеф. Он уверен, что так я себя веду в любой ситуации и потому я себя так именно и веду, — восхитительные сюжеты, потрясающие воображение полотна. Люди удивительные создания. — А по поводу улицы... Сил Джозефа хватит ещё не надолго. Это не моё тело, не мои силы и даже не моё сознание. Я лишь воспоминание, архив. Ты говоришь с... Сири? Так вы её называете? Как же вы, молодые дарования, любите выстраивать в своих головах стены, состоящие из «я не смогу» и «я не способен». Джозеф уверен, что с такой непосильной задачей способен справиться лишь Пагатеш. Но это не так. Он так и не понял... Вы оба так и не поняли: меня не существует нигде, кроме его головы. Ну и ещё того самого кулона, но это уже совсем другая история, — печальная и одновременно циничная улыбка озарила его лицо. — Как только определённый лимит его сил будет превышен, мы в лучшем случае просто потеряем сознание. Глупость несусветная тратиться на этот фарс, — колдун выразительно пошевелил когтями, — но обратно вернуться скоро вряд-ли удастся. Впрочем... Можем пока передохнуть здесь, сил поднакопить. Ваши системы слежения нас не видят, а охранные заклинания я отключил. Здесь нас вряд ли отыщут.

Дизайнер усмехнулась, смотря на чудо, сотворенное мужем. Как же так вышло? Коллинз рассказывал, что Пагатеш оставил ему только знания, но почему тогда эта иллюзия выглядит слишком натурально, будто Джо отпустил бразды правления? Настоящий Пагатеш не стал бы церемониться со служителями церкви без определенной договоренности, а не потому что ему смертный что-либо запретил.

— Как такое вообще получилось? Разве воспоминание может спокойно выйти погулять? Хотя не отвечай, я и сама вижу, что может. Знаешь, в бою все средства хороши. Он не верил в собственные силы, но поверил в твои и выбрался — это главное, я не могу его осуждать. Возможно, Джо поступил не рационально, но нас забросило в эти ваши магические игрища совершенно случайно, толком не объясняя правил. Сначала погнали с Олимпа, вот теперь и в Ватикан ход заказан, получается? Ты знаешь, почему нас схватили?

На рассуждениях о сути Пагатеша глаза блеснули в неровном свете а голова закачалась из стороны в сторону.

— Нет никаких «он» и «ты», — «она тоже не поняла. Какими словами до вас можно донести истину? Наверное на данном этапе никакими.» — Ватикан... считает, неподконтрольных ему, либо не вступивших с ним в союз колдунов потенциально опасными. Это же чистой воды изменение реальности вокруг себя и под себя. Когда я путешествовал по Европе, то различных колдунов здесь было полным полно, — он задумчиво поскрёб когтём подбородок, — наверное, почти четверть всего населения, в первую очередь опасного для самого себя и близких. Тогда это вызвало серьёзные проблемы и началась охота с последующими гонениями. Охота на ведьм, да, — лицо озарилось ностальгирующей улыбкой. — Не спорю, логика в подобном имеется, ведь тогда действительно творилось настоящее безумие. Вы... ведь... недавно видели... — обращаться к памяти Джо оказалось несколько сложнее, хоть по сути у них сейчас одна память на двоих, — выступления. А представь себе, что таких колдунов четверть. Каждый четвёртый, встреченный тобой на улице прохожий мог потенциально сделать с тобой что угодно и ты никак не мог бы ему противостоять. К примеру, перенести в колодец. Или отрастить ещё одну руку. Проклясть на невезение, забросить в мир духов, или запереть в петле времени. Просто так, от скуки. Или потому что ему показалось, что ты не так на него посмотрел, — один из тех самых древних, которых сейчас описывал, медленно двинулся вдоль стены, разглядывая другие полотна. Голос эхом отражался от стен и гулял по огромной зале. — На самом деле большинство из них не были способны и камина зажечь своей силой, но... Но. Даже самые слабые колдуны при должном рвении и желании могут натворить дел. Особенно, если ими, их желаниями, их действиями руководит кто-то из тени, — улыбка из ностальгирующей стала хищной. — Малефисис. Здесь я могу ошибаться, первопричины мне неизвестны, но Ватикан в бытность моих странствий был их самым ярым врагом и истребителем. И, судя по официальной истории, им это удалось. По крайней мере здесь, в Европе. Да только они не были уничтожены до конца, и перебрались вместе с первопроходцами в Америку. Что до реакции на вас Ватикана... Не замаскированные колдуны из Америки пришли средь бела дня в самое сердце организации-сопротивления. Думаю, сложить два и два не сложно. Впрочем, я могу ошибаться, ведь католицизм в Америке процветает, а Малефисис как жила, так и здравствует. Возможно вас задержали просто потому что вы колдуны. Или успели нарушить какие-то правила, пошатнуть некий статус кво, — пожал одним плечом. — Меня здесь не было больше тысячи лет. Вам нужно спрашивать современников. Что же до Олимпа... — Пагатеш вновь задумчиво стал перебирать все воспоминания Джозефа за последнее время. Что-то не давало ему покоя, если так вообще можно о нём сказать. — Прогнали потому что всё ещё чтят древние законы. Право, не ожидал. Вас бы приняли в ученики только с моего личного позволения. Что-то вроде ученичества по обмену. Да, об этом я не подумал. А может просто не захотел, — очередная хищная ухмылка.

Cлушать Пагатеша, который превратился в истинного ценителя искусства, оказалось интереснее, нежели постоянно погружаться в беспокоящие воспоминания и мусолить их не по одному кругу. Тем более, что мозаика сложилась, и Пауэлл с трудом подавила в себе желание опуститься на пол и закрыть лицо руками. Это что же, они из соображений безопасности сами загнали себя в ловушку? Выходило именно так.

— Хм, ладно. Суть в целом я уловила. Похоже, что нас посчитали какими-то чёртовыми террористами и потому схватили. Ладно. Ладно, — думать об этом сейчас не имело смысла и потому Ханна переключилась на более животрепещущую тему: — И какого черта этим Малефифис, или как их, надо? Реализовать очередные безумные мечты о мировом господстве и безграничной силе? О чем там еще грезят колдуны?

— Малефисис... — он задумался, остановившись у одной из статуй. «Словно живые...» Промелькнуло в голове. — Не знаю, чего они добиваются, мне так и не удалось это выяснить в своё время, но, думаю, где-то рядом с мировым господством и пролегают их желания.

Ну да. Всем этим тёмным колдунам только мировое господство и подавай.

— Скажи, когда мы сможем отсюда убраться? — девушка продолжила пристально наблюдать за колдуном, изучающим зал, зачем-то стараясь запомнить его до мельчайших деталей. Торопить не решалась, но стремление поскорее уйти все возрастало. Кто знает, когда инквизитор очнется и позовет на помощь?

«Уже отдохнула?» — хотел было спросить в ответ, но его опередили:

— Как можно скорее, — раздалось из темноты служебного входа, от которого они не ушли далеко.

___

... Тьма. Кругом клубящаяся тьма. В последнее время ему часто приходили эти видения. Тьма поднимается и скоро захлестнёт весь мир. Казалось бы, уж кому-кому, а связанным с Богом людям часто приходят предзнаменования, но на то он и был замечен Святым Престолом, что его предсказания всегда сбывались. Тьма клубится. Каскадом льётся из-за горизонта, с запада. Через океан, заражая тот. Он знает, чем закончится это видение. Тьма поглотит всё и даже оплот света, Ватикан, падёт. Однако сегодня в вечной тьме засияли искры. Яркие, разноцветные. Они прожигали собой тьму. Розовые, синие, жёлтые, красные, фиолетовые, всякие разные и их становилось всё больше... Что-то резко ударило его по лицу, оборвав предсказание. Последнее, что подобно лампочке, отпечаталось на сетчатке, были кольца этих двух задержанных.

— Генрих, очнись! — брат пытался привести его в чувство. — Как ты?

— В порядке. Какие потери, куда скрылись задержанные? — назвать их преступниками язык, после увиденного, уже не поворачивался.

— Потерь нет. Мы не знаем, куда они ушли. Всё питание отключено, мы не можем проследить по камерам. Я сюда-то добрался только потому что здесь вопреки всему свет есть.

Генрих встал и отряхнулся. Многострадальная спина, дважды за день встретившаяся со стеной, заныла но серьёзных травм не было. Святой отец потёр подбородок. Что же ему сейчас предвиделось?

Всё ещё благословлённое зрение показывало, что все охранные и сигнальные молитвы были отключены. Не обезврежены, не взломаны или стёрты. Отключены. Так аккуратно и любезно. Этот Джозеф Коллинз скрывал в себе всё время такую силу? Немыслимо. Он же мог выбраться в любой момент. Мог всех убить, возможно разрушить тут всё, но аккуратно вышел, усыпив всех, до кого дотянулся. Обесточил... Сколько всего? Здание? Или вообще весь город?

— Что обесточено? — братья по призванию быстро шли по коридорам в сторону главного здания.

— Весь комплекс. Мы не можем восстановить питание. Генератор работает, но электричество словно направлено в другое русло!

Едва-едва заметные, готовые в любой момент истаять, следы ушедших резко повернули в сторону экскурсионной территории. Генрих задумчиво остановился. Решение далось с трудом и понесёт он за него серьёзную ответственность, но казалось оно сейчас самым правильным.

— Прочешите всю территорию в той стороне. Вряд ли они остались в Ватикане, скорее всего уже сбежали, но всё равно проверьте. Если это была диверсия, то какая-то слишком уж бессмысленная. От Олимпа что-нибудь слышно?

— Ээ, да. Их посланец должен вот-вот явиться.

— Идите, а я... помолюсь, — для брата это было сигналом. Молитвы часто давали Генриху подсказки.

Когда священник скрылся за поворотом, Генри пошёл в противоположную сторону. Не прошло и минуты, как из выставочного зала впереди послышались голоса. Беззвучно подойдя, священник прислушался. Не то, чтобы обрывки услышанного разговора что-либо меняли, но по крайней мере давали надежду на то, что принятое решение, навеянное предчувствием, не такое уж и неверное. Наставник? Тысячу лет назад? Современники? Со всем этим можно будет разобраться позднее. Если вообще такая возможность ещё представится.

— Как можно скорее, — Генрих медленно вышел из своего укрытия с поднятыми руками. — Вам следует покинуть Ватикан как можно скорее. Я покажу куда идти. Да, и... электричество верните пожалуйста.

— Позже, — ответил Коллинз, и его жуткие когти начали медленно втягиваться в руки.

Услышав знакомый голос, Пауэлл вздрогнула и повернулась в сторону показавшегося священника. Чуть не юркнула за спину Пагатеша в лучших традициях представительницы слабого пола. Однако все сказанное мужчиной в их с колдуном адрес, заставляло сменить испуг на изумление. Нападать на них с целью обезвредить никто не собирался, даже наоборот.

— Почему вы нам помогаете, святой отец? — не выдержала и поинтересовалась Ханна, недоверчиво поглядывая на застывшего с поднятыми руками инквизитора. Еще больше, пожалуй, поражало спокойствие Пагатеша. Неужели верит? Их ведь запросто могли перехитрить снова... казалось, Ханни единственная во всем зале, кто чувствовал себя как на иголках, пусть нервозности особо и не показывала. Мужчины сохраняли спокойствие, а скульптурам так вообще было на все плевать. На то они и скульптуры.

— Даже не знаю. Вероятно потому что вы взяли в заложники всё наше государство?

— Ой-ой! Какая неприкрытая л-л-лесссть, — манерно почти прошипел Пагатеш, смотря на свои уменьшающиеся коготочки. — Даже не знаю, что с ней со всей делать! — то, что щенок лжёт, было видно невооружённым взглядом. По крайней мере не таким вооружённым как у колдуна. Но раз не хочет говорить, значит так тому и быть. Главное, что помочь он хочет по-настоящему. Это мерзкое бескорыстие сияет огромным прожектором. Хотелось ещё позубоскалить, но чутьё уловило приближение. — Сюда идут.

Священник кивнул и молча, показав следовать за ним, направился в противоположную от главного входа сторону. Пагатеш взял Ханну под руку и молча повёл вперёд. Прямое касание давало возможность делать их следы не слышимыми, а священник и сам передвигался бесшумно. Коридоры, залы, служебные проходы. Они бесшумно скользили в сумерках уходящего дня с каждой минутой становясь всё ближе к вожделенной свободе. Когти полностью исчезли и дело оставалось за малым, но всё вмиг неуловимо переменилось. На очередном повороте Пагатеш замер, всматриваясь в магические эманации. Инквизитор, успевший приноровиться к невербальным жестам колдуна, вопросительно посмотрел.

— Недалеко появился кто-то, кто может... составить мне некоторую конкуренцию на небольшое время.

— Эт-то, скорее всего, прибыл посланник с Олимпа. Какое отношение вы к ним имеете?

— Допрос и не думал заканчиваться? — кривая ухмылка. — Олимпийцы наши союзники, которых, впрочем, не хотелось бы в это впутывать. Просто к слову тогда пришлось. Надо же было хоть что-то тогда сказать. Вы же так не хотели нас отпускать. Не верили ни единому слову. Кстати, почему?

— Было бы чему верить. Можно подумать, в ваших словах была хоть капля правды, — тихие препирательства пока не привлекали внимания.

— О, профессиональная деформация. Понимаю, понимаю. Моя ж... н... ммм Ханна правильный вопрос задала: а отпускаешь сейчас почему? И не надо тут про заложников песни сочинять!

— Сочиню если надо. Отплачу той же монетой всего лишь. В этой идиотской ситуации мы казались из-за ваших дурацких действий, — абсолютно спокойный, лишённый эмоций тон.

— Охо, святой отец! Негоже так ругаться!

— Кто вы такие? — игнорирует. Прелесть какая.

— Почему нас отпускаешь? — вопросом на вопрос ответил Коллинз. Инквизитор раздосадовано цыкнул — первая яркая эмоция. Видимо понял, что ничего не добьётся.

— Вас отвести к олимпийцу?

Зеф покачал головой.

— Мы бы не хотели создавать им проблем. Всё, что здесь произошло — одно сплошное недоразумение и недопонимание, — священник кивнул и пошёл дальше, а Джо продолжил. — Мы не враги, не собирались нападать. Мы просто путешественники, которые зашли осмотреть достопримечательности.

— Думаю, нам ещё представится возможность до понять и до разуметь друг друга, — сказал он, открывая дверь и выпуская тех за стену.

— Как тебя зовут?

— Генрих. Гейне.

— Как... немецкого поэта и публициста 19 века? — «что-то мне это напоминает.» — То-то я думаю: акцент у тебя забавный.

— Оно настоящее, не нужно таких скептических взглядов. Покиньте город. И электричество верните.

Он не стал дожидаться никаких ответов и захлопнул дверь перед носами.

— Пфф, сама добродетель! — он обернулся к Ханне улыбаясь почти обычной улыбкой. — Кажется, всё закончилось лучше, чем могло...

— Это точно, — согласно кивнула та, слабо улыбаясь. Судьба щедро одарила девушку целым мгновением спокойствия до того, как ей пришлось в панике подхватывать Джозефа и изо всех сил не дать ему упасть. — Джо? Ты слышишь меня? Джо?!

Мозг посылал сигналы готовности переходить на ультразвук и вопить о помощи, однако пришлось данное желание пресечь на корню. Так дизайнер и застыла на месте: в непонятной неудобной позе, с любимым человеком в отключке и осознанием своей полнейшей беспомощности. Их вещи Генрих прихватить с собой не удосужился. На улице стремительно темнело, и надо было что-то предпринимать. Пришлось изрядно напрячься, чтобы хотя бы оттащить тело от двери, а там со всех ног драпать к ближайшей улице и ловить такси. К счастью, попавшийся мужчина средних лет не задавал никаких лишних вопросов, лишь один:

— Куда едем?

Назвав отель, Ханна было выдохнула, но тут же спохватилась:

— Ох, можно с вашего телефона позвонить, чтобы нас встретили? Спасибо огромное!

___

Вот уже второй день кряду Скотт Клиффорд наслаждается тишиной и уединением. Если можно так сказать о той задорной вечеринке, в которой участвовал вчера ночью. И это было прекрасно. Не то чтобы его сильно доставало путешествие с Коллинзами. Особенно в последнее время они научились находить общий язык и получать взаимное удовольствие от общения. Эти милые перепалки с розовым монстром и эти колкие дебаты с очкариком словно бальзам на душу. Он как-будто действительно отдыхал в этой компании. Эти ребята из совершенно иного круга, с совершенно иными, временами диаметрально противоположными ценностями за столь короткое время действительно... стали дороги? Пожалуй. В них совсем не чувствовалось лицемерия, которыми насквозь пропитались все его знакомые. Они не надевали никаких масок, не лебезили. Просто были собой. Но даже от таких «добрых и милых» отношений стоит иногда отдыхать. Всё-таки они путешествуют уже сколько? Пару недель. Пару недель почти всё время вместе. Да он даже с женой столько времени не проводит, брр! Вот и настал момент вожделенной свободы. И вот, уже второй день этой самой свободы. Вообще технически они договаривались, что встретятся завтра и обсудят, что и как дальше. Ведь сколько нужно времени, чтобы осмотреть Ватикан? Два-три дня? Там же смотреть нечего. Одни картины и статуи. Чего-чего, а любителем искусства Скотт никогда не был, хоть и неплохо в нём разбирался. Так вот. Вечер.

Вечер выдался просто роскошным. Пешая прогулка до отеля, кофе на веранде с отличным видом, ванна с пеной. Но что-то было не так. Первым звоночком оказался отсутствующий в баре любимый коньяк. Метрдотель распылялся в извинениях и обещал достать его как можно скорее. Ладно, подождём. Кофе можно и без коньяка выпить. Хороший же. Коньяк доставили, но стоило его налить в бокал, как позвонил... отец. Вот уж с кем, а с ним хотелось в принципе говорить примерно никогда. Бокал стоял и ждал своего часа. И вот, дурацкий разговор подошёл к концу и Клиффорд уже готов был сделать глоток, но тут стоявший на беззвучном режиме телевизор показал Ватикан, а бегущая строка вещала о срочных новостях.

— ... Служители пока затрудняются ответить, с чем именно связана эвакуация всех туристов и почему отключилось электричество, но по предварительным данным из строя вышли генераторы...

— Хмммм.... Какое удивительное совпадение, — журналист отставил бокал и хищно улыбнулся. — Моя школа, ребятки, горжусь! — шутка, конечно. Мало ли что там случилось. Но совпадение, согласитесь, роскошное. Взяв бокал в руку, он отправился в ванную и погрузился в пену, которой явно набралось больше, чем воды, и уже собирался отпить... как раздался очередной телефонный звонок. Уже местный.

— МЕНЯ НЕТ, Я ЗАНЯТ! — крикнул он на аппарат, но тот не переставал трезвонить. Это начинало действовать на нервы и чертыхаясь, Клиффорд всё же выбрался из пены. Хоть телефон из розетки выдёргивай. — ДА! — рявкнул в трубку. — О, монстр. Чего надо... Пауэлл, я в ванной, какое спускайся? В чём? В халате? И где вы сейчас? — в голосе девушки слышалась неподдельная паника. Из всего словесного фонтана, бьющего из телефона, Скотт уловил одну общую мысль — Джо плохо. Почему она поехала не в больницу, а в отель тот ещё вопрос. Впрочем... Мимолётный взгляд на телевизор пресёк все мысленные рассуждения на корню. — Ещё и деньги тебе притащить, кнопка наглая... — пробурчал мужчина уже скорее по привычке, заканчивая разговор.

Машина подъехала буквально через десяток минут. Скотт только и успел что спуститься. В халате он, конечно, не попёрся — накинул пижаму. Если надо перетаскивать бессознательное тело, то никаких халатов. Коллинз выглядел как высушенная мумия, с огромными синяками под глазами. Что вообще произошло?

— Он вообще жив ещё? — ненароком вырвалось. — Сколько такси? Десять евро?! Форменный грабёж! Держи двадцать, — сунул он первую попавшуюся в кармане бумажку. — Эй, на дверях, помоги, а? Не видишь, друг перебрал какой-то бормотухи? Чего в больницу не повезли? — это уже Ханне. — А, ладно. Глупая испугавшаяся женщина, не способная решить ни одного вопроса без мужчины, что с неё взять! — снисходительный тон, который сразу давал понять всем вокруг, что ничего из ряда вон, а просто глупости. — При отеле должен быть врач, пошлите за ним. А мы пока в номер поднимемся.

Почему не позвонила на мобильный, сразу стало ясно — при ребятах не было ничего, что было бы похоже на их обычные городские рюкзаки. Ограбили? Ладно, потом. Когда они наконец добрались до номера с не очень ходячим трупом вместо человека, а швейцар получил свои щедрые чаевые, Скотт обратился к белой как полотно Ханне, пытаясь нащупать у подчинённого пульс и тяжело вздыхая.

— Там в ванной бокал с коньяком, а в комнате ваза с фруктами. Иди залпом выпей и заешь чем-нибудь. Кажется где-то были конфеты в коробке. И вообще посмотри, что там в холодильнике. Уж не знаю, что произошло, но ты выглядишь не живее этого трупика, — посветив в глаза телефоном, удостоверился, что зрачки на свет реагируют. Пульс так и не нащупался. Дыхание слабое, но имеется. А большего Скотт сделать не мог — уж извините, не та специализация.

Если в самом начале путешествия девушка жалела о необходимости брать с собой Скотта Клиффорда, то сейчас без сомнений готова была взять свои слова обратно. Тот самый Скотт оказался единственным, на которого, как оказалось, вполне можно положиться. И с таксистом расплатился, и, что немаловажно, перед служащими отеля прикрыл, делая вид будто ничего серьезного не произошло. Ага, ей и самой хотелось бы в это поверить. И в одном Клиффорд был абсолютно прав: не способна Ханна сейчас ничего без мужчины решать. Нервно усмехнулась, глядя на себя в зеркало, и быстро умылась. Коньяк действительно обнаружился тут. Кажется, повезло позвонить вовремя: два бессознательных тела для нее одной было бы многовато. На секунду замешкалась, но таки выпила, тут же скривившись: от жгучего вкуса напитка моментально пробрало. Дальше по списку шли фрукты, конфеты и ревизия холодильника, но дизайнер решила пока ограничиться фруктами.

— Итак, — спросил он, когда Ханна вернулась, — пока не пришёл врач и не позвал скорую с полицией, что я должен знать?

Ханна затравленно заозиралась, но всё же взяла себя в руки и наконец выдала:

— Надо уезжать отсюда, и как можно скорее. И чтобы без полиции. Прости, я не могу ничего рассказать. Джо всё объяснил бы, но ждать его пробуждения некогда, да и судя по новостям, не стоит проверять, что будет, если останемся. Звучит странно, однако это лучше чем ничего. Нас троих здесь быть не должно. Пожалуйста... — стоило подумать о том, как Джо передают в больницу, а ее в психушку — сразу захотелось ещё коньяка. Наверное, электронных копий документов должно хватить? Хорошо бы купить хотя бы самый дешманский смартфон. «Чуть-чуть познакомились со служителями церкви. Чуть-чуть выключили им свет, а они решили поднять на уши всю округу. Какие обидчивые, притом первые же начали.»

— Понятно. Ладно. Иди собирай ваши вещи и грузи в машину, всё, что унесёшь, она на втором этаже парковки. Ключи на прикроватной тумбочке. Не таскай помногу сразу. Хотя наверное можно привлечь парня в лифте, — он почесал подбородок. — Всё равно тут камеры везде. Соври что-нибудь, если спросит. Но он не спросит. Приготовь Спящей красавице место для сна сзади. Пока пожалуй всё. А, да. Еду всю из холодильника выгребай. На всякий случай. И бухло из бара не забудь. Всё... Всё бухло, а не всё, я закончил! А, ладно. Иди пока. Как закончишь, приходи обратно. Да и... меньше паники на лице. Спокойней, всё хорошо. Нет таких проблем, которые невозможно было бы решить с помощью денег, — «даже убийство».

Она прекрасно понимала, что ни черта толком не объяснила, оставляя долгие разговоры Джозефу на откуп. Как очнется, разумеется. У него всегда найдутся нужные слова. А вообще они ещё в Греции договорились, что пора бы начать делиться со Скоттом информацией, хотя бы частично. В конце концов, сейчас он им помогал, не выспрашивая больше того, что слышал, да и ничего не прося взамен. И если они снова вляпаются (а они наверняка вляпаются) в очередную магическую передрягу, то... впрочем, она слишком много думает для ситуации, в которой особо думать не надо. Для нее уже расписали четкий план действий, осталось выполнить. Зачем только бар выгребать — тот ещё вопрос, но он будет задан потом. Сейчас — действовать.

Когда Ханна умчалась, Клиффорд взял телефон и набрал номер, к которому уже давно не обращался.

— Алло, привет. Давно не слышались... Да, как обычно... Пишешь? Ханна Пауэлл и Джозеф Коллинз... Да, прилетели со мной пару недель назад... Ага, спасибо. Деньги сейчас перечислю. Держи в курсе, — «одной проблемой меньше. Теперь другая проблема. Как можно дальше... Хм».

В дверь постучали в тот момент, когда мажор уже резервировал место в первоклассном отеле в городе назначения.

— Ну наконец-то. Я смотрю, тут и помереть можно, пока помощь придёт!

— Прошу прощения, нескольким посетителям стало плохо от новостей и все врачи были заняты! — управляющий стелился в ногах, пока женщина саквояжем с порога приступала к своим обязанностям.

— Что с ним? Выглядит как жертва Дракулы.

— Напился какой-то бормотухи, а потом долго блевал. Желудок явно уже чист, больниц он боится, потому никуда не поедет. Вколите ему витаминов каких-нибудь, а завтра мы уже постараемся его вразумить и довезти куда надо.

— Звучит опасно и безответственно, — женщина заглянула в рот Коллинзу и вздрогнула. Заглянув ей через плечо, Скотт и сам вздрогнул. Что за чертовщина? Когда он успел себе так зубы подпилить?

— Пфф. По мне, звучит как дурак, помешанный на мистике, знахарстве и прочей ерунде. А ещё звучит как полное отсутствие мозгов. Но родственников не выбирают.

— Он ваш родственник?

— Даа, кузен. По маме.

— Капельница обязательна.

— Ну раз обязательна...

— Даже две. Раз родственники отказываются от госпитализации и общей помощи, тогда ладно. Он в стабильном состоянии. Если не очнётся до завтрашнего вечера, то госпитализация обязательна. Подпишите сейчас отказ и я пойду дальше.

На удивление спокойная дама.

— Да, и каталку можно? На всякий случай. Чтобы не бегать потом не искать...

Когда Пауэлл вернулась, Клиффорд уже был одет и полностью собран. С грехом пополам они смогли вдвоём взгромоздить Зефа в кресло, которое уже прикатили, и даже капельницу не потревожили.

— Так. Бери мой чемодан и капельницу. И плед с кресла у окна. Готова? Пошли, — он постарался как можно аккуратней поднять безвольное тело. Получилось так себе, но хоть как-то. В машину тушку уже помогал грузить парень из лифта.

«Драпаем, как герои боевика, а было бы, из-за чего,» — подумала про себя Ханна, вздохнув. Сознание обиженно возмущалось, мол не они первые начали, а Церковь, но куда уж тут... Пагатеш не зря говорил ей про колдунов. Пришлось свыкнуться — без знания четких правил, где что можно и где нельзя, их будут гонять кругами как лошадь по манежу. Но все потом. Машина тронулась, и только коснувшись спинки кресла, Пауэлл поняла, что силы ее оставили — уснула моментально. Позади остались и Ватикан со всей его инквизицией, и потрясения сегодняшнего дня, и прекрасный отель с отзывчивым лифтером. Не подумала Ханни и о том, чтобы спросить, куда они едут, всецело предоставив бразды правления Клиффорду. Везет подальше отсюда, а куда — не особо важно.

___

Глаза не хотели открываться. Ну может и не надо? Тепло, свежо, неудобно правда, но это мелочи. Тело нещадно болело, словно его долго и методично били ногами. Не то чтобы Джефу были знакомы эти ощущения, но они должны были оказаться именно такими. Тем более его так хорошо покачивало из стороны в сторону. И всё-таки глаза пришлось продрать — арабский говор недалеко от него заставил поинтересоваться своим положением в пространстве. По векам наждачкой прошлись, не иначе. Он лежал в машине на заднем сидении. Над головой висела пустая капельница, а на переднем полуразложенном сидении спала Ханна. К спинке водительского кресла пришпилена записка: «ваша каюта 26, моя 25. Разбудите раньше шести вечера и я сдеру с вас шкуру живьём.» Такая же висела на лобовом стекле.

— Каюта, — тупо повторил Коллинз. Он выбрался из машины и спросил у ближайшего человека: — А мы где? — человек оказался арабом, который развёл руками. Джозеф почесал голову, затем показал назад: — Рим. Ватикан, Италия, — вперёд, — не знаю, — развёл руками.

Человек продолжал смотреть как на идиота, но ответил:

— Ту’нис, Ту’нис.

— Ту’нис, — снова тупо повторил Джо. Мужчина кивнул. — Спасибо, — он залез обратно в машину. — Тунис, — уже без акцента. — Радость, — повернулся он к проснувшейся от телодвижений жене с огромной надписью на лбу "какого х...?!". — ...Тунис?