Стучите, для вас открыто

Глава 1. Ветер

— Вете-ер, — заголосил кто-то у Алексея за спиной, сопровождая призыв аккомпанементом торопливых шагов.

— Ветерена-ар! — протянул голос уже в опасной близости.

Щека Алексея непроизвольно дёрнулась.

«Как чует, скотина, что эти дурацкие прозвища мне поперёк горла!» — злобно подумал он, с трудом заставляя себя не ускорять шаг.

Приятель неумолимо приближался, приговаривая:

— Я ведь вижу, что наушники у тебя для реквизита! Лампочка-то на них не горит!

«И ведь догнал, паршивец!» — угрюмо подумал Лёша, боковым зрением отмечая развязные движения тощей фигуры справа от себя. «А зашел бы слева, врезал бы ему в челюсть. То-то удивился бы… Или не удивился.»

— Лёша-Леший, не сочти за труд выслушать моё скромное предложение, пока нога твоя не ступила за порог нашего скромного… хм… вот даже не знаю, как и назвать нашу клоаку, — продолжал ворковать приятель, то ли не догадываясь о нависшей угрозе, то ли делая вид. — Тут у нашей Ксюши день варенья, и поступило предложение забуриться завтра на корпоративную дачу. Суббота как-никак, можем позволить себе воскресное похмелье. Да и погода шепчет.

Алексей зашел в лифт, спутник не отставал, а значит, отвечать придётся.

— Я в отпуск уезжаю, — мрачно бросил Лёша наконец. — Тоже погода нашептала.

— Гонишь! — отмахнулся назойливый собеседник, впрочем, сразу же понял, что вступил с зону повышенного риска и добавил. — Куда?! Турецкий берег? Неблагодарная Европа? Крым наш?

Лёша скрипнул зубами. Его порядком достали «танцы с бубнами», которые в последнюю неделю развели вокруг него рьяные коллеги, полагая своё навязчивое внимание признаком дружеского участия. Особенно усердствовали прилипший к нему в лифте Коля и вышеупомянутая Ксюша. Остальные-то как раз наоборот, деликатно и благоразумно к нему охладели.

С Колей Алексей общался со школы, и работать их занесло в одну и ту же фирму: Колю Налимова – продажником, Лёшу Ветра – инженером, но, хотя карьеру они делали в одинаковом темпе, интересы приятелей с годами расходились всё дальше и дальше. И амплуа массовика-затейника, привлекавшее к Николаю однокашников в прежние годы, сейчас, на экваторе четвертого десятка, Алексей считал нелепым и неуместным.

— Я в отпуске, уезжаю из города, не отвечаю на имейлы, отключаю телефон, телеграф, не принимаю голубиную и бутылочную почту. И не отчитываюсь, сколько раз кушал и надевал ли панамку, — чётко проговорил Лёша. — Передай Ксюше мою безграничную благодарность и поздравления, конечно. И можешь пожелать от меня счастья в личной жизни и новых областей для приложения творческой энергии! А то, возможно, и ты найдёшь?!

В конце речи самообладание всё-таки подвёло его, пропустив в эфир язвительный пассаж.

— Скотина ты, Лёха, неблагодарная! — как-то подозрительно равнодушно ответил Коля. — Мне, ты знаешь, похрен, хоть вены режь, ты дядя взрослый. А вот Ксюша и мать твоя почему-то иного мнения.

— Всё?! — сквозь зубы процедил Алексей. — Жилетку не забудь выжать.

— Всё, девочка моя припадочная. Катись, я умываю руки, — Николай на секунду выдернул руки из карманов, чтобы продемонстрировать ладони воображаемой толпе и, выскользнув из лифта, почти сразу исчез в дверях кафетерия.

Алексей досадливо поморщился и вышел в противоположную дверь навстречу неуместно веселому июньскому солнцу, бормоча:

— Надо же, в одной фразе я и дядя взрослый и девочка припадочная…

Впрочем, отчасти Коля был прав, в последнее время Лёшино поведение безукоризненным назвать язык не поворачивался. Девять дней назад ушёл из жизни его отец.

Горе каждый переживает по-своему: кто-то рыдает и рвет волосы, кто-то пьёт до потери человеческого облика, кто-то хохочет и горит изнутри. Алексей обычно переживал потери стойко, с философским спокойствием, медленно по капле принимая трагедии, которых, по счастью, в его жизни было немного. На этот раз всё было иначе. Дело в том, что с родителями Лёша не говорил уже полгода, с тех пор как крупно повздорил с отцом. Тогда, шесть месяцев назад, разбирая документы в старом бабушкином доме, он нашёл метрику отца, свидетельство о браке родителей и своё свидетельство о рождении… ещё одно. Расхождение дат в найденных и знакомых ему с детства бумагах насчитывало от 15 до 30 лет. С этими бумагами Алексей помчался к отцу, хлопнул перед ним на стол свою находку и задал вопрос в духе: «Поясни-ка! Какого хрена?!». Отец дипломатом никогда не был, на грубость отвечал зеркально и славился бурным темпераментом. Алексею бы свести всё к шутке, но тут и ему вожжа под хвост попала, так что разговора не вышло. Несколько раз после инцидента мать пыталась связаться с Лёшей, но, поскольку любая беседа спустя пять минут сходилась к вопросу кто первым должен идти на мировую, звонки прекратились. А потом отца не стало, сгорел за неделю. О его смерти и предшествовавшей болезни, рыдая в трубку и сбиваясь, сообщила сестра. На похороны Лёша не поехал… А Коля поехал. Потому, видимо, и возомнил себя арбитром.

С тех пор, как тело человека, которого он считал отцом, навсегда скрылось под землёй, Алексея начало рвать на части. Он снова и снова прокручивал в памяти свое детство, юность, содержание найденных документов, разговоры с отцом и собственные размышления на сей счет за последние полгода. Ему жизненно необходима был тишина, чтобы сесть и разложить всё по полочкам. Но родственники и знакомые не давали ему ни минуты покоя, разрывая телефон, который он после очередного разговора с стопятьсотюродной тётей швырнул в стену офиса на радость заскучавшим от рутины коллегам. Вот с этого момента эколог Ксюша и решила взять над ним шефство, которое заключалось, в основном, в постоянном надзоре и раздражающем жизнерадостном щебете над ухом. И Алексей не выдержал, написал заявление «за свой счёт».

Покинув офис, Лёша несколько часов бесцельно бродил, будто путал следы, пока не обнаружил себя в центре города на окраине огромного сада. Мимо пронёсся лохматый пёс, таща на поводке мальчишку. Это вывело Лёшу из забытья. Он машинально взглянул на фитнес-браслет, чтобы оценить пройденный путь, но тут же спохватился. Какая разница! И побрёл по аллее в сторону выхода.

Возле мостика со свежепобелеными перилами, перекинутого через ручей, он приостановился, пропуская двух женщин с колясками, как вдруг услышал стихи. То есть ему сперва показалось, что это стихи, причем на неопознанном иностранном языке. Но потом он понял, что звучат сразу несколько девичьих голосов, сочетание которых почему-то так напевно и ритмично, что совпадает с ударами его сердца (Цой бы оценил). При этом невозможно было разобрать ни одного слова.

Девушки стояли вдоль перил моста метрах в 3 от него. На вид младшей из них можно было дать от 14 до 16 лет, остальным – не больше 19. Лёшу сразу поразило, насколько они не похожи на привычных ему девочек-подростков, которых он встречал ежедневно во дворе дома, в метро и кафешках: угловатых, неуверенных и вызывающих одновременно, тревожных, в толстовках оверсайз, не привыкших ещё к собственному взрослому телу и статусу. Девушки на мосту показались ему членами элитного клуба. Движения неспешные, уверенные, тела расслабленные, живая мимика, длинные волосы, наряды явно не массового производства, скромные украшения — всё свидетельствовало о том, что эти трое принадлежат к особому сообществу. И всё же в их внешности было что-то смутно знакомое. Алексей смотрел на их красивые лица, пытаясь ухватить ускользающее воспоминание, и, конечно, не остался незамеченным.

Три пары глаз по очереди обратились в его сторону, разговор стих. При этом во взгляде девушек не было ни настороженности, ни недоумения. Алексей почувствовал двусмысленность своего положения: взрослый мужик пялится на девочек в полупустом парке. Ситуацию нужно было исправлять. Лёша шагнул на мост и признался.

— Заслушался, как вы читаете стихи, — и тут же спохватился. — Вы говорите по-русски?

«Младшая» из девушек, блондинка в голубом платье под цвет глаз, прыснула и изумлённо посмотрела на своих спутниц.

Другая, старшая «версия» первой, напротив, сохранила полную серьёзность. Она внимательно посмотрела Алексею в глаза и кивнула. В этот момент третья девушка с рубиново-рыжими волосами, стоявшая к нему ближе всех, протянула руку в столь естественном приветственном жесте, что Лёша пожал её почти машинально.

— Мы не читали стихи, — лукаво улыбнулась она, сверкнув ровными белыми зубками. — Просто говорили о поэзии.

— На каком языке?

— На том же, что и сейчас, — улыбка Наир стала ещё шире и хитрее.

Алексей обнаружил, что продолжает держать девичью ладонь в своей, отпустил и хмуро возразил:

— Это не так.

На мужчину опять накатило давешнее раздражение. И с чего он вообще подошёл?

— Прошу извинить за навязчивость!

Лёша решил распрощаться и идти дальше, но почему-то продолжал стоять на месте. Он не понимал что, но что-то во внешности девушек его притягивало и одновременно сильно настораживало, сбивало с толку.

Та, которую он мысленно окрестил «старшая сестра», заметила:

— Не стоит обижаться, часто людям наша речь сперва кажется иностранной. Просто мы не из вашего города.

Алексей покачал головой. Несостоятельное объяснение. Уж акцент он от иностранного языка всяко отличит.

— Кто наш новый друг?

Четвёртая девушка появилась внезапно, выпорхнула из аллеи: в одной руке пузатый бумажный пакет со штампом пекарни, другая прижимает к тёмным волосам канотье, и улыбнулась Лёше весело и открыто.

Ветер открыл было рот, чтобы осадить девицу, но вдруг осознал — артикуляция не соответствует произнесенной ею фразе, он не услышал, а скорее просто «понял» незнакомку. И вместо отповеди он растерянно сказал:

— А...Лёша, — потом опомнился и добавил. — Алексей Игоревич.

— Рада знакомству, — «четвертая» руку протягивать не стала, а махнула ею, представляясь, и оперлась локтем о перила.

«Ниёле — темноволосая, но две её подружки — блондинки. Девочки из Скандинавии? Это кое-что проясняет», — с некоторым облегчением подумал Алексей: «Финка или Литва? Кажется, так звали художницу из советской книжки с бабушкиного чердака. Любил ее в детстве... Стоп! Но Наир-то имя вымышленное, как камень из «Властелина колец»! Или не вымышленное? Ну уж точно не литовское! Девчонки надо мной издеваются!»

— Мы не издеваемся! — искренне возмутилась «младшая».

От неожиданности Лёша вздрогнул.

— Лея! — старшая сестра покачала головой.

— Цирк какой-то, — фыркнул Алексей. — Фанатский слёт эльфов и альдеранцев, да?

Наир звонко рассмеялась, улыбка Ниёле стала ещё шире.

— Ваша реакция бесценна! — сквозь смех выдавила рыжеволосая.

— Мы не пытаемся нагрубить или подшутить, как может показаться, просто в двух словах всё не объяснишь, а наше время ограничено.

— То, что ты принял за иностранную речь — язык-дыхание, доступный для понимания всем живым существам. — произнесла вдруг Ниёле.

— Ну, теперь ты? — «старшая» перевела укоряющий взгляд на новый объект. — Мы не должны...

— И можем и должны! — перебила девушку подруга, продолжая смотреть на Лёшу. — Приходи сюда завтра вечером в семь, мы тебе всё расскажем.

— Родителям бы вашим по шее дать! — не сдержался Алексей. — За воспитание! Не научили вежливо со старшими разговаривать и незнакомых мужчин по ночам в парк не приглашать.

И зашагал прочь, успев напоследок расслышать за спиной:

— Хочешь, чтобы и сюда путь был закрыт?

— Хочу все открыть...

Шел до дома быстро, будто выбивая через подошвы на асфальт разочарование и досаду. В голове крутилось: «Надо же! Именно сегодня повезло нарваться на пранкеров! А ведь подходил с таким хорошим предчувствием! Когнитивный диссонанс, чтоб его!»

Но всё же что-то не давало поставить напротив события однозначный жирный «минус». Когда Алексей зашел в круглосуточный магазин возле дома, а раздражение немного поутихло, он начал удивляться собственной реакции. Ведь всего полгода назад он бы наверняка подыграл девчатам, например, представился Гарри Джеймсовичем или Аникеем Сковородкером, посмеялся с ними над розыгрышем, а потом рассказал коллегам в офисе за чашкой кофе.

Мужчина зашел в квартиру, прихлопнул ключ к магнитной доске, кинул на пуфик батон и сам сел рядом, прижав затылок к жесткой стене. Прикрыл глаза, выдохнул. Постепенно тело перестало гудеть от напряжения, вызванного долгой ходьбой, но вместо приятной тяжести мужчина ощутил в мышцах зуд и нервные подёргивания. Встал и поплёлся на кухню, не разуваясь.

«Вот бы и свет не включать», — подумал он, брезгливо выуживая из раковины кружку и подставляя её под струю воды. Потом на мгновение замер, обозревая остальную гору грязной посуды, но прокрастинация победила.

Двадцать минут спустя он сел на ящик на лоджии, на подоконник водрузил чай и надкушенный бутерброд, и его мысли снова вернулись к загадочной компании.

Незнакомый язык, непривычные движения губ, прозвища эти, загадочные фразы. Вот вроде бы все разные (кроме двух сестёр, разумеется): лица, волосы, голоса, манеры, но что-то неуловимое их объединяет. Лёша вспомнил голубые глаза Ниёле. Точно! Похожий взгляд он видел прежде только у маленьких детей и... собственной матери. Ясный, серьёзный, полный доверия к миру, но одновременно... ликующий? Удивленный? Знакомые эпитеты решительно не подходили. Да и любые другие. Невозможно одним словом описать это чувство уверенности, что мир вокруг — бессчетный набор увлекательных чудес, которые выстроились в очередь и готовы стать твоими, а твои глаза распахнуты так широко, что в них поместится эта бесконечность, но пресыщение не наступит никогда. У взрослых людей не бывает такого взгляда!

Алексей непроизвольно вынул из кармана смартфон. Долго смотрел на номер в «списке контактов» и всё же нажал на трубку. Сонный взволнованный голос ответил не сразу.

— Прости, разбудил, мам! — тихо сказал мужчина. — Что ты знаешь про язык-дыхание?

Произнёс и сразу почувствовал себя скверно. Полгода вёл себя как тварь последняя, а когда решился позвонить, задал самый тупой на свете вопрос. Но мама отреагировала неожиданно серьёзно.

— В Интернете о нём не пишут. Рассказывай?

Всё происходящее было настолько странно, что Лёша не стал спорить и кратко описал встречу в «польском» саду. Мать молчала почти минуту, а потом сказала:

— У нас его называют «древнеилларионский». Иди к ним, получишь свои ответы. Всё-таки получишь…

И всё. Отбой.

— У кого «у нас»?! Какие ответы?!

Алексей набирал её номер снова и снова, но сперва были длинные гудки, а потом и вовсе «Секретарь Эва слушает...». Лёша потрясёно смотрел на телефон.

Занимался рассвет, чай остыл, а голова отказывалась рождать даже мало-мальски связные версии. Мужчина побрёл спать, по дороге наощупь достав из шкафчика в коридоре «мелатонин» и закинув в рот пару таблеток.

Когда Лёша проснулся, солнце был высоко, его косые лучи просверливали в голове дыру и бессовестно вырисовывали очертания каждой былинки в двухнедельном слое пыли, покрывшем спальню.

Сообщение от мамы сдержало всего несколько слов: «Вот мои проводники. Может и тебе сгодятся» и фото листа из блокнота с символами, прорисованными шариковой ручкой.

Абонент всё также был недоступен.

Глава 2. Туман

— Я бы не слишком рассчитывала, — Кари за неимением часов выразительно кивнула на небо, где Солнце «показывало» восемнадцать часов пятьдесят минут.

Ниёле улыбнулась.

— Наша «Читающая-в-душах» с тобой не согласится!

— Ваша «Читающая-в-душах» увидела в его душе такой первородный хаос, что из него хоть сейчас новые миры лепи! — третья девушка со смехом тряхнула полыхающими локонами.

— Но пригласила его не Наир, — напомнила Кари. — А голос разума в моём лице предостерегал. Нам не до смеха будет, если князь узнает. Да и как бы человек с хаосом в голове не натворил бед.

— Не натворит, — беспечно ответила Ниёле. — Зато сколько интересного сулят новые знакомства!

— Не все… — заметила её подруга, задумчиво проводя ладонью по своей золотистой косе. По лицам всех троих пробежала тень.

— Здесь совсем другое. Он связан с нами, – неожиданно серьёзно произнесла Наир. — С нашим народом. Ты видела, как легко он понял нас? Хотя отреагировал занятно. — она опять прыснула.

— И всё же... — начала было Кари, но Ниёле перебила.

— И всё же он здесь!

Алексей был уже в дюжине метров от них, гладко выбритый, в полуделовом костюме и с кругами под глазами.

Не поздоровавшись мужчина замер перед скамейкой, на которой сидели девушки, и напряженно произнёс:

— Не был уверен, что вы придёте. Но любопытство победило.

— Прекрасно! — широко улыбнулась Наир. — Любопытство — это то, что нужно!

— И немного веры, — добавила Кари.

— Сегодня без сестры?

Лёша мельком глянул на неё и потребовал:

— Рассказывайте! А на счет веры потом решим.

— Древнеилларионский — это общий язык, который доступен всем живым существам, – послушно начала Ниёле подчёркнуто лекторским тоном. — На нём издревле говорили все народы до разделения и расселения по разным мирам. На нём говорят не словами, а образами, как бы выдыхая их из себя...

— Бред! — Алексей раздраженное дёрнул плечом. — Такого не может быть!

— Почему не может? — прищурилась рыжая. — Только потому, что люди его забыли?

— Ладно. Шутка затянулась, но это было ожидаемо, — устало вздохнул мужчина. — Хотите аргументы? Вот вам несколько. Как вы можете понимать меня, если я продолжаю говорить, используя русскую речь, а не «выдыхая образы»? Невозможно передать образ того, что человек никогда не видел. Невозможно создать письменность, если нет определенных звуков и знаков, соответствующих звукам. Невозможно писать стихи, ведь само представление о рифме не вяжется с концепцией транслирования образов. Невозможно давать имена и представляться. (А у вас ведь есть имена, и вы мне представились!) Невозможно передавать информацию на расстоянии и оставлять её потомкам. Допустим, люди изобрели свои языки, чтобы скрывать что-то от врагов, но если вы продолжаете меня понимать, даже когда я говорю по-русски, это совершенно неэффективный способ и люди сразу бы это осознали. И почему животные и птицы не могут общаться с людьми? Или они тоже свои языки изобрели? И это я не лингвист, навскидку назвал…

— Ну, у животных вообще очень необычное мышление. Нужна тренировка, чтобы их понять, — заметила Наир.

— Подожди, пожалуйста, — остановила её Кари, а потом обратилась к Алексею. — Давай по порядку. Имена. Вот я не представлялась. Ты знаешь, как меня зовут?

Лёша хотел ответить, но слова застряли в горле. Он действительно знал. А девушка в жёлтом, как индийская приправа, платье меж тем продолжала.

— Имена не нужны, чтобы вспомнить кого-то. Мы все уникальны, а уникальный образ ни с чем не спутаешь. Передать кому-то образ того, что он никогда не видел, проще простого. Достаточно того, что я это видела. И полнота, детальность этого образа тоже зависит от говорящего, а не от слушающего. От слушателя требуется, по сути, только внимание. Стихи, сказания, песни, музыка не имеют ничего общего с письменностью и рифмой, даже тускнеют от преобразования в слова. Древние произведения можно сохранять для потомков в первозданном виде (как — это уже отдельный разговор). Учебникам, картам вообще нужны лишь точные изображения.

— Мозг не может сохранять такое количество образов, — заметил Лёша.

— Мозг нужно тренировать, тогда он всё сможет! — горячо возразила Наир. — Там петабайт памяти, как-никак!

— Теперь о том, зачем людьми придумано множество языков, — Кари говорила дальше, не давая сбить себя с толку. — Здесь мнения расходятся. Но самая распространенная версия — гордыня. Она обычно даёт самые разрушительные импульсы. Люди тщеславны, им хочется быть особенными, выше и важнее остальных, иметь власть, привилегии. Беда в том, что развиваться самим трудно, легче привести к деградации, низвести до примитивного уровня остальных.

— А вот на счёт твоего первого вопроса... Это вчера было самое интересное для нас, — призналась Ниёле. — Обычно, когда к нам обращаются на вашем языке, он сильно отвлекает, потому что люди привязывают своё мышление к словам, не визуализируя, и понять их бывает непросто. Ещё хуже, когда говорят и одновременно думают о другом. Таким людям даже отвечать бесполезно — не поймут. Такая уж у людей особенность, они не любят слушать... Но в твоем исполнении древнеилларионский так тесно сплетен с русским, что при отсутствии подходящих под мысленный образ собеседника слов, твой разум создаёт новые. Так, например, ты дал нам имена на своем языке.

— Это удивительно! С нами такое впервые! — Наир выразительно округлила глаза. — У нас теперь есть имена, как у людей!

— У людей? А вы, значит, не люди?

Подруги переглянулись.

— Ну, это уже слишком! — повысил голос Ветер, сдвинув брови. — Задумка с единым языком хороша, хоть в деталях и сыровата. Эсперанто в этом плане продуман лучше. Но вы, девочки, придержите свою фантазию! Из косплеев я вырос!

— Ну, так и мы с тобой не играем, — спокойно и серьёзно заявила Кари.

— Если ты в это сама веришь, вы чокнутые! Трое сумасшедших подростков на мою голову!

Ниёле встала резко и как-то по-особенному развернула в его сторону ладонь. Не было произнесено ни звука, но Лёша оцепенел. По его спине пробежали ледяные мурашки.

— Она девушка вспыльчивая, — рассмеялась Наир, откинувшись на спинку скамьи и своим движением будто развеивая морок. — Но ты уж её прости, ей сто двадцать пять лет, и за последний век её никто подростком не величал! Нет таких смертников!

Ниёле фыркнула и возмущенно уставилась на подругу. К Алексею тоже вернулась возможность двигаться, но он продолжал стоять, окаменев от изумления.

Кари поднялась со скамейки.

— Нам лучше уйти. Уже и сад закрывается, — она посмотрела на Лёшу печально. — Извини, не такой разговор мы планировали.

— Куда уйти? — немного хрипло спросил мужчина.

— Домой.

— А пойдём с нами? — предложила Ниёле, к которой вернулось её обычное расположение духа. — Приглашаю тебя в мир эльфов.

Теперь и подруги уставились на неё удивленно.

— Пойдём, — Алексей как будто услышал свой голос со стороны, настолько нереальным и абсурдным казалось всё происходящее.

Наир заливисто рассмеялась, Кари покачала головой, но повторять прошлые нравоучения не стала.

— Тогда вперёд.

— Куда? — опешил Ветер.

— В метро, конечно! — ответила рыжеволосая, легко подхватывая его под руку.

Алексей покорно шёл за девушками, отмечая краем сознания обрывки диалогов и отправляя в папку «потом обдумаю».

— …Как ты себе это технически представляешь?

— Что-нибудь придумаем…

— …Ты не забыла про ближайшие события?

— Совместим…

— …Сидеть нам под домашним арестом.

— Так и без него посадит...

Привычный шум города и запахи креозота, кофе и пирожков, накрывший их возле метро, привёл Лёшу в чувства.

— А зачем в метро? — спросил он Наир.

— Нужна особенная дверь, «дверь в никуда», а у вас их больше всего в метро.

— Как это — «дверь в никуда»? — нахмурился мужчина.

— Особенная дверь, за которой нет прохода, за ней должна быть преграда: стена, дерево или камень, что угодно, — пояснила Кари.

— Так. А дальше? — Алексей пытался задавить начавшего снова копошиться червяка сомнения, но тот набирал силу.

— А дальше нужно точно знать, куда отправляешься. Представлять себе это место ясно и чётко, — весело сообщила Ниёле.

Лёша резко затормозил, от чего в него чуть не врезался парень в гигантских наушниках.

— Но я не знаю. Или вы мне объясните на древнеилларионском? — в его тон всё же проникли язвительные нотки. — Облом!

Они отошли к газетному киоску.

— В отношении некоторых образов есть ограничения... — покачала головой Кари. — Выдохнуть образ целого мира — значит погубить и себя и того, кому его показываешь. Но такое, в общем-то, мало кому под силу.

Наир не дала собеседнику открыть рта и продолжила за подругу.

— Вот почему в некоторых ситуациях манера изъясняться на своём языке даёт вам, людям, преимущество. Вы можете делать из слов-якорей безопасные проводники.

Алексея будто током ударило, он достал смартфон и начал торопливо стучать по нему пальцем. Приложение, как назло, зависло и не откликалось.

— Откуда ты знаешь?! — тем временем пытала подругу Ниёле.

— Из надёжных источников, — ослепительно улыбнулась рыжая. — От надёжной свекрови!

Лёша даже замер на мгновение и посмотрел на Наир. Для замужней женщины она выглядела обескураживающе юной и несерьёзной. В этот момент наконец загрузилось фото.

— Эти проводники подойдут?

Девушки дружно уставились на экран.

— Да, пожалуй, — удивленно подтвердила Кари. — А ты подготовился... Я не знаю, что написано, но первый рисунок — твоего мира, вот этот, — она указала на центральный символ, — знак нашего мира. А под ним — междумирье, пересадочная станция в любом нашем путешествии.

— Позвольте, — Ниёле решительно вытащила шариковую ручку из пальцев зазевавшейся продавщицы газет и тремя быстрыми движениями перерисовала символ междумирья на Лёшину руку между большим и указательным пальцем, после чего вернула ручку на место и потащила мужчину в метро, прежде чем женщина из киоска успела открыть рот.

Обычная узловая станция, на стене декоративная панель, он её и не замечал раньше. Да, такие панели можно с натяжкой назвать дверями.

— Правила простые, — инструктировала мужчину Наир. — Первое: дверь-символ-слово. Сконцентрируйся на символе на своей руке и слове в своих мыслях, остальное гони прочь. Второе: не закрывай глаза при переходе, пока не окажешься на той стороне.

— А если закрою?

— В лучшем случае отшвырнёт назад.

— А в худшем заблудишься в пограничном слое между жизнью и смертью и нахлебаешься своих самых жутких страхов, — добавила Ниёле.

Лёша искоса посмотрел на девушку, но та покачала головой.

— Не хочу это обсуждать...

Алексей, чувствуя себя последним идиотом, положил на «дверь» ладонь и уставился на символ. Про себя начал твердить слово «малиэль», написанное матерью на клочке бумаги. Ничего не происходило. Он уже готов был закончить нелепый эксперимент, но тут яркое воспоминание возникло перед его внутренним взором: пыльный бабушкин чердак и свидетельство о рождении, согласно которому он родился почти пятьдесят лет назад. По ущербной чёрной краске от его ладони вдруг разошлось как будто кольцо серого дыма. Он отдёрнул руку, продолжая смотреть на неё, и тут же ощутил толчок в спину и услышал Наир:

— Тут вообще-то эльфы ждут!

Вопреки ожиданию, он не упёрся носом в стенную панель, а погрузился в ватное серебристое облако. Его охватило удивительное чувство покоя и умиротворения. Здесь не ощущалось ни тепла, ни холода, ни запахов, ни звуков. Но туман был такой уютный, какой бывает, наверное, лишь постель солнечным мартовским утром в детстве, когда впереди неделя каникул и некуда спешить. Папа на кухне жарит блинчики, скоро позовёт завтракать, а пока можно прикрыть глаза... Каким-то чудом, последним усилием убаюканного сознания Лёша вспомнил «второе правило».

«Моя цель — междумирье! — подумал он. — То, что мама подписала словом «малиэль». Место, где нет времени и привычного пространства, но пересекаются все существующие миры. Соединительная ткань мироздания».

Туман засветился сперва золотистым, всё ярче и ярче, пока не превратился в ослепительную солнечно-зелёную поляну, замкнутую в плотное кольцо деревьев.

Девочки-эльфы уже ждали. Наир, увидев Лёшину обескураженную физиономию, ожидаемо захохотала.

— Хотелось бы услышать объяснения, но, боюсь, я сейчас не пойму ничего, — проговорил мужчина.

— Нам бы тоже хотелось кое о чём тебя спросить, — Ниёле не прятала насмешливую улыбку. — Но ты зайди сперва полностью и дверь прикрой.

Алексей шагнул вперёд и оглянулся, перед ним возвышался малахитовый валун, раза в три-четыре больше экземпляра из Горного музея. Деревянная дверь была врезана прямо в камень.

— Как на рождественской открытке. Красная, — отстраненно заметил Лёша, закрывая вход.

— Тебе виднее, — неуверенно откликнулась Ниёле.

— Что-то не так?

— Для нас она белая, — растерянно ответила Кари.

— И всегда такой была, — игриво добавила Наир.

— И что это значит? — в голове у Алексея звенело, он окончательно перестал понимать, что происходит.

— Кто знает?! — пожала плечами Ниёле, наблюдая как мужчина тяжело садится на траву.

— Помоги ему, пожалуйста! — Кари, кажется, единственная замечала, как ему плохо и сочувствовала ему.

— Запросто! Позволь? — Наир, которой была адресована просьба, протянула ладонь к его голове, он опасливо отклонился.

Девушка присела рядом, непривычно ласково улыбнулась и пояснила:

— Я могу видеть чужие эмоции. Могу обесцветить их, если требуется незамутненное восприятие. Но для этого нужен физический контакт.

— Хорошо, — Лёшин голос снова подозрительно охрип.

Ладони девушки оказались разной температуры: правая, которая легла на лоб, тёплая, а левая обожгла шею холодом. Одно мучительное мгновение, и в голове будто включился свет после полумрака. Сознание стало бодрым, мысли ясными, информация логичной, а орда вопросов, которая только что рвалась из черепной коробки, интеллигентно выстроилась в очередь.

— Это надолго? — первоочередной вопрос не заставил себя ждать.

— Тебе хватит времени, чтобы оценить новые возможности и не сойти с ума, — Наир казалась немного усталой. — Эмоции будут возвращаться медленно. Обычно, когда начинает клонить в сон, это признак старта душевного восстановления.

— И все эльфы имеют какой-то особый дар, как ты или Ниёле?

— Все, а не только эльфы, имеют какой-то особый дар, — поправила его Кари. — Но на его развитие нужно время, десятки лет сосредоточенной работы над собой.

— У большинства людей просто не хватает жизни, — подсказала Ниёле.

— А какой дар у тебя? — спросил мужчина Кари.

— Запечатлять, дублировать и толковать образы. Я хранитель знаний поколений. По крайней мере, учусь, чтобы однажды им стать.

— Это многое объясняет, — хмыкнул Алексей. — А вы бессмертные, как в фэнтази пишут?

— Нет, просто дольше живём.

— Почему?

Девушка задумалась, не обращая внимания на очередную волну смеха подруг.

— Один из моих наставников считает, что это из-за того, что мы договорились с природой не применять к ней насилия. Мы следуем нравственным законам, заботимся о своем мире, радуемся жизни, впитываем чудеса, не торопимся, не ленимся, почти не конфликтуем. Природа за это питает нас своими благами добровольно, и мы можем позволить себе взрослеть медленнее. Говорят, даже переселяясь в другие миры, эльфы живут долго.

— Идеи хиппи ушли в массы, — рассеянно пробормотал Алексей себе под нос. — Допустим. Получается, среди вас так много путешественников? Для вас это как в гости сходить?

— Нет, не очень много, — задумчиво ответила Кари. — Примерно каждый десятый. В основном, путешествуют опытные эльфы — исследователи, ученые возрастом за 200 — 300 лет. Но это не какое-то тайное знание элиты нашей расы, как, например, у людей. Хотя и не общеизвестная практика, как у некоторых народов. У каждого народа своё мироустройство и свой способ путешествовать, не подходящий представителям других миров.

— Я уже понял, и что вы ставите на мне эксперимент, и что мои представления о мире... мирах несколько не соответствуют действительности, — кивнул Лёша. — А, кстати, сколько их вообще, миров? Шесть, как на записке моей матери? — он вновь открыл на телефоне фото, мысленно отметив, что гаджет работает даже между мирами.

— До сего дня нам было известно о пяти. Впрочем, наши предки полагали, что их десятки, если не сотни. Нижний символ мне неизвестен, так что я бы очень хотела пообщаться с твоей мамой! — Кари перечислила, указывая на значки на дисплее снизу вверх. — Гномы, междумирье, эльфы, русалки, химеры, люди.

— Химеры? Здесь написано «синдейки», — Алексей бы сейчас очень удивился, если бы у него оставалась такая возможность. — Это как бестии? Оборотни? Вампиры? Циклопы?

— Виверны, сфинксы, лешие, великаны, маги, василиски... — продолжила за него Наир. — Вся подобная нечисть родом из этого мира. Они, конечно, водятся и в других, но в мире синдейков их концентрация максимальна, поэтому нам туда путешествовать не разрешено.

— На самом деле, нет, — вдруг возразила Ниёле. — Их и там осталось немного, в основном в чистом виде сохранились расы вампиров, суккубов и различных оборотней: берендеи, нуси, аша-бари, кицунэ. Остальные — полукровки, дети смешанных союзов, давно забывшие свойства предков, разве что кожа у них бледнее, да глаза всех цветов радуги. А так, мир, как мир, не страшнее человеческого...

— Почему тогда даже в наши дни там можно сгинуть?! — гневно перебила подругу Кари, но тут же взяла себя в руки. — Ты ведь знаешь, что правила безопасности написаны кровью.

— Я вижу, что нам не всё известно и кое-что приходится выяснять самостоятельно, — мрачно ответила Ниёле.

— Ниёле постоянно попадает в неприятности, — пояснила Наир.

— А как вы вообще стали путешественниками? — уточнил Лёша. — По твоим словам, знание это не общедоступное. Вы молоды по меркам своего мира и явно не с исследовательской миссией в мой мир прибыли.

— Так я ведь хранитель знаний, — пожала плечами блондинка. — Я много лет провела в библиотеке Наставников.

— Точно, — сообразил Лёша. — Узнала много нового и поделилась информацией с подругами.

— А уж мы применили эту информацию по назначению, — рассмеялась Наир.

— И вам за это не влетело?

— Нет смысла наказывать за образование! Это варварство какое-то, — заметила Кари. — Нам объяснили правила и дали рекомендации о поведении в других мирах.

— Неужели среди рекомендаций не было «сохранять инкогнито» или «не болтать о путешествиях с людьми и оборотнями»? — Алексею сложно было в это поверить, но девушка вновь покачала головой.

— По обстоятельствам. Если это не угрожает нашей жизни или нашему миру, запрета нет. Правила простые: не рисковать собой, не вредить другим, нести ответственность за свои действия.

— А знание само себя бережёт, — лукаво улыбнулась Наир. — Особенно в твоём мире, где искусственно выстроено столько психологических и эмоциональных барьеров. Вспомни, вчера ты нас считал пранкерами или сумасшедшими. А у нас вообще желание просвещать или убеждать кого-то возникает, мягко говоря, не часто. Ты стал первым исключением.

— Да, потому что я уже был частично подготовлен к путешествию, — согласился Лёша. — Хотя и не понимаю почему. Но это вопрос к другой «девушке». Главное, если бы о множественных мирах услышали от вас десятки, сотни людей, они бы не смогли проверить, ведь эльфийские тропы моим согражданам не подойдут. Плюс этот туманный барьер, который сумасшествием грозит. И собой вы, пожалуй, не рисковали: одна может меня «прочитать», а другая нейтрализовать. Осталось объяснить, как мне себя вести, чтобы вам не пришлось нести ответственность за свой поступок, и ответить на пару тысяч моих вопросов. Может у вас есть путеводитель для таких как я с надписью «Не паникуй»?

— Есть. Но не прихватили, — развела руками Наир.

— Веди себя, как гость, — ответила Кари, — какие тут могут быть ещё рекомендации?! Осмотришься в нашем мире, задашь свои тысячи вопросов. А через несколько дней проводим тебя назад. Нам можно покидать мир только в нерабочее время.

— Хоть эмоций у меня сейчас нет, но и от новых сведений голова вот-вот лопнет. Не знаю, сколько ещё в неё поместится, — признался Лёша. — Что значит «в нерабочее время»? Хотите сказать, вы в отпуске? Как я? А в остальное время несёте службу? Эльфы-менеджеры, чиновники и таксисты?

Теперь расхохоталась и Ниёле. Только Кари сохранила серьёзность.

— У нас выходные. А что тебя удивляет? Мы ведь не духи и имеем свои потребности. Рано или поздно каждый эльф находит своё призвание, профессию, в которой он будет удовлетворён сам и принесёт максимальную пользу другим. Одни ищут место в жизни годами, другие десятилетиями. Ну а чтобы понять свой талант, нужно попробовать себя во всех областях. Маленькие и молодые эльфы заняты учениками и подмастерьями в «большом круге профессий»: строительство и коммунальное хозяйство, животноводство, растениеводство, медицина, оборона, науки, искусство, образование, ремёсла — всё, что требуется для удовлетворения насущных потребностей.

— Что-то мне это напоминает, — пробормотал Алексей. — Будет особенно смешно, если ты скажешь, что в вашем мире и денег не существует.

— Существует валюта, но она в основном для операций между сообществами. Неквалифицированный труд оценивается по затраченному времени и усилиям, а квалифицированный по сложности и качеству решения профессиональных задач.

— Это утопия. Я не экономист, но специалистами доказано, что такого общества существовать не может, ведь ресурсы распределяются неравномерно, у всех разные способности и потребности. А если труд оценивать по времени, то нет мотивации выполнять работу быстро и качественно.

— Не забывай, что это не наши ресурсы, а природы, — возразила Ниёле. — И лишнего у природы брать нельзя, иначе договору конец. А значит, и нашему благополучию — конец. У нас с природой, как ты понимаешь, натуральный обмен. А мотивация — личностный рост и свобода действий.

— Эко-коммунизм! — нервно хохотнул Лёша, потирая веко.

— О-о! Пора баиньки! — насмешливо покачала головой Наир. — Только не здесь, а то забудешь не только нашу беседу, а собственную жизнь.

— Но я не готов! Я ещё и половины не узнал, — запротестовал Алексей, но тут же сник.

— Так мы не прощаемся, — участливо взяла его под локоть Кари. — Мы за тобой присмотрим, всё подскажем.

— А готов ты никогда не будешь, — Ниёле захватила другую руку, стирая с его кожи чернила. — Ручка есть?

— Обнадёжила…

Лёша достал из внутреннего кармана блейзера шариковую «Омас» и протянул девушке, которая ловко заменила знак междумирья на его руке новым символом.

Дальнейшие события этого безумного дня поглотил туман за белой дверью.

Глава 3. Ядро

Солнце ещё не взошло, оконный проём едва выделялся на фоне матовой черноты стены. На краю огромной приземистой кровати раскинулась Наир, в гамаке сопела Ниёле, второй гамак висел пустой.

Вчера, когда девушки в густых сумерках буквально за руки привели Алексея в этот дом, он спал на ходу и просто покорно лёг туда, куда ему указали. Разбудила его трель неизвестной птицы.

Полежав несколько минут, Лёша понял, что пусть мир вокруг и волшебный, но физиологические потребности остались самые что ни на есть прозаичные. Тело страстно желало загрузить в желудок хоть что-то вдогонку за позавчерашним бутербродом, а сверху залить тазик воды, да и избавиться от узких слаксов не помешало бы – не пижамный вариант. Но была и более срочная потребность, поэтому он сполз с кровати и, не обуваясь отправился исследовать дом.

К его удивлению их спальня оказалась на втором этаже, а на первом, сразу за пологом из влажной слабо светящейся золотом ткани, располагалось нечто вроде зала с огромным столом, широкими деревянными скамьями и резными буфетами между окон. Одну из стен занимала причудливая конструкция, предположительно печь с множеством больших и маленьких ниш, часть которых розовела в полумраке. Три одинаковые двери ставили Алексея перед нелёгким выбором. Но тут одна из них распахнулась и в дверном проёме обрисовалась мужская фигура.

— Привет! — поздоровался Калле, в три широких шага преодолев расстояние до стола и успевая одновременно скинуть рюкзак, левой рукой цапнуть из корзины булочку, а правой бросить что-то в круглый «аквариум» в центре столешницы. — Нечасто вижу здесь людей! Сегодня прибыл?

Тёплое желтое сияние, исходящее от «аквариума», отразилось в смеющихся глазах вошедшего и заиграло на гранях чайного сервиза. Калле продолжал говорить, не дожидаясь реакции собеседника.

— Составишь компанию? — эльф вынул из ниши печи тяжелый чайник, поразительно тихо поставил его рядом с сервизом и приземлился на скамью.

— С удовольствием, — рассеянно кивнул Лёша, озираясь. — Через пару минут...

— Тебе туда, — кивнул его собеседник на дверь напротив.

Когда Алексей вернулся в зал, количество посуды на столе возросло в несколько раз.

— Не стесняйся! У мамы всегда гости, поэтому в любое время суток есть, что пожевать.

Лёша сунул нос в ближайший горшок и обнаружил там густой молочно-белый суп. Зубчатая ложка, которую Калле подтолкнул к нему через стол, как и кружка, приехавшая следом, оказались из какого-то лёгкого полированного камня.

Алексей так увлёкся поздним ужином, а может ранним завтраком, что вспомнил о вежливости только после тотальной ликвидации содержимого горшочка.

— Фантастика, — наконец выдал он, — Я не узнал ни одного ингредиента, но это было отменно!

— Я здесь и сам не всегда опознаю, что ем, — признался эльф с улыбкой, — Маме постоянно везут гостинцы из разных стран и миров. А девочки вечно экспериментируют с новыми рецептами... — а потом спросил без перехода. — Как впечатления? Выглядишь умеренно потрясенным.

— Так и есть, — не стал отпираться мужчина. — Ощущение, словно я вижу сон. А ты давно путешествуешь?

— С детства. Мать с отцом таскали меня с собой по разным мирам. Мама наполовину человек. Мы регулярно бывали в твоём мире, — он заметил изумление на лице собеседника и пояснил. — Наша семья во многих отношениях исключительная. Союзы между эльфами и представителями других рас сейчас очень редки. Часто один из супругов путешественник, а второй — нет. Детей вообще вовлекать в такие эксперименты не принято, нарушается хронология развития. Но зато в нашем доме можно свободно обсуждать любые темы.

— А в других домах?

— Не поймут. Мало кто знает о множественности мира.

— Но как тогда объясняется появление здесь людей или... — Алексей осёкся. — А к вам кроме людей ещё кто-то заглядывает?

— Русалки чаще всего, ну да их во всех мирах полно. Иногда гномы. Люди даже реже. Бывают и оборотни, дриады, лешие... — Калле откинул с лица волосы, блеснув тройкой синих пусет в левом ухе, и подлил себе ещё травяного настоя. — Но это никого не смущает. Наш мир велик, мало ли откуда прибывают путники. У нас и представители фауны других миров бывают. Ума не приложу, как они к нам попадают, но есть целая наука о миграции животных между мирами.

— Это... не укладывается в голове.

— А ты не укладывай, — легкомысленно отмахнулся эльф. — Ты турист. Переоденься в местную одежду, гуляй, осматривай окрестности, наслаждайся, а обдумаешь потом, дома. Тебе не экзамен сдавать. О! Можешь даже на телефон пофоткать, знаю, люди это любят. Будут потом доказательства.

— У меня нет местной одежды, — пробормотал Лёша.

— Не проблема, — Калле, зевая, прошагал за полог, а вернулся с тонкими, предположительно льняными, брюками и чем-то отдаленно напоминающим рубаху. — Мы примерно одного роста, должны подойти. Рубашку я ещё не носил, но должна застегиваться под руками. Разберешься.

Гость машинально кивнул, принимая тряпичный куль, от которого исходил тонкий травяной аромат.

— Обувь утром дам. Мы чаще ходим без неё, но тебе с непривычки будет сложновато, - он подавил ещё один зевок. — Я — спать! Не забудь перед уходом солнечный кристалл вытащить.

— Спасибо! — запоздало сообщил Алексей занавеске, качнувшейся за спиной ушедшего эльфа.

Он выпил еще чая, составил покомпактнее посуду, немного повоевал с рубашкой, переодеваясь, и застыл в нерешительности перед светящимся сосудом.

— И чем вытаскивать?

Мужчина потрогал стенку «аквариума» и решительно запустил в воду руку. Кристалл был чуть теплым и слабо пульсировал в ладони. Он начал тускнеть сразу, как только вынырнул из толщи воды, и вскоре зал накрыл сумрак.

Лёша наощупь вернулся в спальню, где на большой кровати, по-хозяйски накрыв Наир рукой, спал Калле. Запоздало осознав, что познакомился с мужем рыжей эльфийки, Алексей вздохнул и полез в пустой гамак. Когда он проснулся во второй раз, комната была залита золотистым светом и уже пуста. Под гамаком рядом с его туфлями дожидалась пара обуви из войлока и ткани.

Алексей выбрался из гамака. Чувствовал он себя странно. И дело было не в объеме неправдоподобной информации, непривычной роли ведомого или вышитой домотканой одежде. Тело ощущалось внезапно легким и отдохнувшим, а мозг ясным — давно забытое удовольствие.

То, что он ночью принял за окно, оказалось прозрачной дверью на террасу, куда Лёша и вышел. Мужчина глубоко вдохнул свежий ароматный воздух и… обнаружил, что он всё же сошел с ума. Терраса, дом, да и весь мир эльфов комфортно расположились на внутренней поверхности гигантской сферы, в центре которой горячим шаром зависло ослепительное… Он назвал бы это Ядром.

— Доброго утра, соня! — раздался снизу энергичный голос Ниёле. — У тебя остался призрачный шанс успеть освежиться перед завтраком. Замешкаешься — придётся выбирать одно из двух. Времени в обрез!

Однако когда Лёша спустился по внешней винтовой лестнице, девушка, видимо оценив потрясенное выражение его лица, преисполнилась сочувствием.

— Дыши глубже, — она ободряюще положила руку ему на плечо. — Я очень хорошо понимаю тебя. Когда мы впервые попали в твой мир, меня будто плитой придавило и одновременно макнуло в бесконечность. Долго не могла привыкнуть к чудовищному шуму и резким запахам и к тому, что Солнце движется, а стоит поднять голову, и на тебя глазеют миллионы светящихся миров.

— А в других мирах — вот так? — выдавил Алексей, обведя взглядом пейзаж.

— Нет, больше похоже на твой. Хотя… Мир русалок, пожалуй, ещё поразительней. Он вокруг нашего и граничит со всеми остальными.

Лёша медленно помотал головой. Не может такого быть.

— Ещё как может! — твердо возразила его мыслям Ниёле. — У нас под ногами местами почва и камни, а местами десятки метров тесно сплетенных корней, под которыми бесконечный мировой океан. Океан соединен со всеми крупными водоёмами всех миров, поэтому русалки могут путешествовать куда угодно и когда угодно. Собственно, они именно так и делают.

Мужчина ошарашено молчал.

— Так! Лимит информации превышен! — девушка решительно повернула его за плечи. — Смотри. Вон в той беседке купальня. Неглубокая, примерно по грудь. Дно травянистое, не пугайся. Это чтобы вода непрерывно обновлялась. Там в шкафу полотенца, и всякая всячина, которая может понадобиться. Чувствуй себя, как дома!

Ниёле хлопнула Лёшу между лопаток, будто запуская, и, последив несколько секунд за траекторией его движения, пошла в дом.

Водные процедуры и вовремя воскресший в памяти совет Калле благотворно повлияли на мужчину. И вскоре он с ещё влажными взъерошенными волосами явился на завтрак готовый к очередным неожиданностям.

В зале обнаружилась целая толпа люд… эльфов. Кроме Наир, Ниёле и Калле, сидящих за столом, у печи стояли хозяйка дома и светловолосый атлет, возвышавшийся над ней на целую голову. Утренний гость задумчиво крутил в руках гладкий голубоватый камень размером с голубиное яйцо.

Когда зашёл Лёша, незнакомец скользнул по нему взглядом, вежливо поприветствовал, после чего обернулся к девочкам.

— Всё это тревожно... — он убрал длинную волнистую прядь за острое ухо, вложил камешек в нагрудный карман жилета. — Передайте, что я её ищу.

Подруги синхронно кивнули. Эльф задержал пытливый взор на Ниёле, попрощался со всеми и вышел.

Наир и Ньёле обменялись нечитаемыми взглядами, Калле плеснул себе ещё чая, и только многоопытная Алтея в два неуловимых шага очутилась возле Алексея и легко потянула за локоть к столу.

— Садись-ка завтракать!

— Не смею спорить! — усмехнулся Лёша, приземляясь рядом с друзьями. — А я думал, у эльфов только в сказках уши острые…

— Ну, ещё бы! Столько дней рождения отметить! — и Наир привычно расхохоталась.

Повисшее было в кухне напряжение, рассеялось.

— Вы поразительно много знаете о нашей культуре! — заметил Алексей, оценив шутку.

— И это наложило на нас пожизненный отпечаток! — в тон ему ответила Ниёле.

— Не зря же тропы между мирами выводят нас чаще всего в Россию или на Британские острова, — развела руками её подруга. — Волей-неволей манеры меняются… И вот уже мы не образцово-показательные эльфы!

— Будто бы были когда-то, — фыркнула Алтея.

— И вообще, нас же не в лаборатории выводят, — хмыкнул Калле. — В некоторых семьях есть родовые особенности: цвет волос, глаз, форма ушей.

— Наш приятель ушами в матушку пошёл, — добавила его супруга. — А за горами, например, есть клан лесных эльфов, которые по росту едва доходят мне до пояса. Но ребята они крайне необщительные. Даже не поленились от своих территорий отворот поставить — помимо воли обойдёшь.

— Хотя, говорят, гномов принимают очень радушно, — вставила Ниёле.

— Гномам все рады, — мечтательно протянула хозяйка. — Они хоть и выглядят сердито, а настоящая кладовая знаний. Не отказалась бы выделить комнатку одному из них.

— Знаний?! Как бы ни так! — прыснул её сын и пояснил Алексею. — Гномы очень щепетильны, едят и пьют только то, что приготовили сами. Но при этом отменные повара и готовят по привычке много (у них большие семьи), так что по кусочку кулинарного шедевра перепадает всем встречным-поперечным. Очень удобный сосед для того, кто любит вкусно поесть!

— Да ну тебя! — отмахнулась Алтея, пододвигая человеку очередной горшочек со снедью. — У меня тут проходной двор, каждый день по пять — шесть ртов! Замучилась вас всех кормить! Кушай, Лёшенька, не отвлекайся!

— И когда последний раз ты у печи стояла?

— Лет сорок назад, — задумчиво протянула хозяйка. — Или шестьдесят… Зато я чай завариваю с завидной регулярностью!

В какой-то момент Лёша с удивлением заметил, что под непринуждённую беседу наворачивает уже третью порцию чего-то незнакомого, но восхитительно вкусного. Вот тебе и лёгкий завтрак!

— Хм. Если бы я не знал про вашу дружбу с природой, решил бы что это свинина. А так — теряюсь в догадках!

— Это грибы, в вашем мире такие не растут, — просветила его Наир, — а у нас на фермах они вымахивают размером с подсвинка.

— Но вообще-то в нашем мире нет табу на мясо, — заметил Калле. — Есть места в горах, где нет съедобных растений. Если есть риск умереть от голода, можно и зверя подстрелить. В речных городах едят рыбу, моллюсков. Запрет касается избыточного потребления и намеренного нанесения вреда природе.

После нескольких литров чая, порядком расширив кругозор и попрощавшись с Алтеей и её сыном, Алексей наконец покинул гостеприимный дом.

Легкий шаг эльфийских девушек почти не приминал траву.

«Ну, я вам тут натопчу, дети цветов!» - усмехнулся мысленно Лёша, но оглянувшись с удивлением понял, что и сам почти не оставляет следов на зеленом ковре.

Глава 4. Яблоки

Сад вокруг наполняли звуки и запахи, он жил своей жизнью: переливался световыми пятнами, глядел сотнями глаз, шелестел, жужжал, чирикал, щебетал. Высокие деревья пестрели всеми оттенками зелени, перемежавшимися цветами и плодами.

— Фантастика! Это же обычная яблоня! Как у меня на даче, — Алексей протянул руку за полосатым плодом, но Ниёле перехватила её.

— Хочешь сорвать, сперва подумай, потом — спроси.

— У кого?

— У дерева, конечно, — без тени улыбки ответила девушка.

— В корни падать с мольбами не обязательно, — хмыкнула Наир.

— Вы серьёзно? — всё же уточнил человек.

— Позволь,пожалуйста, — Ниёле обращалась уже не к спутнику, а к яблоне, подставляя ладони под давешнее яблоко.

Лёша чувствовал себя предельно глупо, но лишь до того момента, как плод упал эльфийке в руки.

— Благодарю, — девушка передала «дар» спутнику.

— Благодарю, — машинально повторил он, принимая.

Какое-то время шли молча, но по мере уменьшения яблока у Алексея сформировался новый вопрос.

— А как же дома? Они у вас деревянные. И мебель. Разве рубка деревьев не тождественна их убийству?

— Они по большей части из мертворожденных деревьев. Но иногда к нам из Мирового Океана выносит погибшие деревья, или некоторые деревья вянут и засыхают — так природой поддерживается равновесие экосистем. Всё это идёт в дело, так что в рубке деревьев нет необходимости. Кроме того, у нас есть и каменные дома, глинобитные.

— В соседней стране часть домов выращивают, — подключилась Наир. — Ребенок выкапывает в лесу ростки и пересаживает их на свободный участок близко друг к другу, а потом ухаживает, постепенно придавая им нужную форму. К началу самостоятельной жизни как раз успевает дорасти и дом.

— В соседней стране? — Лёша как-то не задумывался об административном делении этого мира. — Я думал, у вас общины, что-то вроде кланов.

— Наша страна небольшая и делится на общины, но в четырёх крупнейших странах федеративное устройство. Мир велик, почти три миллиарда жителей, без объединений не обойтись.

Алексей присвистнул — как половина населения Евразии.

— А кто управляет?

— Тоже по-разному, — пожала плечами Ниёле. — У нас князь.

— Монархия?! — удивился мужчина. — Или диктатура?

— Нет. У нас меритократия. Совет наставников совместно с действующим князем выбирают наиболее достойных кандидатов в правители, которые сдают экзамены. И из самых лучших население выбирает нового главу. Он проходит обряд инициации.

— А если достойных нет? Или равное количество голосов?

— О! — Наир просияла. — Мой любимый исторический период! Правили князь и княгиня — это было феерично!

— А так супруга князя власти не имеет? — уточнил Лёша.

— Правители не состоят в браке. Обычно вдовы или вдовцы с опытом семейной жизни и воспитания детей.

— Это какое-то условие? Если правитель, например, захочет снова сочетаться браком, его низложат?

— Нет, — Ниёле покачала головой. — Просто это несовместимо. При инициации с будущим князем происходит трансформация, которая полностью стирает его персонализированные эмоциональные привязанности. Правитель больше не способен выделять вниманием кого-то конкретного: дружить, любить, ненавидеть. Поэтому лучше, если и дети у него уже взрослые и ведут самостоятельную жизнь. У него больше нет семьи в традиционном понимании. Подданные — его семья.

— Если нет достойных кандидатов, продолжает править старый князь или Совет, — вернулась к вопросу Наир.

— И на всё у тебя есть ответ! Говорю же — утопия! — саркастически заметил человек.

— Ещё бы! Она мастер оптимистичных картин, — позволила себе шпильку Ниёле. — Проблем хватает, но мы стараемся их решать, а не болтать о них. В истории случались и войны и катастрофы. Моя мама погибла во время Второй Межмировой, когда синдейки организовали вторжение в наш мир. Отец сейчас командует пограничными отрядами, предотвращает вторжения. Есть несправедливость, эльфы совершают ошибки, впадают в заблуждения…

— Именно поэтому, когда Ниёле хочется кого-нибудь рубануть отцовским мечом, она идёт ко мне за «оптимистичной картиной мира»! — парировала рыжеволосая и тут же предупредила. — Если хочешь узнать больше, у нас есть специалист по истории. Лекции о Второй Межмировой — её профиль…

— Догадываюсь, кто среди вашего трио самый эрудированный, — ухмыльнулся Лёша, отходя от очередного потрясения. — А какой «профиль» у тебя? Дай угадаю! Психотерапия?

Наир прищурилась.

— Ещё не определилась. Поскольку я психург[1], то колеблюсь между теологией и юриспруденцией.

И снова расхохоталась, глядя на вытянувшееся лицо Алексея.

— Боюсь даже спрашивать…

— И правильно, — присоединилась к веселью подруги Ниёле.

— Не выйдет! — запротестовал человек. — У меня голова взорвётся без пояснений! Начнём с юриспруденции.

Отсмеявшись, девушки приступили к рассказу. Основными действующими лицами в решении правовых вопросов выступали следователь, судья и правозащитник, но привычные для мира людей приёмы в мире эльфов, конечно, не работали. Следователем, например, мог выступать любой: пострадавший, родственник, сосед, даже незнакомец, посчитавший необходимым поучаствовать в восстановлении справедливости. Если желающих не находится, функцию выполняет кто-то из Совета наставников или сам Князь. Единственная задача следователя — найти и указать на подозреваемых или свидетелей преступления. А вот дальше в игру вступают судья и правозащитник, которыми могли стать лишь эльфы с особыми качествами, специфическим даром. Судья (обычно сильный и опытный менталист) силой воли заставляет подозреваемого или свидетеля говорить правду. Соврать судье практически невозможно. Наир предположила, что очень могущественный маг на это способен, но девушки с такими не сталкивались.

Правозащитник же действует от лица тех, кто не может говорить за себя (дети, немые, слабоумные, жертвы в коме). Совершает объединение сознаний и изучает память, выуживает сведения о преступлении. Это наиболее сложная и опасная работа — можно заблудиться в чужой памяти, удариться о барьер или сойти с ума, если кто-то изменил свидетелю воспоминания.

Что особенно поразило Лёшу, теологов тоже привлекали как свидетелей, но лишь для суда по убийствам, не раскрытым следователями. Только теологи, обладающие одновременно обширными познаниями в богословии и способностями медиума, могли получить сведения из первых уст — от самой жертвы убийства. За последнее столетие на памяти девушек таких случаев в стране и ближайших окрестностях было всего девять.

— А чем занимаются теологи в остальное время? — уточнил мужчина,

— Социальной и просветительской работой, — пожала плечами Наир. — Чаще всего к теологам обращаются для организации бесед о Боге для детей, для решения нравственных дилемм или моральной поддержки, например, при потере близкого. Родственники или друзья также могут прийти навести справки о пропавшем, жив он или мертв. Перед войной обычно рождается много психургов…

У Лёши внезапно пересохло в горле. Он не считал себя религиозным человеком и в разговорах о Боге старался не участвовать, поскольку явственно ощущал две крайности говоривших: заискивающую скованность и твердолобый фанатизм. Но рыжая эльфийка говорила о вере без фальши и агрессии, без поучительных интонаций, как об очевидном и общеизвестном факте. И он решился спросить:

— И что бы ты сказала человеку, переживающему смерть родственника?

— Я бы сказала, что всё произошедшее правильно, даже если сейчас тебе кажется иначе, — на этот раз Наир не улыбалась, — что за человека, ушедшего на пике своего развития, нужно порадоваться, ведь он шагнул выше, на новый уровень. Вы сказали, сделали, дали друг другу ровно столько, сколько могли, всё дальнейшее было бы лишним. Цени каждое слово и извлеки из него пользу. Тебе тяжело. Легко станет не скоро, ты необратимо изменился, но ты ещё жив, а это значит, ты можешь и должен меняться, расти и постепенно перерастёшь и эту боль. Ты не один испытал горе. Расскажи тем, кто горюет с тобой, что на самом деле чувствуешь и думаешь, и послушай что в их душе, им тоже нужно развиваться дальше.

Не такого ответа он ожидал. Ждал скорее откровения о «другом свете», рассказа о том, как там прекрасно и как счастливые покойники прощают всем живым обиды…

— А вот эльфу я бы сказала совсем другое, — будто услышав его мысли, добавила девушка.

На языке у Алексея крутился ещё один вопрос: может ли эльф стать его личным связным между живым и умершим. Но когда он представил себе подобный разговор, внутри поднялась волна холодного ужаса, парализующая голосовые связки.

Фруктовый сад закончился, и они вышли на открытую местность. Слева выстроились ряды кудрявых грядок; кусты, тяжелые от спеющих ягод; яркие цветники, из которых будто вырастали увитые зеленью дома. Справа до полукруга скал тянулись квадраты злаковых полей и пастбища, через всю долину змеилась горная река, терявшаяся в роще прямо по курсу. За длинной горной грядой всё тонуло в зелени и золотом свете Ядра. То тут, то там взгляд выхватывал эльфов: сидящих возле грядок, стоящих у кустов и деревьев, идущих между колосьями по одному и группами. В основном молодёжь — под лёгкой одеждой несложно угадать стройные подтянутые тела, лица прохожих открытые и приветливые, в глазах ненавязчивое любопытство или доброжелательность.

Не успели Алексей и его спутницы сделать и десяти шагов в сторону домов, как Ниёле остановилась, будто впечатавшись в невидимую стену.

— И что же?.. — насмешливо начала Наир, но подруга резко сорвалась с места и вихрем помчалась в сторону рощи.

Рыжая эльфийка непроизвольно закрыла рот ладонями, наблюдая как Ниёле повисла на шее у другой девушки.

Сперва за тоненькой фигуркой Лёшиной знакомой невозможно было разглядеть ничего кроме синего платья, но вот она ослабила хватку и, перехватив «добычу» за ладонь потащила в сторону друзей. Наир не стала дожидаться и бросилась им навстречу, тоже стиснув девушку в объятьях. Та только ойкнула, а её ореховые локоны смешались с рубиновыми. Наир отстранила подругу на расстояние вытянутых рук.

— Как же я рада, что вы живы! — мягко улыбнулась та.

— Мы живы?! — воскликнула Ниёле. — Пять дней! Мы почти потерли надежду! Прятались от знакомых, лишь бы не спросили о тебе…

— Я дала тебе ещё пять, а потом ринулась бы за помощью к старшим!

— Простите, — ещё одна улыбка. — Я больше так не буду.

— Конечно! Думаю, у тебя и шансов не будет повторить в ближайшее время… Отца видела?

— Еще нет.

— А князя?

Девушка отрицательно покачала головой.

— Может он не заметил? — протянула Наир.

— Ты серьёзно? — иронично подняла бровь Ниёле. — Его работа контролировать всё, что творится в государстве. И он свою работу знает! К тому же его сын тебя искал, нервничал… Думаю, от князя и это не укрылось.

— Хорошо, что мы снова вместе! Сейчас за всё сразу и получим сполна, — хмыкнула рыжеволосая, едва заметно кивнув на приблизившегося Алексея.

Тёмно-зеленые глаза с янтарными искорками задержались на мужчине, и Мэл сказала:

— Рада знакомству!

— Алёша... — представился человек. — Ах, да! Для вас же не существует имён...

— Не существует, но нам ты как-то иначе представился, — лукаво подмигнула Ниёле, почувствовав разницу в настроении.

«Ну, ещё бы», — подумал мужчина. Он давно не употреблял это имя и сам не понимал, почему назвал сейчас именно его. Так в детстве его называли бабушка и мама.

— Тебе нравится здесь? — спросила Мэл.

— Я поражён, — честно признался Алексей.

— Прекрасно держишься для неофита, — заметила девушка.

— Это Наир помогла на первых порах, — Ниёле подхватила подругу под одну руку, а красноволосая эльфийка – под другую (видимо, для надёжности).

— Мы тут немого обнаглели…

Девушки неторопливо зашагали в сторону поселения, попутно излагая историю появления Лёши в мире. В воздухе витал слабый аромат зелёных яблок, и Алексей вдруг подумал: «Почему именно Мэл? Столько лет не вспоминал это имя, и на тебе! И ведь даже не женское. Имя из прошлого…»

Бабушка Мэла была обрусевшей немкой и до умопомрачения любила немецкую оперу. Пластинка "Гибель богов" 1971 года стала её самым большим сокровищем. И, поскольку, партию Зигфрида исполнял Ларри Мельхиор, у новорожденного внука почти не было шансов на простое русское имя.

Среди Викторов, Андреев и Александров имя Мельхиор звучало, мягко говоря, экзотично. Тем удивительнее было отношение к Мэлу других детей. Его авторитет, казалось, ничто не может поколебать. Впрочем, Алексею он однажды признался:

— Родился бы я лет на 20 раньше, мог бы один раз сказать, что меня назвали в честь завода ложек или сельскохозяйственной программы и жить в почёте до конца дней! Был бы каким-нибудь Мелиором…

Лёша тогда не знал, что такое мелиорация, но слово ему приглянулось, оно перекатывалось во рту, будто яблочный леденец.

Он был на два класса старше Лёши, но никогда не позволял заподозрить себя в пренебрежении к младшим товарищам. Ты умный, смелый, интересный? Значит, мы равны и нам по пути, и неважно, сколько тебе лет. Более того, если бы на момент их дружбы Алексей понимал выражение "родство душ", он бы описал их дружбу с Мэлом именно так.

Всё закончилось внезапно. Мельхиор с отцом и дедом разбились на машине. Больше таких друзей в жизни мужчины не встретилось. И Вагнера он не полюбил…

«Значит, ты Мелиора» — решил Лёша, задумчиво глядя в спину новой знакомой. Та будто почувствовала взгляд, оглянулась, и уголки её губ дёрнулись в мимолётной улыбке.

Поселение напоминало деревушку из сказки: широкие булыжные дороги покрыты бархатным мхом, сквозь плотные заросли каких-то ползучих растений выглядывают кристаллы окон, ажурные лоджии и крыши, в беседках из живых деревьев виднеются белоснежные садовые столы и стулья, над колодцами из пёстрых камней нависли «журавлики».

— Уделите мне время, — голос обрушился на путников откуда-то сбоку, заставляя в прямом смысле слова примерзнуть к мостовой.

Владелец голоса, мужчина среднего роста в черном, появился будто из воздуха. Внимательные серые глаза смотрели из-под тяжелых бровей холодно.

«Как Следопыт из трилогии Толкиена, — подумал Алексей. — Только тот, кажется, был не блондин, а седеющий брюнет. А в фильме? Элессар Эльфинит в исполнении Вигго Мортенсена… Да чтоб тебя! Опять!».

Человек нахмурился и пообещал себе, что это был последний раз, когда он дал имя эльфу.

Девушки чуть склонили головы. Князь едва заметно кивнул и обратился к Лёше.

— Добро пожаловать. Не забывай, что ты в гостях, тогда пребывание здесь будет полезным и комфортным и для тебя и для нас.

Сухое официальное приветствие-предупреждение сопровождалось рукопожатием. Человек невольно отметил, как натянулась ткань на бицепсе эльфа. Такого руководителя совсем не хочется злить.

— Благодарю за гостеприимство. Постараюсь быть осмотрительным, — ответил Алексей, с удивлением почувствовав, что только что заключил устный договор.

— Подожди своих спутниц здесь, — Элессар взглядом указал Лёше на скамью и жестом велел девушкам идти за ним. Те переглянулись и молча проследовали в ближайшее здание.

В прохладном кабинете князь сел за стол, Наир и Мэл расположились в креслах напротив, Ниёле, проигнорировав третье посадочное место, встала за спинами подруг.

— Итак, человек на вашей ответственности, — Элессар, вроде бы обращался ко всем троим, но смотрел прямо на Ниёле, будто знал, что именно она предложила авантюру.

Девушка скрестила руки.

— Мы осознавали это, когда приглашали его.

Князь предсказуемо проигнорировал и продолжил, уже глядя на Мэл.

— Ты исчезла на пять дней. Когда они без тебя вернулись, воздух от их смятения вибрировал. Что произошло и как вы это допустили? Только кратко, как ты умеешь.

— Это полностью моя вина, — эльфийка опустила взгляд. — Я действовала неосмотрительно. Там был раненый, я не смогла пройти мимо, отстала от девочек, чтобы помочь ему, их не предупредила, но пока лечила, попала в центр потасовки. Путь к переходу был отрезан, а я повредила колено, пришлось искать укрытие и отсиживаться там.

Она плавно откинулась, придавив руку Ниёле, которая медленно стискивала спинку кресла, и продолжила:

— Наказание справедливо. Я поставила под угрозу свою жизнь, пренебрегла общественными обязательствами. Я сожалею.

— Верно, — задумчиво произнёс Элессар, правильно полагая, что услышал адаптированную версию истории.

Что ж, сам просил быть краткой.

— Полгода без путешествий.

Правитель перевёл взгляд на Наир.

— Вы втроём тоже наказаны. На два месяца. Проводите гостя и будете каждые выходные сидеть в библиотеке и штудировать теорию путешествий. Через два месяца проверю… Он останется до праздника?

Мэл надавила на спинку кресла сильнее, ей даже показалось, что она услышала тихое шипение подруги.

— Он ещё не решил, — поспешила ответить Наир. — Но, думаю, ему будет интересно. Вероятно, кто-то из его предков жил в нашем мире.

Князь бесстрастно кивнул.

— Где он остановится?

— У меня, — буркнула Ниёле.

Элессар бросил на неё быстрый пронзительный взгляд.

— Отправлю твоему отцу весть. Больше я вас не держу.

Но Мэл всё же немного задержалась в кабинете, мысленно усмехнувшись скорости, с которой её подруги вылетели наружу.

— Мы можем перенести свадьбу на следующий год?

— Есть особые обстоятельства? Ты пострадала сильнее, чем говоришь? Или Ниёле?

— Нет, все вполне здоровы.

— Разногласия с моими сыновьями?

— Нет, дружба также крепка, — невольно улыбнулась эльфийка.

Князь нахмурился.

— Тогда не вижу повода вмешиваться. А свои соображения пусть изложит сама. Ты прекрасно знаешь, когда у неё есть что сказать, она не держит мнение при себе… Нравится это старшим или нет.

В последней фразе послышалась улыбка. Но только послышалась.

— Иди. И покажись наставнику. Ты искусный лекарь, но взгляд со стороны лишним не будет.

Девушка чуть склонила голову и покинула кабинет.

— Почему ты не дала мне рассказать ему всё, как было?! — набросилась на Мэл Ниёле, когда они отошли от дома на достаточное расстояние. — Мы спасли несколько жизней, в том числе эльфов. Можно сказать за него отработали! Мы предотвратили массовое убийство и, возможно, вторжение в наш мир, а за это ты наказана на целый год! Мы что ему, щенки нашкодившие?!

— Идём-ка, — Наир выразительно посмотрела на Лёшу, увлекая его за собой. — А то этот ураган сметёт и нас!

— Вам всё же влетело?

— Не из-за тебя, — хохотнула рыжеволосая. — Это мы ещё раньше напортачили.

— А они не подерутся?

— Нет, — теперь Наир смеялась по-настоящему. — Наоборот, теперь установится равновесие!

Алексей обернулся на оставшихся позади подруг. Ниёле и Мэл были очень похожи внешне, но если первая казалась тонкой и изящной куколкой, выточенной гениальным скульптором из мрамора, то вторая была её ожившим вариантом, Галатеей из плоти и крови. Обе девушки излучали невероятную жизненную энергию, но от Ниёле будто летели искры электричества, а от Мелиоры расходился волнами тёплый медовый свет.

— Милая, он делает свою работу, ты же сама сказала, — Мэл примирительно взяла подругу за руку, но та выдернула ладонь.

— Что ты ему ещё наговорила?

— Правду, конечно. Ты влюбилась и не сможешь выйти замуж за его сына.

Ниёле замерла и побледнела.

— С чего ты взяла? — выдавила она наконец.

— А разве нет? Для тебя ведь, чем сложнее задача, тем интереснее! А здесь задача почти невыполнимая…

— Мне нравится слово «почти», — развеселилась наконец Ниёле. — Представляю лицо князя, если бы ты действительно сказала ему.

— Хочешь сидеть со мной под арестом?

— Как я рада, что ты жива, — и девушка снова обняла подругу.

[1] Психургией называется одна из областей науки, изучающая способы развития сокрытых и психических сил человека, воздействия на психическое состояние людей с целью оказания влияния на их поведение..

Глава 5. Башня

Дом Ниёле оказался почти на противоположном конце большого поселения, и, какие бы шутки не выкидывала здешняя гравитация, Лёша за время прогулки успел устать и проголодаться. Хозяйка указала гостю на комнатку на первом этаже с отдельным входом и упорхнула, а Алексей осознал, что никакой он не турист. У туристов есть набор вещей первой необходимости, у него же только бесполезные здесь ключи, банковская карта и телефон, который он, к слову сказать, всё равно продолжал по привычке доставать каждые полчаса.

Утром в доме Алтеи он нашел почти всё, даже аналог зубной щетки — короткие веточки какого-то растения с жесткими волокнами на конце. Но завтра-послезавтра встанет вопрос с отросшей щетиной, а ничего похожего на бритву он не заметил (хорошо, хоть ногти на днях постриг, а то в мире эльфов вполне мог превратиться в обросшего когтистого гоблина). Жаль, не догадался спросить у Калле.

Обедали за широким столом во дворе. Мелиора покинула их компанию ещё по дороге — её дом оказался неподалеку, а Наир успела закинуть «в топку» пару ложек салата, схватила ватрушку и убежала на работу. Ниёле вдруг впала в меланхолию, сложила на столе руки, опустила сверху голову и затихла. И вместе с ней всё вокруг, казалось, тоже застыло. Только колонна золотистых муравьёв потихоньку утаскивала крошки с края стола.

— Ты живёшь здесь одна? — Алексей окинул взглядом высокий дом.

— С отцом. Но я вижу его не часто.

— А не страшно? — удивился мужчина.

— Нет, — ещё больше удивилась девушка. — А чего мне бояться?

— Ну да, у тебя же вполне боевые способности, — вспомнил Лёша.

— Они редко мне пригождаются. У нас нет проблем с преступностью, как в вашем мире. Даже двери закрываем только если надолго покидаем дом или похолодало.

— Похолодало? У вас бывает зима или осень? А сейчас лето, как в моём мире?

— Нет! Но я два раза была у вас зимой, — встрепенулась Ниёле. — Это восхитительно! Сугробы были по пояс, и снег шел вниз! Нигде не видела ничего подобного! И наконец-то было тихо! Я так поняла, у вас это происходит регулярно? У меня даже кожа онемела от мороза! У нас так холодно не бывает! Случаются дни холодные, иногда — жаркие, но не больше четырёх-пяти подряд.

— Пытаюсь понять, как вообще может существовать мир-сфера, но, видимо, моих теоретических знаний в физике или астрофизике недостаточно, — мужчина нахмурился. — Вот, например, у нас Земля облетела один раз вокруг Солнца, сменились четыре сезона, значит прошел год. А как вы измеряете время?

— По растениям, конечно. Деревья и цветы приносят семена не непрерывно, их цикл состоит из периодов отдыха и цветения. Для разных культур он от девяноста до четырёхсот дней. Но есть деревья времени, которые расцветают одновременно во всём мире и ровно один раз в триста шестьдесят дней. Отсчет дней ведётся от дня цветения, экватор года — день листопада.

— И растет оно, наверное, только на главной площади города, а вокруг забор и стоят часовые?

Ниёле со смехом махнула рукой.

— Да вот, например, у соседей возле беседки растет. Сходи, полюбуйся. Они сегодня как раз не выставили часовых!

Лёша оглянулся. Издалека дерево напоминало лохматую пальму, но вместо чешуйчатого ствола нижняя часть от земли до листьев была покрыта плотным слоем тёмно-зеленых бутонов.

— Не цветет.

— Через десять дней зацветет, — Ниёле опять помрачнела.

— А вы этот день как-то отмечаете? У нас на Новый год целая неделя выходных, украшают ели, дарят подарки, бух… накрывают столы.

— Пока цветет дерево у нас принято гулять свадьбы. Ну и украшают тоже, когда листья опадают…

— О-о! У нас есть «Красная горка» весной. Точнее у моих предков была такая традиция, присматривать невест и играть свадьбы на первом весеннем празднике. Устраивали ярмарки, юноши показывали удаль, девушки пели и водили хороводы…

Ниёле едва улыбнулась и опять было примостила подбородок на сгиб локтя, но тут на стол спикировала какая-то мелкая птица. Лёша отшатнулся от неожиданности, но его собеседница лишь приподняла голову. Птица опустила перед девушкой небольшой глянцевый камень, клюнула муравья и упорхнула.

Ниёле прижала камень безымянным пальцем и прикрыла глаза.

— Точно! А я и забыла!

Девушка вскочила.

— Что забыла, — опешил Алексей, но эльфийку будто ветром сдуло.

Мужчина торопливо зашагал за ней, мысленно представляя предстоящую гонку по пересеченной местности, и облегченно выдохнул, когда Ниёле затормозила возле Мелиоры у её дома.

— Привет! — весело помахала ему стоящая здесь же Лея, — Тоже решил посмотреть?

— На что? — пожал плечами Лёша, отмечая, что во дворе расположились более десятка эльфов, в основном незнакомых.

Мэл укоризненно посмотрела на Ниёле.

— Ну, извините, — та картинно приложила ладонь к груди, а потом пояснила. — Её мама заканчивает новую ткань, которая пойдёт нам на платья. Это ткань «с искрой», такие уже много столетий никто не ткал. Все пришли поглядеть на чудо.

Алексей задумался, как бы повежливее сказать, что вместо ткацкого мастер-класса он бы лучше допил чай с ватрушками, но тут из дома появилась невысокая женщина с неприглядным серым свёртком. Эльфы расступились, освобождая большую площадку.

Мать Мелиоры раскладывала ткань на траве, следуя лишь ей известному алгоритму. Поглощенная процессом, она, казалось, даже не замечает, что двор полон зрителей. Женщина присела у одного из углов расправленного полотна и слегка его встряхнула. По материи прошла мощная волна, и в воздух взметнулся столб непроглядной тёмной пыли. Лёша рефлекторно задержал дыхание, но, как оказалось, зря. Пыль растворилась, и перед публикой предстал отрез легкой белоснежной ткани. Мама Мэл отступила на несколько шагов, остальные же, наоборот, подошли поближе.

Сперва Алексей заметил мельчайшие золотые искры, которые сверкали над полотном то тут, то там, и, лишь приглядевшись, понял, что узор на поверхности ткани едва заметно движется и живет своей непостижимой жизнью. Тончайшие белоснежные ростки тянулись во все стороны, стебли завивались кольцами и расцветали ажурными листьями и цветами. Искры вспыхивали в тычинках кружевных соцветий, давая начало новым росткам.

— О-о! Мама… — с изумлением выдохнула Мелиора.

— Непревзойдённо! — воскликнула Ниёле.

Её голос будто послужил сигналом, со всех сторон зазвучали возгласы одобрения и восхищения, которые не смолкали минут десять.

— Мистерия окончена, — веселый зеленоглазый юноша оттеснил зевак и принялся бережно скатывать полотно. — Теперь приходите смотреть уже на платья.

— Тебе помочь? — спросила Мэл.

— Нет, деточка моя, — ухмыльнулся эльф.

Лея хмыкнула, а голос Кари за Лёшиной спиной пояснил:

— Разница всего три года, но он никак не оставит игру в старшего брата.

— Причем именно со мной, — рассмеялась Мелиора. — С младшим не интересно!

— Пфф! — зеленоглазый парень возвел очи горе. — Здесь-то всяко не перепутаете! Верно говорю?! — он подмигнул, сверху послышался сдавленный смешок.

Алексей задрал голову. Над ними верхом на толстом суку сидел вихрастый босоногий мальчишка. В человеческом мире ему бы дали на вид лет десять.

— Странно, что не все пришли, — задумчиво произнесла Ниёле. — Думала, поговорим…

— Поговорите завтра, — отреагировала Мэл.

— Не поговорите, у нас с парнями дела, — бросил её брат и ретировался в дом.

Мелиора с подругой переглянулись, но продолжение беседы сорвалось, из-за ветвей внезапно вынырнул утренний остроухий атлет и, по-голливудски улыбаясь, приобнял Мэл за талию.

— Прошу простить! — и, прежде чем кто-либо успел отреагировать, эльф увлёк девушку в тень сада.

Ниёле что-то тихо буркнула, повторно выразила свои восторг и благодарность матушке Мелиоры и стремительно ушла убирать посуду и готовиться к работе. Лёша, Кари и Лея ещё немного пообщались со знакомыми и неторопливо последовали за ней.

— Какие планы? — поинтересовалась Кари.

— Да какие могут быть планы?! Вы разбегаетесь как капли по стеклу, поди поймай. Компании нет, интернет не ловит, да я ведь и не знаю, чем здесь занимаются на досуге! Где и какие достопримечательности, например, можно посмотреть, – человек в очередной раз достал сотовый и раздраженно сунул обратно в карман. — Или здесь как в деревне: от рассвета до заката — работа, потом — сплетни на завалинке?

— Мы в свободное время гуляем пешком, верхом, ходим в гости, купаться, рисуем, читаем… — начала перечислять Лея.

— Вот про чтение, — перебила её сестра. — Хочу показать тебе кое-что. Думаю, тебя заинтересует.

Они зашли в дом Ниёле и поднялись на второй этаж, Лея осталась во дворе. Кари захватила в коридоре сосуд с солнечным кристаллом и осветила маленькое помещение без окон с двумя уютными диванчиками и стеллажами до самого потолка.

— Садись, — скомандовала она.

Мужчина послушался. Эльфийка выдвинула из подлокотника столик и положила на него плоскую непроницаемо-черную пластину с небольшой овальной выемкой.

— Помнишь, я говорила про запечатление образов? Думаю, для начала тебе подойдёт простенькое художественное произведение. Потом можешь брать другие, но пока лучше ограничиться полками с желтой маркировкой. Красные — исторические; белые — религиозные; зеленые — семейные документы, воспоминания, переписки; синие, оранжевые, коричневые, черные и остальные — это научные и учебные материалы. Всё возвращай на место.

Лёша автоматически кивнул, хотя едва ли понимал хотя бы половину её объяснений.

— Безымянный палец левой руки кладёшь сюда, — меж тем продолжала Кари, указывая на выемку. — Голову кладёшь в подголовник и закрываешь глаза. Попробуй. Свет сейчас будет немного мешать, но важно, чтобы ты понял принцип.

Подопытный выполнил инструкции, но ничего не почувствовал.

— Хм, — прозвучал голос девушки. — Уберу свет…

Алексей вспомнил, как однажды в торговом центре опробовал аттракцион с эффектом присутствия: трёхмерное изображение, вибрации, ветер… Но вместо удовольствия заработал головную боль. Похоже, история повторяется. Но когда он собрался сообщить об этом эльфийке, его будто закружило и потянуло в тёмную воронку, в сознание ворвались звуки и образы. От неожиданности мужчина распахнул глаза и попытался вскочить, но упёрся рёбрами в столик.

— Вот, пошло дело, — удовлетворенно отметила Кари из полумрака.

— Твою ж!.. — Лёша ошарашено помотал головой.

— Это только в первый момент, — успокоила девушка. — Я тебе специально выбрала сюжет поспокойнее. Просто помни, что вокруг иллюзия, и ты в любой момент можешь её покинуть.

— А камешек, который Ниёле принесла птица? Это послание по такому же принципу?

— О, схватываешь на лету! Это было разовое — на одно-два прочтения. Теперь он снова просто камень.

— Гифка[1], — нервно хмыкнул собеседник. — Нет! Скорее вайн[2]…

Эльфийка с чувством выполненного долга ушла к сестре, а Алексей осторожно погладил бархатистую поверхность, медленно вздохнул и погрузился в «чтение».

Поток образов снова хлынул в мозг. Лёша обнаружил себя на лужайке у приземистого дома, сложенного из белого, серого и рыжего камня. Трава приятно щекотала босые ступни. Между пальцев пробивались золотисто-зеленые мелкие треугольники, бархатные темные круги со спиральными "хвостами" и, почему-то, самый обыкновенный клевер. Навстречу бежала встревоженная девочка лет двенадцати с короной черных волос на голове. Девочка пронеслась мимо и остановилась перед таким же темноволосым юношей.

Это оказалась история про брата и сестру. Их мама пропала, а отец путешествует и ничего не знает о несчастье. Брат решает отправиться на её поиски. Сестре он велел остаться дома, но та не послушалась и тайком отправилась следом. На протяжении всего сюжета брат демонстрирует силу и отвагу, но, несмотря на сверхспособности (художественный вымысел здесь был очевиден), не может напасть на след. Сестра же оказывается очень умной и общительной, и завязывает по пути множество полезных знакомств, как среди эльфов, так и среди флоры и фауны (вот здесь Алексей уже не был уверен, насколько реально в этом мире найти общий язык с животными или деревьями, но смотрелось забавно). От самого высокого дерева в лесу девочка узнает, что маму превратил в камень и унёс огромный… Это, конечно, был не орёл, но явно какая-то хищная птица. Тут сестре приходится открыться брату, ведь предстоит нелёгкий путь за моря. Следовала уморительная семейная сцена, после которой эльфы с приключениями добираются на остров посреди моря, где обнаруживают родителей. Оказывается, маму никто не похищал. Отец сильно пострадал во время плаванья и послал домой птицу, ведь только мама была достаточно сведущей, чтобы его вылечить. Она долго трудилась, спасая жизнь супруга, после чего оба набирались сил для обратного путешествия. Как оказалось, перед отлетом мама оставила детям послание на столе, что им не стоит волноваться, но оно таинственно исчезло. Заканчивалась история на эпизоде, в котором полосатая песочно-голубая кошка лапой скидывает со стола маленький черный камешек.

Лёша не удержался и погладил животинку, ощутив под шелком шерсти утробные вибрации, после чего отнял ладонь от пластины-визуализатора, поймав себя на мысли что улыбается до ушей. Мужчина потянулся, несколько минут сидел неподвижно, осмысляя новый опыт, задвинул столик и, подсвечивая телефоном, пошёл хозяйничать на стеллаже. Он протянул руку к желтой полке, но взгляд упал на оранжевую, засыпанную тонкими круглыми пластинами. Ближайший диск оказался сплошь покрыт выемками. Алексей приложил палец на одну из них и оказался на незнакомой кухне. За столом, усеянном продуктами, стояла Мелиора.

— Итак, если вы столь же бесстрашны как наша досточтимая бабушка, попробуйте огненные пирожные.

Далее девушка мешала муку с какими-то порошками из орехов, подливая густой сладкий сок неизвестного фрукта и что-то наподобие масла, выпекала в одной из ниш печи (такую он уже видел в доме Алтеи) коржи. Пока коржи пеклись, эльфийка показывала, как готовить крем с острыми пряными цветами. В конце сюжета на столе выстроились два ряда коричневых пирожных, увенчанных воздушными куполами крема и алыми цветами, а смеющаяся Мэл разливала чай.

Лёша вынырнул из виртуальной реальности, для верности приложил палец к ещё нескольким выемкам и, убедившись что у него в руках книга рецептов, перешёл к следующей пластине.

Когда через четыре часа он вышел во двор, рассудок уже немного подкипал от обилия образов. Он поэкспериментировал и с красными полками и с синими, не тронул только белые и зеленые, по понятным причинам.

— О-о! — воскликнула Наир. — Налицо информационное обжорство!

Рыжеволосая эльфийка восседала за столом, закинув ноги на колени мужа, сидящего рядом, а напротив попивала чай Кари.

— Не больше, чем бывало дома после залипания в интернете, — возразил Алексей, наливая в чашку душистый отвар. — Вы специально возле меня дежурите по очереди?

— Не обольщайся, — расхохотался Калле. — Эти подружки каждую свободную минуту проводят друг у друга в гостях. Мне с трудом удается выцарапать жену на ночь из их цепких объятий!

— Что-то ты раньше не жаловался! — Наир изобразила праведный гнев. — Так! С завтрашнего дня хожу за тобой хвостом! Даже зубы будешь чистить под моим любящим взглядом!

— А потом я внезапно пойму, куда и почему исчез мой отец!

— Кстати! — вспомнил Лёша. — Хорошо, что заговорил. У меня же к тебе чисто мужской вопрос…

Человек специально сделал паузу, чтобы полюбоваться на вытянувшиеся лица девушек, после чего продолжил, демонстративно потерев подбородок.

— Как у вас решаются бородатые проблемы.

— А-а, — махнул рукой эльф. — Сейчас решим. До моего дома далековато, но тут до шурина рукой подать.

Калле аккуратно составил ноги благоверной на траву, легко поцеловал супругу в обнаженную ключицу и удалился.

— И как тебе? — Кари кивком указала на дом.

— Впечатляет. Эффект полного присутствия. Ты этим занимаешься в библиотеке Наставников? Пишешь истории?

— Пока создаю копии, — покачала головой девушка. — Пробую и сама делать. Хочется создать особенное произведение, которое проникнет глубоко в умы и всколыхнёт чувства. Искусство должно оставлять след, заставлять развиваться, причем любого: от ребенка до старейшины… Но на данный момент внимания хватает только на короткие сюжеты.

— Вроде книги рецептов? — улыбнулся Алексей. — В ней были все кроме тебя, и я предположил, что ты «оператор».

— Так вот она где! — воскликнула Наир и похвасталась. — Это руководство специально для меня писалось.

— Это копия, — усмехнулась Кари. — Твой у свекрови. Наверное, ты опять закинула в самый дальний угол и забыла?

— Кстати, как там с ужином? — и красноволосая привычно залилась хохотом.

Пока подруги хозяйничали на кухне, Алексей заглянул в просторную светлую гостиную, украшенную картинами – портретами, в основном. На самом большом полотне, которое занимало почти четверть стены, на фоне голубоватых скал была изображена прекрасная темноволосая женщина в синем плаще. Художнику удалось очень точно передать движение, создавалось впечатление, что молодая эльфийка вот-вот сорвётся с места и унесётся с горным ветром наперегонки. У ног женщины лежал сорванный эдельвейс. Лёша сразу понял, кто перед ним. Ниёле была очень похожа на мать.

Пришёл Калле, а вот хозяйка дома так и не вернулась — ужинали вчетвером. Когда садились за стол, на посёлок уже опускались розовато-золотые сумерки. Алексей надкусил что-то вроде многослойного горячего бутерброда, глянул на небо, да так и застыл с куском во рту, ошеломленно наблюдая, как Ядро медленно меняется и гаснет. Больше всего это походило на закрытие цветка или даже целого шара цветов.

— Это ещё на час, не меньше, — предупредила Наир. — Еда остынет.

Но мужчина её не слышал, он разглядывал бархатное полотно далеких земель, больше не скрываемых ярким светом Ядра. Часть территорий затянули перья облаков, но в других местах можно было разобрать контуры крупных объектов: морей с островами, рек, лесов, складки гор. По мере того, как Ядро из фиолетового становилось синим, вокруг него формировалась белая дымка, в итоге превратив золотой шар в ком серо-синей ваты. Теперь в темноте над головой можно было различить золотистые крапинки и нити улиц далеких поселений.

Алексей заторможено дожевывал остывший бутерброд и чувствовал, как потяжелело тело и слипаются глаза. Он едва дошел в свою комнату и, упав в кровать, провалился в сон.

Проснулся он глубокой ночью и даже сам не понял от чего, пока не услышал в саду тихие голоса. Надо же, так расслабился, что не закрыл ни окно ни дверь…

— У нас мало времени, — говорила Мелиора.

— Радуйся, что я ещё не уснула, — отвечала Ниёле.

Лёша подскочил и метнулся во двор. Фонари не горели.

— Ну вот, человека разбудили! — сокрушенно заметил голос Мэл из темноты. – Прости, Алёша.

— Ты спи, мы скоро вернемся, — посоветовала её подруга.

— Нет. Я с вами, — заявил мужчина, повинуясь инстинкту. — Вот только я не вижу ничего…

Мелиора тихо рассмеялась, но ничего не ответила, зато уже через мгновение Лёша почувствовал тонкий и свежий цветочно-фруктовый аромат, а сразу следом — тонкие тёплые пальчики в своей ладони. От прикосновения эльфийки всё вокруг обрело чёткие границы.

— Кто говорил, что нужно торопиться? — возмутилась Ниёле. — Мы хотим успеть?

— Да!

И все трое поспешили… Куда именно они поспешили, у Алексея не было ни малейшего предположения, да и возможности задуматься не представлялось – всё внимание уходило на перепрыгивание корней и кочек и раздвигание веток. Минут через двадцать, судя по Лёшиним ощущениям, они вдруг вынырнули из зарослей и чуть не врезались в глянцевую каменную стену.

В центре небольшой поляны высилась узкая чёрная башня. Её вершина терялась в кронах деревьев.

Ниёле провела ладонью вдоль косяка кованной двери, и та бесшумно распахнулась, пропуская на узкую винтовую лестницу, поднявшись по которой ночные визитеры очутились на смотровой площадке. Лёшу обдало волной холодного солоноватого воздуха.

— Странно, — вымолвил мужчина. – Не думал, что у вас такие строят.

— А у нас и не строят, — глухим шёпотом ответила Ниёле. — Башня появилась сегодня ночью и исчезнет к утру. В следующий раз она явится только через полтора тысячелетия…

— Вот уж не чаяла оказаться здесь! — выдохнула Мэл, которой подъем почему-то дался с трудом. — Мы уже не дома…

Алексей посмотрел вниз. У подножья башни мерно шелестело море, и светящиеся рыбы выныривали из тёмных глубин, петляя в причудливом танце. Почему-то ему подумалось, что этого мира в мамином списке нет, но сочинители «тысячи и одной ночи» здесь определенно побывали.

— Смотрите, — теперь возглас Мелиоры заставил всех устремить взгляды вверх.

Безлунное небо покрывал узор незнакомых созвездий.

— Звёзды! — восхищенно выдохнула Ниёле.

Но их ждало ещё более захватывающее зрелище. Небо дрогнуло, серебряные огоньки сперва медленно, а потом всё быстрее двинулись, закручиваясь в спираль, пока не сошлись в одной ослепительной точке. Точка сжалась и взорвалась, разнося по Вселенной звёздную пыль. На смотровую площадку стали тихо опускаться серебряные искры. Лёша протянул руку, и одна из звёздных частиц невесомо приземлилась прямо в центр ладони. Повинуясь какому-то безумному порыву, мужчина лизнул руку. Звезда оказалась мятной и горьковатой. С этим вкусом были связаны теплые воспоминания из раннего детства, когда обзор на окружающий мир открывался преимущественно из кольца нежных и крепких родительских объятий. Образы всплывали светлыми пятнами и лопались мыльными пузырями, обдавая брызгами незамутненного восторга. Смех отца, мамино лицо сквозь дымку опущенных ресниц, щекотка, полёт, тёплое дыхание на макушке, уютный запах дома…

Бывало, Алексей внутренне сокрушался, что чувства целостности, заботы, защищенности остались там, в детстве. Как пресная вода на острове, от которого взрослея отплываешь всё дальше, и вот его уже не разглядеть, а жажда всё сильнее. Но в этот момент на смотровой площадке он подумал, что сравнение в корне не верно. Он остался на острове, он и есть тот самый остров, а озеро с пресной водой — его часть. Пей вдоволь, не будь дураком, не жди дождя!..

Звездопад прекратился. Мелиора стояла с закрытыми глазами, прижавшись затылком к стене. На лице Ниёле, напротив, отражались восторг и удивление, которые она не преминула выразить.

— Да-а… Теперь я точно не засну!

Мэл будто очнулась от забытья.

— Нужно успеть спуститься, пока башня не растаяла.

С плеча девушки спорхнул большой лиловый мотылек, она проводила его взглядом и юркнула в темноту прохода.

— Что это вообще было? — спросил Лёша.

— А кто его знает! — беззаботно отмахнулась Ниёле. — Какой-то мерцающий ветер, местное волшебство. Главное, мы это видели, и каждый получил в дар что-то, чего ему не хватало именно сейчас.

Не сказать, чтобы мужчину удовлетворил такой ответ, но на другой рассчитывать не приходилось.

Они не стали дожидаться исчезновения башни, молча пошли в сторону дома. Алексей лишь один раз оглянулся, но не рассмотрел ничего за густой листвой, только показалось, что у крон вьётся та же бабочка из другого мира. Ему очень хотелось спросить, какой дар получили его спутницы, но интуиция кричала, что это очень личное, и он сдержался.

[1] Гифка - это файл в формате GIF, короткая зацикленная анимация из последовательности изображений.

[2] Вайн – это короткий видеоролик, обычно длительностью от 6 до 60 секунд (приложение для создания официально было закрыто в 2017 году, т.е. незадолго до описываемых событий)

Глава 6. Базар

Утро встретило Лёшу уютным ароматом выпечки, многоголосым птичьим пеньем и девичьим смехом. От души вкусив сладкого безделья, мужчина вышел-таки в сад, но к своему удивлению обнаружил только Наир и Лею. Причём первая разложила на половине стола какое-то рукоделье, а зажатый в её пальцах предмет, похожий на двойную швейную иглу, ловко и стремительно прострачивал голубую ткань.

— А-а?.. — озадаченно протянул человек.

— А нечего валяться полдня! — не поднимая взгляда от работы, фыркнула огненноволосая.

— Зато мы оставили тебе завтрак, — Лея отогнула с корзины узорчатый покров, оголяя румяный бок булочки.

— Странно наблюдать тебя за рукодельем, — заметил Алексей, покончив с тарелкой каши и первой пышкой.

— Почему? — искренне удивилась Наир.

— Ну, ты же не готовишь. Думал, и с другими бытовыми обязанностями у тебя натянутые отношения.

— Беда с твоей логикой, — прыснула девушка. — К тому же, я весьма достойно готовлю, просто не люблю. Зато шью отменно и с удовольствием. Вот это, - она кивнула на его рубашку. — Моих рук дело.

— Серьезно! — изумился мужчина. — И вышивка?

— Само собой!

— Фантастика! Ты — мастер! А почему тритон?

— Это мой прадедушка, — Наир всё же посмотрела на собеседника и расхохоталась, наслаждаясь его «отвалившейся» челюстью.

— Он был русалкой?

Кивок.

— А прабабка – эльф?

Ещё один кивок.

— Хм… А, извини, можно у тебя, как у замужней дамы поинтересоваться, как у них вообще мог произойти роман? Чисто технически? У него же хвост! Или твои предки из икринок появились? А куда делся хвост у потомков? Ты его скрываешь?

Но отвечать рыжая эльфийка уже не могла, рукоделье съехало в траву, а девушка, уронив лицо в ладони, судорожно всхлипывала от смеха.

— Любовь — это волшебство с особенными свойствами, — вмешалась Лея, которая веселья подруги не разделяла. — Любовь может менять и внутреннее содержание и внешний вид кардинально. И неважно, кто попал под её действие: русалки, гномы, эльфы…

— А синдэйки?

— Синдейки любить не умеют! — отрезала девушка.

— Тут ты не права, — Наир внезапно отпустило. — И откуда столько предрассудков?! У Мелиоры и Ниёле, например, по семейным преданиям среди предков есть маг.

Лею передёрнуло.

— Не морщись. Документальных доказательств нет, но, по словам их бабушки, она выросла в дружной синдейко-эльфийской семье. А то, что она была «с перчинкой» и среди эльфов выделялась, помнит всё наше старшее поколение.

— Так мне не показалось, что они похожи? Они действительно родственники?

— Девочки-то? Да, кузины, — огорошила Наир. — Мама Ниёле была средней из трёх сестёр, а мама Мэл — старшая.

— О-о! — только и смог вымолвить Лёша.

— Когда не стало матушки Ниёле, кто-то судачил, что это злой рок — наказание за грехи предков. — снова встряла Лея.

— Ерунда! — отмахнулась Наир. — Ты ещё вспомни байку о том, что в семье с тремя детьми одному непременно суждена преждевременная смерть, — и пояснила Лёше. — Якобы так Мирозданием соблюдается баланс численности народа с большой продолжительностью жизни. Но вот у моего отца две старших сестры, обе живы и здоровы, хотя уже в летах.

Она немного помолчала, поднимая шитьё, и добавила:

— А на войне погибли многие, не в злом роке дело. Враг не смотрел, сколько родных будут оплакивать убитого. Вон супруга Элессара — единственная дочь, которая и в бой-то не собиралась…

— Его жена тоже погибла на войне?

— Да, отвозила провизию в полк мужа, попала под внезапный обстрел. Её младший сын родился в один день с Ниёле, и осиротели дети, получается, одновременно, — Наир решительно тряхнула головой, разгоняя меланхолию. — Начали о расах, а скатились к панихиде о павших! Долой кислые мины!

— Итак, о расах! — подхватил Алексей. — Я второй раз слышу от тебя, что к синдейкам относятся маги, но в моём мире в литературе магов вообще в отдельную расу не выделяют. Это просто человек, владеющий волшебством, обладающий сверхъестественными способностями. Вот как Ниёле, когда меня обездвижила…

— Ох! Хорошо она тебя не слышит! — Наир выразительно округлила глаза. — Голову бы оторвала за сравнение магов с волшебниками. Маги — именно раса, их способности наследственны. Маги и ведьмы — те же вампиры, только питаются не кровью, а энергией живого мира, выкачивают её, преобразуют в своих целях сразу или запасают в артефактах, зельях. Негативные эмоции — страх, боль — усиливают отток, поэтому маги практикуют жертвоприношения. И, кстати, некромантией не брезгуют… Волшебство же — диалог с миром. Волшебник использует внутренние силы, резервы своего организма, вливается в токи жизненной энергии, окружающей нас, создает условия для сверхъестественных событий.

— Волшебству может научиться любой? — уточнил мужчина.

— Более или менее, — пожала плечами подруга. — Эльфы с младенчества окружены этим знанием в семье, коллективе. Мы интуитивно чувствуем (а некоторые уникумы даже видят) потоки чистой энергии и ищем родственные. Но в твоем мире этому действительно учатся специально. Кто-то индивидуально, а кто-то коллективно.

— И я могу освоить эту… технику? — почему-то именно эта часть истории казалась наиболее неправдоподобной.

— С хорошим наставником, — лукаво прищурилась Наир. — И сразу замечу, что ни одна из нас хорошим наставником не является!

— А чем вы тогда занимаетесь последние дни? — вслед за ехидным голосом появился и его владелец — Калле. — Душа моя, ты готова идти смотреть на голых мужчин?

Лёша поперхнулся, Наир же невозмутимо парировала.

— Всегда готова.

Калле приземлился в кресло и потянулся за чашкой, жена встала у него за спиной и принялась ловко заплетать его патлы в «дракончика».

— А ты хочешь взглянуть на русалочий базар? — переключился эльф на Алексея.

— Русалочий? Что, прямо под водой?

— Конечно, — кивнул эльф. — В озере. И прямо с русалками! Плаваешь хорошо?

— Сносно, но дыхание надолго задерживать не могу.

— И не нужно, — отмахнулся Калле. — Для этого давно уже придумано решение. Мы, знаешь ли, тоже жабрами не одарены. А русалочьи товары ой как любим.

— А разве нельзя попросить или нанять русалок, чтобы они принесли всё на поверхность?

— Они скорее по части утаскивания... — хохотнул эльф. — Их женщины — элита, считают ниже своего достоинства работать, а мужчины крайне редко поднимаются на поверхность — им здесь тяжело дышать.

Лёша многозначительно посмотрел на Наир. Она только плечами пожала, мол «ничего не знаю, свечу не держала».

— Да, когда речь об удовольствиях, подход у них другой. За что я им искренне благодарен, — хмыкнул понятливый Калле, притягивая супругу к себе на колени и целуя в висок.

— Так, это что у тебя? — Наир, воспользовавшись моментом, сунула руку эльфу в карман брюк.

Калле попытался вывернуться, но рыжую это только подстегнуло. Она прижала мужа к сиденью, продолжая обыск кармана, от чего эльф согнулся.

— Щекотно! Не надо! Это для русалок! — эльф резко выпрямился, скинул Наир в соседнее кресло и навис. — Угомонись, а то заставлю молчать целый день! Чуть карман не порвала, хулиганка!

— Ты всегда только грозишься! — жена смотрела на него, задрав голову, а в глазах у обоих плясали веселые искорки.

Лея смущенно кашлянула. Алексей уже и забыл о её присутствии, наслаждаясь спектаклем.

— А ты можешь заставить молчать?

— Да, — улыбнулся Калле. — И транслировать мысли, даже иллюзии. Очень полезный дар, деморализует противника.

— А что это? — Наир рассматривала маленький круглый предмет, затянутый в какой-то прозрачный полимер.

— Но, как видишь, не любого противника! Достала всё-таки! — эльф забрал у супруги вещицу. — Это универсальный трекер. Работает под водой. Они такие штуки любят, много можно сторговать за него.

— Поэтому к русалкам плаваешь именно ты, — понял Лёша. — Удобно!

— Не только я. Но таких немного, — кивнул приятель. — Ну, так мы идём?

— А далеко идти-то? – запоздало поинтересовался Алексей минут через двадцать

— Не близко, — флегматично ответил Калле.

— А как вы вообще на большие расстояния перемещаетесь? Не пешком же бегаете, если, например, в соседний город или страну нужно?

— Если в соседнюю страну, то есть междумирье или стабильные порталы. У нас, например, в библиотеке Наставников. Если в соседний город или удаленную местность, верхом.

— На единороге? — поддел Лёша, представляя почему-то заставку из мультика для дошкольников.

— Ага! По радуге! — расхохоталась Наир. — Нет. Но если встретишь единорога, зови, я бы тоже не отказалась на него посмотреть!

— У нас и сухопутных лошадей в мире почти нет, не подходящие условия, — добавил эльф. — Но есть другие животные, которые согласны нас перевозить. В том числе по воздуху.

— Расспроси Мелиору, — посоветовала красноволосая. — Она как раз сегодня дежурит в щенячьих яслях.

Алексей открыл было рот, но тут же захлопнул, медленно вдохнул, выдохнул и прокомментировал:

— После каждого ответа у меня рождается по десятку новых вопросов…

— И это абсолютно нормально, — закончил за него Калле. — Дураком нужно быть, чтобы считать будто всё знаешь и понимаешь, — а следом добавил. — Я как-то не подумал, что ты привык ходить мало и на короткие дистанции.

— Да уж! — улыбнулся Лёша, — Я — житель мегаполиса. Хотя могу понять желание влюбленных прогуляться...

Впрочем, ещё через час человеколюбия в нём поубавилось, роща превратилась в лес и ступать теперь приходилось аккуратно, перешагивая корни и уворачиваясь от веток. Сбоку в редких просветах между деревьями периодические поблескивала река.

— А почему мы решили добираться сушей? — проворчала Наир.

В этом вопросе Алёша был с ней солидарен.

— А обратно? — лукаво прищурился Калле. — Для гиппокампуса слишком мелко. Предлагаешь на весла сесть?

— А заклинателя воды позвать?

— В лодке три места. Пришлось бы оставить тебя дома…

— А почему ни его?! — возмутилась супруга, кивая на человека.

— Я не против! — пропыхтел Лёша.

— Тебя! Рыбалка — мужское дело! — отрезал эльф, но тут же подмигнул. — А обратно полетим…

— Позёр! — покачала головой Наир.

— Вы меня сегодня окончательно добить решили, — вздохнул Алексей. — Сперва двухчасовой кросс, потом нырок на дно, а потом полёт? (Я даже спрашивать не стану, на ком полетим!) Следуя этой логике, спать я лягу в норе под горой!

— Или на дереве, — подсказала девушка.

— В жерле вулкана? — подхватила «жертва туризма».

— Извини, вулканов нет, — развел руками Калле. — И заводить не будем! Даже ради тебя!

Пока они пикировались в поле зрения несколько раз попались, как понял, Лёша, те самые «мертворожденные» деревья – исполинские, белоснежные и абсолютно лишенные листвы. Среди ветвей одного мужчине почудилось движение, будто огромный черный паук пробежал.

— Это «перевертыш», — пояснила Наир. — Сейчас позову, полюбуешься!

И, прежде чем мужчины успели её остановить, девушка издала мелодичный свист.

На тропку мягко приземлился восьмилапый сгусток мрака размером с сенбернара, кувырнулся, и перед изумленным человеком оказался двухметровый голый негр. Впрочем, его иссиня-черное тонкое тело наполовину прикрывали длинные волосы, так что можно было считать приличия частично соблюденными.

Глаза перевертыша с белоснежными белками и коричнево-красными радужками смотрели открыто и приветливо. Великан протянул ладонь и насыпал эльфийке в пригоршню шесть крупных орешков.

— О-о! Спасибо! Ты — чудо! — умилилась девушка.

Перевертыш блеснул алебастровыми зубами, подмигнул Алексею и, совершив ещё один кувырок в воздухе, размытой черной кометой метнулся в кроны деревьев.

— Я так понял, мы им интересны примерно как зверюшки лесные? — поинтересовался Лёша.

— Примерно, — осклабился Калле. — Перевертыши считают, что в долгу перед нашим далеким предком, но как возвращать долг решают сами. Вот и помогают нам таким причудливым способом: то дерево в поселение принесут, то дом помогут строить, то гостинец вручат… А орешки-то не простые!

— Что, скорлупки золотые? — не удержался от ремарки собеседник.

Друзья расхохотались.

— Нет, зато они сильный энергетик. Излишне упоминать, что помощь перевёртыша всегда к месту?

Наир разделила подарок поровну.

— Ух ты! — Алексей встряхнулся, эффект действительно превзошел все его ожидания. — Двойной эспрессо посрамлён! А можно таких домой забрать мешочек, в мой мир!

Калле покачал головой.

— Они редкие. Да и опасно, постоянно употреблять нельзя, загонит организм в стресс. Но я могу при случае закинуть тебе штук пять. Через месяц-два буду в ваших краях, адрес оставь.

Лёша уставился на него изумленно, почему-то раньше ему и в голову не приходило, что у нынешнего приключения может быть продолжение. И, тем более что переход между мирами и общение с другими расами станет обычным делом, проще чем на море съездить в отпуск. А ведь действительно, что мешает Калле или Наир заглянуть к нему в гости или посидеть вместе в кофейне? Что мешает ему в выходной навестить Мелиору или Кари? Хотя, наверное, будет мешать то же, что не дает встретиться с сестрой — рутина и лень.

На заряде энергии от волшебных орехов трое друзей быстро достигли озера, практически бегом проделав оставшуюся часть пути.

Озеро расположилось на дне долины-чаши. Река водопадом изливалась с крутого каменистого склона. По бокам от водопада буйно росли колючие кустарники, напоминающие ежевику, но с белыми и зелеными ягодами. Ближайший к тропе склон покрывали замшелые корни, образуя подобие лестницы, уходящей в воду. Справа от спуска к узкой полоске плоского берега примыкал компактный белый причал.

— Небольшой, должно быть, рынок… — прокомментировал Алексей, разглядывая живописный пейзаж.

— Это только вход. Калиточка, — Наир выразительно приподняла бровь. – Так. Думаю, часа два нам хватит.

Девушка подняла с земли камешек, прикрыла глаза и сосредоточилась, между бровей пролегла напряженная складка. Калле запрокинул голову и издал громкий клокочущий звук и… ему ответили. С неба к нему на плечо спикировала длиннохвостая птица, серая с голубыми кружевными узорами на крыльях и хвосте, и любовно щипнула клювом за ухо. Эльф пощекотал мягкие перья на груди птицы и привязал к лапе крохотный мешочек с камнем, принятым от супруги. Почтовый «голубь» оттолкнулся от плеча, расправил крылья и через пять секунд полета внезапно вспыхнул синим пламенем и исчез.

— Чтоб меня! — вырвалось у Лёши. — Ну как так?!

— Это феникс, телепортируется в любую точку пространства. Хорошо таких друзей иметь?

— Не то слово…

Калле, сполна насладившись отвисшей челюстью приятеля, вернулся к цели похода и достал из ящика, подвешенного к перилам причала, три предмета. Больше всего они походили на чашки Петри, заполненные агаром. Эльф быстро скинул с себя брюки, оставив на поджаром теле некое подобие купальника XIX века, и переложил обменные товары в кошель на икре.

«Хорошо, купальник не в полоску» — мысленно усмехнулся человек.

Тем временем Калле поднял над головой «чашку Петри» и хлопнул по ней ладонью, зажимая диск и разделяя на две части. Руки с половинками диска он развёл и медленно опустил, после чего снова хлопнул по предметам ладонями, фиксируя на бёдрах, и резюмировал.

— Готово. Теперь у меня есть воздуха часа на три. Может и больше, но я не проверял.

— Но… Ничего же не изменилось. Как это работает?

— Под водой увидишь, — отмахнулся приятель.

Наир в купальнике уже повторяла за мужем манипуляции с «чашкой Петри».

— Это газообменный пузырь, он выделяет из воды кислород.

С помощью друзей Лёша применил пузырь, но никакого эффекта не почувствовал, разве что одежда на бёдрах в местах контакта с дисками будто прилипла к коже.

Калле разбежался и нырнул, почти не подняв брызг. Красноволосая уже приготовилась последовать за мужем, но Алексей остановил её.

— А как пользоваться-то этой штукой, куда плыть, как общаться под водой?

— Общаться тебе с непривычки может быть сложно. Вода отвлекает Но основные сложности в голове, преодолеешь, — пожала плечами Наир. — Плыть за нами, мы тебя не бросим. А пользоваться — никак, просто дыши как обычно.

Заметив, что замешательства на лице мужчины прибавилось, эльфийка взяла его за руку и потянула к пологому спуску. Вода оказалась тёплой и ласковой. Когда Лёша окунул в озеро руки, выяснилось, что они будто покрыты невидимой плёнкой, то же самое наблюдалось на торсе до прозрачных дисков. И всё же, погрузившись полностью, он рефлекторно задержал дыхание и зажмурился. Впрочем, глаза открыл почти сразу. Наир зависла в паре метров от него в волнах золотистого света, чуть помогая себе руками и ногами, её тело до бёдер обтягивал такой же пузырь, грудь поднималась плавно и равномерно. Калле плыл к ним, улыбаясь.

«Не дрейфь», — пожелание эльфа ничуть не напоминало собственные мысли и возникло в сознании так неожиданно, что Алексей вдохнул.

Если сравнивать с собственным опытом, пребывание в газообменном пузыре походило на дыхание в коконе из одеял. Не утро в сосновом бору, но жить можно.

Калле понаблюдал за манипуляциями приятеля и махнул рукой, призывая плыть следом. Путь к базару лежал не строго вниз, а под холм. По мере погружения становилось всё темнее, но вдалеке зажегся сперва один золотистый огонёк, потом голубоватый, розовый. Базар светился заманчивой, но ещё очень далёкой новогодней гирляндой, а голову уже ощутимо сдавливало тоннами воды. И Лёша понял, что эта авантюра не для него. Он жестами показал друзьям, что возвращается и поспешил на поверхность, к свету и звукам.

Выбравшись на пирс, мужчина долго лежал пластом, слушая звон насекомых и пытаясь унять разошедшееся сердце.

Глава 7. Прогноз

— Загадочный юноша с печатью смерти во взгляде! Я заинтригована!

Звонкий голос заставил Лёшу подскочить на ноги. Обладательница голоса глядела на Алексея лучистыми фиалковыми глазами. Тонкие белые руки опирались о мостки, а сотни голубых косичек покачивались на глади озера за её спиной. Неописуемо красивое лицо осветила лукавая улыбка.

— Маркиза Лаяна-он-Амида. Рада знакомству!

— Алексей Игоревич Ветер, — выдавил человек. — Не титулован.

Русалка серебристо расхохоталась.

— И без того хорош!

— Вы что, по-русски говорите? — поразился мужчина

— На любом языке, — девушка чуть склонила голову на бок.

— А как же древнеилларионский?

— Я любознательна, — маркиза беззастенчиво скользила взглядом по фигуре собеседника. – Да и в стране твоей всегда было весьма интересно... К чему себя ограничивать?

Лёша некстати вспомнил Пушкина и хмыкнул, но вместо комментариев о поэзии вернулся к первой фразе русалки.

— Это не печать смерти. Всего лишь усталость.

Лаяна пожала плечом.

— Я так вижу. Ты бы снял пузырь, не в воде всё же.

— Я не знаю как.

— Так иди ближе, помогу.

Алексей посмотрел на русалку с недоверием.

— Не утащу, — подмигнула та. — Пока…

— А просто объяснить можешь?

— Стукни дважды по левой, дважды по правой, затем одновременно поверни по часовой стрелке оба герметизатора и потяни вверх, закрой над головой.

Маркиза с интересом следила, как мужчина выполнил её инструкции и застыл в нерешительности, не зная, куда деть отсоединенное приспособление.

— На память забирай, домой, Алексей Игоревич! — прервала его размышления русалка.

Лёша устремил на неё изумленный взгляд.

— А что? — ехидно заметила женщина. — Дайвингом займёшься. Или добычей жемчуга… А разрядится, пойдёшь к морю, кликнешь золотую рыбку!

Несколько мгновений двое представителей столь разных рас молча смотрели друг другу в глаза, а потом оба покатились со смеху.

Когда час спустя из воды вынырнули Наир и Калле, им открылась совершенно идиллическая картина: Алексей и Лаяна, на животах растянувшиеся на причале, и шахматная доска между ними.

Русалка томным голосом вещала, покачивая в такт гладким серым хвостом.

— …Как появляются? Волшебно, конечно. Из серебристых лунных бликов, когда засыпает всё живое, и озёрное зеркало не колышет даже легкий ветерок. А интимная близость и роды — это так, несущественные детали.

Человек фыркнул и огласил.

— Цугцванг! Мат в три хода!

Русалка шлёпнула хвостом по воде, окатив эльфов лавиной брызг, но очаровательно улыбаться не перестала.

— Нет, дорогой, хоть и влюбилась, а в мужья я тебя точно не возьму. Никакого пиетета к даме! А в моей семье должна быть гармония.

— Постараюсь стойко выдержать это испытание! — ответил Лёша, целуя узкую белую ручку соперницы и перетекая в сидячее положение.

Смеющиеся глаза он-Амиды обратились к Наир. Между девушками завязалась непринуждённая светская беседа. Лёша сунул нос в мокрый мешок, с интересом слушая то пояснения Калле о назначении диковинных товаров, то обрывки разговора эльфийки и русалки.

— Грядет буря. Люблю, целую, но вынуждена проститься! — в какой-то момент без перехода заявила маркиза и скрылась под водой, смывая шахматную доску деликатной зелёной волной.

— Ты разбил даме сердце, — укорил Калле, упаковывая покупки в сухую сумку.

— Я был предельно галантен!..

Продолжать Алексей не мог, уже в который раз за день лишившись дара речи. На узкую полоску суши приземлился огромный пёс, больше всего похожий на самоеда с непропорционально короткими лапами и двумя парами пушистых белоснежных крыльев. Ещё два его собрата бесшумно опустились на край каменистого склона.

Наир накинула одежду и направилась к самоеду. Пёс облизнулся, приветливо взмахнул хвостом и ткнулся носом куда-то в подмышку девушке. Эльфийка хихикнула и почесала зверя за ухом.

— Я люблю собак… — сипло пробормотал себе под нос Лёша.

Они с Калле поднялись по склону.

— Вот сюда нужно вставить ногу, а вот за это держаться, — приятель показывал нехитрую сбрую летающих псов, но Алексея больше интересовал другой вопрос.

— Меня же сдует нафиг!

— Не сдует. Они летят медленно и не очень высоко. Собачки спокойные, объезженные.

— А как я буду ею управлять?

— А зачем? Она и сама знает, куда лететь, — пожал плечами эльф. — За шерсть не дёргай, и всё пройдёт гладко.

Лёша оптимистический подход не разделял, но выхода не было.

— Буду звать тебя Сим. Может раз у нас обоих славянские корни[1], мы подружимся на этой почве... — пробормотал он, влез на самоеда, распластался на спине животного и крепко вцепился в сбрую.

Самоед почти по-человечески фыркнул, пружинно оттолкнулся и воспарил над долиной. Взмахи огромных крыльев были мощные и мерные, ветер свистел в ушах и трепал одежду, но не сдувал наездника. Полёт по ощущениям напоминал спуск на велосипеде с пологого склона, и через пару минут пути Алексей распрямился, чтобы лучше разглядеть окрестности. Под ними кочаном брокколи зеленел лес, слева искрилась река, а впереди и чуть справа виднелись крыши поселения. Вскоре пёс тявкнул и пошел на снижение. На небольшой гладко выстриженной полянке, на которую приземлились три летающих собаки, царило оживление. Двое поджарых длинноволосых парней объезжали молодых игривых симарглов, которые так и норовили вместо выездки погоняться друг за другом. Ещё трое, юноша и две девочки, поодаль расчесывали питомцев, собирая шерсть в корзину. В тени дерева возлежал огромный серый пёс, вытянув шею и скрестив перед собой передние лапы. Под его боком, свернувшись белоснежная клубком, спала его крылатая подруга. Рядом мутузили друг друга трое подросших щенков размером с взрослого маламута. Со стороны поселения поляну ограждало невысокое длинное здание с арочными проёмами чуть ниже человеческого роста, с противоположной стороны — плетёная изгородь, за которой слышалась весёлая многоголосая возня.

— И как оно? — ехидно поинтересовался Калле у спешившегося Лёши. – Штаны сухие?

— Иди в пень! — в тон ему огрызнулся человек, рассёдлывая собаку под инструктаж подоспевшей Наир, и машинально почесывая самоеда за ухом.

Пёс извернулся и лизнул лицо мужчины большим тёплым языком.

Калле предательски заржал. Ободрённый реакцией симаргл моментально переключился на эльфа, боднул его в живот, а потом завалился на спину, утягивая того за собой. Теперь уже наступила Лёшина очередь хохотать.

Наир, как верная супруга, не оставила мужа в беде, плюхнулась на колени и, смеясь, начала тискать, щекотать и чесать попеременно обоих участников свалки. В таком положении их и застала Мэл.

Девушка кивнула улыбающемуся Алёше, едва слышно свистнула, и, скрестив руки на груди, остановилась у ограды. Симаргл отреагировал моментально. Вот он расслаблено валялся на траве, миг – и он уже на ногах и дисциплинированно шагает на псарню.

— Ну, строга, мать! — прокомментировал эльф, иронично взирая на Мелиору снизу вверх.

Девушка насмешливо качнула головой и вернулась за изгородь.

Калле встал, лёгким движением поднял жену, махнул друзьям рукой и скрылся. Лёша и Наир переглянулись и вслед за Мелиорой вошли в «загончик», где попали в гущу пушистых повизгивающих комочков белого и серого меха.

Наир сразу сгребла в охапку пару щенков, воркуя над ними что-то предельно умилительное.

— Вот где валяться нужно, — заметил человек.

— Оближут с головы до ног, — прыснула Мэл.

— Я так понимаю, это и есть ясли? А ты, выходит, сегодня нянька?

— Няня, дрессировщик, медсестра, груммер, повар, — улыбнулась девушка, присаживаясь в плетеное кресло и жестом приглашая мужчину в соседнее. — Эти щенята недавно вышли из-под материнской опеки. Нужно следить за их здоровьем, активностью и учить основным правилам поведения. Ну и следить, чтобы в играх далеко не заходили.

— Это и есть тот самый «большой круг профессий»?

— Отчасти. У меня, можно сказать, уже малый круг. Я служу лекарем, подмастерьем. Но иногда совмещаю с другими занятиями, — Мелиора посадила на колени особо активного щенка, который уже пару минут упорно прыгал у её ног. — Люблю собак.

— Смотрю, нога в порядке, — Наир приземлилась в третье кресло. — Маркиза говорит, ожидается буря.

— Я пока не чувствую, но многое прояснилось, — заметила Мэл. — Ниёле пошла в Совет Наставников. Её отец вернулся с границы, и появился шанс поймать их вдвоём с князем.

— О-о! — Наир закрыла лицо руками.

Лёша деликатно кашлянул.

— Ниёле в бурю становится особенно несговорчивой, — пояснила рыжеволосая эльфийка. — Даёт прогноз погоды вернее вашего барометра.

— А что за буря? И что нам делать? — уточнил мужчина.

— Не волнуйся, — улыбнулась Мелиора. — Нет никакой опасности. Планы не меняются: работать, ужинать, спать. На ночь закрыть окна и двери, чтобы ветра не пробрались.

Алексей перевел взгляд на Наир, но та только пожала плечами, мол: «что тут ещё скажешь?».

Мужчина потрепал щенка на коленях Мэл по макушки, откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Расслабился и почти задремал под негромкую беседу подруг, когда услышал свое имя.

— Лёша хочет найти Наставника. Может спросишь у своего Мастера, кого он порекомендует. Главный лекарь, кажется, без предрассудков.

— Ни к чему спрашивать, я знаю, кто возьмётся, — не задумываясь, ответила Мэл.

К удивлению Алексея, в этот момент в его сознании возник образ незнакомого коренастого мужчины с пронзительным взглядом зеленых глаз. Наир подобралась.

— Ты с ним знакома?! Лично?

Мелиора задумчиво кивнула, глядя себе под ноги.

— Он ведь много лет как удалился в горы и не берёт учеников, — продолжала выпытывать Наир. — Величайшие воины учились у него. Книжники и юристы мечтают хотя бы словом с ним перекинуться. Да даже просто рядом с ним постоять. Но он неумолим.

В воздухе повисло непривычное напряжение.

— Последним учеником была мама Ниёле. После неё он решил прекратить наставничество, — подтвердила Мэл.

— И действительно прекратил? — с нажимом спросила Наир.

Мелиора отстранённо посмотрела подруге в глаза.

— Тех, кто приходил проситься в ученики, он не принял. Но мой отец как бывший ученик иногда навещает его.

— Девочки, брейк! А то даже похолодало как-то, — укоризненно заметил Алексей.

— Простите, пожалуйста! — на лицо Мэл вернулась её обычная тёплая улыбка. — Наир, я знаю, что и ты, и Ниёле, и даже Кари искали встречи с ним. И он не принял вас. А я ничего от него не хотела, и попала в гости случайно. Это несправедливо по отношению к вам. Если бы я могла помочь, я бы это сделала. Но я бессильна.

Алексей с облегчением выдохнул, Наир молитвенно сложила руки и усмехнулась.

— Ничего, я и так не скучаю, по правде говоря!.. Но почему ты думаешь, что он возьмётся учить Лёшу?

— Он сам предложил, — вымолвила Мелиора, и, увидев вытянувшиеся лица друзей, уточнила. — Во всяком случае, теперь я думаю, он именно это имел в виду. Сказал, что последнего ученика приведёшь ты, Наир…

Через несколько минут задумчивого молчания очередная птичка спикировала над Мэл, уронив ей в руку камешек. Кажется, Алёша понемногу начал привыкать к местным коммуникативным сервисам.

Девушка надолго прикрыла глаза, «читая» сообщение.

— Так. Насколько я поняла, тут два пункта. Отец Ниёле дома и не прочь познакомиться с гостем. И разговор с ним и князем прошёл… не продуктивно. Но вообще сквозь шквал её эмоций сложно разобрать.

— Да-а?! — оживилась Наир, протягивая руку к камню.

Но едва прикрыв глаза, рыжеволосая девушка широко их распахнула и изумленно воззрела на подругу.

— То, что ты поняла хоть долю информации, уже чудо! Меня просто снесло…

— Если немного подождёте, пойдем к Ниёле вместе. Возможно, удастся с ней поговорить, — предложила Мелиора, и вдруг всем корпусом повернулась к мужчине. — Что у тебя со спиной?

Лёша сперва опешил и хотел возразить, но потом понял, что последние несколько часов его действительно беспокоит нарастающая боль в плечах.

— Не знаю. Мышцы, наверное, потянул с непривычки, когда плавал.

— Да ты и не плавал особо. Сразу под скалой развернулся, — заметила Наир.

— Да. Заложило уши, и я решил всплыть. Я всё же не практикующий дайвер.

Рыжеволосая эльфийка нахмурилась. Очевидно, для потомков русалок проблемы кессонной болезни не существовало.

— Повернись, пожалуйста, — попросила Мэл.

Ладонь девушки с незначительным нажимом проскользила вдоль позвоночника, задержавшись у шестого или седьмого позвонка. Лёша ощущал тепло сквозь материю рубашки и в какой-то момент боль будто выключили.

Алексей обернулся, встретившись взглядом с Мелиорой, и в очередной раз удивился этим странным искрам в тёмной зелени её глаз.

— Слишком быстро поднялся на поверхность, — объяснила девушка.

— Я думал, при баротравме сразу сознание теряют, слуха или зрения лишаются…

— Бывает не сразу. И не явно, — мягко возразила Мелиора. — В следующий раз не стесняйся сообщать о плохом самочувствии…

— И ты поможешь… — машинально договорил за неё Лёша, сметаемый волной осознания. — Прости, я поразительно медленно соображаю! Ты вылечила меня?! Вот так просто?! Без барокамеры, одним движением руки?!

— Ничего не просто! — встряла Наир. — Раньше она после таких манипуляций сутки пластом лежала! Это же её внутренние резервы!

Мелиора рассмеялась и укоризненно посмотрела на подругу.

— Теперь у меня очень большие внутренние резервы, — и добавила уже для Лёши. — Особенно в таких лёгких случаях, как твой.

— Спасибо! — мужчина постарался вложить в этот образ всё восхищение, удивление и благодарность, которые испытывал.

И, вероятно, переборщил. Мэл вспыхнула, кивнула, поднялась из кресла и пошла заниматься щенками.

[1] Симаргл (Сим) — восточнославянское божество, упомянутое в «Повести временных лет». Симаргл имел облик собаки-птицы.

Глава 8. Буря

Тяжелые капли лупили по стеклу. Лёша сидел на подоконнике с кружкой пряного отвара и смотрел из непроглядной тьмы комнаты на улицу. Домашний солнечный кристалл давно обсох и погас. А вот снаружи творилось нечто невообразимое: сквозь стену ледяного дождя на дорожках, среди деревьев, кустов и грядок тонкими нитями, лучами и целыми золотыми столбами сияли солнечные камни. И где-то среди этого стихийного явления насквозь мокрая в эйфории бродила Ниёле.

Накануне вечером они увиделись мельком. Девушка ураганом налетела на друзей у входа в свой дом и, не дожидаясь вопросов, выпалила:

— Даже слушать не стали! Видите ли, девочке в голову пришла какая-то блажь! Просто перенервничала, вот глупости и говорит! И всё это при мне, но как будто меня нет, просвечиваю! Предложила им с отцом пожить вместе, раз между ними такое согласие и взаимопонимание! — раздраженно завершила монолог Ниёле и унеслась в неизвестном направлении.

После выступления девушки, Алексей опасался знакомства с её отцом. Попробуй сохранить хорошее настроение, когда дочь чудит. Но тот оказался невозмутимым, умным мужчиной с чувством юмора совершенно не типичным для военных. Весь вечер он развлекал Мелиору и Алексея байками из жизни приграничного отряда, инструкциями по выращиванию кабачков и рассуждениями о походной кухне. Спустя несколько минут Лёше казалось, что они знакомы лет десять и, как минимум, соседи по даче.

Хозяин дома ушел спать, когда за окном уже смерклось. Мелиора тоже засобиралась домой, а Ниёле всё не возвращалась.

— До утра можно не ждать! — сообщила Мэл, заметив беспокойство, с которым Алёша всё чаще поглядывал в окно.

— Но ведь ты сама сказала, что будет буря.

— И уже вот-вот начнётся. Но для неё это самая лучшая погода. Лучше самого весёлого праздника.

— Я должен поверить на слово? Мой опыт кричит об обратном.

— Придётся смириться.

— А птичку не отправить?

— Птички попрятались. Ненастье же, — Мелиора присела рядом и с сочувствием смотрела на мужчину.

— А есть что-то вроде этого? — Алексей помахал севшим смартфоном. — Чтобы иметь доступ к информации и связь с сородичами в любой момент, без задержки на доставку.

— Нам они ни к чему, — Мэл покачала головой. — Будь на моём месте Кари, она бы сказала, что неограниченный доступ к информации обесценивает подлинное знание и подрывает доверие, что деструктивно для нашего социума. Сразу рождаются сомнения, страхи. Там (взгляд на черный блестящий предмет в его руке) множество теорий и точек зрения, как верных, так и ошибочных и намеренно искаженных. Ты можешь отличить их друг от друга? Можешь не попасть в зависимость от них? В этом устройстве оковы, ограничивающие свободу разума.

— Хорошо. А если не про интернет? (В сети, согласен, мусора много.) Если требуется экстренная связь? Иногда нужно реагировать быстро, любая минута на вес золота.

— Если помощь действительно понадобится, она придёт. Наши родители учили нас: чтобы быть сильным, успешным и свободным ты должен хранить сведения здесь, — она едва коснулась лба мужчины. — Поэтому мы учимся всю жизнь, столетиями изучаем и практикуем все профессии, познаём мир вокруг нас. А чтобы стать храбрым, мудрым и счастливым, твои «разумные» решения должны проходить проверку здесь, — тонкий пальчик переместился к Лёшиной груди и от касания по коже пробежали мурашки. — Так происходит «образование» личности. Ниёле достаточно образована и натренирована, чтобы оценить опасность этой бури для себя. И если её инстинкты велят ей сейчас действовать так, моя задача верить ей и поддерживать её, а не контролировать или поучать.

— Всё время забываю, что вы в несколько раз старше меня, — усмехнулся Лёша. — И мир у вас совсем по-другому устроен. Стабильнее, что ли…

— Не так уж много отличий, — задумчиво проговорила девушка. — Доброй ночи.

— Я провожу тебя, — Алексей приподнялся со стула, но Мэл мягко придержала его за плечо.

— Моим решениям тоже можно доверять. Я отлично вижу в темноте, и мой дом стоит в пятистах шагах отсюда. Этот путь я проделывала несколько тысяч раз с тех пор как научилась ходить. Иногда даже не приходя в сознание. Никакой опасности…

Тревожиться он действительно перестал, но не отступил.

— А если мне просто хочется?

Мелиора посмотрела ему в глаза и вторую попытку встать уже не остановила, поэтому домой он её всё же проводил. А вот его обратно провожал однофамилец – ветер, который хлестал в спину, задувал волосы в глаза и сыпал на голову листья. И вот теперь, добравшись-таки до дома, Алёша сидел в темноте, смотрел на бешеный ливень, вспоминал прошедшие дни и беспричинно улыбался, а, когда веки стали слипаться, ушёл спать.

Утро уже привычно одарило гостя из иного мира ярким светом, льющимся в окно. Лёша лениво умылся холодной водой из кувшина, отмечая, что щетина после эльфийской «чудо-бритвы» пока даже не думает расти, оделся, пригладил волосы, распахнул персональную дверь во двор и сперва закашлялся от морозного воздуха, пахнувшего в лицо, а потом и вовсе перестал дышать, с изумлением глядя на заснеженный двор.

— О-о…

Алексей закрыл дверь и проследовал в гостиную.

— Кто дома?!

Ответом ему была ватная тишина, жилище будто вымерло. Впрочем, на обеденном столе обнаружился завтрак, на стуле теплая одежда — нечто среднее между мантией и комбинезоном, а под стулом милые русской душе почти валенки.

Снег тоже оказался почти как дома. Разве что цвет не кипенно-белый, а скорее молочный, да искрится больше золотом. Но холодный, и на вкус — вода водой.

Лёша успел подумать, что Ниёле была не совсем искренна, восхищаясь снегом в человеческом мире так, будто видела его впервые. Но тут ближайшее к нему дерево отряхнулось, словно промокшая собака, и снег с его ветвей неторопливыми поблёскивающими облаками поплыл ввысь. Такие же искрящиеся струйки широкие и узкие, густые и разреженные с разных сторон стягивались к светилу и терялись в его золотом нимбе.

— О-о…

Больше Алексею не нашлось, что сказать. Проводив взглядом золотой рой снежинок, мужчина продолжил путь по следам, ведущим от дома. Только теперь он понял, что в этой тропинке его насторожило с самого начала. Под самой обувью снег был слегка примят, но вокруг каждого следа оказался будто вытопленный ореол. Так и есть, за своей спиной он обнаружил воспаряющие от тропинки стайки снежинок, местами пронизанные лучами солнечных камней.

Его мысли прервал удар снежного кома в плечо. Маленький эльф выглянул из-за кустов в соседском дворе, то ли хихикнул, то ли взвизгнул и скрылся. Среди деревьев слышались смех, разговоры и возня, а в просветах между деверьями тут и там летали снежки. Здесь следы его друзей затерялись среди других, а проталины и целые зеленые полосы попадались всё чаще. Но Лёша, повинуясь интуиции, взял курс на дом Мелиоры и очень скоро понял, что не ошибся.

Здесь царила атмосфера рождественских каникул из сказки про мальчика-волшебника. Наир и Кари обстреливали через снежный бастион младшего брата Мэл. Лея носилась между деревьев с другими эльфами. Ниёле разбежалась и прыгнула на снежную «целину», где начала неистово крутиться, вздымая полами тяжелого пальто тучу снега. В небо устремился золотой смерч.

Алексей встал рядом с Мелиорой, любующейся на подругу, но завязать светский разговор ему не дали. Лея сшибла его как кеглю и умчалась, оставив барахтаться в сугробе.

Мэл заливисто рассмеялась, но всё-таки подала мужчине руку. Лёша взялся за тонкие пальчики и, не задумываясь, потянул на себя. Мелиора упала на него почти невесомо, по щеке щекотно скользнул локон, в морозный озон воздуха добавился тонкий аромат клевера и зеленого яблока. Её аромат.

Мужчина высвободил руку, и, хохоча, загрёб ещё больше снега, окутывая их плотной завесой. Мэл фыркнула и спрятала лицо у Лёши на груди.

— Нечего тут разлёживаться! — в их приватную пургу занырнула Лея.

— Так, катаем снежную колбасу! — к ней присоединилась Наир.

— Нееет! — приглушенно застонала Мелиора, но подруги уже толкали их с Лёшей на бок.

После одного полного оборота Алёше удалось извернуться, вскочить и начать обстрел злоумышленников снежками.

Позднее, когда они, розовые, утомленные, но довольные, переодевшись в сухое, отпивались чаем и какао в гостиной у Ниёле, Кари заметила.

— Отличное начало! Даже князь постоял, посмотрел на наш балаган.

— Наверное, чтобы убедиться, что я опять делаю что-то не так, — раздраженно бросила Ниёле.

— Наверное, чтобы вспомнить, как ему бывало весело, когда он был молод. Когда его жена была жива, — укоризненно возразила Мэл. — На тебе свет клином не сошелся, как бы тебе того не хотелось.

Подруга пожала плечами и отвернулась к окну.

— У вас с князем какие-то «очень особенные» отношения, — осторожно заметил Лёша.

— Ниёле выходит замуж за его сына. Но, похоже, она вообще не очень хочет за кого-то замуж, — пояснила Лея.

— О-о! — похоже, сегодня в лексиконе Алексея это междометие вытеснило прочие подходящие слова.

Хотя, прокрутив в памяти отдельные события и разговоры последних дней, он понял, что мог бы догадаться сам и гораздо раньше.

— Полагаю, вчера ты пыталась отменить помолвку, но не преуспела? Я думал, у вас так не принято. Это же, выходит, договорной брак.

— Князь уверен, это поможет мне остепениться, — почти гневно выпалила Ниёле.

— Пустые надежды, — прыснула Наир. — И никакой жалости к жениху, которого впихивают в кипящий котёл её светлых идей!

— А сам жених что думает? — растерялся мужчина.

— Кто знает! Пока не возражал. Но я несколько дней не могу его отловить, чтобы уточнить. Важно, что оба сына князя слушаются и почитают отца чуть больше, чем допускает мой здравый смысл. Пока мы были детьми, очень сдружились с ними. Вместе играли, потом учились, работали бок о бок. Но доверительные отношения не говорят о совместимости людей в семейной жизни! Видимо, эти тонкости князь перестал улавливать после инициации. Плюс Элессар с моим отцом были большими друзьями, и помнят об этом. Вот и решили, что наш брак весьма удачная идея! Других-то предпочтений у нас нет!

Девушка возмущенно выдохнула, залпом допила чай и поднялась.

— А вот дудки! — и выскочила на улицу.

Когда дверь захлопнулась, оставшиеся переглянулись.

— А дождь у вас тоже снизу вверх идёт? А то я ночью и внимания не обратил…

— Конечно, — ответила Кари.

— А у вас не так? — удивилась Лея.

— Нет, падает с неба, — просветил её Лёша, мысленно усмехнувшись, что посиделки приобрели признаки классического файф-о-клок. Эдакий британский марафон.

— А ещё у вас невероятная волшебная осень, — мечтательно произнесла Мэл. — Море золотого сияния вокруг! Ни в одном из миров я не видела ничего прекраснее.

— Приезжай в гости, — хмыкнул человек.

— Я не увижу ближайшую осень, — девушка покачала головой.

— Точно. Извини. У тебя же временные ограничения на выезд… Почти до Нового года.

— Ничего, — улыбнулась Мелиора, заметив на его лице виноватое выражение. — Я дома, и здесь, как видишь, не менее замечательно.

Лёша вдруг засуетился, выудил из одежды смартфон, отщёлкнул пластиковый чехол и, к удивлению собравшихся, протянул Мэл высушенный желто-красный лист кизильника.

— Будут ещё осени.

Мэл завороженно смотрела на лист на своей ладони.

— А почему ты носишь с собой сушеные листья? — голос Леи прорезал тишину, давая старт новому витку беседы.

День шёл своим чередом. Он был полон новой информацией, физическими активностями, встречами. В какой-то момент заявился Калле, отвоевал у подруг и утащил Алексея помогать в нечто похожее на слесарную мастерскую и планетарий одновременно.

После ужина Лёша, умиротворенно глядя на щекастую булочку на своей тарелке и чувствуя себя в образцово-показательном тематическом лагере, не сдержался, выдав:

— Как же с вами хорошо, девчонки!

— Да, мы отличные! — весело воскликнула Наир. — С самого знакомства понятно было!

— Это потому что ты нам тоже нравишься! — улыбнулась Мэл.

«Да уж. В обоих мирах я вызываю у девушек желание взять меня под опеку», — мысль оказалась не самой приятной.

— И ещё потому, что наш мир тебе не чужой, — продолжала девушка. — Ты здесь родился.

Алёшу словно током ударило, он подался вперёд.

— Почему ты так думаешь?

Наир и Кари переглянулись и тоже выжидающе уставились на подругу.

— Увидела, когда лечила тебя вчера, — ответила Мелиора. — Потоки энергии в теле указывают на это. Не встречала такого прежде. Но, конечно, связь с миром людей в тебе гораздо очевиднее, чем с нашим. Думаю, при таком странном сочетании иногда в твоих чувствах и реакциях разлад, будто несколько потоков с разным течением пытаются ужиться в одном русле: ускоряют, крутят на месте, стремятся завернуть вспять. С другой стороны, это должно давать тебе и дополнительные возможности.

— Наверное… — потрясенно вымолвил Лёша. — Это многое объясняет. Если я верно подсчитал, то выходит, почти треть своей жизни здесь провёл... Подожди! Несколько потоков?

— Я увидела четыре, — кивнула девушка. — Два немного разные: мощный и слабый, но, похоже, принадлежат твоему миру. Третий — нашему. Четвёртый мне пока не знаком.

И добавила после паузы:

— У меня нет ответов на твои вопросы. Мы только познакомились, для меня твоя история началась сейчас и пишется сразу в прошлое и будущее. Найди того, кто больше знает о твоём прошлом, может тогда мы сможем лучше понять твою природу и выяснить возможности.

Алексей кивнул. Он уже и так принял решение расспросить маму о многом по возвращении домой. И добиться ответов любой ценой.

— Мы? Это значит, я могу рассчитывать на вашу помощь? Могу вернуться, когда появится информация?

— Ты можешь вернуться просто так, когда захочется, — озадаченно ответила Кари. — Зачем тебе повод?

— Но и в помощи мы не откажем, — добавила Мэл.

— Даже если сам пощады просить будешь, — внесла свой вклад в беседу Наир.

Лёша проводил друзей почти ночью и долго стоял на пороге, не в силах оторваться от созерцания сияющей водяной взвеси, окутывающей дома и деревья. От снега уже не осталось и следа, вдалеке пели вечерние птицы.

А потом новое свежеумытое утро воцарилось над миром эльфов. Лёша вернул на полку пластину с историей Второй Межмировой войны, в компании которой провёл половину ночи. Она с большим отрывом выиграла тур в его комнату у лекарской энциклопедии. Оказалось, что для обучения эльфийской медицине у мужчины слишком скудные познания в анатомии.

Алексей спустился в гостиную.

— Вот это я понимаю, стабильность! — довольно хмыкнул он при виде Мэл. — Ниёле так и не появлялась?

— Готовится к финальному бою, — тихо рассмеялась девушка.

— Думаешь, свадьбы не будет?

Мелиора покачала головой.

— Пожелаем ей успехов, — хмыкнул Лёша, накладывая из сковороды что-то похожее на запеканку. — Хотя я бы взглянул на то, как проходит ваш праздник цветения дерева времени.

— За чем же дело стало?

— Подумал, что нужно возвращаться домой пока не угасла моя решимость раскрыть семейные тайны.

Чашка в руке Мелиоры затормозила на полпути к губам. Девушка смотрела на собеседника внимательно и чуть печально.

Лёша положил ложку и задумчиво уставился на узоры на поверхности стола. Наконец он признался.

— В этом туре в ваш мир меня повсюду сопровождает странное ощущение. Атмосфера беззаботного детства. Не настоящего, а эдакого книжного лета в деревне, когда соседские ребята, впервые тебя повстречав, сразу без оглядки принимают в свою шайку, и ты пыльный и счастливый носишься с ними по окрестностям забыв о времени, проблемах, правилах. За каждым поворотом вас ждёт открытие, приключение… Взрослые люди не умеют так дружить. Их игры мрачные и напряженные, преследующие выгоду. По крайней мере, в моём мире. В моём круге общения. Чем дольше я здесь, тем тяжелее будет снова вернуться к прежней жизни, — Алексей перевёл взгляд на девушку. — Я помню, что вы рады принять меня обратно в игру, как только я пожелаю. И, возможно, даже помогли бы поселиться здесь. Но поток энергии, который ты нашла во мне, будет снова стремиться развернуть меня вспять, если я не приручу его, всех их, и не научусь ими управлять. Надоел раздрай!

— Ты с этим справишься. Может тебе и помощь не понадобится. В тебе достаточно сил и желания, чтобы разобраться самому.

— Спасибо, — улыбнулся Лёша. — Я могу сегодня же отправиться домой, а через пять дней снова навестить вас. Успею на праздник. Теперь я знаю, как путешествовать. Только не хочу уходить, не попрощавшись со всеми…

— Лея и Кари сегодня в библиотеке, Наир — в лекториуме, занимается с детьми, я буду на медицинской практике, — заметила Мэл. — Останешься до вечера? Сможем собраться у Алтеи, проводить тебя.

— Спасибо! — повторил человек и вернулся к завтраку. — Так и поступим.

— Ну, как там с аметистами? — поинтересовался Калле, энергично влетая в дом и традиционно не обременяя себя приветствиями.

— А что с аметистами?

Когда Мэл произнесла это, у Лёши словно сигнализация заорала в голове, хотя ни тон, ни вид девушки не изменились.

— Сыновья князя и твой брат вчера отправились к аметистовым друзам[1]. Я попросил и мне мешочек наколупать, — поделился эльф, прихватывая из вазы горсть ягод. — Только ни одного из них не могу сегодня отловить. Не знаешь, может они там на ночёвку задержались?

— Могли, — улыбнулась Мелиора. — Снег помешал или решили отметить последние дни холостой жизни.

Калле прыснул.

— Увидишь, передай, что я до вечера в лекториуме, а потом — у матери. И жду камешки.

Когда супруг Наир скрылся из виду, Мэл допила чай и спросила, накрывая вышитой салфеткой остатки завтрака и поднимаясь из-за стола:

— Какие планы на оставшийся день?

Но Лёша впервые не верил её непринужденному тону.

— Прогуляюсь с тобой.

— Хорошо. Заглянем к щенкам.

Алексей придержал девушку за плечо, побуждая развернуться.

— Скажи: «никакой опасности». Так же, как сказала позавчера. У тебя получилось убедительно.

— Не сегодня, — тихо ответила Мелиора.

— В чем дело? Ты напугана.

— Я встревожена. Быть может, напрасно.

— И собираешься отправиться на эти аметистовые друзы? По мнению Калле там нет ничего опасного, но ты считаешь иначе. Почему?

— Интуиция.

— Ты же мне врёшь, — поразился Лёша. — Впервые с нашего знакомства. Что там должен быть за лютый ужас, если ты вдруг начала врать?!

— Я не могу объяснить иначе, — мягко возразила Мэл. — Интуиция.

— Ты не пойдёшь одна. Отправляй птичку Ниёле. Если остальные из вашего «отряда» заняты, то с тобой пойдём хотя бы я и она. От меня толку немного, но Ниёле я в деле видел.

— Хорошо.

К его удивлению Мелиора послушно подняла камешек, прикрыла глаза, записывая сообщение, и отправила его с мелкой зеленой пичужкой.

— Идём, — она настойчиво потянула Алёшу за собой. — Ниёле нас догонит.

На псарне, седлая симарглов, Мэл прервала затянувшееся молчание.

— Ты готов провести в воздухе больше часа?

— Если не нужно будет управлять им. Я ещё не понял, как это делать, — неуверенно пробормотал мужчина.

— Он последует за мной. От тебя требуется только прочно сидеть в седле.

Когда прибежала Ниёле, три собаки уже были укомплектованы и ждали вылета.

— Я не поняла, что за срочность?! — настороженно обратилась она к кузине. — В послании сплошной сумбур.

— Её брат и сыновья князя сейчас в горах. Ей кажется, что они в опасности, — ответил за Мэл Лёша.

Он ожидал, что Ниёле потребует подробностей, аргументов, но ошибся.

— Именно то, что мне нужно! Полетели! — только и сказала она и запрыгнула на симаргла.

Второй в жизни полёт на крылатой собаке вызвал у Алексея уже менее бурные эмоции. Сим летел ровно, размеренно взмахивал крыльями и держался строго за своим двуногим вожаком. Оказалось, что для комфорта всадника предусмотрен даже тонкий шлем с прозрачным забралом, который в прошлый раз ему никто предложить не удосужился. Так что Лёша с любопытством глазел по сторонам, изучая окрестности.

Сначала под его ногами проплыло поле, разлинованное границами гряд и ягодников, потом сверкнула лента реки, и начались скалистые участки.

«Интересно, почему они не срезают путь по хорде? — подумал Алексей, отмечая неизменную высоту полёта симаргла. — Нужно спросить при случае Кари или Мэл».

Отдельные острые валуны и короткие рёбра постепенно уступили место гребням. Вскоре Лёша различил тропу, отмеченную пёстрыми лоскутами ткани на шестах. Проследив её путь, он уперся взглядом в длинную террасу, искрящуюся друзами, и стену за ней, оскаленную неровными пастями жеод[2]. Две половины расколотой жеоды, покрытые изнутри крупными лиловыми кристаллами, образовывали нечто наподобие колонн по бокам от резной каменной двери.

Возле этого условного входа на прииск и приземлились три крылатые собаки. На первый взгляд, следов присутствия других гостей на террасе не наблюдалось.

— Ушли? — тихо спросила Мэл.

— Мы бы заметили их на тропе, — откликнулась Ниёле.

Алексей обернулся и застыл, восхищенный открывшимся видом. Терраса будто висела между небом и землёй, открывая взору во все стороны бескрайние зелёно-золотые просторы. Захватывающий и в то же время такой мирный спокойный пейзаж.

— В пещерах? — предположила тем временем Мелиора.

— Давай сперва дальний вход глянем. Там с палаткой удобнее.

Девушки прошли мимо черного провала пещеры дальше, огибая каменные глыбы. Лёша чуть помедлил и последовал за ними.

Выбор оказался верным. Во второй пещере почти у входа стояла палатка, рядом лежали короба с камнями и понуро сидел на выступе младший сын князя — такой же остроухий блондин, как его брат.

Ещё ближе, шагах в десяти от девушек, стоял, скрестив руки на груди, брат Мелиоры. Он оглянулся, и лицо его оказалось хищным и ожесточённым, ничего общего с жизнерадостным парнем, помогавшим матери с тканью несколько дней назад.

— Нужно притормозить обоих, — шепнула кузине Мэл.

Ниёле бросила на неё короткий взгляд, но смолчала и сделала пасс ладонью в воздухе. Эльфы застыли.

В этот момент за спиной Лёши раздался удивленный возглас:

— А вы здесь откуда?!

Старший сын князя возник из другой пещеры и замер подле симарглов, белозубо улыбаясь.

— Вас потеряли.

Большой симпатии Алексей к остроухому не испытывал, но губы в кривоватой улыбке растянул. Хотя бы потому, что вид эльфа служил подтверждением: все трое живы и здоровы, волнения оказались напрасны. Максимум повздорили. Ну, это для парней вообще не проблема…

— А птичку послать?!

— А действительно… — запоздало сообразил человек.

Он снова обернулся к подругам, и улыбка слетела с его лица. Он похолодел от страха.

В проёме пещеры над неподвижным телом брата Мэл чёрной тенью высился шипастый силуэт дракона. От него к девушкам медленно потянулись тонкие струйки тёмного дыма.

— Не могу ничего сделать, — в ужасе прошептала Ниёле. — Его словно не существует…

Она продолжала держать ладонь поднятой в сторону злополучной пещеры, но дракону её волшебство было явно до лампочки.

Мелиора ей не ответила. Она просто стояла, опустив руки и глядя на дракона. Как прикованная к скале жертва.

Из пещеры с гулом вырвался порыв ветра, сдувая в её сторону чёрный силуэт. Лёша не успел ничего обдумать или решить, он инстинктивно бросился к девушке и оттолкнул её.

Грудь обожгло огнём, его отшвырнуло к краю террасы, и с хрустом приложило рёбрами об острые камни. Рот наполнился кровью, а черный вихрь выжег весь воздух из лёгких, зубчатым колесом вывернулся из груди и унесся в аметистовые ворота. Последнее что Алёша увидел — лиловая бабочка расправляющая крылья и вспархивающая с кристалла, и Мэл, склоняющаяся к его лицу со своей неизменной тёплой улыбкой.

— Никакой опасности. Я всё исправлю. Верь мне…

[1] Друза – это минеральный агрегат, представляющий собой группу кристаллов, наросших на общее основание (енпример, стенку открытой трещины в горной породе) и огранённых с одного конца, обращённого в сторону свободного пространства.

[2] Жеода – это геологическое образование, представляющее собой замкнутую полость в горной породе, частично или полностью заполненную минералами.

Глава 9. Телескоп

Алёше снилось, что он превратился в кота. Зеркал в сновидении не было, но он хвост готов был дать на отсечение, что пушистый и сиамский. Ноздри щекотал сладостный и шальной весенний ветер, шурша в голове серпантином очень кошачьих инстинктов и ощущений: лени, азарта, влюбленности, самодовольства, любопытства, легкого голода, неги и раздражения. Они владели Лëшей-котом одновременно и соотносились в идеальном балансе, что не вызывало никакого удивления. Он попросту не подозревал о существовании иного мировосприятия.

Приятная его ощущениям девушка утверждала его власть над миром, ласкала живот, почесывала чувствительную шею. Двуногая умопомрачительно пахла всем самым лучшим на свете. Но с физическим удовольствием соседствовала слабая досада, что девушка не может быть ещё и кошкой.

Он твердо знал, что обычно любые недоразумения сразу разрешались в его пользу, стоило только захотеть. Но девушка, хоть и щурила по-кошачьи зеленые глаза, превращению не поддавалась.

Терпеть несправедливость становилось всё более невыносимо. И, в конце концов, её весенний аромат так раздразнил его желания, что пришлось принять антропоморфную форму. Однако едва мужчина потянулся к эльфийской красавице, предвкушая прикосновение к атласной коже, его снёс поток человеческих мыслей и чувств, заволок всё мраком.

Первой пришла острая и горячая боль, тело словно полностью погрузили в неё, как деталь в ванну травления. За болью, не задерживаясь, последовали растерянность и страх. Обрывки воспоминаний всплывали в сознании, вызывая с его стороны решительный протест. Алексей вынырнул из беспамятства, но успел разглядеть только облака.

— Ещё рано, отдыхай, — произнёс знакомый голос, и мужчина снова провалился в сон.

Спустя тревожную вечность мир проступил через пелену забытья. Тело казалось неподъёмным, но боль оставила его. Слух тоже восстанавливался, наполняясь птичьим щебетом вперемежку с какими-то умиротворяющими ритмичными звуками. Эти звуки постепенно трансформировались в образы. Наконец Лёша смог осознать, что сквозь дрёму слышит тихий голос Кари.

— …Не ворвалась, как обычно, а просто зашла, села в кресло рядом с князем напротив отца и сказала: «Я не стану его женой. На это есть веские причины. Во-первых, он вызывает у меня братские чувства, а не желание обладать им. Меня коробит от мысли впустить его в своё тело и разум. Это разрушит меня. Во-вторых, он не сможет защититься от меня и защитить меня, перенаправить мою энергию в нужное русло. Будет пытаться, но ему не достанет опыта. Я его возненавижу за неумелые попытки и просто уничтожу». Довольно странно, согласна. Отец хотел ей возразить, но она его остановила. Ментально. И это, похоже, подтвердило её решение лучше всяких выкладок. Но она ещё добавила: «Это моя природа, ломать которую значит проявить надо мной насилие. И я имею право защищаться от насилия. Извините, что ввела в заблуждение. Нужно было отказать сразу. Потребовалось время, чтобы осознать». И тут князь спросил своим фирменным хладнокровным тоном, который, видимо, бережет специально для Ниёле: «Это всё, что удалось осознать?». Ты ведь помнишь, как это на неё действует? Ну, она и ответила: «Не всё! Третья причина - я уже замужем!». Это был её триумф. Лично я впервые видела на лице князя изумление. Вот тогда твоё послание ей и прилетело. Ниёле им кивнула и просто вышла из зала, сославшись на срочное дело.

— То-то она так обрадовалась возможности сбежать…

— А она правда замужем? — хрипловатым голосом спросил Лёша, открывая глаза.

— Да.

Мелиора улыбалась ему так сердечно, что внутри поднялась волна нежности, та самая, из сна.

— Хотя есть нюансы, — добавила девушка.

— Ты очнулся! — радостно воскликнула Кари. — Как самочувствие?

— Не поддается описанию, — проговорил мужчина. — Сколько времени прошло?

— Больше двух суток, — Кари ободряюще пожала ему руку и вышла, пообещав. — Пойду, обрадую всех.

Лёша изучал утомленное лицо Мэл.

— Я ведь умирал. Мне все внутренности разворотило… Сколько же силы ты в меня вбухала?

— Задача лекаря нести жизнь и облегчать страдания, — заметила девушка. — Это не только призвание, это физическая потребность. Поэтому все потраченные силы возвращаются лекарю с процентами.

Алёше хотелось взять её руку в свою, но тело с трудом подчинялось. Мелиора сама вложила пальцы в его ладонь.

— Ты спас мне жизнь. Никто кроме тебя не смог бы помочь мне там. Спасибо!

Девушка склонилась и таким естественным домашним движением погладила его по щеке.

— Будем считать, моё призвание — героически спасать, — смутился Алексей.

— В кота ты тоже отлично превращаешься, — рассмеялась Мелиора.

— Я — что?!— изумленно поинтересовался мужчина, с трудом возвращая дар речи. — Правда?

— Не телом, — пояснила Мэл. — Твоё сознание изобрело самый нестандартный и эффективный способ одновременно отразить колдовство, порабощающее душу, и пережить ужас неминуемой смерти. Существо, с которым ты столкнулся, обычно действует вкрадчиво. Но ты сбил его с толку, заставил на ходу менять стратегию. В итоге оно ворвалось в твое тело грубо, стремясь разрушить его, и одновременно ошеломить и сожрать душу. Ты отбил его атаку, не дал второй части плана воплотиться. А самый опасный период восстановления тела ты просто пересидел «в коте». Очень мудро! Котам всё нипочём.

Алексей едва удержался, чтобы не озвучить весь набор комментариев накопившихся по поводу этого приключения, самым цензурным из которых был «охренеть».

— Вот какой дар ты получил в черной башне — не терять себя. Твоё сознание теперь так крепко связано с телом, что даже самая мощная сила не сможет вытеснить или подчинить его.

— А телекинез в бою надёжнее… — пробормотал Лёша и ненадолго прикрыл глаза.

В сумраке под полуприкрытыми веками всплыл образ чёрного урагана, заставляя сердце ускорить темп.

— Всё в порядке, — Мэл чуть сжала его ладонь.

— Твой брат не пострадал? А остальные? Что это вообще была за тварь? Как она оказалась в вашем мире? И куда теперь делась? Вы убили её?

— Все наши живы. Братом занимается мой учитель, он и полумёртвого на ноги поставит. Со временем мой брат придёт в норму, — голос девушки звучал в каком-то гипнотическом ритме, успокаивая пульс. — Тварь проникла к нам из другого мира, чтобы поохотиться, но больше никто здесь не станет ее добычей. Отдыхай…

И Лёша снова уплыл в сон.

Когда он проснулся в очередной раз, за окном начинались сумерки, а в голове созрел вопрос, который не давал покоя. Но в комнате, как назло, никого не оказалось.

Алексей, превозмогая слабость, сел и развязал рубашку. Он ожидал увидеть рваный шрам через всю грудь. Но на груди не оказалось никаких следов нападения того существа. Морщась, он извернулся, и разглядел несколько розовых рубцов на рёбрах. Если не знать, что им всего два-три дня, ни за что не догадаешься.

На столике у кровати предусмотрительно стояли пустой стакан и кувшин с водой. Лёша осушил его за две минуты.

Ещё несколькими минутами позже вошла Наир, но он не дал ей вымолвить ни слова.

— Слушай, а что происходит с теми, кто умирает? У вас здесь нет кладбищ или колумбариев. Я, во всяком случае, не заметил. Что вы делаете с телами?

— Кормим ими симарглов, — кровожадно ответил за супругу Калле, вошедший следом.

В противовес шутливому тону Лёшину руку эльф пожал крепко и бережно, двумя руками.

— Тела умерших живых существ забирает земля, — опровергла версию мужа Наир. — Эльфов, гномов, людей, животных. Всех, кто умер в нашем мире.

— То есть всё же хороните? — не понял человек.

— Нет. Они просто растворяются в живой природе. Быстро, без следа. Я же рассказывала, для чего нужны психурги. Если родные не были свидетелями кончины близкого, то к таким как я приходят узнать, жив он или мёртв. Когда и как он умер. Другого способа нет.

— Выходит, мои родные даже не узнали бы …

— Мы бы рассказали, — возразил вдруг Калле. — У матушки в доме лежат твои вещи и документы. Нашли бы родственников и сообщили. Но, честно говоря, работёнка так себе. Так что молодец, что не преставился!

— Ну, тогда — пожалуйста, — прыснул Алексей. — А где Мэл? Как она?

— Довольная, усталая. Спит наверху. Твой случай её поднял на новую ступень лекарского мастерства, — просветила его рыжеволосая.

— Выходит я всем угодил? — Лёшино настроение стремительно поднималось. — Дайте тогда поесть что ли, да расскажите, как я сюда попал? Дома у нас на такие случаи скорая помощь. А в горах — спасательные вертолёты. Хотелось бы знать, куда звонить, если подобная неприятность повторится.

— Не повторится, — мрачно заметил Калле. — Во двор дойдёшь? Или пока ужин в постель?

— Противопоказано, — ответила за человека Наир. — Мэл сказала до завтра не активничать.

— Мне бы всё-таки отойти ненадолго, — признался Алексей.

— Да без проблем, — быстро включился приятель, подныривая ему под руку.

Когда они вернулись в спальню, на прикроватном столике уже водворился гигантский поднос, подёрнутый дымкой душистого пара. Калле тут же приземлился в единственное кресло с выражением выполненного долга на лице и огромной кружкой в руках.

Наир присела на кровать рядом с Алёшей. Тот с сомнениями рассматривал ужин.

— Знаешь, если бы я в своём мире валялся в больнице после разрыва лёгкого, и (как я предполагаю на основе потускневших знаний из школьного курса анатомии) селезёнки, а может и желудка, мне бы точно не рекомендовали так питаться.

— Так радуйся, что ты в нашем мире, — прокомментировал эльф.

— Не волнуйся, я очень качественно восстановила все ткани, кости, сосуды и мышцы, — Мэл стояла в дверях немого заспанная, в слегка примятом зеленом комбинезоне, но уже не такая вымотанная. — Три ребра, нижняя доля легкого и селезенка как новые. А мягкие ткани примерно как через полтора-два месяца после операции. Так что тёплый салат и запечённая рыба — то, что нужно для восстановления сил…

— Поэтому пирожки мы, как видишь, тебе не принесли, — добавила Наир.

— И острый суп тоже самоотверженно съели сами, — хмыкнул в кружку её супруг.

— Благодетели!

— Ешь. Я ещё загляну, — улыбнулась Мелиора, вновь скрываясь из поля зрения.

Лёша не сразу последовал рекомендации, и вопросительно уставился на Калле.

— Так почему «не повторится»? Тварь убили?

— Такие существа к нам обычно не заглядывают. Пасутся у синдейков или людей. А может ещё где-то. Вот и сейчас сунулось по ошибке, присосалось сперва к брату Мэл, потом попыталось к тебе, но получило по носу и смылось. Ниёле и сын князя видели, как нырнуло в дверь между мирами…

— Нам, как понимаешь, это известно только по свидетельствам очевидцев, — подхватила Наир. — Да и те не всё поняли. Ребята остались в горах на ночёвку, немного поцапались, брат Мелиоры отошёл, а вернулся на себя не похожим. Потом появились вы…

— А как Мэл объяснила наше появление? — не унимался Лёша.

— Никак. А зачем объяснять? — удивилась Наир. — У знахарей чутьё. Ей просто линии мира могли показать, что с близкими беда. Поди такое объясни.

Не сказать, что ответ удовлетворил человека, но он кивнул.

— Когда у вас там всё закрутилось, сын князя отправил отцу птичку. Пока ждали подмогу, Мелиора латала тебя, а Ниёле поддерживала её брата. Сыновья князя помогали.

— Как поддерживала? — не понял Алексей.

— Она не лекарь. Но основы первой помощи мы все знаем, — пояснила девушка. — Механизмы самовосстановления уже внутри нас. Телу зачастую не хватает лишь энергии или времени. Чем сложнее травма, тем больше нужно энергии.

— Выходит, если подпитать тело, то оно исцелит абсолютно любую болезнь или травму?

— Да.

— Тогда зачем лекари?

— Они чинят конкретную поломку в теле, до мелочей зная, что и как при этом убрать, соединить, добавить или перестроить. Чтобы пришить оторванную руку, нужен один квалифицированный медик. Твоё тело не умеет само искать и пододвигать друг к другу подходящие концы разорванных вен, или собрать пазл из раздробленных костей, или отращивать новые конечности. Эльф может влить в такого пострадавшего всю свою жизненную силу, но руку ему не спасёт. Бывают яды или болезни, которые лекарь может прицельно выжечь. Если же просто заряжать тело до самоисцеления, уйдёт в пять, в десять раз больше энергии. А если ещё и яд, например, данному биологическому виду не знаком…

— Тот, кто даёт энергию погибнет сам?

— Может. Если не остановится вовремя. А остановится раньше времени — потеряет пациента, несмотря на все усилия.

— И как Ниёле себя чувствует? После этой «поддержки»? — поинтересовался Лёша.

— Она это проделывала и раньше, — отмахнулась Наир. — К тому же лекарь и горный патруль прибыли быстро. Ниёле и сыновей князя почти сразу отправили к отцу, чтобы установить масштабы происшествия. Вас спустили левиаторы на следующий день, когда состояние стабилизировалось.

Необходимость в построении словесных формулировок образов, передаваемых в его голову с помощью языка-дыхания, ещё никогда не стоила стольких трудов. Во всяком случае, когда подруга рассказывала Алексею о той причудливой… корзине… платформе, по углам которой в поддерживающих кольцевидных, допустим, ячейках располагались четыре эльфа, управляющие воздушными потоками и удерживающие платформу в нескольких метрах над скалами, единственным подходящим словом ему показалось «левиатор». Носилки с пострадавшими крепились к платформе специальными ремнями, а сопровождающие их лекари просто сидели на плётеном полу, покрытом плотной тканью.

Лёша задумчиво пожевал пару кусочков рыбы, выпил чай и понял, что его вновь непреодолимо клонит в сон.

Задрёмывая, он с досадой думал о предстоящих днях немощи.

Но в середине ночи внезапно проснулся бодрый и полный сил. Организм, словно стремясь наверстать упущенное, требовал всё и сразу: пить, есть, мыться, бегать, прыгать, а на десерт, возможно, даже полетать.

В итоге в купальне за домом, освещенной россыпью солнечных кристаллов, он провёл, наверное, не меньше часа, пока урчание в животе не стало угрожать спокойному сну местных эльфов. Вытирая на ходу волосы полотенцем, он прокрался на кухню. Но, как оказалось, напрасно таился. Его здесь ждали.

У кухни в доме Ниёле была одна особенность, которая глубоко поразила его ещё в первый день пребывания, — отсутствие потолка. Как он понял потом, в мире, где дождь и снег летят вверх, а не падают с неба, крыши служат скорее защитой от ветра и холодного воздуха, временами настигающего обитателей, или, наоборот, источниками тени в особо жаркие дни. В некоторых домах вместо сплошных потолков монтировали сетки или узорные решётки, с которых свешивались пучки трав, аквариумы для освещения, цветочные лианы и качели. В комнатах без крыши было светло и свежо.

Этой ночью Алексей смог оценить ещё одно применение архитектурной особенности кухни.

За вытянутым столом-островом, приветливо пыхтящим чайником, благоухающим тёплыми оладьями, поблескивающим розетками разноцветных джемов и соусов, сидела Мелиора. А рядом со столом в полумраке кухни, разбиваемом красноватыми и жёлтыми отсветами из ниш печи, вырисовывался силуэт телескопа на высоком штативе.

— Так и знала, что здесь лучшее место для засады, когда не обнаружила тебя в комнате, — улыбнулась девушка. — Принесла тебе подарок, а тебя и след простыл.

— А я всё думал, как жаль, что в вашем мире нет подзорных труб, — признался человек.

— Ещё как есть, — рассмеялась Мэл.

Леша присел на широкий стул с изогнутой спинкой и окинул нежным взглядом угощение.

— И мне даже можно это есть?

— На моем месте Наир бы сказала: «Посмотрел — и свободен!».

— Мне повезло, что ты не она! — просиял мужчина, смазывая пухлый оладий синим ягодным соусом.

Пока он уминал свой то ли поздний ужин, то ли ранний завтрак, девушка пила исходящий паром чай из расписной глиняной кумочки, периодически улыбаясь каким-то своим мыслям.

А потом… потом настало время волшебной топографии. Слева и вверх от страны его новых друзей, вокруг тёмного пятна озера, светящегося в самом центре слабым сине-зелёным светом, виднелись десятки рядов разнокалиберных кругов, соединенных ниточками золотых огней словно ожерелье. Внутри некоторых кругов также горел свет, и изредка можно было разглядеть крошечные головы эльфов-полуночников на бескровельных верхних этажах.

— Не исключено, что в одной из башен кто-то сидит и смотрит в телескоп на нас, — прошептала Мелиора.

От звука её голоса у Алексея словно электрический разряд прошёл вдоль спины, и мужчина с трудом сдержался, чтобы не придвинуться ещё ближе, не провести ладонью по чуть встрёпанной косе…

В правой части сферы в ветвистой дельте реки, низвергавшейся водопадами под землю в мировой океан, плыли и стояли на приколе дома-корабли с переливчатыми пузырями-куполами. Контуры рукавов реки светились от солнечных камней местами сильнее, местами – слабее, а некоторые мелкие притоки сияли целиком. На круглом острове в центре дельты нарядной ёлочной игрушкой сверкала ярмарка. Алёше даже показалось, что он слышит далёкие смех и музыку.

Одинокие деревеньки; тёмные многоугольные пятна пашен, горные гряды и густые леса; яркие речные порты и города с паутинами улиц и пятнами площадей; подёрнутая золотисто-серым паром долина гейзеров; неожиданные звёздчатые, квадратные и полукруглые силуэты не то дворцов, не то храмов в таинственной многоцветной подсветке; сеть из петель и завитков, очерченных светлячками фонарей — многоярусный висячий город.

— Чтобы изучить всё это хотя бы глазами на расстоянии не хватит жизни, а ведь в некоторых местах хочется побывать и целиком.

— Смотря какой жизни, — возразила Мэл. — Но я понимаю… Смотрю и думаю, каково это: трепетать от обманчивой хрупкости кружевного моста, греть подошвы о цветные булыжники мостовой, восхищаться подводным миром сквозь прозрачные стены тоннеля на дне реки, выискивать в телескоп домики Наир и Ниёле, лежа на траве уже на противоположной стороне сферы.

— Верно…

Ночь напролёт они с Мелиорой сочиняли список самых притягательных мест и встретили рассвет плечом к плечу на тесном для двоих стуле с изогнутой спинкой.

— А если посмотреть на Ядро, ослепнешь? — спросил Лёша.

— Нет, просто ничего не увидишь, — Мэл направила телескоп прямо на светило.

И действительно, в окуляр полился мягкий розовый свет, ровный и непрерывный. Как Алексей не водил телескопом в стороны, ему никак не удавалось поймать момент, когда этот свет сменялся очертаниями пейзажа.

— Туда кто-нибудь пытался долететь? На симарглах? Или левиаторы?

— Пытались. Не долететь. Ядро словно одновременно и в центре сферы, и на расстоянии в сотни тысяч раз превосходящем её радиус...

Глава 10. Скрипка

Когда Мэл отправила Лёшу спать, тот сперва хотел возмутиться, что он «живее всех живых», но, прислушавшись к ощущениям, перешел к концепции «пациент скорее жив, чем мёртв» и поплёлся в комнату. Ночные бодрость и энергичность оказались предвестниками выздоровления, но не им самим.

Вновь проснулся он в обед. Ниёле, Наир и Лея встретили его явление бурными овациями. Он не остался в долгу и церемонно раскланялся.

За обедом девочки, как водится, делились новостями и впечатлениями, обсуждали ближайшие планы. Мужчина слушал умиротворяющее журчание их речи, и в душе разливалось тепло. Пару раз беседу прерывали птички. Причем одно из посланий предназначалось Алексею и содержало приглашение на рыбалку от знакомого. Тот мимолётно удивился, сколькими знакомыми успел обрасти за какую-то неделю, записал ответ и осёкся, глядя на камешек в ладони.

Несколько дней назад Кари пыталась научить его записывать эльфийские «вайны». С него семь потов сошло, пока получилось коряво записать одно короткое сообщение. А сегодня он сделал всё машинально. Правда «почтальонов» вызывать пока не умел.

Подруги замолкли и с интересом наблюдали за сменой выражений на лице человека. Наир тихонько посмеивалась в кулак.

На плечо Ниёле спикировала иволга.

— Объясни, кому нести.

— Как? Я не умею с птицами говорить, — растерялся Лёша.

— Объясни так же, как сказал бы нам.

Птичка насмешливо склонила на бок зеленоватую башку.

Мужчина набрал воздуха, чтобы выдать набор особых примет адресата, но Наир остановила.

— Нет. Не формулируй ничего. Птица — не лингвист. Ей нужен образ.

Образ получателя живо нарисовался в Алёшином воображении.

— Ну, вот! — выпалил человек и одновременно запустил в иволгу картинку, будто невидимый бумажный самолётик.

Птичка свистнула, ухватила информационный носитель и улетела.

— Ну, я, видимо, Жизель… Или Белоснежка.

Девушки дружно захохотали, попутно нахваливая его за успехи.

В первый день на ногах Лёша не решился на дальнюю вылазку, побродил по окрестностям, то и дело замечая, как губы расползаются в улыбке. Впрочем, неприятные мысли всё чаще всплывали в сознании. В итоге очень скоро он вернулся в дом Ниёле и полез в «библиотеку» в поисках информации о чудовищах. Почему-то сперва он решил, что такие сведения должны оказаться на полках с белой или красной маркировкой. Но в итоге в десятке «красных» накопителей оказались лишь сухие исторические отсылки. Алексей застыл перед стеллажами в растерянности. Взгляд упал на коричневый сектор, где он давеча брал медицинский справочник, и мужчине вспомнился краткий вводный курс от Кари. Можно ли считать данные о призрачных чудовищах наукой? Это в человеческом мире о них скорее в художественной литературе, да эзотерике пишут. В мире эльфов волшебные существа — часть повседневной картины. Должно быть что-то наподобие людской инструкции по защите посевов от саранчи, только про каких-нибудь душеедов драконообразных. Выходит, его цель - пластины из коричневого, синего, оранжевого и черного разделов.

В первой пластине, которую он нашёл по условной «биологии», в основном речь шла о полезных существах наподобие симарглов. Раскрывались подробности строения их организма, репродукции, питания, иерархической структуры стаи и другие практически значимые данные для заводчиков. Некоторые животные, описанные в руководстве, выглядели фантастически, другие — в изобилии водятся в мире людей. Смотреть попеременно на перепелок, садовых птеродактилей, форель, гиппокампов, серпопардов[1] и горных коз было увлекательно, хотя и несколько странно. Но Алексей быстро отложил накопитель, про по-настоящему опасных существ там не было ни кадра.

Вторая пластина касалась скорее вредителей, чем чудищ. Причем, в их список попали те же садовые птеродактили. А ещё ядовитые белки, самовыкапывающиеся грибницы, стеклянные водно-воздушные медузы и другие фантастические твари, приглянувшиеся бы мистеру Н. Саламандеру.

Из третьего сборника человек узнал про мелких мошек, которые роем летают по миру, потом объединяются в одну супермошку размером с морскую свинку с целью обглодать какой-нибудь плод, а после еды вновь рассыпаются. Автор статьи советовал сразу после распада отловить из кластера одну мошку и посадить в банку до завершения сбора урожая. Это предотвратит агрегацию сверхмошки.

Когда Лёша почти отчаялся найти подходящий источник, спасти его пришла Кари. Проведя ладонью по торцам пластин в черной секции, она выудила почти с самого низа испещренный выемками носитель.

— Про то существо, что напало на вас, ты здесь ничего не найдёшь, — предупредила девушка, — но про других визитеров узнаешь. В этом справочнике описаны редкие твари, которые в нашем мире не водятся, но могут попадать к нам извне.

Справочник не подвёл: поразил и ужаснул. Мантикоры и огнедышащие драконы, которые тоже оказались в списке опасных существ, выглядели вполне симпатичными на фоне забирающих память полупрозрачных слизней, облепляющих колодцы и водопроводные трубы, или разноцветных пузырей, плывущих по воздуху в поисках жертвы, а потом раскрывающихся подобно мешку или парашюту и поглощающих животных в сотни раз превосходящих их размером. Очень впечатлили Алёшу двухмерные твари, невидимые в профиль, а анфас напоминающие чешуйчатую помесь кролика и рыбы. Если на такую химеру взглянуть под определенным углом, получаешь ожог сетчатки. Видимо, воспоминания о знаменательной встрече записывал пострадавший, потому что Лёша испытал «полное погружение». Глаза так резко полоснуло болью, что он чуть не выронил пластину. Впрочем, как только палец покинул выемку, неприятные ощущения полностью пропали.

Алексей решил сделать паузу и продолжить, когда впечатления чуток поблекнут. Спустившись в гостиную, он застал Наир, Ниёле, Лею и Кари за столом, поглощенных какой-то затейливой настольной игрой. На отрезе ткани, прошитом нитями разного цвета и толщины, крепились небольшие красные и белые диски, каждый из которых обозначал некое задание или откровение. У игроков было по 2-4 фигурки, изображающие эльфов и их волшебных помощников, и толстые диски с углублениями по размеру дисков на игровом поле. Девушки по очереди кидали набор игральных кубиков: один — с гранями разных цветов, второй — со стрелками.

Девушки долго пытались объяснить Лёше правила игры, но единственное, что он в итоге понял — задачей являлся сбор подсказок, которые позволяли «открыть» рисунок на полотне.

В первой партии выиграла Наир. В её ход ткань вдруг будто вывернулась наружу веером цветных нитей и превратилась в гобелен с крылатой женщиной, дующей на флюгер. Налюбовавшись на картину, и пояснив попутно изображенный сюжет, Кари затянула шнурок, продёрнутый по краю полотна, потрясла получившийся «мешочек» и снова расстелила на столе уже с новым расположением нитяных дорожек и дисков.

Алексей понаблюдал за новой партией и отправился делать на всех чай. Когда он вернулся с подносом, оказалось, что рыжеволосая уже одержала вторую победу. После третьей победы подруги Ниёле фыркнула, что всё подстроено, и решительно свернула игровое поле.

Лея вскоре ушла, но её место пустовало недолго. Мелиора к удивлению друзей, привыкших видеть её спокойной и собранной, почти влетела в комнату. Её глаза сияли.

— Что стряслось? — выпалила Наир.

— Ничего, — широко улыбнулась девушка. — Соседка родила девочку!

— Полный набор, — отметила Ниëле.

— Так ты роды принимала?! — поразился Лёша.

Мэл удивлённо моргнула.

— Нет. В этом деле помощь ей не требовалась. Я скорее послужила в роли дополнительных рук. Папу-то с сыном выгнали.

— Ты выгнала? — оживилась Наир.

— Нет! Роженица! — рассмеялась Мелиора. — Очень уж они её раздражали своей суетой!

— Получается, у вас всё организовано почти как раньше у людей, — хмыкнул Алексей. — И лекарь просто дежурит на подхвате на случай непредвиденных обстоятельств.

Но девушка отрицательно качнула головой.

— Единственная причина моего присутствия при родах — я очень люблю детей! А вот когда в последний раз при родах случались непредвиденные обстоятельства, уже не припомню.

— Лет сто семьдесят назад. Когда Алтея рожала, — мрачно заметила Наир.

— Торжество жизни нужно отметить! — воскликнула Мэл и красноречиво посмотрела на кузину.

Лёша замер. Но прежде чем он успел выразить подозрения словами, хозяйка дома сбегала в свою комнату и вернулась со... скрипкой.

— Это из моего мира, — поразился Лёша.

— Какой восхитительный эгоцентризм! — прыснула Наир. — В наши миры скрипка попала от гномов.

— Причём, самое удивительное, что её знают все миры, — просветила Мэл.

— Инструмент межвидового взаимодействия, — добавила Ниёле, устраивая скрипку на плече.

— Ну да. Межвидовое взаимодействие полно сюрпризов. Чуть было человека до культурного шока не довели намёками, — признался Алексей и пояснил. — У нас в деревнях предложение «отметить» имеет совсем другое значение, и я вдруг представил, как ты достаёшь из серванта графин и стопки.

Огненноволосая загадочно улыбнулась, стукнула пяткой по полу два раза, нагнулась и жестом ярмарочного волшебника извлекла из узкого лючка пузатую бутылку чёрного стекла.

— Фруктовое. Кажется, ежевичное, тридцатилетней выдержки. А теперь давай, демонстрируй свой когнитивный диссонанс! Нам любопытно!

— Ну, нет! — усмехнулся Лёша. — Прекрасные девушки и глоток фруктового вина под скрипку сочетаются идеально. Никакого конфликта образов!

К злоупотреблению алкоголем он относился отрицательно, но почему-то был уверен, что в мире эльфов подобных пороков просто не водится.

— Давненько мы ничего не праздновали… — промурлыкала Наир.

Лёгкий и ароматный напиток наполнил стаканы из какого-то прозрачного кристалла. Свет играл на неровных гранях и трещинах розовыми и лиловыми цветами. Лёше вино показалось слабым, похожим на сладковатую родниковую воду и немного «женским» из-за цветочно-ягодного послевкусия. Но когда зазвучала скрипка, вкус неожиданно изменился, словно звуки инструмента сменили его состав.

Музыка у Ниёле была такая же, как она сама: яркая, мятежная, непостоянная и пронизывающая до самых глубин души. Эта музыка, как и древнеилларионский язык, как и пластины-истории, выплёскивала на слушателей целый поток образов, в котором картины быта сплетаются с фантастическими видениями, захватывающими приключениями. От звуков скрипки сбивался пульс, кончики пальцев то жгло огнём, то кололо морозными иглами, мышцы натягивались как корабельные канаты. Потом мелодия круто менялась, и напряжение спадало, по телу разливалась истома. И вновь после недолгой передышки музыка набирала темп, взрывалась сверхновой. Алексею казалось, что его подбрасывало на этих волнах то ли несколько часов, то ли несколько дней. На деле прошло не больше 30-40 минут.

Когда Ниёле отложила инструмент и взялась за свой стакан, слушатели ещё некоторое время пребывали в оцепенении, потом медленно зашевелились.

— Ты знаешь, что я тебя люблю? — проникновенно сказала Наир, нарушая расслабленную тишину.

— Нет, — лукаво улыбнулась Ниёле, — но я готова послушать.

— Ты — любовь всей моей жизни, — с энтузиазмом воскликнула рыжеволосая, прижимая ладони к сердцу, — несёшь радость и озаряешь светом мои унылые будни! Твои глаза сияют словно два индиголита[2], а живительный смех подобен горному ручью! Скажи лишь слово, и я пойду за тобой на край Вселенной, и не оставлю пока муж не позовёт меня домой обедать! Я буду тебе поддержкой и опорой! Ты не услышишь от меня ни одного укоризненного слова, даже если вновь согласишься выйти замуж за того, кто тебе откровенно не подходит!

Наир договорила и похлопала подругу по спине, поскольку ещё в середине выступления объект восхваления поперхнулся. Вино прыснуло у девушки из носа, и теперь она пыталась одновременно откашляться и протереть красное мокрое лицо уголком вышитой рубахи.

Мелиора протянула кузине полотенце.

Ниёле постаралась вернуть себе приличный вид, что было непросто под ремарки подруг, заставлявшие её фыркать и снова кашлять.

— Опять стирать, — мрачно заметила она, разглядывая пятна от вина, покрывшие рубашку. — Терпеть не могу…

Ниёле сбегала переодеться, и, когда в комнате вновь воцарилось относительное спокойствие, Лёша поделился наблюдением.

— Не поймите неправильно, летающие собаки, пауки-оборотни и русалочий базар — удивительные явления. Но по-настоящему поразительно, как вы умудрились сохранить дружбу после почти сотни лет знакомства. И, похоже, вполне искренни в её проявлении.

Наир и Ниёле вновь расхохотались. Кари улыбнулась и осталась собой — пояснила.

— Мы дружим не непрерывно. Первые сто лет в жизни девочки богаты на эмоции. Мы ругались, расходились, меняли компании, теряли связь, но потом неизменно сходились вновь. Эдакий пубертатно-портальный период. Иногда хотелось поубивать их, но жить без них — никогда!

— Поубивать и сейчас бывает хочется! — вставила Ниёле.

А Наир добавила:

— Всё очень просто. Нам есть чем поделиться, но нечего делить. Мы никогда не влюблялись в одних и тех же парней.

Теперь развеселилась и Мелиора.

Отсмеявшись, Алексей обратился к Кари.

— Пластина, которую ты для меня нашла, — то что нужно. Единственное, чего я там не увидел, как с такими чудовищами бороться.

— Бить первым!

— Прятаться!

— Избегать!

Одновременно ответили Ниёле, Наир и Кари.

— Ну, сражаться мне пока точно не по зубам, — отметил мужчина. — Но в перспективе и этот вариант стоит рассмотреть. А чтобы избегать нужно понимать, где их можно встретить. Но инструкций в этом справочнике нет. Может есть ещё какие-то руководства, путеводители. А, кстати, если я заберу какую-нибудь пластину с собой, она будет работать в другом мире?

— Почему нет, — пожала плечами Ниёле.

— Проверь, — предложила Наир. — Потом расскажешь.

— В других мирах много отвлекающих факторов. От этого воспринимать информацию с пластины станет труднее, — возразила Кари. — Но путеводителя, на котором красными точками отмечены логова опасных тварей, ты не найдёшь. Они охотятся, мигрируют, плодятся, вымирают. Я бы сказала, что в мире синдейков одна сплошная красная точка. В мире людей таких существ тоже много, но они научились мимикрировать под окружающую среду: менять форму и размер, прятаться в растениях, становиться невидимыми.

— О-о! Я одного такого в справочнике нашёл, — невольно поморщился Алёша. — Надеюсь, он всё-таки не из нашего мира.

— Ну-ка, опиши? — оживилась Ниёле.

Человек пересказал информацию, которую успел изучить, и оказалось, не зря волновался. «Кроликорыба», по сведеньям девушек, редко, но встречается в горах на Земле и электрофтальмию вызывает не хуже сварки. Но в остальном эта химера для фауны угрозы не таит, только для флоры. Да и самым простым средством защиты от неё служат солнцезащитные очки, гораздо более доступные людям, чем эльфам. Потом Наир вспомнила, что очки помогают и от плюющихся ядом существ, напоминавших Лёше не то Руку из Адамсов в меховой перчатке, не то паука в горлатной шапке. Но Кари возразила, что пластмассовые очки яд растворит. А Ниёле вспомнила, как они в одном из путешествий надели очки и носок на скульптуру «Я вырвался» в Филадельфии, а потом встретили птиц, путающих мысли, и чуть было не застряли в США. Эти птицы прибиваются к воронам или голубям и летают кругами над жертвой. Сперва у человека начинает кружиться и болеть голова, он забывает куда идёт, а потом вспоминает, но из его памяти навсегда исчезает крошечный фрагмент, съеденный птицей.

Увлеченные обсуждением чудовищ, девушки и не заметили, как Мэл выскользнула за дверь. Алексей ощутил запоздалый укол совести, сообразив, как ей должно быть неприятно слушать о тварях, подобных напавшей на неё. Он извинился перед подругами, продолжавшими горячий спор, и вышел в залитый закатным светом двор.

Мелиора стояла, заложив руки за спину и опираясь лопатками и ладонями о стену дома.

— О чём ты думаешь? — спросил Лёша, становясь рядом в такой же позе.

— О том, что никогда не испытывала отчаянья.

Мужчина непроизвольно подобрался, внимательно глядя на безмятежное выражение её лица.

— А сейчас?..

— Нет, — Мэл улыбнулась. — И сейчас не испытываю. Думаю, я вообще не умею отчаиваться. Когда происходит что-то опасное, или возникает проблема, сложная задача, я сразу начинаю искать решение. Не возникает сомнений, что выход всегда найдётся.

— Что-то случилось? Снова какая-то беда? — прямо спросил Алексей. — Или тебя так наше обсуждение расстроило?

Он не улавливал признаков страха или напряженности — ничего похожего на сигнал тревоги, звучавший в его голове перед событиями в аметистовых горах. Но разговоры об отчаянии сами по себе нарушали умиротворяющую атмосферу этого вечера.

— Не расстроило. Никакой беды, — заверила Мелиора. — Просто непредвиденные события, торжество жизни и неожиданные чувства, недавно зародившиеся во мне.

— Хорошие?

Под взглядом зелёных глаз у Лёши участился пульс.

— Да. Очень. Я не думала, что испытаю их.

— Из-за меня? — произнёс мужчина почти шёпотом, потому что расстояние между ними незаметно сократилось.

— Благодаря тебе, — поправила Мэл. — Спасибо.

Девушка обняла его, и в его груди разлился щемящий восторг. Алёша провёл ладонью по её спине, ощущая тепло сквозь тонкую ткань рубашки, вторая его ладонь зарылась в мягкие ореховые волосы на затылке. Вновь, как в том «кошачьем» сне, ему нестерпимо захотелось поцеловать девушку, но в доме грохнул взрыв хохота и экспрессивное восклицание Ниёле!

Мелиора усмехнулась, Лёша тоже невольно улыбнулся, невесомо поцеловал её в висок и предложил:

— Идём, посмотрим, в чём дело?

Мэл кивнула, продолжая улыбаться, но улыбка вышла чуть грустной.

[1] Серпопард - это животное с телом леопарда и змеиной шеей.

[2] Индиголит – это драгоценный камень, редкая разновидность турмалина интенсивно-синей окраски.

Глава 11. Врата

Когда знакомый эльф разбудил Лёшу, за окном только занимался рассвет, а сон, в котором Алексей объяснял некой крылатой женщине необходимость правок в технико-экономическом обосновании, был в самом разгаре.

«Так вот она теперь какая, моя реальность», — подумал человек, натягивая рубаху с тритоном и отчаянно пытаясь держать глаза открытыми.

На окраине поселения их ждал бодрый и энергичный Калле.

— А мы, оказывается, втроём, — эльф пожал руки сперва спутнику Лёши, а потом и ему самому.

Алёша сделал мысленную пометку, что супруг Наир, хоть и познакомил его с новым приятелем, но инициатором приглашения человека на рыбалку явно не был. Во всяком случае, удивился вполне натурально.

Они шли долго, пересекли два соседних поселения и лесок, по дороге травили друг другу байки, обсуждали идеи, даже о политике успели поспорить, но когда неожиданно вынырнули из листвы на широкий берег пруда, Лёша понял, что ничуть не устал.

А потом они купались, ловили рыбу, жарили её с пряными травами на раскалённых камнях и ели вприкуску со свежим лавашом. Блаженно растянувшись на траве, Алексей подумал, что для полного удовольствия не хватает только аромата дыма от костра, но, с другой стороны, его и комары с мошками ещё ни разу в этом походе не укусили. Такое взаимовыгодное сотрудничество с природой его вполне устраивало.

— Завтра отправляюсь домой, — сообщил Лёша, когда они пустились в обратный путь. — А то я у вас в гостях совсем расслабился.

— Ну, да! Чуть не сгинул, ходишь кроссы по десять километров, правильно питаешься. Совсем расслабился! Пора возвращаться к суровым кабинетным будням и фастфуду! — ухмыльнулся Калле.

Алексей пихнул его в бок.

— Забегай к Алтее перед уходом, — попросил эльф, вернув тычок. — Попрощаться.

— А ты на праздник не пойдёшь?

— Я не любитель свадеб, мне своей хватило. Шум, толкотня, искренние и не очень пожелания… Я больше вот такие праздники ценю, — Калле махнул рукой в сторону уже скрывшегося за деревьями пруда.

Распрощавшись у окраины поселения с приятелями, Алексей решил проведать брата Мелиоры. Он не был уверен, что ему обрадуются. Но младший брат девушки с восторженным криком врезался в него ещё на подходе к дому, а, лишь ступив на порог, мужчина попал в объятья их матери.

Старший брат Мэл, хоть и выглядел вполне здоровым, изменился. Это чувствовалось в напряженном взгляде; чуть опущенных плечах; речи, из которой исчезли прежние задор и восторг. Словно встреча с тем существом подточила доверие, на котором стоились отношения эльфа с миром. Словно в глаз попал осколок дьявольского зеркала из сказки.

Он сидел на террасе второго этажа с пластиной на коленях, но очевидно было, что интереса к записанной там истории он не испытывает. При появлении Лёши эльф оглядел гостя с ног до головы торопливым оценивающим взглядом и коротко улыбнулся.

— Как поживаешь?

— Удовлетворительно, — в голосе брата Мелиоры сквозило раздражение. — Все спрашивают. А потом желают здоровья и сбегают. Видимо, находиться рядом со мной сейчас весьма погано!

— Да, непривычно, — не стал возражать Алексей. — Но, честно говоря, для большинства моих соотечественников такое настроение — часть стандартного рабочего утра. Можно сказать, у меня иммунитет.

— Это и странно, — заметил эльф. — Тебе, насколько я знаю, досталось больше. Но ты, я смотрю, как новенький.

— Мне только рёбра сломали. А у тебя покопались в голове и душе.

Собеседника передёрнуло.

— А как они справляются? Твои соотечественники?

— Хобби, семья, психотерапевты. А кто-то не справляется. У тех — крепкий алкоголь и прочие способы затенения рассудка и медленного саморазрушения.

Эльф помолчал, и это молчание давило, словно бетонная плита. Но, по крайней мере, Лёша убедился, что во взгляде визави не осталось ничего демонического, хищной ярости, горевшей там в горах.

— Я не особенно верил в сказки о других мирах, но теперь отрицать себе дороже, — нарушил тишину эльф. — Либо нам врут свои же, и мир не так добр, как нас учат с пелёнок. И тогда вся моя жизнь — ложь. Либо Вселенная куда больше, чем я воображал. Тогда я — ограниченный дурак.

Собеседник требовательно посмотрел Алексею в глаза.

— Я точно не тот, кто способен тебе ответить, — медленно проговорил человек.

— Ты из другого мира? — чуть резче спросил эльф.

Лёша нутром почувствовал, что момент требует от него максимальной откровенности и уверенности.

— Да.

— Поэтому та тварь на тебя не подействовала? Она из твоего мира?

— Не знаю, откуда она. А почему не подействовала, могу попробовать объяснить. Но в этой теме я малость «плаваю». Мне и самому недавно объясняли…

И Алёша рассказал про башню и звездопад, про кота. А потом незаметно и про другие события своей жизни. Они проговорили, по меньшей мере, часа три.

Примерно на середине беседы Лёша в очередной раз отругал себя за непроизвольные ассоциации. Ему некстати вспомнилось, что Базаров из «Отцов и детей» описывался автором как зеленоглазый юноша. И с этого самого момента брат Мелиоры в его голове прочно связался с именем Евгений. Эльф по имени Женя… Не иначе, как название для фарсовой комедии в жанре фэнтези.

Впрочем, сам Евгений, кажется, против нового человеческого имени не возражал. Постепенно его участие в разговоре становилось всё более активным, а в глазах появилась тень былой живости. Когда Алексей рассказывал про то, как в компании одногруппников полез ночью через окно в преподавательскую, чтобы подменить неудачно написанную контрольную, и наткнулся там на взлохмаченную химичку с бюстом Ленина в руках а качестве средства обороны (оказалось, у неё на 7 утра была назначена «нулевая» лекция, а до дома ехать два с половиной часа, вот она и решила переночевать на раскладушке прямо в вузе), эльф даже улыбнулся.

Уже собираясь уходить, Лёша поинтересовался, как продвигаются их эксперименты с волшебной тканью.

— Матушка не стала дошивать свадебное платье, — помрачнел Женя. — Сказала, что раз я начал, мне и завершать. А я пока не в состоянии заниматься творчеством…

— Ну, теперь-то можно не торопиться, — усмехнулся человек. — Ниёле в этом году точно под венец не пойдёт.

На лице собеседника отразились поочерёдно удивление и понимание.

— А-а, нет. Её платье как раз мама шила. И даже успела закончить. Хотя теперь, действительно, не пригодится. Я шил сестре. Два платья матушке за такой срок тяжело было создать, и нам показалось правильным, что свадебный наряд станет моим подарком Мэл.

Алексея словно окатили ведром ледяной воды. Он чудовищным усилием сохранил приветливое выражение лица, выразил сожаление, что не полюбуется на работу модельера, и надежду на его скорую реабилитацию, попрощался с Евгением, его домашними и со звоном в ушах вышел из дома.

Сумерки медленно окутывали поселение, в домах и на деревьях в некоторых садах уже засветили аквариумы из разноцветных кристаллов. Лёша шёл вперёд, не разбирая дороги, злой и растерянный и сам не заметил, как ноги принесли его к лекарскому домику с витражными окнами. На парапете сидела Мелиора. Задумчивая и какая-то уязвимая. Первым побуждением мужчины было развернуться и уйти, но тут их взгляды пересеклись. Девушка против обыкновения не улыбнулась, хотя и виноватой не выглядела. Это подстегнуло в нём унявшееся было негодование.

— Тебе домой не пора? К свадьбе готовиться? Говорят, у вас по традиции утром церемонию проводят.

— Утром, но не рано. Когда роса высыхает. Времени достаточно.

— Значит правда. И ты не посчитала нужным сообщить мне, хотя прекрасно видела что происходит? Да и не только видела, принимала деятельное участие!

— Да, — просто ответила Мэл.

— Это подло, — бросил Лёша.

— И эгоистично. Я знаю, — тихо ответила девушка.

— И что теперь? Ты всё равно выйдешь за него?

— Я не могу остановить всё сейчас. События у аметистовых ворот определили мои дальнейшие действия.

— Вот как?! И ты любишь его?

Перед внутренним взором возник образ остроухого мерзавца с голливудской улыбкой.

— Для меня дело именно в любви…

— Ответь прямо! Без туманных намёков. Я не понимаю тебя, ты просто не можешь так поступать, не вяжется это с моими впечатлениями о тебе. Со всем, что я здесь видел. Тебя что, тоже родители заставляют или его отец?!

— Нет. На эти действия меня толкает любовь, — твердо ответила Мелиора. — Я была влюблена в него в детстве, и сейчас он очень дорог мне. И уж точно не заслужил моего предательства.

— А я заслужил?!

— Нет.

— А меня ты любишь? — слова вырвались помимо его желания.

— Да.

Лёша опешил от такой откровенности.

— Тогда отмени или хотя бы перенеси свадьбу. Уверен, тебя не осудят. Возьми тайм-аут и разберись в себе.

— Нет.

— Я будто попал в нелепую мелодраму! — раздраженно бросил Алексей. — Это было развлечение перед свадьбой? Девичник со стриптизёром?!

— Нет. Я объясню тебе. Но не сегодня.

— Не нужно объяснять. Это абсурдно и унизительно. Для нас обоих. И твои бессмысленные слова о доверии…

Он махнул рукой, развернулся и зашагал прочь. Мэл его не останавливала.

Больше всего ему хотелось уйти в мир людей сразу, не дожидаясь этого нелепого праздника. Все видели его интерес к Мелиоре, и все знали о её предстоящей свадьбе, но никто не сказал, не предостерёг. Даже Калле ни словом не обмолвился! Просто смотрели, как она водит его за нос, и продолжали улыбаться. Это ли не предательство?

И всё же ночью он уйти не мог. Во-первых, смартфон разрядился, а символы перехода он наизусть не помнил. Как не противно, а придётся обратиться к одной из девчонок. Во-вторых, на поляне с вратами слишком оживлённо. Когда они с парнями шли с рыбалки, видели как там идут приготовления к свадьбе.

В итоге он с тяжелой головой, вымотанный долгой ходьбой, приплёлся ночью в свою комнату и, не раздеваясь, рухнул в кровать и уснул.

Проснувшись, он вместо бодрости и воодушевления испытал раздражение. Его злили льющийся в окно золотой свет, запах выпечки, жизнерадостные голоса в саду.

Когда он после долгих раздумий вышел к завтраку, и Ниёле увидела его взгляд, выражение лица её резко изменилось. Девушка подобралась, словно готовясь к бою, и спросила:

— Что случилось?

Но Лёша не успел ответить, за него ответила Наир, мгновенно оценившая ситуацию.

— Он узнал, что Мэл выходит замуж.

— А раньше не знал? — растерялась Ниёле. — Мы же последние дней десять только о дне цветения и говорили…

— Подожди, — остановила подругу Наир. — Мужчинам нужно прямо говорить, они полутонов не различают. А напрямую Алёше никто не сказал.

— Не понимаю! — решительно заявила хозяйка дома. — Ну, не знал. Теперь знаешь. Не вижу повода для злости.

— Это потому, что ты тоже полутонов не различаешь, — тихо заметила рыжеволосая.

Ниёле слегка побледнела. Лёша же от того, как бесцеремонно его обсуждали в его же присутствии, всё больше закипал.

— Верно! Зато ты всё видела. Ты считываешь эмоции окружающих. И мужскую психологию, как только что столь самонадеянно озвучила, понимаешь. И всё же ты молча наблюдала! Или это продолжение эксперимента с человеческой особью? Фаза три? Ты ведь любишь эксперименты?!

— Так! Стоп! — рявкнула Ниёле и добавила уже спокойнее. — Ты не прав. И не нужно на неё нападать. Сядь.

Алексей нехотя послушался.

— Люди любят давать непрошенные советы и лезть в чужую жизнь. У нас это не принято. Учить детей, воспитывать в подчиненных дисциплину — да, поучать друзей, какие им решения в личной жизни принимать, — решительно нет! Мы верим Мелиоре. Мы знаем её много лет, и она ни разу не приняла необдуманного решения.

Лёша с горечью подумал, что всё бывает в первый раз, да и не факт, что даже за сотню лет можно полностью узнать человека… эльфа, чтобы так безоговорочно ему доверять. Но вслух он сказал другое.

— Вот и вскрылось наше очередное культурное отличие.

— Обсуди это с ней, — посоветовала Наир. — Это между вами.

— Обсудил… Сказала, что свадьбе быть.

Рыжеволосая, кажется, изрядно удивилась.

— Я сочувствую тебе.

Мужчина кивнул и отвернулся.

— Нужно отправляться домой сразу же после церемонии. Как только освободят поляну. Загостился я у вас.

Он уже свыкся с идеей изредка возвращаться сюда в гости, навещать новых знакомых. Но сейчас одна мысль о том, что в следующий визит он увидит Мелиору или услышит новости о ней и её новой ячейке общества, вызывала отвращение. Кожа между большим и указательным пальцами вдруг зачесалась, и Лёша с удивлением наблюдал, как сквозь неё проступает белёсый контур знака междумирья.

Больше они с девочками не разговаривали. И на праздник шли в таком же мрачном молчании.

Повсюду алыми факелами цвели праздничные деревья. Центр нарядной поляны был пуст, но по её краю кольцом толпились возбужденные радостные гости. Родственники и друзья женихов и невест кучковались напротив двери метрах в тридцати. Сами женихи стояли справа от врат, невесты — слева.

Браком сочетались три пары. Они по очереди сходились с двух концов поляны вдоль ряда цветущих деревьев времени к украшенной лентами двери, говорили друг другу слова супружеских обетов и рука об руку проходили сорок шагов за благословением и поздравлениями к своим родителям и Наставникам. Считалось, что обещания жениха и невесты не должен слышать никто кроме будущего супруга. И никаких объявлений в духе: «если кто-то знает причину, по которой эти двое не могут быть вместе, пусть скажет или молчит вовеки…».

Последней парой были Мелиора и старший сын князя. Девушка (не в платье, как другие невесты, а в простых белой блузе и брюках) плавно подошла к остроухому жениху, но вместо слов обета резко впечатала тому ладонь в грудную клетку. После чего за считанные секунды произошло множество событий.

Остроухий эльф мешком рухнул на траву, из его груди вырвалась громадная тень дракона. Князь рядом с Лёшей выругался и бросился в сторону двери, его примеру последовали ещё несколько эльфов, но всех отшвырнуло раскрывшимся над Мэл силовым пузырём. А она, не обращая ни на что внимания, чертила знаки, огненными линиями повисающие в воздухе на границе черного силуэта.

Противник издал невыносимый для слуха вопль, дверь подёрнулась туманом и зарябила водоворотом серебряных искр, словно утягивая его из мира эльфов. Дракон, покрытый шипящими огненными татуировками, последним резким движением устремил к девушке острый хвост. Вот только шип на его конце неожиданно оказался материальным и пронзил грудную клетку Мелиоры насквозь. После чего и он, и девушка исчезли в проходе.

Пузырь схлопнулся, оглушая внезапно навалившейся тишиной, туман в дверном проёме исчез, на поляне остался один неподвижный остроухий эльф. Элессар вместе с лекарем подскочили к нему первыми.

— Жив, — озвучил князь, после чего лекарь решительно отстранил его руку.

— Я всё сделаю, господин. Позабочусь о нём.

Подбежавший следом Алексей потрясенно смотрел на орошëнную кровью и засыпанную алыми лепестками траву, Ниëле до боли вцепились в его плечо. Все будто оцепенели.

— Нужно идти за ней, — опомнился Лёша. — Помочь…

— Бесполезно, он ударил в сердце.

Лёша бросил на князя яростный взгляд.

— Да мы и не попадëм туда вместе с ней. Даже если бы... — прошептала Кари.

— Не говори так! — почти прорычал Евгений. — Мы обязаны попытаться!

— Проверьте, — Элессар кивнул, но тут же буквально пригвоздил к земле Ниëле, Кари и Наир. — Не вы! Вы трое идёте со мной.

И Алексей, не оборачиваясь на подруг, в сопровождении отца Мэл и ещё двух эльфов вошел в дверь.

Глава 12. Вылазка

— Доигрались в конспирацию?! — жёстко бросил Элессар, как только они зашли в гостиную ближайшего дома.

Его сыну уже оказали первую помощь, и лекарь заверил, что опасности для жизни эльфа нет. Юношу положили на носилки и унесли домой. Князь же сразу взялся за свои прямые обязанности.

— Решили сами разобраться, как обычно? Думали, со второго раза получится эту тварь одолеть? Какой был план? Рассказывай всё в деталях!

— Стала бы я спокойно ждать среди гостей, если бы знала?! — взвилась Ниёле. — Поверь мне хотя бы раз! Я рассказала всё, что знала о нападении у аметистовых ворот! Мы даже не предполагали ВОТ ЭТОГО!

— Я не верить должен, а точно знать, что происходит на моей земле, и что ждать от населяющих её эльфов. Но довольствуюсь лишь смутным пониманием, что ты в любой момент можешь ввязаться в самую неожиданную авантюру, спонтанно и самозабвенно вломиться в приключение, от которого ударной волной сметает всё на сто метров вокруг. И Мелиора не надёжнее. Годами она прилежна и покладиста, но чуть потерял бдительность и оказывается, ни один эльф не знал, что всё это время зрело в её голове. Будто мне без ваших сюрпризов забот мало. У меня на границе маячит отряд из враждебного мира с непонятными намерениями, соседи грозят экономическими санкциями, а вы тут играете с материями, способными уничтожить жизнь во Вселенной.

Кари и Наир стояли, огорошенные многословностью князя. Он не повысил голос в ответ на крик Ниëле, но отчитывал её как школьницу, от чего та всё больше закипала.

— А ты сам не в игры играешь?! Чем тогда считать твои запреты, ограничения, навязывание своих решений, умалчивание, отказ от учёта чужого мнения? Ты забыл, что князь существует для народа, и пытаешься сделать нас удобными для тебя! — температура в комнате упала на десяток градусов, изо рта девушки вырывались облачка пара. — Я давно знаю в некоторых вопросах побольше тебя, мы все готовы с пользой применить свои знания, быть твоими союзниками. Сюрпризы не любишь?! Ты не потрудился заметить, что твои воспитательные методы заставляют нас быть осторожнее С ТОБОЙ, не делиться опытом, поскольку ты не способен воспринять его беспристрастно. Мы не твои дети, перестань нас воспитывать и начни наконец нам доверять! Достоверная картина мира нужна не только тебе, но и нам! Я хочу точно знать своё место в ней!

— Сядьте, — приказал князь.

Наир и Кари синхронно опустились на сиденья. Но Ниëле была слишком возбуждена. Князь сделал шаг, положил ей на плечи руки и неожиданно ласково произнёс.

— Я понял тебя: её гибель — моя ошибка. Согласен. Я понимаю глубину вашей утраты. Сядь, пожалуйста.

Девушка осела, будто из неё выдернули стержень.

Князь тоже занял стул напротив, упёрся локтями в столешницу и скрестил пальцы в замок под подбородком.

— Откуда Мелиора узнала про печать?

Наир и Кари посмотрели на него недоуменно. Потом в глазах второй мелькнуло понимание.

— Так это была ограничительная печать? Я слышала про них. А вы однажды даже пригрозили поставить такую Ниëле, если она не будет осмотрительней.

— Мне казалось, временные ограничения наносятся на тело, а не на дух, — возразила Наир.

— И техника применения другая, — дополнила Кари.

— Верно, другая, — задумчиво сказал Элессар. — Знаки, примененные вашей подругой — запрещающая печать. В нашей стране последний известный случай применения был три четверти века назад. Знаки налагали на самых опасных преступников перед пожизненным изгнанием, чтобы исключить возможность возвращения. Они прожигают на душе осужденного клеймо. И не имеют обратной силы, в отличие от ограничительной. Техника нанесения печати доступна очень узкому кругу лиц, и не может быть записана ни на одном информационном носителе кроме этого.

Он коснулся пальцем своего виска.

Двое наставников неслышно проскользнули в дом и заняли места по левую руку от князя.

— Мелиора приготовилась с бою, спланировала его до мелочей — время, место, способ. Знала даже, что запрет можно наложить на бестелесный дух. Я, например, не знал. Если наш мир посетило именно то существо, которым я его считаю, у моего сына почти не было шансов выжить, а у нас — одолеть врага. Нет у эльфов такого оружия…

— Разве так бывает? — изумилась Наир.

Элессар кивнул, но пояснений не дал.

В этот момент вернулся отец Мэл со своими спутниками.

— Никаких следов, — скупо проронил он.

Через приоткрытую дверь слышался гул множества голосов.

— Успокойте всех. Враг нам больше не грозит, — обратился князь к наставникам. — Никакой опасности для нашей страны.

Те молча вышли. Вскоре шум на улице стих. Равновесие постепенно восстанавливалось, правитель чувствовал как медленно выравниваются и срастаются потревоженные потоки жизненной силы в земле, воздухе и природе.

Элессар взглянул на гостя из человеческого мира, тот стоял у окна растерянный и злой. Досталось ему впечатлений в этом коротком приключении: и букет волшебных открытий, и ужас собственной смерти, и боль от утраты близкого. Сложно будет пережить, но он уже начинает справляться. Наир и Кари хоть и шокированы, но полностью в горе не погружены, переживут его постепенно, впуская малыми дозами, а какой-то момент примут. Члены семьи Мелиоры найдут поддержку друг в друге, они это умеют. Хотя за её братом нужно очень внимательно присматривать, двойное потрясение может его сломать.

Но больше всего князя настораживала Ниёле. После бурного начала она погрузилась в оцепенение. Такая реакция могла показаться вариантом нормы, если бы речь шла о ком-то другом.

— Вам всем нужно отдохнуть, — посоветовал Элессар. — А потом найти себе занятие. Тяжелую физическую работу. И не бросайте друг друга в одиночестве.

— Могу я задержаться? — отец Мэл погладил племянницу по голове, но та даже не заметила, встала и машинально последовала за своими друзьями. — Я догадываюсь, кто может объяснить произошедшее…

Наир резко притормозила.

— Я буду держать вас в курсе, — негромко пообещал князь, кивком показав на дверь.

Но ни его слова, ни слова отца Мелиоры так и не рассеяли безразличия в глазах Ниёле.

Почти весь путь до дома Лёша и девушки шли молча. Но это уже было не то молчание, что утром…

— Я видел бабочку, — вдруг произнёс мужчина. — В междумирье.

— А ещё что-нибудь?

Алексей покачал головой.

— Но ведь вы и в прошлый раз думали, что она погибла.

— На Арроре мы просто потеряли её из поля зрения в опасной ситуации, — возразила Кари. — Сейчас мы видели точно…

— А если бабочка — фамильяр?! — сердито перебила Наир. — Я тоже пару раз замечала её возле Мэл в последние дни. И она явно не обычное существо, от неё так и шарашило силой.

— Я ни разу не встречала фамильяров, — терпеливо заметила Кари. — Только упоминания о них в совсем уж древних заметках, где речь шла не про эльфов. Там не говорилось, что фамильяр может спасти смертельно раненого опекуна, только принять смерть, защищая его.

— Не падай в обморок, мне тоже попадались сведенья о них, — фыркнула рыжеволосая. — Если опекун погиб, фамильяр погибает тоже. Алёша видел живую бабочку. Если Мэл так хорошо подготовилась, могла и пути отхода предусмотреть!

— Твои слова лишь подтверждают, это не фамильяр, — не уступала подруга.

Наир обратила отчаянный взор на Ниёле, ища и не находя поддержки, перевела на Лёшу. Тот не подвёл.

— Она охотилась на это существо. И мне кажется, уже давно. Его появление у аметистовых друз напугало её, но не удивило. К новой встрече она была готова. Она сама подстроила её. Я очень смутно понимаю, что произошло… Я недолго с ней знаком, но может её исчезновение сейчас тоже часть плана? Просто мы не знаем план целиком.

Кари уже открыла рот, чтобы возразить ему, но Наир столь красноречиво посмотрела на подругу, что та проглотила возражения.

Ниёле молчала. Взгляды, которые она то и дело чувствовала на себе, раздражали, хотелось их стряхнуть. Раздражало и то, что в беседе её спутников проявлялись ноты надежды. Ниёле знала кузину слишком хорошо. Князь был не прав, приписывая самозабвенное поведение лишь своей «любимице». Когда речь шла о выживании, её или близких, Ниёле была куда расчетливее и изворотливее, чем он полагал. Мелиора всегда была выносливее и могущественнее подруги, но и в разы беззащитнее в вопросах оценки святости чужих жизней. Если она принимала решение, нично не могло поколебать его.

— Если она знала об этом существе, оно, вероятно, последовало за ней из мира синдэйков. Может она из-за того и задержалась. Она ведь нам толком не рассказала, что с ней произошло… — предположила Кари.

— Думаешь, это дело рук Мага? — поёжилась Наир.

Перед внутренним взором Лёши мелькнуло бледное вытянутое лицо Мага из другого мира, прорезанное хищной ухмылкой.

— Нет, судя по реакции князя, эта тварь действует самостоятельно, — задумчиво пробормотала подруга. — Хотя у Мага к нам тоже счёты. И не только у него… И, откровенного говоря, виноваты в этих тёплых чувствах мы сами.

Калле догнал их уже у дома. Он внезапно будто вырос перед супругой, положив ей на плечи вытянутые руки и с тревогой вглядываясь в лицо. Наир хотела что-то сказать, но нижняя губа задрожала, и девушка закусила её, опуская взгляд.

— Хорошая моя! — выдохнул эльф, прижимая к груди жену.

И та наконец разрыдалась. Кари не выдержала и, глядя на подругу, тоже залилась слезами. Наир с Калле оба одновременно подтянули её к себе.

Ниёле отвернулась и молча ушла в дом. Она отказалась от обеда, не откликнулась на предложение сходить и помочь на строительстве нового прядильного корпуса, и не вышла к ужину.

До самой ночи у комнаты Ниёле просидела Кари, но когда она заглядывала к подруге, видела неизменную картину: девушка лежала на кровати, неподвижным и безжизненным взглядом уперевшись в стену. Вечером Кари ушла. В доме в гостевых комнатах остались Наир и Калле, а также Лёша. Покидать мир сейчас показалось ему немыслимым действием.

Когда все легли спать, Ниёле укрепила их сон, незаметно вышла во двор, легла на живот, прижавшись всем телом к траве и корням, и прошептала:

— Покажи мне.

Она уже несколько часов думала про отряд из другого мира, о котором то ли неосторожно, то ли намеренно обмолвился князь. Враждебным ему мог казаться только отряд синдейков. А раз они объявились здесь именно сейчас, не могут не быть связаны с произошедшей трагедией. Не зря подруги вспомнили Мага.

И вот она обратилась к миру, который всегда особо благоволил ей, с просьбой. Перед её внутренним взором, сменяя друг друга и указывая путь, понеслись картины, видимые то ночными птицами, то зверями, то насекомыми. Через поле, сады, в обход горного хребта, мимо озера. В финале перед птичьими глазами возникла ложбина, с двух сторон отгораживающая от посторонних взглядов группу светловолосых мужчин. Четверо синдейков спали, завернувшись в плащи или одеяла, ещё один – сидел на страже у старого вяза.

Ниёле прикинула, что пешком она доберется на место к утру. Не лучший вариант, конечно: усталая девушка и пятеро отдохнувших мужчин. Но ярость и горе снова подкатили к горлу и приглушили доводы рассудка. Девушка поднялась и, не отряхиваясь, крадучись поспешила покинуть поселение. Из дома она предусмотрительно прихватила короткий отцовский меч, которым с детства владела лучше любого мирного орудия.

Князь настиг её примерно на последней трети пути. Преследование она почувствовала и того раньше, но ни удивиться ни разозлиться так и не смогла. Даже опознав незваного спутника, испытала только слабую досаду.

Когда он бесшумно выскользнул из-за кустов, с которыми почти сливались его тёмно-зеленые рубашка и жилет, Ниёли бросила на него равнодушный взгляд и заметила, не сбавляя шаг.

— Раз до сих пор не попытался остановить меня, понимаешь, насколько это напрасный труд.

— Может жду, пока ты устанешь, — в тон ей добавил Элессар, — или пока подоспеет твой отец, чтобы помочь скрутить тебя и утащить домой…

— Или чтобы прочесть новую порцию наставлений в надежде, что они удержат меня от очередной авантюры, и тебе не придётся снова прибирать за мной в радиусе ста метров, — припомнила девушка их прошлый разговор. — Не помогут нотации. И никогда не помогали.

— Ничего удивительного, в этом ты похожа на свою мать.

— Ты поэтому меня постоянно строишь? Пытаешься компенсировать её гибель?

— Её гибель не компенсируешь! — резко осадил князь, останавливаясь. — Ничью нельзя компенсировать!

Ниёле тоже затормозила.

— Ты был в неё влюблен?

— Нет. Я её любил, — уже мягче возразил он. — Она была моим лучшим другом, с самого детства. Ближе была только жена…

— Что ты сделал, когда потерял обеих?! — безжалостно продолжала Ниëле.

— Стал князем, забыла? Хочешь упрекнуть, что я спрятался от горя, сбежал, обрубив чувства? Полагаешь, я не замечаю ваших (да и не только ваших) сплетен обо мне?

Но девушка не обратила внимания на его слова.

— Конечно, сбежал! Но до инициации прошло два года. А что ты сделал СРАЗУ после их гибели? Забыл? — передразнила она. — Ещё и 80 лет не прошло! Полез в ущелье, проигнорировав запрет командующего. (Думал, я не знаю?! У меня уже тогда были уши и мозг, способный собрать кусочки пазла.) Устроил там котёл, сам едва выбрался. То, что ты победил, и официальную версию операции подправили: мол, тайный приказ был, лично тебе, — ничего не меняет!

— Да. Ключевую роль сыграло то, что мы победили, — не стал отпираться Элессар.

— Спасаясь от горя, ты очертя голову нырнул в самое опасное предприятие, какое только смог придумать.

— И ты делаешь сейчас то же самое? Думаешь, мы настолько похожи? — скептически заметил князь.

— О, нет! — хмыкнула Ниёле. — В твоём случае вынужденное бездействие на пике эмоций привело бы к разрушению твоей личности. Для меня невозможность заглушить горе движением, активными действиями, боем - риск для мироздания.

— Всем так кажется. Будто мир рухнет от силы их отчаянья... — снисходительно возразил было эльф, но девушка перебила его.

— Мёртвый круг на месте где нашли тело моей матери. Вы все так и не смогли внятно объяснить себе его происхождение. Бытует две версии. Первая — мир так любил маму, что её смерть как бы оборвала нити жизни в этом месте. У этого предположения один существенный недостаток — круг стал мёртвым не сразу в момент её гибели, а чуть погодя. Та же нестыковка со второй версией, о применении неизвестного оружия синдейков для её убийства.

Лицо Элессара окаменело.

— Это сделала ты? Ты была тогда ребенком, ещё не вошла в силу. Да и зачем?..

— Я была ребенком, потерявшим любимую мать. Слишком мала, чтобы меня взяли в бой, но достаточно взрослая, чтобы во всей мере ощутить горе утраты!

— Как это произошло? — взгляд князя прошивал насквозь.

— Мелиора говорит, когда я полна болью и горем, оно выплёскивается из меня и рвёт энергетические потоки мира. Словно я не хочу больше иметь ничего общего с миром, который так несправедлив. Зато когда разрываюсь от восторга и счастья, плету из нитей мироздания невиданные узоры, следы которых доступны потом даже невооруженному взгляду.

— Почему ты не сказала?

— Я сказала тем, кому доверяла, — пожала плечами девушка. — Тем, кто не просто слушал, но и слышал, что я говорю.

— Наверное, это справедливый упрёк, — задумчиво произнёс Элессар. — А сейчас ты рассказала всё мне, чтобы утвердить в решении бездействовать. Ведь если кто-то попытается остановить тебя, ущерба окажется больше, чем пользы, а приоритеты князя — сохранность мира и безопасность государства и его населения... Ну, пошли тогда. Чего стоим?

— Куда? — мрачно спросила Ниёле.

— Вперёд. Выяснили же: ты хочешь в бой, а я — обеспечить безопасность населения, прибрать за тобой, — невозмутимо ответил эльф, возобновляя прерванный путь, и добавил. — Вот только уточним сперва. Что ты будешь делать, если их намерения вполне мирные?

— С тобой подерусь, — буркнула девушка. — Или к ним в мир метнусь. Там как раз очередная война идёт.

— Ясно, — кивнул князь. — То есть плана сперва побеседовать с ними у тебя нет? Ты точно знаешь с какой целью они здесь?

— Нет, — нехотя признала девушка. — Но версии есть. Одна другой хуже.

— Просвети.

— Думаю, они натравили то существо. У них есть очень сильный маг, способный на невероятные, чудовищные действия. Он манипулирует правителями, воинами и влиятельными вельможами, словно они марионетки. Призывает на службу кровожадных тварей, которых у нас и в кошмарах никто не видит. Поднимает мертвецов…

К её удивлению, князь кивнул.

— Я понимаю, о ком речь, — и пояснил в ответ на её вопросительный взгляд. — Положение обязывает знать о внешних угрозах как можно больше, поэтому каждый князь получает часть памяти всех предыдущих правителей. Ну, и разведка работает.

— Тогда к чему был вопрос?! — возмутилась Ниёле, пытаясь вышвырнуть из головы очередную шокирующую информацию.

— Маг не может управлять этим существом. И никто не может. Это существо — голодное небытие, не способное заключать сделки, делиться добычей. Его система принятия решений предельно проста: безопасно — жрёт, опасно — убегает и прячется. Самое большее — немного поиграет с добычей перед обедом, если не видит в ней угрозы… И привёл его эльф. Его тело нашли в горах, когда эвакуировали пострадавших. Отряд синдейков не связан с трагедией на поляне.

Девушка едва заметно вздрогнула, но взяла себя в руки.

— Есть другая версия, — задумчиво произнесла она. — Маг очень практичный и мстительный. А я мощный источник энергии, который к тому же недавно подрихтовал его планы и исчез прямо из-под носа. Хоть на днях Мэл и утверждала, что на мне свет клином не сошелся, в этом конкретном случае может и сошёлся.

— Интересная информация, — тихо прокомментировал князь. — Знаю, что вы мне рассказываете о своих похождениях хорошо если десятую долю правды. И даже делаю вид, что верю. Живы — уже хорошо. Но как ты верно подметила, ни мне ни тебе не приносит пользы отсутствие полной картины. Вы дурачите меня не меньше, чем я воспитываю вас. Не пора ли разорвать порочный круг?

И прежде чем Ниёле собралась ответить, он продолжил.

— Я сейчас тоже расскажу тебе кое-что о себе. Правда за правду. И мою историю, также как твою, знают лишь единицы. Тогда в ущелье я хотел не победить, а умереть. И мне почти удалось. Но у моего дара поисковика обнаружился дефект. Когда я был ослаблен настолько, что не смог уже сражаться, завис у грани смерти, оказалось, что мой дух к ней не готов — слишком яростный и живой. Я просто "выпил" ближайших синдейков. И не только противников. Рядом лежали двое раненых наших. При смерти. Их я тоже добил. Не смог остановиться, не контролировал себя. С тех пор я у них в долгу. У всех, кого убил. И не имею права быть слабым, уязвимым, неосторожным… И не могу быть слишком живым.

Ниëле потрясенно молчала, глядя эльфу в спину.

— И мне сейчас пришло в голову. Окажись мы с тобой тогда рядом, ты не причинила бы ущерба миру, а я, наверное, смог бы умереть, не унеся с собой столько жизней. С другой стороны, если мы оба пока живы, значит свою роль не сыграли. Значит миру от нас больше пользы, чем вреда.

Князь обернулся, оценил выражение лица спутницы и добавил.

— Мне не важно, что ты натворила в мире синдейков. Захочешь — расскажешь. Но если ты права, и они пришли вернуть тебя магу в качестве запасного аккумулятора, лучше об этом узнать из первых уст. Повторные визиты вооруженных отрядов мне не нужны.

— Хорошо, — растерянно произнесла девушка, — узнавай.

Её горе притупилось под натиском новой ошеломляющей информации и уже не рвалось наружу, только тихо подтачивало душу, словно умеренная зубная боль.

Ниёле некоторое время шла за князем молча. Теперь можно было не задумываться о маршруте, Элессар точно знал куда идти, когда требовалось добраться до любого живого существа в границах страны. Отец говорил, что дар князя дотягивается и до некоторых неодушевленных предметов, но при демонстрации этой стороны дара девушка ни разу не присутствовала.

— Полагаю, тебе известно, что синдейки не слишком коммуникабельны?

— Полагаю, я умею доносить свои идеи достаточно доходчиво, — в тон ей ответил эльф и добавил после паузы. — До всех кроме тебя.

Девушка неожиданно для себя прыснула.

Глава 13. Камни

Когда они приблизились к стоянке отряда, уже занималось утро. Встретили их синдейки во всеоружии, но нападать первыми не стали. Уже хорошо. Четверо — на стратегически выгодном участке ложбины, пятый засел в засаде на дереве сбоку. Видимо, вообразил, что спрятался.

— Итак, мы всегда рады гостям, — без приветствий начал князь, — но не тем, кто пришел с враждебными целями. Вы пришли с миром?

Синдейки поняли Элессара прекрасно, но он мог и не стараться, третья не озвученная догадка Ниёле оказалась верна. Двоих из отряды ей уже доводилось встречать. Знала она и о том, что снайпер на дереве целится в князя. Поэтому, не дожидаясь ответа, сделала едва заметное движение рукой, после которого «замороженный» стрелок рухнул на землю.

Бойцы дёрнулись было, но глава отряда жестом остановил их. Заговорил, впрочем, не он, а переводчик и, по совместительству, единственный мало-мальски достойный представитель их группы.

— Нам отдан приказ вести себя мирно в вашей стране, не нарушать закон, принятый у вас. Мы не желаем зла вам и вашим соплеменникам. Но мы солдаты и обязаны выполнить задание нашего господина. Вернуть его супругу.

— Живой или мёртвой? — уточнила Ниёле.

— Лучше живой, — печально ответил синдейк.

— А заочный развод цесаревича не устроит? — без особой надежды спросила девушка.

— Только вы или ваша голова, — ещё сильнее помрачнел переводчик.

— Нас не устраивает ни тот ни другой вариант, — заметил князь. — И, поскольку вы упомянули, что вам приказано не нарушать закон, отмечу, что принуждение эльфа к переселению в другую страну как раз противозаконно вне зависимости от семейного положения. Придётся нам искать альтернативу, господа.

— Придётся, — покладисто кивнул синдейк.

Глава отряда на своём языке приказал подчиненным убрать оружие. К ним шатаясь дошёл «размороженный» снайпер. Переговоры, вроде бы, шли на лад, но Элессар и Ниёле не обманывались сговорчивостью синдейков.

— Мы скажем, что убили женщину, — низким голосом сказал главарь. — А тело у нас отбили ваши. Но…

— Мага не обманете, — перебила девушка.

— Мы отчитываемся не перед Магом, — брезгливо поморщился собеседник. — Наш господин — цесаревич Софран.

— С чего такая щедрость? — не унималась Ниёле. — У вас так не принято. Обычно вы сперва устраиваете кровавое месиво, а потом начинаете переговоры, если кому-то посчастливилось выжить.

— Здесь не наша юрисдикция, чтобы затевать бой.

— И мы не обучены сражаться с магами, — добавил «переводчик».

Теперь поморщилась девушка. Образ магов, исторгнутый сознанием синдейка, источал тошнотворный запах крови и тлена. Но такова специфика их мира, где не видят разницы между магией и волшебством.

— Что вы хотите взамен? — прямо спросил князь. — Очевидно, что дело идёт к торгу. Так давайте не будем тянуть.

— Бездонные опалесциры. Двадцать пять штук, не менее 30 карат, — выдал глава отряда.

Энергетических камней, способных сохранять и годами выделять световую энергию за пределами мира эльфов, добывали довольно много. Таких крупных, как затребовал синдейк, конечно, меньше, но не дефицит. Поэтому плата могла показаться несущественной, но только самим эльфам, у которых различных светящихся и греющих минералов было в изобилии. В мире синдейков, рождавшем совсем другие породы, на такой камень можно было купить городской квартал.

Князь задумался. Странный перед ним оказался отряд. Мало того, что тропами между мирами синдейки ходили даже реже, чем люди (за подобные тайные практики там и на костре сжигали и головы рубили), так ещё и информацией про геологию мира эльфов владели единицы. И способность общаться на языке-дыхании у синдейков наблюдалась весьма избирательно. Кроме того, как уже заметила девушка, их традиционная тактика сводилась к физическому устранению препятствий и насильственному захвату ценностей, и склонить их военных к переговорам до боя представлялось чем-то из ряда вон выходящим. А тут — полный набор. Хоть глава группы и утверждал, что посланы они цесаревичем, организацией вылазки явно занимался кто-то более сведущий. Может всё-таки Маг. Он посылал сюда десант десятки лет назад, во Вторую Межмировую (уж очень бесился после того, как прошлый князь на него запрещающую печать наложил). Рецидив? Или появился новый серьёзный игрок? Нужно было выбрать правильную линию поведения, взять верный тон. Если их отправили по душу Ниёле, то за возвращение без добычи сотрут в порошок. Никакими энергетическими камнями не удастся загладить провал операции. Но эти благосклонно отнеслись к торгу… Насколько далеко простирается власть их шефа? Они боятся его или верны ему? И каковы на самом деле цели их визита?

— Двадцать пять — слишком много, — решительно заявил Элессар. — Но я могу предложить альтернативу. Убежище и безбедную спокойную жизнь для всех вас.

В глазах двоих синдейков появилась заинтересованность. «Переводчик» немедленно спросил:

— Для наших семей тоже?

А главарь ничего спрашивать не стал. Предложение князя сработало как триггер, лицо синдейка коротко передёрнулось, глаза остекленели, а рука быстрым и точным движением запустила в эльфа клинок. Элессар ловко поймал оружие и швырнул назад в нападавшего. Клинок вошёл в грудь синдейка как в масло. Ниёле пустила в противников мощную волну оцепенения, но опоздала. Прежде чем замереть, всего на несколько секунд отстав от своего командира, «снайпер» выстрелил в князя. Длинные крылатые иглы вонзились эльфу в живот, и тот рухнул на траву.

Девушка выругалась и послала вторую волну, превращая синдейков в каменные статуи. После чего опустилась рядом с князем на колени, одним движением рассекла одежду на его животе. Три серебристые иглонити рядком торчали между прямыми мышцами.

— Плохо дело, — негромко констатировал Элессар. — Я эту дрянь знаю ещё с войны.

Ниёле тоже довелось становиться свидетелем применения этого оружия. Наконечник иглонити отделялся и впрыскивал в тело жертвы какой-то искусственный яд или вирус, стремительно разрушающий ткани и клетки.

— Пошлю птичку. Лекарь быстро доберётся, — предложила она.

— Тот, кто мог бы помочь, не доберётся, не успеет.

— Стоит попробовать, — упрямо возразила девушка. — Я подержу тебя до его прибытия.

Впрочем, она понимала, что шансы мизерные. Мучительно не хватало Мелиоры… Мэл бы справилась даже с такой невыполнимой задачей. Горло Ниёле сдавило очередным спазмом.

— Не думал, что прямо сегодня проверим мою теорию, — хрипло признался князь, подняв на неё чуть замутненный взгляд.

— Нет, — девушка помотала головой. — Нет, нет, нет! Не будем проверять! Вот их забирай — это у тебя отработанная схема!

Она мотнула головой в сторону каменных изваяний, решительно вознамерившись убраться подальше. Но князь одной рукой крепко схватил её руку, другой — выдернул из ран, окруженных чёрной паутиной зараженных вен и капиляров, пучок иглонитей. От этого его тело скрутила мощная судорога, из носа и уголка рта заструилась чёрно-алая кровь.

Ниёле попыталась свободной рукой зажать раны, залечить, но тщетно. Лекарского призвания в ней не было ни грамма.

Хватка Элессара ослабела, глаза закатились. Девушку захлестнуло отчаянье, и хлынуло наружу мощным потоком силы. Но вместо того чтобы рассеиваться вокруг, поток словно свивался воронкой, втягиваясь в неподвижное тело князя.

Когда поток иссяк, эльф дёрнулся. Его грудь поднималась всё более размеренно, отверстия от иглонитей зарубцевались, кровотечение прекратилось, серебристо-черные следы на коже истаяли. На животе лежали три коротких наконечники, выдавленные из тела.

Ниёле выдернула руку, закрыла лицо ладонями и застонала.

— Надо же… Ошибся… — едва слышно пробормотал Элессар. — Не убила.

— Замолчи! А то ведь исправлюсь! — глухо прорычала девушка. — Голову откушу!

Князь коротко и всё ещё немного хрипло рассмеялся. Ниёле отняла руки от лица и изумленно уставилась на мужчину. Тот смотрел на неё блестящими серыми глазами и улыбался.

— Да. Верно думаешь. Напортачили немного…

Девушка внутренне напряглась, но следующая фраза окончательно сбила её с толку.

— Словно и не было никакой инициации. Снова я слишком живой, — он попытался перейти в сидячее положение.

Ниёле поспешила ему помочь. Выглядел он, вопреки своему утверждению, как наскоро оживленный мертвец: бледный, обессиленный, в разрезанной одежде, покрытый грязно-бурыми разводами. Девушка же, напротив, чувствовала себя физически бодрой, но эмоционально выжатой.

Она выдохнула и отвернулась.

— Подумаешь… Пройдёшь опять.

— Да ни за что! — горячо возразил князь. — Это же пытка! Словно сердце из груди раскаленным ножом вырезают, рубят как салат, замораживают и запихивают обратно!

Ниёле снова смотрела на него во все глаза.

— Ничего, — успокоил её Элессар, — продержусь годик-другой. А там изберёте другого князя.

— Другого… — автоматически повторила девушка. — А как же ты? Чем ты займёшься?

— Да хотя бы разведкой, как до войны.

— А этот твой побочный дар? — она запнулась. — И мой? Нам теперь что, всю жизнь друг друга страховать?!

— Вот, оказывается, чем тебя напугать можно, - вновь рассмеялся князь, но сжалился и пояснил. — Нет. Не придётся. Свои проблемы я сам решу. Не придётся тебе за меня замуж выходить по медицинским показаниям! Ни за кого не придётся.

— Почему?! — обиделась Ниёле.

— Ты же сама кричала на каждом углу, что уже замужем. Причём, как теперь выяснилось, за цесаревичем Арроры.

— Ну, технически, у синдейков брак считается подтвержденным после консумации. Консумации не было...

Очередная волна смеха отняла у Элессара последние силы, и он вновь прилёг на траву. После паузы он поинтересовался.

— Как тебя вообще угораздило вляпаться?

— Вообще-то это ты виноват!

Князь вопросительно приподнял бровь. За последние часы его мимика значительно обогатилась.

— Не нужно было запрещать нам ходить в мир синдейков! И одновременно устраивать помолвку с твоим сыном за моей спиной, — возмутилась Ниёле. — Ты надоумил его сделать предложение и загнал меня в угол!

— Были разумные причины для запрета. Слишком много эльфов погибло от их рук. Вот и сегодня очередной пример…

Но девушка перебила.

— Вот именно про причины подробно и нужно было говорить! С перечислением имён, конкретных мест, опасных явлений! Сам по себе тот мир нам не угроза, но я «вляпалась» в Мага, который накинул на меня аркан. Не помогло даже возвращение домой. Силы медленно утекали к нему. Единственным способом выйти из-под его власти было перебить эту связь другой. Наследник престола глуп, но падок на женщин и не терпит конкуренции. Ему нравится жениться на девушках, а потом мучить их до смерти. От убийства любовниц он такого удовольствия не получает. Я приложила все усилия, чтобы стать его женой. И магу пришлось снять с супруги наследника привязку, дабы не рассориться с правящим домом.

— Как ты сбежала?

Вот теперь князь снова смотрел своим фирменным ледяным взглядом.

— Усыпила бдительность. Позволила… немного позабавиться. А потом опоила его и убежала. Девочки поспособствовали.

Девушка отогнула воротник, демонстрируя едва различимые шрамы —следы зубов на левой ключице.

— Хорошо, что сбежала, — не слишком ласково отметил Элессар. — А то мы бы тут заскучали без тебя и шлейфа твоих гостей из других миров…

Ниёле фыркнула.

— Что с ними теперь делать? — она повела подбородком в сторону четверых каменных «гостей» (убитый глава отряда уже истаял).

— Допросим. Но не здесь и сейчас, позднее. Мы с другими правителями и самыми сильными старейшинами поставили фильтры на вход в наш мир и временный запрет на выход…

— А это возможно?! — ужаснулась девушка.

— Сложно, вредно для нашего и других миров, однако возможно, — князь прикрыл глаза. — Но я вчера уже выяснил, куда ушло от нас то существо. Приду в себя, и откроем часть путей…

— И куда?!

— Не сбивай меня, — строго сказал Элессар. — Мне и так сложно сосредоточиться. Мы говорили про синдейков. Возможно, вскоре отправим их домой. Но пока нужно доставить их в Горный Дом, там лучшие специалисты по извлечению информации. Будем знать больше, сможем принять меры. Вызови левиаторов… Пусть отнесут. А я ненадолго отключусь.

Едва договорив, мужчина уснул. Ниёле задумчиво посмотрела на него, потом подняла два камушка и записала сообщения. Небольшие птички унеслись выполнять её поручения, а девушка растянулась на траве рядом с князем.

Первым прибыл посланец от подруг. Феникс, приятель Наир и Калле, сбросил к её ногам заплечный мешок.

Ниёле вытащила черную водолазку.

— Это мне? — Элессар проснулся и наблюдал за ней.

— Конечно, — хмыкнула девушка. — Явно же не мой размер.

— Тогда помоги встать. Там за деревьями родник…

Подъём даже с её помощью дался князю с трудом, но до родника он дошёл самостоятельно, хоть и медленно. Заметив виноватое выражение лица Ниёле, эльф не удержался от шпильки.

— Ты вряд ли успела что-то натворить. Значит, успела что-то надумать, пока я спал. Например, что всё плохое во Вселенной происходит из-за тебя. И ты срочно должна это исправить. Причем, в одиночку…

Девушка вспыхнула.

— Я смотрю, тебе полегчало, раз снова за воспитательный процесс взялся!

— Нет, — невольно усмехнулся мужчина, — но ты в своих фантазиях витаешь с такой самоотдачей, что немыслимо не спускать тебя на землю.

— А ты так нарочито-серьезен и бесстрастен, что хочется выводить тебя из равновесия любыми доступными способами! Это у меня уже на уровне рефлексов.

Оба уставились друг на друга с одинаковым изумлением.

— А это многое объясняет, — наконец изрёк Элессар.

На роднике князь сперва очень долго пил. И с каждым глотком к нему возвращались силы.

Ниёле села на замшелый валун и наблюдала как мужчина, избавившись от остатков рубашки, смывает кроваво-чёрные пятна и подтёки. Капли воды искрились на коже, оттеняя рельеф мышц.

— Буду считать это справедливым возмездием, — иронично заметил эльф. — Я ведь тоже смотрел на тебя под дождем. Ты притворялась, что играешь на арфе из водяных струй. И твои волосы, тело в мокром серебряном платье казались частью этого ливня. И этот снежный вихрь, в котором ты кружилась потом утром… Твое поведение в Доме Наставников и танцы со стихиями раздражали, но невозможно было отвести взгляд.

— Вот как? — ничуть не смутилась девушка. — А я думала, ты смотришь и выискиваешь новый повод придраться и отчитать.

— Чего же ты всё-таки хочешь? — князь оделся и испытующе посмотрел ей в глаза. — Чтобы кто-то защищал тебя и перенаправлял твою энергию, или приглашал к равноправному сотрудничеству, или чтобы все отстали от тебя и не мешали раз за разом совать голову в пасть дракона, а потом восхищенно аплодировали твоей живучести?

— Всё сразу, естественно! — пожала плечами Ниёле. — И я решила, кто мне в этом поможет!

— Вот повезло…

Над их головами проплыли корзины левиаторов. Элессар поспешил встретить эльфов, и вскоре груженая застывшими синдейками воздушная колонна уже плыла в горы. Князь не пригласил Ниёле, но и не остановил, когда та присела на пол корзины рядом с каменным «переводчиком».

К вечеру, когда допрос в Горном Доме завершился, картина уже вырисовывалась вполне ясно. Элессар ошибся, приняв череду совпадений за замысловатый план. Послал синдейков именно цесаревич. Но послал не в другой мир (о мирах он и не догадывался), а просто на поиски сбежавшей жены. Маг вообще не знал о задании личного отряда Софрана. Он был последним, к кому цесаревич или его приближенные обратились бы за советом. Когда Ниёле не получилось отыскать на Арроре, главарь не сообщил шефу, а прибег к помощи знакомой ведьмы (переселенке из другой далёкой страны). Та почему-то сама не могла путешествовать, но знала и объяснила, как это сделать отряду. При этом потребовала непомерную плату. У главы отряда таких денег не оказалось. И ведьма объяснила, что место, в которое они попадут, изобилует ценными предметами и материалами. В уплату долга синдейк должен был принести ведьме 5 бездонных опалесциров. Главарь, видимо, навел справки о цене на этот товар и решил заодно подзаработать сам. Попав в мир эльфов, отряд искал в первую очередь камни, потому и кружил по границе страны. Появление девушки и князя оказалось для них неслыханной удачей, возможностью решить обе проблемы разом, поэтому они и не напали сразу. Замысел заключался в получении и девушки и выкупа.

Но тут план дал трещину. Всех высших чинов армии Арроры приводят к особой присяге, которая срабатывает независимо от мнения или решений самого синдейка. Как только появляется намёк на предательство Родины и правящего дома, их сознание отключается, включается режим устранения угрозы. Снайпер же просто выполнял свою обычную работу и напал, следуя примеру командира.

Посовещавшись со специалистами, князь решил, что разумнее всего подправить гостям из другого мира память. Внушить, что они добыли и камни и девушку, но перед самым возвращением их настигли преследователи. В итоге главарь погиб, успев убить пленницу, а сами они едва унесли ноги.

К утру синдейки были готовы к отправке домой. Оставалось их только «разморозить». Но пути из мира эльфов оставались перекрыты, да и Ниёле уже едва держалась на ногах. На князя и вовсе было страшно смотреть.

— Иди-ка ты спать, — пробормотал Элессар, тяжело опираясь руками на широкий подоконник. — Сегодня всё равно больше ничего не сделать.

— Ну так покажи мне пример, — вяло парировала девушка, сползая с того же подоконника.

Из окна открывался восхитительный вид на пробуждающееся Ядро. Горный Дом окутывала утренняя дремотная тишина.

Гостевые комнаты, в которых им предложили отдохнуть, оказались тут же за углом — первые две двери в сумрачной каменной галерее.

— Надо бы проверить, что там за ведьма такая интересная живёт, — задумчиво промолвила Ниёле, плетясь за правителем.

И тут её будто снесло ураганом. Князь пришпилил девушку к стене и навис, буравя яростным взглядом.

— Вот только сунься туда снова! Мало пострадавших? Даже один мёртвый синдейк — уже много для нашей страны. А тут ещё Мэл погибла, её брат и мой сын пострадали и нескоро придут в себя! Что ещё должно случиться, чтобы ты начала думать, а потом рисковать?! Или всё ещё требуется список имён, мест и опасных явлений?!

— Ты же не возомнил, что я теперь засяду дома за вышиванием?! — не менее резко бросила собеседница. — Или меня винишь во всех этих событиях?!

Элессар тяжело выдохнул и покачал головой, взгляд его чуть потускнел.

— Скорее себя…

— Ну, хочешь, тебя с собой возьму в следующее путешествие? — примирительно спросила Ниёле.

— Конечно, возьмёшь. Когда я оставлю должность князя, а ты по-настоящему замуж выйдешь. За того, кого любишь.

И, не дав возможности возмутиться, мужчина закрыл ей рот самым надёжным способом. Девушка ответила на поцелуй горячо и страстно, даже чуть подалась вперёд, но в последний момент замерла, словно опасаясь причинить боль. Элессар почувствовал её сомнения и решительно подтянул Ниёле к себе, такую тёплую, гибкую, упругую. Её ладони мягко скользнули по бокам и спине князя.

Девушка первой прервала поцелуй и устало уткнулась носом куда-то в шею Элессара.

— А если я не хочу замуж?

— Хочешь, — шёпот прозвучал у самого уха.

Ненавязчивый аромат сена и нагретых камней окутывал её, всё сильнее погружая в дрёму.

— Хочу, — вздохнула Ниёле. — За тебя.

— Конечно за меня. А я хочу жениться на тебе. Кто ещё нас таких выдержит?..

Элессар, всё также прижимая девушку к себе одной рукой, другой толкнул дверь ближайшей комнаты.

Глава 14. Мастер

Алексей, хоть и вымотался накануне до предела, думал, что спать не сможет. Ложась на кровать, он продолжал видеть картины прошедших вечера и утра. Снова и снова, как горячечный бред. Только картинки, без звука, под океанический шум крови в ушах.

Реально ли всё произошедшее? Ведь она даже не вскрикнула…Она пришла на эту свадьбу как на работу – решительная, собранная. Да это и была работа, детально спланированный последний эпизод её жизни.

Мужчина мог бы крутить подобные мысли в голове до следующего утра, но почти сразу после заката в его сознании словно выбило автомат. Он спал без сновидений и пробудился также внезапно. Ядро светило, но в доме стояла непривычная тишина.

Лёша вышел в сад и кивком поприветствовал подруг. Кари и Лея задумчиво ковырялись в завтраке. Разговор не шел. Даже Наир как-то потускнела.

— Я бы сказала, что всё произошедшее правильно, даже если мне сейчас кажется иначе, — повторила она, но сама же себе возразила. — А мне сейчас и кажется, что абсолютно неправильно…

Лёша нащупал в кармане гладкий чёрный камень с выемкой. Он обнаружил его прошлым вечером в своей комнате на опоре телескопа и сразу понял, кто оставил послание. Она обещала в их последней беседе: «Объясню, но не сегодня». Вот и объяснение подоспело…

Образы закружили его, и сперва ему никак не удавалось остановить их поток. Но вот он увидел себя на кровати, бледного до синевы, лоб прорезан складкой и покрыт каплями пота — воспоминание о том дне, когда его доставили в дом Ниёле после памятного «горного приключения». Мелиора невесомо проводит по его волосам рукой. Лицо пациента расслабляется и розовеет, а девушка тяжело опускается на стул, будто это движение отняло все её силы, но продолжает смотреть на лежащего со смесью жалости и нежности. А потом образ замирает, будто поставлен на паузу. Мелиора поворачивается и смотрит уже на Лёшу-зрителя.

— Я не умею читать эмоции, но если я правильно всё поняла о тебе, сейчас тебе очень тяжело. Ты страдаешь, горюешь, злишься и пытаешься вычислить момент, когда всё пошло наперекосяк. Я осознанно обидела тебя, но не желаю, чтобы ты вспоминал меня с ненавистью. Мне очень хотелось сделать эти последние дни счастливыми и унести память о них с собой… Прошу, не бросай, узнай мою историю целиком. Она началась задолго до нашего знакомства.

Место действия, окружающее Алексея, подёрнулось туманом и изменилось.

— …Я не спрашиваю, зачем, — говорит отец Мэл. — Он просит, я выполняю. Сейчас он пригласил меня вместе с тобой.

Ещё более юная Мелиора с отцом входят в светлую комнату с каменными стенами без окон. Их радушно принимает низкорослый жилистый мужчина с пронзительными зелеными глазами. Смутно знакомый образ… В какой-то момент Мэл оказывается с ним наедине, и он говорит:

— Я беру тебя в ученики. Приходи утром каждого 20 дня начиная с завтрашнего. Никто не будет задавать вопросы.

Мелиора кивает. У неё призвание лекаря и учиться у наставника воинов ей вроде бы ни к чему, но с ним не спорят, даже если оказанная честь идёт вразрез с желаниями одариваемого.

И она учится каждый двадцатый день, год за годом, и никто не замечает её отлучек. Даже князь, чей дар – знать, кто и куда перемещается во вверенной ему территории. Даже подруги, которые, казалось бы, проводят с ней всё своё свободное время. Учитель точен, внимателен и объясняет всё предельно доходчиво (ведь именно превосходная ясность мышления и отличает настоящего мастера). Он вводит её в такие практики, о которых подчас неизвестно ни наставникам ни правителям, но на прочие темы общается с ученицей скупо и отстраненно. И в какой-то момент Мэл выясняет, почему.

Он готовит её для одного единственного задания, почти безнадёжного и противоречащего самому её призванию. Ей нужно выследить и уничтожить сущность, отравляющую миры. Это древний паразит, который вселяется в тело жертвы, подавляя и постепенно врастая в его душу, пожирая её. Его оружие — страх, отчаяние, ненависть. Они ослабляют оборону, дают ему без сопротивления захватывать и пожирать новые души. И, пользуясь телами жертв, он провоцирует события, приводящие к усилению самых низменных инстинктов, вызывает цепную реакцию, в конце концов, приводящую к уничтожению целой страны, планеты, мира. Эту информацию принесли ему посланники, представители его ученической школы, оттуда, куда не простирается его взгляд.

Учитель открыл Мелиоре, что планета, на которой сущность обитает сейчас и которой питалась несколько столетий, уже на гране гибели. И, поскольку последним носителем паразита является эльф, следующая цель на примете — мир эльфов. Сущность хитра: не покажется сильному противнику, не подселится в опытного волшебника. И природа его такова, что убийство носителя никак ему не навредит, он просто сменит один сосуд на другой. Единственный шанс — приманить его видимой беззащитностью, впустить в собственное сознание и там нанести удар. Для задания подойдёт тот, чей внутренний резерв силы огромен, влияние на мир очевидно, а способности выдающиеся, но сугубо мирные. Такие жертвы он чует за версту.

Картинка сменилась вновь. Силуэт дракона окутывает тонкий силуэт эльфа. Тот прожил вне своего мира очень долго и потерял надежду вырваться из унылого серого края. Мелиора не подстроила путешествие в этот гибнущий край, она попала сюда по ошибке, не совсем традиционным способом убегая из другого мира, в котором они с подругами угодили в переплёт. Ей срочно пришлось лечить колено, повреждённое каким-то хитрым и, похоже, очень опасным оружием. И она была совершенно без сил, когда встретила земляка и поняла, кто поселился в его теле.

Мелиора считала, что это была её ошибка. Ей следовало выманить и впустить сущность в себя там же. Сразу уничтожить и его и себя. Но девушка побоялась, что её ослабленное тело просто не сдюжит сопротивляться захватчику. А может, не могла смириться с мыслью, что несчастный эльф, носитель паразита, погибнет, и надеялась спасти его дома. И она решила быстрее вернуться в мир, где находится источник её силы, вместе с эльфом. Но Междумирье выпустило существо, как и было намечено, в горах у аметистовых ворот, а девушку, по странному капризу, — через раму картины в пустом домике у реки. Существо притаилось и оставалось только ждать, когда оно проявит себя.

И оно проявило, заманив её брата, а с ним сыновей князя. Видимо, существо, как и многие хищники, шло на запах знакомой ему крови — её крови. И захватило её брата, а потерпев неудачу — сына князя. Никто в суматохе не заметил злосчастного подселения…

Лёша-наблюдатель и Мелиора стояли у пещеры и смотрели на самих себя. Алексея пробрала дрожь, когда он увидел сцену своего «подвига» со стороны: кровь, осколки аметистов, ужас на лицах.

— Ты поступил правильно, — сказала иллюзорная Мэл, не поворачивая головы. — Ты действительно спас мне жизнь тогда, не дал впустить его в себя. Это был неверный путь, не мой. Ты подарил мне время, чтобы подготовиться к следующей встрече. Оно было очень нужно, чтобы увериться, что я призвана нести жизнь, а не смерть. Эти последние дни я была безрассудно, упоительно счастлива рядом с тобой, хотя и знала, что причиню тебе душевную боль. Надеюсь, ты сможешь простить мне эту слабость. Теперь всё пройдёт гладко и, думаю, мне удастся выручить сына князя и раз и навсегда защитить мой мир от этой напасти. Знаю, что удастся! Он очень дорог мне, он один из моих самых близких друзей, и я люблю его как брата.

Она всё-таки посмотрела на Алёшу.

— Ты ведь понимаешь, насколько это важно? Я не могу подвести его сейчас, когда он в такой беде. Я — его последний шанс выжить. Ты вправе сомневаться. Теперь… Но я повторю: моим решениям всё ещё можно доверять.

Послание заканчивалось и диораму заволакивало туманом. Алексей уже несколько раз пересматривал его, но показать подругам почему-то так и не решился. Он сел на широкий корень, прислонившись спиной к дереву.

— Это существо не погибло и может угрожать нам в путешествиях. Проходы в другие миры запечатаны князем и наставниками, — сообщила Кари. — В других странах тоже. Неизвестно, на какой срок. Но для тебя откроют проход, чтобы ты мог вернуться домой.

— Вы меня уже выгоняете?

Лёша хотел пошутить, но Наир внезапно вскинулась и воскликнула:

— Совсем сбрендил?!

— Нет. Прости, — с искренним сожалением произнёс человек. — Я пытался спросить, могу ли я задержаться?

— А ты хочешь? — поинтересовалась рыжеволосая.

— Я хочу, чтобы ты отвела меня к мастеру.

Кари и Лея изумленно воззрили на мужчину, но тут же перевели ещё более удивленный взгляд на свою рыжую подругу, когда та сказала:

— Хорошо. Хоть сейчас.

— Только захвачу кое-что из комнаты… А где Ниёле?

Девушки переглянулись.

— Судя по сообщению, где-то на границе. С князем, — нехотя призналась Кари. — Но вообще её послание было больше похоже на «Пришлите, что прошу, и не спрашивайте, не ваше дело!».

— Князь за ней присмотрит, — убежденно заметила Лея.

— Если они друг друга не прибьют, — негромко дополнила Наир. — Зато не изображает больше замшелый памятник тоске…

Несколько минут спустя она и мужчина уже шагали на псарню. А ещё через полчаса симарглы высадили их у горной расселины. Дальше идти пришлось по узкой тропе гуськом, а местами и боком протискиваться, и Алексей по достоинству оценил местное светило, чьи отвесные лучи проникали даже в такие глубокие ущелья. Эта часть пути заняла у них не меньше сорока минут. Расселина то сужалась, то расширялась и ветвилась как лабиринт, но Наир каким-то образом на каждой развилке точно знала, куда сворачивать. Каменные стены по бокам постепенно становились светлее, пока не сомкнулись в одну белоснежную скалу. Арочные ворота в этой скале и были пунктом назначения.

Створка ворот оказалась слегка приоткрыта, словно их ждали. За ней обнаружился тот самый светлый зал из послания Мелиоры. Воспоминание подхлестнуло остывшие было эмоции.

— Простите за вторжение, мастер, — приветствовала Наир зеленоглазого мужчину, по-турецки восседавшего в центре каменного стола.

— Ты здесь по приглашению. Хоть обстоятельства вашего прихода печальны, говорю вам «добро пожаловать».

Взгляд ярких зеленых глаз переместился на человека. Алексей невольно сжал кулаки, но с места сдвинуться не смог.

— Вижу, что основное твоё желание сейчас — как следует мне врезать. Понимаю и даже отчасти разделяю его. Я действительно послал её совершить убийство. Опытный и сильный мастер клинка, без зазрения совести каравший самых опасных противников, не пасовавший перед невыполнимыми миссиями, отправил на такое задание девочку, для которой главной целью и потребностью всегда было торжество жизни. Презрение в твоих... в ваших глазах — заслуженные, — он слегка поклонился в сторону Наир.

Лёшин гнев, отвлеченный словами и поведением мастера, и впрямь сменился на глухое осуждение.

— Ты слышала, что я могу заглянуть в будущее? — между тем продолжал мастер, обращаясь к красноволосой. — Будто бы именно так я выбирал учеников? Эти слухи не далеки от правды. Я вижу множества цепочек событий, потенциал соискателя. Раньше для этого нужно было прикоснуться к кандидату в ученики, потом — просто взглянуть, далее достаточным оказалось услышать о нём. Теперь и слышать не требуется. В последние годы огромных усилий стоит сдерживать картины вариантов будущего нашего мира, они рвутся в моё сознание постоянно, даже когда я один.

— И вы удалились от всех, перестали брать учеников… — тихо промолвила Наир.

— Верно. И успешно держался, пока не увидел гибель нашего мира. Пока она не стала перебивать любые иные картины нашего будущего.

Девушка охнула и схватилась за ближайшую опору. Лёша тоже чудом устоял, когда их накрыла волна видений сокрушительной достоверности.

Бесплодная земля, сухие стебли рассыпаются при прикосновении, тусклый световой шар в центре сферы уже давно не греет, только слабыми грязно-жёлтыми лучами освещает остовы разрушеных домов, а над головой безжизненные города и страны, местами источающие сизый дым догорающих пожаров… И ни одного живого эльфа на много километров вокруг.

— И вы жили в таких условиях постоянно? Десятки лет? — ужаснулась Наир.

— Что ты?! Это воспоминание об одном видении. Действительные вариации будущего куда мощнее и многообразнее. И, к счастью, те, что касаются гибели нашего мира, больше не существуют. Мелиора отменила саму возможность их воплощения. Хотя и сделала совсем не то, что я ей велел… По правде сказать, она выбрала наименее вероятный из успешных сценариев. Я на него даже внимания не обратил.

— Ты их ей показывал? Вот этот?! И ещё множество сценариев, в которых она убивает и умирает?! — зарычал Лёша, снова закипая от гнева. — Давил на самое больное место, чтобы она себя в жертву принесла!

— Она сама их увидела. Она была очень чувствительна к потокам энергии мира, а я слишком утомлён, чтобы лучше сдерживать свой дар, — на сей раз мастер говорил действительно сокрушенно. — Вы, верно, даже не представляете, насколько велика была её сила? В мире не было лучшего кандидата на выполнение этой миссии. Но она не завершила начатое. А вот ты — завершишь.

Мастер внезапно ткнул пальцем в сторону Алексея.

— Ты это увидел в вариантах моего будущего?! — язвительно уточнил человек. — Манипулятор хренов!

— Ещё не хватало, — фыркнул собеседник. — Если бы мои видения захватывали будущее других миров, я бы окончательно чокнулся лет пятьдесят назад. Просто так уж тебе повезло, что паразита после изгнания отсюда вышвырнуло именно в твой мир. Ты уже в этом деле. Да и вся история твой жизни словно готовила тебя к этому сражению…

— Какая история, — напрягся Лёша.

— Расскажу, коли драться передумал, — пообещал мастер. — Кстати, князь ещё вчера приходил примерно за тем же. Впрочем, его желание сломать мне нос было чуть слабее, чем желание узнать подробности этой тайной войны. Ведь это именно я последний, кто до Мелиоры применил формулу пожизненного изгнания, и вышвырнул из нашего мира твоего отца.

Алексей открыл было рот, но Наир опередила его, ощутимо прихватив за локоть.

— Я пойду. Я здесь больше не нужна, — она была бледна и непривычно серьёзна. — Ты прости, но я не хочу сейчас слышать подробности, с меня пока хватит. Оказалось, даже у моей жажды знаний есть предел. Если посчитаешь нужным, поделишься потом. Мы будем ждать тебя вне зависимости от того, что ты узнаешь. Столько, сколько понадобится. Ты только не уходи домой, не попрощавшись. Мы всё же не чужие…

Алексей почувствовал, что незримые путы, сковывавшие его движения, распались, развернулся и обнял девушку.

— Спасибо. За всё, — он улыбнулся. — И прости, что обидел вчера.

Наир поцеловала его в щёку, кивнула на прощание мастеру и оставила их вдвоём.

Лёша сел на покрытую подушками каменную скамью и, не глядя на собеседника, спросил.

— Как получилось, что я появился на свет в вашем мире? И почему родители не рассказали об этом?

— Твой отец совершил чудовищное преступление, — мастер спустился со стола и сел ближе, напротив гостя. — Они с твоей матерью много лет жили в этом мире. Но когда твоя мать забеременела, решили не полагаться на природу, а вернуться в ваш мир и там наблюдать беременность у специалистов. Ваши врачи нашли у тебя серьёзное нарушение и предложили прервать беременность. Твоя мать не пошла на это, что достойно уважения. Они вернулись к нам. И ты родился здесь. Эльфы умеют лечить многие заболевания. К некоторым в твоём мире до сих пор не нашли подходящих методов. Но есть паталогии и мутации, которые не исправят даже самые сильные лекари. В нашем мире тебе отвели не больше двадцати лет, в мире людей, вернись вы туда, ты бы умер сразу. Я в то время жил не здесь, но уже удалился от мира. Твои родители обращались к провидцам на той половине сферы, где жили, и все лишь подтверждали, что шансов нет. Линии будущего вели к смерти. Твой отец не смирился. Он годами прочёсывал миры, изучал записи, практики и нашел средство. Вернувшись, он его применил. Это были несколько обрядов, несколько кардинально отличных практик, объединенные им в один, противоестественный для нашего мира, ритуал. Да и для вашего не слишком приемлемый. Он применил магию, совершив жертвоприношение, и насильно вплёл в твоё тело поток энергии нашего мира. Изменил твои физическую и энергетическую структуры. Ты выздоровел.

— А вы его осудили и изгнали, — закончил за гнома человек.

— Навсегда. Наложили запрещающую печать, — подтвердил мастер.

— Да, помню. У него была такая странная татуировка на груди, как будто на сердце. Он отказывался говорить о ней. И теперь, видимо, вы считаете, что наша семья вам должна? Я обязан искупить вину отца? А мать вы тоже изгнали?

— Нет, она не совершила ничего дурного. И ты не совершил. Наш мир любит тебя и готов тебе помогать. Ты даже не замечаешь, но вы с миром передаёте друг другу информацию. Не так, как эльфы, не в полную силу, а будто по тончайшим паутинкам. Твоя первоочередная задача расширить связь и научиться ею пользоваться.

— Тогда я смогу замораживать противника, как это делаете Ниёле и ты? — Алёша иронично приподнял бровь.

— В тебе нет таланта воина. Ты сможешь освоить азы лекарского искусства, получить основные боевые навыки, работать с чужим сознанием. Но больших успехов не жди: копья силой мысли метать не сможешь и остановить врагов взглядом — тоже. Оно и к лучшему. У тебя особый дар — строить мосты и лабиринты, запутывать следы. Пространство твоей силы не снаружи, а здесь, — мастер прикоснулся к центру его лба.

Вдруг весенне-зеленые радужки глаз мастера расщепились на три части и раскрылись цветком, открывая вместо зрачка сияющую бездну. Несколько мучительных секунд Лёша смотрел в бесконечность, не в силах пошевелиться, после чего жуткое зрелище также быстро прекратилось.

Учитель моргнул и откинулся на спинку скамьи. Алексей принялся тереть глаза, в которые будто тонну песка насыпали.

— Я ошибся. Ты не только мост, но и проводник.

— Что это значит? — мужчина безуспешно попытался приподнять веки.

— Вот и попробуем узнать. Лично я вижу такое сочетание качеств впервые, — мастер коснулся Лёшиных глаз большими пальцами, и тот отключился, не успев даже возмутиться.

Так началось его трёхнедельное обучение: короткое, напряженное, мучительное и увлекательное. Принудительный отдых сменялся принудительной же загрузкой в его мозг данных, картины прошлого, настоящего и будущего, вымысел и явь смешались, заставляя Алексея сомневаться в собственной вменяемости.

И лишь в самый последний день, немного придя в себя, Лёша решился спросить.

— Она вернётся?

— Я не вижу её в нашем мире, — покачал головой мастер.

— Она уже однажды изменила будущее, — упрямо возразил ученик, и учитель проявил милосердие, не стал его переубеждать.

Лёша вернулся в дом Ниёле, чтобы переночевать и отбыть в свой мир. Попрощаться с человеком пришли чуть ли не все знакомые. Даже Евгений забежал. Он всё ещё выглядел бледной тенью себя прошлого, но не казался сломленным. Да и сама Ниёле выглядела скорее грустной, чем отстраненной или озлобленной.

Пока их говорливая компания сидела за столом, Алексей вдруг осознал, что каждый присутствующий стал ему по-настоящему дорог, и он уже не сможет выбросить из головы и сердца эту странную новую семью. Значит он просто обязан победить, открыть им двери в свой мир, а себе возможность вернуться без чувства вины.

Глубокой ночью его что-то разбудило. Не звук, а скорее какое-то предчувствие звука или движения. После ученичества у мастера его связь с миром стала прочнее и ощутимее, чувства обострились. Алексей тихо выскользнул во двор и заглянул за угол. В рассеяном свете он увидел Элессара. Князь вытянутой рукой упирался в дверной косяк и выглядел неважно, словно держался из последних сил. В тускном ночном свете он казался бледным до синевы. Прежде чем Лёша успел сделать хоть один шаг, из двери появилась Ниёле. Она прижала ладони к груди эльфа, и человек увидел, как от её рук разошлись кругами тонкие синие дуги, похожие на электрические разряды. Ещё три недели назад, до знакомства с мастером, Алексей бы ничего подобного не увидел.

Элессар выдохнул, прикрыл глаза и упёрся лбом в лоб девушки.

— Ты и дальше собираешься себя до полусмерти доводить?! — негромко прорычала Ниёле.

Мужчина помотал головой, не отстраняясь.

— Видишь, на этот раз дольше продержался. Найдём нового князя, и станет легче…

— Ты этого не знаешь, — перебила девушка. — До тебя так никто не делал. Может у тебя мозг сварится в момент передачи знаний! А может ещё раньше!

— Пока ты рядом, всё будет хорошо, — он отстранился. — Знаю, я обещал справиться сам, не держать тебя при себе как лекарство…

— Я хочу быть рядом! — возмутилась Ниёле. — Я не хочу быть твоим единственным шансом выжить! А если меня рядом не окажется?!

— В ближайший месяц ты от меня никуда не денешься. Пока экзамен по технике безопасности не сдашь, — невозмутимо ответил князь, перехватывая её руку, стремительно летящую к его щеке. — А к концу твоего наказания я уже найду выход.

— Кажется, тебе пора, — процедила девушка, оступая.

— Тебе кажется, — Элессар настойчиво потянул её обратно к себе.

Ниёле попыталась вывернуться из объятий, но не очень убедительно, и её настиг поцелуй. Уже через несколько мгновений она сама запустила пальцы в кудри эльфа и прижалась теснее.

Лёша закатил глаза и пошёл досыпать. Здесь его помощь явно не требовалась, у этих двоих был идеальный симбиоз.

Утром Алексей отправился домой. Прощание вышло коротким и очень тёплым.

— Проход в твой мир ещё долго будет для нас под запретом, — печально заметила Наир, обнимая приятеля.

— Князь сформулировал запрет очень грамотно, — хмуро добавила Ниёле. — Так, что даже через другие миры к вам не попасть, не нарушив прямой приказ.

— А то вам сходить больше некуда, — усмехнулся Лёша, загребая и её в охапку.

— Мы будем скучать, — улыбнулась Кари.

— Я тоже, — признался Алёша и шагнул в туман ворот между мирами.