Стрела проблем

Пролог

Подойдя к большому двухэтажному дому, молодой парень с завязанными в топ-кнот черными волосами и бородой, присел на свежевыкошенный газон у крыльца. Из дома доносились звуки электронной музыки и радостные возгласы нескольких десятков человек. Закрыв глаза он с легкой улыбкой поднял голову к небу. Вдруг звук музыки на пару секунд стал более громким, а затем опять вернулся в норму.

Вышедшая только что из дома девушка, увидев со спины парня, направилась к нему и села рядом.

— Вот ты где, — улыбнулась молодая девушка лет двадцати с золотыми волосами. — А я, было, подумала, что ты уже ушел.

— Как раз собираюсь.

— Правда? — огорчилась девушка. — А я-то надеялась, что останешься.

— Я же не могу все время прохлаждаться, у меня много работы.

— Думаю, ты сможешь и здесь найти себе работу.

— Ты же знаешь, что я не могу помогать всем подряд, меня об этом должны попросить, как это сделала ты.

— Жаль, — опустила голову она. — Мы еще увидимся?

— Нет, если у тебя все будет в порядке.

— Так если я соберусь замуж, ты не придешь на свадьбу?

— Как я уже тебе говорил, ты уже завтра не вспомнишь меня, так что и пригласить на свадьбу не сможешь.

Они оба смотрели на полную луну, которая ярко выделялась на небе и молчали. Звуки музыки опять стали громче.

Открывший дверь молодой парень, увидев их направился к ним.

— Кара, Си, почему вы здесь? Что-то случилось?

— Нет Бэн, — улыбнулась ему Кара. — Мы просто дышим свежим воздухом.

— Можно к вам присоединиться? — с обеспокоенностью в голосе спросил Бэн.

— Что за глупые вопросы, — закатил глаза Си. — Ты не можешь к нам присоединиться, ты обязан это сделать.

Вздохнув с облегчением, Бэн уселся рядом с Карой, и она положила голову ему на плечо.

— Так что вы здесь делали? — спросил уже во всю улыбающийся Бэн.

— Прощались, — с грустью в голосе ответила Кара.

— Прощались? — удивился Бэн. — Почему?

— Потому что я уезжаю, — сказал Си.

— Но почему?

— Потому что я завершил здесь свои дела и возвращаюсь домой.

— Но Кара говорила, что ты здесь задержишься до выпускного, к чему такая спешка?

— Таков был первоначальный план, но планы ведь могут и поменяться, Тебе ли не знать, — ухмыльнулся он.

— Ну да, — улыбнулся Бэн. — Тогда удачи тебе в твоих планах, что ли.

— Спасибо.

— Это тебе спасибо, — сказал Бэн. — Если бы не ты, то я бы никогда не решился признаться Каре в своих чувствах. За десять дней, ты сделал для нас больше, чем я за три года.

— Не за что, — сказал Си вставая. — Надеюсь, ты сделаешь ее счастливой.

Из голубых глаз Кары начали стекать слезы.

— Конечно сделаю, — сказал Бэн. — Обещаю.

— А не сдержишь обещание, то я вернусь и надеру тебе задницу, — ухмыльнулся он.

— Ты думаешь, что тебе это удастся? — прыснул Бэн, даже Кара не сдержавшись прыснула.

— Не недооценивай меня, — сказал Си. — То, что ты футболист еще не делает тебе сильнее.

— Делает-делает. Можем проверить в любое время.

— Только не деритесь сейчас, — сказала Кара.

— И не собирались, — успокоил ее Бэн. — Мы просто шутим.

— Конечно же шутим, — сказал Си. — Я бы не стал ставить фингал под глазом твоего парня перед выпускным балом. Вы же должны еще стать королем и королевой, а с фингалом это стало бы невозможно.

— Мы ими обязательно станем, даже с фингалом, если тебе это удастся, — улыбнулся Бэн.

— Ну раз ты так самоуверен, то я думаю вам надо порепетировать.

— Над чем? — спросила Кара.

— Над победным поцелуем конечно, — улыбнулся Си.

— Мы порепетируем потом, — смущенно сказала Кара.

— Нет сейчас.

— Но ведь…

— На выпускном будет вся школа, а здесь всего лишь я. Не надо стесняться.

Бэн и Кара смотрели на Си.

— И долго я буду ждать? — спросил он. — Я не отстану до тех пор, пока не увижу ваш первый поцелуй.

— Ну ладно, — сказал Бэн и посмотрел прямо в глаза Каре. — Ты готова?

Она тоже посмотрела ему в глаза и просто кивнула.

Бэн подался вперед настолько, что она представила будто его дыхание, переплетаясь с ее дыханием, устремляется к звездам, и сама подалась к нему. Их губы коснулись друг друга. По всему телу Кары будто прошелся электрический разряд, наполняя каждую ее клетку, счастьем.

Еле оторвавшись от его губ, тяжело дыша, она посмотрела на его улыбающееся лицо и улыбнулась тоже. Отдышавшись пару секунд, Бэн снова было подался вперед, но услышав.

— Кхм-кхм, — они посмотрели на Си. — Извините, что мешаю, но не подскажите ли, как пройти в библиотеку?

— Библиотеку? — захлопала ресницами удивленная Кара.

— Ты нормальный? — спросил Бэн. — Какая еще библиотека в полночь?

— Полночная, — сказал Си улыбнувшись. — Мне говорили, что в этом городе есть библиотека, которая открывается только в полночь.

— Ты издеваешься? — удивился Бэн.

— Нет. Мне рассказывали, что в Санкт-Петербурге есть мифическая библиотека, в которой собраны миллионы книг и которая открывается только в полночь и только в полнолуние. Это такая городская легенда.

— Никогда не слышала, — сказала Кара. — Может ты страной ошибся?

— Может, — сказал Си. — Не хотелось бы конечно.

— Почему? — спросила Кара.

— Придется ведь ждать целый месяц.

— Не повезло тебе парень, — сказал Бэн.

— Ну да, — притворно расстроился Си. — Простите, что помешал вам.

Он развернулся и направился вниз по улице.

— Странный он, — сказала Кара, посмотрев на Бэна.

— Ну да, — покачал головой Бэн. — Так на чем нас прервали?

— Ты собирался меня поцеловать.

— Значит продолжим, — улыбнулся Бэн и поцеловал ее.

Си вынул из кармана свой смартфон и открыв приложение Стрела любви, на иконке которого было изображено розовое сердце с черной мишенью посередине, рядом с фотографией Кары, поставил галочку. Как только он нажал на кнопку подтвердить, его руку начало жечь: это появилась еще одна черточка. Еще одна — и его ранг повысится. Он наконец-то станет элитой, да еще и побив рекорд. На все ему понадобилось всего 152 года. О нем будут слагать легенды все будущие поколения купидонов, на него будут равняться, да он сам станет живой легендой. Он улыбнулся своим мыслям.

Телефон, который все еще был у него в руке, вдруг пискнул.

— Так быстро? — удивился он.

Он открыл письмо.

Имя: Эмма Ричардс

Пол: женский

Возраст: 21

Город: Бостон

Фото: прикреплено.

Он кликнул на приложение и открыл фотографию: красивая темноволосая девушка с карими глазами и чересчур белой кожей.

“Проблем не возникнет”, — подумал он. — “10 дней. Всего 10 дней — и здравствуй долгожданное повышение”.

Он оглянулся по сторонам, никого не было, никто не смотрел на него из окон. Он улыбнулся и сделав еще пару шагов, исчез.

День 1

— Я сошла с ума! — сказала девушка, насыпая кошачьи корм в миску.

Мяукнув, кошка спрыгнула с книжного шкафа и побежала к миске.

Она села на пол возле кошки и погладил ее, пока та ела.

— Да, Молли, ты, как всегда, права, насколько же надо быть чокнутой, чтобы позвать купидона, чтобы он помог мне в любви?

— Настолько же, — сказал вдруг появившийся перед ней парень. — Насколько сумасшедшей надо быть, чтобы разговаривать с кошкой.

Девушка вскочила с места.

— Ты кто? Как ты здесь оказался? Что тебе надо? — она бросилась к столу, взяла в руки кухонный нож и направила на парня.

— Эй, успокойся, сама меня вызвала, а сейчас кричишь и наставляешь на меня нож?

— Ты хочешь сказать, что ты купидон?

— Он самый, — сняв воображаемую шляпу и поклонившись сказал он. — Прошу любить и жаловать.

— И ты думаешь, я в это поверю? — с презрением сказала девушка. — Совсем за дуру меня держишь?

— Я по умолчанию считал тебя человеком разумным, но сейчас думаю, что твое определение полностью тебе подходит.

— Чтооо? — взбесилась девушка. — Мало того, что вломился в мой дом, так еще и обзываешься? Я вызываю полицию, придурок.

— Ну вот. Ты просила помощи, я пришел, и что я получил? Море благодарности? Нет, только оскорбления. По-твоему это честно? — он посмотрел на кошку, которая удивленно, словно зритель теннис, поочередно смотрела то на него, то на нее.

— За что тебя благодарить? За то, что вломился ко мне домой, или за то, что ты собираешься сделать?

— Вообще-то я говорил с кошкой, а не с тобой.

Она растерянно посмотрела на него.

— И что же, по-твоему, я хочу с тобой сделать? — продолжил он, как ни в чем не бывало.

— Ну, в лучшем случае, украсть что-то, в худшем — убить, ох, или, что еще хуже, изнасиловать, — она закрыла ладонью рот, второй рукой все еще продолжая держать перед собой нож.

Парень расхохотался.

— Тебе стоит пересмотреть приоритеты. По-моему, смерть гораздо хуже.

— Не для меня.

— Ну ладно, как скажешь. Странная ты девушка.

— Так что ты собираешься делать?

— Ничего. Можешь опустить нож, я не для этого сюда пришел.

— Ты что, рехнулся? Я не идиотка! Я опущу нож, а ты на меня нападешь.

— Каждая твоя последующая фраза все больше убеждает меня в том, что у тебя не все в порядке с головой. Я уже сказал, кто, а я не люблю повторяться.

— Да, и как ты это докажешь?

— Смотри, — сказал парень.

Он закатал рукав своей сорочки и показал ей черточки на руке.

— Стольким парам я помог. С каждой новой парой прибавляется одна черточка. Вот эта, — он показал на самую правую и четырех, не перечеркнутых черточек, находящихся на запястье. — Появилась вчера ночью.

— Откуда мне знать, что это не число твоих жертв.

— Резонный вопрос, — сказал он. — Ну, тогда что скажешь о моей серьге? Это знак купидона. Думаешь, обычный парень стал бы носить серьгу в форме сердца?

— Обычные парни не вламываются в чужие дома, — с недовольным лицом сказала она. — А что касается серьги, может ты гей-убийца? Или гей-насильник?

— Тогда я не пришел бы к тебе. Знаешь ли, геев влечет к собственному полу. А ты у нас девушка.

— Спасибо что просветил, а то я столько лет была не в курсе.

— Всегда, пожалуйста. Так что, опустишь нож?

— Нет. Ты меня еще не убедил, что не мстишь девушкам за то, что они тебе не нравятся.

— Идиотская теория, — рассмеялся парень.

— Твоя история про купидона еще хуже.

— На вот, смотри, — он вынул из кармана что-то и кинул ей.

Она машинально поймала. Это была пластиковая карточка, на которой была его фотография, надпись КУПИДОН большими буквами, и подпись начальника отдела по гетеросексуальным парам.

— Ты думаешь, что это способно меня переубедить? Да я такую же могу сделать за 10 минут.

— Все, ты меня задолбала, — он щелкнул пальцами и карточка, вылетев из рук девушки, полетела к нему. Спрятав ее в карман, он продолжил. — Сама разбирайся со своими любовными проблемами. Я умываю руки.

Он развернулся и пошел к двери.

Девушка, которая с момента, как карточка вылетела у нее из рук, стояла с открытым ртом, бросилась за ним и, обогнув, встала перед ним.

— Стой!

— Теперь ты решила меня ограбить? — спросил он.

— Как ты это сделал?

— Я уже не раз тебе говорил, — с усталым лицом сказал он. — Я — купидон. Я могу больше, чем обычные люди.

— Ладно, я начинаю тебе верить.

— Радость-то какая.

— Сарказм, конечно, хорошо, но ты ведь мне поможешь?

— Может быть, если перестанешь тыкать в меня ножом.

— О, прости, — она опустила нож. — Так лучше?

— Гораздо, но будет еще лучше, если ты положишь нож на его место.

Она кивнула.

— Отлично, тогда я предлагаю вернуться на кухню. Ты приготовишь мне, а заодно и себе, кофе. Я больше ничего без большой кружки кофе не скажу.

* * *

Он сидел на стуле и смотрел на кошку. Бело-черно-рыжая кошка, усевшись на холодильнике, своими разноцветными, карим и голубым, глазами, пристально наблюдала за ним.

— Кажется, она мне не доверяет, — сказал он.

— Она не доверяет незнакомцам, — сказал она, садясь напротив и поставив перед ним большую, красную дымящуюся кружку.

— Я не незнакомец, я — купидон.

— Ну, мы еще не знаем даже твоего имени, так что, пока еще ты незнакомец.

— Так давай познакомимся.

— Давай, — сказала она. — Ты начинаешь.

— Почему это я?

— Потому что ты в моем доме, а еще нас двое, а ты один.

Он сделал глоток кофе.

— Ну?

— Что ну? – сказал он и сделал еще один глоток.

— Расскажи.

— Что?

— Долго будешь издеваться?

— Ага, — ухмыльнулся он.

Она покачала головой.

— Я пожалею об этом, — сказала она, подняв глаза к потолку.

— О чем?

— О том, что попросила у тебя помощи.

— Нет, в конце ты будешь счастлива.

— А в процессе?

— Ну, тут ничего обещать не могу, — ухмыльнулся он.

— Я так и знала, — она вздохнула. — Ну, раз ты собрался меня изводить, то хотя бы скажи, как тебя зовут? Почему ты такой? И что собираешься делать?

— Можешь звать меня Си.

— Это от купидона?

— Нет, это первая буква моего имени.

— Только не говори, что не помнишь своего настоящего имени.

— Если не хочешь, не скажу, но знай, слишком много времени прошло с тех пор, как я стал Си, — он тяжело вздохнул, опустил взгляд, а затем резко расхохотался. — Такого ответа ждала? Я прекрасно помню, как меня зовут, я же не идиот. Но ты, как и все, зови меня Си, полное имя знать не обязательно.

Эмма покачала головой.

— Ты сказал, что стал Си, значит, ты был человеком?

— Конечно. Только не говори, что ты думала, что купидоны это маленькие дети в подгузниках с крыльями и луком в руках.

— Вообще-то да, — смутилась Эмма.

— Сюрприз!

— Сколько тебе лет?

— 23.

— Как долго?

— Достаточно.

— Не будешь рассказывать?

— Не думаю.

— Почему?

— Я не люблю рассказывать о себе, особенно если это не имеет отношения к делу. Я, если ты не забыла, здесь из-за тебя. Ты попросила помощи, шеф меня сюда направил. Так что давай заканчивай допрос и начни говорить сама.

— Что?

— Как это что? Все. Кто ты? Кто он?

— Меня зовут Эмма. Мне 21.

— Это я знаю.

— Откуда?

Си посмотрел на нее как на умалишенную.

— Ты же заполнила анкету.

— Ах да, прости, — сказала она смутившись.

Си покачал головой.

— Мне продолжить?

— Конечно.

— Я студентка. Учусь в Бостонском университете на факультете литературы, хочу стать писателем. Его зовут Бред, он учится на юриста там же.

— Ну и почему ты обратилась к нам?

— Потому что он меня не замечает. Он очень богат и красив, а я для него никто.

— И в чем, по-твоему, причина?

— Думаю из-за того, что в свободное время я подрабатываю в кафешке, и в том, что его всегда окружают красивые девушки, на фоне которых я не выделяюсь.

— Налицо комплекс неполноценности.

— У меня его нет, — возмутилась Эмма.

— Да нет Эмма, есть. “Его всегда окружают красивые девушки, на фоне которых я не выделяюсь”, — передразнил он ее. — 95 процентов их красоты я смогу убрать одной влажной салфеткой. А у тебя красота натуральная, просто ты сама не пытаешься выделяться. Мы это исправим.

— Ты думаешь, есть шанс на положительный результат?

— Нет! Я уверен на все сто, что у нас все получиться. Скажу по секрету, что когда я получил твою заявку, то подумал, что это будет одним из моих самых легких дел. Так что не беспокойся, все будет так, как ты хочешь.

— Да? — спросила она обрадованно. — С чего начнем?

— Для начала надо узнать, что ему нравится в девушках.

— Ну и как мы это узнаем?

— Оставь это мне.

Раздался звук открывающейся двери.

— Это мама пришла. Думаю, тебе пора идти, — зашептала Эмма. — Будет сложно объяснить ей кто ты.

— Эм, ты дома? — позвала из коридора мама.

— Да, мам, я на кухне, — крикнула она.

— Си, ты… — она осеклась, потому что там, где он был секунду назад, была пустота.

— Что случилось, дорогая, почему ты стоишь посреди кухни с таким удивленным лицом? — спросила вошедшая мама.

Мама была стройной женщиной лет сорока, с натуральными рыжими, длинными волосами. Эмма всегда мечтала о таких волосах, но унаследовал их только ее младший брат, а ей достался цвет волос отца.

— А?.. Ничего, все в порядке. Хочешь кофе?

— Конечно, хочу.

Эмма протянула ей свою кружку.

— А это чья? — спросила мама, показывая на чашку Си.

— Моя, я ее уже начала пить, — сказала она и взяв ее со стола, сделал глоток.

— Ладно, — сказала чуть удивленно мама. — А где твой брат?

— Он после школы пошел к Френку играть в приставку.

День 2

В 7:30 зазвонил будильник, включилось радио и из динамиков полились энергичные звуки соло-гитары. Это была одна из любимых ее песен. Эмма встала, по коридору с шумом туда-сюда бегал и орал ее младший брат.

— Класс, день начинается хорошо, — сказала она и пошла в свою, отдельную от всех ванную, именно из-за нее она и выбрала себе эту комнату.

Зазвонил лежавший на столе телефон. С зубной щеткой во рту она вернулась в комнату и взяла телефон. Это звонила ее лучшая подруга.

— Привет, Кристи, — ответила она.

— Хей, Эм, — послышалось из трубки. — Ты уже встала?

— Да.

— Ты стоишь или сидишь?

— Если честно, то непонятно.

Ее поза и вправду была чем-то средним между стоянием и сидением.

— Это как? — удивилась Кристи. — Впрочем, неважно. Будь осторожна, не упади.

— Не упаду, не беспокойся. Что случилось?

— Мне брат купил машину, такую классную, так что сегодня мы едем в универ на машине. Я за тобой заеду, не смей уходить без меня.

— Ого, поздравляю. Тогда не смей опаздывать, а то я тебя знаю.

— Я, это, опаздывала, потому что у меня раньше машины не было, ну а теперь есть и с опозданиями теперь покончено навсегда.

— Ты-то хоть веришь?

— Злюка, вот увидишь. Теперь я другой человек.

— Ладно, другой человек, тогда я жду тебя.

— Окей.

Она отключила телефон и вернулась в ванную.

Спустившись вниз, Эмма увидела, что все уже собрались за столом. Отец читал газету и пил свой неизменный утренний кофе. Мать намазывала поджаренный тост арахисовым маслом, брат с недовольным лицом ел хлопья и за всем этим, усевшись на холодильник, наблюдала Молли.

— Привет всем, — сказала она, садясь за стол.

— Привет, дорогая, — сказала мать. — Хочешь яичницу с беконом?

— Я хочу! — сказал ее брат.

— Сегодня ты его не получишь, — сказала мама.

— Но, мааам…

— Никаких но…

— Нет, мама я не хочу, отдай ему, если он так хочет, — сказала Эмма.

Брат было обрадовался, но…

— Нет, Эмма, — сказал отец. — Мэттью наказан.

— Ладно, но я все равно не хочу есть. А что он сделал?

— Мэттью пытался над тобой подшутить.

— Чтооо? Как?

— Он связал ручку твоей двери с вазой твоего любимого цветка, так что, если бы ты открыла дверь, то ваза бы упала и разбилась.

— Ах ты, мелкий… — разозлилась Эмма. — Да я тебя…

— Что? Что ты мне сделаешь? — ухмыльнулся Мэттью.

— А я не подарю тебе игрушку Супермена, которую ты так хочешь.

— Но… — промолвил ошеломленный Мэттью, — но ты же обещала.

— Это было до того, как ты решил угробить мой цветок.

— Ах ты так? Тогда я всем скажу, что ты влюблена в Брэда, — мстительно заявил Мэттью.

— Чтооо? Откуда ты знаешь?

— Я подслушал, как ты говоришь с Кристи.

— Так ты еще и шпионишь за мной? — перешла на крик Эмма. — Да я тебя придушу.

— Успокойся, Эмма, ты и пальцем не тронешь Мэтта.

— Но, мам?

— Никаких но. А ты не ухмыляйся, Мэттью, — сказал мама, повернувшись к сыну. — Ты наказан. Никаких комиксов, никакой приставки и никаких прогулок после школы целую неделю.

— Неделю? Но, мама, это нечестно.

— Скажи спасибо, что не больше.

— Пааап? — умоляюще посмотрел на отца Мэттью.

— Мать права, ты это заслужил.

Мэттью встал со стола, опрокинув стул.

— А ну садись на место и доедай свои хлопья, — сказала мама. — И ты не встанешь со стола, пока все не доешь. И быстро!

Мэттью с недовольным лицом сел на место.

* * *

Перед их домом остановилась машина и просигналила. Эмма встала из-за стола.

— Кто это? — спросил отец. — Этот Брэд, про которого говорил Мэттью?

— Как бы не так, — рассмеялся Мэттью. — Она об этом мечтает.

— Заткнись уже, — бросила Эмма. — Нет, пап, это Кристи.

— Не знала, что у нее есть машина, — сказала мама.

— Ей вчера брат подарил, вот она и заехала за мной.

— Ну, тогда будьте осторожны, — сказала мама.

— Да не переживай ты так Люси, — сказал отец. — Вспомни себя в их возрасте.

— В их возрасте мы уже были женаты Джон, и я была беременна Эммой.

— Ах да, — смутился отец. — Будьте осторожны.

— Будем, не беспокойся, — рассмеялась Эмма.

Эмма встала из-за стола и пошла к двери. Перед их домом стоял новенький Мини Купер красного цвета с белой крышей. А на дорожке к дому, перед машиной, стояла Кристи, ровесница Эммы, с кожей цвета капучино и черными как смоль, кудрявыми, непослушными волосами.

— Тадам, — сказала она, указывая на машину руками. — Правда, красавица?

— Конечно, — сказала Эмма, улыбнувшись, и обняла подругу.

— Ну что, поехали? — спросила Кристи.

— Нет, будем весь день здесь стоять и любоваться твоей машиной.

— Очень смешно, садись уже.

Эмма открыла пассажирскую дверь и первой уселась в машину. Сев на водительское место, Кристи завела машину и выехала на улицу.

— Ну а сейчас, Эмма, начинай рассказывать, — сказала Кристи.

— О чем? — спросила Эмма.

— Как это о чем? — удивилась Кристи. — Я знаю, что тебе сказала та девушка с разноцветными волосами.

— Да? И что?

— Она сказала тебе вызвать купидона.

— Ну да…

— Что да? Она сказала или ты сделала?

— Да, она это сказала и да, я это сделала.

— Ну и? Появился младенец с луком и выстрелил Брэду в задницу?

— Никто в Брэда не стрелял.

— Так никто не появился?

— Не думаю, что имею право об этом распространяться.

— Что? — удивилась Кристи.

— Да ничего. Ты что, и вправду думала, что есть сайт, где ты заполнишь анкету, к тебе придет купидон и решит все твои проблемы?

— Вообще-то нет, но я надеялась. Думала, что раз уже он в теневом интернете, то сайт будет рабочим. Надеялась, что купидон и вправду существует и что придет и решит твои проблемы раз и навсегда. Тогда бы ты точно перестала доставлять мне проблемы.

— Ах ты так? Подругой еще зовется. Молчи и веди машину.

— Да сэр, то есть мэм, то есть, что ты тут раскомандовалась? Это моя машина как-никак.

— Ну, так останови машину, и я выйду.

— Эээ, Эмма? Что с тобой? Ты что такая нервная? Шуток не понимаешь?

— Прости, — сказала Эмма пристыженно. — С утра Мэтти мне нервы потрепал, рассказал родителям про Брэда.

— А откуда он узнал?

— Он нас подслушивал.

— Дела. Повезло мне, что у меня брат старший.

— И не говори.

— Ты кстати сегодня работаешь?

— Ага.

— Ну, тогда я тебя после уроков подвезу.

— Но тебе же в другую сторону.

— Не сегодня. Сегодня у меня собеседование.

— Где?

— Через 2 квартала от твоей кафешки есть модельное агентство.

— Я всегда думала, что в модельных агентствах проходят кастинг, а не собеседование, — удивленно спросила Эмма. — Это что новый тренд — думающая модель?

Кристи расхохоталась.

— Да не. Меня никто не возьмет моделью, ростом не вышла. Я хочу устроиться туда помощником фотографа.

— А почему именно туда? Почему именно модельное агентство?

— Да потому что новым штатным фотографом этого агентства стал великий и ужасный Стив Смит.

— Значит, ты туда идешь не ради работы, а ради парня? Ты неисправима.

— Ты не понимаешь.

— Так объясни.

— Он не только красавчик, но еще и прекрасный фотограф. Он делал самые знаменитые фотосессии голливудских звезд, а также он единственный, кому было дозволено сфотографировать солиста твоей любимой группы, Криса Бэлла.

— В таком случае, что он здесь забыл? Почему именно Бостон?

— Он коренной бостонец. Говорят, что у него какие-то семейные дела. Он вернулся, чтобы их решить, а чтобы не болтаться без дела, решил поработать в модельном агентстве.

— Совмещает приятное с полезным?

— Ты о чем?

— Будет получать деньги и весь день смотреть на полуголых девушек.

— Возможно, но если мне повезет и он меня возьмет, то я смогу у него многому научиться.

— Ну, удачи тебе.

— Спасибо, — сказала она заруливая на университетскую парковку.

* * *

Во время перемены Эмма села на лужайке перед кампусом, прислонилась к своему любимому дереву и, вынув из сумки блокнот, начала писать.

— Что ты пишешь? — спросила Кристи, усевшись рядом с подругой.

— Книгу. У меня наконец-то есть для нее идея.

— И о чем она?

— Она про влюбленную девушку, которая не сумела привлечь внимание парня и обратилась за помощью к купидону.

— Сказала бы, что книга про тебя, и все.

— Она не совсем про меня. В отличие от меня, к ней купидон пришел.

— И что будет в конце?

— Не знаю. Напишу — узнаю.

— Классно, уже не могу дождаться того момента, как смогу ее прочитать.

— Ты и книги? Я что-то пропустила?

— Ты так говоришь, будто я не читаю книги, — надулась Кристи.

— Когда в последний раз ты читала книгу? — спросила Эмма.

— В прошлом году.

— И какая это была книга?

— Та, что ты заставила меня прочитать.

— Ты даже не помнишь названия, — вздохнула Эмма. — Ты безнадежна.

— Ну да, — начала Кристи. — Я не большой любитель читать, но твою книгу я уж точно прочитаю.

— Вот спасибо.

— Кстати, а я там буду?

— Кончено же нет.

— Почему это? — надулась Кристи. — Как ты можешь писать книгу, где есть ты и нет меня.

— Меня там не будет.

— Но ведь частично твой главный персонаж будет срисован с тебя.

— Да, — согласилась Эмма.

— А с меня ты никого срисовывать не будешь?

— Буду конечно, — сказала Эмма. — Будет одна девушка, очень похожая на тебя, с которой главная героиня будет вынуждена дружить.

— Вынуждена? Думаю, ты хотела сказать счастлива.

— Да чего же вы самоуверенны мисс, — сказала Эмма.

— Что есть, то есть, — улыбнулась Кристи. — Смотри, а вот и прототип главного мужского персонажа приехал, и кажется, в их компании пополнение.

— Кто? — спросила Эмма, не поднимая головы.

— Я откуда знаю. Ни разу его не видела. Какой-то парень с хвостиком, бородой, серьгой и татуировками. Не их типаж, если подумать.

Эмма подняла глаза и ахнула.

— Си?

— Кто?

— Что кто?

— Ты его узнала?

— Кого?

— Нового друга Брэда.

— Нет.

— Тогда почему ты сказал Си? Так его зовут?

— Я-то откуда знаю. Я просто ответила на твой вопрос, но только на испанском.

— И почему же ты решила ответить мне по-испански? — с подозрением посмотрела на нее Кристи.

— У нас был урок испанского, и препод сказал мне больше практиковаться.

Именно в этот момент компания из шести парней проходила рядом с ними и Си, посмотрев в их сторону, не прерывая разговора, подмигнул Эмме.

Кристи это заметила и с новой силой накинулась на подругу.

— Ты и дальше будешь утверждать, что не знаешь его?

— Да.

— Тогда почему он тебе подмигнул?

— С чего ты решила, что мне, может, он подмигнул тебе?

— Нет, он определенно подмигнул тебе. Я это видела.

— Может, я ему приглянулась, — попыталась выкрутиться Эмма, про себя проклиная Си за подмигивание.

— Может, — Кристи задумалась. — Знаешь, а ты можешь это использовать, чтобы приблизиться к Брэду.

— Ты о чем?

— Вот слушай, ты используешь Хвостика. Начни с ним общаться, стань ему подругой. Он, в свою очередь, познакомит тебя со своими друзьями, и ты перестанешь быть для Брэда невидимкой.

— Даже не знаю, это как-то подло, — сказала Эмма, про себя думая, что, кажется, Си гений.

— Да, — согласилась с ней Кристи, — но в любви и на войне, как говорится, все средства хороши. Этот парень - твой билет в счастье, смотри, не профукай.

* * *

После уроков Эмма пришла на стоянку, где ее уже ждала Кристи.

— Опаздываешь, — сказала она. — Садись скорее и поехали.

— Что ты такая возбужденная? — спросила Эмма, когда они выехали со стоянки.

— Как это что? Совсем скоро я встречусь со Стивом Смитом.

— Тебе говорили, что ты ненормальная?

— Кроме тебя, никто.

— Это потому, что никто тебя не знает лучше, чем я.

— Как скажешь.

— И ты не будешь спорить? — удивилась Эмма.

— Нет, сейчас я сосредоточена на другом. Мне не до тебя.

— Ну и ладно, — надулась Эмма.

Эмма уставилась в окно и смотрела на людей идущих по улице, придумывая для каждого их них историю. Кто они, куда идут и зачем. Это было любимым занятием Эммы с детства.

— Земля взывает Эмму. Земля вызывает Эмму, — начала звать ее Кристи.

— Ну что? — спросила Эмма.

— Земля, контакт налажен, — улыбнулась Кристи.

— Что-то хотела?

— Да, хотела спросить, что ты решила насчет Хвостика? — спросила Кристи.

— Тебе же было не до меня. С чего вдруг такой интерес?

— Ой-ой, какие мы обидчивые. Все, что надо было, я уже сделала.

Эмма с округлившимися глазами посмотрела на подругу.

— Ты ненормальная, — сказала она. — Что ты сделала?

— Я думала над тем, о чем буду говорить с ним. А ты, подруга, не повторяйся. Я уже поняла, что ты считаешь меня ненормальной. Я тебя тоже такой считаю, так что не увиливай от ответа. Что ты решила?

— Я еще не решила.

— И когда собирается случиться сие знаменательное событие? — не отставала Кристи.

— Кристи, он живой человек, я не хочу играть с его чувствами.

— Какие мы благородные. Во-первых, не думаю, что он в тебя прям влюбится, а во-вторых — или его чувства, или твои. Ты можешь упустить единственную возможность добиться внимания Брэда. Подумай хоть раз о себе.

— Все-все, Кристи, я подумаю, отстань.

— Вот и ладно. Кстати, Эм, если сегодня мое собеседование завершится успехом, то я заеду к вам, а после работы поедем домой.

— Я уже начинаю привыкать, что не надо пользоваться общественным транспортом.

— Не привыкай раньше времени, вдруг меня не возьмут.

— Я в тебе уверена, ты самый талантливый фотограф из всех, кого я знаю.

— Да? — прищурилась Кристи. — И многих ты знаешь?

— Дай-ка подумать… Вообще-то, кроме тебя, я никого не знаю, но ведь от этого твой талант не становится меньше. А то, что он у тебя есть — вне сомнений.

— Выкрутилась, — улыбнулась Кристи.

— Конечно, — сказала Эмма с гордостью. — Фотоаппарат — твое оружие, а мое — это слова.

— Как книга?

— Уже благополучно начата.

— Дашь почитать?

— Нет.

— Почему? — удивилась Кристи.

— Я ее только начала, написана только часть первой главы. Как только закончу, ты будешь первой, кто ее прочитает.

— Ловлю на слове, — сказала Кристи. — А теперь выметайся, мы доехали.

— Спасибо, Альфред, можешь заехать за мной часов в 10, — сказала Эмма, выходя из машины.

Они улыбнулись друг другу.

— Удачи, — сказала Эмма, прежде чем Кристи уехала.

Эмма пошла к кафе, которое называлось “У Эла”. Оно находилось на перекрестке и носило свое гордое название в честь его хозяина. Здесь она работала уже второй год. Назвать это работой мечты не смог бы никто, но зарплаты на карманные расходы хватало, а Эл и остальные работники были хорошими людьми, и рабочие часы всегда проходили весело. Войдя внутрь, она сразу же направилась в заднюю комнату, чтобы переодеться, по дороге поздоровавшись с несколькими завсегдатаями.

Надев свою форму: короткую красно-белую юбочку, майку таких же цветов и белые четырехколесные ролики, — она выехала из комнаты.

— Привет, Эм, — хрипловатым, накуренным басом сказал Эл — дородный мужчина лет 55 с гладко выбритой головой и черной бородкой-эспаньолкой, сквозь которую явственно проступала седина.

— Привет, Эл, — улыбнулась Эмма. — Как дела?

— Все очень плохо, — ответила за него женщина, которая вышла из кухни. Это была Брэнда — жена Эла.

— Что случилось? — удивилась Эмма.

— Как, что случилось? У нас закончились брокколи, а Эл не соизволил заказать их.

— Но ведь никто не заказывает брокколи. Их ест только Марк, но у него отпуск, так что не стоит так беспокоиться.

— И ты туда же? А я думала, что ты будешь на моей стороне, — обиженно выпалила Брэнда и ушла обратно на кухню.

Эл закатил глаза. К ним подъехала Мелисса, другая официантка. Она была старше Эммы на три года и мечтала стать актрисой, но ничего для этого не предпринимала, поскольку верила в свой сон, где какой-то продюсер, увидев ее в этом кафе, предложил ей роль.

— Привет, Эмс, — сказала она.

— Привет, Мэл, как дела?

— Все норм, продюсер пока не приходил, но знаешь, у меня такое чувство, что если не сегодня, то завтра, или послезавтра, или послепослезавтра он придет.

— Конечно, придет, — согласилась Эмма, хотя сама в это ни капли не верила.

— Кстати, Эмс, там тебя какой-то красавчик спрашивает.

— Меня? Красавчик? Какой-такой красавчик?

— А я откуда знаю, он спрашивает тебя, хотя я была бы не против, если бы он спросил меня, и не только спросил… — мечтательно сказала Мэл.

— Можешь не продолжать, — отрезала Эмма. — Пойду, посмотрю, кто это.

— Она выехала в коридор и увидела Си, сидящего за самым дальним столиком. Она подъехала к нему.

— Что ты здесь делаешь?

— Привет, — сказал Си.

— Привет, что ты здесь делаешь?

— Да чего же радужный прием.

— Ты меня подставил.

— Чем же?

— Своим подмигиванием. Не мог обойтись без этого?

— А что?

— Кристи, моя подруга, начала меня допрашивать, — Эмма села напротив Си. — Я еле выкрутилась.

— Но ведь выкрутилась же, какие претензии?

— Мне пришлось солгать лучшей подруге.

— Бывает.

— Не со мной.

— Надо же когда-нибудь начинать.

— Ты пришел издеваться? Если да, то прости, мне надо работать.

— Нет, я пришел сюда попить кофе и съесть знаменитого элбургера. Я даже не представлял, что увижу тебя в таком прикиде. Ради этого стоило сюда тащиться.

— Знаешь, Си, не будь ты бессмертным купидоном, я бы тебя убила.

— Знаешь, ЭммаА, не будь ты юбилейным клиентом, то я бы от тебя отказался.

— Вы так можете?

— Конечно, но для этого мне пришлось бы распрощаться с одной из черточек, а я этого, ой как не хочу.

— Да ты сентиментальный, не хочешь, чтоб пропадала память об одном из успешных дел?

— Нет. Просто когда я сделаю из тебя и Брэда пару, то побью тысячелетний рекорд и получу повышение. Как видишь, у меня нет выбора, придется тебе помочь.

— Да чего же ты добрый.

— Добрый — мое второе имя.

— Да-да, как скажешь, — сказала Эмма. — Ответь на один вопрос.

— Да?

— Что ты утром делал с Брэдом и его друзьями?

— Я с ними подружился. Нам это еще пригодится.

— И как ты это сделал? Вы ведь совсем разные.

— Утром я чуть на него не наехал.

— Как?

— Ты не поверишь — на машине.

— У тебя есть машина?

— Да, а ты думаешь, что если я купидон, то мне не нужна машина?

— Может, у тебя еще и дом есть?

— Естественно. Не ночевать же на улице.

— Но… А впрочем, это не мое дело. Значит, ты чуть не сбил его, а он с тобой подружился?

— У парней это получается гораздо легче, особенно если есть общие интересы.

— Ты — купидон. Какие общие интересы могут у вас быть?

— Я родился человеком. Все, что нужно, я знаю. А что касается интересов, то мы оба любим быстрые машины.

— У тебя тоже “Порше”?

— Нет у меня “Макларен П1” Купил вчера.

— Ты купил машину, чтобы подружиться с Брэдом и помочь мне?

— Видишь, насколько дорого ты мне обходишься уже после первого дня.

— Прости.

— Ничего. В конце тебе придет счет, стоимость машины войдет в него.

— Чтооо? Но… но… у меня нет таких денег. Я не смогу… Да если бы у меня были такие деньги, то я бы… Что же делать? — она в ужасе схватилась за голову. — Знай я об этом, не призвала бы тебя.

— Во-первых, — начал Си. — Я не демон, чтобы меня призывать, а во-вторых, это была шутка.

— Что?

— Шутка. Я пошутил, можешь успокоиться. Никто тебе счет предъявлять не собирается.

— Ах ты… ты… Да я тебя убью.

— И как ты это сделаешь? — подался вперед Си.

— Не знаю, что-нибудь придумаю.

— Думай-думай. Думать вообще классно, тебе может понравиться, — Си с улыбкой откинулся назад.

— Ты делаешь это специально?

— Что?

— Издеваешься.

— Без этого неинтересно.

Эмма вздохнула.

— Что? — спросил Си.

— Ты специально делаешь так, чтобы я сделала так, как мне советовала Кристи.

— И что она советовала.

— Она мне предложила воспользоваться тобой, чтобы приблизиться к Брэду. Я не хотела этого делать, но своим поведением ты меня к этому подталкиваешь.

— На что ты готова, чтобы приблизиться к Брэду?

— Я еще не знаю, но с завтрашнего дня ты сделаешь вид, что влюблен в меня.

Си поднял бровь.

— И все? Как-то непродуманно.

— Нет, не все. Я сделаю вид, будто ты мне нравишься.

Си ухмыльнулся.

— Не обольщайся. Ты меня бесишь, это лишь необходимость. Ты познакомишь меня с Брэдом, и когда он обратит на меня внимание, мы перестанем общаться. Ты будешь “убит горем”, а я буду счастлива с Брэдом.

— Твой подруга знает, кто я такой?

— Нет, конечно. Она бы приняла меня за ненормальную, если бы я сказала.

— Ну, тогда ты и твоя подруга довольно коварны и бессердечны.

— Это еще почему? — опешила Эмма.

— Почему? — удивился Си. — Да будь я простым парнем, мне бы не повезло.

— Будь ты простым парнем, то есть человеком, а не бессмертным уродом, который строит из себя добренького купидона, то я бы так не поступила.

— Уродом меня еще не называли.

— Мои поздравления, все когда-нибудь бывает впервые.

— Сарказм! Молодец-молодец. Но ты не учла одного факта.

— Какого?

— А что если я не соглашусь подыгрывать тебе?

— Согласишься. Куда ты денешься. Я тебе нужна так же, как и ты мне. Ведь без меня у тебя не будет ни рекорда, ни повышения.

— Для влюбленной девушки-официантки ты слишком умна и расчетлива.

— А для купидона-хипстера ты слишком бессердечен и циничен. И что ты имеешь против официанток? Мы простые люди, которым не повезло родиться богатыми.

— Я ничего не имею против официанток, просто твоя коллега спросила меня, не продюсер ли я, и когда я сказал, что нет, она рассказала мне диковинную историю про свой сон и заявила, что осталась всего лишь пара дней и продюсер из сна обязательно появится и сделает из нее звезду. Думаю, ты должна понять мой скепсис.

Эмма вздохнула.

— Не суди всех по Мэл, — вздохнула Эмма. — Она чересчур странная.

— Она чересчур странная, а ты просто странная.

— Ага, — машинально согласилась Эмма. — Эй! Что ты имеешь в виду? Это в каком месте я странная? Я обычная девчонка.

— Обычная? Обычные девчонки не зовут на помощь купидона.

— Ну а что тогда делают обычные девчонки?

— Разное: влюбляют, соблазняют, развязывают войну, отравляют, спасают жизнь, делают так, чтоб парень их спас, можно опоить и переспать — фантазия безгранична.

— Опоить и переспать? Так делают эти гламурные шлюхи.

— Я сказал много чего, а ты услышала только это? У тебя проблемы. И почему сразу шлюхи, так делали во все времена.

— Открою тебе страшную тайну, шлюхи были всегда. Тебе ли не знать?

— Это почему же? — спросил Си. — Я не большой их любитель.

— Ты живешь уже… кстати сколько тебе?

— 175.

— Ты живешь уже 175 лет и не говори, что ни разу не пользовался их услугами.

— Вообще-то нет.

Эмма удивленно посмотрела на него.

— Ты ни разу не был с женщиной?

— Не говори глупостей. Я достаточно красив и красноречив, для того чтобы не платить за секс.

— Себя не похвалишь, никто не похвалит. Ты слишком самоуверен.

— Есть за что, — улыбнулся Си.

Эмма покачала головой.

— Кстати, Эмма, то, как ты спросила про женщин, и то, как ты отреагировала на слово секс, наталкивают меня на мысль, что ты у нас дева.

— Дева? Это слово уже никто не использует, разве что в гороскопах. Сразу видно, что ты из другого века. Можно ведь было сказать слово девственница и не выпендриваться.

— По мне, слово девственница звучит как упрек. Всегда слыша, как кто-то употребляет это слово, мне кажется, что сказавший это упрекает другого в непорочности, будто это стыдно. А дева звучит как комплимент, как похвала.

— У тебя проблемы. Сам только сейчас хвалился своими достижениями, а сейчас разглагольствуешь о непорочности.

— Я не хвалился. Я сказал, что никогда не платил, и все. Но ты даже не пытайся увильнуть от ответа, не получится. У тебя не должно быть от меня тайн. Не думай, что я отстану, пока ты не ответишь.

— Ну да, я девств… о прости, дева. Доволен?

— Да.

— Зачем тебе это нужно было знать?

— Да незачем. Просто ты так классно смущаешься.

— Идиот. Ты мне мешаешь работать, может, свалишь уже?

— Неа. Я пришел сюда, чтобы узнать тебя получше. Ведь, как ты сказала, с завтрашнего дня я в тебя влюблен.

— Я уже начинаю жалеть, что обратилась к тебе за помощью.

— Ну, ты не обратилась напрямую ко мне. Меня сюда направил босс.

— Так мне просто не повезло, что послали тебя?

— Ага, — кровожадно ухмыльнулся Си. — Но ты мне еще спасибо скажешь.

— Сомневаюсь, — Эмма встала со своего места. — Я пойду, из-за тебя меня еще и уволят.

— Принеси мне элбургер и кофе, по твоему усмотрению.

— Ладно, но не надейся, что это будет за мой счет.

— Даже не смел. Не беспокойся, я тебе оставлю хорошие чаевые.

— Вот и славно.

— Эмс, ну скажи, кто этот красавчик. Он твой парень? — начала допрашивать ее Мэл, когда она вернулась к стойке.

— Нет, конечно. Просто парень из универа.

— Эх, Эмс, ты так себе никого не найдешь

— Мне не нужен первый встречный.

— Да он просто нереальный красавчик, такие не бывают первыми встречными.

— Именно такие и бывают, к тому же он меня ужасно бесит.

— Это первый шаг к тому чтобы влюбиться, — сказала Брэнда. — Вот Эл тоже поначалу бесил, хотя… если подумать, он и сейчас меня бесит. Может, это и не имеет значения.

Все рассмеялись, а затем вернулись к своим делам.

* * *

— Ура, меня взяли, — крикнула вошедшая в кафе Кристи. — С завтрашнего дня я буду помощником Стива Смита.

— А кто это? — спросил Эл.

В кафе уже не было ни одного посетителя, и они уже собирались закрываться.

— Как это кто? Он самый великий фотограф в мире. Он личный фотограф всех голливудских звезд и единственный, кому было разрешено сфотографировать Криса Бэлла.

— А это кто? — спросила Брэнда.

— Он фронтмен “Летающих нот”, любимой группы Эммы, — Кристи вынула из кармана свой телефон и, открыв фотографию, показала им.

— Вот смотрите.

— Но на ней же не видно его лица. Может, не такой уж и великий этот твой Сэт Смайт, — сказал Эл.

— Стив Смит, — поправила Кристи. — И он не виноват, что Крис Бэлл скрывает свое лицо.

— А знаете, на кого похож этот Крис со стороны? — сказала Мэл.

— На кого? — спросили все вместе.

— На твоего парня, который и не твой парень, Эмс.

Кристи удивленно захлопала ресницами.

— Какой еще парень, который и не парень? — накинулась Кристи на Эмму.

— Успокойся, Кристи, она про нового друга Брэда. Он сегодня здесь был и спросил у Мэл про меня, вот она и подумала, что он мой парень.

— Понятно. Я уже успела испугаться, что у тебя появился парень, а я узнаю об этом последней.

— Ты узнаешь об этом первой.

— Ладно, тогда иди переоденься и поедем.

— Ага.

Эмма направилась в заднюю комнату, а остальные все еще обсуждали фото и все склонялись к тому, что да, они чем-то похожи, но ведь Эмма знает правду. Она знает, что Си и Крис не могут быть одним и тем же человеком.

* * *

— Как ты думаешь, может ли Крис Бэлл и друг Брэда быть одним и тем же человеком? — спросила Кристи у Эммы, когда они сели в машину.

— Не думаю.

— Почему?

— Он один из самых известных музыкантов, человек-тайна, все мечтают увидеть его, любая газета или журнал заплатит миллионы, если не больше, чтобы разоблачить его. Не думаю, чтобы он так взял и появился в бостонском университете.

— Ага, да еще и приперся в кафешку к Элу и стал разговаривать с тобой. Ты у нас птица не полета с таинственными рок-звездами.

— Вот спасибо. Подруга называется. Ты так последние остатки моей уверенности угробишь.

Кристи рассмеялась.

— И хватит ржать, лучше следи за дорогой, а то ты нас можешь угробить.

— Ну ладно-ладно, — примирительно сказала Кристи. — Так как зовут этого парня?

— Он представился, как Си.

— Си? Тебе не кажется странным, что имя Крис начинается на букву Си.

— Как и тысяча других имен. Купидон тоже начинается на букву Си, ты еще скажи, что он купидон.

— А я бы не отказалась от такого Купидона.

— Тогда бери его себе. Он мне за два дня уже порядком надоел.

— Два дня? Ага! Так ты его уже знала. А мне сказала, что впервые видишь, да еще бред про испанский несла.

— Прости. Я с ним познакомилась вчера.

— И как?

— Просто столкнулась с ним в магазине тележками.

— И все? — разочарованно сказал Кристи.

— А ты чего ждала?

— Что он тебя спас или еще что-то геройское.

— Хватит смотреть мелодрамы, в жизни такого не бывает.

Кристи виновато улыбнулась.

— Кстати, расскажи-ка теперь ты.

— Что?

— Как что? Как тебе твой Стив Смит?

— Не знаю. Я его еще не видела. Завтра встретимся.

— А как же собеседование?

— Работница агентства сказала, что все это фикция, что он просмотрел все портфолио и выбрал меня. Классно, да?

— Ага, я же говорила, что ты талант, вот и твой ЭсЭс это заметил.

— Эй, не надо его так называть, он Стив Смит, — с придыханием произнесла она.

— Ладно-ладно, больше не буду миссис Смит.

— Что?

— Ну, ты так им восторгаешься, что можно подумать, ты его жена.

— Ха-ха, заткнись уже миссис, Тетчер, хотя, да, ты мечтаешь ей стать, ну, тогда миссис Бэлл, упс, прости, ей ты даже не мечтаешь стать.

— Заткнись уже, — обиделась Эмма.

Кристи поняла, что перегнула палку, и сказала.

— Прости меня, Эм, я больше не буду, честно.

— Нет, ты своего Стива Смита любишь больше, чем меня, хотя его ты видела только по фоткам, а меня ты знаешь уже 17 лет.

— Да нет же. Тебя я люблю больше, я больше не буду, честно-честно. В качестве извинения я завтра утром тоже заеду за тобой…

— Это само собой.

— … а еще я попрошу маму испечь твой любимый пирог с корицей. Ну как?

— Ты прощена на этот раз.

— Спасибо вам великодушие, сэр, мэм, или как тебя там.

— Называй меня как тебя там, — сказала Эмма, и они обе рассмеялись.

* * *

Кристи остановилась перед домом Эммы. Она вышла из машины.

— Ладно, пока. До завтра. И не забудь мой пирог.

— Да-да, обжора.

— Что?

— Ничего. Я сказала пока, — сказала Кристи и уехала.

Зайдя в дом, Эмма поздоровалась с родителями и сразу поднялась к себе в комнату. Перед дверью ее комнаты стояла тарелка с куском торта. Она взяла тарелку, улыбнулась и сказала.

— Ты все равно не прощен, Мэтти.

Из соседней комнаты послышалось “Черт”.

Эмма вошла в комнату и бросилась на кровать. Она пролежала так почти пять минут, пока пришедшая кошка не уселась ей на живот и, склонив голову набок, посмотрела ей в глаза.

— Все-все, Молли, поняла, встаю.

Встав, она взяла из сумки блокнот и ручку и вышла через окно на крышу гаража. Сев так, чтобы спиной прислоняться к стене, она начала писать.

— Ты ведь знаешь, что надо будет получить у меня разрешение на публикацию данной книги.

Эмма вскрикнула и уронила ручку вниз.

— Си! Что ты здесь делаешь? И как вообще ты тут оказался?

— Нууу, я пришел с тобой поговорить, давно пришел.

— Насколько давно?

— Насколько давно? Даже не знаю. Может, если ты скажешь, почему ты обижена на брата, мы сможем понять, насколько давно.

— Ты пришел одновременно со мной?

— Нет. Если честно, то до тебя, — ухмыльнулся Си.

— Прежде чем я тебя убью, может, объяснишь зачем?

— Мне надо тебя хорошенько узнать.

— И как ты собирался меня узнавать, если меня тут не было?

— Для того чтобы узнать твои предпочтения в одежде, музыке и тому подобных вещах, твое присутствие было необязательно.

— Значит ли это, что ты рылся в моем шкафу?

— И не только в шкафу, — самодовольно улыбнулся Си.

— Ты рылся в моем белье? — еле сдерживаясь, чтобы не перейти на крик, спросила Эмма.

— Думаю, рыться — не самое подходящее слово.

— А какое подходящее?

— Определение “бегло просмотрел” сойдет. У тебя настолько скучное белье, что даже самый извращенный охотник за бельем помер бы со скуки.

— Я тебя убью.

— Ты можешь попробовать.

— Ты читал мой дневник?

— У тебя есть дневник? Классно. Дай почитать.

— Даже ты со своим бессмертием не дождешься, — зло сказала Эмма. — Скажи спасибо, что не скинула тебя.

— Прежде чем ты скинешь меня, позволь сказать.

— Что? Опять остроту или издевку?

— Нет. Это касается дела.

— И?

— Я тут подумал и понял, что мне с тобой придется помучиться.

— С чего бы?

— Потому что у тебя просто кошмарный гардероб. В нем не было ни одного красивого или элегантного наряда. Все набито какой-то практичной, серой одеждой. Нам срочно надо пройтись по магазинам и прикупить тебе пару красивых нарядов. Думаю, еще нам понадобится косметика и помощь стилиста.

— А ну-ка притормози. Ты что-то разошелся. Я не собираюсь меняться и тем более становиться одной из этих гламурных куриц.

— Ты не понимаешь одного. Хорошо одеваться и хорошо выглядеть не означает быть, как ты выразилась, гламурной курицей. Это означает знать себе цену и умение себя подать

— Я могу себя подать. Но я предпочитаю показывать свой ум, а не внешность.

— Я с тобой согласен, но если ты хочешь влюбить в себя парня или стать известной, то надо, чтобы тебя заметили. А для этого ты должна выглядеть лучше остальных. Вот когда тебя заметят, тогда и начнешь покорять всех своим умом и характером. Моя задача сделать тебя заметной для Брэда, и я был бы очень благодарен, если бы ты слушалась меня, а не гнула свою линию.

— Ух ты. Это твоя самая долгая речь без издевок и подколов. Да ты можешь быть вполне сносным, когда ведешь себя нормально, — Эмма вздохнула. — Ладно, я согласна на смену имиджа, но как?

— Завтра мы идем по магазинам.

— Я еще не получила зарплату.

— Не беспокойся, за все платим мы.

— Мы это кто?

— Всемирная Организация Купидонов.

— ВОК? — рассмеялась Эмма.

— Ага, — пожал плечами Си. — Не я это придумал.

— И кто у вас всем заправляет?

— Как кто? Конечно же, Купидон.

— Ты же тоже купидон, ведь так?

— Я про главного Купидона. Нас всех так называют в честь него.

— Ты про греческого Бога?

— Вообще-то он римский. Греческого зовут Эрот.

— Я всегда думала, что это один и тот же Бог.

— Только ему такого не говори, — чуть понизив голос и приблизившись к ней сказал Си.

— Значит, и другие Боги тоже существуют?

— Вполне возможно, но я видел только его.

— Если он существует, значит, и другие должны: Зевс, Посейдон, Аид и другие.

— Если принять мифы за реальность, то да, но я не уверен, что это правда.

— Ты — бессмертный парень, который больше 150 лет работает купидоном у самого главного, мифического Купидона, не веришь в остальных Богов?

— Я их не видел. При мне никто о них не упоминал, так что давай будем считать, что их нет.

— Мдааа, я с тобой свихнусь, — посмотрев на звезды сказала Эмма. — А ты можешь мне такое рассказывать?

— А почему нет? — удивился Си. — Расскажешь кому-нибудь, сочтут за сумасшедшую.

— Это понятно, но ведь твое появление и твои рассказы навсегда изменили мою жизнь. Все это сверхъестественное не дает мне покоя, я не могу перестать об этом думать. Я в шоке.

— Это понятно, так бывает со всеми. Но тебе не стоит беспокоиться, как только закончится наш контракт и я уйду, ты забудешь и обо мне, и о моих рассказах. Всю жизнь я тебе не испорчу.

— Хоть один плюс.

— Почему это один? Еще одним плюсом будет Брэд. А когда у вас появится ребенок и вы назовете его Си, будет тебе и третий плюс.

— Это точно плюсом не будет.

— Я уже начинаю жалеть Брэда.

— Это еще почему? — удивилась Эмма.

— Обычно люди, просящие купидона им помочь, бывают чуть добрее, ты же слишком колючая. Как вообще ты умудрилась влюбиться?

— Я такая только с тобой.

— И с чего ко мне такое особое отношение?

— Потому что ты меня бесишь. И вообще я не обязана перед тобой отчитываться. Сам- то ты купидон, но только и делаешь, что подкалываешь и издеваешься надо мной. А ведь по идее ты должен быть добрым, понимающим… помогать мне.

— А никто не обещал помогать тебе без издевок и подколок. Я так работаю. Можешь потом написать жалобу.

— А можно? — спросила Эмма, а когда Си кивнул, она продолжила. — А можно еще тебя заменить?

— Ты можешь от меня отказаться, но тогда никто из наших с тобой больше работать не будет.

— Почему?

— Мы же коллеги, солидарность еще никто не отменял.

— А я было понадеялась, что смогу от тебя избавиться.

— Ты так рьяно хочешь от меня избавиться, что другие могут подумать, будто я тебе нравлюсь.

— Вот уж нет! Ты опять пришел к неправильным выводам.

— Это не мои выводы.

— А чьи же?

— Твоих коллег.

— Не верю, не могли они такое подумать.

— Верить или нет — твое дело.

— Ты прав, и я предпочту тебе не верить.

— Как скажешь.

Они несколько минут просидели молча. Эмма перечитывала написанное, а Си смотрел на улицу.

— Эй, Си, — нарушила тишину Эмма.

— Да.

— Ты не хочешь уйти?

— Не очень, мне здесь нравиться.

— Мне тоже, но ты мне мешаешь писать.

Си встал перед Эммой.

— Для того чтобы писать что-то, надо знать о чем, но ты пока не знаешь окончания истории.

— Тебе ведь ничего не будет, если ты упадешь с высоты.

— Нет, а что?

— Тогда лети, — Эмма толкнула Си, и он упал.

Она посмотрела вниз, но Си там не было, да и клумбы, находившиеся внизу, не были повреждены.

Она посмотрела по сторонам, пытаясь найти его и убедиться, что с ним все в порядке. Снизу к ней полетела ручка, которую она уронила, когда он ее напугал. Она поймала ее и, решив, что с ним все порядке, спокойно уселась на место и начала опять писать.

Си стоял на улице, невидимый для нее, и смотрел на ее лицо, на ее беспокойство, после того как она его толкнула, и на облегчение после того, как он кинул ей ручку. Покачав головой, он пошел по улице.

День 3

Наутро Эмма спустилась вниз уже вся готовая. Отец и брат сидели за столом, а мать намазывала только что поджаренный тост арахисовым маслом. Кошки нигде не было. Налив себе кофе, Эмма взяла протянутый матерью тост и, не садясь, откусила его.

— Ты куда-то спешишь?

— Ага, сейчас приедет Кристи.

— Когда вернешься?

— Не знаю. После уроков мы с Кристи идем по магазинам.

— А ты купишь мне Супермена? — встрял в разговор Мэтт.

Эмма взъерошила его волосы и, улыбнувшись, сказала:

— Нет.

— Ты что, оставишь родного брата без подарка? — спросил он.

— Ага.

— Злюка, — приуныл Мэтт.

Эмма хотела было сказать еще что-то, но с крыльца ей просигналили. Взяв свою сумку, она вышла из дома и оторопела.

У подъездной дорожки стоял не Мини Купер Кристи, а оранжевый Макларен с затонированными окнами. Соседи, вышедшие за газетой или на утреннюю пробежку, во все глаза уставились на машину: не каждый день на их улицу заезжает дорогущий суперкар.

Эмма медленно приблизилась к машине. Соседи, до этого жадно смотревшие на машину, теперь уставились на нее.

Дверь машины открылась.

— Запрыгивай, — улыбнувшись, сказал Си.

— Что ты здесь делаешь?

— Заехал за тобой. А что, не видно?

— Зачем? Не обязательно ехать в универ вместе.

— А кто тебе сказал, что мы едем в универ.

— А куда?

— Может, сядешь, и мы поговорим по дороге, а то на нас уже вовсю пялятся.

— Не любишь, когда пялятся, — не нужно было покупать бросающуюся в глаза машину. И вообще, я еду в универ с Кристи.

Рядом с ними, даже не остановившись, помахав рукой, проехала Кристи.

— Мне кажется, — начал Си, — что с Кристи ты сегодня никуда не едешь. Садись уже.

С недовольным лицом Эмма села и закрыла дверь. Нажав на газ, Си резко сорвался с места.

— И куда же ты меня везешь?

— Я же вчера уже говорил. Мы едем покупать тебе одежду.

— Но у меня сегодня уроки.

— Один день уроки подождут.

— Но… Ну ладно, мне тебя все равно ведь не переубедить?

— Вот именно, — сказал Си и повернул руль влево.

— Ты повернул не туда, на Ньюбери-стрит вправо.

— А мы туда и не едем.

— Мне не нравится Натик, там всегда слишком людно, не тащи меня туда.

— Не беспокойся, мы едем в другое место.

— Ну и куда же мы едем?

— На Таймс-сквер.

— Ну, тогда ладно… Что? Таймс-сквер? Нью-Йорк?

— А ты знаешь Таймс-сквер еще где-то?

— Вот именно, что нет. Если не забыл, мы сейчас в Бостоне, зачем нам в Нью-Йорк?

— Спасибо, что напомнила, а то я не знал, где мы, — сказал Си. — А в Нью-Йорк мы едем, потому что надо.

— Но ведь туда ехать 200 миль.

— Чуть больше, если быть точнее.

— Но почему?

— Потому что Нью-Йорк — лучшее место для шоппинга на восточном побережье.

— Бостон тоже не маленький город, здесь тоже есть хорошие магазины.

— Нам нужны лучшие магазины, так что не спорь, все равно не сможешь переубедить.

Возникла пауза.

— Ты была в Нью-Йорке? — нарушил тишину Си.

— Да, когда была ребенком. На рождество родители отвезли меня посмотреть на шар и фейерверки.

— Только раз?

— Да, а что?

— Да так. Один раз, да в Рождество. Ты не видела Нью-Йорк, я его тебе покажу.

— Ты что живешь в Нью-Йорке?

— Не просто живу, я там родился.

— То есть?

— Что непонятного я сказал?

— Я подумала, что ты под этим подразумевал становление купидоном?

— Нет. Купидоном я стал в другом месте.

— Где?

— Не хочу об этом говорить.

— Ты хочешь знать обо мне все, а мне о тебе нельзя?

— Нет, нельзя.

Эмма надулась.

— Мне о тебе надо знать, чтобы помочь. Тебе обо мне знать необязательно, только зря нагружу тебя грустной историей. Тебе это ни к чему.

— Позволь мне самой решать, что мне нужно, а что нет. Ты хочешь, чтобы я тебе доверилась, но и ты должен хоть немного мне довериться.

— Ты мне доверяешь? — спросил Си.

— В определенной степени. Я же еду с тобой в Нью-Йорк.

— Это да.

— Так как?

— Что как?

— Ты расскажешь?

— Может быть. Смотря, как ты будешь себя вести во время шоппинга. Если будешь слушаться, то я отвечу на два вопроса.

— Пять.

— Что пять?

— Пять вопросов.

— Нет, два.

— Четыре.

— Два.

— Шесть.

— Это нечестно, ты не должна повышать цифру.

— А кто сказал, что я буду честной. Так что, семь.

— Эмма.

— Что?

— Ты меня уже не слушаешься.

— А кто тебе сказал, что я буду тебя слушаться во всем?

— Ты знаешь, что ты невыносима?

— Ты тоже.

— Ну ладно. Я отвечу на три вопроса, не больше.

— Ладно, — сказала Эмма, улыбнувшись.

— И не надо лыбиться. Ты с самого начала именно так и задумывала, да?

Эмма не ответила.

* * *

— Слушай, Си, меня уже задолбала твоя музыка, — сказал Эмма спустя час. — Можно включить свою?

— Давай.

Эмма вынула из сумки свой айпод и подключила его к системе. Из динамиков полились агрессивные звуки электрогитары.

— И это ты называешь музыкой? — спросил Си.

— Да. Это самая крутая группа в мире — “Летающие ноты”.

— И что в этом крутого?

— Все. Крутая музыка, классные слова и супертаинственный солист.

— Обычный текст, незапоминающаяся музыка, и что в солисте таинственного?

— А то, что его никто не видел. В клипах он не снимался, концертов они не давали, и даже фото, только одно, и на нем не видно его лица. Поговаривают, что он вампир.

— Вампиров не существует.

— Купидонов тоже.

— Ну, я яркое доказательство того, что купидоны все-таки существуют.

— А вдруг и вампиры тоже. Или ты можешь объяснить, почему он нигде не появляется?

— С вампирами уже явный перебор, их не существует — и все тут. А почему он нигде не появляется, даже не знаю. Может, он урод.

— Нет, — с уверенностью сказала Эмма. — Не может человек с таким голосом быть уродом.

— А что, если это не его голос. Может, он настолько бездарен, что боится петь вживую.

— Тогда он бы появлялся хотя бы в клипах, но и там его нет. Твоя теория неверна.

— Остается один вариант.

— Какой?

— Это простой пиар. Он создает вокруг себя ореол таинственности, чтобы продавались альбомы, ведь в музыке нет ничего сверхгениального.

— Здесь я с тобой не согласна. У них очень хорошая музыка.

— Не буду спорить, с фанатами это бесполезно.

— Вот именно.

Некоторое время они молча слушали песню.

— Эй, Си, — неуверенно начала Эмма.

— Да?

— А это, часом, не ты?

— Кто?

— Солист “Летающих нот”, Крис Бэлл. Это не ты?

— Как такое тебе в голову могло прийти?

— Имя Крис начинается с буквы Си.

— Как и тысяча других.

— У вас у обоих длинные, завязанные в хвост волосы.

— Как и у миллионов других.

— И вы оба очень таинственны.

— Совпадение. Если бы ты слышала, как я пою, то ни за что бы не допустила такую абсурдную мысль.

— Может быть, но ведь я не слышала, как ты поешь.

— Тебе повезло.

— Спой что-нибудь.

— Нет.

— Спой.

— Не хочу.

— Если не споешь, буду думать, что это ты Крис.

— Думай на здоровье, но от этого я им не стану.

— Ничего. Я кину твою фотку в твиттер с хэштэгом #крисбэллнайден. Тебя будут преследовать, снимать, и ты не сможешь уже отвертеться, пока не найдется настоящий Крис Бэлл.

— У тебя нет моего фото.

Эмма вынула мобильник и сфоткала его.

— Теперь есть. Пой или я его запощу.

— До чего же ты коварна.

— Учусь у тебя, а теперь пой, ну хотя бы пару строк, пожалуйста.

— Ты и просишь, и угрожаешь одновременно. Как тебе это удается?

— У меня такой талант. И не пытайся заговорить мне зубы, все равно не отвертишься.

— Ладно. Но я тебе это припомню.

Ноты летят все ввысь

Чтоб достичь ее сердца, смирись

— Дааа. Это и вправду было ужасно.

— Я же предупреждал, — пожал плечами Си.

— Ты столько живешь и не нашел времени поставить себе голос?

— Голос такая вещь: он либо есть, либо нет. Ты не можешь поставить то, чего нет.

* * *

— Да как тут вообще можно жить? — спросила Эмма. — Это не город, а муравейник.

Они пешком спускались по Пятой авеню к Бродвею. С обеих сторон, навстречу друг к другу шли толпы людей, будто две волны, собирающиеся столкнуться, но которым это никак не удается.

— Ты же говорила, что была в Нью-Йорке.

— Ну, логично, что на Новый Год тут много людей, но сейчас ведь май.

— Тут так всегда. Тебе бы стоит привыкнуть.

— Это еще почему? Я не собираюсь переезжать из Бостона, в особенность в Нью-Йорк.

— Ты же собираешься стать писательницей.

— И? Думаешь, что если не буду здесь жить, то и писать не смогу?

— Не в этом дело. Нью-Йорк — книжная столица США, тебе придется очень часто сюда наведываться.

— Это я как-нибудь переживу, но жить…

— А что если сюда захочет переехать Брэд? Ты ведь не думала об этом?

— Ну, нас с Брэдом еще ничего не связывает.

— Это пока. Когда я закончу свою работу, вы будете парой, и тогда тебе придется задуматься.

— Тогда и подумаю.

— Не такого ответа я ожидал. Ты меня удивила.

— И какого ответа ты ждал?

— Я думал, что ты скажешь, что за любимым поедешь хоть на край света, даже на Аляску, а ты человек адекватный. Это хорошо.

— “Адекватный” — мое второе имя.

— Ага, сказал человек, позвавший купидона себе в помощь, — усмехнулся Си.

— Знала бы, что купидон будет все время надо мной издеваться, да еще и в Нью-Йорк потащит, ни за что бы не позвала.

— Я могу уйти.

— Нет, не можешь. Мы нужны друг другу в равной степени.

— Еще посмотрим, кто кому нужен больше. Я — тебе, или ты — мне.

— Посмотрим.

— А теперь Эмма, нам надо решить самый важный вопрос.

— Какой?

— Как думаешь, стоит пройтись по магазинам, потом пойти поесть, или поесть и только потом пройтись по магазинам?

— Если решаю я, то давай сначала поедим. Мы сюда ехали 3 часа, а утром я ела только тост.

— Как скажешь. Тогда пошли.

— Куда?

— В Макдональдс.

— Почему туда?

— Нам же нужно перекусить. Ты что, против?

— Да нет. Просто я думала, что раз уж мы в Нью-Йорке, то можно и в ресторан какой пойти.

— Хммм, значит, хочешь в ресторан? Ладно, пойдем в ресторан вечером. А сейчас идем в Мак.

— Ты меня бесишь, — надулась Эмма.

— Классно ведь.

Эмма покачала головой.

Поев, они направились по Бродвею вниз. Пройдя рядом с магазинами Эппл, Эм энд Эмс и многочисленными театрами, Эмма замерла перед магазином игрушек Тойс Ар Аз.

— Что случилось? — спросил Си, но, увидев название магазина, он продолжил. — Здесь мы для тебя ничего подходящего не подберем.

— Очень смешно, — сказала Эмма. — Через пять дней у брата день рождения. Мне нужно купить ему подарок.

— Вернемся, когда закончим со всеми делами.

— Потом мы можем забыть.

— Ладно, пошли, — покачал головой Си.

Они вошли в магазин. Он был переполнен. Дети разных возрастов бегали от одного стенда с игрушками к другому. За ними, пытаясь угнаться за своими чадами, бежали их родители. Радостный смех и разочарованный плач, переплетаясь с неумолкающим гомоном, создавали причудливую симфонию детства

— И как же нам найти Супермена в этом хаосе? — спросила Эмма.

— А ты спроси у того Спайдермена. Наверняка, он знает где находится его друг.

— Ты живешь уже почти два века и не знаешь, что Супермен и Спайдермен не могут быть друзьями?

— Почему?

— Потому что Супермена создали в ДиСи, а Спайдермена в Марвел. Это компании —конкуренты, так что они скорее враги, чем друзья.

— А ты разбираешь в комиксах. Неужели, кроме рок-группы, ты фанатеешь от чего-то еще?

— Не я. Брат. Он большой фанат комиксов. Я ему читала, когда он был маленьким, вот и стала разбираться в них.

— Молодец. Я вот так и не смог в них разобраться. Меня бесит, что в них нет линейной истории.

— Ты о чем?

— Вот смотри. Герой умирает и вместо него костюм надевает его сын или близкий друг, но потом каким-то невероятным образом умерший герой воскресает и забирает обратно свой костюм. Проходит время, герой уже постарел и не может совершать свои геройства, но вдруг он молодеет, и все начинается по новой. По мне, каждая хорошая история должна иметь свой логический конец. А тратить свое время на бесконечные истории я считаю расточительством.

— Ты бессмертный, у тебя есть время на что угодно.

— Все имеет конец, бессмертие тоже.

— Ты можешь умереть?

— Пока я купидон — нет. Но говорят, что при определенном стечении обстоятельств я опять могу стать человеком, и тогда да, я начну стареть, как все, и в одни день умру. Я же говорю, все истории должны иметь свой логический конец. Моя история не исключение.

— Не исключение? Сказал бессмертный 175-хлетний купидон, — с издевкой сказала Эмма.

— Ладно. Исключение, но не полное. В один день и у нее будет свой конец. И кстати, не думаешь ли ты, что магазин игрушек не самое лучшее место для разговоров про смерть и конец?

— Да, ты прав, извини.

— Ну, тогда давай быстрее найдем этого твоего Супермена и переключим внимание на тебя, если, конечно, ты хочешь сегодня вернуться домой.

— А что? Можем не успеть?

— Конечно, и тогда нам придется остаться здесь на ночь.

— Нет, нам обязательно надо сегодня вернуться, — переполошилась Эмма. — Где же этот Супермен?

Вышли из магазина они спустя полчаса. Минут 10 они искали нужную им игрушку, а затем минут 20 простояли в очереди у кассы.

— В следующий раз закажу по интернету. Не думала, что бывают такие очереди, кроме как в Рождество, — сказала Эмма.

— А что ты хотела? Это все-таки Нью-Йорк, у нас это дело привычное.

— Я не в восторге. Даже ради Брэда не буду здесь жить.

Си удивленно посмотрел на нее.

— Что? — спросила Эмма.

— Ничего.

— Тогда пошли. В какой магазин ты меня потащишь? Эйч энд Эм? Форевер 21?

— Ни в один из них. Мы идем в другой магазин.

— Куда же?

— Увидишь, — улыбнулся Си.

Они продолжали идти по Бродвею, пока не дошли до магазина Бёрберри.

— Что? Туда? Ты шутишь?

— А похоже, что я шучу?

— Но он же дорогой.

— Не беспокойся о ценах.

— Но…

— Во-первых, ты обещала слушаться, во-вторых, я же сказал, за все платит наша организация.

— Все равно ведь дорого.

— Вся одежда, что мы купим, даже близко не стояла с Маклареном, о нем-то ты не беспокоилась.

— Макларен твой, а на меня никто разом столько не тратил.

— Привыкай.

— Почему это?

— Брэд ведь богат. Ты должна будешь соответствовать его статусу.

— А что, если я не хочу.

— В определенных кругах есть правила. Ты не можешь прийти на встречу в джинсах и кедах. Платье, украшения и даже сумочка — все должно говорить о статусе и вкусе. В этом мире либо ты будешь соответствовать, либо он тебя отвергнет, а этим ты подведешь своего партнера. Так что прекращаем ныть и вперед.

Они вошли в магазин. Одна из продавщиц, лучезарно улыбаясь, подошла к ним.

— Здравствуйте, меня зовут Элис, чем могу помочь.

— Здравствуйте, Элис, — так же улыбнувшись, сказал Си. — Моей спутнице нужно платье, подходящие к ним туфли и либо сумочка, либо клатч.

— Да, сэр, сейчас мы все подберем, вы можете подождать здесь.

Си сел в кресло. Ему предложили на выбор кофе или чай, но он вежливо отказался.

Эмма зашла в примерочную, а Элис, принесшая несколько платьев, по очереди протягивала их Эмме.

Одев первое платье, Эмма вышла и покрутилась перед Си. Бежевое платье, чуть ниже колен, хорошо сидело на ней. Взглянув лишь мельком, Си сказал:

— Нет.

Эмма вернулась в примерочную. Вышла она через минуту в темно-фиолетовом блестящем платье.

На этот раз Си подумал пару секунд и опять сказал.

— Нет.

Элис протянула Эмме белое платье.

— Это даже не рассматривается, — сказал Си.

Взяв другое платье, Эмма вернулась в примерочную. Вышла она из него в черном, облегающем платье чуть выше колен.

Си посмотрел на нее несколько секунд, улыбнулся и сказал.

— Нет, оно конечно, очень хорошо очерчивает твои прелести…

Эмма зло посмотрела на него.

— … но нам оно не подходит, — продолжил Си, сделав вид, что не заметил взгляд Эммы. — Неужели у вас не найдется платья, которое бы нам подошло.

— Подождите минуту, — сказала Элис и ушла.

Эмма погрозила Си кулаком и зашла обратно в примерочную, взяв только что принесенное Элис платье.

Вышла она из него через минуту. На ней было темно-зеленое платье чуть ниже колен и с разрезом на левой стороне.

Едва бросив взгляд, Си сказал.

— Ну вот. Это именно, что мы искали. Подберите, пожалуйста, подходящие к нему туфли и сумочку.

Когда через 15 минут они вышли из магазина, Эмма спросила.

— Тебе не кажется, что 1500 долларов за платье — перебор?

— Оно тебе понравилось?

— До, но…

— Тогда нет, не думаю. Сколько раз тебе говорить, чтобы ты успокоилась.

— Ладно, поехали, что ли.

— Куда?

— Как куда? В Бостон, конечно.

— Мы еще не закончили.

— Как? И долго нам еще надо будет ходить по магазинам?

— Пока не купим все, что надо. И хватит ныть. Это я парень, кому злиться из-за шоппинга, так это мне, а не тебе.

— Я не люблю шоппинг.

— Странная ты девушка.

— Какая есть.

— Нам сюда, странная девушка.

— Гуччи?

— Ага.

Купив джинсы, обувь на низкой платформе, женскую сорочку и сумку, они вышли из магазина.

— Надеюсь, это все, — с надеждой спросила Эмма.

— Даже не надейся.

— Теперь-то куда?

— Увидишь, — улыбнулся Си.

— Эта твоя улыбка что-то не внушает мне оптимизма.

— Не волнуйся, я тебя не съем.

Они продолжили свой путь по Бродвею.

— Что это? — удивленно спросила Эмма, кивнув налево.

— Не что, а кто. Это голый ковбой, одна из местных достопримечательностей.

Мужчина лет сорока, в белых трусах, сапогах, ковбойской шляпе и с гитарой в руках, фотографировался с тремя туристами из Азии.

— Для Нью-Йорка даже я недостаточно сумасшедшая, — сказала ошарашенная Эмма.

— Ничего, сойти с ума не такая уж и сложная задача, ты с ней блестяще справишься. Я верю в тебя.

— Спасибо на добром слове, но я откажусь.

Войдя в здание Манхэттен Молла, они поднялись на второй этаж. Легко пройдя через толпу посетителей, они остановились перед нужным магазином.

Взглянув на вывеску, Эмма повернулась к Си и спросила:

— Викториас секрет? Ты издеваешься? Ты и белье мне будешь выбирать?

— Ага. Это моя любимая часть. Если честно, то только ради этого я и могу терпеть остальную часть шоппинга.

— Я тебя ненавижу.

— Да-да, я знаю, что ты мне благодарна.

— Учти, я не буду дефилировать перед тобой в нижнем белье.

— Другого я и не ожидал, но знай, что буду выбирать я.

— А какой прок, если не увидишь?

— Я буду представлять.

— Сволочь.

— Нет, я хороший.

— Да, хорошая сволочь.

— Прекрати уже свои наезды.

— Тогда и ты прекращай свои издевки.

— Так не пойдет. Не лишай меня морального удовольствия от работы.

— Но ведь это аморально.

— Что? Я же не подглядывать собираюсь…Так, хватит мне зубы заговаривать, чем раньше начнем, тем меньше времени я буду над тобой измываться.

— Даже не знаю, что хуже, твои издевки сейчас, или то, что будет внутри.

— А что будет внутри? Я всегда веду себя образцово, по крайней мере, так все выглядит со стороны.

— Ты неисправим, — покачала головой Эмма.

Они вошли в магазин.

— Здравствуйте, могу ли я чем-нибудь вам помочь? — спросила подошедшая к ним продавщица.

— Да, нам нужен полный комплект, а лучше два, — улыбнулся Си. — И желательно посексуальнее.

— У нас только сексуальное белье. Обещаю, вы останетесь довольны, — улыбнулась продавщица. — Подождите минуту.

— Знаешь, — сказал Си, когда продавщица вышла из зоны слышимости. — Ты так классно смущаешься, что только ради этого стоило сюда придти. Надо будет почаще тебя смущать.

— Идиот. Я тебя ненавижу.

— Да, я это уже понял, не надо повторять это все время.

— Я хочу, чтобы ты это запомнил навсегда.

Вернулась продавщица и принесла с собой два комплекта: один был черного цвета, ажурный, местами просвечивающий, второй был розовым, более классическим.

Си закрыл глаза и мечтательно улыбнулся. Получив толчок под ребро, он сосредоточился на продавщице и сказал.

— Отличный выбор. Мы берем оба. Иди, примерь.

Эмма со злостью всучила ему пакеты и, прошипев “убью”, пошла за продавщицей к примерочной.

Они вышли из магазина. Эмма продолжала дуться, а Си, держа пакеты, шел рядом с ней.

— И долго ты будешь дуться?

— Примерно часа три, пока не доедем до Бостона и я наконец-то смогу от тебя отдохнуть.

— Боюсь тебя разочаровать, но мы здесь еще не закончили.

— Теперь-то куда? — устало спросила Эмма.

— О, ты больше не пререкаешься?

— Я устала с тобой спорить. Ты все равно добьешься своего, а мне еще домой нужно попасть.

— Как-то слишком легко ты сдалась.

— А ты бы предпочел, чтобы я устроила истерику в центре Нью-Йорка?

— Спасибо, обойдемся без истерик, нам ведь еще к стилисту идти.

— Давай обойдемся без него.

— Так не пойдет. Малой кровью тебе не отделаться.

— Стоило попытаться. Так куда мы теперь идем?

— К Тэду Гибсону.

— Кто он?

— Он один из лучших стилистов в Нью-Йорке. К нему ходят многие голливудские звезды, а чтобы к нему попасть, нужно записаться где-то за месяц.

— Не много ли проблем? Можно пойти в обычную парикмахерскую.

— Мы идем к лучшему. К тому же он нас ждет.

— Ты с ним знаком?

— А ты как думаешь? Меня здесь все нужные люди знают.

— Ты вроде знаменитости что ли?

— Не совсем, но вся богема и иже с ними меня знают.

— Как купидона?

— Нет, конечно. Меня знают как представителя одного из самых старинных семей Нью-Йорка, ценителя театра и прожигателя жизни.

— И как это тебя до сих пор не раскусили?

— Я же не всегда выгляжу одинаково. Я меняю стиль, иногда на пару десятилетий уезжаю из Нью-Йорка. Так и приходится жить.

— А не жалеешь о своем бессмертии? Ведь все твои родные и друзья уже давно… не здесь.

— Умерли, говори как есть, не пытайся сглаживать углы, от этого еще никому не стало легче, а ты хочешь стать писательницей. Ты обязана говорить все, как есть.

— Ладно. Так как ты с этим справляешься.

— С родителями я никогда близок и не был. Они были людьми помешанными на общественном мнении и все делающими напоказ, а друзья… смотря сквозь призму лет, я понимаю, что они друзьями никогда и не были. Их интересовали только мои деньги и двери, которые открывала моя фамилия.

— А братья и сестры?

— Я был единственным ребенком в семье, пока не пошел на войну. У моих родителей родилась дочь, но уже после моей “смерти”.

— Смерти?

— Ага, после того, как я стал купидоном, меня официально признали мертвым.

— И ты даже не думал о родителях? Что они чувствуют?

— А ничего они не чувствовали. Мать всплакнула на мнимых похоронах, отец состроил скорбное лицо. Для них моя «смерть» стала поводом для гордости, они после этого поднялись в глазах общественности, ведь их единственный наследник пал за благое дело. По большому счету, никто обо мне и не горевал.

— Мне жаль.

— Не забивай голову, это дело давно минувших дней.

— От этого она не перестает быть менее грустной.

— Тогда давай не будем о грустном. К тому же, мы уже на месте.

Они зашли в здание на Пятой авеню и поднялись на второй этаж.

— Привет, Си, — сказал высокий афроамериканец, открывший дверь.

— Здарова, Тэд, — сказал Си, пожав протянутую руку.

— Кто эта красавица? — спросил Тэд.

— Знакомьтесь. Тэд — Эмма, Эмма — Тэд.

— Очень приятно, — сказала Эмма.

— Мне тоже, мне тоже, — сказал Тэд. — Что будем делать?

— Я не знаю, — ответила Эмма. — Спросите лучше у него.

— Ну? — спросил Тэд.

— Раз она не может определиться, то мы доверимся тебе. Сделай так, как по твоему мнению, будет лучше. Для меня же главное, чтобы эти лохмы превратились в прическу.

— Э!!! — возмутилась Эмма.

Тэд рассмеялся.

— Ладно, раз уж на мое усмотрение, то ты увидишь только конечный результат.

— Тогда я посижу здесь, почитаю журналы, поиграю в Энгри Бердс, а вы веселитесь.

Си развалился на диване, а Тэд и Эмма вошли в кабинет.

* * *

— Садись, — сказал Тэд.

Эмма села в кресло и, посмотревшись в зеркало, чуть-чуть поправила прическу.

— Э нет, ты не будешь видеть то, что я делаю. Ты тоже увидишь только конечный результат.

— Но…

— Никаких но, я готовлю тебе сюрприз и не хочу, чтобы что-то его испортило.

— С тобой тоже бесполезно спорить, да?

— Естественно, — улыбнулся Тэд. — Люблю умных людей.

— После Си я уже привыкла, что мои возражения никто ни во что не ставит.

— Если тебе станет от этого хоть чуть-чуть легче, то знай, Си ничьи возражения ни во что не ставит. Я сомневаюсь, что на свете есть хоть один человек способный его переспорить.

— А давно ты его знаешь?

— Знаешь, слишком громко сказано. Он уже 7 лет приводит ко мне девушек. Я делаю им прически, и они уходят, через некоторое время он опять приходит. Все. Наше общение на этом заканчивается.

— Жаль.

— Готов поспорить, что ты бы хотела узнать о нем поподробнее.

Эмма кивнула.

— Прости, но я вынужден тебя разочаровать. Ни я, ни мои знакомые, которые знают Си (а таких, как ты понимаешь, немало), почти ничего о Си не знаем. Думаю, он самый скрытный человек в мире.

Эмма вздохнула и Тэд, почувствовав ее разочарование, сказал.

— Я могу рассказать все, что мне известно, хочешь?

— Ага.

— Дай-ка вспомнить. Ну, он наследник одной из самых богатейших и старинных семей Нью-Йорка.

— Знаю, он говорил.

— Он тебе сказал? Ничего себе. Мы знаем только потому, что какой-то журналист хотел сделать себе имя на Си. Думаю, что ты догадалась, что у него ничего не получилось. Он даже не смог выяснить его имя и фамилию.

— Как так?

— В определенный момент у них в семье не родился наследник мужского пола и фамилия сменилась. Теперь у его родственников фамилия Дэниелс, но говорят, что он взял себе фамилию предков, а какова она, он не выяснил.

Тот парень разузнал, что Си несколько лет жил в Лос-Анджелесе перед тем как вернуться в Нью-Йорк, что он там делал, неизвестно. Еще он написал, что Си — законченный бабник и меняет девушек чаще, чем меняется масло для жарки картошки фри. Это его сравнение, и думаю, из-за таких вот речевых оборотов у него ничего не вышло в журналистике.

— Ты веришь в это? В то, что он бабник? — спросила Эмма.

— Нет. Да, я видел его с очень многими девушками, но ни одна из них не интересовалась им, да и его они не интересовали. Я думаю, что он им в чем-то помогал. Тебе не о чем беспокоиться.

— Что?

— Не надо быть гением, чтобы понять, почему ты всем этим интересуешься. Тебе ведь нравится Си?

— Нет-нет, ты не так понял. Я просто хочу о нем побольше узнать, ведь и мне он кое с чем помогает, и я хочу понять, могу ли я ему доверять.

— Знаешь, ты отличаешься от всех тех девушек кого он до сих пор приводил.

— Чем?

— Ну, они всегда говорили о парнях, в которых они влюблены, и нервничали из-за того, что им может не понравиться их прическа, их платье и т.д. и т.п. Но ты первая, кто не говорит такое, ты первая, кто хочет узнать что-нибудь о нем. Так что я решил, что появился кто-то, кому понравился Си. Прости, если ошибся.

— Ничего.

— Если ошибся… — уже тише добавил Тэд.

Тэд продолжил работу в тишине.

— Ну вот, почти закончили, осталось сделать укладку, и ты будешь готова. Тэд взял мусс для укладки волос и сказал. — А знаешь, я вспомнил еще одну вещь.

— Что? — заинтересовалась Эмма.

— Однажды, пока Си ждал, когда я закончу (это было лет пять назад), он начал что-то напевать себе под нос, и могу поклясться, что у него отличный голос.

— Вот в этом я сильно сомневаюсь. Я попросила его сегодня спеть. Ничего хуже я не слышала.

— А вот это странно. У меня отличный слух… Ну, вот и все, готова?

— Да.

— Тадам.

Повернувшись к зеркалу, Эмма застыла.

— Никогда не было таких коротких волос.

— Такие ассиметричные прически сейчас в моде, но они идут не всем, а ты выглядишь прекрасно. Тебе не нравится?

Эмма провела рукой по левой стороне, где волосы были особенно короткими.

— Нравится? Нет, я в восторге.

— Отлично. Тогда пойдем, покажемся Си.

— Думаешь, ему понравится?

Тэд хитро посмотрел на нее. Эмма, заметив это, быстро затараторила.

— Я не о том, с него станется побрить меня налысо и заставить носить парик.

— Думаю, он вполне способен на это, — ухмыльнулся Тэд.

Открыв дверь, они вышли в фойе, где их ждал Си.

* * *

Си что-то писал в блокноте, но, услышав звук открывающейся двери, отложил в сторону и посмотрел на вышедшего Тэда.

— Ну что, Си, готов увидеть частичку прекрасного?

— Ты же знаешь, Тэд, к этому я всегда готов.

Тэд отошел в сторону. Си посмотрел на Эмму, встал с дивана и подошел к ней. Обошел ее и встал перед ней.

Эмма немного смутилась от такого внимания, а также нервничала, ожидая вердикта.

— Прекрасно, — сказал Си. — Эмма, ты сногсшибательна.

Эмма выдохнула и улыбнулась.

— Спасибо.

Си ей подмигнул и повернулся к Тэду.

— На этот раз ты превзошел сам себя. Спасибо.

— Не за что. Всегда бы приводил таких красивых девушек, возможно, тогда и скидку бы получил. Люблю людей, которые радуют глаз.

Си рассмеялся.

— Ну, это уже как получится.

Они пожали руки, и Си с Эммой ушли.

* * *

— Теперь куда? — спросила Эмма, когда они вышли из здания.

— К машине.

— Мы возвращаемся? — спросила обрадованно Эмма.

— Нет еще. Ты ведь хотела пойти в ресторан.

— Да, но…

— Значит, идем в ресторан.

— А как же Бостон?

— А что с ним? Он никуда не денется. Как стоял на том же месте сотни лет, так и продолжит стоять.

— Но моя семья. Они будут беспокоиться.

— Ну, так позвони им, скажи, что задержишься.

— И что я им скажу? Они думают, я в Бостоне.

— Придумай что-нибудь, ты ведь у нас умная.

— Ты и не собираешься помогать, да?

— Нет. Твоя семья, сама и разбирайся.

— Спасибо большое, ты очень добр.

— Как я и говорил, добрый — мое второе имя.

— Ну конечно. Так тебя зовут Си Кей Дэниелс?

— Как ты узнала фамилию моих родственников?

— Тэд сказал.

— Ну конечно, а что за Кей?

— Сам же говорил, что добрый твое второе имя, так что Кей — это сокращение от добрый.

— Молодец-молодец, каламбурь дальше, но звонить родителям будешь сама.

— Ты очень добр, сначала притащил меня сюда, а сейчас даже не хочешь помогать.

— Ты уже большая девочка, пора бы тебе начать самой решать свои проблемы.

— Ты ведь понимаешь, что бесишь меня, да? Мне же придется врать родителям.

— Будет хуже, если твоим родителям начну врать я.

— Ладно, я что-нибудь придумаю, — процедила сквозь зубы Эмма.

— Вот так решимость, горжусь тобой, расправь крылья и лети.

— Ну, хватит, а то, как только у тебя появляется свободное время, ты начинаешь издеваться надо мной.

— Я никогда не издеваюсь в свободное время, для этого у меня есть рабочее.

— Тогда чем ты занимаешься в свободное от работы и издевок время?

— Так все тебе и расскажи. У человека должна быть приватная жизнь. И ключевым здесь является слово “приватная”.

— Тогда как с моей личной, “приватной” жизнью?

— Если бы она у тебя была, то ты бы не стала звать меня.

— Ненавижу тебя.

— Придумай уже что-нибудь поновее. За эти годы мне не раз говорили эти слова. Я надеюсь, ты будешь изобретательнее. Ты же у нас как-никак писательница.

— Еще нет.

— Но ведь ты собираешься ею стать, так что, давай, я тебе дам домашнее задание.

— Мне начать пугаться?

— Не знаю, — ухмыльнулся Си. — Так вот, если ты до окончания нашего сотрудничества придумаешь, как описать свое ко мне отношение так, как до тебя еще не описывали, то я думаю, из тебя выйдет толк.

— А если нет?

— Ну, тогда из тебя выйдет писатель такого же уровня, какой вышел из меня.

— Ты писал книги?

— Не книги, а книгу, и лучше бы я этого не делал.

— Дашь почитать?

— Размечталась. Может, я и плохой писатель, но чувство собственного достоинства у меня есть. Я не дам тебе повода над собой издеваться.

— Значит, издеваться можешь только ты?

— Бинго! И победителем нашей викторины становится Эмма Ричардс. Мои поздравления.

— Очень смешно. Скажи, хотя бы про что она.

— Про надоедливых девушек, которые не дают бедным парням жить спокойно.

— Ха-ха. Ты же знаешь, я не отстану.

— Поверь мне, — покачал Си головой. — Я уже догадался.

— Тогда либо ответь, про что она, либо дай прочитать, и тогда я перестану тебе надоедать.

— Я думаю, что это благословенное время никогда не настанет.

— Ты сам делаешь так, чтобы я продолжала.

— Это неправда, я не мазохист какой-то.

— Конечно, не мазохист, ты — садист. Ты мучаешь меня с первой минуты нашего знакомства. А поскольку я очень любопытная, то для меня это мучение.

— Я не садист, я просто не хочу травмировать твою еще не окрепшую психику.

Эммы ткнула его локтем под ребро.

— Эй, не тычь в меня, я же несу твои вещи, а что, если я их уроню?

— Не уронишь, не увиливай от ответа.

— Слушай, эта книга не стоит внимания, она получилась плохой, ее разгромили все, кто только мог.

— А я все равно хочу узнать про что она.

— Ладно-ладно. Она про богомола-экстрасенса.

— Что? — рассмеялась Эмма.

— А что?

— Как это про богомола-экстрасенса?

— Ну, вот так. Жил себе богомол Джереми, собирался жениться. И вот, за день до свадьбы, ему приснился сон, что после свадьбы, во время брачной ночи, его жена Люсинда в порыве страсти откусит ему голову. Он бросил все и отправился в город, где открыл агентство по оказанию экстрасенсорных услуг.

— А потом? — не переставая смеяться, спросила Эмма.

— Ну, у него не заладились дела. Все, что он зарабатывал, проматывал на азартные игры, алкоголь и насекомых легкого поведения. Потеряв все, он вернулся на родное дерево, женился на младшей сестре Люсинды Белинде и закончил жизнь именно так, как в своем видении, дав жизнь новому поколению богомолов, которые, однако, не обладали экстрасенсорными способностями.

Эмма никак не могла перестать смеяться.

— Я вот не понимаю. Это была шутка или ты серьезно об этом написал?

— Вот наглость, — возмутился Си. — Я тут перед ней душу изливаю, а она…

— Эй, я спрашивала, не издеваешься ли ты часом? А то с тебя станется.

— Нет, я не издевался.

— Ну, тогда, как ты вообще мог написать такую фигню? Что ты принимал?

— Злая ты. Знаешь ведь, как легко обидеть бедного купидона.

— Это ты бедный? Ты наглый, бессердечный че… нет не человек, ты существо.

— Ну и ну, какие мы. Ты ничего нового мне не сказала, чего бы не говорили, но знаешь, это обидно. Ну ладно, человек ты наш, как вообще другие тебя терпят? Ты же невыносима. Вот возьму и уйду, что тогда будешь делать? Как будешь своего Брэда завоевывать?

— Ты не уйдешь. Я тебе нужна так же, как и ты мне.

— Нет, нет и еще раз нет. Ты слишком большого о себе мнения. Я могу отказаться от тебя в любую секунду.

— А как же рекорд? Одна линия же пропадет.

— Да пусть пропадает. Я-то смогу наверстать, а вот тебе больше не помогут, придется самой все делать, это при условии, что у тебя не будет конкурентки, которой будет помогать другой купидон.

— Ну, если ты не натравишь никого, чтобы он был против меня, то я и сама справлюсь.

— Я уже устал от твоих выкрутасов. Ты все принимаешь в штыки.

— Это потому, что ты все время издеваешься надо мной. Сам же и виноват.

— Так, значит, я виноват в том, что ты назвала меня существом, да еще и бессердечным?

— А ты назвал меня невыносимой и недостойной любви.

— Это когда? — удивился Си

— «Как вообще другие тебя терпят?», это твои слова.

— И где же ты там услышала, что недостойна любви?

— Это был скрытый смысл.

— Сама же напридумывала, сама и обиделась. Я был бы очень благодарен, если бы ты не приписывала свои сомнения мне.

— У меня нет сомнений.

— В глубине души, не знаю почему, ты для себя решила, что недостойна любви.

— Ты ошибаешься.

— Не думаю.

— А мне плевать, что ты думаешь, а что нет. Мне не нужен психоанализ, особенно от тебя, делай лучше то, для чего здесь.

— Ладно. Я здесь для того, чтобы помочь тебе, но раз уже тебе она не нужна, то я лучше уйду.

— Ну и уходи, ты мне нужен.

— Держи свои вещи, — Си протянул Эмме пакеты.

— Мне они не нужны.

— А мне и подавно, — Си поставил пакеты на тротуар, вошел в толпу людей и через секунду исчез.

— Си, Си… — позвала его Эмма и топнула ногой.

Она простояла так минут пять, но Си так и не вернулся. С досадой она опустилась и села на один из пакетов. Люди проходили мимо, но никто не обращал на нее внимания. Она посмотрела на часы. 17:30. Она в Нью-Йорке, одна и без понятия, как вернуться в Бостон. И, что еще хуже, она обидела Си. Нет ни одного человека, который был бы на нее в обиде. Даже если она ненароком кого и обижала, то всегда могла извиниться, а сейчас, если Си ушел безвозвратно, то это станет самым большим сожалением в ее жизни. От этих мыслей на глаза навернулись слезы, и она, закрыв лицо ладонями, начала плакать.

Си появился перед ней, но она не видела его.

— Ну и чего ты ревешь? — спросил он.

Эмма подняла глаза, посмотрела на него, вскочила с места и бросилась ему на шею.

— Си.

Ошарашенный, Си похлопал ее по спине.

— Эй-эй, успокойся.

— Прости меня, я не хотела тебя обижать, я перегнула палку.

— Ладно, проехали.

— Нет, ты прав, я виновата.

— Эмма, опять ты вообразила то, чего нет. Я тебя не виню. Перестань себя накручивать.

— Но…

— Слушай меня, все в порядке, я не обижаюсь на тебя.

— Правда?

— Правда.

— Спасибо, — улыбнулась Эмма.

— А теперь идем, тебе еще надо привести себя в порядок. В таком виде тебя в ресторан не пустят.

— После этой истерики ты еще хочешь со мной куда-то пойти?

— Ну да. Я же говорил тебе, что добрый.

— Это ты-то?

Си рассмеялся.

— Ты вернулась. Теперь все в порядке, пошли.

Си взял пакеты, и они направились к машине.

— Так почему ты плакала? — спросил по дороге Си. — Боялась, что оставлю тебя в Нью-Йорке?

— Нет. Я боялась, что ты не вернешься и что у меня не будет возможности перед тобой извиниться.

— Мдааа… Тяжелый случай.

* * *

— И куда мы едем? — спросила Эмма, когда они выехали на улицу.

— Ко мне домой.

— И где твой дом?

— На этой улице.

— Мы что вообще с 5-ой авеню не сойдем?

— Сойдем, конечно. Ресторан в паре кварталов от 5-ой авеню, — улыбнулся Си.

— Хорошо, что не в Квинсе.

— Я бы тебя туда не отвез.

— Что, все слухи значит правдивы?

— Ты о слухах, что там самое большое количество преступников?

— Ага.

— Нет, конечно, на Манхэттене их гораздо больше.

— Тогда почему ты меня туда бы не повез?

— А зачем?

— Не знаю.

— Вот и я не знаю. Все что нам нужно, есть здесь.

Он остановился перед зданием 1214.

— Ты здесь живешь? — спросила удивленная Эмма.

— Ага, а что?

— Я думала, что раз уж ты представитель одной из старинных семей в Нью-Йорке, то и живешь в старинном доме.

— В том доме живут потомки моей сестры.

— Ты с ними не в ладах?

— Почему же? Я был на свадьбе внучатой племянницы, даже не знаю в котором поколении. Давай для удобства назовем ее сестрой. Так вот, я был на ее свадьбе, а с братом мы иногда пьем кофе.

Они подошли к дверям.

— Здравствуйте, мистер Си, — поздоровался швейцар, открывая перед ними дверь.

— Здравствуй, Эд.

Они вошли в вестибюль и направились прямиком к лифтам.

— Мистер Си, — сказала девушка на ресепшне, когда они проходили рядом. — Для вас тут письмо.

Си подошел и взял его.

— Спасибо, Дженнифер.

Двери лифта отворились, и они вошли внутрь.

— Ну и какой этаж? — спросила Эмма.

— Последний, конечно, — сказал Си, и нажал кнопку 50-ого этажа.

— Ну, конечно.

* * *

— Ничего себе. И ты здесь живешь? — спросила ошарашенная Эмма, когда они вошли в квартиру.

Первое, что она увидела, была огромная гостиная, с малым количества, для такого большого пространства мебелью и с панорамными окнами на всю стену.

— Ну да, а чего ты ждала?

— Я не знаю, но определенно я не ожидала такого…

— Я могу понять твое разочарование, сам до сих пор не могу привыкнуть к тесноте.

— Тесноте? С каких это пор двухэтажный пентхаус тесный?

— Ты просто не видела дом, в котором я жил до этого.

— Так почему же ты переехал?

— Я вернулся в Нью-Йорк.

— А где ты жил до этого?

— Много где. Лондон, Париж, Москва, Токио… Но большую часть жизни я, конечно же, провел здесь.

— В Нью-Йорке?

— В США. Но большую часть времени, что я жил в США, я жил в Нью-Йорке, хотя и в других городах посчастливилось пожить.

— И в Бостоне?

— Нет, ты что?

— А что так?

— Я люблю большие города.

— Бостон не маленький.

— Бостон скучный.

— То, что он не такой шумный, гораздо более безопасный и не похожий на муравейник, не делает его скучным.

— Делает-делает, вот, скажем, ты не спишь ночью и хочешь чем-то заняться, — что можно сделать в Бостоне?

— Ты не спишь?

— Конечно, сплю. Я же не вампир какой-то. Хватит читать книги про них.

— Я не читаю книг про них.

— А про что читаешь?

— Про богомолов-экстрасенсов.

— О, да ты и шутить умеешь. Это же отлично. Значит, ты не настолько безнадежна, как я думал.

— Да, я такая. Кстати, раз уж заговорили о книгах, у тебя есть книги?

— Конечно.

— Можно посмотреть?

— Без проблем, прошу за мной.

Он отвел ее к одной из дверей.

— Это моя любимая комната в доме, уголок, где собраны самые дорогие моему сердцу вещи. Ты первая, кто войдет сюда.

— Я польщена, — искренне сказала Эмма.

Си открыл дверь, и они вошли в комнату.

Комнату была в два раза больше ее комнаты и тоже с панорамным окном, за которым открывался вид на Центральный парк. Правая стена снизу доверху была уставлена книжными полками. Левая — стеллажами с виниловыми пластинками. Третья, самая большая, была увешана гитарами.

— Ничего себе, — сказала ошарашенная Эмма. — Ты коллекционируешь книги, винилы и гитары?

— Не все. Есть критерии, которым они должны соответствовать.

— Какие?

— Тут собраны только те книги, которые мне понравились, а винилы — только с любимой музыкой.

— А что с гитарами?

— У гитар самый жестокий отбор. Все мои гитары подписаны.

— Кем?

— Посмотри сама.

Эмма подошла к гитарам и начала рассматривать.

— Тайлер, Роуз, Слэш, Джаггер, Кобейн, Хэндрикс, — с придыханием читала она фамилии на гитарах.

— Где ты достал гитару с автографом Хэндрикса?

— Он сам мне ее дал.

— Ты был с ним знаком?

— Мы пару раз тусовались вместе, в один из таких дней он и подарил мне гитару.

— Так это его гитара?

— Конечно. Здесь все гитары принадлежат тем, кто их подписал.

— А откуда ты их всех знал? Только не говори, что ты им всем помогал?

— Кому? Рок-музыкантам? Ты издеваешься?

— А что?

— Большинство становятся рокерами только ради группи. Ты знаешь хотя бы одного рокера, который искал бы любовь? Знаешь хотя бы одного, кто бы не поддался их чарам?

— Крис Бэлл.

— Он отдельная история. Его почти никто не видел. Трудно соблазниться фанатками, если их не видишь.

— Это да. А у тебя есть гитары современных музыкантов?

— Да, есть, но его гитары у меня нет. Его видело лишь несколько человек, и я в их число не вхожу.

— Жаль. А ты сам-то играешь?

— Да играю, и весьма неплохо.

— Сыграешь?

— Может, вечером.

— А почему не сейчас?

— Потому что тебе еще надо привести себя в порядок и переодеться, прежде чем мы поедем в ресторан.

— Зануда, — надулась Эмма. — Тогда где я могу переодеться?

— Поднимайся наверх, первая дверь налево.

— Ладно, не смей подглядывать.

— Да за кого ты меня держишь? — возмутился Си.

— Даже не знаю, — сказала Эмма и, взяв пакеты, поднялась наверх.

— Надень платье, — крикнул Си снизу.

Эмма повернулась, посмотрела на него, показала язык и вошла в комнату.

Си с улыбкой вернулся к столику и взял конверт. Разорвав его, он вынул из него фотографию улыбающейся пары. Он перевернул ее, на обороте было написано «Бен и Кара».

Он подошел к полкам с книгами. Взял с полки книгу «Элантрис» Брендона Сандерсона и потянул на себя рычаг, находящийся за ней. Между полок открылась дверь, ведушая в маленькую комнатку. Он вошел. На стенах были прикреплены многочисленные фотографии улыбающихся пар. С помощью кнопки он прикрепил последнюю фотографию на стену и еще раз окинул все фотографии взглядом. В дальнем углу комнаты находился столик, на котором лежала книга. Он взял ее. На темно-бордовой обложке золотыми буквами было написано: Кристиан Бэлл «Пожар надежды». Он открыл книгу посередине. Там лежала фотография молодой красивой девушки. Фотография уже пожелтела от времени. Си посмотрел на нее с минуту, затем открыл ящик и убрал в него книгу, чего никогда до сих пор не делал. Еще раз окинув стену с фотографиями взглядом, он вышел из комнаты.

* * *

Си развалился на диване и читал спортивные новости, когда Эмма, уже полностью одетая, спустилась вниз.

— Ты выглядишь великолепно, — сказал Си, взглянув на нее. — У Брэда, да ни у кого нет ни малейшего шанса устоять перед тобой.

— Спасибо, — улыбнулась Эмма. — Когда выходим?

— Я заказал столик на восемь.

— Но ведь это только через час, — сказала Эмма, а когда Си кивнул, она продолжила. — Зачем же ты заставил меня так рано одеться?

— Я же не знал, сколько ты наряжаться. Обычно у других уходит на это куда больше времени.

— Я думала, что ты уже понял, что я не похожа на других девушек.

— Не все сразу. Дай время привыкнуть.

— А что прикажешь делать мне? Стоять?

— Почему же стоять? Садись.

— Очень смешно. Платье же помнется.

— Если будешь сидеть спокойно, то ничего не будет, хватит переживать по пустякам.

Эмма очень осторожно села на краешек кресла.

— И совсем это не пустяки. Ты же не хочешь идти в ресторан с девушкой в помятом платье?

— Всегда мечтал пойти в ресторан с девушкой в помятом платье.

— Ха-ха.

— Держи, — сказал Си и кинул ей пульт от телевизора. — Посмотри хотя бы телек.

Она с трудом его поймала и, включив телевизор, с бешеной скоростью начала переключать каналы. Увидев знакомые кадры, она остановилась на музыкальном канале. Показывали последний клип «Летающих нот». Когда закончилась песня, включилась студия. Молодая красивая девушка-латиноамериканка принимала у себя в гостях двух людей. Один был фронтменом группы «Кирпичи рая» Джек Брикс, а второй — известный хип-хоп продюсер Бигги Смут.

— Вот и новое творение «Летающих нот», какое впечатление на вас оно произвело?

— Несмотря на то, что я больше по части хип-хопа, могу сказать, что «Летающие ноты» я слушаю с удовольствием. У них всегда очень хорошие тексты, а саунд так вообще улет. Но вот чего я никак не могу ни понять, ни принять, то это то, почему они скрываются. Они ведь могли сейчас купаться в бассейнах, полных денег, и упиваться славой, как коктейлем.

— А я тебе скажу, почему они скрываются, — выпалил Брикс. — Все потому, что они трусы.

— И в чем, по-вашему, заключается трусость? — спросила ведущая.

— Знаешь, дорогая Алисия, — начал Брикс, откинувшись на диванчике. — Я думаю, что Крис Бэлл просто трус.

Бигги покачал головой.

— И почему вы пришли к такому выводу? — спросила Алисия.

— Как сказал наш уважаемый Смути, он мог бы пить деньги и купаться в девушках или с девушками, или и то и другое, а вместо этого он пишет песни, закрывшись в студии. Я думаю, что он трус, потому что он либо уродлив, либо у него настолько плохой голос, что он не хочет опозориться во время пения живьем.

— Значит, вы считаете, что его голос смоделирован компьютером, и именно поэтому он и не выступает вживую?

— Что? — опешил Брикс. — Да-да, именно так я и думаю. А иначе зачем еще становиться рокером, как не из-за денег, славы, фанаток. Одним словом: секс, наркотики, рок-н-ролл.

— Вообще-то это три слова, кретин, — сказал Бигги.

— Как ты меня назвал? — распалился Брикс.

— Значит, вы не согласны с мнением Брикса? — спросила Алисия, пытаясь предотвратить перепалку.

Брикс в это время повернулся, посмотрел прямо в камеру и спросил: «Как он меня назвал?»

Бигги же, не обратив на него внимания, ответил на вопрос Алисии.

— Да, я не согласен. Я думаю, что есть причины, почему Крис Бэлл скрывается за завесой тайны. Не могу сказать, что я считаю его действия правильными, но это его дело. Он хороший музыкант, но если он хочет встать в один ряд с великими, то ему рано или поздно придется показаться. И когда я говорю показаться, я не имею в виду сняться в клипе или прийти на программу и сказать: “Привет, я Крис Бэлл”. Он должен забабахать концерт, самый крутой, и выступить он должен чертовски круто, а не как этот, — Бигги кивнул в сторону Брикса.

— Что ты хочешь этим сказать? — возмутился Брикс. — Я самый крутой, круче меня только Пэрис Хилтон и Бэн Ладен.

— Мы знали, что умом ты не блещешь, но тебе каждый раз удается нас всех удивить беспредельностью человеческой глупости.

— Да я тебя… — начал было Брикс.

— Дорогие зрители, мы к вам вернемся после небольшой рекламной паузы, — сказала Алисия, неотразимо улыбнувшись в камеру.

— Только не говори, что у тебя есть гитара с автографом Брикса? — с отвращением спросила Эмма.

— Нет, конечно, я же говорил, что коллекционирую гитары только хороших музыкантов.

— Отлично, а то он меня бесит.

— Тогда выключай телевизор и пошли.

— Куда?

— В ресторан, конечно же. Ты ведь туда хотела?

— А что, уже время?

— Если ты только не хочешь опоздать.

— Пошли, — Эмма вскочила со своего места. — Чего же мы ждем?

— Вообще-то тебя, — покачал головой Си и тоже встал со своего места.

* * *

Они вышли из здания.

— Давай, пойдем пешком, — сказала Эмма.

— Ты знаешь, где ресторан?

— Нет.

— До него две с половиной мили.

— Ну и что? Я и не такие расстояния проходила.

— На каблуках?

— Нет, но какая разница?

— Я не буду тебя на себе носить, когда начнешь ныть, что у тебя болят ноги.

— Ладно, убедил. Но тогда давай поймаем такси.

— Почему? — удивился Си. — Машина через дорогу.

— Всегда мечтала поймать такси в Нью-Йорке.

— Странные у тебя мечты.

— Как ты уже не раз говорил, я и сама странная, так что и мечты соответствующие.

— Ну, тогда вперед, лови свое такси.

Эмма подошла к обочине и просигналила. Первое такси проехало, а вот второе остановилось.

Эмма повернулась к Си с сияющим лицом. Си улыбнулся ей в ответ и, подойдя к машине, открыл ей дверь.

Назвав таксисту адрес, Си откинулся на сидение и посмотрел на Эмму, которая во все глаза смотрела на маленькие старые здания.

— Я хочу написать книгу, где местом действия будет Нью-Йорк!

— Тебе же он не нравится.

— Я пересмотрела свою точку зрения. Жить здесь я, конечно не хочу, но сказать, что он мне не нравится, я не могу.

— Я же говорил, что это лучший город на земле, в него невозможно не влюбиться.

— Так уж прям лучший.

— Лучший-лучший, поверь.

* * *

Такси остановилось на 65-ой улице, и они вышли из машины.

— “Дэниел”?

— Ага, один из лучших ресторанов в Нью-Йорке и самый мой любимый. Тебе понравится.

Они зашли внутрь. Красивая женщина-менеджер поздоровалась.

— Здравствуйте, мистер Си, ваш столик готов.

— Спасибо, Бэль.

Они прошли через зал к столику, находившемуся в самом дальнем углу. Си сначала помог сесть Эмме, а затем уселся и сам.

— А почему самый дальний столик?

— Потому что отсюда виден весь зал, и я смогу заметить нежелательных людей раньше, чем они заметят меня.

Подошел официант и принес с собой меню. Эмма открыла его, посмотрела все и подняла на Си недоумевающий взгляд.

— Я ничего здесь не знаю.

— Я закажу за тебя, если ты не против.

— Только за.

— У тебя есть аллергия на что-то?

— Насколько знаю, нет.

— Как так?

— Ну, мне пока не попадались продукты, от которых у меня была бы аллергия.

— И что прикажешь делать?

— Заказ. Думаю, что все будет в порядке.

— Ты уверена?

— На сто процентов.

Си позвал официанта.

— Слушаю, сэр.

— Нам две порции Бёф, бутылку Шато Марго 2000 года, а напоследок шоколадный десерт.

— Отличный выбор, сейчас все будет.

Официант удалился.

— Ну как? — спросил Си. — Тебе нравится?

— Я немного в замешательстве. Никогда не была в таких шикарных местах.

— Есть места и пошикарнее, но я любому из них предпочту это.

— Почему?

— Когда принесут еду, поймешь сама.

— Ты привык жить на широкую ногу. Ты всегда здесь обедаешь?

— Нет, конечно. Примерно раз в неделю.

— Почему?

— Ко всему привыкаешь быстро, а к хорошему еще быстрее. Я не хочу, чтобы здешняя еда мне приелась.

— Ты о чем?

— В основном люди едят для того, чтобы жить, не все, конечно, есть и такие, которые живут лишь для того, чтобы есть. Так вот, я из первых, но иногда все мы хотим насладиться тем, что едим, вот тогда я и прихожу сюда.

— Долго думал?

— Ага. Лет так 50, — ухмыльнулся Си.

Подошел официант, принеся с собой вино. Налив два бокала, он, оставив бутылку на столе удалился.

Си взял свой бокал в руки, Эмма последовала его примеру.

— За лучший город на земле и за тебя, начинающую это осознавать.

Они чокнулись и пригубили вино.

— Только ты мог сказать такой тост.

— Спасибо, я польщен. Как тебе вино?

— Оно вкусное.

— И все? Просто вкусное?

— Ну, я не большой любитель вин. Это, наверное, третий раз, когда я пью вино, а что?

— Да нет, ничего. Просто хотелось узнать твое мнение.

В очередной раз к ним подошел официант и поставил перед ними тарелки.

— Что это? — спросила Эмма, когда официант удалился.

— Если коротко, то это мясо с мясом и грибами, запеченное в вине.

— Классное объяснение, — усмехнулась Эмма.

— Какое есть. Попробуй, тебе понравится.

Закончив с основным блюдом, они отложили вилку и нож.

— И вправду было вкусно, — сказала Эмма.

— Я же говорил, а ты чего ожидала?

— Ну, зная тебя, я бы не удивилась, если бы ты заказал что-нибудь эдакое, лишь бы поиздеваться надо мной лишний раз.

— Я же говорил, что не издеваюсь в свободное время.

— Так сейчас у тебя свободное время?

— Конечно. Сейчас мы просто обедаем. Отдыхаем после тяжелого, богатого на разные события дня.

— Это да. Еще раз прости меня за то, что сорвалась.

— Сколько еще раз еще будешь извиняться? Я же сказал, что все нормально.

— Столько, сколько посчитаю нужным. Может, ты и простил меня за это, но я себя еще не простила.

— Ты меня изведешь, — вздохнул Си.

Эмма хотела было что-то сказать, но ее прервал подошедший к ним официант. На этот раз он принес долгожданный десерт.

Эмма пристально посмотрела на Си.

— Что?

— Ты знаешь, какой вопрос я собираюсь задать?

— Нет, конечно. Я купидон, а не экстрасенс.

— Еще ты не богомол.

— Ты заметила? — усмехнулся Си.

— Представь себе.

— Тогда могла и раньше сказать, а я-то боялся, что ты можешь меня с ними спутать.

— Спутаешь тебя, ага.

— Так о чем ты хотела спросить?

— Что это? — спросила Эмма, показывая на тарелку.

— Это два шоколадных пироженых, разных оттенков шоколадности, политых темным шоколадом. В общем, называй сей десерт “пятьдесят оттенков шоколада”.

— А это есть не больно? — улыбнулась Эмма.

— А ты сечешь фишку, — улыбнулся ей в ответ Си.

— Я же собираюсь стать писательницей, я должна знать, что сейчас в бестселлерах.

— Не надо под них подстраиваться, — сказал Си.

— Я и не собираюсь, я буду писать только то, что мне самой нравится, но быть в курсе я обязана.

Си налил в бокалы еще вина.

— Ну, тогда за то, чтобы твои книги всегда были в списках бестселлеров.

Они чокнулись.

— Надеюсь, все будет именно так, как ты и сказал.

— Если будешь верить в себя и стремиться к цели, то у тебя обязательно все получится. И я обещаю, что если ты напишешь и издашь книгу, то она найдет свое место в моем книжном шкафу.

— Я тебе подарю авторский, подписанный экземпляр.

— На тот момент, как твоя книга выйдет, ты уже не будешь меня помнить, так что мне придется довольствоваться купленной книгой. Но, возможно, я, купив книгу, простою в очереди достаточное время, чтобы получить твой автограф.

— А что, если я не хочу забывать?

— О, я тебе начал нравиться?

— Дело не в тебе, дело в том, что я узнала. Что, кроме обычной жизни, на свете есть что-то еще. Что-то, что раньше для меня было мистикой или фантастикой. Что все это реально, что не все сказки выдумка. Я не хочу все это забывать.

— Не все так радужно, как ты себе представляешь. Не все такие добрые, всепонимающие и красивые, как я. Есть еще и злые, некрасивые, я бы даже сказал уродливые существа, и таких больше.

— Вампиры и оборотни?

— Опять? Думаю, тебе все-таки надо перестать следить за списками бестселлеров и перейти на классику. Вампиров и оборотней не существует.

— Тогда о ком ты?

— Тебе лучше не знать.

— Но…

— Меньше знаешь, крепче спишь.

— Ты не можешь все это на меня вывалить и при этом умолчать о самом главном.

— Еще как могу, я же все-таки добрый.

— И это, по-твоему, называется доброта?

— Ага. Поверь мне на слово, я умалчиваю только ради тебя.

— Ладно, на этот раз я отступлю, но даже не надейся, что забуду.

— Забудешь, но не сейчас.

— Это мы еще посмотрим.

— Ты слишком упрямая, да?

— Беру пример с тебя.

— А лучшее взять у меня не вариант?

— А в тебе это самое лучшее, я бы даже сказала, что единственное.

— Будь я обидчивым, то сейчас бы обиделся. Тебе повезло, что я нормальный.

— Да как же. Ни ты, ни я нормальностью похвастаться не можем. Здесь не на что обижаться.

— Есть в этом что-то трагичное, — поскреб подбородок Си. — Как насчет уйти?

— Полностью поддерживаю. Сейчас больше всего на свете я мечтаю снять эти туфли и надеть свои кеды.

— А ведь я тебя предупреждал. Представляешь, что бы с тобой было, пойди мы пешком?

— Даже не хочу представлять.

Заплатив по счету, они направились к входу. У дверей они встретили пару. Мужчина и женщина лет 30-ти. Си и мужчина поздоровались друг с другом.

— Привет, Си, — сказал мужчина.

— И тебе, Генрих. Как дела?

— Нормально. Это Изабель, — представил он свою спутницу. — Мы с ней работаем вместе.

— Очень приятно. А это Эмма — моя подруга.

Сказав друг другу еще несколько дежурных фраз, Си и Эмма вышли.

— Кто это был? — спросила Эмма.

— Это был Генрих Мортимер, очень известный археолог, а девушку я видел впервые.

— А откуда ты вообще знаком с археологом?

— Он нашел кое-что, что когда-то принадлежало мне.

— А откуда он узнал, что это кое-что твое?

— А кто сказал, что он узнал? Я это у него просто купил, не вдаваясь в подробности.

— Купил? Ты же говорил, что он археолог?

— На да. По большей части, но он также охотник за сокровищами и расхититель гробниц.

— Ну, вот опять.

— Что опять? — спросил Си.

— У тебя вообще есть нормальные знакомые?

— Нормальность переоценивают. С нормальными скучно, а я не люблю скуку.

— А какая я? Нормальная?

— Ты? Нормальная? Конечно же, нет.

— Как бы спасибо. Если, конечно, то, что ты назвал меня ненормальной, можно принять за комплимент.

— Можешь-можешь.

— Может, уже поедем домой? — заныла Эмма.

— Ты что, хочешь на ночь глядя три часа ехать в Бостон? Это я бессмертный, а не ты.

— Я не про Бостон. Я про твой дом. Не думай, что я забыла, как ты обещал мне сыграть на гитаре.

— Ах вот ты о чем. А как же родители?

— Я им позвонила, сказала, что останусь на ночь у Кристи. Кристи же сказала, чтобы она меня прикрыла если что.

— Ты все продумала.

— Сам сказал, чтобы придумала что-то.

— Ну что, может, пойдем пешком?

— Нет, поедем на такси. Еще немного времени в этих туфлях, и я умру.

— Ну, тогда не соизволите ли поймать для нас такси?

— Вы очень добры, но на этот раз я уступлю это право вам, — в тон Си сказала она, а затем добавила. — Не хочу делать ни одного лишнего шага в этих туфлях.

* * *

— Ну вот, — сказал Си, когда они вышли из такси. — Еще несколько шагов и все.

— Я не думала, что будет так больно. Почему не предупредил?

— У меня ведь нет опыта ходьбы на шпильках.

— Да? Интересно почему?

— Ну, я и без них высокий, представляешь, что было бы, если бы еще и шпильках ходил.

Эмма рассмеялась. Они прошли фойе и вошли в лифт. Как только двери закрылись, Эмма сняла туфли и взяла в руки.

— Так-то лучше. Я мечтала об этом моменте полтора часа.

— Мечты сбываются.

— Ага, но не те, которые нужны.

— Они тоже сбудутся, надо только подождать.

— Да-да, ты уже говорил.

— И ты знаешь, что я еще не ошибался.

— Ну, ты был бы не ты, если бы не начал хвалить себя.

— А ты заметила?

— Не только ты изучаешь меня, так что знай, я за тобой слежу.

— Боюсь-боюсь.

Войдя в квартиру, Эмма первым делом переоделась в свою привычную одежду.

Спустившись, она обнаружила, что Си готовит кофе.

— Кофе? На ночь глядя?

— Ну, еще даже 10-ти нет.

— Все равно.

— Ты, похоже, никогда не пила кофе перед сном, да?

— Да. Не пила. После кофе же потом не заснешь.

— Всеобщее заблуждение. Если ты хочешь спать, кофе перед сном тебя убаюкает быстрее колыбельной, а если тебе надо бодрствовать, то кофе даст тебе такой заряд энергии, который не даст ни один энергетик.

— Ух ты. Впервые в жизни слышу оду кофе. Можешь написать про кофе книгу.

— Я подумаю над этим, — сказал Си, протягивая ей дымящуюся чашку. — Что решила?

Эмма взяла чашку.

— Если не смогу заснуть, то ты будешь для меня всю ночь играть.

— Договорились.

Эмма обхватила чашку двумя руками и подошла к большому панорамному окну. Си тоже подошел со своей чашкой и встал рядом с ней.

— Как красиво, — сказала Эмма.

— Я же тебе говорил. Нью-Йорк не может не нравиться. Всего лишь за день ты кардинально поменяла свое мнение, за неделю ты бы влюбился навсегда.

— Я согласна, что это прекрасный город, — сказала она, не отрывая глаз от огней ночного города. — Но не думаю, что смогла бы здесь провести хотя бы неделю.

— Не узнаешь, пока не попробуешь.

— Ты ведь хорошо помнишь, да?

— Что? Не могла бы ты сформулировать вопрос так, чтобы я его понял?

— Прости, — смущенно улыбнулась Эмма. — Я спрашивала о городе. Ты хорошо помнишь, каким он был?

— Конечно.

— И каким он был?

— Когда я родился, он уже был самым большим городом США. Хотя и меньше, чем сейчас.

— А когда ты родился?

— В 1839-ом.

— Значит, тебе сейчас 176 лет?

— Будет через неделю.

— У тебя день рождения 12-ого?

— Ага, примечательно, да?

— Почему?

— Война, которая стала причиной того, что я стал Купидоном, началась в день моего 22-ого рождения.

— Ты ведь говорил, что тебе 23.

— Ну да, это мой человеческий возраст.

— Значит, ты стал купидоном через год после начала войны?

— Да.

— Почему?

— Не хочу говорить об этом.

— Ты обещал ответить на три моих вопроса.

— Я уже на миллион ответил.

— Я еще ни один из трех не задавала.

— Как так? А на что, по-твоему, я отвечал?

— Ну и на какие личные вопросы ты отвечал? Наша договоренность была на личные.

— Дай-ка вспомнить. Во-первых, вопрос про то, что я могу вернуть себе человечность. Во-вторых — про мою семью и друзей. В-третьих — про города, где я жил, ну и, конечно, не будем забывать про мою книгу, — улыбнулся Си.

— С первым и вторым я согласна. На третий вопрос ты ответил только перечислив пару городов, это не в счет. А на вопрос о книге, я на 99 процентов уверена, что ты соврал. У меня никак в голове не укладывается, что ты мог написать такое. Так вот, методом простого вычисления получается, что у меня есть право еще на один вопрос.

— Ты ведь не отстанешь, да?

Эмма только кивнула.

— Ладно, отвечу еще на один вопрос, но не этот.

— Почему?

— Не хочу портить хороший вечер грустной историей. Так что хорошенько подумай над вопросом.

— Окей, но пока я думаю, сделай то, что обещал. Сыграй что-нибудь на гитаре.

— Что же ты хочешь, чтобы я сыграл?

— Не знаю, на твое усмотрение.

— Устраивайся поудобнее, — сказал Си и прошел в комнату где висели гитары.

Вернулся он через минуту с акустической гитарой черного цвета и сев на край кресла, стал настраивать ее.

— Чья она? — спросила подошедшая к нему Эмма.

— Моя.

—Это понятно, я имела в виду, кто тебе ее подарил.

— Я сам. Я ее купил в 1939 году.

— Как ты ее назвал?

— Никак.

— Почему? Все дают имена своим гитарам.

— Я нет. Глупо давать человеческое имя музыкальному инструменту, не думаешь?

— Нет. Для музыкантов его инструмент не просто инструмент, это его часть, член семьи, иногда даже отдельная личность со своим характером, и именно поэтому гитарам и дают имена. Подумай над этим. Она с тобой уже больше 70 лет, а ты даже не соблаговолил дать ей имя.

— До чего же пламенная речь. Ты могла бы стать защитницей прав гитар.

— Очень смешно. Я передумала. Сыграй для меня свою самую любимую песню.

— Над этим придется подумать.

— Ты не помнишь, какая у тебя самая любимая песня?

— Я помню все, но вот с чего ты решила, что у меня одна любимая песня. Их у меня много, только мне надо решить, какую сыграть.

Эмма села в кресло, скрестив под собой ноги.

— Все понял, — сказал Си и, взяв гитару, начал играть песню The Doors — People are Strange.

— Играешь ты, конечно, лучше, чем поешь, — сказала Эмма, когда Си прекратил играть.

— Я же говорил.

— Сыграй еще.

— Давай лучше не буду.

— Почему?

— Потому что тебе лучше пойти спать.

— Но ведь еще нет и 11-ти.

—Да, но если ты хочешь успеть завтра к первому уроку, то нам надо выехать засветло.

— В котором часу?

— Где-то в пять.

— Это же слишком рано.

— Скажу больше, разбужу в четыре. Ну что? Все еще считаешь, что рано?

— Уже нет, но я не пойду спать, пока ты не сыграешь еще одну песню.

— Вот пристала.

— Да ладно тебе. Еще одну песню. С тебя не убудет.

— Нет. Ладно, еще одну. Опять что-то из моих любимых?

— Неа. Сейчас я хочу, чтобы ты сыграл мою любимую. Если, конечно, можешь.

— Смотря какая у тебя любимая.

— Группу, я надеюсь, ты уже понял?

— Ну, кончено. А я-то надеялся, что ты выберешь что-то из классики.

— Зря надеялся.

— Так какую играть?

— Ту, которую сегодня пытался спеть.

— Ха-ха.

— Что? Неужто боишься облажаться?

— Это я-то? Молчи и слушай.

Си снова начал играть. Медленная, мелодичная музыка словно заполнила весь дом. Когда он закончил, Эмма, сидевшая с закрытыми глазами, сказала:

— Ты играл так, что мне представилось, будто по комнате и вправду летают ноты. Из тебя бы получился хороший музыкант.

— Ага, как же.

— Да-да, но только если бы ты не пел, — рассмеялась Эмма.

— Смейся-смейся над бедным парнем, который не может петь.

— У тебя другие плюсы.

— Похоже, вино и усталость ударили тебе в голову. Ты впервые не говоришь мне гадостей.

— Похоже, что так. Но, возможно, это оттого, что и ты ведешь себя не так, как всегда. Но ты прав, я устала.

— Ну, тогда комната для гостей в твоем полном распоряжении. Наверх. Вторая дверь слева.

— У тебя и гости бывают?

— Представь себе.

— Кто?

— Друзья.

— У тебя и друзья есть?

— Эй, за кого ты меня принимаешь? Думаешь, что я какой-то ненормальный отшельник, у которого и друзей-то нет?

— Да, так я и думала, — смутилась Эмма.

— В таком случае, вынужден тебя разочаровать. У меня есть друзья.

— Тоже купидоны?

— Нет. Люди.

— Ты дружишь с людьми?

— А по-твоему с людьми невозможно дружить? Ты сама человек, почему такое пренебрежение к собственному виду?

— Ты неправильно меня понял. Я просто не думала, что ты станешь сближаться с людьми из-за того, что бессмертен.

— Всем нужны друзья, даже мне.

— Прости.

— За что?

— За то, что наговорила лишнего.

— Все нормально, не переживай.

— А они знают, твои друзья?

— Что я бессмертен? Или что я купидон?

— И то, и другое.

— Нет, не знают. Ответ сразу на оба вопроса.

— Ладно, спасибо. Спокойной ночи, Си.

— Спокойной ночи. Я разбужу тебя в четыре.

— Ладно.

Эмма поднялась на второй этаж. Си услышал звук закрывающейся двери. Он встал, подошел к окну и стал смотреть на ночной город. Простояв так некоторое время, он вернулся к дивану, взял гитару и сел в кресло, в котором до этого сидела Эмма. Вынув их кармана блокнот и ручку, он начал что-то в нем писать, время от времени перебирая струны на гитаре.

День 4

Pовно в четыре часа Си поднялся на второй этаж и постучал в дверь.

— Эмма вставай, уже утро.

Ответа не последовало.

— Эмма?

Нет ответа.

— Эмма, если ты сейчас же не встанешь, я зайду.

— Я тебя ненавижу, — сказала она, открыв дверь. — И ты называешь это утром?

— Я предупреждал, что разбужу тебя в четыре часа, какие претензии?

— У меня только одна претензия. И состоит она в том, что ты называешь это утром.

— Ну, прости меня, я не знал, как еще назвать это время суток.

— Я что-нибудь подходящее придумаю, только дай мне умыться.

— Да на здоровье. Можешь мыться сколько угодно.

— Спасибо за разрешение, сэр.

— Всегда пожалуйста, мэм. Кстати я там приготовил для тебя гигиенические принадлежности и фен. Прими душ, одень платье и спускайся пить утренний кофе.

— Спасибо.

— Да без проблем. Только не забудь, что через час нам выходить.

Через полчаса Эмма, держа туфли в руках, спустилась в гостиную.

— Ну как? — спросил Си.

— Чувствую себя человеком.

— Держи, — он протянул ей огромную кружку дымящегося кофе.

— Хочешь завтрак?

— Нет.

— Не забывай, что мы будем ехать так, чтобы успеть к первому уроку, а это значит, что остановок не будет.

— Можем так не спешить, даже если и опоздаем, то проблем не будет. Препод хороший, он все поймет.

— Да будь дело в уроках, то мы бы и не спешили.

— А в чем тогда дело? — удивилась Эмма.

— Мы должны успеть к самому пику, чтобы тебя увидело максимальное количество человек, в особенности Брэд.

— Ах.

— Ага.

— А что, если я не хочу такого внимания?

— А кто тебя спрашивает.

— Си!

— Что?

— Я тебе сделала что-то плохое? За что ты мне мстишь?

— С чего это вдруг такие странные вопросы, — удивился Си.

— Ты хочешь, чтобы я вышла из Макларена с таким видом при наибольшем количестве людей.

— И в чем проблема?

— Ты знаешь, что я не люблю быть в центре внимания, а в этом случае все будут пялиться на меня. Теперь ты понимаешь, почему я считаю, что ты меня ненавидишь и делаешь все, чтобы я опозорилась.

— Во-первых, я тебя не ненавижу, я просто делаю свою работу, во-вторых, ты выглядишь превосходно, с чего бы тебе позориться?

— Я могу запросто подвернуть лодыжку и упасть, учитывая, что я не привыкла к каблукам.

— Не беспокойся. Я буду рядом и если ты вдруг споткнешься,я тебя поймаю.

— Ты очень добр.

— Я это тебе твержу со дня нашей встречи.

— Это был сарказм.

— Да? Ты в этом уверена?

— Абсолютно.

— Ну, тогда тебе надо после каждого раза в конце добавлять слово ‘сарказм’, а то невозможно понять, где серьезно, а где сарказм.

— Ха-ха.

— Ну все, надевай туфли, нам пора выходить.

— Уже?

— А что, не хочешь?

— Хочу, я не хочу одевать туфли, нам же три часа ехать.

— В машине ты сможешь их снять, не беспокойся.

Она надела туфли, Си взял ее пакеты, и они вышли. В лифте Эмма сказала.

— Спасибо.

— Не за что, — ответил Си.

Сев машину, Эмма сразу же сняла туфли, а Си, включив музыку, направил бросающийся в глаза Макларен в Бостон.

— Эй, может хватит читать, — сказал Си после часа езды. — Мне скучно.

— Я что клоун? Мне тебя нужно веселить? — спросила Эмма, оторвавшись от мобильного. — Мне надо это прочитать к завтрашнему дню, а здесь без малого 200 страниц.

— Я не думаю, что ты клоун. Просто я веду машину по прямой трассе, где нет ничего интересного, а учитывая, что я ночью не спал, то я бы не хотел нечаянно заснуть за рулем и угробить тебя.

— Почему ты не спал? Что делал всю ночь?

— После того, как ты поднялась, я некоторое время пытался заснуть, но ты своими вопросами заставила кое-что вспомнить, и я так и не смог сомкнуть глаз. Потом я смотрел какой-то фильм, который оказался очень тупым, затем посмотрел повтор программы про твоего Криса Бэлла, а потом пришел будить тебя.

— Опять виноватой оказалась я?

— Как всегда.

— Я польщена. Кстати хорошо, что ты напомнил.

— Про что?

— Про вопросы. У меня еще один в запасе.

— Задавай.

— И ты не будешь спорить?

— С тобой? Это бесполезно.

— Ну, тогда раз уж из-за проснувшихся воспоминаний ты не смог заснуть, может все-таки расскажешь, как и почему ты стал купидоном?

— Хорошая попытка. Ответ прежний. Нет.

— Ладно, — надула губки Эмма. — Потом узнаю.

— Попробуй.

— И попробую.

Минуту она молчала.

— Раз так, то у меня другой вопрос.

— Давай.

— Что для тебя любовь?

— Работа.

— И все? — удивилась Эмма.

— А что еще?

— Это же самое прекрасное чувство.

— И что в нем прекрасного? Оно делает людей глупее.

— Чем это.

— Слышала фразу «Я не знаю, как жить без нее/него»?

— Да, и что?

— Как такое вообще возможно? Ты знал, как жить до того, как встретил объект своей любви, ты знаешь, как жить с ним, как так получилось, что не знаешь, как без? Ты знаешь, просто не хочешь представлять жизнь после, а отсутствие воображения, по-моему, яркий пример глупости.

— Как вообще ты стал купидоном, если у тебя такое отношение к любви?

— Я не знаю. Наверное, счастливое стечение обстоятельств. Вот, например, ты. Ты представляешь себе жизнь без Бреда?

— Да, она будет такой же, как и сейчас.

— А с ним?

— Если честно, то не очень. Все это для меня будет в новинку. Сейчас все это мне представляется так же, как описано в книгах и показано в фильмах. Ты можешь посчитать меня глупой, но я считаю, что любовь — это самое прекрасное, что есть в мире.

— Самым прекрасным в мире является природа со всеми своими проявлениями. Любовь же — одна из причин, почему все пошло у нас не так.

— Ты о чем?

— Я согласен, что любовь приносит счастье, иногда. В большинстве своем любовь побуждает людей на всякое. Из-за любви люди готовы предавать, убивать и даже развязывать войну. Любовь — это оружие массового поражения, она бьет человеку прямо в душу. С ней надо быть предельно осторожным, ведь, кроме жизни и радости, она еще и порождает смерть и разруху.

— Знаешь Си, из тебя бы вышел отличный философ. Не надо во всем видеть крайности, надо просто принять одну из сторон, и жизнь тогда станет гораздо легче, да и причинить тебе боль будет сложнее.

— Из тебя бы тоже вышел философ.

— Может быть, но, в отличие от тебя, я во всем пытаюсь видеть только хорошее, а ты будто только плохое и ищешь.

— Значит, ты у нас белый философ, а я черный?

— Ага, — рассмеялась Эмма.

— Но так ведь мы непримиримые враги, как же мы можем находиться вместе в одном автомобиле? Он же может взорваться.

— Думай об этом, как о чрезвычайной ситуации. Сделай вид, что мы на очень короткое время опустили оружие, чтобы выжить.

— Значит, мир? Да, белая?

— Мир черный.

Они оба рассмеялись.

Через пару минут Си сказал.

— Теперь моя очередь.

— Очередь чего? — спросила Эмма.

— Как это чего? Задавать вопросы, конечно же.

— И что такого ты хочешь узнать? — удивилась Эмма.

— Во-первых, я хочу узнать, о чем ты мечтаешь? Брэд и писательство не в счет.

— Наверное, это все мои мечты. Но зато у меня очень много желаний.

— Да? И какие?

— Ну, на данный момент больше всего я бы хотела побывать на концерте «Летающих нот». Дело за малым, осталось их найти и убедить дать концерт.

— Ага, легче легкого.

— Что поделать, — пожала плечами Эмма. — Еще я очень хочу прочитать последнюю книгу «Песни Льда и Пламени» и узнать, чем все закончится.

— Ну, это и у меня на верхних местах в списке желаний.

— Си, ты же у нас бессмертный, в отличие от меня, у тебя хотя бы есть шанс ее дождаться.

Си рассмеялся.

— Не уверен, что доживу до сего знаменательного момента.

— Для бессмертного ты слишком пессимистичен.

— Какой есть.

* * *

— Слушай, Си. Можешь остановиться на стоянке, как все нормальные люди?

— Ни за что. Мы подъедем прямо к главному входу.

— Да ладно тебе, будь человеком.

— Я ведь не человек, забыла?

— Дашь ты мне забыть, — надулась Эмма.

— Слушай, ты так говоришь, будто я делаю это для себя. Не мне нужно внимание Брэда.

— Да, ты это делаешь для меня, да, это мне нужно его внимание. Его внимание, а не всего университета.

— Чем больше внимания ты привлечешь, тем лучше.

— И чем же?

— А тем, что если о тебе будут все говорить, то куда бы Брэд не пошел, будет слышать о тебе, а это, поверь мне, засядет у него в голове.

— Нам ведь нужна не его голова, а его сердце.

Си расхохотался.

— Прозвучало слишком уж кровожадно, не думаешь?

— Так уж слишком?

— Слишком-слишком. А что касается того, о чем ты спрашивала. Чем чаще он будет о тебе слышать и думать, тем быстрее он в тебя влюбится.

— Ты так говоришь, будто для того, чтобы влюбиться, важен мозг и мысли, а не сердце и чувства.

— Это моя теория. Если ты не будешь думать о человеке, то и не влюбишься. Все наши чувства обрабатываются мозгом, и именно его сигналы заставляют быстрее биться наше сердце при встрече или при прикосновении.

— Значит, по-твоему, это заслуга мозга, что мы кого-то любим?

— Я бы не стал употреблять такую формулировку.

— А какую бы стал?

— Думаю, что в том, что мы кого-то любим, виноват мозг. Больше подходит.

— Си, ты же купидон, будь ты хоть немного романтичным.

— А зачем? Меня и так все устраивает.

— Знаешь, я кое-кто придумала, — сказала Эмма воодушевленно.

— Мне уже пугаться?

— Почему сразу пугаться?

— Не думаю, что ты придумала что-то хорошее.

— Эй, почему сразу такой скепсис? — расстроилась Эмма.

— Я уже достаточно хорошо тебя знаю, чтобы прийти к такому выводу, а еще ты не видела своего лица.

— Может, сначала выслушаешь, — надулась Эмма. — Обещаю я не собираюсь предлагать глупость.

— Ну ладно, давай вещай.

— Так вот, — начала обрадованная Эмма. — Я подумала, что было бы неплохо найти тебе девушку.

— Ну вот. Я опять оказался прав.

— А что в этом такого?

— Не думала ли ты, что мне это не нужно?

— Это нужно всем.

— С чего ты это решила? Мне, например, это не нужно. Почему, по-твоему, я за 150 лет так никого и не нашел?

— Может, не родилась еще твоя половинка, или родилась, но недавно, и ты еще ее не встретил.

— Ты меня еще и в педофилы запиши.

— Под ‘недавно’ я имею в виду лет 20.

— Все равно. Забудь об этом. Мне это не нужно.

— Злой ты.

— Да, именно, я самый злой купидон из существующих, не пытайся разрушить мой брутальный имидж.

— Ты хипстер Си. Какой еще брутальный образ?

— Злая ты, — сказал Си.

— Какой привет — такой ответ, — улыбнулась Эмма. — А что касается тебя, то я думаю, что глубоко в тебе живет романтик, которого ты пытаешься подавить. Даже за 150 лет ты не мог бы зачерстветь настолько, чтобы было на все наплевать.

— А что насчет того, что я никогда и не был романтиком, не учитывала ли ты при построении своей теории этот факт?

— Нет, но я уверена, что во всех людях без исключения, в той или иной степени есть романтик.

— Во всех?

— Да во всех. И даже в тебе, сколько бы ты от этого не открещивался. Я уверена, что в тебе еще осталось что-то от романтика.

— Ух ты. Ты почти в точности процитировала Королеву Амидалу из ‘Звездных Войн’. Отличный вкус, хвалю.

— Хватит издеваться.

— Ты же знаешь, что я все равно не перестану.

— Давай договоримся. Я забуду о том, что хотела тебя с кем-то свести, а ты перестанешь надо мной издеваться.

— Неплохое предложение, но я уверен, что у тебя ничего не выйдет, и ты зря потратишь время и нервы, а я не стану отказываться от удовольствия злить и смущать тебя.

— Ну, тогда и я не отстану от тебя и найду тебе девушку.

— Ну попытайся.

— И попытаюсь.

* * *

Когда они подъехали к университету, на часах было без пяти девять.

— На парковку туда, — сказала Эмма, показывая рукой налево.

— Хорошая попытка, — усмехнулся Си.

— Надо было попытаться.

— Ты готова?

— Конечно же, нет. Я никогда не была в центре внимания, и я не публичный человек, чтобы спокойно пройтись перед всеми, будто по красной дорожке. Как я могу быть готовой?

— Любишь кататься — люби и саночки возить.

— Если я упаду, то мне этого никогда не дадут забыть.

— Не упадешь. Я обещал, что буду рядом. Если хочешь, то я могу взять тебя за руку.

— Я что, ребенок, чтобы меня вести куда-то за руку?

— Ну тогда под руку? — улыбнулся Си.

— Спасибо, не надо, но пообещай, что если я буду падать, ты меня поймаешь.

— Сколько раз я должен это повторить, чтобы ты успокоилась?

— Думаю, раз десять меня полностью устроит.

— Я тебе не попугай, чтобы десять раз повторять одно и то же. Но не беспокойся, ты можешь на меня положиться. На этот раз я говорю серьезно.

— Спасибо.

Макларен вырулил на маленькую дорожку, и остановился прямо перед главным зданием.

— Все уже смотрят на нас, — сказала Эмма.

— Но они пока нас не видят.

— Вот именно, что пока. Мы же не будем здесь всю жизнь сидеть?

— Конечно, не будем. Кстати, там стоит твоя подруга.

— Где?

— У дерева, наверное, ждет тебя.

— Она меня не узнает в таком виде.

— Узнает-узнает, но шок у нее будет знатным. А вон там стоит Брэд с компанией.

— Никогда так не волновалась.

— Успокойся, все отлично. Ты выглядишь великолепно. Улыбнись, не смей выходить с неуверенным и мрачным видом.

Эмма через силу улыбнулась.

— Это не улыбка, это — гримаса. Не надо строить рожи, не на казнь в конце концов веду.

Эмма еще раз улыбнулась.

— Так-то лучше, выходим, — сказал Си, и они вышли из машины.

Эмма первым делом посмотрела на Кристи, которая стояла с открытым ртом. Эмма смущенно ей улыбнулась. Та только губами сказала «поговорим попозже», и они с Си направились в сторону, где стояли Брэд с компанией.

— Ты отлично держишься, молодец.

— Знал бы ты, как дорого мне это обходится.

— Не паникуй. Сейчас ты впервые заговоришь с Брэдом, смотри не опозорься.

— Да ты великий мотиватор, знаешь, как приободрить, — усмехнулась Эмма.

— Я для этого и существую, — ухмыльнулся Си.

— Напомни мне потом тебя убить.

— И как ты собираешь это сделать?

— Буду cталкивать тебя с крыши гаража, сколько потребуется, — улыбнулась Эмма.

— Ну-ну.

— Они все на меня таращатся.

— На нас. Ведь если ты не заметила, я тоже неплох собой.

— Себя не похвалишь — никто не похвалит, да?

— Что еще остается бедному купидону.

— Так уж бедному?

— Не в деньгах счастье.

— Ты кто? Что ты сделал с Си? Верни мне его сейчас же.

— Почему? Это ты хотела, чтобы я был добрее. Что, передумала?

— Нет, но не так же кардинально. Просто предупреди, когда в тебе в следующий раз проснется романтик.

— Во мне скорее проснулся завистник, а не романтик. Думаю, я перестарался.

— Что? В чем?

— Еще вчера в центре внимания был бы я, а не ты. А сегодня, кажется ты станешь причиной появления нескольких разбитых сердец.

— Но это не то, чего я хочу.

— Сопутствующий ущерб. Без этого никак.

— А ты им потом поможешь?

— Конечно. Если попросят.

— А если попрошу я?

— Я уже ответил на твою просьбу. За других ты просить не можешь.

— Но ведь тогда я буду причиной этих разбитых сердец.

— Ну да, но пара разбитых сердец лучше, чем пара тысяч.

— Ты про себя?

— Не про Брэда же.

Бровь Эммы поползла вверх.

— Нет. Брэд, конечно, не плох собой, но ведь он не я.

— И это к лучшему.

— Прям уж.

— Прям-прям.

— Эй Си, здарова, брат, — сказал Брэд, когда они подошли к ним.

— И тебе привет, Брэд. Как дела?

— Нам вчера не хватало тебя. Была классная заруба.

— Вчера я был по делам в Нью-Йорке.

— Сегодня ты к нам присоединишься?

— Я такое еще раз не пропущу.

Брэд улыбнулся, а затем спросил.

— А кто твоя прекрасная спутница?

— Простите мою невоспитанность. Брэд, это Эмма, Эмма, это Брэд.

— Очень приятно Эмма, — улыбнулся Брэд.

— Мне тоже, — улыбнулась в ответ Эмма.

— А знаешь, Эмма, — нахмурился Брэд. — Твое лицо кажется мне знакомым.

— У нас общий испанский.

— О, прости, сразу и не признал. Ты, кажется, сменила имидж да?

— Ага, буквально на днях.

— Тебе идет, — сказал Брэд, и тут прозвенел звонок. — Простите, ребята, но нам надо бежать. Препод у нас псих, не любит, когда опаздывают.

— Бывает, — сказал Си.

— Ладно, Си, увидимся с тобой после уроков, а с тобой, Эмма, надеюсь, очень скоро поговорим, и не во время испанского.

— Буду рада.

— Тогда договорились, — сказал Брэд и, развернувшись, присоединился к остальным друзьям, которые уже заходили в здание.

Эмма подалась назад, и Си подставил ей плечо, на которое она и оперлась.

— Эй-эй, не падай. Ты в первый раз поговорила с Брэдом, и упасть в обморок не лучший способ отпраздновать сие знаменательное событие.

— Все, я взяла себя в руки.

— Точно?

— Точно. О чем же говорил Брэд? Во что это вы рубитесь?

— В страйкбол.

— Что это?

— Знаешь, что такое пейнтбол?

— Совсем за дуру держишь?

— Просто ты не похожа на любительницу экстрима.

— Ну да, но ведь кино я смотрю.

— Ладно-ладно, не злись. страйкбол — нечто похожее, только там шарики металлические и площадь игры побольше.

— Это, наверное, больно?

— Смотря для кого. По мне, так настоящая пуля побольнее бьет.

— Знаешь по собственному опыту?

— Ты не удивлена?

— Я уже устала удивляться. Удивлялась с тех самих пор, как ты появился и, кажется, уже привыкла.

— Ты меня удивляешь.

— Чем же?

— Я думал, что ты накинешься на меня с расспросами.

— О, я накинусь, даже не сомневайся, но сейчас мне надо на урок.

— Тогда пошли.

— Ты идешь со мной?

— Ага, а что, нельзя?

— Можно, конечно, но что ты скажешь преподу?

— А ничего.

— Тогда он тебя не пустит.

— Не беспокойся, он подумает, что я его студент-раздолбай, который наконец-то решил появиться на уроке.

— Как это?

— Секрет фирмы.

— Не хочешь, не говори.

— И не скажу.

— И не говори, — надулась Эмма.

* * *

— Вообще-то я пытаюсь слушать лекцию, не мешай мне, — зашипела Эмма на Си.

— Мне скучно, не думал, что уроки у вас настолько скучные.

— Ты что, никогда не учился?

— Конечно же, учился, но тогда я был молод, а теперь, с высоты своих лет, я думаю, что лучше бы убился, чем проучился бы еще раз.

— Ах, ты не хочешь коллекцию из шапочек выпускников к себе на стену?

— Ну уж, нет. Я чего получше на стену повешу, например, свой портрет.

— Ну да, ты ведь у нас настолько прекрасен, что именно твой портрет достоин висеть на стене.

— Я очень рад, что ты наконец признала это.

Эмма покачала головой и хотела уже что-то сказать, как послышалось пиканье ее телефона. Она открыла СМС-ку, которую послала ей Кристи.

«Во время перемены сразу же к нашему дереву».

— Мдааа.

— Что? — спросил заинтересованный Си.

— Кристи собралась устроить мне допрос.

— Удачи.

— Ты не пойдешь со мной?

— Я не собираюсь лезть в разговор двух подруг, еще и крайним окажусь. Разбирайся сама.

— Это же твоя вина, ты должен мне помочь.

— Нечего перекладывать с больной головы на здоровую.

— Это у меня-то больная?

— Ну, если ты меня винишь в том, что сделал тебя неотразимой, тогда да.

Эмма смутилась.

— Ты прав, — вздохнула она. — Я сама должна поговорить с Кристи.

— Что-то у тебя невеселый вид. Это просто разговор с подругой, не стоит так беспокоиться, она тебя не укусит.

— Ты не знаешь Кристи, с нее станется, — вздохнула Эмма. А что будешь делать в это время ты?

— Что, больше уже не можешь без меня?

— Смешно. Я просто не хочу, чтобы ты меня подслушивал.

— А вы собираетесь обсуждать что-то, что не предназначено для моих ушей?

— Мои разговоры с подругой не предназначены ни для чьих ушей, так что я хочу, чтобы ты пообещал не подслушивать меня.

— Не беспокойся. Я буду обедать с Брэдом и компанией.

— Тогда ладно.

* * *

Через час, выйдя из здания, сопровождаемая множеством взглядов, Эмма направилась к дереву, под которым ее уже ждала Кристи.

— Привет.

— Привет, — сказала Кристи и обняла Эмма. — Ты ведь понимаешь, что тебе придется долго объясняться?

— Я даже и не сомневалась, но давай сначала что-нибудь возьмем перекусить. Я жутко голодная.

— Я обо всем позаботилась. Держи, — сказала Кристи, протягивая Эмме бумажный пакет.

Открыв пакет, Эмма увидела кусок пирога с корицей.

— Ты не забыла, — обрадовалась Эмма.

— Забудешь у тебя, ты бы потом целую неделю со мной не разговаривала.

— Ты из меня прямо монстра сделала, — расстроилась Эмма.

— Ты не ты, когда у тебя отбирают пирог с корицей.

— Ха-ха. Лучшая подруга называется.

— Да, и ты меня любишь, — улыбнулась Кристи.

— Ну, за неимением других вариантов, приходится терпеть тебя, — улыбнулась в ответ Эмма.

— Больше всего меня радует то, что, несмотря на внешние изменения, внутри ты осталась такой же, какой была.

— А ты думала, что за один день я могу измениться?

— Мало ли что. А теперь, начинай хомячить свой пирог и рассказывать все.

— Ну, во-первых, я не хомячу, а ем по-человечески, во-вторых, когда ты меня вчера кинула, да-да, кинула, мы поехали в Нью-Йорк.

Кристи, которая хотела было что-то сказать, застыла с полуоткрытым ртом.

После того, как Эмма закончила рассказывать о событиях предыдущего дня, Кристи, не перебивающая ее во время всего рассказа, спросила.

— А может, ну его? Я имею в виду Брэда. Почему бы тебе не переключить свое внимание на этого Си? Надо просто выяснить его полное имя, а то просто Си как-то не звучит.

— Си, конечно, хороший, но позволь мне самой решать, на кого обращать внимание.

— Я же тебя не заставляю, это просто совет. Но объясни мне, почему он тебе помогает?

— Ты же знаешь, что он приходил ко мне на работу? — спросила Эмма

— Знаю, но это все равно не объясняет его желания тебе помочь.

— Я у него спросила ненароком про Брэда. Думала, что он не раскусит меня, но он обо всем догадался и решил мне помочь.

— До чего же он добрый.

— Есть такое.

— Но почему именно Нью-Йорк, чем ему Бостон не угодил?

— Он из Нью-Йорка. По его мнению, это лучший город на земле, а Бостон он считает скучным.

— Жители Нью-Йорка всегда чуть высокомерны.

— Не без этого.

— Я все равно не понимаю, зачем он сделал тебе настолько дорогие подарки, в чем его выгода?

— Когда он сказал, что поможет мне с Брэдом, я сказала, что он не сможет, а он принял это как вызов.

— Это ведь хорошо, да?

— Ну уж точно не плохо, если, конечно, все в итоге получится.

— Ты себя в зеркале-то видела? Как он сможет устоять?

— Не смущай меня еще больше.

Кристи улыбнулась.

— Все, хватит обо мне, теперь твоя очередь рассказывать, — сказала Эмма после небольшой паузы.

— Какая еще очередь? О чем ты?

— Не прикидывайся. Я знаю, что вчера ты встречалась со своим Стивом Смитом.

— Там нечего рассказывать.

— Кристи, я знаю тебя слишком хорошо, чтобы не поверить тебе.

— Ладно-ладно. Мы встретились, и он заявил мне, что ищет не просто помощника, а напарника на долгое время и именно из Бостона, откуда он сам родом. Он сказал, что если его устроит моя работа, то он возьмет меня с собой в Лос-Анджелес, и мы будем работать вместе.

— И ты это пыталась от меня скрыть? Это же отличные новости.

— Во-первых, еще слишком рано радоваться, а во-вторых, мне как-то неуютно от того, что придется ехать в другой конец страны, когда здесь останутся все мои родные и знакомые.

— Ты будешь нас навещать.

— Вас? Нет, их. Ты, мне думается, надолго здесь не задержишься.

— Ты о чем? Я не собираюсь уезжать из Бостона.

— Ври себе побольше, гляди, и сама поверишь.

— Я действительно не понимаю, о чем ты.

— Притворимся, что так и есть.

— Может, объяснишь?

— Выслушав все твои рассказы, я поняла то, о чем ты умолчала.

— И что же?

— То, что ты вчера по уши влюбилась.

— Не надо выдумывать, я не влюбилась в Си.

— А кто сказал, что я про него, — чуть улыбнувшись, сказала Кристи.

Эмма растерянно похлопала ресницами.

— Я про Нью-Йорк. Ты от него в восторге, так что то, что ты уедешь туда жить, лишь вопрос времени.

— Ты не права.

— Эмма, я знаю тебя слишком хорошо, чтобы не поверить.

— Хватит умничать, Кристи, мне надо на уроки, встретимся после на парковке?

— Ты решила поехать со мной? А как же Си и его суперкрутая тачка?

— Двадцати четырех часов с Си мне хватило, надо бы и отдохнуть.

— Тогда я буду ждать тебя у своей машины.

* * *

— Все, выметайся, — сказала Кристи, остановившись перед кафе.

— Спасибо на добром слове, — сказала Эмма, открывая дверь. — Ты заедешь после работы?

— Ага, сразу как закончу, но ты должна меня угостить.

— Заметано.

— Тогда до вечера, — сказал Кристи и уехала.

Эмма зашла в кафе. Все посетители удивленно уставились на нее. Поздоровавшись с некоторыми завсегдатаями, она направилась вглубь, откуда не менее удивленно смотрели ее коллеги.

— О боже, Эмма, — сказала Брэнда. — Ты выглядишь великолепно.

— Спасибо, — чуть смущенно ответила она.

— Эй, красавица, — сказал Марк. — Ты выйдешь за меня?

— Конечно же, нет, Марк, — сказала Эмма, улыбнувшись. — Кстати, с возвращением.

— Я разбит, — с притворной грустью сказал Марк.

— Ты мне тут не паясничай, — сказал Эл, наградив Марка подзатыльником. — У тебя есть парень. Что он скажет, если узнает, что ты сделал ей предложение?

— Ах да, — сразу «повеселел» Марк. — Я совсем забыл.

— Я скажу Джорджу, когда он в следующий раз придет. А теперь марш на кухню.

— Да сэр, спасибо, сэр, — отдав честь, сказал Марк и, развернувшись на каблуках, удалился на кухню.

Эмма посмотрела на Эла.

— Ну как?

— Хорошее платье.

— И все? Как тебе моя прическа?

— Нормально. Отрастет, — буркнул Эл.

Эмма удивленно застыла на месте.

— Не слушай ты этого ворчуна, — сказала Брэнда. — Он никогда не умел говорить комплименты.

Эл согласно кивнул. Подъехала Мэл и обняла Эмму.

— Эмс, ты выглядишь просто божественно, будто сошла с обложки журнала.

Эмма улыбнулась.

— Хорошо, что тебя вчера не было, — продолжила Мэл. — А то продюсер, который приходил вчера, позвал бы на сьемки тебя, а не меня.

Эмма удивленно уставилась на Мэл.

— Что?

— Как что? Я завтра снимаюсь в моем первом фильме. Юхху, — сказала Мэл и, взяв поднос с очередным бургером, укатила.

— Она не шутит? — спросила Эмма у Брэнды.

— Мы сами в шоке.

— Меня не было всего день, а произошло столько всего, будто отсутствовала месяц.

— Это «У Эла», детка, — сказал высунувшийся из кухни Марк.

— Ладно, я пойду переоденусь, а то с вашими новостями я так и могу весь день здесь простоять. А ты, Марк, будешь объяснять, почему о Джордже я узнаю не от тебя.

— Ну, я сейчас не могу говорить, работы по горло, — бросил Марк и спрятался на кухне.

* * *

В восемь тридцать в кафе зашла Кристи.

— Я голодна как волк, — сказала Кристи, падая на стул.

— Что с тобой? — спросила Эмма. — Никогда не видела тебя такой измученной.

— Сначала принеси мне поесть и только потом начинай расспрашивать.

Эмма принесла ей бургер, порцию картошки фри и колу. Кристи укусила бургер и, прожевав, проглотила.

— Говори, — сказала Эмма, усевшись перед ней.

— Я. Ненавижу. Моделей.

— Почему? — удивилась Эмма.

— Они мне недоели.

— За один день?

— Ты даже не представляешь.

— Так просвети.

— Ладно слушай. Когда я приехала, Стив уже был там. Он сказал, что нас ждет суперкрутая и очень важная фотосессия для ню календаря.

— Так ты весь день пялилась на голых моделей.

— Дело не в этом.

— А в чем?

— Сначала фотографировать начал Стив, а я ему ассистировала, но потом ему позвонили, и он сказал, чтобы фотографировала я, пока он не вернется.

— Но ведь классно же, что с тобой?

— Классно-классно, но как только он вышел, эти модели начали вести себя как мегеры. Они не слушали меня, болтали между собой, смотрели на меня свысока, и пока я делала один годный кадр, теряла столько нервов, сколько не тратила, выслушивая твое нытье по поводу Брэда.

— Ну спасибо, подруга.

— Не за что.

— Что потом?

— Потом Стив вернулся, и они опять стали вести себя как ангелочки, да еще и беспардонно пытались соблазнить его.

— Ага, — воскликнула Эмма. — Так вот в чем дело. Ты просто ревнуешь его. И давно ты в него влюбилась?

— Не неси чушь. Я не влюблена в него.

— И долго ты будешь притворяться?

— Это я-то притворяюсь? Да ни в жизнь. В отличие от тебя, я себе не вру.

— И в чем же я себе вру? — удивилась Эмма.

— А то ты не знаешь?

— Нет. Не имею ни малейшего понятия.

— Вот когда поймешь, о чем я говорю, тогда и продолжим наш разговор.

— Если ты о моих чувствах, то ты и так о них все знаешь.

— Я не про это. Когда поймешь, тогда и продолжим.

— Ладно, как скажешь, — сказала Эмма, чтобы прекратить бессмысленный спор.

Через час Кристи высадила Эмму у ее дома.

— Утром заехать или ты с Си поедешь?

— Не знаю. Давай на всякий случай ты заедешь на нашу улицу.

— Убедила.

Попрощавшись, Кристи уехала, Эмма подошла к двери и, протянув руку к ручке, замерла. «Что же мне сказать родителям, когда они спросят о платье и прическе»? — подумала она.

— Сегодня ты уже наврала столько, что придумать еще что-то для родителей не составит тебе особого труда, — сказал Си, сидя на крыше перед ее окном.

— Что ты там делаешь?

— Принес твои остальные вещи, а еще у меня к тебе разговор. Хватит трусить.

— Без тебя разберусь.

— Дерзай. Буду ждать тебя здесь.

Эмма сделала глубокий вздох и, открыв дверь, вошла в дом.

* * *

— Что так долго? — спросил Си, когда Эмма, переодетая в домашнее, вышла и уселась рядом с ним.

— Ты хоть представляешь, сколько мне пришлось врать? Что мне пришлось сочинить, чтобы они поверили?

— А ты представляешь, сколько мне пришлось врать за мою жизнь?

— Не имею ни малейшего понятия, наверное, много.

— Даже не представляешь, насколько.

— И? Что ты хотел этим сказать?

— А ничего. Ты начала жаловаться, вот я и озадачил тебя своим вопросом.

Эмма растерянно заморгала.

— Что? — со спокойным лицом спросил Си. — По крайней мере, на этот раз я тебя не подслушивал.

— Что значит ‘на этот раз’? То есть, до этого ты всегда подслушивал?

— Если не считать сегодняшнего дня, то да, почти всегда.

— А что так? Почему это не сегодня? Думаешь, не было ничего интересного?

— Нет, я считаю, что как раз сегодня было очень интересно, но мне нужно было отдохнуть.

— Отдохнуть от чего? — удивилась Эмма.

— От тебя, конечно же.

— Я тебе так надоела? — расстроилась Эмма.

— Бывали и похуже.

— Спасибо на добром слове.

— Всегда пожалуйста.

— Думаю, тебе пора уходить, — чуть зло сказала Эмма.

— Я бы сегодня и не пришел, если бы не надо было кое-что с тобой обсудить.

— Ну так давай, начинай. Раньше начнешь, раньше закончишь, раньше уйдешь.

— Нет.

— Почему это?

— Ты меня разозлила.

— А то, что ты мне заявил, что я тебе надоела, это, по-твоему, нормально?

— Я сказал, что мне надо отдохнуть, а не то, что ты мне надоела.

— От человека надо отдохнуть, когда он надоел.

— Ты не понимаешь.

— Так объясни.

— Оставим это на потом.

— Ты не можешь заявить такое, а потом недоговорить.

— Вообще-то могу.

— Я же не смогу заснуть сегодня из-за этого.

— Если тебе кажется, что мне все равно, то тебе не кажется.

— Ответь мне на один вопрос.

— Конечно, если он не имеет отношения к тому, что я сказал.

— Прямого нет.

— Тогда давай, задавай.

— Как мне убить бессмертного?

— Даже если бы знал — не сказал.

— Но почему? Мне же это очень нужно, — с невинным лицом сказала Эмма.

— Ладно, притворимся, что ты не понимаешь. Не думаю, что ты знаешь бессмертных, кроме меня, а мне, видишь ли, умирать неохота.

— Узнаю сама.

— Как это? — удивился Си.

— Смотри, — она взяла мобильный. — Окей гугл, как убить бессмертного?

— Ну, теперь я в ужасе.

— И правильно, самодовольно хмыкнула Эмма. — Знаешь самый главный закон интернета?

— Просвети.

— Он гласит, что в интернете есть все. И, хорошенько поискав, я найду способ.

— Флаг тебе в руки, а точнее, интернет тебе в помощь. Только предупреди меня, когда найдешь способ.

— Это еще почему?

— Как я уже говорил, я не собираюсь умирать, так что мне нужна будет фора, чтобы что-нибудь придумать.

— Ладно, я предупрежу тебя перед тем, как убью.

— Какая кровожадная.

— Да, я такая. Ты еще не знаешь, с кем связался.

— Боюсь-боюсь.

— И правильно. Так о чем ты хотел поговорить.

— Ты научилась хорошо заговаривать зубы.

— Училась у мастера.

— Осталось еще и остроумие подтянуть, и получишь твердую пятерку.

— Ты еще и в учителя мне записался? Оценки ставить решил?

— Мне же все-таки 176 лет, не думаешь, что тебе будет полезно у меня что-то перенять.

— И что же?

— Мудрость.

— Мудрость?

— Да, мудрость. Мудрость, тянущуюся сквозь века.

Эмма рассмеялась.

— Что смешного?

— Да все.

— А поконкретней?

— Ты же у нас пессимист, я не хочу становиться такой.

— Это я пессимист? — удивился Си.

— Конечно же ты, не я же.

— Обоснуй.

— Ты во всем ищешь минусы. Даже любовь у тебя вызывает не только хорошие эмоции, но и отвращение, даром, что ты купидон.

— Не перегибай. Любовь у меня отвращения не вызывает. Отвращение у меня вызывают последствия, к которым иногда приводит любовь, и люди, которые превращают ее в оружие для своих низменных целей.

— Ты о чем?

— Я о том, что есть такие люди, надеюсь, в своей жизни ты с ними дел иметь не будешь, которые пользуются любовью, что переспать с кем-то или заработать денег.

— А ты?

— Что я?

— Ты пользовался чувствами кого-то, чтобы с ней переспать?

— Ты хочешь меня обидеть? Если да, то у тебя получается.

— Прости, — смутилась Эмма.

— Я подумаю, — бросил Си. — А чтобы между нами не осталось никаких недомолвок, скажу. Нет, я никогда этим не пользовался. Мне это не нужно, обхожусь и без этого.

— Я и не сомневалась.

— И еще, предвидя твой вопрос, который я думаю, ты не задашь, отвечу и на него. Нет.

— И кто теперь приписывает свои мысли другому? Я была бы очень благодарна, если бы ты озвучил вопрос, ответ на который “нет”. Не искать же мне Думатель, чтобы спросить у него.

— Хочешь сказать, что ты не понимаешь, о чем я?

— Я и правда не знаю.

— Эмма?

— Си?

— Ты не издеваешься?

— Ни капельки, я и вправду не знаю.

— Странно, — почесал Си свою бороду. — Я был уверен, что ты поймешь.

— Ну, раз мы выяснили, что я не такая понятливая, как ты думал, то, может, ты объяснишь мне, что ты имел в виду.

— Я имел в виду, что никогда не имел связи с клиентками.

— А, ты про это? Это и так было понятно.

— Почему? — удивился Си.

— Ты бы не стал связываться с такими лузерками.

— Вот так поворот. Ты и себя причисляешь к лузеркам?

— А кто же я? Кто же мы, если для того, чтобы обратить на себя внимание парня, вынуждены обратиться к сверхъестественным силам древнеримского бога любви?

— Не будь ты такой категоричной.

— То есть ты не считаешь меня лузеркой?

— Конечно, нет.

— Тогда кто я?

— Ты самодостаточная, умная, красивая девушка, которой нужна небольшая помощь в одном-единственном вопросе.

— Небольшая? Ты считаешь все, что ты для меня делаешь, небольшой помощью?

— Ну да.

— А что тогда для тебя большая помощь?

— Если бы ты попросила меня кое-что, для чего бы мне понадобилось побриться, то это уже можно было считать большой помощью, — улыбнулся Си.

— Побриться, — удивилась Эмма.

— Ага. Моя борода со мной уже 10 лет, и мне бы очень не хотелось с ней расставаться.

— Поняла. Не буду просить тебя бриться.

— Спасибо.

Они помолчали минуту.

— Знаешь, Си, — сказала Эмма. — Мне еще учиться и учиться.

— Чему?

— Заговаривать зубы.

— Я же мастер как-никак, — улыбнулся Си.

— Ага. Но ты ведь изначально приходил для разговора и так и не начал его.

— А, ты об этом?

— Это не так уж и важно. Я просто хотел сказать, что ты приглянулась Брэду. Он у меня спрашивал о природе наших отношений.

— Не так уж и важно? Для меня важно.

— Да? А я бы и не подумал.

— Перестань думать только о себе любимом и начнешь понимать, что важно для окружающих, — выпалила Эмма и, чуть успокоившись, продолжила. — Ну и что ты ему ответил?

— Как и договаривались, я сказал, что мы друзья, но я в тебя, кроме этого, еще и влюблен и делаю все, чтобы и ты меня полюбила.

— А про меня?

— Сказал, что ты мне еще ничего о своих чувствах не говорила и что пока свободна.

— И все?

— Нет, конечно.

Эмма вопросительно посмотрела на него.

— Еще я сказал, что ему придется постараться, чтобы тебя завоевать, потому что я не собираюсь отступать и упрощать ему жизнь.

— И почему ты это сказал? — удивилась Эмма.

— Чтобы и он тоже пытался тебя завоевать, не одной тебе его добиваться. Для любви нужны усилия обеих сторон.

— Зачем же все усложнять?

— А затем, что парень всегда должен быть уверен, что это именно он завоевал девушку, а не наоборот, даже если это и не соответствует действительности.

— Какое коварство.

— Коварство наше все. А если честно, то в этом нет ничего коварного. Просто парень, особенно такой амбициозный, как Брэд, должен чувствовать себя хозяином положения, иначе ничего не выйдет.

— Как скажешь, — зевнула она.

— Хочешь спать?

— Нет, ты что? Последние 36 часов были слишком заурядными, непримечательными и я ни капельки не устала.

— Небольшая порция сарказма на ночь? Хвалю.

— Спасибо, сенсей. А теперь я и вправду хотела бы поспать, мне завтра и в универ, и на работу.

— Жаль, а я надеялся, что хоть сегодня ты что-нибудь напишешь, и я завтра смогу прочесть продолжение истории.

— Ты читал мою рукопись? — ужаснулась Эмма.

— Да, надо же было чем-то заняться, пока ты разговаривала с родителями насчет кардинальной смены имиджа.

— Слова «Я тебя ненавижу» слишком мягки, чтобы передать мое отношение к тебе, но пока я ничего другого не придумала, знай. Я. ТЕБЯ. НЕНАВИЖУ! — сорвалась Эмма на крик.

— Это все? — со скучающим лицом спросил Си.

— Нет!

— Что еще?

— Лети! — сказала Эмма и столкнула Си с крыши.

Си опять исчез перед самым ударом. Эмма посмотрела вниз и сказала.

— Если ты еще там, то знай. Завтра я еду с Кристи, так что даже не появляйся здесь.

— Ладно, — послышалось из пустоты. — Надень завтра второй комплект одежды.

— Это уже я сама решу, — сказала она и зашла через окно к себе в комнату.

День 5

В 7:30 утра зазвонил будильник. Из динамиков полилась какая-то попса. Певица вовсю призывала привлекать мужское внимание тверкингом. Быстро вскочив с кровати, Эмма выключила радио.

— Этого еще не хватало, — сказала она в пустоту. — Си, это все твоя вина.

Ответа не последовало, и Эмма с недовольным лицом пошла в ванную.

Полчаса спустя Эмма вышла из дома. Кристи ее уже ждала.

— Что это? — спросила Кристи, когда Эмма села в машину.

— Ты о чем? — удивилась Эмма.

— Что на тебе надето?

— Ты не поверишь, это называется одежда.

— Да ты что? Правда?

Эмма кивнула.

— Не прикидывайся, будто не понимаешь, о чем я. Этот комплект тоже из Нью-Йорка?

— Ну да, а что? Что-то не так?

— Ничего, все отлично, — сказала Кристи. — А Си молодец, у него хороший вкус.

— Не говори о нем, пожалуйста.

— Что случилось? Корабль дал течь?

— Какой еще корабль?

— Ну…

— Неважно. Он вчера вывел меня из себя.

— Как и, главное, когда он успел?

— Он прочитал мою рукопись.

— Ты дала ему прочитать? Ты же обещала, что я буду первой, — надулась Кристи.

— Дело именно в том, что он взял их сам, без спросу.

— Тогда и я хочу прочитать рукопись сейчас.

— Не сейчас, — сказала Эмма. — Как только закончу.

— Ладно, — обиженно сказала Кристи.

— Прошу, не обижайся. Просто если тебе понравится, то ты будешь хотеть продолжения, а я не знаю, когда закончу, а если — нет, то ты мне так и скажешь, и тогда я уже не смогу ее продолжить.

— Значит, мое мнение для тебя настолько важно?

— Конечно же, важно.

— Ладно, — улыбнулась Кристи. — Но ты так и не сказала, когда же он успел ее прочитать?

— Вчера вечером.

— Вчера вечером мы были вместе.

— Он пришел после того, как ты меня подвезла.

— Пришел к тебе на ночь глядя? Зачем?

— Привез мои вещи, которые я оставила в его машине. И пока я рассказывала родителям, как и почему я поменяла имидж, он и прочитал ее.

— Из всей этой душещипательной истории меня больше всего заинтересовал твой разговор с родителями. Что ты им сказала? Правду?

— Нет, конечно. Их бы удар хватил, если бы узнали, что я смоталась с малознакомым парнем в Нью-Йорк и обратно.

— Что тогда?

— Не хочу говорить.

— Я хочу, — настаивала Кристи.

— Повезло, что мое желание играет решающую роль.

— Злюка ты. Спрошу у Си.

— Он тоже не знает.

— Он же был у вас, когда ты с ними говорила, да?

— Да.

— Тогда он что-нибудь да слышал.

— Я у него об этом спросила, и он сказал, что нет.

— До чего же ты наивная, — вздохнула Кристи. — Кстати, где ты его прятала? Не думаю, что ты его через парадную дверь провела.

— Нет, кончено. Он поднялся на крышу гаража и ждал меня там.

— Ух ты. Значит, он, как Ромео, поднялся к тебе на балкон?

— Где ты там балкон видела?

— Ладно, на крышу гаража.

— Ага. Но не как Ромео, а как… как… даже не знаю, как Си, наверное.

— Мда. Ты безнадежна. Как ты собираешься становиться писательницей, если даже аналогии придумать не можешь?

— Ты не поймешь.

— Ну да, откуда нам, простым смертным, понять тебя. Для этого нужен бессмертный чувак, который прожил пару-тройку веков.

— Что ты сказала? — вздрогнула Эмма.

Кристи посмотрела не нее.

— Эй, что с тобой? — встревожилась она.

— Что ты сказала? — повторила Эмма.

— Ты про бессмертного чувака?

Эмма кивнула.

— Ты не поверишь, если я скажу.

— Я слушаю, — затаив дыхание, сказала Эмма.

— Это была шутка, расслабься.

— Шутка?

— Конечно, шутка, ты что, думаешь, на свете есть бессмертные? Ты перечитала романов.

— Значит, это была шутка? — переспросила Эмма.

— Да, шутка, просто грустная шутка.

— Почему грустная?

— Да потому, что, чтобы тебя понять, нужен бессмертный, а бессмертных не существует. А это, в свою очередь, означает, что ты так и останешься непонятой.

— Ха-ха, — выдавила из себя Эмма, незаметно для Кристи вздохнув.

* * *

Эмма и Кристи были почти уже у дверей университета, когда с ними поравнялся Брэд.

— Привет, Эмма, — поздоровался он. — Как дела?

— Привет. Отлично, как у тебя?

Кристи отошла подальше, чтобы им не мешать.

— Прекрасно. Прости меня, конечно, ведь мы только вчера познакомились, но у меня есть предложение.

— Да? И какое? — улыбнулась Эмма.

— Ну, сегодня после уроков мы с друзьями едем на реку Чарльз, может, и ты к нам присоединишься?

Улыбка сошла с ее лица.

— Прости, но сегодня я работаю.

— Жаль, — расстроился Брэд. — Значит, в другой раз?

— Обязательно.

Брэд улыбнулся.

— Ловлю на слове. Кстати, можно задать еще один вопрос?

— Конечно.

— Ты, случаем, не знаешь, где Си?

— Нет. Я думала он с вами.

— Нет, сегодня я его не видел.

— Я тоже.

Брэд повернулся к парням, которые стояли чуть поодаль, и спросил.

— Кто-нибудь видел Си?

Трое парней отрицательно покачали головами, но один сказал.

— Я видел. Минут десять назад. Он был на парковке и ругался с какой-то девушкой.

— С какой еще девушкой Джейс?

— А я-то откуда знаю.

— Ты вообще хоть что-нибудь знаешь?

— Ага. Та девушка была чертовски горячей. Обожаю таких.

— Каких таких?

— Черные волосы, татуировки на руках, идеальная фигура, одетая во все кожаное, да еще и на спортивном Харлее. Не девушка, а мечта, — мечтательно протянул Джейс.

— Колоритная девушка, — сказал Брэд.

— Не то слово, — согласился Джейс. — Надеюсь, они помирятся.

— Почему?

— Я хочу попросить его меня с ней познакомить, — предвкушающе улыбнулся Джейс.

Брэд повернулся к Эмме.

— Прости этого придурка. Он не понимает, что у него нет шансов.

— Почему это?

— Потому что ни одна девушка на свете между Си и ним не выберет его.

Прозвенел звонок.

— Мне надо идти, — сухо сказала Эмма.

— Да, конечно — сказал Брэд — Еще увидимся.

— Ага, до встречи.

Эмма шла на урок с ничего не выражающим лицом и со смешанными чувствами.

* * *

После уроков Эмма шла на стоянку с задумчивым лицом и опущенной головой. Она больше не разговаривала с Брэдом, хотя они пару раз сталкивались в коридорах и столовой, а что еще странно, она за день ни разу не увидела Си. Ей не давали покоя некоторые вопросы: что же случилось утром, что такого сказала ему та таинственная девушка, что за весь день он так ни разу и не появился, чтобы над ней поиздеваться, и кто она вообще такая. Решив, что устроит Си допрос с пристрастием, как только встретится с ним, Эмма, подошедшая к месту, где была припаркована машина Кристи, замерла как вкопанная. Перед машиной вместе с Кристи стоял Си, и они о чем-то весело болтали.

Первой ее заметила Кристи.

— А вот и Эмма.

Си, стоявший к ней спиной, повернулся к ней и, улыбнувшись, сказал.

— Привет.

Эмма разозлилась.

— Привет? И это все?

Удивленный такой реакцией, Си повернулся к Кристи. Не менее удивленная, на немой вопрос Си она пожала плечами.

— Ты где был весь день? — спросила Эмма.

— Что случилось? — в свою очередь спросил Си.

— Джейс сказал, что утром ты ругался здесь с какой-то девушкой. Почему?

— Откуда ты знаешь Джейса?

— И кто она вообще такая? — не обратив внимания на вопрос Си, продолжила Эмма.

— Все-то ты хочешь знать, да? — попытался отшутиться Си.

— Ты не ответил ни на один из вопросов, — разозлилась Эмма.

— Не думаю, что я обязан обо всем тебе докладывать.

— Значит, ты хочешь знать обо всем, что я делаю, а сам на мои вопросы отвечать на хочешь?

— Как ты догадалась? — язвительно бросил Си. — Есть вещи, которые тебя не касаются.

— Раз так, то и ты не смей соваться в то, что тебя не касается.

— Меня касается все.

— Больше нет, — Эмма скрестила руки.

— Эй, ребята, успокойтесь — попыталась вмешаться Кристи.

Эмма посмотрела на нее.

— А что ты здесь делала?

— Ждала тебя, — опешила Кристи.

— С ним?

— Ну да. Мы случайно с ним столкнулись, он сказал, что сегодня не на машине, попросил меня его подвезти. Я и согласилась.

— Ну и где твоя машина? — спросила Эмма у Си. — Одолжил небось той девушке?

— Моя машина, что хочу, то и делаю, — холодно ответил Си.

— Ты прав, но мог хотя бы попросить ее оставить тебе мотоцикл.

— Тебе-то что?

— Мне вообще без разницы, но тогда бы ты не доставлял неудобства Кристи, — сказала Эмма.

— Давай, ты не будешь за меня решать, доставляет или не доставляет он мне неудобства.

— Ладно, тогда я пойду пешком, — сказала Эмма и развернулась, чтобы уйти.

— А ну стоять, — сказала Кристи. — Ты никуда не идешь. Ты едешь со мной.

— Ладно, Кристи, — начал Си. — Спасибо тебе, что хотела помочь, но думаю, что будет лучше мне сегодня пройтись.

— Нет, — отрезала Кристи. — Вы оба сейчас же сядете в машину.

Эмма и Си удивленно уставились на нее.

— И нечего на меня так смотреть.

Эмма подошла к двери, открыла ее, посмотрела на Си и сказала.

— Ты сзади.

— Ты же понимаешь, что я намного выше тебя?

— Ничего, перебьешься. Я выхожу первой, и ты сможешь пересесть.

Си покачал головой и кое-как протиснулся на заднее сидение.

Эмма вернула сиденье на место и, сев, обхватила себя руками.

Кристи, покачав головой, села на свое место и завела машину.

* * *

По дороге к месту работы никто так и не проронил ни слова. Когда они доехали, Эмма вышла из машины, даже не попрощавшись. Молчание, повисшее с начала поездки, нарушила Кристи.

— Даже не знаю, что на нее нашло, есть, конечно, догадки, но могу честно сказать, что я ее такой никогда не видела. Прости ее, она остынет к вечеру.

— Может, она с тобой и не такая, но со мной это уже во второй раз.

— Второй? — удивилась Кристи. — А когда первый? В Нью-Йорке?

— Ага.

— Поподробней.

— Если она не рассказала, значит, и я не буду.

— Если она мне что-то не рассказала, значит, ей было стыдно, а это означает, что она мне и не расскажет. Вся надежда на тебя.

— Прости меня, но я не расскажу о том, о чем она предпочла умолчать.

— Ну, Си…

— Нет. Доставай ее. Захочет — расскажет.

— Ну и не надо, — надулась Кристи.

— Спасибо за понимание.

— Даже не надейся, что я закончила, просто беру тайм-аут.

— Да как я смею? Я же знаю, чья ты подруга.

— Кстати, об этом. Могу я тебя кое о чем попросить?

— Да.

— Я бы хотела, чтобы вечером ты заехал за нашей ненормальной.

— Почему?

— Я хочу, чтобы вы помирились.

— Тебе-то это зачем?

— Я ее знаю 17 лет, и знаю, что чувствовать, после такого, она будет себя паршиво. А о том, что ты парень и обязан терпеть женские закидоны, я умолчу.

— Умолчала, ага.

Кристи хитро улыбнулась.

— Ну? Ты заедешь?

— Я подумаю.

— Окей, но знай, я не приеду, и если и ты не приедешь, то ей придется идти пешком.

— Ты знаешь меня всего ничего, но готова так рискнуть?

— Эмма рассказывала о тебе, и если она решила, что ты достоин доверия, то я с ней согласна.

— И что же Эмма обо мне рассказывала?

— Это только между нами.

— А если я предложу обмен? Ты расскажешь о том, что она обо мне говорила, а я расскажу про Нью-Йорк.

— Предложение, конечно, заманчивое, но ответ нет.

— Правильный ответ, — ухмыльнулся Си.

* * *

Эмма сидела и пялилась в окно. Осталось полчаса, и этот кошмарный, идущий наперекосяк день закончится. Клиентов почти не осталось, только один человек, да и тот уже минут двадцать ничего не заказывает. За два года, что она здесь работает, она уронила поднос лишь раз, да и то в первый день, а вот сегодня… сегодня она поднос роняла трижды. Хорошо еще, что два раза это было по дороге на кухню, но вот один раз она умудрилась уронить поднос на старика Уоткинса, заляпав того кетчупом и окатив диетической колой со льдом.

Ни Брэнда, ни Эл, ни даже сам пострадавший ни слова ей не сказали, сегодня все видели, что с ней что-то не так, что она уже пришла в плохом настроении и даже не пытались с ней поговорить. Она же, в свою очередь, тоже не была предрасположена к разговорам по душам. Она была зла. Зла на Си, еще больше на себя, ведь то, что она устроила сегодня, не лезет ни в какие ворота.

Все еще сидя в прострации и думая о событиях сегодняшнего дня, она услышала звонок колокольчика, висящего над дверью. С недовольным лицом, ведь не хватало еще поздних посетителей, Эмма подняла глаза и замерла.

Вошедшим был Си. Он как ни в чем не бывало улыбнулся ей, но ее это почему-то вывело из себя.

— Что ты здесь делаешь?

— Еще раз привет. Да, я тоже рад тебя видеть.

— Ты не ответил.

— Приехал за тобой.

— Не стоило утруждаться, за мной заедет Кристи.

— Неа. Сегодня она не заедет.

— Что?

— Она сказала, что у нее дела, что заехать не может и попросила заехать за тобой меня.

— И ты согласился?

— Я что прозрачный?

— Нет, но я же вела себя отвратительно.

— Это не причина заставлять тебе идти пешком.

— Раньше справлялась.

— То раньше. Сейчас же орудует серийный маньяк.

— Он орудует в Нью-Йорке, а не в Бостоне.

— Ему же никто не мешает запрыгнуть в машину и приехать сюда.

— Ты сам-то в это веришь?

— Конечно же, нет, но лучше перестраховаться.

— Тебе говорили, что ты псих?

— И не раз, — улыбнулся Си. — Иди уже, переоденься и поедем.

Эмма пошла в заднюю комнату и не заметила, что Брэнда, Эл и Марк, следившие за ними, облегченно вздохнули.

Когда Эмма вышла, то увидела, что Си нигде нет. Она начала лихорадочно озираться по сторонам и всматриваться в окна.

— Он ждет на улице, — сказала Брэнда.

— Спасибо. Прости меня за сегодня.

— Ничего. С кем не бывает? Удачи тебе.

— Ага. Ну тогда я пошла. До завтра.

— Пока.

Эмма вышла из кафе.

— Лови, — сказал Си и кинул в нее что-то.

Машинально поймав летящий в нее предмет, она только потом поняла, что это мотоциклетный шлем.

— Что?

— Сама сегодня хотела мотоцикл. Ну вот, заказ выполнен.

— Я же не это имела в виду.

— Тогда что?

— Я хотела мотоцикл, чтобы ты сам ездил на нем.

— Я это и собираюсь делать.

— Но я же боюсь мотоциклов.

— Они не кусаются.

— Я в курсе. Не тупая. Я боюсь разбиться.

— Со мной тебе нечего бояться. У меня почти столетний опыт вождения мотоциклов, и за это время я ни разу не разбивался.

— Ты-то у нас бессмертный, с тобой даже в худшем случае ничего не случится, максимум штаны отряхнешь и пойдешь себе дальше.

— С тобой тоже, я обещаю.

— Ну ладно, поверю на этот раз. Что мне делать?

— Надень шлем для начала.

— Как?

— Что, для тебя это так сложно? — спросил Си. — Может, тебе помочь?

— Нет, сама справлюсь, а то ты мне это еще припомнишь, — Эмма повертела шлем в руках. — Я просто не хочу, чтобы он с меня слетел.

— Дай сюда, — покачав головой, сказал Си, подойдя к ней вплотную.

Взяв шлем, надел на нее и застегнул. Из-под шлема послышался какой-то звук.

— Ты что-то сказала? — спросил он, подняв визор.

— Я сказала, что мне неудобно.

— Придется потерпеть. Ты ведь не хочешь, чтобы ветер бил тебе в лицо?

— Нет, не хочу, но я думала, что шлем для защиты от удара.

— Обычно да, но со мной единственное, от чего тебе нужна защита — это ветер.

— Ну и от тебя тоже.

— Ха-ха.

— А где твой шлем?

— Мне он не нужен.

— Тебе в кайф всякий раз напоминать, что ты круче? Ты хоть знаешь, что гордыня — один из смертных грехов?

— Ну ты и загнула.

— С чего это?

— Ну какие тут смертные грехи, я же бессмертный.

— Ну вот, опять, — закатила глаза Эмма.

Си рассмеялся.

— Чего это ты смеешься?

— Ты бы видела свое лицо.

— А что с ним?

— Если бы видела, как кто-то закатывает глаза с шлемом на голове, поняла.

— Но…

— Хватит болтать. Это все равно не спасет тебя от поездки на Харлее.

— А я все равно боюсь.

— Можем пройтись.

— А как же твой маньяк? Что будет, если встретим его?

— Я тебя защищу.

— Как?

— Я укрою тебя своим телом.

— Ха-ха.

— Я не шучу. Но вероятность такого сценария ничтожна.

— Ладно, я поеду, но знай, что если мы разобьемся, то я стану призраком и буду всю оставшуюся вечность тебе надоедать.

— Как ты себе это представляешь? — рассмеялся Си.

— Я поселюсь в твоих гитарах и каждый раз, как ты будешь играть, буду выпрыгивать и кричать «бу».

— Только не это, — притворно ужаснулся Си. — Значит, не будем разбиваться.

— Так будет лучше.

Си сел на мотоцикл.

— Запрыгивай.

Эмма подошла и собиралась уже закинуть ногу, но замерла.

— Си.

— Что?

— Прости меня. Я опять повела себя, как дура.

— Без проблем.

— Точно?

— Точно. Садись уже, — сказал Си и, протянув руку, захлопнул визор на шлеме.

Эмма уселась сзади Си и обхватила его за талию.

— Держись крепче, — сказал Си и резко сорвался с места.

Эмма вскрикнула, но заглушенный шлемом и ревом мотора крик так никем и не был услышан.

* * *

Доехав до дома, Си резко тормознул и, чуть повернув руль, развернулся на 180 градусов. Эмма, сойдя с мотоцикла, сняла шлем и сказала.

— А говорил, что не хочешь моей смерти.

— Не хочу, но ведь если и умирать, то умирать на Харлее.

— С этим можно и подождать несколько десятилетий.

— Не могу не согласиться, — сказал Си. — Ладно, Эмма, я тебя довез до дома, но теперь мне надо идти. Спокойной ночи.

— Я думала, что ты хоть ненадолго задержишься.

— Тебе что, настолько понравилось cталкивать меня с крыши?

— Я солгу, если скажу, что мне это не доставляет удовольствия, — улыбнулась Эмма.

— Вынужден разочаровать, сегодня тебе придется обойтись без этого.

— Лишаешь последнего удовольствия?

— Что поделаешь, жизнь — несправедливая штука.

— Ладно. Тогда до завтра?

— Ага.

Си надел шлем и сорвался с места.

Пообедав, Эмма поднялась к себе. Не переодеваясь, она упала на кровать и уставилась в потолок. Зазвонил телефон, это была Кристи.

— Ты дома?

— Да.

— Си за тобой заехал?

— Да.

— Вы помирились?

— Да.

— С тобой все в порядке?

— Да.

— Ты еще что-то, кроме да, собираешься отвечать?

— Да.

— Что случилось?

— Да.

— Я еду.

Кристи отключила телефон. Эмма отшвырнула телефон на подушку и, переодевшись, взяв блокнот и ручку, вышла на крышу. Она начала писать. Через 15 минут перед ее домом остановилась машина Кристи. Захлопнув дверь машины, Кристи зашагала к дому, в руках у нее было какое-то ведерко. Через минуту она вышла через окно и села рядом с ней.

— Привет.

— Привет.

— Вот это сюрприз, ответ наконец-то изменился, а где твое любимое да?

— Ты о чем? Какое «да»?

— «Да», которое ты повторяла все время, что мы разговаривали.

— Ты задавала вопросы, а я на них отвечала. Я что ли виновата, что ответом на все вопросы, которые ты задавала, было «да»?

— Ты что, и вправду думаешь, что ответом на вопрос «Что случилось?» является «Да»?

— Такого вопроса не было.

— Да ты что? — съехидничала Кристи. — Где находится твоя кнопка включения.

— Если найдешь, дай знать.

— Что случилось?

— Ничего.

— Эмма, ты ведь помнишь, что я знаю тебя лучше всех, да? Я знаю, когда с тобой что-то не так. Так что давай, выкладывай.

— Нечего выкладывать, все нормально.

— Мисс Ричардс, сегодня я ваш психолог. Простите, что у меня нет мягкого дивана, но зато у меня есть целое ведерко твоих любимых разноцветных Эм энд Эмс. Так что устраивайтесь поудобнее и начинайте рассказывать, и можете начать есть эти прекрасные таблетки от грусти.

— Я так понимаю, что вы настаиваете мисс Морган?

— Да.

— Ну ладно.

Эмма взяла коричневый Эм энд Эм и отправила в рот.

— Так что же случилось?

— Я просто немного была в шоке. Си, как ты и просила, заехал за мной, но он был не на машине, а на Харлее.

— О.

— Вот именно. Ты даже не представляешь, как я испугалась.

— Думаю, что это не все, что ты чувствовала.

— Ты о чем?

— Сама, что ли, не понимаешь? Я про то, что ты всю дорогу обнимала Си за талию. Только не говори, что ты ничего не почувствовала.

— Я об этом даже не думала. Я была в такой панике, так сильно его сжимала, что, думаю, у Си появились синяки.

— А ты проверь, так ли это.

— Я вынуждена отказаться.

Эмма взяла еще одну Эм энд Эм, опять коричневую.

— Обидела, потом чуть не покалечила и даже смотреть на последствия своих трудов не хочешь?

— Я извинилась.

— За синяки или за ту незабываемую сцену ревности?

— Какая еще сцена ревности? Зачем мне это?

— Тебе лучше знать.

— Мне надо было с ним поговорить, а его нигде не было, вот и перегнула палку, когда увидела.

— Это называется “перегнула палку”?

Эмма взяла еще одну Эм энд Эм.

— И как это называется, по-твоему?

— Это называется «Я запуталась».

— В чем же?

— А то непонятно?

— Нет.

— Так вот, слушай. Ты из всех Эм энд Эмc-ок взяла только коричневые. Знаешь, что все это значит?

— Просвети меня.

— А я думала, что не попросишь. Так вот, было время, когда я хотела стать психологом…

— Это когда? Почему я не знаю?

— Это желание у меня было всего два дня, так что никто про это не узнал.

— Ты ненормальная.

— Да-да, и ты об этом знала всегда. А что касается нашей темы, то я тогда придумала теорию, основанную на предпочтениях людей. По моей теории, все люди во время внутренних переживаний отдают предпочтение определенному цвету Эм энд Эмc-ок.

— Ну и?

— Каждый цвет я назвала определенным образом, и он соответствует определенному переживанию. Так:

Красный — трусы Супермена, и он означает страсть.

Зеленый — Халк на палочке, это у нас депрессия.

Желтый — банан-эксгибиционист, думаю, и так понятно, что это неадекватность.

Оранжевый — сбежавший заключенный, это — самообман.

Синий — пользователь Фейсбука, — это боязнь общения.

— А что тогда коричневый? Какое у него обозначение?

— Ну, его прошлое обозначение не имеет никакого значения, потому что у него появилось новое.

— Интригующе, — подалась чуть вперед Эмма. — И какое?

— Это же естественно. Это цвет глаз Си, а означает это, что ты думаешь о нем, ведь сегодня ты с ним почти не общалась.

— Знаешь, Кристи, я тебя, конечно, люблю, но могу с уверенностью сказать, что ты правильно сделала, что решила стать фотографом, из тебя бы вышел хреновый психолог, а твоя Эм энд Эмc-овая теория вообще полная туфта. А о твоем цветообозначении я тактично умолчу. Банан-эксгибиционист? Ты серьезно?

— Злая ты. Не буду больше с тобой говорить.

— Какие мы обидчивые. Значит, тебе можно надо мной издеваться, а мне над тобой нет?

— Естественно. Издевки могут использовать только старшие.

— Ты старше меня всего на месяц. Не думаешь, что это слишком малый срок для того, чтобы считать себя старше настолько, чтобы так открыто издеваться надо мной.

— А как же близнецы?

— А что с ними?

— Они же всю жизнь издеваются друг над другом из-за разницы всего в минуту, а тут у нас месяц, целый месяц, так что я победитель, а ты лузер.

— Я же говорю, ты просто кошмарный психолог.

— Ну и что? Зато я знаю, как поднять тебе настроение, — улыбнулась она.

— Не могу не согласиться, — улыбнулась в ответ Эмма и положила голову на плечо Кристи.

— Останешься сегодня у нас?

— Если ты так просишь, но ты должна будешь мне рассказать, что за истерику ты устроила в Нью-Йорке.

— Откуда ты знаешь?

— Си упоминал.

— Вот у него и спрашивай, — резко сказала Эмма, выпрямившись.

— Он наотрез отказался рассказывать то, о чем ты умолчала.

— Серьезно?

— Ага. Так что я хочу, чтобы ты мне об этом рассказала сама.

— Размечталась.

* * *

Си остановился перед входом в здание, которое стояло на берегу реки Чарльз и находилось на достаточном расстоянии от жилых зданий. Заброшенное сейчас каменное здание когда-то исполняло функции пожарного депо, а сейчас оно стало местом, где заключались незаконные сделки или куда сбегали подростки, которые не были в состоянии контролировать свои гормоны. Cейчас это здание стало временным прибежищем для четверых людей.

Подойдя к огромной железной двери, Си открыл ее и зашел внутрь.

— Привет, — поздоровался он с тремя людьми, находящимися внутри.

— Ну привет, — с недовольным лицом сказала Ханна.

— Да ладно тебе, Соло, что ты наезжаешь на него? Дай хотя бы время перевести дух.

— Не зови меня так, Лиам, а то я тебя огрею гитарой.

— Ой боюсь-боюсь. Я и без того в недоумении, как ты не падаешь из-за тяжести гитары, а тут ты со своими угрозами.

— Это все ее джедайские силы, — сказал третий, вертя в пальцах барабанные палочки.

— У Хана Соло не было джедайских сил, — сказал Лиам, покачав головой.

— А у Ханны Соло они есть, иначе бы она не угрожала тебе.

— Если будешь звать меня Ханной Соло, то я и тебя огрею, Тим.

— Эй-эй, давайте все успокоимся, — сказал Си.

— Нет, Крис, мы не собираемся успокаиваться, — зашипела Ханна.

— Я спокоен, — сказал Лиам.

— Я тоже, — беря из переносного холодильника пиво, сказал Тим.

— Предатели, — бросила им через плечо Ханна. — Как я уже говорила тебе утром, я не собираюсь мириться с таким произволом.

— Ты наверняка помнишь, — сказал Си, — что первым, что я сказал, когда мы собрали группу, было то, что решать, когда выходить в свет, буду я. Ты, как и Лиам с Тимом, согласилась. Так какие теперь претензии?

— Я одна несколько раз просила тебя дать концерт, каждый раз ты отказывался. А теперь, по первому же твоему требованию, мы должны бросить все наши дела и первым же рейсом лететь в Бостон, ведь ты решил, что хочешь в свой день рождения дать концерт. Не слишком ли ты эгоистичен?

— День просто совпал.

— Да ну?

— Хочешь верь, хочешь не верь. Но если ты так против, если твои дела, которые ты оставила, были настолько важны, то давай возвращайся к ним, а на концерт мы наплюем.

— Эй, Крис, попридержи-ка коней. Я не говорю отменить концерт, — переполошилась Ханна. — Я просто требую хоть немного уважения.

— Концерт невозможно отменить. Мы его даже не объявляли, так что можешь возвращаться к своим делам. Кстати, чем вы там занимались? Или это такая ужасная тайна?

— Не тайна, — сказал Тим, сделав глоток пива. — Я собирал модель «Черной Жемчужины». Она еще не готова, так что никуда не уплывет. Я с тобой.

— Боже, Тим, ты еще скажи, что уже подготовил костюм Джека Воробья для Комик-Кона, — сказал Лиам.

— Нет, на этот раз я буду Мерлином, не тем, что в сериале или фильмах, а тот, что в мультфильме.

— Ну, хоть не Гвиневерой, — ухмыльнулся Лиам. — Кстати, не забудь позвать и Ханну. Она у нас будет рабыней Леей, только не смей подпускать ее к зеркалам.

— Это еще почему? — опешила Ханна.

— Увидев свое отражение, ты можешь влюбиться в себя. Ха-ха-ха, — рассмеялся Лиам. — Вы же поняли, да? Хан и Лея. Cмешно же.

Тим рассмеялся, но как-то коротко, а вот Си и Ханна смотрели на него с серьезным выражением лица.

— Крис, — сказала Ханна, посмотрев на Си. — Как быстро мы сможем найти нового басиста?

— Такого, как он, не быстро, — ответил Си, чуть ухмыльнувшись.

— Ай-ай-ай. Ханна, а что ты собралась делать со старым? — поинтересовался Лиам.

— Напихать в карманы камней и скинуть труп в Гудзон.

— Я согласен только на Темзу.

— Ну вот, опять свои английские штучки, — закатила глаза Ханна. — Будешь вести себя так же, ограничимся рекой Чарльз, даром, что у нас под носом.

— Тебя за такое не простят.

— Кто? Кому ты вообще сдался?

— Например, девушка с которой я занимался сексом, когда Крис мне позвонил, ну и всем остальным, кто был до нее.

— Значит, Крис прервал тебя во время секса? Класс!

— Ты за меня не беспокойся, — сказал Лиам. — Я закончил все, что планировал, прежде чем отправился в Хитроу, хочешь расскажу?

— Меня не интересует, — бросила Ханна и отвернулась.

— А меня очень, — сказал Тим. — Расскажешь?

— Да без проблем. Так вот она… — начал Лиам, но Си его перебил.

— Хватит, Лиам! Посплетничаете потом.

— Как скажешь, — согласился Лиам и, чуть подавшись вперед, спросил. — Мы сказали, чем занимались, а чем ты занималась, принцесса?

— Ну я… я… — замялась она.

— Ты что, опять не по назначению использовала душ? — ухмыльнулся Лиам.

— Я убью тебя, — закричала Ханна и, взяв со стола банку колы, кинула в него.

Поймав баночку, Лиам открыл ее и сделал глоток.

— Спасибо. Как ты узнала, что меня замучила жажда?

— Успокойся, Ханна, — сказал Си. — Он нам еще нужен.

— Вот видишь, Соло, я все-таки нужен, — улыбнулся Лиам.

— Лиам, — строго сказал Си. — Заткнись и пей свою колу.

— Но, Крис… — попытался возразить Лиам, но увидел взгляд Си. — Я заткнулся.

— Ну? — спросил Си у Ханны.

— Я была в детском приюте и учила детей игре на гитаре.

Тим выронил свои палочки, Лиам, сделавший в этот момент очередной глоток, чуть не подавился, Си же просто посмотрел на нее.

— Что? Думаете, я дура?

— Вообще-то, как раз наоборот. Ты молодец, — сказал Си.

— Не думал, что наша брутальная принцесса, у которой больше татуировок, чем лет, такая добрая и заботливая, — сказал Лиам.

— Не всем же быть такими бессердечными козлами, как ты.

— Вот и делай потом комплименты, — в недоумении вскинул руки Лиам.

— Мне не нужны комплименты от тебя.

— Я тоже тебя люблю.

— Заткнись уже.

— Ну что за день такой? — начал сокрушаться Лиам. — Все велят мне заткнуться. Говорили же мне в детстве, что американцы не смогут понять мою тонкую английскую натуру.

— Что? — опешила Ханна. — Мы велим тебе заткнуться не потому, что ты англичанин, а потому, что, всякий раз, как ты открываешь свой рот, то вылетает только гадость.

— Это не моя вина, — вздохнув сказал Лиам. — Меня таким создали.

— Кто же? — поинтересовался Тим.

— Они, — таинственно сказал Лиам, подняв глаза к потолку.

— И кто же они такие, — тоже подял взгляд к потолку Тим.

— Да не слушай ты этого идиота, Тим. Не видишь, что он над тобой издевается?

— Ну вот, — раздосадованно сказал Лиам. — Ты мне все обломила. За что ты так меня не любишь?

— А то ты не знаешь?

— Без понятия.

— Значит, ты еще больший идиот, чем я думала.

— Но…

— Хватит уже, — сказал Си. — Может, вам взять номер в отеле?

— Я согласен, — сказал Лиам.

— Ни за что, — возмутилась Ханна.

— Тогда перестаньте собачиться хотя бы на время.

— Ладно, — сказали оба.

— Так вот, — начал Си. — Прости, Ханна, что я тебе помешал, но давай договоримся так. После концерта мы все вместе пойдем учить детей, вдруг некоторым по душе будет барабан или бас-гитара. Ну а еще, если парни, конечно, не против, ты сможешь потратить всю выручку с концерта на благотворительность.

— Правда? — удивилась Ханна. — И вы не возражаете?

— Я за, — сказал Тим.

— Вы же знаете, что ради Ханны Соло я готов на все, — сказал Лиам.

— Ну что решено? — спросил Си.

— Да, 12-ого весь мир увидит «Летающие ноты», — улыбнувшись, сказала Ханна.

— Ну тогда, чего вы расселись, — сказал Си. — А ну все за инструменты. На репетиции у нас осталось всего четыре дня.

День 6

В 8:30 утра зазвонил будильник. Из динамиков полилась одна из песен «Летающих нот».

— Ты с ума сошла, что ли? Зачем же ставить будильник в субботу? — спросила сонная Кристи.

— В отличие от некоторых, у меня есть работа.

— Но ведь не прямо сейчас? Можно же было еще хоть немного поспать. И напомню, если ты забыла, что я тоже работаю.

— Мне, в отличие от тебя, надо собраться и ментально подготовиться, ты же у нас фотограф. У тебя все гораздо легче.

— Знаешь, что, Эмма? Ты совсем не понимаешь работу фотографа. Фотографы готовы часами неподвижно ждать подходящий кадр. Хватит ныть.

— Ты же только что сонной была, откуда появилась энергия для лекции?

— Твой Крис Бэлл кого хочешь на ноги поставит, да и ты своими нападками на мою профессию внесла свою лепту.

— Знаешь, что я заметила?

— Нет, и что?

— Если утром, когда радио включается, передают их песню, то день бывает очень хорошим.

— И много бывает таких дней?

— Не так много, как хотелось бы.

Песня закончилась, и в эфир вышел диджей, который бодрым голосом сказал.

— Привет-привет, Бостон. С добрым утром. С вами в этот прекрасный день диджей Спайк, и у меня для вас самые неожиданные, но определенно приятные новости. Не думаю, что кто-то из нас всерьез думал, что этот день настанет. Мечта тысяч, да что там тысяч, миллионов фанатов по всему свету, сбылась. На официальном сайте «Летающих нот» появилось сообщение о том, что группа наконец-то выходит из тени. 12 мая состоится самый долгожданный концерт последнего десятилетия. И где, вы думаете, он состоится? Нет, не угадали, не в Нью-Йорке. Может, в Лос-Анджелесе? И опять нет. Концерт состоится у нас, в Бостоне! Скажи мне кто, что первый концерт самой таинственной группы в мире состоится в Бостоне, я бы подумал, что надо мной издеваются. Так вот, через четыре дня, всего четыре дня, мир для всех фанатов группы изменится навсегда. Более подробную информацию по поводу концерта обещают ближе к вечеру. А пока ясно одно: фанаты «Летающих нот» по всему США, да что США, всего мира, в ближайшее время наводнят Бостон. Да, детка, да. Бостон круче всех. Ну а теперь, пока мы ждем подробностей, послушаем-ка мы еще одну песню великолепных, неподражаемых «Летающих нот».

Из динамиков полились звуки электрогитары. Эмма и Кристи во время этой сумбурной речи диджея Спайка не проронили ни слова, а сейчас оцепенело смотрели друг на друга.

— Ааааааа, — подняв руки вверх и подпрыгивая, крикнула Эмма. — Скажи, что ты тоже это слышала, скажи, что мне это не послышалось.

— Нет, не послышалось, — сказала задумчивая Кристи. — Но вот что меня интересует, так…

— Девочки, что случилось? — спросила мама Эммы из-за двери.

Эмма открыла дверь и обняла ее.

— Ничего, все прекрасно.

— Тогда почему ты кричала?

— «Летающие ноты» 12-ого дают концерт в Бостоне.

— Ненормальная, — сказала мама. — Нашла чему радоваться.

— Ну да, ты ведь не понимаешь.

— Да, только ты у нас понятливая. Поскорее спускайтесь, я готовлю вам завтрак.

— Спасибо, мам, сейчас спустимся.

— Да спасибо, миссис Р.

Мама Эммы улыбнулась им и, закрыв дверь, спустилась вниз.

— Так, что ты хотела сказать? — спросила Эмма, как только дверь закрылась.

— Уже не имеет значения, я просто удивлена.

— Ну не ты одна. Думаю, сейчас все фанаты в таком состоянии.

— Я же на фанат.

— После концерта станешь.

— Ты собираешься идти?

— Ты что с дуба рухнула? Конечно, я пойду. Я не могу такое пропустить. Наконец-то мои мечты начали сбываться.

— Твоя мечта попасть на концерт?

— Одна из.

— Почему же ты мне об этом не говорила?

— Говорила, просто всякий раз, как я начинала говорить о «Летающих нотах», ты переставала меня слушать.

— Ты считаешь меня плохой подругой?

— Кошмарной, — сказала Эмма и обняла Кристи. — Именно поэтому я тебя и люблю.

Мэтт, подслушивающий за дверью, удивленно заморгал, покачал головой и спустился на кухню. Сев рядом с отцом, который, как обычно, пил кофе и читал газету, спросил.

— Пап.

— Что, Мэтти? — спросил отец, отложив газету в сторону.

— Пап, я хотел у тебя спросить. Как вообще понять девушек?

— Даже не пытайся. Тебе это все равно не удастся, а вот нервы ты себе испортишь на всю оставшуюся жизнь.

— И что тогда с ними делать?

— Любить, Мэтти, остается их только любить.

* * *

Кристи высадила Эмму у кафе без 5-и 12.

— Ты теперь куда? — спросила Эмма. — Домой, спать?

— Поспишь тут с вами. — ответила Кристи. — Я на работу. Стив прислал мне СМС-ку, у нас намечается новая фотосессия.

— Ты вечером заедешь?

— Я тебя избаловала. Пойдешь сегодня пешком.

— Ну да, ну да. Я знаю, ты не оставишь меня на улице.

— Эх, мое доброе сердце, — вздохнула Кристи. — Из-за моей доброты у меня только проблемы. Вот даже ты меня начала эксплуатировать.

— Не беспокойся. Будет и на твоей улице праздник.

— Ну спасибо. Подбодрила.

— Для этого и нужны подруги.

— Это был сарказм.

— Для этого тоже.

— Все, я поехала, до вечера.

— Ага. Я тебя угощу.

— Готовь двойную порцию.

— Ты же растолстеешь.

— Не беспокойся обо мне. Просто приготовь и все.

— Ладно. Но зачем?

— Узнаешь вечером.

— Ты не можешь уехать, не сказав всего.

— Еще как могу. Моя машина, что хочу, то и делаю. Так что до вечера.

* * *

— Да ладно тебе, Эмма. Скоро узнаешь, где будет твой концерт, успокойся уже, — сказал Марк.

— Ты не понимаешь. Я ждала этого слишком долго.

— Еще четыре дня до концерта, ты собираешься все время психовать?

— Я не психую. Я радуюсь.

— Ну да, ну да, — закатил глаза Марк. — Кто тогда каждые пять минут обновляет их сайт, чтобы первой увидеть подробности?

— Не твое дело. Я с тобой вообще не разговариваю.

— Это еще почему?

— И ты еще спрашиваешь? Почему я узнала о Джордже не от тебя?

— Почему я узнал от Си не от тебя?

— Между нами ничего нет. Мы просто друзья.

— Ты-то себе веришь?

— Да.

— Думаю, что главное — это то, что тебе удается обмануть хотя бы себя.

— Да иди ты… на кухню.

— И пойду. Все равно, надо же кому-то картошку жарить.

— Вот и хорошо.

— Ха-ха Эмма, очень смешно.

Открылась дверь, и в кафе вошла Мэл. Улыбаясь, она прошла через весь зал и подошла к Эмме с Марком.

— Привет, — поздоровалась она.

— Привет, как прошли съемки?

— Отлично, даже лучше, чем я думала. Мне досталась главная роль.

Эмма и Марк удивленно посмотрели друг на друга.

— Главная? — спросил Марк.

— Ну да. Вот видишь, что кто-то смог по достоинству оценить мой талант.

К ним подошли и Брэнда с Элом.

— О, Мэл, привет, — сказал Эл. — Ну и когда мы сможем увидеть фильм с твоим участием?

— Через неделю, — просияла Мэл.

— Неделю, — удивилась Брэнда.

— Да, это малобюджетный фильм, и его показ будет по интернету.

Марк прищурил глаза.

— Надо с чего-то начинать, — сказал Эл. — Малобюджетный фильм лучше, чем никакой.

— Вот и я так думаю, — сказала радостно Мэл. — Это начало прекрасной карьеры. Дальше будет Голливуд.

— И какую роль ты играла? Какой у фильма жанр?

— Это была драма, про девушку, которую в большом городу бросил парень. Она осталась без гроша и крыши и была вынуждена стать девушкой по вызову.

— Ого, — сказал Марк, еле сдерживая хохот. — Так, а где мы сможем посмотреть сие творение?

— На сайте девушкиделаютэто.ком.

На этот раз Марк уже не сдержался и расхохотался в голос. Остальные были слишком ошарашены, чтобы что-то сказать.

— Не надо смеяться, Марк. Это очень грустная история, а я ее так сыграла, что продюсер мне сказал, что если отзывы о моей работе будут положительными, то я могу рассчитывать и на сиквел.

Марк схватился за живот.

— Ну конечно, — сказал он сквозь смех.

Мэл посмотрела на него свысока и сказала.

— Зависть — плохое чувство, Марк. Я пошла переодеваться.

Встряхнув своими длинными волосами, она ушла в комнату персонала. Все еще смеясь, Марк посмотрел на остальных и спросил.

— Как думаете, стоит ей сказать, что она снялась в порно?

* * *

За полчаса до окончания рабочего дня пришел Си.

— Привет.

— Привет, — сухо поздоровалась Эмма.

— Что случилось?

— Ничего.

— Эмма.

— Что?

— Что такого? Чем ты недовольна?

— Ты забил на меня.

— С чего ты решила?

— Ты уже два дня меня игнорируешь.

— Да нет же.

— Мне лучше знать.

— Вот это заявление, — сказал Си. — Тогда, думаю, ты сможешь объяснить, почему ты пришла к такому выводу?

— Да, смогу. Вчера ты просто отвез домой, и то потому, что тебя об этом попросила Кристи. Сегодня весь день тебя не было, и вот только сейчас ты обо мне вспомнил, ну или ты просто проголодался и зашел перекусить. Такое ощущение, что тебе наплевать на… мою просьбу.

— Тяжелый случай, — вздохнул Си. — Мне очень жаль, что у тебя сложилось такое мнение, но поверь мне, это не так. Я как раз ради тебя стараюсь. Я не могу быть в двух местах одновременно. Я не могу и болтать с тобой, и обрабатывать Брэда.

— Ты был с Брэдом?

— Ага, а где мне еще было быть?

— Я думала, что ты с той девушкой, с которой ругался вчера.

— Нет. С ней я уже все уладил.

— А кто она?

— Все-то тебе хочется знать.

— Я любознательная.

Си хмыкнул.

— Что?

— Ничего.

— Тогда чего ты хмыкаешь?

— Хочу и хмыкаю.

— Ты ведь понимаешь, да, что не сможешь заговорить мне зубы? Я ведь не отстану, пока не получу ответ.

Си покачал головой.

— Она друг. Сестра по оружию, можно сказать.

— Она тоже купидон?

— Нет, по другому оружию.

— По какому? — удивилась Эмма.

— А вот это сюрприз, не хочу его портить, узнаешь потом.

— Тогда почему вы ругались?

— Не сошлись в мнениях.

— Теперь все в порядке?

— Теперь да.

— Отлично. А что теперь?

— А теперь мы будем работать над тем, чтобы вы с Брэдом стали парой во время концерта «Летающих нот».

— Ты слышал о концерте?

— А есть кто-то, кто не слышал о концерте? Телевидение, радио, интернет — все говорят только об этом.

— Ты ведь знаешь, что означает для меня этот концерт? То, что мое желание исполнилось.

— Мы сделаем так, чтобы в этот день, кроме желания, исполнилась еще и мечта.

— Я за.

— Еще бы, — усмехнулся Си.

— А знаешь, что сегодня было? — спросила Эмма.

— Нет, но узнаю, если расскажешь.

Она рассказала ему историю Мэл.

— Мдааа. Ты думаешь, что она не понимает, что случилось?

— А ты так не думаешь?

— Не все так просто.

— Тогда что случилось, по-твоему?

— Я думаю, что она специально включила дурочку, чтобы хоть как-то замять историю.

— Тогда зачем рассказала подробности?

— В наше время, время тотального помешательства интернетом, очень трудно что-либо держать в секрете. Гугл знает все. Даже самый непримечательный, серый человек, вбив свое имя в строку поиска, найдет что-нибудь связанное с собой. Вот и она, чтобы это не стало сюрпризом, предупредила вас и прикинулась дурочкой, чтобы вы не так сильно ее осуждали, когда видео выйдет.

— Ты и вправду так думаешь? Несколько дней назад ты сам был уверен в ее недалекости, а сейчас что, кардинально изменил свое мнение?

— Я хотя бы допускаю этот вариант, в отличие от тебя.

— Так ты сам не веришь в это?

— Нет.

— Тогда зачем вся эта пламенная речь?

— Ты же сама со мной ругалась из-за того, что я не был высокого мнения о ней.

— Это было до сегодняшнего дня.

— Да вы, мисс — сноб.

— Нет.

— А что же это?

— Каждый может заниматься чем хочет, это не мое дело. Но я уверена, что это должно быть осознанным выбором. Не думаю, что она понимала, на что подписалась, но вот если она даже после всего не понимает, что случилось… В общем, мне это не нравится, и я не могу это принять.

— Вот это речь.

— Прости.

— За что? — удивился Си.

— За то, что выплеснула все это на тебя. Это не твои проблемы, а я тебя загружаю.

— Ничего. Тебе надо было выговориться, а с кем говорить, как не с другом.

— Слушай, Си. Ты со всеми своими клиентками дружишь?

— Нет, конечно. Только с избранными.

— И много их было?

— Ты вторая.

— А кто первая?

— Ее звали Кэтрин, это было 50 лет назад.

— И что с ней стало?

— Я ей помог, и она прожила счастливую жизнь.

— Она тоже тебя забыла?

— Конечно.

— А что с тобой? Ты ведь все помнишь? Тогда что ты делаешь?

— Я иду дальше. Я уже привык.

— Но ведь это же грустно.

— Я считаю, что все люди, не только друзья, с кем мы общаемся за время нашей жизни, оставляют след в нашей жизни. И пока мы живы, помним все чувства, которые они в нас вызывали, будь то любовь, ненависть, отвращение или даже безразличие — именно это и определяет то, кем мы на самом деле являемся. Я помню все, и именно благодаря всему этому ты и знаешь меня таким, каким я есть сейчас. Следующая, кому я буду помогать, узнает уже другого меня, меня, на которого повлияла еще и ты. Меня гораздо лучшего, чем узнала ты.

— А что с нами? Все тебя забывают, забуду и я. Ты ведь уже на меня повлиял, я изменилась с момента нашей встречи. Что будет со мной?

— Ты тоже меня забудешь, все что я делал, все что говорил, но ведь с тобой останется то, что я тебе оставлю.

— И что ты мне оставишь?

— Счастье и любовь на всю оставшуюся жизнь.

— Ты не понимаешь.

— Так объясни.

— Когда я тебя забуду, то я, та я, которую ты знал, та я, которая по твоим словам оставила в тебе след, исчезнет навсегда.

— Эмма, ты останешься собой…

— Нет, Си, это будет Эмма Ричардс, но уже другая, не я. Та Эмма, которая сидит сейчас перед тобой, прекратит свое существование. Я, эта я, останусь только в твоей памяти.

— Как говорят мудрые, человек существует до тех пор, пока его помнят. Тебе повезло, я бессмертен, ты будешь существовать вечно.

— Си, я не хочу исчезать, я не хочу ничего забывать, я не хочу меняться.

Эмма задрожала, и из ее глаз проступили слезы. Си ошарашенно смотрел на нее, впервые за 150 лет не зная, что делать. Он протянул руку и нежно сжал ее руку.

— Эмма…

— Не называй меня так.

Си удивленно посмотрел на нее.

— Ты назвал меня другом, а друзья зовут меня Эм.

— Ну ладно. Эм так Эм. Я правда не знаю, как быть в таких ситуациях, а я не люблю чего-то не знать.

— А я знаю, что надо сделать.

— И что?

— Сделай так, чтобы я ничего не забывала.

— Это не в моих силах.

— Тогда не успокаивай меня. Дай мне немного по себе погрустить, ведь мне осталось не так уж и много времени.

— Эй, тебе еще жить да жить, не говори глупостей.

— Да я буду жить, но моя линейная история закончится. Та я буду ответвлением этой. В Нью-Йорке ты говорил, что не любишь нелинейные истории, так?

Си кивнул.

— Со дня моего рождения моя история была линейной, но сейчас она подходит к концу. Я боюсь. Я не хочу стать своим же спин-оффом.

Си минуту молчал.

— Никогда об этом не думал, — наконец сказал он. — Никогда ни одна девушка, кому я помогал, об этом даже не задумывалась.

— Я уникальна.

— Я это как бы уже заметил.

— Так что делать?

— Я не знаю.

Они минуту помолчали.

— Какой-то странный сегодня день, — нарушила молчание Эмма.

— Почему это?

— Проснувшись утром, я узнала о концерте. Была очень счастлива. Теперь же мне грустно.

— Подумай о хорошем.

— И о чем же?

— О том, что через четыре дня тебя ждет концерт любимой группы.

— Ну меня не очень-то и воодушевляет мысль о том, что возможно именно через четыре дня я могу начать меняться.

— Ты принципиально не хочешь видеть плюсы?

— Какие еще плюсы?

— Ты безнадежна, — вздохнул Си. — А как же Брэд? А концерт?

— Цена слишком высока.

— Вот это сцена, — сказала Кристи, подошедшая к столику незамеченной.

Эмма резко убрала руку, которую до сих пор держал Си.

— Кристи?

— Нет, Санта-Клаус. Конечно, Кристи. А это Стив, мой босс.

— Так уж прямо босс, — сказал Стив и протянул руку Эмма. — Очень рад познакомиться, Эмма. Кристи много о тебе рассказывала.

Стив был высоким, худощавым парнем лет 25-ти, с короткими светлыми волосами и роговыми очками. Он повернулся к Си и протянул ему руку.

— Я Стив. Кр… Си? — удивился он. — Какими судьбами?

— Ну привет, Стив, — чуть строго посмотрел на него Си. — У меня тут дела. Что сам здесь потерял? Почему не в солнечном Лос-Анджелесе?

Кристи и Эмма удивленно смотрели на парней.

— Я вообще-то коренной бостонец, вернулся по семейным делам.

— Понятно.

Возникла неловкая пауза.

— Ты ведь обещала нас угостить, — сказала Кристи Эмме, чтобы как-то заполнить молчание.

— А? Да, сейчас.

Эмма уехала на кухню, а Стив и Кристи уселись прямо перед Си, где несколько секунд назад сидела Эмма.

— Откуда вы друг друга знаете? — спросила Кристи, посмотрев поочередно на Си и Стива.

— Долгая история, — сказал Си.

— Я никуда не спешу.

Си встал.

— До свидания, — и вышел из кафе.

— Что случилось между вами, Стив? — спросила Кристи.

— Ничего.

— Это не похоже на ничего.

— Похоже.

Подкатилась Эмма и принесла с собой два элбургера и колу.

— А где Си? — спросила она.

— Ушел.

— Куда?

— Он не говорил.

— Даже не попрощался, — надулась Эмма. — Ладно, тогда я переодеваться.

* * *

Выйдя из кафе, они разделились. Стив сел в свою машину и уехал в противоположном им направлении.

По дороге домой Кристи спросила у Эммы.

— Что случилось?

— Что ты сделала с Си? Почему он так быстро уехал?

— Почему сразу я? Стив тоже там был.

— Потому что я тебя знаю, Кристи. Так что?

— Да ничего особенного. Я спросила у него, откуда они друг друга знают, но он вместо того, чтобы ответить, ушел.

— Так и знала.

— Знала что?

— Что ты налетишь на него с расспросами.

— Я не успела налететь, — сказала Кристи.

— Но ты это так не оставишь, да?

— Конечно же, нет. Но вот если у Си есть возможность уклониться от ответа простым уходом, то у Стива ничего не получится.

— Ох и не завидую я ему.

— Да, он еще не знает, во что вляпался, взяв меня в помощники, — кровожадно улыбнулась Кристи.

— Только не перегибай палку, — сказала Эмма. — Не хотелось бы потом пытаться вас помирить.

— Как же мне повезло, что у меня такая классная подруга.

— Конечно, повезло.

— Это был сарказм.

— А-то я не знаю.

— Ты начала понимать сарказм? Си на тебя хорошо влияет.

Эмма приуныла.

— Что с тобой? — встревожилась Кристи.

— Ничего.

— Я знаю, когда ты врешь.

— Надо найти новую подругу, такую, которая не будет так хорошо меня знать.

— Ну-ну, удачи в поисках. Все равно не найдешь.

— Эх, придется мне всю жизнь дружить с тобой.

— Ты так это сказала, — расстроенно сказала Кристи, — будто это самая тяжелая на свете вещь.

— Нет, не самая, только лишь вторая.

— А что тогда первая?

— Дружить со мной. Это гораздо труднее, — грустно сказала Эмма.

— Я согласна.

— Еще бы ты не была согласна.

— Что будешь делать завтра? — спросила Кристи после минуты молчания.

— Наверное, буду весь день писать.

— Ты не работаешь завтра?

— Нет, у меня выходной. А ты? Ты работаешь?

— Утром у нас фотосессия в Коммон парке, а вечером в бухте реки.

— Получается, я завтра работаю, а ты отдыхаешь? Не думала, что когда-нибудь доживу до такого дня.

— Очень смешно, Эмма.

— Значит, завтра мы не увидимся?

— Думаю, я найду вечером время, чтобы заехать к тебе, если у тебя не будет гостей.

— Каких еще гостей?

— Я про определенного хипстера из Нью-Йорка.

— Посмотрим еще, захочет он со мной разговаривать после сегодняшнего.

— А что было сегодня?

— Ты пыталась его допросить.

— Смешно. А если серьезно?

— Я на него выплеснула слишком много своих проблем.

— Какие еще проблемы?

— Не хочу о них говорить.

— Ему-то ты о них сказала.

— Потому что они из-за него.

— Ну и что мне надо сделать, чтобы и мне ты сказала?

— Можешь похитить и пытать, иначе я ничего тебе не скажу. Не хочу, чтобы ты попусту беспокоилась.

— И ты надеешься, что после этих слов я не буду беспокоиться? С тобой все в порядке?

— Будет.

— Когда?

— Через пять дней.

— Почему именно пять?

— На то есть определенные причины.

— Я сейчас же позвоню Стиву и скажу, что завтра не смогу прийти на работу. Я останусь с тобой.

— Не стоит. Не надо из-за меня отказываться от того, что важно для тебя.

— Ты мне важна, — сказал Кристи. — Ты моя лучшая, единственная подруга с четырехлетнего возраста. Ты для меня важнее, чем работа.

Эмма обняла Кристи.

— Эй, Эмма, я же за рулем.

— Да прости, — виновато улыбнулась она. — Со мной все будет в порядке. Ты должна пойти на работу. Я ведь хочу, чтобы именно ты делала фотосессии актеров, когда мои книги будут экранизировать.

— Ты хотя бы одну книгу закончи и только потом мечтай об экранизациях и фотосессиях.

— Ну и кто теперь злюка?

— Обещай мне.

— Что?

— Что с тобой все будет в порядке.

— Обещаю. Со мной все будет хорошо. Я никуда не денусь.

— Максимум в Нью-Йорк.

— Да, — машинально ответила Эмма. — Что? Ты опять за свое?

— Ты сказала да, — позлорадствовала Кристи.

— Я машинально, даже не слушая вопроса.

— Как скажешь.

Зарулив на улицу, где стоял дом Эммы, они увидели, что перед домом припаркован мотоцикл.

— Си здесь, — удивилась Эмма.

— Тогда не буду вам мешать, — сказала Кристи, остановившись. — Выметайся.

— Спасибо тебе. Сразу видно, что на тебя можно положиться.

— Да пожалуйста, это все-таки моя обязанность.

— Ха-ха.

— Я завтра после работы приеду, так что веди себя хорошо.

— Да, шеф, как скажешь.

Эмма вышла из машины и направилась к дому. Дома не горел свет. Она повернула ручку — дверь оказалась заперта. Открыв дверь ключом, Эмма сразу же направилась на кухню.

На дверце холодильника, прикрепленная магнитиком в виде гитары, висела записка.

Эмма, мы у Маэрсов. Будем поздно. Обед в холодильнике.

Мама

Эмма открыла шкаф и взяла оттуда большую банку растворимого кофе. Высыпав по три ложки кофе в два больших стакана и добавив холодной воды, она начала перемешивать. Заполнив чашки до краев льдом, она начала подниматься на второй этаж, изо всех сил стараясь не расплескать напитки.

Толкнув ногой, поскольку руки были заняты, дверь своей комнаты, она вошла внутрь. Там никого не было, и она сразу же подошла к окну.

— Си?

— Я здесь, — ответил он.

— Помоги тогда.

— Чем? — появился он в проеме.

— На, держи, — сказала она и протянула ему обе чашки.

Когда Си их взял, она сама вышла на крышу и села рядом с ним. Он вернул ей одну чашку. Сделав глоток, Си поставил чашку и, взяв стоящий рядом с ним бумажный пакет, протянул ей.

— Это тебе.

Эмма открыла его. Внутри было пироженое с корицей.

— Как ты узнал?

— Кристи сказала.

— Ну да.

— Прости, что ушел не попрощавшись.

— Ты вернулся, — улыбнулась она. — А тогда ты очень вовремя спасся. Кристи способна свести любого с ума, если ей что нужно узнать.

— Кого-то мне она этим напоминает.

— И кого же?

— Тебя, конечно.

— Меня? — удивилась Эмма.

— Ты становишься такой же, когда что-то хочешь узнать.

— Ты шутишь?

— Нет.

— Это очень плохо?

— Не всегда.

— А когда?

— Когда начинаешь сводить с ума меня.

— Ах, ты так? Не буду с тобой разговаривать.

— Ты меня выгоняешь?

— Нет.

— Но ты же не хочешь со мной разговаривать.

— Но это не означает, что я хочу, чтобы ты ушел.

— Да у меня сейчас мозг взорвется.

— Эээх, — вздохнула Эмма. — Ни один мужчина, даже купидон со 150-летним стажем, не может понять женщин.

— Да как это возможно? Ты хоть сама себя понимаешь?

— Иногда.

Си расхохотался.

— Что смешного? — спросила Эмма.

— Иногда? — не переставая смеяться, спросил Си. — Как ты хочешь, чтобы я тебя понял, если ты сама себя понимаешь лишь через раз?

— Это не мои проблемы, — надулась Эмма. — Должен, значит должен.

— Тяжелый случай, — покачал он головой.

— А чего ты хотел?

— Чтобы было хоть чуть легче.

— Со мной всегда нелегко, а после того, как ты заявил, что мне осталось четыре дня, то стало еще труднее.

— Ты опять об этом?

— О чем же еще я могу сейчас думать?

— Слушай, Эмма, ты так на этом зациклилась, будто умирать собралась. Тебе не осталось четыре дня. Тебе еще жить да жить. Впереди у тебя еще свадьба, дети и много-много бестселлеров.

— Может, ты и прав, может, все это и ждет впереди, но уже не меня.

— С чего ты вообще решила, что это будешь не ты? Это будешь ты, и никто другой.

— Сам об этом и сказал.

— Я такого не говорил, ты сама для себя это решила.

— Значит, ты можешь пообещать, что это буду я, эта я, которая сейчас сидит рядом с тобой на крыше и пьет самый крепкий и холодный кофе в своей жизни?

— Нет.

— Вот и я об этом. Так что не успокаивай напрасно.

Си молчал.

— А нельзя ли что-нибудь сделать? — спросила Эмма.

— Я, по крайней мере, не знаю.

— А кто может знать?

— Только Купидон.

— Ты про главного?

— Да.

— А как можно у него спросить?

— Тебе никак.

— Значит, ты сможешь?

— Даже не знаю. Я могу попросить у него аудиенции, но не факт, что он согласится.

— Ты попробуешь?

— Тебе и вправду это нужно?

— Да, пожалуйста, попробуй.

— Ну ладно, но не надейся понапрасну.

— Так я хотя бы буду знать, что было сделано все возможное.

Си вынул из кармана свой смартфон и быстро набрал сообщение.

Надо срочно встретиться. У меня ЧП.

Си

Вместо номера он набрал Купидон.

— Я отправляю? — спросил Си.

Она просто кивнула. Си нажал кнопку отправить. Экран ярко вспыхнул всем цветами радуги. Через секунду, когда свет погас, в отправленных этого сообщения не было.

— Что это было? — спросила удивленная Эмма.

— Я не знаю, — ответил не менее удивленный Си.

— Оно ушло?

— Посмотрим, придет ли ответ. Если придет, то да.

— А если не придет?

— Отправим еще одну.

— И долго нам ждать?

— Я не знаю, — ответил Си. — Только за сегодня я сказал фразу «Я не знаю», больше, чем за 150 лет.

— Прости.

Телефон еще раз озарился радужным сиянием, и когда оно погасло, то они увидели сообщение.

Будь в среду в 9 утра у пекарни Левайн.

Купидон

— Среда? Это же через четыре дня. Ты же написал срочно, — заныла Эмма.

— Он же бог. Для него четыре дня или четыре недели одно и то же.

— Но ведь мы не боги, для нас каждый день на счету.

— Понимай он это, не был бы богом.

— Я уже не люблю этот день. Все зациклилось на нем.

— Это судьба, — улыбнулся Си. — Либо так, либо никак.

Эмма вздохнула.

— А что такое Левайн? Где это?

— Это самая известная пекарня в Нью-Йорке.

— А почему именно там?

— Я спрошу у него, когда встречусь.

— А ты успеешь на концерт?

— Я попытаюсь. Не хотелось бы такое пропустить.

— Принесешь мне оттуда пироженых?

— А ты не потолстеешь?

— Не беспокойся об этом. Я ни в чем себе не отказываю и, как видишь, не толстею.

— Только не говори об этом другим девушкам. Они еще больше будут тебя недолюбливать и завидовать.

— Будто есть чему завидовать.

— Ты хоть раз в зеркало смотрелась?

— Я да. Мне не нравится то, что я вижу.

— Значит, мы видим разные вещи.

— Я не вещь.

— Честно? Я бы и не подумал.

— Хватит меня бесить.

— Теперь я тебя бешу?

— Ты всегда меня бесишь, со дня нашей первой встречи.

— А как же «я тебя ненавижу»?

— Это просто фраза, которую я говорила всякий раз, как ты меня бесил. Это не соответствует действительности.

— Приятно знать, что тебя не ненавидят.

— Думаю, да, — сказала Эмма. — А ты завтра приедешь?

— Ты меня прогоняешь?

— Нет, я просто вижу, что тебе куда-то надо.

— Откуда?

— Не только ты меня изучаешь.

— А с тобой надо держать ухо востро.

— А чего ты ждал? Сам же говорил, что я уникальна.

— Да, но ты не перестаешь меня каждый раз удивлять.

— Это ведь хорошо, да?

— Конечно же, хорошо. Не люблю предсказуемых людей.

— Хорошо, но ты не ответил.

— Да, завтра увидимся. Как раз есть то, что я хочу тебе показать.

— Что? — заинтересовалась Эмма.

— Завтра, узнаешь завтра.

— Из тебя бы вышел отличный Загадочник.

— Кто это?

— Я и забыла, что ты не читаешь комиксы.

— Ты не забыла, ты специально упомянула такой персонаж, которого я не знаю, чтобы поиздеваться.

— Если ты ждешь, что я скажу, что мне жаль, то зря.

— Я жду, что ты скажешь, кто такой Загадочник.

— Так вот, он один из врагов Бэтмена, Он всегда загадывал загадки, чтобы у того был шанс предотвратить его злодеяния, ну и издевался походу.

— Ну и чем я на него похож?

— Ты вот начинаешь говоришь что-то на ночь глядя, потом не договариваешь, а мне потом всю ночь мучиться, пытаясь заснуть.

— Я могу тебе колыбельную спеть, — хмыкнул Си.

— А вот этого не надо. Кошмары на всю оставшуюся жизнь мне не нужны.

— Не хочешь, как хочешь. Мое дело предложить.

— Ну все. Теперь, когда мы выяснили, что петь колыбельную тебе не нужно, то ты можешь идти. Я не хочу отвлекать тебя от тех суперважных, сеперсекретных дел, которыми ты занимаешься.

— А я вот возьму и не уйду.

— Почему?

— Чтобы не получилось так, что я ушел потому, что ты мне разрешила.

— А знаешь, именно так и есть, — улыбнулась Эмма. — Я тебе разрешаю, можешь идти, только не пей много.

— Спасибо тебе. Я очень благодарен тебе за понимание и доброту.

— Хорошо, что наконец-то хоть кто-то заметил, какой я добрый человек.

— Ага, — кивнул Си. — И именно благодаря твоей доброте я придумал тебе прозвище.

— Какое?

— Кактус, с сегодняшнего дня буду звать тебя кактус.

— Кактус? — удивилась Эмма. — Не хочу быть кактусом.

— Это уж не тебе решать.

— А кому? Тебе?

— Конечно же, мне. Это же я придумал прозвище.

— Почему именно кактус?

— Потому что ты колючая, как кактус.

— Назвал бы розой. Она тоже колючая, но, в отличие от кактуса, стройная и красивая, как я.

— Теперь-то ты стала красивой? Несколько минут назад сама же себя критиковала.

— Это было для того, чтобы ты меня переубедил, всем девушкам нравятся комплименты.

— Напрашиваешься на комплимент, ну тогда вот тебе комплимент, — сказал Си. — Ты красива, как роза, колюча, как кактус и нагла, как сорняк. Ну как?

— Не годится, — прыснула Эмма. — Сам ты сорняк.

— И чем это?

— А тем, что пришел в жизнь бедной розы и начал портить весь куст.

— Думаю, тебе следует поработать над своими метафорами.

— А тебе над комплиментами.

— За комплименты мне никто не платит, а тебе за метафоры будут.

— Во всем ищешь выгоду.

— Я?

— Не я же.

— А потом говоришь, что ты роза. Ты самый натуральный кактус.

— Не хочу быть кактусом. Кактусы никто не любит. А вот розы любят все.

— А зачем это тебе? Да, розы любят все, но никто ведь не спрашивал у розы, нравится ли ей, что ее все любят, может, у нее от всего этого депрессия.

— Ты еще книгу напиши про психологию цветов. Главным персонажем у тебя будет депрессивная роза с суицидальными наклонностями. В наше время такое может станет бестселлером.

— Вот ты мне даешь идею для книги, а я возьму и напишу, заработаю на этом много денег, а потом ты встанешь и скажешь, что я во всем ищу выгоду.

— Нет, не скажу. Но вот отзыв на этот шедевр напишу, да и экстрасенса-богомола припомню.

— Всяко лучше, чем история про купидона, помогающего бедной девушке найти любовь.

— Неправильно судить о книге, когда не дочитал ее до конца.

— Знаешь Эм, неправильно судить о книге, не читая ее вовсе.

— Знаю. Тогда дай почитать.

— Чтобы ты еще больше издевалась? Нет уж, спасибо.

— Думаю, ты уже понял, что я не поверила в то, что ты написал книгу про богомола. И я обещаю, что не буду издеваться, пока не прочитаю до конца, это, конечно, если ты дашь мне ее.

— Я подумаю.

— Не думаешь ли ты, что так будет честно. Ты ведь читал мою рукопись.

— Одним из главных персонажей твоей книги являюсь я, так что у меня есть право читать ее до выхода.

— Нет, не ты. В моей книге купидон добрее.

— Хватит уже меня гнобить.

— Дашь почитать — перестану.

— А не слишком ли неравноценный обмен?

— Согласна, но я готова перешагнуть через себя.

— Я вообще-то про себя.

— Ты даешь всего лишь книгу, а я отказываюсь от многого.

— Я подумаю, когда буду в Нью-Йорке.

— Вот и славно, а теперь тебе и вправду пора.

— Ты все-таки решила меня выгнать?

— На этот раз да. Ты, как мне кажется, безнадежно опоздал, к тому же скоро придут родители, а мне неохота придумывать какую-то новую историю, чтобы объяснить им, кто ты такой.

— Скажешь им, что я твой сокурсник.

— Ну, а что делает у меня сокурсник так поздно?

— Пришел посмотреть тебя в новом нижнем белье.

— Ах вот как?

— Ну а что?

— А ты хоть знаешь, что заслужил?

— Что?

— Полет.

Эмма столкнула Си с крыши. Си опять исчез прямо перед ударом и появился секунду спустя уже на ногах.

— Тебе это нравится, да?

— Ага. Совсем малость.

— Не очень-то привыкай. Не хотелось бы, чтобы ты стала серийным сталкивателем.

— Нет такого слова.

— Теперь есть, — сказал Си и пошел к мотоциклу. — До завтра.

— Пока.

Си сел на мотоцикл и уехал. Эмма же, обхватив ноги, смотрела вслед удаляющемуся мотоциклу и улыбалась.

* * *

Си открыл дверь и вошел в их импровизированную студию.

— Ну наконец-то, — сказала Ханна. — Крис, ты опоздал на полчаса.

— Знаю, простите. Было много дел. А где Лиам?

— Сказал, что идет тебя искать, но я думаю, что он пошел знакомиться с девушками, — презрительно бросила Ханна.

— Вообще-то он пошел за пивом, — сказал Тим.

— За пивом всегда идешь ты, — подозрительно посмотрела на него Ханна.

— Он сам вызвался.

— Я же говорю, пошел знакомиться с девушками.

— Я вернулся, — крикнул Лиам, зайдя внутрь. — Крис, рад, что ты к нам присоединился. Тими, это тебе.

Он подошел к Тиму и протянул ему два пакета с пивом.

— А это тебе, принцесса, — протянув ей плитку шоколада, сказал Лиам.

Удивленная Ханна взяла шоколад и чуть смущенно сказала.

— Спасибо.

— Вы закончили? — спросил Си.

— Крис, ты же сам опоздал, чего теперь на нас наезжаешь? — сказал Лиам.

— Я не наезжаю, Лиам. У меня просто есть слова для новой песни, и мы должны успеть сочинить музыку и исполнить ее на концерте.

— Новый текст твоего авторства? — удивилась Ханна. — Давненько такого не было. Дай сюда.

Си протянул ей блокнот.

Прочитав текст, Ханна подняла удивленный взгляд на Си.

— Из это выйдет великолепная песня, наверное, лучшая наша песня, но меня очень интересует один вопрос.

Лиам и Тим, которые пытались прочитать текст, не вырывая блокнот из рук Ханны, успокоились и подняли взгляд на Ханну и Си.

— Какой? — спросил Си.

— Крис, что с тобой?

День 7

В 9:00 зазвонил телефон. Сонная Эмма потянулась к телефону и сказала:

— Алло.

— Ты спала? — спросила Кристи чересчур бодрым голосом. — Тогда проснись и пой.

— Сегодня воскресенье, 9 утра. Что случилось?

—Ничего. Это моя месть за вчерашнее пробуждение.

— Тебе когда-нибудь говорили, что ты прелесть?

— Пока еще нет, — веселым голосом сказала Кристи.

— И не скажут.

— Больно и надо, — надулась она.

— Я тебя ненавижу, я ведь хотела сегодня поспать.

— Я не сплю, и ты не будешь. Выпей лучше свой кофе и садись писать книгу. Я хочу ее прочитать как можно скорее.

— Я передумала, не дам тебе, пока не издадут.

— Злюка.

— Я всегда такая, когда меня будят в воскресенье утром просто так.

— До вечера успокоишься, а сейчас начинай писать, вечером заеду и проверю.

— Ты не…

Кристи повесила трубку, не дав ей договорить. С тяжелым вздохом Эмма встала и пошла умываться.

Вернувшись в комнату, она включила свой ноутбук и первым делам зашла на летающиеноты.ком. Сайт был полностью обновлен. В шапке, кроме логотипа группы ноты с ангельскими крыльями, было четыре пустых силуэта. Шел обратный отсчет.

82:45:34, 33, 32

К моменту окончания отсчета все силуэты перестанут быть пустыми. Ждать оставалось всего 3 с половиной дня.

Первая и единственная новость была о том, что:

Мы ОЧЕНЬ рады Вам сообщить, что «Летающие Ноты» дадут свой ПЕРВЫЙ концерт в Коммон Парке города Бостона, 12-ого мая. Билеты наконцертужевпродаже. Нажмите сюда, чтобыприобрестиВашибилеты!

Эмма нажала на ссылку. Открылось новое окно, где было представлено четыре категории билетов, которые, в свою очередь, были разделены цветами и означали разную удаленность от сцены.

Желтый — 50$

Зеленый — 60$

Синий — 70$

Красный — 80$

Золотой — 100$

— Ничего себе, — сказала она вслух и нажала на Заказать.

Страница обновилась, и перед ней появилась надпись, из-за которой у нее испортилось настроение. Надпись гласила: «Распродано. Билетов больше нет в продаже».

— Да как такое возможно? — разозлилась она и хлопнула крышкой ноутбука.

— Что случилось? — спросила мама, чуть приоткрыв дверь.

— Все билеты на концерт «Летающих нот» проданы.

— Ну и?

— Я не успела их купить, так что не смогу на него попасть, — расстроенно сказала Эмма, сев на кровать. — А ведь это их самый первый концерт, да еще и в Бостоне. Это не честно.

— Нашла из-за чего делать трагедию. Не попадешь на рок-концерт, оно и лучше. Не велика потеря. Мы с отцом будем меньше переживать.

— Для меня это было важно. Попасть на их концерт было моей мечтой, а теперь все кончено.

— Ничего, посмотришь по телевизору, ну или по интернету.

— А ты бы хотела смотреть мюзиклы не в Симфони Холле, а по телевизору?

— Это разные вещи. Не сравнивай рок-концерт с мюзиклом.

— И чем же они разные?

— Мюзикл — это искусство, а твой рок-концерт — это крики наркоманов в микрофон.

— С тобой бесполезно спорить, ты все равно не поймешь.

— Только ты у нас понятливая, куда мне до тебя, — сказала мама, покачав головой. — Завтракать будешь?

— Нет. — ответила Эмма и легла на кровать. — Буду лежать здесь и грустить по упущенной возможности.

— Ну и дура, — сказала мама и закрыла дверь.

* * *

Где-то через три часа послышался стук в окно. Эмма не пошевелилась и все продолжала пялиться на потолок. Постучали во второй раз.

— Уйди.

— Вставай или войду сам, причем с парадного входа, — сказал Си, всматриваясь в окно.

— Нет, не смей, — запаниковала Эмма. — Уже встаю.

Эмма подошла к окну и, открыв его, набросилась на Си.

— Что?

— Я тоже тебя рад видеть, как дела?

— Я не в настроении.

— Почему на этот раз?

— На это раз? Ты это о чем?

— А ты подумай.

— Это не в первый раз, да?

Си просто кивнул.

— Наверное, я тебя уже заколебала, — вздохнула Эмма. — Я такая зануда?

Си улыбнулся.

— Почему ты не сказал, что я не зануда? — сказала обиженно Эмма.

— А зачем?

— Чтобы переубедить меня в том, что я не зануда.

— Ты не зануда.

— Ты должен был это сказать до того, как я тебя надоумила.

— Все-то тебя не устраивает.

— У меня такое настроение.

— Так в чем собственно дело?

— Все билеты на концерт проданы, и я не успела купить.

— Да ты что? Все продано за шесть часов?

— За три. Когда я проснулась, билетов уже не осталось.

— Спать надо было меньше.

— Я в девять проснулась.

— Тогда я и не знаю, что сказать, — Си поскреб голову. — О знаю. Одевайся.

— Не хочу.

— Не капризничай.

— А вот это хочу.

— А тебя никто и не спрашивает. Говорю одевайся, значит одевайся.

— Хватит мной командовать.

— Не начнешь одеваться, я буду сидеть здесь столько, пока меня не увидят твои родители.

— Шантажист.

— Зануда.

— Ах вот как? — возмутилась Эмма. — А говорил, что я не зануда.

— Ты меня вынудила это сказать.

— Ты меня бесишь.

— А ты меня. Я же вчера сказал тебе, что хочу кое-что показать.

— А я не хочу на это смотреть.

— Хватит упрямиться. Жду тебя через пять минут внизу. И ты знаешь, что тебе лучше там быть, а то зайду я.

— Я буду, — зло посмотрела на него Эмма. — Но знай, я это так не оставлю.

Си спрыгнул с крыши, а Эмма, быстро переодевшись, спустилась на первый этаж.

— О, ты наконец-то вышла. С чего такая честь? — спросила мама.

— Я иду гулять.

— Все еще переживаешь?

— Как видишь.

— Ненормальная.

Эмма вышла из дома и подошла к машине. Открыв дверь, она села.

— Я думала, мы идем гулять.

— Да, но нам сначала надо проехаться.

— Только не говори, что мы опять едем в Нью-Йорк.

— Нет, но если ты хочешь, можем и поехать.

— Нет, спасибо. Не сегодня.

— А с чего вдруг ты вспомнила Нью-Йорк?

— Ты ведь на машине. В последнее время ты был на мотоцикле, вот и подумала, что путь предстоит не близкий.

— Я думал, что тебе не понравился мотоцикл.

— Нет. Мне было страшно, но я не могу сказать, что мне не понравилось на нем кататься.

— Тогда в следующий раз возьмем его.

— А ты дашь мне поводить?

— Мотоцикл? Нет, конечно.

— Почему?

— Я не хочу, чтобы ты убилась.

— А машину? Можно сесть за руль?

— Хоть водить-то умеешь?

— У меня есть права.

— Это не критерий.

— Да я умею водить, — сказала Эмма. — И кто из нас теперь зануда?

— Конечно же, не я, — сказал Си.

Эмма показала ему язык.

— Так что? Можно поводить?

— Ты не знаешь куда ехать.

— Ты мне скажешь.

— Это испортит сюрприз.

— Ну, Си… — заныла она. — Хоть ты меня чем-то порадуй.

— Ладно, но ты поведешь на обратном пути.

— Точно?

— Да, если все еще будешь хотеть.

— Ура. Буду, конечно, буду.

— Ты голодна? — спросил Си минуту спустя.

— Немножко.

— Тогда поедем сперва поедим. Куда ехать?

— Выбираю я? — удивилась Эмма.

— Конечно. Твой город, тебе лучше знать, где позавтракать.

— Если ты не знаешь, сейчас время ланча, а не завтрака.

— Я не завтракал, — сказал Си.

— Я тоже.

— Значит, у нас будет завтрак во время ланча.

— Ты любишь омлет? — спросила Эмма.

— А кто не любит омлет?

— Ну, тогда езжай на улицу Чарльз. Место называется Парамаунт.

— Как скажешь. Веди меня, сегодня будешь моим штурманом.

* * *

— Неплохое местечко, у тебя хороший вкус, — сказал Си, когда они, поев, вышли оттуда.

— Может, хватит удивляться? Должен был уже привыкнуть, что я такая классная.

— И очень скромная, ко всему прочему.

Эмма показала ему язык.

— Не думала, что тебе может понравиться такое место.

— Это еще почему? — удивился Си.

— Ну ведь это не шикарный ресторан, где готовит всемирно известный шеф-повар и приходят известные и богатые люди.

— Напомнить тебе, куда мы заходили поесть в Нью-Йорке? Был ведь не только ресторан.

— Я помню, но мне кажется, что ты все равно в ресторанах смотришься более органично, чем в Маке и ему подобных местах.

Эмма направилась к машине, но Си ее остановил.

— Не против, если мы пройдемся? Нам идти всего два квартала.

— Я только за. Кстати, куда мы идем?

— Хотелось бы узнать твое мнение.

— Ну, в том направлении у нас Коммон Парк и Общественный сад. Но поскольку никто в этом мире не знает, что у тебя на уме, то с тебя бы сталось потащить меня на какую-то крышу непримечательного здания.

— Ничего экстраординарного, обещаю.

— Тогда у меня нет идей. Кроме парка, ничего в голову не приходит.

— Ладно, хватит гадать. Идти осталось немного, скоро все сама увидишь.

— Я так и знала, что мы идем в парк, — сказала Эмма.

— Не думаешь ли ты, — начал Си, — что ты опоздала с этой фразой?

— Ну извини. С тебя бы сталось протащить меня через весь парк за просто так.

— Хорошего ты обо мне мнения.

— Это из-за того, что ты меня уже не раз мучил.

— Это когда? — удивился Си.

— Тебе напомнить?

— Будь так добра.

— Нью-Йорк.

— Нью-Йорк? Большинство людей на свете сочли бы это за подарок, а ты мне заявляешь, что я тебя мучил?

— Может, для большинства это и было бы подарком, но для меня это было мучением.

— Ладно, как скажешь. Теперь-то я знаю, как тебя мучить, если ты не будешь меня слушаться. Я потащу тебя по магазинам.

— Это нечестно.

— Честно или нет, это неважно. Мы на месте.

Они стояли рядом с бейсбольным полем Коммон Парка. На нем полным ходом шло строительство.

— Что они делают? — спросила Эмма.

— Возводят сцену.

— Сцену? Концерт будет именно здесь?

— Да.

— И ты привел меня сюда, чтобы поиздеваться?

— Нет. Я думал, что тебе это будет интересно.

— Мне интересно, — сказала Эмма. — Но горечь оттого, что я не смогу попасть на сам концерт, превышает интерес к возведению сцены.

— Я что тебе не говорил? — спросил Си.

— Не говорил о чем?

— О прости. Я думал, что сказал.

— Хватит, а? Ты сам отлично знаешь, что не говорил.

— Я, что и вправду не сказал, что у меня есть лишние билеты на концерт?

— Нет, ты и словом об этом не обмолвился.

— Правда? Ладно, тогда скажу сейчас. У меня есть два золотых билета, и если Брэд тебя не пригласит, то они твои.

— Ты мне отдаешь золотые билеты?

— Да.

— Почему?

— Не хочу, чтобы ты грустила.

— Спасибо, — улыбнулась Эмма.

— Не за что.

— Кстати, с чего ты решил, что Брэд собирается меня пригласить?

— Наверное, потому, что это я его на это надоумил.

— Правда?

— Ты не выглядишь счастливой.

— О, я счастлива, поверь, я ведь попаду на концерт.

— Значит, 12-ого я принесу тебе их, если они тебе еще понадобятся.

— Они в Нью-Йорке?

— Да. Я сделал заказ и их отправили на домашний адрес.

— Мог бы и раньше сказать. Знал ведь, из-за чего у меня нет настроения.

— Я ведь говорил тебе, что это сюрприз.

— А ведь я говорила, что не люблю сюрпризы.

— Да кто тебя спрашивает, — усмехнулся Си.

— Вот, спасибо, — улыбнулась Эмма. — Пошли.

— Куда?

— Проведу для тебя экскурсию по парку. Ты знаешь, что это самый старый парк в стране?

— Знаю.

— Конечно, знаешь. Но знаешь что?

— Что?

— Даже ты не настолько стар, как этот парк.

— Это комплимент?

— Считай как хочешь.

Через некоторое время, когда он почти дошли до статуи Солдата и Матроса, Эмма резко остановилась.

— Что случилось? — спросил Си.

— Я совсем забыла, что они сегодня здесь.

— Кто?

— Кристи и Стив, у них там фотосессия. Пойдем отсюда.

— Почему?

— Потому что Кристи грозилась устроить сегодня Стиву допрос, а увидев тебя, переключит все свое внимание на тебя. Я бы предпочла этого избежать, и думаю, ты тоже.

— Тогда пошли отсюда.

Когда они вернулись к машине, Эмма пошла к пассажирскому месту.

— Ты передумала? Хотела ведь сесть за руль, — спросил Си.

— Ты и вправду доверишь мне машину за полтора миллиона?

Си кинул ей ключи.

— Да без проблем.

Удивленная Эмма поймала ключи и, открыв дверь, села на водительское место.

— Ты уверен?

— Да, — ответил Си.

— А что, если я ее разобью?

— Главное, не разбейся сама. Машину можно и новую купить.

— Наверное, хорошо быть богатым, да?

— Не жалуюсь. Давай уже поедем.

Эмма кивнула и завела машину.

— Только одно предупреждение: нажимай на педаль газа нежно, а то сорвемся с места слишком резко, и ты можешь удариться головой.

— Ладно.

— Тогда поехали.

* * *

Доехав до своего дома, Эмма остановилась.

— Ну и как? — спросил Си.

— Предпочитаю быть пассажиром.

— Странно. Для первого раза было очень даже хорошо.

— Это было не в первый раз. Я уже говорила, что умею водить.

— Водить обычную машину и водить суперкар — разные вещи.

— С меня хватит и обычной машины, я не такая помешанная на скорости, как ты.

— Это мы еще посмотрим.

— Ну все, мне пора. Спасибо тебе.

— За что?

— За все. За то, что дал поводить, за билеты, и вообще за то, что ты меня вообще терпишь, я знаю насколько это тяжело.

— Не так уж и тяжело, как ты думаешь.

— Ты уверен?

— Я тебе когда-нибудь врал?

— Да, думаю чаще, чем говорил правду.

— Вот это предъявы. Я тебе не врал. Возможно, иногда не договаривал, но не врал.

— Это одно и то же.

— Нет, это разные вещи.

— Как скажешь, — сказала Эмма, открыв дверь. — Ты завтра в универ придешь?

— Нет. Завтра я весь день занят.

— А вечером?

— Вечером тоже.

— Чем это?

— Сюрприз.

— Хватит уже таинственности. Ты ведь знаешь, что я их не люблю.

— Да знаю, но ведь без сюрпризов жизнь бывает неинтересной.

— Ладно, тогда я пошла.

Эмма вышла из машины, Си вышел следом.

— Ты обиделась? — спросил он, обогнув машину.

— А ты как думаешь?

— Я думаю, что нет.

— Слишком много думаешь, — сказала Эмма и показала ему язык.

— Кто бы говорил, — усмехнулся Си.

— Есть такое, — сказала она. — Ладно, пока.

— Чем будешь заниматься? — спросил Си, садясь за руль.

— Писать. Кристи от меня не отстанет, если узнает, что я ничего не делала.

— Будет что почитать перед дорогой.

— А я не дам тебе почитать, что тогда?

— Не привезу тебе пироженых из Нью-Йорка.

— Садист.

Си улыбнулся.

— Ладно-ладно, я привезу их. Пока.

Си уехал.

Эмма зашла домой.

— Эмма, подойди на минутку, — позвала с кухни мама.

— Что, мам?

— У тебя поднялось настроение?

— Да. Я все-таки попаду на концерт.

— Откуда же у тебя билеты?

— Тебе лучше не знать.

— Что? Во что ты ввязалась?

Эмма рассмеялась.

— Мам, тебя так легко подколоть. Билеты достала Кристи.

— Хочешь сказать, что если я ей сейчас позвоню, то она подтвердит?

— Звонить необязательно, вечером она к нам зайдет.

— Тогда ладно.

— Что ты хотела сказать?

— Да. Я сегодня заказала торт, ты сможешь завтра зайти за ним после уроков?

— Конечно. А что за торт ты заказала?

— Это знак Супермена, просто вместо S, на нем буква M.

— Мэтти будет в восторге, — сказала Эмма.

— Не говори ему. Это сюрприз.

— Конечно, не скажу, ты что?

— Кстати, ты купила ему подарок или и вправду решила его наказать.

— Мам, он мой брат. Что бы он ни натворил, я бы не оставила его без подарка.

— Молодец, — улыбнулась мама.

— Еще что надо? Если нет, то я пойду писать.

— Если будешь нужна, я позову.

Эмма налила себе кофе и поднялась наверх.

* * *

Эмма работала в своей комнате до тех пор, пока не село солнце, а затем переместилась на крышу. Так Эмма просидела примерно два часа до прихода Кристи.

— Ты что, и вправду писала весь день? — спросила она, сев рядом с Эммой.

— Хотела бы я ответить да, но не могу, — ответила Эмма, отложив ручку и блокнот. — Как прошел твой день?

— Замечательно, — воодушевленно начала Кристи. — Мы почти весь день работали в парке и только ближе к вечеру переместились в бухту. Было очень весело, а Стив сказал, что из меня выйдет прекрасный фотограф, даже лучше, чем он.

— Ты ведь понимаешь, что он просто сделал тебе комплимент.

— Тебе говорили, что ты очень добрая и прирожденный мотиватор?

— Конечно, каждый день.

— Так знай, что все тебе врут.

— Я подозревала.

— Кстати, с кем это ты идешь на концерт?

— А?

— Твоя мама спросила про билеты, которые я достала. Я, конечно же, тебя прикрыла, но думаю, что имею право знать правду.

— Ну я хотела пойти с тобой.

— Я иду со Стивом, он меня сегодня пригласил.

— Ого, классно.

— Не пытайся ускользнуть от ответа. Откуда билеты?

— От Си. Он увидел, что у меня нет настроения из-за того, что я не смогла достать билеты, и отдал мне два лишних. А Стив как их достал?

— Стиву два билета прислал Крис Бэлл.

— Круто. А какого они цвета?

— Золотые, какие еще?

— Мои тоже.

— Так с кем ты пойдешь?

— Не знаю еще. Си сказал, что Брэд хочет меня пригласить.

— Но ведь это же круто.

— Наверное.

— Эмма, что с тобой?

— Ничего.

— Тогда почему ты не рада? Если я правильно понимаю, Брэд, парень, в которого ты влюблена уже три года, собирается пригласить тебя на концерт твоей любимой группы, а ты еще и недовольна?

— Я рада.

— Никогда не видела, чтобы радовались с таким выражением лица.

— Кристи, он меня еще не пригласил, он только собирается, а вот соберется ли?

— Если не соберется, значит, идиот. А идиот тебе не подходит.

— Спасибо на добром слове.

— Знаешь, о чем я подумала?

— О чем?

— Если Брэд тебя не пригласит, то тебе стоит пригласить Си. Все-таки он подарил тебе билеты.

— В последнее время он всегда занят.

— Чем же это он занят?

— Не знаю, говорит, что сюрприз.

— Он знает, что ты не любишь сюрпризы?

— Да.

— Но все равно делает.

— Да.

— Тебе это нравится, — утвердительно сказала Кристи.

— Да… точнее, нет. Я не люблю сюрпризы.

— Это был не вопрос, — хитро улыбнулась Кристи. — Ты не любишь сюрпризы, но вот сюрпризы от него тебе нравятся.

— Не говори глупостей.

— Я завтра устрою ему допрос с пристрастием и выбью из него признание.

— Тебе не удастся.

— Почему это? Не недооценивай мою мощь, — надулась Кристи.

— И в мыслях не было, поверь. Си завтра не будет весь день.

— А я-то думаю, почему ты такая хмурая, теперь все встало на свои места.

— Ты о чем?

— Да так, ни о чем.

— Кристи, ты ведь знаешь, что теперь я буду думать только о твоих словах и не смогу заснуть.

— Не стоит столько думать, тебе это вредно.

— Я обиделась

— Я завтра принесу тебе пирог с корицей.

— Не нужно. Я уже обиделась.

— Это что-то новенькое, ты отказываешься от пирога?

— Да.

— Ну и сила воли. Я горжусь тобой.

— Это сила обиды, а не воли.

— На меня или на Си? — спросила Кристи.

— На тебя, что издеваешься надо мной, и на Си, что в последнее время где-то пропадает.

— Тяжелый случай, — вздохнула Кристи.

— Неправда. Я легкая.

— Легкость у тебя в мыслях.

— И сколько ты собираешься меня обижать? — недовольно сказала Эмма.

— До старости.

— Ах, ты так? Будешь потом скучать, когда разъедемся в разные стороны.

— Даже не надейся. Буду ездить к тебе при каждом удобном случае.

— А я к тебе.

— Вот и славно. Хорошо, что хоть один человек будет меня навещать.

— Кстати, об одном человеке. Мне пора.

— Уже?

— Да, мне надо кое с кем кое о чем поговорить.

— Звучит очень таинственно.

— А-то. Я иду разоблачать кое-чью тайну.

— И чью же?

— Это тайна, — усмехнулась Кристи.

— Очень смешно.

— Ладно, я побежала.

— Пока.

— Я завтра за тобой заеду.

— Жду с нетерпением, — улыбнулась Эмма.

* * *

Кристи стояла перед дверью 1815 отеля Сипорт и не решалась постучаться. Сделав глубокий вздох, она резко выдохнула и постучалась. Через несколько секунд дверь отворилась.

— Кристи? — удивился Стив.

Кристи стояла и, не в силах отвести взгляд, смотрела не его голый торс.

— Я тебе не помешала? — наконец спросила она.

— Нет.

— Вот и славно, — сказала она и прошла внутрь.

— Проходи, — сказал ошеломленный Стив и закрыл дверь.

Он прошел за ней в комнату. Кристи не могла определиться, куда ей сесть, на диван или на кресло.

— Что случилось?

— У меня к тебе разговор.

— Ну?

— Не мог бы ты сначала одеть майку? Это слишком отвлекает.

— Да? — ухмыльнулся Стив. — Скажи спасибо, что я еще в штанах. Пришла бы ты на минуту позже…

— Стой-стой-стой. Не хочу знать.

— Правда? — поднял бровь Стив.

— Нет. По правде говоря, хочу, но есть кое-что поважнее.

— И что?

— Си.

— Тебе-то он зачем нужен?

— Из-за Эммы.

— Ну и что с ним?

— Он ведь Крис Бэлл?

— Это вопрос или утверждение?

— Это вопрос-утверждение.

— Что-то новенькое, — удивился Стив.

— Новенькое или нет, другой вопрос. Ты лучше скажи, я права или нет.

— Права.

— Ура. Я знала, я знала.

— Слушай, Кристи, я рад, что ты оказалась права, но ты не должна говорить об этом никому. В особенности Эмме.

— Это почему же? У меня нет от нее тайн.

Стив подошел к ней и положил руки ей на плечи.

— Теперь есть.

— Но…

— Никаких но. Если не сказал до сих пор, значит, у него были на то свои причины.

— Но ведь…

— Слушай, Кристи, до сих пор Крис Бэлл был самым загадочным человеком на свете. Только семь человек знали, кто он.

— Теперь восемь.

— Да, теперь восемь. И так и должно оставаться до среды.

— Но почему?

— А почему, по-твоему, он решил выйти из тени именно сейчас и именно в Бостоне?

— Из-за Эммы, — утвердительно сказала Кристи.

— Вот именно. Я думаю, что он имеет право сам сказать ей о том, кто он, и так, как он сам хочет.

— Да, ты прав. Но как мне быть с Эммой?

— Как всегда.

— Она прекрасно меня знает. Она поймет, что я что-то от нее скрываю.

— Но ведь как-то же скрывала от нее свои сомнения.

— Было сложно.

— Теперь будет еще сложнее.

— Спасибо, ты очень хорошо умеешь успокоить.

— Как могу. Тебе надо продержаться всего два дня. Постарайся ради лучшей подруги.

— Ничего другого ведь не остается?

— Вот именно.

— Прости, что вот так ворвалась к тебе на ночь глядя.

— Ничего. Все нормально.

— Ладно, я пойду. Не буду больше тебе мешать.

— А ты бы не хотела остаться?

— Что?

— Что слышала.

— Но зачем это тебе?

— Странный вопрос. Зачем парень должен хотеть быть с девушкой, которая ему нравится?

— Я тебе нравлюсь?

— Кажется, я ведь так тебе и сказал, — сказал Стив и придвинулся поближе к Кристи.

— А как же модели, которые к тебе клеились? — спросила Кристи, сама приблизившись к нему.

— Как ты и сказала, клеились они ко мне, а не я к ним.

— Значит, они тебе не нужны?

— Были бы нужны, были бы здесь, — криво улыбнулся Стив.

— А не слишком ли ты о себе высокого мнения?

— Не это ли одна из причин, почему я тебе нравлюсь?

— Ты невыносим, — сказала Кристи и впилась ему в губы.

День 8

Будильник зазвонил в 7 утра. Кристи потянулась в кровати и, не открывая глаз, позвала.

— Стив?

Никто ей не ответил.

— Стив? — она открыла глаза.

В комнате она была одна. Укутавшись в одеяло, Кристи в замешательстве уселась в кровати.

Через пару минут дверь открылась и в комнату зашел Стив.

— Ты уже проснулась? — удивился он.

— Нет, я еще сплю, не видишь, что ли? — обиженно сказала Кристи.

— Прости, я выходил на пробежку. Думал, что успею вернуться до того, как ты проснешься. А еще я принес это, — он протянул ей чашку кофе из Старбакса.

Кристи сделала глоток.

— Ты прощен, — Стив улыбнулся, но она продолжила. — Почти.

Стив хмыкнул.

— Я весь в поту, так что я в душ. Пойдем со мной, и я извинюсь перед тобой как следует.

— Не думай, что мое прощение легко заслужить, тебе придется хорошенько постараться, — сказала Кристи и встала с кровати.

Одеяло медленно сползло с нее на пол. Стив, не отрываясь смотревший на все это действие, сказал:

— Уж я-то постараюсь, поверь.

Взяв Кристи за руку, он потянул ее по направлению к ванной комнате.

* * *

Простояв перед домом минут пять, Эмма, устав ждать Кристи, направилась было к остановке, как из соседней улицы выехала красная машина.

— Знаю-знаю, я опоздала, — сказала Кристи, остановившись прямо перед Эммой. — Прости.

— Эй, не кради мои реплики, — сказала Эмма, садясь в машину.

Когда Кристи тронулась, Эмма спросила:

— Ну и что случилось?

— Ничего.

— Ничего? Не ври мне. Я знаю, когда с тобой что-то не так.

— Я не вру.

— Конечно, не врешь. Ты пытаешься врать, но у тебя не получается.

— Еще как получается.

— Неа.

— Я с тобой не разговариваю.

— Кристи, ты случаем не перепутала роли? Это я должна обижаться на тебя за то, что ты пытаешься меня обмануть, а не ты за то, что не можешь.

— Знаешь, Эмма, все твои проблемы из-за того, что ты слишком умная.

— Вот это предъява. Не думала, что это будет проблемой.

— А надо было.

— Кристина.

— Что? — удивилась Кристи. — Ты никогда не зовешь меня по полному имени.

— Сейчас же все выкладывай, или я выхожу из машины, и клянусь, больше никогда не буду с тобой говорить.

— Ты это серьезно? — еще больше удивилась Кристи.

— Серьезней некуда.

— Ну и злюка же ты, — обиженно сказала Кристи. — Так вот, сегодня я опоздала из-за…

— Я у тебя не спрашиваю, почему ты опоздала, а что случилось.

— Все связано. Хочешь знать — не перебивай.

— Ладно, — опешила Эмма.

— Так вот, я опоздала из-за того, что ехала сюда не из дома, а от отеля Сипорт. Я там провела эту ночь, — она взяла маленькую паузу. — Со Стивом.

— Ух ты. — обрадовалась Эмма. — Так вы теперь встречаетесь?

— Definitely, Maybe, — ответила Кристи.

— Как так?

— Мы еще не говорили на эту тему. Он только сказал, что я ему нравлюсь.

— А ты?

— Я ничего не сказала. Я просто поцеловала его.

— Сама-то что к нему чувствуешь? — спросила Эмма.

— Я… я даже не знаю… наверное, я его люблю.

— Так чего ты ждешь? Почему не скажешь ему?

— Только после тебя.

— Я не собираюсь говорить Стиву, что люблю его, — улыбнулась Эмма.

— Очень смешно, — сказала Кристи. — Я не про Стива.

— А про что?

— Я про то, что как только ты сама скажешь тому, кого любишь, эти слова, я признаюсь Стиву.

Эмма ничего не ответила.

* * *

После уроков Эмма шла к стоянке, как кто-то сзади окликнул ее.

— Эмма. Привет.

Эмма повернулась. Перед ней стоял Брэд.

— Привет, Брэд.

— Как дела?

— Нормально, а у тебя?

— Все отлично, — сказал он. — А ты случаем не видела Си?

— Нет, — сказала Эмма. — Он говорил, что сегодня занят и не придет в универ.

— Отлично-отлично.

— Чего отличного-то? — спросила Эмма. — Ты ведь хотел поговорить с ним.

— Вообще-то я хотел поговорить с тобой и не хотел, чтобы в самый неподходящий момент появился Си. Не люблю неловкие ситуации.

— Да? — удивилась Эмма. — И о чем же ты хотел поговорить?

— Тут такое дело, — начал Брэд. — Я купил два билета на концерт «Летающих нот» и хотел бы узнать, не пойдешь ли ты на него со мной? Если, конечно, ты уже с кем-то не идешь.

— Нет, не иду, точнее, не шла, — ответила Эмма, растерявшись. — Да, я пойду с тобой.

— Классно, — улыбнулся Брэд. — Надеюсь, ты не против желтых билетов, я не смог достать других. Все остальные уже скупили.

— Конечно, не против.

Брэд улыбнулся.

— Ну, раз уж мы идем вместе не концерт, то как насчет того, чтобы выпить вместе кофе? Получше узнать друг друга.

— Я бы с радостью, но у брата сегодня день рождения, и я сейчас еду за его тортом.

— Тогда до завтра?

— Ага.

— Ну, пока, — улыбнулся Брэд.

— Пока.

— Теперь опоздала ты? — пожаловалась Кристи.

— Прости, я шла сюда и по дороге столкнулась с Брэдом.

— И что хотел наш красавчик?

— Он пригласил меня на концерт.

— Ты согласилась?

— Конечно.

— Классно. Можем пойти туда вчетвером.

— Не получится. У него желтые билеты.

— Желтые? Наш богатенький мальчик поскупился на золотые?

— Нет, все остальные уже раскупили.

— Это он так сказал.

— Я ему верю.

— Ну-ну, — бросила Кристи. — Садись уже, поедем за тортом, а-то мне еще и на работу надо ехать.

— Надо ехать на работу или к парню? — улыбнулась Эмма.

— На работу, — сказала Кристи. — И не надо так лыбиться.

* * *

— Мам, — спросила Эмма, входя на кухню. — Где Мэтти?

— Он еще не вернулся.

— Повезло нам, — сказала она, кладя коробку с тортом на стол. — И когда они придут?

— Сказал, что минут через пятнадцать.

— Хорошо, торт я привезла, а сейчас пойду упаковывать подарок.

Мэтт ворвался в дом в приподнятом настроении. В руках у него был пакет.

— Что это у тебя, Мэтти? — спросила Эмма.

— Это подарок от Джессики, — гордо заявил он.

— Кто такая Джессика?

— Самая красивая девочка в классе.

— И что же тебе подарила самая красивая девочка в классе?

— Комиксы про Супермена и новую игру с супергероями для Плейстейшн.

— А я-то думаю, чего ты такой довольный, — улыбнулась Эмма.

— А то, — с гордостью в голосе сказал Мэтт. — Она из мальчиков только мне подарок подарила.

— Да ты у нас, оказывается, Казанова.

— А кто это?

— Вырастешь, узнаешь, — сказала Эмма, потрепав его по голове. — А пока не вырос, вот тебе еще один подарок.

Эмма протянула ему упакованную в сине-красную бумагу коробку.

— Это тот Супермен, которого я хотел? — спросил Мэтт, резко схватив коробку.

— Нет. Это кое-что покруче.

Мэтт резко сорвал с коробки оберточную бумагу и с сияющими глазами посмотрел на сестру.

— Спасибо-спасибо-спасибо. Этот Супермен даже круче, чем тот, которого я хотел.

— Это самый крутой Супермен из всех, что есть. У него даже голова меняется. Только будь осторожен и не проглоти маленькие части.

— Я уже не маленький, — сказал Мэтт.

— Как скажешь, — улыбнулась Эмма.

Мэтт, не выпуская из рук уже полностью освобожденного от картона Супермена, обнял Эмму и убежал к себе.

Через час, когда к ним в гости пришли друзья Мэтта, в доме начался бардак. Дети кричали, смеялись, играли или просто носились туда-сюда по всему дому и лужайке. Умудрились довести Молли до того, что она сбежала от них в комнату к Эмме и спряталась под гардеробом.

Эмма, тоже успевшая вовремя укрыться у себя в комнате, первое время пыталась писать, но поняв наконец тщетность своих попыток, взяла наушники и, включив последний альбом «Летающих нот» на повторе, легла на кровать.

Когда она открыла глаза, за окном уже была ночь. Часы на прикроватной тумбочке показывали 3 AM. Встав с кровати, она подошла к окну и выглянула во двор. Снаружи будто все вымерло: ни души и ни звука. Только фонари, будто часовые возле замка, исправно исполняли свои обязанности, освещая всю улицу.

Молли свернувшись у двери спала, хотя по ее позе было видно, что она еще не полностью отошла от событий сегодняшнего дня.

Эмма открыла окно и, взяв свои блокнот и ручку, вышла на крышу. Тишину, которая для большинства людей была бы гнетущей, начали прорезать звуки бумаги, по которой с бешеной скоростью будто порхала шариковая ручка.

— Знаешь, эти звуки можно услышать даже с соседней улицы, — сказал появившийся рядом с ней Си.

Эмма от удивления и испуга выронила ручку с блокнотом вниз.

— Ч-что ты здесь делаешь в этот час? — спросила она. — Решил напугать меня до смерти?

— В моих ближайших планах твоей смерти нет, — сказал Си.

— Ты уверен? А-то у тебя это отлично выходит.

— Дай-ка проверить.

Си вынул из кармана свой смартфон, пролистал какой-то полузачеркнутый список и, убрав его обратно, сказал:

— Да, уверен. Нет такого пункта.

— У тебя что, и вправду есть список дел на день?

— Не только на день, но и на неделю и даже на месяц. Я, видишь ли, человек занятой.

— Тяжелый случай, — вздохнула она. — Но ты не ответил.

— На какой вопрос?

— Что ты здесь делаешь в такой час?

— А почему ты не спишь в такую прекрасную ночь?

— Было бы обидно спать и не видеть такую, как ты выразился, прекрасную ночь.

— Твоя правда, — усмехнулся Си.

— Ты опять не ответил.

— А должен?

— Ну как бы да, — сказала Эмма. — Как никак это ведь мой дом.

— Ну а это как бы я, и я не люблю перед кем-либо отчитываться.

— Ладно, только, пожалуйста, скажи, что ты не приходил сюда смотреть, как я сплю.

— Да за кого ты меня держишь? — возмутился Си. — Я тебе не извращенец.

— Прости, — сказала она. — Но тогда что?

— Ты не отстанешь ведь?

— Нет.

— Ладно. Я проходил рядом, увидел тебя и решил поговорить.

— Вот так совпадение. Ты в три часа ночи проходил по одной ничем не примечательной улице Бостона и увидел, что я не сплю, так что ли?

— Примерно так.

— А если поточнее?

— А если поточнее, то я только-только закончил свои дела и пришел тебя проведать и узнать новости.

— Ты знал, что я не сплю?

— Нет. Это стало неожиданностью.

— А если бы я спала, ты бы меня разбудил?

— Нет, конечно. Я же не садист.

— С этим можно поспорить, — улыбнулась Эмма. — Так что бы ты сделал, если бы я спала?

— Пошел бы спать сам. Я очень устал и хотел бы сегодня хоть немного поспать.

— Я тебя не держу, можешь спокойно идти спать.

— Спасибо за разрешение, мэм, но, как я и сказал, сперва хотелось бы узнать про твой день.

— Теперь-то я тебе стала интересной, да?

— Ты о чем? — удивился Си.

— Весь день от тебя не было ни слуху, ни духу, а вот ночью ты меня вспомнил?

— Я же говорил, что буду занят.

— У тебя что, не было времени хотя бы позвонить?

— Там, где я был, было слишком шумно.

— А СМС? Слышал когда-нибудь про такие?

— Слышал. Не люблю я СМС. Предпочитаю живое общение. И, как видишь, я пришел с тобой пообщаться, а ты на меня накинулась.

— Ладно, убедил.

— Так легко?

— По ночам я добрая.

— Да? Ну раз ты такая добрая, то расскажешь мне, что было?

— Сегодня был день рождения Мэтти, и знаешь, кажется, у него появилась подружка.

— Уже? Быстро растут современные дети.

— И не говори. Она ему подарила комиксы и игру, а это значит, что она знает его предпочтения. Это немного пугает.

— Что я могу сказать? Молодец парень, да и девочка не сплоховала.

— Слушай, Си, — начала Эмма.

— Что?

— Ты часом не помогаешь ей?

— Я? И зачем мне это?

— Ну не знаю, просто чтобы мне насолить.

— Твой брат рад?

— Очень.

— Тогда почему насолить?

— Значит, это все-таки ты?

— Нет, конечно. Во-первых, есть правило одного клиента, то есть я не могу работать с двумя людьми одновременно. Во-вторых, возрастной ценз: я не имею права работать с девочками младше восемнадцати лет. Для этого у нас есть другой отдел.

— А что, если она призвала купидона, это же нехорошо.

— Да? И почему же?

— Они ведь еще дети.

— Ну и что? Им по 10 лет. Что они будут делать? Держаться за руки и целовать друг друга в щечку? К тому же, не думаю, что тут замешан купидон. Это обычное поведение обычных детей, которые нравятся друг другу.

— Наверное, ты прав.

— Как всегда, — сказал Си.

Эмма закатила глаза.

— Ты неисправим.

— Ну да, — ухмыльнулся Си. — Что еще?

— Кристи и Стив.

— А что с ними?

— Кажется, они теперь вместе.

— Кажется?

— Они провели вместе ночь, да и эту тоже наверняка проводят вместе, но пока не говорили насчет отношений.

— Ты думаешь, это обязательно?

— Что?

— Говорить, кто они друг другу. Думаешь, они не знают?

— Не знаю. Кристи говорит, что пока не знает, какие у них отношения.

— Не забивай себе голову. Они сам разберутся. Это все? Какой-то несобытийный день выдался.

— Нет, еще не все. Меня Брэд на концерт пригласил.

— Он смог достать билеты?

— Да, но только желтые.

— Ничего, у тебя ведь есть золотые.

— Можешь их мне теперь не давать.

— Я тебе обещал два золотых билета, и ты получишь два золотых билета.

— Спасибо, наверно.

— Почему, наверно?

— Не знаю. Как-то странно все это .

— Чем это?

— Не знаю.

— Это ты у нас странная.

— Как скажешь, — она показала ему язык.

Си зевнул.

— Тебе пора, а то еще заснешь здесь на крыше.

— Да, думаю, ты права.

— Как всегда.

— Ха-ха, смешная шутка.

— Ты завтра опять весь день будешь занят?

— Нет. Завтра вечером я к тебе заеду. Ты ведь обещала, что перед поездкой дашь прочитать новые главы.

— Ты едешь завтра вечером?

— Точнее ночью.

— Как думаешь, есть вероятность положительного исхода?

— Сказать правду или солгать?

— Все настолько плохо?

— Даже если ты прыгнул из самолета без парашюта, то есть очееень маленькая вероятность, что у тебя появятся крылья, и ты полетишь. Так и в нашем случае, всегда есть вероятность положительного исхода, но не слишком уж надейся. Не хочу, чтобы ты разочаровалась.

— Это-то я понимаю, не дура.

— Тогда кто же ты?

— Я — серийный выталкиватель тебя с крыши.

Эмма толкнула Си, и он полетел вниз. Перед самим ударом Си исчез и появился уже крепко стоя на ногах.

— На это раз за что? — развел он руки.

— За то, что весь день от тебя не было ни слуха, ни духа.

— Тебе надо избавиться от этой вредной привычки.

— Как я и сказала, я толкаю только тебя, так что все нормально. Не мог бы ты кинуть мне блокнот и ручку?

Подняв с газона блокнот и ручку, Си кинул их Эмме.

— Спасибо, — сказала Эмма, — спокойной ночи Си.

— Ага, — сказал Си. — Тебе тоже.

День 9

Завтра. Завтра тот день, о котором она мечтала почти три года. Она наконец-то идет с Брэдом на свидание. А свидание ли это вообще? И почему же событие, которого она столько ждала, меркнет перед концертом? Почему для нее важнее сам концерт, а не то, что на него она идет с Брэдом?

Все эти мысли проносились в ее голове, пока она шла. Рядом с ней остановилась машина.

— Тебя подвезти, красавица? — спросила Кристи, сидящая за рулем.

— Заманчивое предложение, но я вынуждена отказаться.

— Почему это? — удивилась Кристи.

— Я иду не в универ, а на работу.

— И почему же ты решила сегодня забить на уроки?

— Я вчера не пошла на работу, да и на завтра тоже уже отпросилась. Не хочу наглеть, а то еще уволят.

— Кто, Эл? Он тебя ни за что не уволит.

— Я тоже так считаю, но все равно не хочу злоупотреблять его добротой.

— Окей. Работа так работа. Запрыгивай.

— Ты же опоздаешь на работу, — сказала Эмма, садясь в машину.

— Переживут. Не оставлю же я лучшую подругу на улице, — Кристи тронулась с места.

— Со мной ничего не станется от того, что я пойду пешком.

— Может, и так, но я не хочу оставлять тебя одну в такой странный для тебя период.

— И чем же он странный?

— Как это чем? Ты себя в зеркало видела?

— А что не так?

— У тебя круги под глазами. Когда в последний раз ты высыпалась? Про перепады настроения я промолчу.

— Какие еще перепады?

— Теперь ты решила включить дурочку? Думаешь, это смешно?

— Кристи, я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Ладно, Эмма, я тебе подыграю. На этот раз. Но хочу напомнить, что ты мне пообещала, что все эти твои последние ненормальности должны пройти через два дня, и знай, что если они не пройдут, то я тебя прибью.

— Знаешь, Кристи, ты очень хорошая подруга, — сказала Эмма.

Кристи рассмеялась.

* * *

Эмма сидела за одним из пустующих столиков и смотрела в окно.

— Что случилось, дорогая, — спросила подошедшая Брэнда. — Ты сегодня сама не своя.

— Я думаю.

— О чем же?

— Обо всем и ни о чем.

— Ты что, поссорилась с тем парнем?

— Нет.

— Тогда что? Скажи, может я смогу чем-то помочь. Все-таки у меня есть кое-какой опыт.

— Мне никто не может помочь, — вздохнула Эмма.

— А вдруг, — улыбнулась Брэнда, сев рядом с Эммой. — Я как-никак живу с Элом уже тридцать с лишним лет.

Эмма хмыкнула, но настроение у нее не поднялось.

— Сегодня, возможно последний день, когда я его увижу.

— Почему?

— По обстоятельствам, от меня не зависящим.

— Я с тобой не согласна. В жизни не бывает обстоятельств, от нас не зависящих, кроме смерти, конечно же. Один из вас, что решил умереть?

— Нет, конечно.

— Тогда все в твоих руках. К определенным обстоятельствам приводят наши решения, будь то правильные или не очень. Обстоятельства зависят от нас, а не мы от них, и в твоих силах изменить то, что тебе не нравится. Если ты знаешь, что тебе нужно, то добейся этого, несмотря ни на что. Только ты сама можешь стать причиной своего провала.

— А что, если я не знаю, что мне нужно?

— Тогда тебе надо быстрее определиться.

— Спасибо, Брэнда.

— Всегда рада помочь, — сказала она, вздохнув. — Хоть кому-то пригодилась мудрость моих лет.

— Тебе не так уж и много лет, чтобы говорить такие фразы.

— Я выгляжу гораздо моложе, чем есть на самом деле.

— Ты это о чем? — удивилась Эмма.

— Ты и сама знаешь, — улыбнулась Брэнда. — Ты ведь сама знакома с человеком, который выглядит моложе своих лет.

— Да, я знаю, но вот откуда… о… только не говори, что ты…

— Я обычный человек Эмма.

— Но тогда…

— Все, — отрезала Брэнда, вставая с места. — Я сказала все, что хотела.

— Но Брэнда? — тоже встала Эмма.

— Мне пора возвращаться к работе, я и так отдохнула больше, чем собиралась.

— Но…

— Эмма, теперь все в твоих руках, не ошибись.

Эмма лишь кивнула, не в силах что-либо сказать. Брэнда ушла на кухню, и в этот момент открылась дверь и в кафе вошла компания из пяти парней. Это была компания Брэда.

Эмма подъехала к ним.

— Здравствуйте, чего бы вы хотели?

Парни посмотрели на нее.

— Эмма? Какой приятный сюрприз, — сказал Брэд, улыбнувшись. — Принеси нам, пожалуйста, кофе.

— Только кофе?

— Пока да.

Эмма поехала к кухне. Сзади донеслась пара смешков. Развернувшись, Эмма увидела, что они о чем-то увлеченно разговаривали и, определенно, то, что говорил Брэд, их очень веселило.

В дверях кухни с суровым выражением лица стоял Эл.

— Что случилось? — спросила Эмма у него.

— Ничего. Не нравятся они мне просто.

— Они хорошие, — сказала Эмма. — Мы вместе учимся.

— Может быть, но я не доверяю людям, которые не заказывают элбургер.

Эмма поставила на поднос пять чашек и взяла колбу от кофе-машины.

— Не думаешь, что это уже перебор.

— Возможно, — усмехнулся Эл. — Но я не могу с собой ничего поделать.

Эмма подъехала к столику, разложила чашки и налила кофе.

Посмотрев на нее, Брэд улыбнулся и сказал.

— Спасибо.

* * *

Вечером, закончив работу, Эмма вышла из кафе и увидела припаркованный перед кафе мотоцикл. Подойдя к нему, она посмотрела по сторонам, никого не было. Она протянула руку, чтобы прикоснуться к его бензобаку, на котором был логотип Харли-Дэвидсон, но тут позади нее раздался женский голос.

— Что ты делаешь?

Эмма резко развернулась. Перед ней стояла девушка, примерно ровесница, с черными волосами и в черной кожаной куртке.

— Прости, — сказала Эмма. — Я думала, что это мотоцикл моего друга.

— Как видишь, он мой. А тебе что, нравятся мотоциклы?

— Я даже не знаю.

— Как так? — удивилась девушка.

— Я на мотоцикле сидела лишь раз, и то сзади. До этого я ужасно боялась мотоциклов, но за время поездки, кроме страха, было еще какое-то классное чувство, которое я не могу понять.

— Ясно, — сказала девушка. — Ты впервые почувствовала адреналин. Кстати, я Ханна.

— Я Эмма, приятно познакомиться, — улыбнулась она.

— А ты бы не хотела научиться водить байк?

— Хотела бы, — чуть подумав, ответила Эмма. — Но не на чем.

— А мотоцикл твоего друга?

— Он сказал, что ни за что не пустит меня за руль.

— Боится за свой байк?

— Не думаю, скорее он боится за меня.

— Если хочешь, то я могу тебя научить, — предложила Ханна.

— Правда? — удивилась Эмма.

— Конечно.

— Ни за что, — сказал подошедший сзади Си.

— Си? — удивилась Эмма.

— Привет, — сказал он, встав рядом с Эммой.

— Ну ты и зануда Си, — сделав акцент на Си, сказала Ханна. — Она сама может решить, водить или не водить ей мотоцикл.

— Если она захочет научиться водить, — строго посмотрев на Ханну, сказал Си, — то я сам ее этому научу. Я не доверю ее тебе, Ханна.

— Что, правда научишь? — спросила Эмма.

— Да.

— Слушай, Си, если ты хочешь выяснить, кто из нас круче, то мы можем это в любое время проверить.

— А нечего выяснять, я лучше, — заявил Си.

— С чего это?

— С того, что это именно я научил тебя водить.

— Ученик превзошел учителя.

— В мечтах возможно.

— Тогда давай прямо сейчас. Один круг. Кто первым вернется сюда, тот и победил.

— Я не оставлю Эмму здесь одну, лишь бы погоняться.

— Ты и так опоздал, — сказала Эмма. — Могу и пару минут подождать.

— Нет, это ты вышла раньше.

— Опять виновата я?

— Ты хотя бы посмотри на часы, прежде чем начать ругаться.

— Прости, — сказала Эмма, посмотрев на часы. — Ты и вправду пришел вовремя.

— Совет на будущее, Си, — сказала Ханна. — Парень всегда должен приходить раньше, он ведь не знает, что может взбрести девушке в голову.

— Я бы продолжил здесь стоять и выслушивать твои бесценные советы, — начал Си, — но мне еще надо отвезти ее домой, затем поехать в Нью-Йорк и успеть вовремя вернуться обратно, так что нам пора.

— Ну и ладно, — сказала Ханна, показав ему язык. — Только не смей опаздывать.

Ханна села на мотоцикл, посмотрела на Эмму и сказала:

— Приятно было познакомиться, надеюсь, мы еще увидимся.

— Да, я тоже, — улыбнулась Эмма.

Ханна сорвалась с места.

— Как я понимаю, то Ханна именно тот друг, с которой ты ругался на стоянке универа, да?

— Ну да.

— Между вами что-то было?

— Все-то ты хочешь знать.

— Да, хочу.

— Нет, не было, — ответил Си. — Она мне как младшая сестра.

— Не похоже, что вы близки.

— Как и все младшие братья и сестры, она меня иногда бесит. Сейчас именно такой период.

— Ладно. А ты правда научишь меня водить байк?

— Ты этого хочешь?

— Да.

— Тогда может быть.

— Почему может быть?

— Да потому, что у нас есть более неотложные дела, чем уроки вождения.

— Обязательно было напоминать?

— Да. Давай не будем витать в облаках.

— Ты прав, — расстроилась Эмма.

Си взял с мотоцикла шлем и надел ее на Эмму.

— Не хочу ехать со шлемом.

— Так безопаснее.

— Ты же любишь хвалиться, что ни разу не попадал в аварии, так?

Си кивнул.

— Значит, на этот раз тоже не попадешь, да?

— Конечно, не попаду.

— Тогда я доверяю тебе.

Она сняла шлем и протянула Си. Взяв его, он спрятал шлем в отсек под сидением. Сев, он сказал:

— Садись и держись очень крепко, поняла?

— Да.

— Будь готова, что в лицо тебе будут бить и ветер, и волосы.

— Благодаря тебе, мои волосы теперь короткие. Одна проблема решена, — улыбнулась Эмма.

— Эмма, я серьезно. Не смей меня отпускать, когда волосы начнут бить тебя по лицу.

— Не отпущу, — серьезно ответила Эмма. — Ни за что.

Сев на мотоцикл, Эмма крепко обняла Си и сказала:

— Поехали.

Си тронулся с места, но специально ехал медленно.

— Ты издеваешься? Давай быстрее.

— Уверена?

— На сто процентов.

— Держишься крепко?

— Ага.

— Ладно.

Си постепенно стал увеличивать скорость.

— Ну как? — крикнул он.

— Классно, — крикнула Эмма в ответ и прижалась щекой к его спине.

* * *

— Могу я тебя кое о чем попросить? — спросила Эмма, когда они уселись на крыше.

— Попробуй, — улыбнулся Си.

— Можешь рассказать, как и почему ты стал купидоном? Я понимаю, что ты этого не хочешь, но завтра я уже могу все забыть, а этот вопрос мне не дает покоя.

— Окей.

— Что, правда?

— Да, но ты должна знать, что это не веселая история.

— Ничего, я не из плаксивых.

— Хоть в чем-то повезло, а то я забыл захватить салфетки.

— Ты так пытаешься меня приободрить или настраиваешь себя?

— Тебя приободрить, конечно же.

— Слушай, Си, я не подумала, что для тебя это может быть тяжело. Можешь забыть о моей просьбе, не хочу причинять тебе боль.

— Все нормально, — улыбнулся Си. — Это было очень давно. Поверь, я не забиваюсь в угол и не плачу, как маленькая девочка. Я не хочу портить настроение тебе.

— Тебе придется очень постараться. Настроение у меня и так не лучшее. А так хотя бы историю послушаю.

— Ладно. Я уже говорил, что пошел на войну в тот день, когда мне исполнилось двадцать два.

— Да.

— Так вот, на мой двадцать третий день рождения командование дало мне отгул и я поехал якобы, чтобы повидаться с семьей, но я вернулся в Нью-Йорк, только чтобы увидеться с Керолайн.

— Она была твоей невестой? — спросила Эмма.

— Нет.

— Девушкой?

— Она была подругой детства. На год младше, она была дочерью еще одной богатой семьи. Наши семьи дружили между собой, и у них была договоренность поженить нас. Сказать, что я противился этой идее, значит ничего не сказать. Но так было до 1857 года.

— А что было в 1857-ом?

— В 1955 году, я уехал в Лондон на какое-то время. Спустя два года я вернулся в Нью-Йорк и случайно столкнулся с ней. После этого идея о нашей свадьбе перестала казаться мне противной.

— А ей?

— Ей этого с детства хотелось.

— Она тебя любила с детства?

— Не знаю.

— Как это? — удивилась Эмма.

— У нее особого выбора и не было. За нее все решили родители, так что, думаю, она с годами свыклась с этой идеей и не нашла ничего другого, как назвать это любовью.

— А что, если она и вправду тебя любила, не думал об этом?

— Конечно, думал, но мне не довелось узнать.

— Почему?

— Потому что, когда я вернулся в Нью-Йорк, ее там уже не было.

— Тогда Нью-Йорк был в странном положении. Тут происходили бунты из-за призыва. Да и дружил город и с Севером, и с Югом. Преступность увеличилась, и ее родители отправили ее в маленький, как казалось, безопасный, городок, чтобы переждать все волнения.

— И что случилось?

— Узнав, где она, я сразу помчался туда. За пару дней до этого нам пришло донесение от нашего шпиона в стане Юга, что этот городок окажется под ударом. Когда я доехал, мне сказали, что женщин, детей и стариков отправили в маленькую церковь близ города. Местные называли эту церковь «церковью надежды». Я направился к церкви с целью вернуть Кэролайн в Нью-Йорк, где по-любому было безопаснее, но когда доехал, то обнаружил на месте церкви только пепелище. Как я потом узнал, южане заблокировали все выходы и подожгли ее. Все люди, находившиеся внутри, а их было чуть меньше сотни, сгорели заживо.

— О Боже, — ошарашенно сказала Эмма. — Но как ты узнал, что она была там?

— В прострации я бродил по пепелищу, пытаясь отыскать что-нибудь, и наткнулся на ее тело.

— А как ты узнал, что это было именно ее тело? — поежилась Эмма.

— На шее висел ее медальон, мой подарок на ее двадцать первый день рождения. Она его никогда не снимала.

— А что было потом?

—Я бросил все и просто поскакал, куда глаза глядят. Через дней десять, когда я остановился в лесу, чтобы дать отдохнуть лошади, передо мной появился мужчина. Он появился будто из ниоткуда. Посмотрев на меня пару секунд, он сказал, что у него есть ко мне предложение, от которого я не смогу отказаться. Это был Купидон, самый главный. Ну и, как ты можешь видеть, его предложение и вправду оказалось таким, от которого я не смог отказаться.

— Грустная история, — вздохнула Эмма и прижалась плечом к его плечу. — Прости, что заставила пережить это еще раз.

— Все в порядке. Как я и сказал, это было слишком давно. К тому же, я пережил это во второй раз, когда писал книгу. После этого я больше не переживаю по этому поводу. Тогда ведь не было собраний, во время которого ты рассказываешь о своих проблемах, так что книга стала для меня тем собеседником, которому я смог рассказать свою историю.

— Так вот о чем твоя книга?

— Да, прости за богомола, — улыбнулся Си.

— А ведь я знала. Знала, что ты не мог написать такую дурацкую книгу. А как называется?

— «Пожар надежды».

— Дашь почитать?

— Я же тебе рассказал, о чем она. Почему ты хочешь ее прочитать?

— Хочу узнать все подробности.

— Я подумаю.

— Привези завтра, все равно ведь будешь в Нью-Йорке.

— Ничего не обещаю. Посмотрим, как сложатся обстоятельства.

— Этого достаточно, — улыбнулась Эмма. — Пока что.

Она так просидели и проговорили еще несколько часов, пока, за полночь, Си не сказал:

— Ну что, мне пора. Надо еще кое-что сделать, прежде чем выдвигаться. Пора прощаться, ведь завтра, когда я вернусь в Бостон, ты можешь меня уже не узнать.

Эмма столкнула Си. Появившись, он удивленно спросил:

— За что?

— За твои слова. Я не хочу прощаться, не хочу, чтобы что-то менялось. Так что будь добр, сделай так, чтобы по твоему возвращению все оставалось так же, как и сейчас.

Си серьезно взгляну на нее снизу.

— Постараюсь.

— Рассчитываю на тебя.

Си кивнул и направился к мотоциклу.

— Удачи, — прошептала она уже после того, как он уехал.

Обхватив свои ноги, она положила щеку на колено и заплакала.

День 10

Си подъехал к пекарне Ливайн без пяти девять. Выйдя из машины, он сел на скамейку, стоящую прямо перед витриной, и стал смотреть на проходящих мимо людей. Через минуту из пекарни вышел мужчина. На вид ему было лет 30, чисто выбритый, в дорогом приталенном черном костюме и в начищенных до блеска туфлях. В руках мужчина держал два завернутых в бумагу шоколадных печенья, которыми и славится пекарня Ливайн. Сев рядом с Си на скамью, он протянул ему одну. Взяв печенье, Си сказал.

— Спасибо, шеф, но, право, не стоило.

— Эх, Кристиан, сколько раз мне тебе говорить, что любой разговор проходит лучше, если есть что-то вкусное, а это самые крутые шоколадные печенья, которые я ел, а у меня, как ты понимаешь, есть в этих делах большой опыт.

— Как скажете.

— Хватит бурчать, Си. Ты молодой парень, тебе не полагается ворчать.

Си ничего не сказал.

— Начинай уже, что у тебя случилось? О каком ЧП ты хотел поговорить?

— Моя нынешняя клиентка не похожа на остальных. Она не хочет забывать все случившееся, попросила помочь, и именно из-за этого я и решил вас побеспокоить.

Купидон посмотрел на него так же, как и в тот день, когда сделал его бессмертным.

— Эх, Кристиан, — вздохнул он. — Это же был твой юбилейный клиент, ты бы побил рекорд Жанны. Я возлагал на тебя большие надежды.

— Почему в прошедшем времени? Вы говорите так, будто я умер.

— Нет, ты не умер. Все как раз наоборот. Ты жив, жив, как никогда.

— Вы о чем?

— Кристиан, ты влюбился в нее.

Си замер.

— С чего вы это решили?

— Потому что я Бог любви, я вижу сердца людей.

— Я не человек.

— Нет, Кристиан, ты человек. Ты был им, ты им и остался, несмотря на бессмертие и работу купидона.

— Но… — начал было Си, но Купидон его прервал.

— Хватит обманывать себя, Кристиан, меня ты обмануть не сможешь. Ты ведь понимаешь, что если бы она не была тебе дорога, то этого разговора сейчас бы не было и ты бы вовсю готовился к своему концерту.

— Даже если это так, даже если я и влюбился, то это не меняет ничего. Я пришел сюда, чтобы просить сделать для нее исключение, сделать так, чтобы после окончания контракта она не забыла.

— Я понимаю твою просьбу Кристиан, но я не могу ничего сделать.

— Совсем?

— Я да.

— А кто тогда может?

— Только вы.

— Мы?

— Для того, чтобы она сохранила свои воспоминания, то вы должны сделать каждый свою часть.

— Что должен сделать я?

— Ты должен отказаться от бессмертия, отказаться от почетного звания купидона и опять стать человеком. Ты готов на это ради нее?

Опустив взгляд, Си посмотрел на печенье в своих руках и сказал:

— Да.

— Что ты сказал?

— Да, — сказал Си, посмотрев на Купидона. — Я готов на это.

— Ты точно понял меня? Ты опять станешь обычным человеком. Тебе сегодня же исполнится двадцать четыре, кстати, с днем рождения, и ты постепенно будешь стареть и в конце концов умрешь.

— Если это именно та цена, которую я должен заплатить, чтобы она сохранила свои воспоминания, то я готов на это.

Купидон кивнул.

— Я должен предупредить. Этим проблему не решить, это только половина дела.

— И что дальше? Что я еще должен сделать?

— Не ты. Вторую половину должна выполнить она.

— И что же должна она сделать?

— Она должна отказаться от контракта.

— Как?

— А как завершается, поцелуем. Расторгается, если клиент отказывается от поцелуя с объектом. Предвидя вопросы, ты не имеешь права ее к этому подталкивать, она сама должна принять это решение. О том, что она должна иметь чувства к тебе, я умолчу.

— А что будет, если только я выполню свою часть?

— Ты станешь человеком. Вы оба забудете все, что связано с нами. Она станет собой, такой, какой была до встречи с тобой. А что касается тебя, то ты станешь двадцатичетырехлетним рок-музыкантом из Нью-Йорка. Будешь считать, что родился в 1991-ом году, и проживешь обычную жизнь. Но вот если вы оба исполните каждый свою часть, то вы получите шанс на нормальную жизнь друг с другом, сохранив при этом все свои воспоминания.

— Если это единственный способ, то я готов. Что мне делать?

— Для начала сними подаренный мной амулет.

Си снял золотое сердечко, которое носил в виде серьги, и протянул ее Купидону.

— Нет, не надо возвращать ее мне.

— Тогда что?

— Положи ее на тротуар и занеси над ней ногу.

Когда Си сделал все, Купидон вынул из внутреннего кармана бумажку и протянул ему.

— Прочти это, вставив в пропущенное место свое полное имя.

Си взял листок и начал читать.

— Я, Кристиан Александр Бэлл, отказываюсь от бессмертия и от благословения Купидона. Я полностью осознаю, что меня ждет впереди, и выбираю обычную жизнь. Я возвращаю свою смертность и свою человечность.

Когда Си вернул Купидону бумажку, он сжег ее и развеял по ветру.

— А теперь ударь ногой по амулету.

Си ударил. Амулет рассыпался в пыль и они, поднявшись в воздух, завертелись вокруг руки Си и затем улетели ввысь. Руку начало жечь.

— Что это? — спросил он.

— Это исчезают твои отметины, ты должен потерпеть.

— Они были мне дороги.

— Подумай о хорошем. Теперь ты сможешь сделать все те татуировки, которые хотел.

— Да это определенно плюс, — ухмыльнулся Си. — А долго это будет продолжаться?

— Нет, пройдет через пару минут.

— А почему амулет так рассыпался? Он ведь был из золота.

— После того, как ты прочел отказ, он утратил свою прочность.

— Все равно не понятно.

— Это наши штучки, не заморачивайся.

— Ну ладно.

— Вот и все, Кристиан, — сказал Купидон. — Свой выбор ты уже сделал, теперь ее очередь.

Си кивнул.

— Пришло время прощаться, — сказал Купидон и протянул ему руку.

Си пожал ее.

— Удачи тебе, Кристиан, буду следить за твоей музыкальной карьерой.

— Спасибо, Купидон, прощайте.

Купидон встал и, сделав несколько шагов, исчез.

Си остался сидеть и смотреть, как исчезают с руки последние черточки. Когда исчезла последняя, он отломил кусочек от печенья и отправил в рот. Медленно доел печенье и, встав, зашел в пекарню, чтобы купить парочку печеньев и для Эммы, искренне надеясь, что у него будет шанс их ей отдать.

* * *

Эмма встала с кровати сразу же, как только зазвонил будильник, хотя в нем необходимости не было, ведь за всю ночь она ни разу не сомкнула глаз.

Спустившись вниз, она поздоровалась с родителями и села за стол.

— Что с тобой, дорогая? — спросила мама.

— Ничего, все хорошо. Я просто устала, плохо спала.

С шумом спустился Мэтт, держа в руках подаренного Эммой Супермена. Мама сразу же переключила внимание на него, и Эмма с облегчением вздохнула. Отец опустил газету и, посмотрев на дочь, сказал:

— Ты поссорилась с этим Брэдом?

— Нет.

— Значит, все отлично?

— Нет, не совсем, не знаю.

— Опять ваши женские заморочки?

— Ага.

— Ну, значит, я умываю руки, скажи, когда нужна будет грубая мужская сила.

— Ты о чем?

— Ну, разобраться с кем-то и тому подобное.

— С кем?

— Например, с парнем, который решит тебя обидеть.

Эмма хотела было ответить, но в этот момент кто-то сначала постучал в дверь, а затем открыл дверь.

Через секунду на кухню ворвалась Кристи.

— Здравствуйте, мистер Р., миссис Р., Мэтти.

Она схватила Эмму за руку и потащила ее к двери.

— Куда ты меня тащишь? — спросила Эмма.

— Как это куда? — удивилась Кристи. — В универ, конечно же.

— Не могла подождать, что ли?

— Я ждала тебя десять минут.

— Я что, виновата, что ты приехала раньше времени и что у тебя нет терпения.

— Я приехала вовремя, а вот ты все не выходишь и не выходишь.

— Можно ведь было позвонить, а не влетать в дом, как ураган, — пожаловалась Эмма, открывая дверь машины.

— Я звонила Эмма. Раз семь.

— Не было такого, — сказала Эмма, когда они уже отъехали.

— Так, — поинтересовалась Кристи. — А твой телефон вообще у тебя?

Эмма открыла сумочку, порылась в ней и, подняв взгляд, сказала:

— Нет, я забыла его дома.

— Может, вернемся?

— Да, давай, хотя нет, не надо, все равно звонить мне некому.

— Что с тобой, Эмма?

— Ничего.

— Не ври.

— Я не вру.

— Эмма!

— Кристи.

— Хватит уже.

— Не хватит.

— Ты весь день будешь так себя вести?

— Да, у меня нет настроения.

— Слушай, Эмма, ты забыла какой сегодня день?

— Какой?

— Сегодня день концерта, а туда, если ты не забыла, идешь с Брэдом. И после всего этого у тебя нет настроения?

— Да.

— Да что же с тобой?

— Я не спала всю ночь, не удивительно, что у меня нет настроения.

— Я тоже почти не спала, но, как видишь, у меня есть настроение.

— Ты и я не спали совсем по разным причинам. У тебя есть Стив, а у меня… — она вздохнула.

— У тебя же сегодня будет Брэд.

— А что, если я не хочу?

— Вот это новость. Что, влюбилась в другого? — прищурившись спросила Кристи.

— Нет.

— Тогда что?

— Ничего. Может, не нужен мне никто, может, лучше быть одной.

— Ты что, ударилась?

— Не припомню такого.

— Эмма, поговори со мной. Мне не нравится твое состояние, но я никак не смогу тебе помочь, если не узнаю причину.

— Прости, но ты не сможешь мне никак помочь.

— Тогда кто может?

— Только Си.

— Тогда поехали к нему. Где он?

— Вчера ночью уехал в Нью-Йорк.

— И зачем он туда поехал?

— У него важная встреча кое с кем.

— С девушкой? Поэтому ты в таком состоянии?

— Нет, не с девушкой.

— Я ничего не понимаю. Скажи же что-нибудь.

— Не могу.

— Почему? — надулась Кристи. — У нас ведь никогда не было друг от друга секретов.

— Это не мой секрет. Я не могу подвести его.

— Так во всем виноват Си?

— Нет, не он. Это все моя вина.

— Эмма, ты меня бесишь.

— Я понимаю, что сейчас ты наверняка хочешь выкинуть меня из машины, но давай закончим. Я тебе обещаю, что завтра все будет в порядке.

— Точно?

— Точно. Если не буду, можешь со мной больше не общаться.

— Договорились.

* * *

Прямо у входа в универ к Эмме с Кристи подошел Брэд. Кристи оставила их одних и зашла в здание.

— Привет, — улыбнувшись, поздоровался Брэд.

— Привет.

— Как дела?

— Нормально, а у тебя?

— У меня все отлично, — все так же улыбаясь сказал Брэд.

— Видно, ты прям лучишься от счастья.

— Само собой, — еще шире улыбнулся Брэд. — Я ведь сегодня иду на концерт с самой красивой девушкой в универе. Это, конечно, если ты не передумала.

— Нет, не передумала, — сказала Эмма, про себя думая, правильный ли выбор она делает. — И спасибо за комплимент.

— Это был не комплимент, а чистая правда.

— Спасибо еще раз.

— Ну, тогда после уроков я буду ждать тебя здесь. Перед концертом хочу тебе кое-что показать.

— Договорились, тогда до встречи.

* * *

Открыв дверь, Си вошел в свою квартиру. Пройдя через всю квартиру, он подошел к окну и стал смотреть, как по Центральному парку, будто крохотные разноцветные точки, бегают люди. Он смотрел и думал о том, что, возможно, в последний раз вошел в свою квартиру самим собой. Вполне возможно, что в следующий раз в это квартиру войдет уже кто-то совершенно другой, Кристиан Бэлл, версия 2.0.

— Ну что, Эмма, — начал он говорить со своим бледным отражение в окне. — Теперь все в твоих руках, я сделал все, что мог. Надеюсь, ты примешь правильное решение.

Развернувшись, он подошел к бару и взял с самой верхней полки чуть пыльную бутылку. Это был столетний ром, который когда-то ему подарили и который он берег для особого случая. А более особого случая и не придумаешь. Откупорив крышку, он взял себе стакан и плеснул в него темно-золотистый напиток. Закрыл бутылку, вернул ее на место и, взяв тамблер, направился в коллекционную.

Подойдя к книжным полкам, он переставил книгу одного из любимых авторов и потянул рычаг. Потайная дверь отворилась, и он зашел внутрь. Со стен на него смотрели сотни счастливых пар. Он обвел все фотографии взглядом, а затем посмотрел на руку, пустую руку, на которой не осталось и следа от черточек, которые за последние полтора века стали его неотъемлемой частью. Быстрым шагом он вышел из комнаты и вернулся через минуту уже с пустой картонной коробкой. Положив коробку на пол, он начал аккуратно складывать в нее фотографии, которые одну за другой снимал со стены. Когда все фотографии со стен оказались в коробке, Си подошел к столику и открыл ящик. Взяв книгу, которую он написал, он открыл ее посередине, посмотрел на лежащую внутри фотографию, а затем и ее отправил в коробку. Закрыв коробку крышкой, он так и оставил ее посреди комнаты и, взяв книгу, вышел.

* * *

После уроков Эмма вышла из здания универа и увидела дожидавшегося ее Брэда.

— Привет еще раз, — сказал Брэд.

— Привет.

— Ну что. пошли?

— Да.

Они направились на стоянку. У одной из машин стояли друзья Брэда и что-то, смеясь, обсуждали. Увидев их, они помахали им, Брэд, улыбнувшись, помахал им в ответ, затем, повернувшись к Эмме, сказал:

— Не обращай на этих придурков внимания.

Они подошли к красной Феррари Италия.

— У тебя же была не Феррари, — удивилась Эмма.

— Да, у меня был Порше, но ведь Феррари круче, — улыбнулся он. — Вот бы увидеть лицо Си, когда он ее увидит. Теперь-то я его с его Маклареном сделаю.

— Что?

— Мы с ним однажды устроили гонку, и тогда он меня, конечно же, сделал, но не теперь. В следующий раз он увидит только габаритные фары моей машины, а не победу.

— А зачем тебе это? — спросила Эмма.

— Я максималист и люблю быть лучшим во всем, — сказал Брэд и, улыбнувшись, продолжил. — Ладно, поедем, что ли.

Он открыл для Эммы дверь и только после того, как она села, обогнул машину и сел на водительское место. Машина тронулась. Как только он выехал со стоянки, резко нажал на педаль газа и машина будто сорвалась с места. От такого Эмма резко отдалась назад и ударилась головой о подголовник.

— Машина просто улет. Классно, скажи?

— Ага, очень, — сказала Эмма, потирая ушибленное место.

Через пару минут, проехав всего три квартала, Брэд остановил машину перед многоэтажным жилым зданием.

— Куда мы пришли? — спросила Эмма.

— Ко мне домой.

— А зачем мы приехали к тебе домой, мы же вроде на концерт собирались?

— До концерта еще несколько часов, к тому же мне надо забрать билеты. А еще мы можем выпить кофе, — улыбнувшись, сказал Брэд, но быстро добавил. — Но если ты против, то я поднимусь один.

— Нет, не против.

— Отлично, пошли. — еще раз улыбнулся Брэд.

Он вышел из машины и, обогнув ее спереди, открыл дверь для Эммы. Войдя в здание, они сели в лифт, и Брэд нажал на кнопку седьмого этажа.

Когда они вошли в квартиру, Брэд спросил.

— Ну как?

— Красиво, стильно и просторно.

— Это еще что, — махнул рукой он. — Ты бы видела наш семейный дом в Техасе. Мой отец любит повторять: «Достаток — это то, когда у тебя в холле стоит вольер со львами и это совершенно не бросается в глаза».

Он рассмеялся, а затем продолжил.

— Так вот, наш дом в Остине именно такой. Ну ладно, ты присаживайся, а я возьму билеты и приготовлю нам кофе.

Когда Брэд вышел из гостиной, Эмма присела на диван и посмотрела на журнальный столик. На столике лежали парочка журналов и несколько номеров комикса про Железного человека.

— Ты любишь Железного человека? — спросила Эмма.

— Да, — ответил из соседней комнаты Брэд.

— Почему именно его?

— Потому что в нашей жизни сверхспособностей нет, единственной существующей силой являются деньги. Если они у тебя есть, то ты супергерой, можешь делать все, что и когда захочешь и купить тоже можешь все.

— Я с тобой не согласна, — сказала Эмма.

— Но большинство-то со мной согласно, — ответил он, входя в гостиную, держа в руках два бокала вина.

— Как же кофе? — спросила Эмма, когда он протянул ей один бокал.

— Как оказалось, у меня закончился кофе. Пришлось придумывать альтернативу.

— Вино альтернатива кофе?

Брэд лишь улыбнулся и пожал плечами.

— Я бы хотел выпить за тебя, за концерт, за то, что на концерт мы идем вместе, и за Си, благодаря которому мы и познакомились.

При упоминании Си Эмма вздрогнула и подумала о том, что он сейчас делает.

Они чокнулись. Брэд выпил все одним глотком, а Эмма, пригубив, поставила бокал на столик. Взяв с кресла пульт управления, он включил музыку. По комнате разлилась красивая блюзовая музыка, а когда же Марвин Гей начал петь, Брэд потихоньку начал придвигаться к Эмме.

— Ты любишь Марвина Гея? — спросил он.

— Я предпочитаю рок.

— По тебе и не скажешь, что ты фанатка рока. Никогда не видел таких привлекательных рокерш, чаще всего они бывают стремными.

— Это все стереотипы, не стоит обо всех думать плохо из-за отдельных индивидов.

Песня сменилась. Теперь Марвин Гей пел «Sexual healing». Брэд подался вперед, чтобы ее поцеловать, но Эмма инстинктивно подалась назад. Брэд обиженно посмотрел на нее.

— Что с тобой?

— Ничего. Думаю, ты торопишься.

— Живем один раз, нет времени обдумывать все наперед. Надо делать то, что хочется.

За оном послышались какие-то крики. Прислушавшись, Эмма расслышала, что несколько человек, проходя рядом с зданием, скандировали «Летающие ноты», «Летающие ноты»…

Брэд, приняв ее молчание за согласие, снова наклонился в попытке ее поцеловать, но и на этот раз Эмма откинулась назад.

— Что на этот раз? — раздраженно спросил Брэд.

— Думаю, не стоит этого делать.

— Почему?

— Я не хочу.

— Не хочешь? Ты не хочешь? — расхохотался Брэд. — Тогда что ты здесь делаешь?

— Я не знаю, — почувствовав к Брэду отвращение, слишком уж гадким был его хохот.

— Я купил тебе билеты, покатал на Феррари, угостил дорогим вином и, что важнее, вообще с тобой разговаривал, а ты не хочешь? Ты ведь простая официантка. Ты ничего из себя не представляешь. Ты мне обязана.

— Нет, я тебе ничем не обязана, — Эмма встала с дивана. — Это была ошибка соглашаться на твое предложение. Ты недостоин моего внимания.

— Я недостоин? Я недостоин? Это тебе твой Си сказал? — встал он и начал надвигаться на нее. — Он тебе сказал, что ты из себя что-то представляешь, да? — перешел на крик Брэд. — Если ты думаешь, что есть кто-то лучше меня, то знай, что всегда есть кто-то лучше тебя.

Он взял со столика бокал и швырнул его в стену.

— А ты знаешь, официанточка, зачем я обратил на тебя внимание?

Эмма ничего не ответила и отступая назад прижалась спиной к стене.

— Потому что ты была с Си. — наклонился он над ней, уперевшись одной рукой об стену. — Я хотел ему отомстить.

— Почему? — еле выдавила Эмма. —Я думала, вы друзья?

— Друзья? — рассмеялся Брэд. — Да ни в жизнь. Он заявился в мой универ, где я был главной звездой, и посмел затмить меня. Но этого ему не хватило, вдобавок он еще и водит этот долбанный Макларен.

Брэд сделал глубокий вздох и продолжил.

— Никому, слышишь, никому не дозволено быть лучше меня. И я решил отомстить ему, трахнув тебя. Но знаешь, что? Ты не достойна даже этого. Я не стал бы к тебе прикасаться даже за миллион баксов. Так что выметайся отсюда сейчас же и впредь не смей со мной разговаривать.

— Больно-то надо, разговаривать с таким уродом, как ты, — сказала Эмма и, взяв свою сумку, выбежала из квартиры.

Выйдя на улицу, она поостыла и в шоке осталась стоять на тротуаре.

— Эй, не мешай? — сказала ей какой-то мужчина, которому она загородила дорогу.

Эмма отшатнулась, и когда мужчина с недовольным лицом прошел мимо нее, она тоже пошла. Пошла куда глаза глядят.

* * *

Кристи и Стив стояли у входа в огражденную для концерта часть Коммон парка.

— Не хочешь зайти? — спросил Стив.

— Нет. Я хочу увидеть Эмму и удостовериться, что с ней все в порядке.

— А что с ней должно быть не так?

— Не знаю. Сегодня утром она была сама не своя.

— А ты случаем не перегибаешь?

— Я знаю ее семнадцать лет. Думаешь, я не разбираюсь, когда с ней что-то не так?

— Ладно-ладно, успокойся, не надо злиться на меня.

— Прости.

До начала концерта оставалось десять минут.

— Позвони ей, — предложил Стив.

— Она забыла телефон дома.

— Позвони, может она за ним вернулась.

Кристи набрала номер Эммы. Никто не ответил.

— Позвони на домашний.

Она так и сделала. Трубку взял Мэтт.

— Мэтти, привет. Эмма дома?

— Нет, она пошла на концерт.

— Ладно, спасибо.

Она убрала телефон в карман и повернулась к Стиву.

— Слушай, Стив, ты заходи, а я пойду поищу ее.

— Нет, я иду с тобой.

— Ты пропустишь концерт.

— Зато буду с тобой, — улыбнулся он.

Кристи быстро обняла его. Они уже собирались идти на поиски, как перед ними, будто ниоткуда, возник Си.

— Крис? — удивленно спросил Стив. — Что ты здесь делаешь? Тебе же через пять минут на сцену.

— Я ищу Эмму, чтобы отдать ей билеты, но ее нигде нет.

— Можешь отдать билеты мне, — сказала Кристи. — Я их ей передам. Мы как раз ее и ждем.

— Что-то случилось?

— Нет, — с невозмутимым лицом сказала Кристи. — Пробки.

— Какие еще пробки? Я только что приехал, никаких пробок нет. Что случилось? О чем ты недоговариваешь?

— Ни о чем.

— Кристи, не ври мне, — разозлился Си.

— Слушай, дружище, все в порядке, — сказал Стив. — Ничего не случилось. Она просто немного опаздывает. Отдай билеты нам. Мы подождем, пока она приедет, и войдем все вместе. Я обещаю. Я ведь доказал, что мне можно верить.

— Ну, с этим я бы поспорил, — сказал Си.

— Почему? — удивился Стив.

— Ты сказал Кристи.

— Нет, — начал Стив. — Она у меня очень умная и догадалась сама, а я ее убедил не говорить об этом Эмме. Так что нечего на меня бочки катить.

— Ладно.

— Вот и отлично. Иди на сцену и зажги, а мы будем там.

Си кивнул, протянул Кристи билеты и пошел к сцене. Как только он вышел из зоны слышимости, Стив сказал:

— Кристи, нам надо ее скорее найти, а если нет, то Крис меня убьет.

Они бросились бежать к месту, где была припаркована машина.

* * *

Эмма сидела на крыше здания, свесив ноги вниз, и смотрела на бухту. Смотрела на чуть качающиеся пришвартованные корабли, на корабли, которые с царским спокойствием рассекали почти идеальную поверхность реки Чарльз. На простых рабочих, снующих туда-сюда. Все это мельтешение успокаивало ее. Спустя много лет, она пришла на это место, чтобы привести мысли в порядок, но, честно говоря, у нее это плохо получалось. Сейчас в ней клокотала буря эмоций: злость, растерянность, жалость.

Злость на Брэда, на то, каким он в действительности оказался человеком: мелочным, избалованным, мстительным.

Растерянность из-за своих же чувств. Почему же она, влюбленная в Брэда почти три года, во-первых, не удосужилась узнать, какой он человек, а во-вторых, два раза уходила от попыток ее поцеловать, хотя до этого не раз об этом мечтала.

Жалость. Жалость к себе из-за того, что, как оказалось, она совсем не разбирается в людях. Сначала она влюбилась в урода, а сейчас…

Она впала в ступор от своих же мыслей.

— Что это со мной? — спросила она у реки. — О чем я только думаю?

Ответ на свой же вопрос она прекрасно знает. Она думает о Си. С самого первого дня, как он ворвался в ее жизнь, она начала меняться. Пересмотрела свои взгляды, поменяла многие решения. Ее настроение начало зависеть от того, виделась ли она с ним или нет. Она злилась на него, когда он не был рядом, ревновала к Ханне. Из-за него она стала слишком эмоциональной и рассеянной. Собрав все эти факты воедино, она спросила у реки:

— Я что, влюбилась в Си?

В этот момент раздался гудок парома, спокойно шедшего по реке.

— И ты туда же? — обиженно сказала она реке.

Еще один гудок, на этот раз буксир.

— Я с тобой больше не разговариваю, — надулась она.

«Да что я творю, — подумала она. — Я обижаюсь на реку. Ну и дура же я».

Признавшись самой себе, что она влюбилась в Си, она приуныла еще больше.

«Да, что со мной не так? Почему я не могу влюбиться в нормального парня? Почему сначала я влюбилась в придурка, а сейчас в Си? Нет, Си, конечно, хороший, но есть одна маленькая проблема. Он бессмертный купидон и таких, как я, в его жизни были тысячи, причем большинства из них уже нет в живых. Я ничем не отличаюсь от них и почти наверняка ему не нужна».

На ее губах появилась грустная улыбка.

— Ну и что же мне делать? — спросила она вслух.

На этот раз никаких звуков не последовало, будто даже мудрая река не знала чем ей помочь.

* * *

— Стив, я же просила тебя смотреть влево, — раздраженно сказала Кристи.

— А на дорогу кто будет смотреть, или ты хочешь, чтобы мы разбились?

— Я хочу найти Эмму.

— Ну мы же ее ищем.

— Это не поможет.

— Ехать по улицам и всматриваться в лица — твоя идея, — раздраженно бросил он.

— Это потому что сам ничего не предложил, — не менее раздраженно ответила Кристи.

— Может, не будешь вешать на меня всех собак?

— Всех не буду, — сказала Кристи, всматриваясь в лица прохожих.

Стив остановился.

— Выходи.

— Что?

— Сейчас же выходи из машины.

Растерянная Кристи открыла дверь машины и вышла. Она ожидала, что Стив уедет, но он тоже вышел, подошел к ней и обнял.

— Так мы ее не найдем, — мягко сказал он. — Мы попусту теряем время. Она же твоя лучшая подруга, подумай, куда бы она могла пойти. Где ее укромное место.

— Детьми мы многое время проводили в парке, но ее там нет.

— Я не про это. Куда она уходила, когда хотела побыть одна, когда ей надо было подумать.

— Для этого у нее есть крыша гаража за ее окном.

— Это тоже не подходит. Еще варианты.

— Больше таких мест нет.

— Такого не может быть.

— Если такое место и существует, то я о нем не знаю.

— Это невозможно, вы лучшие подруги. Она наверняка тебе об этом месте говорила.

— Не дави на меня.

— Ты хочешь ее найти? — спросил Стив.

— Конечно, хочу, что за идиотские вопросы ты задаешь.

— Тогда думай, Кристи, думай.

— Я не могу, голова не работает, — чуть не плача сказала Кристи.

— Я верю в тебя. Эмма верит в тебя. Ты нужна ей.

Кристи прижалась лбом к груди Стива, и он крепче прижал ее к себе.

Вдруг Кристи резко отодвинулась и с улыбкой посмотрела на него.

— Я знаю, где она.

— Где?

— В бухте. А точнее, на крыше одного из близлежащих зданий.

— Тогда садись.

Как только Кристи закрыла дверь, Стив резко нажал на педаль газа и сорвался с места.

— Только, пожалуйста, быстрее, — попросила Кристи. — Я боюсь, что она выкинет какую-то глупость.

— Не подгоняй меня. Я и так еду на пределе.

Они остановились перед квадратным трехэтажным зданием с плоской крышей.

Выйдя из машины, Кристи побежала к пожарной лестнице и стала подниматься наверх, за ней, не отставая, поднимался Стив. Взобравшись на крышу, Кристи увидела сидящую на краю Эмму.

— Только не делай глупостей, — с паническими нотками в голосе, крикнула она. — И сейчас же отойди от края.

Эмма повернула голову в сторону Кристи и спросила:

— Ты что?

— Ты не собираешься прыгать?

— Зачем мне это? — удивилась Эмма. — Я просто сижу.

Вздохнув от облегчения, Кристи подошла к ней и села рядом.

— Ты меня напугала. Что случилось?

— Брэд оказался уродом, а я влюбилась в Си.

— Да ты что? — с притворным удивлением спросила Кристи. — Дошло-таки наконец.

— А?

— Да все уже знали об этом, кроме тебя.

— О чем?

— И о том, что Брэд урод, и о том, что ты влюблена в Си.

— Подруга называется. Почему ты не сказала, что Брэд урод, если ты об этом знала?

— Я говорила, года два назад. Ты тогда со мной дня три не разговаривала, вот я и решила больше об этом не говорить.

— Тогда почему ты не сказал мне про Си?

— Я делала довольно-таки жирные намеки. Я не виновата, что ты тормоз.

— Спасибо большое. Ты очень хорошая подруга.

— Конечно, хорошая, — улыбнулась Кристи. — И впредь не забывай об этом.

— Что мне делать, Кристи? — спросила Эмма, положив голову на плечо подруги.

— Как это что? Идем на концерт, пока еще можем, а уже после ты признаешься в своих чувствах Си.

— Зачем? Я ему не нужна.

— С чего ты решила? Он тебя искал на концерте.

— А сейчас не ищет.

— Он бы пришел, если бы мог, — Кристи погладила ее по голове. — Но он тебя ждет на концерте.

— Не думаю.

— Да он нас чуть не убил, когда мы не смогли сказать ему, где ты. Успокоился только после того, как Стив пообещал, что мы дождемся тебя, прежде чем зайти на концерт. А самое главное, что он не знает, что ты потерялась.

— Я не терялась. Я ведь здесь.

— Это ты просто уже нашлась.

— Кстати, как ты меня нашла?

— Ты однажды мне рассказывала об этом месте.

— Это когда? — удивилась Эмма. — Я здесь уже лет десять не была.

— Ну, примерно тогда и рассказала.

— И ты вспомнила?

— Пришлось поднапрячься, — улыбнулась Кристи.

Эмма улыбнулась в ответ и обняла подругу.

— Ты лучшая.

— Знаю. Ты об этом уже говорила.

— Эй, девушки, — сказал стоящий чуть поодаль Стив. — Не хотелось бы нарушать вашу идиллию, но хотелось бы предупредить, что если мы сейчас не пойдем на концерт, то он закончится без нас. И тогда кое-кто будет на меня очень зол. Я бы хотел этого избежать.

— Пошли, — сказала Кристи и поднялась с места.

— Но у меня нет билета.

— Твой билет у нас, — сказал Стив. — Давайте быстрее.

Кристи помогла подняться Эмме, и все вместе они направились к лестнице.

* * *

Минут пять Стив пытался найти место для парковки, и ему удалось найти такое в квартале от парка.

Они быстрым шагом, периодически переходящим в легкий бег, направились к парку. Звуки музыки сопровождали их всю дорогу к заграждению, которое они прошли, предъявив билеты.

«Летающие ноты» играли самую известную свою песню, которая называлась так же, как и сама группа «Летающие ноты». Дойдя до места, откуда просматривалась сцена, Эмма замерла. На сцене, прямо посередине, стоял Си, нет, не стоял, он играл на гитаре и пел. Значит, с самого начала она была права. Си и есть Крис Бэлл, а он столько лапши навесил, чтобы убедить ее в обратном.

Кристи взяла ее за руку и потащила к их сектору, самой ближней к сцене.

Закончив песню гитарным соло от еще одной знакомой, Ханны, Си, то есть Крис, то есть Си, обратился к фанатам:

— А теперь мы хотели бы представить абсолютно новую песню.

Пройдясь глазами по зрителям золотого сектора, он увидел Эмму, улыбнулся ей и продолжил:

— Она называется «Удар любви» или, как я сам про себя называю, «Возвращая человечность».

Раздались аплодисменты. Он взял в руки акустическую гитару черного цвета, именно на ней он играл для Эммы у себя дома, и начал играть медленную, грустную мелодию. А затем он запел.

Сквозь века боли и мрака

Жизнь идет бел света и счастья

Музыку, что я играл когда-то

Заменили пожар надежды и ненастья

Слова по ветру, выборы будто из книг

Лишь чтобы скрыть боль в глазах

Никто не говорил, что стену которую ты воздвиг

Стрела проблем разобьет в прах

Лежа на земле

Взор направлен в небеса

Будто удар по голове

Любовь соединит разные полюса

Один звонок изменил всю жизнь

Ведь сквозь мрак явилась она

Вновь заработал заржавевший механизм

Словно смела любовная волна

Лежа на земле

Взор направлен в небеса

Будто удар по голове

Любовь соединит разные полюса

Лежа на земле

Пересчитывая звезды

Словно удар по голове

Воспламенился огонь надежды

Сквозь века боли и мрака

Жизнь вдруг пошла новым путем

Сломав оковы своего саркофага

Рука об руку пошли мы вдвоем

Зрители, затаив дыхание слушающие песню, взорвались аплодисментами. У Эммы из глаз потекли слезы.

Си отложил гитару и вышел вперед. Посмотрев на Эмму, он опять улыбнулся ей, а затем, поклонившись фанатам, сказал:

— Спасибо большое и до новых встреч.

Он развернулся и ушел со сцены, когда вся остальная группа еще находилась на сцене.

— Пошли, — сказала Эмма.

— Куда? — удивилась Кристи.

— Отвезите меня домой.

— Зачем?

— Концерт закончился, нам больше нечего здесь делать.

— А как насчет поговорить? Не хочешь?

— Он знает, где я живу. Если захочет поговорить, то придет.

Эмма развернулась и направилась к выходу. Пожав плечами, Кристи и Стив пошли за ней.

* * *

Войдя в дом, Эмма сразу же направилась к себе в комнату и, бросив свои вещи на кровать, вышла через окно на крышу.

— Ну и где тебя носило? — спросил Си. — Пришла только к последней песне, а ведь концерт был устроен специально для тебя.

— Мне надо было подумать, — сказала она, садясь рядом с ним.

— Подумала?

— Да.

— Ну и как? Понравилось? — улыбнулся Си. — Я ведь говорил, что думать классно.

— Очень смешно.

— Знаю. Поэтому и сказал.

— Я с тобой не разговариваю.

— Почему?

— Потому что ты мне соврал.

— О чем?

— Ну а ты как думаешь, Крис Бэлл?

— Я не лгал, я просто недоговорил.

— Нет, солгал. Я тебя прямо спросила, ты ли Крис Бэлл, а ты сказал нет.

— Ну прости. Не мог же я сказать, что я купидон и по совместительству еще и известный рок-музыкант.

— Почему не мог?

— Мог получиться перебор. Я бессмертный, красивый, богатый и известный. Ты бы еще влюбилась в меня ненароком.

— Но именно это и произошло, — смутившись сказала Эмма.

— Что произошло? — опешил Си.

— Я влюбилась в тебя.

— А как же Брэд?

— Не хочу слышать о Брэде. Он урод.

— Что он сделал?

— Он обратил внимание на меня только из-за тебя, — она опустил взгляд и стала смотреть на свои шнурки.

— То есть? — удивился Си.

— То есть он тебя ненавидит и хотел лишь переспать со мной, чтобы отомстить тебе, потому что считал, что ты в меня влюблен.

— Правильно думал.

— Что? — подняла она взгляд на Си.

— Хочешь, чтобы я повторил?

— Очень.

— Он правильно думал, — Си посмотрел прямо Эмме в глаза. — Я влюбился в тебя.

— Ты шутишь?

— А похоже, что я шучу?

— Нет, но ведь из этого ничего не получится.

— Почему же?

— Потому что ты бессмертный, а я нет, — с грустью в голосе сказала Эмма. — Я буду стареть и в один день умру, а ты так и останешься молодым двадцатитрехлетним рокером-купидоном.

— Эххх, — вздохнул Си. — Вот даже ты меня не поздравила, а мне как-никак сегодня исполнилось двадцать четыре.

— Как? — удивилась Эмма.

— Ты ведь слышала мою новую песню, ту песню, которая написана специально для тебя и которую я сыграл на моей первой гитаре, которая теперь носит прекрасное имя Эмма?

— Ты назвал гитару в честь меня?

— Нет конечно, — сказал Си. — Я назвал ее в честь Королевы Гаваев. Ее тоже звали Эмма.

— А?

Си вздохнул и покачал головой.

— Ты безнадежна. Конечно я назвал ее в честь тебя.

— Хватит издеваться.

— Ни за что. Ну так как? Вспомнила песню?

— Будто я могу ее забыть, — сказала Эмма. — Это самая прекрасная песня на свете.

— Ну а какое у песни было название?

— «Удар любви».

— А второе? — хитро улыбнулся Си.

Эмма вспомнила название.

— Но…

— А во мне ты не видишь никаких изменений?

Эмма присмотрелась к нему.

— Вижу, — сказала она. — Ты снял серьгу, а еще… Где твои черточки?

— Вот, — улыбнулся Си.

— Ты что? Ты опять стал человеком?

— Да.

— Но почему?

— Потому что это было одним из пунктов, которые надо было выполнить, чтобы ты смогла сохранить свои воспоминания.

— А какие другие?

— Ты должна была отказаться от контракта.

— Как? Я откажусь сейчас же. Только скажи, что мне надо делать.

— Ты невнимательна, — улыбнулся Си. — Я ведь сказал, что ты должна была.

— То есть?

— То есть ты уже от него отказалась.

— Как?

— Контракт считается завершенным, когда клиент и объект впервые целуются, так что от контракта можно отказаться, только отказавшись поцеловать объект.

Эмма сглотнула.

— Брэд пытался поцеловать меня, дважды, но я его оба раза оттолкнула.

— Вот и славно. Значит, мы оба сделали то, что надо было, и оба сохраним свои воспоминания.

— Как это оба?

— Я бы тоже потерял все воспоминания.

— И что бы с тобой стало?

— Я бы стал двадцатичетырехлетним рокером из Нью-Йорка.

— Значит, ради меня ты не только отказался от бессмертия, но еще и поставил на кон свою личность?

— Это был единственный способ сохранить твои воспоминания.

— Прости.

— За что?

— За то, сколько проблем я тебе доставила.

— Ничего. Есть один способ, которым ты можешь все искупить, — улыбнулся Си.

— Какой?

— Выходи за меня замуж.

— Что? — растерялась Эмма.

— Не прикидывайся, будто не слышала.

— Думаю, ты спешишь.

— Ну мне уже много лет. Можно даже сказать, что я опоздал.

— Тебе двадцать четыре.

— Физически, а вот ментально я уже старый хрыч.

Эмма рассмеялась.

— И ты хочешь, чтобы я вышла замуж за старого хрыча?

— У всех есть свои минусы.

— И какой же мой минус? — спросила Эмма.

— Ты моя стрела проблем.

— И почему это я стрела проблем?

— А ты как думаешь? Ворвалась в мою жизнь с ножом и перевернула все с ног на голову. И после всего этого еще и не хочешь выходить за меня.

— Я не говорила, что не хочу, я просто не понимаю, зачем тебе спешить.

— Может, мне не терпится увидеть тебя в купленном нами нижнем белье, — ухмыльнулся Си. — В черном конечно же.

— Ах вот как?

Она толкнула Си, и он полетел вниз и упал прямо на газон. Эмма ужаснулась и быстро бросилась вниз. Она подбежала к нему и опустилась на колени. Си лежал неподвижно и смотрел на небо.

— Как в моей песне, — усмехнулся он. — Лежа на земле, взор направлен в небеса.

— Прости-прости-прости. Я забыла. Ты как? В порядке?

— Я ведь предупреждал, — Си приподнялся на локте и посмотрел на нее. — Ты хочешь меня убить?

— Нет, не хочу.

— Спасибо, что хоть толкнула в сторону, и я упал на газон, а не на асфальт.

— Я больше не буду, честно.

— Ладно, поверю на этот раз.

— Спасибо за великодушие, сэр, — сказала Эмма.

— Для тебя все что угодно.

— Знаешь, о чем я вспомнила? — спросила Эмма.

— О чем?

— А о том, что нам надо купить тебе мотоциклетный шлем.

— Я не люблю шлемы.

— Это не обсуждается. Я не хочу, чтобы ты себя угробил. Я сама выберу тебе шлем.

— Мне уже пугаться?

— Не стоит. Не думаю, что тебе подойдет шлем с лягушонком Кермитом, — улыбнулась Эмма. — По мне, так Хищник в самый раз.

— Мне нравится эта идея.

— Кстати я наконец придумала фразу, которую тебе еще не говорили.

— Да? — спросил Си. — Я весь в предвкушении.

— С сегодняшнего дня ты мой.

— Ты права, — улыбнулся Си. — Такого мне еще не говорили.

— Это хорошо, — улыбнулась Эмма. — Но ты мне так и не ответил. Ты в порядке? Ничего не сломал?

— Все нормально, но ведь и ты мне не ответила.

— Не ответила на что?

— На предложение руки, сердца и гитары, — улыбнулся Си. — Ну, так что? Ты выйдешь за меня?

Эмма приблизилась к нем вплотную и прошептала:

— Я подумаю.

Затем она поцеловала его.

Эпилог

Год спустя

Спустившись со второго этажа, Си одетый только в шорты, встал в дверном проеме и с улыбкой смотрел на то, как его новоиспеченная жена, одетая в его сорочку, возиться на их новой кухне готовя завтрак.

— Что встал в дверях, — сказала она даже не оборачиваясь. — Проходи уже.

Он подошел к ней и обняв, прижался к ее спине.

— Доброе утро.

Она повернулась и встав на цыпочки быстро поцеловала его в губы.

— И это все?

— Пока да, — ухмыльнулась она. — Не хочу чтобы завтрак подгорел.

— Мда, — сказал Си. — Я создал монстра.

— Должна же я соответствовать моему монструозному образу, которую ты сделал на своей руке.

— Тебе же вроде нравятся мои татуировки?

— А я и не говорила, что не нравятся, они по крайней мере выглядят лучше, чем черточки.

Си налил кофе в две чашки и сказал.

— Не обижай мои черточки. Не будь их мы бы не встретились.

— Ну да, все это случилось только благодаря черточкам, — улыбнулась она и взяла протянутую ей кружку.

— Ну не все, но их заслуга ведь тоже есть.

— Сегодня, когда Стив и Кристи придут в гости, попроси у Стива устроит встречу с его братом.

— Почему это?

— Он известный художник и сможет тебе нарисовать красивые черточки. Конечно они будут не на рука, а на холсте, но ведь это лучше чем ничего.

— Ну тогда ведь тебе придется искать место куда бы его повесить, если ты не забыла наш новый дом гораздо меньше, чем старый.

— Зато он наш, а не твой, — улыбнулась Эмма. — Ты сам сказал, что тебя устроит любой мой выбор лишь бы он в Нью-Йорке.

— Я же не говорю, что он мне не нравиться. Я всегда любил старые дома Нью-Йорка ведь в одном из таких я вырос. Я просто говорю, что надо хорошенько подумать, куда бы повесить ту картину, которую я себе представил.

— Не беспокойся, я уже знаю отличное место куда его можно повесить.

— И куда же?

— Туда, куда ты собирался повесить огромный портрет самого себя, — рассмеялась Эмма.

— Хватит издеваться.

— Сам напросился, — сказала Эмма выключая плиту. — Нечего было жениться на мне, если не хотел издевок.

Она подошла к нему вплотную и потянулась было к нему, как раздался звонок в дверь.

— Я открою, — сказала Эмма.

Си издал разочарованный вздох.

Подойдя к двери Эмма открыла ее.

За дверью стоял молодой курьер, который, разинув рот, смотрел на нее.

— П-посылка для миссис Бэлл. Это вы?

— Да.

Она подписала протянутый аппарат для подписи. Парень достал из сумки коробку.

— Спасибо, — улыбнулась Эмма и взяла коробку.

Закрыв дверь, Эмма прямо в прихожей открыла коробку. В ней находилось несколько экземпляров книги, на которой было написано Эмма Бэлл — Удар любви. Она открыла одну, взяла ручку и быстро ее подписала.

С улыбкой смотрела на свое творение, вспоминая, как чуть больше года назад обещала, что пополнит его коллекцию книгой со своим автографом. Закрыв книгу, она вернулась на кухню.

— Кто это был? — спросил Си, сидевший за столом

— Курьер, — ответила она. — Закрой глаза.

— Ну ладно, — удивился он, но сделал так, как она просила.

Встав перед ним она сказала.

— А теперь открой.

Он открыл глаза, посмотрел на книгу и тоже улыбнулся.

— Я же обещала тебе, что подарю авторский, подписанный экземпляр своей книги. Как видишь, я держу свое слово.

— Вся в меня.

— Мечтай-мечтай. Это ты весь в меня.

— А ничего, что я чуточку старше тебя, лет этак на 155.

— Ничего, подсознательно ты чувствовал, что я появлюсь на свет, и уже тогда пошел в меня, а еще ты неплохо сохранился. Никому и в голову не придет, что у нас такая разница в возрасте, — улыбнулась она и, погладив его по щеке, продолжила. — Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, — улыбнулся он в ответ и, наклонившись, поцеловал ее.

* * *

Через улицу от здания, где жили Крис и Эмма, в парке на скамейке сидел молодой красивый мужчина. К нему сзади подошла девушка.

— Никогда не понимал, почему Кристиан так влюблен в Нью-Йорк, и, знаешь, я и сейчас не понимаю его.

Девушка с разноцветными прядями волос и в роговых очках рассмеялась.

— Видимо, ты собой очень довольна.

— Конечно. А вы что недовольны, Шеф?

— Я должен быть доволен тем, что ты лишила меня одного из лучших работников за последние 200 лет?

— Но он же побил бы мой рекорд, — надула она губки. — Я не могла позволить сделать ему это.

Мужчина рассмеялся.

— Ты слишком коварна для купидона, сразу видно, что когда-то была воином.

— Спасибо.

— Это не комплимент, я все еще зол на тебя.

— Но почему? — она посмотрела не него невинным взглядом.

— Потому что Кристиан уже третий, кого ты останавливаешь в шаге от рекорда. Если об этом узнают, никто больше не захочет становиться купидоном, а это плохо для бизнеса.

— Ну, я же не виновата, что они так легко выходят их игры. Если не забыл, меня тоже пытались вывести, но я, в отличие от них, больше не влюблялась, так что, вместо того, чтобы читать мне нотации, тебе стоит задуматься над моим повышением.

— Не рановато ли?

— Нууу, Купидон, ты же обещал.

— Нет, Жанна, я сказал, что подумаю.

— Это нечестно. Ты же повысил Фалафеля, теперь моя очередь.

Купидон рассмеялся.

— Он Рафаэль, а не Фалафель.

— Для меня он Фалафель.

— Ладно. Справишься со следующим заданием — получишь свое повышение.

— Да без проблем.

— Это не такое дело, какие были всегда, это гораздо-гораздо сложнее.

— А вот это уже интересно.

— Ты согласна?

— Конечно. Рассказывай, ты меня заинтриговал.

— Ну, тогда пойдем, поедим. Мне придется долго тебя вводить в курс дела, а я голоден настолько, что съел бы даже гранаты из сада Аида.

— Лучше не надо, — усмехнулась Жанна. — Я знаю место, где подают отличный Рафаэль.