Строптивая невеста для злобного нойда

Глава 1

В чёрных глазах нойда разгоралось недоброе пламя. Старейшина Церьха уже мысленно прощался с жизнью. Слишком уж скверный норов был у шамана их погоста. Он вполне мог погубить их и без того изрядно уменьшившуюся после голода и болезней общину. Старик предложил:

– Возьми в жёны любую из моих внучек. Кайе настолько красива, что её даже гости с Большой земли сватают.

– Нет, моя жена должна быть оттуда, – мрачный, фанатичный взгляд вершившего судьбы здешних саамов нойда перепугал старика до полусмерти.

– Но где я возьму подходящую девушку? – старейшина Церьха (озёрная чайка) уже мысленно прощался с родными. Он прекрасно понимал, что даже юную красавицу Кайе не минует эта горькая чаша. Если он не окажется хитрее и не придумает, как вывернуться из смертельно опасного переплёта. – Где я возьму кандидаток в жёны тебе, великий нойд Самылко?

– Церьха, как такой глупый саам дожил до такого преклонного возраста? Покопайтесь у себя в сундуках. Найдите самые старые и ценные вещи. Отправьтесь на берег Сейдозера. Закопайте клад в расселине между прибрежных скал и вызовите археологов. Мои чары гарантируют, что большая их часть будет молодыми и полными сил девушками. Каврай отказал мне. Зато Рота потребовал из всех выбрать одну и жениться. Остальных принести в жертву Чёрным Мукам. Выполняй, иначе я умилостивлю страшные болезни теми, кто живёт на твоём погосте. Начну с твоей любимицы, юной Кайе.

Старик побледнел и со всех ног бросился выполнять повеление жестокого шамана. На его совести были мор, болезни, пропажи людей. Об этом страшном человеке в окрестностях Ловозера и Сейдозера говорили только при свете дня и едва слышным шёпотом. Везде, где он появлялся, начинали происходить несчастные случаи, странные смерти. Всегда пропадали только самые молодые и красивые девушки. Потом их так и не нашли. Даже следователей с материка вызывали (Большая земля, как называют территорию за пределами Кольского полуострова) сами лопари (саамы).

Только обо всём этом я тогда не знала. Мне и в страшном сне не могло привидеться, что окажусь в самом эпицентре магической жути на Крайнем Севере. Когда начальница велела всем собираться в экспедицию на Кольский полуостров, моё сердце кольнуло очень недоброе предчувствие. Безумно захотелось отказаться, но руководитель нашей археологической группы Мария Семёновна Лоййе категорическим тоном заявила:

– Там нашли какие-то древние лопарские артефакты. Поэтому едем всем коллективом. Ты же не хочешь, чтобы вся слава досталась другим? К тому же нам нужен специалист, который знает саамские диалекты тех мест. Там не только амулеты, но и вышивка, украшения и какие-то «книги» на кусках оленьей кожи. Поэтому это даже не обсуждается! Только попробуй отказаться, и я уволю тебя с такими характеристиками, что никуда по специальности на работу уже не возьмут. Ты готова похоронить свою академическую карьеру из-за глупых капризов, Виктория? К тому же, наш Этнографический институт, учитывая, в какой дыре придётся работать, предлагает тройные командировочные. Местный старейшина Церьха обещал, что к нашему приезду через пять дней нас будет ждать посёлок со всем необходимым. Ещё нам позволят изучать быт жителей погоста, помогут разобраться в местных повседневных и мифологических нюансах.

Когда у Марии Семёновны случался припадок археологического фанатизма, спорить было бесполезно. Я работала в её группе уже три года, ещё с третьего курса университета. Поэтому слишком хорошо знала, что за любую попытку бунта кара будет гораздо сильнее тяжести проступка. После увольнения по статье жизнь учёного безвозвратно прекращалась. Буквально для всех без исключения провинившихся двери в эту профессию оказывались закрытыми навсегда. Никто из тех, кто посмел перечить этой страшной женщине, не добился успехов на ниве академической науки. Им пришлось сменить занятие на совершенно другое. Даже в околонаучной среде этим несчастным места уже не находилась. Профессор Лоййе всегда жестоко мстила тем, кто имел наглость противиться её воле.

Началась эта этнографически-археологическая экспедиция со странности. Все сотрудники старше двадцати лет внезапно заболели крайне заразной и опасной для здоровья разновидностью гриппа. Их в срочном порядке госпитализировали и положили под капельницы в реанимации в местной больнице.

Выехали мы на поезде в пункт назначения под руководством совсем ещё молодой и крайне стервозной племянницы Марии Семёновны Тамары. Дамочка мнила себя светилом всероссийской археологии. Поэтому экспедиция уже обещала быть непростой и крайне затратной в плане нервов.

– Вика, прекращай копаться! Нас ждут великие открытия и слава! Такие саамские древние клады встречаются крайне редко! – только простые археологи и прочие специалисты, видимо, заразились хмурым ноябрьским настроением под стать погоде.

Коллеги не разделяли восторгов этой академической выскочки и жадной до денег, славы и утех вертихвостки.

На перроне я увидела черноволосого мужчину в национальной лопарской одежде. Был он уже немолод, но держался с таким достоинством, словно весь мир вокруг и всё, что в нём, по праву сильнейшего и самого достойного принадлежит исключительно ему. Отчего-то предчувствие беды возрастало прямо пропорционально тому, как мы приближались к будущему месту раскопок.

Незнакомый саам занимал в поезде целое купе. Удивилась тому, что он уделял внимание только женской части нашего коллектива. Общаться с моими коллегами по работе мужского пола он даже не пытался. Зато сразу же подошёл к Тамаре и завёл обстоятельную беседу:

– Едете в этнографическую экспедицию? – удивилась, что он не представился, но девица с того дня смотрела на него с обожанием, их часто видели вместе.

Она даже ночевала в купе у этого странного мужчины. Правда, никто из нас так и не смог понять, чем же он ей так приглянулся. Всех, кто к ней подкатывал, родственница профессорши Лоййе препарировала точно энтомолог новый вид насекомого. Мужчина должен быть молод, красив, богат. Дополнительно иметь полезные для неё связи не только в научном мире в России и за рубежом.

Я замечала в её поведении некую странность, но выяснить причину мне так и не удалось. Зато сразу поняла, что остальных тоже пугает и настораживает новый кавалер главы экспедиции. Только ничего, из ряда вон выходящего, брюнет не делал. Поэтому и докопаться до истинных мотивов его поведения у нас не было никакой возможности.

Когда трое суток пути, наконец-то, истекли, наша не слишком тёплая компания вышла в Оленегорске. До самого Ловозера ехать надо было на арендованном вездеходе. До самого Сейдозера ещё тринадцать километров к месту будущих раскопок идти пешком вдоль берега реки Сейдъявриок. Местность там была такая, что добраться до цели можно было только на катере или на своих двоих.

Заночевали в уютной гостинице в Ловозере, так как было уже слишком поздно отправляться дальше. Новый знакомый предложил Тамаре проводить нас самой удобной тропой. Он хорошо знает эти места.

– Берега реки Сейдъявриок крайне живописны. Вы даже сможете сфотографироваться. По дороге покажу, где набрать прихваченной морозцем морошки и клюквы. Они становятся сладкими. Прямо как настоящая любовь, – только наша нежданная начальница не замечала странностей в поведении своего неказистого приятеля.

От него веяло жутью. Это ощутила не только я. Саам настаивал на своей кандидатуре в роли проводника, но все мы предпочли бы путешествие на катере и потом пешком до небольшого погоста, где жил пригласивший учёных старейшина Церьха.

Мнения разделились. Поэтому половина экспедиции, где оказалась и я, по собственному желанию, утром собиралась отправляться по реке на катерах. Вторая, где были только парни, Тамара и мутный во всех отношениях лопарь, решились на пеший переход. Если в пути не появится неприятных осложнений, они на три часа раньше нас окажутся на погосте и подготовят уютные домики к нашему приезду.

Не знаю почему, но неспокойно на душе было не у меня одной. Только делиться нашими опасениями мы предпочитали шёпотом и исключительно с теми, кому полностью доверяли. Я оказалась в компании с бывшими сокурсниками. Мы тихонько переговаривались. Андрею, Толику и Сашке тоже казалась, что Томка напрасно распустила перед местным аборигеном павий хвост. Добром это не кончится не только для глупой девицы, падкой на мужскую лесть и сомнительные приключения. С блудливостью собственной племянницы даже Мария Семёновна, как ни билась, так ничего и не смогла поделать.

– Что она в нём только нашла, наша безголовая Томка? – Андрей уже три года безуспешно пытался добиться взаимности от этой крали. Да всё так и оставался ни с чем. – Чем он может быть ей полезен?

Жуткий бабник, любитель выпивки и ночных гулянок Сашка подмигнул мне и весело хохотнул:

– Может в постели так хорош, что мы и рядом не топтали эту глупую курицу. Скорее я, не понимаю, что он в ней нашёл. Бревно бревном и претензий три вагона потом!

Есть, отчего-то, совершенно не хотелось. Клонило в сон. Поэтому я извинилась и торопливо попрощалась:

– Простите, парни, все эти странности вокруг меня порядком утомили. Пойду отдыхать. Вставать в шесть утра такое себе удовольствие.

– Ну, Полярная ночь, чего ты хочешь? Придётся плыть крайне осторожно. Уж не знаю, какая муха укусила Тамарку. Я бы с этим странным мужиком в разведку бы не пошёл, – Толику вся чертовщина вокруг нравилась ещё меньше, чем остальным. – Места тут дикие. Предзимье. Если в дороге что случится, до весны не откопают.

На этой «Ободряющей ноте» я и покинула товарищей по несчастью. Что ничего хорошего впереди нас не ждёт, отчего-то, даже не сомневалась. Торопливо привела себя в порядок и проверила, насколько надёжно заперта дверь номера. После чего мышкой юркнула под одеяло. Заснула почти сразу. Сказывалась утомительная дорога. Только отдохнуть у меня не вышло. В мой сон вторгся другой саам. Только этот был высокий, черноглазый и определить его возраст я так и не смогла.

Он ничего не говорил, только точно вывернул меня наизнанку. Что он увидел в моей душе, не знаю, но так ничего и не сказал, а на прикроватной тумбочке я увидела традиционный лопарский оберег. Чьи-то заботливые руки изготовили его из сукна и оленьего меха. Аккуратно расшили изящным бисером.

Я мгновенно проснулась и поблагодарила:

– Спасибо, кто бы вы ни были. Я не знаю, что вокруг происходит, но добром это для нас точно не кончится.

Ночной гость так и не появился, но я откуда-то знала, что меня услышали и теперь будут ненавязчиво присматривать за мной, чтобы не вышло никакой беды.

Сразу же надела на шею подарок и заснула, едва голова коснулась подушки.

Глава 2

Спала я в эту ночь совсем плохо. Утром еле встала с постели. Голова гудела так, словно у меня была высокая температура, как при ОРВИ или гриппе. Сходила в медицинский пункт, но оказалось, что просто недостаточно хорошо отдохнула. Снилось мне что-то крайне неприятное, но деталей припомнить я так и не смогла.

Вернулась в пока ещё свой номер. Порылась в сумке. Налила в стакан питьевой воды из графина и растворила в ней шипучую таблетку «Эффералгана». Этот препарат всегда помогал мне быстро справиться с напастью, от которой начинала туго соображать. Мои мысли всегда путались.

Привела себя в порядок, но даже дорогущей консилер не смог скрыть глубокие тёмные круги под глазами. Когда спустилась к входу, узнала, что неугомонная Тамарка и её мутный саам с компанией уже отправились в путь. До прихода трёх катеров, на которых нам предстояло относительно недолгое путешествие по воде, оставалось от силы полчаса.

Толика тоже одолели недобрые предчувствия. Поэтому он задумчиво проронил:

– Знаешь, пожалуй, я никуда не поеду. Не нравится мне эта экспедиция. У меня, Сашки и Андрея температура тридцать восемь вечером была. Утром она нормализовалась, но терапевт настоятельно рекомендовал нам отказаться от поездки, взять у него больничный и вернуться домой. Трое наших парней загремели в госпиталь с какой-то хитрой вариацией ОРВИ. Мы общались. Поэтому вполне могли заразиться. Ты, кстати, тоже присматривай за здоровьем. Мало ли что. Осложнения мне назвали весьма неприятные, если вовремя не начать лечение.

– Рада бы, да мне никто не выпишет больничный лист. Мария Семёновна обещала сожрать с потрохами уже не раз. Если я буду филонить. Скажу честно, пыталась отмазаться, но у меня ничего не вышло. Хорошо хоть, что вам удастся не участвовать в этой этнографически-археологической экспедиции со странной находкой и крайне сомнительным проводником.

Врач настоятельно рекомендовал всем приболевшим возвращаться на Большую землю, пока хворь не взяла моих коллег в крутой оборот. Порадовалась про себя за парней. Отчего-то мне казалось, что ни у одного сослуживца нет реального шанса уцелеть в лихом переплёте. Молча посетовала, что мне такого роскошного подарка судьба не припасла. Вот бы никогда не подумала, что вцеплюсь в лопарский амулет. Словно он один и защищает меня от неминуемой гибели или чего похуже.

Тепло попрощалась с бывшими сокурсниками и заняла своё место на втором катере. Удивилась, что девушек оказалось вдвое больше, чем парней. Если не считать тех, кто ушёл с Тамарой и её очередным приятелем. Только заместительница нашей начальницы всегда считала себя хитрее и умнее всех. Ничьих советов она никогда не слушала. Неизбежно устраивала «райскую жизнь» любому, кто имел наглость пытаться оспаривать её авторитет.

Я и не заметила, как заснула. Переутомление привело к тому, что даже сильная качка не помешала мне попытаться с толком использовать время в пути. Естественно, дорогу совсем не запомнила. Зато неплохо отдохнула. Незнакомый ночной гость в этот раз никак себя не проявил, но я отчего-то даже не сомневалась. Подаренный мне им саамский оберег нельзя снимать ни при каких обстоятельствах. Иначе от беды меня не уже никто сможет спасти.

От Сейдозера на небольшой погост, где жил пригласивший нас для исследований старейшина Церьха, нас довезли на оленьих упряжках. Для всех нас это был первый опыт. Поэтому мы во время завтрака бурно обсуждали произошедшее и делились впечатлениями. Осень в этом году выдалась удивительно тёплая и сухая. Поэтому, если мы поторопимся, то успеем выкопать все находки до того, как ударят морозы. Подробно изучить их вполне можно уже под тёплой крышей. Тогда капризы северного климата никак не смогут помешать нашим научным изысканиям.

Тамара с компанией шли своим ходом. Поэтому вторая часть нашей этнографическо-археологической экспедиции должна была присоединиться к нам вечером. Если, конечно, погода не испортится, и им не придётся пережидать ненастье в укромном месте.

На душе у меня с каждым улетевшим в прошлое мгновением становилось всё неспокойнее. Всё внутри сжималось в маленький испуганный комочек от той жути, что свивала свои незримые змеиные кольца. Вокруг были приветливые люди. Только почему-то всё это казалось сильно притянутым за уши.

Совсем ещё молоденькая саамка, младшая внучка старейшины, всё порывалась поговорить со мной без свидетелей. Только её дед каждый раз придумывал для девушки всё новые занятия. Поэтому поговорить нам так и не удалось. Потом увидела, как мать отсылает её за мороженой морошкой и клюквой. Решила напроситься в попутчицы:

– Мои родные очень хвалили эту северную ягоду, прихваченную морозцем. Могу ли я пойти с вами, Кайе? Очень уж хочется побаловать маму и старшую сестру полезным для здоровья и вкусным подарком.

Старейшина снова попытался вмешаться. Словно считал, что она по наивности и душевной доброте расскажет мне что-то такое, о чём никому постороннему знать не полагалось:

– Внученька, собери ещё пару берестяных туесков для нашей гостьи. Будь добра.

Голос старого саама был ласков, но в тёмно-карих глазах девушки промелькнул почти животный ужас. Что-то во всём этом было очень сильно не так. Только разбираться сейчас, значит поставить совсем ещё юную саамку под удар. Поэтому я отступилась, только попросила у её деда:

– На поверхности сейда есть древние руны. Могу я сфотографировать их? Моя начальница просила привезти ей снимки и по возможности сделать точный перевод.

– Мой сын отвезёт вас на лодке, Виктория. Заодно присмотрит, чтобы никакой беды не случилось. Места у нас дикие. Можно нарваться на голодного волка, медведя-шатуна или подстреленную охотником росомаху. Вы можете не просто получить увечье, а погибнуть.

Саам средних лет покорно посадил меня в лодку и отвёз по реке на Сейдозеро. Пока я фотографировала и копировала руны с камня в специальный походный альбом, он чистил дробовик, проверял снасти и хитро на меня посматривал. Точно ведал какую-то тайну. Только знала, что он мне точно ничего не расскажет. К обеду мужчина привёз меня обратно. Потом я вместе с остальными учёными отправилась на раскоп.

Монотонная работа выматывала силы и душу так, что все до единой мысли дружно покинули мою голову. Когда нескончаемый «рабочий день» при свете галогеновых фонарей закончился, я хотела совсем простых вещей. Поесть. Смыть с тела пыль и грязь в бане, которую растопили для нас саамские женщины. После чего заползти под одеяло и больше ни о чём не беспокоиться.

С тревогой за столом не обнаружила Тамару и её спутников.

– Простите, а вторая часть нашей экспедиции разве ещё не вернулась?

– Видимо, что-то задержало их в пути. Завтра я пошлю моего старшего сына с отрядом бывалых охотников, чтобы поискали пропажу. Нойд Самылко с ними. Никакой беды не должно случиться. Его мощь хранит окрестные земли от бед, но иногда болезнь или несчастный случай способны принести много вреда.

Ответ меня совершенно не удовлетворил. Тут ко мне подошла младшая внучка хозяина дома и передала с рук на руки два больших туеска с местным способом замороженной ягодой.

– Положите подарок в морозилку. Только не прячьте в полиэтиленовый пакет. Иначе вкус неизбежно испортится. Как и в металлическую миску.

Я вежливо поблагодарила за подарок, быстро поела. Потом отнесла в холодильник в своей комнате вкусный и полезный подарок. В морозилке было достаточно свободно, чтобы до отъезда сберечь ягоду. Удивилась, что девушка украдкой с сочувствием смотрела то на меня, то на других «гостей с Большой земли». Кайе явно что-то знала, но боялась не только деда, но и сумасшедшего нойда.

Почувствовала ни с чем несравнимое облегчение, когда избавилась от пота и грязи в местной бане и переоделась в чистую смену белья. Потом вернулась к себе в комнату и тщательно заперла дверь. Устала в первый день на раскопе так, что заснула, и никакие сны не помешали мне выспаться и набраться сил. Как оказалось, они мне потом пригодились.

Утром проснулась от непривычного шума. В моё окно с недовольным видом билась огромная полярная сова. В душе шевельнулась подсказка. Я открыла фрамугу и впустила птицу внутрь. Откуда-то знала, что незваная гостья не причинит мне ни малейшего вреда.

Она умоляюще посматривала на меня огромными медными глазами. Я откуда-то поняла, что где-то срочно нужна моя помощь. Так и спустилась во двор с живым украшением на левом плече. Когда старейшина попытался отогнать хищницу, она грозно посмотрела на него и щёлкнула клювом.

Я вступилась за свою новую подругу:

– Оставьте её в покое. Она мне совершенно не мешает, – и отправилась завтракать.

Удивительно, но сегодня нас потчевали кусочками тающей во рту оленины, тушёной с картофелем. Такое сочетание русской и саамской кухни явно пришлось по вкусу всем. Сова периодически вылавливала из моей миски лакомые, очень сочные кусочки и покидать меня явно не собиралась. Я так и не нашла здравого объяснения, чем вызвала такую симпатию у дикой птицы, выросшей в Кольской тундре.

Удивительно, но мне даже позволялось гладить жёсткие перья, а вот любой другой нахал сразу вызывал у моей необычной компаньонки приступ праведного гнева и агрессивную реакцию. Жена старейшины добавила мне рагу, так как меня порядком объели.

– Меня зовут Тарьенч, Виктория. Здешние места приняли вас, раз у вас появилась такая грозная защитница и спутница. Надеюсь, она сможет уберечь вас от любых опасностей и бед.

– Благодарю вас, очень вкусно. Никогда не ела картофельное рагу в таком сочетании.

Пожилая саамка от похвалы прямо расцвела и одобрительно на меня посмотрела. Потом проворчала:

– Погода в тундре переменчива. Возможно, просто где-то случился обвал, и по старой тропе больше нельзя путешествовать. Завтра мой старший сын отправится на поиски пропавших. С ними нойд Самылко, значит, большой беды произойти не должно.

Только что-то подсказало мне, что хозяйка дома и сама до конца не верит в то, что мне говорит. Просто пытается успокоить на свой лад. Моя сова относилась настороженно ко всем, кроме юной Кайи. Ей даже позволили прикоснуться к оперению. Когда тебе шестнадцать такой подарок вызывает неизбежный бурный восторг. Только выразился он в сиянии глаз, а с губ не сорвалось ни одного звука. Точно она боялась чем-то вызвать неудовольствие деда или мутного нойда.

Вопросов у меня было всё больше и больше, а ответы находиться не спешили. Тут к нам подошла мать девочки и увела её под родную крышу. Отчего-то мне показалось, что черноглазая женщина сильно недовольна собственной дочерью.

Глава 3

Моя новая спутница улетать явно не собиралась. Когда незнакомый саам попытался подойти и заговорить со мной, она грозно щёлкнула на него клювом и распушила перья. От этого дикая хищница стала казаться вдвое больше. В моей душе появилось понимание, что вести дела с этим молодым мужчиной лучше не стоит. Да и алчное выражение в глубине тёмно-карих глаз мне откровенно не понравилось. Словно парень что-то знал, но делиться со мной бесценной информацией не собирался.

Поблагодарила за ужин и вернулась к себе. Моя добровольная защитница перелетела на спинку стула и сверлила меня взглядом до тех пор, пока я не просто не закрыла дверь. Сразу же задвинула прилагающийся массивный засов. Также поступила и с окнами. Закрыла дополнительные ставни и задвинула металлические шпингалеты. Мои пальцы непроизвольно погладили подарок незнакомца из сна. На душе сразу же стало спокойнее и теплее. Словно я сделала всё для того, чтобы мой сон по возможности был спокойным и безопасным.

Утром в столовой узнала весть, что половина нашего отряда заболела и слегла. Правда, Тамара и её новый воздыхатель оказались невосприимчивв к странной заразе. Я никак не могла понять, почему прошедшие перед экспедицией полный медицинский осмотр мужчины точно выцвели. День ото дня они становились бледнее и точно истончались. Никакие, даже самые современные антибиотики, уколы и таблетки, им так и не помогли. В конце недели они впали в кому, а потом в течение двух последующих недель попросту тихо угасли.

Приехавшие по вызову медики из Ловозера так и не нашли следов возбудителя. Только я с ужасом поняла, что из отряда из пятнадцати человек уцелели только саамский нойд и руководитель нашего довольно дружного после многолетней совместной работы коллектива. Это было подозрительно и совсем странно.

Сейдозеро понемногу открывало мне свои тайны. Словно дух озера старался меня уберечь от какой-то беды. Сова странным образом умудрялась садиться на те древние камни, где под слоем лишайников таились саамские надписи. Тамара сразу заметила жадный и хищный интерес со стороны нойда Самылко к моей скромной персоне. Поэтому была только рада, что я занялась собственными исследованиями под охраной трёх внуков старейшины Церьхи. Только откровенничать с ними или доверять я не стала. Слишком уж страшной оказалась внезапная и таинственная гибель почти половины экспедиции.

В моей голове калёным гвоздём засел вопрос. Почему только мои коллеги по работе мужского пола погибли такой непонятной смертью? Начальница и нойд так и продолжали прекрасно себя чувствовать. Шаман обводил всех «соперников» вокруг насмешливым взглядом и неизменно оставался ночевать в комнате у нашей жадной до плотских утех начальницы. Видимо, всем угодил, раз она до сих пор его не прогнала.

Я с трудом разогнула уже начавшую ныть от долгого сидения в неудобной позе спину. Правда, ещё один фрагмент древней лопарской мудрости будет теперь всесторонне исследован. Возможно, мы узнаем что-то новое об этом северном народе и его мистическом прошлом.

Решила пройтись вдоль берега озера, чтобы немного размяться. На расстоянии в пару метров за мной следовал «почётный саамский караул». Только не оставляло горькое понимание, что не меня охраняют от возможных неприятностей, а боятся, что сбегу. С каждым днём всё усиливалось подозрение, что у старейшины и мутного шамана какие-то свои общие дела. Мои сослуживцы явно погибли с лёгкой руки местного нойда.

Волна вынесла на берег красивый серебряный амулет в виде совы. Моя спутница щёлкнула клювом и строго на меня посмотрела. Точно была разумной, а этот дар я обязана была принять, чтобы не попасть в страшную беду. Словно под гипнозом отвернула опушённый песцовым мехом воротник куртки и приколола брошь к ткани. Так я могла быть уверена, что никто не увидит моей находки.

У меня на запястье висел ажурный золотой браслет. Его я купила себе с последней премии на работе. Сложное плетение смотрелось солидно и изящно. Отчего-то поняла, что подарок Сейдозера требует ответного дара. Поэтому расстегнула застёжку и без всякой задней мысли бросила украшение в воду.

Удивилась, что оно тут же пропало. А кто-то невидимый точно потянул меня за руку к другому камню, густо поросшему разноцветным лишайником. Взяла строительный шпатель. Им обычно соскребают со стен старую краску и штукатурку, и принялась за нудную работу. Неведомая сила подсказала мне, где искать настоящую книгу. Только отчего-то знала, что скопировать надо всё и прямо сейчас. Быстро и аккуратно. Потом посвятить достаточно времени, чтобы перевести и максимально полностью усвоить.

Прилежно сделала фотоснимки. Потом быстро, но крайне точно, перерисовала все петроглифы себе в походный блокнот. Его едва хватило, столько изображений было скрыто под разноцветным северным лишайником. Только отчего-то не сомневалась, что медлить с расшифровкой и переводом нельзя. Тут таилась какая-то крайне важная не только для меня информация. После чего с удивлением увидела, что живые покровы вернулись на прежнее место.

Мысленно поблагодарила, и услышала такой же безмолвный отклик. Нечто, что царило тут безраздельно, было незримо. Оно предлагало мне и моим спутникам укрыться в его владениях, если опасность окажется слишком большой. Как и предупредило, что амулет никто чужой не увидит. Он подарен мне в награду за то, что пришла сюда благодарной гостьей, а не злобной завоевательницей.

Потом мы вернулись на погост. Я пообедала, немного отдохнула и занялась исследованием добытой мной информации. Её камень хранил много веков. Без незримого проводника я бы и не догадалась, какое сокровище находится совсем близко. Стоило только прислушаться к окружающей природе и приложить немного собственного труда.

Удивилась, когда в дверь осторожно постучались. В коридоре оказалась бледная и перепуганная Кайе. Я тут же впустила её. Ведь даже моя сова не проявляла признаков беспокойства при виде этой чудесной молодой девушки. Она разительно отличалась даже от своей матери. Сразу поняла, что в тёмных шаманских интригах она не участвует.

– Что случилось, милая? На тебе лица нет, – моя спутница требовательно посмотрела на нежданную гостью, но та отрицательно покачала головой и прошептала.

– Не здесь. Лучше на берегу Сейдозера. Мне нужна ваша помощь, Виктория. Возможно, я тоже смогу быть вам хоть чем-то полезной.

– Сделаем так. Раз ты думаешь, что за нами обеими могут следить, иди сейчас туда. Скажешь, своей матери Тарьенч и деду, что мы попросили к ужину свежей рыбы. Никто ведь не заподозрит, что у тебя могут быть какие-то иные дела? – я облегчённо выдохнула, когда увидела, как на сказочно прекрасное лицо юной саамки возвращаются краски жизни. – Через час я приду на берег. Там много валунов, которые я ещё не успела изучить.

– Вы умная. Это хорошо. Именно поэтому я решилась попросить помощи именно у вас, – потом брюнетка ушла.

Я с удивлением услышала весь её разговор с матерью и дедом. Только окончательное решение оказалось за мутным нойдом Самылко:

– Это очень хорошо. Уведи Викторию. Она слишком внимательная. У неё чутьё дикого зверя. Совсем как у женщин нашего народа. Будет лучше, если она будет пореже бывать на погосте под благовидным предлогом. Покажи ей, как мы ловим рыбу на Сейдозере. Обязательно вместе с благодарственным ритуалом. Тамошний хозяин и сейд слишком могущественные. Опасно относиться к ним без должного уважения.

Я взяла с собой перекусить, пару новых походных блокнотов для записей и зарисовок, ручки, цветные карандаши, самый большой аккумулятор для фотоаппарата и камеры из тех, что у меня были. Потом при всех догнала Кайе и попросила показать мне ритуалы, какие можно, в честь Священного озера саамов.

– Конечно, Виктория. Только добираться лучше по реке. Мои братья встречали поблизости хищных животных. В лодке по воде будет безопаснее и быстрее. Конечно, если мы заручимся поддержкой духов. У вас есть что-то красивое и дорогое, что можно принести в дар хозяину Сейдозера и его дочерям?

– Да, – в ремесленной лавке в Мурманске я купила красивые этнические украшения с полудрагоценными камнями.

Всегда предпочитала такие необычные вещицы, а не банальную ювелирку, созданную на заводах. Ведь никто не вкладывал в них тепло своей души. Я упаковала в сумку одну из двенадцати шкатулочек.

– Я могу посмотреть? Вдруг они недостаточно хороши для ритуальных целей.

– Конечно. Ты в этом больше меня разбираешься. Я тут гостья, в отличие от тебя, – и улыбнулась, протягивая свои сокровища совсем ещё молодой девчонке.

Та восхищённо прицокивала языком, рассматривая мою добычу. Одно ожерелье с изящными подвесками с натуральным хризолитом она долго вертела в длинных пальцах. Я сразу поняла, что оно сильно пришлось ей по сердцу, но Кайе не решилась просить продать занятную вещицу.

– Ты меня очень выручила. Оставь его себе на память обо мне и нашей экспедиции.

У меня возникло неприятное ощущение, что за нами кто-то неусыпно наблюдает. Хотя сейчас рядом никого больше не было. Только Кайе тут же надела подарок на шею, и через миг лодочка отчалила от небольшого деревянного причала. Всю дорогу моя спутница молчала, лишь умоляюще посматривала на меня. Видимо, мне следовало пока оставить зароившиеся в голове вопросы при себе. Сейчас для них было крайне неподходящее время и место.

Непроизвольно погладила сову по жёстким пёрышкам. С удивлением поняла, что всегда получаю от неё безмолвную поддержку. Да и остальные девушки из экспедиции жаловались на местных холостых парней, которые откровенно подкатывали к ним. Видимо, судили по нашей начальнице Тамаре. Та и не думала прекращать бурного романа с местным шаманом. Видимо шумные развлечения вызывали у остальных зависть и злобу. Особенно они удивлялись, когда получали категорический отказ.

Когда мы причалили к берегу, Кайе отвела меня к самому сейду. Видимо, тут можно было поговорить безопасно.

– Нойд Самылко злой и жестокий человек. После смерти он гарантированно станет равком и всех нас сожрёт. Я бы хотела уехать в Мурманск и поступить там в Институт Культуры Народов Севера, но мои родные не хотят отпускать меня. У меня нет денег. Дед всё до копейки сразу же забирает. Моя старшая сестра Оленьк живёт там. Она давно звала, но мне нечем оплатить проезд. У неё там семья. Возвращаться в наш погост она не собирается. Даже в гости приезжать опасается. Иначе может случиться какая-нибудь непоправимая беда, как с вашими коллегами.

– Мы что-нибудь придумаем, – я дала девушке свой мобильный и сказала. – Позвони Оленьк. Может, мы вместе найдём способ вырвать тебя отсюда.

Кайе быстро набрала заветный номер. Через полчаса её близкая родственница уже кому-то звонила. Потом они обговорили все нюансы.

Кайе отвезла недавно пойманную рыбу на кухню и предупредила деда, что я забыла таблицы, без которых не могу работать. Она обещала помочь мне. Потом сходит за морошкой для приготовления пирога, компота и рыбы и вернётся домой.

Старейшина, видимо, почуял подвох, но шаман дал разрешение его внучке помочь мне. Поэтому она ушла сразу же, как отперла ключом, который я ей дала, дверь в комнату и прихватила всё, что могло мне понадобиться. Потом вернулась ко мне на берег Сейдозера.

Тем временем муж и второй по старшинству брат девушки приехали за ней на катере и увезли. Я сразу поняла, что Кайе больше не станет мелкой разменной монетой в подлых и жестоких интригах своего деда и этого ненормального Самылко.

Перед отъездом Кайе сказала:

– Открой шкатулку и брось в воду. Возможно, хозяин Сейдозера поможет тебе, когда ты окажешься в опасности либо попадёшь в совсем уж безвыходное положение.

Я поблагодарила. Сделала, что посоветовали. Удивилась, что подношение тут же пропало, словно его и не было. После чего занялась дальнейшим изучением прибрежных скал и каменных глыб. Моя сова выглядела довольной и время от времени испускала одобрительное угуканье. Видимо, это был единственный шанс для Кайе не просто выжить, а обрести счастье.

Глава 4

Когда на меня с кулаками попыталась наброситься до полусмерти перепуганная мать Кайе, я ловко увернулась. Потом удивлённо посмотрела сначала на нойда. После него уже на старейшину.

Шаман Самылко обвёл обоих спутников тяжёлым многообещающим взглядом и гневно сдвинул кустистые брови. Женщина что-то полузадушено просипела на непонятном мне наречии. Потом мешком соломы осела наземь. Лицо Церьхи залила восковая бледность. При этом он старался ничем не уронить своего достоинства. Ему это не удалось. Увы, даже я заметила, что он панически боится сопровождавшего их с невесткой брюнета.

– Скажите, пожалуйста, Виктория, Кайе, правда сбежала к старшей сестре и брату в Мурманск?

Сидевшая у меня на плече сова распахнула полутораметровые крылья и грозно щёлкнула на моего собеседника мощным клювом. Отчего-то я поняла, что могу сказать правду. Нойд уже ничем не сможет навредить девушке и её близким. Оленьк была нойдой. Как её муж и старший брат, которых дед изгнал из рода за то, что они ослушались его жестокой воли.

– Да, она наловила рыбы. Потом вернулась домой и привезла мне корзинку с горячими пирожками, термосами с едой и горячим чаем со свежими ягодами. После чего подплыла лодка. Там, как она мне объяснила, были муж Оленьк (Елены) и её старший брат Рыг (Григорий). Она уехала с ними вначале в Ловозеро. Потом они собирались сесть на поезд в Оленегорске. Зачем запирать такую талантливую девушку в глуши? Тут для неё и жениха-то подходящего нет.

– Возможно, я бы взял её в жёны, – важно проронил шаман и насмешливо посмотрел на меня.

Судя по тому, как только что пришедшая в себя мать беглянки истошно вскрикнула и снова лишилась чувств, такого горького жребия для своей кровиночки женщина не хотела.

– Извините, она хочет получить высшее образование. Возможно, в будущем прославит свою семью, как великолепная саамская мастерица, – я показала им подаренное мне Кайе на прощание вышитое полотенце. – В моей комнате она оставила три комплекта одежды, какую тут носят саамские женщины. Я ещё ни разу в жизни не видела таких красивых узоров бисером, какие создают её искусные руки.

– Вы не должны были отпускать её, Виктория, – попытался воззвать к моей совести и материнскому инстинкту нойд.

Откуда ему было знать, что мы с совой посчитали, что чем дальше Кайе окажется от ненормальной части своей семейки, тем будет лучше для неё?

– Нам запрещено вмешиваться во внутрисемейные разборки. Вы живёте по иным правилам и законам. Если вы не совершили преступлений, никто не вправе совать нос в ваш повседневный уклад. Оставьте меня в покое. Мне надо закончить копирование древних легенд.

– Вам придётся вернуться со мной. Охотники встретили неподалёку подстреленную кем-то росомаху. Если она увидит вас, то обязательно нападёт. Вы не сможете выжить в таком противостоянии. Тамара беспокоится о вас. Поэтому велела вернуть ценного сотрудника назад. Не случилось бы какой беды…

Только мне показалось, что ему глубоко наплевать на то, чью жизнь оборвёт этот дикий и суровый край. Если, конечно, несчастный не нужен ему для каких-то явно недобрых целей.

– Раз тут так опасно, надо ускорить раскопки и уезжать. Мы обязательно станем обузой. Ведь совершенно чужие здесь. Не приспособлены я и мои коллеги к выживанию в условиях дикой тундры.

– Не преувеличивайте опасность, Виктория. Будет достаточно побыть в границах погоста до тех пор, пока наши мужчины не убьют или не прогонят хищника. Надо проверить, не поселилась ли поблизости волчья стая. В тёмное время года они могут быть агрессивны и кровожадны.

Не знаю почему, но нойд не вызывал у меня и тени доверия. Когда он попытался подать мне руку, чтобы удобнее было перемещаться в лодку, сова не только ударила его жёсткими крыльями, но и щёлкнула крючковатым носом. Было жутко видеть ледяное презрение в круглых медных глазах благородной птицы.

Я согласилась вернуться только после того, как сфотографировала все нескопированные петроглифы. Потом с удивлением увидела, что лишайники снова скрыли древнее знание от посторонних глаз. На душе у меня было крайне неспокойно и муторно. Так бывало всегда, когда на горизонте маячили чересчур серьёзные неприятности. Настолько крупные, что выбраться из них мы не сможем даже все вместе.

Тут с удивлением увидела, что из воды вынырнула саамская девушка. Мои спутники её не видели, но сова приветственно угукнула. Словно поздоровалась со старой знакомой. Незнакомка залюбовалась золотым кулоном в виде осеннего листа с красивой каплей из горного хрусталя. Я не задумалась и на мгновение. Сняла украшение и протянула ей. Озёрная красавица ушла на глубину. Ей вслед полетел и подарок от одного из моих воздыхателей.

Андрей так и остался для меня просто хорошим знакомым. Слишком уж непостоянным он оказался. Каждые три месяца увлекался очередной «любовью всей моей жизни». Я оказалась среди немногих счастливиц, которые не пали жертвой его сомнительного очарования.

Подношение было принято, а потом я услышала шёпот:

– Будь осторожна, дочь Большой земли. Не верь словам нойда, старейшины и остальных. Лишь Кайе не таила ни для кого опасности. Спасибо, что спасла её от скорой гибели. Будь осторожна. Как только почувствуешь опасность, приходи на берег Сейдозера. Это единственный шанс уцелеть для тебя. Твои спутники околдованы злыми духами. Они не станут тебя слушать, Виктория.

– Я могу им как-то помочь? – мне стало совсем пусто и холодно на душе.

– Мы можем попросить чакхли открыть клад настоящих саамских древностей. Только я не знаю, что они потребуют взамен. На берегу Сейдозера чары могут ослабить хватку чёрных плетений настолько, что вы уедете домой. Конечно, только те, кого не успеет погубить нойд Самылко. Он точно станет равком, когда погибнет. Пока опасность возрастает, но ещё не стала фатальной. Вернись. Надо усыпить бдительность родственников Кайе.

Поблагодарила за совет от всего сердца. Потом открыла походный блокнот с листами плотной бумаги и стала переводить скопированные надписи на родной язык.

Я так увлеклась исследованиями, что даже не заметила, как мы вернулись на саамский погост. Поужинала вместе со всеми. С ужасом обнаружила, что все мои сослуживцы словно не замечают друг друга. На их лицах периодически протаивало выражение безысходности и ужаса. К сожалению, сейчас помочь я им ничем не могла.

Дамы без утайки кокетничали с местными мужчинами. Им не было никакого дела до того, была у них супруга или нет. Поразилась, что чаще всего их благосклонный взгляд падал именно на нойда. Я так и не смогла понять, чем их так привлекал этот некрасивый и уже немолодой саам. Ведь он даже самой старшей из них годился в отцы. Сова строго посмотрела на меня. Словно безмолвно просила не вступать в разговоры. Отчего-то это могло быть опасно не только для меня.

Тамара уже не могла делать вид, что ничего не замечает. Она вцепилась в волосы самой молодой из своих подчинённых и поволокла её в сторону выхода. При этом в глазах начальницы я не заметила и искры разума. Таким сумрачным и злобным был сейчас её взгляд.

С ужасом поняла, что никто не пытается защитить Марину. Огромная птица сорвалась с моего плеча, и сама подлетела к затеявшей грязные разборки женщине. Удивилась, что та сильно била крыльями, но не пыталась клюнуть. Видимо, сейчас пролить кровь было нельзя ни в коем случае. Это пойдёт на пользу только нойду Самылко и его сообщникам.

Тамара испуганно вскрикнула, открыла дверь и умчалась в Полярную ночь. Удивительно, но хищная птица отнеслась равнодушно к этому событию. Зато загнала спасённую вертихвостку в её комнату. Лязгнул запор. Потом раздались истерические женские рыдания.

– Надо бы вернуть Тамару обратно, – проронила я в гробовой тишине.

Удивительно, но каждый только ел. Обычные разговоры как ножом отрезало. Да и вокруг людей я заметила странную туманную дымку. Решила потом спросить у девушки из Сейдозера, с чем мы столкнулись. Если, конечно, не найду ответ сама. Отчего-то была уверена, что те петроглифы мне показали не просто так. Потом дали скопировать. После чего снова укрыли от постороннего взгляда. В них было что-то, что поможет нам выжить. В этом я не сомневалась и на мгновение.

– Нет, она напала на другую женщину, – ответил мне старейшина Церьха. – Духи будут сами решать, как наказать её за такое преступление. Если бы не твоя сова, Виктория, они могли обе сгинуть в суровой тундре. Таковы наши законы. Не тебе их нарушать.

– Мы не принадлежим к вашему народу. Поэтому не обязаны поступать так мерзко, – спокойно выдержала тяжёлый взгляд старейшины.

Нойд насмешливо посмотрел на меня и важно проронил:

– Вы должны благодарить, если справедливые боги Терского берега избавят вас от этого наказания для всех, кто оказался под началом Тамары.

– Не знаю, что с ней такое произошло. Только надо бы пойти поискать. Из-за нашего бездействия она может банально замёрзнуть насмерть.

Шаман равнодушно проронил:

– Значит судьба такая. По нашим законам в ночное время в тёмное время года запрещено покидать территорию погоста. Мы не можем из-за одной чужачки ставить под угрозу жизни всех. Ваши тоже.

Удивилась, что никто из сослуживцев не посмел возражать против жестокого решения шамана. Я набрала номер службы спасения и рассказала, что у нас тут случай помешательства у сотрудницы.

– Не выходите на улицу. Это уже за сегодня пятый случай внезапного помрачения рассудка, – приятный мужской голос сразу же предупредил. – Не покидайте пределов посёлка. Это может быть крайне опасно. Спасательная бригада будет у вас через полчаса. Надеюсь, никакой непоправимой беды пока не случилось.

Нойд Самылко наградил меня многообещающим взглядом. Видимо, я своим поступком спутала ему все карты.

К сожалению, беда произошла. Спасти Тамару не удалось. О несчастье нам рассказали очевидцы. Над уже остывшим телом молодой женщины склонилась крупная росомаха. Из тела находящегося на последнем издыхании зверя торчали странные стрелы. Древко каждой украшали вспыхивающие тревожным багровым светом саамские руны. Испустившую дух тварь вместе с трупом начальницы экспедиции увезли в морг Ловозера для проведения дальнейшего расследования.

Среди пришедших местных и городских специалистов к моему удивлению оказался и молодой шаман. В пальцах он сжимал причудливый амулет в виде похожей на человеческую фигурки. Извинился и отозвал меня в сторону. Потом что-то пробормотал и выдохнул так тихо, чтобы точно больше никто не смог услышать:

– Я уверен, что вам объяснили, что вы и ваши сослуживцы попали в крайне мерзкую и опасную историю?

– Да. Только пока попросили даже намёком не давать Самылко о том, что я его раскусила. Тамара погибла из-за него. У них был роман. Он собирается жениться. Местную девушку брать в супруги почему-то не хочет. Хотя старейшина предлагал ему Кайе, – я не скрывала испуга, слишком уж страшно умерла Тамара.

– Если бы не вы, то и вторая фигурантка скандала уже была бы мертва. Раз у вас есть сова, значит, местные духи и боги не считают вас человеком с чёрной душой. Она поможет склонить удачу на вашу сторону, но будьте осторожны. У вас есть охранный амулет?

Я показала тот, который попал ко мне в руки совершенно непонятным для меня образом.

– Каврай присматривает за вами. Он отказался дать нойду Самылко больше силы и власти. Тот, видимо, обратился ещё к кому-то. Похоже, к самому Роте. Ваших сослуживцев, которые путешествовали с ним и Тамарой, погубили Чёрные Муки. Они служат Повелителю болячек. Надеюсь, нам удастся вытащить всех, кто пока жив, и вернуть на Большую землю. Никуда не ходите, кроме берега Сейдозера. Тамошний Хозяин, его дочери и сейд готовы помочь вам уцелеть. Только надо и людей на его берега вывести до того, как проклятый шаман всех их погубит.

– Почему вы мне помогаете? – моя сова не высказала и тени неудовольствия, поэтому я решила выслушать незнакомого мужчину.

– Потому что, возможно, именно вам придётся отказаться от всего, чтобы остановить нойда Самылко. Я посоветуюсь с духами и предками. Сам найду способ передать послание и не привлечь к вам ненужного внимания.

Я сбивчиво поблагодарила. Отказалась от ужина и предпочла сбежать к себе. Весь этот мистический бардак вместо обычной рабочей командировки начинал меня порядком бесить.

Глава 5

В эту ночь отдохнуть мне так и не удалось. Кто-то с настойчивостью безжалостного маньяка показывал мне раз за разом, как гибли мои сослуживцы. Мужчин обнимали страшненькие, бледные, гротескно исхудавшие женщины. Потом они в течение суток умирали.

Откуда-то я знала, что скопировала ещё не все петроглифы. От них во многом зависит, сможем ли мы вырваться из этой жуткой смертельной ловушки в тундре и вернуться домой. Мне была невыносима сама мысль о том, что кто-то ещё погибнет прямо у меня на глазах.

Когда прозвенел будильник в смартфоне, я с трудом встала. Голова кружилась и точно была набита ватой вместо мозга. Пора было идти на завтрак. Порадовалась про себя, что от злого северного колдовства меня защищают действенные местные амулеты. Только когда я пыталась уговорить сослуживцев купить в Ловозеро такие полезные сувениры, они высмеяли меня. После чего тут же снова ушли внутрь себя.

Такое странное поведение сразу же меня насторожило. Поэтому я прихватила с собой завтрак и перекус на полдник и попросила старейшину Церьху, чтобы меня кто-нибудь отвёз на берег Сейдозера.

– Оставайся на погосте, Виктория. Мало ли, кто или что сейчас бродит в окрестностях? – старику явно не понравилась моя настойчивость.

– Я не успела осмотреть все прибрежные камни и крупные валуны. Там тоже могут быть петроглифы или что-то интересное.

Удивилась, но нойд Самылко в этот раз решил лично отвезти меня по реке на лодке. Я вопросительно посмотрела на сову и сразу поняла, что сейчас этот страшный человек для нас не опасен. Он сам хочет, чтобы я поменьше общалась с коллегами по работе. Видимо, шаман уже начал подозревать, что просто так ему не сдамся. Я не Тамара и прочие, кого ему удалось подмять под себя.

Во время путешествия брюнет молчал, но рассматривал так жадно и пристально, точно видел впервые. Меня высадили на берег. Потом он также просто уплыл. Ничего не сказал и даже ни разу не обернулся назад.

Только тут я поняла, что в окрестностях Сейдозера он чувствует себя совсем некомфортно. В этом месте сам воздух был каким-то особым. Он был напоён ароматами зимней тундры. С удивлением осознала, что различаю их тончайшие оттенки. Когда я сюда приехала и в прошлые командировки такой особенности за собой не замечала.

Когда подошла к валуну, лежащему на приличном отдалении от кромки воды, увидела странную местную женщину. Внешность у брюнетки была отталкивающая. Длинный нос и острые, как у акулы, зубы привели меня в ужас. В маленьких чёрных глазках можно было прочесть лишь ненависть и злобу. У меня даже неприятный холодок по коже пробежал.

Сова на моём плече распахнула крылья и угрожающе закричала. Тут я увидела, что незнакомка обижает маленького мальчика. Так мне издали показалось. Я сжала в руках охранный амулет и рванула на выручку. Отчего-то «саамке» сильно не понравился мой оберег. Я схватила мальчишку в охапку и бросилась обратно к священному камню. Мне вслед полетели угрожающие вопли:

– Мерзкая чужачка, это мой чакхли! Совсем смертные людишки оборзели! Самой Выгахке не боятся! Может, мне тебя к себе в служанки взять?

Только пока она бушевала, мы с маленьким человечком успели добежать до сейда на берегу Сейдозера. Наша обидчица, отчего-то, за нами не погналась. Лишь орала мне вслед:

– Не дай бог такую жену, строптивую, безрукую, вороватую и ещё и уродину! – плюнула на ягель, а он и почернел, точно после пожара.

Потом Выгахке вытащила из зарослей карликовой берёзы помело, точно украла его с площадки, где снимали сказочный фильм. Нашлась и ступа. Вскочила в неё и полетела прочь. Только ветер ещё долго доносил до нас цветистые проклятия на саамском языке.

Паренёк ростом не вышел, но лицо у него было молодое. Только возраст определить я не смогла. Чёрные глазки тепло мне улыбнулись. Потом он поблагодарил:

– Спасибо, красавица. Держись от этой запечённой головешки подальше. Чем могу я отплатить тебе за то, что спасла меня от злой нечисти?

– Мне надо как-то спасти тех, с кем сюда приехала в этнографическую экспедицию. Я не знаю, что с ними сделал нойд Самылко. Часть из них уже погибла, включая руководителя научного исследования.

– Я посоветуюсь с моей старейшиной, Виктория.

Пока я удивлённо хлопала глазами, спасённый мной человечек попросту растворился в воздухе. Пожала плечами. После чего зажгла фонарь на светодиодных лампах и принялась обследовать ближайший ко мне валун.

Сова бесшумно снялась с моего плеча и перелетела на соседний крупный камень. Потом хитро посмотрела на меня, склонила набок голову и одобрительно угукнула. Я снова принялась аккуратно счищать с поверхности разноцветный лишайник. Среди петроглифов разобрала бога болезней Роту, фигурку саамского шамана и ещё два мужских силуэта.

Сфотографировала и перерисовала всё, включая текстуру камня. Отчего-то это показалось мне крайне важным. От работы меня отвлёк басовитый голос. Он был мне незнаком:

– Что такая красивая девушка делает у озера совершенно одна? Это опасно. Выгахке увидит, позавидует и украдёт. Будешь от рассвета до заката гнуть на неё спину. Ночью она обратит тебя в кривенькое веретёнце из дерева. Пойдём со мной. Никто не посмеет обидеть. Захочешь, женой мне станешь.

Чего не ожидал наглец, так это того, что сова набросится на него и прогонит. У меня в душе похолодело от ужаса. Это был не простой саам, а Тала-медведь. Огромный зверь отчего-то удирал от взявшей меня под защиту птицы с такой скоростью, что только пятки сверкнули.

Два элемента можно было трактовать по-разному. Вытащила из рюкзака справочник. Он весил порядочно, но в тундре интернет был далеко не везде. Полагаться на помощь смартфона и браузера в этом диком краю могла только полная идиотка. Поэтому прилежно зашелестела страничками, искала нужные мне символы.

Первый петроглиф олицетворял верховного бога терских саамов Каврая, покровителя нойдов. Вторая – его брата Рухтнаса, он был воином и помогал и оберегал их в бою.

От усиленных размышлений меня отвлёк шорох. Отчего-то не сомневалась, что веточку сломали нарочно. Обернулась и увидела черноглазую девушку из озера. Она приветливо мне улыбнулась, точно старой знакомой. Потом помрачнела и проворчала:

– Напрасно нойд Самылко связался с Повелителем болячек Ротой. Добра от этого никому не будет, – она с любопытством рассматривала висящие у меня на шее янтарные бусы.

Я почему-то всегда надевала их на себя, когда в моей жизни начинала твориться откровенная дичь. События этой экспедиции никак не желали укладываться в привычные логические схемы.

Сняла с шеи когда-то купленное на выставке «Мир Камня» в Санкт-Петербурге украшение. Прозрачный камень был цвета ярко-оранжевого цветочного мёда и даже распространял едва уловимый аромат летнего луга, согретый теплом моего тела. Протянула дочери Сейдозера и улыбнулась. В памяти всплыли яркие и очень приятные воспоминания трёхлетней давности. На выставку меня затащили две сокурсницы. Я ни разу не пожалела, что позволила себя уговорить.

– Возьми. Я же вижу, они тебе очень понравились.

– Они так тебе идут, Виктория, – было видно, что ей неудобно, но охота пуще неволи.

– Бери. У меня дома целая шкатулка с украшениями из него разных оттенков и цветов. Это мой самый любимый камень. Бриллианты, рубины, сапфиры и изумруды дружно идут лесом.

– У меня нет ничего такого, что бы было равноценным ответным даром, – жительница озера с сожалением посмотрела на красивую вещь и попыталась отдать мне.

– Подарки без веской причины возвращать нельзя. Да и ответного презента я же не требую.

– Спасибо, Виктория, – она надела роскошную даже на её придирчивый вкус вещицу и сказала. – Тебе надо иметь серьёзный довод, чтобы все твои сослуживцы сюда пришли. Иначе нойд Самылко убьёт всех, кроме одной девушки. Ей придётся стать его женой или вызвать на Шаманский поединок и одолеть по нашим законам. Только в свидетели призвать Каврая и других богов. То есть? – она сурово посмотрела мне в глаза.

Сова распахнула крылья и хитро на меня посмотрела. Потом с вопросительными интонациями угукнула. Тут меня прошиб холодный пот:

– Я не хочу становиться нойдой. Скорее бы вернуться домой. Только эти края уже запали мне в душу. Поэтому время от времени буду приезжать сюда с экспедициями.

– Если тебе выпал жребий невесты, иного пути нет, – озёрная красавица тихонько вздохнула.

Она словно о чём-то усиленно размышляла. Я тихонечко занималась привычным делом по копированию петроглифов. От точности перевода могло зависеть чересчур многое. Оторвалась от увлекательного исследования только тогда, когда над моим ухом прозвучал незнакомый вкрадчивый голос. Он явно принадлежал мужчине:

– Нойд Самылко не достоин такого сокровища, как ты, – я подняла глаза и увидела мужчину на вороном коне.

Определить возраст даже приблизительно мне не удалось. По его бокам точно два изваяния застыли в почётном карауле два крупных полярных волка. Одет он был в синий плащ и национальный саамский костюм того же оттенка. Огромный чёрный конь выглядел солидно. Вдалеке вертелась толпа некрасивых девиц. Одно из отвратительных лиц показалось мне смутно знакомым. Удивилась, что дочь повелителя Сейдозера вовремя ушла. Отчего-то не сомневалась, что незваный гость и его «свита» смертельно опасны для любого человека. Может, и для местного духа.

Сразу поняла, кто пожаловал на огонёк к одинокой девушке с Большой земли. Только показывать страх не хотела. Вежливо поздоровалась:

– Зачем пришли, господин Рота? – мой голос не подвёл меня и не дрогнул, прозвучал и без тени эмоций, сухо по-деловому.

За такой тон мои знакомые мужчины называли меня снежной королевой и не оставляли попыток прибрать к рукам хоть и в качестве подруги для короткого и ничего не обязывающего романа. Только мне пока не попадался такой кавалер, чтобы после долгого общения соглашаться выходить за него замуж, вить гнездо и рожать детей. За кого попало, выходить я не собиралась.

– Приятно иметь дело с такой умницей и красавицей, – Повелитель болезней властным жестом велел Чёрным Мукам проваливать туда, откуда пришли. Потом деловым тоном продолжил. – У меня к тебе предложение.

– Извините, оно меня, вряд ли, заинтересует. Ваши «очаровательные брюнетки» и так основательно проредили состав экспедиции. Теперь всем придётся работать вдвое усерднее, чтобы не отставать от оставленного Тамарой графика, – продолжала копировать символы с другого камня и старалась не отвлекаться.

У меня над ухом всхрапнул жуткий конь. Я покопалась в сумке и вытащила из полиэтиленового пакета несколько кубиков рафинада.

– Угощайся, – губы очень осторожно взяли с ладони сладкое лакомство, а огромные, как у хищника, и острые, как бритва, зубы даже не оцарапали кожу.

Глава 6

Волки попытались напасть на меня, но получили внушительным копытом по лобастым башкам. Гротескная зубастая зверюга не собиралась давать меня в обиду. Оба моих несостоявшихся обидчика с тоскливым воем улетели в густые заросли карликовой полярной ивы.

– Спасибо, – поблагодарила я вороную жуть и снова вернулась к бесцеремонно прерванным страшными гостями изысканиям.

Когда слегка прихрамывающие на все лапы волки решили снова открыть на меня сезон охоты, чёрный конь угрожающе заржал и встал на дыбы. Всадник от неожиданности чуть не свалился наземь.

– Тппрру, мешок с костями! А вы, оба, не смейте вредить Виктории. Не только у нойда Самылко на неё свои планы.

Я достала ещё три кубика рафинада и поблагодарила своего заступника, как оказалось, любимым лакомством. Мне даже от души стало жаль жутковатое чудовище. Видимо, хозяин морит его голодом. Не конь, а скелет, обтянутый лоснящейся блестящей шкурой.

Тут у сейда протаяла фигура саамского мужчины в летах. Он гневно проронил:

– Это моя гостья, Рота. В этих землях я хозяин. В водах правит Владыка Сейдозера. Уходи отсюда. Эта девушка вам не достанется.

Удивилась, что страшные гости предпочли ретироваться, прихватив с собой «офигительный гарем» из роскошных уродин. Увидишь такую Чёрную Муку, и вполне можно умереть от испуга. Особенно спросонья. Настолько худы и уродливы были злые духи, порождающие болезни.

– Спасибо, что вступились за меня, уважаемый, – сам возраст вызывал желание проявить почтительность. – Я здесь человек новый, не хотелось бы по незнанию угодить в беду.

– Это хорошо, что ты осознаёшь опасность и не теряешь бдительности. Не верь Роте. Он никогда не держит слово, если не давал обещание перед Кавраем и Рухтнасом.

– Об этом же меня предупреждала и дочь Хозяина Сейдозера. Только как мне спасти моих сослуживцев? Они околдованы злыми духами. Мне надо придумать, как их привести сюда. Только я не знаю, как это сделать.

– Мы подумаем, как поступить. Тут ещё много каменных знаний. Тебя никто не сможет оставить в погосте. Будь осторожна, нойд Самылко злой и беспринципный саам.

– Это видно сразу. Мне очень жаль, что Тамара погибла так страшно. На стрелах на фотографии я увидела какие-то символы. Они вспыхивали и гасли тревожным багровым светом.

– Давай посмотрим, Виктория, что погубило начальницу вашей экспедиции.

В воздухе появилась картинка. Я увидела всё своими глазами, точно оказалась очевидцем ужасной трагедии. Из зарослей полярной берёзы за тем, как погибает Тамара, наблюдали сыновья старейшины. Только никто и не думал бросаться к женщине на помощь. Потом рядом протаял нойд Самылко. В чёрных глазах горело странное торжество:

– Как же ты мне надоела, глупая тварь с Большой земли! Ни удовольствия, никакой пользы от тебя. Одни разочарования. Отправляйся под руку Роты. Там тебе самое место. Уж тебя и в страшном сне не пожелал бы видеть своей женой.

Потом он раздавил черепок мелкого грызуна. Через пустые глазницы была продета шёлковая узкая лента цвета крови. Через миг полумёртвое от потери крови животное напало на свою жертву. Через вздох и сама росомаха растянулась на мёрзлой земле.

– Будь осторожна, Виктория. Мы подумаем, как помочь гостям из твоей экспедиции. Надеюсь, ещё не слишком поздно. Раз Рота пришёл к тебе с предложением, значит, тебе выпала сомнительная «честь» стать женой его или этого страшного человека.

Мне стало плохо. Я почувствовала, как кровь отлила от моего лица. В душе поднялась холодная ярость и непримиримый протест.

– Никогда! – сорвалось с моих губ сердитое шипение. – Лучше смерть, чем такой муж!

– Ты смелая девушка, Виктория. В твоей душе нет подлости и зла. Только может статься так, что тебе придётся сразиться, как нойде, с твоим «женихом». Для этого ты должна расшифровать и освоить все знания, которые записаны на камнях вокруг моего озера. Проиграешь – придётся пойти под его руку. Нет – перестанешь быть простой смертной.

Мне стало совсем страшно и тоскливо. Я, конечно, любила Терский берег, но не настолько, чтобы остаться тут навсегда.

Между тем сейд продолжил:

– Никто просто так не становится нойдом. Тебе придётся справиться со всем самостоятельно. Может, чакхли, которого ты спасла от ведьмы Выгахке, тебе поможет. Он имеет на это право. Я или Хозяин Сейдозера нет по древним законам Мира Духов.

– Спасибо за совет, – поблагодарила от всей души и вернулась к фотографированию и копированию древних знаний.

Я была совсем не уверена, что смогу освоить древнюю шаманскую мудрость без наставников и помочь тем, кто ещё остался в живых. Сова перелетела на моё плечо и одобрительно угукнула. Удивительно, но на душе сразу же стало легче и спокойнее. Другого выхода у меня не было. Поэтому пообещала себе, что сделаю всё, что смогу. Только становиться женой нойда я не собиралась. Лучше смерть, чем такой муж.

Тут над моим ухом раздался голос набивающегося мне в супруги саама:

– Почему ты пытаешься спасти всех, кого ещё не забрали Чёрные Муки?

– Не тобой им подарена душа и жизнь, Самылко, – намеренно говорила холодно и равнодушно. – Не тебе и отнимать. Оставь меня в покое. И так слишком много работы.

– Тамара была куда сговорчивее, – проворчал шаман. – Другие тоже.

– Это их выбор и их право. Я не вправе оценивать их поступки или осуждать. Уходите, Самылко, сделайте мне лично такое одолжение.

– Тебе придётся подчиниться моей воле, – в чёрных глазах нойда вспыхивали и гасли недобрые багровые искры. – Строптивая, это хорошо. Надоели уже заранее на всё согласные важенки.

– Уходите. Вы мешаете мне работать.

Тут я удивилась, когда заметила, что сова распахнула крылья и издала пронзительный боевой клич. Почему-то она сама напасть на незваного гостя не спешила.

– Видишь, даже твой «верный» мешок с перьями признаёт, что я очень силён. Поэтому всегда беру, что хочу. Тебе придётся покориться моей воле, глупая девчонка.

Только нойд Самылко напрасно уже праздновал надо мной победу. Незнакомый мужской голос с угрозой проронил:

– Наглый смертный. Оставь Викторию в покое. Если бы не твои козни, кровь чужаков с Большой земли не обагрила бы ягель в тундре. Не прервались бы до срока, назначенного Небесами, жизни. Ты будешь наказан. Ты связался с Ротой. Поэтому навсегда лишишься своей силы и возможности однажды покинуть его владения.

Раздался протестующий вопль. Потом всё стихло. Я не стала оборачиваться, только от всей души поблагодарила:

– Благодарю вас, этот нахал совсем уже прохода не даёт. Надоел так, что невозможно спокойно видеть его наглую физиономию. Хочется вцепиться в неё ногтями стереть самодовольное выражение с этой самодовольной морды снулой рыбы.

– Рад, что успел вовремя вмешаться, Виктория. Надеюсь, ты догадалась, кто я?

– Скорее всего, вы Каврай. Вряд ли, он даже от Рухтнаса он так бы удирал, – конечно, я могла и ошибаться, но для чужачки это было простительно.

– Верно. Если чакхли предложит тебе пояс с бубенцами, как на шаманском бубне, не отказывайся. Для тебя мало шансов уцелеть в оленьей похлёбке, которую заварил нойд Самылко. Своей женой он видит тебя, но этого никогда не должно случиться.

– Меня ещё беспокоят происки Роты и его страхолюдин. Можно как-то уберечь экспедицию от их козней? Меня-то шаман им не даст погубить. Остальные же никак не защищены от их жестоких развлечений, – больше всего на свете мне хотелось, чтобы я никогда не попадала в такую скверную историю.

– Хорошо, если сами не сделают глупость, не погибнут, – пообещал саамский верховный бог и ушёл в свою вежу.

До меня только сейчас дошло, что Тамара больше никогда не вернётся домой к родителям. Как и сопровождавшие её мужчины. Даже не заметила, как по моим щекам заструились слёзы. Сначала тихонечко всхлипывала, потом разревелась в голос. Стресс требовал выхода. Тут меня никто из своих не увидит. Поэтому я могла позволить проявить себе слабость.

Сразу почувствовала, как на мои плечи легли чужие руки. Потом раздался довольный голос нойда Самылко:

– А ты тоже не лишена слабостей. Либо ты покоришься моей воле, либо твои сослуживцы отправятся в царство Роты на вечные мучения.

В этот раз за наглость мужчина поплатился. Сначала сопровождавшая меня полярная сова долбанула его по пальцам массивным клювом и так ударила по лицу жёстким крыльями, что тот еле устоял на ногах. Саам попытался поранить её металлическим ножом, но тот раскалился добела и обжёг ему пальцы.

– Ах, чтоб вас обеих волки Роты на части разорвали! – взвыл саам и исчез, точно растворился в полумраке полярной ночи.

Я погладила свою добровольную защитницу по спинке, поделилась прихваченной с собой на кухне едой и вернулась к прерванному недавними событиями занятию. Отчего-то, как только перерисовала и сфотографировала всё, почувствовала беспокойство. Решила перебраться поближе к озеру. Сделала фонарь ярче.

В этот день никто не пришёл, чтобы забрать меня под тёплую крышу. Видимо Самылко решил, что пусть лучше я замёрзну насмерть, чем достанусь какому-нибудь другому мужчине. Порадовалась про себя, что в моём рюкзаке была одноместная палатка, спальник и солевые грелки. Да и запас еды и концентратов. Также небольшой стальной котелок и складная тренога.

Конечно, местные посматривали на меня как на идиотку, но такое отношение в формате: «Всё своё ношу с собой» нередко выручало меня в сложных, и даже критических, ситуациях.

Про ключ с питьевой водой я читала. Поэтому разожгла небольшой костерок на специальных брикетах для похода. Установила треногу, набрала воды, добавила соли и специй. Потом занялась установкой палатки. Натянула сигнальные верёвки с металлическими подковками. О приходе живых чужаков они меня сразу предупредят. От нечисти и прочей местной жути спасут подаренные мне амулеты.

Руки привычно делали давно знакомую работу. Навыки, полученные во время долгих тренировок перед каждой экспедицией, не подвели меня и на этот раз. Когда всё подготовила для ночного отдыха, услышала, как закипает вода. Добавила туда крупу и открыла банку говяжьей тушёнки. В свиной было слишком много жира и мало мяса. Поэтому брала пару банок вместе с куриной исключительно для разнообразия походной кухни.

Через полчаса нехитрая густая и очень сытная похлёбка была готова. К сожалению, хлеба у меня не было, но и без него я с голоду не умру. На второй крюк треноги подвесила небольшой чайник. Когда он закипел, поставила на плоский камень рядом тарелку и налила в металлическую кружку с ручкой. Потом засыпала в кипяток свой любимый травяной сбор. Сделала пару глотков, когда напиток немного остыл, и довольно зажмурила глаза. Аромат и вкус был восхитителен и напоминал мне о лете.

– И что только этот глупый нойд в тебе нашёл? Тощая, совсем некрасивая, ни разу не ведьма. Сожрать бы тебя, пигалица, да Каврай и здешний сейд не позволят.

– Так, госпожа Выгахке, мужчины часто своего счастья под носом не замечают. Подавай им заморских королевишен, – мне на помощь пришёл чакхли, спасённый мной из лап наглой нечисти. – Скажу одно. Она вам не соперница. Замуж за нойда Самылко не собирается. Придётся вам взять в руки его судьбу. Чтобы всё вышло так, как вам и нужно.

– В твоих словах что-то есть, сопляк. Пойду, погадаю на оленьей лопатке. Ты же, чужачка, не вздумай пытаться влезть в мои брачные планы. Со свету сживу и глазом не моргну.

– И вам всего хорошего, госпожа ведьма, – уверила я её и продолжила прерванный ужин, да и моего маленького защитника угостила.

Глава 7

Чакхли поблагодарил меня за спасение и ужин, а потом проворчал:

– Ты не ведьма и не нойда, покамест. Поэтому останусь тут. Как бы чего не вышло. Выгахке по себе о других судит. Глупая колдунья не поверила ни одному твоему слову. Я попрошу братьев, пусть они хорошую оленью лопатку принесут. Добавим добрые травы и ягоды, обмажем глиной и закопаем в остывшие угли. К утру как раз будет готово. Ты спи, Виктория, спокойно. Мы за добро никогда злом не платим. Посторожим от лихих людей и нечисти из Мира Духов. Ты устала, а сил тебе ещё много понадобится.

Только сразу заснуть у меня не получилось. Маленькая женщина, она пришла с братьями спасённого мной человечка, строго на меня посмотрела и даже погрозила пальцем. Потом проворчала:

– Надо набраться сил, гостья с Большой земли. Иначе и сослуживцев не спасёшь, и сама пропадёшь. Прими от меня подарок. Только он изменит тебя. Сделает мудрее и сильнее. Ты всегда сможешь мысленно посоветоваться со мной. Не со всем, с чем ты столкнёшься, сможешь справиться без посторонней помощи, – мне в руки лёг тот самый шаманский пояс с серебряными бубенчиками, о котором рассказал Верховный бог этих мест Каврай.

Пока отложила его на стол. Я вымыла посуду водой из растопленного снега и поблагодарила:

– Спасибо, я вообще не знаю, что мне теперь делать со всей этой чертовщиной. Это не первая моя экспедиция на Терский берег. Только в этот раз что-то пошло не так, как обычно.

– Да, – вокруг моей талии чакхли застегнула красивый плетёный пояс с бисером и бубенцами, точно на шаманском бубне. – Если не будет иного выхода, Каврай оделит тебя великой силой. Нойдой станешь. Только в этом случае домой уже не сможешь вернуться. Будет тебе вежа в мире духов, а потом и спутник достойный в награду. Конечно, если не польстишься на более плохоньких женихов. Теперь спи уже. Самылко снова утром придёт тебя на зуб пробовать. Это надо ж было тебя одну в полярную ночь за пределами погоста оставить! Видимо, думает, утром сговорчивее будешь.

Забралась в палатку. Прикрепила на поверхность тёплого нижнего белья солевые грелки. Потом нырнула в спальный мешок и соскользнула в тревожный сон. Только в моём состоянии и он был большим благом для измученной непонятными испытаниями психики.

Проснулась я от возни за пределами палатки. Верховодила опять маленькая женщина. Её пронзительный голос перекрывал всё вокруг:

– Ты не Тала купец, а Тала глупец. Убирайся отсюда, медвежий сын.

Тут к ней присоединился ещё один женский голос. Был он крайне неприятным и ещё и ворчливым:

– Да что ж вам всем точно пойдой оленьей намазано? Ну, подумаешь, не похожа девка на саамок. Так это не повод бежать, хватать и за свадебный стол волочь силой!

– Оадзь, от твоей «красоты» мухи, мошка и комары на лету дохнут. Проваливай, откуда пришла, пока я тебе бока не намял, – Тала, видимо, уже имел дело с этой «вечно невестящейся нечистью», поэтому был категорически против такой кандидатуры.

Я выползла из мешка, вооружилась увесистым половником и выглянула из палатки. Картина маслом. Жуткая помесь человека, лягушки и паука старательно строила глазки не совсем незнакомому мне брюнету. Видимо, это был тот самый, который спрашивал, что я делаю одна на берегу Сейдозера.

Чакхли стало ещё больше. Только скандалистка оставалась только одна. Откуда она взяла увесистое полено я так и не поняла. Им она от души потчевала несговорчивого местного оборотня. Увесистая дубинка охаживала нахала в беспроигрышном режиме «на кого бог пошлёт».

Тот рычал, пытался отмахнуться или увернуться, но все его старания оказались напрасными. Об этом говорили наливающиеся лиловым шишки на лбу. Видимо, страдалец понадеялся, что толстая медвежья шкура защитит его лучше человеческой одежды. Поэтому перетёк в огромного зверя. Только от этого ему лучше не стало. Под весёлое улюлюканье Оадзь он ломанулся через густые заросли полярной ивы. Время от времени до нас доносилось обиженное рычание.

– Молодец, женщина чакхли, так его, криволапого и безмозглого! Отдай мне девушку, я её так спрячу, что никто не найдёт. Тем более Самылко. Придётся ему на мне, а не на Выгахке жениться.

– Проваливай, а не то и для тебя полено найдётся, а то и что поопаснее! – удивилась, когда увидела в руках у моей защитницы небольшой металлический меч с прямым лезвием, на его поверхности лунным светом горели незнакомые мне руны.

– Неблагодарные. Я ж от всей души предложила помощь.

– Проваливай туда, откуда пришла, Оадзь. Нам не надо помощи от нечисти. Сами справимся, – удивилась, что спасённый мной от Выгахке маленький мужчина заслонил меня своим телом, вложил в лук стрелу с калёным наконечником и натянул тетиву.

– Ухожу, ухожу. Зачем так горячиться? Злые вы, чакхли, и неблагодарные, – потом оживший кошмар обратился уже ко мне. – Наивная ты душа, Виктория. Кто ж позволяет на себя пояс нойды надеть? Смотри, станешь свежей кровью Терского берега.

– Это не страшно. Лишь бы не сгинуть также страшно, как Тамара. Да и в жёны к Самылко не загреметь. Мне такой супруг и даром не нужен!

– Дура, ты, дура, девка. Он с самими Ротой дружбу водит, а ты нос воротишь!

Тут я почувствовала, как меня схватили за плечи и попытались куда-то утащить. Не обернулась и со всей силы лягнула надоеду сапогом. Раздался звериный вой и странный хруст. Точно кто-то косточку сломал.

Резко обернулась и обмерла. Передо мной стояла Тамара. Моя пятка выбила у неё зубы. Такие у фэнтезийных вампиров бывают. Она медленно бледнела и выла:

– И что он в тебе только нашёл, Вичка? Я была готова хоть в тот же день за него замуж, а он, а он! Росомахе меня скормил. В жуть северную превратил. Ууууу, ненавижу, – а потом растаяла, как морок на лесном болоте.

От бывшей начальницы на снегу, утоптанном маленькими ножками, остались лежать только два внушительных клыка. Женщина чакхли оказалась нойдой. Она долго наматывала вокруг скорбных останков круги и о чём-то взывала. Речь была мне незнакома. Только два имени разобрала: Каврай и Рухтнас. Видимо, защиты просила от нежити, нечисти и происков неугомонного шамана.

Удивилась, что клыки сначала стремительно почернели, а потом рассыпались в пыль. Внезапный порыв ветра унёс её прочь. На душе у меня стало спокойнее. Только Тамару было жалко. Она, конечно, была с большими фокусами, но не заслужила такой отвратительной участи. Как и сопровождавшие их со злобным Самылко парни.

– Не жалей эту девицу. Она сама виновата. Нельзя подпасть под чары убивающего других людей и существ шамана, если нет в душе темноты и гнили. Сгинувшие сослуживцы отказались служить Самылко. За это Каврай позволил их душам вернуться на Большую землю. В свой срок они получат новую судьбу и родятся вновь. В том, что с ними случилось, нет их вины, – спасённый мной от ведьмы невысокий мужчина проказливо улыбнулся и продолжил. – Нельзя тебе на погост старейшины Церьхи возвращаться, – тут он что-то шепнул и представился, чтобы никто не смог подслушать. – Меня Цыза зовут. Мы поможем, чем сможем. Надеюсь, тебе не придётся отказаться от привычной жизни и навсегда остаться в суровых тундрах как Сейде здешних мест. Там тебя ничего, кроме страшной смерти не ждёт. Вижу же, что скорее умрёшь, чем пойдёшь под руку Самылко.

– Да, только как спасти тех, кто ещё жив, не знаю, – откуда-то знала, что времени у нас совсем немного.

Снова пробрала жуть. Точно в это самое время «мой злобный жених» готовился ещё кого-то отправить на тот свет. Возможно, превратить в кровожадного вурдалака. Такую тварь в здешних краях называли равками.

Удивительно, но тут у самой границы светового круга проступили лица тех, кто не отправился в экспедицию по причине болезни. Видимо, они стали первыми жертвами злобного северного нойда. В глазах и голосе Толика я могла прочесть только благодарность:

– Спасибо, Вика, что спасла нас. Конечно, тела умерли, но наши души снова свободны. Тамара пришла и сожрала нас всех под насмешливым взглядом того, кто представился Ротой, и его отвратительных спутниц. Прощай. Будь осторожна. Запомни, лучше стать Сейдой, чем женой преступного нойда Самылко. Надеюсь, хоть кому-то из наших удастся уцелеть.

Потом призрак Толика ушёл. Мне хотелось плакать от горя и сожалений, но я сдержалась. Всё это может подождать. Сейчас надо спасти себя и тех, кто ещё не сгинул в петлях интриг кровавого шамана. Я посмотрела на маленькую женщину и спросила:

– Как мне вытащить тех, кто ещё жив из всего этого кошмара?

– Не поддаться на уговоры и обещания нойда Самылко. Вызвать в своих сослуживцах алчность. Мы попросим помощи у Хозяина Сейдозера и здешнего сейда. Ты пока изучай, что уже обнаружила. Сейчас не время искать мудрость в древних скалах. Мы пока подумаем, что может заставить шамана выгнать всех твоих сослуживцев сюда. Он не устоит перед соблазном наложить руки на могущественные древние амулеты могучих терских шаманов.

Я решила послушаться. Поставила на огонь котелок. Предварительно наполнила его снегом. Пока вода закипала, изучала свои немудрёные запасы. Горячая пища на таком морозе совсем не будет лишней. Собиралась открыть банку тушёнки из говядины, да маленькая смелая женщина меня остановила:

– Скоро охотники вернутся, принесут рыбы и оленьего мяса. Сварим более подходящую для тундры еду.

Чакхли оказались весёлым народом. Они много шутили, смеялись и озоровали. Конечно, моего котелка на всех бы точно не хватило, но они разожгли костры на камнях и подвесили над огнём огромные котлы. От них веяло древностью и волшебством.

Я с любопытством смотрела на то, как мать Цызы ловко нарезает рыбу и очищает от костей. Благо в морской их было куда меньше, чем в речной или озёрной. Потом добавляла какие-то незнакомые мне коренья и ягоды. Вскоре над заснеженной тундрой завитал сытный и пряный аромат густой похлёбки. Оленье мясо она обмазывала глиной и оставляла в угольях, как и незнакомые мне корни.

Потом села рядом со мной и утёрла со лба выступивший от усердной работы пот. Тем временем остальные охотники готовили строганину из оставшейся добычи. Они ловко нарезали специальным ножом замороженное мясо и упаковывали в аккуратные короба, а потом зарывали в снег рядом с моим импровизированным стойбищем.

Вскоре к нам присоединился Хозяин Сейдозера. Он только с виду походил на старенького терского саама. Когда к нам припёрся на огонёк нойд Самылко, он не рискнул потревожить нас. Этот соперник ему явно был не по зубам. Злобно шипя и изрыгая проклятья, злобный нойд сыграл отступление. Только все понимали, что это ненадолго.