Студентка поневоле и тайна безликого духа

ГЛАВА 1

«Этого не может быть! – шептала Рефи, судорожно сжимая кулаки. – Это просто дурной сон, сейчас я зажмурюсь покрепче, потом открою глаза и окажется, что всё это мне просто приснилось».

Она так и сделала, но чуда не произошло: Рефи по-прежнему сидела в наручниках в автомобиле Службы магического контроля, а напротив нее сидели два безучастно взиравших на нее охранника. С ней, младшей дочерью одного из богатейших людей Баунильи, обращались как с какой-то преступницей!

Дурацкая Норчифриу с её дурацкими законами! Ну ничего! Рефи не сомневалась, что отец это так не оставит. Не такой человек Ванавиу Фабулозу, чтобы позволить каким-то иностранцам обращаться с дочерью подобным образом! Тем более когда затронуты коммерческие интересы семьи. Фабулозу никогда не стали бы крупнейшими поставщиками алхимического сырья не только в Баунилье, но и в этой дурацкой Норчифриу, если бы позволяли вмешиваться в свои деловые планы.

А план у отца Рефи был грандиозный: получить контроль над одной из плантаций гудхельсы – травы, многократно усиливающей действие любого целебного зелья. Росла гудхельса только в Норчифриу, более жаркий климат Баунильи ей не подходил. Но и в Норчифриу имелось не слишком много мест, где это капризное растение можно было выращивать, и все они, разумеется, давно и прочно были поделены между местными предпринимателями.

И тут такая удача: единственного наследника одной из таких плантаций, Лоумса Горквиста, получилось уговорить на создание совместного предприятия. Нет, Рефи не была настолько циничной, чтобы считать удачей то, что парень потерял родителей, зарезанных демоном, вселившимся в одного из приятелей Лоумса. Но то, что Лоумс так легко согласился расстаться с фамильным достоянием, удачей было определенно.

Разумеется, отец не удовлетворился простым подписанием договора. Как человек старой закалки, он считал, что прочным деловой союз может быть, только если он подкреплен семейными узами. Выбор его пал на Рефи по той простой причине, что из четверых детей дочерей у него было две, и старшая, Хауиза, уже была замужем.

Брак Рефинады Фабулозу и Лоумса Горквиста обещал стать событием года как в Баунилье, так и в Норчифриу. Будь Рефи поглупее, она могла бы приписать это достижение себе, посчитав, что Лоумс просто не устоял перед её женскими чарами. Но подобных иллюзий Рефи не питала, прекрасно понимая, что будущий муж всего лишь воспользовался удобной возможностью спихнуть на нее ведение дел, чтобы спокойно наслаждаться своими ботаническими исследованиями, которые интересовали Лоумса гораздо больше, чем скучные финансовые вопросы.

Да, этот брак не будет основан на любви, так что с того? Зато каждый из них получит желаемое: возможность заниматься любимым делом. Рефи понимала, что отец и братья никогда не подпустят её к руководству «Фабулозу Матариа». Да, конечно, ей доверили контроль над бухгалтерией, но это было не то. Подсчеты – дело, безусловно, важное, но Рефи хотела настоящего дела. Не зря же она окончила с отличием алхимический факультет Магического университета Баунильи, получив дополнительную специализацию экономиста! И брак с Лоумсом дал бы ей эту возможность – управлять собственным предприятием.

А теперь всё это пошло прахом из-за нелепой случайности! Случайности, из-за которой Рефи была вынуждена использовать свой целительский дар при свидетелях. Нет, она не жалела – спасение жизни славной белокурой девчушки того стоило. Но как же всё-таки неудачно вышло!

***

Автомобиль остановился.

– Приехали, – объявил один из охранников, – выходите, неора Фабулозу.

– А если не выйду, волоком потащите? – агрессивно поинтересовалась Рефи.

– Потащим, – спокойно кивнул мужчина.

Рефи прожила в Норчифриу почти год, но так до сих пор и не привыкла к местной манере обращаться на «вы» к посторонним людям – в родной Баунилье такое уважительное обращение употреблялось только по отношению к членам королевской семьи. Да и привычное «неора» странно контрастировало с норчифриускими словами, но по какой-то неведомой далекой от филологических вопросов Рефи причине оно было в ходу в обеих странах.

– Ладно, сама пойду, – буркнула Рефи и стала вылезать из автомобиля.

То ли охранники ей не поверили, то ли так им было положено по инструкции, но один из них – тот, что заговорил с ней – всё-таки поддерживал Рефи под руку.

Выбравшись из машины, девушка невольно замерла: открывшееся зрелище её изрядно удивило. Рефи ожидала, что магическая академия «Кундскап», в которую направляли всех потенциально проблемных студентов, окажется мрачной серой громадой в духе старинных замков.

Однако впереди виднелись несколько симпатичных аккуратных зданий в два и три этажа, покрашенных в яркие цвета: было среди них и яблочно-зеленое, и клубнично-розовое, и небесно-голубое, и даже лимонно-желтое. Возможно, палитра была еще богаче, но долго глазеть по сторонам Рефи не позволили – охранник аккуратно, но настойчиво увлек её за собой.

Их путь лежал к самому яркому зданию – желтому. В сопровождении охраны Рефи поднялась на второй этаж, радуясь про себя, что коридоры пусты – видимо, еще шли занятия – и никто не увидит, что её ведут под конвоем, да еще и в наручниках.

Восседавшая в небольшой приемной строгая дама-секретарь только молча кивнула, когда всё тот же охранник, видимо, бывший за главного, поинтересовался, свободен ли неор ректор, и они втроем проследовали в кабинет.

– Здравствуйте, неора Фабулозу, – приветливо улыбнулся сидевший за массивным столом темного дерева мужчина лет сорока пяти. – Присаживайтесь. Меня зовут Йераст Лаумссун, я ректор этого почтенного учебного заведения.

Рефи поджала губы и, не ответив на приветствие, села на стул, стоявший у стола и уставилась на ректора. Руководителя «Кундскапа» можно было назвать привлекательным: правильные черты лица, ясные серые глаза, широкие плечи, даже пробивающаяся в темных волосах седина его не портила.

– Уважаемые неоры, снимите наручники, пожалуйста, – обратился к охранникам неор Лаумссун. – Здесь они не понадобятся.

– Не боитесь, что я сбегу? – неприязненно поинтересовалась Рефи, протягивая скованные руки подошедшему к ней охраннику.

– Нет, – покачал головой неор Лаумссун. – Покинуть территорию академии вы все равно не сможете без специального пропуска.

– Магический охранный контур? – с невольным восхищением спросила Рефи, потирая освобожденные запястья.

– Да, – кивнул собеседник. – Энергии для него, конечно, требуется немало, но, учитывая нашу специфику, это насущная необходимость. Да и с подзарядкой проблем нет – все студенты заряжают магические батареи, каждый вечер сливая в них неизрасходованную за день силу.

– Зачем? – не удержалась от вопроса Рефи.

– Ради безопасности. Многие наши студенты очень плохо контролируют свой дар, во всяком случае на начальных этапах обучения, так что приходится следить, чтобы у них не было спонтанных магических выбросов во сне. Ваш целительский дар, конечно, опасности не представляет, но и вам первое время придется избавляться от излишков энергии, просто на всякий случай.

– Нет у меня никакого целительского дара! – горячо воскликнула Рефи и поморщилась про себя от того, как неубедительно это прозвучало.

– Конечно, есть, неора Фабулозу, – мягко улыбнулся ректор. – Эксперты Службы магического контроля не ошибаются. Да и исцеление юной неоры Майнрист нельзя объяснить ничем иным, кроме воздействия целительской магии.

– Я не хочу здесь учиться, понятно? – прошипела Рефи. – Я гражданка Баунильи и не обязана подчиняться вашим правилам!

– Ошибаетесь, – неор Лаумссун посмотрел на Рефи даже с некоторым сочувствием, – обязаны. Вы ведь еще и гражданка Норчифриу.

– Если бы я только знала! Я ни за что бы не согласилась на получение второго гражданства!

– Согласились бы, – усмехнулся неор Лаумссун. – Пока вас везли к нам, я успел ознакомиться с вашим личным делом.

– С чем? – ошарашенно спросила Рефи. – С каким еще личным делом?

– Наша СМК очень эффективна, неора Фабулозу, они собрали о вас сведения еще до того, как вызвали для вручения извещения об обязательном обучении.

– Вызвали? – фыркнула Рефи. – Ну если схватить посреди улицы, заковать в наручники и запихнуть в автомобиль – это вызвали, то да, конечно.

– А чего вы ожидали, оказывая сопротивление инспекторам СМК? – как показалось Рефи, с некоторой ехидцей поинтересовался ректор.

– Я просто сказала, что у меня нет времени! – с наигранным возмущением откликнулась Рефи. – Я бы пришла завтра или послезавтра.

– Ну да, ну да, – покивал неор Лаумссун. – Не сомневаюсь, что если бы вас не доставили в СМК сегодня, завтра вас уже не было бы в стране.

– Можно подумать, меня бы выпустили!

– Можно подумать, у дочери Ванавиу Фабулозу нет связей среди контрабандистов, – парировал неор Лаумссун.

– Да с чего вы взяли?! – Необходимость постоянно разыгрывать возмущение, в которое всё равно никто не верил, начала уже утомлять Рефи, но и признать прямо, что именно так она бы и поступила, девушка, разумеется, не могла.

– Давайте оставим эти не столь важные в данный момент рассуждения, – предложил ректор. – Вам нужно ознакомиться с магическим договором на обучение, подписать его, потом...

– Я не буду ничего подписывать! – отрезала Рефи, даже не дослушав.

– Вот как? – иронично приподнял брови неор Лаумссун. – В таком случае у меня для вас крайне неприятная новость: если вы откажетесь пройти обучение в «Кундскапе», вы потеряете не только норчифриуское гражданство, но и возможность когда-либо владеть собственностью в нашей стране и даже возможность въезда в нее. Пожизненно.

– Вы не имеете права принимать подобные решения! – возмутилась Рефи.

– А я ничего и не решал, – пожал плечами неор Лаумссун. – Это условия СМК, они прислали текст магического договора, а я всего лишь огласил вам то, что там написано.

– Да как я могу подписаться под такими условиями? Как я могу принять на себя обязательства, выполнение которых не могу гарантировать? Что если у меня не получится? Уже конец ноября, занятия давно начались!

– Всё у вас получится, неора Фабулозу, у вас очень сильный целительский дар.

– Да будь он проклят! – воскликнула Рефи.

– Не говорите так, – укорил её ректор. – Возможность исцелять людей – великий дар, которым Умавидэ* наделяет немногих.

(*один из создавших этот мир богов, олицетворяющий свет, день и жизнь)

– Я не хочу исцелять людей! – в отчаянии выкрикнула Рефи. – Я хочу заниматься любимым делом, а не тратить свою жизнь на то, что мне совершенно не нравится!

– Боги никогда не наделяют людей ненужными дарами, – строго сказал неор Лаумссун, – смиритесь.

– Вы и эта ваша СМК не оставляете мне другого выбора, так? – криво усмехнулась Рефи. – Давайте сюда ваш договор.

Конечно, Рефи всё подписала, тем более что условия оказались вполне приемлемыми: от нее требовалось всего лишь приложить разумные усилия, чтобы окончить ненавистную академию. «Ладно, – думала она, ставя аккуратные подписи на трех экземплярах договора, – в конце концов, можно будет как-нибудь совмещать. Главное, чтобы плантация гудхельсы осталась в семье».

– Ну вот и отлично! – широко улыбнулся ректор, забирая у Рефи два экземпляра и передавая один из них охраннику из СМК. – Сейчас мы подберем вам куратора, он проводит вас в общежитие и поможет обустроиться.

– Какого еще куратора? – удивилась Рефи.

– Вы правильно заметили – уже почти середина учебного года. Поскольку вы окончили алхимический факультет, часть предметов вам зачтут, но по тем, которым вы ранее не обучались, вам придется заниматься дополнительно, и куратор вам в этом поможет. Завтра пятница*, занятий у первого курса не будет, так что вы с ним спокойно сможете составить план занятий.

(*в этом мире пятидневная неделя, общий выходной – пятница, еще отдыхают либо вторую половину четверга, либо первую половину понедельника, но студенты обычно отдыхают только в пятницу, да и то не всегда)

– Я и сама могу справиться! – решительно заявила Рефи.

– Возможно, – не стал спорить неор Лаумссун, – но в «Кундскапе» все студенты обязательно работают с напарниками, которые специально подбираются по максимальной совместимости магических потоков, чтобы стабилизировать дар друг друга. В вашем случае напарник просто будет дополнительно выполнять функции куратора.

– Напарник? – с подозрением прищурилась Рефи. – Это будет мужчина?

– Видимо, да, – задумчиво кивнул ректор, перебирая документы из какой-то папки.

– Это неприемлемо! – твердо сказала Рефи. – У меня есть жених!

Неор Лаумссун тяжело вздохнул и ответил:

– Неора Фабулозу, здесь не такие нравы, как в Баунилье. Да и взаимоотношения напарников не подразумевают ничего предосудительного и тем более неприличного.

– Допустим, – скептически протянула Рефи. – Но если, как вы говорите, работа с напарником обязательна, почему у этот ваш кандидат напарника не имеет?

– Имеет, но у вас с ним степень совместимости выше, так что вы будете работать с неором Бестандигом, а его нынешний напарник получит другого. В той группе, в которой они обучаются и в которой будете учиться вы, нечетное количество студентов, так что помимо пар там имелась и одна тройка. Теперь же напарники будут у всех. Очень удачно вышло.

– Кому как, – буркнула Рефи.

Ректор вызвал секретаря и отдал распоряжение пригласить неора Бестандига с первого курса Целительского факультета, а потом сказал:

– Если у вас есть ко мне вопросы, можете их задать, неора Фабулозу, пока мы ждем вашего будущего напарника.

– Вопросы у меня есть, – хмыкнула Рефи. – Например, когда сюда доставят мои вещи? Или еще: где я смогу приобрести принадлежности для занятий?

– Начну со второго вопроса: необходимый набор принадлежностей вы получите у коменданта своего общежития вместе с постельным бельем и прочими необходимыми вещами. Их стоимость потом будут вычитать из вашей стипендии.

– Стипендии? – удивилась Рефи.

– Ну разумеется. Вы ведь будете обязаны отработать пять лет в Норчифриу после окончания обучения, вы же читали договор, значит, вам положена стипендия.

– Там не так написано! – возмутилась Рефи. – Там указано, что я вправе выбирать, буду ли учиться бесплатно и потом работать в Норчифриу или оплачу обучение.

– Всё верно, – кивнул неор Лаумссун, – но эта возможность появится у вас только после окончания академии.

– А, ну да, – немного смущенно согласилась Рефи.

– Так что вы будете получать стипендию на общих основаниях.

– Ладно, с этим понятно. Но что с моими вещами? Мне же не позволили ничего с собой взять!

На этот вопрос неожиданно для Рефи ответил всё тот же охранник:

– Ваша помощница получила от СМК распоряжение собрать для вас немного вещей на первое время, их привезут через пару часов. Насчет остального вы потом сами с ней договоритесь.

– Стоимость доставки тоже будут вычитать из стипендии? – ехидно спросила Рефи.

– Первую доставку оплатит СМК, а дальше уже ваше дело, как это устраивать, – невозмутимо ответил охранник.

– О да! – Рефи закатила глаза. – Мне теперь много что придется устраивать! Начиная со свадьбы. Как тут у вас – можно свадьбу организовать?

– В самой академии храма нет, а в близлежащем поселке, который тоже называется Кундскап, он имеется. Но разрешение на то, чтобы покинуть территорию академии, вы получите только на каникулах, – спокойно пояснил ректор.

– Почему это? – возмутилась Рефи. – Я же уже подписала магический договор!

– Это правило установлено для всех первокурсников, – сказал неор Лаумссун. – Мы пробовали подходить к вопросу избирательно и выдавать разрешения в зависимости от способности студентов контролировать дар, но было слишком много споров, поэтому в итоге остановились на едином подходе для всех.

Рефи собиралась поспорить еще, но ей помешало появление будущего напарника.

ГЛАВА 2

– Вызывали, неор Лаумссун?

Вопрос был задан так громко, что Рефи даже поморщилась. Она медленно обернулась и внимательно посмотрела на вошедшего, стараясь не показывать любопытства.

Тот же взирал на Рефи так, будто ему явилась сама Транзисэу*, отчего девушка даже ощутила некоторую неловкость. (*божественная супруга Умавидэ, олицетворяющая тьму, ночь и смерть; богиня настолько прекрасна, что никто не способен её изобразить)

Это оказался довольно высокий парень, не мускулистый, а скорее жилистый со слегка вьющимися русыми волосами. Черты его лица были грубоватыми, но не отталкивающими, а крупные оттопыренные уши делали будущего напарника даже забавным. Светло-карие глаза смотрели с таким радостным предвкушением, что это сразу же вызвало в душе Рефи волну мутного раздражения. «И это лопоухое недоразумение будет моим куратором?» – презрительно подумала она, но вслух, конечно, ничего подобного говорить не стала.

– Да, неор Бестандиг, присаживайтесь, – предложил неор Лаумссун.

Парень, не стесняясь, пододвинул к столу ректора один из стоявших у стены стульев и устроился напротив Рефи.

– Я думаю, мы здесь больше не нужны, – подал голос всё тот же разговорчивый охранник.

– Да-да, конечно, – кивнул неор Лаумссун.

– А мои вещи? – встревожилась Рефи.

– Ваши вещи доставят прямо в комнату, – успокоил ей ректор, – к тому времени вы уже заселитесь.

Охранники распрощались и покинули кабинет, а неор Лаумссун с радушной улыбкой произнес:

– Познакомьтесь, неора Фабулозу, это Алегриу Бестандиг, ваш будущий напарник и куратор.

– Алегриу? – удивилась баунильскому имени Рефи.

– Моя бабушка родом из Баунильи, – улыбнулся Бестандиг.

«Ты всерьез считаешь, что мне интересны эти подробности?» – Рефи едва удержалась от того, чтобы закатить глаза.

– Я Рефинада Фабулозу, – без улыбки представилась в ответ она.

– Рефинада – это Рефи или Нада? – уточнил Бестандиг.

– Рефи, – неохотно ответила девушка.

– Я ведь могу называть тебя Рефи, да? – с надеждой спросил парень, а когда она кивнула, добавил: – А ты зови меня просто Алег.

– Что ж, – подытожил неор Лаумссун, – я вас представил, а дальше уже разбирайтесь сами. Вы, неор Бестандиг, проводите свою напарницу в деканат, чтобы она получила студенческий пропуск, а потом отведите её в общежитие. Возможно, вы сегодня еще успеете и в библиотеку, но это уж решайте сами.

– А где твои вещи? – спросил Алег, с недоумением оглядываясь. – В приемной я ничего такого не заметил.

– Их привезут позже, – процедила Рефи.

– Да? Ну раз так, предлагаю сначала пойти в столовую. Я-то уже пообедал, но ты, наверное, хочешь есть? Ты откуда приехала?

– Из Конье* (*столица Норчифриу), – тяжело вздохнув, ответила Рефи, в которой понимание, что ей действительно нужна помощь Алега, боролось со всё нараставшим раздражением, вызванным его энтузиазмом.

– Это же пять часов дороги! – сочувственно закивал парень. – Пойдем скорее, пока столовая не закрылась! До свидания, неор Лаумссун.

Рефи только начала подниматься, а Алег уже подхватил её под руку и потащил за собой. Они выскочили из кабинета так быстро, что Рефи даже не успела попрощаться с ректором. В общем, не больно-то и хотелось. Конечно, она понимала, что для неора Лаумссуна всё это – просто работа, но это его: «Смиритесь», – девушка простить не могла. Глупо, ясное дело, но хотя бы чувствовать она имеет право то, что хочет, раз уж поступать ей пока придется так, как от нее требуют дурацкие законы Норчифриу.

– Столовая у каждого факультета своя и располагается в том же здании, где и общежитие, – на ходу пояснял Алег. – Завтрак с половины восьмого до половины девятого, обед с трех до четырех, ужин с семи до восьми, но если ты по какой-то причине не успеваешь, еще в течение получаса можно попросить на кухне что-нибудь из того, что осталось.

– А занятия?

– На первом и втором курсе с девяти до трех. А начиная с третьего и у тех, кто в особых группах, еще могут быть и с четырех до половины шестого. Общего режима нет, никто не заставляет ни вставать в определенное время, ни в определенное время ложиться, но в одиннадцать вечера общежития закрываются, поэтому, если где-то задерживаешься, лучше заранее договориться с комендантом или позвонить и предупредить, чтобы неора Листерссон тебя дождалась. Я потом тебе дам номер её эфирофона. Но сразу предупреждаю – если у тебя не будет уважительной причины, она заставит тебя отрабатывать опоздание.

– Отрабатывать? – не поняла Рефи. – У вас что – заставляют студентов полы мыть или что-то еще в этом роде?

– Нет, – рассмеялся Алег. – Подобную работу в академии выполняют серту*, некромантов у нас достаточно, и каждый из них должен обязательно научиться изготавливать этих магических помощников. В столовых тоже, кстати, в основном серту работают. Ты ведь не боишься серту?

(*магически обработанный скелет, способный выполнять практически любую работу, если его особым образом запрограммировать)

– Разумеется, нет, – фыркнула Рефи. – Хотя я предпочитаю нанимать живых работников.

Она всё ждала, когда же лопоухий напарничек поинтересуется, имеет ли она отношение к «тем самым Фабулозу», но он то ли совсем не разбирался в деловой жизни, то ли не считал этот вопрос достаточно важным.

– Ну мне трудно судить – у меня пока не было ни тех ни других, – пожал плечами Алег.

Общежитие целительского факультета оказалось клубнично-розовым.

«Какая пошлость!» – неприязненно подумала Рефи.

– Учебный корпус того же цвета, очень удобно, – сказал Алег. – Голубой – цвет некромантов, зеленый – алхимиков, оранжевый – инженеров-артефакторов, лиловый – общемагического факультета.

К облегчению девушки внутри стены были теплого бежевого цвета как в коридорах, так и в столовой, которая уже была практически пуста. Алег кому-то помахал, но, к счастью, подойти и познакомиться не предложил.

– Надеюсь, ты любишь рыбный суп и тушеные грибы с картошкой, – сказал он, – потому что больше уже ничего не осталось.

– А что, у вас тут обычно большой выбор? – удивилась Рефи.

– Да нет, два варианта завтрака и по три обеда и ужина. А чай вообще всегда только из ромашки с мятой. Но в комнатах разрешают держать маленькие брилювовые* плитки и чайники, так что можно делать себе чай, какой захочешь. Если у тебя есть плитка, чайник и чай, конечно.

(*брилюв – особое вещество, способное в зависимости от способа активации либо гореть, либо светиться, не выделяя тепла)

– И чашки, – мрачно добавила Рефи, с тоской думая о том, что учиться, когда живешь дома, гораздо приятнее.

– Устала, да? – сочувственно спросил Алег. – Ничего, сейчас поешь, и тебе станет получше. Ты иди, садись куда хочешь, а я тебе всё принесу.

Рефи кивнула и поплелась к ближайшему столику, который располагался достаточно далеко от тех, что были заняты.

– Зачем так много? – поразилась она, когда Алег выставил на стол с подноса помимо порции супа, тарелки с булочкой и двух стаканов чая, целых две тарелки с картошкой и грибами.

– Вторая порция для меня, – немного смущенно пояснил парень.

– Ты же уже ел, разве нет?

– Ну да, просто когда неор Лаумссун позвал меня, я еще обедал, ну и...

– И ты сразу побежал, не доел даже?

– Так интересно же! Не каждый день меня ректор вызывает. А поесть и потом можно. На крайний случай у меня в комнате есть печенье, если, конечно, его Варс не слопал.

– У вас что, разрешают держать в общежитии домашних животных? – удивилась Рефи.

– Нет! – рассмеялся Алег. – Варс – это мой сосед по комнате.

– А разве комнаты не одноместные? – замирая от плохого предчувствия, спросила Рефи.

– Нет, конечно, – помотал головой Алег. – Все живут по двое. У нас только Снелль жила одна, но теперь с ней будешь жить ты. То-то она обрадуется!

– Думаешь? – скептически прищурилась Рефи, которую перспектива делить с кем-то жизненное пространство не радовала совершенно.

– Конечно! – убежденно кивнул Алег. – Она очень расстраивалась, что ей соседки не досталось.

– Но почему студентов не селят по одному? Ведь, насколько я понимаю, у многих нестабильный дар.

– Так именно поэтому. Сосед по комнате сможет заметить, что что-то не так, и помочь.

– И как сможет помочь такой же первокурсник, как и ты, например? – скептически поинтересовалась Рефи.

– Так дежурного преподавателя вызовет. В студенческий пропуск встроен тревожный артефакт, активируешь его и ждешь помощи. Ну и еще нас учат нейтрализовывать спонтанные проявления магии, но это довольно сложно, так что из нашей группы пока только Снелль эту науку освоила, она очень способная и старательная, тебе повезло с соседкой.

– Ну да, если моя магия пойдет вразнос, будет кому меня усмирить, – хмыкнула Рефи.

– Ты зря так легкомысленно относишься к этому, – укоризненно покачал головой Алег. – У нас, у целителей, с этим попроще, наша магия более спокойная, но на других факультетах всякое бывает, серьезные травмы, насколько я знаю, большая редкость, но вещи портятся часто.

– Ладно, ты меня убедил, – вздохнула Рефи и добавила, заметив, что со своей порцией Алег уже расправился: – А ты как сюда попал? У тебя нестабильный дар, или ты не хотел учиться?

– Не хотел учиться? – напарник взглянул на нее так, будто она поинтересовалась, не пьет ли он по ночам кровь младенцев. – Да я с четырнадцати лет мечтал целителем стать! Так обрадовался, когда на магическом освидетельствовании у меня определили целительский дар!

– А почему же сразу после школы учиться не пошел? – недоуменно нахмурилась Рефи. – Сколько тебе сейчас?

– Двадцать семь.

– Так почему? – Рефи искренне хотела узнать получше человека, с которым ей придется работать в паре ближайшие четыре с половиной года.

– Сначала деньги копил...

– Зачем? – перебила Рефи. – У вас же тоже высшее образование бесплатное для тех, у кого сильный дар.

– Тоже? – переспросил Алег. – Так ты не из Норчифриу?

– По-моему, это очевидно, – фыркнула Рефи.

– Да, ты очень красивая, – несколько невпопад ответил парень.

– Обо мне мы потом поговорим, сейчас речь о тебе.

– Хорошо, – улыбнулся Алег. – Мне надо было родителям помогать, я же единственный сын. У меня четыре сестры: одна старшая и три младшие, но деньги зарабатывать – неженское дело...

– Вот как? – снова перебила Рефи, неприязненно сощурившись.

– Я не то имел в виду! – горячо заверил её Алег. – Я просто хотел сказать, что раз я мужчина, то должен был помочь родителям обеспечить будущее сестер. А там уж они, конечно, сами решали, кто чем хочет заниматься. У нас магический дар только у мамы, но не целительский, хотя и довольно сильный. Так что магию унаследовали только мы с Майтхен, моей старшей сестрой. Да и то, сама понимаешь, редкая удача, потому что, как правило, в таких случаях магия проявляется либо у первенца, либо у старшего ребенка того же пола.

– Правда? – Рефи никогда не стеснялась признаться, что чего-то не знает или не помнит, если это не грозило убытками.

– Да, – кивнул Алег. – Поэтому, когда у меня обнаружился целительский дар, сразу поползли сплетни, что отец мне вовсе не отец.

– Подожди, но ведь разновидность дара же не наследуется, только сами магические способности, так?

– Верно. Но слухи возникли не из-за того, что мама – не целительница, а из-за того, что я, во-первых, не самый старший, а во-вторых – мальчик.

В голосе Алега не было ни раздражения из-за того, что Рефи так туго соображает, ни превосходства, вызванного тем, что он знает больше нее. «Пожалуй, этот лопоухий не так и плох», – заключила Рефи.

– Но ведь можно же было провести магическую экспертизу родства, – сказала она.

– Мы так и сделали, – кивнул Алег. – Папа полностью доверял маме, но эти разговоры могли испортить репутацию нашей семьи, поэтому нужно было положить им конец.

– Вот прямо нисколько не усомнился? – не поверила Рефи. – Откуда ты знаешь?

– У меня сильный дар, – улыбнулся Алег. – Конечно, целители не имеют способностей к ментальной магии как некроманты, но чем сильнее дар, тем лучше мы понимаем чувства других людей. Ты разве не замечала?

– Мы сейчас говорим о тебе, – напомнила Рефи, которая пока не хотела признаваться напарнику, что свой целительский дар она подавляла с тех пор, как десять лет назад на магическом освидетельствовании узнала о его существовании.

– Ну да, – не стал настаивать на ответе Алег. – Майтхен после окончания школы уехала в Конье, поступила в Магическую академию на общемагический. И теперь занимается бытовой магией как и мама. Может, это не так интересно, как алхимия или артефакторика, но Майтхен всегда говорит, что в этой области женщине гораздо проще найти хорошую работу.

Рефи согласно кивнула: пусть в Норчифриу отношение к работающим женщинам было менее предвзятым, чем в Баунилье, но и здесь работу по-прежнему делили на мужскую и женскую.

– В общем, так или иначе, Майтхен в помощи семьи не нуждалась. А вот Вельрика и Танилла могли получить хорошее образование только платно. Вели мечтала стать портнихой, с этим было попроще, тут достаточно было училища, а это не так уж дорого: и стоимость года обучения ниже, и учиться только два года. А вот Тани мечтала о профессии бухгалтера-экономиста. Если бы просто бухгалтера, так тоже хватило бы училища, но она хотела в банке работать или в концерне каком, чтобы разные финансовые схемы там выстраивать. Я не очень в этом разбираюсь, если честно. Но для этого уже надо было в университет поступать, опять же в Конье.

– А ты сам-то из какого города?

– Из Крёмстсуна. У нас высших учебных заведений нет, только несколько училищ. Поэтому в родном городе училась только Вели.

– И что, теперь они все выучились, и ты наконец-то смог сам пойти учиться?

– Не совсем, – покачал головой Алег. – Тани еще на последнем курсе. Да и отсрочку по семейным обстоятельствам дают только на пять лет. Просто так получилось, что я стал касадором.*

(*касадоры – охотники на проникающих из другого мира демонов, уничтожающие их силой Транзисэу; подробнее о касадорах можно прочитать в книге «Встретишь демона – убей!»)

– Кем?! – ошарашенно переспросила Рефи. – Как это? У тебя же целительский дар, значит, ты находишься под покровительством Умавидэ.

– Верно, а касадоры находятся под покровительством Транзисэу. Но так получилось. – Алег печально улыбнулся и резко сменил тему: – Раз ты уже доела, давай сходим в деканат, а потом я провожу тебя в общежитие.

– Не хочешь рассказывать, так и скажи, – хмыкнула Рефи.

– С тобой я бы сутки напролет разговаривал, – подмигнул Алег, – но деканат работает только до пяти, неора Гарструд, конечно, нас подождет – не сомневаюсь, что неор Лаумссун её на твой счет предупредил – но удовольствия ей это не доставит.

– Неора Гарструд – это секретарь декана? – проявила догадливость Рефи.

– Да, – кивнул Алег, – и лучше её понапрасну не злить.

С этим Рефи спорить не стала и, позволив Алегу за ней поухаживать и отнести поднос с грязной посудой на специальный стол, отправилась следом за напарником в деканат.

Неора Гарструд не выглядела грозной, но было в выражении лица этой холеной блондинки что-то такое, что сразу становилось ясно – её и правда лучше не злить. К счастью, в данный момент секретарь декана была настроена вполне дружелюбно. Она вручила Рефи студенческий пропуск, оказавшийся круглым медальоном, который можно было повесить на цепочку, а можно было прикалывать к одежде наподобие броши, и копию расписания.

– У нас пятая группа, счастливый номер*, – прокомментировал Алег.

(*священные числа Умавидэ пять и двенадцать)

– Вы сами объясните своей напарнице, как пользоваться пропуском, неор Бестандиг? – поинтересовалась неора Гарструд.

– Конечно, – с готовностью согласился Алег.

– Хорошо, – благосклонно кивнула секретарь и обратилась к Рефи: – Сейчас вам надо будет его активировать, неора Фабулозу. Сожмите пропуск в правой руке, а левую положите вот на этот артефакт.

Она показала на металлическую пластину, испещренную непонятными Рефи символами, закрепленную на краю стола. Рефи так и сделала. Из левой руки в правую пронеслась волна приятного тепла, неора Гарструд удовлетворенно кивнула и сообщила, что студентов она больше не задерживает.

ГЛАВА 3

– Сейчас я провожу тебя к неоре Листерссон, а потом в твою комнату, – сказал Алег, когда они вышли из приемной декана. – Если захочешь, после ужина можем сходить в библиотеку.

– Не знаю, – неуверенно протянула Рефи. – Примерно через час должны привезти мои вещи, но только часть, необходимую на первое время. И мне надо будет составить список того, что мне должны доставить еще. Все мои вещи сюда явно взять не получится.

– Серьезная задача, – с улыбкой кивнул Алег. – Не знаю, сказал ли тебе об этом неор Лаумссун, но для практических занятий нам выдают специальную форму, зачарованную от загрязнения и порчи. Её ношение обязательно.

– И что за форма?

– Да обычная, – пожал плечами Алег. – Кофта с рукавами до локтя и брюки.

– Брюки? – ошалело выдохнула Рефи. – И для девушек тоже?

– Ну да, – с некоторым недоумением взглянул на нее Алег, – в брюках же удобнее.

Спорить с этим утверждением Рефи не стала, хотя лично она надевала брюки крайне редко, считая их совершенно неженственными. Но Алег был прав – для занятий брюки действительно удобнее.

– И эта форма тоже жуткого розового цвета? – обреченно спросила Рефи.

– Почему жуткого? – не понял Алег. – Приятный успокаивающий цвет. Его поэтому для целителей и выбрали.

– М-да? Что-то мне он приятным не кажется, – скривилась Рефи. – Прямо дрожь пробирает, когда представляю, что мне придется надеть на себя этакий розовый кошмар.

– А что не так? – удивился Алег. – Вроде бы розовый всем подходит. Во всяком случае, так говорили мои сестры.

– Всем, у кого светлые волосы и светлые глаза, – пояснила Рефи. – А у меня волосы темно-каштановые, а глаза светло-карие, да и кожа слишком светлая, чтобы мне подошло что-то розовое.

– Ты очень красивая, – убежденно заявил Алег. – И в розовом тоже будешь.

Новое упоминание о её красоте не слишком понравилось Рефи – к романтическим отношениям с напарником она совершенно не стремилась – поэтому девушка резко перевела разговор на другое:

– Так почему ты здесь оказался, если дар у тебя сильный, и ты сам хотел учиться?

– Так из-за того, что был касадором почти пять лет. За это время влияние силы Транзисэу приглушило мой целительский дар, поэтому мне теперь нужно восстанавливать нормальное течение магических потоков в ауре. Приходится специальные упражнения делать.

– Тебе потребовалось так много времени, чтобы уничтожить всего девять демонов? – удивилась Рефи, помнившая, что именно такое количество требовалось касадору, чтобы исполнить долг перед Транзисэу.

– Сейчас демоны прячутся лучше, забираются в самые отдаленные уголки и редко охотятся на людей там, где живут. Трех я нашел за первый год, но сначала всегда легче, а потом мне пришлось изрядно поездить по стране, я даже в Баунилье побывал, пусть и почти у самой границы. А когда отдал долг Транзисэу, как только начался новый набор, отправился поступать в Магическую академию в Конье, но туда меня не взяли, отправив в «Кундскап». Ты не думай, тут очень хорошие преподаватели, многие считают, что они здесь даже более сильные, чем в Конье.

– Вот уж чего я не боюсь, так этого! – фыркнула Рефи. – Мне главное – окончить эту академию, а уж какие там знания мне дадут, не так уж важно.

Алег удивленно на нее посмотрел, но комментировать это заявление не стал.

Неора Листерссон оказалась симпатичной светловолосой женщиной лет пятидесяти, на вид довольно добродушной.

– А вот и неора Фабулозу! – широко улыбнулась она. – А я уже заждалась!

– Мы обедать ходили, – пояснил Алег.

– И правильно, – кивнула комендант, – для молодого организма очень важно правильное питание. Так, смотрите, неора Фабулозу, вот описи того, что я вам выдаю: одна на постельное белье и полотенца, вторая – на учебные принадлежности. Проверьте всё внимательно, а потом, если всё верно, приложите свой студенческий пропуск к моему учетному артефакту.

– А если чего-то не хватает? – уточнила на всякий случай Рефи.

– Тогда скажете мне, я принесу, а если нужной вещи прямо сейчас не окажется, просто вычеркнете её своей рукой из описи.

С полотенцами и бельем всё было в порядке, как и с учебными принадлежностями, которых оказалось довольно много: помимо двух комплектов формы Рефи полагались семь толстых тетрадей, пять ручек, записывающий артефакт с тремя запасными накопителями, алхимический набор и три пустые магические батареи.

Приложив пропуск к серому металлическому кубу учетного артефакта, Рефи подтвердила, что получила всё, что указано в описи, и поинтересовалась:

– А если тетради закончатся? Или ручки? Или кристаллы? Или я сломаю что-нибудь?

– Сейчас я вам выдам подробную памятку, но вкратце объясню на словах: вы можете в любое время обратиться ко мне, если вам понадобится что-то из этого, но стоимость уже будет вычитаться из вашей стипендии. Или можете купить самостоятельно, в памятке есть номер эфирофона магазина учебных товаров, у которого заключен договор на обслуживание наших студентов, они продадут вам всё необходимое со студенческой скидкой, если вы им назовете свой студенческий номер.

– Свой студенческий номер? – удивилась Рефи.

– Ой, прости, я не успел тебе сказать! – повинился Алег. – Твой номер указан на пропуске. Он состоит из четырех цифр: пять обозначает Целительский факультет, один – первый курс, пять – нашу группу и шестнадцать – твой номер, потому что ты в нашу группу пришла последней, до тебя нас было пятнадцать.

– Так вот, – продолжила неора Листерссон, – назовете им номер, они скажут стоимость заказа и время доставки. Они всегда привозят заказы, когда нет занятий, так что с этим проблем не будет – подойдете к воротам, оплатите и заберете. Рассчитываться можно как наличными, так и платежным артефактом. Только если артефактом, предупредите их заранее, а то иногда курьеры забывают прихватить свой.

– А остальные вещи тоже можно у них покупать?

– Имеете в виду плитку, чайник и чай? – понимающе улыбнулась комендант.

– И чашки, – кивнула Рефи.

– Плитку и посуду – у них, а чай, печенье, фрукты и прочее нужно заказывать в другом магазине, его номер тоже указан в памятке, он называется «Продукты для вас». С ними тоже можно рассчитываться через платежный артефакт, но тоже лучше предупредить об этом. Теперь о бытовой стороне нашей жизни. Постельное белье и полотенца будут менять серту. Для личных вещей в подвале общежития есть прачечная, оборудованная стиральными машинами с сушкой. Платить за стирку не надо, просто прикладываете пропуск, там есть специальная выемка, неор Бестандиг или соседка по комнате вам покажут, и включаете как обычно. Чтобы достать свои вещи, тоже нужно приложить пропуск, так что сможете спокойно заняться своими делами, пока машина работает. Гладить форму не надо, она не мнется, а остальное – на ваше усмотрение. Рядом с прачечной есть комната с гладильными досками и утюгами, это всё тоже бесплатное.

Неора Листерссон говорила, а в душе у Рефи поднималась глухая тоска – мало того, что придется учиться на целителя, чего она всеми силами столько лет стремилась избежать, так еще и заниматься всей этой бытовой рутиной. И ведь не позволят ни за какие деньги нанять кого-нибудь для этой работы. Гладить! Да Рефи утюг в руках держала один раз в жизни, еще в детстве, когда из любопытства уговорила одну из родительских служанок дать ей попробовать погладить платье. К счастью, служанка оказалась достаточно сообразительной, чтобы убавить температуру утюга до минимальной, так что вещь Рефи не испортила, хотя и отгладить как следует не получилось. Тогда её это огорчило, а теперь вот придется учиться еще и гладить. Ну или ходить в мятом, да.

– Правила у нас простые, – продолжала меж тем комендант, – никакой общей побудки нет, проспите, значит, останетесь без завтрака, а то и на занятия опоздаете. Но вы все люди взрослые, это дело ваше. Спать тоже можете ложиться когда пожелаете, но в одиннадцать вечера общежитие закрывается и после этого времени следует соблюдать тишину: никаких криков, песен и прочего. Если явитесь после закрытия, я вас, конечно, впущу, но будете отрабатывать: следить за серту, когда они делают уборку.

– Зачем? – не поняла Рефи.

– Комнаты запираются магическими замками, настроенными на ауру тех, кто в них живет. Серту их открыть не могут, с ними хожу я, поскольку у меня есть универсальный ключ. А так будете ходить вы.

– А почему серту не могут еще и гладить, например? – не сдержала любопытства Рефи. – Я слышала, что домашних серту обучают такому.

– В принципе, и наши могут. Но вы правильно заметили – их нужно обучать, а это долго и хлопотно. Студенты, возможно, и не отказались бы этим заняться, но для этого нужно настроить серту, чтобы они выполняли команды студентов, а этого, сами понимаете, никто не позволит. Еще вопросы?

– А если у меня будет уважительная причина для задержки? – вспомнила о том, что говорил Алег, Рефи.

– Тогда позвоните мне заранее и предупредите, если кто-то из преподавателей подтвердит, то можете не отрабатывать. Мой номер вам даст неор Бестандиг. Жить вы будете в комнате сорок два, это на четвертом этаже, вместе со Снелль Грюнссон, напарник вас проводит.

Рефи кивнула и задумчиво уставилась на стопку вещей, прикидывая, как ей дотащить их до комнаты.

– Давай ты возьмешь белье, а я – всё остальное? – предложил Алег.

Рефи возражать не стала и, подхватив стопку белья и полотенец, попрощалась с комендантом и пошла за напарником.

Едва Алег, хитро извернувшись, постучал в дверь комнаты сорок два, та распахнулась и симпатичная сероглазая девушка со светло-русыми волосами радостно выпалила:

– А вот и ты!

Рефи сначала подумала, что это своеобразное приветствие предназначалось Алегу, но потом поняла, что ошиблась и этот фонтан энтузиазма предназначен ей.

– Меня зовут Снелль Грюнссон, – щебетала будущая соседка, – я так рада, что ты будешь жить здесь! Проходи скорее, вот твоя кровать. Если хочешь поменяться, я не возражаю. А как тебя зовут?

Почему-то, несмотря на свое беспрерывное радостное щебетание, Снелль, оказавшаяся совсем молоденькой девушкой, Рефи не раздражала, наоборот, показалась очень милой.

– Меня зовут Рефинада Фабулозу, можешь звать меня просто Рефи.

– Красивое имя! Ты из Баунильи, да? А как ты оказалась в Норчифриу?

– Снелль! Дай Рефи немного прийти в себя, – вклинился Алег. – Пусть она хотя бы вещи разложит.

– Ой, прости! – спохватилась Снелль. – Я просто очень обрадовалась, когда узнала, что у меня будет соседка. Я, конечно, понимала, что меня поселили одну как самую магически стабильную из девушек, и это правильно, но одной всё-таки скучно. Давай я тебе помогу!

Снелль буквально вырвала у Рефи из рук стопку белья и тут же принялась застилать постель.

– Ты пока разложи остальные вещи, вот твоя тумбочка, и левая половина шкафа твоя, и вот эти полки слева тоже.

– Да у меня и вещей пока практически нет, – вздохнула Рефи, – кое-что должны скоро привезти, а остальное... А насчет остального еще надо подумать, что мне может понадобиться и сколько еще вещей можно попросить мне прислать, чтобы они влезли в этот шкаф. Он не слишком-то большой.

– Да? – удивилась Снелль. – Ну, скажу тебе честно, особые наряды здесь без надобности, одежду лучше выбрать удобную и немаркую. Тебе хорошо, тебе черное идет, самый практичный цвет.

– Неужели не розовый? – рассмеялась Рефи.

– Ну форма-то зачарована от грязи, а наши-то вещи – нет, – резонно заметила Снелль. – Сейчас я закончу, и будем чай пить. Всё равно ведь, пока твои вещи не привезут, заняться больше особенно нечем.

– А тебе разве не надо делать домашние задания? – поинтересовалась Рефи.

– Надо, конечно, но у меня для этого есть еще вся предстоящая пятница, а сейчас я всё равно не смогу как следует сосредоточиться. Я, наверное, кажусь тебе глупенькой наивной девочкой? – Снелль бросила на Рефи неожиданно острый взгляд.

– Да не сказала бы, – пожала плечами та. – Ты просто еще...

– Слишком молодая! – со смехом закончила за нее Снелль. – Да, я попала в «Кундскап» сразу после школы. А тебе сколько лет?

– Мне двадцать четыре, я окончила алхимический факультет Магического университета Джиалэу с дополнительной специализацией по экономике и уже почти полтора года работаю на нашем семейном предприятии «Фабулозу Матариа», занимаюсь финансовыми вопросами.

– Вот почему мне твоя фамилия показалась знакомой! – воскликнула Снелль. – Но ведь «Фабулозу Матариа» – баунильская компания. Как же тогда ты сюда попала?

– Это не слишком приятная история, – скривилась Рефи.

– Тогда расскажешь её, когда выпьешь чая, – предложила Снелль. – А я пока расскажу про себя. Ты ведь останешься на чай, Алег, правда? Садись на стул, а я на кровати посижу.

Парень кивнул и сел рядом с Рефи, почти касаясь её плечом – места у стола Снелль было не так уж много.

– Так вот обо мне, – начала Снелль. – Я попала в «Кундскап», потому что у меня помимо целительского дара есть еще и способности к ментальной магии. А на целителей-некромантов у нас учат только здесь.

– И ты так спокойно об этом говоришь? – поразилась Рефи.

– Спокойно? – переспросила Снелль. – Да я в восторге!

– То есть ты сама хочешь стать целителем-некромантом? – недоверчиво уточнила Рефи.

– Конечно! – подтвердила Снелль – Это же такая редкая возможность! Тем более для женщины, ведь подобное сочетание способностей обычно встречается у мужчин.

– Ну не знаю, – Рефи поежилась. – Стать некромантом – это как-то...

– А у вас в Баунилье действительно женщин-некромантов нет? – поинтересовалась Снелль.

– Насколько я знаю, у нас они просто называются ментальными магами. Так что формально женщин-некромантов вроде как нет, а на самом деле они есть, – с улыбкой пояснила Рефи.

– Да, женщинам тяжелее пробиться в жизни, чем мужчинам, – серьезно покивала Снелль. – И мой редкий дар – отличный шанс это сделать.

– Ты очень рассудительная и целеустремленная, – похвалила Рефи.

– Я думаю, ты тоже, – проницательно заметила Снелль. – И мне удивительно, как так вышло, что ты, имея целительский дар, вдруг занялась финансовыми вопросами. Алхимия – это более-менее понятно, раз ваше предприятие связано с производством лекарств, но финансы... Тебя родители заставили?

– Ничего подобного! Это сюда меня заставили отправиться, а сама я как раз хотела заниматься семейным делом.

– Заставили? Но ты же, наверное, гражданка Баунильи, на тебя наши законы не должны распространяться, – вступил в беседу Алег.

– Я, к сожалению, еще и гражданка Норчифриу, – горько усмехнулась Рефи, – так что ваши законы распространяются и на меня.

– А как так вышло? – заинтересовалась Снелль.

– Мы планируем создание совместного предприятия с Лоумсом Горквистом, а кое-какие активы, которые должны быть вложены в это предприятие, могут быть в собственности только у граждан Норчифриу. Вот мне и пришлось... Если бы я знала... – Рефи тяжело вздохнула.

Услышав имя её будущего делового партнера, Алег бросил на Рефи удивленный взгляд, но погруженная в свои переживания девушка этого не заметила.

– И ты никак не могла отказаться? – сочувственно спросила Снелль.

– Попробуй тут откажись, когда тебя хватают посреди улицы, тащат в СМК в наручниках, а потом доставляют в «Кундскап» под конвоем целых двух охранников! – воскликнула Рефи.

– Да ты что! – ахнула Снелль.

– Представь себе, – усмехнулась Рефи. – Конечно, потом ваш, вернее, теперь уже наш общий ректор изобразил доброго дядюшку и предложил мне выбор: выучиться на целителя здесь или не только потерять норчифриуское гражданство, но и навсегда лишиться возможности владеть в Норчифриу какой-либо собственностью.

– Но что плохого в том, чтобы стать целителем? – недоуменно нахмурился Алег. – Ты ведь можешь оплатить обучение и не отрабатывать пять лет. Ведь можешь?

– Могу, – кивнула Рефи. – Папа считает, что мы все должны учиться финансовой самостоятельности, так что у каждого из нас есть неплохой доход от созданных отцом специальных фондов, но сверх того – ни медяка, только то, что сами заработаем.

– Тебе не хочется терять пять лет на учебу, да? – спросила Снелль. – Но, может, у тебя получится как-то совмещать? У тебя ведь есть какие-нибудь помощники?

– Есть, – подтвердила Рефи, – и я очень надеюсь, что совмещать получится. Это очень важный проект и для меня лично, и для всей нашей семьи, но...

– Но что? – не поняла Снелль.

– А разве ты не знаешь? – удивилась Рефи. – Целительский дар, если позволить ему проявляться свободно, а не подавлять, как я делала с тех пор, как узнала, что он у меня есть, со временем разовьется настолько, что станет просто невозможно его не использовать.

– Ты подавляла свой дар? – ужаснулась Снелль.

– Да! И мне всё равно, если вы теперь будете думать обо мне плохо!

Рефи резко встала и хотела выйти из комнаты, но Снелль успела схватить её за руку.

– Ну ты что? Я не буду думать о тебе плохо из-за этого. Это твоя жизнь, и пусть я не понимаю, как можно даже помыслить о том, чтобы отказаться от целительского дара, это не значит, что я стану осуждать тебя.

– А ты? – Рефи требовательно взглянула в глаза Алегу.

– А я твой напарник и всегда буду на твоей стороне, – ответил тот.

Рефи уловила, что парень вложил в эту фразу какой-то скрытый смысл, но какой – не поняла. Или не захотела понять.

ГЛАВА 4

Когда сурового вида курьер доставил сумку с вещами Рефи, Алег попрощался с девушками до ужина и ушел к себе, не забыв перед этим записать на памятке, выданной комендантом, номер своего эфирофона и номер комнаты – четыреста одиннадцать.

– А почему такая странная нумерация? – удивленно спросила Рефи у Снелль, как раз вернувшейся из примыкавшей к комнате душевой, совмещенной с туалетом, куда соседка отправилась, чтобы помыть чашки.

– Строго говоря, это не четыреста одиннадцать, а четыре тире одиннадцать, как и наша комната не сорок два, а четыре тире два, но, как говорят, эти самые тире в номерах не прижились.

– Какая-нибудь примета? – заинтересовалась Рефи.

– Вроде нет, – пожала плечами Снелль, – но точно никто уже не помнит. Тебе помощь с вещами нужна?

– Да с этими я сама разберусь, а вот со списком того, что еще может понадобиться, я и правда попрошу тебя помочь, но это уже после ужина. Думаю, сегодня лучше заняться списком, а сходить с Алегом в библиотеку всё-таки завтра.

– Он милый, правда? – тепло улыбнулась Снелль. – И ты ему нравишься, сразу видно.

– Тем хуже для него, – с деланным равнодушием ответила Рефи, – любовные отношения с напарником мне ни к чему.

– Почему? – огорчилась Снелль. – Он тебе совсем-совсем не понравился?

«Забавно, что мысль о том, что я не хочу отношений с Алегом из-за того, что я из богатой семьи, а он – нет, тебе в голову не пришла», – отметила про себя Рефи, а вслух сказала:

– Нравится он мне или нет, значения не имеет – у меня есть жених.

– Неужели этот Лоумс Горквист, с которым у вас будет совместное предприятие?

– Он самый.

– И ты его любишь? – взволнованно спросила Снелль.

– Нет, – спокойно ответила Рефи, аккуратно раскладывая баночки и тюбики с кремами, шампунями и прочими средствами ухода за собой в тумбочке. – Но это тоже не имеет значения. Лоумс приятный, хорошо воспитанный и прекрасно образованный молодой человек, не сомневаюсь, что нам с ним удастся построить семью, основанную на взаимном уважении.

– Хочешь сказать, что тебя это устраивает? – поразилась Снелль.

– Безусловно, – уверенно кивнула Рефи. – Этот брак даст мне возможность создать собственное предприятие, в долях с Лоумсом, конечно, но в управление он вмешиваться не будет, у него другие интересы. И я наконец-то стану полновластной хозяйкой, а не помощницей при отце и братьях.

– А как же любовь?

– Всегда приходится чем-то жертвовать, – пожала плечами Рефи. – Возможно, если бы к тому моменту, как возник этот проект, я бы уже кого-нибудь любила, всё было бы иначе, но всё сложилось так, как сложилось.

– Алег знает?

– Нет. – Рефи бросила на соседку удивленный взгляд. – С чего бы мне с ним обсуждать подобные вопросы? Тем более что пока непонятно, как там всё будет со свадьбой. Церемонию планировали на пятое января – первая пятница года,* хорошая примета, и договор о создании предприятия мы тоже должны были подписать в день свадьбы вместе с брачным. Но, насколько я понимаю, до каникул меня отсюда не выпустят, а они начнутся позже. Когда, кстати?

(*в этом мире в месяце всего двадцать пять дней и пятое число – всегда пятница)

– Зимние каникулы с двадцатого января по пятое февраля, но первый курс всё равно остается в академии, просто нам дают разрешение посещать Кундскап. А вот на летних каникулах уже можно уезжать, если, конечно, сдашь экзамен по контролю.

– Экзамен по контролю? – удивилась Рефи.

– Он считается самым сложным на первом курсе, кстати. Он практический – надо продемонстрировать, что можешь применять дар в любых условиях.

– В любых? – насторожилась Рефи.

– Студенты дают перед экзаменом магическую клятву о неразглашении, поэтому, что именно там происходит, заранее никто не знает.

– Вот, честно говоря, чем дольше я нахожусь в этой академии, тем меньше мне здесь нравится! – в сердцах воскликнула Рефи.

– Я не думаю, что там что-то такое уж страшное, – неуверенно протянула Снелль.

– А я думаю, – отрубила Рефи. – Иначе не было бы смысла скрывать суть испытаний.

– Ну, остается надеяться, что какое-то представление о том, что будет на экзамене, мы получим во время зимней сессии – там по контролю будет зачет, и если его не сдать, то даже Кундскап посещать не разрешат.

– Значит, надо обязательно сдать. Мне так точно – свадьбу и так придется переносить, но если на месяц, то еще ладно, а если до лета, это будет вообще катастрофа!

– Почему? – не поняла Снелль.

– Поверь мне, та собственность, ради возможности обладать которой я согласилась здесь учиться, – очень лакомый кусочек. И пока договор не подписан, Лоумс может в любой момент передумать. Уже одно то, что он отказался подписать документы заранее, до свадьбы, говорит о том, что Лоумс не теряет надежды найти того, кто приобретет эти активы на более интересных для него условиях.

– А почему он просто не продал их вам или кому-то другому? Зачем создавать предприятие?

– Потому что заплатить единовременно ту цену, которую Лоумс хотел бы получить, никто не готов. Понимаешь, если мы создадим совместное предприятие, Лоумс будет получать определенный доход, очень хороший доход, всю оставшуюся жизнь, если не продаст свою долю, конечно. Сам он управлять предприятием не хочет, это ему неинтересно, и доверять дело наемному управляющему не хочет тоже, да и правильно – если не будешь контролировать, тебя если и не обманут, то всё равно могут работать недостаточно старательно, не давая максимально возможного дохода, понимаешь?

– Ну да, – согласилась Снелль.

– А если Лоумс просто продаст свою собственность, он может положить деньги в банк и жить на проценты или вложить их в фонд наподобие тех, что создал для нас отец, но вкладывать тоже надо уметь.

– А если не умеешь, то и эффективно контролировать не сможешь, – подхватила Снелль.

– Точно! – одобрительно кивнула Рефи. – Алег прав, ты очень способная, всё схватываешь буквально на лету. Так вот, если Лоумс продаст собственность за ту цену, за которую её готовы приобрести, в том числе и мы, и положит деньги в банк или даже в фонд, его доход будет в несколько раз ниже, чем от предприятия. Жить на такие деньги можно будет весьма неплохо, но он увлечен научными исследованиями, а вот на них средств нужно гораздо больше.

– То есть чтобы он получил такой же доход от вложений, как получит от предприятия, ему должны заплатить за собственность в несколько раз больше, чем она стоит? – догадалась Снелль.

– Верно! Как ты понимаешь, желающих в несколько раз переплачивать найти крайне трудно, ведь это же не фамильный особняк или что-то в этом роде, это коммерческое вложение, оно должно быть рентабельным.

– Рентабельным? – переспросила Снелль.

– Извини, не подумала, что вы только начали проходить основы экономики, – улыбнулась Рефи. – Рентабельность – это соотношение дохода и вложений за определенный период, обычно берут год. Конечно, серьезные вложения за год почти никогда не окупаются, там в расчет берутся более длительные сроки. Но в данном случае, если заплатить за собственность столько, сколько запрашивает Лоумс, она окупится только через восемнадцать лет. Цифра примерная, как ты понимаешь. Да и выложить сразу подобную сумму мало кто сможет, даже из тех, кто считается богачами.

– Почему? – удивилась Снелль.

– Потому что деньги обычно вложены в дело и в разную собственность, а свободных средств, которые можно заплатить, не думая о том, как быстро они вернутся, обычно не так и много. Поэтому даже крупные предприятия часто берут кредиты в банках. Но банк даст кредит, только если будет уверен, что его вернут в определенные сроки, да еще и с процентами, и уж точно не на целых восемнадцать лет. Если, конечно, речь не идет о какой-то программе, которую поддерживает государство.

– Вроде кредитов на обучение для детей из небогатых семей?

– Да, вроде таких.

– Поразительно, как много ты об этом знаешь! – восхитилась Снелль.

– Это же моя профессия, и она мне нравится, – улыбнулась Рефи, но тут же погрустнела: – А целительство – это совсем не мое.

– Но... – Снелль не решилась продолжить.

– Но боги наделяют дарами не просто так, да? И я должна смириться, как мне сказал неор Лаумссун?

– Мне кажется, ты не сможешь, – уверенно сказала Снелль. – Я пока плохо управляюсь со своим ментальным даром, но это ощущаю отчетливо.

– Во всяком случае, я буду бороться за то, чтобы жить так, как я сама хочу. Против богов я, конечно, мало что могу, но я буду пытаться. А значит, мне надо сдать сессию вовремя, чтобы не пришлось откладывать свадьбу больше чем на месяц. Придется поручить всю организацию неоре Барнстрём, это моя помощница. Как соберет и отправит мои вещи, пусть сразу займется переносом свадьбы.

– А разве этим занимается не твоя мама? – удивилась Снелль.

– Ох, боги-дороги!* (*баунильское выражение, заменяющее неприличное ругательство) – всплеснула руками Рефи. – Я же так и не позвонила родителям! Сколько там еще времени до ужина?

– Десять минут, но ведь необязательно идти ровно в семь. Наверное, мне лучше пойти сейчас, чтобы ты могла спокойно поговорить?

– Не стоит, – отмахнулась Рефи. – Про жениха ты и так уже знаешь, а разговор не будет долгим.

Действительно, беседа с отцом не затянулась: он просто принял к сведению, что свадьба, а значит, и подписание договора откладываются не меньше чем на месяц, и пообещал посодействовать неоре Барнстрём в поисках одного или двух помощников. С мамой разговор вышел более долгим, но и она не стала тратить время на бессмысленные сожаления, пообещав со своей стороны посодействовать всё той же неоре Барнстрём в её хлопотах по переносу свадьбы.

Помощнице Рефи тоже позвонила, но ограничилась кратким сообщением, что теперь будет учиться в «Кундскапе» и скоро пришлет список вещей, которые ей в связи с этим потребуются.

– Не думала, что ты и правда так быстро управишься, – удивленно покачала головой Снелль.

– Такие уж у меня родители, – пожала плечами Рефи. – С ними лучше не тратить время на пустые разговоры.

– Вы что, всегда разговариваете только по делу? – ошарашенно спросила Снелль.

– Поверь, в случае с моими родителями это даже хорошо. Мамины любимые темы – это наряды, сплетни, поиски достойного мужа и воспитание детей. Ничто из этого не интересует меня настолько, чтобы получать удовольствие от бесед с нею. У папы, конечно, совершенно иные интересы, но с ним другая крайность: помимо деловых вопросов его ничего и не волнует. Поэтому, даже если мы с ним не обсуждаем дела нашего предприятия, разговоры всё равно крутятся исключительно вокруг коммерции. Леор и Тио, мои старшие братья, всегда общались в основном друг с другом, так что нормально поговорить у нас в семье я могла только со старшей сестрой, но она вышла замуж. Мы с Хауизой поддерживаем отношения, но сейчас, когда я перебралась в Норчифриу, в основном переписываемся.

– И подруг у тебя тоже нет, – прозорливо заметила Снелль.

Рефи в ответ только развела руками и добавила:

– Но я надеюсь, что скоро это изменится. Должна же быть в моем пребывании в этой академии хоть одна положительная сторона?

Снелль просияла и, подхватив Рефи под руку, заторопилась в столовую.

Говоря Снелль о том, что не против с ней подружиться, Рефи не кривила душой – несмотря на значительную разницу в возрасте, с этой девушкой было удивительно легко. Если бы Рефи не была уверена, что ментальные маги на подобное не способны, она, наверное, даже заподозрила, что Снелль как-то на нее воздействует. Немного странным казалось, что такая открытая и общительная девушка до сих пор не обзавелась подругами, но подумать об этом можно было и позже. А сейчас следовало поужинать – есть уже хотелось довольно ощутимо.

Набрав на поднос еды, Снелль решительно направилась к столику, за которым сидели Алег и какой-то добродушного вида русый парень. Против компании напарника Рефи в данный момент ничего не имела, поэтому без возражений последовала за ней.

– Позволь тебе представить моего друга и соседа по комнате Варса Доберга, – торжественно провозгласил Алег, едва девушки подошли к столу. – А это, Варс, моя блистательная напарница Рефинада Фабулозу, милостиво позволяющая называть себя просто Рефи.

– Счастлив познакомиться со столь очаровательной неорой, – радостно улыбнулся Варс.

– Взаимно, – кивнула Рефи, усаживаясь напротив парней. – Если только ты не будешь покушаться на мое печенье.

– Что?! – в притворном возмущении сдвинул брови Варс. – Этот бесчестный клеветник уже успел возвести на меня напраслину? А знаешь ли ты, что это вовсе не я, а он – прожорливый пожиратель печенья, а также конфет, пирожных и вафель. Особенно вафель! Моих любимых хрустящих кундскаповских вафелек, подобных которым нет даже в Конье!

– Какой у меня, оказывается, коварный напарник! – восхитилась Рефи. – Если столь изворотливый ум он применяет не только в деле перекладывания ответственности за исчезновение вафелек, но и в учебе, заниматься с ним в паре должно быть весьма интересно!

– Кстати, я ведь не только друг и сосед этого хитреца, но и напарник прелестной Снелль. Она тебе не говорила? – поинтересовался Варс, бросая на свою напарницу преувеличенно пылкий взгляд.

– Нет, – покачала головой Рефи, с удивлением отмечая, что Снелль, вместо того чтобы отшутиться, с подчеркнутым вниманием смотрит в тарелку, делая вид, что речь вовсе не о ней.

– Да, она меня не жалует, – тяжело вздохнул Варс. – Видимо, я для нее недостаточно хорош.

– Неправда! – возмутилась Снелль. – Просто ты... Ты...

– Я?.. – заинтересованно подался вперед Варс.

– Просто твой напор чрезмерно интенсивен, – ответила за соседку Рефи. – Не всем девушкам нравится, когда парень ни на минуту не дает забыть о своем, скажем так, особом отношении.

– Разве? – неподдельно удивился Варс.

– Представь себе! – с нажимом ответила Снелль. – Я ничего не имею против тебя как напарника – мы оба уже успели убедиться, что наши магические потоки прекрасно сочетаются, но я не готова к более близким отношениям.

– Пока не готова? – уточнил Варс.

Снелль промолчала, а Рефи, укоризненно покачав головой, заметила:

– Ты даже сейчас на нее давишь, Варс. Кто-то другой, возможно, сумел бы это игнорировать, но у Снелль сильный ментальный дар, она ощущает подобные вещи гораздо острее большинства людей.

– Это как будто тебя душат! Оборачивают теплой влажной тряпкой целиком и душат! – выпалила Снелль.

– Но я... – растерянно начал Варс.

– Но ты не хотел, это понятно, – кивнула Рефи. – И даже не догадывался, что твое поведение именно так воспринимается. Но теперь ты знаешь, и тебе придется с этим что-то сделать. Если, конечно, ты хочешь остаться напарником Снелль. Не говоря уже о чем-то большем.

– Надеюсь, я не вызываю у тебя подобных ощущений? – настороженно поинтересовался Алег.

– Нет, – покачала головой Рефи. – Во всяком случае пока. И я очень надеюсь, что и дальше так будет.

– Я тоже, – задумчиво откликнулся Алег.

Они договорились, что в библиотеку отправятся всё-таки с утра, поскольку Рефи хотела как можно скорее определиться со списком необходимых вещей: не только тех, что ей должна была прислать помощница, но и тех, что стоило заказать в магазинах Кундскапа.

Снелль оказывала ей в этом посильную помощь, охотно рассказывая, что и почему она сама взяла с собой в академию и что пришлось приобретать уже на месте. Заодно девушки договорились о том, как будут делить расходы на чай, выпечку и сладости, которые было бы странно покупать каждой отдельно. Они дружно решили, что еще одна плитка и второй чайник им не понадобятся, а вот чашек следует купить еще, ведь было очевидно, что как минимум Алег станет в их комнате частым гостем.

Рефи настояла на том, чтобы все расходы делились пополам не только на будущие покупки, но и на те, что уже сделаны, и перевела два с половиной золотых со своего платежного артефакта Снелль, у которой такой тоже имелся.

Когда со списками было покончено, Рефи озадачилась тем, как теперь передать информацию своей помощнице: почтовый артефакт на территории академии имелся только в административном корпусе, который был уже закрыт, обычной почтой в такое время тоже ничего не отправишь, а диктовать по эфирофону длинный список долго и не слишком удобно. В итоге она решила воспользоваться магическими вестниками, которых пришлось послать целых пять, потому что за один раз вестником можно было отправить всего один лист, причем исписанный только с одной стороны.

ГЛАВА 5

– Ну вот, думаю, теперь можно с чувством выполненного долга выпить чая, – устало выдохнула Рефи после звонка неоры Барнстрём, подтвердившей получение всех частей списка.

– У меня есть еще полпачки кундскапских вафель, – порадовала её Снелль. – Тебе обязательно надо их попробовать.

– Не сомневаюсь! – улыбнулась Рефи. – Если уж этот прожорливый Варс говорит о них с таким воодушевлением, значит, это что-то особенное!

При упоминании напарника Снелль заметно помрачнела.

– Если он тебе так сильно не нравится, может быть, можно как-то поменять на другого? – сочувственно спросила Рефи.

– Да не в этом дело! – с досадой воскликнула Снелль. – Варс хороший напарник, в том, что касается совместных занятий, у нас с ним всё отлично получается. Он очень помогает мне, а я, надеюсь, помогаю ему. Ректор Лаумссун вообще прекрасно умеет подбирать напарников, об этом в «Кундскапе» всем известно. Просто есть еще одно обстоятельство, про которое ты не знаешь.

– И какое же? – насторожилась Рефи, уж больно безрадостно прозвучала последняя фраза.

– Напарники чаще бывают одного пола, потому что для совместимости магических потоков сходство важнее дополнения, понимаешь?

– Надеюсь, да, – кивнула Рефи.

– Но самыми сильными парами бывают как раз разнополые напарники из-за этого самого дополнения, потому что сильные стороны одного могут компенсировать слабые стороны другого.

– Логично.

– Само по себе это не хорошо и не плохо. Иногда напарники работают вместе всю жизнь, иногда – какое-то время, а иногда расстаются сразу же после окончания академии, это зависит от многих обстоятельств и напрямую никак не связано со степенью их магической совместимости или взаимного усиления.

– Я что-то не пойму, к чему ты клонишь, – нахмурилась Рефи.

– А мне кажется, ты как раз догадываешься, – усмехнулась Снелль, – просто, как и я, не хочешь об этом задумываться. Дело в том, что если напарники разнополые, примерно в трех четвертях случаев они женятся, и эти браки обычно очень стабильные.

– Ну и это тоже логично: если напарники сработались и им вместе комфортно, из них вполне может получиться хорошая семья. Тем более у них будет еще и такое важное преимущество, как наличие общих интересов.

– Вот именно, – кивнула Снелль. – Здесь, в «Кундскапе», все об этом знают. И когда напарниками становятся парень и девушка, то возникновение между ними близких отношений – вопрос времени. Да, это не всегда заканчивается свадьбой, но пробуют сойтись практически все.

– Ну и правильно! – поддержала такой подход Рефи. – У такого союза и правда очень хорошие перспективы.

– Так-то оно так... – Снелль тяжело вздохнула. – Но проблема в том, что я не готова сближаться с Варсом.

– Вообще или пока? – повторила вопрос, заданный парнем за ужином, Рефи.

– Мне другой человек нравится. Очень. Но я не уверена, что это серьезно. Я всё-таки ментальный маг, пусть и пока практически необученный, и мне кажется, что то, что я чувствую, – просто яркая влюбленность, которая со временем пройдет. Поэтому я не готова ни начать встречаться с Варсом, ни окончательно отказать ему. Вот.

– М-да, дела... – протянула Рефи. – Ну, будем надеяться, что сегодняшний разговор заставит его задуматься и он перестанет так давить на тебя. А вообще, забавное совпадение.

– Ты о чем? – не поняла Снелль.

– Ну то, что твой напарник живет в одной комнате и дружит с моим напарником.

– Это не совпадение, – улыбнулась Снелль. – Соседей по комнате тоже ректор подбирает.

– Ты хочешь сказать, что если бы мы с тобой не подходили друг другу, мы обе жили отдельно? – догадалась Рефи.

– Конечно. Свободные комнаты всегда есть. И это наша группа такая везучая, что для всех нашлись подходящие соседи, а в других группах есть и те, кто живет не с одногруппниками, и пара человек, живущих по одному. И это только на нашем курсе и на нашем факультете. А ведь целители считаются самыми легко совместимыми.

– Но мне сказали, что жить вместе с кем-то обязательно...

– Ясное дело. Иначе бы ты не согласилась даже пробовать. А теперь, когда ты со мной познакомилась, ты останешься: во-первых, мы с тобой друг другу понравились, а во-вторых, ты не захочешь меня обижать.

– Ты так спокойно об этом говоришь, – удивилась Рефи.

– Странно было бы обижаться на человека за то, что он чувствует, – пожала плечами Снелль. – Ты привыкла жить одна, вдвоем тебе первое время будет некомфортно, но ты приспособишься, хоть и не сразу. Тебе нужна подруга, особенно теперь, когда все твои планы пошли кувырком.

– Знаешь, когда такая милая юная неора говорит такие серьезные взрослые вещи, становится как-то не по себе.

– Способности к ментальной магии. Не всем комфортно с такими, как я. А тебе, наоборот, именно поэтому со мной проще, чем с более легкомысленными девушками.

– А ведь ты права! – с некоторым удивлением согласилась Рефи. – Выходит, неор Лаумссун и правда большой специалист по части определения не только магической, но и психологической совместимости.

– Ну еще бы! Он ведь один из сильнейших некромантов в Норчифриу.

– Да? – удивилась Рефи. – А я думала, что самые сильные некроманты у вас работают в СМК.

– Не все, – покачала головой Снелль, – только те, у кого чувствительность не слишком высокая. Если она очень высокая, некроманту трудно общаться с большим количеством посторонних людей. Во всяком случае, постоянно.* (*подробнее об особенностях некромантов рассказывается в книге «Рыжее солнце некроманта»)

– Что-то я не поняла, – нахмурилась Рефи. – Здесь ведь тоже большое количество посторонних ректору людей.

– Не совсем, – возразила Снелль. – Да, студентов в академии много, больше двух тысяч. Но мы ведь находимся здесь достаточно долго, и неор Лаумссун успевает к нам более-менее привыкнуть. «Кундскап» – закрытая академия, здесь нет никаких случайных прохожих, шумных уличных толп, ничего такого. Да, нас могут навещать, но таких посетителей ректор и не видит.

– Навещать? – заинтересовалась Рефи.

– Ну да, даже первокурсников по пятницам могут навещать родные или друзья, надо только получить в деканате разрешение. Иначе твои посетители просто не войдут, здесь же магический охранный контур.

– И всем разрешают эти посещения?

– Конечно. Душевный комфорт студентов – важный элемент успешного обучения.

– Что-то не похоже, – хмыкнула Рефи.

– С учетом нашей специфики, конечно. Но наказывать студентов, запрещая им видеться с близкими, никто не станет – это жестоко и непродуктивно. Если что – просто заставят отрабатывать в общежитии или в библиотеке, или в лаборатории, или еще где-нибудь, поручив какое-нибудь скучное дело, с которым серту не могут справиться. Ты не забывай, что, хотя формально после первого курса мы можем покидать академию практически в любое время, когда нет занятий, фактически дальше Кундскапа студенты не выбираются.

– Почему?

– Да потому что ближайший город – Конье, а туда ехать пять часов на автомобиле, а на поезде – в Кундскапе есть железнодорожная станция – почти шесть. Да, можно уехать в четверг сразу после занятий и вернуться ночным поездом рано утром в понедельник, но так поступают только в каких-то особых случаях, ведь нужно же еще и к занятиям готовиться.

– Наверное, в Кундскапе вся деловая жизнь крутится вокруг обслуживания и снабжения студентов академии и её работников, – предположила Рефи.

– Это да! – улыбнулась Снелль. – Поселок и возник только потому, что здесь академию выстроили. Там даже маленькая фильмитека* (*аналог кинотеатра) есть. Я, пока сюда не поступила, почти каждую неделю какую-нибудь новую фильму смотреть ходила, а теперь столько уже пропустила премьер – подумать страшно! Это, пожалуй, единственный недостаток здесь. Ну если не считать назойливого внимания Варса. А ты любишь фильмы?

Рефи в ответ пожала плечами.

– У тебя не было времени на развлечения? – догадалась Снелль.

– Ну не так уж всё было плохо! – Рефи рассмеялась. – Я просто предпочитаю книги. В фильмитеку же надо собраться, дойти, потом обратно добираться, а книгу просто открываешь – и всё. Но с тобой я с удовольствием схожу, когда будет можно.

– Думаешь, у тебя найдется время? Ты ведь хотела как-то совмещать учебу с управлением своим новым предприятием?

– Я буду по большей части проверять отчеты, – отмахнулась Рефи. – Пока я здесь учусь, придется довериться неоре Барнстрём. Назначу её управляющей, подпишем магический договор, подкрепленный магической же клятвой. Конечно, это не застрахует от недосмотров и неверных решений, но от злонамеренных действий защитит.

– Ты уже всё продумала! – восхитилась Снелль.

– Да нет, пока только начала, – улыбнулась Рефи. – Просто если у меня не будет хоть какого-то плана, я буду постоянно тревожиться. А когда есть план, я буду по мере возможности его воплощать, а там уж как пойдет.

– Разумно, – похвалила Снелль.

Девушки поболтали еще немного, а потом пришло время ложиться спать. Решили, что Снелль всё-таки поставит будильник на половину восьмого, чтобы успеть на завтрак, ведь вафель-то не осталось, а заниматься делами на голодный желудок никому из них не хотелось.

Они улеглись в кровати, погасили свет, и Снелль почти сразу задышала тихо и ровно, провалившись в сон. Рефи же уснуть никак не могла. Трудно сказать, что было тому виной: наличие соседки или полный переживаний день, но сон не шел. Рефи крутилась с боку на бок, стараясь делать это как можно тише, но удобное положение всё никак не находилось. И вроде матрас был достаточно мягкий, и одеяло подходящее: не слишком легкое и не слишком теплое, и подушка нормальная, однако расслабиться никак не получалось.

– Не можешь уснуть? – неожиданно спросила Снелль.

– Прости, я тебя разбудила! – расстроилась Рефи.

– Да я и не спала, просто притворялась.

– Зачем? – удивилась Рефи.

– Чтобы ты не думала, что из-за того, что ты не спишь, не сплю я. Ну и иногда человеку помогает уснуть, если кто-то рядом с ним дышит как спящий.

– Понятно. Жаль, но не сработало. Была бы я сейчас дома, выпила бы снотворное, у меня есть хорошее, сама делала. Но мои зелья неора Барнстрём пришлет только завтра. Кстати, как думаешь, мне разрешат здесь пользоваться алхимической лабораторией, чтобы делать зелья для личного пользования?

– Не знаю, – отозвалась Снелль. – В понедельник у нас как раз будет практическое занятие по алхимии, спросишь у неоры Вентквист. Может, тебе она и разрешит, раз ты дипломированный алхимик.

– Хорошо бы, – вздохнула Рефи. – Но сегодня-то что делать? Завтра, конечно, выходной, но не хотелось бы весь день клевать носом.

– Если ты согласишься, я попробую тебе помочь: я могу сделать так, что ты расслабишься и сможешь уснуть.

– Вас уже успели такому научить? Я думала, ментальные техники для целителей проходят на старших курсах.

– Всё верно. Но у меня есть дополнительные занятия для целителей-некромантов, они проходят по средам после обеда. Нас на весь факультет всего восемь, так что занимаемся мы все вместе. Неора Слюгрен просто дает нам разные задания, в зависимости от того, какие у кого успехи.

– Женщина?! – поразилась Рефи.

– Ну да. Так что, ты согласна?

– Да, конечно! – без тени сомнения подтвердила Рефи.

Не зажигая света, Снелль на ощупь отыскала стул, подтащила его к кровати Рефи и села рядом. Она положила правую ладонь Рефи на лоб, а левую – на солнечное сплетение и замерла. Снелль молчала, но Рефи почему-то показалось, что откуда-то зазвучала тихая успокаивающая мелодия, которая подхватила её теплой ласковой волной и увлекла за собой туда, где нет ни тревог, ни проблем.

***

То ли ментальная техника Снелль так повлияла, то ли свежий воздух, но выспалась Рефи отменно, даже пронзительное верещание будильника не вызвало раздражения. А ведь звук собственного будильника, подававшего куда более приятный для слуха сигнал, обычно казался Рефи ужасно противным. Хотя она всё равно включила его в список нужных вещей: будильник был артефактным, и его можно было настроить так, чтобы звук слышал только тот, кто его активировал, а значит, они смогут его использовать, если одной из них нужно будет встать раньше, чем другой.

В столовой девушки снова сели рядом с Алегом и Варсом – Рефи считала, что с остальными одногруппниками вполне может познакомиться позже, а Снелль не возражала.

– Как спалось на новом месте? – поинтересовался Алег, когда они, поздоровавшись, уселись за стол.

– Пришлось принять помощь Снелль, чтобы уснуть, зато выспалась отлично, – честно ответила Рефи.

– Это хорошо! Значит, сейчас у тебя ясная голова, и мы сможем сразу распланировать наши дополнительные занятия, – обрадовался Алег.

– А нам не нужно сначала посоветоваться с преподавателями? – уточнила Рефи.

– С преподавателями мы будем обсуждать конкретную программу, – пояснил Алег. – А сегодня мы просто прикинем, в какие дни будем заниматься. Тебе ведь всё равно нужно будет еще время, чтобы учебники читать и мои записи лекций. Я всегда сразу всё перевожу с записывающего артефакта в тетради, так что можем прямо сегодня сделать копии, в библиотеке есть копировальный артефакт. Он, правда, платный: десять медяков за лист.

– Так дешево? – удивилась Рефи.

– Так он же только для студентов и преподавателей, – ответил Алег.

– Может, лучше с моих записей копии сделать? – предложила Снелль.

Алег промолчал, но вид приобрел слегка обиженный. А Рефи подумала с полминуты и сказала:

– Мне кажется, что, поскольку заниматься со мной будет Алег, лучше пользоваться его записями, но если мне будет что-то непонятно, я у тебя попрошу.

– Я не совсем поняла... – недоуменно нахмурилась Снелль.

– Ну просто в своих записях Алег хорошо ориентируется, а твоих-то нет, – объяснила Рефи.

– А, ну да, – кивнула Снелль.

– Значит, мы сначала пойдем в библиотеку, возьмем твои учебники и сделаем копии моих записей, они у меня с собой. – Алег похлопал по сумке, лежавшей на стуле рядом с ним. – Потом прикинем, как будем заниматься. И еще мне надо научить тебя сливать излишки магии в батареи. Или ты умеешь?

– Нет, – покачала головой Рефи. – Вернее, я умею, этому же в школе учат, но я уже очень давно не практиковалась, так что нужно будет восстановить навык. А где мы будем заниматься, кстати? В библиотеке ведь нельзя?

– Нельзя, – подтвердил Алег. – Но студентам разрешено использовать для самостоятельных занятий любые аудитории, кроме лабораторий. Или можем позаниматься у нас в комнате, если тебя это не смущает.

– Не смущает, – улыбнулась Рефи. – Но мы ведь будем мешать Варсу.

– А можно мне позаниматься с тобой, Снелль? – нерешительно спросил Варс. – Я просто посижу за столом Рефи, не буду тебе мешать, а?

– Если просто позаниматься, то можно, – великодушно разрешила Снелль.

– Ты не думай, я всё понял, – заверил Варс. – А если я снова сделаю что-то не так, ты сразу говори, хорошо?

– Хорошо, – кивнула Снелль.

– А какие вообще у нас предметы в этом семестре? – поинтересовалась Рефи.

– Диагностика, исцеление, анатомия и физиология, алхимия, травоведение, контроль над даром и основы экономики, – перечислил Алег.

– И всё? – удивилась Рефи.

– Ты просто не представляешь себе, какие среди них есть обширные дисциплины, – рассмеялся Алег. – Диагностику и исцеление мы будем изучать все пять лет, просто конкретные темы будут меняться. Анатомию и физиологию будем изучать весь первый год. Дальше пойдут внутренние болезни, инфекционные болезни, хирургические болезни, эндокринные, ну и так далее, я сам еще всё не запомнил. Из общеобразовательных весь первый курс будут основы экономики, а на втором – основы права.

– А алхимия и травоведение? – уточнила Рефи.

– Алхимия будет четыре года: первые два – обычная, третий и четвертый – лекарственная, а травоведение всего два года, – ответил Алег.

– Я что-то пока не очень понимаю, почему те же внутренние болезни мы будем изучать отдельно, а не как часть диагностики и исцеления? – высказалась Рефи.

– Так диагностика и исцеление – это предметы, где мы учимся применять свой целительский дар, они больше практические, а внутренние болезни и прочее – это больше теоретические предметы, их изучают и травники-целители тоже, которые могут исцелять только при помощи зелий. Точнее, у них и диагностика тоже есть, для нее высокий уровень дара не нужен, а вот исцеление им уже не преподают, – пояснил Алег.

– Получается, что ты практическими предметами будешь со мной заниматься, а теоретические я по большей части сама буду изучать? – предположила Рефи.

– Думаю, да. – Но я всегда буду рад и с теорией тебе тоже помочь. А если не смогу, обратимся к Снелль, мне иногда кажется, что теорию она знает даже лучше преподавателей, – улыбнулся Алег.

– И я тоже всегда буду рада помочь! – заверила Снелль.

ГЛАВА 6

В библиотеке Рефи и Алег надолго не задержались: хотя Рефи и попросила библиотекаря помимо положенных учебников выдать ей рекомендованный список дополнительной литературы, из этого списка они взяли только то, что касалось уже пройденных тем.

– Ты сначала это освой, – улыбнулся Алег. – Тебе же за месяц нужно изучить то, остальные изучают четыре.

– Ну я полагаю, что от алхимии и основ экономики меня освободят, так что времени у меня будет достаточно.

– Ну... – Алег нерешительно взглянул на Рефи. – Я бы еще попросил тебя тоже со мной позаниматься.

– Алхимией или основами экономики?

– Алхимией, – вздохнул парень. – Не идет она у меня. Формулы эти, уравнения алхимические...

– Ну практические занятия я и не планировала пропускать, – пожала плечами Рефи, – я же понимаю, что раз обучение рассчитано на работу в парах, я тоже должна участвовать. И с теорией что-нибудь придумаем. Хотя я и не уверена, что у меня получится.

– Почему? – удивился Алег.

– Ну для меня как раз именно формулы и уравнения всегда были самой легкой частью, они ведь такие логичные. Там же всё понятно, если знаешь принципы. Вот заучивать рецепты и особенности технологии производства – это да, скучно, а формулы... – Рефи мечтательно зажмурилась. – Они как музыка, понимаешь? Такие же гармоничные и прекрасные.

– Никогда не рассматривал это с такой точки зрения, – покачал головой Алег. – Но если вдуматься, то ты, пожалуй, права. Вот только у меня пока никак не получается на эту гармонию настроиться.

– Полагаю, что это вопрос практики. С целительством же у тебя получается, так?

– Ну я пока почти ничего не умею.

– Я не об этом, – покачала головой Рефи. – Ты чувствуешь гармонию этого всего: строение ауры, циркуляция энергии в теле, то как она меняется, когда ты используешь целительскую магию?

– Да, – Алег медленно кивнул. – Мне кажется, да.

– С формулами тот же принцип, просто основа этой гармонии иная.

– Ну вот, а говорила, что не сможешь меня учить, – улыбнулся Алег. – Ты прекрасно объясняешь.

Правда? – недоверчиво прищурилась Рефи.

– Знаешь... – Алег внимательно посмотрел ей в глаза. – Я думаю, что нам нужно всегда говорить друг другу правду.

– Всегда не получится, – убежденно возразила Рефи.

– Ну, наверное, ты права. Но в главном нужно быть честными друг с другом. Лучше что-то скрыть, чем обмануть. С пациентами бывает и по-другому, но нам нужно доверять друг другу, мы ведь как минимум четыре с половиной года будем работать вместе. А я надеюсь, что и дольше.

– Снелль сказала мне про статистику браков у разнополых напарников, – неожиданно даже для самой себя выпалила Рефи. – Но давай не будем...

Она смутилась и замолчала, не зная, как лучше сформулировать свою мысль, чтобы не обидеть Алега – он ведь был прав, ближайшие четыре с половиной года им придется работать вместе.

– Ничего не могу обещать, – с улыбкой покачал головой Алег. – Ты слишком красивая и слишком...

– Так! – перебила Рефи. – Давай на этом остановимся: никто никому ничего не обещает. Идет?

– Идет! – кивнул Алег. – Для начала. А там будет видно.

Рефи облегченно выдохнула и поинтересовалась:

– А у вас чай-то есть?

– Конечно, есть.

Алег так удивился вопросу, что чуть не выронил листки с копиями записей лекций, которые раскладывал на столе возле копировального артефакта, чтобы Рефи ничего не перепутала.

– А какой? – не отставала Рефи.

– Мы с Варсом не покупаем готовые смеси. У нас есть ромашка, мята, тимьян, монарда, брусничный лист. Вереск вроде кончился.

– Вересковый не пробовала. А балиаэский* есть?

(*Балиаэ – страна, расположенная юго-восточнее Баунильи, родина шелка и пряностей, балиаэский чай – аналог нашего чая)

– Ты любишь балиаэский? – неподдельно удивился Алег. – Он же горький!

– Тимьян тоже горький, – фыркнула Рефи. – А балиаэского надо просто класть, сколько положено, а не горстями сыпать.

– С удовольствием попробую, особенно если ты приготовишь, – улыбнулся Алег. – Но давай не сейчас.

– Почему это? – обиженно спросила Рефи.

– Во-первых, потому что его у нас с Варсом нет. А во-вторых, потому что дегустацию нового напитка, да еще и приготовленного столь прелестными нежными ручками, следует проводить неторопливо, наслаждаясь каждой секундой, а нам сейчас надо продумать расписание дополнительных занятий, и хотелось бы управиться до обеда, поскольку после обеда надо бы уже и позаниматься.

– А отдыхать когда? – возмутилась Рефи.

– После ужина, – пожал плечами Алег.

***

Комната Алега и Варса ничем не отличалась от комнаты Рефи и Снелль: две кровати, две полки над ними, две тумбочки в ногах, два небольших стола у окна, два стула, вешалка на стене у двери, только большой двустворчатый шкаф был слева, а дверь в ванную, наоборот, справа.

– Ты садись, посмотри пока расписание, а я чай сделаю, – предложил Алег.

Рефи не стала спорить и настаивать, что чай следует приготовить ей, раз она девушка. Тем более что она так не считала. Согласно кивнув, Рефи села у стола и впервые внимательно изучила расписание.

По диагностике и основам экономики было только одно занятие в неделю, по остальным предметам – по два, так что получалось как раз по три занятия в день, только до обеда. «Бедная Снелль, – сочувственно подумала Рефи, – она ведь по средам еще и после обеда занимается».

– А почему в расписании не указано, когда практические занятия, а когда лекции? – поинтересовалась она.

– Потому что у каждого преподавателя своя система. По основам экономики, например, неор Гардслунг половину занятия рассказывает, а половину – сразу с нами обсуждает. По диагностике и исцелению лекции были только в начале семестра, теперь только практические занятия: нам говорят, какую главу прочитать в учебнике, в начале занятия проводят краткий инструктаж, ну еще можно вопросы задать, а потом – практика. По контролю над даром – вообще только практика, по анатомии и физиологии – такая смесь лекции и обсуждения пройденного, по алхимии и травоведению зависит от темы – иногда за лекцией следует одно практическое занятие, а иногда – два или даже три.

– А занятия тут, как везде – по полтора часа?

– Да, – кивнул Алег, ставя на стол две большие кружки, чайник и керамическую мисочку с какими-то конфетами. – Между первым и вторым занятием перерыв пятнадцать минут, а между вторым и третьим – полчаса, можно отдохнуть, перекусить или переодеться, некоторые девушки, как и ты, не жалуют нашу форму, поэтому не носят её целый день, если расписание позволяет. Но между первым и вторым занятием никак не успеть в общежитие сбегать – хотя учебный корпус и соединен с ним крытым переходом, всё равно получается слишком долго. Но завтра в любом случае переодеться не получится: первое занятие – практическое по алхимии, второе – АиФ, то есть анатомия и физиология, а третье – исцеление, на нем тоже нужна форма. Да и завтра она, мне кажется, и на АиФ лишней не будет.

– Что-то я не поняла, – нахмурилась Рефи, – ты же сказал, что по анатомии и физиологии нет практических занятий.

– В этом семестре нет, – уточнил Алег. – Но завтра будет демонстрационное занятие в анатомическом театре.

– Где?! – ошарашенно спросила Рефи.

– В анатомическом театре, – повторил Алег. – Это такое место, где студентам показывают некоторые целительские манипуляции и проводят учебные вскрытия.

– Учебные вскрытия? – жалобно протянула Рефи, с трудом удерживая кружку в ослабевших от ужаса пальцах.

– Лучше поставь на стол, а то прольешь, – предложил Алег. – И не надо так волноваться, это будет демонстрационное занятие, нам самим ничего не потребуется делать, только смотреть. Самостоятельные вскрытия мы будем проводить только в следующем семестре.

Рефи осторожно поставила кружку на стол и, нервно сцепив пальцы в замок, дрожащим голосом спросила:

– Мы что – будем вскрывать трупы?

– Только на первом курсе, – успокаивающим тоном ответил Алег. – Потом практические занятия по хирургии будут только для тех, кто выберет эту специализацию, и уже на пятом курсе.

– Но мертвецов придется резать всем?! – судорожно пискнула Рефи.

Она хотела сдержаться, правда хотела, но предательские слезы всё-таки потекли.

– Ты что? – ошарашенно выдохнул Алег.

– Я не хочу резать людей, ни живых, ни мертвых, – замотала головой Рефи. – Это ваше целительство – еще более жуткая вещь, чем я думала!

– Ну живых ты резать и не будешь, тебе же необязательно становиться хирургом, женщины вообще редко выбирают такую специализацию, она очень нервная.

– Да всё это ваше целительство – очень нервное! – истошно выкрикнула Рефи.

– Ты справишься, – убежденно сказал Алег. – Ты сильная и смелая. И я буду тебе помогать, всегда и во всем. У нас всё получится. Ты мне веришь?

Он сел на кровать напротив Рефи, взял её за руку и требовательно заглянул в глаза. Рефи нерешительно кивнула.

– И начать нам надо с того, чтобы определиться, когда и чем мы будем заниматься.

– А чего тут определяться? – пожала плечами Рефи, постепенно успокаиваясь. – Дополнительное свободное время у меня будет только по вторникам, во время занятия по основам экономики. Еще можно было бы пропускать лекции по алхимии и травоведению, но лучше я буду ходить – чтобы эффективно помогать тебе, мне нужно понять особенности преподавания, принятые в «Кундскапе».

– Ты уверена? – уточнил Алег.

– Абсолютно, – кивнула Рефи. – Да и полтора часа, да еще и не каждую неделю, мало чем мне помогут. Получается, что мне еще нужно будет время для самостоятельного изучения теории. Я предлагаю делать так: если к каким-то занятиям мы сможем готовиться вместе, будем готовиться вместе, теорией я буду заниматься самостоятельно, а с практикой по пропущенным темам мне будешь помогать ты.

– Я как-то не до конца уловил, – признался Алег.

– Ну по этому АиФ, например, наверное, можно просто готовиться к следующему занятию, даже если не знаешь предыдущие темы?

– А, ну да, наверное.

– В любом случае надо пробовать. Предлагаю начать прямо сейчас. На завтра к каким занятиям надо подготовиться?

– Только к алхимии. По контролю над даром мы тренируемся дополнительно, только если что-то не получается, а по АиФ ничего готовить не надо, потому что завтра демонстрационное занятие.

– Ну хоть что-то хорошее в этом есть, – хмыкнула Рефи, осторожно высвобождая руку, которую Алег так и не опустил. – До обеда еще три часа, так что начнем прямо сейчас: ты займешься алхимией и будешь спрашивать у меня, если что-то непонятно, а я начну читать да вот хотя бы АиФ и тоже буду спрашивать у тебя, если что-то будет непонятно. Договорились?

– Договорились, – покладисто кивнул Алег.

***

Первым разделом в учебнике по АиФ было строение скелета. В общем-то ничего сложного, но оказалось, что названия всех костей нужно выучить: об этом было написано в перечне заданий, которым завершался каждый раздел.

– Да их же больше двухсот! – не выдержав, возмущенно воскликнула Рефи.

– Ага, – кивнул Алег. – И названия мышц тоже надо выучить. И строение каждого органа: из каких тканей состоит. А потом еще – как всё это работает.

– Ужас какой!

– Без этого никак – это в первом семестре на диагностике и исцелении преподаватели каждый раз показывают, о чем именно идет речь, а потом будут использовать только названия. На зачете по АиФ, который будет в первую сессию, нам как раз и придется продемонстрировать, что мы всё запомнили.

– А будут только зачеты? Или еще и промежуточные экзамены?

– Только зачеты, но по всем пройденным темам. Неор Катссун, наш преподаватель по АиФ, разрешает сдавать отдельные темы заранее. Я так и делаю: договариваюсь с ним, прихожу к нему в кабинет и письменно отвечаю на вопросы. Мы обычно втроем ходим с Варсом и Снелль. Очень удобно.

– Да, – согласилась Рефи. – Надеюсь, он и мне разрешит вот так по темам сдавать, потому что выучить это всё за месяц я вряд ли смогу.

– Думаю, разрешит, – кивнул Алег. – Неора Вентквист тоже сказала, что те, кто показывает хорошие результаты во время практических занятий, получат зачет без дополнительной проверки. Но мне это не грозит.

– А остальные предметы?

– По диагностике и исцелению нужно продемонстрировать все приемы и методы, которые мы успеем изучить за семестр. Там тоже что-то могут зачесть по результатам практических занятий, но ни неор Тергстём, ни неора Юклунд не обещали, что позволят кому-то вообще не сдавать зачет. Оба, словно сговорились, сказали, что всегда есть то, что им хотелось бы проверить еще раз. Ну а по травоведению будет просто небольшая письменная работа по теории, поскольку неора Наруэльссон считает, что проверять наши практические навыки пока рановато.

– А контроль над даром обязательно будут сдавать все, – дополнила Рефи.

– Ну это да, неор Хальсен ни за что не упустит возможности устроить бедным студентам очередное испытание! – рассмеялся Алег.

– Ты свое-то задание сделал? А то до обеда меньше часа.

– Ну как тебе сказать...– замялся Алег.

– Честно мне сказать, ты же сам предложил в важных вопросах всегда говорить друг другу правду. Или ты передумал? – ехидно прищурилась Рефи.

– Ни за что! – горячо заверил её Алег. – У меня не получается одно задание.

– Какое?

– Вот, – Алег показал место в учебнике. – Здесь нужно решить три разных уравнения: в первом одна часть цинка и две части серной кислоты, во втором – три части цинка и четыре части серной кислоты, а в третьем – четыре части цинка и пять частей серной кислоты. Логика подсказывает мне, что результаты реакции должны быть разными, но я не понимаю, какими и почему.

– Ну смотри, вещества, которые образуются в результате реакции, должны состоять из тех же элементов, что и реагирующие вещества, так? – начала объяснять Рефи.

Алег кивнул.

– Поскольку цинк активный металл, а серная кислота сильный окислитель, в каждом случае обязательно образуются сульфат цинка и вода, а вот какое вещество будет третьим, зависит от того, сколько всего частей и каких останется в итоге. Надо просто посчитать. Ну и помнить, что следует учитывать валентность элементов.

Алег бросил на Рефи жалобный взгляд:

– Понимаешь, я вот про эту валентность вообще плохо понимаю. Никак не могу усвоить этот принцип.

– Да ты что?! – поразилась Рефи. – Это же в школе проходят.

– Ну да, – неловко усмехнулся Алег. – Неора Вентквист так и сказала, что весь первый семестр мы будем повторять школьную программу, да и во втором в основном тоже. Вот только я окончил школу больше десяти лет назад.

– Если бы ты понял этот принцип тогда, ты бы легко вспомнил его сейчас, – покачала головой Рефи. – У тебя какая оценка в школе по алхимии была?

– Удовлетворительная, – вздохнул Алег, – но из жалости.

– Почему из жалости? – не поняла Рефи.

– Ну я в целом хорошо учился, но точные науки и алхимия мне не давались, поэтому учителя сильно меня не мучили и ставили удовлетворительные оценки. У нас в Крёмстсуне вообще не слишком стремились впихнуть в детей максимум знаний. Считалось, что те, кому это нужно, и так будут стараться хорошо учиться, а остальных не надо мучить.

– Определенная логика в этом есть, – задумчиво протянула Рефи. – Но дети и даже подростки далеко не всегда знают, кем захотят стать, когда вырастут, а значит, не могут заранее предугадать, какие знания могут понадобиться им в будущем. Именно поэтому в школьную программу и включено так много предметов. И я вот чего не понимаю: если ты с четырнадцати лет мечтал стать целителем, почему ты еще тогда не уделял внимания изучению алхимии, тем более если она тебе не давалась?

– А я не знал, что она понадобится, – развел руками Алег. – Я думал, что целители лечат при помощи магии, ну и трав еще. А с ботаникой у меня всё хорошо было, всегда отличные оценки. То, что для того, чтобы стать целителем, придется изучать алхимию, да еще и настолько глубоко, мне даже в голову не приходило. А подсказать было некому – родители слишком далеки от этой области, они и сами не знали.

– Но ваша учительница алхимии? Почему она ничего тебе не сказала?

– У нас был учитель. И, как я узнал уже когда закончил школу, он ухаживал за мамой еще до того, как они с папой поженились. Так что неор Рейслинг терпеть не мог и меня, и сестер. Он и «удовлетворительно» мне ставил больше, чтобы не тратить время на мои пересдачи. Если бы я знал, что предмет мне пригодится, я бы что-нибудь придумал, может, даже в другую школу бы перешел.

– Но ты не знал, – покивала Рефи. – Ладно, будем работать с тем, что есть. Сейчас я попробую тебе объяснить. Думаю, тебе будет понятнее, если я нарисую схематически.

В итоге обед они не пропустили исключительно благодаря заботе Варса, который позвонил Алегу, когда обнаружил, придя в столовую, что друга там нет.

ГЛАВА 7

За обедом Алег в красках расписывал, как Рефи так чудесно ему всё объяснила, что он наконец-то понял, что такое злополучная валентность.

– Ты действительно всё понял? – недоверчиво спросил Варс, и в его голосе Рефи послышались какие-то ревнивые нотки.

– Правильная мотивация очень важна! – многозначительно проронила Снелль, но пояснять эту загадочную фразу отказалась.

После обеда Рефи и Алег отправились заниматься в учебный корпус, поскольку Снелль с подготовкой закончила и хотела отдохнуть в одиночестве, а пытаться осваивать азы исцеления в присутствии Варса Рефи категорически отказалась.

Поиск свободной аудитории оказался не таким уж простым делом: немало будущих целителей решили провести вторую половину пятницы за тренировками. Честно говоря, Рефи это изрядно удивило – насколько она помнила, в Магическом университете Джиалэу подобное рвение среди студентов было редкостью.

В конце концов, им удалось отыскать место для занятий – огромный лекционный зал, устроенный в виде амфитеатра, был свободен: все предпочитали помещения поуютнее.

– Здесь читают лекции, которые для всего курса? – уточнила Рефи.

– Да, – кивнул Алег, – но таких немного: у первого курса сейчас это только алхимия и травоведение.

– И чем мы займемся?

– Я хочу показать тебе, что нужно будет делать на исцелении. Мы сейчас проходим самые простые манипуляции, и я думаю, что ты вполне сможешь заниматься вместе с группой, а пропущенные темы досдать отдельно. Но для этого ты должна понимать, как вообще это всё происходит. Ты когда-нибудь исцеляла хотя бы себя?

– Да, конечно. И даже однажды... – Рефи тряхнула головой, отгоняя воспоминание. – Хотя об этом давай сейчас не будем.

– Хорошо, – покладисто согласился Алег. – Раз ты имеешь опыт исцеления, ты имеешь и представление, что нужно делать.

– Ну как тебе сказать... Оно как-то каждый раз само получалось, я даже не задумывалась, что именно мне следует делать.

– Это потому что у тебя сильный целительский дар, – улыбнулся Алег. – И как говорит неора Юклунд, в конце концов, каждый опытный целитель работает именно так – интуитивно. Но в ходе обучения сложным целительским манипуляциям, чтобы справиться с задачей, приходится разбивать процесс на отдельные этапы. Пока мы ничего сложного не проходили, но общий порядок действий, как она говорит, всегда одинаковый: определить, что не так, понять, что нужно делать, чтобы это исправить, провести целительскую манипуляцию.

– Ну это очевидно, – хмыкнула Рефи.

– Верно, – не стал спорить Алег. – Конечно, первый этап больше относится к диагностике, поэтому неора Юклунд всегда прямо говорит нам, что именно нужно исцелить в каждом конкретном случае. Пока мы занимаемся только прямым исцелением, то есть случаями, не требующим ни хирургического вмешательства, ни применения целебных зелий. И на этом этапе наша главная задача – научиться не просто определять болезнь или травму, а именно чувствовать её энергетически, чтобы правильно направлять исцеляющий поток. Ты понимаешь, да?

– Да, не волнуйся, – улыбнулась Рефи, – ты очень хорошо объясняешь. Если мне что-то будет непонятно, я сразу же скажу. Давай я повторю своими словами, чтобы ты убедился, что я всё поняла правильно: даже если мы знаем, что случилось с пациентом, чтобы эффективно провести целительскую манипуляцию, мы должны сначала ощутить энергетически имеющееся у него повреждение.

– Ты точно намного умнее меня! – рассмеялся Алег. – Я эту вроде бы очевидную истину усвоил только недели через две!

– Я просто не так давно была студенткой и еще не утратила этот навык, – пожала плечами Рефи.

– Никогда не думал об этом с такой точки зрения: что учиться – это тоже умение. Ну, собственно, раз тебе всё понятно, с теоретической частью мы закончили, остальное ты потом сама в учебнике прочитаешь. А практически мы сейчас потренируемся.

Алег достал из сумки ножницы и резким движением полоснул себя лезвием по тыльной стороне левой кисти.

– С ума сошел?! – потрясенно выкрикнула Рефи.

Она попыталась схватить Алега за руку, чтобы осмотреть рану, но тот не позволил.

– Ты должна почувствовать это повреждение энергетически и попробовать его исцелить, – решительно заявил он.

– Что за дикие методы? Вы и на занятиях друг друга калечите?

– Нет, конечно, – улыбнулся Алег. – Мы тренируемся на энергетических моделях, которые создаются специальными проекционными артефактами. Завтра я попрошу у неоры Юклунд дать нам с тобой один для дополнительных занятий, это разрешено, только заряжать его придется самим, ну и еще понадобятся специальные вкладыши для проецирования конкретных повреждений. Но сейчас-то у нас такого нет, поэтому будем заниматься с тем, что есть.

– Мне это не нравится, – буркнула Рефи. – Тебе же больно.

– Не так уж сильно, – пожал плечами Алег. – Бывало и похуже. А ты не отвлекайся, давай настраивайся на энергетическое ощущение от этого повреждения.

Рефи мрачно уставилась на окровавленную руку напарника. Она видела рану, видела кровь, чувствовала, что Алегу всё-таки больно, но энергетически ощутить повреждение так и не смогла.

– Не получается, – со вздохом признала она спустя несколько минут.

– Лучше закрой глаза, – посоветовал Алег. – Так ты не будешь отвлекаться на внешний вид травмы.

Рефи так и сделала и практически сразу увидела, что энергетическая оболочка Алега, примерно там, где была его левая кисть, заметно отличается: она была как будто более плотной и словно раскаленной.

– В месте травмы энергетическая оболочка более плотная и как будто раскаленная. Правильно? – уточнила Рефи, открывая глаза.

– Каждый целитель видит повреждения по-своему. Сейчас тебе нужно просто запомнить свои ощущения. А лучше даже записать, чтобы потом сравнивать ощущения от разных травм и болезней. И неора Юклунд, и неор Тергстём говорили нам, что такие записи могут помочь в дальнейшем диагностировать повреждения, когда природа заболевания неочевидна.

Рефи послушно достала из сумки тетрадь и записала: «Резаная рана – более плотная и раскаленная энергетическая оболочка в месте повреждения».

– А теперь что делать? – спросила она, закончив.

– Теперь попробуй исправить это повреждение энергетической оболочки таким способом, который тебе самой покажется правильным. И лучше снова закрой глаза.

Рефи закрыла глаза и, сосредоточившись на месте повреждения, начала направлять энергию, пытаясь сделать её для начала охлаждающей.

– Отлично! Боль уже прошла, – прокомментировал Алег.

Успех воодушевил Рефи, но, как можно справиться с повышенной плотностью, всё же было непонятно. Оставалось только экспериментировать. Для начала Рефи направила в место повреждения поток более легкой энергии. Однако, судя по молчанию Алега, это не сработало. Тогда Рефи решила действовать радикально и попыталась просто отодрать поврежденную часть.

– Ай! Ты что там такое делаешь! – воскликнул Алег.

– Что случилось? – заволновалась Рефи.

Она хотела посмотреть, что происходит, но Алег успел закрыть ей глаза ладонью.

– Не подглядывай! – потребовал он. – Ничего страшного с моей рукой не случилось, просто возникли неприятные ощущения. Попробуй какой-нибудь другой способ.

– Мне не нравится то, что мы делаем, – покачала головой Рефи. – Я могу тебе навредить. Это неправильно.

– Попробуй снова, – упрямо повторил Алег. – Я хочу, чтобы завтра на исцелении ты смогла работать вместе со всеми, а для этого надо хотя бы чуть-чуть потренироваться.

– Ладно, – неохотно согласилась Рефи. – Но если я и правда причиню тебе вред, так и знай – на мое сочувствие можешь не рассчитывать!

– Как-нибудь переживу, – хмыкнул Алег.

Что бы он там ни говорил, а навредить напарнику Рефи не хотела. Поэтому она решила попробовать какое-нибудь совсем легкое воздействие и для начала представила, как будто тихонько гладит тонким потоком своей энергии поврежденное место. В ответ на это воздействие плотность вроде бы немного уменьшилась. Рефи приободрилась и стала так же мягко разминать уплотнение, одновременно словно бы дуя на него. Через некоторое время ей показалось, что повреждение полностью исчезло.

– Ну что? – взволнованно спросила она, открывая глаза.

– У тебя получилось! – широко и радостно улыбнулся Алег.

– Только как-то всё это уж больно долго и сложно, – нахмурилась Рефи. – Небольшая неглубокая царапина, а столько усилий!

– Так мы поэтому и будем пять лет тренироваться в исцелении. В следующий раз получится проще и быстрее, потому что ты уже будешь знать, что надо делать. И чем больше будешь практиковаться, тем легче тебе будет. И ты запиши сейчас, что именно и как ты сделала.

Рефи кивнула и записала: «Снятие боли – охлаждение, заживление резаной раны – погладить, размять».

– Ну что, попробуем еще раз? – предложил Алег.

– Ни за что! – охладила его энтузиазм Рефи. – Не хочу смотреть, как ты себя калечишь, даже если это ради благого дела. Пусть я столько лет и подавляла свой дар, но я всё-таки целитель, и мне от такого не по себе. Я лучше учебник по исцелению до ужина почитаю. Или вот ты еще обещал мне показать, как магические батареи заряжать.

– Ладно, – расстроенно согласился Алег.

Он потянулся к своей сумке, неловко дернул рукой и зашипел от боли.

– Что? – забеспокоилась Рефи.

– Палец ушиб.

– Ты это специально, да? – с подозрением прищурилась Рефи.

– Нет, – замотал головой Алег. – Но не могу исключать, что в глубине души я всё-таки хотел продолжить заниматься, ну и вот...

– Ага, и вот оно само случайно получилось.

– Такое случается! Нам на АиФ рассказывали, – заверил её Алег. – Ты просто, видимо, еще не дошла до этого места в учебнике.

– Ладно, давай уж я попробую исцелить, раз так вышло. Но если ты себе еще что-нибудь повредишь, будешь справляться сам!

Алег с энтузиазмом закивал, а Рефи закрыла глаза и снова сосредоточилась на изучении энергетической оболочки напарника. На этот раз пострадала правая рука. Это отразилось в виде уже знакомого раскаленного участка, а еще энергетическая оболочка в месте повреждения словно бы распухла, выпятившись небольшим круглым выростом.

С болью Рефи справилась тем же способом – охладила.

– Уже не болит! – радостно отрапортовал Алег.

Вырост напрашивался на то, чтобы его оторвать, но с применением этого способа Рефи торопиться не стала – она уже успела убедиться, что радикальные решения не всегда срабатывают и, более того, могут причинить вред. Поэтому она опять стала поглаживать поврежденное место и начала словно бы размазывать его по поверхности энергетической оболочки. В этот раз на то, чтобы справиться с травмой, потребовалось заметно больше времени.

– Судя по моим ощущениям, ушиб ты убрала, – наконец-то сказал Алег.

– А ты говорил, что в следующий раз будет проще и быстрее, – полоснула его обвиняющим взглядом Рефи.

– Ну быстрее – это если повреждение такое же, – резонно возразил Алег. – И разве тебе не было проще?

– Было, – вынужденно согласилась Рефи. – Хотя я ужасно устала. Давай посидим немного. Мне даже в комнату идти не хочется.

– Так мы можем тут позаниматься. Я покажу тебе, как заряжать магическую батарею, а потом ты почитаешь учебник, как и хотела.

– А ты?

– А я почитаю основы экономики. Они будут только во вторник, но завтра не хотелось бы тратить на них время – не забывай, что нам с тобой еще надо будет заниматься, чтобы ты наверстала всё, что пропустила, поэтому завтра было бы неплохо потренироваться всё в том же исцелении. Согласуем с неорой Юклунд программу, получим артефакт для создания обучающих моделей и начнем.

– Отличный план! – согласилась Рефи.

Зарядка магической батареи оказалась делом элементарным: нужно было просто взять её в руку и направить в нее энергию.

– А как понять, что тебе уже больше не стоит туда энергию сливать? – поинтересовалась Рефи. – Мы ведь не должны выцеживать всё до капли, да?

– Не должны, – подтвердил Алег. – Надо просто делать это медленно и внимательно следить за своими ощущениями. Как почувствуешь изменение состояния, словно такую легкую усталость – всё, прекращай. Если заполнишь батарею до конца, отдашь неоре Листерссон, она даст тебе взамен пустую. Но только сейчас не надо этого делать, сливать энергию следует вечером, перед самым сном, а отдавать батареи коменданту лучше с утра.

До ужина они просидели в той же аудитории, читая учебники во вполне комфортном молчании, изредка прерывавшемся вопросами Алега по экономике. Но, несмотря на то что работа с напарником оказалась вполне комфортной, отдохнуть от Алега Рефи всё равно хотелось, поэтому после ужина она вместе со Снелль отправилась к себе, решительно проигнорировав все намеки парня на совместное проведение вечера.

– Ну и чем вы занимались? – дала волю любопытству Снелль, едва за ними закрылась дверь комнаты.

– Тренировали меня в исцелении, – со вздохом ответила Рефи.

– Что, не получилось? – сочувственно спросила Снелль.

– Да нет, получилось. Пока медленно и с трудом, но получилось. Дело в другом. Знаешь, что вытворил мой ненормальный напаричек?

Снелль немедленно состроила заинтересованное лицо, и Рефи продолжила:

– Он решил потренировать меня на себе! Взял ножницы и полоснул себя по руке, чтобы я исцеляла эту рану.

– Ну... Он просто очень ответственно подходит к тому, чтобы помочь тебе догнать учебную программу. Наверное...

– Он примерно так и сказал – что хочет, чтобы я сразу смогла заниматься вместе с группой. Но ведь можно было подождать до завтра, попросить у преподавателя артефакт для создания учебных моделей и позаниматься спокойно без этого членовредительства.

– Просто ради тебя он готов на любые жертвы, – многозначительно улыбнулась Снелль.

– И совершенно напрасно! – отрезала Рефи. – У меня, как ты помнишь, жених имеется.

– Кстати, о женихе: а ты ему-то уже сообщила, что теперь учишься здесь?

– Что меня задержала СМК и отправила в «Кундскап», я ему рассказала. Мы с Лоумсом обычно видимся раз в неделю – ужинаем вместе по четвергам. Вчера я еще по дороге сюда позвонила ему, чтобы сообщить, что не смогу с ним встретиться, ну и причину объяснила. Мы договорились, что я перезвоню, когда точно смогу сказать, что там со свадьбой. Как только неора Барнстрём всё узнает, я сразу же свяжусь с Лоумсом, чтобы согласовать, на какую дату перенесем свадьбу, ну и другие детали, а заодно и расскажу, что подписала договор на обучение.

– Это всё-таки как-то... – Снелль не решилась закончить фразу.

– В браке по расчету главное – чтобы расчет был верным, – усмехнулась Рефи. – Тебе трудно это понять, но я-то вижу подобное постоянно – мало кто из состоятельных людей создает семью по любви. В любом случае всё уже решено, и я не хочу это обсуждать, извини.

– Да нет, я всё понимаю, – вздохнула Снелль.

Рефи чувствовала, что на самом деле соседка не согласна, что хочет поспорить, рассказать ей, какой Алег милый и что стоит всерьез задуматься о том, чтобы строить отношения с ним, а не с Лоумсом. Но Снелль не стала этого делать, и Рефи была очень ей благодарна за проявленную деликатность.

Больше на отвлеченные темы они не разговаривали: Рефи снова читала учебник по исцелению, а Снелль погрузилась в какую-то книгу в яркой обложке, на которой была изображена страстно обнимающаяся парочка. Рефи любовные романы не читала, но и не осуждала подобное времяпрепровождение – человека нужно судить по делам, а не по тому, как он отдыхает от дел, если, конечно, этот отдых не вредит другим.

ГЛАВА 8

Неора Вентквист Рефи понравилась, хотя она и не смогла бы четко объяснить почему. Преподавательница сообщила новой студентке, что алхимия будет ей зачтена за первые три года обучения, а вот на четвертом курсе, когда будет изучаться узкоспециализированный раздел для целителей, Рефи придется учиться вместе со всеми.

– Я бы хотела всё равно посещать занятия, – сказала Рефи. – У меня ведь теперь есть напарник, а ему по алхимии нужна помощь.

– И кто вам достался? – поинтересовалась неора Вентквист.

– Алег. Алегриу Бестандиг.

– Старательный молодой человек, но алхимия ему действительно не дается, так что ваша помощь придется весьма кстати, – покивала преподавательница.

– А можно мне будет при необходимости воспользоваться лабораторией в личных целях? Алхимический набор мне выдали, ингредиенты я, разумеется, куплю сама.

– Можно. Но вам нужно будет предварительно сообщить мне, что именно вы намерены изготовить. Все подобные допуски фиксируются в специальном журнале.

Рефи поблагодарила и отправилась к столу, на котором Алег уже начал раскладывать ингредиенты для проведения запланированных на это занятие опытов.

На алхимии было хорошо. Привычные действия успокаивали, и Рефи даже удалось отвлечься от мыслей о том розовом кошмаре, который ей пришлось на себя надеть. Снелль, конечно, попыталась её убедить, будто этот оттенок розового не столь ужасен, но Рефи всё равно чувствовала себя дурацким леденцом на палочке. Вот Снелль выглядела мило, а она...

Хотя, с другой стороны, какая разница? Очаровывать здесь Рефи никого не собиралась. Но всё равно было неприятно – в розовом она выглядела чересчур легкомысленно, словно совсем юная девушка, а не серьезная взрослая неора, собирающаяся в скором времени возглавить собственное предприятие.

На практическом занятии Алег показал себя вполне достойно: он всё делал строго по инструкции, не пытаясь сыпануть чего-нибудь «на глазок» или изменить интенсивность нагрева, чтобы посмотреть, что из этого выйдет. Вообще, как напарник этот выглядевший немного нелепо лопоухий парень был хорош: на него вполне можно было положиться, не сомневаясь, что он к любой задаче подойдет ответственно. Вот только эти его взгляды... Нет, Рефи не чувствовала чего-то похожего на то, что так мешало Снелль в общении с Варсом: ни давления, ни попытки бесцеремонно влезть в её личное пространство. Просто... Просто Алегу она нравилась, и он даже не пытался это скрывать. В его глазах Рефи видела восхищение и нежность, такие непривычные и, надо сказать, весьма неожиданные со стороны человека, с которым они знакомы всего третий день. «Ладно, – успокаивала она себя, – как только мы с Лоумсом определимся с новой датой свадьбы, я обязательно скажу Алегу, просто приглашу его на торжество как напарника. И Снелль приглашу. Ну и Варса заодно. Будет просто такой дружеский жест, не оставляющий никаких надежд на романтику».

Как только алхимия закончилась, все мысли и об Алеге, и о неподобающем наряде вылетели у Рефи из головы, вытесненные гораздо более серьезным беспокойством: предстоящее наблюдение за вскрытием не на шутку её пугало.

Рефи, не скрываясь, достала из сумки пузырек с успокоительным, присланный наряду со снотворным неорой Барнстрём, и от души из него отхлебнула, сознательно превышая рекомендованную дозу.

– Успокоительное, – пояснила она в ответ на вопросительный взгляд Снелль. – Тебе не надо?

Поколебавшись пару мгновений, подруга – почему-то как раз в этот момент Рефи вдруг поняла, что уже начала воспринимать Снелль именно так – решительно кивнула. Отпила она, правда, гораздо меньше, чем Рефи, но та всё равно почувствовала себя лучше оттого, что не одна она так волнуется.

– А вам не надо? – Рефи помахала пузырьком с остатками зелья, привлекая внимание парней.

Те дружно помотали головами, но хотя бы не стали возмущаться, что кто-то сомневается в их мужественности.

Анатомический театр оказался круглой аудиторией наподобие цирка, где вокруг небольшой открытой площадки поднимались амфитеатром места для студентов. Рефи решительно направилась к верхнему ряду с твердым намерением послать подальше Алега, если он начнет уговаривать её расположиться пониже. Но тот промолчал, и, когда в аудитории появился преподаватель, Рефи поняла почему. Как только неор Катссун поприветствовал студентов, в центре помещения повисли в воздухе четыре больших экрана, передававшие изображения настолько крупно и отчетливо, будто стоишь прямо рядом с местом действия.

– Это какой-то артефакт? – с досадой спросила Рефи.

– Да, – с такой гордостью, будто сам его сделал, кивнул Алег. – Специальная разработка для учебных демонстраций. Энергии, правда, потребляет очень много, но с энергией, как ты понимаешь, у нас проблем нет, ведь магические батареи заполняют не только первокурсники, это обязаны делать все.

Тем временем неор Катссун сдернул покрывало, прикрывавшее стоявшее по центру площадки возвышение, и взорам собравшихся открылось мертвое тело, лежавшее на металлическом столе. Это был мужчина. Не то чтобы Рефи раньше никогда не видела голых мужчин: хотя с Лоумсом они решили отложить подобные отношения до свадьбы, еще во время учебы в университете у нее была парочка кратковременных даже не романов, так, интрижек. Но это тело выглядело совсем иначе – оно было откровенно жутким.

Рядом судорожно вздохнула Снелль. «А вот она-то, судя по всему, видит голого мужчину в первый раз, – сообразила Рефи. – Надеюсь, подобный опыт не скажется в дальнейшем на её личной жизни». А потом неор Катссун взял в руки скальпель и, громко и четко поясняя свои действия, начал вскрытие, и все мысли вылетели у Рефи из головы.

Подробностей жуткого зрелища она не запомнила – всё её внимание было сосредоточено на том, чтобы держать себя в руках и не только не выбежать из аудитории с воплями, но даже не зажмуриться. С этой задачей Рефи справилась, пусть и не без труда, хотя к концу занятия внутри у нее всё мелко и противно дрожало, словно кисель. Но, несмотря на это, она нашла в себе силы подойти по окончании занятия к неору Катссуну, так и стоявшему возле стола с разделанным трупом в окружении засыпавших его вопросами студентов, и согласовать с ним план сдачи пропущенных тем.

К её облегчению, преподаватель не стал требовать, чтобы она уложилась до начала сессии, и разрешил сдавать по одной пропущенной теме в неделю при условии, что текущие Рефи будет регулярно сдавать вместе с напарником.

– Тебе надо что-нибудь съесть, ты очень бледная, – обеспокоенно сказал Алег, когда они вышли из аудитории.

– Я взяла с собой печенье, но, боюсь, после увиденного оно в меня не полезет, – тяжело вздохнув, ответила Рефи.

– Значит, надо запить, – решительно заявил Алег. – Вон фонтанчик с питьевой водой, попей и съешь хотя бы одну штучку. На исцелении тебе потребуются силы. Насколько я успел изучить неору Юклунд, она не позволит тебе заниматься с группой, если ты не сможешь на первом занятии продемонстрировать хоть какой-то результат. А сдавать вообще все темы отдельно тебе будет тяжело.

Рефи согласно кивнула и отправилась к фонтанчику. Вода действительно немного помогла, и она сумела запихнуть в себя не одно печенье, а целых три. Снелль чувствовала себя получше, но тоже выглядела бледной и немного испуганной. Однако печенье помогло и ей, так что на исцеление они отправились уже более-менее бодрыми.

К идее дать Рефи возможность заниматься вместе с группой неора Юклунд отнеслась благосклонно, однако, как и предсказывал Алег, заявила, что сначала должна убедиться в том, что неора Фабулозу действительно владеет исцелением хотя бы в минимальной степени.

– Итак, тема нашего сегодняшнего занятия – головная боль, – объявила преподавательница. – Как вы, я надеюсь, догадываетесь, причинами головной боли могут быть самые разные заболевания, а также усталость, нервное или мышечное напряжение и даже гормональный дисбаланс. Диагностика этих причин – достаточно сложная задача, и в полной мере в ближайшее время вы её не освоите. Но, хотя исцеление головной боли нельзя считать полноценным без выявления причин, снимать саму боль нужно уметь вне зависимости от результатов диагностики. На этом занятии вы займетесь исцелением головной боли, вызванной перенапряжением мышц шеи и плеч. На этом данная тема не закончится, на следующем занятии мы продолжим. А сейчас приступайте.

– Давай работать сидя, – предложил Алег. – Раз неора Юклунд дает всего одно задание на всё занятие, значит, выполнение займет немало времени, перерыв мы в таких случаях не делаем. Сейчас я тебя научу работать с создающим модели артефактом. Это совсем несложно – настраивать их не нужно, это уже сделано заранее, поэтому после активации они сразу создадут проекцию нужного повреждения.

Алег положил на ладонь левой руки лежавший перед ним на столе небольшой металлический куб, покрытый сложной вязью символов, накрыл его правой рукой и четко произнес свое имя. Ничего не произошло.

– Не сработало? – заволновалась Рефи.

– Да нет, нормально всё, – успокоил её Алег. – Просто предназначенную мне модель вижу только я и преподаватель. Теперь давай ты.

Рефи взяла свой куб, положила его на левую ладонь и накрыла правой. Вопреки ожиданиям, металл оказался теплым, а сам куб, когда она произнесла свое имя, слегка завибрировал. А потом, прямо перед столом, за которым сидели они с Алегом, возникла проекционная модель мужчины. Честно говоря, если бы Рефи не знала заранее, что это именно модель, она подумала бы, что это живой человек.

– А почему он полностью одет? – с удивлением спросила Рефи.

– Потому что модель делается максимально приближенной к реальной ситуации. Согласись, вряд ли пациенту с головной болью потребуется раздеваться перед целителем.

Рефи задумчиво кивнула и поинтересовалась:

– А дальше что делать?

– После того как модель проявилась, можно положить куб на стол и заняться исцелением. Думаю, тебе и в этот раз лучше работать с закрытыми глазами.

– А как я вообще узнаю, что у меня получилось?

– В принципе, ты должна это сама почувствовать, но, чтобы студенты не сомневались, на артефакте установлен индикатор. Видишь, вот тут маленькая выпуклость светится красным?

– Да.

– Когда исцеление будет завершено, она начнет светиться зеленым. Если исцеление пойдет медленно, она будет менять цвет постепенно: от красного к оранжевому, от оранжевого к желтому, от желтого к зеленому. Так что ты сможешь время от времени смотреть на этот индикатор, чтобы убедиться, что движешься в правильном направлении.

Рефи конечно же очень волновалась – слишком уж ей хотелось, чтобы на первом занятии у нее получилось хоть что-то и неора Юклунд разрешила ей и дальше заниматься с группой. Но справляться с волнением Рефи умела, ведь без этого полезного навыка не только экзамены хорошо не сдашь, но и отцу с братьями не докажешь, что покупать новое оборудование нужно не сразу на выставке, где его представили впервые, а пару месяцев спустя, когда производитель начнет делать первые оптовые скидки.

Она закрыла глаза, глубоко вдохнула и медленно выдохнула, представляя, как волнение покидает её вместе с выдыхаемым воздухом. Ну и добавила успокаивающий энергетический посыл, сосредоточив его в центре груди. Привычная техника сработала четко, и Рефи переключила внимание на модель пациента.

Боль уже привычно ощущалась как раскаленная поверхность, вот только в данном случае площадь этой поверхности была существенно больше: она полностью покрывала довольно толстым слоем затылок модели и более тонкой пленкой спускалась по задней поверхности шеи на плечи, растекаясь по верхней половине спины.

Рефи сначала внимательно всё рассмотрела и только потом ощутила удивление оттого, что видит внутренним зрением то, что не увидела бы глазами: модель-то стояла к ней лицом, а не спиной. Но удивляться было некогда, нужно было заниматься исцелением. Для начала Рефи направила на модель поток охлаждающей энергии. Однако это подействовало лишь частично: поврежденная часть энергетической оболочки явно стала менее раскаленной, но полностью боль не ушла.

Рефи приоткрыла глаза и взглянула на проекционный артефакт. Индикатор светился желто-оранжевым, значит, до полного исцеления еще довольно далеко. Получалось, что просто снять боль недостаточно, нужно убирать и её причину – напряжение. Рефи снова сосредоточилась на модели пациента. Теперь, когда температура поврежденной поверхности уменьшилась, стало заметно, что под этим болевым панцирем есть еще что-то. Это ощущалось как слой слипшегося песка или наждачная бумага: мелкие острые частицы, намертво спаянные между собой. Ни дуновение, ни попытка размять поврежденную область ни к чему не привели. «Надо попробовать размочить!» – решила Рефи и преобразовала поток своей энергии из легкого ветерка в свободно струящуюся жидкость. Она чувствовала, что большой напор тут не сработает, надо действовать деликатно, поэтому сделала энергетическую жидкость словно бы газированной, отказавшись от мысли добавить ей едких свойств.

Рефи не могла сказать, сколько времени прошло до того момента, как она ощутила, что мышечное напряжение у модели исчезло, но это явно было не пять, не десять и даже не пятнадцать минут. Она снова взглянула на артефакт – теперь он светился желто-зеленым. Значит, она всё сделала правильно! Осталось только убрать оставшуюся боль, что после снятия мышечного напряжения получилось легко и быстро.

Чрезвычайно гордая собой, Рефи открыла глаза и, полюбовавшись ярко-зеленым индикатором, обернулась к напарнику. То, что он снова взирает на нее с восхищением, слегка подпортило Рефи настроение, но не так чтобы сильно. Как бы там ни было, скоро она объявит ему о грядущей свадьбе, и эти взгляды прекратятся, ну во всяком случае Рефи очень на это надеялась.

– А ты давно закончил? – поинтересовалась она как ни в чем не бывало.

– Не очень, – улыбнулся Алег. – С мышечным напряжением пришлось изрядно повозиться.

– Да, – кивнула Рефи, – мне тоже.

Заметив, что они уже закончили, неора Юклунд подошла к напарникам, проверила их артефакты, сдержанно похвалила и – отличная новость! – разрешила Рефи посещать занятия вместе с группой.

– Если что-то не будет получаться, будете тренироваться дополнительно и сдавать отдельно, – сказала преподавательница, – время от времени так приходится поступать практически всем студентам, мало кому абсолютно все целительские манипуляции даются с первого раза. В вашей группе таких счастливчиков всего двое: неора Грюнссон и ваш напарник, но вряд ли такая ситуация сохранится до конца обучения, рано или поздно что-то да не получается у каждого студента.

Всех, кто уже выполнил задание, неора Юклунд попросила покинуть аудиторию, чтобы не отвлекать разговорами остальных, так что Алег с Рефи вышли в коридор, где на широком подоконнике обнаружилась Снелль, читавшая какой-то конспект.

– А разве мы не должны как-то помогать напарнику, если справились с заданием раньше него? – заинтересовалась Рефи.

– Такие задания действительно бывают, – кивнула Снелль, – но пока подобное было только один раз, когда мы сращивали – на модели, конечно – открытый перелом. Там эффективнее работать вдвоем. Для таких заданий проекционные артефакты настраивают сразу на обоих, и напарники работают с одной и той же моделью.

– А еще артефакт настраивают на обоих напарников, если у одного из них или обоих задание не получилось, чтобы они могли помогать друг другу, когда будут тренироваться, – добавил Алег. – Но неора Юклунд говорит, что на общих занятиях это неэффективно, каждый из нас должен в первую очередь научиться справляться самостоятельно.

– Подожди! Как это – помогать? – удивилась Рефи. – Ты же говорил, что каждый целитель воспринимает повреждения по-своему.

– Правильно, – подтвердил Алег, – но место расположения повреждений в любом случае будет одинаковым. Воспринимает ли целитель боль как повышение температуры, как ты, или как острые иглы, как я, в любом случае вызванное ею повреждение энергетической оболочки находится на том участке, который соответствует больному месту.

– Видимо, я еще не добралась до этого раздела в учебнике, – вздохнула Рефи. – Надеюсь, что сегодня закончу с теоретической частью, и с учебником, и с конспектами.

– Ты чем-то расстроена? – забеспокоилась Снелль.

– Не то чтобы, – пожала плечами Рефи. – Просто я не привыкла быть среди отстающих. Оказывается, это очень неприятное чувство. Во всяком случае, для меня.

– Ты отлично справляешься! – заверил её Алег, и Снелль согласно закивала.

ГЛАВА 9

На обеде Рефи наконец-то познакомилась со всеми одногруппниками. Она бы, может, и не стала с этим торопиться, но староста группы, симпатичная голубоглазая блондинка Ванхель Гантервист, которой, кстати, розовый цвет формы очень даже шел, взяла дело в свои руки.

Под руководством Ванхель парни сдвинули три стола, чтобы вся группа смогла расположиться вместе, и знакомство, совмещенное с обедом, началось.

Оказалось, что в пятой группе студентов с целительской магией было всего десять, включая Рефи, остальные шестеро были просто сильными магами, выбравшими эту специализацию. Почему таких студентов нужно было обучать именно в «Кундскапе», Рефи до конца не поняла, уяснила только, что им требуются дополнительные занятия для тренировки узконаправленного применения дара именно для исцеления. В основном все были моложе двадцати, только они с Алегом, Ванхель, да хмурый здоровяк по имени Лайрус Марвельссон были постарше. Лайрус, кстати, оказался таким же подневольным студентом, как и Рефи, вот только его убедили учиться, предложив бесплатное обучение в «Кундскапе» его младшей сестре, мечтавшей о стезе алхимика. Сестренка Лайруса никаких проблем с даром не имела, просто все, кто обучался бесплатно в обмен на согласие не стремившихся учиться родственников, тоже учились в «Кундскапе». «Видимо, чтобы служить напоминанием о причине, по которой следует ответственно относиться к учебе», – предположила Рефи.

Хотя целительский дар чаще проявляется у женщин, в их группе парней и девушек было почти поровну: семь и девять, но это потому, что в числе тех, кто не имел целительской направленности дара, было четверо парней. «Надо же, – размышляла Рефи, разглядывая одногруппников, – вот у нас с Лайрусом есть целительский дар, а мы не хотели его развивать, а эти ребята могли бы стать кем угодно со своим уровнем магии, их бы приняли бесплатно в любое учебное заведение, а они вот решили стать целителями».

В целом одногруппники Рефи понравились. Во всяком случае, острой неприязни никто не вызвал, значит, со всеми получится более-менее ладить. Интуиция у Рефи была хорошая, и в людях она ошибалась не так уж часто, а так чтобы сильно – вообще никогда. Именно поэтому, кстати, она так переживала из-за отложенной свадьбы – чувствовала, что жених всё еще не до конца смирился с тем, что именно такую цену ему придется заплатить за возможность финансировать свои драгоценные исследования. Разум говорил, что за такие деньги, которые просит Лоумс, никто плантацию не купит, а сердце всё равно тревожно сжималось в предчувствии беды.

Рефи старательно отгоняла сомнения, и, пока она была чем-то занята, это получалось неплохо, ну а перед сном можно будет снова выпить снотворное. О том же, как научиться засыпать в одной комнате со Снелль без помощи зелья, она подумает позже, когда станет неорой Горквист.

После обеда они с Алегом снова отправились на поиски свободной аудитории, чтобы потренироваться в исцелении. На этот раз им повезло: нашлось свободное помещение небольшого размера.

– Так, я взял у неоры Юклунд проекционный артефакт и два вкладыша к нему: с резаной раной и с ушибом. Сейчас будешь их исцелять.

– Зачем? – удивилась Рефи. – Я же уже это делала.

– Правильно, – кивнул Алег. – Но чтобы неора Юклунд зачла тебе эти целительские манипуляции, ты должна исцелить эти повреждения, работая с артефактом. На слово преподаватель нам не поверит.

Рефи согласилась, что это разумно, и поинтересовалась:

– А ты что будешь делать?

– Травоведение почитаю, у нас завтра небольшая контрольная.

Рефи не очень-то ему поверила. «Опять, небось, будет на меня пялиться, пока я буду тренироваться, – с досадой подумала она. – Скорее бы уж определиться с датой свадьбы, чтобы можно было всё прямо ему сказать».

С другой стороны, где-то в глубине души, так глубоко, что можно было сделать вид, что этого и нет вовсе, Рефи было приятно такое внимание. Она чувствовала, чувствовала совершенно отчетливо, что нравится Алегу просто так, не как дочь состоятельного предпринимателя, а сама по себе. И это было довольно непривычно – да, Рефи была привлекательна и знала об этом, но среди тех, с кем она обычно общалась, само по себе это большого значения не имело. Для отпрысков состоятельных семейств были важны деньги и связи семьи девушки, а не она сама, какой бы замечательной она ни была.

Простодушное восхищение Алега, такое непривычно искреннее, вызывало в груди уютное теплое чувство, а вместе с ним – горьковатое сожаление, что такие отношения, не основанные на расчете и взаимной выгоде, Рефи недоступны. Однако все эти размышления не помешали ей сосредоточиться на задании и исцелить, теперь уже на учебной модели, а не на многострадальном напарнике сначала резаную рану, а потом ушиб.

– А к занятию по контролю над даром не надо готовиться? – спросила Рефи, когда закончила.

– Было бы неплохо, – вздохнул Алег, – но я, увы, не придумал, как это можно сделать без специального артефакта. Они похожи на те, что мы используем на исцелении и диагностике, только вкладыши другие: они проецируют какие-нибудь абстрактные задания.

– Э-э-э... – недоуменно протянула Рефи. – Как это – абстрактные?

– Ну, например, провести шарик по лабиринту или вычерпать ложкой жидкость из стакана.

– А в чем смысл?

– В том, что это нужно сделать энергетически, при помощи дара, а неор Хальсен постоянно нас отвлекает.

– Звучит как-то не очень вдохновляюще, – поежилась Рефи.

– Не думаю, что у тебя будут серьезные проблемы с концентрацией, – успокоил её Алег. – Разумеется, потребуется некоторое время, чтобы приспособиться, но ты обязательно справишься.

– Приятно, конечно, что ты так в меня веришь, – улыбнулась Рефи, – но я не буду обнадеживаться, пока не попробую.

Остаток дня как до, так и после ужина Рефи, к неудовольствию Алега, которое он не сумел скрыть, но и высказать вслух не решился, провела в своей комнате, изучая исцеление с теоретической стороны. Объем теории действительно был небольшой и следовало закончить с ней как можно скорее, чтобы приступить к заучиванию тем по АиФ. За травоведение Рефи не беспокоилась – была уверена, что его ей тоже зачтут, хотя и этот предмет намеревалась посещать – беглое знакомство с учебником показало, что курс отличается от баунильского, поскольку в Норчифриу делают акцент на изучении местных растений. Ну а о диагностике и контроле над даром она решила пока не думать, вот побывает на занятиях, пообщается с преподавателями, тогда и станет строить планы.

***

Преподавательница травоведения поначалу отнеслась к Рефи с некоторой неприязнью. Поджав губы, неора Наруэльссон сообщила, что травоведение Рефи зачтут без сдачи экзамена, поскольку у алхимиков этот курс гораздо более подробный, чем у целителей. Однако когда новая студентка выразила желание посещать занятия, чтобы изучить особенности норчифриуской флоры, неора Наруэльссон сразу же переменилась и с широкой улыбкой ответила, что будет рада, если неора Фабулозу будет делиться на занятиях своим познаниями во флоре баунильской. Рефи заверила, что непременно так и будет делать, чем заслужила еще одну искреннюю улыбку.

Занятие у неоры Наруэльссон ей понравилось. На первый взгляд, строгая красивая блондинка казалась высокомерной и чопорной, но когда она начинала рассказывать о травах и их применении, неуловимо преображалась, заражая студентов своей неподдельной увлеченностью предметом. Во всяком случае, и Рефи, и Алег, и Снелль с Варсом внимали неоре Наруэльссон с искренним интересом.

***

Неор Хальсен Рефи не понравился – сразу и безоговорочно. Сложно сказать, что именно сыграло роль: его самоуверенный вид, высокомерный взгляд или сияющее лицо Снелль, с восторгом глядевшей на преподавателя. Не нужно было быть ментальным магом, чтобы понять – вот он – объект влюбленности подруги. Варс тоже явно уже догадался, какие чувства его напарница питает к неору Хальсену, и время от времени бросал на преподавателя мрачные взгляды, исполненные неприязни. Из них четверых только Алег, по всей видимости, не испытывал к неору Хальсену никаких особенных чувств. Ну или тщательно таковые скрывал, что было, учитывая его искреннюю и открытую натуру, всё же маловероятно.

На этом занятии, как и говорил Алег, они все получили проекционные артефакты, выглядевшие почти так же, как те, которыми пользовались на исцелении, только без индикаторов. Обращаться с ними следовало таким же образом: положить на левую ладонь, накрыть правой и произнести свое имя.

Когда Рефи активировала артефакт, перед ней возникла проекция высокой и довольно широкой прозрачной трубы, стоявшей вертикально. На дне этого странного сосуда покоился красный шарик.

– Я не буду давать вам никаких особых заданий или заставлять что-то сдавать дополнительно, – пояснил неор Хальсен, подойдя к Рефи. – Это просто тренировки, позволяющие научиться максимально эффективно контролировать дар. Заниматься или нет в свободное время – будете решать сами. Но имейте в виду – это, кстати, ко всем относится – пока не сдадите экзамен, дальше Кундскапа вас никто не выпустит. Обычно примерно каждому шестому с первого раза сделать это не удается, а процентов пять тратят на то, чтобы добиться нужного уровня контроля, весь второй год обучения.

С одной стороны, то, что никто не будет заставлять её тренироваться дополнительно прямо сейчас, когда и так полно других дел, Рефи порадовало, с другой – она понимала, что каждый шестой – это не так уж мало: два-три человека из их группы могут не сдать контроль с первого раза, и она вполне может оказаться среди них. А это было неприемлемо – лето Рефи намеревалась провести, налаживая работу совместного предприятия. Да, неоре Барнстрём она доверяла, но некоторые вещи всё равно нужно делать самой.

– Ваша задача – вытащить шарик из сосуда. Способ – на ваше усмотрение. Время пошло! – объявил неор Хальсен.

К счастью, эту энергетическую проекцию тоже было прекрасно видно внутренним зрением, поэтому Рефи решила выполнять задание с закрытыми глазами. На первый взгляд, задача выглядела несложной, но Рефи подозревала, что есть какой-то подвох. И она не ошиблась: наполнение сосуда сжиженной энергией к успех не привело – всплывать шарик и не подумал. Тогда Рефи попыталась подхватить его потоком воздушной энергии, понадеявшись, что сможет вытолкнуть из сосуда. Но и для этого шарик оказался слишком тяжелым. Оставался последний вариант – оплести его энергетическими нитями и поднять в такой импровизированной сетке. Этот способ сработал – шарик начал медленно подниматься. Но возникла другая проблема: нитей требовалось много и нужно было постоянно контролировать прочность их переплетения, иначе шарик немедленно прорывал сетку и падал. Каждый раз, как это происходило, проекционный артефакт издавал отвратительный писк. Это раздражало и чем дальше, тем больше. В конце концов, Рефи всё-таки удалось сосредоточиться, но когда она дотащила шарик уже почти до половины, прямо у нее над головой что-то взорвалось с жутким грохотом.

Рефи в ужасе распахнула глаза и наткнулась на ехидный прищур преподавателя. Разумеется, никакого взрыва не было и в помине, это были те самые помехи, которые неор Хальсен создавал студентам, чтобы сбить концентрацию. Умом Рефи понимала, что тот просто делает свою работу, но явно написанное на лице Хальсена удовлетворение говорило о том, что делает он это с удовольствием. «Вот гад! – злобно подумала Рефи. – И что только Снелль в нем нашла? Он даже не особенно привлекательный».

Бросив взгляд на Алега, она убедилась, что напарник продолжает работать над заданием. Сбил ли ему концентрацию фальшивый взрыв, было неясно, но спрашивать об этом в данный момент явно не стоило. Поэтому Рефи снова закрыла глаза и сосредоточилась.

Еще дважды проклятый шарик ускользал: сначала, когда на Рефи обрушился несуществующий поток воды, ощущавшийся тем не менее вполне отчетливо, а потом, когда её что-то сильно укололо в правую руку около локтя. Конечно же никакого укола на самом деле не было, да и боль немедленно прошла, но дурацкий шарик снова пришлось поднимать с самого дна.

В итоге с заданием Рефи справилась буквально за минуту до сигнала об окончании занятия. Устала она при этом так, словно не крошечный шарик подняла на полмиллимили* (*1 миллимиля = 1,5 метра), а затащила тяжеленный чемодан как минимум на пятый этаж.

– Это всегда так? – мрачно поинтересовалась она у Алега, когда они вышли из аудитории.

– Ну сегодня еще ничего было, – усмехнулся тот. – Видимо, неор Хальсен всё-таки решил дать ради тебя задание попроще.

– Ради меня? – напряглась Рефи, совершенно не желавшая, чтобы данный конкретный преподаватель относился к ней как-то по особенному.

– На самом деле он время от времени дает более простые задания, – включился в разговор Варс. – Говорит, что всё должно быть как в жизни.

Рефи не очень поняла, в чем тут смысл, но расспрашивать подробнее не стала – обсуждать неора Хальсена ей совершенно не хотелось.

***

Когда они пришли в аудиторию, где должно было проходить занятие по основам экономики, неор Гардслунг уже был там, сидел за преподавательским столом, листая какие-то записи, так что Рефи смогла с ним переговорить до начала занятия.

– Знаете, хотя, конечно, мой предмет вам тоже зачтут, я бы предпочел, чтобы вы всё-таки написали какую-нибудь небольшую работу, – задумчиво сказал преподаватель. – Разумеется, не сейчас – я понимаю, что вам многое нужно наверстать, ведь до сессии всего месяц, а когда вам будет удобно, да и тему выбирайте сами.

– А не могу я вместо этого предоставить свою дипломную работу? – с надеждой спросила Рефи.

– Вы же вроде алхимик? – удивился неор Гардслунг.

– Да, но с дополнительной специализацией по экономике.

– Простите, я как-то упустил это из виду, – сокрушенно вздохнул преподаватель. – Раз так, никакой письменной работы, конечно, не нужно. Хотя, если вы и правда готовы предоставить свой диплом, я бы не отказался почитать – всегда интересно сравнить подходы к преподаванию. Какая у вас была тема?

– Организация заготовки целебных растений в зависимости от климатической зоны. И я с удовольствием дам вам свою дипломную работу, только потребуется время, чтобы мне её переслали, с собой я её не брала. И я также рада буду с вами её обсудить, если у вас найдется время.

– Чудесно! – просиял неор Гардслунг. – Буду ждать!

Попрощавшись с преподавателем, Рефи отправилась в общежитие. По дороге она успела позвонить неоре Барнстрём и попросила помощницу снять копию с её дипломной работы и переслать в «Кундскап». Пять лет студенческой жизни научили Рефи тому, что просьбы преподавателей лучше выполнять, даже если ты и не обязан, а то мало ли что. Честно говоря, она не очень понимала, зачем потащила сделанный для себя экземпляр, когда переезжала в Норчифриу, зато теперь вот он пригодился.

Неора Барнстрём заверила, что не позже завтрашнего дня дипломная работа будет у Рефи и добавила, что вещи, которые она собрала согласно полученному списку, скоро должны доставить в «Кундскап», а может, уже и доставили.

Действительно, когда Рефи пришла в общежитие, её перехватила неора Листерссон, сообщившая, что вещи, присланные для неоры Фабулозу, доставлены и сумки уже в комнате, сложены у входа. Рефи тепло поблагодарила и подумала, что надо бы заказать для коменданта каких-нибудь конфет или печенья, только сначала следовало разузнать у Снелль, что та любит.

В комнате помимо двух чемоданов Рефи поджидало письмо. Сначала она удивилась, что ни неора Барнстрём, ни неора Листерссон о письме не упомянули, но потом заметила значок магической почты и поняла, что письмо было доставлено прямо в комнату, поскольку именно это место сейчас является местом жительства Рефи.

Она подумала, что это письмо от Хауизы и хотела сначала заняться вещами, но потом сообразила, что отметка на конверте не баунильская, а норчифриуская, а значит, его автор кто-то другой.

В качестве отправителя был указан Лоумс, и Рефи поняла, что то, что таится в этом конверте, ей не понравится. Пусть даже стандартного заряда переносного эфирофона хватает всего на семь минут разговора, не было никакого смысла писать, когда можно позвонить, ведь если знаешь, что хочешь сказать, семь минут – это довольно много. И если Лоумс, всегда такой немногословный, вдруг решил написать вместо того, чтобы позвонить, причина могла быть только одна – он хотел сообщить Рефи какую-то крайне неприятную новость.

ГЛАВА 10

«Дорогая Рефи!

Я понимаю, как тебе сейчас непросто: твоим надеждам избежать обучения целительству не суждено сбыться – наша СМК тебя из своих цепких лап не выпустит.

Жаль добавлять тебе огорчений, но скрывать правду я не могу: я нашел покупателя, согласившегося выплатить мне единовременно всю нужную сумму, и сделка уже совершилась – плантацию я продал. Свадьба, разумеется, тоже не состоится. Возвращать кольцо не нужно, распорядись им по своему усмотрению.

С наилучшими пожеланиями,

Лоумс Горквист»

Рефи перечитала письмо. Потом еще раз, и еще. Но чуда не произошло – содержание послания от уже бывшего жениха не изменилось. Потрясение от неожиданного известия оказалось таким сильным, что у Рефи не получалось до конца его осознать – мысли словно застревали, не в силах переключиться на то, что из всего этого следует.

Она взяла эфирофон и набрала номер отца.

– Здравствуй, папа, – ровным безжизненным тоном сказала Рефи. – Лоумс нашел покупателя, который приобрел плантацию за названную им цену.

– Кто-то выложил за нее шестьдесят тысяч золотых?! – ошарашенно выдохнул отец.

– Точную сумму он не написал, но, полагаю, что именно столько. Так что свадьба тоже не состоится. Я попробую расторгнуть договор на обучение, но вряд ли мне это удастся. Разве что с международным скандалом, – невесело усмехнулась Рефи.

– Ты же не пойдешь на это, правда? – напряженно спросил отец.

– Нет. Конечно, нет, – всё тем же ровным тоном заверила его Рефи.

– Может, тебе подумать о возможности организовать по окончании обучения собственную клинику? Я бы проинвестировал этот проект, такое дело в целом будет неплохо сочетаться с тем, чем занимается «Фабулозу Матариа».

– Я подумаю.

– Подумай, дочка. А я постараюсь узнать, кто и почему приобрел плантацию. Возможно, он согласится рассмотреть наше предложение о создании совместного предприятия. И на этот раз я не буду настаивать на браке, даже если это молодой холостой мужчина. С содроганием думаю, что будет с мамой, когда я ей скажу. – Отец тяжело вздохнул.

– Да, скажи ей, пожалуйста, ты. Я сейчас... Я сейчас не готова к тому, чтобы...

– Да я понял! Постараюсь уговорить её не докучать тебе звонками. Всё равно уже ничего не исправишь.

– Со свадьбой уж точно, да и с учебой, скорее всего, тоже. Я подам ходатайство о расторжении договора, прямо сейчас схожу к ректору, но это просто чтобы не сомневаться, что сделала всё возможное.

– Держись, Рефи. Я всё равно в начале января приеду в Норчифриу, у меня запланированы некоторые важные встречи, и постараюсь найти время, чтобы доехать до этого твоего Кундскапа. Меня ведь пустят?

– Пустят. Посещения родственников и друзей разрешены по пятницам. Но думаю, что тех, кто приезжает издалека, пускают и в другие дни.

– Вот и отлично! – преувеличенно бодро воскликнул отец. – Как только у меня будут новости, я тебе сразу сообщу. Займусь этим сейчас же. Береги себя!

– Спасибо, папа. И ты тоже береги себя!

После разговора с отцом Рефи стало чуть-чуть полегче – как бы там ни было, а папа всегда её поддерживал. В отличие от мамы, он никогда не пытался убедить младшую дочь, что единственное, о чем женщине следует беспокоиться в жизни – это найти обеспеченного мужа и воспитать хороших детей. Папа знал, чем её можно утешить, и сразу предложил, пусть и неидеальный, но вариант того, как можно совместить профессию целителя с руководством собственным предприятием.

Но он был далеко, да и не дело это – взрослой дочери ныть и жаловаться, взваливая все свои проблемы на плечи родителей. Так что надо было разбираться самостоятельно, и Рефи отправилась к ректору. Крытых переходов в административный корпус не было, поэтому пришлось одеваться – пусть идти совсем недалеко, но на дворе второе декабря, а здесь не Баунилья и вокруг уже сугробы.

В приемной неора Лаумссуна никого не было, и секретарь ректора, имя которой Рефи пока так и не потрудилась узнать, разрешила ей сразу пройти в кабинет.

– Я бы хотела подать ходатайство о расторжении договора на обучение, – прямо с порога заявила Рефи.

Ей пока удавалось сохранять внешнее спокойствие, но слезы уже подступали, и приходилось прикладывать усилие, чтобы их сдержать.

Неор Лаумссун поднял голову от бумаг, которые просматривал, и молча кивнул. Рефи вяло удивилась, что он не стал возражать, но потом вспомнила, что ректор – сильный некромант. Она, не раздеваясь, уселась у стола и, взяв протянутую ей ручку, принялась заполнять бланк, который неор Лаумссун достал из ящика стола.

– Могу я узнать о причине? – без особого любопытства спросил ректор.

– Я... скажем так, утратила интерес к тому объекту, ради которого согласилась на обучение, – сдержанно ответила Рефи. – Могу я написать, что хочу расторгнуть договор по семейным обстоятельствам?

– Можете. В принципе, причина особого значения не имеет. СМК всё равно отклонит ваше ходатайство.

– СМК? – недоуменно нахмурилась Рефи, припоминая, что и Лоумс в своем письме тоже упоминал эту службу.

– Ну конечно. Договор же трехсторонний.

– А мнение академии как-то учитывается?

– Только если она дает заключение о том, что способности студента недостаточны, – покачал головой неор Лаумссун. – Но это не ваш случай. Тем не менее я, пожалуй, поддержу ваше ходатайство, хотя боюсь, что это ничего не изменит.

– Отказаться от гражданства мне тоже не дадут, – полуутвердительно сказала Рефи.

– Разумеется, – сухо усмехнулся неор Лаумссун. – Разве что ваша семья по дипломатическим каналам потребует вашего возвращения в Баунилью. Но...

– Но это будет скандал, – закончила за него фразу Рефи. – А публичный скандал – это плохо для деловой репутации. Я понимаю.

– Не сомневаюсь. И искренне надеюсь, что вам удастся принять изменение своей судьбы. Для вас это будет наилучшим выходом.

– Я постараюсь, – вяло кивнула Рефи. – Как скоро можно ожидать ответа?

– Я отправлю документы магпочтой. Ответ будет не позже четверга. Я сразу же вам сообщу – пришлю вестник.

– Спасибо. – Рефи поднялась. – До свидания, неор Лаумссун.

– До свидания, неора Фабулозу.

В прощальном взгляде ректора Рефи почудилось сочувствие, но это её нисколько не утешило.

Возвращаться в комнату не хотелось – заучивать названия костей она сейчас была не в состоянии, а больше там и заняться-то нечем. Не любовные же романы читать? Поэтому Рефи решила побродить по территории «Кундскапа». За прошедшие дни она так и не нашла для этого времени, хотя и Снелль, и Алег предлагали устроить ей небольшую экскурсию.

На территории академии имелся довольно большой парк, видимо, призванный компенсировать студентам вынужденное заточение. Туда-то Рефи и направилась. Замерзнуть она не боялась – пусть идти от общежития целителей до административного корпуса было совсем недалеко, отправляясь к ректору, она оделась как следует: помимо зимнего пальто надела теплую шапку, намотала длинный шерстяной шарф, да и варежки не забыла.

В такой час в парке никого не было – прогуливать занятия в «Кундскапе» явно было не принято. Голые деревья выглядели унылыми и замерзшими, что отлично соответствовало настроению Рефи. Даже заснеженные ели смотрелись достаточно мрачно. Несколько выбивались из тоскливого пейзажа только сосны – их золотисто-желтые стволы с темно-коричневыми пятнами словно стремились достать до неба, порождая некую надежду на то, что не всё еще потеряно.

Рефи брела куда глаза глядят, время от времени сворачивая с одной дорожки на другую. Она кружила и кружила по парку, не в силах ни остановиться, ни отправиться назад.

Внезапно перед ней выросла одинокая башня из темно-серого камня. Выглядевшее заброшенным строение было довольно высоким: хотя расположенные по спирали окна не давали возможности сосчитать количество этажей, оно явно было не ниже пятиэтажного общежития целителей. Повинуясь внезапному импульсу, Рефи подошла поближе и потянула на себя массивную дверь. Неожиданно та подалась и с тихим скрипом открылась.

Внутри было достаточно светло, чтобы разглядеть уходящую вверх винтовую лестницу. Вопреки ожиданиям, грязи на ступенях не было, да и пыли для заброшенного места оказалось не слишком много, причем по центру ступеней её явно было меньше, чем по краям.

«Значит, здесь регулярно кто-то бывает», – сообразила Рефи. Не то чтобы ей было так уж интересно, что находится наверху, но возвращаться в общежитие по-прежнему не хотелось, и Рефи решила взглянуть.

Подъем дался неожиданно тяжело, но она упрямо брела вверх и наконец добралась до большой комнаты, к которой вела лестница. В круглом помещении было целых шесть довольно широких окон, так что обозревать окрестности можно было во всех направлениях. Как ни странно, стекла в них не только уцелели, но и сохранили прекрасную прозрачность – возможно, их кто-то мыл, но, скорее всего, где-то были установлены поддерживающие чистоту артефакты. Подобные устройства потребляли совсем мало магии и могли очень долго работать даже без подзарядки.

Рефи по очереди обошла все окна и остановилась у того, из которого было видно резко выделявшиеся на фоне снега клубнично-розовые здания целительского факультета и соединенного с ним крытым переходом общежития. И в этот момент чудовищная лавина безнадежного отчаяния захлестнула её с головой: она так далеко от дома, далеко от своей семьи, вынуждена заниматься ненавистным целительством, а все её планы пошли прахом и нет никакой надежды вернуться к прежней жизни!

Тоскливый вой вырвался как будто из самой глубины её существа, и Рефи разрыдалась. Ноги подкосились, и она почти рухнула на пол, безжалостно пачкая ярко-синее пальто и шерстяные перчатки в тон. Слезы всё не кончались и не кончались, Рефи то судорожно всхлипывала, то снова начинала выть, не в силах остановиться.

Вдруг, целую вечность тоски и отчаяния спустя, она почувствовала, что кто-то с силой трясет её за плечи.

– Что с тобой?! – взволнованно спросил смутно знакомый звонкий голос, и Рефи осознала, что слышит обращенный к ней вопрос уже не в первый раз.

– Всё нормально, – с трудом просипела она и попыталась подняться, но не смогла и снова шлепнулась на пол.

– Так, давай-ка я тебе помогу, – решительно сказала Снелль.

– Давай лучше мы, – предложил Алег.

Вместе с Варсом они подхватили Рефи с двух сторон и подняли на ноги. Не спрашивая разрешения, Алег обхватил её за талию и осторожно повел к лестнице.

– Я сама могу идти, – вяло возмутилась Рефи.

– По ровной поверхности – возможно, но лестница довольно крутая, так что давай не будем рисковать – попросил Алег.

Рефи кивнула и побрела рядом с ним вниз.

Когда они спустились и вышли из башни, оказалось, что уже начало темнеть.

– Который час? – поинтересовалась Рефи.

– Точно не знаю, думаю, примерно половина четвертого, – ответила Снелль. – Мы не пошли обедать, сразу отправились тебя искать. Прости, но, когда я увидела твой эфирофон, брошенный на кровати, я прочла письмо и испугалась, что...

– Что я с собой что-нибудь сделаю? – усмехнулась Рефи. – Нет, я бы не стала. Мне просто не хотелось возвращаться в комнату.

– Ты не злишься, что я прочла?

– Нет, – покачала головой Рефи, – я бы всё равно тебе рассказала.

– А еще я сказала Алегу и Варсу, что ты, наверное, расстроилась из-за того, что твой жених продал собственность, которую должен был вложить в совместное предприятие, и отказался от свадьбы.

– Ну, раз он продал плантацию, от свадьбы я бы и сама отказалась, – фыркнула Рефи, – он просто успел первым.

– Так ты и правда так распереживалась из-за плантации, а не из-за того, что тебя бросил жених? – напряженным тоном уточнил Алег.

– Вообще-то, это не твое дело, – мрачно сказала Рефи, – но я отвечу. Это был бы договорной брак. На нем настаивал мой отец – он считал, что так надежнее, чем просто заключить договор о создании совместного предприятия.

– А теперь он так не считает? – заинтересовалась Снелль.

– Теперь нет. Папа сказал, что если вдруг новый владелец плантации согласится на создание совместного предприятия, то, даже если этот человек окажется молодым холостым мужчиной, без скрепления договоренности браком мы обойдемся.

– То есть вы еще не знаете, кому твой бывший жених продал эту плантацию? – спросил Алег.

В его голосе Рефи почудилось волнение, но она решила, что ей просто показалось. В конце концов, какое дело её напарнику до того, кто купил плантацию гудхельсы?

– Пока нет, но папа обещал выяснить. Не представляю, с чего вдруг кто-то выложил такие огромные деньги. Даже если этот человек и не захочет вести с нами дела, мне действительно интересно будет узнать, кто он.

– Женское любопытство? – хохотнул Варс.

– Оно самое, – вяло улыбнулась Рефи.

– А как тебя вообще занесло в Башню безликого духа? – спросила Снелль.

– Куда?! – От удивления Рефи даже притормозила.

– В Башню безликого духа, – повторила подруга.

– Странное название. Откуда оно взялось?

– Ну там обитает безликий дух, вот башню так и назвали, – пояснила Снелль.

– Как это – безликий? – не поняла Рефи. – Духи ведь – это просто слепки личности умерших людей. И выглядят они, насколько я знаю, так же, как эти люди выглядели при жизни.

– А этот никак не выглядит, – огорошила её Снелль. – Говорят, что это просто голос. Имя у него вроде бы есть, но он называет его только тем, с кем соглашается разговаривать, а те по какой-то причине не могут никому об этом сказать.

– Звучит как выдумка! – заявила Рефи. – Мне кажется, это просто какая-то студенческая страшилка. Лично я никакого духа в этой башне не слышала.

– Да нет, дух существует, – возразил Алег. – Просто он обитает в особом артефакте, который спрятан в потайной комнате в Башне. И я тебе больше скажу – если ты узнаешь его тайну, то получишь «отлично» по контролю над даром без экзамена.

– Ты серьезно?! – поразилась Рефи.

– Абсолютно, – кивнул Алег. – Нам неор Хальсен рассказал об этом на первом же занятии.

– Да, – подтвердила Снелль.

– Но каким образом то, что с тобой согласится поговорить какой-то дух, пусть даже и безликий, может свидетельствовать о том, что ты контролируешь свой магический дар? – недоуменно нахмурилась Рефи.

Необычный обитатель башни так её заинтересовал, что даже переживания, вызванные крушением планов, временно отступили.

– Насколько я понял, общаться с этим духом можно только при помощи магии, – пояснил Алег. – Он рассказывает какую-то историю, довольно длинную, и пока не узнаешь её до конца, нужно поддерживать с духом магический контакт. А для этого надо хорошо контролировать дар.

– То есть ты просто его слушаешь, а потом сообщаешь то, что узнал неору Хальсену, и всё – отличная оценка у тебя в кармане? – недоверчиво уточнила Рефи.

– Не совсем, – включился в разговор Варс. – Он вроде бы не просто рассказывает историю, в его истории содержится некая загадка, которую еще и надо разгадать.

– Но зачем это всё? – не поняла Рефи. – Зачем здесь держать этого духа? Почему бы не отпустить его?

– Никто не знает, – пожала плечами Снелль. – А возможность заменить сдачу экзамена разгадкой тайны безликого духа – это, мне кажется, просто такой способ заинтересовать студентов, которым упражнения по контролю над даром кажутся слишком скучными и утомительными.

– Не могу сказать, что я с ними не согласна, – хмыкнула Рефи.

Сначала они все вместе поднялись в комнату девушек, а потом парни вместе со Снелль решили всё-таки сходить в столовую. Рефи, несмотря на все уговоры, идти с ними отказалась.

– Тебе всё равно нужно поесть, – безапелляционно заявил Алег. – Я что-нибудь тебе принесу.

– А разве можно выносить еду из столовой? – удивилась Рефи.

– Еду можно, а посуду нельзя, – ответил Алег. – Так что мне придется прихватить с собой какую-нибудь миску, чтобы налить в нее суп для тебя.

– Возьми у нас, – предложила Снелль.

Она высыпала печенье из желтой керамической миски в синий горошек прямо на стол и протянула её Алегу. Тот молча кивнул, взял миску, и они втроем направились в столовую.