Струны реальности. Лишний Аккорд

Пролог

Город никогда не спал, он просто впадал в апатию после восьми вечера. Холодный октябрьский дождь превращал пыль на обочинах в серую кашу, в которой отражались ядовито-желтые огни фонарей.

Артем шел по привычному маршруту: от мебельного склада, где он три года работал экспедитором, до своей «полуторки» в районе старых хрущевок. В руках он сжимал чехол от акустической гитары — старой, видавшей виды «Ямахи». Музыка была его персональным убежищем. Когда мир вокруг становился слишком серым, Артем просто надевал наушники или перебирал струны, и реальность послушно отступала, уступая место гармонии.

Ему было двадцать шесть. Возраст, когда ты уже понимаешь, что рок-звездой мирового масштаба тебе не стать, но еще надеешься, что твоя лучшая песня еще не написана. В его жизни всё было средним: средняя зарплата, средний рост, среднее количество друзей. Единственное, что выделялось — это абсолютный слух, который Артем считал скорее проклятием, чем даром. Он слышал фальшь везде: в гуле неисправного трансформатора, в голосах политиков по радио и в самой жизни, которая, казалось, постоянно «не попадала в ноты».

— Эй, слышь! — голос разрезал тишину переулка, как ржавая бритва.

Артем остановился. Звук был неприятным, на низких частотах, пропитанный агрессией. Прямо под козырьком закрытого продуктового магазина двое парней в спортивных костюмах преградили путь девушке. Та вжалась в кирпичную стену, и в свете мигающего фонаря Артем увидел, как дрожат её руки, сжимающие лямки рюкзака.

«Пройди мимо, — шептал внутренний голос. — У тебя гитара дорогая. Тебе завтра на смену в восемь утра».

Но в этот момент один из парней рванул девушку за плечо, и она вскрикнула. Звук этого крика — чистая, неприкрытая нота ужаса — ударил Артема прямо в солнечное сплетение. Это был диссонанс, который он не мог проигнорировать.

— Ребята, может, не надо? — голос Артема прозвучал на удивление твердо, хотя внутри всё сжалось.

Грация его движений была нелепой. Он не был бойцом. Он был парнем, который умел подбирать аккорды.

— Че, артист? Лишний? — тот, что был покрупнее, обернулся. Его лицо, испитое и плоское, не выражало ничего, кроме скуки.

Второе мгновение — и Артем почувствовал, как мир накренился. Девушка успела выскользнуть и броситься вглубь дворов, её каблуки выбивали дробь по асфальту. Это была хорошая дробь, правильная. Значит, убежит.

А потом был удар. Тяжелый, свинцовый, где-то в районе виска.

Артем не почувствовал боли. Сначала исчез свет. Потом пропал запах дождя. Единственное, что осталось — это звук. Гулкий, нарастающий звон, похожий на резонанс огромного колокола. Он заполнил всё его сознание, вытесняя мысли, прошлое и страх.

В пустоте возник текст. Он не был написан буквами — он был выткан из чистого света прямо на сетчатке несуществующих глаз.

[Обнаружена критическая ошибка существования] [Субъект: Артем Соколов. Статус: Биологическая смерть… Отмена] [Зафиксирована аномальная совместимость с Первичным Эфиром] [Начало процесса переноса…]

«Чего?» — подумал Артем. Мысль была вязкой, как кисель.

[Поиск доступного аватара… Найдено] [Локация: Мир Этерния. Регион: Королевство Аурелия] [Тело: Элиас, 12 лет. Статус: Клиническая смерть вследствие магического истощения]

— Эй! Верните гитару... — попытался крикнуть он, но вместо голоса из него вырвался каскад цифровых помех.

Мир вокруг взорвался цветами. Артем чувствовал, как его сознание растягивается, словно струна, которую перетянули так сильно, что она вот-вот лопнет. Звук, который он слышал, стал невыносимым. Это была симфония миллионов голосов, плач ветра, треск огня и шепот земли — всё одновременно.

[Синхронизация — 40%... 70%... 100%] [Внимание! Классовая матрица повреждена при переносе] [Стандартные боевые роли недоступны] [Анализ интересов субъекта… Музыка… Звук… Ритм…] [Назначен скрытый класс: БАРД]

«Бард? — пронеслось в голове Артема за секунду до того, как его впечатало в новую реальность. — Вы что, издеваетесь? Это же самый бесполезный класс в любой игре...»

Первое, что он почувствовал — это запах сена и старой пыли. Второе — невероятную легкость своего тела. Он попытался поднять руку, и она взметнулась вверх так быстро, будто не весила ничего.

Артем открыл глаза и зажмурился от яркого солнечного света, пробивающегося сквозь дыры в соломенной крыше. Он лежал на жестком топчане. Тело ныло, но это была не та свинцовая усталость взрослого мужчины, который таскал коробки на мебельном складе. Это была ломота растущего организма.

— Элиас? Ты очнулся? Хвала Свету! — голос был тонким, детским.

Глава 1

Звук возвращался урывками. Сначала это был монотонный, раздражающий гул, похожий на работу старого советского холодильника. Затем сквозь него начали пробиваться высокие частоты: чириканье птиц, скрип рассохшегося дерева и чье-то прерывистое дыхание.

Артём попытался разлепить веки, но они казались склеенными суперклеем. Тело ощущалось чужим, невесомым и одновременно деревянным. В голове пульсировала тупая боль, словно кто-то засунул его мозг в стиральную машину вместе с горстью щебня.

— Элиас… Элиас, ну пожалуйста, открой глаза… — Голос принадлежал девочке. Тонкий, дрожащий, на грани истеричного срыва.

«Какой к черту Элиас? — вяло подумал Артём. — Я Артём Соколов. Мне двадцать шесть. И мне только что проломили череп в подворотне…»

Воспоминание о тупом ударе кастетом вызвало фантомную вспышку боли в затылке. Он резко вдохнул, и его легкие — почему-то подозрительно маленькие — обожгло сухим, пыльным воздухом, пахнущим сеном и кислым молоком. Артём закашлялся, с силой разлепляя глаза.

Свет ударил по сетчатке, заставив его зажмуриться, но даже сквозь опущенные ресницы он успел заметить нечто странное. Прямо перед его лицом, в воздухе, висело полупрозрачное неоново-голубое окно с белым текстом. Оно не исчезало, когда он моргал, и двигалось вместе с его взглядом, как дефект на объективе камеры.

[Перезагрузка нейронных связей… Успешно] [Адаптация к носителю (Элиас, 12 лет)… Завершена] [Внимание: Выявлен конфликт душ. Подавление остаточных воспоминаний носителя… Ошибка!] [Слияние памяти инициировано]

В следующую секунду мозг Артёма взорвался. В его собственную память двадцатишестилетнего экспедитора и музыканта-неудачника с Земли хлынул бурлящий поток чужих образов.

Улицы, вымощенные серым булыжником. Деревянный барак Приюта Святой Элианы. Строгое, испещренное шрамами лицо надзирателя Гарона. Летающие в воздухе голубые сгустки света — «мана-светлячки». И страх. Животный, постоянный страх оказаться «Неизбранным» — тем, безликим рабочим скотом, которому Система не дала Класса.

Артём застонал, хватаясь за голову маленькими, мозолистыми руками. Эти руки не могли принадлежать взрослому мужчине. Тонкие запястья, сбитые костяшки, грязь под ногтями.

— Элиас! Хвала Создателю! — Девочка, сидевшая у его жесткого, набитого соломой матраса, подалась вперед и судорожно вцепилась в его плечо. На вид ей было лет десять. Одета в грубое льняное платье, русые волосы заплетены в растрепанную косу. В ее серых глазах стояли слезы.

Мозговой штурм отступил, оставив после себя кристальную ясность. Имя девочки — Кира. Она тоже из приюта. А он, судя по всему, Элиас. Мальчишка двенадцати лет, который вчера вечером, из-за детской глупости, попытался дотронуться до городского Накопителя Маны, чтобы узнать, есть ли у него магический потенциал, и получил сильнейший энергетический откат, впав в кому.

«Нет, дружок, ты умер, — хладнокровно осознал Артём. — А я каким-то образом занял твое место. Добро пожаловать в гребаный исекай».

Он читал подобные книжки в перерывах между разгрузкой фурнитуры на складе. Попаданцы, Система, магия, прокачка до состояния божества. Вот только в книгах герои обычно перерождались с читами, в телах принцев или могучих воинов. Элиас же, если верить его новым воспоминаниям, был самым слабым, болезненным ребенком в Оукхейвене (прим. Дубовая Гавань) — заштатном городке на окраине Империи Аурелий.

Артём сфокусировал взгляд на висящем перед ним окне интерфейса и мысленно (как это делали герои романов) дал команду: «Статус».

Окно мигнуло и развернулось в широкую панель:

[Имя: Элиас (Артём Соколов)] [Возраст: 12 лет] [Уровень: 1 (Опыт: 0/100)] [Класс: НЕ ПРИСВОЕН]

ХАРАКТЕРИСТИКИ:

Сила: 5 Ловкость: 12 Интеллект: 18 (Аномалия: память Земли) Выносливость: 7 (Повышенная утомляемость) Харизма: 25 (Аномалия: ментальный резонанс) Мана: 20 / 20

— Ничего не понятно, но очень интересно, — прохрипел Артём. Собственный голос показался ему чужим — ломающимся, мальчишеским.

— Что? С кем ты говоришь? — испуганно отшатнулась Кира. — Опять бредишь? Ох, если мастер Гарон узнает, что ты еще болен, он не выпустит тебя на Обряд Призвания! А сегодня же твой день, Элиас! Тебе двенадцать!

Обряд Призвания. Вспышка из памяти Элиаса мгновенно подкинула нужную информацию. Мир Этерния подчинялся строгим математическим правилам Системы. Когда ребенку исполнялось двенадцать лет, он должен был коснуться Камня Пробуждения. Именно тогда Система сканировала сущность человека и выдавала ему один из десяти Классов.

Абсолютная гармония Империи строилась на этой десятке. Пять боевых: Маг, Воин, Охотник, Паладин, Лекарь. Пять ремесленных: Кузнец, Алхимик, Портной, Плотник, Ювелир.

Получил боевой класс? Поздравляю, ты едешь в столицу, в Академию, и твой род обеспечен на поколения вперед. Получил ремесленный? Уважаемая, сытая жизнь в гильдиях. Но была и одиннадцатая категория. «Пустышки». Дети, чье ядро души оказывалось слишком слабым. Система просто не давала им класса. Безаффиксальные. На них ложилась вся грязная работа: рудники, поля, уборка нечистот. Жизнь Элиаса в приюте гарантировала ему именно этот путь, ведь он даже лопату держал с трудом.

— Я в порядке, — Артём спустил ноги с топчана. Пол оказался ледяным. Система послушно свернулась в крошечную иконку в углу зрения, не мешая обзору. — Который час?

— Солнце уже час как встало! Идут, поднимайся!

Дверь барака с грохотом распахнулась. На пороге стоял мастер Гарон — грузный, седой мужчина с деревянной ногой и повязкой на левом глазу. Бывший воин? Нет. Память Элиаса подсказала: Плотник 45-го уровня, потерявший конечности на заготовке магического Железного Древа в Гиблых Топях.

— Ну что, заморыш? — пробасил Гарон, опираясь на массивную трость. — Выжил после своего самоубийственного купания в мане? Смотри мне, если Камень сегодня сожжет тебя заживо из-за того, что твои каналы повреждены — я тебя за свои деньги хоронить не стану. В строй, недомерок. Нас ждет Магистр.

Артём встал. Натянул грубую холщовую рубаху, влез в поношенные кожаные ботинки, которые были ему велики на два размера, и молча вышел на улицу.

Оукхейвен оказался именно таким, каким его рисовало воображение после просмотра классики фэнтези. Двух- и трехэтажные фахверковые дома с остроконечными крышами из красной черепицы. Кривые улочки были вымощены булыжником. В воздухе стоял густой аромат свежей выпечки, конского навоза, древесного угля и чего-то еще — сладковатого, колющего нос, как озон после грозы. «Мана», — понял Артём.

Вместо уличных фонарей вдоль дороги парили прозрачные сферы, внутри которых пульсировали голубоватые медузы. Они излучали мягкий, рассеянный свет. Артём не мог оторвать от них глаз.

Но самым удивительным было другое. Как музыкант с абсолютным слухом, Артём привык воспринимать мир через призму звуков. Земной город звучал как какофония: рев моторов, крики, бас из тонированных машин, шум метро. Этерния звучала… ритмично.

Артём прислушался. Удары молота в кузне неподалеку ложились в идеальный размер 4/4 — четко, без единого сбоя темпа. Лошади цокали копытами по мостовой в строгом свинге. Даже ветер, запутывающийся во флюгерах домов, насвистывал гармоничную мелодию. Казалось, сама Система Этернии была огромным метрономом, упорядочивающим хаос.

Но Артёму, человеку с Земли, воспитанному на роке, блюзе и джазе, эта идеальная гармония казалась искусственной. Мертвой. В ней не было импровизации. Не было души.

Толпа горожан стекалась к Центральной площади, над которой возвышался шпиль Храма Системы. Сегодня был день рождения императора, и именно в эту дату проводились все Обряды Призвания по всей стране.

— Боишься? — шепотом спросил Гэррик, крепкий, вихрастый мальчишка из приюта, идущий рядом. В отличие от Элиаса, Гэррик был сильным.

— Чему быть, того не миновать, — философски ответил Артём-Элиас, скрестив руки на груди. Взрослый мозг в детском теле давал странное чувство отстраненности.

Они вышли на площадь. В центре, на мраморном помосте, возвышался Он — Камень Пробуждения. Массивный монолит из черного глянцевого минерала, покрытый золотыми рунами, которые медленно пульсировали. Рядом с ним стоял человек в ослепительно-белой мантии, расшитой серебром. В его руках покоился длинный посох, навершие которого сияло, как маленькое солнце. На груди мага висела золотая брошь в форме открытого глаза.

[Оценка: Эмиссар Каликст. Уровень: ??? Класс: Маг (Ступень магистра)] — услужливо подсказала Система.

Толпа загудела и смолкла, когда Каликст поднял посох. — Дети Дубовой Гавани! — его голос многократно усилился магией и разнесся над площадью, отражаясь от стен домов. В интонации не было теплоты, лишь холод чиновника. — По воле Великой Системы и милости Императора Аурелия Пятого, мы собрались здесь, чтобы определить ваше предназначение. Вы — шестеренки в механизме нашего великого государства. Пусть Камень покажет вашу суть! Имярек первый! Гэррик из Приюта!

Крепкий товарищ Артёма сглотнул, вышел из строя приютских детей и деревянным шагом поднялся на помост. — Положи обе руки на монолит. Закрой глаза. Очисти разум, — скомандовал Каликст.

Гэррик подчинился. Несколько секунд ничего не происходило. Затем черное стекло Камня дрогнуло. Из его глубин вырвался багровый свет, охвативший руки мальчика. Над головой Гэррика в воздухе соткался мерцающий красный символ — скрещенные топоры.

— Кровопролитие и защита! — торжественно возвестил Каликст, ударив посохом о мрамор. — Класс: Воин!

Толпа взорвалась аплодисментами. Мастер Гарон в толпе расплылся в беззубой улыбке — за воспитанника с боевым классом приюту полагалась солидная премия от Империи. Гэррик, сияя от гордости и не веря своему счастью, поклонился и отошел к группе «элиты».

Следом пошла кузнечная дочка, пухлая и румяная. Камень засветился мягким зеленым светом. Символ иконки Ножниц и Нити. — Уют и создание! Класс: Портной! — объявил Каликст. Девочка радостно убежала к родителям.

Потом был сын мельника. Камень остался глух и темен. Каликст скривился, словно съел лимон. — Искра слаба. Безаффиксальный. Мальчик разрыдался прямо на помосте. Стражники в серой броне быстро и безэмоционально увели его в толпу. Никто не хлопал. Система была прагматична: нет пользы — нет уважения.

Очередь продвигалась быстро. Появлялись новые плотники, один алхимик, парочка пустышек. Артём наблюдал за этим с нарастающим интересом и легким холодком в животе. Его земной скептицизм трещал по швам. Это не сон. Магия была реальна. Она работала по формулам, как физика.

— Элиас из Приюта! — голос Магистра Каликста прозвучал как выстрел стартового пистолета.

Артём вздрогнул. Гарон больно толкнул его в спину огромной рукой: «Иди, паршивец, и не позорь меня». Мальчик поднялся по ступеням. Мрамор под подошвами был холодным. Воздух вокруг Камня гудел — это был глубокий, вибрирующий звук на частоте около 40 герц, почти инфразвук. Артём чувствовал его грудной клеткой. Маг-эмиссар окинул худенькую фигуру Элиаса презрительным взглядом.

— Давай быстрее, оборвыш. У меня нет всего дня на таких, как ты. Руки на артефакт.

Артём подошел к монолиту. Вблизи руны на нем казались живыми — они текли, словно ртуть. Он сделал глубокий вдох, вспоминая ритм песни, которую играл в тот злополучный вечер на Земле — старый добрый "Child in Time" Deep Purple. Этот ритм всегда успокаивал его.

Он положил ладони на ледяное стекло.

Поверхность Камня подалась под пальцами, как вода. И тут началось нечто странное. Интерфейс перед глазами Артёма сошел с ума. Строки системного кода, красные уведомления:

[Попытка считывания души носителя...] [Критическая ошибка: Архитектура души не соответствует базе данных!] [Обнаружен спектр волн неизвестного типа. Анализ...] [Сканирование памяти: «Аккорды», «Квинты», «Рок-н-ролл», «Гармония»] [Поиск подходящего концепта в архивах Этернии. Найдено совпадение в устаревших протоколах (Эпоха Первой Эры)]

Камень под руками Артёма задрожал. Но не как раньше, а мелко, лихорадочно. Звук, исходящий от него — те самые 40 герц — начал срываться. Тональность ползла вверх. До-диез. Ре. Фа. Гул становился настолько громким, что стоящие в первых рядах зрители зажали уши.

Магистр Каликст отшатнулся, его глаза округлились. — Что ты делаешь, мальчишка?! Оторви руки!

Но Артём не мог. Его ладони словно примагнитило. Внутри него, откуда-то из солнечного сплетения, поднималась безумная энергия. Она была горячей, дикой, необузданной. Она не желала укладываться в ровные линии и формулы магов Этернии. Она хотела звучать.

Цвет, вырвавшийся из Камня, заставил всех ахнуть. Он не был красным, синим или зеленым. Из черново стекла ударил столп ослепительного, чистейшего золотого света. Свет закрутился спиралью, поднимаясь над головой Артёма, сплетаясь в сложный, изящный контур.

Через мгновение золотое свечение кристаллизовалось. В воздухе над тощим двенадцатилетним сиротой висел символ, которого этот мир не видел уже тысячу лет. Не меч. Не молот. Не посох. Это была изящная, изогнутая лютня, перечеркнутая сияющим нотным станом.

Пространство разорвал системный колокол. Звон был настолько чистым, что задрожали стекла в ближайших домах.

Перед глазами Артёма вспыхнула надпись: [ИНТЕГРАЦИЯ УСПЕШНА] [Присвоен Уникальный/Аномальный Класс: БАРД] [Получен Пассивный Навык: Истинный Слух (Ранг: Мифический)] [Получен Активный Навык: Аккорд Резонанса (Уровень 1)]

Свет погас так же резко, как и появился. Артём отшатнулся от Камня, тяжело дыша. Пот градом катился по его лицу, но он чувствовал себя потрясающе. Ощущение было таким, словно он только что отыграл трехчасовой концерт на стадионе Уэмбли, и толпа ревела его имя.

Однако тишина на площади Оукхейвена была мертвой. Никто не аплодировал. Толпа смотрела на него с первобытным ужасом и непониманием.

Магистр Каликст нервно сжал свой посох, его лицо пошло красными пятнами. Он уставился в свой пергамент, который автоматически фиксировал результаты, затем перевел бешеный взгляд на Артёма.

— Инструмент... Символ тавернного бренчалы... — прошептал Каликст, и в его голосе смешались гнев и растерянность. Он повысил голос на всю площадь: — Система дала сбой! Это... Это беспрецедентно! Музыка — это развлечение для черни на ярмарках, а не удел классов!

— Но символ загорелся, — вступился из толпы какой-то старик. — Золотым светом, Ваша Милость!

— Молчать! — рявкнул Каликст, ударив посохом так, что от мрамора полетели искры. — В реестре Системы, в Священных Скрижалях нет и никогда не было класса «Бард»! Десять столпов держат мир! Этот мальчишка... он не Маг, не Воин и не Ремесленник. Камень просто не смог переварить его ущербность и выдал ошибку. Он — Дефект! Он даже хуже Безаффиксальных, он — насмешка над Системой!

Артём стоял на помосте и слушал, как его публично превращают в мусор. Эфир вокруг него буквально звенел от ярости мага.

«Слепые идиоты, — усмехнулся про себя Артём, чувствуя, как внутри закипает странный азарт, подогреваемый 25 единицами Харизмы, которые Система оценила выше, чем у большинства местных дворян. — Вы закованы в свои десять коробочек. Вы забыли, что такое настоящая свобода».

Его взгляд упал на край помоста. Там, на небольшом деревянном подиуме для праздничных музыкантов, которые развлекали толпу до начала церемонии, лежала старая, потертая лютня с грубым деревянным корпусом. Инструмент оставил кто-то из местных менестрелей.

Артём сделал шаг. Потом еще один. Он шел к инструменту так уверенно, словно хищник к добыче. — Стой, Дефект! Куда ты направился?! Стража, свести его со сцены и бросить в ямы до выяснения обстоятельств! — взвизгнул Каликст.

Двое бронированных солдат двинулись к нему, гремя кольчугами. Но Артём успел первым. Он поднял лютню. Дерево было шероховатым, струны — из дешевых жил, но для его пальцев, которые еще недавно играли на шестиструнной гитаре, эти четыре струны показались родными.

[Внимание! Оружие: Деревянная Лютня (Качество: Мусор). Урон: 0]

«Сейчас посмотрим, какой тут урон», — подумал Артём.

Он почувствовал, как в груди перекатывается скопление тепла — его запас маны в 20 единиц. Система заботливо подсвечивала интерфейс.

[Желаете применить навык: Аккорд Резонанса? (5 МП)] Да.

Артём развернулся к надвигающимся стражникам. Он расставил ноги шире, принимая классическую стойку рок-гитариста. Его пальцы легли на гриф. В голове не было сложной магической формулы на латыни. В голове был перегруженный басовый рифф. Жесткий, злой и агрессивный.

Он ударил по струнам пальцами с такой силой, что мог бы порвать жилы, но вместо обычного акустического бренчания из резонаторного отверстия лютни вырвалась взрывная звуковая волна. Она была видимой — полупрозрачная, искажающая воздух ударная сфера вспыхнула золотистым светом.

БУУУУМ!

Звук был похож на сработавший прямо в лицо гигантский сабвуфер. Аккорд врезался в двух стражников, облаченных в сталь. Их отбросило назад, как тряпичных кукол. Они пролетели три метра и рухнули на мрамор помоста, оглушенные и дезориентированные, их кольчуги жалобно зазвенели.

Волна от звука разошлась дальше, ударив по Каликсту. Магистр едва устоял на ногах, его расшитая мантия взметнулась, а магический посох выскользнул из рук и со стуком укатился по ступеням вниз.

На площади повисла жуткая, абсолютная тишина. Только в ушах звенело эхо мощнейшего дисторшна.

Двенадцатилетний мальчик в холщовых лохмотьях стоял над поверженной элитой Системы. В одной руке он держал дешевую лютню с оборванной от удара струной. А над его головой продолжали сиять голубые неоновые буквы:

<КЛАСС: БАРД>

Артём обвел взглядом онемевших горожан, застывшего мастера Гарона и бледного от ужаса мага. Он улыбнулся — дерзкой, совершенно не детской улыбкой.

— Эй, Этерния. Как вам такой саундчек?

Глава 2

Слова «Сюрреализм» не существовало в Этернии. Если бы кто-то попытался объяснить жителям Оукхейвена, что такое когнитивный диссонанс, они бы покрутили пальцем у виска. Но именно это состояние сейчас накрыло Центральную площадь бетонной плитой.

Толпа молчала. Воздух звенел. Эхо акустического удара, рожденного из куска дешевого дерева и жил, все еще металось между фахверковыми домами, отражаясь от черепичных крыш.

Артём тяжело дышал. Грудь двенадцатилетнего мальчишки вздымалась, как кузнечные меха. В нос ударил резкий запах озона, смешанный с ароматом перегретой древесины — лютня в его руках дымилась. Натурально пускала тонкие струйки сизого дыма из резонаторного отверстия.

Он опустил взгляд на свои руки. На подушечках пальцев правой руки лопнули мозоли (вернее, их убогое подобие, оставшееся от работы с метлой в приюте, а не от стальных струн). По дереву деки размазалась кровь. Но боли не было. Ее полностью блокировал адреналин и дикий, обжигающий восторг.

Перед глазами, пульсируя неоновым светом, развернулся лог Системы:

[Боевой лог:] [Применен навык: Аккорд Резонанса (Затрачено: 5 МП)] [Физический урон: 0] [Кинетический урон (сила отталкивания): 45 (Критический успех благодаря идеальному таймингу!)] [Цели 'Страж Империи (ур. 14)' и 'Страж Империи (ур. 15)' получают статус: Оглушение (Длительность: 4 сек)]

[Внимание! Оружие 'Деревянная Лютня' получило критический урон. Прочность: 2/10. Одна струна уничтожена.]

«Четырнадцатый и пятнадцатый уровни? — мысленно присвистнул Артём, глядя на двух закованных в сталь бугаев, которые сейчас напоминали перевернутых черепах. — А я на первом просто сдул их басовым риффом. Значит, магия Системы здесь работает не от грубой силы, а от законов физики. Я преобразовал ману в плотную звуковую волну. Направленный взрыв».

Первым от шока оправился Магистр Каликст. Его расшитая серебром мантия съехала набок, обнажив тощую, жилистую шею. Лицо мага, минуту назад излучавшее высокомерную скуку, теперь исказила гримаса абсолютного, фанатичного ужаса.

— Ересь… — прохрипел он, дрожащей рукой указывая на Артёма. — Это… это не магия Системы! Камень не дал ему Класса! Эта золотая мерзость — порча! Он одержим Хаосом!

— Я одержим ритмом, дядя, — хрипло бросил Артём, перехватывая искалеченную лютню за гриф.

Но шутить было рано. Оглушение спадало. Стражники, тряся головами, начали подниматься с колен. Их стальные перчатки с лязгом легли на эфесы мечей. Из толпы раздались первые женские крики. Люди, осознав, что на помосте только что избили имперскую стражу, да еще и при помощи «ереси», хлынули прочь, создавая давку.

— Взять его! Робин! Варик! Оцепить помост! — завизжал Каликст, судорожно шаря по каменным плитам в поисках своего укатившегося посоха. — Убейте Дефекта, если потребуется! Он угроза Балансу!

«Дело пахнет жареным, — мозг взрослого мужчины, привыкшего оценивать риски, мгновенно взял управление над телом ребенка. — Их больше десятка. Я не танк. Моя выносливость всего семь единиц. Если дойдет до ближнего боя, меня разрубят пополам».

Артём кинул короткий взгляд на интерфейс. [Мана: 15 / 20]

Ему нужно было выиграть время, чтобы скрыться в лабиринтах Оукхейвена. Память Элиаса услужливо подкинула карту подворотен: старые кварталы дубильщиков, узкие проходы между тавернами, сточная канава, ведущая к реке.

Он поднял лютню, на мгновение зажав оставшиеся три струны левой рукой. Окровавленные пальцы скользнули по грифу в позицию «баррэ». — Стоять на месте! — рявкнул один из стражников, выхватывая длинный полуторный меч. Воздух вокруг лезвия слегка замерцал — Боевая Аура Воина.

Артём не стал ждать. Он влил в инструмент еще 10 единиц маны — половину своего максимума. «Система, ты любишь импровизацию? Лови диссонанс!»

Он не стал играть мелодию. Он сделал то, что на Земле заставило бы любого звукорежиссера схватиться за сердце: он резко, с остервенением провел ногтями по металлической оплетке басовой струны снизу вверх (прием, известный как "pick scrape", хотя медиатора у него и не было), а затем выдал максимально резкий, высокий аккорд, искусственно завышая тон.

Звук получился омерзительным. Это был визг тормозных колодок товарного поезда, помноженный на скрежет пенопласта по стеклу.

[Внимание! Распознано нестандартное использование акустического катализатора] [Формирование ситуативного навыка: 'Акустический Шок'] [Затраты: 10 МП. Эффект: Дезориентация и резонансное разрушение хрупких структур в радиусе 10 метров]

Визуально из лютни не вырвалось ничего. Зато эффект превзошел все ожидания. Толпа синхронно взвыла, зажимая уши. Стражники побросали мечи, падая на колени — перепонки в шлемах работали как резонаторы, усиливая боль. Каликст, который только-только дотянулся до своего посоха, схватился за голову и заскулил.

Но главное произошло над их головами. Магические фонари-сферы с лазурными «медузами» внутри, висящие по периметру площади, не выдержали высокочастотной вибрации.

Хрусь. Дзынь. БАМ!

Стекло сфер лопнуло одновременно. Десятки голубых сгустков концентрированной маны вырвались наружу, искря и вспыхивая, создавая эффект гигантской слеповой гранаты. Центральную площадь залило ослепительным хаотичным светом.

[Оружие 'Деревянная Лютня' разрушено] [Прочность: 0/10]

Деревянный корпус инструмента в руках Артёма треснул пополам и рассы́пался, оставив его с бесполезным грифом и мотком оборванных струн в кулаке. Но дело было сделано.

— Прощай, Оукхейвен, — прошептал он.

Развернувшись на пятках, Артём рыбкой нырнул с помоста прямо в клубящийся мана-туман, проскользнул между ног дезориентированного стражника и бросился в ближайший узкий переулок.

Бежать в теле двенадцатилетнего астматика — то еще удовольствие. Артём несся по кривым, провонявшим помоями и сырой псиной улочкам квартала Дубильщиков. Его легкие горели огнем, в боку кололо так, словно туда воткнули раскаленную спицу.

Перед глазами мигала тревожная красная иконка: [Внимание! Выносливость критически низкая: 1/10] [Начинается потеря очков здоровья (ОЗ) из-за перенапряжения сосудов!] [ОЗ: 45 / 50]

— Да понял я, понял! — прохрипел Артём, резко сворачивая в темную арку какого-то полузаброшенного склада.

Он прижался спиной к холодной, склизкой каменной стене и сполз вниз, зарываясь в глубокую тень от нависающего балкона. Сердце колотилось в ушах так громко, что казалось, этот звук слышит весь город. Он затаил дыхание.

Где-то далеко, на площади, забили в набат. Ритмичный, тревожный звон колокола Храма разнесся по Оукхейвену. Дон. Дон. Дон. Ритм — ровно 60 ударов в минуту. Секундный марш.

И вдруг Артём понял, что слышит не только колокол.

Новый пассивный навык Системы — [Истинный Слух (Мифический)] — включился автоматически. Мир вокруг Артёма начал распадаться на звуковые слои, подобно тому, как в профессиональной программе для звукозаписи каждый инструмент раскладывается на отдельную дорожку.

Он слышал, как в трех кварталах от него лязгают доспехи стражи — ритм был рваным, асинхронным (они разделились на группы и бегут). Он слышал бархатистый, низкий гул Накопителя Маны в центре города, похожий на партию бас-гитары. Он слышал писк крыс под досками в метре от себя.

Артём прикрыл глаза, сосредотачиваясь. Его разум, привыкший сводить треки, начал интуитивно фильтровать этот океан звуков, «мьютируя» (заглушая) ненужное.

«Так... стража. Двое бегут по параллельной улице. Еще трое прочесывают перекресток в ста метрах севернее. Сюда, в тупик, никто не идет».

Он позволил себе расслабиться. Выдохнул. Красная иконка выносливости мигнула и медленно поползла вверх. Артём разжал кулак. На его грязной ладони лежала обломанная часть грифа лютни с намотанной на нее одной жильной струной — единственное, что уцелело от инструмента.

— Ну и дерьмо, — констатировал он вслух, голос его дрогнул.

Ситуация складывалась отвратительная. Он в чужом мире. В теле слабого ребенка. Без денег, без еды, со статусом «еретика», за которым теперь охотится вся местная власть. Его класс не вписывается в законы этой вселенной, а значит, помощи от официальных Гильдий, таверн или магов ждать не приходится. Никаких стартовых деревень с добрыми NPC. Только хардкор.

«Зато жив. И это тело хотя бы нормально ходит, не то что мое старое после аварии на мотоцикле в двадцать лет», — горько усмехнулся Артём.

Он мысленно вызвал интерфейс. Нужно было разобраться в том, что он получил. — Полный статус Системы. Развернуть описание навыков.

Интерфейс неохотно, словно старый Windows, развернул полупрозрачные окна.

[КЛАСС: БАРД (Аномалия/Скрытый)] Описание: Тот, кто слышит Первичный Эфир. В эпоху создания Этернии магия не вычислялась формулами и не ковалась в горнах. Она пелась. Класс считается утраченным и удален из Архитектуры Системы ввиду его... [ДАННЫЕ ПОВРЕЖДЕНЫ/ЗАСЕКРЕЧЕНЫ]. Бард не нуждается в строгих заклинаниях, он использует Музыку как интерфейс программирования реальности.

[НАВЫКИ:] 1. Истинный Слух (Ранг: Мифический, Пассивный) Вы слышите Симфонию Мира. Ложь звучит как фальшивая нота (диссонанс). Магические ловушки и потоки маны издают гармонический гул. Позволяет рассчитывать траекторию атак по звуковым колебаниям воздуха. (Радиус восприятия масштабируется от показателя Харизмы).

2. Аккорд Резонанса (Уровень 1, Активный, 5 МП) Базовая атака Барда. Выпускает сгусток звуковой энергии. Форма энергии зависит от интервала (Квинта — точечный удар, Кварта — отбрасывание, Октава — [Заблокировано]). Требование: Наличие инструмента (Катализатора). Без инструмента навык кастуется голосовыми связками с вероятностью 80% порвать их и получить статус 'Немота'.

Артём потер горло. — Понятно. Значит, без инструмента я как маг без посоха или снайпер без винтовки. А мой ствол только что разлетелся на щепки. Блеск.

Он посмотрел на свои характеристики. Харизма — 25. Интеллект — 18. Для 12-летнего бомжа это были запредельные цифры. Как он понял из обрывков памяти Элиаса, средний стат взрослого мужика в этом мире равнялся 10. Его высокий Интеллект объяснялся просто: мозг взрослого человека с Земли в детском теле был воспринят Системой как аномальный буст разума. А Харизма? Вероятно, это параметр, отвечающий не за смазливую мордашку, а за силу воли, творческий потенциал и «Ментальный резонанс» — способность навязывать миру свои правила. Личную харизму музыканта.

Внезапно его Истинный Слух уловил вибрацию. Кто-то шел.

Это был не лязг сапог стражника (четкий ритм 2/4). Это был мягкий, шаркающий шаг. Ритм был сложным, синкопированным, словно человек прихрамывал на левую ногу.

Шорк... тук. Шорк... тук. Звук приближался к входу в переулок.

Артём сжался в комок, вжавшись в тень, и инстинктивно обхватил пальцами деревянный обломок грифа, как дубинку. Маны было всего 5 единиц — на полноценный удар не хватит.

Из-за угла показалась фигура, закутанная в плотный серый плащ из грубой шерсти. На лицо был накинут глубокий капюшон. Фигура остановилась прямо у арки, водя носом, как собака, берущая след.

— Я знаю, что ты здесь, искра, — прозвучал голос.

Голос был старым, скрипучим, как несмазанная телега, но, что удивительно — он звучал чисто. В нем не было той фальши и агрессии, которую Артём слышал в голосе Магистра Каликста. Система (Истинный Слух) не выдала диссонанса. Старик не желал ему зла.

Артём промолчал, стараясь даже не дышать.

— Твое дыхание сбито на три четверти такта, мальчик, — усмехнулся старик в капюшоне. — А твое сердце колотится как барабан гоблинов. Выходи. Стража пошла к реке, они думают, ты побежал смывать запах маны. Идиоты в железе.

Поняв, что прятаться бессмысленно, Артём медленно поднялся. Он вышел из тени, его глаза напряженно буравили незнакомца. — Кто ты? Откуда знаешь, что я здесь?

Фигура неспешно откинула капюшон. Под ним оказалось сухое, морщинистое лицо изрезанное глубокими шрамами. Левый глаз старика был закрыт бельмом, зато правый, неестественно яркого василькового цвета, смотрел на Артёма с пронзительной ясностью. Седые, спутанные волосы спадали на плечи.

Но главное было не это. Главное висело на спине старика, выглядывая из-под плаща. Круглый деревянный барабан. И нечто, подозрительно напоминающее футляр для флейты на поясе.

— Имя мне — Сайлас, — старик опирался на резной посох, который при ближайшем рассмотрении оказался грифом от огромного контрабаса или чего-то подобного. — Я бродячий сказитель. А нашел я тебя по запаху. Когда ты ударил по Камню Пробуждения своим... искусством, ты оставил в Эфире шрам. Он звучит для тех, кто умеет слушать.

Артём прищурился. — И много вас таких... слушающих? Магистр на площади чуть не обделался, когда увидел мой Класс. Сказал, что это дефект. Сбой.

Сайлас горько, сухо рассмеялся. Звук был похож на шелест сухих листьев. — Магистр Каликст — слепой пес Системы. Они все слепы. Они выучили свои математические заклинания, расчертили ману по линейке и думают, что постигли Истину. Умные, правильные, скучные.

Старик сделал шаг вперед, и Артём рефлекторно отступил, поднимая обломок грифа перед собой.

— Брось эту палку, мальчик. Она пуста, — Сайлас кивнул на обломок. Его васильковый глаз блеснул. — Я пришел не за наградой. Я путешествую по этой проклятой Империи уже семьдесят лет, надеясь увидеть то, что узрел сегодня. Золотой Символ.

— Класс Барда? — спросил Артём. Скрывать это уже не имело смысла.

— Это они называют это Классом, — старик с отвращением сплюнул на брусчатку. — Втиснули насряд в свои убогие рамки. В Первую Эру, до того как Империя переписала законы магии с помощью Камней Пробуждения, мы были Творцами. Мы пели — и горы расступались. Мы ударяли в барабаны — и армии восставали из пепла.

Сайлас покачал головой, его лицо погрустнело. — Но музыка непредсказуема. Она свободна. Империи нужна была стабильность. Ремесленники, чтобы ковать мечи, и Воины, чтобы рубить головы. Бардов объявили еретиками. Нас сотни лет выжигали, стирая записи о нас из самой Архитектуры Системы. Камень сегодня не смог тебя распознать, потому что он забыл этот язык. Но твоя душа… она заставила его вспомнить. Ты вырвал ноту из Бездны, мальчик. Откуда ты знаешь такую музыку?

Артём хмыкнул. Рассказывать безумному деду о Земле, бас-гитарах, усилителях фирмы Marshall и роке сейчас было глупо.

— Секрет фирмы, — ухмыльнулся он кривой улыбкой. — Так что тебе нужно, Сайлас-бродяга? Хочешь взять меня в ученики? Предупреждаю, у меня отвратительный характер, и я не люблю флейты.

Старик улыбнулся краешком губ. — Дерзкий. Это хорошо. Мягкотелые носители золотой метки не выживают. Ученика из тебя не выйдет, Элиас. Тебе нечему учиться у старика, который растерял свой Дар. Я здесь, чтобы дать тебе инструмент. И шанс убраться из Оукхейвена до рассвета, пока сюда не прислали Инквизиторов Чистоты из столицы. У них броня, усиленная антимагией, твой акустический фокус с ними второй раз не пройдет.

Сайлас сунул руку за пазуху своего пыльного плаща. Артём напрягся, готовый в любой момент сорваться с места, но старик достал не оружие. Это был предмет, завернутый в промасленную бычью кожу.

Он развернул сверток и протянул его Артёму. Глаза мальчика-попаданца расширились.

Это была не местная убогая лютня. И не гусли. Идеально выточенный, покрытый черным матовым лаком деревянный корпус. Шесть струн — не жильных, а тончайших, стальных, сплетенных с серебряной нитью. Гриф с идеально ровными ладами.

По форме это больше всего напоминало акустическую гитару типа «Дредноут», только с чуть более заостренными краями деки, напоминающими крылья ворона. От инструмента исходило едва уловимое сиреневое свечение.

[Идентификация предмета...] [Оружие/Катализатор: 'Струны Ночи'] [Ранг: Редкий (Улучшаемый)] [Прочность: 100/100] [Особый эффект: +50% к проводимости маны. Вибрация струн пассивно ускоряет регенерацию Выносливости владельца на 5%.] [Требование: Класс — Бард. Уровень: 1]

— Откуда... откуда это у тебя? — голос Артёма дрогнул. Его пальцы, минуя волю разума, сами потянулись к грифу. Как только его кожа (пусть и детская) коснулась металла струн, по телу пробежал мощный электрический разряд, но не обжигающий, а бодрящий. Шкала здоровья и выносливости мигнула зеленым.

— Это инструмент моего прадеда. Последнего истинного Мастера Звука в роду, — тихо ответил Сайлас. — Я пытался играть на ней всю жизнь. Но для меня она мертва. Она требует того, кто чувствует диссонанс этого мира. Того, кто готов бросить ему вызов.

Старик отступил на шаг, сливаясь с тенью переулка. — На севере от города, за Гиблыми Топями, есть руины старого амфитеатра. В народе его называют 'Шепчущие Камни'. Там Система слепа. Там ты сможешь освоить свой дар без риска быть убитым. Если переживешь болота, конечно.

— Подожди! — Артём крепче перехватил черную гитару, чувствуя ее идеальный баланс. Это было как встретить старого, верного друга в аду. — Почему ты помогаешь мне? Просто из-за старой легенды?

Сайлас остановился. Его единственный зрячий глаз блеснул во мраке. — Потому что этот мир застыл, Элиас. Империя гниет в своей идеальной гармонии. Нам не нужны новые маги или воины. Нам нужна буря. И судя по тому, что ты устроил на площади...

Старик криво усмехнулся. — Ты и есть эта буря. Играй громко, парень.

Сайлас развернулся и исчез в лабиринте узких улочек. Артём остался один. В его руках покоилось оружие, которое он понимал лучше, чем кто-либо во всей Этернии.

Он провел большим пальцем по всем шести стальным струнам сверху вниз, не подключая ману. Чистый, глубокий аккорд Ми-минор разорвал тишину подворотни. Звук был бархатным, с долгим, потрясающим сустейном.

Артём закрыл глаза. Тоска по Земле, страх перед неизвестностью, чужое детское тело — всё это отошло на второй план. Осталась только гитара. Осталась только музыка.

Он открыл глаза. В них светилась стальная решимость.

— Ну что, Этерния. Готовься. Теперь мы сыграем по моим нотам.

Глава 3

Адреналин, бурливший в крови, постепенно начал уступать место холодной, прагматичной реальности. Артём стоял во мраке кривого переулка, сжимая в руках свой новый инструмент.

«Струны Ночи».

Гитара была тяжелее той дешевой поделки, которую он оставил на площади, но эта тяжесть была правильной. Баланс грифа и деки ощущался идеально, словно инструмент делали на заказ под его физиологию. Удивительное дело, учитывая, что сейчас его физиология принадлежала тощему двенадцатилетнему сироте.

Он прикрыл глаза, прислушиваясь. Навык [Истинный Слух] работал как лучший в мире студийный монитор, подающий звук напрямую в мозг.

Оукхейвен напоминал встревоженный улей. Где-то в стороне Центральной площади продолжал бухать набат — ровный, панический ритм уходящих секунд. Во все стороны от него расходились волны лязгающего железа, скрипа кожаных ремней и грубых команд. Стражники прочесывали город.

«Ритм-секция у них страдает, — усмехнулся про себя Артём, оценивая топот патрульных. — Абсолютно никакого свинга. Деревянные солдатики».

Но шутки шутками, а нужно было убираться. Сайлас ясно дал понять: скоро сюда заявятся Инквизиторы Чистоты. Если обычная стража — это просто пехота с мечами, то «антимаги» из столицы — это уже серьезный уровень. Второго шанса оглушить их простым аккордом не будет.

Гиблые Топи. На север.

Артём окинул взглядом свою одежду: рваная холщовая рубаха и штаны. На улице глубокая осень, изо рта вырывается пар. Если он сунется в болота в таком виде, его убьет не местная фауна, а банальное переохлаждение. Его [Выносливость: 7] не продержится и часа.

«Мне нужен лут. Срочно».

Он аккуратно перебросил гитару за спину. Кожаного ремня на ней не было, но Сайлас предусмотрительно привязал к колкам и нижнему порожку крепкую пеньковую веревку. Инструмент лег на лопатки как влитой.

Артём бесшумно двинулся вдоль стены, стараясь ступать на мягкую грязь между булыжниками. Истинный Слух подсказывал ему, где находятся патрули. Ощущение было потрясающим: он «видел» звуком. Вот за углом на расстоянии двадцати метров остановились двое. Их дыхание сбилось, пульс учащенный.

Он обошел их дворами, перелезая через невысокие заборы из гнилых досок.

Вскоре в нос ударил густой, терпкий запах дубленой кожи и химикатов. Он добрался до складов гильдии Кожевенников. Двор был пуст, хозяева давно заперли двери и сидели по домам, напуганные суматохой. На длинных деревянных правилах во дворе сушились шкуры, а на веревке возле крыльца висела чья-то рабочая одежда.

Артём без зазрений совести снял с веревки плотный, тяжелый плащ из темной шерсти с глубоким капюшоном. Он был ему велик — полы волочились по земле, но это было даже к лучшему. Плащ отлично скрыл фигуру мальчика и спрятал очертания гитары на спине. Следом он прихватил из приоткрытого сарая моток крепкой веревки и старый, зазубренный нож для разделки шкур. Оружие ближнего боя из него было никакое (Урон: 1-2), но срезать ветку или перепилить путы — самое то.

[Получен предмет: Нож Кожевенника (Качество: Обычное)] [Получен предмет: Плотный Плащ (Качество: Обычное. Эффект: Защита от холода +10%)]

— Прости, мужик, — шепнул Артём в пустоту двора. — Запиши это на счет революции.

Теперь главная проблема — ворота. Оукхейвен был обнесен высоким частоколом из заостренных бревен. Северные ворота, ведущие к тракту, а оттуда — к Гиблым Топям, наверняка перекрыты.

Артём добрался до них спустя двадцать минут перебежек по теням. Выглянув из-за угла разрушенной конюшни, он оценил обстановку. Северные ворота были заперты на массивный деревянный засов. У входа стояли четверо стражников с факелами. Треск смолы в факелах создавал приятный белый шум, за которым они не могли услышать его тихие шаги, но визуально он был как на ладони. До ворот — пятьдесят метров открытого пространства, залитого светом.

«Пройти в наглую не выйдет. Ждать утра — смертоносно. Стену здесь не перелезть, бревна гладкие и высокие».

Он присел на корточки у стены конюшни, снял со спины «Струны Ночи» и положил на колени. Пальцы легонько коснулись металлических струн.

«Магия Барда — это звук. Звук — это волна. Волна может отражаться и искажаться». Он вспомнил, как настраивал акустику на концертах. Чтобы создать эффект присутствия, нужно пустить звук через задержку и реверберацию.

Артём влил в гриф гитары 5 единиц маны. Неоново-синий интерфейс послушно мигнул, ожидая команды. Он не собирался бить заклинанием [Аккорд Резонанса]. Ему нужно было нечто иное.

Правой рукой он зажал шестую, самую толстую струну, а левой плотно приглушил ее у самого грифа (palm mute). Затем он сконцентрировал свой Истинный Слух на пустом переулке в ста метрах правее от ворот. Он представил там стопку ящиков и стеклянных бутылок.

«Давай, Система. Импровизируй».

Артём резко ударил по заглушенной струне, одновременно посылая мысленный импульс и ману в точку фокуса на другой стороне улицы.

Чвяк! Звук на гитаре получился глухим и тихим. Но там, в темноте соседнего переулка, скопившаяся магия мгновенно развернулась акустическим взрывом.

КРААААХ! ДЗЫНЬ!

Звук был такой силы, словно там рухнула телега с посудой, задев стойку с алебардами. Эхо многократно отразилось от стен, создавая идеальную иллюзию масштабной потасовки.

[Внимание! Создан новый ситуативный навык: 'Акустический Фантом' (Уровень 1)] [Затраты: 5 МП. Эффект: Создание звуковой иллюзии в радиусе прямой видимости Барда]

Стражники у ворот подскочили. — Там! В переулке Медников! Это беглец! — заорал старший патруля, выхватывая меч. — За мной! Роланд, остаешься у ворот!

Трое солдат, гремя доспехами и размахивая факелами, рванули в темноту переулка на звук фейкового обрушения. У ворот остался только один стражник, молодой, бледный и явно нервничающий. Он сжимал в руках копье и напряженно вглядывался в ту сторону, куда убежали товарищи.

«Один — это не четверо», — хищно улыбнулся Артём.

Он вышел из-за конюшни. Капюшон скрывал его лицо, плащ волочился по земле. Шаги были абсолютно бесшумными. Молодой стражник Роланд услышал шорох лишь тогда, когда Артём приблизился на десять метров.

— С-стой! Кто идет?! Ворота закрыты! — парень вскинул копье, острие которого дрожало в свете оставленного факела.

Артём не остановился. Он не стал доставать гитару из-под плаща. Маны осталось 5/20, и нужно было экономить каждую каплю. Но у него был козырь. Харизма — 25. Это не просто цифра. Это ментальное давление.

Когда взрослый, уверенный в себе мужчина с Земли, прошедший через клиническую смерть и осознавший свою магическую силу, смотрит на запуганного новобранца — Система учитывает разницу потенциалов.

Артём остановился в пяти шагах от стражника, откинул капюшон и посмотрел парню прямо в глаза. Взгляд двенадцатилетнего мальчишки был тяжелым, свинцовым, от него не веяло детским страхом — только ледяной решимостью.

[Инициация социального взаимодействия. Сравнение Харизмы: 25 против 8. Критический успех подавления воли!]

— Опусти копье, парень, — голос Артёма звучал низко, с хрипотцой, совершенно не так, как должен звучать голос Элиаса. Он вложил в эти слова весь свой приобретенный резонанс, словно басовая струна завибрировала прямо в груди стражника.

Роланд сглотнул. Наконечник копья опустился на несколько дюймов. В глазах новобранца плескался первобытный ужас. Перед ним стоял тот самый "Дефект", о котором полчаса назад шептался весь Оукхейвен. Тот, кто одним движением разметал ветеранов стражи и опустил Магистра Каликста.

— Т-ты... ты не пройдешь, — пробормотал стражник, пятясь к стене и выставляя древко перед собой, как жалкую преграду. — Я... я буду кричать.

Артём сделал шаг вперед, не разрывая зрительного контакта. Он медленно провел рукой по груди, где под плащом висели "Струны Ночи". Металл глухо отозвался легким, почти подсознательным звоном.

— Послушай меня внимательно, Роланд. Если ты сейчас закричишь, мои товарищи из переулка Медников, которые только что отвлекли твоих старших, вернутся сюда не с пустыми руками. А если ты попытаешься ударить меня этой зубочисткой... — Артём хищно оскалился. — Я сыграю тебе такую колыбельную, от которой твои мозги вытекут через уши. Ты видел, что было на площади. Хочешь стать следующим аккордом в моей песне?

Стражник задрожал мелкой дрожью. Ментальное давление Харизмы Барда, помноженное на блеф, работало безотказно. Парень был слишком молод и напуган, чтобы анализировать логические нестыковки. Он верил каждому слову.

— Открывай. Ворота, — отчеканил Артём, понизив голос до рыка.

Роланд бросил копье на грязную брусчатку. Звон металла показался громом в тишине ночи. Парень бросился к тяжелому деревянному засову, судорожно дергая его двумя руками. Механизм жалобно скрипнул, бревно неохотно вышло из пазов, и одна створка Северных ворот со скрипом приоткрылась, впуская внутрь ледяной ветер и запах гниющих болот Гиблых Топей.

— Только... только не убивай, демон, — прошептал стражник, вжимаясь в стену и закрывая голову руками.

Артём молча прошел мимо него. Уже оказавшись за воротами, на пыльном тракте, он обернулся. — Запри за мной. И если жить хочешь — скажи своим, что я перелез через восточную стену. Понял?

Парень судорожно закивал. Створка захлопнулась у Артёма за спиной, отрезая его от Оукхейвена. Он остался один в кромешной темноте.

Холодный ветер пробирал до костей даже сквозь украденный плащ кожевника. Артём поплотнее запахнулся, накинув капюшон.

Ночной тракт был пуст. Дорога, вымощенная неровным булыжником, тянулась на север, теряясь в густом, стелющемся по земле тумане. Этот туман не был обычным природным явлением. В свете двух бледных лун, висевших в небе Этернии (одна — гигантская, серебристая, вторая — маленькая, с красноватым отливом), он слабо фосфоресцировал. Это были испарения сырой маны, поднимающиеся от Гиблых Топей.

[Внимание! Вы покинули безопасную зону (Оукхейвен). Активирован режим Выживания.] [Предупреждение: Высокая плотность нестабильного Эфира. Пассивная регенерация маны снижена на 50%.]

— Отличное начало, — буркнул Артём, шагая вперед. Гитара за спиной успокаивающе вибрировала, словно подбадривая.

Сайлас говорил о руинах амфитеатра "Шепчущие Камни" за болотами. Но как именно туда добраться, старик, разумеется, не уточнил. Карты у Артёма не было. Оставалось полагаться только на интуицию и свой уникальный навык.

Он активировал [Истинный Слух]. Мир преобразился. В звуковом спектре Гиблые Топи были не просто топким болотом; они звучали как огромный, расстроенный орган. Бульканье грязи ложилось в тяжелый, дисгармоничный бас. Кваканье гигантских, мутировавших жаб, которых он пока не видел, но уже явственно слышал (в полумиле к востоку), создавало прерывистый, синкопированный ритм. Ветер, запутавшийся в искривленных ветвях мертвых деревьев, свистел в тональности соль-минор.

Но сквозь эту какофонию Артём пытался уловить нечто иное. Структуру. Правильный путь. Он понял, что участки твердой земли звучали иначе, чем трясина. Твердая почва отзывалась глухим, коротким "тук" под подошвами, мана там была стабильна. Трясина же издавала вязкий, затяжной звук, похожий на растянутую пружину ревербератора.

Шаг. Еще шаг. Он осторожно продвигался вперед, полностью доверяя своим ушам. Глаза обманывали: иллюзорные мана-светлячки болот манили в сторону, к гибельным топям, но их звук был фальшивым — дребезжащим и высоким, как дешевая китайская колонка на максимальной громкости. Артём намеренно отворачивался от них, выбирая самые темные, но акустически "чистые" тропы.

Прошел час. Температура упала еще ниже. [ОЗ: 40/50. Статус: Легкое переохлаждение. Выносливость: 4/10.]

Артём остановился, прислонившись спиной к широкому стволу Железного Древа — мертвому исполину с корой, твердой как сталь. Ему нужно было перевести дух.

Он снял "Струны Ночи" и провел заледеневшими пальцами по деке. Дерево гитары, в отличие от окружающей среды, хранило странное, внутреннее тепло. «А ведь старик говорил правду, — подумал Артём, пробежав взглядом по характеристикам оружия. — Вибрация струн пассивно ускоряет регенерацию. А значит, магия работает не только от заклинаний. Музыка здесь — это физика Эфира».

Ему нужно было согреться и восстановить ману (сейчас её было жалких 7 единиц). Разводить костер в болотах — самоубийство, свет привлечет тварей. Значит, оставался только один вариант.

Он сел на узловатый корень, скрестил ноги по-турецки и положил гитару на бедра. В пальцах не хватало силы для жестких риффов, да и не это сейчас требовалось. Нужна была мелодия, которая ассоциируется с теплом, ритмом сердца и спокойствием.

Артём закрыл глаза. В памяти всплыла старая добрая «House of the Rising Sun». Простой перебор аккордов (Ля-минор, До-мажор, Ре-мажор, Фа-мажор), медленный, завораживающий блюзовый ритм.

Он не стал вливать ману, боясь привлечь внимание. Он просто играл, извлекая естественный, кристально чистый акустический звук. Металлические струны пели под его пальцами. Аккорд сменялся аккордом. 6/8 размер ритма идеально совпадал с биением его сердца.

И вдруг он почувствовал, как магия начинает откликаться. Это был не взрыв, как на площади. Не агрессивный диссонанс. Это был резонанс созидания. Мелодия начала втягивать в себя рассеянную в тумане ману, очищать её от болотной гнили и пропускать через деку гитары прямо в тело мальчика.

Неоновый интерфейс мигнул и выдал каскад сообщений золотистым цветом:

[Выявлена гармоническая синергия с окружающим Эфиром!] [Исполнение: Базовая Регенеративная Мелодия (Сформировано бессознательно)] [Эффект: Восстановление 2 ОЗ и 1 МП в секунду. Снятие дебаффа 'Легкое переохлаждение'.] [Получен новый Пассивный Навык: Музыка Сфер (Уровень 1)] Описание: Ваша игра без затрат маны гармонизирует пространство в радиусе 3 метров, создавая микроклимат и ускоряя естественную регенерацию.

Тепло разлилось по жилам, как горячий чай с коньяком после мороза. Дрожь унялась. Пальцы обрели гибкость. Артём играл не останавливаясь минут пять, наслаждаясь тем, как шкалы маны и здоровья в углу зрения заполняются до 100%.

— Вот это я понимаю, лечебный бафф, — прошептал он, накрыв струны ладонью и обрывая звук. — Паладины со своими молитвами нервно курят в сторонке.

Но его триумф прервал Истинный Слух. Резко. Без предупреждения.

ХРЯСЬ! ШШШШШ...

Звук разорвал болотную тишину в тридцати метрах от него. Это не было шарканье гоблинов или кваканье жаб. Это был влажный, скрежещущий звук, похожий на то, как кто-то втыкает ножи в сырое мясо и волочит тушу по земле. И этот "кто-то" двигался невероятно быстро, прямо к источнику звука — к Артёму.

Музыка, гармонизировавшая ману, стала маяком не только для него, но и для ночного хищника.

[ВНИМАНИЕ! Обнаружена агрессивная сигнатура!] [Анализ... Существо: Пантерный Сталкер (Оскверненный). Уровень: 12. Класс: Элитный хищник болот.]

Артём вскочил на ноги, мгновенно перехватывая гитару за гриф, как дубину, и отступая за ствол Железного Древа. — Двенадцатый уровень. Элитный. И это против меня, жалкого первоуровневого Барда с семью единицами выносливости, — ругнулся он сквозь зубы.

Из фосфоресцирующего тумана вырвалось чудовище. Оно отдаленно напоминало земляную пуму, только размером с хорошего теленка. Вместо шерсти тело зверя покрывала черная, лоснящаяся чешуя, напоминающая обсидиан. Вдоль хребта торчали костяные шипы. Глаз не было вообще — верхнюю половину морды закрывал костяной нарост-панцирь, усеянный мелкими отверстиями. Тварь была слепа, но ориентировалась на звук и колебания эфира. Из пасти капала едкая зеленая слюна, дымящаяся на опавших листьях.

Сталкер замер, втягивая ноздрями воздух, раскачивая массивной головой. Истинный Слух Артёма зафиксировал, как из костяного нароста хищника исходит высокочастотный щелкающий звук — животное использовало примитивный эхолокатор, сканируя пространство!

— Ах ты ж слепая сволочь... — прошептал Артём, пытаясь задержать дыхание.

Но Сталкер уже засек его пульс. Тварь издала утробный рык, сгруппировалась и молниеносным прыжком бросилась к дереву, за которым прятался мальчик. Длина прыжка — метров десять. Когти выпустили искры из каменной земли.

Артём не стал дожидаться, пока его вспорят как рыбу. Он выкатился из-за ствола в сторону. Когти Сталкера с хрустом вонзились в кору Железного Древа там, где секунду назад была голова Артёма.

«Думай, Артём, думай! У него броня, как у танка, мой нож его даже не поцарапает. Нужна магия. Нужен мощный аккорд!»

Вскочив на ноги, он вскинул "Струны Ночи". Мана была полной (20/20). Он влил 10 МП в гитару, зажал басовые струны в тяжелый силовой квинт-аккорд (Power Chord) и резко, с оттягом, ударил по ним всеми пальцами правой руки.

— НА! — выкрикнул он, активируя [Аккорд Резонанса].

Изогнутая акустическая волна сорвалась с деки и ударила Сталкера в бок в тот момент, когда тварь разворачивалась для нового прыжка. БАААМ! Удар был сокрушительным. Кинетическая сила швырнула тяжеленную тушу зверя на несколько метров в грязь. Сталкер взвизгнул, закрутившись волчком. Оглушение прошло, как по нотам.

[Критическое попадание! Урон: 55 кинетический. Цель 'Пантерный Сталкер' оглушена (2 сек)]

— Отлично! — вырвалось у Артёма.

Но его радость была преждевременной. Тварь тряхнула головой, оглушение спало быстрее, чем ожидалось. Высокое сопротивление элитного монстра. Сталкер, взбешенный болью, открыл пасть и издал леденящий душу визг. Это был не просто крик, это была акустическая атака.

Слух Артёма, усиленный Системой, сыграл с ним злую шутку. Крик ударил по Истинному Слуху, как кувалда. Мальчик рухнул на колени, выронив гитару. Из носа хлынула кровь. Перед глазами поплыли красные круги, а интерфейс замигал тревожным светом.

[Получен дебафф: Кровотечение из внутреннего уха. ОЗ: 25/50.] [Получен дебафф: Дезориентация (Уклонение снижено на 80%).]

Сталкер торжествующе зашипел, медленно надвигаясь на беззащитную жертву. Он не спешил. Он чувствовал запах крови и страх.

Артём, стоя на четвереньках в болотной жиже, тряс головой, пытаясь сфокусировать зрение. Мир кружился в безумной карусели. Правая рука нащупала в грязи гриф гитары. Вторая рука инстинктивно сжала рукоять украденного ножа кожевника.

«Я не сдохну в этом вонючем болоте...» — прохрипел он, сплевывая кровь.

Сталкер прыгнул. В замедленной съемке Артём видел, как раскрывается клыкастая пасть, нацеленная прямо в его горло. Бежать было некуда. Уклоняться — невозможно под дебаффом. Оставалась только одна тактика опытного рокера, загнанного в угол. Полный дисторшн и импровизация на пределе.

Он левой рукой подкинул гитару вверх, ловя ее за гриф как бейсбольную биту, и вбухал в нее оставшиеся 10 единиц маны. Но он не стал бить аккорд. Он использовал ману иначе. Он направил всю энергию резонанса не в пространство, а внутрь самих струн, заставляя их вибрировать с дикой, неконтролируемой амплитудой.

В тот самый миг, когда морда Сталкера оказалась в метре от него, Артём с нечеловеческим рывком (который стоил ему последних капель выносливости) подставил гитару поперек раскрытой пасти твари. Не декой, а стальными, пульсирующими от маны струнами вперед.

Челюсти хищника захлопнулись с ужасающей силой. Но они не сомкнулись на плоти Артёма. Они вгрызлись в "Струны Ночи".

Звук, который за этим последовал, невозможно было описать терминами из учебника сольфеджио. Стальные струны, усиленные магическим резонансом редкого артефакта, врезались в костяное небо и язык монстра. Вибрация маны, запертая в узком пространстве пасти, сработала как микроскопическая циркулярная пила.

Тварь заскулила от адской боли. Её челюсти застряли на грифе, прорезая дерево, но струны резали плоть изнутри.

[Инициация контактного урона: Вибрационное разрушение (Урон: 15/сек)]

Монстр мотал головой, разрывая собственные десны и пытаясь выплюнуть инструмент, но Артём держал гриф мертвой хваткой обеими руками, хотя его мотало из стороны в сторону, как тряпичную куклу.

— Подавись своим соло, тварь! — орал он, чувствуя, как ногти Сталкера рвут его плащ на груди, оставляя глубокие борозды на коже.

ОЗ падало. [20... 15... 10...] Маны больше не было. Силы иссякали. «Если он не сдохнет сейчас, я труп».

И тогда Артём отпустил левую руку с грифа, выхватил из-за пояса зазубренный нож кожевника и с диким рыком всадил его прямо в одно из дыхательных отверстий в костяном панцире на морде зверя. Нож вошел по самую рукоять.

Сталкер дернулся, захрипел, выплюнув гитару вместе со струями черной крови, рухнул на бок в грязь и забился в предсмертных конвульсиях. Его задние лапы еще несколько раз скребанули землю, а затем тяжелое тело замерло.

Наступила тишина, прерываемая лишь хриплым дыханием Артёма.

Перед его глазами вспыхнула россыпь золотых уведомлений Системы:

[Вы убили: Пантерный Сталкер (Элитный, Ур. 12)] [Получено опыта: 1500] [Получен уровень! Текущий уровень: 2] [Получен уровень! Текущий уровень: 3] [Получен уровень! Текущий уровень: 4]

[Доступно свободных очков характеристик: 15] [Внимание! Окно прокачки разблокировано.]

[Уникальное достижение: «Давид и Голиаф» (Победить врага на 10 уровней старше). Награда: +1 к Силе, +1 к Выносливости.]

Артём упал на спину, прямо в мокрую траву, раскинув руки. Рваные раны на груди горели огнем, но повышение уровня мгновенно откатило шкалу ОЗ, восстановив ткани. Кровь из ушей перестала идти. Дебаффы исчезли.

Он повернул голову и посмотрел на лежащие рядом «Струны Ночи». На черном матовом грифе остались глубокие глубокие выбоины от зубов монстра. Шестая, басовая струна жалобно звякнула и лопнула, скрутившись спиралью.

Но инструмент был цел. Он выдержал. [Прочность: 68/100]

— Ты... ты хорошая девочка, — прошептал Артём, гладя деку окровавленными пальцами. Улыбка, безумная и счастливая, расползлась по его лицу. — Мы с тобой теперь в одной группе. И мы отыграем этот тур до конца.

Он поднялся, подошел к огромной туше Сталкера и выдернул свой нож из черепа монстра. Обтерев лезвие об обсидиановую чешую убитого хищника, он сунул его за пояс.

Окно прокачки маняще мигало в углу зрения. У него было 15 свободных очков и новый мир, который только что доказал, что готов сожрать его заживо при первой возможности.

Артём посмотрел на север. Туман там казался менее густым. Где-то вдали, за искривленными деревьями, обрисовывались смутные очертания чего-то массивного, сложенного из камня. Это не была природная гора. Это была геометрия забытой архитектуры.

«Шепчущие Камни». Он закинул израненную гитару за спину и, прихрамывая, двинулся вперед, навстречу неизвестности. Выживание — это тоже искусство. И он только что написал к нему отличный первый аккорд.

Глава 4

Гиблые Топи медленно отступали, сменяясь твердым, каменистым плато, поросшим сизым мхом, похожим на плесень. Фосфоресцирующий туман, стелившийся над землей, здесь истончался, обнажая острые, изломанные скалы, торчащие из почвы, словно зубы мертвого дракона.

Артём брел вперед, сжимая в руке окровавленный нож кожевника. Его легкие горели, а тело ныло от напряжения, но он не останавливался. Он знал: стоит на секунду расслабиться — и адреналин отпустит, оставив его парализованным от усталости и боли. В этом новом мире, где законы физики соседствовали с цифровой магией, выживал не тот, кто сильнее, а тот, кто быстрее адаптировался. И у него, похоже, это получалось.

Перед глазами всё ещё маячило соблазнительное окно прокачки. Пятнадцать свободных очков характеристик (СОХ) ждали своего часа.

«Так, давай рассуждать логически», — мыслил Артём, пытаясь отрешиться от окружающего мрака. — «Я — Бард. Моя сила — не в махании мечом (Силе) и не в зубной боли интеллекта (магических формулах). Моя сила — Харизма и Мана. Но если у меня не будет Выносливости, чтобы добежать до следующего укрытия, или Ловкости, чтобы уклониться от очередной челюсти — я сдохну быстрее, чем успею взять первый аккорд».

Он вызвал панель статуса. [Достижение «Давид и Голиаф»: +1 Сила (Текущая: 6), +1 Выносливость (Текущая: 8)]

«Хорошо. Пятнадцать очков. Пять — в Выносливость, чтобы я мог хоть немного походить на марафонца, а не на астматика. Пять — в Ловкость. И пять — в Максимальный Запас Маны, потому что без маны моя гитара — просто кусок дорогого дерева».

Он мысленно распределил очки и подтвердил выбор.

[Характеристики обновлены!] [Текущие показатели (Уровень 4):]

Сила: 6Ловкость: 17Интеллект: 18Выносливость: 13Харизма: 25Мана (Запас): 25 / 25Тело мгновенно отозвалось на изменения. Это чувство нельзя было сравнить ни с чем земным — словно кто-то перекалибровал его мышцы. Шаг стал легче и пружинистее, дыхание выровнялось. Двенадцатилетний мальчишка, который еще пару часов назад был самым слабым существом в Оукхейвене (прим. Дубовая Гавань), теперь двигался с грацией гимнаста и дышал глубоко и ровно.

Но главное — он дошел.

Впереди, сквозь редеющие клочья тумана, вырисовывался циклопический силуэт. «Шепчущие Камни». Это был гигантский, полуразрушенный амфитеатр, высеченный прямо в скале. Уровни полукруглых трибун поднимались вверх, обрываясь в пустоту, а центральная арена поросла колючим кустарником и была усеяна обломками статуй. Архитектура была грубой, массивной и совершенно не похожей на аккуратные, "правильные" линии Империи Аурелий.

Когда Артём ступил на растрескавшиеся каменные плиты, ведущие к арене, его [Истинный Слух] снова активировался, но на этот раз — не для тревоги.

Амфитеатр звучал.

Это было не эхо и не вой ветра. Камень пел. Низкий, бархатный, почти инфразвуковой гул вибрировал в подошвах его сапог, поднимался по костям и резонировал в грудной клетке. Это была чистая, необузданная магия, "записанная" в камнях тысячи лет назад.

[Внимание! Вы вошли в Аномальную Зону (Мертвая Архитектура Первой Эры).] [Связь с Глобальной Системой Империи — отсутствует.] [Пассивная регенерация маны Барда: +200%.]

— Бинго, — выдохнул Артём. Сайлас не соврал. Здесь Система имперских магов была слепа.

Он подошел к центру арены, где возвышался расколотый надвое алтарь или постамент. Вокруг было тихо, если не считать "пения" самих камней. Ни сталкеров, ни инквизиторов.

Артём снял со спины «Струны Ночи». Гитара выглядела потрёпанно: глубокие борозды от клыков пантеры-сталкера на грифе, лопнувшая шестая (басовая) струна. Но, несмотря на это, артефакт казался живым. Он словно откликался на вибрацию амфитеатра, слегка нагреваясь в руках.

— Ну что, подруга, — Артём погладил деку. — Обошлись без басов. Ничего, Хендрикс и на трех струнах мог высекать.

Он сел на край расколотого алтаря. Нужно было заняться делом. Уровни (с 1 по 4) он получил, но новые навыки Система (в ее диком, аномальном варианте Барда) давала не за повышение уровня, а за осознание и практику. Как с "Акустическим Фантомом". Он должен был придумать, как использовать музыку для боя, чтобы не зависеть только от кинетического удара "Аккордом Резонанса" (который без басовой струны мог сработать коряво).

Артём положил пальцы на оставшиеся пять струн. «Чего мне не хватает? — рассуждал он. — Защиты. Урона по площади (АоЕ) или направленного снаряда. Контроль толпы я нашел — диссонанс глушит отлично. Теперь нужен щит или что-то, что режет издалека».

Он вспомнил физику звука из земной жизни. Звуковая волна высокой частоты и плотности может разрушать стекло. Но что, если сжать её до состояния лезвия?

Артём влил в гриф 10 единиц маны. Он не стал бить по всем струнам разом. Он выбрал первую, самую тонкую струну (Ми) и вторую (Си). Он зажал интервал Большой Секунды — диссонансный, резкий, напряженный интервал, который в классической музыке всегда требует разрешения.

Он начал играть тремоло — очень быстрое, непрерывное извлечение звука медиатором (которого у него не было, поэтому он использовал ноготь указательного пальца с сумасшедшей скоростью). Гитара взвыла тонким, пронзительным, режущим звуком.

Мана вспыхнула. В воздухе перед ним образовался сияющий, голубоватый полумесяц, состоящий из уплотненного звука. Он вибрировал с такой частотой, что края его размывались.

— Давай! — рявкнул Артём и резким движением левой руки сделал слайд (glide) по грифу к верхним ладам, повышая тон до визга.

Звуковой полумесяц сорвался с места и полетел вперед, разрезая воздух с характерным свистом. Он врезался в каменную колонну в пяти метрах от Артёма. ВЖЖЖ-ХРЯСЬ!

На твердом граните осталась глубокая, дымящаяся борозда. Срез был ровным, как от лазера.

[Создан новый ситуативный навык: 'Звуковое Лезвие' (Уровень 1)] [Затраты: 10 МП. Эффект: Направленный урон. Игнорирует 30% физической брони. Шанс нанести кровотечение.]

— Вот это уже по-взрослому, — Артём удовлетворенно кивнул, чувствуя, как быстро, благодаря ауре амфитеатра, шкала маны ползет обратно к 25 единицам.

Он провел в руинах амфитеатра несколько часов. Он экспериментировал со звуком. Он научился использовать Слабую Долю (синкопу) в ритме, чтобы создавать эффект "отскока" — если враг бил в ритм, Артём мог сыграть ноту "между ударами", и звуковая волна отбрасывала атакующего. Он создал базовый «Акустический Щит» из плотного жужжащего шума, который мог поглотить пару стрел или легкое заклинание.

Но главное — он нашел способ атаковать без гитары. Сайлас предупреждал, что использование голоса рвет связки. Но Артём понял принцип. Суть была не в громкости ора, а в резонансе грудной клетки («гроулинг» или экстрим-вокал).

Он попытался издать низкий, рычащий звук без микрофона, напрягая диафрагму, а не гортань, концентрируя ману в легких. Вышло коряво, горло саднило, но результат был: перед ним сформировалась маленькая сфера сжатого воздуха.

[Получен Пассивный Навык: «Глас Бури» (Уровень 0.1%)] Описание: Позволяет использовать голос как малый катализатор. Высокий риск получения травмы. Требуется тренировка.

Светало. Небо над Шепчущими Камнями начало окрашиваться в тревожный багровый цвет. Разрушенные статуи отбрасывали длинные, причудливые тени.

Артём сидел на алтаре, вытирая пот со лба. Пальцы болели, голос слегка охрип, но он был доволен. Теперь он не просто "уникальная ошибка". Он — боевая единица.

Вдруг его [Истинный Слух] дернулся. Музыка амфитеатра исказилась. В величественный, бархатный гул древних камней вторгся чужеродный звук. Ритмичный. Четкий. Слишком правильный для дикой природы.

Цок... цок... цок... — копыта. Много. Равномерный ритм кавалерийской рыси. И еще кое-что. Тонкий, звенящий свист рассекаемого воздуха, который всегда сопровождает активацию магических эгид (щитов).

Артём вскочил, мгновенно напрягшись, и вгляделся в южную часть плато, откуда пришел он сам. Из тумана Гиблых Топей вынырнули всадники. Их было пятеро.

Они не были похожи на убогую стражу Оукхейвена. Эти люди сидели на черных, как смоль, бронированных лошадях с горящими алым глазами (магически выведенная порода). Сами всадники были закованы в серебристые панцири, не отражающие свет рассвета, а поглощающие его. Через нагрудники проходила косая черная линия Инквизиции. В их руках не было ни мечей, ни луков — только длинные, гладкие жезлы, сотканные из чего-то похожего на темное стекло.

[ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКАЯ УГРОЗА!] [Сканирование... Инквизиторы Чистоты (Орден "Тишина"). Уровень: 25 - 30. Класс: Антимаги/Каратели.]

«Твою ж мать», — похолодел Артём. Сайлас предупреждал, что они придут, но Артём не думал, что они умеют брать след так быстро, словно у них в кармане GPS-трекер.

Главарь отряда — высокий мужчина с узким, хищным лицом и короткими седыми волосами (Ур. 30) — поднял руку в черной латной перчатке. Отряд остановился у самого подножия амфитеатра, метрах в пятидесяти от Артёма.

— Аномалия зафиксирована в секторе старых руин, — голос главаря был усилен магией и разнесся по камням, но, в отличие от голоса Магистра Каликста, он звучал мертво. В нем, как почувствовал Артём Истинным Слухом, вообще не было вибраций жизни.

Инквизитор посмотрел прямо на Артёма. — Цель: Элиас, сирота из Оукхейвена. Классовая принадлежность: Ересь (Дефект Архитектуры). Уровень опасности: Альфа (Способность к прямому искажению Эфира).

Он не кричал. Он просто констатировал факты, готовясь к казни.

— Отряд! Активировать протокол "Глушилка". Цель не должна издать ни звука. Брать живым — для допроса в Цитадели.

Пятеро инквизиторов синхронно подняли свои стеклянные жезлы. Жезлы засияли мертвенно-серым светом. Из них вырвались лучи, которые скрестились в воздухе над головами отряда и ударили в землю, образуя расширяющийся купол антимагического поля. Серая полупрозрачная стена стремительно надвигалась на амфитеатр.

[ПОЛУЧЕН СТАТУС: Поле 'Тишина' накрывает арену!] [Регенерация маны остановится! Все акустические катализаторы будут подавлены!]

Артём стоял один на вершине алтаря. Мальчик против спецназа элиты. С пустой гитарой и зазубренным ножом. Бежать некуда, сзади — обрыв.

Но страха не было. Только ледяная, концентрированная ярость рокера, которому на концерте вырубили звук (электричество) прямо на соло.

— Значит, "Глушилка"? — прошептал он, крепко сжимая гриф "Струн Ночи", на котором сияли оставшиеся пять струн. Его Харизма (25 единиц) заклокотала, смешиваясь с остатками маны. — Хрен вам, а не тишина. Вы не в ту секцию билеты купили, мудаки.

Он спрыгнул с алтаря навстречу надвигающемуся куполу и на бегу выкрикнул, вливая ману в голосовые связки, активируя свой новый, корявый навык "Глас Бури":

— ONE! TWO! THREE! FOUR!

Бой за амфитеатр начался. И он обещал стать самым громким в истории этого мира.

Воздух взорвался.

Четыре слога, выкрикнутые с максимальным напряжением диафрагмы и усиленные остатками дикой, нефильтрованной маны, ударили в надвигающуюся серую стену антимагического купола.

Это не было заклинанием в классическом понимании Этернии. В этом крике не было ни математической формулы, ни обращения к богам. Это была чистая, первобытная кинетика — плотная звуковая волна, сжавшаяся до состояния невидимого тарана.

КРААААХ!

Звук столкновения был таким, словно гигантский стеклянный купол ударили стальной кувалдой. Серая пелена поля «Тишина» пошла рябью, на мгновение прогнулась внутрь, а затем с оглушительным звоном, похожим на хруст ломающегося льда, разлетелась вдребезги на участке диаметром в пару метров.

[Внимание! Преодоление барьера 'Абсолютная Тишина' (Класс: Направленный акустический пробой).] [Получен дебафф: Разрыв связок I степени. ОЗ: -5. Запрет на использование голосовых навыков на 1 час.]

Артём рухнул на колени, проехавшись по каменным плитам, и закашлялся. На губах выступила солоноватая кровь. Горло жгло так, будто он проглотил горсть битого стекла. Но он добился своего — он пробил брешь в куполе до того, как тот успел отрезать его от маны Шепчущих Камней.

Инквизиторы, застывшие на своих черных боевых конях, на секунду оцепенели. Их хваленый протокол подавления, который должен был мгновенно обезвредить любого мага, только что был прорван двенадцатилетним оборванцем с куском дерева в руках.

— Невозможно... — прошипел командир отряда, его узкое лицо исказила гримаса ярости. Серый свет его жезла мигнул и погас, не выдержав обратного резонанса. — Физический прорыв эфирного щита?!

Но элитные каратели Империи не были новичками. Замешательство длилось лишь секунду. — Разомкнуть строй! Спешиться! Взять его в кольцо! — рявкнул командир. — Щиты на максимум! Выжечь ему ману прикосновением жезлов!

Четверо инквизиторов, лязгая тяжелой, но удивительно гибкой броней, спрыгнули с седел. Лошади с горящими алыми глазами угрожающе захрапели, преграждая пути к отступлению. Солдаты двинулись на Артёма цепью, сжимая в руках стеклянные дубинки, внутри которых теперь клубился черный, поглощающий свет туман.

Артём вскочил на ноги. Горло не работало, но ему и не нужно было говорить. У него были «Струны Ночи». И благодаря тому, что он стоял в центре пробитой бреши, древняя аура амфитеатра продолжала питать его.

[Мана: 25/25]

«Они в тяжелой броне. Мой нож их даже не поцарапает. Кинетический удар их не оглушит — антимагические жезлы поглотят волну. Значит, будем играть на опережение и бить по темпу».

Первый инквизитор рванул к нему с пугающей для закованного в сталь человека скоростью. Его жезл описал широкую дугу, целясь Артёму в грудь. Истинный Слух Артёма, несмотря на звон в ушах, уловил ритм атаки. Раз-и-два-и... Удар шел на сильную долю.

Артём использовал свои новые 17 единиц Ловкости. Он не стал блокировать удар. Вместо этого он поднырнул под руку инквизитора, скользя подошвами по каменной пыли, и одновременно провел пальцами по крайним струнам гитары снизу вверх.

Дзииинь! [Ситуативный навык: 'Синкопа' (Отскок)]

Вместо плотного удара, гитара выдала резкий, хлесткий звук "между тактами". Энергия не ударила инквизитора в броню, она ударила ему в локоть, прямо в сочленение доспехов, создав микровибрацию. Руку солдата дернуло с такой силой, что он потерял равновесие и по инерции пролетел мимо Артёма, врезавшись плечом в обломок статуи.

— Справа, Гарольд! Закрывай фланг! — крикнул командир, кидаясь наперерез.

Двое других инквизиторов ударили слаженно. Один попытался сбить Артёма с ног подкатом, второй — опустить жезл на голову. Артём крутанулся на пятках, отпрыгивая назад. Он зажал Большую Секунду на двух тонких струнах и с остервенением вдарил ногтем по натянутому металлу.

[Активация: 'Звуковое Лезвие']

Светящийся, вибрирующий полумесяц сорвался с грифа и со свистом полетел в ноги бегущему инквизитору. Антимагическая броня вспыхнула, пытаясь поглотить заклинание, но физика звука сделала свое дело. Звуковое лезвие, сжатое до толщины бритвы, игнорирующее 30% брони, врезалось прямо в стальной понож.

Раздался мерзкий скрежет рвущегося металла. Инквизитор закричал: лезвие не отрубило ему ногу, но создало такую резонансную волну внутри доспеха, что кость под сталью хрустнула от перепада давления. Каратель рухнул на колени.

— Сученыш! — взревел командир. Он перехватил свой жезл двумя руками и с силой вонзил его в каменную землю амфитеатра.

Мир вокруг моргнул. Черный туман вырвался из жезла, растекаясь по плитам, как пролитые чернила. Как только эта субстанция коснулась ботинок Артёма, холод обжег ноги, а интерфейс взвыл сиреной.

[КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА: Поглощающий Эфир. Мана заблокирована.] [Резерв маны стремительно падает: 20... 15... 8... 0/25!]

Музыка амфитеатра в голове Артёма оборвалась. Истинный Слух погас, оставив его в обычной, пугающей тишине. Струны на гитаре перестали светиться сиреневым светом, превратившись в обычные куски проволоки. Командир Ордена "Тишина" лично заблокировал саму концепцию маны в радиусе десяти метров.

— Всё, еретик. Твоя фальшивая игра окончена, — процедил командир, медленно шагая к Артёму. Трое оставшихся на ногах инквизиторов подняли свои дубинки, сжимая кольцо. — Без маны ты — просто кусок мяса.

Артём отступал шаг за шагом, пока не уперся спиной в гигантский, расколотый надвое гранитный постамент в центре древней сцены. Маны ноль. Здоровье — 45/50. Физическая сила — курам на смех. Оружие превратилось в бесполезную деревяшку. Обычный человек на месте Артёма сдался бы, упал на колени и молил о пощаде.

Но Артём был из тех парней, которые играли концерты в гаражах при минус десяти, когда пальцы в кровь стирались о дешевые китайские струны. Он знал одну вещь, которую не знали эти рафинированные убийцы Империи.

«Звук существует и без магии».

Артём посмотрел на гранитный алтарь за своей спиной. Камень был старым, испещренным трещинами и прожилками кварца. Алтарь Первой Эры. Когда амфитеатр «пел», этот алтарь был центральным резонатором. Сейчас он молчал, придавленный антимагией инквизитора.

Но антимагия глушит ману, а не физические свойства материалов.

Артём не стал поднимать гитару для удара. Вместо этого он развернулся и плотно, всем корпусом, прижал деку «Струн Ночи» к гранитному алтарю. Гриф он зажал левой рукой, а правую занес над струнами.

— Сошел с ума от страха? — усмехнулся командир, останавливаясь в двух метрах. — Взять его.

Артём закрыл глаза. Ему не нужен был системный навык [Истинный Слух]. Базовые знания звукорежиссуры, вбитые в подкорку годами работы на Земле — вот что было его главным читом. Любой предмет имеет свою резонансную частоту. Если воздействовать на объект звуком именно на этой частоте, амплитуда колебаний начнет бесконтрольно расти. Это физика. Мост может обрушиться от шагающих в ногу солдат. Бокал лопается от голоса оперной певицы.

А гигантский кусок гранита, испещренный микротрещинами, может стать самой мощной акустической бомбой, если дать правильный тон.

Артём левой рукой аккуратно коснулся самой толстой струны (Ля) на пятом ладу, создавая флажолет — прием, дающий высокий, чистый, колокольный обертон. Он не пытался скастовать заклинание. Он вообще не думал о мане.

«Сайлас говорил, что в Первую Эру магия пелась. Что ж, дядя, смотри, как мы играем хард-рок».

С диким, первобытным оскалом Артём ударил по струне костяшками пальцев с такой силой, что разодрал кожу до мяса. ДЗЗЗЗЗ-ИНЬ!

Чистый, звенящий флажолет на частоте около 440 герц сорвался со струны. Механическая вибрация передалась в деревянную деку плотно прижатой гитары. Дека сработала как мембрана, передав колебание прямо в толщу древнего камня.

Частота совпала идеально. Кварцевые жилы внутри гранитного алтаря поймали эту ноту.

Сначала ничего не произошло. Инквизитор сделал еще шаг, протягивая закованную в латную перчатку руку к Артёму. А затем мир дрогнул.

Внутри древнего мегалита родился низкий, нарастающий рокот. Он был чисто механическим, но его сила была такова, что мелкие камни у ног инквизиторов начали подпрыгивать. Вибрация внутри трещин алтаря умножалась в геометрической прогрессии, питаясь собственным эхом.

— Что это... земля дрожит! — выкрикнул один из солдат.

Командир резко побледнел. Он посмотрел на свой воткнутый в землю жезл — антимагический артефакт завибрировал так сильно, что по темному стеклу побежали трещины. Артефакт не мог поглотить эту энергию, потому что в ней не было магии. Это была чистая, незамутненная кинетика разрушающейся материи.

— Назад! Назаааад! — завопил командир, срывая голос, но было поздно.

БААААМ! БУУУУМ! Алтарь не выдержал внутреннего напряжения. Гигантский монолит взорвался изнутри без единой капли огня или магии. Тысячи каменных осколков, от мелкой крошки до кусков размером с пушечные ядра, разлетелись во все стороны вместе со всесокрушающей акустической ударной волной.

Артёма, стоявшего вплотную к алтарю, отбросило назад. Он перелетел через ступени амфитеатра и рухнул в пыль, больно ударившись спиной, но гитару из рук не выпустил.

В эпицентре же творился ад. Ударная волна плотного, сжатого воздуха ударила в инквизиторов. Их тяжелая броня, предназначенная для отражения магического огня и проклятий, оказалась бесполезной против тупой кинетической силы. Людей раскидало по арене, словно кегли. Двоих буквально впечатало в основания каменных колонн с мерзким хрустом ломающихся ребер.

Антимагический жезл командира разлетелся в стеклянную пыль. Как только он был уничтожен, черная пелена спала. Скрытая аура Шепчущих Камней, лишившись блокиратора, хлынула обратно на арену, как вода после прорыва плотины.

Перед меркнущим от боли сознанием Артёма вспыхнули каскады системных уведомлений. Они были не обычного синего цвета, а сияющего, раскаленного золотого, с кроваво-красной окантовкой:

[АНОМАЛИЯ СИСТЕМЫ!] [Зафиксировано использование Концептуального Резонанса Первой Эры!] [Физический урон переведен в адаптивный магический урон.]

[Вы убили: Инквизитор Ордена 'Тишина' (Ур. 26)] [Вы убили: Инквизитор Ордена 'Тишина' (Ур. 25)] [Вы убили: Инквизитор Ордена 'Тишина' (Ур. 27)] [Вы нанесли критический урон: Командир Валериус (Ур. 30). Цель находится в статусе 'При смерти'.]

[Получено опыта: 18 500] [Получен уровень! Текущий уровень: 5] [Получен уровень! Текущий уровень: 6] [Получен уровень! Текущий уровень: 7]

[Глобальное Достижение Разблокировано: «Архитектор Эфира» (Использовать базовую механику мира для обхода Системных ограничений). Награда: Скрыта.]

Артём перекатился на спину, тяжело дыша. Горло саднило, мышцы сводило судорогой, но шкалы здоровья и маны, благодаря левелапам и возвращению ауры камней, мгновенно заполнились до краев.

Он с трудом сел, встряхивая головой. Пыль медленно оседала над центром амфитеатра. От величественного алтаря осталась только глубокая воронка. Трое инквизиторов лежали без движения, их серебристая броня была смята, как фольга. Выведенные магией лошади в панике разбежались по болотам.

Лишь в десяти метрах от воронки слышался хрип. Командир Валериус, лишившийся шлема, пытался ползти на локтях, оставляя за собой кровавый след на пыльных камнях. Уровень 30 давал ему чудовищную живучесть, но его ноги были переломаны, а легкие пробиты осколками лат.

Артём медленно поднялся. Он закинул гитару за спину и, прихрамывая, подошел к поверженному врагу.

Инквизитор перевернулся на спину и уставился на двенадцатилетнего мальчика. В глазах матерого убийцы, которого боялись все маги Империи, теперь плескался первобытный, суеверный ужас.

— Т-ты... не Дефект... — кровавые пузыри лопнули на губах Валериуса. — Ты... Вестник... Древние боги вернулись...

Артём стоял над ним. Ветер трепал его полы его украденного плаща кожевника. Благодаря возросшим характеристикам (теперь у него было еще 15 нераспределенных свободных очков), он уже не чувствовал себя ребенком. Внутри этого маленького тела пылала душа взрослого, опасного человека.

Голос Артёма всё еще не слушался из-за физической травмы связок, поэтому он не стал произносить крутых злодейских речей. Он просто присел на корточки, достал свой зазубренный нож и резким, точным движением срезал с пояса инквизитора небольшой кожаный мешочек — кошель с золотом и имперскими кристаллами маны (расходником, крайне ценным в этом мире).

[Получено: 40 золотых империалов] [Получено: 3 малого кристалла маны] [Получено: Серебряный жетон Ордена 'Тишина']

Затем он поднял с земли единственный уцелевший фрагмент артефакта инквизиторов — гладкий, черный цилиндр из стекла, размером с рукоять кинжала, в котором все еще слабо мерцала антимагия.

[Получен материал: Осколок Абсолютной Тишины (Эпический материал для крафта).]

— Скажи своим боссам в Цитадели, — прохрипел Артём сорванным, страшным голосом, глядя в угасающие глаза командира. — Что турне только началось. И в следующий раз я привезу с собой барабанщика.

Он развернулся и пошел прочь от руин, направляясь на север, в сторону далекого горного хребта, который виднелся на горизонте за болотами. Оставлять инквизитора в живых было рискованно, но Артём рассудил иначе: пусть этот кусок мяса, если выживет или если его найдут, расскажет всем о том кошмаре, который произошел в Шепчущих Камнях. Страх — лучшее оружие Барда.

Отойдя на безопасное расстояние, Артём вызвал интерфейс.

[Доступно свободных очков характеристик: 15] [Доступен выбор Вектора Развития Класса на 5 уровне!]

«Вот оно что, — усмехнулся Артём, неспешно распределяя очки, вкладывая 10 в Интеллект (чтобы усилить урон звуковых волн) и 5 в Харизму (увеличивая радиус Истинного Слуха и ментальное давление). — Значит, на пятом уровне дают специализацию».

Система выкатила перед ним три сверкающие золотом таблички.

[Вектор 1: Скальд-Разрушитель] Акцент на АоЕ (урон по площади), акустические удары, дисторшн и кинетическую мощь. Вы — живая осадная машина.

[Вектор 2: Менестрель Иллюзий] Акцент на контроль разума, создание акустических фантомов, невидимость за счет преломления звуковых волн и ментальные дебаффы (Страх, Смирение).

[Вектор 3: Маэстро Крови] Темный путь. Использование ритма биения чужого сердца. Магия крови через резонанс физического тела. Высокий вампиризм, риск отторжения Системой.

Артём остановился. Ветер трепал его волосы. Дорога впереди обещала быть долгой, и этот выбор определит весь его дальнейший стиль выживания в Этернии.

Разрушение? Иллюзии? Или мрачная магия крови через ритм?

Он посмотрел на свою потрепанную гитару с пятью струнами. Вспомнил, как разлетелся в пыль древний гранит от одного точного аккорда. Вспомнил рев толпы на старых рок-фестивалях своего мира.

Его палец коснулся первой таблички.

[Специализация выбрана: Скальд-Разрушитель. Подготовка к перестройке энергетических каналов...]

Артём улыбнулся. Этерния была слишком тихим миром. Пора было это исправить.

Глава 5

Подтверждение выбора в интерфейсе отозвалось в теле Артёма так, словно его подключили к оголенному проводу на двести двадцать вольт.

Золотое свечение, сопровождавшее получение уникального класса на площади Оукхейвена, вернулось. Но теперь оно было густым, тяжелым, с примесью багрового — цвета раскаленного металла и запекшейся крови. Свет окутал фигуру двенадцатилетнего мальчика плотным коконом.

Артём упал на колени прямо в пыль дороги, выронив трофейный кошель и осколок антимагического жезла. Его выгнуло дугой. Боль была невыносимой, но это была не боль от раны. Это была боль роста — агрессивной, насильственной перекройки энергетических каналов (меридианов), по которым в этом мире циркулировала мана.

Система, скрипя своими древними, неповоротливыми шестеренками, пыталась адаптировать архитектуру хрупкого детского тела под класс, созданный для уничтожения крепостных стен.

[Инициация протокола Скальда-Разрушителя...] [Внимание! Физическая оболочка (возраст 12 лет) критически не соответствует требуемым параметрам плотности костей.] [Запуск принудительного уплотнения скелета за счет избытка маны (30/45 МП)...]

Артём стиснул зубы так, что послышался хруст. Он лежал на камнях, вцепившись побелевшими пальцами в грязь, и чувствовал, как его кости наливаются свинцовой тяжестью. Рост не увеличивался, мышцы не вздувались буграми — он по-прежнему выглядел как тощий подросток. Но структура его скелета менялась навсегда.

Система укрепляла его тело не для ближнего боя, а для того, чтобы он сам не рассыпался в пыль от отдачи собственных акустических атак.

К горлу подступила тошнота. Дебафф [Разрыв связок I степени] от крика, разрушившего купол инквизиторов, мигнул красным, а затем начал стремительно бледнеть, сменяясь зеленым цветом регенерации.

[Оптимизация голосового аппарата завершена. Дебафф снят. Связки усилены эфиром (Пассивный эффект: Луженое Горло).]

Спустя пять минут, которые показались Артёму вечностью, свечение померкло. Багрово-золотой кокон впитался в его кожу без остатка.

Он лежал на спине, жадно глотая холодный утренний воздух. Небо над Гиблыми Топями очистилось от тумана, открывая блеклое, равнодушное солнце Этернии.

— Ну и штырит же от этой вашей прокачки, — хрипло рассмеялся Артём. Его голос изменился. В нем по-прежнему угадывались подростковые нотки Элиаса, но теперь в глубине тембра вибрировал низкий, металлический рык. Голос бас-гитары, пропущенный через качественный овердрайв.

Он медленно сел, согнув ноги. Поднял с земли свои трофеи и бросил взгляд на интерфейс.

[Статус Обновлен: Уровень 7] [Класс: Бард (Ветка: Скальд-Разрушитель)]

[ХАРАКТЕРИСТИКИ:] Сила: 6 Ловкость: 17 Интеллект: 28 (+10 из свободных) Выносливость: 13 Харизма: 30 (+5 из свободных) Мана: 45 / 45 (Резерв увеличен за счет Интеллекта)

Артём размял плечи. Тело ощущалось парадоксально: легкое, подвижное (спасибо 17 единицам Ловкости), но при этом невероятно плотное. Если бы сейчас он встретился с тем стражником Роландом у ворот, он мог бы просто сбить его с ног плечом. Но в прямой контакт с воином, у которого Силы под сорок, лезть по-прежнему было бы самоубийством.

Он открыл вкладку навыков. Там его ждал главный приз за выживание в Шепчущих Камнях.

[ПАССИВНЫЕ НАВЫКИ:]

(Мифический) Истинный Слух (Радиус: 30 метров)(Редкий) Музыка Сфер (Регенерация: 2 ОЗ / 1 МП в сек. без боя)(Уникальный-Ветка) Акустическая Отдача: Снижает урон по самому Скальду от собственных направленных звуковых взрывов на 90%. Защищает барабанные перепонки от резонансного шока.(Уникальный-Ветка) Луженое Горло: Позволяет использовать вокал как катализатор заклинаний без риска разрыва связок (до 20 МП за каст).[АКТИВНЫЕ НАВЫКИ:]

(Ур.3) Аккорд Резонанса (Кинетический АоЕ-удар). Затраты: 5-15 МП.(Ур.2) Звуковое Лезвие (Направленный разрез игнорирующий 30% брони). Затраты: 10 МП.(Ур.1) Акустический Фантом (Иллюзия звука). Затраты: 5 МП.(НОВЫЙ!) Глас Бури (Ур.1): Сфокусированный вокальный удар (Гроулинг). Создает конус уплотненного воздуха перед Скальдом. Отбрасывает противников и снаряды (стрелы/мелкие заклинания). Затраты: 15 МП.(НОВЫЙ!) Дисторшн (Ур.1): Наложение эффекта "Искажение" на любой следующий навык или предмет декора. Увеличивает урон на 50%, но добавляет хаотический разброс и наносит урон прочности инструмента. Затраты: 10 МП.— Дисторшн, — Артём хищно улыбнулся, прочитав описание последнего навыка. — Система Этернии только что выдала мне встроенную педаль эффектов. Берегитесь уши.

Он перекинул через плечо "Струны Ночи". Пятиструнная гитара, пережившая жевание элитной пантеры и взрыв гранитного алтаря, выглядела боевой ветеранкой. Черный матовый лак пошел микротрещинами, но прочность держалась на 68/100.

Артём огляделся. Позади осталась гигантская воронка и смятые трупы инквизиторов. Впереди простирался тракт, ведущий из Гиблых Топей к горной гряде.

Но его Истинный Слух уловил фальшь. Где-то на периферии, метрах в сорока от дороги, за поваленным стволом гниющего дерева, сидело нечто живое. И оно не издавало звуков дыхания. От него исходила ровная, тихая вибрация механического маятника.

Тик-так. Тик-так. Слишком идеально для живого сердца.

Артём не стал поворачивать голову в ту сторону. Он небрежно поправил ножны скомунизженного ножа, достал из кармана трофейный осколок антимагического жезла и начал подкидывать его на ладони, продолжая идти по тракту.

— Знаешь, — произнес он вслух, обращаясь к пустоте тумана, — если ты шпионишь за парнем, который только что размазал по древнему бетону отряд инквизиторов Ордена "Тишина", тебе стоит научиться глушить звук своих шестеренок. Этот пульс в 60 ударов в минуту бесит меня со времен музыкалки.

Мертвая тишина стала ему ответом. Артём остановился, вздохнул и резким движением швырнул кусок черного стекла точно в заросли пожухлого камыша, откуда исходил звук.

Бздынь! Осколок ударился обо что-то металлическое.

— Ай! Проклятье на твои уши, остроухий ублюдок... то есть, долговязы... тьфу, слишком меткий засранец! — раздался из-за гниющего бревна высокий, скрипучий, раздраженный голос.

Кусты театрально раздвинулись. На дорогу выбралось существо, которое Артём меньше всего ожидал увидеть в мрачных декорациях локации, кишащей хищными пантерами и сектантами.

Это был гоблин. Или что-то очень на него похожее. Кожа серо-зеленого, "болотного" оттенка, длинный, крючковатый нос, уши, торчащие в стороны, как крылья летучей мыши. Ростом существо едва доставало Артёму до груди (а Артём и сам был метр сорок с кепкой).

Но одет гоблин был не в рванину дикаря. На нем был надет кожаный костюм-тройка (!) с кучей кармашков, забитых отмычками, склянками и какими-то инструментами. На глазах красовались медные инженерные гогглы (очки-"консервы"), одно стекло которых было разбито, видимо, брошенным Артёмом камнем. За спиной висел массивный рюкзак, к которому был приторочен огромный гаечный ключ и... арбалет.

Гоблин потирал лоб, свирепо таращась на мальчика.

[Оценка (Истинный Слух):] [Существо: Ретт. Класс: Инженер-Механик (Специализация: Алхимия/Гаджеты). Уровень: ??? (Скрыто амулетом).] [Агрессия: Отсутствует. Страх: Умеренный.] [Источник звука: Механическое сердце (Протез).]

— Ты мне оптику поцарапал, псих недоразвитый! — завопил гоблин, потрясая кулаком в кожаной перчатке без пальцев. — Я за эти линзы гномам из Подгорья три десятка имперских мана-кристаллов отдал!

Артём расслабленно оперся על гриф гитары, скрестив ноги. Его Харизма в 30 единиц создавала вокруг него ауру спокойной, доминирующей угрозы.

— Скажи спасибо, что я решил использовать стекло, а не Звуковое Лезвие на частоте в 20 килогерц, — холодно ответил Артём. — Иначе отдавался бы хирургам, а не гномам. Кто ты такой? И что делаешь в Топях в такой компании?

Он кивнул головой в сторону амфитеатра, где валялись трупы Инквизиции.

Гоблин нервно сглотнул, проследив за его взглядом. Весь его гонор мгновенно испарился. — Ретт! Меня зовут Ретт! Вольный торговец, механик, контрабандист и вообще честный гоблин, клянусь Шестеренкой Архитектора! — затараторил он, поднимая руки вверх. — Я их не знаю! Этих в жестянках! Я тут просто... собирал болотные лотосы для одного зелья, а тут этот взрыв, крики! Я за камнем спрятался, клянусь!

Артём прислушался к тембру голоса Ретта. Истинный Слух исправно работал: в голосе гоблина проскакивали диссонансные нотки — полуправда. Он действительно не был с инквизиторами, но и не лотосы он тут собирал. Он пришел мародерить после боя.

— Ты пришел облутать трупы в амфитеатре, — констатировал Артём, отрываясь от гитары и делая шаг вперед. Ретт инстинктивно попятился. — Увидел, что тут не стража Оукхейвена, а элита из столицы, и решил отсидеться, надеясь, что они прибьют меня и свалят, а ты соберешь их оружие. Я прав?

Гоблин тяжело вздохнул, его плечи поникли. — Твоя проницательность не по годам, детеныш человеков, — буркнул он. Убирая разбитые гогглы на лоб. Ярко-желтые глаза гоблина встретились со взглядом Артёма. — Но теперь, когда я увидел, как ты их разделал... Я решил, что к трупам лучше не подходить. Эта ваша черная лужа антимагии, мать ее, мне весь хронометр в груди сбила.

Ретт постучал себя по груди, и Артём понял, что громкое "тик-так" исходит именно оттуда. Механический протез сердца.

«Инженер-механик, — мозг Артёма начал лихорадочно сопоставлять факты. — У него есть инструменты. Он умеет работать с материалами. А у меня есть сломанная гитара Первой Эры, которую нужно починить. И мне нужен проводник».

— Ретт, механик, — Артём убрал гитару за спину и скрестил руки на груди. — У тебя есть выбор. Вариант А: я кричу так громко, что у тебя лопается гидравлика в твоем протезе, и ты остаешься гнить в болоте вместе с пантерами-сталкерами.

Он выдержал драматическую паузу.

— Вариант Б: ты идешь со мной. Работаешь моим проводником до ближайшего не-имперского города (мне нужно исчезнуть с радаров), и заодно выполняешь пару мелких поручений в качестве техника. Взамен я не сношу тебе голову звуком, и, если будешь полезен, я заплачу тебе. Золотом и мана-кристаллами Ордена "Тишина", которые я только что... экспроприировал.

Гоблин недоверчиво прищурился. — Заплатишь? Ты, сирота в рванье? Да у тебя за душой ни гроша, я же вижу. Ты...

Артём молча, не меняясь в лице, достал из кармана плаща тяжелый кошель командира инквизиторов, который он срезал с трупа Валериуса. Он развязал тесемки и высыпал на ладонь горсть сверкающих золотых империалов и два тускло светящихся кристалла маны.

Желтые глаза Ретта расширились до размеров блюдец. — Ох ты ж ржавая гайка... Это же годовое жалование мастера-бронника!

— И оно может стать твоим, — Артём спрятал золото обратно. — Если ты умеешь держать язык за зубами и чинить музыкальные инструменты. Моя гитара порвала басовую струну о зубы элитного сталкера. Мне нужна замена. И мне нужен ремень, чтобы не таскать ее на пеньковой веревке, как кусок мяса.

Ретт быстро заморгал, его коммерческие инстинкты перебороли страх перед жутким мальчишкой. — Струна? Для этого... этой деревяшки со светящимися жилками? — Гоблин потер подбородок. — Блестящий господин, я не работаю с деревом, я Инженер! Но... в моем рюкзаке есть катушка мифриловой лески. Гномы используют ее для растяжек взрывчатки. Она звякает не хуже, чем серебро эльфов. Если ты умеешь настраивать натяжение...

— Мифриловая леска подойдет идеально, — перебил его Артём, чувствуя, как внутри нарастает энтузиазм. Звук мифрила в паре с дисторшном Скальда должен дать такой бас, от которого горы свернутся. — Куда мы идем?

— Ближайшее место, где нас обоих не насадят на вилы за ересь или зеленую рожу — это Тортуга Этернии, Вольный Город Гримхолд (Цитадель Мрака), — быстро ответил гоблин, поправляя рюкзак. — Три дня пути на север, через ущелье Ветров. Там не действуют законы Империи Аурелий. Там правят Гильдии Наемников и Синдикат Теней.

Ретт покосился на гитару Артёма, а затем на воронку позади него. — И с твоими талантами... Взрывать алтари голыми руками... В Гримхолде ты либо сколотишь состояние за неделю, либо тебе перережут горло в первой же таверне за твой наглый взгляд.

— Отличный план. Надежный, как швейцарские часы, — хмыкнул Артём на земном языке, заставив гоблина глупо заморгать. — Веди, Сусанин. И на ходу рассказывай, что за Синдикат и как мне не получить заточку под ребро, пока я настраиваю мифриловую струну.

Артём хлопнул обалдевшего гоблина по плечу и первым шагнул по тракту, уходящему прочь от болот, навстречу суровым горам.

Его группа поддержки начала формироваться. И судя по всему, этот концерт в Этернии будет длинным.

Глава 6

Солнце Этернии упорно отказывалось греть. Дорога от Гиблых Топей к ущелью Ветров была суровой: под ногами хрустели мелкие камни, а по бокам возвышались базальтовые выступы, покрытые жестким серым лишайником.

Артём и Ретт шли уже четыре часа. Гоблин-инженер оказался на редкость болтливым попутчиком, но Артёму это было на руку. Пока Ретт трещал о контрабанде гномьего пороха и ценах на алхимические ингредиенты, Истинный Слух Артёма фильтровал информацию, по крупицам выстраивая картину мира за пределами имперской пропаганды Оукхейвена.

— Значит, Гримхолд — это город-государство, который Империя просто не может проглотить? — Артём перешагнул через расщелину в скале.

— Пфф! "Не может"! — Ретт презрительно фыркнул, поправляя лямки своего необъятного рюкзака. Механическое сердце в его груди стучало с успокаивающим ритмом тик... так.... — Император бы стер Гримхолд в порошок за неделю своими паладинами и Боевыми Магами. Но им это невыгодно. Цитадель Мрака стоит на пересечении четырех трактов, включая тот, что ведет к Подгорному Царству гномов и Степям орков. Кто-то же должен покупать запрещенку и сдавать "грязные" квесты, марая руки вместо благородных лордов Империи.

Гоблин хихикнул. — Синдикат Теней исправно платит налоги Короне, замаскированные под "благотворительные взносы", а Империя закрывает глаза на то, что в Гримхолде можно купить всё: от яда мантикоры до раба с уникальным ремесленным классом. И, конечно, на Дефектов вроде тебя там всем плевать, лишь бы у тебя звенело золото или ты был полезен.

Артём хмыкнул. Знакомая схема. Коррупция и теневая экономика работали одинаково что на Земле, что в магическом фэнтези.

— Привал, — скомандовал Артём, опускаясь на плоский, прогретый блеклым солнцем валун. Слева от дороги шумел горный ручей, спускающийся водопадами по скалам. — У меня ОЗ упало до 80%, а выносливость на нуле. Эти твои ботинки-скороходы из кожи жабы — полная лажа.

Он сбросил капюшон украденного кожевнического плаща. Ветер растрепал темные волосы мальчика. Ретт сбросил свой рюкзак на землю с таким грохотом, будто там лежали кирпичи.

— Моя жабья кожа — высший класс! — возмутился гоблин, вытирая пот со лба. — А то, что ты, человеческий заморыш, плетешься как старая улитка... Эй, что ты делаешь?

Артём уже стащил со спины "Струны Ночи" и аккуратно положил гитару себе на колени. Шестая струна болталась жалкой, перекрученной спиралью, напоминая о встрече с обсидиановыми зубами пантеры-сталкера.

— Доставай свою мифриловую леску, Механик, — Артём протянул руку, сверля гоблина взглядом. — Пора отрабатывать аванс. И инструменты для порожков дай. Я не собираюсь рвать пальцы о недовальцованный металл.

Ретт тяжело вздохнул, понимая, что с этим парнем спорить себе дороже. Он порылся в недрах рюкзака (звук там стоял такой, словно он перебирал металлолом) и извлек небольшую катушку, на которую была плотно намотана сияющая, серебристо-синяя проволока. Следом появились кусачки и пара миниатюрных напильников гномьей работы.

— Мифрил — металл капризный, — пробурчал гоблин, присаживаясь рядом и передавая катушку. — Он в десять раз прочнее стали и в два раза легче. Но он не терпит грубости. Если ты натянешь его слишком сильно, он просто перережет деревянный гриф твоей деревяшки пополам.

— Это не деревяшка, Ретт. Это резонатор Первой Эры, — Артём ловкими, удивительно профессиональными движениями (память мышц взрослого гитариста никуда не делась) откусил гномьими кусачками нужный кусок мифриловой нити от катушки.

Он продел конец через бридж (нижний порожек), аккуратно протянул вдоль грифа и завел в колок. Процесс был медитативным. Впервые с момента смерти на Земле Артём почувствовал себя в своей тарелке. Замена струны — это ритуал общения с инструментом.

— Крути колок, — велел он гоблину, придерживая нить пальцем на верхнем порожке, чтобы она ровно легла в паз. — Медленно. Пол-оборота.

Ретт пыхтел, его зеленые пальцы крутили механический рычажок на головке грифа. Нить натягивалась.

[Обнаружен материал: Мифриловая нить (Качество: Эпическое)] [Внимание: Свойство материала 'Свободное течение маны' конфликтует с прочностью основания 'Струны Ночи'. Применяются настройки Скальда...]

Артём почувствовал это напряжение. Истинный Слух уловил, как мифрил начал звенеть еще до того, как гриф был полностью натянут. Металл гномов резонировал с самой магией воздуха, создавая опасное высокочастотное напряжение на деревянную деку гитары. Если он просто настроит ее в стандартный "Ми", акустическое давление разорвет гитару на куски при первом же навыке.

«Значит, сделаем пониженный строй, — решил Артём. — Дроп-Ди (Drop D) или вообще Дроп-До (Drop C), как у металлистов. Мифрил толстый, он выдержит, зато дека не треснет, а звук будет низкий, плотный... Идеально для разрушения».

— Хватит! — резко скомандовал он.

Гоблин отдернул руки от колка. Артём положил левую руку на гриф, а большим пальцем правой с силой дернул натянутую шестую струну.

БД-ЖЖЖЖ-УМ!

Звук был колоссальным. Это не был обычный акустический бас. Это был раскат грома, запертый в куске мифрила. Вибрация была такой мощи, что вода в ближайшем горном ручье пошла рябью, а стайка птиц, сидевшая на базальтовой скале в ста метрах от них, в панике сорвалась в небо.

У Ретта отвисла челюсть. Он инстинктивно схватился за свои уши-локаторы. — Шестеренки Архитектора... Что это за звук? Это... Это как пушка гномов, только красивее!

Артём победно оскалился. Мифрил идеально лег в строй Drop D (Ре). Теперь его бас был глубже, агрессивнее и проводил ману Скальда-Разрушителя с нулевым сопротивлением.

[Оружие 'Струны Ночи' модифицировано!] [Получен статус оружия: 'Гибридное (Сталь-Мифрил)'.] [Навыки на басовых частотах получают +30% к урону и игнорируют 15% магического сопротивления.]

— Саундчек пройден, зеленая морда, — Артём крутанул гитару в руках и повесил ее на плечо, используя ремень, наспех сшитый Реттом из нескольких толстых кусков кожи во время привала.

Он чувствовал невероятный прилив сил. Его мана была полна (45/45). Харизма в 30 единиц давала ему чувство уверенности в себе, граничащее с наглостью.

— Если за нами кто-то гнался, этот звон им точно скажет, что мы тут, — проворчал Ретт, опасливо оглядываясь. — Собирай свои пожитки, Дефект. Нам нужно пройти Ущелье Ветров до заката, иначе местные гарпии сожрут нас на ужин.

Они двинулись дальше. Горный пейзаж становился всё мрачнее. Черные скалы смыкались над головой, оставляя лишь узкую полоску тусклого неба. Ветер здесь завывал с жуткой, перетекающей тональностью. Истинный Слух Артёма постоянно выхватывал диссонансы: треск камней, писк летучих мышей в пещерах, вой сквозняков.

К вечеру они наткнулись на Проблему.

Дорогу перегораживала баррикада из поваленных сосен и ржавых телег, опутанных цепями и колючей проволокой. Вокруг валялись обглоданные кости — не то животных, не то неосторожных путников.

Над баррикадой, на каменном выступе, сидели трое. Это были гуманоиды, но людьми их назвать было сложно. Два с лишним метра роста, серая, твердая как гранит кожа, широкие, плоские лица с клыкастыми пастями и длинные, мускулистые руки, свисающие ниже колен.

— Горные Тролли-Мародеры, — пискнул Ретт и мгновенно спрятался за спину Артёма. — Уровень от 15 до 20. У них кожа толще, чем броня инквизитора. Они перекрыли перевал, вымогают пошлину...

Один из троллей — самый крупный, вооруженный дубиной из вырванного с корнем молодого деревца, шмыгнул носом и лениво посмотрел на путников.

— Еда. Или золото. Или мы ломаем кости и едим кости, — прохрипел он на ломаном имперском языке, обнажая ряд желтых клыков.

Артём остановился метрах в двадцати от баррикады. Он не стал торговаться. Он не собирался отдавать трофеи инквизиции этим перекачанным булыжникам. И у него была идея, как протестировать свою новую мифриловую струну.

«Что ж, ребята,» — подумал он, чувствуя, как мана закипает в меридианах. — «Время добавить немного грязного звучания».

Он вскинул гитару.

— Эй, переростки! — крикнул Артём, его усиленный Системой голос, сдобренный эффектом 'Гласа Бури', без труда перекрыл вой ветра в ущелье. Тролли удивленно заморгали, не ожидая такой борзости от "завтрака". — Вы заказали музыку, или мне самому выбрать трек?!

Артём влил 10 МП, активируя свой новый, самый безбашенный навык ветки Скальда — [Дисторшн]. Невидимая аура магического искажения окутала гриф гитары, придавая воздуху вокруг него мерцающий, обжигающий вид, словно над асфальтом в жару.

А затем он ударил по шестой, мифриловой струне медиатором, который он выточил из кости сбитой птицы (голь на выдумки хитра).

Вместо чистого акустического звона мир разорвал сокрушительный, перегруженный фуззом, рычащий рев. Это был первый в истории Этернии гитарный перегруз. Изувеченный маной звук, грязный и бесконечно агрессивный, ударил троллям по барабанным перепонкам!

Звук ударил как осязаемая стена кувалдой по наковальне.

Дисторшн, усиленный мифриловой струной в пониженном строе Drop D, сорвался с деки "Струн Ночи" вибрирующей, черно-красной волной. Воздух перед Артёмом буквально закипел, искажая пространство, как марево над раскаленным асфальтом на Земле.

Тролли, привыкшие к тому, что магия в этом мире выглядит как огненные шары или ледяные копья, совершенно не ожидали удара, который нельзя было увидеть или отбить щитом.

Акустический вал с перегрузом врезался в баррикаду. Сгнившие бревна треснули, ржавые телеги, скрученные колючей проволокой, подбросило в воздух так, словно под ними взорвался фугас.

Самого крупного тролля — вожака, который только что рассуждал о еде — отбросило назад. Его дубина из молодого дерева разлетелась в щепки прямо в его руках от резонанса. Он взревел, но рев потонул в оглушительном гуле гитарного риффа. Двое других троллей попадали на колени, хватаясь за уши своими огромными лапами. Из их барабанных перепонок брызнула густая, темная кровь.

[Применен навык: Дисторшн + Аккорд Резонанса (Затраты: 20 МП)] [Критический Урон! Кинетический + Адаптивный: 450 ед.] [Цели получают статус: 'Резонансная Контузия' (Кровотечение, Дезориентация - 5 сек).]

— Матерь всех шестеренок! — взвизгнул Ретт, валяясь в пыли позади Артёма и зажимая свои длинные уши-локаторы обеими руками. — Ты же нас всех оглушишь, псих!

Но Артём не слышал его. Благодаря пассивному навыку ветки Скальда [Акустическая Отдача], он находился в "оке бури". Ужасающая громкость собственного инструмента доходила до него лишь легким, бодрящим гулом, который пульсировал в венах. Ощущение власти над пространством пьянило.

— Ну как вам саундчек, каменные морды?! — крикнул Артём, его голос, искаженный 'Гласом Бури', звучал как рык демона. — А теперь — куплет!

Он шагнул вперед, прямо в облако древесной пыли, поднявшееся над разрушенной баррикадой. Его пальцы забегали по грифу. Мана стремительно убывала (25/45), но в бою Скальд-Разрушитель был не просто магом, он был генератором хаоса.

Вожак троллей с трудом поднялся на ноги. Из его ушей, пасти и носа текла кровь. Его крошечные глазки налились яростью берсерка. Тролли славились своей регенерацией: раны на серой коже прямо на глазах затягивались, а статус дезориентации начал спадать быстрее, чем предсказывала Система.

— Раздавить! Разорвать пищалку! — взревел вожак, бросаясь на Артёма. Метровой толщины кулак, покрытый костяными наростами, летел прямо в голову мальчика.

Удар такой силы снес бы Артёму голову вместе с плечами, несмотря на возросшую Ловкость или укрепленные кости.

«Слишком быстрый для такой туши!» — мелькнула мысль у Артёма. Истинный Слух подсказал, что атака идет на слабую долю, в рассинхрон. Уклониться он не успевал.

Он вскинул гитару, как щит, перекрывая траекторию удара. Но не для того, чтобы заблокировать его деревянной декой. Он влил 10 МП, цепляя ногтем самую тонкую струну и активируя [Звуковое Лезвие].

Светящийся, вибрирующий полумесяц сорвался с грифа не горизонтально, а вертикально — прямо навстречу летящему кулаку тролля.

ВЖЖЖ-ХРЯСЬ!

Звуковое лезвие, игнорирующее треть физической брони, не смогло отрубить огромную руку полностью, но оно врезалось в запястье монстра с омерзительным хрустом. Плоть и кость разверзлись, фонтан крови ударил Артёму в лицо. Удар тролля потерял силу и лишь вскользь задел плечо мальчика, отшвырнув его на пару метров.

Артём перекатился по острым камням, стиснув зубы от боли. ОЗ упало на 20 единиц (ОЗ: 30/50). Вожак взвыл, баюкая искалеченную, висящую на одних сухожилиях кисть. Двое других троллей, окончательно придя в себя, с рычанием вытащили из-за спин грубо выкованные ятаганы, больше похожие на куски кровельного железа, и двинулись на Артёма с двух сторон, отрезая путь к отступлению.

— Ретт! — рявкнул Артём, поднимаясь на одно колено и стирая кровь тролля с лица. Волосы прилипли ко лбу. — Если у тебя в твоем гребаном рюкзаке есть что-то стреляющее, сейчас самое время! Моя мана на исходе!

У него оставалось всего 15 единиц маны. На один мощный Аккорд Резонанса или полтора Гласа Бури. Для трех бронированных регенерирующих туш двадцатого уровня этого было катастрофически мало.

Гоблин, всё еще вжимающийся в землю, дернулся. Его желтые глаза сфокусировались на приближающихся троллях. — Я не боец, я инженер! — пискнул он, но его механическое сердце застучало в два раза быстрее. — Но я могу сделать бум!

Ретт лихорадочно сорвал с пояса круглую, медную фляжку, выдернул зубами пробку, бросил внутрь какой-то синий кристалл и с воплем «Ложись, недомерок!» метнул её навесом точно между двумя наступающими троллями-миньонами.

Артём нырнул лицом в пыль, накрывая голову гитарой.

Взрыв был не огненным, а алхимическим. Раздался громкий хлопок, и пространство между троллями заволокло густым, едким, кислотно-зеленым дымом. Тролли зашлись жутким кашлем. Дым разъедал их глаза и на время блокировал хваленую регенерацию, о чем радостно сообщил Истинный Слух Артёма: ритм их сердцебиения сбился, превратившись в хаотичную аритмию.

— Алхимический газ "Слеза Вдовы"! Разъедает слизистые! — гордо прокричал Ретт, прячась за камнем и натягивая на нос защитную маску. — У нас есть секунд десять, пока их легкие не очистятся!

«Десять секунд и пятнадцать капель маны», — Артём быстро оценил шансы. Бить массовку не было смысла. Вожак, несмотря на отрубленную кисть, уже перехватил здоровенный камень левой рукой (размером с арбуз) и готовился метнуть его прямо в Артёма.

Артём вскочил на ноги. Он не стал тратить ману на заклинания. Он побежал прямо на вожака.

Двенадцатилетний паренек в рваном плаще мчался на разъяренную трехметровую гору мышц. Со стороны это выглядело как изощренный способ совершить самоубийство.

Тролль-вожак, истекающий кровью, но не потерявший боевого задора, зарычал, широко размахнувшись левой рукой, в которой был зажат здоровенный гранитный булыжник.

— Размазать! — выдохнул он, швыряя камень с такой силой, что воздух вокруг снаряда загудел, словно пушечное ядро.

Но Артём был не просто худым мальчишкой. У него было 17 единиц Ловкости и Истинный Слух, который рисовал в мозгу траекторию звука рассекаемого воздуха еще до того, как снаряд преодолел половину пути.

Он не стал уклоняться перекатом — это замедлило бы его. Вместо этого он использовал импульс собственного бега: резким, скользящим движением (подкатом) по каменистой земле, не снижая скорости, Артём проехал под летящим булыжником. Камень с оглушительным треском разнес скальный выступ позади него в пыль.

Выскочив из-под удара, Артём оказался прямо у ног опешившего тролля. Дистанция была нулевой. Ближе некуда.

Его мана: 15/45. Одно применение навыка Глас Бури. Одно применение Дисторшна.

Он не стал бить по струнам. Гитара, висевшая на самодельном ремне, качнулась за спину. Артём сконцентрировал все 15 единиц маны в голосовых связках, которые Система заботливо укрепила и превратила в смертельное оружие ближнего боя.

Артём вцепился левой рукой в грубую, похожую на наждак шерсть на колене вожака, подтягиваясь вверх, чтобы оказаться как можно ближе к морде чудовища. Тролль взревел, пытаясь стряхнуть наглого мальчишку, но Артём уже набрал полные легкие воздуха, смешанного с концентрированным Эфиром.

Его Харизма в 30 единиц полыхнула ментальным подавлением, на долю секунды парализовав волю монстра. Желтые глаза тролля встретились с ледяным взглядом Артёма.

И Артём запел. Нет, он зарычал. Это был не крик инквизитору с четырех шагов. Это был чистый, утробный гроулинг (рык, используемый в дэт-металле), сфокусированный в одной точке — прямо в лицо, в чувствительные барабанные перепонки вожака троллей.

— СДОХНИ!!! — рявкнул он, выпуская в этот слог всю свою ненависть к этому миру, всю ярость выживания и все остатки маны.

[Активация: 'Глас Бури' (15 МП) + 'Дисторшн' (Скрытая синергия вокала)]

Звук не разошелся волной. Он ударил плотным, невидимым конусом сжатого воздуха и акустической энергии прямо в череп монстра.

Эффект был чудовищным. Лицо тролля, обычно непробиваемое даже для стальных мечей, буквально смяло внутрь. Глазные яблоки лопнули, как перезрелые виноградины, от мгновенного перепада давления. Челюсть вылетела из суставов с тошным хрустом. Вожак не просто оглох — акустический фронт на такой дистанции превратил его мозг в желе.

Огромная туша рухнула назад, как спиленное дерево, издав булькающий звук вместо предсмертного крика. Артёма, не успевшего отцепиться от колена монстра, отшвырнуло отдачей (даже с учетом навыка "Акустическая Отдача", такой каст в упор имел последствия).

Он кубарем прокатился по пыли, сильно ударившись плечом (ОЗ: 15/50), задыхаясь. Маны ноль. В глазах потемнело. Он перевернулся на спину, судорожно хватая ртом воздух горного ущелья, которое теперь пахло не только ветром, но и жженой кровью и алхимическим газом Ретта.

Тем временем зеленое облако алхимического дыма за спиной Артёма начало рассеиваться. Двое оставшихся троллей, прочистив глаза и горло, с хриплым рычанием выбрались из зоны поражения. Они увидели безголовую тушу своего вожака и мальчишку, лежащего в грязи без сил. В их тупых, но мстительных мозгах закипела ярость.

— Пищалка сломала Босса! — прохрипел один из них, занося свой ржавый ятаган. — Разорвать!

Артём попытался встать, но ноги не слушались. Он потянулся к поясу, где висел нож кожевника — жалкое оружие против двух бронированных туловищ двадцатого уровня. "Ну вот и финал концерта," — отрешенно подумал он.

Но финал принадлежал не ему.

Из-за камня, откуда Ретт метал свою колбу, раздался оглушительный щелчок, похожий на звук взводимой баллисты. — Эй, серолицые уродцы! — пискляво, но очень решительно завопил гоблин.

Тролли обернулись. Ретт больше не сидел на корточках в страхе. Он стоял в полный свой крошечный рост (чуть выше метра). В его руках покоился странный, угловатый механизм, отдаленно напоминающий тяжелый арбалет, но вместо деревянного ложа он состоял из медных трубок, шестеренок и стеклянной колбы, в которой бурлила красная жидкость.

— Инженерный Гений гоблинов не сдается! — гордо заявил Ретт, поправляя съехавшие набок гогглы. — Ловите "Поцелуй Дракона", тупицы!

Он нажал на массивный рычаг-спуск. Бутылка с красной жидкостью, подгоняемая пружинным механизмом, с шипением вылетела из ствола. Она описала короткую дугу и ударилась прямо в бронированную грудь ближайшего тролля. Стекло разлетелось вдребезги. Жидкость мгновенно воспламенилась при контакте с воздухом.

Это был не обычный огонь. Это был алхимический напалм.

Ярчайшая вспышка осветила мрачное ущелье. Пламя, ревущее с температурой кузнечного горна, мгновенно охватило обоих троллей. Они с дикими воплями закружились на месте, бросая оружие и пытаясь сбить с себя липкое, въедающееся в плоть пламя. Регенерация не помогала: кислотный огонь сжигал новые ткани быстрее, чем они успевали отрастать.

Запах горящей плоти накрыл ущелье. Тролли рухнули на землю, превращаясь в две бьющиеся в агонии огненные кучи, пока наконец не затихли, оставив после себя лишь тлеющие кости.

Артём, всё ещё лежащий на спине, тяжело моргнул. В ушах звенело, тело ныло, но перед глазами, сквозь дым и пепел, маняще вспыхнули долгожданные золотые системные сообщения:

[Вы убили: Вожак Горных Троллей (Элитный, Ур. 22)] [Группа уничтожила: Горный Тролль (Ур. 18) x2]

[Получено опыта: 12 500] [Получен уровень! Текущий уровень: 8] [Получен уровень! Текущий уровень: 9] [Получено свободных очков характеристик (СОХ): 10]

[Восстановление ОЗ и Маны (повышение уровня!).]

Боль мгновенно испарилась, словно её смыло теплой волной. Раны затянулись (ОЗ: 50/50), а резерв маны (45/45) вновь наполнился энергией, готовой к использованию. Артём сел, разминая шею до хруста, и посмотрел на Ретта.

Гоблин стоял с дымящимся арбалетом, тяжело дыша. Его механическое сердце стучало с такой силой, что Артём слышал этот звук без всяких навыков. Ретт сам был в шоке от своей дерзости. Он опустил оружие и с опаской покосился на сгоревшие останки троллей, а затем на Артёма.

— Я... Я убил их, — пробормотал Ретт, его зеленые уши задрожали. — Я применил боевой образец класса Альфа-3 без лицензии Гильдии Алхимиков! Ох, меня же исключат! Меня лишат патента!

— Успокойся, Инженер, — Артём поднялся на ноги, отряхивая пыль с плаща. Он подошел к гоблину, по пути ловко подхватывая за гриф свою гитару, которая валялась на камнях в стороне. Осмотрев ее, он удовлетворенно хмыкнул — мифриловая струна была цела, лишь дека была заляпана чужой кровью.

Он похлопал паникующего Ретта по плечу. — Лицензии действуют там, где есть закон. А в Ущелье Ветров закона нет. Ты только что спас шкуру Скальду-Разрушителю, Ретт. И я это запомню. Неплохой выстрел для вольного торговца.

Гоблин приосанился, его страх перед Гильдией мгновенно сменился профессиональной гордостью. Желтые глаза хитро сверкнули. — Разумеется, блестящий господин Бард! Инженерия гоблинов — это вам не фокусы остроухих магов! Мой "Поцелуй Дракона" стоит минимум пятьдесят золотых империалов на черном рынке Гримхолда. А я истратил последний флакон!

— Намек понял, — усмехнулся Артём. — Я возмещу тебе стоимость. Сразу после того, как мы обыщем эти трупы и то, что они здесь охраняли.

Артём направился к разрушенной баррикаде троллей. Там, среди поваленных телег и раскиданного награбленного добра, виднелся массивный сундук, окованный ржавым железом. Истинный Слух подсказывал Артёму, что внутри не только золото. Там было нечто магическое. Нечто с очень знакомым, тонким, "звенящим" фоном.

— Посмотрим, какой лут выпал с этих ребят, — Артём потер руки. — А потом — курс на Гримхолд. Идет?

Ретт, уже предвкушающий ремонт своего бюджета, радостно закивал, семеня следом за Артёмом и на ходу доставая набор отмычек.

Концерт в ущелье был громким, кровавым и коротким. Но Артём знал — это была лишь разминка. Настоящая сцена ждала впереди.

Глава 7

Ущелье Ветров затихло. После рева искаженной маны, хруста костей и шипения алхимического огня наступила та самая звенящая тишина, которая бывает лишь на местах недавних сражений. Воздух густо пах озоном, паленым мясом и серой.

Артём стоял над разрушенной баррикадой, пока Ретт, тихо бормоча себе под нос проклятия на гоблинском, ковырялся отмычками в замке массивного, почерневшего от времени сундука.

— Ну давай, железяка гномья... — сопел инженер, его зеленые пальцы с поразительной ловкостью орудовали тремя тонкими металлическими щупами одновременно. Механическое сердце в его груди тикало в такт поворотам отмычек. — Тройной секрет, пружина с сюрпризом... Ага! Почти...

Щелк.

Тяжелая крышка сундука со скрипом приоткрылась. Ретт отскочил назад на метр, рефлекторно натягивая гогглы на глаза, словно ожидая взрыва. Но изнутри ничего не вылетело. Только слабый, тусклый свет пробился сквозь щель.

Артём подошел ближе, откинув крышку до конца ногой.

[Идентификация...]

Внутри не было гор золота или сверкающих драгоценных камней, как в сказках. Тролли-мародеры явно не знали толк в изысканном луте. Большая часть содержимого представляла собой хлам: окровавленные куски кольчуг, помятые шлемы неудачливых путешественников, несколько ржавых ножей и грязные мешочки с медяками.

Но на самом дне, заботливо завернутый в кусок грязного холста, лежал предмет, который Истинный Слух Артёма засек еще до вскрытия сундука.

Это был немеч, не щит и не магический посох. Это был небольшой, размером с десертную тарелку, диск из полированной бронзы, испещренный тонкими, едва заметными рунами.

Артём осторожно протянул руку и достал предмет. Металл был холодным, но как только пальцы мальчика с 30 единицами Харизмы коснулись рун, диск слегка завибрировал.

[Получен предмет: Рунический Резонатор (Качество: Редкое, Повреждено)] [Тип: Модуль модификации музыкального катализатора.] [Свойства:]

Пассивное:Увеличивает радиус распространения акустических навыков на 50%.Активное (Требуется синхронизация):Позволяет "экранировать" союзников от направленного звукового урона Барда.— Ого! — Ретт высунулся из-за спины Артёма, его желтые глаза загорелись жадностью. — Клянусь мазутом, это же гномья работа! Резонатор! Они ставили такие штуки на свои пневматические сирены в шахтах, чтобы обвалы акустикой делать! Где эти каменные болваны откопали такую вещь?

Артём задумчиво повертел диск в руках. — Экранирование союзников, — прочитал он описание в интерфейсе. — Значит, если я прикручу эту тарелку к своей гитаре, мне не придется беспокоиться о том, что от моего Аккорда Резонанса лопнут твои зеленые уши, Ретт?

Гоблин судорожно сглотнул, вспомнив недавний концерт. — Блестящий господин, если ты прикрутишь это к своей демонической балалайке, я бесплатно почищу тебе сапоги! — искренне заявил инженер. — У меня в рюкзаке есть гномья дрель и маго-эпоксидка. Десять минут, и эта штука будет сидеть на деке твоей гитары как влитая!

— Займись, — Артём передал диск Ретту, а сам повернулся к интерфейсу прокачки.

Его уровень перевалил за девятый. В запасе было 10 Свободных Очков Характеристик (СОХ).

"Сила мне не нужна — ближний бой я оставлю пехоте", — размышлял Артём, просматривая статы (Сила: 6, Ловкость: 17, Интеллект: 28, Выносливость: 13, Харизма: 30). "Выносливость в 13 единиц уже позволяет мне не задыхаться после пробежки. Но вот мана... В бою с троллями я опустел досуха слишком быстро. Глас Бури жрет 15 МП, Дисторшн еще 10. А у меня всего 45."

Он решительно вложил все 10 очков в Интеллект.

[Интеллект повышен: 28 -> 38] [Максимальный запас Маны увеличен: 45 -> 65 МП] [Пассивная скорость регенерации маны вне боя повышена на 15%.]

Легкий озноб пробежал по телу. Сознание стало еще яснее, а чувство эфира вокруг обострилось. Теперь Артём мог не только слышать ману Истинным Слухом, но и едва уловимо чувствовать ее кожей, как статическое электричество перед грозой.

— Готово, хозяин звука! — раздался довольный голос Ретта.

Артём обернулся. Гоблин с гордым видом протягивал ему "Струны Ночи". Бронзовый диск Резонатора был аккуратно врезан в деревянную деку гитары прямо под резонаторным отверстием, закрепленный четырьмя крошечными латунными болтами. Выглядело это так, словно инструмент изначально создавался с этой модификацией.

Артём повесил гитару на плечо. Баланс инструмента чуть изменился, став тяжелее, но это была приятная тяжесть.

— В сундуке больше ничего ценного, — Ретт пнул ногой ржавый шлем. — Пара медяков да кусок тухлой солонины. Тролли — идиоты. Пошли, Дефект, пока на запах жареного мяса не слетелись горные гарпии. Этих тварей даже твой Дисторшн не напугает — они глухие от природы.

Артём кивнул. Солнце Этернии уже начало клониться к западу, окрашивая изломанные вершины скал Ущелья Ветров в кроваво-красные тона. Надвигалась ночь — время, когда в диких землях выживают только самые подготовленные. Или самые громкие.

— Гримхолд далеко? — спросил Артём, перешагивая через тлеющие после алхимического огня останки троллей. По пути он, не меняясь в лице, срезал ножом пару обгоревших когтей с лапы вожака — ингредиенты для зелий всегда стоили денег.

[Получено: Коготь Горного Тролля х2 (Материал, Обычное качество)]

— К утру будем, если не остановимся на ночлег, — Ретт пыхтел под тяжестью своего рюкзака, семеня короткими ножками. — И лучше нам не останавливаться. В темноте Ущелье Ветров становится Ущельем Теней.

Они шли без привалов. Дорога, извиваясь змеей между базальтовыми стенами, постепенно вела вверх. Температура падала. Изо рта вырывались облачка пара. Артём плотнее запахнул свой тяжелый плащ кожевника. Защита от холода (+10%) работала, но двенадцатилетнее тело всё равно начинало бить мелкой дрожью. ОЗ медленно поползло вниз.

Ему пришлось использовать [Музыку Сфер]. Он не играл полным звуком — это было бы самоубийством в темноте, кишащей хищниками. Артём просто положил ладонь на гриф "Струн Ночи" и начал тихо, почти беззвучно перебирать пальцами струны, пуская по ним слабенькую вибрацию маны — не более 1 МП в минуту.

Бронзовый Резонатор на деке поймал эту вибрацию, многократно усилил и распределил в радиусе трех метров. Вокруг Артёма и Ретта образовался невидимый, теплый акустический "пузырь".

— Шестеренки Архитектора... — благоговейно прошептал Ретт, чувствуя, как холод отступает, а ноющие от боли в суставах ноги (гоблины славились ревматизмом) перестают болеть. — Твоя магия... она... она правильная. Не то что у имперских огневиков, которые сжигают всё к демонам. Она... строит.

— Музыка — это математика, Ретт, — тихо ответил Артём, не прекращая играть пальцами легкий джазовый ритм на заглушенных струнах. — А математика — это порядок. Империя боится Бардов, потому что мы можем переписать их формулы своими нотами.

Ночь в Ущелье Ветров тянулась бесконечно. Дважды Артём останавливал гоблина, засекая Истинным Слухом патрули ночных хищников — стаю пещерных волков (Ур. 15-18), двигающихся с идеальной синхронностью свинга. Они переждали грозную стаю, вжавшись в расщелину скалы, не издав ни звука. Экранирование Резонатора работало безупречно: рычание волков и их шаги не смогли пробиться сквозь звуковой щит Артёма.

К рассвету скалы начали расступаться. Ветер, запертый в узком каменном коридоре, вырвался на свободу, ударив в лицо долгожданной прохладой равнины.

Когда первые лучи бледного солнца Этернии прорезали горизонт, перед ними открылась панорама, от которой захватывало дух.

Они стояли на краю огромного, чашеобразного плато, окруженного кольцом неприступных гор. А в центре этого плато возвышался Гримхолд — Вольный Город, Цитадель Мрака, столица контрабандистов, наемников и тех, кому не было места в упорядоченном мире Империи Аурелий.

Гримхолд не был похож на аккуратный, пряничный Оукхейвен с его фахверковыми домиками. Город больше напоминал гигантскую, ржавую шестеренку, врезанную в скалу. Дома громоздились друг на друга, образуя многоярусный лабиринт. Из сотен кирпичных труб валил густой, разноцветный дым мануфактур и алхимических лабораторий. Город был опоясан тремя рядами высоких стен, выложенных из черного обсидиана.

Но самое впечатляющее было в центре. Над городом парила настоящая крепость, вырванная с корнем из земли вместе с куском скалы. Она удерживалась в воздухе гигантскими, толщиной с корабельную мачту, цепями из мифрила, которые уходили вглубь Горы.

Артём присвистнул. — Нехилая у вас тут архитектура, Инженер. Кто живет в этой летающей тарелке?

— Верхний Ярус, — Ретт почтительно снял свои гогглы и протер их грязным рукавом. В его голосе смешались страх и восхищение. — Там заседает Синдикат Теней. И Гильдейские Лорды. Мастера, достигшие 50-го уровня и выше. Легенды. Говорят, они могут купить жизнь Императора, если им будет не лень торговаться.

Артём кивнул, оценивая масштаб. — 50-й уровень. Значит, нам наглеть рановато. Где мы найдем ночлег и работу? У меня в кармане сорок империалов инквизиторов, но я хочу превратить их в нечто более прибыльное. И мне нужна одежда. Я выгляжу как бомж, ограбивший кожевника.

— О, это ко мне! — Ретт радостно потер маленькие ручки, почуяв звон монет. — Я знаю отличную таверну на Нижнем Ярусе. "Ржавая Подкова". Там подают лучшее рагу из крыс... то есть, из подземных зайцев (!), и там собираются все наемники, ищущие работу "в серую". И главное — хозяин таверны, старый орк Громмаш, ненавидит Империю больше, чем кислую капусту. Он не станет задавать вопросы о твоем... аномальном классе. И цены там приемлемые.

Артём спустил гитару с плеча и взял ее за гриф, как дорожный посох. — Веди, Ретт. Пора узнать, какие мелодии заказывают в Гримхолде.

Они начали спуск по широкому тракту, вымощенному потрескавшимися плитами, к черным воротам города. Возле ворот, словно рой разозленных ос, толпились повозки, гномы с вьючными мулами, наемники в пестрой броне и подозрительные личности в глубоких капюшонах.

Стража Гримхолда — бойцы в кожаных доспехах, с тяжелыми арбалетами и лицами, перечеркнутыми шрамами — лениво проверяла въезжающих. Никаких Магистров в белых мантих, никаких Камней Пробуждения. Только суровый закон золота.

Артём, накинув на себя глубокий капюшон, чтобы скрыть лицо двенадцатилетнего мальчика, смешался с толпой, двигаясь вплотную за Реттом.

Когда они подошли к воротам, стражник — массивный дворф с бородой, заплетенной в косу, преградил им путь алебардой. — Пошлина. По два серебряника с рыла, — пробасил он, буравя взглядом гоблина. — За зеленого можно полцены, если в клетке повезешь.

Ретт возмущенно пискнул, но Артём молча, не поднимая головы, положил на подставленную ладонь дворфа золотой империал "Тишины".

Глаза стражника расширились. Он быстро сжал кулак, пряча монету, окинул Артёма оценивающим взглядом (капюшон, гитара за спиной, уверенная осанка) и хрипло хохотнул. — Заходи, музыкант. Но помни: в Гримхолде за фальшивые ноты платят кровью.

— Я играю только вживую, — процедил Артём из-под капюшона.

Ворота со скрипом пропустили их в чрево Вольного Города. Новый уровень игры начался. И в Гримхолде Артём собирался стать не просто зрителем, а хэдлайнером.

Первое, что ударило по чувствам Артёма — это невероятная плотность жизни. В Оукхейвене (откуда он сбежал) всё было тихо, упорядоченно и мертвенно-покорно Системе. Здесь же Система трещала по швам, не выдерживая хаоса алчности и свободы.

Многоярусный город-улей был выстроен без всякого архитектурного плана. Дома из грубого камня лепились друг на друга, подпираемые ржавыми стальными балками и косыми деревянными распорками. Верхние уровни нависали над нижними так сильно, что на улицы первого яруса почти не проникал дневной свет — его заменяли чадящие мана-факелы, горящие едким зеленым и синим пламенем. Из бесчисленных труб мануфактур валил густой, разноцветный дым, который оседал на брусчатке скользкой химической росой.

Артём, закутанный в украденный плащ кожевника, шел следом за Реттом. Гоблин уверенно лавировал в толпе, которая напоминала парад фриков.

Мимо них с тяжелым лязгом прошагал отряд наемников орков — их броня была собрана из кусков панцирей каких-то подземных жуков, а на плечах болтались связки сушеных ушей (явно не эльфийских). У стен жались оборванные дети, продающие краденые амулеты, а из открытых дверей сомнительных лавок доносился звон молотков, бульканье алхимических котлов и ругань торговцев.

[ВНИМАНИЕ! Истинный Слух (Мифический) перегружен.] [Натиск фоновых шумов превышает порог фильтрации. Рекомендуется сузить фокус.]

Интерфейс мигнул и предупреждающе зажегся красным. Мозг Артёма загудел. Он слышал всё: скрип телеги в трех кварталах от них, стук костей в стакане картежника в подворотне, шипение яда, который кто-то смешивал на втором этаже ближайшего борделя. Какофония Вольного Города грозила свести его с ума.

Артём резко остановился, прижавшись плечом к шершавой стене какого-то склада, и зажмурился. — Твою ж мать... У них тут нет ни одной нормальной репетиционной базы. Сплошной грязный нойз.

— Блестящий господин, вам плохо? — Ретт тут же очутился рядом, обеспокоенно заглядывая ему в лицо через свои зеленые линзы-гогглы. — Я говорил, Гримхолд — место не для нежных ушей! Тут и оглохнуть недолго, если не носить затычки!

— Нормально, — Артём потер виски, сосредотачиваясь.

У него было 30 единиц Харизмы — стат, отвечающий за ментальную силу и контроль собственного влияния на мир. Он представил себе огромный студийный микшерный пульт. Он мысленно взялся за ползунок "Общая громкость" (Master Volume) и плавно потянул его вниз, одновременно выкручивая "Изолятор шума" (Noise Gate) на максимум.

Гул Гримхолда мгновенно отступил. Какофония превратилась в далекий приглушенный морской прибой, оставив лишь ближайшие, четкие звуки. "Система адаптивна. Если я Бард, то я сам себе звукорежиссер", — удовлетворенно подумал Артём, открывая глаза. Головная боль исчезла.

— Идем дальше, Инженер. Нам нужно скинуть лишний груз и превратить лут с инквизиторов в нормальные деньги, — скомандовал он.

— За лутом — это в "Кривой Переулок", — Ретт радостно потер маленькие зеленые ручки. — Там скупают всё, даже если на вещи еще не остыла кровь предыдущего владельца. А инквизиторская снаряга — это деликатес!

Они свернули с широкой улицы в темный проулок, где переплетение газовых труб над головой образовывало почти сплошной потолок. Здесь было тише. И опаснее.

Артём сразу почувствовал, как несколько пар глаз уставились на него из тьмы дверных проемов. Слабая, двенадцатилетняя фигурка с дорогим, зачехленным в парусину инструментом за спиной была идеальной мишенью для местной шпаны.

Из тени заброшенной кузни выступили двое. Оба — люди, затянутые в грязные кожаные куртки. Их лица скрывали серые банданы, а в руках тускло поблескивали кривые ножи. На предплечьях у обоих красовались татуировки в виде окровавленного клыка.

— "Кровавые Клыки", — пискнул Ретт и инстинктивно спрятался за спину Артёма. — Местная шелупонь. Режут за медяк.

Один из бандитов, поигрывая ножом, преградил им путь. — Привет, зеленая крыса. Привел свежее мясо на убой? — его голос был сиплым. Он перевел взгляд на Артёма. — Скидывай плащ, пацан. И гитару тоже давай сюда. Мы ее толкнем в борделе на дрова.

Артём даже не замедлил шаг. Его мозг мгновенно оценил ситуацию. Два противника. Уровни (судя по скудной экипировке и отсутствию магического фона) не выше 5-6-го. Он, Артём, Скальд-Разрушитель 12-го уровня, с запасом маны в 65 единиц и укрепленными костями.

Бить их мощнейшим 'Аккордом Резонанса' или тратить ману на 'Звуковое Лезвие' было бы расточительством и привлекло бы лишнее внимание. А в Гримхолде внимание — это смерть.

"Нужно решить это тихо. Как и положено в криминальных переулках", — решил Артём.

Он не стал доставать гитару. Вместо этого он продолжил идти прямо на бандита с кривым ножом.

— Слышь, ты глухой?! — рявкнул "Кровавый Клык", делая выпад и собираясь схватить Артёма за грудки.

Но его рука схватила пустоту. Артём, чья Ловкость составляла 17 единиц, двигался быстрее, чем ожидал уличный головорез от ребенка. Скальд резко ушел вправо, уклоняясь от протянутой руки.

В ту же секунду, оказавшись сбоку от бандита, Артём активировал свою Харизму (30) и применил самый простой фокус, которому научился еще в Шепчущих Камнях. Он сложил пальцы правой руки щепотью и с силой щелкнул ими прямо возле левого уха нападавшего.

Но это был не просто щелчок. Артём влил в него крошечную каплю маны (1 МП), придав звуку эффект микро-контузии — частоту, которая резонирует с жидкостью во внутреннем ухе, отвечающей за вестибулярный аппарат.

ТРЯК.

Звук был тихим, как лопнувшая мошка. Но для бандита это было равносильно удару кувалдой по затылку. Его глаза мгновенно закатились, координация полностью разрушилась. Он издал нечленораздельный хрип, выронил нож и мешком с дерьмом рухнул на грязную брусчатку, глупо суча ногами.

Второй бандит замер с поднятым клинком, не понимая, что произошло. Этот мелкий даже не коснулся его напарника!

Артём медленно повернул голову ко второму "Клыку". Его глаза из-под капюшона смотрели с ледяным, взрослым спокойствием убийцы. — Твой друг только что ослеп на одно ухо и забудет, как ходить, на ближайшие пару часов, — низким, угрожающим шепотом (усиленным 'Гласом Бури' на частоте внушения) произнес Артём. — Ты хочешь проверить, что произойдет, если я щелкну двумя руками?

Бандит сглотнул. Инстинкт самосохранения, выработанный годами жизни в Гримхолде, заорал благим матом. Это не ребенок. Это какая-то аномальная тварь в детской шкуре. Головорез бросил нож на камни, развернулся и со всех ног рванул прочь из переулка.

Ретт медленно вышел из-за спины Артёма, с благоговением глядя на валяющегося в луже бандита. — Шестеренки Архитектора... Господин, вы даже музыку не включили! Это что, магия разума?

— Это физика внутреннего уха, Инженер. Вестибулярный аппарат — хрупкая штука, — Артём поправил капюшон и перешагнул через дергающееся тело. — Веди дальше. И давай найдем скупщика, который не попытается меня зарезать. Мои пальцы предназначены для струн, а не для щелбанов.

Спустя десять минут блужданий по лабиринтам "Кривого Переулка", Ретт нырнул в полуподвальное помещение, над которым скрипела ржавая вывеска в виде монеты с глазом.

Внутри пахло пылью и сургучом. За прилавком, отгороженным толстой железной решеткой, сидел высохший старик-человек с лупой, вдавленной в правый глаз.

[Оценка: Скупердяй Флинн. Уровень: 15. Класс: Оценщик-Барыга.]

— Кого привели демоны? А, это ты, зеленая плесень, — проскрипел старик, не отрываясь от изучения какого-то мутного кристалла. — Если опять притащил краденые болты гномов — иди к черту. Я не покупаю дешевый металлолом.

Артём отодвинул гоблина в сторону и шагнул к решетке. Он молча положил на деревянный прилавок перед стариком три вещи, добытые в руинах амфитеатра:

Серебряный жетон с гербом Ордена "Тишина" (снятый с командира Инквизиторов).Осколок антимагического жезла (черное стекло).Два средних кристалла маны имперской чеканки.Старик медленно поднял голову. Когда его глаз под лупой сфокусировался на серебряном жетоне Инквизиции, Флинн побледнел. Его руки задрожали.

— Т-ты... ты откуда это взял, сумасшедший? — зашипел скупщик, опасливо оглядываясь на входную дверь, словно за Артёмом уже стоял взвод палачей. — Это личный жетон Командира "Тишины"! Если Синдикат или Стража узнает, что это у меня... Меня вздернут на дыбе!

— Поэтому в Гримхолде за такие вещи платят втрое дороже их себестоимости, — ровным, безэмоциональным голосом произнес Артём, применяя свою Харизму. — Осколок жезла — эпический алхимический материал. Жетоны идут коллекционерам в Верхний Ярус. Кристаллы — чистые, без примесей.

Он наклонился к решетке. — Я не собираюсь торговаться, Флинн. Либо ты даешь мне сто золотых империалов (серебром Синдиката) за всё это, либо я иду к твоему конкуренту через дорогу. А ему я скажу, что ты отказался покупать реликвию Инквизиции из страха перед Законом. Синдикат Теней не любит трусов.

Угроза была блефом чистой воды, но сработала безотказно. В Вольном Городе репутация была важнее жизни. А Харизма Скальда делала каждое слово Артёма веским, как свинцовый слиток.

Старик сглотнул, быстро сгреб предметы с прилавка и спрятал их под стол. — Шестьдесят золотых или эквивалент в серебре, — прохрипел он. — И ни монетой больше. Мне придется отмывать карму этой железки полгода!

— Восемьдесят, — парировал Артём, не моргнув глазом.

— Семьдесят пять. И я добавлю к этому свиток карты Нижнего Яруса, чтобы ты не заплутал и не сдох в первый же день.

Артём кивнул. Сделка состоялась. Спустя пять минут он вышел из лавки, чувствуя приятную тяжесть в кармане (изначальных инквизиторских сорока монет прибавилось еще семьдесят пять, обналиченных серебром Вольного Города). Ретт кружился вокруг него, как счастливая собака.

— Восемьдесят золотых из воздуха! — восхищался инженер. — Блестящий господин, да вы гений экономики! Мы теперь можем снять лучшую комнату в городе!

— Не лучшую. Но такую, где нас не зарежут во сне, — ответил Артём, оглядывая мрачные, чадящие небеса Гримхолда.

Первый тест адаптации пройден. Он не просто выжил в Вольном Городе; он заставил его играть по своим правилам. Обычная шпана падает от щелчка пальцев, а барыги платят тройную цену под давлением его ауры.

— Ты говорил про таверну, где тусуются наемники и где не задают вопросов? — Артём поправил чехол с гитарой, встроенный гномий Резонатор которой жаждал настоящей работы.

— Так точно! "Ржавая Подкова"! Лучшее пойло и худшие манеры на всем Нижнем Ярусе! — отрапортовал Ретт.

— Веди, — Артём накинул капюшон. — Пришло время снять красные листы контрактов. Я хочу посмотреть, из чего сделаны здешние "мастера".

Глава 8

Гримхолд обрушился на Артёма водопадом звуков, запахов и красок, от которых неподготовленный мозг 12-летнего подростка мог бы просто вскипеть. Но внутри Элиаса сидел 26-летний экспедитор, привыкший к хаосу складских терминалов и реву рок-концертов.

Нижний Ярус Вольного Города представлял собой многоуровневый лабиринт из почерневшего кирпича, ржавых железных мостков и скрипучих деревянных настилов. В воздухе висел тяжелый смог от алхимических котлов, смешанный с ароматом жареного мяса (происхождение которого лучше было не уточнять) и кислого эля. Улицы были настолько узкими, что крыши противоположных домов почти соприкасались, перекрывая бледный свет лун Этернии.

Здесь не было ровного ритма Империи. Истинный Слух Артёма фиксировал какофонию: ругань на десятке языков, лязг стали в подворотнях, звон монет, пьяные песни и шипение пара из труб мануфактур. Город пульсировал аритмично, грязно, но невероятно живо.

— Держись ближе ко мне, шеф, — пропищал Ретт, прокладывая дорогу сквозь толпу острыми локтями. Гоблин здесь был как рыба в воде. — И не пялься на тех ребят с красными повязками. Это «Кровавые Клыки», местная банда. Они режут кошельки быстрее, чем ты успеешь сказать «магия».

Артём глубже натянул капюшон кожевнического плаща, скрывая детское лицо, и плотнее прижал к спине «Струны Ночи». Мифриловая струна и бронзовый резонатор гномов были слишком приметными деталями в этом море ржавчины и дешевой кожи.

Они свернули в узкий, провонявший сыростью переулок, освещенный лишь редкими мана-лампами красного цвета. В конце переулка из приземистого каменного здания вырывался гул десятков голосов. Над дубовой дверью, окованной железом, криво висела вывеска: наполовину отколотая лошадиная подкова и скрещенные тесаки.

«Ржавая Подкова». Выглядела она именно так, как звучит — брутально и дешево.

Когда Ретт толкнул дверь (ему пришлось навалиться на нее всем весом), Артёма обдало волной спертого воздуха, табачного дыма и перегара. Внутри таверна напоминала трюм пиратского галеона. Низкий потолок подпирали закопченные балки. Длинные деревянные столы были забиты разномастным сбродом: наемники в потертой броне, подозрительные маги в капюшонах, дворфы с перепачканными сажей бородами и даже пара высоких, тонкокостных эльфов, которые смотрелись здесь как лебеди в свинарнике.

Артём и Ретт протиснулись к длинной изогнутой стойке, за которой орудовал хозяин заведения — огромный, покрытый зелено-серой татуированной кожей орк. Его нижние клыки торчали поверх верхней губы, а левого уха не было вовсе.

[Оценка: Громмаш Одноухий. Уровень: 35. Класс: Воин-Ветеран / Трактирщик. Состояние: Нейтральное.]

— Эй, Громмаш! Старый ты пень! — заорал Ретт, подпрыгивая, чтобы его было видно над стойкой. — Две пинты твоего лучшего пойла и жаркое! У меня сегодня богатый клиент!

Орк оторвался от протирания глиняной кружки грязной тряпкой, смерил гоблина тяжелым взглядом, а затем перевел его на Артёма. Маленький рост и закутанная в плащ фигура не вызывали уважения.

— Ретт, мелкая шестеренка. Опять притащил кого-то, кого облутал в переулке? — пробасил Громмаш. Его голос вибрировал на сверхнизких частотах. — У меня тут не детский сад. Плати вперед. Серебром. Или я вышвырну вас обоих за дверь.

Артём не стал тратить время. Он молча достал один из золотых империалов Инквизиции и положил его на залитую элем стойку. Монета звякнула.

Разговоры за ближайшими столами стихли. В Гримхолде золото Империи с гербом Ордена «Тишина» было редкостью — инквизиторы сюда почти не совались. Расплачиваться такой монетой было всё равно, что махать красной тряпкой перед быком.

Громмаш хмуро посмотрел на монету, затем на Артёма. — Инквизиторское золото, — процедил орк, накрыв монету огромной ладонью. — Либо ты очень глуп, малыш, либо у тебя стальные яйца. Такими деньгами здесь лучше не светить. Сдачу дам серебром Синдиката.

— Мне нужна комната. На двоих. Самая тихая, — голос Артёма, пропущенный через фильтр «Луженого Горла», прозвучал низко и жестко, совершенно не соответствуя его габаритам. — И нормальная еда. Не из крыс.

Орк ухмыльнулся, обнажив клыки, и сгреб монету. — Тишину не обещаю, но клопов там меньше, чем у остальных. Эй, Мара! Обслужи этих двоих!

Из-за стойки вынырнула девушка. Огненно-рыжие волосы, заплетенные во множество мелких косичек, перевязанных кожаными ремешками. Лицо усыпано веснушками, но глаза были цепкими, серыми и холодными. На ней была одета легкая кольчужная рубаха поверх льняной блузы, а на поясе висели два коротких, изогнутых клинка.

[Оценка: Мара 'Два Клинка'. Уровень: 18. Класс: Плут/Убийца. Состояние: Заинтересованное.]

— Пошли, богатеи, — бросила она, легко подхватывая тяжелый поднос с тремя мисками парящего варева. — Столик в нише свободен. Подальше от сквозняков и лишних глаз.

Они пошли за ней. Артём, пробираясь между столами, сканировал посетителей Истинным Слухом. Он ловил обрывки разговоров: кто-то обсуждал проваленный рейд на мантикору, кто-то торговался за партию гномьей взрывчатки.

Вдруг его слух зацепился за диссонанс. Скрытая угроза.

За столом, мимо которого они проходили, сидели трое. Двое — типичные наемники-громилы, а вот третий... Худой, жилистый мужчина с бледным лицом и черными, зачесанными назад волосами. Одет в элегантный, но потертый темный сюртук. На его пальцах поблескивали несколько массивных перстней с вставками из темного камня.

[Оценка: Силас Мейн. Уровень: 24. Класс: Маг Разума (Отступник). Состояние: Враждебное (Сканирование).]

В тот момент, когда Артём поравнялся с их столом, Маг Разума едва заметно повел пальцами. Артём почувствовал укол в висок. Это не была физическая атака. Это была грубая, наглая попытка пробиться в его сознание, чтобы прочитать поверхностные мысли или оценить уровень угрозы. Обычная практика в Гримхолде для оценки «жирности» клиента.

Но Силас Мейн совершил роковую ошибку. Он попытался вскрыть разум Скальда с 30 единицами Харизмы и 38 единицами Интеллекта.

Артём не стал кастовать заклинание в ответ. Он просто резко остановился, повернул голову и посмотрел прямо в черные глаза мага-отступника. И в этот момент он мысленно активировал микро-импульс [Дисторшна], направив его не в пространство, а обратно по каналу ментальной связи, которую протянул Силас.

Бз-з-з-аааак!

Для окружающих ничего не произошло. Но в голове Силаса Мейна разорвалась звуковая граната, состоящая из перегруженного шума радиопомех и визга тормозящего поезда.

Маг побледнел как мел, схватился обеими руками за виски и сдавленно захрипел, роняя кружку с элем на стол. Из его правой ноздри тонкой струйкой побежала кровь. Двое его громил подскочили, непонимающе глядя на корчащегося босса.

— Осторожнее с мыслями, дядя, — тихо, но так, чтобы Силас услышал сквозь звон в ушах, произнес Артём из-под капюшона. — Там громко.

Он спокойно отвернулся и пошел дальше за ошарашенной Марой, которая видела эту сцену (и кровь мага), но мудро промолчала.

Ретт, семенящий следом, нервно сглотнул. — Шестеренки... Ты только что пустил кровь Силасу Пауку. Он информатор Синдиката! И ты даже рук не достал из-под плаща!

— Он первый начал, — пожал плечами Артём, усаживаясь за угловой деревянный стол в нише. — Если ты хочешь, чтобы тебя уважали в баре, где пьют убийцы, ты должен показать зубы первым.

Мара с грохотом поставила перед ними миски с густым мясным рагу, от которого пахло специями и чем-то неуловимо похожим на баранину.

— Ты не местный, — констатировала Мара, вытирая руки о передник и с любопытством разглядывая странную парочку. — Дети с такими статами и золотом Инквизиции сюда не забредают. А тот фокус с мозгами Паука... Ты кто такой? Менталист?

— Я музыкант, — Артём взял деревянную деревянную ложку и зачерпнул варево. — И я ищу работу. Нам с моим зеленым другом нужно пополнить бюджет и одеться так, чтобы не пугать стражу на каждом углу.

Ретт, уже уплетающий рагу за обе щеки, активно закивал головой. — Ага! Нам нужны контракты! Платные! Без вопросов от Империи!

Мара усмехнулась, опершись бедром о стол. — Музыкант, который взрывает мозги менталистам? Редкость. Знаешь, малыш, в Гримхолде нормальную работу просто так не дают. Сначала ты должен доказать, что не сдохнешь на первом же задании.

Она кивнула в другой конец зала. Там, на небольшом возвышении, куда обычно ставили бочки, стояла широкая доска, густо усеянная приколотыми кинжалами пергаментами.

— Доска Контрактов, — пояснила Мара. — Зеленые листы — мелкая работенка. Охрана караванов до предместий, вышибание долгов, сбор ядовитых грибов в шахтах. Красные листы — заказы Синдиката или Мастеров Гильдий. Элита. Если облажаешься на зеленом — просто не заплатят. Если на красном — скормят подземным червям.

Артём проглотил кусок жестковатого мяса, запил его теплой, пряной водой из кружки (эль ему Ретт благоразумно отобрал, сославшись на детский возраст) и отодвинул тарелку.

— Я не хочу возиться с караванами, — Артём встал из-за стола, поправляя ремень гитары. — У меня мало времени. Мне нужны Красные листы.

Мара рассмеялась. Искренне, звонко. — Ты спятил, пацан! Чтобы взять красный лист, тебе нужна репутация или поручитель. Громмаш не даст тебе снять заказ, пока ты не докажешь, что чего-то стоишь.

Она преградила ему путь, скрестив руки на груди, почти касаясь ладонями рукоятей своих клинков. В ее глазах плясали смешинки, но поза была боевой подготовки.

Артём не отступил. Он посмотрел снизу вверх на рыжеволосую плутовку. Его 30 Харизмы снова вступили в игру.

— Я не собираюсь просить разрешения. Я собираюсь показать, что я умею.

Он отстранил ее плечом (Мара удивленно охнула, не ожидав от худенького мальчика такой плотности мышц) и направился прямиком к возвышению с Доской Контрактов.

Зал постепенно затихал. Наемники, бандиты и маги начали оборачиваться. Ситуация была нестандартной: закутанный в рванье ребенок целенаправленно шел к доске, к которой допускались только ветераны.

Громмаш за стойкой нахмурился, положив руку на рукоять тяжелого тесака, лежащего под прилавком. Силас Мейн, всё еще бледный и с окровавленным носом, сверлил Артёма полным ненависти взглядом.

Артём подошел к доске. Зеленых листов было много. Красных — всего три. Он пробежался по ним глазами (язык Этернии он понимал благодаря интеграции Системы).

Первый: Ликвидация группы дезертиров Имперской Гвардии (Ур. 20-25) в пещерах Скорби. Награда: 100 золотых. (Скучно). Второй: Доставка контрабандного мана-ядра в Подгорное Царство. Срочно. Награда: 150 золотых. (Долго, он не курьер).

А вот третий лист был интересен. Он был приколот к доске черным кинжалом со светящимся темно-фиолетовым камнем в навершии. КРАСНЫЙ ЗАКАЗ: "Зачистка Акустической Аномалии". Локация: Заброшенные Шахты Глубинного Эха (Нижний Ярус Гримхолда). Описание: Неизвестная энергетическая сущность убила три группы шахтеров-дворфов. Магия стихий не действует. Физический урон поглощается. Награда: 300 золотых империалов СИНДИКАТА + Право на любой найденный лут.

«Акустическая аномалия, поглощающая физический урон. Магия не берет», — Артём хищно улыбнулся. — «Это же мой профиль. Они столкнулись с чем-то, что резонирует».

Он протянул руку и схватился за рукоять черного кинжала, чтобы сорвать красный пергамент.

В ту же секунду воздух позади него со свистом разрезало тяжелое лезвие. [ВНИМАНИЕ! Угроза со спины!]

Артём не оборачиваясь, резко присел на одно колено. Над его головой, срубив кусок дерева от доски прямо над красным пергаментом, со звоном врезалась здоровенная, покрытая рунами секира.

— Отойди от доски, сопляк! — прорычал густой, раскатистый бас.

Артём медленно поднялся и обернулся. Перед ним возвышался дворф. Но это был не тот стражник у ворот. Этот дворф был закован в тяжелые, угольно-черные латы, украшенные шипами. Его рогатый шлем скрывал половину лица, оставляя видимой лишь окладистую, заплетенную в стальные кольца бороду. От него несло гарью и переплавленным металлом.

[Оценка: Торин Железный Лоб. Уровень: 28. Класс: Берсерк / Авангард. Состояние: Агрессивное.]

— Этот заказ — мой, — дворф рывком выдернул свою секиру из доски, щепки полетели во все стороны. Толпа в таверне загудела, образуя круг. Драки в «Ржавой Подкове» были любимым развлечением. — Гильдия Шахтеров заплатит эти деньги мне, когда я разрублю эту "аномалию" на куски. А ты лучше иди к мамочке, пока я не стер тебя в порошок, Дефект.

Ретт, наблюдавший за этим от столика, закрыл глаза ладонями. Мара скрестила руки на груди, с интересом ожидая, как "музыкант" выкрутится на этот раз.

Артём отряхнул деревянную крошку со своего плаща. Он был ниже дворфа почти вдвое, и вчетверо легче в этой броне. Но в Этернии правила физики были гибкими.

— Ты не разрубишь аномалию, гном, — спокойно, без капли страха произнес Артём. Его голос снова завибрировал 'Гласом Бури', заставив кружки на столах мелко задрожать. — В описании сказано: "физический урон поглощается". Твоя железка там бесполезна.

Глаза Торина налились кровью от оскорбления. — Моя "железка", щенок, зачарована на пробой камня! — взревел берсерк. — Я разорву тебя пополам только за то, что ты назвал меня гномом, а не дворфом!

Торин перехватил секиру двумя руками. Вокруг его брони вспыхнула красная аура Ярости — базовое умение берсерков (Увеличение силы на 50%, снижение защиты). Он сделал шаг вперед, готовясь нанести удар, который должен был размазать Артёма по доске заказов.

Громмаш за стойкой напрягся, но вмешиваться не стал. Таков закон Гримхолда. Выжил — прав. Сдох — сам виноват.

Артём не стал активировать навыки. У него было 65 единиц маны. И у него был Истинный Слух.

Он посмотрел на Торина. Он слышал всё. Он слышал тяжелое, учащенное сердцебиение дворфа, усиленное Яростью. Он слышал скрежет стальных колец в бороде. И главное — он слышал резонанс самой секиры. Это было тяжелое, монолитное оружие, но его слабое место было там, где лезвие крепилось к рукояти — микроскопический люфт, звенящий фальшивой нотой (Соль-диез) при каждом взмахе.

— Ты слишком громко дышишь, — сказал Артём.

Когда дворф с рыком занес секиру для вертикального удара (Казнь), Артём сделал то, чего никто не ожидал. Он не стал уклоняться или блокировать. Он шагнул навстречу удару, сокращая дистанцию до минимума.

В ту долю секунды, когда секира начала опускаться, Артём левой рукой сорвал "Струны Ночи" со спины, вынося гриф вперед, как шест. Но он не подставил гитару под лезвие.

Он ударил ребром деки, усиленной бронзовым гномьим Резонатором, точно в бок летящей секиры — прямо в ту точку, где Истинный Слух засек микро-люфт.

И одновременно с ударом Артём активировал не Дисторшн, и не Глас Бури. Он применил базовую физику акустики — противофазу. Он послал в инструмент короткий, сухой импульс маны (5 МП), заставив бронзовый диск издать щелчок частотой, идеально подавляющей ту самую фальшивую ноту крепления (Соль-диез).

КЛЯЦ!

Звук был коротким, но удивительно противным. Конкретная кинетическая энергия удара была ничтожной. Дворф даже не почувствовал сопротивления. Но магия Барда сделала свое дело. Вибрация противофазы ударила в слабое место оружия, усиленная собственным весом опускающейся секиры.

Массивное, рунное лезвие со звонким хрустом отломилось от рукояти — словно было сделано из стекла, а не из зачарованной стали. Лезвие рухнуло на деревянный пол, глубоко вонзившись в доски, в сантиметре от ботинка Артёма.

А Торин, потеряв баланс из-за резкого изменения веса оружия, по инерции пролетел вперед, споткнулся о собственное лезвие и рухнул на колени, едва не ударившись рогатым шлемом о Доску Контрактов.

В таверне повисла мертвая, осязаемая тишина. Только слышалось капание эля из опрокинутой кем-то кружки.

Ветеран 28-го уровня в тяжелой броне стоял на коленях перед двенадцатилетним мальчиком. А в руках дворфа остался лишь кусок деревянного древка.

Артём не меняя выражения лица, спокойно наклонился, взял черный кинжал, которым был приколот красный контракт, и выдернул его вместе с пергаментом. Затем он сунул свернутый лист за пояс.

Он перекинул гитару обратно за спину.

— Твоя железка сломалась, — холодно констатировал Артём, глядя сверху вниз на ошеломленного, красного от позора и шока берсерка. — Сядь на место. Пока я не сломал твою ауру.

Он повернулся и прошел обратно к столику, где сидели Мара и впавший в ступор Ретт. Толпа наемников почтительно расступалась перед ним, как перед инквизитором. Никто больше не смеялся над оборванным ребенком. Они только что видели, как неизвестный класс играючи деклассировал элитного бойца, даже не применив визуальной магии.

Громмаш Одноухий за стойкой хрипло рассмеялся, убрав руку с тесака. — А ты мне нравишься, пацан! Давно я не видел, чтобы Железного Лба так опустили. Контракт твой! Принесешь голову этой аномалии — Синдикат отсыпет золото без вопросов.

Артём сел на лавку, положив гитару рядом с собой. Мара смотрела на него совершенно другими глазами — без насмешки, с профессиональным восхищением убийцы, оценившей идеальное убийство чужого эго.

— Я беру этот контракт, — сказал Артём, разворачивая красный пергамент и обращаясь к Ретту. — Ты пойдешь со мной, Механик. Если там шахты дворфов, мне нужен тот, кто разбирается в их туннелях и ловушках.

Гоблин судорожно сглотнул, скользнув взглядом по поверженному Торину (который с матами подбирал свое лезвие) и по красному листу в руках Артёма. — В Глубинные Шахты? На аномалию, которая ест физический урон? Шестеренки... Мы же там сдохнем!

— Мы там сделаем громко, — Артём хищно улыбнулся. — Готовь свои колбы, Ретт. Завтра мы идем на саундчек в преисподнюю. И спойлер: акустика в пещерах должна быть отменной.

Глава 9

Утро в Гримхолде было относительным понятием. Бледный свет Этернии с трудом пробивался сквозь густой смог мануфактур и многоярусные железные мостки Нижнего Яруса. Воздух пах серой, прогорклым жиром и вчерашним перегаром.

Артём проснулся на жесткой койке в комнатушке над таверной "Ржавая Подкова". Всю ночь за тонкой дощатой стеной кто-то храпел с ритмом сломанного дизельного двигателя, а снизу доносились пьяные крики и звон бьющейся посуды. Но благодаря пассивной регенерации [Музыки Сфер] и вложенным в Интеллект десяти очкам (теперь его мана-пул составлял 65/65), он чувствовал себя отдохнувшим, как после восьмичасового сна на ортопедическом матрасе.

Он сел на краю кровати, разминая плечи. Двенадцатилетнее тело всё ещё казалось чужим, но Система Скальда-Разрушителя укрепила кости так, что теперь каждое движение отзывалось приятной, налитой свинцом тяжестью.

В углу комнаты, свернувшись калачиком на куче старого тряпья и обняв свой объемный рюкзак, посапывал Ретт. Гоблин-инженер даже во сне не снимал свои медные гогглы.

Артём подошел к колченогому столу, где лежал красный пергамент Синдиката. «Зачистка Акустической Аномалии. Заброшенные Шахты Глубинного Эха».

Он погладил пальцами матовую деревянную деку «Струн Ночи», прислоненной к стене. Врезанный гномий бронзовый Резонатор слабо поблескивал в тусклом свете мана-лампы. Вчерашний фокус с секирой дворфа Торина наглядно показал ему, что класс Барда — это не только урон. Это контроль над самой физической сутью предметов. Резонанс был ключом ко всему: от разрушения камня до подавления чужой магии.

— Подъем, Ретт, труба зовет, — Артём негромко постучал костяшками пальцев по деке гитары ([Ситуативный навык: Микро-щелчок]).

Короткий, резкий звук, усиленный Резонатором, ударил гоблину точно по ушам, сработав лучше любого будильника. Ретт подскочил, размахивая руками, едва не выронив из-за пазухи колбу с какой-то зеленой жижей.

— Горим! Взрываемся! Я не брал кристаллы у эльфов! — завопил спросонья инженер, ошалело хлопая желтыми глазами. Увидев Артёма, спокойно поправляющего плащ, он выдохнул и обиженно надулся. — Шестеренки Архитектора, нельзя же так пугать честного торговца! Мое сердце (он постучал по тикающему протезу в груди) работает на тонкой гидравлике!

— Умывайся и проверяй инвентарь, — бросил Артём, закидывая гитару за спину на кожаный ремень. — Мы спускаемся на Нижний Ярус. К шахтам дворфов. И мне нужно, чтобы твой арбалет был заряжен "Поцелуем Дракона", а рюкзак — осветительными бомбами. В пещерах темно, а Истинный Слух не заменяет зрение полностью.

Ретт тяжело вздохнул, но спорить не стал. Вчерашний триумф над элитным берсерком убедил гоблина в том, что этот мальчишка с аномальным классом — его лучший (хоть и опасный) билет в безбедную жизнь.

Они спустились в пустой по утреннему времени зал таверны. Громмаш протирал стойку, хмуро глядя, как Мара 'Два Клинка' выметает осколки кружек с пола.

— Идете за аномалией? — рыкнул орк, наливая Артёму кружку горячего, горьковатого отвара из каких-то кореньев. — Советую взять веревки. Шахты Глубинного Эха — это не просто пещера. Дворфы прорыли их вертикально вниз. Там слои. И на третьем слое, говорят, они докопались до чего-то, что не было живым, но начало петь.

Артём глотнул горячую жидкость, почувствовав, как она бодрит. — Что значит "петь"?

Мара, опираясь на метлу, подошла ближе. В ее серых плутовских глазах мелькнула тень тревоги. — Трое выживших из последней бригады сошли с ума, малыш. Они выцарапали себе барабанные перепонки камнями, только чтобы не слышать этот звук. Говорили, что камень сводит их с ума, заставляет видеть тени тех, кого они убили. А физические атаки — стрелы, болты, даже кирки — просто рассыпались в пыль, когда приближались к эпицентру.

— Идеальное место для Скальда, — ухмыльнулся Артём. Внутри него, несмотря на риск, разгорался азарт музыканта, идущего на сцену с крутой акустикой. — Спасибо за инфу. Оставьте мне порцию нормального рагу на вечер. Я вернусь голодным.

Он положил на стойку серебряную монету и направился к выходу, махнув Ретту. Гоблин, кряхтя под весом рюкзака, поплелся следом.

Путь к Заброшенным Шахтам занял около часа блужданий по самым мрачным и зловонным трущобам Нижнего Яруса Гримхолда. Вход в подземелье выглядел как огромная, вырубленная в базальтовой скале пасть шириной в два десятка метров. Над сводом еще сохранились потемневшие от копоти гномьи руны, обозначающие «Глубинное Эхо». Деревянные створки ворот были давно сорваны с петель и валялись в грязи, наполовину сгнившие.

От входа веяло могильным холодом и запахом застоявшейся воды. Интерфейс Артёма мигнул, когда они пересекли границу солнечного света.

[ЛОКАЦИЯ: Заброшенные Шахты Глубинного Эха (Уровень угрозы: Высокий)] [Внимание: Повышенный акустический резонанс. Радиус звуковых навыков +20%. Риск обвалов: Критический.]

— Ну, с Богом, или кто тут у вас за главного, — пробормотал Артём.

— У гномов — Подгорный Кузнец, — услужливо подсказал Ретт, щелкая тумблером на своих медных гогглах. Линзы слабо засветились зеленоватым светом — прибор ночного видения. — Иди по моим следам. Дворфы любят ставить капканы на мародеров-орков: нажимные плиты, растяжки на уровне колен...

Городской шум остался позади. Шахты поглотили их.

Они спускались по широкому пандусу, вырубленному серпантином по стенам гигантского колодца. Темнота становилась почти осязаемой. Артём активировал Истинный Слух на полную мощность (радиус 30 метров), и мир для него преобразился.

Он «видел» архитектуру пещеры не глазами, а звуковыми волнами. Капли воды, падающие со сталактитов миллисекундным эхом отражались от стен, рисуя в его мозгу объемную карту туннеля. Скрип камней под подошвами Ретта ложился в четкий ритмический рисунок.

— Стой! — Артём резко схватил гоблина за воротник куртки, отдернув его назад.

Ретт пискнул и замер. Его поднятая нога зависла в воздухе над неприметной каменной плитой. — Что? В моих линзах чисто! Никаких растяжек, — возмутился инженер шепотом.

— Растяжек нет. Зато под плитой пустота и металлическая пружина, которая фальцетит на ноте До-диез, — ровным тоном пояснил Артём, отпуская гоблина. — Я слышу натяжение механизма. Шагнешь туда — и нас накроет градом арбалетных болтов из вон тех отверстий в правой стене.

Ретт сглотнул, присмотрелся к плите и аккуратно обошел ее по самому краю обрыва. — Блестящий господин, я начинаю думать, что твои уши стоят дороже моих лучших приборов для разведки, клянусь мазутом, — пробормотал гоблин с искренним уважением.

Они прошли первый слой без происшествий. Истинный Слух Артёма обошел еще две ловушки и стаю слепых пещерных пауков (Ур. 12), которые мирно спали в боковом отнорке. Артём просто пустил через Резонатор низкочастотный белый шум, который усыпил пауков еще глубже, позволив путникам проскользнуть мимо.

Но когда они начали спуск на второй слой (около километра под поверхностью Гримхолда), всё изменилось.

Обычный пещерный гул пропал. Капли воды перестали издавать звук удара о камень. Наступила неестественная, ватная тишина. Истинный Слух Артёма работал, но он улавливал только биение сердца Ретта и свое собственное. Пространство перед ними казалось акустической черной дырой.

— Вот оно, — прошептал Артём, останавливаясь и снимая "Струны Ночи" с плеча. Он проверил мифриловую струну — натяжение было идеальным, строй Drop D. — Аномалия начинает подавлять естественный шум.

— Я... я ничего не вижу дальше десяти метров. Зеленые линзы рябят, — нервно ответил Ретт, взводя свой тяжелый арбалет. Щелчок тетивы прозвучал приглушенно, словно из-под воды.

Внезапно темноту впереди разрезал звук. Тончайший, хрустальный звон, похожий на то, как кто-то медленно проводит мокрым пальцем по краю стеклянного бокала. Звук был тихим, но он пробирал до костей.

Дзи-и-и-и-н-нь...

А затем интерфейс Артёма взорвался красными предупреждениями.

[КРИТИЧЕСКАЯ УГРОЗА! Распознано Эхо Бездны.] [Атака на ментальный контур!] [Проверка Харизмы: 30 против 45. Провал!]

Голова Артёма мотнулась назад, словно от невидимого удара. В глазах потемнело. Хрустальный звон внутри его черепа мгновенно превратился в оглушительный вой стальных пил. Пространство пещеры исказилось.

В следующее мгновение перед ним стоял не Ретт, и не каменные стены шахты. Перед ним возвышался командир инквизиторов Валериус, тот самый, которого он убил в Шепчущих Камнях. Лицо Валериуса было изломано, как кровавая маска, из пробитых легких хлестала кровь, но он тянул к Артёму свои закованные в сталь руки, а его пустые глазницы горели инфернальным светом.

— Еретик... Ты нарушил такт... Твоя музыка ложна... — прохрипел фантом инквизитора.

Артём отшатнулся. Сердце колотилось как бешеное.

— Блестящий господин! Хозяин! Что с тобой?! — сквозь пелену послышался искаженный голос Ретта. Гоблин тряс его за рукав.

Артём моргнул. Фантом Валериуса растворился, как дым, но хрустальный звон продолжал сверлить мозг. Уровень ОЗ упал на 10 единиц просто от ментального давления. "Вот почему дворфы выцарапывали себе перепонки", — с ужасом понял Артём. Аномалия читала память и материализовывала худшие страхи посредством инфразвука, атакующего напрямую психику.

[Получен статус: Глубинная Галлюцинация (Снижение Интеллекта на 50%, Шанс применения навыка в себя - 30%).]

— Ничего не вижу, — прохрипел Артём, тряся головой. — Оно бьет по подсознанию. Ретт, стреляй осветительной! Вперед по туннелю!

Гоблин не заставил себя упрашивать. Он выхватил из-за пояса медный шар размером с яблоко, щелкнул запалом и изо всех сил швырнул его в темноту.

Шар взорвался ослепительно-белым, магниевым светом, заливая огромную каверну второго слоя дневным сиянием.

И тогда они увидели Ее. Акустическая Аномалия не была монстром в привычном понимании. Она не имела зубов, когтей или щупалец. В центре колоссального выработанного зала, вися в воздухе в метре над землей, пульсировал многогранник — гигантский кристалл из полупрозрачного, фиолетового минерала. Размером с легковой автомобиль. Он медленно вращался вокруг своей оси без всякой опоры, излучая тот самый сводящий с ума свон.

Вокруг кристалла, словно спутники на орбите, парили обломки гномьих кирок, куски руды и... истлевшие кости убитых дворфов-шахтеров.

[Анализ... Сущность: Фонический Резонатор (Кристалл Первой Эры, Искаженный). Уровень: ???] [Особенность: Поглощает кинетическую и магическую энергию стихий, преобразуя ее в звуковые галлюцинации и самовосстановление.]

— Это же... это же "Спящий Шепот"! — завопил Ретт, его ноги задрожали. — Легенды гномов! Сердце горы, которое сошло с ума! Мы трупы, Артём! Любой наш выстрел или заклинание оно сожрет и ударит нам же по мозгам!

Хрустальный звук кристалла усилился, превращаясь в пульсирующий бас. Перед глазами Артёма снова замелькали галлюцинации: Земля, мокрый асфальт, визг тормозов фуры, летящей на него...

— Заткнись, Ретт, — Артём сжал челюсти так крепко, что почувствовал вкус крови. Харизма 30 сопротивлялась, но ментальная атака аномалии была слишком сильной. Ему нужно было перехватить инициативу. Вернуть контроль над своим разумом.

"Глуши свое эхо, тварь," — холодно подумал бывший музыкант.

У него была гитара. У него был Дисторшн. И у него был план. Если аномалия поглощает физический и магический урон, превращая его в звук... Значит, нужно дать ей такой звук, который она не сможет переварить. Не магию огня. Не стрелу. А акустическую грязь. Антирезонанс.

Уровень маны: 65/65. Дебафф снижал шанс успешного каста, но у Артёма был встроенный Резонатор на гитаре, который игнорировал штрафы разума.

— Ретт, назад! — рявкнул Скальд, скидывая "Струны Ночи" в боевое положение. — Забейся в щель и закрой уши! И молись своей Шестеренке, чтобы мой усилитель выдержал!

Артём не стал бить с дистанции. Размашистым шагом, преодолевая тошноту и фантомные образы летящих в него грузовиков и мертвых инквизиторов, он двинулся прямо к левитирующему Кристаллу.

Кристалл почувствовал угрозу. Вращение ускорилось. Вибрация воздуха стала такой плотной, что у Артёма затрещала кольчуга, надетая под плащом. Кости дворфов, парившие вокруг аномалии, со свистом устремились в Артёма, словно шрапнель.

Это была физическая атака, рожденная из звука. Артём не сбавляя шага, вскинул левую руку, раскрытой ладонью направляя ману в голосовые связки.

[Активация: Глас Бури (15 МП)!]

— Х-ХАААА!!! — короткий, раскатистый рык вырвался из его легких.

Конус плотного воздуха, усиленный бронзовым Резонатором на груди, врезался в летящий костяной град. Кинетическая мощь Скальда просто смела острые кости в стороны, раскрошив их о базальтовые стены. Ни одна не достигла цели.

Артём остановился в пяти метрах от пульсирующего Фиолетового Кристалла. Музыка аномалии внутри его головы орала так, что он почти ослеп от боли. ОЗ: 25/50.

— Ты называешь это музыкой, сволочь? — процедил он сквозь зубы. Его пальцы легли на мифриловую струну, зажав ее на самом верху грифа в диссонансный аккорд с остальными четырьмя. — Это не музыка. Это белый шум для слабаков.

Он влил 30 единиц маны — почти весь свой оставшийся резерв (Мана: 20/65) в гитару. Но он применил не [Аккорд Резонанса] для разрушения.

Он активировал [Дисторшн] и наложил его на самую суть Инфразвука, который излучал Кристалл. Артём решил использовать тело гитары и гномий Резонатор как гигантскую антенну-перехватчик. Истинный Слух (Мифический) зафиксировал частоту вращения кристалла вплоть до тысячных долей герца.

— Лови обратную связь (Feedback)!!!

Артём ударил по струнам. Не один раз. Он начал играть с бешеной, нечеловеческой скоростью блэк-метал рифф (тремоло на перегрузе), идеально попадая в противофазу частотам Кристалла.

Звук, который заполнил шахту, был неописуем. Это был рев искаженной мифриловой акустики, пропущенный сквозь древнюю деку и усиленный магией Скальда-Разрушителя. Грязный, низкий, рычащий фузз схлестнулся в воздухе с тонким хрустальным звоном Аномалии.

Две звуковые волны — чистый магический тон кристалла Первой Эры и грязный дисторшн рокера из России — врезались друг в друга.

Физика восторжествовала. Кристалл не мог поглотить этот урон, потому что это был не урон. Это была интерференция. Звук Артёма "внедрялся" в структуру песни аномалии, разрушая гармонию ее магического плетения изнутри.

[АНОМАЛИЯ: Резонансный конфликт!] [Ментальное поле цели разрушается! Дебафф 'Глубинная Галлюцинация' снят с носителя.]

Видения в голове Артёма мгновенно испарились, сменившись кристальной ясностью боевого транса.

Кристалл дернулся в воздухе, словно раненое животное. Вращение сбилось. Идеальная, гладкая поверхность фиолетового минерала пошла мелкими трещинами. Инфразвук Аномалии сорвался на жалкий, высокий визг. Она попыталась поглотить атаку, но грязный дисторшн мифриловой струны, усиленный способностью Скальда к игнорированию сопротивления, перегрузил её "буфер".

— Давай, родная, дожми его! — орал Артём, чувствуя, как его пальцы стираются в кровь о стальные струны, а гриф "Струн Ночи" раскаляется от проходящей через него маны. Урон шел, но кристалл всё еще держался (ОЗ аномалии: 15%).

Вдруг шестая, мифриловая струна вспыхнула ослепительным серебряным светом. Металл гномов, доведенный до критического резонанса, вступил в синергию с магией Скальда.

[Внимание! Превышение предела акустической плотности. Инициирован: Перегруз Усилителя (Абсолютный Диссонанс)!]

Артём сделал последний, резкий слайд (скольжение) по грифу вниз, обрывая рифф одним оглушительным, затяжным гулом.

Звуковая волна чудовищной плотности ударила прямо в центр давшего трещину Кристалла. Свет внутри многогранника мигнул красным, затем белым...

КРААААААУШШ!

Взрыв был не огненным, а стеклянным. Звук разбивающейся витрины размером с гору оглушил даже Артёма с его пассивной защитой. Аномалия Первой Эры, терроризировавшая опытных шахтеров, лопнула изнутри, не выдержав тяжести рока.

Тысячи осколков фиолетового кристалла дождем осыпались на каменный пол пещеры, мгновенно теряя свое зловещее свечение и превращаясь в обычные стекляшки.

Хрустальный звон прекратился. В Глубинные Шахты вернулась нормальная, естественная тишина: капание воды, треск остывающих камней и тяжелое, хриплое дыхание двенадцатилетнего мальчика с гитарой наперевес.

Артём уронил руки. Мана: 0/65. Здоровье: 25/50. Пальцы правой руки кровоточили. Он поднял взгляд на интерфейс, который мигал, как новогодняя гирлянда, сумасшедшими золотыми буквами.

[Акустическая Аномалия уничтожена.] [Глобальное Уведомление: Влияние Первой Эры в секторе Гримхолда подавлено.]

[Получено опыта: 35 000] [Получен уровень! Текущий уровень: 10] [Получен уровень! Текущий уровень: 11] [Получен уровень! Текущий уровень: 12]

[Свободных очков характеристик (СОХ): 15]

[Уникальный Лут сгенерирован в эпицентре разрушения.]

Из-за огромного сталагмита у входа в зал робко высунулся Ретт. Гоблин сдвинул гогглы на лоб, его рот был открыт, а механическое сердце стучало так громко, что казалось, сейчас пробьет ребра. Инженер посмотрел на усыпанный пылью и осколками зал, затем на стоящего в центре Артёма в рваном окровавленном плаще.

— Блестящий господин... — прошептал Ретт, благоговейно опускаясь на колени. — Ты... ты разобрал Сердце Горы на шестеренки... голыми руками и этой... балалайкой... Я больше никогда... никогда не назову твое искусство шумом.

Артём лишь криво усмехнулся, убирая гитару за спину. Повышение сразу на три уровня мгновенно исцелило его раны и восстановило ману, заполнив тело пульсирующей мощью двенадцатого уровня.

— Поднимайся, Ретт, — хрипловато скомандовал Скальд, направляясь к месту, где в воздухе парил одинокий, светящийся золотом предмет, оставшийся после взрыва кристалла. — Этот концерт мы отыграли. Пора собирать гонорар. И пусть Синдикат Теней готовит свою казну.

Артём подошел к светящейся сфере. Внутри нее, медленно вращаясь, парил предмет, который заставил сердце бывшего гитариста пропустить удар.

Это был не меч, не доспех и не посох. Это был невероятной красоты, выкованный из черного мифрила и инкрустированный фиолетовым камнем Первой Эры — костяной Медиатор.

[Получен Артефакт: Медиатор Бездны (Ранг: Легендарный)]

Этерния играла по его правилам. И Артём только что нашел свой главный ключ к дверям этого мира.

Глава 10

Воздух в Нижнем Ярусе Гримхолда всё так же был пропитан гарью и алхимическими отходами, когда Артём и Ретт вынырнули из зева Заброшенных Шахт. Солнце Этернии уже клонилось к закату, окрашивая изломанные крыши трущоб в ядовито-оранжевые цвета.

Артём изменился. Это было не просто повышение до 12-го уровня. Распределив 15 СОХ (Свободных Очков Характеристик) — 5 в Ловкость и 10 в Интеллект, он перешагнул незримую грань. Теперь его мана-пул составлял 85 единиц, а Ловкость достигла 22. Его движения стали хищными, экономными, как у взрослой пумы, что совершенно не вязалось с обликом двенадцатилетнего подростка.

Но главное сокровище он сжимал в правом кулаке, спрятанном под плащом. [Медиатор Бездны (Легендарный)]. Свойства:

Адаптация: Не имеет прочности (Неразрушим).Проводник Первой Эры: Снижает затраты маны на любые акустические навыки на 20%.Острый край: При использовании с навыком "Звуковое Лезвие" накладывает статус "Безмолвие" на цель на 3 секунды (прерывает заклинания).Это был не просто кусок мифрила. Это был дирижерская палочка для хаоса, который он теперь мог контролировать.

Ретт, нагруженный трофейными камнями из шахты (он собирал всё, что хоть немного блестело, пока Артём стоял над поверженной Аномалией), ковылял следом, пыхтя, как паровозный котел. Его механическое сердце стучало часто и счастливо.

— Блестящий господин Артём, клянусь мазутом, это был величайший день в истории гоблинской инженерии! Мы провернули дело, от которого отказались ветераны! — щебетал Ретт, поправляя лямки рюкзака. — Триста золотых Синдиката! Да я на эти деньги куплю себе место в Совете Торговцев!

— Не дели шкуру неубитого медведя, Ретт, — процедил Артём. Его Истинный Слух сканировал улицы на тридцать метров вперед. — Синдикат не занимается благотворительностью. Они дают невыполнимые заказы не для того, чтобы платить. А для того, чтобы чистить шахты от идиотов вроде нас. Сейчас проверим, насколько они честны.

Они подошли к дверям таверны "Ржавая Подкова". Внутри стоял привычный гвалт, смешанный с запахом жареного мяса и эля. Наемники пили, играли в кости, кто-то спал прямо на столе.

Когда Артём толкнул дубовую дверь, лязг железа на мгновение стих. Маленькая фигурка в рваном плаще кожевника и с гитарой за спиной теперь привлекала гораздо больше внимания. В дальнем углу, забинтовывая голову, сидел дворф-берсерк Торин Железный Лоб. Увидев Артёма, он побледнел под сажей и отвернулся к стене. Силаса Мейна (мага разума) в зале не было.

Артём уверенным шагом направился прямо к барной стойке, за которой Громмаш Одноухий протирал грязную тарелку. Орк поднял взгляд, его клыки блеснули в свете мана-ламп.

— Ну надо же. Ты не сдох, — Громмаш скрестил мощные руки на груди. — И где же голова этой вашей "аномалии"? Притащил кусок камня?

Артём молча достал из-под плаща красный пергамент контракта. Он положил его на стойку, а затем, так же молча, вытащил из кармана один из самых крупных, сохранивших форму кристаллов Первой Эры, который не рассыпался в пыль при взрыве. Кристалл был размером с кулак взрослого мужчины, мутно-фиолетовый, с идеальными гранями, внутри которого затухало мертвое, холодное свечение.

Звон камня о деревянную стойку был негромким, но враз заставил замолчать половину таверны.

Громмаш перестал дышать. Он наклонился, взял кристалл двумя пальцами (чтобы не обжечься неизвестной магией) и поднес к своему единственному уху.

— Не фонит, — пробасил орк, его глаза расширились. — Спящий Шепот заглох. Клянусь кровью предков... вы раскололи кристалл Архитектуры.

Толпа наемников ахнула. Несколько человек в капюшонах (явно информаторы Синдиката) тут же сорвались с мест и вышмыгнули за дверь.

— Мой гонорар, трактирщик, — ровным, лишенным эмоций голосом произнес Артём. Его Харизма 30 давила на орка, заставляя того чувствовать себя неуютно в собственном заведении. — Триста золотых империалов.

Громмаш сглотнул. Он открыл было рот, чтобы ответить, но в этот момент воздух в таверне стал густым и тяжелым, как кисель. Температура резко упала. Пламя свечей и мана-ламп на секунду мигнуло и окрасилось в темно-синий цвет.

Истинный Слух Артёма взвыл предупреждением. Это не был шум. Это была абсолютная, идеальная симфония магии высочайшего уровня. Шаги вошедшего были настолько синхронизированы с биением сердец окружающих, что он казался призраком.

Дверь таверны распахнулась настежь. Наемники, те, что еще были на ногах, рухнули на колени, или вжали головы в плечи, отступая к стенам, словно стая волков перед медведем. Ретт пискнул и забился под барную стойку. Громмаш побледнел так, что его зеленая кожа стала серой.

В таверну вошел человек.

Высокий, худой, безупречно одетый в длинный камзол из черного шелка, расшитый серебряными нитями, образующими сложные геометрические узоры. Его лицо было бледным, заостренным, а глаза... глаз не было видно. На их месте была закреплена гладкая маска из полированного обсидиана, закрывающая верхнюю половину лица до скул. В правой руке он держал трость из черного дерева с серебряным набалдашником в форме ворона.

[ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКОЕ ДАВЛЕНИЕ ЭФИРА!] [Оценка: Лорд Элиас Вейн ("Безликий"). Уровень: 55. Класс: Магистр Теней / Эмиссар Синдиката. Состояние: Холодное любопытство.]

«Пятьдесят пятый уровень», — мозг Артёма мгновенно просчитал шансы. «У него маны больше, чем воды в ближайшем озере. Мой дисторшн он сожрет и не поперхнется. А ОЗ у него, наверное, под пару тысяч. Спокойно. Я музыкант, а не камикадзе».

Безликий Лорд не спеша дошел до стойки. Непревзойденная грация убийцы-магистра. Он постучал серебряным вороном по дереву возле трофейного кристалла.

— Трактирщик. Выдай этому юноше его гонорар, — голос Вейна был мягким, бархатистым, без малейших следов напряжения. Он звучал прямо в мыслях Артёма, минуя барабанные перепонки (высшая телепатия). — Синдикат Теней всегда платит по своим векселям.

Громмаш судорожно закивал, дрожащими руками достал из-под стойки тяжелый кожаный кошель, набитый под завязку, и положил его перед Артёмом.

[Получено: 300 Золотых Империалов Синдиката]

Артём не дрогнул. Он спокойно сгреб кошель (который весил почти столько же, сколько его гитара) и спрятал под плащ.

Затем Безликий Лорд повернул обсидиановую маску к мальчику. — Элиас из Оукхейвена. "Дефект", разрушивший алтарь в Шепчущих Камнях, перебивший группу инквизиторов Ордена "Тишина", включая Командира Валериуса. И тот, кто в одиночку заглушил Аномалию Первой Эры в моих шахтах.

Вейн говорил тихо, но каждое слово резонировало в таверне, как обвинительный приговор. — Твой инструмент... Он издает звуки, которые не укладываются в Десять Архитектурных Классов. Ты не маг. Ты не воин. Твоя сила — в искажении материи.

— Я Скальд-Разрушитель, Лорд Вейн, — ровно ответил Артём, глядя в гладкую черную поверхность маски. — И я просто играю свою музыку. Если она кому-то не нравится — это их проблемы с физикой.

Уголки тонких губ Магистра слегка изогнулись в подобии улыбки. — Дерзкий. Как и все еретики к северу от Гиблых Топей. Ты заслужил свои триста золотых. Но такие, как ты, не живут долго в Этернии. Инквизиция уже отправила за тобой двух Эрадикаторов (Искоренителей) 60-го уровня. Они будут в Гримхолде через три дня. Твой бронзовый резонатор на деревяшке их не остановит.

Артём напрягся. [Эрадикаторы (Ур. 60)]. Это не просто бронированные болваны. Это элита Империи Аурелий, заточенная на уничтожение аномалий. С его 12-м уровнем он против них — даже с мифриловой струной и 85 МП — всё равно что первоклассник с рогаткой против танка.

— И что вы предлагаете, Лорд Синдиката? — Артём не стал отступать. — Раз вы здесь и платите мне деньги, значит, я вам для чего-то нужен живым.

Вейн снова улыбнулся, на этот раз шире. Истинный Слух Артёма уловил в этой эмоции холодный, расчетливый прагматизм. Магистр Теней поднял руку в черной шелковой перчатке и щелкнул пальцами.

Свет в таверне вернулся к нормальному оттенку. Давление Эфира спало. Наемники начали судорожно вдыхать воздух, словно вынырнули из воды.

Вейн достал из складок своего камзола туго свернутый свиток, перевязанный золотым шнурком с печатью из синего воска (герб: Открытое Око на фоне меча). Он положил его на стойку рядом с Артёмом.

— Синдиката Теней не интересует благополучие Империи. Нас интересует власть, — мягко произнес Магистр. — Ты, Элиас Скальд, — это прецедент. Единственный живой носитель Класса Первой Эры. Ты — ходячая насмешка над Системой Камней Пробуждения. Инквизиция хочет тебя уничтожить, чтобы скрыть ошибку. А мы хотим, чтобы эта ошибка стала для Империи фатальной.

Вейн постучал тростью по свернутому пергаменту.

— Это — Рекомендательное письмо-ассигнация для поступления в Высшую Имперскую Академию Боевой Магии и Искусств в столице, Аурелии. Подписанное кровью погибшего барона, чью печать я... позаимствовал. С этим свитком и нужной суммой (а она у тебя теперь есть) тебя обязаны зачислить на первый курс как одаренного благородного, не задавая вопросов о твоем Призвании.

Глаза Артёма сузились. Мозг начал лихорадочно выстраивать схему. — В Имперскую Академию? — хмыкнул он. У него был 26-летний опыт жизни. Он не был глупым подростком. — В самое логово Инквизиторов и Магистров, которые хотят меня вскрыть? Вы предлагаете мне сунуть голову в пасть ко льву?

— Именно так, — кивнул Безликий. — Инквизиция будет искать грязного, оборванного "дефекта" с лютней в трущобах Гримхолда или лесах. Они никогда не додумаются искать тебя в золотых коридорах Академии среди детей элиты. Ты исчезнешь для них, слившись с системой, пока не станешь достаточно сильным, чтобы сломать её изнутри.

Магистр Теней наклонился ближе. От него пахло дорогим сандалом и кровью. — Академия — это единственное место в Этернии, где хранятся знания о Первой Эре в Запретной Секции Библиотеки. Там ты найдешь ответы на вопросы, кто такие Барды и как они управляли Эфиром. И главное — там есть Древние Резонаторы. Артефакты, с помощью которых ты сможешь раскрыть свой Вектор.

Слова Вейна били точно в цель. Артёму не нужны были интриги Синдиката. Но ему нужны были знания. На одном Дисторшне и рыке далеко не уедешь. Ему нужно было понять физику этого мира, чтобы найти Древний Резонанс, способный открыть портал на Землю. Если такой навык вообще существует в этом классе, он погребен именно там, под слоем имперской лжи.

Плюс, находиться в Гримхолде было тупиком. Он заработает золото, убьет пару монстров, а потом придут Искоренители 60-го уровня и размажут его по стенке.

— Чего вы хотите взамен, Вейн? — прямо спросил Артём. Его рука легла на свиток.

— Только одного. Выживи, Бард, — шепнул Магистр. — Стань занозой в заднице Императора. Разрушь их идеальную гармонию. Играй громко. Синдикат свяжется с тобой, когда придет время. А до тех пор — ты предоставлен сам себе.

Вейн отстранился. Он не стал ждать ответа. Развернувшись на каблуках с идеальной грацией, Магистр Теней скользнул к выходу из таверны и растворился в ночном тумане Гримхолда так же бесшумно, как и появился.

Артём стоял у стойки, сжимая в одной руке кошель с тремя сотнями золотых, а в другой — билет в логово врага.

Из-под стойки, отряхиваясь от пыли, вылез Ретт. — Шестеренки... Блестящий господин, ты только что заключил сделку с Безликим?! Да он же монстр! Он вырезал целую гильдию в одиночку в прошлом году!

— Он инвестор, Ретт, — усмехнулся Артём, сунув свиток за пояс. — А мы с тобой получили путевку на лучшее музыкальное образование в мире.

Он обернулся к гоблину, который уже тянулся к кошелю с золотом взглядом преданного пса. — Собирай манатки, Инженер. Мы уходим из Гримхолда. Прямо сейчас. Завтра утром мы покупаем лучшую повозку, самую быструю лошадь и шмотки из зачарованного шелка. Мы едем в Столицу.

Ретт опешил. — Мы? В столицу?! Но... но я же из Нижнего Яруса! Гоблинов не пускают в кампусы Академии!

— Спокойно. Там в правилах наверняка есть пункт про слуг или личных техников благородных лордов. А с этим письмом я теперь — Элиас фон... кто-то там, — Артём похлопал по свитку. — Мне нужен кто-то, кто будет чинить мою гитару, когда я буду бить ею по головам имперских мажоров. Ты со мной? За долю в луте, конечно.

Ретт, чьи инженерные таланты признали и собирались оплачивать, мгновенно выпятил грудь. Страх перед столицей испарился под весом потенциального золота и грандиозности аферы.

— Да, господин Элиас Скальд! С вашим звуком и моими бомбами мы разнесем эту Академию по кирпичику!

— Идеально, — Артём поправил капюшон, его Истинный Слух уже сканировал ночные улицы на предмет потенциальных засад. — Тогда на выход. Первый этап тура закончен. Мы едем покорять поп-сцену.

Ретт, чьи инженерные таланты признали и собирались оплачивать, мгновенно выпятил грудь. Страх перед столицей испарился под весом потенциального золота и грандиозности аферы.

— Да, господин Элиас Скальд! С вашим звуком и моими бомбами мы разнесем эту Академию по кирпичику!

— Идеально, — Артём поправил капюшон, его Истинный Слух уже сканировал ночные улицы на предмет потенциальных засад. — Тогда на выход. Первый этап тура закончен. Мы едем покорять поп-сцену. Но для начала нам нужен нормальный сценический костюм. Барон в рваном плаще кожевника вызовет подозрения еще на подступах к столице.

Они покинули «Ржавую Подкову», оставив позади перешептывающихся наемников и ошеломленного трактирщика Громмаша. Ночь в Гримхолде вступала в свои права. Улицы Нижнего Яруса окрасились в едкие цвета неоновых мана-вывесок, зазывающих в бесконечные игорные дома и бордели.

Артём чувствовал вес кошеля с тремя сотнями золотых империалов. Сумма по меркам обывателей баснословная, но для экипировки высокородного аристократа, отправляющегося в Высшую Академию, — это был лишь стартовый капитал.

— Ретт, где здесь одеваются контрабандисты, когда им нужно сойти за лордов Верхнего Яруса? — спросил Артём, накидывая капюшон глубже, чтобы скрыть лицо.

Гоблин, семенящий рядом, хитро прищурился. — О, шеф, ты по адресу! Нам нужен "Лабиринт Ткачей". Там работают эльфы-отступники. Они шьют такие вещи, что даже сам Император не отличил бы их от работы столичных портных. Но они дерут втридорога.

— Деньги есть. Главное — качество и отсутствие имперских жучков в подкладке, — отрезал Артём. — И мне нужен транспорт. Я не собираюсь пилить две недели до Валинора пешком, стирая ноги до колен.

— Повозку купим на Утреннем Рынке, у гномов. А пока — за шмотками! — Ретт бодро свернул в узкий проход между двумя чадящими мануфактурами.

«Лабиринт Ткачей» оказался не лабиринтом, а огромным подвалам, залитым мягким, льющимся ниоткуда белым светом. В отличие от остального Гримхолда, здесь не пахло гарью или плесенью. Здесь пахло лавандой, дорогим воском и горячим шелком. Вдоль стен на невидимых манекенах висели камзолы, платья и мантии, переливающиеся в свете ламп.

Хозяином оказался высокий, невыносимо худой эльф с седыми волосами, собранными в тугую косу. У него было бледное, равнодушное лицо существа, которое видело смерть империй, но сейчас его больше волновал крой рукава.

[Оценка: Эларион Тонкая Игла. Уровень: 35. Класс: Мастер-Портной (Артефактор). Состояние: Скука.]

Он смерил Артёма (в его грязном плаще) пренебрежительным взглядом. — Мы не обслуживаем бродяг. И мы не шьем чехлы для... этого, — эльф брезгливо кивнул на "Струны Ночи" за спиной мальчика.

Артём не стал тратить время на светские беседы. Он достал один золотой империал (с печатью Синдиката, выданный Безликим) и щелчком пальцев подбросил его в воздух. Монета, описав идеальную дугу, упала точно на деревянный стол эльфа.

— Мне нужен полный гардероб для молодого барона, направляющегося в Академию, — голос Артёма был холодным, пропитанным 30 единицами Харизмы. Он не просил, он приказывал. — Повседневный камзол, парадная рубаха, брюки и дорожные сапоги. Ткань — мана-шелк или лучшая шерсть. Без гербов (гербы я наложу иллюзией). И мне нужен нормальный чехол для моего инструмента, который не будет привлекать внимание.

Скука на лице эльфа сменилась профессиональным интересом, как только он увидел золото Синдиката.

— Барон? С таким телосложением? — Эларион хмыкнул, доставая из воздуха мерную ленту (магия Портного). Лента, словно живая змея, обвилась вокруг Артёма, снимая мерки. — Вы слишком худы для боевика и слишком плотны для мага-теоретика. Могу предложить камзол из черного паучьего шелка с серебряной окантовкой. Ткань выглядит легкой, но дает бонус: [Защита от режущего урона +15%]. Идеально для тех, кто любит бродить по темным коридорам кампуса.

— Годится. Брюки должны быть свободными в коленях, — Артём поднял ногу, демонстрируя украденные сапоги-скороходы из жабьей кожи, которые ему дал Ретт. — И эту дрянь снимите с меня. Мне нужна обувь из кожи виверны. Легкая, прочная, чтобы не скользила по камню.

Спустя час и минус шестьдесят золотых империалов, Артём стоял перед высоким зеркалом в примерочной.

Оборванец Элиас из Приюта исчез. Из зеркала на него смотрел молодой хищник. Черный камзол из паучьего шелка сидел идеально, подчеркивая прямую осанку. Серебряная вышивка по краям воротника придавала ему аристократический вид, но не делала похожим на попугая (в отличие от Кормака, которого он еще только должен был встретить). Легкие кожаные сапоги пружинили при каждом шаге.

— Совсем другое дело, блестящий господин! — восхищенно присвистнул Ретт, разглядывая Артёма. — Теперь вы выглядите как настоящий наследник древнего рода! Если бы не этот ваш... барабан с гномьей тарелкой.

Артём кивнул эльфу. — Теперь чехол.

Эларион вынес длинный, узкий предмет, обшитый темной, матовой кожей. По краям были вышиты фальшивые, неактивные руны Воздуха. — Маскировка под чехол для тяжелого двуручного посоха. Застежки на магнитных защелках, открываются одним рывком. Никаких замочных скважин, никаких сложных ремней, — пояснил эльф. — Если стража Академии спросит, почему он такой формы, скажете, что это древний катализатор нестандартной лепки. Аристократам прощают чудачества.

Артём уложил гитару в чехол и закинул его за спину. Баланс был превосходным. — Идеально.

Они вышли из "Лабиринта Ткачей" перед самым рассветом.

Следующей остановкой был Утренний Рынок на восточной окраине Гримхолда. Там, среди загонов с диковинными тварями и запаха навоза, они нашли то, что искали. Легкая, но крепко сбитая рессорная повозка гномьей работы с закрытым кузовом для вещей (и для Ретта). И пара ухоженных, поджарых лошадей.

Продавец-дворф заломил дикую цену, но когда Артём применил легкое ментальное давление (и показал еще одну монету Синдиката), цена резко упала на треть. Еще пятьдесят золотых перекочевали в местные карманы.

Осталось еще немного золота, которое Ретт тут же пустил в оборот, пробежавшись по лавкам алхимиков. Он закупил мешок взрывоопасных солей, пустых стеклянных колб и деталей для своей "Глушилки Периметра".

— Если нам придется ломать двери в столице, мне нужны нормальные ингредиенты, а не болотная грязь! — оправдывался инженер, затаскивая звенящий рюкзак в кузов повозки.

К тому времени, как солнце Этернии окончательно поднялось над изломанными крышами Гримхолда, освещая его вечный смог, повозка уже стояла у Северных Ворот, готовая к отбытию.

Артём сидел на козлах, держа поводья в руках, затянутых в новые черные кожаные перчатки. В карманах лежали поддельные документы лорда, легендарный Медиатор Бездны и пара горстей оставшегося золота.

— Ну что, Инженер, готов к гастролям? — Артём посмотрел на гоблина, который возился в кузове, пересчитывая свои алхимические бомбы.

— Готов, господин Скальд! До столицы две недели пути. Я успею собрать глушилку, которая заставит их Инквизиторов оглохнуть! — Ретт был полон энтузиазма, предвкушая спокойную поездку.

Артём хмыкнул. Он знал, что спокойной поездки не будет (и тренировки по пути это докажут), но внешний вид — половина успеха.

Он дернул поводья. Гномья повозка мягко качнулась на рессорах и выкатилась из ворот Вольного Города на Северный Тракт. Гримхолд остался позади, пережеванный звуком и оставленный в недоумении. Впереди лежал Валинор с его стерильными правилами, которые Артём собирался грубо нарушить.

Сцена была подготовлена. Костюм сидел идеально. Шоу начиналось.

Глава 11

Гримхолд остался позади, скрывшись в густом смоге за кольцом черных обсидиановых стен. Для Артёма этот город мародеров и наемников выполнил свою функцию: дал ему золото, боевой опыт и легендарный артефакт.

Сейчас он сидел на козлах легкой, но крепко сбитой рессорной повозки гномьей работы. Повозку тянули две поджарые лошади с клеймами Синдиката на крупах — быстрые, выносливые и не задающие лишних вопросов животные.

Ретт, обряженный в новенькую, пахнущую дегтем кожаную жилетку с бесчисленными карманами, спал в кузове на мешках с припасами, обняв свой тяжелый арбалет. Инженер вымотался за ночь, торгуясь на теневом рынке Гримхолда за лошадей, еду и фальшивые сопроводительные документы для слуги.

Артём же не сомкнул глаз. Он правил лошадьми, подставив лицо свежему утреннему ветру, который наконец-то не пах гарью. Пейзаж изменился: мрачные скалы Ущелья Ветров сменились бескрайними Зелеными Равнинами, прорезанными реками и серебристыми лентами имперских трактов.

До столицы Империи Аурелий — города-крепости Валинор (название которого Артёма неимоверно веселило своей фэнтезийной клишированностью) — оставалось две недели пути. Две недели относительного спокойствия перед тем, как он сунет голову в пасть льву.

Шопинг в Гримхолде обошелся ему в сто двадцать золотых империалов из трехсот полученных от Безликого Лорда Вейна. Но эти деньги были вложены с умом. Артём больше не выглядел как оборванец-сирота из Оукхейвена.

На нем был надет черный камзол из паучьего шелка (ткань была легкой, как пух, но прочной, как сталь: [Защита от режущего урона +15%]), темно-синие брюки и высокие, удобные сапоги из мягкой кожи лесной виверны. Волосы, которые он не стриг с момента переноса, отросли, обрамляя лицо, которое утратило детскую пухлость благодаря прокачке, приобретя резкие, угловатые черты.

Его Харизма в 30 единиц работала даже в пассивном режиме — он выглядел как молодой, опасный аристократ, привыкший к власти. Лишь грязная, исцарапанная гитара со встроенным гножьим Резонатором, лежащая на коленях, выбивалась из образа элегантного лорда.

Артём накинул поводья на деревянный крюк козел и достал из кармана камзола два предмета.

В левой руке — красный свиток с печатью Синдиката. В правой — [Медиатор Бездны]. Черный, гладкий кусок мифрила с фиолетовой сердцевиной из кристалла Первой Эры.

Он сломал сургучную печать на свитке и пробежался глазами по изящным строкам, написанным каллиграфическим почерком.

«Предъявитель сего, Элиас фон Брант, младший сын покойного барона Бранта из Северного Предела, направляется на обучение в Высшую Имперскую Академию Боевой Магии и Искусств по квоте древних родов. Классификация при инициации: Маг Воздуха (Аномальная девиация потоков). Оплачено: Полный пансион на три года».

— Маг Воздуха с аномальной девиацией, — Артём хмыкнул, сворачивая пергамент. — Гениально. Звук — это колебания воздуха. Если я буду сносить стены криком, местные профессора спишут это на редкую форму Воздушной стихии, а не на "еретическое" искусство Барда. Синдикат Теней знает свое дело. Подделка идеальна.

Он спрятал письмо и перевел взгляд на леденяще-холодный Медиатор. В Этернии не было электричества, не было звукоснимателей и усилителей Marshall. Но этот крошечный артефакт в его руке обещал нечто большее: снижение затрат маны на 20% и встроенный "сайленс" (Безмолвие) при критических ударах Звукового Лезвия.

Артём взял гитару, прижал ее к груди и, зажав Медиатор Бездны между большим и указательным пальцем, провел по мифриловой басовой струне.

Вууууу-оооом...

Звук не был резким, как при использовании костяного медиатора. Он был глубоким, бархатистым, с едва уловимым фиолетовым шлейфом маны, тянущимся за рукой. Артём почувствовал, как Резонатор гномов на деке моментально откликнулся, усилив акустическую волну без малейших искажений.

[Синергия Артефактов: Успешно!] [Медиатор Бездны (Легендарный) адаптирован к 'Струнам Ночи' (Гибрид). Эффективность резонанса повышена.] [Пассивный навык Истинный Слух (Мифический) улавливает эхо Первой Эры.]

Артём зажмурился от удовольствия. Управление звуком с этим медиатором стало интуитивным, похожим на то, как продолжение его собственной руки.

— Ну, господа академики, — пробормотал он на русском языке, глядя на далекую полоску горизонта. — У вас там скучно. Заучиваете свои руны, чертите пентаграммы, меряетесь родословными. Вы даже не представляете, какая гроза к вам едет. Я научу вас слэмиться под тяжелые риффы.

Остаток пути по тракту прошел в тренировках. Артём не тратил время впустую. Пока Ретт мирно спал или возился со своими алхимическими бомбочками («Поцелуями Дракона»), Скальд экспериментировал со своими навыками на ходу.

Он научился использовать [Акустический Фантом] не просто для создания шума, а для копирования конкретных звуков: звона монет, чтобы отвлечь стаю диких гиен, или лязга доспехов имперского патруля, чтобы отпугнуть шайку разбойников на перевале.

Он тренировал [Дисторшн] вместе со [Звуковым Лезвием]. Если раньше Лезвие было ровным, тонким полумесяцем, срезающим ветки, то теперь, с искажением маны, оно превратилось в рваную, хаотичную пилу пространственного сдвига, которая буквально пережевывала камень, оставляя дымящиеся кратеры. Затраты маны при этом выросли, но Медиатор Бездны компенсировал их.

Уровень: 12. Мана: 85. Всё его существо вибрировало от предвкушения. Из напуганного взрослого парня, очнувшегося в теле забитого сироты, он окончательно превратился в хладнокровного игрока, осознающего правила этого мира и готового их ломать.

На пятнадцатый день пути, когда золотые монеты поубавились из-за оплаты пошлин на пропускных пунктах (где поддельное письмо Синдиката работало безупречно), пейзаж изменился.

Зеленые равнины уступили место ухоженным террасированным полям, яблоневым садам и аккуратным каменным деревенькам с красными черепичными крышами. А на горизонте, подпирая облака, вырос Он.

Валинор. Столица Империи Аурелий. Город был ослепительно белым. Крепостные стены были сложены из полированного мрамора, который сверкал на солнце так, что больно было смотреть. Над стенами возвышались сотни тонких, изящных башен, соединенных ажурными мостами. А над всем этим великолепием, на парящем острове в центре города, стоял Дворец Императора — циклопическое сооружение из золота и стекла, от которого во все стороны расходились видимые голубые потоки концентрированной маны.

— Матерь всех шестеренок... — Ретт, сидевший рядом с Артёмом на козлах, благоговейно снял гогглы. Гоблин никогда не видел столицы. — Они тратят столько энергии просто на поддержание этих дурацких фонтанов маны в воздухе? Да мы бы в Гримхолде на этой энергии три мануфактуры запитали!

— Понты дороже денег, Ретт. Это Империя. Они должны показывать свою стабильность, — Артём натянул поводья, снижая скорость повозки до медленного шага, вливаясь в огромный поток повозок, карет и всадников, тянущихся к Главным Вратам.

Истинный Слух Артёма мгновенно перегрузился. Столица звучала не как какофония Гримхолда, и не как тишина болот. Валинор звучал как огромный, идеально настроенный симфонический оркестр. Шаги стражи ложились в ровный марш 4/4. Стук копыт по мостовой отбивал идеальные такты. Гул маны в воздухе создавал бархатный фон в ля-миноре.

Этот порядок был настолько совершенным, что у Артёма заныли зубы. Ему, Скальду-Разрушителю, эта гармония казалась мертвой. Пластиковой. В ней не было души, не было места импровизации или ошибке. Это была Система в ее самом абсолютном проявлении.

У ворот стоял пропускной пункт, размером с небольшую крепость. Стражи в сверкающих серебряных кирасах с золотыми орлами на груди досматривали каждого. Рядом с ними стояли Маги-Дознаватели в белых мантиях, держащие в руках Камни Истины (определяющие ложь).

— Эй, гоблин, — Артём небрежно толкнул Ретта локтем в бок. — Ты уверен, что твои документы слуги не засветятся на детекторе магии?

— Обижаешь, господин барон, — фыркнул инженер, принимая раболепный вид и кланяясь. — Печати Гильдии Курьеров настоящие. Я украл их у трупа курьера еще три года назад. Главное, чтобы ты не забыл свое новое имя.

Они подъехали к кордону. Один из стражников, высокий блондин с ледяными глазами, поднял алебарду, преграждая путь их скромной гномьей повозке. За ним стоял Маг-Дознаватель, вяло крутящий в пальцах светящийся синий кристалл.

— Имя, цель визита в Столицу, — чеканя слова, произнес стражник, с подозрением окинув взглядом сначала Ретта, а затем Артёма. Зеленокожие в Валиноре были редкостью, обычно их пускали только как рабов для шахт.

Артём не стал суетиться. Он вальяжно откинулся на спинку сиденья, всем своим видом показывая скуку избалованного аристократа, уставшего от дороги. Харизма 30 в сочетании с новым шелковым камзолом работала безотказно.

Он лениво достал из кармана свернутый красный пергамент с синей печатью семьи Брант и протянул его стражнику.

— Элиас фон Брант. На обучение в Высшую Академию, — ровно произнес Артём. Никакого 'Гласа Бури'. Обычный, немного надменный голос высокородного подростка.

Стражник взял свиток, посмотрел на печать, хмыкнул и передал его Магу. Маг-Дознаватель приложил свой синий кристалл к воску. Кристалл мигнул зеленым.

[Проверка маскировки: Успешно. Подделка Синдиката не распознана Системой контроля Личности.]

— Барон Брант? Северный Предел? — Маг лениво свернул свиток. — Ваш отец погиб в приграничной стычке с орками, если мне не изменяет память. Соболезную. А зеленокожий — это кто? Зачем вам в Академии гоблин?

Артём презрительно скривил губы. — Этот кусок вонючей зелени — лучший механик во всем Северном Пределе. У меня Класс Мага Воздуха с аномальной девиацией. Я не могу пользоваться стандартными посохами, они рассыпаются от плотности моего эфира. Он, — Артём ткнул пальцем в Ретта, — обслуживает мой катализатор. Или Имперская стража считает, что благородный должен сам чинить свои артефакты, запачкав руки в мазуте?

В голосе Артёма скользнула такая доза аристократического возмущения и угрозы пожаловаться начальству, что стражник слегка стушевался. Дознаватель тоже потерял интерес. В Академии учились дети герцогов и принцев, их причуды были известны на всю столицу. Гоблин-механик для сложного посоха — это еще цветочки. Были студенты, которые привозили с собой стаю ручных мантикор.

— Прошу прощения, Ваша Милость, — стражник коротко отсалютовал алебардой и отступил. — Проезжайте. Академия находится на Третьем Кольце, Район Знаний. Идите по Серебряному Тракту до площади Героев, там направо.

— Благодарю, — Артём небрежно кивнул и дернул поводья.

Лошади двинулись вперед, втягивая повозку сквозь белоснежные мраморные арки Валинора.

Ретт, как только они отъехали на безопасное расстояние, шумно выдохнул, утирая пот со лба. — Шестеренки... Ты врешь так же гладко, как гоблин продает ржавую сталь! "Аномальная девиация"! "Имперская стража считает..."! Да я чуть со страха не обделался, когда этот маг на меня посмотрел!

— Расслабься, Инженер. Мы внутри, — Артём спрятал свиток обратно за пазуху. Его глаза сузились, сканируя окружающее великолепие. Фонтаны, бьющие маной вместо воды, статуи героев Первой Эры, студенты в расшитых мантиях, прогуливающиеся по тротуарам.

И здесь, среди этого великолепия, Истинный Слух скальда уловил кое-что еще. Отряд закованных в тяжелую, матово-серую броню всадников, пересекающих соседнюю улицу. На их шлемах не было плюмажей, а грудь пересекала черная полоса. Искоренители. Инквизиция 60-го уровня. Они патрулировали город. И искали его. "Дефекта".

Артём положил ладонь на гриф спрятанной под плащом гитары. Бронзовый резонатор мягко завибрировал, словно успокаивая хозяина.

— Идем в Третье Кольцо, — тихо сказал Артём. — Пришло время Элиасу фон Бранту получать высшее образование. Спорим, их ректор обожает тяжелый рок?

Ретт лишь болезненно поморщился, представив, что этот сумасшедший мальчишка может устроить в святая святых Империи.

Они двигались по Серебряному Тракту, главной артерии Валинора. Дорога здесь была вымощена не булыжником, а идеально подогнанными плитами белого камня, отполированного до зеркального блеска подошвами тысяч горожан. Вдоль тракта текли неглубокие каналы с кристально чистой водой, по которым скользили изящные лодочки-гондолы без лодочников — их двигала магия Воды.

Артём вертел головой, впитывая информацию. Валинор разительно отличался от всего, что он видел до этого. Оукхейвен был провинцией, Гримхолд — помойкой из ржавчины и крови. Столица же оглушала своим богатством и стерильностью.

Лавки торговцев здесь не вывешивали товар наружу: в широких окнах-витринах, сделанных из цельного куска слюды, на бархатных подушках лежали артефакты, светящиеся мягким, ровным светом. По улицам прогуливались благородные дамы в платьях из мана-шелка, меняющего цвет в зависимости от их настроения, в сопровождении закованных в сталь телохранителей.

Но Истинный Слух Артёма, работавший в фоновом режиме, разрушал эту идиллическую картинку.

Он слышал фальшь. За идеальным фасадом скрывалась паранойя. Патрули стражи проходили каждые пять минут, их доспехи звенели тревожно, в синкопу. Из подворотен доносился шепот информаторов. А тяжелая, пульсирующая вибрация маны, исходящая от парящего колосса Императорского Дворца, давила на плечи невидимым прессом контроля. Система здесь не просто существовала — она диктовала каждый вздох.

— Блестящий господин, — полушепотом позвал Ретт, теребя лямку рюкзака. — Я тут поспрашивал у местных грузчиков, пока мы стояли в пробке на мосту. Высшая Академия — это не просто школа. Это город в городе. Туда пускают только студентов, преподавателей и лицензированную обслугу. И еще... Там сегодня день открытых дверей для абитуриентов. Идет Распределение.

Артём нахмурился, дернув поводья. — Какое еще Распределение? У меня в свитке четко написано: зачисление по квоте, Маг Воздуха с девиацией.

— Ну да, зачислить-то они тебя обязаны, письмо Синдиката — штука надежная, — торопливо закивал зеленой головой инженер. — Но в Академии пять Башен. Пять факультетов. И распределяет по ним не ректор, а какой-то древний артефакт. "Око Суть-Визящего", или как-то так. Он сканирует ауру и отправляет на нужный факультет. Что, если эта железяка раскусит твой... эм... музыкальный талант?

Артём задумался. Распределяющая шляпа местного разлива. Скрывать свой Класс Барда от обычных стражников на воротах — это одно. Но пройти досмотр артефактом, созданным специально для копания в душах юных магов — совсем другое дело.

У него был 12-й уровень. 85 маны. Легендарный Медиатор Бездны. Но против древней магии Империи этого могло оказаться недостаточно. С другой стороны, Синдикат Теней не стал бы тратить 300 золотых и подделывать документы лорда Вейна, если бы не был уверен, что их «засланный казачок» пройдет проверку. Магистр Безликий упоминал, что в Академии спрятаны секреты Первой Эры. Значит, лазейка есть.

— Решим проблему по мере её поступления, Инженер, — Артём погладил деку гитары, скрытую под плащом. — Мы уже на Третьем Кольце.

Площадь Героев открылась перед ними во всем своем монументальном великолепии. В центре возвышалась циклопическая статуя Императора-Основателя, попирающего ногой поверженного дракона. А за площадью начиналась территория Высшей Имперской Академии Боевой Магии и Искусств.

Кампус был отделен от Валинора высокой кованой решеткой, прутья которой были сделаны из черного зачарованного железа. За решеткой раскинулся парк с деревьями, листья которых отливали серебром, а за парком возвышались Пять Башен.

Каждая Башня символизировала стихию или направление боевой магии. Красная — Огонь и Разрушение. Синяя — Вода и Исцеление. Зеленая — Земля и Защита. Белая — Воздух и Иллюзии. И Пятая, черная с золотыми прожилками Центральная Башня — Универсальная Магия и Рустика (Теория Системы).

Возле открытых настежь массивных ворот толпились сотни людей. Роскошные кареты с гербами знатных родов высаживали подростков в расшитых золотом камзолах. Надменно вздернутые носы, презрительные взгляды, стайки телохранителей, несущих за своими подопечными сундуки с вещами.

Артём остановил гномью повозку на краю площади, в тени раскидистого дуба. Ретт спрыгнул на землю, кряхтя под весом рюкзака.

— Дальше я не сунусь с повозкой, господин. Меня стража у ворот на пики поднимет только за мой цвет кожи, — пропищал он. — Я обойду кампус, найду служебный вход для персонала. Оформлюсь по бумагам как твой личный техник. Встретимся уже внутри, в общежитиях. Надеюсь, ты выживешь на этом Распределении.

— Не каркай, — Артём спешился, поправил воротник черного мана-шелка и сбросил капюшон плаща. Двенадцатилетний "барон фон Брант" готов был выйти в свет. Гитару он оставил за спиной, плотно завернутую в плотный кусок парусины, чтобы она визуально напоминала странной формы футляр для громоздкого посоха. — Жди меня вечером. И не вздумай продать кому-нибудь моих лошадей.

Инженер возмущенно фыркнул, оскорбленный в лучших чувствах, и растворился в толпе прислуги.

Артём глубоко вдохнул, нацепил на лицо маску холодной, скучающей надменности (Харизма 30 работала безупречно) и двинулся к главным воротам Академии.

Толпа абитуриентов, состоящая сплошь из аристократов Империи, была шумной, как стая расфуфыренных индюков. Артём, двигаясь сквозь этот поток, сразу почувствовал разницу в аурах. В Оукхейвене дети были «пустыми» до 12 лет. Здесь же каждый подросток с рождения питался элитными эликсирами маны. От некоторых буквально фонило грубой, неконтролируемой силой.

— Эй, оборванец! Куда прешь? — высокий, блондинистый парень лет четырнадцати, одетый в пунцовый камзол с золотыми саламандрами, грубо толкнул Артёма плечом. За его спиной маячили двое громил-телохранителей.

[Оценка: Кормак Огненный Кулак. Наследник Дома Кормак. Уровень: 15. Класс: Маг Огня (Ступень Ученика). Состояние: Высокомерие.]

Артём не пошатнулся. Его 13 единиц Выносливости и укрепленный Система Скальда скелет сделали его плотным, как дубовый пень. Блондин сам отшатнулся, удивленно моргнув, словно наткнулся на каменную стену.

Артём медленно повернул голову. Черные глаза мальчика встретились с надменным взглядом старшекурсника-абитуриента.

— Извинись, — голос Артёма прозвучал тихо, но благодаря контролю диафрагмы и скрытой угрозе 'Гласа Бури', он резонировал так, что вибрация передалась прямо в грудную клетку блондина.

Кормак сглотнул, почувствовав необъяснимый, животный холодок по позвоночнику. Этот мелкий парнишка в черном камзоле с каким-то замотанным в тряпку бревном за спиной не испытывал страха.

— Т-ты знаешь, с кем говоришь, деревенщина? — попытался сохранить лицо огненный маг, рефлекторно сжимая кулаки, вокруг которых заплясали искры (попытка запугивания низкоуровневой магией). — Мой отец — герцог...

— Мне плевать, с кем спала твоя мать, чтобы ты появился на свет, — холодно перебил его Артём, делая полшага вперед. Расстояние между ними сократилось до полуметра. Огненные искры на кулаках Кормака вдруг зашипели и погасли, подавленные тяжелой аурой Артёма. — Извинись. Иначе в Академию ты войдешь со сломанной челюстью. И никакой папочка с зеленкой тебе не поможет.

Двое громил шагнули из-за спины Кормака, но парень нервно поднял руку, останавливая их. Взгляд "деревенщины" был слишком жутким. Он обещал не просто драку, а хладнокровное убийство.

— П-прошу прощения, — выдавил из себя наследник Дома Кормак, краснея от злости и унижения. Он резко развернулся и быстро зашагал к воротам, стараясь затеряться в толпе.

Артём мысленно усмехнулся. «Мажоры везде одинаковые. Ломаются от одного жесткого взгляда. Главное с ними — держать строй».

Он прошел через кованые ворота и оказался на широкой мощеной площади перед Центральной Башней. Здесь стояли длинные столы, за которыми восседали угрюмые Магистры-регистраторы в черных мантиях. Они проверяли рекомендательные письма и распределяли потоки абитуриентов.

Подойдя к одному из столов, Артём положил перед пожилым Магистром с длинной седой бородой свой поддельный красный пергамент Синдиката.

Магистр мельком глянул на печать барона Бранта, привычно сломал сургуч и прочитал содержимое. Его кустистые брови поползли вверх.

— Элиас фон Брант? Младший сын? — старик поднял выцветающие глаза на Артёма. — Странно. В архивах не было упоминаний о вашем рождении. Только о старшем брате, который учится на третьем курсе боевиков. И... "Аномальная девиация Воздуха"? Это нонсенс, молодой человек. Магия Воздуха — самая чистая из стихий. Какие еще девиации?

Артём сыграл свою роль безупречно. Он тяжело вздохнул, закатив глаза, всем своим видом выражая смертельную усталость от тугих имперских бюрократов.

— Спросите моего покойного отца, уважаемый, — процедил Артём капризным, высокомерным тоном лорда. — Когда я пытаюсь скастовать "Ветряное Лезвие", мана уплотняется так, что разрывает стандартные полироновые посохи. Половина фамильного замка в Северном Пределе лишилась окон из-за моих тренировок. Если Академия не может справиться с нестандартным заклинателем — просто скажите. Я заберу свое золото и найму частных учителей в Гильдии Магов.

Упоминание золота и Гильдии Магов (прямых конкурентов Академии за бюджет Империи) сработало как заклинание немоты. Старик скривился, но спорить не стал. Подпись барона была настоящей (Синдикат постарался), квота оплачена.

— Добро пожаловать в Высшую Академию, барон фон Брант, — сухо ответил Магистр, ставя на свиток светящуюся магическую печать-допуск. Он протянул Артёму небольшой медный жетон с выбитым номером 404. — Пройдите в Зал Распределения, Центральная Башня. Око Суть-Видящего определит ваш факультет и выявит вашу... девиацию.

Артём забрал жетон. Номер 404. "Error 404, Класс не найден. Забавное совпадение," — подумал он, направляясь к массивным створкам дверей Центральной Башни, куда уже стекалась сотня-другая разодетых подростков.

Внутри Башня поражала воображение. Это был гигантский, круглый амфитеатр с уходящими вверх на десятки метров ярусами балконов, на которых стояли студенты старших курсов и преподаватели, наблюдающие за "свежей кровью".

В самом центре зала, на возвышении из черного мрамора, парил ОН. Артефакт Распределения. Око Суть-Видящего представляло собой идеальную, полупрозрачную сферу размером с человеческую голову, внутри которой клубился галактический шторм из тысяч цветов. Сфера была установлена на изящную серебряную подставку, усыпанную рунами-детекторами.

Рядом с артефактом стоял высокий, худой мужчина в белоснежной мантии. Его лицо было жестким, как гранитный утес, а глаза светились фанатичным светом Истинной Магии.

[Оценка: Архимаг Люциус Морн. Уровень: 65. Класс: Магистр Абсолюта / Декан Центральной Башни. Состояние: Холодная оценка.]

Истинный Слух Артёма, усиленный Медиатором Бездны в кармане, мгновенно взвыл от напряжения. Эфир вокруг Люциуса Морна был настолько плотным, что казался физической стеной. Архимаг 65-го уровня. Монстр, щелчком пальцев способный стереть с лица земли небольшой город.

— Тишина в Зале! — голос Люциуса прозвучал негромко, но он разнесся по амфитеатру, мгновенно подавляя болтовню подростков. Эхо отразилось от стен идеальным, стерильным аккордом. Никаких искажений. Чистая Сила.

— Вы стоите на пороге величия, — начал свою речь Архимаг, обводя холодным взглядом толпу первокурсников. — Империя Аурелий — это порядок. Вы — хаос, который мы перекуем в Идеальные Мечи, Посохи и Щиты. Забудьте о своих фамилиях. Забудьте о богатстве своих отцов. Перед Оком Суть-Видящим вы все равны. Оно заглянет в ваш магический контур, оценит вашу близость к одной из Десяти Великих Архитектур и отправит вас туда, где вы принесете наибольшую пользу Государству.

Архимаг взял в руки длинный пергамент с именами. — Назовите себя, подойдите к алтарю и прикоснитесь к Сфере. Око не лжет. Оно отвергнет нечистых. Оно возвысит достойных. Кормак Огненный Кулак! Первый.

Знакомый Артёму блондин-мажор, всё еще бледноватый после их стычки у ворот, вышел из толпы. Он поднялся по ступеням к алтарю, бросил напряженный взгляд на Архимага и положил обе руки на сферу.

Прошло две секунды. Шторм внутри Ока закрутился быстрее, а затем сфера вспыхнула ярким, агрессивным багровым светом. Из ядра вырвался столб огня, не обжигающий, но дающий тепло, который взметнулся под купол зала.

— Контур стабилен. Огонь и Разрушение. Красная Башня, — ровно огласил вердикт Люциус Морн.

На одном из верхних ярусов разразились аплодисменты старшекурсников факультета Огня (Красных). Кормак гордо выпятил грудь, его губы растянулись в самодовольной ухмылке, и он отошел к группе студентов в красных мантиях.

Церемония продолжилась. Девочка из знатного рода с бледной кожей прикоснулась к Оку — сфера окрасилась в небесно-голубой. "Вода и Исцеление, Синяя Башня". Крепкий, как дубок, паренек выдал изумрудно-зеленый свет. "Земля и Защита. Зеленая Башня".

Никаких сюрпризов. Никаких сбоев. Архитектура Системы в Академии работала как идеальные, смазанные кровью поколений швейцарские часы.

Артём стоял в конце очереди, скрестив руки на груди. Его мозг лихорадочно соображал. «Если я прикоснусь к этой штуковине, она не увидит во мне Мага Воздуха. Она увидит Барда. Аномалию Первой Эры. И она заорет так, что сюда сбегутся все Искоренители Валинора».

В Оукхейвене Камень Пробуждения завис и выдал золотой свет ошибки. Здесь, Око Суть-Видящего, по заверению Ретта, сканировало саму структуру маны. Если оно "отвергает нечистых", то Артёма оно просто сожжет на месте как предохранитель, закоротив систему.

Ему нужно было как-то обойти сканирование. Имитировать Воздух.

Он опустил правую руку в карман камзола и сжал Медиатор Бездны. Артефакт отозвался ледяным холодом. «Смешай их сигналы, — пришла в голову сумасшедшая мысль. — Они используют магию для чтения. Магия — это частота. Перекрой их частоту своим дисторшном на минималках. Белый шум. Радиопомехи внутри системы».

— Номер 404! Элиас фон Брант! — голос Архимага Морна вырвал Артёма из раздумий. Очередь растаяла. Он оказался последним.

Тысячи глаз с балконов устремились на худенького двенадцатилетнего мальчика в черном мана-шелке, с нелепым замотанным в парусину свёртком за спиной.

Артём сделал глубокий вдох. "Шоу должно продолжаться". Он медленно, сохраняя идеальную осанку благородного лордабарона, поднялся по мраморным ступеням.

Архимаг Морн смерил его холодным, оценивающим взглядом. Его 65-й уровень давил на плечи Артёма свинцовой плитой.

— Вы задержали очередь, молодой человек. Какова ваша заявленная стихия? — спросил Люциус, глядя в свой пергамент.

— Воздух, Архимаг, — спокойно ответил Артём. — С аномальной девиацией.

Морн слегка поднял бровь. — Девиация? Посмотрим. Око не терпит лжи. Приложите руки.

Артём сделал шаг к стеклянной Сфере. Внутри бушевал цветастый шторм. Он поднял руки. Левая ладонь была пуста. Под ногтем указательного пальца правой руки был плотно, незаметно для окружающих, зажат легендарный Медиатор Бездны.

Он прикоснулся к Оку Суть-Видящему.

[ВНИМАНИЕ! ВОЗДЕЙСТВИЕ НА АРХИТЕКТУРНЫЙ ЯДРОВЫЙ КОНТУР!] [Попытка Системы Идентификации: Поиск Классового Родства...] [Сканирование...] [ОШИБКА ДАННЫХ! КЛАСС НЕ НАЙДЕН!]

Сфера начала стремительно чернеть. Как в тот раз, в провинции, когда Система не смогла переварить Барда. Еще секунда — и стеклянный шар взорвался бы золотым светом Ереси на глазах у всего преподавательского состава.

«Сейчас! Глуши их!» — Артём мысленно заорал, обращаясь к своим 85 единицам маны.

Он пустил энергию Скальда через Медиатор Бездны прямо в стеклянную Сферу. Но он не разрушал ее физически. Он использовал [Истинный Слух], настроился на "ноту", на которой работало сканирующее плетение артефакта, и активировал микро-импульс [Дисторшна], понизив тональность в самое дно (на частоту инфразвука, свойственную плотному воздуху).

ВЗЗЗЗ-ШШШШ...

Белый магический шум затопил контуры Ока. Внутренний механизм артефакта, пытавшийся найти "Барда", внезапно захлебнулся в плотной, искаженной акустической волне, которую он воспринял как мощнейший, грязный поток Воздушной стихии (ведь звук распространяется по воздуху).

Сфера дернулась на своей серебряной подставке. Чернота внутри исчезла, сметенная ослепительным, почти болезненно-ярким БЕЛЫМ светом. Свет был настолько интенсивным и "гудящим", что у ближайших студентов в первом ряду амфитеатра заложило уши.

Поток плотного, искаженного воздуха вырвался из сферы ветряным смерчем, растрепав седые волосы Архимага Люциуса Морна и заставив его тяжелую мантию захлопать на ветру.

— Матерь Магии... — выдохнул один из старых профессоров на балконе, вцепившись в перила.

Свет погас. Смерч стих, оставив после себя лишь гудящее эхо в гигантском зале. Артём, бледный от напряжения (Дисторшн выкачал из него 30 МП за секунду глушения), убрал руки от сферы. Медиатор в его пальце раскалился, но свою задачу выполнил.

Архимаг Морн смотрел на Артёма совершенно другими глазами. Холодное равнодушие сменилось настороженным, профессиональным уважением. Он никогда не видел, чтобы Воздух был таким... плотным и агрессивным. Обычно белая магия была элегантной, как ветерок. Это же было похоже на кинетический удар урагана.

— Аномальная девиация контура... — задумчиво, почти благоговейно произнес Люциус, глядя на показания рун на подставке артефакта, которые слегка оплавились от перегрузки. — Чрезвычайная акустическая плотность эфира. Ваше письмо не врало, барон фон Брант.

Архимаг выпрямился, его голос вновь обрел властные нотки, разносясь по залу.

— Контур беспрецедентной силы. Воздух и Иллюзии. Ваше место — Белая Башня.

На ярусах, где сидели студенты в белоснежных, расшитых серебром мантиях, повисла секундная тишина, а затем взорвалась оглушительными, восторженными овациями. Факультету Белой Башни всегда не хватало грубой, пробивной мощи в турнирах против Красных (Огня). И этот худенький паренек только что выдал мощность, способную сносить стены.

Артём мысленно вытер холодный пот со лба. Скрытый Бард, играющий гранж, официально поступил на факультет классической флейты и легкого ветерка.

Он вежливо, с легкой долей аристократической иронии, поклонился Архимагу. — Благодарю, Магистр. Обещаю, вы обо мне еще услышите.

Он развернулся и пошел к скамьям Белой Башни, чувствуя на себе сотни взглядов. Кто-то смотрел с восхищением, кто-то (как Кормак Огненный Кулак) — с открытой, жгучей завистью и ненавистью.

Студенческая жизнь началась. И Артём собирался сделать ее невыносимо громкой.

Глава 12

Белая Башня Высшей Имперской Академии изнутри напоминала перевернутый хрустальный бокал. Стены из молочно-белого мрамора, спиральные лестницы без перил, парящие в воздухе благодаря антигравитационным рунам, и огромные витражные окна, пропускающие мягкий, жемчужный свет. Воздух здесь всегда был прохладным, свежим и... тихим.

Студенты факультета Иллюзий и Воздуха — "Белые" — двигались бесшумно, как привидения. Они говорили вполголоса, их мантии не шелестели, а шаги по полированным полам гасились специальными чарами звукопоглощения. Это была обитель дипломатов, шпионов, манипуляторов разумом и утонченных воздушных магов.

И посреди этой звенящей стерильности, словно грязный армейский сапог на белоснежном ковре, стоял Артём.

— Добро пожаловать на факультет Созидания и Эфира, барон фон Брант, — мелодичный голос раздался из-за его спины.

Артём обернулся. Перед ним стояла высокая, стройная женщина в ослепительно-белой мантии с серебряной вышивкой в виде переплетенных ветров. Ее пепельные волосы были собраны в строгий узел, а глаза цвета грозового неба смотрели на Артёма с профессиональным, хирургическим интересом.

[Оценка: Профессор Аэлита Ветер-Шепчущий. Уровень: 48. Класс: Мастер Иллюзий / Наставник Белой Башни. Состояние: Настороженность.]

— Благодарю, профессор, — Артём чуть склонил голову, не теряя из виду ни одного движения иллюзионистки. Его [Истинный Слух] работал на полную мощность. От Аэлиты исходил ровный, почти неслышный гул высокой частоты — признак постоянно активного маскирующего заклинания.

— Ваше выступление у Ока Суть-Видящего впечатлило Архимага Морна, — Аэлита сложила руки на груди. — Но оно вызвало... вопросы. Ваша аура Воздуха невероятно плотная. Она не струится, как положено нашей стихии, она бьет, как таран. Акустическая девиация, как указано в вашем деле — крайне редкий и нестабильный феномен.

Она кивнула на тяжелый, замотанный в парусину сверток за спиной Артёма. — Я полагаю, это ваш нестандартный катализатор? Архимаг позволил вам оставить его, учитывая, что стандартные посохи вы разрушаете. Но я должна предупредить: правила Белой Башни строги. Мы ценим контроль. Иллюзия — это искусство тонкой работы, а не площадной брани. Ваша комната — 42-я, на уровне адептов Воздуха. Занятия начнутся завтра на рассвете. Форма в шкафу.

Она грациозно развернулась, собираясь уйти, но Артём не сдержал свой земной сарказм. — А насчет моего "техника"? — спросил он в спину профессору. — Мне разрешили оставить личного механика.

Аэлита остановилась, даже не повернув головы. — Ваш зеленокожий слуга уже оформлен в хозяйственном блоке Нижнего Кольца. Ему разрешен доступ в вашу комнату только в часы отдыха для "обслуживания артефакта". Если он попадется на глаза патрульным Искоренителей вне зоны обслуживания — его казнят на месте. И вас это тоже коснется, барон. Советую держать его на коротком поводке.

Женщина растворилась в воздухе. Буквально. Она не ушла, она просто сделала шаг и исчезла, оставив после себя лишь легкий запах озона.

"Мерзкая привычка — уходить по-английски," — подумал Артём, направляясь к винтовой лестнице. — "А иллюзии у них тут прокачаны на уровне спецэффектов в кино. Ретту придется сидеть тише воды".

Комната 42 оказалась просторной круглой кельей с высоким потолком, стрельчатым окном, выходящим на внутренний двор Академии, и спартанской обстановкой: кровать с жестким матрасом, дубовый стол, шкаф и небольшая ниша в стене, заполненная алхимическими свечами.

На кровати сидел Ретт. Гоблин-инженер был бледен, его медные гогглы съехали набок, а механическое сердце стучало так, словно он пробежал марафон.

— Блестящий господин! — Ретт вскочил, как только Артём закрыл за собой тяжелую дубовую дверь. — Я думал, мы не выберемся из приемной комиссии! Этот гвардеец на входе в хозблок чуть не проткнул меня копьем просто за то, что я громко чихнул! А их маго-лифты?! Я чуть не опустошил желудок, пока эта прозрачная кабина тащила меня сюда!

Артём устало сбросил на стол парусиновый сверток и извлек из него "Струны Ночи". Бронзовый гномий Резонатор тускло блеснул.

— Привыкай к высоким технологиям мажоров, Ретт, — Артём снял расшитый шелковый камзол, оставшись в легкой белой рубахе. — Это тебе не пещеры Гримхолда. Здесь каждый первокурсник может спалить тебя мыслью. Ты принес то, что я просил?

Гоблин мгновенно перешел в профессиональный режим. Он щелкнул замками своего бездонного рюкзака и извлек на свет несколько странных предметов: моток тончайшей, почти прозрачной проволоки, крошечную отвертку гномьей работы и плоский, черный кристалл, украденный еще в Ущелье Ветров.

— Глушилка периметра. Версия 2.0. Как заказывали, шеф, — гордо просиял Ретт, выкладывая предметы на дубовый стол. — Если эти снобы с Белой Башни любят тишину, мы дадим им такую тишину, от которой они оглохнут. Я перенастроил резонанс кристалла.

Артём кивнул, беря в руки гитару и усаживаясь на жесткую кровать. — Хорошо. Мне нужно тренировать навыки, не привлекая внимания. Если я выдам здесь хотя бы один аккорд Дисторшна без глушилки — нас сметут не Искоренители, а местные профессора за нарушение звукового режима.

В Академии была одна серьезная "пробоина", о которой Синдикат, видимо, знал. Слишком сильная уверенность Инквизиции в безопасности внутреннего контура. Считалось, что внутри Башен работают идеальные антимагические поля против вражеского шпионажа и проклятий, но эти поля не были рассчитаны на акустические волны или физику звука. Охранные руны реагировали на всплески огня, выбросы некроэнергии или вторжения в разум. Артём же (Скальд) манипулировал кинетикой Воздуха, что идеально вписывалось в профиль его "официального" факультета.

Пока Ретт, тихо ругаясь на сложность гномьих схем, плел проволоку вокруг дверного косяка и окна, создавая контур искажения, Артём открыл интерфейс характеристик.

Уровень: 12 Мана: 85/85 С таким запасом маны и снижением затрат от [Медиатора Бездны] он превращался в автономную артиллерийскую установку. Но в Академии артиллерия была не нужна. Ему нужен был скальпель. Ему нужно было научиться использовать звук не только для разрушения, но и для точечного контроля и скрытности, если он собирался пробраться в Запретную Секцию Библиотеки.

— Готово, хозяин звука! — Ретт щелкнул тумблером на черном кристалле, который он закрепил под столом.

Воздух в комнате едва заметно дрогнул. Истинный Слух Артёма зафиксировал моментальное падение фонового шума Академии за окном до абсолютного, вакуумного нуля. Защита Ретта создала зону «мертвой тишины» внутри комнаты.

— Тестируем, — Артём поднял "Струны Ночи".

Он не стал бить по струнам. Он зажал мифриловую басовую струну и пустил в нее всего 2 единицы маны, активируя навык [Акустический Фантом]. Но он не пытался создать громкий звук. Он представил себе частоту, которую используют местные "белые" маги для своих иллюзий — легкое, высокочастотное жужжание, похожее на рой невидимых пчел.

Он легонько сковырнул струну Медиатором Бездны.

Из резонаторного отверстия гитары не вырвался звук. Вместо этого в центре комнаты воздух пошел рябью, плотно скручиваясь, как стекло над пламенем. Вибрация звуковой волны, усиленная магией Скальда, начала искривлять само преломление света в комнате!

Ретт ахнул, отшатнувшись к стене. Тело Артёма, сидящего на кровати, начало расплываться, дрожать, а затем... полностью растворилось в воздухе. Кровать казалась пустой.

[Активация: Искажение Эфира (Производная от Акустического Фантома). Маскировочная звуковая волна.] [Эффект: Огибание световых волн за счет сверхвысокочастотной вибрации воздуха. Условная Невидимость (до тех пор, пока звучит нота).] [Затраты маны: 5 МП в секунду.]

— Матерь мазута... — прошептал Ретт, таращась на пустую кровать. — Ты... ты стал воздухом!

— Не воздухом. Я просто заставил воздух вибрировать так быстро, что свет огибает меня, — голос Артёма прозвучал искаженно, словно из сломанного динамика, откуда-то из пустоты.

Он оборвал ноту. Акустическое "жужжание" стихло. Его силуэт мгновенно проявился на кровати: всё еще сидящий с гитарой, бледный от чудовищного напряжения. Мана: 65/85. Четыре секунды невидимости стоили ему четверти резерва маны.

— Слишком энергозатратно, — Артём вытер пот со лба. — Этот фокус жрет ману, как дракон овец. Но если мне нужно будет пройти мимо патруля Искоренителей в коридоре — это мой козырь.

Утро в Академии началось с пронзительного звона хрустального колокола, разносящегося по всем Башням.

Артём надел выданную ему форму: белоснежную мантию послушника с серебряной окантовкой, под которую он благоразумно пододел свою старую кольчугу из кожи виверны. "Струны Ночи" он снова замотал в парусину, повесив за спину. Оставлять легендарный артефакт в комнате с Реттом было бы глупо: гоблин мог разобрать его из чисто инженерного любопытства или кто-то мог вломиться с досмотром.

Занятия первокурсников Белой Башни проходили в Аэрариуме — огромном зале со стеклянной крышей, где постоянно дул легкий, свежий бриз.

Когда Артём вошел в зал, там уже собралось около тридцати студентов. Разделение по статусу было видно невооруженным глазом. В центре стояли "чистокровные" лорды и леди, обмениваясь высокомерными взглядами. По краям жались те, кто поступил благодаря таланту или квоте второстепенных родов.

Артём, несмотря на свой поддельный титул "барона фон Бранта", держался особняком. Его тяжелый, немигающий взгляд и мрачная аура отпугивали любителей завести разговоры о погоде.

Но не всех.

— Привет. Ты ведь тот самый "Воздушный Аномал", из-за которого Око Суть-Видящего чуть не лопнуло? — раздался задорный девичий голос.

Артём повернул голову. Рядом с ним стояла девочка с коротко стриженными темными волосами и пронзительно-синими, почти фиолетовыми глазами. Она была худой, резкой в движениях, а ее мантия была явно ей велика и подвернута на рукавах. В отличие от остальных аристократок, она не носила украшений, кроме простого кожаного шнурка на шее.

[Оценка: Ливия из Дома Ворона. Уровень: 14. Класс: Маг Ветра (Специализация: Кинетика). Состояние: Любопытство, отсутствие страха.]

— Элиас фон Брант, — сухо ответил Артём, кивнув.

— Ливия. Просто Ливия, — она улыбнулась, обнажив ровные белые зубы. — Я видела, что ты устроил Архимагу Морну на Распределении. Никто раньше не выдавал такой акустический выброс. Говорят, ты порвал барабанные перепонки двум старшекурсникам Огня, которые сидели в первом ряду балкона. Это правда?

В голосе Ливии сквозило такое неподдельное восхищение чужой болью, что Артём даже удивился. В этом стерильном факультете иллюзий и шепота она казалась живой, как искра.

— Они сами виноваты, что не умеют слушать сложную музыку, — хмыкнул Артём.

Он хотел сказать что-то еще, но в этот момент в центр Аэрариума легким, скользящим шагом вошла профессор Аэлита Ветер-Шепчущий.

— Внимание, адепты Воздуха, — ее голос, обволакивающий, как бархат, заставил всех мгновенно замолчать и выстроиться в линию. — Сегодня ваше первое занятие по Практической Аэромантии. Вы поступили в Белую Башню, потому что Око признало вашу способность к тонкому контролю. Но в реальном бою, за стенами Академии, тонкий контроль бесполезен, если вы не можете защитить себя.

Она взмахнула изящной белой палочкой (стандартным катализатором). Воздух в центре зала закружился, уплотняясь, и сформировал три человекоподобные фигуры, сотканные из полупрозрачного, ледяного ветра.

— Это Аэро-Фантомы. Боевые големы Воздуха, — пояснила профессор. — Ваша задача — уничтожить голема, используя только базовое заклинание "Ветряное Лезвие". Огонь сжигает. Земля дробит. Вода топит. Мы, маги Воздуха, — разрезаем.

Студенты восторженно зашептались. Практика в первый же день!

— Начнем с лучших, — Аэлита обвела строй холодным взглядом. — Ливия. Посмотрим, оправдывает ли Дом Ворона свою репутацию боевых ветродуев.

Девочка с фиолетовыми глазами уверенно вышла вперед. Она не стала доставать палочку. Ливия вытянула правую руку, ее пальцы сложились в сложную фигуру. Воздух вокруг ее запястья закружился вихрем. Она резко взмахнула рукой по диагонали.

Полумесяц бледно-голубого, свистящего ветра, шириной метра в полтора, сорвался с ее пальцев и врезался в грудь первого голема. Фантом покачнулся, его грудная клетка была глубоко рассечена, но он не распался. Ветер внутри него начал стремительно "сшивать" рану.

— Впечатляет для первокурсницы, — сухо кивнула Аэлита. — Мощь хорошая, но плотность недостаточна. Голем регенерирует быстрее. Кто следующий? Барон фон Брант. Прошу. Продемонстрируйте вашу "аномальную девиацию".

Артём почувствовал, как все тридцать пар глаз с любопытством уставились на него. Кормак с факультета Огня пустил слух, что Элиас — просто выскочка с дефектной аурой, который сломал Око Суть-Видящего грязным трюком.

Артём не спеша вышел в центр зала. Голем Воздуха (второй из трех) стоял в десяти метрах перед ним, беззвучно клубясь ветряными потоками, имитирующими мышцы.

«Ветряное лезвие. Разрезать», — усмехнулся Артём. «Они хотят посмотреть, как струится воздух. Что ж. Споем им колыбельную».

Он не стал разматывать "Струны Ночи". Доставать инструмент перед профессором 48 уровня было чревато разоблачением.

Артём просто опустил правую руку в карман камзола и сжал Медиатор Бездны. Легендарный артефакт холодом обжег кожу. Он не произносил заклинаний на латыни. Не складывал пальцы в мудреные рунические знаки, как это делали маги Академии.

Артём глубоко вдохнул, закрыл глаза и активировал навык Скальда: [Звуковое Лезвие (Ур. 2)].

Он вложил в навык 15 единиц маны (с учетом скидки медиатора), но не стал выстреливать им сразу. Он сконцентрировал звуковую волну в горле, благодаря пассивке "Луженое Горло", сжав ее до абсурдной, запредельной плотности. Истинный Слух (Мифический) поймал частоту, на которой вибрировало тело ветряного голема — мягкое гудение на ноте Си-бемоль.

Артём открыл глаза. Они казались абсолютно черными в ярком свете Аэрариума.

Он приоткрыл рот и издал один-единственный, короткий, резкий свист сквозь зубы. ФЬИИИИИТУХ!

Это не было шуршание ветра. Это был звук лопающейся стальной струны под невероятным натяжением, помноженный на визг сверхзвукового истребителя.

Невидимое, сжатое до толщины бритвенного лезвия акустическое искажение сорвалось с губ Артёма и ударило не в грудь, а точно в "шею" Воздушного Фантома. Атака идеально совпала с резонансной частотой голема (Си-бемоль), мгновенно вступив с ней в противофазу.

Голем не просто был "разрезан". Магическая структура Фантома взвизгнула, его ветряное тело пошло дикой рябью, а затем он с оглушительным, вакуумным хлопком взорвался изнутри, разлетевшись на миллионы безопасных, но очень громких воздушных ошметков.

Взрывная волна хлопка ударила по студентам, растрепав их идеальные прически и заставив попятиться. Тихий, стерильный Аэрариум содрогнулся. Звенящая иллюзия тишины Белой Башни была пробита.

Артём стоял на месте, опустив руки, спокойный, как мраморная статуя. Мана: 70/85.

Аэлита Ветер-Шепчущий застыла, ее глаза цвета грозового неба расширились. Ливия смотрела на него с откровенным, диким восторгом маньяка-пиромана, которому только что показали огнемет.

— Это... это была не магия Ветра, фон Брант, — голос профессора дрогнул, потеряв свою бархатную обволакивающую силу. — Вы вообще не использовали потоки Эфира для создания лезвия. Вы ударили... кинетическим схлопыванием. Вы буквально заставили воздух разрушить самого себя звуковой волной.

— Как вы и сказали, профессор, — Артём невинно пожал плечами, его лицо оставалось ледяным. — Моя магия Воздуха — аномальна.

Он развернулся и пошел обратно в строй, чувствуя, как взгляды однокурсников жгут ему спину.

Экзамен был сдан. Маскировка была сохранена: он использовал Воздух. Но Синдикат был прав. Артём не сможет долго скрывать свою истинную сущность Скальда. Слишком громким он был для этого стерильного, напуганного Системой мира.

Нужно было ускоряться. Запретная Секция Библиотеки ждала, и он собирался вскрыть ее так же, как только что вскрыл этого голема. Со скоростью звука.

Глава 13

Первая неделя в Высшей Академии Аурелий пролетела для Артёма в режиме жесткого энергосбережения.

Днем он послушно играл роль Элиаса фон Бранта — талантливого, но высокомерного аристократа с "тяжелой девиацией Воздуха". На лекциях по Теории Эфира он сидел на задних партах, скучающе подпирая подбородок рукой, пока седобородые профессора Центральной Башни вычерчивали на парящих досках сложные математические формулы заклинаний.

С точки зрения магов Академии, мана была чистой энергией, которую нужно жестко структурировать рунами. С точки зрения Артёма, это было то же самое, что играть симфонию Моцарта по цифрам, вместо того чтобы слушать гармонию.

— Они пытаются запереть океан в водопроводные трубы, — проворчал Артём однажды вечером, сидя в своей 42-й комнате.

Ретт, который в это время пытался прикрутить крошечную оптическую линзу к своему новому, еще более громоздкому арбалету, хмыкнул. Гоблин-инженер прижился в Академии на удивление быстро. Хозяйственный блок Нижнего Кольца оказался рассадником контрабанды и сплетен, где зеленокожий делец чувствовал себя как дома, снабжая Артёма картами патрулей и расписанием дежурств.

— Мазут им в шестеренки, шеф, — Ретт щелкнул тумблером на глушилке периметра (Версия 2.0), убеждаясь, что их разговор не уйдет дальше дубовой двери. — Пусть себе чертят формулы. Меня больше волнует, что сказал завхоз. Завтра Великий Библиотекарь открывает доступ к Центральному Архиву для первокурсников, чтобы вы могли написать рефераты по Истории Империи.

Артём резко обернулся. Он как раз полировал матовую деку "Струн Ночи" куском фланели.

— Центральный Архив... Это предбанник Запретной Секции, — задумчиво протянул он. — Безликий Лорд Вейн говорил, что знания о Первой Эре и Древние Резонаторы хранятся именно там.

— Ага. Только есть одна кро-о-ошечная проблема, — Ретт отложил арбалет и подошел ближе, нервно потирая руки. — Запретная Секция находится под землей. Вход в нее — это массивная адамантиевая дверь. И она не имеет замочной скважины. Вообще.

Инженер понизил голос до драматического шепота, хотя глушилка работала исправно. — Говорят, она запечатана заклинанием Высшего Порядка "Немой Замок". Любая попытка вскрыть ее магией или взрывчаткой активирует защитный контур Академии. Руны высасывают ману из нарушителя до состояния овоща, а потом на место прибывают Искоренители. И всё. Конец гастролей, господин Скальд.

Артём отложил тряпку и взял гитару за гриф, чувствуя приятную, успокаивающую тяжесть гномьего Резонатора в дереве и ледяной холод Медиатора Бездны в кармане брюк.

— Немой Замок, — повторил он, пробуя слово на вкус. — Значит, замок реагирует на вторжение Системы. На ману, структурированную в классические заклинания. Огонь, вода, кинетика... Но что, если я не буду использовать ману для взлома? Что, если я просто... спою адамантию колыбельную?

Ретт вытаращил желтые глаза. — Шеф, это адамантий! Самый прочный металл в Этернии! Из него куют щиты для паладинов 80-го уровня! Его не берут драконьи зубы!

— Любой материал имеет резонансную частоту, Ретт. Я уже взорвал гранитный алтарь в Шепчущих Камнях, помнишь? А металл проводит звук в пятнадцать раз быстрее, чем воздух. Если Немой Замок не имеет скважины, значит, он реагирует на акустический пароль. Акустику, которая была утрачена вместе с классом Бардов в Первую Эру.

Артём хищно улыбнулся. — Завтра мы идем в библиотеку писать реферат. И если там есть дверь без замочной скважины — я подберу к ней аккорд.

Библиотека Высшей Академии занимала нижние этажи Центральной Башни и уходила глубоко под землю. Это было поистине циклопическое сооружение. Миллионы книг, свитков и инфо-кристаллов левитировали вдоль бесконечных деревянных стеллажей, переливаясь всеми оттенками маны. Полки уходили вверх так высоко, что терялись во мраке сводчатого потолка.

Между рядами летали светящиеся сферы — магические каталогизаторы, а за столами из красного дерева сидели студенты, судорожно скрипя перьями или диктуя текст в записывающие артефакты.

Артём спустился по широкой мраморной лестнице в Центральный Архив в сопровождении Ливии из Дома Ворона.

С того самого показательного выступления в Аэрариуме, когда он разорвал ветряного голема звуковым хлопком, резкая, как порыв ветра, девочка с фиолетовыми глазами буквально прилипла к нему. Она была единственной на факультете Белой Башни, кто не боялся тяжелой, давящей ауры Артёма (усиленной Харизмой 30).

— Так о чем твой реферат, Элиас? — спросила Ливия, легко перепрыгивая через ступеньку. На ней была стандартная мантия Белой Башни, но на поясе, в нарушение устава Академии, висел короткий, изогнутый ритуальный нож. Системная оценка Артёма подсказывала, что у девочки не просто талант к магии ветра, у нее был высокий показатель Ловкости (около 25), что делало ее идеальным боевым магом-убийцей, а не иллюзионисткой.

— О влиянии акустических аномалий на структуру защитных рун Империи, — солгал Артём, не моргнув глазом, осматривая гигантский читальный зал через призму [Истинного Слуха].

Слух скальда отсекал шелест страниц и бормотание студентов. Он искал аномалию. Пустоту. Ту самую ватную тишину, которая бывает только там, где установлены глушилки Высшего Порядка.

— Скука, — поморщилась Ливия. — Я пишу о применении вакуумных сфер для удушения противника в закрытых пространствах. Это гораздо веселее. Спорим, старик Морн поставит мне "превосходно", просто чтобы я не тестировала это на нем?

Она звонко рассмеялась.

Артём внезапно остановился. Его взгляд уперся в дальний, самый темный угол Архива.

Там не было стеллажей. Там вообще ничего не было, кроме гладкой стены из обсидиана, в центре которой виднелась арка. Внутри арки находилась дверь. Она была идеально отлита из матово-черного адамантия, без единого шва, ручки или замочной скважины. Вокруг нее, словно паутина, мерцали тусклым серебром охранные руны.

Но главное было не то, как она выглядела. Главное — как она звучала. Вернее, не звучала. Пространство вокруг адамантиевой двери поглощало любой звук. Шаги студентов, проходящих в десяти метрах от нее, глохли. Истинный Слух Артёма, попытавшись прощупать металл, наткнулся на ледяную, абсолютную стену Тишины.

"Немой Замок", — понял Артём. "Вот она. Запретная Секция".

— Ливия, — Артём не отрывал взгляда от черной двери. — Сделай одолжение. Сходи в секцию "История Архитектуры Шестой Эры" и найди мне том про свойства адамантия. Я пока займу нам стол.

Девочка фыркнула, но спорить не стала. — Как скажешь, Ваша Аномальность. Только чур чур стол у окна! — она развернулась и легким, скользящим шагом растворилась между стеллажами.

Артём остался один. Магистров-надзирателей поблизости не было — они пили чай на верхнем балконе, полагаясь на охранные системы.

Он медленно приблизился к Запретной Секции. Зона абсолютной тишины начиналась в трех метрах от двери. Как только он переступил невидимую черту, гул библиотеки мгновенно исчез, словно ему в уши вставили плотные беруши.

Воздух здесь был спертым, пахло древней пылью и озоном. Серебряные руны на черном адамантии слабо замерцали, реагируя на приближение живого тела.

[ВНИМАНИЕ! Вы вошли в зону действия Охранного Контура Высшего Порядка: 'Абсолютная Немота'.] [Предупреждение: Любая попытка активации активных заклинаний приведет к мгновенному истощению маны (-100% МП) и сигнализации.]

Артём подошел вплотную к гладкой поверхности металла. Неразрушимый адамантий. Он не стал доставать "Струны Ночи", благоразумно оставленные в комнате 42. Вытащить гитару в библиотеке было бы слишком подозрительно. Но у него был другой инструмент.

Он сунул руку в карман мана-шелкового камзола и достал [Медиатор Бездны]. Черный мифрил с фиолетовой сердцевиной слабо пульсировал, словно чувствуя близость родственной магии.

"Если Немой Замок поглощает магию и звук, значит, он работает как эхо-камера с отрицательным значением", — думал Артём, прижимаясь ухом к ледяному металлу. "Он сбрасывает вибрацию в пустоту. Но пустота не может быть бесконечной".

Он закрыл глаза и сосредоточился. У него было 85 единиц маны. Использовать активные навыки (даже Звуковое Лезвие) нельзя — руны высосут всё.

Значит, нужна пассивная акустика. Чистая физика резонанса, помноженная на свойства Медиатора Первой Эры.

Артём зажал медиатор между большим и указательным пальцем правой руки. Левую ладонь он плотно прижал к адамантиевой двери, чтобы чувствовать вибрацию. И затем он сделал то, что на первый взгляд казалось полным безумием.

Он ударил острым краем легендарного артефакта по неразрушимому монолиту двери. Не активируя руны. Не кастуя заклинаний. Просто физический удар металла о металл, но с невероятной точностью и силой, которую давали ему системные характеристики (Ловкость 22, Сила 6).

ТК-К-К!

Удар был слабым. В зоне "Абсолютной Немоты" звук не должен был разнестись, но Медиатор Бездны (свойство: Проводник Первой Эры) проигнорировал системные ограничения Империи Аурелий.

Короткий, резкий щелчок проник внутрь адамантиевой плиты. Металл дрогнул под ладонью Артёма. Он почувствовал это. Вибрация пошла вглубь, отразилась от внутренних, невидимых замков и затухла.

Частота: 800 Герц. Тональность: Соль второй октавы.

"Так вот ты какой, акустический пароль", — Артём хищно оскалился. "Они заперли дверь не на ключ. Они заперли ее на аккорд".

Он ударил еще раз. И еще.

ТК-ТК-ТК!

Он начал выстукивать ритм. Медиатор Бездны работал как камертон, посылая вибрации нужной частоты прямо в кристаллическую решетку древнего металла. Это был ритм не имперского марша. Это был агрессивный, ломаный ритм сложной прогрессив-метал партии.

Серебряные охранные руны на двери начали мигать, пытаясь осознать происходящее. Они были запрограммированы на выкачивание маны из файерболов или отмычек взломщиков. Но они не понимали кинетической вибрации, которая не несла в себе заклинания, а лишь физику макромира!

[Внимание: Конфликт Системных Протоколов...] [Ошибка считывания: Вторжение неопознанного колебательного контура.]

Ритм ускорялся. Артём бил медиатором по двери с феноменальной скоростью, его рука превратилась в размытое пятно (Ловкость 22). Вибрация адамантия росла. Дверь начала нагреваться.

Внезапно Истинный Слух уловил диссонанс. Кто-то шел.

Это были не легкие шаги Ливии и не мягкая поступь студентов. Это был тяжелый, размеренный лязг металлических сапог. И он приближался со стороны лестницы.

Артём прекратил стук, спрятав медиатор в карман, и мгновенно отшатнулся от двери, принимая вид скучающего студента, рассматривающего архитектуру арки.

Из-за стеллажей вынырнули двое. Высокие, закованные в матово-серую, тяжелую броню, поглощающую свет. На их шлемах не было забрал, только сплошная гладкая пластина с узкой прорезью для глаз, горящих инфернально-красным огнем. На груди — черная полоса. В руках они сжимали длинные, двуручные мечи, лезвия которых искрили антимагией.

[КРИТИЧЕСКАЯ УГРОЗА! Распознано: Эрадикаторы Ордена "Тишина" (Искоренители).] [Уровень: 60 / 62. Класс: Элитные Охотники за Ересью. Состояние: Сканирование периметра.]

Уровень 60. Те самые цепные псы, о которых предупреждал Безликий Лорд Вейн. Они добрались до Академии.

Артём почувствовал, как по позвоночнику скатилась капля холодного пота. В прямом бою они разрубят его пополам за секунду. У него нет "Струн Ночи" для Дисторшна, а Глас Бури против антимагической брони 60-го уровня будет как комариный укус.

Искоренители остановились в десяти метрах от него, на границе зоны Немоты. Их красные визоры сфокусировались на мальчике в черном камзоле.

— Адепт, — голос одного из Эрадикаторов прозвучал механически, словно из железной бочки. — Что вы делаете у Запретной Секции? Это зона повышенного контроля.

Артём медленно повернулся к ним лицом, нацепив маску надменного возмущения первокурсника-аристократа. Харизма 30 — его единственная сейчас броня. — Я, барон Элиас фон Брант, изучаю руническую вязь Архитектуры Шестой Эры, господа гвардейцы, — процедил Артём ровным, почти ленивым тоном. — Моя подруга из Дома Ворона пошла за томами в соседнюю секцию. Надеюсь, изучение истории не является преступлением против Империи?

Искоренитель сделал шаг вперед, его сапог лязгнул о мрамор. — В Академии зафиксирован всплеск аномальной эфирной активности. Нам поручено проверить всех учеников с нестандартными контурами, фон Брант. Ваша "аномальная девиация Воздуха" вызывает подозрения.

Второй Эрадикатор плавно поднял левую руку в латной перчатке. На его ладони пульсировал небольшой черный кристалл — поисковый компас Инквизиции. Компас начал медленно, но верно разворачиваться в сторону Артёма. Кристалл реагировал на остаточное эхо Первой Эры, которое фонило от Медиатора Бездны в его кармане!

«Плохо. Очень плохо», — пульсировала мысль в голове Скальда. «Бежать некуда. Бить нечем».

Кристалл на перчатке Искоренителя засветился тревожным, багровым светом. Глаза в прорези шлема сузились. — Сигнатура совпадает, — механически произнес второй охотник, перехватывая двуручный антимагический меч. — Вы не маг Воздуха, адепт. Именем Ордена "Тишина", вы будете задержаны для допроса...

Меч с шипением покинул ножны.

И в этот самый момент тишину библиотеки разорвал оглушительный, пронзительный визг. Но он исходил не от Искоренителей и не от Артёма.

В пятидесяти метрах от них, в секции алхимии, сработала свето-шумовая бомба. Сноп зеленого огня ударил в потолок, а едкий, воняющий тухлыми яйцами газ "Поцелуй Дракона" (правда, сильно разбавленный) заволок стеллажи. Завыли магические сирены пожарной тревоги. С неба посыпался дождь из систем пожаротушения.

Студенты в панике с криками бросились к выходам.

[Оценка: Применена диверсия (Алхимия Ретта).]

Искоренители резко обернулись на взрыв, рефлекторно поднимая мечи в защитную стойку, их визоры переключились на тепловое сканирование облака дыма.

Артём не потерял ни доли секунды. Как только охотники отвели взгляд, он нырнул обратно в зону "Абсолютной Немоты" у черной двери и влил 5 единиц маны в голосовые связки, активируя [Акустический Фантом]. Но он не пытался стать невидимым, как в комнате.

Он создал звуковую иллюзию собственных тяжелых, удаляющихся шагов по мраморной лестнице на ярус выше, в противоположную сторону от взрыва.

Эрадикаторы, чей слух был усилен шлемами, мгновенно среагировали на звук побега. — Цель уходит наверх! Перехват! — рявкнул первый, и оба металлических монстра рванули к лестнице, громыхая сапогами, оставив темный угол с адамантиевой дверью пустым.

Артём вжался в ледяной адамантий, тяжело дыша. Мана: 80/85. Ретт (а это был точно он, кто еще пронес бы алхимию в Академию?) спас ему жизнь. Но Искоренители быстро поймут, что шаги на лестнице — это фейк. Они вернутся через минуту.

Он посмотрел на Немой Замок. Черная, монолитная дверь. Серебряные руны всё еще мигали после его "простукивания". Вибрация в металле достигла точки невозврата. Адамантий был готов.

Артём достал Медиатор Бездны, зажал его двумя руками и влил в артефакт 20 МП, активируя скрытую пассивку. — Открывайся, сволочь, — прорычал он.

Он вонзил острый край Медиатора из мифрила прямо в центр гладкого адамантия, точно в перекрестье мигающих серебряных рун, и активировал [Звуковое Лезвие (Ур. 2)] ВНУТРЬ замочного механизма.

Удар был абсолютно беззвучным снаружи (из-за зоны Немоты). Но внутри металла акустическая волна Скальда, игнорирующая 30% брони и накладывающая статус "Безмолвие" на заклинания, разорвала защитный контур Высшего Порядка в клочья. Резонанс обрушил внутренние затворы.

ЩЕЛК. Тяжелый, утробный звук убирающегося засова.

Матово-черная дверь дрогнула и медленно, с вековым скрипом, приоткрылась внутрь, обдав Артёма запахом сухого, мертвого воздуха и древней пыли.

Артём проскользнул в темный проем, выдернул Медиатор из металла и с силой захлопнул за собой дверь Запретной Секции. Толстый адамантий отрезал его от Академии, воя сирен и Искоренителей.

Он оказался в абсолютной темноте. Это был новый уровень глубины. И здесь, судя по гулкому эху его собственного дыхания, акустика была божественной. Скальд-Разрушитель проник за кулисы Империи. Теперь пора было найти сценарий этого мира и переписать его.

Глава 14

Тьма за спиной Артёма была густой и тяжелой, как свинец. С тихим, обреченным лязгом адамантиевая дверь Запретной Секции встала на место, отрезая его от паники в библиотеке и рыскающих где-то наверху Искоренителей.

Воздух здесь был абсолютно неподвижным, пропитанным запахом пересохшего пергамента и озона. Никаких магических светлячков, никаких окон. Полная световая изоляция.

Артём стоял, прислонившись спиной к холодному металлу двери, восстанавливая сбившееся дыхание. Мана: 60/85. Он не спешил двигаться. В месте, где Империя прятала свои главные секреты, шаг вслепую мог стать последним.

Он закрыл глаза и активировал [Истинный Слух (Мифический)] на максимум.

Звуковая картина пространства начала медленно прорисовываться в его сознании. Это не был узкий коридор. Это был гигантский зал, потолок которого терялся метрах в двадцати над головой. Вдоль стен стояли не деревянные стеллажи, а массивные каменные постаменты, закрытые куполами из толстого стекла. Но главное — пол. Он был выложен не мрамором, а огромными металлическими плитами, которые едва уловимо вибрировали.

— Частота 432 Герца, — прошептал Артём, уловив знакомую тональность. — Частота Вселенной из моего мира... Они настроили пол как деку фортепиано.

Он сделал первый, осторожный шаг. Сапог из кожи виверны мягко соприкоснулся с металлической плитой. Бммм... Звук был почти на грани инфразвука, но он разошелся по залу идеальным, чистым эхом, не затухая, а отражаясь от стен.

[Внимание! Вы вошли в Сектор 'Альфа-Ноль' (Архивы Архитектуры).] [Системы охранного подавления: Не обнаружены.] [Фоновый Эфир: Уровень Первой Эры (Концентрация маны +500%).]

Интерфейс Барда, обычно холодный и синий, внезапно поменял цвет на мягкое, пульсирующее золото. Шкала маны Артёма рванула вверх, игнорируя базовую скорость регенерации. 65... 75... 85/85 МП!

Артём чувствовал, как энергия буквально вдавливается в его меридианы. Дышать стало легче, тело стало невесомым. Это была не та рафинированная, "обрезанная" мана Академии. Это был первобытный Эфир — тот самый, которым Барды правили до того, как их стерли из истории.

Он достал из кармана [Медиатор Бездны]. Фиолетовый кристалл в его центре вспыхнул ровным, ярким светом, реагируя на избыток Эфира, и осветил пространство вокруг Артёма на десяток метров.

Скальд прошел вглубь зала, освещая артефактом путь.

Каменные постаменты под стеклянными куполами таили в себе не свитки или книги. Там лежали предметы. Под первым куполом покоился ржавый, оплавленный кузнечный молот гигантских размеров. Под вторым — сотканный из застывшего звездного света лук. Под третьим — корона из черного обсидиана, от которой веяло ледяным холодом.

Артём не останавливался. Эти артефакты были мощными, но они принадлежали десяти существующим Классам (Кузнец, Охотник, Маг). Его интересовало другое. Безликий Лорд Вейн говорил о Древних Резонаторах и знаниях о звуке.

В самом центре зала возвышался подиум, к которому вели широкие ступени из черного базальта. На подиуме стоял массивный пульт управления, испещренный рунами, которые не были похожи на имперскую вязь. Это были скорее нотные станы, закрученные в сложнейшие фракталы.

На пульте лежал один-единственный предмет. Каменный цилиндр, покрытый тончайшей резьбой. Фонограф.

Артём поднялся по ступеням. Эфир здесь был настолько густым, что сопротивлялся движениям, как вода. Он подошел к пульту и осветил фонограф Медиатором.

[Оценка: Мнемо-цилиндр 'Хроника Тишины'. Ранг: Эпохальный.] [Описание: Запись событий Конвергенции (Раскола Первой Эры). Доступ заблокирован акустическим ключом.]

— Акустический ключ, — Артём покрутил Медиатор Бездны в пальцах. — Ну, давайте посмотрим кино про конец света.

Он не стал бить по цилиндру. Руны-ноты на пульте явно требовали взаимодействия. У него не было гитары — она осталась в комнате. Но у него был голос и 85 единиц первобытной маны.

Артём положил обе руки на каменный пульт, закрыл глаза и активировал [Глас Бури]. Но он не стал рычать или бить кинетической волной. Он использовал пассивку [Луженое Горло], чтобы взять чистую, долгую ноту Ля первой октавы (440 Гц), вливая в нее 10 единиц маны.

Голос двенадцатилетнего подростка, усиленный густым Эфиром зала, зазвучал объемно и многоголосо, словно пел хор. Звук ударился в каменный цилиндр.

Фракталы рун на пульте вспыхнули золотом. Цилиндр медленно, с легким скрежетом, начал вращаться вокруг своей оси. Артём оборвал ноту и отступил на шаг.

Вместо звука из цилиндра в воздух вырвался столб света, который развернулся над подиумом в гигантскую, объемную голограмму (иллюзию чистой маны).

Пространство Запретной Секции исчезло. Артём оказался "внутри" записи.

Перед ним простирался мир, которого больше не существовало. Небо было не блеклым, а пронзительно-синим, прорезанным двумя пылающими солнцами. Города не строились из камня и мрамора — они росли прямо из земли, сплетаясь из живых деревьев и поющего хрусталя.

Вместо Воинов с мечами и Магов с посохами Артём видел людей (и не только людей), которые парили над землей. Они не читали заклинания. Они играли. Кто-то бил в огромные барабаны из шкур левиафанов, вызывая грозы. Кто-то играл на флейтах из кости драконов, заставляя расцветать мертвые пустыни. Музыка была не искусством — она была физическим интерфейсом управления реальностью.

— Это... Этерния до Системы, — потрясенно прошептал Артём. Впервые он видел, на что способен его Класс в абсолютном развитии.

Голограмма мигнула, изображение исказилось, наполняясь помехами.

Небо потемнело. С небес на поющие города начали обрушиваться гигантские, идеальной кубической формы монолиты из черного глянцевого камня — Камни Пробуждения. Те самые, которые стояли на каждой площади Империи (как тот, что был в Оукхейвене).

Монолиты падали с ужасающим грохотом, пробивая земную кору. Они начали излучать серую, подавляющую энергию. Диссонанс. Они глушили музыку Эфира, заменяя её жестким, математическим кодом Десяти Классов. Это была не война магов. Это был перехват управления сервером на концептуальном уровне.

Барды пытались сопротивляться. Артём видел, как тысячи музыкантов объединили свои усилия, чтобы сыграть "Аккорд Разрушения" и разбить монолиты. Их звук был настолько мощным, что горы ходили ходуном. Но монолитов было слишком много. Серый код Камней перестроил саму Архитектуру мира. Тех, кто не принял Десять Классов, Камни просто выжгли изнутри.

В конце записи Артём увидел группу выживших Бардов — семеро стариков. Они стояли в центре гигантского кратера. В их руках не было инструментов. Последний из них, высокий старец с седой бородой, поднял лицо к падающим черным кубам и произнес (звук внезапно включился в голограмме, ударив Артёму прямо в мозг):

«Архитекторы закрыли исходный код. Эта реальность потеряна. Мы запечатываем Древний Резонанс. Тот, кто придет с другой стороны Струны, тот, кто принесет чужой ритм, сможет разорвать их идеальный метроном. Ждите диссонанса с Земли...»

Голограмма с хлопком схлопнулась, втянувшись обратно в каменный цилиндр. Тьма и тишина Запретной Секции обрушились на Артёма.

Он стоял у пульта, тяжело дыша. Его руки дрожали. Дело было не просто в величии увиденного. Дело было в последних словах старца.

«Диссонанс с Земли». Они знали про Землю. Барды Первой Эры, проигрывая войну Архитекторам Системы, создали лазейку. Они буквально оставили "закладку" в коде вселенной для Артёма — музыканта из другого мира, чье сознание не было отформатировано правилами Этернии.

Тот случай в переулке родного города, удар кастетом, перенос в тело сироты Элиаса — это была не случайная "ошибка" интеграции, как думала Система. Это был древний SOS-сигнал, который притянул душу, способную сыграть рок-н-ролл на их серверах.

[Обновление Глобального Квеста!] [Цель: Найти и активировать 7 Осколков 'Древнего Резонанса'.] [Награда: Разрыв Архитектуры Системы. Доступ к Концептуальному Перемещению (Портал Домой!).]

Артём вцепился пальцами в край каменного пульта. Портал Домой. Возможность вернуться на Землю. Это больше не было сказкой местного сумасшедшего деда Сайласа. Это было задокументированной системной целью.

Но где искать эти Осколки?

Артём посмотрел на цилиндр "Хроники Тишины". Он попробовал взять его, но артефакт был буквально вплавлен в базальт пульта. Не унести. Он перевел взгляд на сам пульт. Под нотными фракталами виднелась небольшая круглая выемка.

Истинный Слух подсказал, что выемка не пустая. Оттуда фонило колоссальной, спрессованной кинетической энергией. Артём поднес Медиатор Бездны ближе. Фиолетовый свет выхватил из мрака предмет, лежащий в углублении.

Это был металлический цилиндр, напоминающий гильзу от крупнокалиберного патрона, но покрытый рунами Бардов. Слайдер. (Прим. Гладкая трубка, которую гитаристы надевают на палец для скольжения по струнам, извлекая «плачущий», тягучий звук).

[Получен Артефакт: Слайдер Искажения (Ранг: Редкий, Сет 'Эхо Земли' 1/7)] [Свойства:]

Позволяет плавно модулировать звуковые атаки (Свайп-урон по площади).Навык "Акустический Фантом" переходит в "Фантомную Петлю" (создает автономную иллюзию на 3 минуты без расхода маны на поддержание).Игнорирует 50% любой магической брони при использовании со стальными/мифриловыми струнами.— Еще одна игрушка для моего арсенала, — Артём надел тяжелый, холодный металлический Слайдер на безымянный палец левой руки. Сидел как влитой.

Он сжал кулаки. Теперь у него был Медиатор Бездны для контроля маны на правой руке и Слайдер Искажения для модуляции атак на левой. И четкая цель. Вернуться домой, сломав эту рафинированную Империю к чертям собачьим.

Но пора было убираться. Искоренители 60-го уровня не страдают топографическим кретинизмом. Рано или поздно они поймут, что шаги на лестнице были фейком Ретта, и вернутся к адамантиевой двери. А открыть ее изнутри оказалось проще: Система не ставила замков "на выход" из тупика. Рядом с аркой виднелся обычный механический рычаг. Который, впрочем, заклинил.

Вдруг тишину Запретной Секции разорвал скрежет.

КРР-Р-Р-ЯК.

Звук шел не от адамантиевой двери. Он шел сверху.

Артём резко задрал голову, освещая потолок Медиатором. Стеклянные купола, укрывающие артефакты других Классов на каменных постаментах, начали покрываться трещинами. Эфир Первой Эры, который Артём взбаламутил своим "Гласом Бури", привел защитные механизмы Империи (созданные Архитекторами) в состояние паники. Система распознала активацию записи Бардов как критическую угрозу и включила протокол "Стерилизация".

Массивные серебряные трубы, скрытые во мраке сводов, пришли в движение, направляя сопла в центр зала, где стоял Артём.

[КРИТИЧЕСКАЯ УГРОЗА! Активирован Протокол 'Гнев Архитектора' (Вакуумное Сжигание).] [Выкачка маны в секторе 'Альфа-Ноль' начнется через 10 секунд!]

— Твою ж мать! — выругался Артём. Вакуумное сжигание означало, что руны просто выжгут весь воздух и ману в огромном зале, превратив всё живое в пепел. Без воздуха не будет звука. Без звука не будет магии Скальда.

Адамантиевая дверь за спиной была заперта, а рычаг не поддавался.

10... 9...

Артём бросился к двери. Он уперся ногами в пол, схватился за заклинивший железный рычаг двумя руками и потянул на себя, вложив в рывок все свои 6 единиц Силы и 22 единицы Ловкости. Рычаг даже не сдвинулся. Он заржавел намертво тысячелетия назад.

8... 7...

Звуковой фон в зале начал стремительно меняться. Истинный Слух фиксировал, как давление падает. Дышать становилось тяжело. Уши заложило. Сопла на потолке засветились раскаленным плазменным светом.

"Думай, Элиас, думай!" — Артём отскочил от двери. У него нет маны, чтобы пробить адамантий. У него нет гитары. У него есть только Слайдер на левом пальце и Медиатор в правой. И голос.

6... 5...

Воздуха оставалось на один хороший крик. Он не сможет разрушить адамантий, но ему не нужно было разрушать дверь. Ему нужно было сдвинуть заржавевший механизм рычага!

Артём впился взглядом в основание железного рычага, торчащего из стены.

Он поднес закованную в металлический Слайдер Искажения левую руку к губам, сложив ладонь рупором поверх металлической трубки. Он втянул в легкие остатки драгоценного, густого Эфира Запретной Секции (вбухивая в атаку бешеные 50 единиц маны).

4... 3...

Артём приставил "рупор" из Слайдера вплотную к основанию ржавого механизма и издал не рык, а пронзительный, сфокусированный свист, одновременно скользя металлическим Слайдером по пальцу, искусственно модулируя звук от низкого к сверхвысокому!

[Активация: Глас Бури (Перегруз) + Модуляция Слайдером!]

Звук, пропущенный через артефакт Первой Эры, сжался до состояния микроскопического лазера из концентрированной кинетики. Вибрация ударила точечно в ржавчину и вековую пыль внутри шестеренок рычага. Сопротивление брони было проигнорировано на 50%. Внутренняя структура ржавчины просто осыпалась в труху от резонанса.

2...

Артём не тратил время на выдох. Он с размаху ударил ногой (в сапоге из кожи виверны) по теперь уже свободному, очищенному от ржавчины рычагу.

КРЯК-ЩЕЛК!

Рычаг подался с влажным хрустом. Адамантиевая дверь дрогнула и поехала в сторону с оглушительным скрежетом.

1...

За долю секунды до того, как Протокол Стерилизации обрушил на зал плазменный вакуум, Артём рыбкой выпрыгнул в образовавшуюся щель.

0.

Сзади, за адамантиевой стеной, раздался глухой, бесконечно мощный ВХУХ. Тяжеленная дверь, подгоняемая перепадом давления, захлопнулась у него перед носом, отрубив кусок полы его шелкового камзола.

Артём рухнул на мраморный пол Центрального Архива Библиотеки, жадно хватая ртом нормальный, пыльный воздух. Мана: 35/85. ОЗ: 30/50 (вакуум успел обжечь легкие).

Перед его глазами мигали строчки: [Выживание при Протоколе Очистки! (Мастер-Класс уклонения).] [Получено Уникальное Знание: "Транскрипция Конвергенции".]

Он лежал на полу, глядя в высокий сводчатый потолок библиотеки, где всё ещё летали магические каталогизаторы, не знающие, что в десяти метрах от них только что работал крематорий Первой Эры.

Спустя минуту над ним нависла худенькая фигурка в белой мантии с растрепанными фиолетово-синими волосами. Ливия из Дома Ворона держала в руках толстенный фолиант в кожаном переплете.

— Я принесла книгу про адамантий, как ты просил. И почему ты валяешься на полу, Ваша Аномальность? И что там бахнуло в секторе алхимии? — она склонила голову набок, с веселым любопытством разглядывая обгоревшую рубашку Артёма, торчащую из-под расстегнутого камзола.

Артём медленно поднялся, отряхиваясь и пряча левую руку со Слайдером Искажения за спину.

— Я споткнулся о собственную гениальность, Ливия, — тяжело дыша, ответил Скальд, опираясь на стеллаж. — А по поводу адамантия... Книга тебе больше не понадобится. Я уже выяснил, что его резонансная частота — 800 герц.

Он обвел взглядом Центральный Архив. Искоренителей не было. Видимо, они до сих пор прочесывали лестницы после алхимической бомбы Ретта. Инженер спас его во второй раз за день. Надо будет купить гоблину новый арбалет.

— Пошли отсюда, птичка. Реферат напишем в другой раз, — Артём поправил воротник. — У меня появилось новое хобби. Я собираюсь собрать музыкальную группу из шести пропавших артефактов. И поверь мне, их концерт разорвет этот мир.

Глава 15

Первая неделя в Высшей Имперской Академии завершилась тем, что Артём (в глазах преподавателей — Элиас фон Брант) заработал репутацию самого непредсказуемого студента Белой Башни.

События в библиотеке, к счастью, списали на неудачный алхимический эксперимент какого-то неизвестного старшекурсника (Ретт мастерски замел следы). Инквизиция перевернула вверх дном половину кампуса, но не нашла никаких признаков вторжения извне. Датчики Немого Замка молчали — они не фиксировали магию, потому что Артём взламывал дверь акустикой, а закрылась она из-за внутренних протоколов Первой Эры.

Секрет остался секретом. Но жизнь требовала движения.

Уровень: 12 Мана: 85/85 [Артефакты сета 'Эхо Земли': 1/7 (Слайдер Искажения)]

Артём сидел на широком подоконнике стрельчатого окна в своей 42-й комнате. Вечерело. Солнце садилось за шпили дворца Императора, заливая двор Академии оранжевым светом. В комнате работал [Глушитель Периметра 2.0] гоблинской сборки.

Ретт, свернувшись калачиком на ковре, начищал до блеска свой хитроумный арбалет. Инженер был счастлив: Артём выдал ему пять золотых империалов из запасов Синдиката в качестве премии за "Поцелуй Дракона" в библиотеке.

Артём же был занят инструментом. На его коленях лежали "Струны Ночи". Пять железных струн и одна мифриловая. Встроенный гномий Резонатор тускло отсвечивал медью.

Он надел на безымянный палец левой руки тяжелый металлический Слайдер Искажения и провел им по грифу. Металл скользнул по мифрилу с поразительной гладкостью. Затем Артём взял в правую руку Медиатор Бездны и извлек протяжный, воющий звук, похожий на плач кита.

Вуууу-у-у-и-и-и-и...

Звук, модулируемый Слайдером, был невероятно пластичным. Артём чувствовал, что теперь он может не просто бить направленным Звуковым Лезвием или взрывать область Дисторшном. Он мог размазывать урон, создавая звуковые хлысты или серпы, которые будут огибать щиты противников. Слайдер игнорировал 50% магической брони.

— Господин Аномальность, — Ретт оторвался от арбалета. — Я вот чего не пойму. Если вы нашли этот кусок трубы в Запретной Секции, и он часть какого-то великого набора... Где искать остальные шесть? Этерния огромна.

Артём оборвал струну глушением ладони. — Голограмма Барда сказала: "Ждите диссонанса с Земли". Система Этернии — это идеальный аккорд. Древний Резонанс, разбитый на семь частей, — это диссонанс. Эти артефакты не вписываются в архитектуру десяти классов. Значит, где они спрятаны?

Гоблин почесал зеленую макушку. — Там, где Система глючит? В Аномальных зонах! Как Шепчущие Камни в болотах или те заброшенные шахты гномов.

— Бинго, Инженер, — Артём хищно улыбнулся. — И у нас в Империи есть целое ведомство, которое занимается поиском и охраной аномалий. Орден "Тишина". Искоренители. Я готов поспорить на свой камзол, что парочка артефактов из Сета пылится у них в Цитадели или у Архимагов Академии в качестве "неизученных предметов".

Ретт нервно сглотнул. — Инквизиция? Ограбить Архимагов? Шеф, вы точно решили умереть молодым.

Их прервал резкий, уверенный стук в дубовую дверь.

Гоблин мгновенно юркнул под кровать, прихватив арбалет. Артём одним плавным движением сдернул Слайдер с пальца, спрятал Медиатор в карман и набросил на гитару парусиновый чехол.

— Войдите, — ровным, аристократическим тоном произнес он, деактивируя Глушитель Периметра под столом легким ударом каблука.

Дверь распахнулась. На пороге стоял не преподаватель и не стражник. Там стояла Ливия из Дома Ворона. Девочка с фиолетовыми глазами была одета не в мантию, а в обтягивающий черный тренировочный костюм, поверх которого была накинута легкая кожаная куртка. Два ритуальных кинжала висели на поясе.

Она пнула дверь ногой, закрывая ее за собой, и скрестила руки на груди, опираясь о косяк.

— Привет, Секретность, — усмехнулась Ливия, оглядывая спартанскую комнату. — Я знаю, что зеленая тварь где-то здесь. Я чувствую запах ружейного масла.

Артём вздохнул. С Ловкостью 25 Ливия обладала не только скоростью, но и обостренным восприятием убийцы.

— Ретт, вылазь, — приказал Артём. — Баронесса в курсе.

Гоблин, пыхтя, вылез из-под кровати, с независимым видом отряхивая коленки. — Я не тварь. Я дипломированный Инженер-механик, клянусь мазутом, — буркнул он, но под холодным взглядом фиолетовых глаз девочки предпочел слиться со стеной в самом темном углу.

— Что тебе нужно, Ливия? Уже отбой. Патрули Белой Башни не обрадуются, найдя адептку в комнате барона, — Артём остался сидеть на подоконнике.

Ливия отмахнулась, проходя вглубь комнаты. — Ой, брось. Меня они не ловят. Плюс, у нас с тобой есть одно незаконченное дело. Я тащила тебе из Исторического Зала тяжеленный том про адамантий, пока там всё взрывалось, а ты просто испарился! И самое интересное — я не нашла тебя на лестнице. Ты вышел из Центрального Архива. Со стороны той самой Стены Абсолютной Немоты, где не было никого, кроме Искоренителей.

Она подошла вплотную к Артёму. От нее пахло озоном и жженой сталью — запахом боевых магов Воздуха.

— Я не из тех, кто сдает своих инквизиции, Элиас, — Ливия сузила глаза. — Дом Ворона служит Империи, но мы не любим Орден "Тишина". Но у меня вопрос: какого демона ты забыл у Запретной Секции и почему ты пах как человек, только что простоявший рядом с вакуумной бомбой?

Артём долго смотрел в глаза девчонки. В ней не было страха. В ней была дикая порода, как в породистом бойцовом псе, посаженном на цепь этикета. Уровень 14. Класс: Ветряной Убийца.

С одной стороны, доверять кому-то в Академии было самоубийством. С другой стороны, ему нужен был свой человек среди "элиты", знающий изнанку кампуса. Синдикат Теней в лице Безликого бросил его сюда без связи. А Ретт, при всей своей полезности, не мог проникнуть на закрытые этажи преподавателей или на турниры аристократов. Ливия могла.

— Допустим, я искал там ответы, которые не прочтешь в учебниках профессора Аэлиты, — медленно проговорил Артём. — И допустим, я не совсем тот "барон", за которого себя выдаю.

Ливия фыркнула, обнажив ровные белые зубы. — Да неужели? Ты пародируешь аристократа неплохо, но в тебе нет ни капли валинорского снобизма. Когда Кормак сегодня на обеде "случайно" расплескал свой гранатовый сок тебе на сапоги, ты не стал вызывать его на дуэль чести, как сделал бы настоящий барон. Ты просто посмотрел на него так, что он подавился собственной слюной и сам вытер пол салфеткой. Ты уличный, Элиас. У тебя глаза старого убийцы. И это... — она кивнула на парусиновый чехол с гитарой, — это никакой не посох.

— Проницательно, — Артём спрыгнул с подоконника и навис над девочкой, подавляя ее своей Харизмой. — Значит, ты пришла сюда меня шантажировать?

Ливия не дрогнула, хоть ее рука и легла на рукоять кинжала. — Я пришла предложить сделку. Ты явно замыслил что-то грандиозное, раз сунулся под Немой Замок. Я хочу в деле.

Она вдруг стала серьезной, вся ее бравада куда-то испарилась. — Дом Ворона — это не просто клан магов. Мы — палачи Империи. Меня готовят к тому, чтобы стать безликой молнией, которая убивает по приказу тех самых жирных индюков из Императорского Дворца. Мой отец продал мою судьбу Системе. А я... я хочу свободы. И когда я увидела, как ты порвал того голема звуком — я поняла, что ты ломаешь Архитектуру. Ты не вписываешься. Как и я.

— Революция малолеток? — скептически ухмыльнулся Артём.

— Называй как хочешь, Аномал, — Ливия оскалилась. — Ты здесь один (и этот гоблин не в счет). Без меня ты не найдешь ни одной лазейки на верхние уровни Центральной Башни, где хранятся конфискаты Инквизиции.

Последние слова Ливии ударили прямо в цель. Конфискаты Инквизиции. Если где-то и лежат Осколки 'Древнего Резонанса', то именно там. В хранилищах, куда Искоренители сносят всё, что не понимают, чтобы стереть это из истории Этернии.

Артём обдумал ситуацию за пару секунд. ОЗ Ливии (Очки Здоровья) было невысоким, а вот мана и Ловкость делали ее смертоносной в ближнем бою. Она могла стать отличным РДД (бойцом дальнего боя) поддержки.

— Хорошо, Ворона, — Артём протянул ей руку. — Добро пожаловать в группу. Только запомни: в этой группе я — солист. Ты — на бэк-вокале. Если попытаешься меня сдать... твое тело ветром сдует.

Ливия уверенно пожала его ладонь. Рукопожатие было стальным. Она мельком заметила тяжелый металлический Слайдер Искажения на его безымянном пальце, но промолчала.

— Договорились, Солист. Тогда готовься. Послезавтра Осенний Турнир Пяти Башен. Внутренний спарринг факультетов.

Артём нахмурился. — Спарринг? Я думал, мы тут учимся теоремы чертить на мане.

— О, теория — это для заучек из Центральной. Мы — Боевая Академия, Элиас. Белая Башня против Красной. Воздух против Огня. Командные зачистки в Лабиринте Иллюзий. И Кормак Огненный Кулак уже собрал команду своих прихвостней, чтобы размазать тебя на арене перед всем преподавательским составом.

Ретт из угла громко сглотнул, звякнув арбалетом.

— Турнир? На глазах у профессоров? — переспросил Артём. Внутри него начал просыпаться давно забытый драйв. Драйв живого выступления перед огромной, агрессивной толпой. — Это не спарринг. Это фестиваль.

Он повернулся к гитаре в парусине и ласково похлопал по грифу. — Время показать этим огненным мажорам, что такое настоящий «разогрев». Ливия, ты в моей команде. Завтра объясню тактику.

Сделка была заключена. План созрел. Кормак хотел размазать его на арене, но не знал, что вызывает на дуэль парня с классом, стирающим в пыль адамантий, и 85 единицами маны. Турнир Пяти Башен обещал стать их первым официальным концертом-разрушением.

Доп. глава. Прошлое Ретта 1

Жизнь на Нижнем Ярусе Гримхолда измерялась не в годах, а в пережитых зимах. Для гоблина без клана и сильного покровителя дожить до шестнадцати было сродни чуду. Ретту было девятнадцать, и его чудо работало на пружинном приводе и гномьем мазуте.

Его грудную клетку пересекал уродливый, грубо зашитый шрам. А под ним, скрытое кожаным жилетом, монотонно и громко стучало медное сердце. Тик-так. Тик-так. Этот звук сводил с ума бродячих собак, мешал спать в тишине и выдавал его местоположение любой мало-мальски внимательной страже в переулках. Но Ретт любил этот звук больше всего на свете. Потому что он означал, что он жив.

Всё произошло три года назад. Тогда он был просто смышленым подмастерьем в лавке старого гнома-часовщика Брога. Брог не был добрым (гномы вообще редко бывают добрыми к зеленокожим), но он ценил тонкие пальцы Ретта, способные настраивать крошечные балансиры, куда не пролезали толстые гномьи сосиски.

Тот день начался как обычно: Ретт чистил шестеренки из лунной стали, когда в лавку ввалились трое из банды «Ржавые Цепи». Им не нужны были часы. Им нужны были деньги Брога и пара ценных инфо-кристаллов для перепродажи Синдикату. Брог попытался достать свой арбалет из-под прилавка. Бандит оказался быстрее. Арбалетный болт прошил старого гнома насквозь и, пробив деревянную перегородку, вошел точно под левую лопатку прятавшегося Ретта. Смертельное ранение.

Когда Брог, истекая кровью на полу собственной разоренной лавки, посмотрел на захлебывающегося гоблина, в его суровом гномьем сердце что-то перевернулось. Возможно, это была мучительная совесть, а может, профессиональный вызов. Брог был не целителем. Он был Инженером.

— Не... не сдохнешь, зеленая гнида, — прохрипел Брог, подтаскивая к себе умирающего Ретта и ящик с экспериментальными деталями. — Я... я вложил в тебя слишком много времени, чтобы ты вот так сломался.

Это была адская, нелегальная хирургия без анестезии. Брог, используя остатки маны Жизни в кристаллах и грубые инструменты, вырезал остановившееся сердце гоблина и вставил на его место прототип механического помпового двигателя, работающего на осмотическом давлении эфира. Операция убила Брога — он истратил последние силы. Но когда Ретт очнулся посреди лужи крови и шестеренок, в его груди громко тикала медь.

— Спасибо, старик, — прошептал Ретт, вытирая слезы грязными руками.

С того дня он больше не был подмастерьем. Он стал единственным гоблином в Гримхолде, у которого внутри билось сердце гномьей работы. И он усвоил главный урок Вольного Города: если ты хочешь выжить, ты должен уметь чинить то, что сломано, и взрывать то, что стоит у тебя на пути.

Доп. Глава. Прошлое Ретта 2

Лаборатория Ретта (если так можно было назвать сырой подвал под таверной "Ржавая Подкова") пахла серой, жженым сахаром и чьими-то несбывшимися надеждами. Хозяин таверны, орк Громмаш, терпел соседство гоблина только потому, что Ретт бесплатно чинил ему пивные помпы и настраивал заклинившие замки на дверях погреба. Но Громмаш не знал, чем именно Инженер занимается по ночам.

Нижний Ярус Гримхолда жил по законам грубой силы. Маги Огня или Земли могли зарабатывать сотни золотых на контрактах, потому что их заклинания сносили головы. Гоблины-инженеры (Класс: Механик) считались обслугой. Их уделом была починка телег и создание дешевых дымовых шашек для воров. Ретта это не устраивало. Он хотел, чтобы его уважали. Или хотя бы боялись достаточно сильно, чтобы не бить в переулках.

— Они думают, что магия — это всё. А я докажу, что химия и физика круче их дурацких рун, — бормотал Ретт, аккуратно капая зеленоватую, вязкую жидкость в толстостенную стеклянную колбу, освещенную тусклым мана-фонарем.

Его целью было создание идеального алхимического взрывчатого вещества. Проблема магов Огня в том, что их файерболы быстро остывают. Классический [Огненный Шар 15-го уровня] наносит точечный урон, но не оставляет после себя продолжительного эффекта.

Ретт же смешал экстракт железной руды, секрет желудочных желез пещерной мантикоры (купленный на черном рынке за три серебряника) и чистый фосфорный эфир. Анализ свойств его изобретения (названного с присущей гоблинам скромностью "Поцелуй Дракона") оказался пугающе эффективным. В отличие от магии, этот напалм горел даже в воде, прилипал к любой броне и создавал едкое облако токсичного дыма. График сравнения свойств зелья и заклинания (alchemical_analysis_rett.html) наглядно демонстрировал превосходство гоблинской инженерии в радиусе поражения и токсичности.

Но чтобы творение признали, нужны были полевые испытания. Случай представился на следующую ночь, когда двое вышибал из банды «Топора» решили собрать с местных подвалов "налог на воздух". Они выбили хлипкую дверь Ретта с ноги.

— Выворачивай карманы, зеленая крыса. Десять серебряных, или мы оторвем тебе руки, — рыкнул один из них, амбал 12-го уровня, поигрывая дубиной.

Ретт, сжавшийся в углу у стола, дрожал всем телом. Механическое сердце стучало как пулемет. Но его рука за спиной уже сжимала первую пробную колбу с красной жидкостью внутри. — Клянусь мазутом, господа, у меня нет ни гроша... Только... только вот это!

Он выхватил из-за спины "Поцелуй Дракона" и, зажмурившись, швырнул его прямо в ноги амбалам. Колба разбилась. Реакция произошла мгновенно.

Оглушительного взрыва не было. Был влажный, тяжелый хлопок, после которого крошечный подвал мгновенно осветился яростным, нестерпимо ярким зеленым пламенем. Пламя брызнуло во все стороны, толстым слоем налипнув на кожаные ботинки и штаны грабителей. Температура подскочила так, что деревянный стол задымился.

Вышибалы завизжали. Они пытались сбить огонь, катаясь по полу, но мантикоровый секрет въелся намертво, прожигая кожу до костей. Едкий дым заполнил легкие.

Ретт, надевший на лицо фильтрующую маску, забился под стол, с ужасом и восхищением наблюдая, как два бугая превращаются в бьющиеся живые факелы, пока их не поглотил токсичный угар.

Когда дым рассеялся, на каменном полу остались две обугленные кучи. Ретт снял маску, отер пот со лба и посмотрел на свои трясущиеся зеленые руки. — Работает... — прошептал Инженер. — Эта штука реально работает...

На следующий день на черном рынке Гримхолда пошел слушок о зеленокожем алхимике, который продает смерть в стеклянных бутылочках. Цена за один флакон "Поцелуя" взлетела до небес.

Доп. глава. Прошлое Ретта 3

Успех "Поцелуя Дракона" принес Ретту деньги, но вместе с деньгами пришло внимание. А в Гримхолде внимание Синдиката Теней или могущественных Гильдий — это худшее, что может случиться с одиноким гоблином-самоучкой. Если тебя не убьют конкуренты, то тебя заставят работать на износ в подпольных цехах.

Ретту нужно было легальное прикрытие. Статус, который позволял бы ему передвигаться по городу и за его пределы, не вызывая подозрений. Статус Лицензированного Курьера подходил идеально. Курьеры Гильдии обладали неприкосновенностью, они переносили важные артефакты и документы для магов и торговцев. Их не досматривала городская стража, и к ним не цеплялись бандиты (ссориться с Гильдией себе дороже).

Проблема была в том, что гоблинам лицензии не выдавали. Расовые предрассудки Империи глубоко укоренились даже в Вольном Городе.

"Если Систему нельзя взломать с фасада, нужно лезть через канализацию", — философски рассудил Ретт, сидя в таверне "Ржавая Подкова" и попивая разбавленный эль.

План созрел, когда он увидел за столиком в углу пьяного в доску курьера-полурослика. Курьер (Ур. 8) хвастался перед шлюхами своей сияющей бронзовой бляхой Гильдии. Бляха была не просто куском металла — она содержала магический слепок ауры владельца, который и был главным пропуском.

Дождавшись, пока полурослик выйдет на улицу отлить, Ретт скользнул за ним в темный переулок. Он не стал применять свои бомбы — это привлекло бы ненужное внимание. Инженер действовал хитрее.

Он подошел к шатающемуся курьеру сзади и быстрым, отработанным движением прижал к его затылку небольшой, гудящий предмет. Это был портативный экстрактор маны — грубая поделка из гномьих запчастей и магнита.

Полурослик обмяк и потерял сознание, не издав ни звука — его мана-каналы были на время парализованы шоковым откаком. Ретт ловко срезал бронзовую бляху с пояса курьера и оттащил тело в кучу мусора.

Вернувшись в свою лабораторию, гоблин включил все мана-лампы и надел лупу на глаз. Перенастроить магическую бляху, не будучи магом Воздуха или Иллюзий, считалось невозможным. Аура — это отпечаток души. Но Ретт рассуждал как механик.

"Аура — это колебания эфира. Бляха считывает эти колебания и сравнивает с базой. Значит, мне не нужно менять свою ауру. Мне нужно заставить бляху думать, что моя аура — это аура этого пьяницы".

Он разобрал артефакт с помощью тончайших часовых отверток. Внутри обнаружился крошечный резонирующий кристалл памяти. Ретт подключил его к своему самодельному аппарату, который он собрал из старого фонографа и мана-конденсатора. Затем он извлек из кармана флакон с каплей крови (и пота), которую он осторожно соскреб с воротника полурослика в переулке.

Смешав органику с алхимическим растворителем, Ретт нанес эту смесь на кристалл. А затем прижал артефакт прямо к своей груди, туда, где билось медное, механическое сердце. Тик-так. Тик-так.

Ритм гномьего насоса, перекачивающего кровь с остатками чужой ауры, создал помеху. Кристалл мигнул: сбой протокола, перезапись данных... Принято. Слияние органики и механики создало уникальный сбой, который артефакт воспринял как обновление идентификатора. Ошибка валидации прошла успешно.

Ретт собрал бляху обратно и повесил на шею. Бронзовый металл вспыхнул ровным, подтверждающим зеленым светом. Гоблин-механик официально стал Лицензированным Курьером Гильдии. Он улыбнулся своему зеленому отражению в мутном зеркале. — Вот так, господа аристократы. Инженерия гоблинов бьет вашу магию всухую. И теперь перед мной открыты все дороги.

Доп. Глава. Прошлое Ретта 4

Шли месяцы. Ретт, благодаря фальшивой бляхе и таланту к алхимии, сколотил приличное состояние. Его рюкзак стал раза в три больше и тяжелее, превратившись в ходячий арсенал. У него появились заказчики в Нижнем Ярусе, и он даже начал подумывать о покупке места в Совете Торговцев (маленьком, грязном, но Совете).

Однако Гримхолд не прощает расслабленности. Случилось это холодным осенним вечером. Ретт возвращался со сделки (он продал партию своих глушилок периметра местным контрабандистам). В кошельке на поясе приятно звенело полсотни серебряных монет.

Его путь пролегал через Квартал Медников — лабиринт узких, темных улочек, где днем торговали скобяными изделиями, а ночью резали глотки зазевавшимся путникам.

Истинный Слух Ретта не был таким острым, как у магов (или Бардов), но его паранойя вопила во все горло. Он почувствовал, что за ним следят. Легкие, почти неслышные шаги по крышам, шелест плащей в темных арках.

— Шестеренки Архитектора... Обложили, — пробормотал Ретт, ускоряя шаг и судорожно щупая в кармане колбу с "Поцелуем Дракона".

Из тени ближайшего переулка выскользнули три фигуры в серых плащах. На их лицах были маски Инквизиции (Ордена "Тишина"). Ретт замер. Искоренители? Здесь, в Гримхолде?! Этого не могло быть, они редко суются в Вольный Город без армии. Но при ближайшем рассмотрении гоблин понял — это не Искоренители. Это наемники, ряженные под них, чтобы наводить ужас на местных. Банда "Серых Псов", специализирующаяся на грабеже курьеров.

— Снимай рюкзак, зелень, — хрипло велел лидер наемников (Ур. 20) с тяжелым арбалетом в руках. — И кошель тоже. Дернешься к алхимии — пристрелю. Мой болт быстрее твоей бутылочки.

Ретт сглотнул. Двадцать уровней против его (механически усиленных) шестнадцати. Плюс еще двое с мечами заходят со спины. Ситуация была патовой. Его медное сердце билось так громко, что эхо отскакивало от стен.

Он медленно потянул лямки рюкзака, лихорадочно соображая, как взорвать дымовую шашку так, чтобы не ослепнуть самому.

И в этот момент случилось нечто неестественное. Слышный на весь переулок ритм гномьего сердца Ретта (тик-так, тик-так) вдруг... сбился. Нет, он не остановился. Он был перекрыт другим звуком.

Сначала это был тонкий, высокий писк. Затем он перешел в нарастающий, омерзительный скрежет металла по металлу, который резонировал не в воздухе, а прямо в зубных пломбах наемников.

ДЗЗЗЗ-ИИИИ-ХРЯСЬ!

Лидер бандитов заорал, роняя на брусчатку свой тяжелый болт. Его напарники сзади рухнули на колени, зажимая кровоточащие уши. Невидимая звуковая волна ударила по ним, как кувалда, дезориентируя вестибулярные аппараты.

Ретт устоял только потому, что его гогглы (с толстыми кожаными ремешками над ушами) и привычка к громким взрывам в лаборатории слегка приглушили этот акустический ад.

Из темной арки в десятке метров от них медленно вышла невысокая фигура. Человек. Вернее, мальчишка лет двенадцати. Одет в рваный плащ кожевника. За спиной — что-то громоздкое, замотанное веревками. А в руках он держал... кусок сломанного деревянного грифа, на который была намотана одна-единственная, окровавленная струна.

Мальчишка выглядел уставшим, избитым, но его глаза... Это были глаза хищника, которому просто надоел лай шакалов в его дворе.

— Вы сбили мне ритм, — хриплым, низким голосом (совершенно не соответствующим возрасту) произнес мальчик. Он провел куском камня по натянутой струне, и переулок вновь огласился тошнотворным диссонансным визгом.

Бандиты, не в силах выносить акустическую пытку и дезориентацию, бросили свое оружие и с воплями бросились врассыпную, скрываясь во тьме туннелей Гримхолда.

Гоблин, ошарашенно моргая желтыми глазами, смотрел на спасителя. Он никогда не видел такой магии. Ни вспышек света, ни рун, ни запаха озона. Только чистая, разрушительная вибрация обычного куска дерева с проволокой.

Мальчишка подошел ближе, тяжело опираясь на свой сломанный гриф. Он посмотрел на Ретта. — У тебя слишком громко тикает мотор в груди, зеленый.

Ретт сглотнул, прижимая руки к жилету. — Э-это гномья механика... Мое сердце... Я — Ретт. Вольный Инженер и алхимик. Вы... вы кто такой, господин? Демон звука?

Мальчишка криво, устало усмехнулся, убирая свой жалкий инструмент. — Я — Артём. Элиас. Называй как хочешь. И я ищу того, кто умеет работать с материалами и может починить нормальную гитару. У тебя есть мифриловая леска, Инженер?

Ретт посмотрел на этого странного, опасного человека. Его коммерческий нюх подсказал ему, что перед ним стоит не просто потенциальный клиент. Перед ним стоит буря, которая перевернет этот город. И Ретт улыбнулся во весь рот. — Мифриловая леска? Блестящий господин, для спасителя мой рюкзак — прейскурант скидок! Пойдемте в "Ржавую Подкову", я покажу вам, как Инженерия гоблинов натягивает струны!

Именно в этот вечер в переулке Медников пересеклись пути Инженера-неудачника и Скальда-Разрушителя. Их концерт только начинался.

Доп. Глава. Прошлое Ретта 5

Если бы пару месяцев назад кто-то сказал Ретту, что он, безымянный гоблин-механик с нелегальным протезом вместо сердца, будет сидеть в Подземном Городе столицы Империи, пить грязную воду из плошки и натирать мастикой артефакт Первой Эры для мага-оборванца, он бы рассмеялся этому идиоту в лицо. А потом бросил бы в него дымовую шашку и обчистил карманы.

Но сейчас Ретт не смеялся. Он судорожно ковырялся тонкой гномьей отверткой в нутре своего перегруженного мана-конденсатора, сидя в сырой пещере под Валинором.

На другом конце "комнаты" (если так можно было назвать выдолбленную в базальте нишу) спала Ливия. Ее аристократичный брат Кассиан, бледный как полотно, лежал рядом на куче тряпья, тяжело дыша. А у входа в пещеру, скрестив ноги и прикрыв глаза, сидел он — Элиас фон Брант. Или Артём. Или Скальд. Ретт уже запутался в именах этого пугающего человека в теле ребенка.

Медное сердце гоблина привычно отбивало тик-так, тик-так. Этот звук, который когда-то спасал ему жизнь и выдавал его врагам, теперь казался жалким щелканьем на фоне той симфонии разрушения, которую устроил Артём на верхних этажах Академии.

Ретт отложил отвертку и вытер испачканный мазутом лоб. Он устал. Он безумно устал. Гримхолд был опасен, но там были понятные правила: у кого больше золото и острее нож — тот и прав. Здесь же, в Валиноре, правила переписывались на ходу. Искоренители 60-го уровня сыпались как кегли, а Архимаги умирали от куска металла, брошенного со скоростью пушечного ядра.

Артём не открывая глаз (Истинный Слух работал даже во сне), тихо произнес: — Если ты собрался сбежать, Инженер, то сделай это тихо. Глушилка работает на пределе. Не привлекай местных крыс.

Ретт вздрогнул. — Сбежать?! Ваша Аномальность, куда я сбегу?! Наверх, к патрулям Инквизиции? Или в стоки, на корм мутантам Барона Корвуса? Вы привязали меня к себе крепче, чем гномий сварочный шов!

Артём приоткрыл один глаз. Черный, немигающий взгляд был тяжелым, но в нем не было угрозы. Скорее, усталость взрослого, тянущего на себе слишком много ответственности. — Я дал тебе золото. Я дал тебе защиту. Ты мог уйти еще в таверне "Ржавой Подковы", Ретт. Никто тебя не заставлял лезть в вентиляционную шахту Академии и кидать алхимию в Искоренителей.

Гоблин подтянул колени к подбородку, обхватив их длинными зеленокожими руками. Почему он не ушел? Этот вопрос Ретт задавал себе каждый раз, когда над его головой со свистом пролетало смертельное заклинание или когда Слайдер Артёма разрывал барабанные перепонки врагам.

— Золото — это мусор, господин Элиас, — тихо ответил гоблин, глядя на тлеющий в центре пещеры алхимический огонек. — Я... я механик. Я всю жизнь чинил то, что сломано. В Нижнем Ярусе Гримхолда всё сломано. Люди, вещи, судьбы. Брог, который вшил мне этот мотор (он постучал по груди), тоже был сломан.

Ретт поднял желтые глаза на Артёма. В них не было привычной вороватой хитринки. — Инженерия гоблинов — это попытка навести порядок в грязи. Упорядочить хаос. Понимаете? Мы берем камни, серу, гнильё — и делаем из этого шестеренки, которые крутятся. Мы создаем механизм.

Он указал на лежащую рядом с Артёмом гитару — "Струны Ночи" с примагниченным Рупором Искажения. — А потом появились вы. Вы не чините механизм, господин. Вы — та самая ржавая гайка, которая летит прямо в шестеренки Идеальной Машины Империи. И... — Ретт криво усмехнулся, — ...мне до одури нравится смотреть, как эта Машина разлетается на куски, клянусь мазутом!

Артём хмыкнул. Он потянулся и сел удобнее, положив локти на колени. — Гайка в механизме, значит. Поэтично для парня, который варит напалм в подвалах.

— Не просто напалм! — Ретт мгновенно вскинулся, оскорбленный в лучших чувствах. Из недр своего бездонного рюкзака он вытащил небольшой, плотно закрытый свинцовый контейнер. Он положил его на пол между собой и Артёмом.

От контейнера веяло таким густым, ощутимым холодом, что даже влажный воздух Подземного Города слегка заиндевел.

Артём прищурился. Истинный Слух (настроенный на эфирные вибрации) зафиксировал внутри контейнера абсолютную, звенящую нестабильность. Это не было похоже на "Поцелуй Дракона". Это было похоже на ядерный реактор, готовый сорваться в критику.

— Что это, Инженер?

Ретт сглотнул. Он погладил свинцовую крышку дрожащими пальцами. — Это... это мой Magnum Opus, господин. Моя финальная симфония, как сказали бы вы. Всю дорогу от Гримхолда до Валинора, пока мы тряслись в повозке, я смешивал остатки мана-кристаллов Инквизиции с экстрактом Черного Лотоса и чистым гномьим порохом. Но этого было мало для стабильности.

Гоблин поднял взгляд. — В библиотеке, когда вы вскрыли Немой Замок... Я подобрал кое-что с пола. Осколок серебряной руны, который отлетел от адамантиевой двери, когда ваш звук её порвал. Я растворил эту руну в кислоте и добавил в смесь.

Артём напрягся. Серебряные руны Архитектуры Высшего Порядка, смешанные с алхимией гоблина? Эта смесь была не просто нестабильной. Она была концептуальной бомбой.

— Ты сварил антимагический фугас, — констатировал Артём. Тон Скальда стал серьезным. — Если эта штука рванет здесь — она не просто сожжет пещеру. Она обрушит свод и создаст зону магического вакуума, в которой даже я не смогу дышать. Зачем ты таскаешь ее с собой?

Ретт аккуратно, двумя пальцами, погладил защелку на свинцовом ящике. — Потому что вы собираетесь наверх, господин. К Императору. За остальными Осколками Древнего Резонанса. Я видел, как вы деретесь. Вы бьете звуком богов. Но вы один. А у них — армия. Легионы Боевых Магов, Паладины в сияющей броне, Стены Света.

Механическое сердце гоблина застучало быстрее. — И когда вы упретесь в стену, которую не пробьет ваш Медиатор Бездны... Когда Искоренители зажмут вас в угол, а ваша мана иссякнет... Я хочу быть тем, кто нажмет на кнопку.

Он посмотрел прямо в черные глаза Артёма. — "Свинец Тишины", господин. Я назвал ее так. Она не убьет их физически. Она схлопнет Эфир в радиусе ста метров. Она сделает их всех глухими и лишит маны на десять секунд. Никаких щитов. Никаких файерболов. Только десять секунд абсолютной тишины и голого металла.

Ретт убрал руку с контейнера. — А уж за десять секунд без магии, с вашей-то ублюдочной гитарой и стальными струнами, вы из них фарш сделаете, я знаю.

Артём долго смотрел на маленького, дрожащего зеленокожего уродца в перепачканных гогглах. Этот гоблин не был воином. Он был трусом, барыгой и мошенником. Но прямо сейчас он предлагал Артёму тактический козырь такой чудовищной мощи, до которого не додумался бы ни один профессор Высшей Академии.

Проблема магов Этернии была в их высокомерии. Они полагались на Систему. Они не воспринимали алхимию всерьез. А зря.

Артём медленно протянул руку и накрыл свинцовый контейнер своей ладонью (кожаной перчаткой). — Десять секунд тишины, — прошептал он. — Идеальный антракт перед соло на барабанах из их черепов.

Скальд поднял взгляд на Ретта. На его губах заиграла мрачная, хищная улыбка — не улыбка Элиаса фон Бранта, а ухмылка 26-летнего парня с Земли, который наконец-то нашел себе идеального звукорежиссера.

— Знаешь, Инженер... — тихо сказал Артём. — Когда мы выберемся из этого дерьма и найдем дорогу Домой... Я познакомлю тебя с ребятами, которые делают педали эффектов. Ты будешь богом среди гитарных мастеров.

Глаза Ретта округлились. — Земля? Вы... вы возьмете меня в свой мир? Там, где нет Инквизиции?!

— Туда, где музыка не запрещена, — Артём убрал руку с контейнера и кивнул. — Береги эту коробку как собственное моторное сердце, Ретт. И не смей взрывать ее без моей команды.

— Клянусь мазутом, блестящий господин! — гоблин чуть не расплакался от счастья. Он суетливо спрятал свинцовый ящик в самые глубокие недра своего рюкзака, обкладывая его тряпками.

Тик-так. Тик-так. Сердце гоблина билось ровно и уверенно. Впервые с того дня в лавке старого Брога Ретт не чувствовал себя расходным материалом. Он был частью Механизма, который строил Скальд-Разрушитель.

Музыка Артёма разрывала старый мир. А шестеренки Ретта были готовы собрать из этих обломков новый. И этот дуэт еще не раз заставит Этернию содрогнуться от страха, когда в дело вступит тяжелая инженерия.