Стрела будущего. Нулевой пациент

Кабинетная крыса

Владимир Дроздов стоял перед экраном настенной смарт-системы, потирая виски. Кадры городов, погрузившихся во мрак, сопровождались визгливым комментарием под аккомпанемент тревожной музыки: «Вторые сутки более 10 миллионов населения планеты Прат остаются без электричества. Череда аварий в распределительных сетях привела к масштабному сбою…» — мужчина выключил экран и лёг в адаптивное кресло. Он закрыл глаза и выбрал третий режим. Аппарат перешёл в горизонтальное положение и подстроился под форму тела.

Одновременно с этим система климат-контроля в комнате слегка повысила температуру и снизила циркуляцию воздуха. Комната наполнилась едва слышимым гулом, который создавал ощущение вязкости пространства.

События на Прате бросали вызов компетенции начальника управления по контролю за развитием молодых миров корпорации «Стрела будущего».

«Третья за последние 2 месяца серьёзная авария. Шестая за полгода! Что я упустил?! — по ноге до сердца пробежала острая боль. — Год назад туда отправили лучшего куратора по развитию миров! Ресурсы потрачены. Горы инструкций перелопачены. Но ни на шаг не приблизились к установлению фундаментальных причин происходящего! А ведь он там не первый такой „мессий“…»

Владимир открыл глаза и движением руки в зоне голографического рабочего стола в сотый раз вывел отчёты бюро контроля. Их прогоняли через аналитические системы моделирования. Но что проверенный «Теоретик-3», что самый передовой «Интеграл-плюс» не показывали самого главного — с чего всё началось.

«Мне нужен нулевой пациент!» — требовательно, почти с отчаянием прокричал Дроздов.

Он вскочил и подошёл к смарт-системе:

— Приём, приём! — на экране появилось его собственное изображение. Владимир поправил густые тёмно-каштановые волосы, зачесав их ото лба к затылку. — Генри, ленивая ты скотина, отвечай!

Через пару секунд экран мигнул, отражение начальника сменилось мельтешением, словно кто-то потряхивал камеру. Периодически возникало изображение головы мужчины с длинными кудрявыми волосами, слипшимися от пота. Из динамиков доносилось тяжёлое дыхание и звуки удара баскетбольного мяча об пол: плям-плям-плям.

— Бесполезно пыхтеть, всё равно не забьёшь: слишком долго ты ходил по планете с 0.8g! — в это мгновение изображение резко дёрнулось, затем на пару секунд застыло, и по площадке разлетелось «шык» — услада для ушей баскетболиста.

— Что ты там сказал, кабинетная крыса? Не устал стоять перед экраном? Тебе вредны такие физические нагрузки, приляг на кресло. Спишь лёжа, работаешь лёжа, я тебе памперсы подарю и питательные батончики из набора космонавта, чтобы вообще не приходилось подниматься с лежанки.

— Ты? Подаришь? Кроме проблем на пятую точку, я не помню от тебя других подарков. А вот я тебе подогнал дорогущее интегро-устройство, но ты продолжаешь пользоваться этими архаичными смарт-часами!

— Они смотрятся стильно, и функционала хватает с головой! — раскрасневшееся лицо Генри увеличилось на экране, и на нём появилась улыбка человека, с любовью рассматривающего дорогой сердцу предмет. — Да и в молодых мирах они не привлекают лишнего внимания. Так чего тебе?

— Сколько тебе ещё сидеть на Базовой адаптации?

— Недели 2, если сдам тесты с первого раза. Впрочем, в успехе я не сомневаюсь, чувствую себя прекрасно!

— Отлично, как раз столько мне потребуется, чтобы утрясти бюрократические формальности, — Дроздов активировал корпоративный интерфейс своего интегро-устройства, и принялся совершать манипуляции. — Генри, когда мы можем встретиться? На Прате блэкаут.

— Снова Прат?! — брови товарища поднялись на лоб, — Ты собрался лететь туда?

— Мы. Мне нужен тот, на кого я смогу положиться. Так что? Через полчаса в «Хромом кабане»?

— Ни минутой позже! Я сейчас готов съесть кабана целиком! Хоть хромого, хоть безногого. Но лучше хромого: без ног мяса будет меньше.

Владимир Дроздов завершил звонок и тут же связался с рестораном:

— Пожалуйста, место у окна на двоих, Владимир Дроздов и Дмитрий Славин, может случайно представиться как Генри.

Мужчина спустился по лестнице на первый этаж, схватил с вешалки лёгкую ветровку с эмблемой в виде стрелы, удаляющейся от галактики, и выскочил на парковку. Автомобиль стоял с уже заведённым двигателем. Переднее кресло располагалось под углом в 45 градусов. Владимир улыбнулся: «и на машине ездишь лёжа!»

Тихое урчание агрегатов машины не отвлекало от звуков старомодного диско, раздававшихся из динамиков. Полчаса пути пролетели незаметно, несмотря на небольшие пробки перед въездом в город. Автопилот в режиме «комфорт» вёз Дроздова до ресторана аккуратно, словно родитель спящего младенца в коляске. Улыбчивая администратор уже ждала гостя у входа в ресторан.

Дроздов вскочил на крыльцо, шагнув через две ступеньки, и учтиво улыбнулся девушке. Со входа он заметил у окна приятеля, к которому и направился, поправив причёску и засучив рукава.

— Это уже вторая порция? Имей в виду, платить за тебя не собираюсь! — Генри вскочил поздороваться, но Владимир остановил его — Не отвлекайся — вредно для пищеварения!

Не заглядывая в меню, Дроздов заказал рис с курицей в сливочном соусе и большой кувшин ягодного морса. Генри сидел, слегка нависая над столом, так, что русые кудри едва не падали в тарелку. Он жилистыми руками методично отправлял в рот одну порцию за другой. Иногда, поднимая взгляд на товарища, он улыбался, и на щеках проступали сильные морщины.

— Прекрасно выглядишь, дружище! Программа восстановления работает!

— Ха! А о тебе я так не скажу!

— Почему? — Дроздов был согласен с этим, но хотел услышать, что придумает Генри.

— Посмотри на себя! Да ты пылью покрылся! Нельзя себя так изводить работой.

Дроздов невольно осмотрелся:

— Это не я себя, это она меня! Ты же знаешь, будь моя воля, уже давно махнул бы на какую-нибудь всеми забытую планету.

— Давай, рассказывай! Ты сам променял Инспекцию местных миров на Головной офис. Эх! Сейчас бы вместе на Базовой адаптации привыкали к родным условиям. Как раньше…- и Генри с шумом глубоко вздохнул.

— Зря ты так, — покачал головой Владимир, — Не знаю, какое решение в жизни мне далось труднее — поступить в Академию космического развития и оборвать связи с домом, или променять работу с тобой в полях на эту канцелярию!

— Да, ладно, ты поступил правильно. То, как ты решил проблему с планетарной эпидемией на Улурисе, войдёт в академические курсы. А политический кризис на Самуле-1? И там же лесные пожары. — Генри загибал пальцы: — Ты не трусил выходить за рамки инспекторской работы. Тебе был нужен больший масштаб!

— Наверное. Но сейчас мне вновь надо всё пощупать своими руками, — усмехнувшись, он посмотрел на ладони, — Чувствую, что отчёты не полные, анализ поверхностный, ситуация не улучшается!

— Что на этот раз? Блэкаут полный?

— Через полчаса после сбоя электроснабжение было лишь у трети потребителей. Через 4 часа обеспечили половину планеты.

Генри присвистнул:

— А сейчас?

— На текущий момент, — Дроздов сделал паузу, изучил экспресс-отчёт на интегро-устройстве, — двадцать процентов без света.

— Чёрт! Там пара атомных электростанций рванули? Или плотину ГЭС снесло?

— Хуже. Сбой в системе распределения нагрузок. На несколько подстанций дали сильно с избытком, они полыхнули, вызвали цепную реакцию аварийных отключений, что привело к новым скачкам и пожарам. Система фрагментировалась, появились дефицитные элементы без своей генерации. Местные пытались вручную отрегулировать, но лишь наломали дров.

— И чем ты там поможешь?

— Не я, а мы. Разнюхаем там всё, залезем в каждую щель! Благо, теперь у меня полномочий столько, что Инспекции и не снилось! Этим и воспользуемся.

— Что ж, я с огромной радостью вновь встану плечом к плечу с тобой! — и Генри, не сдерживая эмоций, обнял друга, случайно опрокинув на него стакан с морсом. — Проклятье! Ребята, помогите, пожалуйста, я слегка набедокурил, — стыдливо улыбнувшись, обратился к официантам Дмитрий.

— Экстренные ситуации преследуют меня даже на дружеском ужине! — расхохотался Владимир.

Оставшуюся часть ужина друзья провели в непринуждённой беседе о давно минувших днях:

‐ Я никогда не забуду, как во время эпидемии ты появился в офисе без маски и перчаток! — усмехнулся Генри.

— Дааа, а реакция инспектора Брауна: «Дроздов, ты рехнулся?!»

— И бутылка водки, возникшая из ниоткуда в его руках: «Срочно! Умойся и прополощи горло!»

— А я так опешил, — Дроздов скорчил рожу с вытаращенными глазами, — что не успел даже оказать сопротивление, как эта гадость потекла мне в горло! Кстати, как он там?

— На Прате.

— Во дела! Заселили десятки миров, а мир по-прежнему тесен!

По дороге домой оба находились в весёлом настроении, предвкушая совместную работу на планете Прат.

Город без теней

— Качай, Ди, качай! Вода прибывает! — пальцы мужчины, стоявшего по пояс в воде, с поразительной скоростью барабанили по клавиатуре компьютера.

Рабочий в синем комбинезоне старательно качал рычаг насоса, расположенного на балкончике зоны управления, и недовольно ворчал:

— Блеск!.. ручным… насосом… откачивать… воду… у ядерного… миниреактора!

— Не останавливайся! Прошу! Если вода поднимется до уровня пульта управления, меня шибанёт током! — голос техника дрожал. Быстрым движением он протёр испарину со лба и продолжил вводить данные, не допуская ни единой опечатки.

Рабочий ещё ускорил темп, но вырывающиеся с шумом из труб под потолком потоки борированной воды продолжали наполнять помещение.

— Всё! Хватит! Убирайся оттуда! — крикнул рабочий компьютерщику. — Я больше не могу! Эдвин!

— Секунду! Терпи, Ди! Терпи! — взгляд техника стал увереннее, на экране появилось несколько сообщений в зелёных рамках. Одобрительный пилик, ещё один.

«Введите код высшего доступа» — появилась надпись со звездочками под ней.

«Код! Он в кармане!» — вспомнил техник и погрузил руки в воду. Больше всего он боялся, что чип с кодом выскользнет из уставших пальцев — нырять в воду с высоким содержанием бора ему совершенно не хотелось.

К счастью, на чипе был брелок. Эдвин нырнул рукой в воду, нащупал капсулу, воткнул чип и ввёл код. Через мгновение система считала данные и акцептовала пароль.

«Система экстренной защиты деактивирована. Данные об инциденте направлены на центральный блок.»

— Даааа! — в возгласе техника почти не слышалось радости, лишь облегчение.

— Поднимайся, — устало сказал ему рабочий и, обессиленный, сел на пол. Его руки дрожали от самых плеч, поясницу сводило, пресс горел огнём.

— Спасибо, Ди. Ты сделал невозможное — поднявшись по лестнице, техник положил руку на плечо коллеги и дружески сжал его.

— Ай! — воскликнул рабочий, и гримаса боли скривила его лицо.

— Прости! Мне показалось, я совсем легонько, — виновато произнёс Эдвин.

— Ничего, скоро пройдёт. Как спадёт вода, надо провести финальную проверку и сообщить в Центр, что всё в порядке.

Механизм системы защиты остановил подачу воды. Деактивированные автоматические насосы вновь заработали и начали откачивать воду куда быстрее, чем это делал ручной насос. Противный звук аварийного оповещения пока продолжал раздаваться из динамиков, но красные лампы под потолком мигать перестали.

— Схожу за оборудованием для проверки зоны, — коричневый костюм техника ещё не просох и оставлял мокрый след на полу.

Вскоре и рабочий пришёл в себя и начал помогать коллеге. Оба мужчины по меркам Прата были среднего роста, хотя на большинстве планет с единичной силой притяжения их считали бы высокими. Их неспешные движения выдавали не только усталость, но и профессионализм: без суеты и лишних движений, уверенно и с полным пониманием что и для чего они делают, выполняли свою работу.

Через некоторое время к ним подошла группа рабочих в спецовках с надписью «Прат атом инженеринг». Они держались с опаской, будто готовые убежать в случае чего.

— Кто из Вас отвечает за безопасность на объекте? — строго спросил Эдвин.

— Я! — вперёд подался молодой долговязый работник. Он, щурясь, пытался разглядеть бейдж Эдвина.

— Сколько тебе лет? Давно на объекте?

— 23 года, на объекте примерно 4 месяца.

— 4 месяца?! Как это? По инструкции допуск не ранее, чем через год работы! И общий стаж минимум 3 года! Ты же только с учебной скамьи!

— Простите, техник Моррис, мой предшественник недавно уволился, нового не прислали, назначили меня, — молодой парень теребил рукава костюма.

— В том, что тебя поставили на должность — не твоя вина. Но то, что ты не знаешь инструкций и своими ошибочными действиями едва не угробил объект, — виноват всецело ты! — рявкнул Эдвин и ткнул парня в грудь. — Какого чёрта ты не проверил показатели?!

— Я проверил! Я честно просмотрел все показатели на пульте! Превышения были по каждому параметру!

— Болван! Ты смотрел на показатели системы, в которой произошёл сбой. В таких случаях снимают показатели с внешних приборов! На кой-чёрт по-твоему их сделали?! — испуганный вид молодого работника обезоруживал. Эдвин понимал, что парень просто не готов к экстренным ситуациям. — Всё, я устал, не хочу терять время. Ди, собираемся, нам ещё отчёт готовить.

Пара специалистов собрали вещи, сели в фургон с надписью «БЭБ — Бюро энергетической безопасности» и покинули территорию. У них не было сил разговаривать, поэтому в тишине они смотрели на тёмные улицы города, проносившиеся за окном. Города без теней, как называли теперь его жители. Хотя уже наступил вечер, свет можно было увидеть лишь в очень редких окошках.

Но в одном из них, в самой высокой башне города, в последние месяцы свет горел круглосуточно. Толстоватый мужчина с взъерошенными волосами вошёл в зал для переговоров, где за большим столом вели оживлённый спор пять человек в деловых костюмах. При его появлении гомон прервался:

— Инцидента на 3-м миниреакторе удалось избежать.

— Инцидента? Руфус, давайте без этих формализмов. Дерьма, дерьма удалось избежать, — блондинка с длинными волосами, в очках и пиджаке, который был ей на пару размеров велик, привстала на стуле и подалась вперёд, будто собираясь напасть на коллегу.

— Алекса, держи себя в руках, — седовласый пожилой мужчина звонко положил ручку на стол. — Мы понимаем, что тебе предстоит тяжёлый разговор с кабинетом мэра. Но Руфус один из последних, кто сохранил способность действовать больше, чем рефлексировать. Дружище, — обратился уже к вошедшему пожилой мужчина, — чуть подробнее об этом и других подвигах.

— Тревога оказалась ложной. Бригада подрядчиков БЭБовцев сумела не допустить консервации реактора. Из Прат Атом Инженеринг выехали пусковики, уже через сутки они дадут энергию.

По комнате прошёл вздох облегчения. Мужчина с аккуратной эспаньолкой откинулся на стуле и поправил золотые запонки пиджака. Молодая девушка с нависающей серебристой чёлкой, сидевшая рядом, что-то прошептала ему в самое ухо, и они рассмеялись. Лишь блондинка продолжала ёрзать на стуле, беззвучно, но интенсивно шевеля губами.

Отпив воды из бутылки, толстячок продолжал:

— Пятый миниреактор запустить не удалось, срок сдвинут вправо на двое суток. В Турне толпа недовольных отсутствием света местных жителей перекрыла дорогу, по которой должны были доставить запчасти для генераторов. Толпа продолжает сидеть без света.

— Бараны, — с презрительной улыбкой произнёс смуглый здоровяк, на чьих широких плечах пиджак натянулся так, что слышно было треск ниток. — Теперь весь нефтедобывающий регион Турн-нафта продолжит испытывать энергетический голод, а каждый день простоя увеличивает сроки повторного запуска скважин.

— Именно. Северный энергоузел остаётся отрезан, но там усилился ветер, а значит и ветрогенерация. В целом, можно сказать, что ситуация стабилизировалась. Но для выхода из кризиса нам остро не хватает кадров.

— Что сделано для решения проблемы? — седой мужчина тяжело поднялся с кресла, поправил ремень, фрачник с изображением стрелы, размял шею.

— Сейчас кадровики обзванивают всех уволившихся за последние 3 года работников. Наши представители ищут самых подготовленных студентов со старших курсов. Однако, — Руфус развёл руки в стороны, — этих мер всё равно не хватит. Если бы Вы, куратор Дарнинг, ходатайствовали на Эру, чтобы нам прислали специалистов требуемой категории…

— За 5 лет.

— Что за 5 лет? — недоумённо спросил сотрудник.

— Уволившихся за 5 лет обзванивайте. Я не могу больше просить головной офис. Мне уже неоднократно прямым текстом говорили, что на Прат выделено так много средств, что проще закрыть проект полностью, чем продолжать вбухивать в него ресурсы.

Присутствующие испуганно переглянулись. Впервые куратор вслух озвучил то, о чём многие думали и чего опасались. Готовность признать возможность неудачи для лучшего из лучших сама по себе показывала всю тяжесть ситуации.

Курт Дарнинг был глыбой в корпорации «Стрела будущего». Тяжёлый взгляд из-под нахмуренных бровей, широкая короткая шея, плотное телосложение — таран для решения любых проблем. Но на Прате его стратегия дала сбой. Все привычные методы оказались неэффективны. И сейчас он впервые испытал острое чувство ненависти. Ненависти к себе за беспомощность. К руководителям других подразделений компании и партнёров за их глупость и трусость. Ко всем жителям за их тупость и упёрство.

Молча покинув переговорную, куратор зашёл в свой кабинет и подошёл к столику с напитками. Он потянулся было за кувшином с водой, но на мгновение замер, а затем решительно плеснул виски из соседнего графина и залпом осушил стакан. Приятное тепло растеклось по телу, притупив чувства гнева и тревоги. Тут его взгляд упал на лежащий на столе запечатанный конверт. Помощник делал так в случаях, когда хотел привлечь внимание к важной информации. Курт достал из конверта лист, на котором было напечатано одно короткое предложение: «Дроздов выбивает командировку на Прат».

«Вот теперь, Алекса, — пронеслось в голове, — точно „дерьмо!“ — гримаса исказила лицо Курта. Он не испытывал личной неприязни к коллеге, но это было публичное признание слабости его как куратора. Дарнинг до боли стиснул зубы — допустить этого нельзя! Руки набирали номер помощника.

Срок годности

Тук…тук-тук — не дожидаясь реакции начальника на стук в дверь, в кабинет, чеканя шаг, вошла девушка со строевой выправкой. Владимир Дроздов вздрогнул:

— Полина, прости, никак не привыкну, что двери могут открываться и в кабинет заходят люди, — уголки губ начальника дрогнули, но тут же вернулись на место.

— Задача на командировку ожидает ещё двух согласований, — голос помощницы звучал мягче, чем можно было ожидать при взгляде на неё.

— Главный координатор? — ассистентка слегка кивнула. — А кто второй?

— Финансовый отдел.

— Разве мы исчерпали лимиты? — брови Дроздова аж подпрыгнули.

— Их перераспределили в пользу управления развития, — при этих словах Владимир с силой оттолкнулся от стола, колёсики противно скрипнули, завязли в ковровом покрытии, и начальник, раскинув руки в стороны, едва удержался в кресле. Ни одна мышца на лице Полины не дернулась. — Две недели назад я направляла Вам уведомление и неделю назад продублировала его. Вы собирались решить вопрос «сразу, как только разберётесь со срочными делами».

— А я перенёс их в папку «не срочное, важное», — начальник выбрался из кресла и подошёл к панорамному окну. Третьи сутки непроницаемые каменные тучи окутывали вершину центральной башни «Стрелы будущего». Где-то ниже, на уровне боковых башен, сгрудились высотки других компаний и госучреждений. И едва различимы были размазанные по земле дома жителей. Тысячи из них, направляясь каждое утро на работу, видели перед собой эту архитектурную громадину в форме ракеты со шпилем, устремлённым в бескрайние просторы космоса.

— Полина, организуй, пожалуйста, встречу с координатором, — Дроздов начал отмерять шагами кабинет.

— Фин. отдел? — помощница сделала одну пометку на наручном устройстве и приготовилась сделать вторую. Начальник замер на полшаге и уставился в пол. Его нос скривился, как от кислого лимона:

— Пока не надо. Ну, всё, я загляну в спортзал.

— В 12 корпком.

— Я подключусь с интегро! — бросил на ходу Дроздов и широко зашагал по коридору.

— Там будет генеральный, — Полина чуть сжала губы, а в глазах блеснула искорка.

Начальник, словно пойманный на аркан, развернулся на сто восемьдесят градусов.

— Полина, я подключаюсь на корпком, потом загляну в зал, — прядь волос упала на глаза. Рука привычным жестом дёрнулась убрать её, но замерла на полпути. «Чёрт с ней!» — решил Дроздов и зашагал к компьютеру.

Корпоративная коммуникация была пустой формальностью: знакомство с партнёром, пара новых замов каких-то управлений. Генеральный ушёл через 10 минут после начала. Пальцы Владимира мягко скользнули по шерстистому полибархату кресла, нащупали кнопки пульта и остановились, почувствовав 3 черточки. Веки утяжелились. Начальник поднёс левую руку к лицу и носом нажал кнопку активации интегро-устройства: «Полина, сколько будет длиться эта пытка?»

— до 13 часов.

— Прат сидит без света, мне не могут согласовать одну поездку, но мы будем час рассказывать о том, что можно представить парой слайдов! — начальник выпрямился, нажал на крестик в правом верхнем углу приложения и, наступая на пятки так, что даже ковёр не заглушал стук, направился к лифтам. — Полина, на ближайшие пару часов я собираюсь исчезнуть. И ты не сиди тут, сходи, пообедай…ну, куда тут обычно ходят отдохнуть в свободное время.

— Я не знаю, Владимир, — ещё мягче обычного сказала помощница. Дроздов оглянулся на ходу, надеясь прочесть что значит её ответ. Но увидел лишь аккуратный хвост из иссиня-чёрных волос, закрывающих лебединую шею.

Кабинет Дроздова находился на стошестидесятом этаже. А всего их было двести — чем выше, тем статуснее. Башня делилась на полностью автономные зоны: люди здесь работали, жили, ходили по магазинам и даже гуляли в парках под пение птиц! Положение начальника позволяло пользоваться лифтами для руководства, но их он не любил — обязательно кто-то захочет завести диалог из вежливости. «В этот раз повезло, — подумал Дроздов, когда его желудок, поднявшийся к самому горлу при старте, опустился на место, а на табло загорелось „10 этаж, верхний уровень Базовой адаптации“. Проход в зону был через карантинный пункт и после сдачи экспресс-анализа. Владимир поместил палец на детектор, который раскалился, как кухонная плита. Мышцы напряглись, подавляя желание отдёрнуть руку. Затем — резкий укол и обжигающий холод. Ожидая результат, Дроздов вспомнил свой первый визит в зону Базовой Адаптации: худющий, в смешных очках с треснутой душкой, доктор с увлечением рассказывал о том, каким прорывным решением было создание протокола адаптации. Как до этого сотрудники, по долгу службы часто посещавшие другие миры, испытывали огромные проблемы со здоровьем из-за постоянных смен условий жизни. Новая методика позволяла вернуть организм в норму. Длительная процедура завершалась контрольным тестом, определявшим, допускать сотрудника к следующим командировкам, или придётся списать его по здоровью. С особой гордостью доктор говорил, что с 8 до 15 лет увеличился „срок годности сотрудников“. „Что ж, я успешно прошёл тест на 17 год,“ — улыбнулся Дроздов.

На табло загорелся зелёный свет и Владимир прошёл в следующую комнату, где был продезинфицирован и переоделся в одежду визитёра.

Дроздов сразу направился в зону командных игр, где обыкновенно Генри проводил время перед обедом. Но друга там не оказалось. Он пошёл дальше, и сквозь грохот тренажёров и штанг, пыхтение и стоны спортсменов, отчётливо услышал: «уф-уф…уф-уф-уф…уф-уф-уф-уф». Дроздов сразу узнал эту комбинацию: множество груш и несколько лиц пострадали от неё. Удивляющие не объёмом, а рельефом мышцы напряжённо перекатывались по спине и плечам. В такт их движениям боксёрки резко скрипели об канвас.

Дроздов знал, что друг уже почувствовал его присутствие, и не видел смысла прерывать серию. Подход, ещё подход, и сокрушительный правый хук едва не сорвал грушу с крюка!

— Крысы! Индюки! Замухрыжки! — тяжело дыша выкрикивал Генри. — Меня водят за нос!

— Только не говори, что тебя списали — всё равно не поверю.

— Конечно нет. И они прекрасно знают, что я сдам тест! Потому меня просто не допускают к нему!

— Как это? Срок вправо сдвигать не любят, зона перегружена, — Дроздов протянул другу полотенце.

— А вот так! Мне почём знать? Одного доктора сменили, второй вроде заболел. А третий… Третий представляешь какую песню запел?! А не думали ли я о смене работы на более спокойную? А не боюсь ли, что могут быть скрытые негативные эффекты? Тьфу! Мы же тут именно их ищем! Не нашли? Значит нет их!

С силой сорвав резинку, которой были собраны волосы, он едва не выломал дверцу шкафчика в раздевалке.

— Владимир, — охрипшим голосом заметно тише сказал Генри, — происходит какая-то нездоровая ерунда. Я стар?

Дроздов окинул взглядом окружающих — молодые, свежие, полные энтузиазма и гордые собой.

— Стар. Но именно поэтому дашь фору этим юнцам. Внутри тебя пылает пламя — этого не хватает другим, — Владимир положил руку на грудь товарища. — Кто-то хочет вывести нас из игры. Но я не позволю им это сделать.

Генри до хруста костей сжал плечи друга:

— Ты знаешь, что делать, а я помогу тебе во всём!

Молодые сотрудники, ставшие невольными свидетелями этой сцены, разделись на два лагеря: одни искали предлог поскорее уйти из раздевалки, другие с благоговением и забыв о всякой скромности глазели на великих Владимир Дроздова и Дмитрия Славина. Друзья не сомневались, что как только новость преодолеет барьер карантинной зоны, вся корпорация будет знать подробности эмоциональной беседы. Но такие мелочи их не волновали — теперь они лучше представляли сложность проблем, и были настроены преодолеть любые препятствия. Генри отправился собирать информацию о Прате, а Дроздов намеревался решить все вопросы с координатором.

Как раз во время на интегро-устройстве выскочило сообщение Полины: «Борис Кастл готов встретиться в 15:00 в ресторане „Хамелеон“.

Владимир Дроздов добрался до ресторана, расположенного на 170-м этаже, чуть раньше намеченного срока. Доступ в этот ресторан имели лишь сотрудники 8 уровня и выше, поэтому даже в самый разгар обеда имелись свободные столики. Приглушённый свет, ковры, обивка стен и диванов в бордово-чёрных тонах, столики в нишах стены делали это заведение идеальным местом для приватных переговоров. В дальнем углу зала Дроздов увидел сухого, чуть сгорбленного мужчину с жидкими седыми волосами, зачёсанными к затылку на манер дроздовской причёски. Владимир машинально проверил свои волосы, поправил воротник рубашки, и с неожиданным для себя самого напряжением в голосе поприветствовал мужчину:

— Главный координатор Кастл, рад Вас видеть!

— Владимир, друг мой, давай без этих формальностей, — координатор крепко сжал двумя руками протянутую ладонь Дроздова, — просто Борис, как тогда, когда мы работали вместе!

— Конечно, Борис, как 20 лет назад на Варгусе! Скажите честно, Вы вспоминаете свою работу инспектором местных миров?

— Честно? Друг мой, с тобой я всегда говорю только так. Нет, не вспоминаю, — и резким движением наколол на вилку кусок мяса. Дроздов сделал большой глоток сока, несмотря на то, что пить ему не хотелось. — О, почему ты расстроился? Я же не сказал, что не вспоминаю тебя! Хотя как тебя забудешь, ты постоянно о себе напоминаешь всей корпорации! — координатор победно вскинул худую, но жилистую руку.

— Борис, нет, я просто удивился, — и, отведя взгляд, Дроздов сделал вид, что пытается съесть ускользающий из-под вилки гриб.

Некоторое время посмотрев на это, координатор одним резким движением подцепил гриб на ложку и протянул её Владимиру.

— В некоторых случаях привычные методы не работают и надо менять их, — что-то стальное прозвенело в словах Кастла. Дроздов невольно поднял голову. Перед ним сидел совсем другой человек. — Что тебя привело ко мне?

— Борис, в последнее время я чувствую, что выпустил ситуацию из-под контроля. Впервые, с того момента, как стал начальником, — он улыбнулся, но губы неестественно перекосились, — упустил контроль.

— А ты стал? — главный координатор сел, словно мраморное изваяние, холодный, смотрящий куда-то вдаль поверх головы. — Когда ты перебрался в офис?

— Ну, три года назад. — по лёгкому подёргиванию морщинистого лица Кастла Владимир понял, что не этого ответа тот ждал. — Три дня назад.

— И зачем ты это сделал? Ведь три года тебе прекрасно работалось из дома.

— Мне показалось, что так будет больше шансов решить возникшие трудности.

— Получилось?

— Частично, собственно, поэтому я попросил встречи с Вами, — чуть торопливо ответил Дроздов.

— А до этого все трудности решались? На Прате никаких проблем? Тур-2 не беспокоит? — хлестал вопросами координатор. — Если завтра уволится твой ассистент, ты вспомнишь, как зовут главу эпидемиологической комиссии? А куда обращаться, если инспекторы столкнуться с противодействием местных властей?

Дроздов молчал. Его уши горели огнём, как у нашкодившего мальчугана, которого застукали на месте. И вместе с тем он испытывал злость и недоумение, будто вся вина за происшествия сейчас взваливается на него.

— Ты мечтаешь попасть туда, где душой был все эти три года. Тебе дали в руки власть, а ты хочешь с лупой и пистолетом бегать по отсталой планете.

Над столом повисла тишина. Кастл продолжал сидеть неподвижно. У Дроздова вздулись на шее вены, он всё крепче и крепче сжимал левой рукой стакан! Хлоп! Сок вперемешку с кровью растёкся по белоснежной скатерти. Владимир выпрямился, правой рукой зачесал волосы назад, его голос звучал непоколебимо:

— Главный координатор, скорее всего Вы правы. Но сейчас перед нами стоит важнейшая задача, и я знаю, что больше всего пользы принесу там, в эпицентре бури. Вооружённый не только лупой и пистолетом, но и полномочиями, которыми никогда раньше не обладал.

Координатор Кастл взял в руку бокал красного вина, взбалтал его, он смотрел, как по стенкам стекают маслянистые капли. Затем перевёл взгляд на руку Дроздова, с которой всё ещё падали капли крови.

— Друг мой, я же просил, обращайся по имени. Если я дал тебе наставления, это не значит, что не считаю больше тебя другом. Наоборот! Ну, не Генри же откроет тебе глаза на мир!

— Кстати, о Генри. У него возникли проблемы с контрольным тестом после адаптации. А я очень рассчитываю на него на Прате. Если бы Вы помогли и с этим…

— Владимир, сколько ему лет? Может быть пора задуматься о смене профессии?

— Ему 37, столько же было мне на последней адаптации. Я сдал её на 92 балла. А Генри ещё здоровее меня! Он в расцвете, корпорация с его уходом многое потеряет!

— Дорогой друг, я подумаю, дай мне время. И обработай уже рану! — фраза прозвучала слишком театрально, но Дроздов был не в состоянии это заметить.

Он зажал в руке толстую бордовую салфетку, чтобы не видно было крови, поблагодарил координатора за встречу и поспешил к себе в кабинет.

— Алё. Да. Он непробиваем. Приступаем к запасному плану. И попроси Мелию Стоун зайти ко мне завтра утром, — координатор сделал глоток вина, но поморщился и с шумом выплюнул его в стоящий рядом горшок с цветком. Туда же он вылил содержимое бокала и жестом подозвал официанта, — Запишите на мой счёт.

Пока Дроздов поднялся на этаж своего кабинета, адреналин схлынул, и в левой руке проступила боль от пореза. Полина заметила это и сразу вскочила с места:

— Сиди, я сам, — остановил её Дроздов, и зашёл в кабинет, оставив дверь открытой. Не успел он достать аптечку, как вбежала помощница. Глядя на него широко открытыми глазами выдохнула:

— Командировка согласована!

— Остался только фин. отдел?

— Нет, оба согласования получены!

В ту же минуту наручное устройство сигнализировало о новом видео-сообщении:

— Владимир! Чертяка ты! — Генри блистал всеми 28 зубами — Не знаю, что ты там сделал, но контрольный тест назначен на завтра! Мы всё-таки летим на Прат?!

Дроздов посмотрел на порезанную руку, ещё раз прокрутил встречу с Кастлом в голове. И хотя он не любил видео-сообщения, по такому случаю решил отправить другу короткое послание:

— Кажется, да.

Спаситель

Вцепившись в поручень над головой, мужчина в коричневом комбинезоне левой рукой пытался есть бутерброд.

— Дипьетро Филино, ты дашь мне позавтракать?! — землистый цвет лица и синяки под глазами добавляли страдальческих нот возгласу техника. — Этот безвкусный хлеб и заветренный сыр побывали уже везде: в носу, на подбородке, на обивке салона. Но в рот так и не попали!

— Вечно ты, Эдвин, обвиняешь кого-то, требуешь что-то. То воду качай, то машину веди ровно, — смуглолицый рабочий вытянул шею и сильно щурил глаза, — Проклятье небесное! Дальше своего носа ничего не вижу!

— Да? Тогда я спокоен — твой нос достаточно длинный, успеешь увидеть любое препятствие! — в это мгновенье бледный свет фар упал на здоровую яму, выплывшую из-под туманной пелены. Резким движением водитель крутанул руль, упёртая машина пыталась продолжать движение вперёд, но колёса со скрипом увлекли автомобиль в сторону. — Ди! За что ты меня так?! — техник смотрел на бутерброд у себя под ногами.

— Прости, Эдвин, по утрам в восточном Прат-Сити такие жуткие туманы, — неловко улыбнулся Ди, — это всё из-за болот. Не понимаю, как тут живут люди! Говорят, летающих насекомых тьма круглый год!

— И зимой?

— И зимой! Здесь болота круглый год не замерзают! То ли горячие источники бьют из-под земли, то ли какие-то газы! — Эдвин покосился на друга — Ей Богу! Говорят, даже добывать хотели, но что-то не срослось.

— Было бы тут достаточно газа, Стрела уже натыкала б вышек повсюду.

Эдвин посмотрел в окно: за мельканием фонарных столбов смутно угадывались серо-коричневые коробки кластерных домов. Туман скрывал их верхние этажи, но Моррис предположил, что, скорее всего, в домах было шесть этажей, как во всех рабочих районах:

— Ди, как полагаешь, сколько семей в этих домах сегодня позавтракают? — спросил техник, но опустил взгляд под ноги.

— А ты смотри, где горит свет в окнах, там и будет еда. Да не переживай ты, Бог дал, Бог взял. Взамен этого бутерброда кусок мяса перепадёт! Зуб даю! — и рабочий широко улыбнулся, обнажив дыру в верхнем ряду зубов. Оба товарища расхохотались до слёз.

Рыжий кузов фургона нырнул под эстакаду, обогнул стоянку дорожной техники и выскочил на шоссе Прат-Сити — Турн. В стороне осталась серая громадина завода, лишь одна труба из четырёх которого чадила в хмурое небо.

— Ну, что я говорил, стоило выбраться из этого болота, как туман рассеялся! — Ди расправил плечи, повертел головой, перехватил руль правой рукой, а левой стал отбивать ритм какой-то песни, неразборчиво напевая её.

Эдвин тоже уселся поудобнее: машина пошла ровнее, можно было не держаться за поручень. Он дождался, когда Ди закончит очередной куплет:

— Ты заметил, как мало машин сегодня? Обычно в утренние часы из пригорода пробка в сторону завода.

— Меня больше удивляет, что ещё ни одной машины дорожной полиции нам не попалось, — Эдвин пожал плечами, а Ди, сбавив скорость, повернулся в сторону коллеги. — Как умный техник, растолку, почему так получается. Я вчера заглянул в «Кружку пенного» у нас там, на Северной заводской, взял бокал, сел за столик перед телевизором, как раз Энергетик с Колонистом играли. Тут ко мне подсел заводской с пластмассового. И как начал на меня и так и эдак!

— А ты что же? Стерпел?! — Эдвин аж покраснел.

— Стерпел. Он говорит: «Вы, энергетики, хорошо живёте — по телику только и разговоров, какие вы герои! А на самом деле что? — Ди почти не смотрел на дорогу и всё активнее размахивал руками — По барам ходите, прохлаждаетесь, вместо того, чтобы работать! Я вторую неделю, — говорит, — дома вынужден сидеть! А у вас есть, — говорит, — работа, а вы так плохо её делаете, что мы без света сидим! Авария за аварией! Мне бы на ваше место, вмиг бы всё исправил!»

— Вот тварь! — нахмурившись, воскликнул Эдвин.

— А я сижу, бокал с трудом поднимаю, руки трясутся, поясница гудит. И думаю: «что плохого я ему сделал?» Работаю как могу, зарплату на неделю задерживают, на еде экономлю, и виноват ещё в чём-то.

— Ди, перестань такие вопросы задавать. Пьянчуга чушь нёс, а ты теперь места себе не находишь? — Эдвин сжал кулаки — Были бы у меня твои ручища, так вмазал бы этому заводскому — от стены бы его отдирали! Ты вчера подвиг совершил и даже не смей думать о себе плохо!

Фургон въехал в городок и встал в утреннюю пробку. Ди бывал здесь ранее, поэтому знал объезд через мелкие улочки.

— Скажи, Эдвин, а тебя правда могло током бахнуть, там у пульта?

— Ну, нет, случилось бы короткое замыкание, систему бы обесточило, — Эдвин улыбнулся.

— А если бы не обесточило? Если бы тоже случился сбой?

— Тогда бы я сварился, — улыбка техника становилась всё шире и шире.

— Значит, всё-таки я спас тебя? Ты мой должник? — голос рабочего звучал очень серьёзно. Эдвин замешкался с ответом — на крыше здания он заметил мужчину в чёрном балахоне и странный чёрный фургон в переулке, когда Ди свернул с шоссе на эту улицу. Тряхнув головой, он хлопнул коллегу по плечу:

— Да, друг мой, получается, что я твой должник! — От удара рабочий поморщил лицо. — Ой! Прости, забыл, что у тебя там болит!

— Ерунда! Заживёт! А зачем же ты меня обманул, если не верил, что тебя ударит током? — строгий тон Ди заставил Эдвина ответить серьёзно:

— Перед выездом мне позвонил главный инженер «Прат Атом Инженеринг» и пообещал выплатить нам наличными по тысяче кредитов каждому, если сможем сохранить реактор, — Эдвин сделал паузу, замялся, — у меня же Дерек скоро в колледж поступает, а оценки так себе. Боюсь, придётся на платное направление — не хочу, чтобы в рабочие попал! — он резко повернул голову, — Ой, Ди, ещё раз прости! Я не хотел тебя обидеть!

— Брось, я своим говорю тоже самое! «Хотите жить нормальной жизнью, учитесь, поступайте в колледж, пробивайтесь наверх! Это папка ваш бестолковый, а вы должны быть умнее!

Не успел он закончить фразу, как в лобовое стекло прилетел здоровый камень! По стеклу паутинкой разбежались трещины. Ди без раздумий прибавил газу и не успел среагировать на доску с гвоздями, брошенную под машину из переулка! Пробитые колёса стали быстро выпускать воздух, фургон потерял управление, рабочий дал по тормозам.

С двух сторон к фургону бежала небольшая толпа разъярённых людей с криками: «Держи энергетиков! Корпоративные прихвостни!»

Ди выскочил из машины и первым бросился на них! Одним ударом кулака он вырубил самого здорового усатого мужика! Ещё два удара по корпусу, и второй, согнувшись, рухнул на бетон.

Толпа остановилась, подалась назад. От неё отделился бритоголовый молодой скуластый парень. Ди увидел, что в его глазах не было ни капли страха и сомнения. Он словно знал, что произойдёт. Лысый схватил металлический прут и нанёс сокрушительный удар сверху. Только кошачья реакция Ди позволила ему увернуться. Рабочий нанёс ответный удар в челюсть, но тот прошёл по касательной. Сильный удар палкой под колено опрокинул Ди.

В это время толпа приблизилась к двери Эдвина, он резко открыл её, сбив с ног одного нападавшего. Второму вцепился в глаза пальцами! Раздался дикий вопль, но техник, лишь сильнее вдавил пальцы. Он успел подумать, что это его последний бой, как острая боль пронзила правое ухо, липкая тёплая кровь потекла по шее. Эдвин отпрыгнул назад, но споткнулся о бордюр и упал. На него тут же навалились. Одному он успел зарядить ногой в пах, второму разбил нос. Но затем два мощных удара в лицо вбили его голову в землю. Глаза накрыло чёрным покрывалом. Сквозь мрак Эдвин услышал: «Давай, кончай этого носатого! Он дьявол!» Фраза подействовала как укол адреналина, он попытался встать, но руки и ноги не слушались. Он смог лишь перевернуться на живот, и лицом уткнулся в лужу крови, почувствовав её металлический вкус.

Раздался выстрел. Ещё один. Ещё. «Ди!» — едва слышно прохрипел Эдвин. Левым ухом он услышал панический гул толпы, грохот, топот ног. И ещё выстрелы.

«Вот они! Вот их фургон! Сюда!» — техник почувствовал, как к нему, нет, к ним! К нему и Ди! Приближается ещё одна группа людей. Короткие уверенные реплики, скорее приказы. Кто-то склонился над ним и приложил два пальца к шее: «Пульс есть, он жив!» — «А второй?» — «Жив! Медика сюда!»

«Ди жив!». Эдвин почувствовал, как его прощупали, особенно тщательно позвоночник и голову, затем перевернули на спину. Чужие пальцы подняли сперва одно, затем второе веко и посветили фонариком. Это взбесило техника, и он смог прорычать: «Хватит!». Эдвин набрался сил и приподнялся на локтях. Перед ним на корточках сидел чуть полноватый мужчина с непропорционально узким ртом и круглыми маленькими очками. На левом лацкане его пиджака красовался значок в виде стрелы.

— Разрешите представиться, старший инспектор Браун, к Вашим услугам, — учтивая улыбка появилась на его лице. — А Вы техник Моррис, если судить по бейджу?

— Да. Что с Ди?

— С Вашим коллегой всё в порядке, он уже приходит в сознание. Несколько ушибов и рассечений, но переломов нет, — инспектор поправил очки, — удивительно, ведь его били металлическим прутом. Крепкий малый. Впрочем, и Вы оказались крепче, чем можно подумать.

Техник закрыл глаза, откинул голову и расслабился, позволив врачу осмотреть его ухо. Сердце перестало так бешено колотиться, кровотечение прекратилось, но на смену резким острым чувствам, пришла въедливая, бескомпромиссная боль. Эдвину показалось, что он в душных тропиках, его тело обвила гигантская змея и медленно сжимает кольца своего мерзкого тела, а вокруг писк комаров. Сквозь этот писк раздался голос: «Как Вы себя чувствуете?» Техник лишь приглушённо простонал.

— Доктор, ему хуже? — толстая складка проступила на лбу инспектора Брауна.

— Нет, старший инспектор, просто он по-настоящему почувствовал боль. Но угрозы жизни нет, — врач достал из аптечки пистолет-инъектор, — тетрафоризол быстро купирует боль и препятствует развитию гематом. Прислали с Эры! — медик уже поднёс прибор к шее Эдвина, как вдруг мягкие толстые пальцы Брауна остановили его. Врач посмотрел на инспектора — Тот впился взглядом поверх очков в измождённое лицо Морриса.

— Продолжайте. Приведите его в порядок, насколько это возможно, — распрямившись, он поправил очки и направился к Ди.

Рабочий пытался подняться на ноги, не обращая внимания на слова медика, что это усугубит травмы. Он отмахивался от сотрудника службы безопасности, и, словно пьяный, шёл к своему коллеге и другу:

— Что с Эдвином? Кто вы такие? Как здесь оказались? — рабочий говорил тихо, но твёрдо. Следы крови на его синем комбинезоне придавали жутковатый вид.

— Не волнуйтесь, мистер Филино, с Вашим другом всё в порядке — врач ввёл ему лучшее обезболивающее, скоро он придёт в себя, — инспектор Браун с заботой взял Ди под правый локоть, но рабочий резко одёрнул руку. — Меня зовут Старший инспектор Браун, а эти парни, — широким жестом он показал вокруг, — из службы безопасности корпорации «Стрела будущего». Позвольте проводить Вас в наш автомобиль, там Вы сможете увидеть мистера Морриса.

— Эй! А как же мой фургон?! Его нельзя бросать! Там вся наша работа! — инспектор увидел тень страха в глазах грозного рабочего.

— Не переживайте, мои люди позаботятся о нём.

— Нет! Я сам поведу его!

Браун снисходительно наклонил голову, при этом движении прядь жидких волос упала ему на лоб:

— При всём уважении, мистер Филино, в Вашем состоянии садиться за руль нежелательно. Тем более что надо заменить передние колёса, и трещины мешают обзору.

К ним подошёл рослый офицер со шрамом вдоль всего лба, дождался паузы в разговоре и рапортовал:

— Старший инспектор Браун, нам надо убираться отсюда — народ знает об инциденте и стягивается со всех сторон.

— Конечно, майор Тибуц, отдавайте распоряжения.

— Так точно! Путь на главное шоссе уже перекрыт, свободной остаётся юго-восточная объездная, туда мы направимся немедленно, — речь офицера звучала чётко и уверенно, словно он предусмотрел все варианты и сейчас выбрал наиболее надёжный путь отхода.

Ди покорно пошёл за инспектором в блестящий, чёрный как смоль фургон службы безопасности. Здоровый, обшитый решётками, на больших колёсах он скорее напоминал броневик, только без пулемёта на крыше. Впрочем, в стенах имелись бойницы для автоматов.

В фургоне он встретил Эдвина:

— Хвала всем святым! Ты здесь, ты цел! — забыв о боли, Ди бросился обнимать техника. Счастливая улыбка только на левую половину озарила Эдвина:

— Всё благодаря тебе! Распугал толпу дырявой улыбкой! — речь техника звучала неразборчиво, он закашлялся и сплюнул кровь на пол.

— Ха! Ты всё равно успел получить по морде! Глянь в зеркало, твоя правая щека похожа на картошку! — и рабочий расхохотался.

Инспектор смотрел на счастливых товарищей, улавливая каждую деталь. В кузов сели два охранника. В чёрной униформе, балаклавах и шлемах они сливались с кузовом автомобиля. Лишь зрачки, прыгающие в молочной белизне глаз, выдавали в них живых людей. А ещё Ди учуял запах пороха, появившийся вместе с охранниками. Последним на соседнее с водителем сиденье устроился Майор Тибуц. Его берет касался потолка машины. Зычным голосом он отдавал распоряжения подчинённым. В щель амбразуры рабочий увидел свой рыжий фургончик, последовавший за ними. Тогда Ди глубоко выдохнул и посмотрел на Эдвина и инспектора.

Техник сидел с закрытыми глазами, покачиваясь, когда машина подскакивала на ухабах. Ди удивился, что отёк на лице его друга здорово спал, дыхание стало ровным. Если бы ему кто-то сказал, что десять минут назад этот парень лежал в луже собственной крови, не поверил! Но он и сам ощущал эффект от лекарства: боль ушла куда-то в глубину, став едва ощутимой, а мысли прояснились. «Что же это получается? На Эре этот препарат доступен всем, а нам суют какие-то пустышки, которые работают, только вместе с виски?»

Инспектор уткнулся в ноутбук, но постоянно переводил взгляд с экрана то на Ди с Эдвином, то на Тибуца и дорогу. В бронированном фургоне было тихо и спокойно, лишь короткие переговоры майора по рации напоминали об опасности. Но когда колонна выехала на окружное шоссе, и эти звуки прекратились.

— Господа, как вы себя чувствуете? — инспектор беззвучно закрыл крышку устройства и чуть подался в сторону сотрудников БЭБа.

— Спасибо, я пытаюсь поверить в то, что бывают такие волшебные лекарства. Это же не что-то запрещённое и не вызывает привыкания? — Эдвин осторожно прикасался к лицу, но ни разу не поморщился. — Только воспоминания будто в тумане. Может оно и к лучшему? — техник неуверенно рассмеялся.

— Куда мы едем? — глядя прямо в глаза Брауну, спросил Ди.

— Вас бы доставить в больницу, но местная переполнена. Да и вряд ли вам там будут рады, — инспектор смотрел в глаза рабочему. — Наверное, самым правильным будет вернуться в Прат-Сити.

— Нет! Мы должны попасть на объект к полудню! Эдвин, ты же сможешь провести процедуры и запустить эту ветростанцию?

— Да, думаю да. Старший инспектор, Ди прав, мы обязаны попасть туда к десяти часам. Без нас запуск ветряков придётся переносить — без проверки БЭБа ни один энергообъект не вводят в эксплуатацию, — Эдвин достал из кармашка спецовки брелок с чипом, — такая маленькая штучка, а такая важная…

— Вижу, отговаривать Вас бесполезно. Майор, Вы слышали? Едем на мВГЭ-17.

— Отговаривать?! — Ди вскипел. — Инспектор, разве не для решения проблем Вы на Прате? Эти ветряки — электричество для сотен домов и нескольких предприятий! Это работа и деньги на жизнь! Вы должны были нас силой отвезти на станцию, запустить её, а потом возить по больницам! — Ди подскочил так, что ударился головой об потолок, и в ту же секунду крепкие руки охранника усадили его обратно на сиденье.

— Ди, дружище, не кипятись, — Эдвин подвинулся так, чтобы оказаться между рабочим и инспектором, — Майор приказ получил, а он, как мы убедились, умеет их исполнять.

Тибуц повернул голову и обнажил крупные жёлтые зубы:

— В этот раз исполнить приказ без замечаний будет сложно — сейчас почти полдень — половина десятого.

— Год на Прате, а к тому, что сутки здесь всего двадцать часов, никак не привыкну, — Браун поправил очки, — майор, придётся поторопиться.

Ди с громким шлепком ударил себя по лбу:

— Погодите, а откуда Вы знаете, куда мы направлялись? Как Вы вообще оказались рядом с нами?

— Рабочий Филино, как Вы правильно заметили, я должен заниматься решением проблем на Прате. Этим я и занимаюсь. График ввода энергообъектов могу на память на полгода вперёд рассказать. Сопоставить цель поездки БЭБовцев с датой пуска мВГЭ нетрудно, — с каждым словом речь Брауна становилась всё напористее, — Выехали сюда мы для защиты активов «Стрелы будущего» от бунтовщиков. Вас встретили случайно. И вы недооцениваете себя. Теперь, когда безопасность обеспечена, я принял решение помочь вам с вводом энергообъекта в строй, — и Браун так кивнул головой, что очки едва удержались на кончике носа, а волосы упали на лоб.

— Я не понимаю Вашу агрессию к спасителям. Хотел предложить вам, — взглядом инспектор показал, что обращается и к Ди, и к Моррису, — возможность сотрудничества на благо Прата и лично вас и ваших семей, — Браун сделал паузу, — со стабильной высокой оплатой, что никто, кроме «Стрелы», на этой планете вам не обеспечит. Но чувствую, что сейчас неподходящая обстановка. Возьмите мои визитки, может быть, успокоившись, у вас появится желание пообщаться.

С этими словами инспектор протянул две пластиковые карточки с его контактными данными. Эдвин без промедления взял в руки визитку, повертел её, внимательно рассмотрел. Ди медлил, пока не получил тычок локтем в бок от товарища. Он не глядя, сунул её в карман и откинулся на сиденье, отвернувшись в сторону.

Колонна машин службы безопасности мчалась в левой полосе, сиреной распугивая попутные автомобили. Дорога, прямая как стрела, разрезала жёлто-фиолетовые поля летних цветов радуцентов, чьи стебли тянулись к солнцу, словно были привязаны к нему ниточками. Редкие невысокие деревья жались к берегам небольших речушек, размеренно несущих свои воды с севера на юг в огромное Срединное море.

Ди нравилось выезжать за город и любоваться пейзажами Прата, но в этот раз, глядя на бескрайние поля, он чувствовал, как сердце сбивается с ритма, горло сжимает невидимая рука, а по затылку пробегает холодок. В такие моменты Ди было достаточно взглянуть на близкого человека, чтобы вернуть себе уверенность. Он посмотрел на Эдвина, но техник как изваяние смотрел в одну точку и не обращал внимания на друга. Тогда Ди закрыл глаза и начал молиться. Первый раз в жизни он сделал это не в качестве обыденного ритуала, а как осознанное обращение к Высшим силам.

Фургон службы безопасности въехал на территорию мВГЭ-17 с опозданием на пятнадцать минут. Прибытие такого количества машин и вооружённых людей вызвало ажиотаж на объекте, но появление начальника пусконаладочных работ быстро расчистило парковку от зевак. Высокий мужчина, с тоненькими ручками и ножками, но таким круглым животом, будто проглотил мяч, быстро подскочил к инспектору Брауну и протянул костлявую руку. Затем неуклюже отдал честь майору, и лишь потом обратился с приветствием к технику.

Эдвин поёжился от сильного порыва ветра:

— Эх, пока ехали в тёплой машине, за окном светило солнце, а стоило выйти, как погода переменилась! Эти восточные ветры такие влажные, как будто водой окатило, да, Ди?

— Да-а-а, сейчас бы и правда окунуться в холодное озеро, — Ди достал ящик с оборудованием. — Когда мы с тобой последний раз на рыбалке были?

— В прошлом году! Кажется, осенью — нас тогда силой в отпуск отправили. Говорят, распоряжение из «Стрелы»: куратор решил, что от недостатка отдыха у нас все беды! — Эдвин засмеялся.

— Прекрати! Нам же потом штрафов насчитали аккурат на сумму зарплаты за время отпуска! — Ди надулся, то ли от тяжести ящика, то ли от неприятных воспоминаний.

— Зато порыбачили! Какого красавца ты вытащил тогда, а?

В такой беспечной беседе друзья проводили осмотр. Техник проставлял галочки в чек-листе. И намного реже обычного оставлял примечания. Начальник работ старался держаться серьёзно: хмурил брови, выгибал спину, отдавал команды подчинённым подкрякивающим голосом. Но на каждую положительную оценку реагировал звонким цоканьем. Браун держался чуть позади БЭБовской комиссии, продолжая следить за каждым движением техника и рабочего.

Когда в чек-листе осталось 3 пустых клеточки, начальник объекта почти танцевал. Подходя к системе инверторов, Ди бросилась в глаза одна из стоек:

— А что это такое? — обратил он внимание начальника на странный объект.

— Ой! — пузико того подпрыгнуло, — Сейчас проверю! — и, быстро перебирая тонкими ножками, ступая только на мыски, начальник побежал к инверторам.

— Стой! Не трогай! — закричал Ди. Но начальник лишь отмахнулся и дёрнул за ручку стойки.

Яркая вспышка озарила всё вокруг, и град металлических обломков разлетелся в стороны, вонзаясь в людей и сшибая их с ног. Запах гари и крики людей — последнее, что почувствовал Ди.

Солёный след

Владимир Дроздов метался по кабинету: то подходил к компьютеру и что-то там печатал, то ковырялся в наручном интегро-устройстве, то подходил к шкафу и перебирал какие-то листы. Бумажные документы уже две сотни лет назад стали неактуальны — всё ушло в цифровое пространство. Но Дроздову нравилось ощущать в руках шероховатость материала, он словно держал в руках то, о чём там было написано. Финансовый отдел давно требовал отказаться от затрат на печать, но Полина каждый раз отстаивала право своего начальника на эту маленькую слабость.

Сидя у двери в кабинет начальника, она отчётливо слышала каждый его шаг, шорох или восклицание. Обычно помощница не обращала на такие звуки никакого внимания, но сегодня был особенный день — впервые за три года совместной работы, Дроздов покидал Полину, и покидал надолго. Сегодня она впервые забыла резинку для волос, и её распущенные пряди стали темой всех сплетен в Башне. А ещё Полина стала покусывать нижнюю губу, чего раньше за собой не наблюдала.

Резкий писк раздался из интегро-устройства и заставил Дроздова с Полиной подскочить от неожиданности.

— Владимир, Вам пора в космопорт, — ассистентке удалось сохранить привычную интонацию голоса.

— Да, спасибо, Полина, иду, — Дроздов дёрнулся к компьютеру, но застыл на мгновение, махнул рукой и схватил чемодан.

— Минивэн Вас будет ждать у входа Д, скорее всего…

— Стой, Полина! Я знаю, разберусь. Надо попрощаться, наверное? — начальник смотрел на помощницу не моргая, с удивлением подметив, что она стоит, не прямо, а оперевшись о стену, — Что ты будешь делать, пока меня не будет?

— Ой, не переживайте, работы хватит: надо будет помогать замещающему Вас сотруднику. Да и для Вас собирать и готовить информацию. Мы же будем поддерживать связь? — Полина широко открыла глаза.

— Ничего себе! Какие у тебя ресницы! Ой, а где твоя резинка для волос? Ты так с утра ходишь? — Дроздов попытался засмеяться, но смех застрял в горле.

— Порвалась, другой под рукой не оказалось, — голос Полины дрогнул и по щекам потекли крупные слёзы.

— Эй, ты чего! — Дроздов выронил из рук чемодан и обнял девушку. — Не надо плакать! Я человек сентиментальный, сам расплачусь. Представляешь, что со мной сделает Генри, когда увидит моё зарёванное лицо?

Полина посмотрела на начальника и улыбнулась:

— Да, эта история превратится в легенду, от которой Вам никогда не избавиться!

— Всё? Дождь стих? — в ответ Полина кивнула. — Тогда я побегу, пока снова что-то не случилось.

Дроздов чмокнул ассистентку в щёчку, схватил чемодан и заскочил в лифт.

У входа Д с едва слышимым гудением левитировал серебристый грузо-пассажирский автомобиль. Учтивый водитель встречал пассажиров и помогал разложить вещи в багажное отделение. Из всей группы отбывающих выделялся статный мужчина с развевающимися на ветру кудрями. Он стоял с закрытыми глазами, подставляя лицо навстречу солнечным лучам. Дроздов издалека заметил глубокие морщины вокруг зажмуренных глаз. Раньше такие были только на щеках.

— Уважаемый, Вы не боитесь получить избыток витамина Д? Не стоит недооценивать силу весеннего солнца.

— Единственное, чего я сегодня боюсь, так это аллергии на пыль от одного старого канцелярского крыса, — Генри рукой-дубиной хлопнул друга по плечу, — вон, смотрите, сколько песка вытряхнул!

— Генри-Генри, ты стал повторяться в своих шутках — снова пыль да песок. Уж не страх ли старения в тебе говорит?

Но приятель уже не слушал Дроздова — он как старшеклассник пялился на девушку, которая вышла из подъехавшего автомобиля и направлялась в их сторону. Её пшеничные волосы, прямые и длинные, блестели словно янтарь на солнце. В каждом шаге чувствовалась такая грация, что даже спортивная одежда смотрелась как наряд с подиума.

Ни один мускул на её лице не дрогнул, когда она прошла мимо Генри, продолжавшего смотреть словно кролик на удава.

— Привет, Владимир, — теперь Генри уставился на друга.

— Рад тебя видеть, Мелия. Познакомся — это Дмитрий Славин. Генри, это Мелия Стоун, старший врач группы аттестационного контроля Базовой адаптации, — Дроздов говорил нарочито медленно, с паузами, смакуя каждый тик на лице товарища. — Будь ты повнимательнее, заметил бы подпись «М. Стоун» на некоторых документах.

— Мелия, — Генри набрал воздух в лёгкие, — очень красивое имя! Похоже, Владимир хотел сказать, что я для Вас в представлении не нуждаюсь?

— Вы правы, Дмитрий. Или Генри? Как лучше?

— А это зависит от того, хотите ли Вы видеть во мне друга или коллегу, — Дроздов улыбнулся, узнав фирменный стиль друга, — играть в открытую

— А враги как к Вам обращаются? — это уже привычная Мелия. Дроздов даже шаг назад сделал, чтобы не смущать своим присутствием собеседников.

— Враги обычно молча вставляют мне палки в колёса. Могут откладывать финальный тест, например, — он скрестил руки на груди и отвернулся.

— О, Генри! — девушка рассмеялась и коснулась его рук. — Я тут точно непричём! Я хоть и старший врач, но недостаточно, чтобы так влиять на судьбы людей.

Дроздов с удивлением заметил, что движение Мелии Стоун заставило его напрячься.

— Мелия, я человек доверчивый, не пользуйся этой слабостью, пожалуйста, — Генри сделал строгое выражение лица, но с глазами не справился. Если Дроздов их «прочитал», то Стоун подавно.

Появление водителя нарушило сцену. Он с прежней учтивостью предложил всем грузиться. Через пару минут пассажиры и багаж уже мчались в направлении орбитального челнока.

— Я уже и забыл, как они выглядят в жизни, — Дроздов задрал голову, прикрывшись от солнца рукой.

— Страшно подумать, что раньше, в пик экспансии, этот относился к лёгкому классу! — и Генри подмигнул Мелии.

— Я уже не застала челноки «Титан», — с лёгким вздохом произнесла девушка.

— Что?! Только не говори мне, что ты начинала как инспектор контроля!

— А как, по-твоему, я попала в программу Базовой адаптации? — Мелия изящным движением головы откинула волосы назад. — Мне понравилась идея проекта. А ещё это позволило как будто бы совершать виртуальные путешествия по всем мирам!

Генри успел только рот открыть, как пронзительный звук сирены и голос информатора разнёсся по взлётной полосе: «Пассажиры челнока „Бизон-3“ приглашаются в посадочные лифты.»

Владимир Дроздов подождал, когда все пройдут вперёд, бросил взгляд на башню «Стрелы будущего», а затем посмотрел на своё плечо — там, на рубашке, остался маленький солёный след. Постояв так секунду, он аккуратным движением зачесал волосы назад и пошёл к лифту.

Во время долгой поездки на лифте на пассажирскую палубу, друзья молчали. Генри зевал во весь рот, Мелия слегка поправляла складки футболки, а от группы из нескольких мужчин безостановочно доносились шутки, по большей части сальные, либо на тему ядерных реакторов и генераторов.

После прохождения карантинной обработки все получили противоперегрузочные костюмы. В раздевалке было душно. Дроздов долго возился с рукавами, но на просьбу о помощи сверкнул молнией из глаз. Генри был готов первым, и с улыбкой наблюдал за молодёжью, вокруг которой бегал весь персонал, но без особого успеха. В конце концов, одного из шутников стошнило.

— Ох, и намучаются на Прате с этими цыплятами! — Генри посмотрел на Мелию, но она лишь неопределённо фыркнула и затянула последний фиксатор. — Ладно, пойду помогу бедолагам, пока мы тут не сварились.

Через пять минут вся группа была готова и заняла места в посадочных креслах. Корпус челнока пару раз здорово тряхнуло, и пассажиры почувствовали мелкую дрожь, сопровождаемую громким низким гулом. Плечи Дроздова невольно расправились, голова всё сильнее и сильнее вдавливалась в подголовник. Он закрыл глаза. Впалые щёки Бориса Кастла. Взгляд, вскрывающий людей как консервный нож. Холодок пробежал по спине. Он выцепил Дроздова из группы подготовки на год раньше положенного. В двадцать два года первая стажировка в Новом мире. Раньше начинал лишь Кастл. Ах, да, ещё Дарнинг. Этот вообще везде первый — человек-скала. До сих пор сдаёт контрольные тесты. Интересно, доработает ли Генри до таких лет?.. Здоровье позволит, а вот захочет ли? Нет, сорвётся ведь в бездну глаз какой-нибудь Мелии! А я смог бы? Может прав был Кастл… Пятнадцать лет — семь миров. Восемь с учётом стажировки.

А теперь я всего за три года решаю проблемы трёх планет. Плюс Прат. Я знаю о них столько, что будь инспектором, в жизни бы не изучил! А как столкнулся с одной трудностью, с риском неудачи — потерял рассудок. Эдак и в Дарнинга могу превратиться! — у Владимира вырвался смех, похожий на карканье из-за сдавленной грудной клетки. Чёрт с ним! Уже лечу, решение принято, надо его принять!

Когда чувство тяжести стало отступать, Дроздов поднял свинцовые веки. Информационная панель плавала перед глазами. Он несколько секунд ловил её взглядом, прежде чем смог разобрать значения. «Всего десять минут длится полёт, а кажется, будто полчаса! Да-а-а, вот что значит отсутствие практики!» — с некоторым усилием оторвав руку от подлокотника, Владимир несколько раз переключил режимы панели. — «Так, кажется, всё идёт как нельзя лучше! Скоро достигнем второй космической и перейдём в равноускоренный режим»

В шлеме раздалось шипение и кряканье, а затем чуть хриповатый бас Генри:

— Салага, как ты? Не вернул обратно свой обед?

— Обед?! Да я, кажется, ещё и не завтракал! — при этих словах желудок Владимира издал жалобный звук.

— В таком случае, предлагаю устроить нашу первую за три года космическую трапезу! — и чуть более тихим голосом Генри добавил: — Я успел предложить Мелии составить нам компанию, но она отказалась! Якобы, питательных батончиков ей хватит…

— Что ни делается — к лучшему! — фраза Владимира прозвучала с ноткой фальши.

Уже несколько минут полёт продолжался при комфортной перегрузке. На панели все индикаторы загорелись зелёным, и с металлическим скрежетом пассажирская палуба изменила ориентацию в пространстве таким образом, что пол оказался перпендикулярно направлению полёта. Голосовой информатор продекламировал: «Уважаемые пассажиры, челнок вышел на крейсерскую скорость, через минуту вы сможете покинуть перегрузочные кресла. У вас будет двенадцать часов свободного времени».

Отстегнув фиксационные ремни, Дроздов поднялся, чуть придерживаясь рукой за правое колено. Он оглянулся и увидел, что молодые энергетики всё ещё оставались в креслах. Мелия Стоун стояла чуть согнувшись, расставив руки в стороны, словно находилась на яхте в лёгкий шторм. «Вот почему существуют контрольные тесты — космос по-прежнему не стал для нас комфортной средой обитания,» — мысль прервал Генри:

— Дроздов, до каюты доберёшься или без проводника заблудишься? — не дожидаясь ответа, Генри хохотнул и, толкнув приятеля в плечо, быстро зашагал к жилой палубе. Завистливые взгляды других путешественников провожали его уверенную поступь.

Небольшая столовая сияла белизной и пахла стерильностью. По периметру располагался интерактивный экран, выводивший изображение космоса в реальном времени. Раздаточно-приёмное отделение предлагало путешественникам несколько блюд на выбор. Дроздов соблазнился многовековой классикой — пюре с сосисками и зелёным горошком и крепким чёрным чаем с ватрушкой. Генри уже улепётывал за обе щёки гуляш с гречкой.

— Стряпня, конечно, редкостная. Словно пластмассу жуёшь. А что делать — растущий организм требует калорий!

— Генри, в тебе ни грамма романтики! Вокруг чарующие просторы космоса, где-то под нами дымчато-голубая с зеленью Эра, а ты думаешь только о желудке!

— А что, Мелия любит романтиков? — Славин задал вопрос предельно беззаботным тоном, склонившись над тарелкой, но из-под кудрей за приятелем следили два внимательных глаза.

Дроздов наколол сосиску на вилку, покрутил её в воздухе, разом откусил половину, не спеша прожевал и лишь затем ответил:

— Дружище, Мелия — классная девушка. Она не похожа на тех деланных пустышек, которые ошиваются в головном офисе. Но именно это меня и пугает. Её появление не случайно.

— Допустим. Я не настолько глуп, чтобы не сосчитать дважды два. Но поэтому хочу получше её узнать! Как там? Держи своего друга вблизи, а врага ещё ближе?

— Хорошо. Просто будь осторожен. Не хочу, чтобы отважный комарик попал в липкие сети паучихи.

— Паучихи! Ого-го! — Генри откинулся на спинку стула, а затем резко наклонился вперёд, будто нанося выпад шпагой — Звучит так, словно у тебя всё-таки есть печальный опыт?!

— Попридержи коней. Между нами ничего не было. Опережая твои вопросы: мы познакомились после базовой адаптации, я помогал ей с кое-какими изменениями программы. Пара встреч в неформальной обстановке, которые ты бы назвал свиданием, а я не стал бы тебя переубеждать.

— Не обижайся, Владимир. Что тебя остановило?

— Страх неизведанного. Я не смог её прочитать, — Генри уловил лёгкие нотки сожаления.

— Не бойся за меня, я учту твои предупреждения. Но, чёрт побери, это звучит как вызов! — глаза друга блестнули, а губы растянулись в улыбке.

— Когда-нибудь тебя охомутают, ох охомутают! — Дроздову не оставалось ничего, кроме как довериться товарищу.

— Не помню, что означает это древнее слово, но звучит угрожающе! — и они оба рассмеялись.

Оставшуюся часть пути они провели, болтая о прошлом, то в каюте, то в столовой. Остальные путешественники почти не выходили из своих номеров, ненадолго заглядывая в столовую. Генри напомнил Дроздову, что именно сохранение аппетита отличает опытных космонавтов от желторотиков. Мелия тоже пару раз пересекалась с ними в столовой. Но держалась тихо, закрыто, Генри даже жалко её стало, но он знал, что попытаться проявить заботу сейчас, значило нанести девушке оскорбление.

Как и предупредил информатор в начале пути, через 12 часов после старта жилой модуль вновь изменил ориентацию, развернувшись полом в сторону движения. На короткое время гул двигателей затих, на челноке установилась невесомость. Затем снова голубоватые струи термоядерной плазмы вырвались из магнитных двигателей и стали затормаживать челнок перед прибытием на промежуточную стыковочную станцию. За час до стыковки путешественники вновь собрались на пассажирской палубе и заняли места в креслах.

На обзорном экране, равномерно увеличиваясь в размерах, наплывала тёмно-серая конструкция со множеством элементов — главное творение человечества.

Швартовочное гнездо для челнока соседствовало с портальным грузовиком — угловатые черты его напоминали древние земные пилотируемые фуры. Гигантские кубы накопителей энергии через несколько часов должны передать свой заряд в Кольцо Королёва-Михайлова. Издалека оно напоминало свёрнутую якорную цепь. Мгновенный импульс колоссальной энергии преломит пространство и откроет портал в систему Пратта. Дроздов в семнадцатый раз пройдёт через это, но, как и почти двадцать лет назад, от попытки осознать происходящее у него замирает дыхание и голова идёт кругом.

Резкий толчок и лязг стыковочных механизмов заставили вскрикнуть одного из энергетиков. Затем система станции перезакрепила грузопассажирский модуль к портальному грузовику. После прохождения контрольных проверок, он отстыковался от станции и направился в новый мир.

Никакого звука не услышали путешественники при выстреле, открывшем портал. Дроздову казалось, что он плывёт в лодке по гладкому как стекло озеру. Совершенно неожиданно весь мир мигнул, и Владимир продолжил плыть дальше. Только теперь ему казалось, что он какой-то другой Дроздов. Старый остался в мире Эры. Что ж, значит, всё хорошо, проход состоялся.

Приём

— Руфус! Алекса! Грэг! — куратор Дарнинг ткнул взглядом каждого, — почему о жертвах среди протестующих я узнаю не от вас, а из сводки местных новостей?!

Все трое смотрели на монитор, где крутили кадры с ветряной электростанции.

— Почему в новостях звучит, цитирую: «некомпетентность специалистов „Стрелы будущего“ привела к аварии с человеческими жертвами»?

Блондинка, тяжело дыша, до боли прикусила губу:

— Это саботаж. Я разберусь.

— Грэг, за что Вы отвечаете? — Дарнинг сделал шаг навстречу молодому мужчине в роскошном синем костюме-тройке.

— За безопасность, — тот опёрся на стол.

— Тогда почему толпа аборигенов едва не растерзала энергетиков, а при взрыве погибло несколько Ваших сотрудников? Пострадал старший инспектор! — начальник отшвырнул стул в сторону, — Я же сказал, какие объекты должны быть взяты под особый контроль!

— При всём уважении, куратор, но у меня есть инструкции.

— Я твоя инструкция на этой планете!

— Вот именно «на этой»! Я не собираюсь оставаться в этой дыре до пенсии! — пронзительный голос безопасника сорвался на фальцет, — а в случае провала, аттестационная комиссия разберёт каждый мой приказ и найдёт все несоответствия инструкциям. Это мне нужно меньше всего!

— Если ты так будешь исполнять инструкции, с Прата живым не выберется никто, — и Дарнинг тяжело вздохнул. А затем молча уставился на помощника Руфуса.

— Состояние старшего инспектора неизвестно, — куратор кивнул. — Однако, если он смог самостоятельно покинуть больницу, критических повреждений нет.

— Что он вообще делал в пригороде и на мВГЭ-17? — Дарнинг нахмурился, — Кажется, его зона ответственности — северные районы?

— Мечтал бы я иметь Вашу память, — неспешным движением Руфус положил левую руку себе на живот. На рукаве он заметил жирное пятно, с досадой охнул, потёр его правой рукой, покачал головой и продолжил, — в докладной на командировку он указал на необходимость увеличения энергетических мощностей в подотчётном регионе. Для этого он проводил встречу в Прат Атом Инженеринг.

— ПАИ? Что он о себе возомнил?! Столице нужна энергия, а его дыра перебьётся!

— Он решает задачи своей зоны ответственности как может. И целей достигать Браун умеет, — помощник пожал плечами. — Кстати, на низкую орбиту вышел грузовой корабль с Эры. Вы поедете в космопорт?

— С этим ты сам справишься, не маленький.

Дарнинг открыл дверь и посмотрел на присутствующих. Загрохотали стулья, и зал для совещаний быстро опустел. Только одна Алекса то поправляла подплечники пиджака, то протирала очки. Подойдя к двери, она мягким, но решительным движением закрыла её изнутри.

— Курт, кому Вы доверяете?

Блондинка оказалась так близко к куратору, что он учуял кофейный запах её волос. Ему захотелось сделать шаг назад, но мысль о том, что Алекса увидит в этом проявление слабости, заставила, наоборот, податься вперёд.

— Никому.

Блондинка не шелохнулась. Лишь очки разделяли их немигающие глаза.

— Вам не выстоять в этой битве в одиночку. Вам нужен союзник. Тот, кто будет преследовать с Вами одни цели.

В комнате повисло напряжённое молчание. Алекса открыла дверь и вышла. Через несколько секунд ей вслед донеслось:

— Алекса, отправляйтесь с Руфусом в космопорт.

— Считайте, что уже там.

Дроздов облизнул сухие солёные губы, по затылку, противно пощекотав, пробежала капля. Чёрная кожаная сумка била по ноге и оттягивала руку, но закидывать её на плечо он не стал — терпеть не мог, когда рубашка липнет к телу.

— Начальник! А, начальник! Распорядись, чтобы они включили кондиционеры! — Генри пружинящей походкой шёл чуть позади, огромный рюкзак с шумом подпрыгивал у него за спиной. Владимир привстал на носки, но всё равно не смог разглядеть Мелию — обзор загораживали энергетики: они выпрыгивали вверх и размахивали руками, как птицы.

— Владимир, что делают эти балбесы?

— Вот как ты готовился к командировке? Гравитация на 20 процентов меньше — если очень захотеть, можно в небо улететь!

— А-а-а… Напомни об этом моему рюкзаку, может, он станет полегче!

Группа прошла по длинному неосвещённому коридору и вышла на улицу.

— Смотрите, такое большое! — все обернулись на возглас Мелии. Девушка жмурилась, глядя в зенит. Путешественники тоже посмотрели на небо: солнце, пухлое, словно апельсин-переросток, очень медленно, но всё-таки заметно, плыло по пастельно-голубому небу. Подошва липла к чёрному пористому асфальту. Ветер дул, не переставая, и путники, улыбаясь, подставляли лица навстречу его порывам. Даже лёгкий болотный запах не раздражал.

К зданию космопорта приближался кортеж автомобилей. Голубая эмблема стрелы красовалась на белых капотах машин. Когда до них оставалось полкилометра, из конца колонны выскочили чёрные броневики. Они остановились, проскрипев колёсами, и выгрузили дюжину вооружённых до зубов здоровяков. Из подъехавшего следом седана вышел полноватый мужчина и протянул Владимиру руку:

— Добро пожаловать на Прат, мистер Дроздов! — рукопожатие было неожиданно крепким.

— Полагаю, что Вы — Руфус?

— Совершенно верно!

Начальник управления контроля только открыл рот и повернулся в сторону Генри, как из-за спины толстячка раздался женский возглас:

— Боже, Владимир Дроздов! Неужели мне выпало счастье познакомиться с Вами?! — блондинка на высоченных каблуках и в ярко-малиновом платье чуть оттолкнула Руфуса и вышла вперёд. Платиновый браслет в форме спиральной галактики с бриллиантовой стрелой приковал к себе взгляды окружающих. — Алекса, руководитель отдела по работе с местными властями. А это не менее знаменитый для посвящённых Дмитрий Славин?

— Генри, если Вам будет угодно, — два ряда белых зубов засияли на солнце. Он старомодным жестом поцеловал руку женщины. Кончик его губ едва заметно дёрнулся.

Дроздов сделал шаг назад и как конферансье на концерте вывел Мелию из-за спин прибывших. Она широко открыла глаза и посмотрела на Владимира.

— Рад представить Мелию Стоун, — он чуть замешкался с должностью.

— Я всё также старший врач базовой адаптации, — лёгкий прищур промелькнул на её лице, она повернулась к встречающим и сделала лёгкий реверанс, используемый сейчас ещё реже поцелуя Славина.

Руфус первым поприветствовал её и учтиво кивнул головой. Алекса смерила Мелию взглядом от макушки до пят: лёгкий льняной костюм и мягкие мокасины как нельзя хорошо подходили к погоде. И лишь затем вяло поздоровалась.

— У вас принято всех встречать с почётным караулом? — Генри глазами пересчитал охранников.

— Куратор Дарнинг ценит безопасность гостей, — заметил Руфус.

— Ситуация настолько тяжёлая? — брови Дроздова сошлись над переносицей.

— Случаев насилия в Прат-Сити не было, — махнула рукой Алекса, — но на местные силы правопорядка у меня уже давно надежды нет. Впрочем, с чиновниками не лучше. Даже на общих мероприятиях неприятно находиться.

— Почему же?

— Мужланы! Владимир, можно я буду к Вам по имени обращаться? Пойдёмте в машину, — блондинка взяла его под руку, — я по дороге Вам всё расскажу! В нашей Башне, конечно, не двести этажей, а всего пятьдесят, но комнаты на сороковом для Вас подготовлены.

— Боюсь, Алекса, у нас другие планы, — Мелия чуть наклонила голову, — Руфус, Куратор Дарнинг подтвердил встречу?

— Он чрезвычайно занят, но уделит Вам пятнадцать минут своего обеденного перерыва. И апартаменты на сорок пятом этаже согласованы Центром, как Вы просили.

У Алексы подвернулась нога на каблуке, а лицо покрылось красными пятнами.

— Благодарю за приглашение, мы обязательно с Вами пообщаемся, — Дроздов поправил волосы, — Руфус, мы поместимся в Вашей машине? Кажется, Вы знаете обо всём, что творится на планете! Хотел бы расспросить Вас поподробнее.

— Если бы на заднее сиденье сел я, — он демонстративно посмотрел на свои бока, — втроём было бы тесновато. Но ваши атлетичные фигуры поместятся с комфортом!

Путники и сопровождающие расселись по машинам, энергетиков отправили в минивэн. Лишь стук каблуков одинокой Алексы разносился на весь космопорт, пока она металась, разговаривая по телефону.

Кавалькада автомобилей мчалась по пустым дорогам Прат-Сити в штаб-квартиру «Стрелы будущего». Башня представляла собой уменьшенную копию эровской. Как и на главной планете, она располагалась на острове посреди реки. Пока Дроздов расспрашивал Руфуса, Генри, не отрываясь, смотрел в окна. Большинство светофоров не работало. На конструкциях лёгкого метро пробивались небольшие деревца. Люди в серых одеждах торопились по улицам, недобрыми взглядами провожая кортеж «Стрелы». Перед мостом на остров возникла небольшая заминка — поднимали шлагбаум и блокираторы дороги. На блокпосте блестнул металлический корпус тяжёлого пулемёта. Наконец, машины въехали на подземную парковку башни.

До назначенной аудиенции с Дарнингом оставалось чуть больше получаса. Дроздов воспользовался этим временем, чтобы закинуть вещи в номер и принять душ. Стоя перед зеркалом, он не столько приводил себя в порядок, сколько наслаждался свежестью и приятной прохладой от кондиционера. Когда раздался стук в дверь, Владимир, не спрашивая, кто там, открыл.

— Ну, какой красавец! Рядом с тобой я останусь холостяком!

— Да? А я, наоборот, всё к тебе прибиваюсь, надеюсь, что перепадут какие-то крохи после тебя!

— Ну, как? — Генри плюхнулся в белое кожаное кресло.

— Ты знаешь, с каждым днём вопросов становится всё больше, а ответов… — Дроздов показал жестом ноль.

— Да-а-а, я смотрю, ты действительно разучился работать в поле. Нам надо найти лишь ниточку, а дальше, какой бы клубок ни был, мы его распутаем! — и могучий кулак проверил на прочность ручку кресла.

— Знаю, знаю. Нужна одна зацепка! — поправив пуговицу футболки поло, Владимир сел на край огромной кровати, — ну, давай, что ты хотел мне рассказать?

— Чертяка! Всё обо мне знаешь! У блондинки-то брюлик того! Ненастоящий! — и раскатистый смех сотряс стены апартаментов.

— Ты ради этого устроил спектакль с поцелуем руки?

— Твоё представление с Мелией было ещё круче! Зачем ты так осадил Алексу?

— Не люблю играть по чужим правилам. Пусть теперь корректирует свой план.

Генри встал и прошёл по комнате:

— А что же старший врач? С ней ты куда мягче! Уж не твоя ли идея взять её в полёт?!

— Перестань, я за три года не забыл главное правило нашей с тобой работы — не вмешивать в отношения женщин. А ты?

— Её же подослал Кастл?! Я говорил тебе, он давно не тот, кем ты его помнишь! Неужели, ты ему всё ещё веришь?

— Генри, даже если так, это не важно. Главное — нам нельзя сомневаться друг в друге.

— А ты решил, что я засомневался в тебе? ‐ широкая грудь товарища заходила ходуном — Хорош гусь! Стоило пошутить пару раз на тему амурных дел, как ты начал подводные камни искать!

Дроздов встал и развёл руки в стороны, но Генри не дал ему сказать:

— Не надо, Владимир. Я сейчас остыну, а тебе пора к куратору.

Генри склонил кудрявую голову и пошёл к себе.

Дроздов посмотрел на часы: «Он прав, пора идти». Начальник сделал три глубоких вдоха, пригладил волосы и пошёл к куратору.

Кабинет Дарнинга находился на сорок девятом этаже и выглядел так, словно ремонт был сделан только вчера: массивная дверь, похожая на дубовую, такая же монументальная тёмно-коричневая мебель. По углам так и напрашивалась пара больших фарфоровых ваз. Дроздову бросился в глаза музыкальный проигрыватель с виниловыми пластинками.

— Начальник управления, рад Вас видеть! Прошу — Дарнинг не вышел из-за стола поприветствовать гостя, а лишь жестом указал на стул.

— Благодарю, что уделили мне внимание, главный куратор, — Дроздов уселся поудобней. — Я рад, что несмотря на трудности, с которыми Вам приходится сталкиваться, Вы сохраняете бодрый вид!

— Трудности? Это моя работа. Если их больше обычного, мне всего лишь приходится чуть больше работать.

— Да, такой подход сделал Вас легендой! Поэтому я не хочу и не буду путаться у Вас под ногами, — куратор, который до этого делал какие-то пометки в рабочей станции, поднял глаза на Дроздова. — Единственное, о чём я прошу — дать мне возможность спокойно делать свою работу. Если я сумею найти то, что посчитаю полезным для Вас, немедленно поделюсь всей информацией.

— Вам не меня надо бояться.

— Не сомневаюсь! Но кого?

— Честно? Всех! Местных, оставшихся на Эре, сам Прат, в конце концов!

— Звучит обескураживающе, — Владимир покачал головой и немного помолчал. — Кстати! Я слышал, инспектор Браун на Прате? Мы с ним работали когда-то.

— Браун отвечает за северные районы.

— И как справляется?

— Активничает. Но на его месте сложно чем-то выделиться.

— Что ж, ему часто выпадает неблагодарная работа, — Владимир улыбнулся, а Дарнинг слегка подвинул настольные часы.

— Ещё раз спасибо! Счастье познакомиться с Вами лично! Надеюсь, у меня не будет поводов задерживаться на этой планете слишком долго!

Но последнюю фразу куратор, скорее всего, не слышал, он уже общался с кем-то по коммуникатору.

Гроза

Лёжа с закрытыми глазами, Ди старался уловить каждую деталь вокруг: складку простыни под левой лопаткой, из-за которой ему хотелось скрежетать зубами, но без посторонней помощи эту проблему решить было невозможно; изнуряющую боль в правом плече, которая и мешала справиться со складкой; комариный писк медицинского оборудования, так докучавший три дня назад, когда он очнулся после наркоза, и ставший сейчас даже забавным; запах лекарств и спирта, причём вторым, кажется, обрабатывали вообще всё вокруг, хотя ни один врач его не употреблял. Сейчас к этому запаху примешивался кисловатый запах местной стряпни: Эдвин говорит, что это из-за повышенного содержания витамина С. Ди огорчало, что еда была гораздо вкуснее домашней, которую готовила его дорогая Фелиция. Но он знал, что не жена его плохо готовит, а доступные им продукты так ужасны. Ди специально занимал мозг такими мелочами, лишь бы не дать ему возможности пуститься в воспоминания и размышления. Этот комок извилин ловил каждое свободное мгновение, чтобы ещё раз прокрутить в голове момент вспышки, крики, сменяющиеся стонами, запах горящего мяса и слова уставшего доктора: «Неизвестно, когда он сможет выйти на работу и сможет ли вообще». Слёзы и улыбки жены и детей, когда они смогли, наконец, пообщаться по видеосвязи.

Ди слышал, как в палату вошла медсестра и передала Эдвину какой-то документ. Пружины матраса заскрипели раз, потом снова, потом зашуршала бумага и раздался сухой шлепок и шелест по полу.

— Ну, что там случилось?

— А, ты не спишь? Или я тебя разбудил?

— Не переживай, — здоровяк открыл глаза и повернул голову на друга, — я сейчас почти не сплю.

— Да? Болит?

— Болит, чертовка. А ты как?

— Да я что, прятался за твоей спиной! — Эдвин засмеялся, но глаза были холодны. Его правая половина лица была испещрена мелкими порезами и врачи наложили несколько швов.

— Что в этом комке? — густыми бровями Ди показал в угол палаты, куда упала бумага.

— Они отозвали наши медицинские сертификаты! — взорвался техник. — Понимаешь, что это значит?!

— Что?

— Что лечение будет за наш счёт! Ты представляешь, сколько стоит просто полежать в палате на двоих недельку?!

Ди уставился в потолок, в висках запульсировала кровь.

— Дружище, они нас кинули! Как вонючие тряпки швырнули в мусорку! — ещё больше исхудавшее тело техника в одном больничном халате выглядело нелепо. — Бьюсь об заклад, они уже напечатали приказы об увольнении! А нам ещё старый долг не выплатили! И Атомщик по тысяче кредитов зажал! — Эдвин сдавленно простонал, садясь на койку. А затем едва слышно, почти шёпотом сказал — Взнос в колледж надо сделать до августа, две недели… Ну! Ди! Не молчи!

Рабочий резко сел, лицо перекосилось до слёз:

— А что ты от меня хочешь услышать?! Чем я тебе могу помочь?! — Эдвин ошалело вытаращился на друга. — Посмотри на меня! Я рабочий! И я рукой пошевелить не могу!

— Ди, прости, родной, — дрожащим голосом прошелестел техник.

— У меня же трое! И Фелиция третий месяц не может на работу устроиться! Я думать об этом не могу, не хочу и не буду. Я перестал молиться — пустое.

— Как же? Надо что-то делать! — Моррис подошёл к койке друга.

— Что? Я и раньше был расходником, а теперь безрукий кому нужен?!

— Нужен! Ты мне нужен! Семье! И мы нужны инспектору Брауну! — Эдвин отвёл взгляд. — Он обещал щедро заплатить! И, я уверен, у него есть чем!

— Ха-ха-ха! — надрывный смех сотряс палату. — Жизнь тебя не учит? Ты уже работал на корпорацию, и как, заработал? Сейчас хочешь продать душу дьяволу и считаешь, что это решит все проблемы?

— Ди, сейчас мне плевать на эту философию. Мы винтики и ничего больше. Если в один механизм не подошли, можем лишь сунуться в другой. Ты сам сказал, до нас никому нет дела. Тогда давай просто решать проблемы, как это возможно. Нам не убивать и грабить предлагают, а использовать знания и навыки! Для этого мы работали! Так пусть оценят по достоинству те, кто готов!

— Нет, приятель, я лучше лягу и буду лежать. Я лучше заживо сгнию, чем ещё раз продамся этим корпоратчикам.

— Перестань, так нельзя. Надо что-то делать.

Ди напряжённо посмотрел на Эдвина и помолчал несколько секунд.

— А я сделаю. Я сделаю. Я назло всему поправлюсь. И возьму всё в свои руки. Чёрт, даже если останусь с одной рукой, она станет в два раза сильнее! И я сам всё сделаю! Сделаю так, чтобы судьба таких как я зависела только от нас самих! — Ди словно захлебнулся и замолк на секунду — А тебе предлагаю пойти со мной.

— Чёрт знает что, — Эдвин достал из нагрудного кармана пластиковую карточку и повертел её в руках, провёл пальцем по рельефной надписи фамилии «Браун» — Я не знаю Ди. Не знаю, что делать…

Вытирая лоб платком, старший инспектор то и дело выглядывал в окно кабины тягача. Небо на западе было безмятежно, но с востока на него наступали сердитые тучи. Они шли не монолитным строем, а проводили разведку боем, отправляли вперёд самых лёгких, стремительных. А следом накатывалась главная ударная мощь. Браун работал в самых суровых краях Прата и познал силу планеты на своей шкуре. В приоткрытое окно врывался свежий воздух с лёгким солоноватым оттенком.

— Майор, сколько нам ещё?

— Пятьдесят километров, — ответил тот, посмотрел на ногти и продолжил их ровнять зубами.

— Наша скорость?

— Чуть больше сорока.

— Надо ускориться, — концовку реплики заглушил воздушный вихрь, ворвавшийся в салон.

— Опасно, старший инспектор, с таким боковым ветром — опрокинет платформу с реактором, — Тибуц бросил взгляд в зеркало заднего вида. Реактор на месте.

Браун терпеливо протёр очки:

— Почему я Вас нанял?

— За моё умение чётко выполнять поставленную задачу.

— Да. Я отдаю приказ и не лезу к Вам с тем, как именно Вам его исполнять, -

Майор обнажил жёлтые зубы в усмешке. Он увеличил масштаб карты на планшете, изучил маршрут ещё раз, а затем по радиосвязи отдал распоряжение:

— Отряд, слушай мою команду! Увеличиваем скорость на пять километров. На прямых участках дороги, — он указал их километры, — разгоняемся до шестидесяти. Фургон и броневик прикрывают реактор от ветра с правой стороны. Лёгкие группы зачищают дорогу от посторонних объектов любой ценой. Применение оружия допустимо. Пройти по мосту мы должны без потери скорости.

Инспектор снова посмотрел в окно. Горизонт подсветила белая вспышка. Грохот первого выстрела небесной артиллерии ещё не дотянулся до колонны. Браун снял очки, закрыл глаза и, словно утонув в сиденье, мирно засопел.

Треск рации и шипение не тревожили отдых инспектора. Но замедление автомобиля заставило его очнуться.

— Майор, впереди *неразборчиво*!

— Что? Ор? Забор?!

— Затор! Приём! За-тор!

Браун увидел, как на мгновение подсветились серо-синие тучи. Машинально он забормотал: «один, два, три…тридцать четыре, тридцать пять — ГР-Р-РУМ! — Вот и добралась до нас артиллерия!»

— Что вы говорите, инспектор?

— Старший инспектор. Говорю тридцать пять секунд от вспышки до грома. Это двенадцать километров или от тридцати до сорока пяти минут до прихода грозового фронта.

Майор слушал эти расчёты с отвисшей челюстью:

— Ловко вы посчитали!

— Майор, что с затором? — Браун произнёс фразу лишь на полтона громче, но Тибуц вытянулся по струнке и пальцем оттянул воротник формы.

— Впереди авария, две полосы перекрыто.

— И чего Ваши люди ждут? Приказ позволяет использовать широкий набор мер, — ещё более яркий отблеск подсветил правую половину лица инспектора, которое военному показалось кроваво-алым. Приложив руку к берету, Тибуц скомандовал: «Расчистить путь любой ценой.»

В ту же минуту на дорогу высыпали чёрные фигуры с автоматами в руках и стали разворачивать автомобили на обочину. Дело двигалось с трудом, Браун наблюдал, как некоторые особо отчаянные водители высказывали недовольство и не торопились перестраиваться. Широколицый мужчина в дорогом костюме вышел из солидного джипа и затряс красным удостоверением перед шлемом бойца. Через мгновение этот храбрец был прижат одной рукой к автомобилю так, что ноги беспомощно болтались в воздухе, а военный, оперев автомат о крышу у самого уха мужичка, дал короткую очередь. Несчастный потерял сознание и сполз по автомобилю на асфальт как мешок. Ещё одна трескотня донеслась спереди. Колонна двинулась дальше.

Платформа с оборудованием преодолела мост и свернула на северо-восток на пустынную дорогу. Невысокие пирамидальные деревья силились держаться прямо, но делали это со всё большим трудом, поддаваясь натиску ветра. Грохот уже почти не отставал от вспышек света. Стая чёрно-белых птиц с базарным галдежом пронеслась над самыми крышами автомобилей.

Тибуц ёрзал на сиденье, обращался то к водителю: «давай, давай!», то по рации. — Вон! Я вижу вертолётную площадку! Ну и винты у этого великана!

Браун чуть приподнялся, выглядывая из-за спинки сиденья кабины. Салон резко пошатнулся, инспектор попытался ухватиться за подголовник, но промахнулся и упал на левый бок. Он слышал пронзительный скрип резины и стон металла, ощутил, как прицеп всё больше и больше заваливается на бок и утягивает за собой тягач. Лёжа под сиденьем, Браун смог ухватиться за спинку. Стиснув зубы он покорно ждал своей судьбы. Инспектору повезло, что судьба находилась в крепких руках бесстрашного водителя: навалившись всем телом на руль, он вдавил педаль газа в пол и сумел вывернуть колёса влево. Машина поползла к краю дороги, дёрнулась, когда соскочила на обочину, и резко опустилась на все колёса. Брауна подкинуло, он больно ударился головой о сиденье.

— Ух! Ну и дела! — пот заструился по вискам водителя, но на лице была улыбка.

— Сержант, — голос майора ещё дрожал, — повышаю тебя до Старшего сержанта!

— Есть, сэр!

— Давайте, всё-таки, чуть сбавим ход, — сказал Браун, поднимаясь с пола.

— Осталось немного, почти приехали! — при этих словах Тибуца по стеклу забарабанили крупные капли. Майор с инспектором переглянулись.

Когда тягач с реактором на прицепе въехал на территорию вертолётной площадки, Браун уже стоял наготове у двери. Скрипнули тормоза, машина дёрнулась, громко зашипела гидравлика. Инспектор спрыгнул в глубокую лужу. Придерживая очки, он широкими прыжками направился к вертолёту. Кто-то подбежал к нему с зонтом, но Браун, не поворачиваясь, отмахнулся.

Мощный поток воздуха от винта циклопического размера разгонял воду из-под вертолёта. Старший пилот смотрел на Брауна, втянув голову.

— Инспектор! — пытался перекричать гул вращающегося механизма вертолётчик — Мы не полетим! В такую погоду невозможно!

— Пилот! Это не обсуждается! Этот реактор должен быть доставлен сегодня или никогда!

— Простите, значит — никогда! Я не могу рисковать жизнями, вертолётом и грузом!

Длиннющая корявая молния резанула небо и расколола дерево в паре сотен метров от взлётки. Майор Тибуц подбежал и вклинился в диалог:

— Старший инспектор, снова заминка?

— Майор, скажите хоть Вы! — воззвал к нему пилот, — Нельзя в такую грозу лететь! Я даже без груза не подниму машину в небо! А уж с таким тяжёлым и парусящим реактором подавно!

Тибуц бросил взгляд на вертолёт, на груз, на тягач. Покачал головой и ответил:

— Знаю! Но у Вас нет выбора! — пилот осел, словно его огрели по голове дубиной.

— Я отказываюсь! Я не полечу! Это самоубийство!

— Слушай меня, трус! Если ты не полетишь, останешься лежать на этом бетоне с дыркой в башке!

— Майор, не надо запугивать меня, я единственный, кто может поднять эту штуку в небо!

— Так поднимай! — Тибуц схватил мужчину за грудь и здорово тряхнул.

Браун рукой остановил военного и, поправив мокрые волосы, обратился к пилоту:

— Как зовут?

— Кевин.

— Кевин, ты храбрец, раз осмелился перечить вооружённому громиле! Ты профессионал, раз отказываешься лететь в такую непогоду! — в глазах пилота мелькнула гордость, но он оставался сжат, как пружина. Долгая, секунд на пять, череда молний осветила утопающий Прат, — Я поставил на кон свою жизнь и своё будущее. Сделай тоже самое и получи славу и богатство! Ты спасёшь Прат и его жителей!

Пилот молча теребил ремень безопасности.

— Есть место в кабине? Я полечу с тобой. У тебя минута, дай мне номер счёта жены, пятьдесят тысяч кредитов я переведу немедленно, — Браун взялся за поручень и заскочил в кабину, хлюпнув мокрыми штанами, сел на свободное сиденье и загрузил ноутбук. Инспектор смотрел поверх очков на Кевина, а руки держал над цифровой клавиатурой. Пилот дрожащей рукой провёл по впалым щекам. Он переводил взгляд с очков инспектора на его руку:

— 40817… — Кевин продиктовал номер на память.

— Позвоните жене, если есть связь, — сказал Браун.

«Дорогая! Але! Да! Получила?! Это премия! Очень опасное задание, но ты не волнуйся! Я позвоню! Не сразу — лечу на север, там плохо со связью! Да, жуткий ливень! Прости, мне пора! Целую!»

— Майор! Готовьте груз! Стропальщики на месте? Всё проверьте дважды! — Браун улыбнулся, слыша уверенный тон пилота. «Да, не мало на Прате профессионалов,» — ухмыльнулся он.

Два двигателя надрывно загудели. Басовый звук вращающегося винта перешёл в свист. Тяжёлая машина оторвалась от земли, покачнулась, поймала баланс и зависла над платформой с реактором. Браун пристально следил за тем, как активно, короткими и выверенными движениями пилот удерживает вертолёт на месте, преодолевая ураганные порывы. На мониторе дрожало изображение с камеры, направленной с днища на груз. Майор Тибуц стоял с непокрытой головой — видимо, порывом ветра сдуло его берет, скрывавший разрастающуюся от макушки плешь. Затем он лично проверил стропы и дал отмашку.

Вертолёт чуть поднялся, стропы натянулись, заскрипели. Пилот ещё увеличил мощность двигателей, и груз оторвался от платформы. Кевин удачно выбрал момент, когда не было сильных порывов ветра.

— Нам бы подняться повыше, — обратился он к инспектору, — там ветер будет поменьше, да и риск зацепить препятствие меньше. Но очень низкие тучи. Я такого давно не встречал.

— Хотел бы я сказать «не рискуйте понапрасну» — улыбнулся Браун. Пилот ответил ухмылкой.

Когда вертолёт начал взбивать винтами облака, ветер действительно стал меньше, предсказуемее. Экипаж чуть расслабился. Впереди показался край бури. «Неужели, получилось?» — Браун с силой потёр лоб. И вдруг яркая вспышка! Корпус сотрясся, словно они врезались во что-то. Приборная панель замигала мириадами индикаторов, нос потянуло вниз, хвостовую часть стало уводить в сторону, раскручивая машину. Пилот дёргал за рычаги, тянул штурвал на себя. Браун забегал глазами по салону, вцепился руками в кресло с такой силой, что сломал ноготь, во рту пересохло. Земля стремительно приближалась. Инспектор зажмурил глаза. Он ждал, что сейчас реактор зацепит землю и станет якорем, который утянет их в пучину Прата. Но удара всё не было. Приоткрыв один глаз, он увидел, что движения Кевина перестали быть судорожными. Вертолёт продолжал снижаться, но не так резко, и его уже не закручивало. Браун открыл второй глаз, нелепо улыбнулся, поправил волосы и очки. Бам! Вот он удар! Ледяной холод пробежал от головы до пят. Инспектор бросил последний взгляд на пилота. Но тот был поразительно спокоен. Ещё удар! Снова! И вдруг машина резко набрала высоту и выравнялась. Убедившись, что ситуация под контролем, Кевин посмотрел на Брауна и улыбнулся:

— Я уже почти погасил снижение, а там деревья! Хорошо, что на Прате такие ветра, что кроны деревьев слабые.

Браун не нашёл, что ответить.

Через несколько минут полёта они выбрались из грозового фронта. Вскоре безмятежные равнины средней полосы стали сменяться плоскими холмами северной зоны ветров, то в одном, то в другом месте виднелись площадки ветропарков, разросшиеся, как опята на пнях. Однако у многих из них лопасти генераторов были неподвижны.

Молчаливое настроение в кабине нарушил звонок интегро-устройства Брауна:

— Браун слушает. Да. А-а-а, это Вы! Рад, что позвонили. Согласны? Не сомневался в Вашем здравом смысле. Нет? Что ж, я это предполагал. Что? Не много ли Вы хотите?! Нет, ладно, Вашу долю я выплачу, и с этим делом помогу. Хорошо, он ничего не узнает. Поправляйтесь, я свяжусь с Вами.

Инспектор протёр очки и, слегка подтолкнув пилота, сказал:

— Славный денёк выдался, не правда ли?

Ураган

Шаги Дроздова гулко разносились по пыльной лестничной клетке башни. Начальник контроля любил пройтись, чтобы упорядочить полученную информацию, поэтому часто пользовался вместо лифта лестницей. После разговора с куратором он заглянул в штаб операции. Кроме Руфуса там никого не было. Помощник Дарнинга был сильно занят, но уделил Владимиру пятнадцать минут.

Возвращаясь в номер, Дроздов увидел широкую спину друга в мокрой футболке:

— Генри! В зале был?

— Ага, боксировал, — ответил тот, нахмурив брови.

— Ты голодный? Минут через пятнадцать заглянем в столовую?

— В зале нахваливали сегодняшний бифштекс с овощами, — Генри пожал плечами, — попробуем.

Помещение столовой было огромным. Дроздов окинул его взглядом и отметил, что столов было до странного мало. Да и те в основном пустовали. «Проектировали „на вырост“, — подумал Владимир, а теперь непонятно, заполнится ли этот зал когда-нибудь.»

Из зоны готовки доносился запах пережаренного масла, из динамиков раздавалась какая-то легкомысленная песенка.

— Генри, как ты считаешь, что мы должны сейчас предпринять?

— Ты начальник, тебе думать, а я сделаю всё, что надо.

Дроздов задержал вилку на полпути ко рту и мотнул головой:

— Хорошо, я подумал. Сегодня под видом работяг с Эры мы пройдёмся по улицам города. Прочувствуем его изнутри.

— Ладно.

— Как тебе мясо? — Владимир почти не ел, то и дело глядя на товарища.

— Так себе. Мне доводилось есть и вкуснее. Хотя обычно в новых мирах еда паршивенькая, — Дроздову показалось, что друг хочет ещё что-то добавить, но тот замолчал, и лишь вилка скрипела в тишине.

Быстро дообедав, коллеги разошлись по номерам, переоделись и вновь встретились уже на парковке. Генри был в коричневых штанах из плотного хлопка и такой же куртке, на голове просаленная кепка. Дроздов для маскировки выбрал длинные джинсовые драные шорты и лёгкую ветровку. Водитель, который должен был отвезти их в город, лишь усмехнулся.

— Генри, представляешь, попасть в башню и выбраться из неё можно лишь на транспорте! Даже местные власти оформляют пропуск на общих основаниях. А большинство работников «Стрелы» никогда не покидали этот островок, — напарник лишь многозначительно задрал голову.

Водитель высадил друзей за северным мостом. Он передал визитку со своим номером и напомнил, что его рабочий день заканчивается в восемнадцать часов. Владимир глянул на часы и с досады цокнул — было уже почти шестнадцать. Генри заметил эту реакцию:

— Чего? Не думал, что день уже пролетел?

— Да, сил ещё полно! Как-то даже не подумал, что скоро Прат заснёт.

— Вот тебе и работа в поле. Хотя, по правде говоря, разница в длине суток меня раздражает больше всего.

— Боюсь, что мы можем застрять здесь надолго — успеем привыкнуть.

Генри поёжился и сунул руки в карманы, хотя было ещё тепло. Он оглянулся по сторонам.

— Ты чего?

— Не, ничего. Показалось, что кто-то за нами следит.

Улицы были пустынны. Неровный тротуар жался к обшарпанным стенам. Дома были всего в шесть этажей, но громоздились так, что солнца не было видно. Дроздов предложил свернуть во двор и поискать магазин. Небольшая очередь из женщин с детьми привлекла их внимание. Они встали в конец, поприветствовав местных улыбкой. В ответ получили пару презрительных взглядов.

— Что-то нас быстро раскусили, — шепнул Дроздов.

— Ещё бы. Мы единственные мужчины в очереди. Небось, думают, что бездельники с Эры за выпивкой пришли.

Когда очередь дошла до них, Дроздов растерялся, что попросить. Он долго глазел на прилавок, но не видел ничего, что хотя бы не отпугивало его.

— Дайте, пожалуйста, пакет картошки и лук, — Генри пришёл на выручку. — И немного хлеба.

Толстая немолодая продавщица грязными растрескавшимися пальцами набрала продуктов и спросила хриплым голосом:

— Ну, а выпить что?

— Ой, а мы не пьём, — спохватился Дроздов и протянул несколько купюр кредитов.

Когда они вышли из магазина, на улице уже были сумерки.

— Спасибо, Генри, я почувствовал себя школьником, которого родители первый раз отправили за покупками!

— Это тоже навык, дружище.

— Именно поэтому я тебя с собой взял. Честно, думал, что буду чувствовать себя увереннее за пределами кабинетов.

— Не переживай, я на Эре так же чувствую себя в башне. Поэтому как только прохожу базовую адаптацию, выбиваю новую командировку, — Генри шёл, размахивая пакетом.

— С сегодняшней угрюмостью ты выглядишь совсем как местный! — криво улыбнулся Дроздов.

— Чёрт знает что нам делать с этой картошкой. Выбросим? Увидят местные — разорвут на месте.

— С собой в башню возьми: Мелия увидит, какой ты хозяйственный, окончательно растает!

— Так, Владимир, шутка за гранью, — голос друга стал жёстким. — Давай начистоту. Она тебе нравится? Ты ревнуешь? Или что ещё?

— Генри, я знаю тебя много лет. И знаю, как быстро ты добиваешься женщин. Не торопись сейчас, прошу. Если она враг — ты окажешься в ловушке. Если она друг– что ты будешь делать дальше?

— Что ты имеешь ввиду?

— Да то, что ты инспектор! Ты только что сказал, как улетаешь с Эры при первой же возможности! Ты что, готов остепениться? Или будешь оставлять её одну на полгода-год?

Генри вытаращил глаза на Дроздова и почесал затылок:

— Чёрт, я не подумал об этом, — а после долгой паузы добавил. — Уж не из-за неё ли ты бросил инспекторство?!

— Из-за неё. Но не потому, что ты мог бы подумать.

— Не понимаю.

— Я тебе говорил о паре встреч с ней?

— Ну!

— Я получил допуск, все показатели были в пределах нормы, — Дроздов говорил сбивчиво, постоянно глядя по сторонам, — Она прорабатывала изменения в протоколе…по новым правилам я бы не прошёл.

Генри замер на месте, присвистнул и почесал голову кепкой. Дроздов продолжал:

— Я упросил её попридержать введение нового порядка, чтобы иметь возможность хотя бы ещё раз слетать в новые миры. Скорее всего, Прат — моя последняя командировка.

— Чушь! Ты Владимир Дроздов! — толкнул его в грудь Генри. — Для тебя любое исключение сделают!

— Раньше я бы с тобой согласился. Но теперь…

— Погоди, так может и моя задержка была связана с этими протоколами?!

— Нет, ты ещё налетаешься, не переживай! — смех Дроздова прозвучал с грустью.

Мимо них, дребезжа, проехал битком набитый автобус. На остановке из него высыпала толпа рабочих, в основном мужчины всех возрастов: молчаливые, как призраки, они быстро растеклись по тротуарам.

— Генри, давай свернём во двор, устал уворачиваться — они словно хотят пройти сквозь нас.

— Не спорю. Всю картошку с луком отпинали! Что скажет Мелия? «Не мог нормальных продуктов выбрать, так ещё и помял по дороге!»

— Чёрта с два отпустит пиво пить с мужиками!

— Мы же не пьём?

— Запьёшь с такой жизнью!

Генри лишь посмотрел на друга, но смеяться оба не стали. В этот момент они услышали «бам! бам! бам!» — звонкие удары мяча об асфальт. И пошли на эти звуки. Во дворе была баскетбольная площадка, огороженная дырявой металлической сеткой. На ней было человек двенадцать: половина играла, половина ждала своей очереди. После одного из бросков мяч угодил в дужку кольца и, перелетев через ограждение, попал точно к Генри. Он ловко поймал мяч одной рукой, пару раз ударил в землю и не успел вернуть играющим, как из клетки выскочил здоровый, волосатый, мужик в одних шортах, вылитый медведь. Он с такой силой толкнул Генри в грудь, что тот сделал два шага назад, чтобы удержать равновесие.

— Чего, кудряшка, поиграть захотелось? Маникюр обламаешь! — здоровяк напирал, а у Генри уже побелели костяшки на правой руке, в которой он продолжал сжимать пакет с покупками. Из клетки стали подтягиваться остальные.

— Эй, мужики, мы не ищем неприятности, — вмешался Дроздов. Он взял мяч из руки друга и протянул его медведю.

— Думаешь, так легко отделаетесь? — Дроздова обдало луковым дыханием.

— Слушай, тебе побить нас ничего не стоит, но раз ты так любишь баскет, давай рубанёмся два на два? Победите — вы нас унизите. Хочешь, мы сделаем что-то символичное? — Владимир говорил твёрдо, не пытаясь откупиться, а предлагая сделку.

— Я сбрею свои кудри, если мы проиграем! — включился Генри.

Лёгкое замешательство возникло у местных. Они перешептались, погигикали, после чего здоровяк сказал:

— Забились! Только ещё вы отдадите нам всю одежду и обувь! Пойдёте обратно в одних трусах! — под всеобщее ржание принял сделку тот.

Генри предстояло играть против этого монстра, но когда он скинул рабочую ветровку, веселье поутихло — физическая форма кудряшки произвела должное впечатление. Против Дроздова вышел долговязый довольно молодой парень. Весь угловатый, словно на шарнирах, в зелёном спортивном костюме он напоминал богомола. Владимир глянул на обувь и улыбнулся: стоптанная подошва, у здоровяка от шнурков одни огрызки, язык вывернут наружу. Даже специально состаренная обувь с Эры выглядела на их фоне словно с витрины.

— Разыграем на начало? — предложил Дроздов?

В ответ здоровяк швырнул ему мяч с презрительным взглядом.

— Хорошо, поехали!

Владимир сжал мяч в руках, несколько раз ударил в асфальт. Он делал это расслаблено, на прямых ногах. Генри совершил ускорение слева направо за спиной у богомола, уводя за собой медведя. Владимир показал, что будет отдавать передачу, но сам резко присел, и кроссовером под ногой обошёл длинного слева! В три шага он оказался под кольцом, выпрыгнул. Он был готов праздновать первый забитый мяч, как почувствовал сокрушительный удар по рукам! Мяч выпал, и его тут же подобрал соперник. Кричать «фол» было бесполезно, хотя правое запястье горело. Воспользовавшись замешательством Дроздова, его оппонент подскочил к трёхочковой дуге и отправил мяч точно в кольцо. Улюлюканье и свист разнеслись по площадке. В следующий розыгрыш богомол долго возился с мячом, ловко укрывая его от Владимира. А когда тот выдохнулся, парой длиннющих шагов выиграл пространство и поразил кольцо со средней дистанции.

— Скотина! — в сердцах крикнул Дроздов.

— Не ссы, начальник, тебе надо разыграться. Загони его на меня!

Владимир сделал всё, как советовал друг. Они бросились на долговязово вдвоём, но тот успел отпасовать мяч медведю, который забил из-под кольца без сопротивления.

— Лысый! У тебя должна быть бритва! сгоняй за ней, будем кудряшке красоту наводить! — раздалось из толпы.

Теперь розыгрыш начал здоровяк. Он не стал ничего выдумывать, а просто спиной продавливал Генри к кольцу. Когда медведь почувствовал, что цель близко, он выпрыгнул в полоборота и бросил с отклонением. Генри словно на батуте взмыл ввысь и заблокировал бросок! Мяч отлетел в сторону, Дроздов пулей метнулся к нему, подхватил, заложил вираж и отдал сильную передачу Генри. Здоровяк толкнул того в спину, но хитрый игрок сделал шаг вперёд, соперник провалился и уже не мог помешать эровцу набрать первые очки команды.

В следующем розыгрыше Владимир получил удар по голове, по плечу: соперник как мельница размахивал костлявыми руками. Генри пробежал за спиной у Дроздова, получил передачу, тут же вернул на ход. Богомол схватил Владимира за руку, но тот изловчился принять мяч и скинул обратно на Генри. Напарник упёрся в скользкую волосатую грудь соперника, продавил его и отправил ещё один мяч в кольцо. Затем уже Дроздов перехитрил соперника и забил трёхочковый!

В клетке повисла тишина, нарушаемая лишь ударами мяча, дребезжанием кольца и тяжелым дыханием игроков. Солнце скрылось за горизонтом, мяч было едва видно, площадку освещали лишь несколько окон, в которых горел свет.

Богомол беспощадно колотил Дроздова, ставил подножки, не давал поднять головы. А медведь в это время отбил Генри бока в борьбе за позицию, пару раз свалил соперника на асфальт. Дроздов увидел, как сочилась кровь из-под содранной кожи друга. Владимир из последних сил набросил мяч в сторону кольца и выкрикнул: «Алей!» Генри изо всех сил оттолкнул соперника, взмыл в воздух, поймал налету мяч и вколотил его! Кольцо задребезжало.

— Уп! — счастливо воскликнул он.

Медведь поднялся с земли, угрожающе пошёл на Генри. Дроздов рванул к другу на выручку, но здоровяк неожиданно хлопнул инспектора по плечу и сказал:

— Ты ураган, парень! Сдаюсь!

Друзья растерянно озирались по сторонам, а их, или, вернее, Генри, обступили местные. Восторженно приветствуя его блестящую игру, они предложили заглядывать на площадку почаще.

— Первый раз мы встретили эровцев, которые похожи на настоящих мужиков!

Один из них дал Генри бутылку воды, чтобы промыть рану. В ответ тот передал пакет с продуктами и сказал:

— Возьми. Не знаем, зачем мы это купили, а тебе наверняка пригодится. Это не подачка, от чистого сердца!

Попрощавшись с местными, друзья в хорошем настроении пошли дальше.

— Генри, выручил ты нас, выручил!

— Нас? Я свои волосы спасал! — но блеск белозубой улыбки был виден даже в темноте.

— Без часа полночь. Водитель уже собирается спать, — заметил Дроздов.

— Тогда у нас одна дорога! Что смотришь? В кабак!

— В кабак. Ох, найдём мы на свои задницы неприятности!

Друзья нашли бар также, как и ранее магазинчик — по веренице местных, которые шли снять напряжение после рабочего дня. «Кружка пенного» — когда-то эта надпись светилась неоновым светом. В тесном едва освещённом полуподвальном помещении было шумно и пахло кислым пивом, солёной сушёной рыбой и луковыми кольцами. Маленький телевизор над барной стойкой крутил какой-то баскетбольный матч.

— Смотри-ка, — обратил на него внимание Дроздов, — этот спорт у местных в почёте. Правда, что-то никто не смотрит на экран.

— Да повтор это наверняка, крутят по кругу, — Генри протиснулся к стойке и, перевалившись через неё, бесцеремонно поймал бармена за рукав: — Две литровые кружки твоего лучше пива, — и тут же сунул в карман смятые купюры.

Бородатый толстяк глянул на деньги, убедился, что сумма включала щедрые чаевые, не стал наливать пиво у стойки, а зашёл в служебное помещение и вынес две толстостенные кружки, до верха наполненные пенным напитком. Дроздов с удивлением глянул на друга:

— Ну, бери кружку. Если бы я его не выцепил, стояли бы мы до самого рассвета.

— Он же налил нам не то, что наливает всем? — Дроздов отхлебнул напиток — приятный холодок смочил пересохшее горло.

— А ты думал! Весь этот бизнес так работает!

— Он ведь мог налить нам тоже, что и всем?

— Мог. И хрена с два получил бы чаевые в следующий раз, — Генри увидел, что небольшой столик у стены освобождается, и мигом занял его.

Дроздов прислушивался к разговорам местных: тяжёлая работа, задержка зарплат, постоянные сбои с электричеством, беспокойство о будущем детей.

— Они напряжены, устали, в растерянности. Но не озлоблены. Тебе не кажется?

— Да, дружище, именно так я тоже подумал. Глянь, их сутки на 4 часа короче наших, а большинство работает по восемь часов, — Генри одним залпом осушил половину стакана, — эх, хорошо! У них не остаётся времени на злобу!

— А стычки и нападения?

— Кто-то их организует и направляет. Есть какая-то третья сила!

Вдруг он вытянул шею:

— Вот он! Точно! Бритый парень с огромными скулами! Его я видел, когда мы вышли из машины!

Дроздов тоже привстал, но никакого скуластого бритоголового не увидел. Зато увидел, как в их сторону двинулась группа работяг. Они разминали руки и толкали друг друга, словно подначивая.

— К выходу! — скомандовал Дроздов.

Но их манёвр уже раскусили, и пара мужиков перекрыли путь отхода.

— Эровские свиньи, что вы там про нас сказали?! — самый старший из группы, коренастый, будто из волны первых колонистов, вышел вперёд.

— Спокойно, мы просто пьём пиво, — Дроздов взял кружку и выставил её перед собой, чтобы выиграть немного пространства.

— Наше пиво! — рабочий ударил по кружке так, что содержимое расплескалось на Дроздова. Владимир успел краем глаза заметить, как сбоку к нему шагнул молодой парень с жиденькими усиками. Без промедления начальник зарядил ему кружкой прямо в лоб. Осколки разлетелись по залу, парень грохнулся навзничь. Тут же Генри выскочил из-за спины друга и поставленным ударом свалил с ног коренастого.

— Наших бьют! Эровцы! — друзья слышали, что крик раздался откуда-то из-за спин, со стороны двери.

Толпа взорвалась. Хватая, что попадётся под руки, они окружили друзей. К этому времени Дроздов успел заломать руку одному из нападавших, а Генри уложил двоих боксёрскими ударами. Пратовцы колебались. Тогда один из них метнул кружку, Дроздов едва успел прикрыться правой рукой. Снаряд попал в то место, которую в игре отбил ему богомол. Это придало смелости нападавшим, и они, размахивая стульями, бросились осыпать врагов градом ударов.

В кабак стали подтягиваться работяги из окрестных дворов. Они быстро включались в разборку, прорываясь из-за спин с матерными криками. Зажатые в угол Дроздов и Генри пытались прикрываться столиками, но это не спасало от летевших снарядов. Кудри инспектора слиплись от крови. Дроздову рассекло бровь и разбило ухо. Они уже ничего не чувствовали и лишь огрызались, как крысы, загнанные в угол. Вдруг из толпы вынырнула знакомая волосатая фигура. Мужчина с удивлением посмотрел на Генри и заорал:

— Стойте! Прекратите! — его расставленные руки сдержали половину нападавших. На помощь к приятелю подоспел богомол и ещё несколько мужиков с площадки.

— Не трожьте эровцев! Пусть они скажут!

Толпа отступила на шаг. Вытирая рукавом кровь с лица, Генри, едва держась на ногах, пожал спасителю руку:

— Спасибо, спасибо!

— Что случилось? С чего всё началось?

— Этот в шортах зарядил малому кружкой прямо в лоб! — раздался крик из зала.

— Взял кружку и просто двинул? — спросил медведь.

— Ну, сперва наши подошли к ним поговорить, — другой голос отвечал неуверенно.

— О чём?

— Они называли нас нищебродами, пратовским отребьем и бог весть чем ещё! — пара человек одобрительно заугукала.

— Кто это был? — прохрипел Дроздов, тяжело поднимаясь со стула. — Лысый скуластый?

— Да, — слабым голосом ответил пришедший в себя коренастый.

— И где он сейчас? — продолжал Дроздов.

Бар загудел: «где он? есть лысый? о, ты лысый! а, это не ты был?»

— Сбежал, провокатор! — крикнул Генри.

— Мужики, не могли эти эровские такие вещи говорить и первыми полезть в драку. Не дураки они, чтобы в чужом логове так себя вести, и мужики с понятиями! — медведь помог друзьям выбраться из завалов.

Дроздов узнал, кто хозяин кабака. Он подошёл к мужчине с протезом вместо ноги, передал сколько у него было с собой наличных и обещал вернуться ещё и возместить все убытки.

— Ну, он тебе поверил? — спросил у Дроздова напарник.

— А у него был выбор?

— Кто же этот бритоголовый… — потирая скулу задал вопрос без ответа Генри.

Тень

« Качай Ди, качай!.. Что с Эдвином? Кто вы такие!.. Стой! Не трогай! — он дёрнулся вперёд» — в плече снова прострелило. Ди сидел на койке, вытянув вперёд левую руку. Капля пота ползла по щеке. Он лёг на спину. Но услышав слова, подскочил, как ошпаренный:

— Вы, наконец, проснулись? Я так переживал! Вы полночи бубнили и стонали — так страшно! — Щупленький мужичок лет пятидесяти сидел на соседней койке и чесал перемотанную до самого локтя руку.

— Кто ты такой? Где Эдвин?!

— Эдвин? Не знаю, меня привезли ночью из реанимации.

— Сестра! Сестра! — Ди выскочил из палаты босиком. — Где мой друг? Что с ним?

Светловолосая женщина с осунувшимся лицом, шаркая, подошла к рабочему. Мягкое прикосновение её руки разом сняло раздражение Ди.

— Ваш друг просил передать Вам эту записку, — она протянула скомканный обрывок рецептурного листа.

Ди начал читать, но буквы прыгали перед глазами. Он сделал пару глубоких вдохов.

«Друг, прости, не смог сказать тебе это, глядя в глаза. Я не вижу другого выхода. Мне пришлось. Наверное, ты меня осудишь. И будешь прав. Пожалуйста, не изменяй себе. Будь таким, какой ты есть — непоколебимым, прямым и искренним. Я восторгаюсь тобой. И завидую, что не могу быть таким же. Мы обязательно встретимся! И, надеюсь, ты обнимешь меня как друга.»

Горло заболело, крупные слёзы потекли по морщинистому лицу здоровяка. Он тяжело поднялся, подошёл к сестринскому пункту и приглушённо спросил:

— Когда меня выпишут? Я должен кучу денег за лечение?

— Посмотрите записку с обратной стороны.

«Ах, да, забыл написать. Наши мед. сертификаты восстановили, лечение полностью оплачено.»

— Вот дьявол! Это его рук дело! — беззлобно сказал Ди. — Так сколько мне тут торчать?

— Спросите у доктора при обходе. Но Вас же ещё мучают боли?

— Меня всю жизнь мучают боли! — бросил он и зашлёпал в палату.

До обхода врача оставался час. От завтрака Ди отказался. Его новый сосед по палате с аппетитом съел какую-то кашу и выпил чай. Он долго всматривался в лицо Ди, пока не выдал:

— А я же Вас знаю!

— Да?

— Конечно! Вы работаете в БЭБ! Пару месяцев назад приезжали на мВГЭ-15. Вы с напарником чётко сработали при пуске, настоящие профессионалы!

— Наверное. Только работал.

— Как это?! Не могли же Вас уволить! — мужичок покосился на Ди.

— Сам ушёл.

— Сам?! Вы с ума сошли! А жить на что будете?!

— Я же электрик, хоть и не техник. Здесь мои навыки всегда будут полезны.

— Зря так думаете. Зря, — сосед встал и заходил по палате. — Мой младший сын также рассуждал: надоело, не платят. Уволился с ветряной. Пошёл искать работу — никому не нужен! То есть может и нужен, а денег, чтобы платить ему, нет! Так и перебивается случайными заработками. Гордость не позволяет попроситься назад. Хотя я уже договорился с кадрами.

Ди нахмурил брови и ничего не ответил. Как раз в этот момент зашёл врач — высокий, широкоплечий. Он больше походил на мясника. Сперва врач размотал руку мужичка. Резкий запах гнили ударил в нос. Доктор покачал головой: под повязкой кожа была лоскутами, из открытых участков сочилась жидкость. Мужичок ни разу не дёрнулся во время осмотра, лишь виновато улыбнулся. Врач позвал медсестру и что-то шепнул ей на ухо. Ди показалось, что прозвучало слово «ампутация».

Затем врач подошёл к Дипьетро:

— Ну-с, мистер Филино, сестра сказала, что Вы настаиваете на выписке?

— Да.

— А Ваша рука? Ведь болит? — он аккуратно помял плечо. Несколько раз Ди скорчился. — Вот, видите, — болит.

— Я не могу здесь больше оставаться! — крик прозвучал как стон.

— Кошмары? — Ди кивнул. — Хорошо. Любому другому я бы отказал, но Вы человек дела, раньше с ума сойдёте, чем рука восстановится. После обеда на сестринском пункте будут готовы документы на выписку. Будьте здоровы, мистер Филино!

На выходе из больницы Прат встретил Ди холодным дождиком. Сквозь дырявые тучи с запада прорывались золотые лучи. Воздух пах мокрой пылью. Рабочий решил придерживаться нехитрого плана и направился в «Кружку пенного». Он с раздражением посмотрел на эмблему БЭБ на комбинезоне, но другой одежды не было. Ди изъездил Прат-Сити вдоль и поперёк, потому легко нашёл дорогу к любимому кабаку.

Рабочий пригнулся, чтобы не ударится об низкий дверной косяк, и опешил — внутри царил полный беспорядок: поломанные стулья, битое стекло, следы крови на полу. Два бармена с ворчанием пытались хоть как-то всё прибрать. У барной стойки он заметил хозяина «Кружки» Мэла Хромого. Он разговаривал с каким-то мужчиной: чистая стильная одежда, аккуратно зачёсанные назад волосы, на руке не часы, а какое-то необычное устройство. В конце разговора тот передал Мэлу толстую пачку кредитов. Они тепло попрощались, и мужчина быстрым шагом пошёл на выход. Проходя мимо Ди, он внимательно посмотрел на рабочего и поприветствовал его кивком головы. Ди ответил гневным взглядом.

— Мэл, что за дела? Что это за эровец? — рабочий не отводил взгляд от выхода. — Он же из Стрелы?!

— О, Ди, тут такое произошло ночью! — лицо хозяина расплылось в улыбке.

— Хотелось бы знать, — Ди посмотрел на карман Мэла, — за что корпорация платит трактирщику.

— О, там такая история! Это приведёт ко мне новых клиентов! — рассмеялся Хромой.

— Хорошо-хорошо, но сперва помоги мне. Нужна работа.

— А БЭБ?!

— С ним покончено. Я ушёл. И Эдвина со мной не будет. Не расспрашивай. Как-нибудь потом.

— Понял, не лезу. Подумаю, что можно придумать. А пока поможешь навести здесь порядок? Заплачу. Деньжата, как ты увидел, у меня теперь есть.

— Конечно. Только, — запнулся Ди, — у меня пока проблемы с правой рукой. Но ты заплати мне поменьше, ничего! — с горячностью сказал рабочий.

— Перестань, друг, ты первый, кому я помогу. Сколько раз ты меня выручал — настал черёд расплачиваться!

Тень от винта вертолёта скользила по полям Прата, перепрыгивала через речушки, взбиралась на холмы, распугивала осторожных диких коз. Она была всегда на шаг впереди вертолёта, летевшего на север. Эдвин смотрел в окно, чтобы не смотреть на окружающих. Он боялся, что они увидят его стыд и страх. Он убеждал себя, что поступил правильно. Но стыдился за то, что в такое тяжёлое время бросил друга, работу, семью. И боялся, что ошибся, что не справится, что поверил тому, кому нельзя верить.

Вертолёт накренился, заложил вираж и оказался над рекой Айс. В этих широтах она была намного уже и стремительнее, чем в долине Прат-Сити. Вокруг на многие километры не было ни следа присутствия человека. Лишь на западе тянулась тоненькая ниточка Северной Промышленной магистрали. Вскоре перед вертолётом возник каменный амфитеатр высотой метров в триста. За многие годы вода разрезала камень и проложила себе путь сквозь древнюю магму. В глубине каньона спряталось небольшое поселение геологов. Вертолётная площадка поддерживалась в идеальном состоянии. Вокруг неё располагались несколько промышленных и административных строений. Пилот мягко посадил машину, и пассажиры, поёживаясь от северной прохлады, выбрались на землю.

Эдвин закинул сумку на плечо и всё-таки решил рассмотреть своих спутников. Их было трое: пожилой мужчина, худющий с вытаращенными глазами, как рыба; молодой парнишка, говорливый и постоянно жестикулирующий; мужчина возраста Эдвина, в противоположность парню молчаливый и угрюмый до того, что брови срослись над переносицей. «Это с ними мне работать?»

Его наблюдение прервал отчаянный крик:

— Старший инспектор! Я исправлю ошибку! Дайте ещё шанс! Этого больше не повторится! — мужчина в костюме техника на полусогнутых ногах бежал за Брауном. Он хватал начальника за рукав, словно маленький ребёнок. Инспектор шёл быстрым шагом и не обращал на мольбы никакого внимания.

Эдвин невольно сглотнул и посмотрел на открытую дверь вертолёта. Браун мельком поздоровался с бригадой и протянул Эдвину руку:

— Добро пожаловать на новую работу, техник Моррис! — должность он произнёс подчёркнуто громко, чтобы слышно было всем.

— Спасибо ещё раз за предложение, старший инспектор!

— Как долетели?

— Неплохо. Погода была хорошая.

— Повезло Вам! Я сюда добирался с некоторыми трудностями! — Браун засмеялся.

А затем он обратился к несчастному мужичку:

— Бывший техник Дин, собирайте вещи — вертолёт возвращается в Прат-Сити через полчаса. Иначе Вам придётся идти пешком.

— Мистер Моррис, Кайла поможет Вам разместиться, — он указал на девушку в брезентовой куртке, которая помогала другими путниками.

Жилой блок номер два, куда разместили прибывших, представлял собой несколько металлических модульных конструкций, соединённых в единую систему. Внутри вкусно пахло крепким кофе и характерным запахом масляных обогревателей. Эдвину захотелось расстегнуть куртку, но он не решался и то и дело смотрел на Кайлу.

— Техник Моррис, можете раздеться — у Вас часа полтора на то, чтобы обустроиться.

— Спасибо. Как к Вам обращаться?

— Просто Кайла. Наверное, я могу назвать себя «начальник экспедиции», — голос девушки звучал молодо, но загорелое обветренное лицо с едва заметными веснушками выглядело старше.

— Давно Вы здесь? — техник покорно проследовал за Кайлой, когда она позвала его.

— Восемь лет, — после короткой паузы ответила она и засмеялась. — Вот уж не думала, что геологоразведывательная операция так затянется! Это Ваша комнатка, — она показала на отдельное от остальных помещение.

Кровать, шкаф, небольшой рабочий столик с подключённым ноутбуком и окошко под потолком. Эдвин жутко захотелось лечь.

— Кайла, можно я расспрошу Вас ещё, но чуть позже?

— Понимаю! Даже после самого лёгкого перелёта, хочется отдохнуть и побыть наедине со своими мыслями. Кофе?

— Да, огромное спасибо!

Когда Кайла вернулась, техник немного пришёл в себя. Он вышел из жилого блока и осмотрелся. Со дна каньона солнца не было видно. Но по медным отблескам на западе Эдвин понял, что уже закат. Перед жилым блоком стоял небольшой вездеход на колёсах с большими протекторами. В кузове было тесно, сиденья с поручнями были втиснуты между стойками с оборудованием и инвентарём. Когда машина тронулась, Кайла обрисовала ситуацию:

— Сейчас мы находимся в главном лагере, но вокруг на интрузивном куполе и вдоль русла реки разбросаны рабочие и временные станции. Эта земля очень богата редкоземельными металлами, платиноидами! — она говорила с придыханием. — Я никогда не думала, что такое вообще возможно! Когда начнём добычу, это даст Прату столько, что решит все проблемы!

Эдвин окинул взглядом работников: они кривили лица и закатывали глаза. И он был с ними согласен.

— Старший инспектор сотворил невозможное! — Кайла едва не перевалилась с переднего сиденья. — Он раздобыл миниреактор, который обеспечит энергией весь комплекс! Вон там, — девушка показала на площадку рядом с серпантином метрах в ста над дном каньона, — наша маленькая атомная электростанция! Её обслуживание будет вашей главной задачей!

Вездеход с урчанием начал карабкаться по крутой извилистой дороге. От главной дороги в большую пещеру шло ответвление.

— Так вот куда вели эти трубы! — воскликнул парень. — Это же система охлаждения!

— Смотри, какой умный нашёлся — пробубнил старик беззлобно.

Из здания вышел инспектор. Он протёр очки, отряхнул штанину от пыли и поприветствовал новых сотрудников.

— Кайла уже описала, чем предстоит Вам заниматься. Я предлагаю осмотреть основную зону работ. Завтра в восемь утра планируется пуск реактора, — инспектор открыл дверь в зону управления и пропустил специалистов вперёд.

Эдвин увидел пульт и балкончик над ним и замер.

— Что-то не так, техник Моррис? — инспектор внимательно посмотрел на Эдвина.

— Нет, всё в порядке, — ответил тот, отведя взгляд. — Вы сказали завтра в восемь? Почему такая спешка? Времени, кажется, маловато.

— Поэтому не теряйте его на воспоминания, — Эдвин вздрогнул, — завтра прибудет сотрудник Прат Атом Инженеринг. После пуска улетит обратно.

— А кто помогал технику Дину?

— Бывшему технику. Помогал. Но из-за ошибки Дина получил большую дозу радиации. Вам придётся разобраться самостоятельно, — работники уставились на инспектора, открыв рты. — Особенности работы на этом объекте потребуют от вас свежего взгляда на привычные процедуры. Главное — экономия времени и ресурсов.

Ладони Эдвина вспотели, он посмотрел на цилиндр, под которым скрывался источник невообразимой мощи. И такой же опасности.

Молот и наковальня

— Алё, это снова Стоун! Сколько можно восстанавливать межпространственную связь?! Мне срочно нужно связаться с Эрой! Неужели у вас два специалиста на всю планету?! Чёрт! — Мелия швырнула аппарат на стол.

— Кастл, ты тоже хорош. Послал: никаких инструкций — разбирайся как хочешь! Ещё отчитывайся постоянно, — Мелия смотрела на экран ноутбука, где два абзаца ни о чём ждали айтишников.

Мелия села на кровать, чтобы усмирить лёгкое головокружение. Хотя в комнате было приятное, чуть приглушённое тёплое освещение, чистый, без болотных ноток воздух, она всё ещё чувствовала себя не очень комфортно после космического перелёта. И в пояснице простреливало при резких движениях, несмотря на хороший матрас с настраиваемой жёсткостью.

Был ещё ранний час, но Мелия решила наполнить ванну. Она вылила полбанки пены с ароматом персика и дыни. Задержав дыхание, девушка медленно погрузилась в воду с головой. Она открыла глаза и увидела, как её волосы, словно щупальцы медузы, плавно парили в толще воды. В голове возник образ отца: как он называл её — «ты моя маленькая медузка» — и учил надувать мыльные пузыри между пальцами. Мелия вынырнула, зачерпнула ладонями пену, сложила руки как надо и аккуратно подула. Сначала мыльная плёнка лопалась, но девушка продолжала попытки, пока первый пузырь, дрожа и переливаясь на свету, не устремился к потолку. Пузыри поднимались быстрее и выше, чем на Эре. Мелия рассмеялась весёлым детским смехом. И услышала смех отца. А потом его слова: «Ты у меня такая молодец! Схватываешь на лету! Ты справишься с любыми трудностями, поверь мне!»

Мелия почувствовала, как тепло и легко ей стало внутри. Она вытащила пробку и встала: «Не нужны мне никакие инструкции координатора! Сама разберусь! — она топнула ногой и, поскользнувшись, едва не упала. — Если только не разобьюсь.»

Высушив волосы, она оделась и отправилась к Дарнингу. Толстый ковёр приглушал звук быстрых шагов. От кабинета Дарнинга ей навстречу вышел стройный ухоженный мужчина с бородкой в бордовом бархатном костюме. Мелия вспомнила, что в команде Дарнинга был один пижон, но, как его зовут, вылетело из головы.

— Боже, какая ослепительно красивая девушка! — он как бы невзначай преградил ей дорогу. — Вы ведь та самая красавица с Эры, о которой говорит вся башня? Хотя для Вас она, скорее, башенка?

— Возможно. И что говорят?

— Говорят совершенную неправду: ни один эпитет и близко не описывает Вашу красоту! — Мелия никак не отреагировала на комплимент. — О, я же не представился! Грэг Чирански, начальник службы безопасности корпорации на Прате. — Он протянул ей руку. Мелия ответила коротким рукопожатием и продолжала молчать.

— Мисс Стоун, смею предположить, Вы направляетесь к куратору?

— Вы правы, мистер Чирански.

— Боюсь, что сейчас куратор Вас не сможет встретить.

— Я бы всё-таки хотела попытать счастья, — сказала она и сделала шаг в сторону. Грэг тоже шагнул, перекрывая коридор.

— Я правда настоятельно не рекомендую сейчас этого делать. В другой раз. А в этот давайте я постараюсь быть Вам полезен? В ресторане «Престиж» сегодня день острой кухни. Вы должны попробовать крылышки по-Пратски с радуцентовым соусом!

Мелия не была голодна, тем более ей не хотелось есть острое, тем более в компании назойливого безопасника. «Как он вообще оказался на такой должности? Впрочем, может это не такая уж и плохая идея!»

— Хорошо, мистер Чирански, давайте Вы расскажите мне, что к чему.

— Называйте меня Грэг, пожалуйста. Даже на официальных встречах ко мне так обращаются. Я не очень люблю свою фамилию, — он отвернулся слишком уж театрально, потом выжидательно посмотрел на Мелию, но она сделала вид, что ничего не заметила.

— Конечно, Грэг, как Вам будет угодно.

По пути в ресторан начальник безопасности развлекал Мелию пустыми разговорами о погоде, о перелёте, расспрашивал, каково жить на Эре. В зале ресторана было довольно многолюдно, острые запахи били в нос, звуки шипящего масла сливались с жужжанием гостей.

Официант нашёл место в глубине зала, где было поспокойнее. При выборе блюд Мэлия положилась на вкус Грэга.

— Скажите, мисс Стоун, Вы давно знаете Владимира Дроздова? Что можете сказать о нём? Личность легендарная! Но что, из того, что мы слышали, правда?

— Мне довелось поработать с ним над одним проектом, но лишь мельком, — Мелия не смотрела на собеседника, постоянно крутила головой, ковырялась в тарелке. — Это решительный и эрудированный человек. Профессионал!

— Значит, не скажите ничего интересного! — и мужчина слегка ударил кулаком по столу, но Мелия даже не шелохнулась. — А кем Вы работаете, что уже второй раз оказываетесь в одной команде с ним?

— Я врач. Моё направление — базовая адаптация. Опережая Ваш вопрос — здесь я провожу эксперимент над собой: как на меня повлияет Прат, и насколько эффективна программа восстановления на Эре.

— Фантастика! Рискованно ставить над собой такие опыты! — Грэг расстегнул пиджак и верхнюю пуговицу рубашки, уселся посвободнее. — Знаете, здесь, на Прате, я не встречал красивых девушек, которые при этом являются классными специалистами и отважными людьми! Сочетание двух качеств из трёх — пожалуйста, но всё вместе…

— А как же Ваша коллега Алекса? Она красива, не глупа и готова идти напролом.

— Алекса? Возможно, в Вас говорит женская солидарность. Её ум — напускное, а решительность быстро улетучивается, когда сталкивается с трудностями. Что до красоты…когда-то была красивой. Но не в моём вкусе, — Грэг демонстративно отвернулся, — я предпочитаю более спокойных и неприступных женщин.

— Ого! Похвально! Сейчас редко можно встретить мужчину, готового добиваться своего. Я думаю, их век подходит к концу. Наверное, куратор Дарнинг из таких. Что Вы хотели о нём сказать?

— В цель! Вы правы! — воскликнул Грэг, а потом, оглянувшись, шёпотом добавил: — В последнее время он сильно сдал. Стал замкнут, почти не выходит из кабинета. Я стал замечать, что в его стакане плещется виски. — Мелия впервые за разговор посмотрела Грэгу в глаза. — Не алкоголик, нет! Но, кажется, так он снимает стресс.

— Алекса пустышка, Дарнинг замкнулся, кто же поможет мне разобраться с местными делами? Руфус производит хорошее впечатление!

— С Руфусом надо быть осторожнее, он подмечает все детали! А как же я? Мы могли бы с Вами подружиться и быть друг другу полезными.

— А Вы готовы? Честно говоря, обычно безопасники используют людей в своих целях и не дают ничего взамен. Хотя Вы не типичный вояка.

— Вот именно! Почему-то на этой должности все ждут узколобого бугая. Но я меняю представление о профессии! — он расхохотался, и Мелия вместе с ним.

— А как именно Вы обеспечиваете безопасность? Только корпорацию защищаете или местных жителей тоже?

— О! Это самое сложное в моей работе. Куратор боится действовать решительно, как того требуют обстоятельства. Приходится брать инициативу на себя. В рамках инструкций, разумеется! А тут ещё Алекса!

— А что с ней?

— Так она с местными властями работает, часто наши сферы интересов пересекаются.

— Ну она-то поддерживает Ваши решительные действия?

— Наполовину. Я же говорил, что перед настоящими проблемами она пасует. В итоге, я остаюсь наедине с трудностями!

Мелия слегка зевнула, глянула на наручное устройство и сказала.

— Ой, наконец, отозвалась служба поддержки! Мне пора! — не дожидаясь ответа растерявшегося Грэга, она поспешила из ресторана.

Алекса проснулась до будильника. Раньше такого с ней не случалось, но в последние дни это происходит постоянно. Умываясь, она долго рассматривала себя в зеркале. С отвращением. Глубокие морщины, синяки под глазами. Но, главное, взгляд. Раньше там плясали озорные огоньки, а теперь церковные свечки, готовые вот-вот погаснуть.

Она неспешно помыла голову, уложила волосы. Без интереса взяла первое попавшееся платье. Алекса не переживала, что выберет неудачный наряд — в её гардеробе не было плохих вещей. Вот на украшениях иногда приходилось экономить.

Сегодня было запланировано утренее совещание в мэрии. Алекса давно перестала придавать этим встречам какое-то значение. Всё, что предлагала она, встречало сопротивление у местных властей. Все их предложения критиковала она.

Незначительность своей работы, своего окружения, своей жизни она особенно остро почувствовала с прилётом гостей с Эры. «Вы только посмотрите на эту выскочку! Номера на сорок пятом этаже забронировала! Героиня! Прилетела из столицы, а оделась как кухарка! И Руфус хорош! Прав Дарнинг — никому нельзя доверять! Но что толку от его слов? Сидит взаперти, ничего не делает! Где знаменитый таран-Дарнинг?!»

Эти же мысли одолевали её полночи. Привычными выверенными движениями она наносила макияж слой за слоем. Лицо преображалось, ресницы оживляли взгляд. «Хрена с два вы сломите меня! Я выберусь из этой дыры, как должна была двадцать лет назад!»

Алекса схватила ярко красную сумку, проверила содержимое и вышла, громко хлопнув дверью.

Встреча в мэрии была шумной. Обсуждали рост насилия со стороны службы безопасности Стрелы. По этому вопросу правильно было бы допрашивать Грэга, но его на заседании не было.

«Вот пройдоха! Он знал, что сегодня ему достанется, и просто струсил! Опять за него отдуваться. С этим надо что-то делать.»

На часах было двенадцать, когда Алекса вернулась в башню. «Чёрт, три кружки кофе выпила, уже изжога началась, а есть всё равно хочется. Как же надоела местная еда! — она глянула в календарь. — Сегодня же среда, в „Престиже“ острое меню. Хоть какое-то разнообразие.»

Алекса спустилась в ресторан. Пройдя сквозь толпу, она жестом показала официанту, чтобы следовал за ней, и направилась в конец зала. Как раз перед ней компания закончила обед. Алекса бесцеремонно уселась на едва освободившийся стул и, пробежавшись по меню, сделала заказ.

Она откинулась на стул, закрыла глаза, и обомлела. Она отчётливо слышала голос Грэга: «Фантастика! Рискованно ставить над собой такие опыты!»

Алекса продолжала сидеть неподвижно, почти не дыша. Старалась уловить каждое слово. Но Грэг заговорил тише, его голос утопал в окружающем гуле посетителей.

–…когда-то была красивой. Но не в моём вкусе… — «Чего?! Да на тебя я бы даже пьяной вусмерть не посмотрела бы!»

— …сдал… не выходит из кабинета…виски… алкоголик… стресс. — «Так ты не стесняешься на Дарнинга наговаривать?! Совсем страх потерял!»

Алекса с силой, до боли обхватила ногами ножки стула. Она едва слышала Грэга. «Так, Руфуса ты отметил, нас с куратором покритиковал. Ты же не настолько глуп, чтобы так наивно вываливавать всё это эровке?! Какой у тебя план? — она сжала в руке салфетку. — А ты, Стоун, молодец, почти ничего не говоришь. Поймала на крючок безопасника, осталось только подсаком вытащить!»

Тут она услышала скрип стула и короткое прощание от Стоун. Мелия прошла мимо, и почти сразу, но к другому выходу направился Грэг. К счастью, официант принёс блюда и закрыл собой Алексу, так, что Чирански её не заметил.

«Что ж, дорогой, сегодня я попытаюсь нанести удар.»

Несмотря на страстное желание действовать сразу, Алекса сдержала эмоции. Она без спешки пообедала, ещё раз прокрутив в голове услышанные слова Грэга. План вырисовывался смутно, но в любом случае надо начать с визита к куратору.

Сперва Алекса заглянула к себе в номер, за духами с любимым ароматом Дарнинга — с нотками древесной коры. Он никогда не говорил об этом прямо, но женское чутьё подсказывало, что куратору больше нравится.

Перед входом в кабинет сидела ассистентка куратора. Алекса спросила:

— Он у себя? Один?

— Один, но просил его не тревожить.

Первой половины фразы Алексе было достаточно, чтобы проигнорировать вторую. Она постучалась и тут же открыла дверь. Куратор лежал головой на руках, сложенных перед собой на столе. Он не дёрнулся, когда ворвалась женщина.

— Алекса, что тебе?

— Как Вы узнали, что это я?

— Ты одна на всей планете можешь ворваться к человеку, который попросил его не беспокоить. Даже если он, самый главный на этой планете.

— Простите, я, — она запнулась, не желая оправдываться, да и не зная как. При этом она окинула комнату взглядом. На барном столике стоял стакан с виски.

— Ты опять будешь жаловаться на Чирански?

— Да. Но не совсем. Он пропустил встречу в мэрии. А там, между прочим, обсуждали рост насилия со стороны наших безопасников.

Эти слова заставили куратора приподнять голову:

— Я же просил его быть предельно осторожным. Жёсткость должна быть оправдана.

— Это ещё не всё. Я стала случайным свидетелем их встречи с Мелией Стоун.

На этот раз Дарнинг выпрямился на кресле и бросил на Алексу испытующий взгляд.

— Да. Это была не просто светская беседа. Он делился с ней информацией о наших трудностях. И о слабостях каждого из команды, — Алекса невольно повернула голову в сторону барного столика, и куратор поймал этот взгляд.

— Может быть, ты сгущаешь краски? Поинтересуюсь у Руфуса, что он знает.

— А что Руфус?! — вспылила Алекса. — О нём Грэг тоже говорил, и весьма скептически. Но я не могу с ним поспорить на этот раз. Вы слишком доверяете этому человеку.

— Сперва Грэг, а теперь и Руфус тебе не угодил? Ты хоть с кем-то можешь ужиться?!

— Вы сами говорили, что никому нельзя верить.

— Говорил!

— Так почему Вы ему так слепо доверяете? И почему не хотите доверять мне? Простите за прямоту, но Ваша репутация тарана уже не прослеживается, — куратор смотрел на Алексу свинцовым взглядом. — Я понимаю почему. Так дайте мне взять на себя эту роль! Дайте мне стать молотом, а Вы станьте наковальней! Я нанесу удар по пижону с эспаньолкой! И это станет уроком и сигналом для остальных!

— Ты хочешь взять на себя слишком многое.

— Мы все пойдём ко дну на этой лодке. Пора заделывать дыры.

Алекса не стала дожидаться ответа куратора. Она по-армейски развернулась на левом каблуке и вышла из кабинета.

Куратор тяжело поднялся с кресла. Слегка прихрамывая, прошёлся по кабинету. Подошёл к бару. Посмотрел на стакан. Но взял бутылку воды и сделал несколько глотков.

«Итак, Алекса, молот, значит? Ну-ну.»

Точка невозврата

Лёгкая вибрация на запястье и тихий звонок будильника заставили Дроздова открыть глаза. Плотные шторы бесшумно раздвинулись, и комнату залил яркий свет. Владимиру отчаянно хотелось поспать ещё полчасика. На Эре он за собой не замечал такого. «Да, старик, двадцать часов — это двадцать часов.»

Поднялся. Потянулся. Вышел на балкон.

Перед ним открылась панорама Прат-Сити. Ещё неделю назад Дроздов с такой же башни смотрел на Новую Эру, столицу родной планеты. Тогда всё, что рассыпалось где-то там, у подножия башни, казалось ему таким мелким и несущественным. Но здесь, на чужой планете, он с тревогой смотрел на ровные кварталы невысоких панельных домов, на кашляющие копотью трубы фабрик, на полупустые серые дороги со слепыми светофорами.

В утренних новостях буднично рассказывали о продолжающихся перебоях с электричеством, о росте цен на продукты. Но он своими глазами увидел, что скрывается за сухими цифрами. Чувство вины царапало его изнутри. Впервые за три года он вновь ощутил ответственность перед людьми, чьими жизнями распоряжается корпорация.

Раздался энергичный стук в дверь — три удара, пауза, ещё два удара. Так стучал только Генри.

— Заходи!

— Опа! Солнечные ванны прямо в пижаме принимаешь? А работать ты не собираешься?

Дроздов с завистью смотрел на своего друга: весёлый, заряженный и заряжающий. Из-под кудрей виднелся шрам с наложенными швами. Это придавало Генри ещё более озорной вид.

— Давай, не тяни, умывайся! У тебя на брови кровь застыла. Видимо, сочится потихоньку ещё?

Дроздов кивнул и направился в ванную.

— Какой план на сегодня? — раздалось из комнаты через открытую дверь.

— В архив. Вопросов всё больше, но нужны ответы.

— Ты ходил в «Кружку» к Хромому?

— Да, вопрос закрыл. Он был так счастлив получить кучу наличности.

— Ещё бы! Как мы слышали, с живыми деньгами тут расстаются с нежеланием.

— Слушай, ну, ведь не было на других планетах такой неприязни к корпорации?

— Такой не было. Поэтому я хочу разобраться, что это за провокатор был. Пойду к безопаснику, запрошу видео с камер наблюдения, отчёты полиции, уголовные дела по бунтам гляну.

— О, вот это дело!

— Вот и я думаю. Только почему об этом безопасник не думает? И куратор не парится по этому поводу?

— Вопросы, вопросы… Ладно, давай по чашке кофе и в бой? — Владимир вышел к другу уже одетый и с уложенными волосами.

— Вот такой Дроздов мне нравится! — Генри положил другу на плечо свою мускулистую руку, и с улыбками на лицах они отправились к лифту. Там их пути разошлись. Дроздов отправился в архив на уровень тридцатых этажей. Генри — на сорок восьмой, в надежде застать кого-то в общей переговорной.

Начальник контроля с удовольствием отметил, что Прат ещё не ушёл полностью от бумаги. Хотя поиск информации в картотеках и электронных папках затруднял процесс, Дроздов знал, как с этим работать.

В первую очередь он погрузился в изучение данных по энергетике. " Хм, я точно помню, что установленная мощность ветряков по отчётам не превышала двадцать гигаватт. А, судя по этим документам, — Дроздов перепроверил подсчёты на интегро-устройстве, — верное значение двадцать четыре! »

Также несостыковки он обнаружил в данных по потерям в сети. А вот влияние аварий, наоборот, было завышено.

« Поразительно! Даже простое увеличение квалифицированных кадров почти решало большинство трудностей! " — Дроздов, как карьерный экскаватор, перекапывал отчёт за отчётом. Затем он едва не бегом бросился к картотекам. И здесь сплошные правки!

« Это не просто ошибки! Это тонкая системная работа! »

Дроздов весь взмок, кровь стучала в висках, пальцы стали сухими, и страницы никак не хотели перелистываться. " Так, ладно. На сегодня хватит, пока я не свихнулся. Надо будет заглянуть в Бюро Энергетической Безопасности и Прат Атом Инженеринг. Это в первую очередь. Хотя нет, в первую очередь… " — Дроздов нашёл старшего сотрудника:

— Кто готовил финальные сводки для Эры?

— Помощник куратора, конечно.

« Руфус! Кто же ещё мог быть! »

Чтобы упорядочить мысли, Дроздов решил привести в порядок архив, разложить всё по полочкам. Закончив с этим, он, не спеша, пошёл к себе в номер. Посмотрев на часы, понял, что пропустил обед. Впрочем, есть всё равно не хотелось.

Генри поднялся на нужный этаж и, не спеша, пошёл по коридору. Он насвистывал какой-то марш, приветствовал редких встречных, широко улыбаясь и желая хорошего дня. В зале для переговоров никого из начальства не было. К такому повороту событий весельчак был готов. Он поинтересовался у клерка, где может найти начальника службы безопасности (заодно уточнил имя и фамилию). И таким же беспечным шагом отправился на тридцать пятый этаж.

Здесь царила совсем другая атмосфера: беготня, шум, телефонные трели. Словно кто-то взбаламутил воду, и офисный планктон закрутило водоворотом.

Генри увидел табличку «начальник службы безопасности Грэг Ч.» Ухмыльнувшись, он вошёл внутрь и оказался в приёмной.

— Добрый день, уважаемый. Я хотел бы увидеть господина Чирански.

— Сожалею, но его сейчас нет на месте. Что ему передать?

— Ничего передавать не надо, я должен переговорить с ним лично.

— У Вас назначена встреча?

— Встреча? Мне не надо назначать встречу, мистер Чирански пообщается со мной в любом случае, — голос Генри ещё оставался спокойным, но скрип зубов уже был различим.

— Прошу прощения, у нас строгие инструкции, надо записаться.

— Конечно, я Вас прощаю. Вероятно, Вы не поняли, что имеете дело с инспектором из «Стрелы».

Ассистент нахмурил лоб и полез в компьютер. После некоторого замешательства сказал запинаясь:

— Я не уверен, что так возможно. Может быть, Вы запишитесь? На всякий случай.

— Может быть, ты скажешь мне, где твой начальник?! — Генри навис над сотрудником, и тот пролепетал:

— Сегодня встреча в мэрии, раньше двенадцати он точно не появится.

— Прекрасно! Дай угадаю, доступ к камерам и уголовным делам вы мне также не предоставите? Без санкции на то занятого мистера Чирански?

— Всё верно. На этот счёт инструкции чёткие.

Генри расхохотался.

« Ладно, Грэг, поймаю тебя позже. Попробовать Алексу поискать? Хотя она, скорее всего, тоже в мэрии… »

Генри на всякий случай попытался разыскать яркую блондинку, но его догадка оказалась верной.

« Вот так всегда бывает: настроишься на подвиги и свершения, а они тебя вовсе и не ждут, разбежались как тараканы. Что ж, далеко вы не убежите. Наверняка голодные приедете. В столовой вас и поймаю! »

Довольный своей идеей, Генри отправился в спортивный зал побросать мяч в кольцо.

Но снаряд предательски не хотел попадать в цель. Хуже того, один из сотрудников предложил Генри сыграть один на один, и этот матч инспектор с треском проиграл!

« Это всё Чирански! Испортил план, день пошёл наперекосяк! " — Генри с силой запустил мяч в стену.

Генри не стал принимать душ в раздевалке, а отправился в номер. Он выкрутил кран на самый холодный режим. С уханьем запрыгнул под ледяные струи воды и простоял там, пока зубы не застучали. Генри интенсивно обтёрся полотенцем, по телу пробежало приятное тепло. " Вот так-то лучше! Можно и в столовую заглянуть. »

В столовой было полно народа, Генри дважды обошёл зал, но ни Грэга, ни Алексы так и не нашёл. " Чёрт, какая столовая! Эти любят покрасоваться, они наверняка в ресторане! Как я сразу не сообразил… »

Быстрым шагом он зашёл в «Престиж», просканировал взглядом столики и увидел в конце зала Алексу, сидевшую за отдельным столиком. У неё за спиной сидел Грэг и кто-то ещё, кого не было видно из-за спины официанта. Обрадовавшись успеху, Генри натянул улыбку на лицо и сделал пару шагов.

И замер.

Спутником Грэга оказалась Мелия. Она рассмеялась в ответ на шутку разодетого, как попугай, безопасника. Генри не сводил с неё глаз. Она задавала короткие вопросы, а Грэг с самодовольной улыбкой рассказывал что-то.

« О себе, видимо. Вон, какой петух нахохлившийся! Но Мелия… Да, ладно, не может быть! Только не она. Только не с ним. Чушь! Сам выдумал всё, как подросток! »

Генри продолжал стоять посреди прохода, вызывая раздражённые взгляды официантов, вынужденных продираться мимо его широкой спины.

Затем Мелия глянула на запястье, быстро встала и вышла из ресторана через второй выход. Безопасник встал почти сразу после неё. Генри напрягся, в ожидании того, куда направится Грэг. И выдохнул, когда мужчина, пригладив эспаньолку, пошёл в его сторону.

— Мистер Чирански! Я Вас с самого утра ищу!

— Да, Чирански, — поморщившись ответил тот, — кто Вы и зачем я Вам нужен?

— Дмитрий Славин, инспектор с Эры, напарник Владимира Дроздова, — натянуто улыбнулся Генри и протянул большую руку.

— Ах да, Вы были с ним во время того инцидента в городе! — Грэг протянул свою руку в ответ и едва не вскрикнул, когда Генри до хруста костей сжал его кисть.

— Я к Вам по делу, мистер Чирански.

— Можете называть меня Грэг. Пройдёмте ко мне в кабинет.

— Конечно, господин Чирански. Впрочем, дело совсем плёвое — я всего лишь хотел посмотреть городские камеры наблюдения и ознакомиться с уголовными делами, связанными с протестами.

Грэг окинул взглядом Генри и после некоторой паузы сказал:

— Не уверен, что это возможно.

— Как это?

— Понимаете, вопросы безопасности требуют особого контроля над подобными данными.

— Мистер Чирански, Вы же понимаете, что в рамках нашей миссии мы наделены самыми широкими полномочиями. Если того требуют инструкции, я предоставлю официальный запрос от господина Дроздова.

— Официальный запрос — это хорошо, мы сможем рассмотреть его.

— Грэг, Вы не просто сможете рассмотреть его. Вы сможете ответить на него положительно и в кратчайший срок предоставить требуемые нам сведения.

— Простите, инспектор. Славин, да? Простите, инспектор Славин, это звучит как угроза. Будто Вы хотели добавить «а не то».

— А не то на имя Совета уйдёт докладная о препятствовании расследования в рамках проекта «Прат». Я имел счастье наблюдать судьбы субъектов подобных докладных. Никого из них я никогда не встречал на Эре.

Генри видел, как мелкая дрожь прошла по всему телу безопасника. Как тот сглотнул слюну. Вытер рукавом лоб.

— Предоставьте, пожалуйста, запрос. И я приложу силы, чтобы выполнить его в короткие сроки.

— Мистер Чирански, с Вами очень приятно иметь дело! — Генри сам схватил руку безопасника и сжал её ещё сильнее, чем в первый раз. Тот не постеснялся сразу после рукопожатия начать её разминать.

« Слизняк! Как я мог допустить мысль, что встреча с Мелией была чем-то большим, чем деловой разговор! »

И всё же по дороге в номер он снова и снова прокручивал в голове её смех в ответ на шутку Грэга.

В эту ночь Ди снова видел кошмар.

В фургоне было темно и душно. Он сидел зажатым между двумя здоровяками в чёрном. Напротив пухлый мужчина деловито начищал очки. Рядом с ним, глядя в пол, сидел Эдвин. Ди услышал звук бьющегося стекла, машина подпрыгнула на чём-то и резко остановилась. Охранники завалились на Ди. Инспектор распахнул дверь и выскочил, за ним последовал Эдвин, также безмолвно глядя в пол. Ди напряг все силы и попытался схватить друга руками, но с удивлением обнаружил, что тянется только левой рукой. Глянул на правую, а её нет! Он оглянулся и увидел здоровенного майора, держащего правую руку рабочего словно руку манекена. Он хохотал, обнажая большие жёлтые зубы.

Ди открыл глаза. Правая рука была на месте, но висела плетью вдоль тела. В предрассветных сумерках он видел здоровых работяг с завода, спавших на соседних матрасах. От запаха пота и перегара щипало глаза.

Тяжело поднявшись, он неуклюже пробрался через нагромождение ног в душевую комнату. В ранний час там было всего лишь пара человек, поэтому Ди неспешно ополоснулся холодной водой.

В столовой уже готовили завтрак. Он отсчитал несколько монет и взял чай и полбатона хлеба. Ди помял его в руке: «Ещё горячий,» — улыбнулся рабочий. В последние дни это было самое вкусное, что ел Ди.

Когда он вышел из ночлежки, с трудом заставил себя пойти в «Кружку пенного» — ноги так и хотели понести Ди домой, к жене и детям. К любимому скрипучему креслу и малюсенькому телевизору, который они смотрели все вместе каждый вечер, когда Ди бывал дома.

Но сейчас нельзя. Нельзя, чтобы его толстушка переживала из-за руки, из-за увольнения. Нельзя, чтобы его скрутили безопасники на глазах у детей. Нельзя, чтобы они пострадали.

Первые лучи солнца скользили по крышам домов, но тротуары утопали в утренней мгле.

Ди прошёл в бар через служебный вход. Внутри никого не было. Он прошёл по залу, выровнял стулья, проверил перечницы и солонки. Через полчаса появился Мэл. Шаркая протезом, он зевал во весь рот.

— О, Ди! Ты снова почти не спал?

— Я же днём могу подремать, так что никаких проблем.

— Как там в ночлежке?

— Сойдёт. Дёшево.

— А рука? Становится лучше?

— Как будто бы…

— Врёшь. Тебе хотя бы мазь какую-нибудь.

— Снова ты завёл эту песню? Думаешь, мне сильно поможет какая-то мазь? — Ди отвернулся, зажмурился, упёрся головой в стену. А потом резко подскочил к Мэлу: — Вот тебе поможет мазь с твоей ногой? Поможет мазь парню, которого отшрафовали за то, что он работает на изношенном оборудовании?! Тому мужику в самом расцвете сил, списанному по сокращению?

— Слушай, Ди, ты хочешь добиться справедливости?

— Хочу! Для себя, для тебя, для всех мужиков в ночлежке!

— За меня не переживай, я устроился — грех жаловаться. А как остальным поможешь?

— Как? Надо бороться за свои права! Неужели корпорация, заселяющая десятки миров, не может платить нормальную зарплату?! Неужели нельзя законом заставить её делать это?!

— Каким законом? Кто его примет?!

— Кто? Те, кто борются за права людей! Этот, как его, Марк Старов!

— Старов? Ха! К сепаратистам решил примкнуть?

— Сепаратистами их корпоратчики кличут, а народ считает борцом за независимость и справедливость!

— Ты для этого БЭБ бросил?

— Другого способа я не вижу.

— Ди, я бы пять раз подумал, прежде чем ввязываться в эту авантюру.

— Я сто раз уже подумал! — Ди сорвался на крик, но Мэл не испугался гнева рабочего. — Ты же можешь помочь?

— Ничего не обещаю. Но знай, это билет в один конец.

— Я уже в поезде.

— Хорошо. Давай, позавтракай и сгоняй в магазинчик Тилли-Вилли, надо с проводкой ему помочь.

— Я уже поел. Давай адрес, — Ди корявым почерком левой руки записал улицу и дом, схватил чемоданчик с инструментами и отправился работать.

Работы оказалось много, поэтому Ди вернулся ближе к вечеру. Ему повезло — хозяин лавки накормил обедом. В «Кружке» рабочий утолил жажду бокальчиком нефильтрованного. К нему подошёл Мэл, передал из рук в руки помятый листок и также молча удалился.

Сердце Ди бешено заколотилось. Он вытряхнул капли из бокала в рот, огляделся и прочитал записку: «Пустырь у пластмассового. Полночь»

Остаток вечера до заката солнца Ди не находил себе места, заводил какие-то пустые разговоры с посетителями, болел за одну из команд в матче, который уже неделю крутили по телевизору.

Когда город накрыли сумерки, Ди вышел из кабака и направился к месту встречи, петляя по улицам, словно дикий зверь, запутывающий следы. Сомнений насчёт места встречи у него не было — все местные называли этот пустырь так. Все его знали, но мало кто решался забрести сюда.

Ди пришёл чуть раньше срока. Он волновался, что привлечёт к себе лишнее внимание, но делать было нечего. Рабочий разминал правую руку, стискивая зубы каждую секунду.

Ровно в полночь на пустырь въехал тёмно-серый фургон без номеров и опознавательных знаков. Из него вышли три человека в тёмной одежде и балаклавах, полностью скрывающих лица.

— Я Шустрый. Это Лилит. То Череп. Он главный.

Когда Ди глянул на Черепа, что-то в его походке показалось подозрительно знакомым.

— Так, мы в курсе о твоей руке, будешь Левша. Только так. Услышим хоть одно имя — убьём на месте.

— Понял, Шустрый.

— Молодец, Левша. Давай в фургон. Там всё расскажем. Ты уже в поезде.

В фургоне тускло горела одна лампочка под потолком. Ди увидел какие-то свёртки с проводами под сиденьями. Водитель лихо входил в повороты, так что пассажиров бросало из стороны в сторону. Лилит передал Ди одежду и балаклаву. Одеться на ходу оказалось той ещё задачкой.

— Мы знаем, что ты энергетик, — с ним заговорил Череп, и голос показался Ди знакомым. Тревожно знакомым. — Люди с такой ценной профессией нам особенно нужны. У тебя будет много работы.

— Понял, — ответил Ди.

— Сейчас план прост: мы приезжаем на объект, проникаем на территорию, ты показываешь, где лучше всего установить взрывчатку, делаем ноги и дистанционно взрываем. Надо вынести то, что особенно важно и что сложнее всего восстановить.

— Объект?

— Подстанция.

— Подстанция? Промышленная какая-нибудь?

— Городская восточная.

Ди растерянно посмотрел на пособников:

— Но ведь она питает многие дома простых жителей!

— А ещё несколько заводов и фабрик. И там, представь себе, тоже работают люди. А как ты хотел? Ты думал, поедешь Башню подрывать?! — Ди тяжело задышал, — Ты думал, что борьба за власть народа — это что-то возвышенно-романтичное? Это кровь, огонь, грязь и ещё раз кровь! Будет страдать народ. Пока не поймёт, что никакая корпорация не защитит их. Пока люди в едином порыве не выйдут на улице и не станут такими, как ты и я!

Ди склонил голову и закрыл глаза руками. Но в ушах звенели слова «будет страдать народ». Он представил, как его дети останутся без электричества из-за него. Как останутся без работы ещё сотни и тысячи людей и заполонят ночлежки. " Ты в поезде, Ди. »

Фургон подъехал к высокому забору подстанции. Его сообщники мигом отогнули секцию, открыв проход на объект.

Передвигаясь бесшумно, не отбрасывая теней, отряд достиг цели. Ди быстро сориентировался и указал, где лучше всего установить взрывчатку. Когда последний заряд был заложен, из-за угла появились две фигуры с фонариками.

— Охрана! Бежим! — закричал Шустрый. И в этот момент раздались звуки выстрелов! В руке у черепа был пистолет.

Но охранники оказались неробкого десятка. Они успели прильнуть к земле, и пули лишь задели одного из них:

— Я ранен! Без меня! — твёрдым голосом прокричал он напарнику. Тот открыл ответный огонь.

Диверсанты ломанулись к дыре в заборе. Шустрый, Лилит, затем Левша. Последним бежал Череп, отстреливаясь на ходу.

— Шустрый! Кнопка! Жми! — прокричал Череп.

— Да! — ответил тот, приготовив пульт.

В эту секунду прямо перед Шустрым возникла фигура с дробовиком! Грохнул выстрел. Второй. Шустрый рухнул на землю. Пульт выпал у него из рук.

Охранник навёл ружьё на Лилит, но тот успел нажать на курок первым, и охранник упал, держась за плечо.

— Левша! Пульт! — Череп успевал следить за всем.

Ди подобрал пульт, обернулся и увидел, что два охранника стояли прямо у одного из зарядов. Руки рабочего онемели, сердце замерло. Он видел вспышки выстрелов, слышал, как пули разбивают камень в крошку. Время для него остановилось. «Левша!» — отчаянный крик подельников доносился откуда-то издалека.

Ди закрыл глаза и нажал на кнопку. Его обдало жаром и мелкими осколками. Несколько дней назад они вместе с Эдвином были на месте тех двух охранников. Теперь он один и по другую сторону баррикад. Возможно, однажды он установит заряд, и какой-то техник Моррис окажется ближе всех к эпицентру взрыва.

Крепкая рука Черепа схватила Левшу и потащила за собой. Крики, шум вырывающегося пламени, визг колёс, тяжёлое дыхание террористов. Его дыхание.

Таран

Эдвин проснулся от громкого завывания ветра. Где-то дребезжал плохо закреплённый лист металла. Новое жильё показалось неожиданно уютным. Матрас не проваливался до пола, постельное бельё было приятно на ощупь и пахло свежестью.

Угрюмый напарник уже проснулся и чистил зубы. Он пробурчал что-то, но Эдвин не разобрал слов. В кране была тёплая вода.

Дверь в модуль загремела, когда в неё постучали:

— Все одеты? Я могу войти? — Эдвин обрадовался, когда услышал голос Кайлы — её энергия и настрой придавали уверенности.

— Да, Кайла, входите, — техник как раз натянул футболку.

— О! У нас две сони? Стар и млад! — она показала на спящих работников и засмеялась, а вместе с ней Эдвин и даже угрюмый.

— Я думал, не будить их, пока ванна не освободится, там места всего на двоих.

— О, ничего, ещё есть время. Я зашла помочь Вам с кофемашиной. А заодно вот, — девушка поставила на стол плотно набитый пакет, — завтрак. Вертолёт с атомщиком уже в пути, но сегодня сильный ветер, может быть, им придётся сесть на вершине каньона и к реактору спуститься на машине.

Терпкий запах чуть пережжённого кофе наполнил небольшое жилище. Это подействовало на спящих лучше любого будильника.

Через двадцать минут вся бригада была готова к работе. Уже знакомый вездеход повёз их к реактору.

Предположение Кайлы оказалось верным — вертолёт не стал лететь по каньону, а высадил пассажира на площадке у серпантина, ведущего к пещере с реактором.

Накануне перед сном Эдвин освежил в памяти устройство реактора типа мВВЭР-5. Благо в компьютере был доступ ко всей необходимой информации.

И всё равно, стоя перед оборудованием, он то и дело вытирал испарину на лбу. Ему доводилось видеть последствия радиационного облучения. Жуткие муки.

На площадку подъехал джип, из которого вышел атомщик. По зелёному цвету его лица и метанию зрачков Эдвин определил, что-либо был тяжёлый перелёт, либо сотрудник очень волновался. Но поинтересоваться у коллеги, как его самочувствие, техник не успел — на площадке появился Браун.

Он быстро ввёл атомщика в курс дела, дал распоряжения бригаде Эдвина. А затем обратился к Моррису:

— Вы успели провести предварительный осмотр? — Эдвин ждал какого-то приветствия или пары вопросов вежливости, а от такого начала слегка растерялся.

— Да, кажется, да. Я ещё раз проверил все системы. Реактор готов к первому пуску.

— Прекрасно. Внимание! Начинаем!

Атомщик занял место у пульта управления реактором. Эдвин включил экран резервно-контрольного пульта. Браун был тут же.

Остальная бригада следила за состоянием труб и соединений, чтобы в случае нештатной ситуации вовремя заметить место неполадки.

Вдруг у Эдвина пересохло во рту:

— Инспектор, а как же ключ доступа?

— Его не будет.

— Не будет? Но ведь все запуски на планете…

— Почти все. Система управления настроена на подобный режим пуска. Продолжайте, техник, всё в порядке, — Браун говорил так буднично, что Эдвину стало неловко за свою неосведомлённость.

Аппаратура регистрировала постепенный подъём стержней управления реакцией. Температура воды поднималась. Низкий, едва различимый гул циркуляционных насосов скорее чувствовался нутром, чем слышался. Все индикаторы горели зелёным.

Команда следила за пуском молча. Даже импульсивный кабельщик лишь грыз ногти и вытягивал шею из стороны в сторону.

Атомщик приступил к выводу реактора на рабочий режим. Когда температура воды достигла нужного значения, заработал турбогенератор. Электростанция дала первый ток.

— Поздравляю, господа, процесс прошёл без сбоев, — после этих слов Брауна Эдвин вздрогнул: где-то облучённый человек корчится в муках, а, может вообще умер. Но инспектору важно лишь то, что сейчас всё прошло хорошо.

Эдвин подошёл к атомщику и задал несколько уточняющих вопросов по обслуживанию реактора. Но после вопроса о пуске без ключа собеседник сослался на нехватку времени и запрыгнул в автомобиль, который повёз его на вертолётную площадку.

Эдвин отправился к своему вездеходу. В салоне его уже ждала бригада. Они вели оживлённую беседу, но прервались и с радостью поздравили своего начальника. Техник дежурно покивал, поднял кулаки вверх, но в голове беспорядочно крутились мысли, которые он пока не мог разобрать.

Дроздов вышел из лифта и направился к своим апартаментам. Ему навстречу шёл мужчина в костюме сотрудника техподдержки:

— Ой, как удачно я Вас встретил! У меня не работает межпортальная почта. Не могли бы посмотреть?

— У Вас тоже? Хорошо, давайте разберёмся.

— А почему «тоже»?

— Только что госпоже Стоун помогал ровно с такой же проблемой.

— Да? И часто случаются такие сбои?

— Не очень. Но в этот раз я с трудом обнаружил причину!

— То есть?

— Ну, как бы это сказать. Сбой похож не на сбой, а словно кто-то ввёл ошибочные параметры. Ваша коллега была в гневе — думала, я бездельник и просто не хочу работать. Вот, готово, проверяйте.

— Спасибо. Надо составить обращение?

— Если Вы это сделаете и поставите оценку, я буду очень благодарен!

Дроздов выбрал в адресной книге Полину и напечатал коротенькое письмо:

«Полина, привет! Как твои дела? Как обстановка? Мы потихоньку обживаемся на Прате. Проблем оказалось ещё больше, чем я думал.

Нужна твоя помощь. Направь, пожалуйста, ежемесячные доклады, которые мы получали с Прата.

Не скучай! Пока!»

«На Восточной подстанции ЧП. Возможно, диверсия.

Руфус.»

Дарнинг получил сообщение от помощника ранним утром, когда делал зарядку. Он быстро завершил утренние дела и поторопился в кабинет.

На входе поздоровался с ассистенткой и попросил через пять минут соединить с Руфусом. Куратор пробежался по новостным лентам — пока тишина, лишь короткая заметка о перебоях с электричеством на востоке города. К таким все привыкли и перестали замечать.

Дарнинг откинулся в кресле, и его взгляд упал на тяжёлое пресс-папье. Издалека оно походило на молоток с короткой ручкой. «Что ты там говорила, Алекса? Хватку я потерял?»

— Клариса, ты уже вызвала Руфуса?

— Он не ответил.

— Это хорошо, не вызывай его. Организуй мне вертолёт. Как можно скорее.

Через пятнадцать минут куратор уже смотрел на бегущие под ногами серые коробки домов. Их обитатели, наверное, сейчас проклинают винтокрылую машину за то, что разбудила спящих, отвлекла детей от завтрака, испугала домашних животных. А впереди дым, словно чернила осьминога, скрывал Восточную подстанцию.

Пилоту пришлось заложить вираж, чтобы посадить машину поближе к месту диверсии. Это помогло куратору лучше понять обстановку.

Как только Дарнинг вышел из вертолёта, к нему подбежал худощавый майор с лицом, измазанным сажей.

— Куратор, приветствую Вас! — Дарнинг кивнул, — Вы решили своими глазами всё увидеть? Мистер Чирански уже давно на месте, — Дарнинг споткнулся.

— Как давно?

— Я точно не знаю. Говорят, через час после взрыва он уже был тут.

— Майор, Вы не знаете, почему так мало людей и машин спецслужб?

— Нет, спросите лучше у мистера Чирански, вон он за трансформаторной будкой.

Грэг стоял спиной к куратору, и когда услышал его голос, подскочил.

— Грэг, ты решил исправиться и приехать туда, где должен быть?

— Ой, куратор Дарнинг, как Вы здесь оказались?

— На вертолёте, как ещё! Давай, докладывай!

— Около двух часов после полуночи сработали четыре взрывных устройства. Повреждены ключевые узлы подстанции, её эффективность снизилась вдвое.

— Как были установлены заряды?

— Преступники отогнули секцию забора.

— А охрана?

— Была ночь, темно, сотрудников не хватает для надёжного контроля. Видимо, следили за пересменкой.

— И они просто установили взрывчатку и скрылись?

— Да, — Дарнинг услышал, как спокойный до того голос Грэга дрогнул, и безопасник не смотрел в глаза.

Куратор осмотрелся, поправил рубашку и брюки и сел на корточки, начал осматривать землю.

— Что Вы делаете? Следователи уже работают, они соберут улики.

Куратор молча продолжал осмотр, ползая на коленках по асфальту. Грэг начал бегать вокруг Дарнинга, что-то говорить невпопад.

— Чирански! Чего Вы хотите? Делайте свою работу, как умеете, а я сделаю то, чему научился за долгие годы!

— Но, куратор, это же нелепо! Вы главный на планете, это не Ваша работа.

Куратор обратил внимание на скол в бордюре. Он расковырял отверстие и достал из неё пулю. Встал и поднёс её к самому носу Грэга:

— Чирански, это что? — безопасник побелел.

— Не знаю, осколок от взрыва?

— Это пуля, Грэг. Пистолетная пуля. Как она могла тут оказаться? — безопасник съёжился, словно над ним разверзлась грозовая туча.

— Я не знаю, следствие покажет.

— Если ты сейчас же не скажешь, что тут произошло, станешь подследственным!

Челюсть безопасника задрожала, он несколько раз облизнул губы.

— Охрана заметила диверсантов, открыла огонь, те ответили, завязалась перестрелка.

— Мало, Грэг! Выкладывай всё! Я вижу мурашки на твоём щуплом теле сквозь твои вельветы и бархаты.

Безопасник прикрылся руками.

— Простите, куратор Дарнинг. Я…Это всё моя вина, я побоялся поднимать большую шумиху. Хотел разобраться с проблемой и доложить, когда будут задержаны подозреваемые.

— Факты!

— Группа диверсантов неустановленным числом человек проникла на территорию подстанции, проделав дыру в заборе. Заложили заряды. Их заметила охрана. Завязалась перестрелка. Одного охранника ранило. Преступники активировали заряды. Два охранника в тяжёлом состоянии в больнице. Скрылись, видимо, на фургоне. Из-за взрыва не успели разглядеть.

— Всё? — Грэг уловил взгляд куратора на траву и с силой провёл рукой по волосам.

— Один из нападавших был убит.

— Да?! Серьёзно? А это почему ты скрывал? А почему так мало сил привлёк к расследованию? — куратор словно гвозди забивал.

— Куратор, в нашей ситуации чем меньше людей знает такие важные детали, тем лучше для следствия. Я не исключаю, что у нас завёлся крот!

Дарнинг расхохотался.

— Эту песню мне поёт каждый! Лучше бы вы также хорошо работали, как ведёте подковёрную возню. Докладывай мне каждые два часа.

— Конечно, куратор!

— Куда повезли тело?

— В морг, конечно.

Дарнинг ещё раз просканировал подчинённого: «В морг? Проверю.»

Дарнинг активировал интегро-устройство и приказал Алексе быть у него через час.

Ищейки

«…профессор подчеркнул, что тороидальные кустарники — это экологичное решение давней проблемы свиней-короедов.

Теперь снова к происшествиям. В восточной части Прат-Сити наблюдаются перебои с электроснабжением. Бригады энергетиков уже работают над устранением аварии.»

Шум вертолёта заглушил ведущую новостей. Дроздов вышел на балкон и увидел, как летательный аппарат, зарываясь носом, устремился в восточную часть города. Оттуда поднимался столб обсидианового дыма.

Дроздов захлопнул ноутбук, схватил ключ-карту и поспешил к Генри.

Три удара, пауза и дверь открылась. Из-за неё выглянули серо-голубые глаза и широкая улыбка.

— Давно ждёшь меня перед дверью?

— Подскочил, как только услышал гул винтов.

— А если бы я ещё спал?

— После того как я застал тебя в пижаме? Не уверен, что ты вообще теперь ложишься.

— Наоборот! Может, я хочу похвастаться новой пижамой со свиньями-короедами!

— Кажется, это что-то вроде местных капибар? Возьми мне такую же! Ладно, чего мы теряем время? Там что-то полыхает.

— Я думаю, самое интересное на месте мы уже пропустили. Но вечеринка не закончилась, она лишь переезжает. Чирански предоставил допуски?

— А как же! Говорят, Дарнинга называют тараном? Я тогда буду Генри-соковыжималка!

— Отлично! Значит, едем в центральное управление полиции!

— А разве не к нашим безопасникам всё стекается?

— Нет, сперва местные собирают улики, ведут дела, тут же прокуроры, судьи. Корпорация вроде как над всем этим и может вмешаться в любой момент. Но процедуры никто не отменял.

Друзья спустились на парковку, где их уже ждал служебный автомобиль. Генри сел за руль и, приготовив пропуск в город, направился к южному мосту.

Управление полиции находилось в административном квартале, по соседству с мэрией, судебным корпусом и Прат-банком. На въезде машину досмотрели.

— Тебе не кажется, что нас осматривают как-то уж слишком тщательно?

— Не знаю, Генри, возможно.

— Вот, посмотри в зеркало. За нами тачка с местными номерами.

— Ну, может, они их хорошо знают. Возьмём на заметку.

Полицейские автомобили с крикливыми сиренами одна за одной отъезжали от белого здания, напоминавшего муравейник.

Внутри было шумно и суетливо.

Генри достал допуск от Чирански и размахивал им перед носом у каждого, к кому обращался. Уже через пять минут друзья попали в кабинет начальника полиции.

Высокий, сухопарый, с вытянутым лицом — он определённо был потомком первых поселенцев. Узкие очки делили его лицо пополам.

— Чем могу помочь, господа? — голос с хрипотцой вызывал доверие.

— Мы прибыли на Прат, чтобы разобраться с проблемами. В первую очередь, в энергетике. Но, как смогли убедиться, и по другим направлениям имеются существенные недоработки, — Дроздов сел напротив начальника, а Генри остался стоять у двери, прислушиваясь к разговорам в коридоре.

— А чем занимаются Ваши коллеги из корпорации? Дарнинг, Чирански, Алекса? Разве это не их работа?

— Очевидно, они столкнулись с неразрешимыми трудностями.

— То есть они за годы работы здесь не разобрались с проблемами, а лишь усугубили ситуацию, а Вы прилетели с убеждением, что справитесь?

Дроздов хотел было ответить, но его перебил кашель Генри. Это вступление ничего хорошего собеседникам не сулило:

— Кхм, прошу прощения, что вмешиваюсь, генерал Талису, перед Вами начальник контроля по развитию миров. Эту должность он получил не благодаря кабинетным интригам, а решая проблемы планет.

— Смею заметить, куратор прибыл сюда с таким же послужным списком. Но что-то пошло не так.

— И мы выясним, что именно.

— Но без Вашей помощи, — подхватил Дроздов, — сделать это будет гораздо труднее.

— Чего вы от меня хотите?

— Вот допуск от господина Чирански на работу со всеми материалами, необходимыми для расследования.

Генерал взял протянутую Дроздовым бумагу и внимательно ознакомился. Он задумчиво пригладил несуществующую бороду и ответил:

— Фактически вы получаете неограниченный доступ к нашей работе?

— Мы не более чем наблюдатели. Но также хотели бы задать несколько вопросов.

Начальник посмотрел на часы, встал, Дроздов также поднялся.

— Я с радостью отвечу Вам, но сейчас мне пора на совещание. Я вызову сотрудника, который будет вашим проводником по управлению. Ждите здесь.

Через пару минут подошёл майор с густыми, топорщащимися как щётка для одежды усами.

Дроздов попытался расспросить его о взрывах и беспорядках, но добился лишь общих фраз.

— А что произошло сегодня утром?

— Что-то рвануло на Восточной подстанции. Я недавно заступил, пока никаких деталей не знаю.

— У вас же есть ситуационный центр? Или куда стекается вся информация?

— Да, конечно, я Вас провожу.

Они вошли в большое круглое помещение. По периметру располагались десятки мониторов.

— Это сердце всего управления, — майор жестом позвал за собой. — Камеры установлены по всему городу, а также на ключевых объектах.

— Контроль осуществляется круглосуточно? — уточнил Дроздов.

— Да, здесь никогда не бывает свободных рабочих кресел.

— А сколько хранятся записи с камер?

— По-разному. Есть опорные камеры, с них записи доступны месяц. Есть менее значимые, там срок может быть до трёх дней.

— Три дня? Да за три дня дело не успеешь завести! — воскликнул Генри.

— Мы не уничтожаем записи сразу. Данные архивируются с высокой степенью сжатия. В течение трёх лет их можно восстановить. Не всегда успешно, к сожалению.

— А камеры работают автономно? Что происходит с ними во время сбоев энергоснабжения? — при этом вопросе майор нахмурился и пригладил усы.

— Должны не зависеть от внешнего снабжения. На самом деле при перебоях нередко камеры тупят, часть информации теряется.

— Что ж, Генри, давай по отработанной схеме: я копаться в делах, а ты тут покрутись, — Генри положил левую руку на голову, а правую поднёс к виску:

— Так точно, начальник! — Усатый майор и пара полицейских посмотрели на Генри с презрением.

Майор пошёл с Дроздовым. Он любезно предоставлял все улики и документы, но на любые вопросы отвечал предельно скупо. Владимир надеялся, что полицейский оставит его хотя бы на время обеда, но тот стоически выполнял приказ. В итоге голод одолел самого Дроздова, и он вернулся в штаб.

— Генри, что с тобой? Я ждал, что ты придёшь и позовёшь меня на обед, а ты тут на стуле сидишь, качаешься…

— А меня тут парни угостили. Выпечка. Круглые сладкие пирожки. Просто объедение! — и он посмотрел на своих новых приятелей, демонстративно облизывая пальцы.

— То есть я обедать пойду один?

— Ну, уж нет! То был просто перекус. Погнали, я знаю, где здесь столовая! — он сказал это, глядя на усатого майора. Схватил Дроздова под руку и быстро повёл за собой.

Пройдя по коридору, он спросил у встречного сотрудника, как пройти в столовую:

— Пришлось соврать! Иначе мы бы от этого надзирателя не избавились!

— Хитрец ты, Генри!

Когда друзья пришли в столовую, она оказалась полна людей, все столики были заняты. Но пока получали на раздаче еду, освободилось несколько мест — полицейские не засиживались, торопились работать.

— Мде, порции у них прижимистые, — Генри попробовал блюдо на вкус и поморщился, — зато лука в соус не пожалели. И мясо — редкий гость среди пластилиновых макарон.

— Нечего было булочками аппетит перебивать. Что ты полезного узнал?

— Больше чем ожидал. Первое и главное — местное начальство своё дело знает! Они контролируют обстановку, наряды выезжают по первому чиху. И серьёзных преступлений почти нет! Ни грабежей, ни разбоев, ни убийств.

— И это в обществе с такими жуткими проблемами в экономике…

— Именно! — Генри щёлкнул пальцами.

— Но почему они не могут взять под контроль протесты?

— Мне никто не сказал. Но между собой-то болтают: «Снова сверху на тормозах спустили! Развернули половину нарядов на подъезде! Отозвали ориентировку на фургон!»

— Хм, что за игры…

— Слово в слово так ответил второй!

— У меня тоже кое-что есть. Во-первых, ни одно дело, связанное с бунтовщиками, не было доведено до суда. Несколько мелкашей посадили для отвода глаз. Во-вторых, по самым резонансным делам пропадали улики. И записи с камер — их практически нет. Кажется, перед каждым серьёзным случаем случался сбой в электроснабжении.

— Очень интересно!

— Погоди! Как не пытался следить за мной усатый, я смог занести некоторую информацию в интегро-устройство, — Дроздов показал на запястье, озираясь по сторонам, — смогу проверить это по отчётам энергетиков.

— Дроздов, вообще-то, ты меня перебил. Я не успел сказать тебе главного. Грег был на месте взрыва уже через час. А это было раннее утро! А на вертолёте, который мы с тобой наблюдали, полетел сам Дарнинг!

— Куратор? Выбрался из кабинета?

— Он не просто выбрался, он прижучил Чирански! Тот пытался скрыть улики, скрыть факт перестрелки!

— Была перестрелка?

— С погибшими!

— Дела подчистят.

— А вот не факт! Дарнинг пошёл дальше. Он взял дело под личный контроль. А перед самым твоим приходом лично от него, в обход Чирански, поступил приказ провести ночной рейд по ночлежкам города.

— Хорош, Генри! Вот как мы проведём эту короткую пратовскую ночь. Пойду к начальству напрашиваться в отряд!

С этими словами Дроздов взял поднос с недоеденной едой, отнёс в пункт сдачи и направился в кабинет генерала Талису.

Начальника Управления Дроздов застал в кабинете, когда от него выходил короткостриженный седой мужчина. Владимир стал невольным свидетелем последней фразы, брошенной в след генералом:

— Действуйте как обычно, полковник! Рано или поздно эта клоунада закончится!

Увидев входящего эровца, генерал едва заметно смутился. Но Дроздов сделал вид, что не понял подтекста в словах генерала, и непринуждённо заговорил:

— Генерал Талису, прошу прощения, что снова Вас отрываю. Сперва я хотел бы отметить серьёзный уровень подготовки кадров: Ваши сотрудники блестяще знают свою работу.

— Не все в Вашей корпорации разделяют Вашу точку зрения.

— Что ж, быть может, их знаний не хватает для справедливой оценки. Я побывал на многих планетах, мне есть с чем сравнивать.

Генерал коротким кивком поблагодарил за комплимент. Дроздову показалось, что тот поверил в искренность сказанных слов.

— Генерал, мы знаем, что Вам поступило распоряжение от куратора провести ночной рейд по ночлежкам города. Мы хотели бы принять участие в качестве наблюдателей.

— Это…хм, сопряжено с огромным риском. Я не имею права так рисковать гражданскими, — он опустил взгляд и открыл какую-то папку.

— Генерал Талису, Вы же сознательно осеклись, не стали говорить «исключено»? Вы прекрасно понимаете, что мы не простые гражданские. И речь сейчас не о допусках и нашем статусе, — Талису посмотрел Дроздову в глаза. — Если Вы хотите положить конец бессмысленному насилию на Прате, Вам нужны единомышленники в корпорации.

— Хорошо, я сделаю шаг навстречу. Но не обижайтесь, если что-то с нашей стороны покажется Вам неоправданно осторожным и даже враждебным. Доверие надо заслужить.

— Благодарю Вас, генерал.

Дроздов вышел из кабинета с плохо скрываемым удовлетворением. Он с трудом нашёл Генри — тот развалился в большом кресле со сломанными ножками в подсобном помещении.

— Что ты здесь делаешь?

— Собираюсь вздремнуть перед ночным приключением! Не хочу, чтобы меня срубило во время рейда, и я не рухнул на клоповый матрас. Вон и для тебя диванчик есть, — Генри показал на хлипкую конструкцию с драной обивкой.

— Хитро. Ты не боишься, что нас забудут разбудить перед выездом?

— Исключено. Один кадет, грезящий об инопланетных мирах, поклялся сделать всё, лишь бы я замолвил о нём словечко в Академии инспекторов.

Дроздов потрепал кудрявую голову друга и подошёл к диванчику. Спать не хотелось, но предусмотрительность Генри казалась оправданной. Осторожно устроившись, Владимир закрыл глаза и начал выстраивать цепочку событий.

Ди брёл по переулкам Прата на автопилоте. Он не понимал, где находится, куда идёт и зачем. Словно в тумане он помнил бешеную гонку в тёмном кузове фургона, мат Лилит, сухие распоряжения Черепа. Его высадили у помойки, сунули в руку флакончик с бензином и зажигалку. Он снял с себя балаклаву и костюм и поджёг их, как приказал Череп. И побежал. Бежал, пока были силы.

Вынырнув из арки дома, он увидел, как из-за малиновой пелены вырвался первый солнечный луч. Он расширялся с каждой минутой, разгоняя тьму. Захватив небо, этот луч перестал походить на себя, слабого и робкого, а превратился в неудержимый свет, пожирающий всё тёмное и смутное.

«Кажется, я вышел на восточной окраине города. Ага, справа дым от, — Ди мысленно запнулся, — значит, я чуть севернее. Недалеко меня высадили. Или это я сам сюда прибежал? Чёрт знает!»

Рабочий нырнул в дыру в заборе, пробрался через заросли колючей травы, распугав мелких птиц, поднявших жуткий гомон, и оказался на краю пересохшего болота. Ди пошёл вперёд. Ноги приятно пружинили по мягкому мху. Шелест сухих стеблей высокой травы напоминал шум моря. И запах здесь, на болоте, был другой, не пратовский болотный. Так в далёком детстве пах мамин травяной чай.

Ди шёл до самого полудня, пока не набрёл на весёлый ручеёк с кристально чистой водой. Он напился вдоволь и улёгся вздремнуть под сенью густого, высокого кустарника.

Ему снова приснился сон. Он видел своих родителей: сначала молодых и здоровых, а затем резко постаревших, болеющих и слабых. Хотя он знал, что им ещё не больше пятидесяти лет. Он видел своих соседей: уставших, искалеченных. Среди них был неунывающий Мэл. Он плакал по утрам, когда в кабаке никого не было. Никого, кроме Ди. Его он не стеснялся. И он видел своих детей. Они ещё верили в то, что их жизнь будет лучше, чем жизнь родителей. Наконец, он увидел огромную башню, устремлённую прочь от Прата, в космос. И во сне шпиль этой башни озарился вспышкой взрыва, подломался и полетел вниз.

Ди встал, умылся холодной водой и уверенно зашагал в город.

Солнце уже скрылось за горизонтом, когда рабочий вышел на асфальтированный тротуар. Идти в кабак было уже поздно, поэтому он отправился в ночлежку. «Сегодня надо всё обмозговать, а завтра я попытаюсь выйти на Черепа. Мы должны сделать нечто большее, чем бестолковые подрывы пары трансформаторов!»

Уже в ночлежке Ди сообразил, что сутки ничего не ел. Крупа с жирным мясом показалась вкусной. Даже захотелось добавки, но он не решился попросить ещё. Перекинувшись из вежливости несколькими фразами с соседями по койке, он лёг на спину и закрыл глаза.

Сон не шёл, время тянулось бесконечно медленно. Особенно когда стихли разговоры, и помещение наполнилось громким храпом усталых людей.

Когда зелёный свет настенных часов сложился в цифры 01:00, снаружи что-то завизжало, загудело. Звук быстро приближался, заглушая дыхание людей. Ди открыл глаза и приподнялся на левом локте.

Входная дверь резко распахнулась, и в подвал ворвались вооружённые люди. Топот тяжёлых ботинок, крики и разрезающие темноту мощные фонари устроили жуткую суматоху.

— Встали! Встали! Быстро! Подъём! — полицейские нашивки на форме не успокоили, а вызвали бурю негодования. Тех, кто пытался сопротивляться или медлил с выполнением команд, беспощадно били резиновыми дубинками.

— Строимся перед кроватями! Плечом к плечу! Встали!

Ди замешкался: «Это за мной! Как они так быстро вычислили? Где я прокололся? Кто-то меня сдал?»

Тут к нему подскочил невысокий полицейский и наотмашь дубинкой ударил по ногам. Ди поднялся и стал озираться по сторонам. Выход из подвала был только один. И он был перекрыт. Бежать было невозможно.

Когда обитатели подвала были построены, в дверь вошли несколько офицеров. Они окинули взглядом помещение и пошли по рядам, расспрашивая рабочих. Некоторых из них они выдёргивали из шеренги и допрашивали отдельно. Кого-то выводили из подвала, надев наручники.

Ди судорожно пытался придумать ответы на вопросы, которые могут задать. Но когда к нему обратился офицер с густыми усами, все отрепетированные фразы как отрезало.

— Имя, фамилия, возраст, род занятий?

— Ди. Ой, Дипьетро Филино, тридцать восемь лет, рабочий-электрик.

Усы полицейского зашевелились. Он словно обнюхал Ди. И жестом показал выйти из шеренги. Рабочий сделал пару коротких шагов.

— Давай, не тяни, иди к офицеру в светлой фуражке.

«Неужели всё закончится вот так?! Неужели всё, что я сделал — это один слабенький ударчик по корпорации?»

Офицер ещё раз потребовал представиться и передать документы, а затем задал ещё несколько вопросов:

— Где Вы были прошлой ночью?

— Спал.

— Почему Ваша одежда разодрана, а лицо во множестве порезов и ран?

— Вы думаете, я был на Восточной во время взрыва?! — Ди крикнул громче, чем хотелось.

— Отвечайте на вопрос!

— Потому что я стал жертвой другого взрыва! На мВГЭ-17! — из-за спины офицера выглянул гражданский. Он не был похож на местных, а лицо показалось знакомым. Он смотрел на Ди так внимательно, словно узнал рабочего.

— То есть как?

— Я работал в БЭБ и присутствовал во время пуска реактора. При взрыве мне повредило руку. Теперь она висит как бесполезный кусок мяса с костями!

Стоявшие неподалёку работяги одобрительно закивали.

— Я никак не мог что-то взорвать!

Офицер отошёл к сотруднику, работавшему за ноутбуком. Всё это время человек в гражданском не сводил с Ди взгляда.

«Он точно меня узнал! Почему молчит? Почему не требует арестовать?»

— Филино, Вы свободны, встаньте на своё место!

В полной растерянности Ди вернулся к своей койке. Он видел, как ещё несколько человек вывели в наручниках, но ни на кого из них гражданский не обратил внимания. Рейд закончился к рассвету.

— Ну, что, как тебе представление? — Генри пытался шутить, но было заметно, что на душе у него кошки скребут.

— Ожидаемо. Дарнинг неплохо придумал. Кого-то даже задержат.

— А что там со смуглым мужиком? Чего ты пялился на него, словно на приведение?

— Он БЭБовец, пострадавший при взрыве на ветряке. И я его где-то видел. Может быть, у хромого.

— Да? И что?

— Пока ничего, но надо навести справки, — Дроздов пригладил волосы. — Не кажется ли тебе, дружище, что нам пора заглянуть в БЭБ и на Прат атом инженеринг?

— Как только смою с себя этот запах. Я, конечно, не первый раз бегаю по вонючим трущобам, но привыкнуть к этому невозможно!

— А эти люди как-то привыкли.

— Чёрт, Дроздов, ты ведь прав.

Крушение

Дарнинг подошёл к окну и раздвинул портьеры. Он посмотрел на Прат-Сити и попытался вспомнить, как выглядели города на других планетах. «Хм, раньше это меня никогда не интересовало. И было неважно, — он коснулся стекла рукой. — Что с тобой не так, Прат?»

Дверь в кабинет распахнулась, на пороге застыла Алекса:

— Куратор? Всё в порядке? — Дарнинг обернулся:

— Да, а что не так?

— Ваши рукава. Они закатаны. Вы забыли их опустить. И комната…

— Как легко тебя смутить.

— Позвольте! Назовите мне событие, настолько редкое, как-то, что я вижу сейчас.

— Ладно. Сама-то — это что за цветочный аромат? Ты явно не планировала сегодня видеться со мной.

— Вы правы, я собиралась на другую встречу, — лёгкий румянец проступил на её щеках.

— Надеюсь, это не помешает нашей главной задаче. У меня для тебя есть поручение, которое тебе понравится.

— Та-а-ак…

— Используй свои связи в правительстве, разузнай, что за игру с сокрытием улик и происшествий ведёт Чирански.

Алекса подобралась, как кошка перед прыжком:

— Сокрытие улик? По какому преступлению?

— По всем диверсиям. Я думаю, что по всем.

— Простите, а что Вас навело на эту мысль?

— Поймал его с поличным. Вчера на Восточной подстанции. Думал, расковырял дырку, а там целый тайный ход!

— Поняла. Всё узнаю. Могу идти?

— Да. Будь осторожна, не передави. И нельзя недооценивать его. Он лишь выглядит болваном, — Дарнинг тяжело упал в кресло, — как оказалось.

— Я знаю, — блондинка уже выходила из кабинета, как услышала ещё один вопрос.

— За что ты его так ненавидишь?

Алекса лишь оскалилась в ответ.

Куратор посидел в раздумьи ещё пару минут. Затем придвинулся к столу и посмотрел на папку, лежащую перед ним.

«Досье. Старший инспектор Браун.»

Дарнинг медленно переворачивал страницы, но почти не вчитывался в текст.

«На Прате работает несколько инспекторов. Но почему постоянно всплывает лишь одна фамилия? Что он делал на ветряке? Чем он на самом деле занимается на севере?»

— Клариса, вызови ко мне инспектора Брауна. Не говори, что это срочно, но дай понять, лучше не затягивать с визитом.

«Ладно, с тобой мы разберёмся, инспектор. Но надо ещё понять цель визита эровцев. Дроздов со своей верной ищейкой наверняка что-то найдут. Но как используют это? Может быть, его послал Кастл? И зачем прилетела Стоун… Чёрт! Эта фамилия была давно похоронена! Неужели старый сухарь раскопал что-то? Или просто совпадение…»

В кабинет вошла Клариса, увидела начальника и подбежала к столу:

— Что с Вами, куратор? Вы побледнели так, словно увидели призрака! Вам плохо?!

— Успокойся, Клариса, со мной всё нормально. Давление, может. Плесни мне виски. Буквально каплю.

— Хорошо, возможно, сейчас это будет полезно. Я зашла сказать, что Браун обещал прилететь уже сегодня. Вертолёт на готове.

— Ещё бы! Он на топливо потратил средств больше всех остальных инспекторов, вместе взятых!

Когда ассистентка вышла, Дарнинг встал и взял стакан. «Тридцать лет я делал вид, что забыл эту фамилию. И вдруг она всплывает именно сейчас.»

Старший инспектор прибыл после обеда. Он вошёл в кабинет слегка нелепой косолапой походкой. Дарнинг отметил про себя, как обезоруживающе выглядит учтивая улыбка его маленьких губ, взъерошенные волосы и мятый пиджак.

— Добрый день, куратор! Рад встрече!

— Как долетели?

— Сильный боковой ветер. Но пилот опытный, легко справился.

— Много летать приходится?

— На севере это главный транспорт! — Браун хихикнул. — Логистика — вот какая проблема встанет перед нами, когда решим энергетический кризис!

— Вы настроены оптимистично, я смотрю?

— Конечно! У Прата огромный потенциал. Надо лишь чуть-чуть вложиться. Если бы Вам удалось выбить с Эры чуть больше людей и энергооборудования… — Браун сидел на краешке стула и бестолково хлопал глазами.

— Центр нам помог достаточно. Теперь наша с Вами задача — раскрыть огромный потенциал Прата, — Дарнинг сохранял непринуждённый вид, но инспектор заметил, как дёрнулась скула на квадратном лице. — Вам прекрасно известна стоимость рейса. И физические ограничения портала тоже.

— Конечно! Я лишь предположил, что с большей помощью…

— Инспектор, по отчётам я вижу, что Вы много передвигаетесь по планете, часто бываете в Прат-Сити. Но не видно отдачи от такой деятельности.

— Я понимаю Ваш скептицизм. К сожалению, местность труднодоступная, это сдерживает темпы застройки и развития. Это не Турн.

— Почему Вы так часто бываете в БЭБ и в Прат атом инженеринг? Разве геотермальной энергии на севере недостаточно?

— И да, и нет. Строительство таких станций слишком дорого, а энергия избыточна на ранней стадии развития. Я ищу более простые решения.

Дарнинг начал ёрзать в кресле. Круглое лицо инспектора оставалось приторно-мягким. Он отвечал без единой заминки.

— А что там с полезными ископаемыми? Кажется, нашли богатые запасы каких-то руд? — и тут Браун поправил очки.

— Пока рано говорить о каком-то успехе. Даже если что-то и будет достойное внимания, организация добычи займёт слишком много времени. Энергетический вопрос. Потом логистика. А как же заводы по переработке?

— Так, может быть, Вы теряете время? Ваши навыки пригодились бы нам здесь, в гуще событий!

— Куратор, это перечеркнёт месяцы работы! Я столько сил приложил, чтобы добиться какого-то прогресса. Вы же сами в своё время работали в трудных районах. Не Вам об этом рассказывать.

— Инспектор, мне не хочется, чтобы по итогу этой встречи мы помнили лишь приятную беседу.

— Конечно, куратор, Вам нужна практическая польза.

— Да. Раз Вы так усердно работаете, сообщите мне через месяц, что регион полностью энергетически стабилен. А также покажите пару-тройку месторождений, разработка которых принесёт максимум пользы планете и корпорации.

— Всего месяц? Геологоразведка — долгий процесс! Мы буквально гадаем, где копать! Дайте чуть больший срок.

— Я не сомневаюсь в Ваших способностях!

— Что ж, тем не менее я благодарю за беседу, куратор. Хорошего Вам вечера!

Браун, также нелепо косолапя, вышел из кабинета. Под задравшимся пиджаком Дарнинг увидел потную рубашку.

«Всё-таки тебе пришлось попотеть, чтобы сохранить все тайны…» — Дарнинг встал и быстрым шагом вышел из кабинета. Он выглянул за угол и посмотрел вслед уходящему Брауну. Инспектор шёл уверенной походкой, без всяких карикатурных косолапостей.

Браун зашёл в лифт и нажал кнопку «вертолётная площадка». Он снял и с остервенением протёр очки.

«Месяц? Он что-то заподозрил. Придётся ускоряться.»

Браун запрыгнул в вертолёт и приказал:

— Кевин, на производственную площадку ПАИ. И давай поскорее. Я знаю, ты можешь. Лети ниже. У нас нет времени любоваться видами.

«…Всё, что написано выше — не прямое указание. Просто знай, что можешь так действовать. Главное, не спускай с них глаз, но не теряй голову! Дроздов — как хорошая ищейка: стоит взять след, и кролик в его зубах.

Кастл»

Мелия закрыла ноутбук и вышла в коридор. Там она встретила Генри:

— Привет, Генри! Куда Вы собрались сегодня?

— Привет. В город, — он из вежливости повернул голову в сторону девушки, но невольно задержал взгляд — простой оливковый комбинезон напомнил их первую встречу, его первое впечатление.

— Возьмите меня с собой. Здесь невероятно скучно!

— Я не знаю, Дроздов главный, — Генри потупил взгляд.

— Что Дроздов? — начальник вышел из апартаментов с рюкзаком за спиной.

— Владимир! Возьми меня с Вами. Невыносимо торчать одной.

— Мы собирались проводить расследование…

— Я не помешаю! — перебила его Мелия. — Я была инспектором, знаю, как себя вести. Вдруг окажусь чем-то полезна. Я же не какая-то дурочка.

Дроздов посмотрел на Генри — тот старался не подать виду, что ему есть до этого дело, но глаза говорили об обратном.

— Хорошо, может и правда твой свежий взгляд будет полезен. Но мы уже вылетаем.

— Вылетаем? Не помню, когда последний раз летала на вертолёте! Я готова!

Их пилотом оказался седой, но поджарый мужчина. Жилистые руки, острые черты лица.

— Давно в небе? — поинтересовался севший рядом с ним Дроздов.

— Сколько себя помню.

— Вы из семьи первых колонистов?

— Из второй волны.

— Что можете сказать о Прате? Как изменилась планета в последние годы?

— Пристегните ремни, — пилот обернулся назад и обратился к севшим на сиденье Генри и Мелии, — сегодня сильный боковой ветер, поэтому полетим повыше.

Пилот ещё раз проверил приборы, на пару секунд закрыл глаза и пробормотал что-то под нос. Затем двинул левый рычаг от себя, и машина, загудев, оторвалась от земли. Лётчик позволил аппарату набрать высоту, а затем плавным движением штурвала направил его на северо-запад.

— Прошу прощения, Вы спрашивали про Прат. Конечно, планета моего детства очень отличается от современной. Но я понял Ваш вопрос. В последние лет пять мы топчемся на месте. Перестали расширяться, исследовать новые районы, строить заводы и фабрики. Только и делаем, что латаем дыры.

Пилот чуть накренил вертолёт и показал пальцем на огромную бетонированную площадку с недостроенными цехами на окраине города.

— Видите? Это Большой станкостроительный завод. Его строительство забросили пару лет назад.

— Почему? Это же основа развивающейся планеты! — Дроздов привстал на сиденье, стараясь лучше разглядеть строение.

— Говорят, задерживается строительство металлургического комбината. А без него не будет сырья для станков. Таких долгостроев по всей планете масса!

— Слушайте, правда ведь, что большая часть крупных промпредприятий — градообразующие? — задал вопрос с заднего сиденья Генри.

— Всё верно. Строят завод — строят посёлок или даже городок. Прат-Сити огромный город, нет никакого другого даже отдалённо похожего на него. Есть немаленькие Турн, на севере Горн, на юге Приморск. Но большая часть населения вне столицы живёт во множестве мелких городков.

— Вымирающих вместе с недостроями, — проговорил Дроздов.

— Верно. К счастью, власти не позволили корпорации прибрать к рукам земли вокруг поселений. Народ заводит подсобные хозяйства. Ещё несколько лет, и планета превратится в ферму.

Впереди показалось огромное предприятие. Сверху было отлично видно, что оно разбито на несколько секторов по виду производства. Начиная от выплавки руды, заканчивая зоной производства реакторов. Пилот осторожно приблизился к посадочной площадке и не спеша посадил вертолёт.

На площадке ждала небольшая группа сотрудников. Старший из них вышел навстречу Дроздову с растерянным лицом:

— Здравствуйте, главный инженер Рауш Мехель.

— Приветствую! Начальник Управления по контролю за развитием миров Стрелы будущего Владимир Дроздов, а это мои коллеги инспектор Славин и доктор Стоун.

— А-а-а! Так вы те самые спасители с Эры!

— Спасители? — Дроздов рассмеялся.– Вот так рождаются легенды!

— Так вас называют, — пожал плечами инженер.

— А есть что спасать? Уж Ваша фабрика не выглядит погибающей. Покажете, как здесь всё устроено?

— По правде говоря, на нас всё держится, — Мехель произнёс это как очевидный факт. — Конечно. Простите мою растерянность при встрече, я думал, что это инспектор Браун.

— Инспектор Браун?

— Да, он самый частый гость у нас, — сказав это, инженер испуганно посмотрел на Дроздова и быстро отвернулся.

— И зачем он вас часто посещает?

— А, так, это, на севере есть немного наших реакторов в эксплуатации.

— Понятно. Скажите, вы ведёте учёт аварий и сбоев ваших реакторов?

— Конечно.

— Я хотел бы с ними ознакомиться.

— Я Вас провожу.

— А мы с Мелией, — вперёд вышел Генри, — хотели бы прогуляться по цехам. Могли бы дать нам экскурсовода?

— Да, сейчас. Вилли, проводи наших гостей! — молодой парень, почти мальчишка, совсем низенький и в огромных очках, подбежал к ним.

— Помощник главного инженера — вслух прочитал должность на бейджике Генри.

— Да, его не так давно прислали с Эры. Но парень очень смышлёный, далеко пойдёт!

— Ну, Вилли, показывай! Мы готовы восхищаться!

Рауш Мехель проводил Дроздова в административное здание ПАИ. Внутри всё сияло стерильной белизной. Полное отсутствие запахов и хоть какого-то шума, как в звукозаписывающей студии. Сотрудники в белых халатах торопились по делам, не обращая внимания на гостя.

Компьютер, предоставленный Дроздову для работы, был последней модели, какие стояли у руководителей Стрелы на Эре.

— Не ожидал увидеть оборудование такого уровня хоть где-то на этой планете.

— Это может показаться слишком самонадеянным, но для Прата мы сейчас важнее, чем Эра.

— Возможно… Рауш, покажите мне отчёт о последней аварии на третьем миниреакторе, — инженер открыл нужный файл, и Дроздов быстро с ним ознакомился. — Ядерный реактор и ручной насос? Что за вздор?

— Звучит нелепо, но здесь это оправдано. Резервный генератор в результате ошибки персонала был обесточен вместе с реактором. Поэтому рабочему из БЭБ пришлось попотеть.

— А зачем вообще затапливать помещение?

— Дополнительная мера защиты. Реакторы специально устанавливают в защитных капсулах под землёй и заливают водой с бором, чтобы замедлить нагревание в случае реальной аварии.

— А зачем БЭБовцы откачивали воду?

— Техник убедился, что это сбой датчиков и, чтобы избежать долго простоя реактора из-за расконсервации, он предотвратил затапливание.

— Э. Моррис подписал отчёт?

— Да, один из лучших специалистов БЭБ! Настоящий профи. И напарник у него хороший — Ди, фамилия Филино, кажется.

— Вы их так хорошо знаете?

— Конечно. БЭБ всегда присутствует при запусках новых энергообъектов. Плюс эти ребята первыми выезжают на аварии.

— А реакторы не Ваши люди обслуживают?

— У нас нет столько людей. Обучаем сотрудников заказчиков, они потом сами. Эти миниреакторы не сложнее микроволновки в обслуживании.

— Пока не случится нештатная ситуация…

— Ну, да, — улыбнулся инженер.

— Хорошо, давайте посмотрим другие отчёты, — и они погрузились в работу.

Молодой помощник инженера рассказывал о производстве с энтузиазмом увлечённого человека. Генри не отставал от него ни на шаг, но то и дело хмурился и вздыхал. Когда Вилли отвлёкся помочь коллеге, Мелия тронула инспектора за локоть:

— Генри, что с тобой? Ты непривычно серьёзен.

— Да всё в порядке. Парень очень интересно рассказывает.

— Не выдумывай. Ты избегаешь меня. За всё время полёта в вертолёте даже не поинтересовался, как у меня дела, чем я вообще занимаюсь на Прате.

— Так как же у тебя дела? Чем ты занимаешься?

— Скучаю.

— Разве в башне не с кем пообщаться? Здесь хороший спортивный кластер. Есть приличный ресторан «Престиж».

— «Престиж»? — Мелия рассмеялась. — Не напоминайте мне об этом месте.

— А что случилось? — Генри дёрнулся в её сторону.

— Даже вспоминать противно! Ты же знаешь местного безопасника? Чирански?

— Ну.

— Он привязался ко мне и едва ли не силой затащил в этот ресторан!

— И?

— Слушай, Генри, я таких скользких типочков давно не встречала. Ты видел, как он одевается? Общается так же! Кажется, он пытался меня то ли охмурить, то ли завербовать. И все у него плохие на Прате, он один герой. Но, кажется, он боится Эры. Очевидно, его место здесь, на Прате.

— То есть он тебе показался скучным?

— Противным! Давай не будем об этом! Он ещё не раз о себе напомнит.

Генри покрутил головой и распушил волосы.

— Слушай, а каким средством ты ухаживаешь за волосами? Они у тебя такие густые! — Мелия коснулась пряди, и Генри на мгновение замер.

— Да, ничем особенным, шампунь какой попадётся.

— Повезло тебе! Я столько сил трачу на уход за волосами! Стоит на пару дней запустить, как становятся ломкими, с ужасом смотрю в слив ванной!

В это время вернулся Вилли. Он повёл их в цех с готовыми реакторами. На грузовых платформах располагались четыре опечатанных контейнера.

— Эти реакторы можно хоть сейчас запустить? — поинтересовался Генри.

— Нет, после установки их ещё требуется заправить топливом. Процесс не очень сложный, однако бывают случаи облучения, если персонал недостаточно обучен.

— А топливо не вы производите?

— Нет, обогатительный комбинат находится на севере, рядом с урановыми рудниками.

— А почему эти два реактора стоят в стороне и опечатаны по-другому? — Генри подошёл к стоящим под навесом контейнерам. Вилли слегка замялся.

— Это отбраковка.

— Отбраковка? Два реактора? Они же готовы?

— Ну, там при тестовом пуске повредили что-то. Ждём запчасти с Эры, видимо.

— С Эры, говоришь? — Генри осмотрел их со всех сторон, а когда начал отходить, увидел едва заметную надпись на платформе «Северная индустриальная компания. Инсп. Браун»

— Мелия, ты не проголодалась? Я думаю, здесь должны неплохо кормить!

— Да, ты прав, я нагуляла аппетит.

— Вилли, проводите нас на площадку, я хочу позвать пилота. Он, бедолага, намаялся в кабине.

Когда Генри с Мелией вышли на площадку, там же появился Дроздов. Пилот расхаживал вокруг вертолёта и то и дело смотрел на небо.

— Вас что-то беспокоит? — спросил Дроздов.

— Да, ветер усиливается. Если задержимся, можем попасть в грозу.

— Слышал, Генри?

— Чёрт, а я так хотел заглянуть в местную столовую. И Мелия проголодалась.

— Ничего, я потерплю! Лучше быть голодной, чем лететь в грозу на вертолёте, — она тоже посмотрела на небо. — Эй, что это? Вы видите? Прямо над землёй со стороны города!

— Да, вижу, — Генри прищурился, — это вертолёт! Почему он летит так низко?

Вертолёт быстро приближался. Он летел странно накренившись.

— Браун? — Дроздов посмотрел на Рауша Мехеля.

— Возможно.

— Пилот с трудом сопротивляется порывам ветра! — вертолётчик вставал на носки и вытягивал шею. — Смотрите! Смотрите!

Все увидели, как вертолёт стало заносить в сторону. Он дёрнулся вверх, но потом снова завалился набок, нырнул вниз, и град искр разлетелся от хвоста!

— Провода! Он зацепил их! — в ужасе закричала Мелия.

Машину начало крутить, она успела пролететь ещё метров двести, хвостом врезалась в столб и пропахала носом землю!

— Вызывайте помощь! Скорее! Рауш, нам нужна машина! Едем туда!

Рауш побежал на стоянку:

— За мной! Вон рыжий пикап, это мой, возьмите ключи! Я за помощью!

Друзья мигом домчались до машины. Генри сел за руль, и с заносом рванул к выезду. Вертолёт упал рядом с дорогой, поэтому через пару минут они уже были рядом с ним.

Языки пламени вырывались со стороны развалившегося хвоста, сильный ветер прижимал к земле едкий чёрный дым. Он разъедал глаза, жёг лёгкие. Генри побежал к самому вертолёту, накинув на голову ветровку. Он попытался подобраться к кабине, но жуткий жар не давал этого сделать. Генри увидел пилота — его окровавленное тело безжизненно повисло на штурвале. Но пассажира рядом не было, лобовое стекло было разбито.

— Сюда! Здесь человек! — закричал Дроздов. — Это Браун!

Метрах в тридцати впереди на траве лежал полноватый мужчина в разодранном костюме.

Подбежала Мелия. Она проверила пульс и зрачки:

— Он жив! Лоб рассечён, дайте, чем прижать рану!

Дроздов стянул футболку и протянул ей.

— Аккуратно, переверните его. Кажется, позвоночник цел.

— Я пригоню машину прямо сюда! Надо скорее убираться, вертолёт может рвануть! — Генри бросился к пикапу. Он подъехал кузовом к раненому.

— Давайте подложим под него пиджак и ветровки и поднимем в кузов. Аккуратно! Мелия, откинь кузов!

Слаженными действиями они погрузили Брауна. Дроздов с Мелией также забрались в кузов. Генри аккуратно повёл машину подальше от места крушения. Не успели они отъехать на триста метров, как прогремел взрыв. Куски обшивки и обломки винтов едва не зацепили машину.

— Держитесь! — Генри выехал на дорогу и поехал на фабрику, где уже собралось полно народу.

— Мелия, тебе помочь?

— Да, разорви на полоски эту куртку, используем, как жгут.

Она прямо на ходу накладывала повязки и останавливала кровотечение.

— Мы спасём его! — с уверенностью сказала Мелия.

Идеальный кандидат

Полицейский рейд закончился под утро. Ди даже не пытался заснуть. Он просто лежал и ждал наступления нового дня. В ночлежке то там, то сям раздавались звуки будильников. Началась утренняя суета.

Ди заглянул на кухню и подкрепился булочкой с капустой и чаем. В последнее время он почти ничего не ел и постоянно чувствовал лёгкую слабость.

После завтрака направился в «Кружку пенного». Солнечные лучи уже раскаляли бетон. В сухом безветренном воздухе не было слышно ни щебетания птиц, ни жужжания насекомых — всё живое попряталось. Только люди выбирались из одних душных укрытий, чтобы добраться до других.

В «Кружке» царили тишина и порядок. Ди увидел Мэла, лежащим на барной стойке. Он не стал тревожить хозяина. Тихонечко сел в углу, прислонил голову к стене и задремал.

Умиротворение нарушил возглас, похожий на плач:

— Мэл! Ты тут?! Мэл, Фрэнка повязали! — Трактирщик нехотя поднял голову.

— Тише, тише, голова болит. Поподробнее.

— Некуда подробнее. Полиция устроила рейд по ночлежкам! Я видел, как его сперва допросили, а потом заковали в наручники и увели.

Мэл потёр шею и топнул деревянной ногой:

— Успокойся. Не впервой такое случается. Пива хочешь? Держи. Налью самого дешёвого, уж извини. — Щупленький мужичок в джинсовке за два глотка осушил кружку. — Фрэнк ничего не знает. Его подержат и отпустят. И ты ничего не знаешь. Понял?

— Да, ничего не знаю, понял.

— Не дёргайся, мы своих не бросаем.

— Да, Мэл, знаю. Спасибо, успокоил! Всё, я побежал, автобус скоро! Хорошего дня тебе, Мэл!

Мужичок выбежал из кабака. Ди вышел к Мэлу.

— Прости, дружище, я случайно подслушал ваш разговор.

— Ди?! Слава богу, что это ты, а не кто-то другой. Вот же истеричка, такой рано или поздно сдаст. Сам не поймёт как, — Хромой собрался плюнуть, но посмотрел на чистый пол и передумал.

— Слушай, я по этому же поводу пришёл.

— Та-а-ак.

— Сегодня и у меня был рейд. Меня допросили. Спасибо руке — отмазался.

— Значит, они начали действовать…

— Да, Мэл. Я должен убраться из города.

— Возможно.

— Мне надо с кем-то поговорить.

— Не надо. Не лезь. Ты и без того усложнил свою жизнь.

— Надо! Мои руки уже в крови! Я не хочу так. Можно ведь действовать по-другому!

— С чего ты решил, что тебя выслушают?

— Да хрен его знает! Но кто, если не они?

— Чёрт с тобой. Я предупреждал и тогда, и сейчас. Иди в сквер колонистов, погуляй у памятника.

Ди крепко пожал протянутую Мэлом левую руку. От взгляда товарища у рабочего по коже пробежали мурашки.

В тени первых посаженных на Прате деревьев было свежо. Под ногами приятно шуршали мелкие камушки. Ди ходил взад и вперёд, рисуя узоры на земле. Они окружали памятник и уходили вглубь сквера.

Наконец, кто-то со спины толкнул Ди под левую руку и едва слышно сказал: «За мной».

Рабочему пришлось почти бежать, чтобы не отставать от широкоплечего мужчины в футболке и шортах. Они подошли к легковой машине, здоровяк открыл заднюю дверь, а сам обошёл машину и сел за руль. Не успел Ди закрыть дверь, как машина со свистом рванула вперёд.

Рабочему было несподручно держаться левой рукой, поэтому его здорово помотало на сиденье. Когда машина выехала на шоссе, он смог рассмотреть водителя. Гладковыбритая голова идеальной формы, выдающиеся скулы, могучие руки — Ди знал этого человека.

Он начал перебирать в голове события последних дней: «Фургон. Эдвин. Камень в лобовое. Конечно! Это он!»

Кровь прилила к вискам, Ди с шумом задышал.

— Чего, Левша, узнал меня? — водитель повернулся и издевательски улыбнулся.

— Ты — Череп?! Ты едва не убил нас с Эдвином!

— Не глупи! Вы тогда играли за другую команду. Теперь мы заодно.

— Но зачем? Зачем вы напали на нас тогда?

— За тем же, зачем ты нажал на кнопку.

Ди отвернулся к окну и помолчал несколько минут.

— Слушай, Череп, этот террор против своих — зачем он вообще? Погиб Шустрый, может быть простые охранники. Посмотри на мою руку! Может быть, это ты сделал меня калекой. Ради чего?

— Ради того, чтобы ты сидел сейчас в этой машине. Почему ты вдруг таким умным стал? Почему месяц назад к нам не пришёл?

— А почему вы не пришли за мной сами? Я был готов, но куда идти, кого искать?

— Левша, ты как студент — по верхам нахватался и теперь учишь жизни других. Ты всегда знал Хромого и мог к нему обратиться. Но пока сам не оказался на краю пропасти, лишь ворчал, попивая пивко.

Ди открыл рот, но не мог подобрать слов.

— Чушь всё это! — он с силой ударил кулаком себя по ноге.

— Остынь! Не хочу дальше спорить. Расскажешь всё сам. Тебя готовы выслушать. Не знаю за какие заслуги. Такой шанс редко кому выпадает. И угомонись, истеричек там не любят.

Ди не сразу понял, в каком направлении они едут — Череп несколько раз менял маршрут, пока, наконец, не выехал на шоссе Прат-Сити — Турн. Вот тот самый поворот, куда свернул Ди, чтобы объехать пробку. Сегодня дорога была свободна. Разгромленные витрины магазинов, вырванные бордюрные камни, остовы сгоревших автомобилей — бунт был самым настоящим. «Интересно, что стало с участниками? Задержали кого-то? Не помню, чтобы в новостях об этом говорили.»

«Добро пожаловать в регион Турн» — каменная обшарпанная надпись приветствовала путников. Через несколько километров Череп свернул налево. Дорога была широкой и пустой. Ди решил прервать молчание и спросил у Черепа:

— Куда мы едем?

— Городок Композит. Построен вместе с крупным заводом композитных материалов. Здесь делают лопасти для ветряных электростанций. Потому дорога такая широкая.

— Почему именно сюда?

— Скажем так. Здесь самое лояльное к нам руководство.

Немного попетляв по городу, Череп свернул в тупик. Глухой высокий забор тянулся с двух сторон от дороги, которая упиралась в металлические ворота. Из узкой калитки вышел мужчина. Он внимательно осмотрел автомобиль, заглянул в салон, в багажник, зеркалом проверил днище. Ни слова не говоря, вернулся в калитку, но ворота так и не открывались. Череп был спокоен, но Ди затряс ногой. Лишь когда тяжёлые створки ворот открылись, и машина въехала на территорию, рабочий немного успокоился.

Из трёхэтажного здания вышел хорошо одетый человек. Он протянул руку, и Ди бросились в глаза тонкие, аккуратные длинные пальцы. Стараясь не показать боли, Ди с трудом ответил на рукопожатие.

— Ой, прошу прощения, Левша, я совсем забыл! Меня зовут Пианист, — мужчина улыбнулся, поймав взгляд Ди.

— Здравствуйте.

— Итак, дорогой друг, позвольте проводить Вас в номер. Собрание состоится вечером.

— Да, конечно.

В доме каменный пол сиял чистотой, Ди посмотрел на свои пыльные кроссовки и пошёл за Пианистом, ступая на цыпочках.

— Погодите! Какой номер! Вы же голодны! Сегодня я такой рассеянный. Пойдёмте в столовую. Вы любите макароны? Сегодня наш повар приготовил фантастический соус! А мясо буквально тает во рту!

— Где я могу помыть руки?

— Вот, пожалуйста, как помоете, проходите дальше, эта дверь в столовую.

Сверкающий белизной кафель, зеркало без единого развода, приятный аромат жидкого мыла. Ди не сразу сообразил, что вода включается автоматически. Для вытирания рук лежали салфетки, мягкие, будто из ваты.

В столовой Ди ждала большая тарелка макарон с разрекламированным соусом с мясом. А ещё тарелка со свежими овощами и ягодный компот. Пианист сел чуть в стороне и погрузился в изучение интегро-устройства.

Ди то и дело косился на мужчину: ему было лет шестьдесят, бледное морщинистое лицо было загадочно-притягательно. Он носил белую рубашку и костюм, какие носят корпоратчики.

То ли от непривычно сытного обеда, то ли от непривычной обстановки, у Ди слегка закружилась голова. Когда Пианист предложил пройти в номер, рабочий с радостью согласился.

Небольшая комната была обставлена также хорошо, как весь дом. Ди лёг на кровать и сразу заснул.

Проснулся он от тихого, но настойчивого стука в дверь. Открыв её, он увидел Пианиста.

— Все собрались, ждём только Вас.

— Ой, простите, меня просто срубило.

— Понимаю. Тяжёлая ночь.

— Тяжёлая.

Пианист провёл Ди в большую гостиную. Перед искусственным камином стоял низкий столик. На нём стояли вазы с фруктами, тарелка с сырами, бокалы с шампанским и вином. На диванчике и в креслах перед столом сидело несколько человек.

Ди бегал глазами по незнакомым лицам и не мог собраться с мыслями.

— Левша, прошу, присаживайтесь, — сказал самый молодой из присутствующих.

Он поднялся с кресла и, аккуратно подтолкнув в спину, усадил Ди на своё место. При этом он заботливо придержал правую руку рабочего. Сам же молодой человек сел на подлокотник дивана и сделал глоток из бокала.

— Разрешите представиться, я Очкарик, — и он залился детским смехом. Все остальные тоже засмеялись.

— Левша.

— Блеск! Первый раз вижу, чтобы новенький без запинки называл своё имя. Вы человек удивительной дисциплины!

Ди неожиданно для себя заметил, как ему приятно было услышать такой комплимент.

— Давайте не будем терять время. Сперва о делах, а потом насладимся вечером, — произнёс грузный мужчина с седеющими рыжими волосами и веснушчатым лицом. — Кстати, я Солнце.

— Рыжее пратовское солнце, — продолжал веселиться Очкарик.

— Левша, Вы хотели с нами поговорить. О чём?

— Да, да, я, — Ди запнулся, закрыл глаза, вспомнил совет Черепа, сжал руку в кулак и продолжил решительным тоном, — я не согласен с методами, которые мы используем.

— Почему?

— Почему? Потому что от них страдают те, за кого мы боремся! А те, с кем мы боремся, смотрят на это сквозь пальцы! Вам так не свалить «Стрелу».

— Что же предлагаете Вы?

— Череп ткнул меня в то, что я пиво пил, пока не стал жертвой взрыва. А если бы я погиб? Сидел бы я здесь?

— Простите, но на Вашем месте сидел бы кто-то другой.

— Возможно. А, возможно, и нет! Я давно мог вступить в движение. Но знал ли я о нём?

— Другие же знают.

— Да перестаньте! Единицы! А должны знать миллионы!

— Миллионы? Чтобы нас раскрыли через пару месяцев? — Очкарик стал неожиданно серьёзен.

— Вам не надо, чтобы миллионы взрывали бомбы и совещались на виллах. Вас эти миллионы должны поддерживать. Защищать свои права.

— И как это помешает корпорации?

— Шутите? Стоит миллиону рабочих объявить забастовку, и по «Стреле» это ударит так, словно вы сотню бомб взорвали!

— Вы призываете к политическому противостоянию?

— Не знаю. Может быть. Было бы здорово сделать Прат планетой для людей. Поставить человека в центр всего.

— Для этого нужен лидер, — сказал, поднимаясь, Солнце.

— А как же, этот, как там его, — Ди силился вспомнить фамилию, — которого по телику показывали.

— Это наша промашка, — махнул рукой Солнце, — что это за лидер, которого не могут вспомнить? Нужна яркая, сильная личность. Человек, который будет представлять народ. Человек из народа — идеально.

Ди заметил, что все взоры обратились к нему.

— Что?

— Левша, лучшего варианта не найти.

— Я?! Лидер! Бред! Я электрик!

— Электрик в разгар энергетического кризиса! Это же мечта!

— Левша, Вы сами этого хотели. Не давайте задний ход.

— Я вообще не для этого пришёл, — Ди вытер вспотевшую ладонь о штанину. Очкарик протянул ему бокал холодного шампанского.

— Отметьте свою первую победу, Левша, — Ди выпил шампанское как воду.

— Допустим, я согласен. Но я так и не понял, а что со взрывами? Прекращаем?

— Левша, — голос Солнца звучал как камень, — мы проголосуем по этому вопросу. Но Вы примите любое решение так, как приняли бы собственное.

— Но ведь страдают простые люди!

— Не бывает борьбы без жертв. Мы сами всё понимаем. Но имеем мужество признать горькую правду. Имейте и Вы.

— У меня есть время подумать?

— Сколько хотите.

— Тогда я пойду.

— Идите. Но мы все знаем, что Вы вернётесь, — Солнце проводил Левшу взглядом. — Он это примет. Такого человека мы давно искали.

В зале для совещаний Руфус настраивал презентацию. Алекса сидела напротив Грэга и сверлила его взглядом. Безопасник с полным безразличием по-мальчишески раскачивался на стуле.

Куратор Дарнинг вошёл быстрым шагом, бросил папку на стол, встал у окна и распорядился:

— Руфус, начинай.

— Хорошо. Мы планировали рассмотреть три вопроса: график ввода новых мощностей в сеть, реализация проекта автоматизированных теплиц, рост числа диверсий, — при этом слове все посмотрели на Грэга, но тот сделал вид, что ничего не заметил.

— По первому вопросу предлагаю ознакомиться с графиком. На втором экране диаграмма с разбивкой по источникам энергии. Как видите, самое заметное отставание в атомной энергетике. Прат Атом Инженеринг работает на пределе мощностей, но отставание от графика растёт. Что касается…

— Погоди, Руфус, — вмешался Дарнинг, — твоя диаграмма слегка ошибочна.

— Простите, куратор, но это невозможно.

— Завод «Композит» отчитался о задержке с поставками лопастей в связи с диверсией на нефтепроводе, — Руфус едва улыбнулся:

— Последствия диверсии уже устранены, поставки возобновлены, лопасти в работе.

— Тебе так доложили. А вот, — Дарнинг достал из папки документ, — результат независимой проверки. Нефтепровод работает лишь на треть мощности.

Руфус дрожащей рукой взял бумагу и долго её изучал.

— Я как-то упустил это…

— Ничего, все ошибаются, тебе тоже позволительно. Изредка. — Руфус посмотрел на Грэга с Алексой: первый оставался безучастным, а на лице второй помощник заподозрил что-то похожее на хищную улыбку.

— Значит, по ветрогенерации тоже отставание. Пока не удаётся нарастить выработку энергии, возможно целесообразно поработать над экономией. Алекса, — но тут снова вмешался Дарнинг.

— Алекса, тебе надо проработать с местными вопрос. Что ещё можно отключить.

— Они даже слушать не станут!

— А ты найди как сказать, чтобы услышали. Ты их хорошо знаешь.

— Лучше бы никогда не знала, — процедила она сквозь зубы. Услышавший это Грэг оскалился.

— Грэг, я бы на твоём месте вообще забыл о такой вещи, как улыбка, — слова были сказаны так, что даже Алекса, ожидавшая оторопела.

Интегро-устройство Дарнинга издало писк, означающий получение важного сообщения. Все замерли, ожидая, что скажет им начальник.

— Вертолёт инспектора Брауна разбился на подлёте к пром. площадке ПАИ. Браун выжил, — Дарнинг начал крутить ручку.

Алекса заметила, как у Грэга посинели губы, и он с такой силой начал теребить запонки, что оторвал одну.

Повисшее напряжение нарушил похожий писк интегро-устройства Руфуса. Он посмотрел на него и с нескрываемой досадой вздохнул.

— Что там, Руфус, какие-то подробности? — с ноткой издёвки спросил куратор.

— Нет, только то, что Вы сейчас сказали. Я займусь этим вопросом.

— Нет, не надо. Я направлю человека. Занимайся отчётами, надо перепроверить данные, — Руфус сделал едва заметный шаг назад.

— Что ж, давайте пока прервёмся. Думаю, нам всем есть о чём подумать и чем заняться, — Дарнинг взял папку и вышел из кабинета.

За ним задеревеневшей походкой последовал Грэг. Алекса пошла за безопасником тенью.

Руфус остался один: «Как такое могло произойти? Как я ошибся? Может, это куратор подстроил? Он стал меньше мне доверять. Хотя и с Грэгом не всё в порядке. Одна Алекса торжествует.»

Своя игра

Пикап с раненым инспектором въехал на площадку ПАИ. Штатный врач уже ждал с чемоданчиком для оказания первой помощи. Кто-то додумался притащить диванчик, на который уложили Брауна. Нервными движениями доктор убирал взъерошенные волосы, которые лезли в глаза с каждым порывом ветра.

— Очень хорошо наложены повязки! Кто это делал?

— Я, — Мелия допила бутылку воды и склонилась над Брауном вместе с доктором, — я врач. Чем помочь?

— Отлично! Готовьте бинты и тампоны, средства для дезинфекции, — доктор снимал старые повязки, осматривал и обрабатывал раны, затем накладывал жгуты. Он делал это с высунутым языком, который будто повторял все движения рук.

— У Вас здорово получается! — отметила Мелия. — Часто с такими ранами сталкивались?

— Производственные травмы, к сожалению, не редкость. Чёрт, шок прошёл, надо обезболить. Дайте инъектор! И гемокапсулу! Крови потерял много.

Мелия быстро разобралась в аптечке.

— Его бы в больницу на вертолёте.

— Нельзя, — вмешался Дроздов, — сами видите, какой ветер. Помотает так, что инспектор может не пережить полёт.

— Вы правы. Значит, на машине. Дожидаться скорой опасно, каждая минута на счету.

— Можно разложить сиденье в пикапе, он там поместится, — Рауш Мехель, не дожидаясь ответа, полез в машину.

— Мисс, поможете мне?

— Да, доктор, конечно. Кстати, Мелия Стоун.

— Тогда мы с мисс Стоун поедем в пикапе с инспектором.

— А мы с Генри следом, — сказал Дроздов.

Когда Брауна смогли перенести в пикап, машины помчались в Прат–Сити. На полпути к городу они встретили вереницу машин спасателей. Инспектора перегрузили в скорую помощь, и Мелия вызвалась сопровождать его в больницу. Дроздов и Генри крепко пожали руки Рауша и доктору:

— Если инспектор выкарабкается, это будет всецело ваша заслуга!

— Перестаньте, Владимир, Вы с Генри действовали так уверенно, быстро — это вы спасли инспектора! И, конечно, мисс Стоун. Я бы не поверил, что вы с Эры, — рассмеялся инженер.

— А что не так с эровцами?

— Их трудно назвать людьми дела, очень трудно поднять с кресла. Видимо, сказывается большая гравитация! — грязные, измазанные кровью, пропахшие едким дымом четыре человека смеялись так, как смеются старые приятели.

Инженер с доктором поехали обратно в ПАИ, а Генри встал в правый ряд и не спеша повёл машину в башню. Грянул гром, и ливень обрушился на Прат.

Дворники остервенело смахивали воду с лобового стекла, но от этого не было никакого толка. Генри съехал на обочину, включил аварийку и поправил ремень безопасности:

— Не отстёгивайся.

— Почему?

— Мало ли. Вдруг нам в зад влетит какой-то болван, мы врежемся в столб, и ты вылетишь в окно,…как Браун.

— Генри, блин.

— Да само с языка сорвалось. Бедолага, конечно. Но, кажется, всё могло быть хуже.

— Да. Тем не менее ситуация усложняется.

— Почему?

— Зачем он летел сюда? Его ждали, но я не нашёл ни одной бумаги, которая отвечала бы на вопрос «что ему тут надо».

— Не все ответы есть в бумагах, — Генри прищурился.

— Ты снова что-то разнюхал?!

— Владимир, ты видел отчёты по браку? По его утилизации?

— По браку видел, а на утилизацию не обратил внимание.

— В следующий раз копни там. Я увидел два контейнера с реакторами. На них стояла метка «Северная индустриальная компания. Инсп. Браун»

— Хм. Что-то я не припомню такой компании в структуре «Стрелы».

— Я думаю, что её там нет.

Дроздов забарабанил пальцами по стеклу. Дождь отвечал ему, сильными порывами, прибивая к окнам крупные капли. Яркая вспышка на всё небо ослепила глаза.

— Я думаю, это какая-то игра Дарнинга.

— Дарнинга? Да, ну, нет!

— Почему нет? Сам посуди: его правая рука Руфус фальсифицирует данные, Грег покрывает протесты, Браун мотается по всем объектам, связанным с энергетикой. Алексу попытался подослать к нам. У каждого в его команде своя роль.

— А я думаю, что слово «своя» здесь ключевое!

— Ты хочешь сказать, что каждый ведёт свою игру?

— Почему нет?

— Под носом у самого Дарнинга?! У этого титана?

— Дроздов, у тебя что Кастл, что Дарнинг какие-то непогрешимые полубоги.

— Не передёргивай! Я лишь хочу сказать, что не заметить предателей у себя под носом человеку его ума очень сложно.

— Он стареет. Он устаёт. Может, он сам жертва?

— Не верю. Кто его переиграл? Чирански? Алекса? Даже Руфус при всём его профессионализме выглядит не больше, чем исполнителем.

— А почему за всеми этими людьми не может стоять кто-то умнее и могущественнее?

— Генри, это игры в конспирологию. Давай опираться на факты, чтобы выдвигать такие версии.

— Как хочешь. Раньше ты бы эту версию так быстро не отбрасывал.

— Это почему? — Дроздов впился в друга взглядом.

— У тебя чутьё было. И оно помогло решить немало проблем. А на Эре ты его растерял. И не хочешь воспользоваться моим. А оно нас тоже выручало!

— Я не отнимаю у тебя твоих заслуг и не умаляю способности!

— А я не говорил этого. Чёрт с тобой! Я встречусь с Алексой и всё выясню!

— Как считаешь нужным.

Оба друга замолчали. А через несколько минут и буря стихла, впереди снова проступили очертания Прат-Сити. Генри перестроился в левый ряд и утопил педаль газа в пол.

Друзья добрались до Башни к полуночи и разбрелись по номерам. Дроздов связался с Мелией:

— По словам врачей, Браун — везунчик: если бы не своевременная помощь, он бы скончался от потери крови. Но других серьёзных ран нет.

— Давай я заберу тебя из больницы?

— Спасибо, Владимир, но мне предложили переночевать в палате, и я согласилась. Завтра вернусь в башню. Вы тоже очень устали, отдыхайте. Ночь здесь короткая.

Вернувшись в номер, Генри перекусил, принял душ и лёг спать. Он отключился моментально и проспал почти до полудня. Будучи приверженцем идеи «в здоровом теле — здоровый дух», этот день, как и почти всякий другой, он начал с похода в тренажёрный зал.

Закончив тренировку, Генри обнаружил, что забыл сменную одежду в номере. «Блин, придётся подниматься в номер, не принимая душ. Надеюсь, в лифте будет немного народа.» Естественно, Генри ошибся. Приятно пахнущие, красиво одетые, сотрудники Стрелы шарахнулись в сторону от потного здоровяка, источающего аромат максимальной мужественности. Генри не оставалось ничего, кроме как глупо улыбаться.

Через пяток этажей лифт опустел. В дальнем углу притаился лишь один человек.

— Алекса?

— Генри, спасибо!

— За что? — захлопал глазами он.

— Вы разогнали толпу.

— Я? Разве им не надо было выходить?

— А Вас не смущает, что ещё несколько кнопок этажей горят. Кто же их нажал и зачем?

Весёлый смех эхом отражался от стен лифта.

— Я правда так ужасно воняю?

— Честно?

— Не надо, я понял. Это правда было неуважительно с моей стороны, — он продолжал улыбаться.

— Мой этаж. Выйдите или Вы к себе поедете?

— Ой, я выйду с Вами, Алекса. Потерпите ещё минутку.

— Почему-то меня не отталкивает Ваш…хм, одеколон.

— Я правда не задержу надолго. Что Вы ответите на предложение поесть вместе?

— Обед? — с неожиданной для себя поспешностью спросила Алекса.

— Нет. Я только недавно проснулся, давайте встретимся вечером?

— Хорошо, значит, ужин. Знаете ресторан…

— Престиж? — перебил её Генри и поморщился. — Нет, не хочу. Знаете, что? Оденьтесь попроще, не надо каблуков, вечерних платьев, чтобы там декольте поменьше, вырез. Ну, Вы поняли.

— Вы меня пугаете, Генри. Постараюсь что-то найти.

— Думаете, Вам будет страшно рядом со мной? — Алекса ответила не сразу.

— Нет, определённо нет.

— Тогда, договорились! Давайте встретимся на парковке часов в семнадцать? Никаких украшений! Они не стоят того!

Последняя фраза заставила вздрогнуть Алексу. Она невольно посмотрела на браслет и почувствовала неловкость.

В назначенный час Генри ждал спутницу на парковке. Он пытался поправить слишком узкую джинсовую куртку, когда из лифта вышла Алекса. Без привычных каблуков она уже не выглядела слишком высокой. А без яркого макияжа казалась мягче, проще. Генри присвистнул:

— Не думал, что в Вашем гардеробе есть джинсы!

— Забавное совпадение! Только, кажется, этой куртки в Вашем шкафу не было, — Алекса развернула Генри вполоборота и резко дёрнула за что-то, — Бирка. Вы забыли оторвать её. И размер не Ваш.

— Блин, это самое широкое в плечах, что было в магазине!

— Зачем вообще купили то, что Вам мало?

— К штанам. Они мне понравились, не хотелось менять.

— Хорошо, что к Вам подходит поговорка «подлецу — всё к лицу». Итак, куда мы едем?

— Ужинать!

Они сели в машину и поехали в город.

— Ну, Генри, как Вам на Прате? А хотите на «ты»?

— С радостью! Так устал от этих формальностей. А что до твоего вопроса — мне интересно.

— Любите узнавать новые миры?

— Мы же на «ты» перешли?

— Ой, прости, любишь?

— Иначе я бы не работал инспектором. Я исследую миры, помогаю решать проблемы, делаю жизнь людей чуть лучше.

— А у тебя есть выбор? Ты мог бы уйти из инспекции?

— Конечно. Сидел бы, как Дроздов в кабинете, ковырялся в отчётах.

— На Эре?

— А где ещё?

— Там хорошо?

— Тебе, наверное, понравилось бы. Мне нравится природа, но город и, тем более, башня — гадость.

— Хотела бы я там побывать.

— Я думаю, ещё успеешь!

— Не уверена, — вздохнула Алекса.

— О! А мы почти приехали.

Машина сделала ещё пару поворотов и остановилась на автобусной остановке. Несколько человек, ожидавших автобус, со злобой посмотрели на автомобиль со знаками «Стрелы будущего». Алекса отползла от окна.

— Нам выходить, — Генри выскочил из машины, открыл дверь со стороны Алексы и подал ей руку:

— Ну, давай, я голоден.

Блондинка постаралась придать лицу безразличное выражение и выбралась из машины.

— Где мы, Генри?

— Ты ни разу не была в этом районе?

— Нет, конечно. Что я тут забыла? Мне с головой хватает правительственного квартала.

— Помнишь, нас с Дроздовым слегка поколотили?

— Так.

— Сейчас я проведу тебя по местам боевой славы.

Алекса остановилась как вкопанная:

— Ты с ума сошёл?! Тебе мало было?! Хочешь, чтобы тебя забили до смерти, а надо мной надругались и потом тоже забили?!

— Успокойся, тише. Если будешь так кричать такое, беды не миновать. Эти люди не дикари, как ты убеждена. Они простоватые, но, уверяю тебя, будут куда человечнее башенных.

Генри взял Алексу под руку и повёл во дворы.

— Ни одного работающего фонаря.

— Ты на окна посмотри.

— Так вроде бы электричество не выключали?

— Кому-то его и не включали. Но остальные просто экономят — дорого на Прате со светом жить.

— Ты хочешь сказать, что…

— Что когда в отчётах «всё хорошо», на самом деле всё просто «не катастрофично». Плохая новость — на людях больше не сэкономить.

— Но Дарнинг хочет, чтобы я потребовала от местных ещё урезать потребление.

— Ты сама всё видишь. Или, вернее, ничего не видишь.

Они повернули за угол и вышли к баскетбольной площадке. Несколько человек с азартом рубились в клетке. Когда пара подошла ближе, один из баскетболистов выкрикнул:

— Мужики! Смотрите! Это же Генри-Ураган!

— Генри?! Это ты?!

— Давай к нам, иди сюда!

Здоровенный волосатый мужик вышел к ним навстречу, и Алекса невольно спряталась за широкой спиной инспектора.

— Ого! Генри, что это за пугливая красотка? С Эры привёз? — грубоватый оскал ещё больше напугал Алексу, но когда Генри по-приятельски обнялся с этим здоровяком, она почувствовала себя спокойнее.

— Нет, не с Эры, это местная корпоратчица.

— То-то я смотрю, она словно в дикий лес попала.

— Ты себя давно в зеркало видел?

— Видел! Настоящий мужик таким и должен быть! Не бойся, красотка, если ты с Генри, никто тебя не тронет!

Долговязый дядька бросил мяч Генри.

— Ты сегодня с нами не сыграешь, но хотя бы потрогай мячик.

Генри постучал мячом в землю, сделал пару шагов и отправил мяч точно в кольцо. Одобрительный гул разнёсся по округе. Все подбежали поприветствовать Урагана и лишь затем отпустили их дальше.

— Генри-Ураган? Откуда такая слава?

— Мы пообщались с местными на их языке. Как видишь, результат более чем!

Генри почувствовал, как Алекса крепче сжала его руку. Наконец, они подошли к «Кружке пенного». Несколько мужиков стояли перед входом, пили пиво и разговаривали отборным матом. Блондинка прижалась к Генри, и он почувствовал её дрожь.

— Блин, наверное, я зря тебя сюда привёл.

— Наверное. Но теперь поздно отступать. Я доверилась тебе.

— Здесь нас едва не убили, — засмеялся инспектор.

Когда они зашли в кабак, Алекса закрыла нос рукой:

— Боже! Какая вонь! Кислятина, тухлятина!

— Это пиво. Даже дорогое пахнет ненамного лучше.

Генри пробрался к барной стойке и попросил позвать Мэла. Через минуту вышел хромой трактирщик.

— Генри?! Какие люди! Не ожидал тебя здесь увидеть, — он внимательно присмотрелся к Алексе. Ей даже показалось, что он узнал её. — Ты сегодня с девушкой?

— Да, Мэл, моя коллега. Решил показать, как живёт Прат.

— Местная. Правильно, покажи, — хромоногий взял тряпку и обошёл барную стойку. — Вам же столик нужен? Дуй за мной.

Мэл провёл их в угол зала, под открытым окном стоял стол с пометкой «занято». Хозяин взял табличку, смахнул крошки со стола и достал меню. Алекса попыталась разглядеть, чистый ли стул, но было слишком темно, поэтому она просто провела по нему рукавом куртки. Нога прилипла к полу и противно крякала при каждом шаге.

— Мэл, принеси нам пива. Мне тёмного, литра полтора. А даме литр лучшего светлого, — он заговорщически поманил пальцем, — самого лучшего. И я слышал, как мужики хвалили мясо-гриль с салатом и гренками. Давай попробуем.

Алекса затылком чувствовала тяжёлые взгляды окружающих. И благодарила себя за благоразумие, что оделась именно так, как просил Генри. Пиво принесли быстро. Алекса поднесла бокал к носу — запах этого пива уже не казался ей таким противным. А пузырьки, срывающиеся со стенок и весело бегущие вверх, показались очень забавными. Она сделала глоток и поморщилась. Генри посмотрел на неё с улыбкой и с таким смаком выпил треть кружки своего пива, что Алекса решила повторить его способ. Холодный напиток растёкся внутри неё, вмиг снял напряжение и прояснил скованное сознание.

— Вот так эти работяги снимают стресс.

— Это лучше, чем я думала. Но нельзя же каждый день пить!

— А что у них есть кроме баскетбола и забегаловки Мэла? Да и не так часто они могут себе позволить даже кружку самого дешёвого пойла. Всё-таки их напиток чуть отличается от твоего.

Алекса стыдливо потупила взор.

— Расскажи мне, что тут происходит? — девушка оглянулась. — Да не в баре, в команде Дарнинга, на Прате.

— На Прате ты знаешь уже лучше меня. А в команде… Слышал очень старую байку про пауков и банку?

— Про их неуёмный аппетит?

— Вот у нас всё то же самое.

— Но почему?

— Потому что каждый сам за себя.

— А как же командная работа? Вот посмотри на нас с Дроздовым: мы можем поругаться, поспорить, по-разному посмотреть на проблему, но всё равно будем заодно.

— Вас всего двое, вам проще.

— Чушь. Вот Мелия помогла нам спасти Брауна. Вот мы с тобой общаемся, делимся своими мыслями. Чем не команда?

— Ты видишь мир в каких-то ярких цветах. Я думаю, на самом деле всё сложнее, чем тебе кажется.

— Расскажи о Руфусе. Какой он?

— Он? Слишком правильный. Слишком незаметный. Слишком вездесущий.

— Ты его боишься?

— Опасаюсь. Так, теперь мой вопрос. Зачем вы здесь?

— Чтобы решить трудную задачу, её надо прочувствовать изнутри. Если уметь искать, можно найти то, чего ни в одном отчёте не напишут. И мы уже нащупываем ниточки.

В этот момент принесли мясо. Генри предложил отведать его, пока горячее. Яркий вкус карамельной корочки с дымными нотками потряс Алексу. Каждый кусок буквально таял во рту. Она не могла оторваться. И не заметила, как, запивая, опустошила два стакана. Внимательный официант уже поставил третий.

— Слушай, ну, а Дарнинг? Он-то как всё упустил?

— Я не думаю, что проблема в нём. Ошибок наделала корпорация ещё давно. Просто сейчас всё скопом вылезло. На его месте любой бы провалился.

— Ты считаешь, что куратор — жертва?

— Да. Но его замкнутость ещё осложнила дело. Когда надо было что-то менять, он закрылся в кабинете. Если бы не ваш прилёт, так бы и сидел до конца. Снова я задаю вопрос: Мелия.

Генри ждал этот вопрос, но в другой форме. А когда услышал одно имя, его зрачки расширились. Алекса это заметила.

— Я не знаю. Может, это просто совпадение, может её приставили следить за нами. А может это решение Дроздова, но мне он решил не говорить.

— А как же команда?

— Так порой случается, — с оттенком грусти произнёс Генри. — Чирански.

— Ничтожество, — она сказала это тихо, но по раскрасневшемуся лицу Генри всё понял.

— Зачем же Дарнинг держит его на такой должности?

— А это вынужденная мера. Чирански из влиятельной семьи. У него огромные связи на Прате. Поэтому его должность — уступка Дарнинга местным элитам. И хорошее отношение местных к «Стреле», по мнению Дарнинга, следствие его гениального хода! — Алекса говорила всё громче и громче. — А ведь это я не вылезаю с совещаний в мэрии, которые Грэг прогуливает. Я обещаю несбыточное, я предлагаю невозможное. И умудряюсь добиваться этого!

— Тише-тише, не кипятись.

— Ты знаешь что? — Алекса допила третий стакан пива, речь стала чуть сбивчивая. — А ведь я двадцать лет назад должна была попасть на Эру!

— Что же помешало?!

— Чирански! Я, совсем молодая, окончившая академию с отличием, энергичная, умная, красивая, амбициозная работала с тогдашним куратором. Я была так хороша, что он должен был забрать меня с собой, на Эру, — Алекса взяла кружку Генри, глотнула тёмного пива, фыркнула и сделала ещё несколько глотков. — Я допустила одну ошибку. Она ни на что не влияла. Чирански тогда был в команде. Он заметил её. И на совещании с проверяющим с Эры сказал о ней.

Алекса скинула куртку и распустила волосы.

— Мне было двадцать три года! Кто в этом возрасте не ошибается?! Даже Дарнинг ошибается! И Дроздов. Но тогда эта ошибка стоила мне билета на Эру, — Генри не часто видел в глазах человека столько боли, как сейчас. — Позже я узнала что и куратор попал в опалу. Чирански распустил грязные слухи о нашей работе.

Алекса потянулась вновь за кружкой Генри. Он не стал мешать ей. Но когда пиво закончилось, инспектор встал с места, приобнял Алексу, прихватил куртку и повёл девушку на выход. Он оставил приличную сумму кредитов бармену.

На улице была кромешная тьма. Аккуратно ступая, они дошли до дороги и стали ждать водителя. Алекса положила голову на плечо Генри.

— Я не думала, что водители работают по ночам.

— Я его попросил.

— И он не смог отказать, — рассмеялась Алекса. — Генри, расскажи, какая она, эта Эра?

Вышли в тираж

Дроздов проснулся от жуткой жажды. Он дошёл до холодильника и прямо из горла выпил литр минеральной газировки. Пижама была мокрой насквозь. Стянув рубашку, Владимир подошёл к пульту управления климат-системой — режим корректный, показатели индикаторов в норме.

Дроздов вспомнил, как посреди ночи его пытался разбудить тревожный писк интегро-устройства. «Ну, конечно, как я сразу не сообразил!» — глянул на запястье — градусник показывал 37.5.

Холодный душ помог прийти в чувства. В голове роились мысли: если ещё пять дней назад у него не было ни одной зацепки, то теперь Дроздов не знал, за что браться.

Часы показывали начало десятого. «Генри, наверное, уже в зале, — вместе с именем друга в голове всплыл их вчерашний спор. — А если он прав? Если я правда потерял чуйку и пошёл не по тому следу? Впрочем, это же ничего не меняет, надо продолжать действовать по плану.»

И всё-таки этот день Дроздов решил провести в архиве один. В первую очередь его интересовала структура представительства «Стрелы» на Прате: в ней не оказалось никакой «Северной индустриальной». Данные по работе ПАИ и БЭБ были поверхностными, без таких деталей, как процент брака. И цифры совпадали с теми, что Дроздов получал на Эре.

«Хм, Руфус не только не правил отчёты из компаний, но даже глубоко не изучал, иначе запросил бы больше сведений. Почему? С его въедливостью… Не было времени. Над этим он работал один. Но в ПАИ кто-то ковырялся. И пока виден лишь нос бедняги Брауна. Завтра отправлюсь в БЭБ. Надо бы Генри предупредить, " — Дроздов тяжело вздохнул.

Из архива Владимир поднялся сразу в апартаменты и заказал ужин в номер. Нежнейшая красная рыба и зелёный салат показались ему изумительно вкусными. Он даже не удержался и налил себе бокал вина. По телевизору шёл баскетбольный матч, но игра команд смотрелась слишком примитивно: «Какая нелепость играть на площадке таких же размеров, как на Эре — здесь народ выше, почему бы не увеличить площадку и не поднять кольцо повыше? »

В списке контактов интегро-устройства палец завис над «Генри». Но вместо этого Дроздов смахнул этот номер и выбрал «Мелия Стоун»:

— Привет, Мелия!

— Привет! Ты чего такой удивлённый, будто не ожидал меня услышать?

— А, так, ничего. Как ты отдохнула после вчерашнего?

— Да, всё нормально. Целый день провалялась с книжкой.

— Что читаешь?

— «Особенности психологической адаптации колонистов» Жюстина Були, — Мелия рассмеялась.

— Все бы с такими книжками валялись. Слушай, не хочешь составить мне компанию завтра? Подумал, что в БЭБ могут пригодиться твои знания.

— Зачем это?

— Ну, как, аварии, травмы. Психологические последствия, как вариант.

— Убедил! Конечно, я в деле. А Генри?

— Генри, — Дроздов замялся, — мне кажется, ему там будет скучно.

— Как знаешь, ты босс. Завтра в девять?

— В девять. Пока!

— Спокойной ночи!

Пожелание Мелии исполнилось — Дроздов прекрасно выспался и чувствовал себя отлично.

— Ого! Владимир, тебе очень идёт бежевый цвет! Сразу делает тебя позитивнее.

— Ты считаешь меня угрюмым?

— Ну, угрюмый не очень удачное слово. Но порой ты слишком сдержан и серьёзен. Посмотри на Генри — его улыбка открывает все двери! — Дроздов зашёл в лифт и привалился к стене.

— Поняла, сегодня это имя я больше не произношу.

Мелия стояла перед дверьми лифта и притоптывала ногой в такт мелодии, игравшей у неё в голове. Дроздов невольно пробежался взглядом от пяток до головы. Обычно свободно падающие волосы были собраны в аккуратный пучок. Тут же всплыл образ Полины. " Вечером напишу ей, " — с тёплой улыбкой подумал он.

Офис «Бюро энергетической безопасности» находился в южной части города. Дома в этом районе заметно отличались от тех, что Дроздову доводилось видеть в восточных и северных кварталах. Они были выше, в основном в девять этажей, но не были свалены в кучу, а расставлены заботливой рукой архитектора среди зелени парков, поэтому на улицах было светло и просторно. И люди были приветливее, неторопливее.

Но всё равно перед зданием БЭБ дежурил усиленный наряд полиции, а при въезде на территорию машину тщательно досмотрели.

Вежливая администратор провела гостей в кабинет директора бюро: «Мистер Чериган скоро освободится. Напитки?»

Дроздов с Мелией ограничились водой.

Кабинет директора примыкал к залу, где, судя по раздававшимся из-за неплотно закрытой двери крикам, шло бурное обсуждение:

— Сомневаетесь? Я тоже сомневаюсь! Но надо делать, голубчики! И тебе, Юрий, надо вести за собой молодёж.

— Говард, ты год назад обещал, что поправим дело. А стало лишь хуже. Я ночую в кабинете чаще, чем дома.

— Юра, что же делать?

— Я тебе уже говорил, ты не хочешь об этом слышать.

— Не хочу. И не буду. Мы не имеем права так поступить с жителями.

— Опять тупик… Тогда давайте перестанем болтать и продолжим работать.

Загрохотали стулья, дверь в кабинет со скрипом открылась, в комнату вошёл высокий седой мужчина в поношенном сером костюме. Он шёл, неестественно отклонившись назад, припадая на левую ногу.

— Ох, какие красавцы ко мне пожаловали! Дроздов и Стоун? Вы, случайно, не пара? — старичок прищурил правый глаз, неловко садясь на стул.

— Нет, — смущённо сказала Мелия.

— Да шучу я, шучу! Садитесь. Просто вы как с рекламной картинки! Говард Чериган.

— Очень приятно, мистер Чериган. Рады с Вами познакомиться!

— Ой, называйте меня Говард. И пусть Вас не смущает мой возраст и моё увечье, я всё ещё молод душой!

— Хорошо, Говард. Значит, я для Вас Владимир.

— А я Мелия. Простите за мою нескромность, интересуюсь как врач. Инсульт?

— Врач?! С Эры врачей к нам не часто присылают. Наверное, инсульт. Только вы не представляете, как я его схлопотал — начальник энергетической безопасности получил удар током, нарушив правила безопасности! — старик едва не грохнулся со стула от смеха. — Упал, ударился головой, и вот теперь я такой!

— Как начальник контроля, потерявший контроль, я Вас прекрасно понимаю! Говард, мы имели неосторожность услышать концовку вашего совещания. Смею предположить, Вы цените время. Позвольте сразу к делу?

— Пожалуйста. От вас у меня не должно быть секретов, вы же тут теперь главный!

— Не совсем. Куратор Дарнинг на посту, и никто его не собирается убирать. Или стоило бы?

— Владимир, хитрый ты лис! Я не обсуждаю начальство. Но скажу, что куратора не считаю болваном. Хотя на его месте что-то сделал бы по-другому.

— А к чему Вас призывал Юрий?

— Да вы не ослабляете хватку! — Говард изобразил, как давит шею руками, — Юрий хочет послать всех куда подальше!

— Не понимаю.

— Поднять цены на наши услуги, отпустить в отпуска тех, кому положено по графику.

— Разве это плохое предложение? — поинтересовалась Мелия. — много кому положен отпуск?

— Всем! Кому-то за два года. Юрию четыре.

— А Вам?

— И ты хитрая лиса! Мне отпуск не положен, я как в восемнадцать лет женился на бюро, так полвека тут и работу работаю, и жизнь живу.

В коридоре послышался тяжёлый топот, дверь грохнула об стопор, и в кабинет влетел здоровенный парень в масляной одежде:

— Простите, Говард, у нас в транспортном опять Лука и Фидж сцепились. Небось, уже драться начали!

— Ох, ты ж батюшки! Бегу. Простите, голубушки, они как малые дети! Рыскайте где хотите, у нас секретов нет!

И старик заковылял так быстро, как мог себе позволить.

— Как тебе старичок?

— Любопытный, довольно милый. Первый раз встречаю такой типаж на такой высокой должности.

Мелия поморщилась.

— Что? Тебе он не понравился?

— Давай я тебе вечером скажу своё мнение, когда разберёмся с делами.

— Как хочешь.

— Владимир, не обижайся. Просто я заметила, что когда ты проникаешься к кому-то личной симпатией, становишься склонен, вопреки своему аналитическому складу ума, терять объективность.

— Ерунда, нет такого.

— Ну, значит, нет. Пойдём рыскать?

Вся документация «Бюро» хранилась в отделе кадров. Начальник отдела, наверное, самая маленькая женщина на планете, была примерно того же не юного возраста, как и остальные руководители компании. При этом её кипучая энергия заряжала всех вокруг. Дела, досье, отчёты — всё это появлялось в руках Дроздова раньше, чем он успевал закончить просьбу.

Дело № 49-И-559

…

Предварительная причина инцидента: нарушение инструкции вследствие несоответствия компетенции сотрудника занимаемой должности. Нарушением процедур и требований регламента при назначении.

Должностное лицо: техник Э. Моррис.

— Скажите, о каких именно нарушениях пишет техник Моррис?

— Да самых обычных — молодого парня сделали ответственным раньше положенного.

— Это довольно серьёзное нарушение, на мой взгляд.

— А что поделать? Опытный уволился, назначили того, кто был под рукой. Без этой должности никак.

— А виновный понёс какое-то наказание?

— Конечно! Отправили на дообучение, лишили премии.

— Он получал премии? — кадровичка красноречиво посмотрела на Дроздова.

— Понятно. Я смотрю, Э. Моррис часто фигурирует в отчётах в качестве должностного лица. С ним можно пообщаться?

— Увы, нет.

— Он на выезде? Мы подождём.

— Он уволился. Он и его напарник Ди. Дипьетро Филино, рабочий. Это ужасная потеря для «Бюро»! Другой такой дружной и работящей пары больше нет, — женщина облокотилась на стол и подпёрла голову рукой. — Они мне напоминали наших руководителей в их ранние годы: ответственные, заинтересованные, такие профессионалы!

— Почему же они уволились?

— Мы не знаем! Они пострадали при взрыве на семнадцатой ветряной, лежали в больнице и исчезли оттуда в один день! Какая потеря!

— Может быть, это как-то связано с отзывом медицинского сертификата? — вмешалась в разговор Мелия. У неё в руках были досье обоих сотрудников. — Кажется, их ранения были довольно серьёзные, лечение дорогое.

— Девушка, не смотрите на меня так! Не я решила, что если лечение дорогое, сертификат аннулируется. К сожалению, увечья у нас на работе не редкость, мы бы разорились с этими сертификатами.

— Не сердитесь на меня, пожалуйста, я не хотела Вас обидеть. Я смотрю на дело глазами врача, а не экономиста. Я ещё заметила, что основная масса работников довольно молоды, лишь верхушка компании доработала до солидных лет.

— Да, к сожалению, как я сказала, работа опасная, тяжёлая, вредная. Ребята просто выходят в тираж.

— Истекает срок годности?

— Точно! Вы верно подобрали слово.

— Хм, кажется, я видел этого смуглого парня, — Дроздов взял личные дела из рук Мелии и показал на фотографию Ди.

— Да, ладно?! Где? — бесцеремонно воскликнула кадровичка.

— Я пока не уверен. Не будем делать поспешных выводов.

Дроздов и Мелия покопались в делах до обеда, сделали копии самых любопытных документов, в том числе досье на Морриса и Филино, и, рассыпаясь в благодарностях кадровичке и Говарду Черигану, покинули БЭБ.

— Владимир, давай заедем в больницу, где лежали эти ребята?

— Только хотел тебе это предложить!

— Прекрасно. Какие выводы можешь сделать по визиту?

— Эти ребята работают честно, никто ничего не правит, не скрывает. Полагаю, они в грязных играх не замешаны.

— Но?

— Но кадровый голод у них жуткий!

— Это я тебе и хотела сказать. Милый старичок выжимает все соки из людей. Вот они и ломаются, уходят при первой возможности. Отсюда и нехватка персонала. Радиация, пожары, электротравмы, падения с высоты — это лишь малая часть того, что ломает людей. И при всём этом, они совсем не отдыхают.

— И ты думаешь, что в этом виноват старичок?

— А кто ещё? Даже его старые коллеги и друзья пытаются убедить его провести реформы. А он не понимает, как можно жить не так, как он живёт!

— Но разве он не прав, что сейчас уже нельзя идти на такие меры? Иначе Прат рухнет окончательно в череде аварий.

— Не знаю. Может быть… Мы приехали. Пойдёшь со мной или посидишь?

— Сходи сама, я хочу небольшой отчёт по поездке накидать.

Мелия вспорхнула по ступенькам больницы и прошла через автоматические двери. Ей пришлось постараться, чтобы в огромном холле с несколькими стойками разных отделений разобраться, куда ей идти. Травматология находилась на третьем этаже восточного крыла. Мелия решила подняться по ступенькам, чтобы не занимать лифт.

Стоило ей войти в дверь отделения, как в нос ударил резкий запах спирта и чего-то ещё. Она огляделась: вдоль стен стояли каталки, на некоторых лежали люди — стонущие, охающие, кричащие; на некоторых были следы крови и скомканные бинты красно-жёлтого цвета. Между ними метались медсёстры с обескровленными лицами. Мелия поняла: запах чего-то ещё — это запах боли.

Вопрос, с которым Стоун пришла в больницу, показался безумным пустяком на фоне увиденного. Но переборов желание развернуться и уйти, Мелия подошла на сестринский пункт:

— Скажите, пожалуйста, как я могу посмотреть на карточку двух пациентов? — она достала из сумочки документы и протянула старшей сестре. — Они уже выписаны, но совсем недавно, может, бумаги ещё не отправлены в архив?

Усталым движением руки женщина поправила прядь светлых волос, не отрывая ног от пола, дошла до шкафа и сразу взяла два соседних дела. Также неспешно вернулась к Мелии:

— Помню этих чудесных людей. Я каждый день вижу сотни трагедий, но их драма меня особенно тронула.

— А что случилось? — спросила Мелия, торопливо переворачивая бумаги.

— Техник поправился раньше. Он ушёл ночью, чтобы не тревожить друга. И передал ему записку. А этот здоровяк Филино, с недвигающейся правой рукой, выбежал из палаты, как обнаружил пропажу друга, и такой шум поднял, — медсестра сделала паузу. — Я передала записку. Кажется, их пути разошлись.

— А как они оплатили лечение? Я знаю, что сертификаты БЭБ аннулировал. Не могли же сбежать?!

— Нет, конечно, они не из таких. Эта проблема друзей сильно волновала, да и нашу бухгалтерию, — медсестра махнула куда-то наверх рукой. — Перед выпиской мистера Морриса поступили два платежа. Посмотрите, в конце дела.

Мелия нашла платёжные поручения. Отправителем значилась «Северная индустриальная компания».

— Можно я сделаю копию платёжек?

— Конечно. Кстати, вон врач, лечивший их, — по коридору, сгорбившись и пружиня, шёл мужчина в синем халате. Он перебирал медицинские карты, оставляя на краях бумаги кровавые отпечатки пальцев.

— Не хочу его отвлекать. А у вас всегда такой аврал?

— К счастью, нет. В соседней больнице накрылся генератор, временно не принимают пациентов. А тут ещё на стройке кран рухнул прямо на вагончики рабочих.

— Ужас… Спасибо Вам большое! Больше не буду задерживать, — Мелия боком протиснулась между остановившимся посреди коридора доктором и каталкой с раненным. Сбежала по лестнице, выскочила на улицу и сделала несколько глубоких вдохов. До машины дошла с трудом, словно к ногам были привязаны гири.

— Ты как? — Мелия несколько секунд посидела с закрытыми глазами и лишь потом ответила Дроздову.

— Ничего, не привыкла к такому. Тогда с Брауном моё внимание было приковано к нему, да и усталость, поэтому не замечала всего вокруг. А сегодня…

Дроздов по-дружески сжал руку Мелии.

— Владимир, долг за лечение оплатила «Северная индустриальная».

— Ого! Вот это новость.

— У Филино сложная травма правой руки: повреждения мышц, связок, нерва. Болевые ощущения и ограничение подвижности сохранятся надолго. Если вообще не навсегда.

— Ещё у одного специалиста истёк срок годности…

По приезде в Башню Дроздов предложил Мелии заглянуть в столовую и поужинать.

Сразу со входа они заметили кудрявую голову широкоплечего мужчины.

— Ага! Вот мы тебя и нашли! — от неожиданности Генри подскочил.

— А, блин, это вы, — взгляд Генри замер на соприкоснувшихся плечах его друзей.

— Ты кого-то другого ждал? Может быть, Алексу?

— Алексу? А причём тут она?

— Дроздову лишь бы ляпнуть. Ты не заметила? У него довольно странное отношение к, блин, отношениям между мужчиной и женщиной.

— Так ты не встречался с ней?

При этом вопросе Дроздова по Мелии пробежало мимолётное напряжение. Но его успел заметить Генри. Отвернувшись, словно идёт занимать место за столиком, он буркнул:

— Встречался.

— Что тебе удалось разведать?

— Да по мелочи, ничего прорывного. Она верит в Дарнинга. Чирански — ставленник местных. И…

— И?

— И просто говнюк. У вас что?

Дроздов рассказал о расследовании, а Мелия почти не участвовала в разговоре, отвечая лишь рубленными фразами.

После ужина все разбрелись по номерам.

Дроздов открыл ноутбук, убедился, что межпортальная связь работает, и написал письмо Полине. Он описал события последних дней достаточно подробно, перечитал письмо и стёр его. Второе было короче, но оно ему тоже не понравилось. Отправил он лишь короткую весточку:

«Привет, Полина!

Как ты на Эре поживаешь? На Прате столько всего произошло, мне очень не хватает твоей способности упорядочить мои разрозненные мысли в читаемый формат. Я раньше даже не замечал, что ты меня понимаешь с полуслова, а тут даже с Генри приходится спорить постоянно.

Не скучай, пока!»

Пепел

Рыжий шар кипящего, клокочущего водорода выбрасывал в космос гигантские языки плазмы, излучал квадриллион квадриллионов джоулей энергии. Несколько струй этого потока открыли человечеству путь к недостижимым ранее мирам. И где-то в сотне миллионов километров от плазменного ада находился крошечный железно-каменный шарик. Он противился испепеляющим потокам энергии, отклонял магнитным полем, ослаблял атмосферой. И вместе с тем всё живое на планете с нетерпением ждало этих лучей, дарующих жизнь.

Две маленькие птички радостно щебетали на макушке невысокой развесистой яблони. Подставляли солнцу то один, то другой бок. Потом затевали спор, кто должен сидеть повыше, поближе к светилу. Набрасывались друг на друга, хватали коготочками, сбивались в клубок и разлетались в стороны, чтобы вновь сойтись в схватке. Дошло до того, что они свалились на землю, и мелькали среди мозаики теней, поднимая пыль.

Ди проснулся от шума этой битвы с улыбкой на лице. Он потянулся, и даже правое плечо болело намного меньше. Белое одеяло приятно пахло свежестью, от подушки не хотелось отрывать голову. На часах было начало одиннадцатого. Он уставился в потолок: «Неужели можно так жить? Неужели кто-то может проснуться, во сколько захочет, поваляться в кровати, пойти в светлую чистую ванну и принять тёплый душ, не высчитывая, сколько воды потрачено? Что нужно сделать, чтобы каждый житель Прата мог себе позволить такое хотя бы раз в неделю?»

Ди посмотрел на кресло: он помнил, что вчера вечером оставил здесь свою одежду, но сейчас там лежала чья-то другая. Ни в ванной, ни в шкафу не было его синего истрёпанного комбинезона.

«Хм, кажется, это мой размер. Даже трусы есть!»

Ди забрался в ванную, включил душ и начал тщательно намыливаться. Он пробыл там намного дольше обычного и говорил себе: «Надо как следует отмыться!» Но, на самом деле, ему просто нравился мощный напор воды, щекочущий спину, и аромат шампуня.

Мягкие брюки были длинноваты, а рубашка узка в плечах, но Ди впервые испытывал наслаждение от простой одежды.

Рабочий спустился на первый этаж. В гостиной, закинув ногу на ногу, сидел Пианист. Из колонок раздавалась мелодичная музыка клавишного инструмента.

— Это запись Вашей игры? — необычно тихо спросил Ди.

— Нет, что Вы, это запись концерта «Прелюдии Шопена» в исполнении виртуоза с Эры Аркадия Раумберга. Мне до такого уровня никогда не вырасти.

— Но Вы умеете играть?

— Умею, — улыбнулся Пианист.

— Вы с Эры?

— Все мы с Эры, мой друг. Вопрос лишь в том, сколько от той Эры в каждом из нас осталось.

Ди задумался. Грустные переливы нот сменялись энергичным звучанием. Наверняка всему этому есть какие-то красивые названия, но о музыке Ди знал, лишь, как звучит четырёхструнная тарантелла — музыкальный инструмент отца. Рабочий зажмурился и с силой сжал руками голову.

— Что с Вами Левша?

— Чушь какая-то! Это всё неправда! Не может быть правдой.

— Что неправда?

— Всё это: дом, музыка, революция.

— И всё-таки Вы здесь, Вы слышите это, Вы чувствуете это. Какое решение Вы приняли, Левша? Или Ди?

— Вы всё обо мне знаете?

— Мы знаем достаточно, чтобы предложить Вам то, что мы предложили.

— И я буду жить в такой роскоши?

— Не обязательно. Может случиться так, что нам всем придётся ползать по канализации, прятаться в лесах, питаться лягушками на болотах. Но мы постараемся этого избежать, — Пианист подошёл к чаше с ягодами и зачерпнул горсть черники. Одна за одной сочные ягодки отправлялись в рот, а на пальцах оставались фиолетовые следы.

— И какой план?

— Это Вы нам скажите.

— Но у меня нет никакого плана! Я лишь хотел сказать, что думаю.

— А Вы и говорите. Вы говорите, а мы запишем — это и станет планом.

— Послушайте, — Ди задышал чаще и глубже, — хватит играть со мной в игры. И выключите уже эту брынчалку!

— Вы не ответили на мой вопрос, — ледяной взгляд Пианиста мигом охладил пыл Ди. — Левша или Ди?

— А Вы не ответили на мой. Что вы задумали? Зачем вам, обладающим всем этим, — Ди обвёл руками вокруг, — революция?

— Давайте так. Неужели важно, почему кто-то делает с Вами одно дело? Разве не достаточно, что ваши пути сошлись? Но если уж отвечать на вопрос прямо — эгоизм. Каждый из нас хочет сделать что-то для себя. И Вы в том числе.

— Я?!

— Не смотрите на меня так. Вам не нравится Ваша жизнь, Ваш быт. Не нравится, что Ваших детей ждёт примерно то же самое. И Вы хотите изменить это. По несчастливой случайности, также живёт большинство населения Прата. Какое совпадение! Можно сделать хорошо как будто бы всем. Но, главное, себе в том числе.

Пианист взял из другой чаши два яблока, одно из которых протянул Ди. Тот никак не отреагировал, и тогда Пианист начал кусать яблоки по очереди.

— Шустрый погиб ради мести. Лилит присоединился, желая заработать денег. Череп — авантюрист. Солнце хочет, чтобы его дети стали богаче, чем он сам. Детей у него много, а он очень богат. «Стрела» просто не даст ему сколько надо. Очкарик придумал теорию идеальной революции.

— Он, что ли, мозг операции? — Ди даже привстал.

— Нет, конечно. Ему хочется на практике проверить несколько методов. Не более.

— А Вы?

— Я? — хищный оскал появился на лице пианиста. — Я хочу быть лучше Аркадия Раумберга! Но мне проще сделать так, чтобы на Прате забыли об Эре и её героях, чем превзойти его в мастерстве.

Ди вытаращился на Пианиста, словно увидел чудовище.

— Вы будете дальше разбираться с нашими мотивами, или займётесь делом, Левша?

— Под этим именем меня будут знать?

— Нет, Левша — всего лишь террорист. Дипьетро Филино — это имя Нового Прата! Изувеченный, но не сломленный. Потерявший работу, но сохранивший себя.

— А что же моя семья?

— Как только Вы произнесёте «Да», наши люди отправятся за ними. Завтра они будут здесь.

— Где мы будем жить? Как мои дети будут учиться? На какие деньги?

— Жить Вы будете в соседнем доме. Учителей среди наших сторонников хватает. А деньги — не Ваша забота. У Вас будет достаточно богатых спонсоров.

— Пианист, — Ди водил левой рукой по узору подлокотника кресла.

— Да?

— Я согласен. Я хочу снова стать Филино и увидеть свою семью.

Пианист, не говоря ни слова, активировал интегро-устройство, но замешкался — ему не удавалось связаться с кем надо. В коридоре послышались быстрые шаги. В гостиную вошёл Череп:

— Пухлик поранился.

— Сильно? — глубокие складки проступили на лбу Пианиста.

— Сильно. Но рана заживёт.

— Значит, действуем по плану.

Пианист открыл контакты и выбрал другого адресата:

— Привет. Про Пухлика знаю. У нас всё на мази. Что? А, да, он бы сказал: «Славный денёк выдался, не правда ли?»

После первой ночи на северной базе Эдвин подумал, что легко привыкнет к новым условиям жизни и работы. Но следующие три дня дались тяжело. Ему хотелось с кем-то обсудить пуск реактора без ключа доступа, поделиться своими мыслями и сомнениями, как это было с Ди. Но с кем? Его бригада? Не на такую тему с ними говорить. Кайла? С её восторженным отношением к Брауну? Не вариант.

Жизнь в тесном модуле с чужими людьми тоже оказалась не так приятна: к кофе и тёплой воде Эдвин привык быстро и перестал придавать этому особое значение. А постоянные пикировки между молодым и стариком, угрюмое ворчание компьютерщика раздражали всё больше и больше.

И безделие. Большую часть времени Эдвин придумывал себе работу: то новый журнал показаний приборов заводил, то устраивал осмотр кабелей и труб, то придумывал алгоритмы действий при нештатных ситуациях. Последнее было особенно интересно — не существовало инструкций, учитывающих особенности работы в северных каньонах.

Очередной день начался с раскатов грома где-то на севере. До будильника оставалось ещё двадцать минут. Половину этого времени Эдвин уговаривал себя встать и пойти умыться, пока не заняли ванную. В общей комнате было душно: «Кто, блин, закрыл окно? Снова молодой?»

Молодой спал поверх одеяла, обняв подушку. На спине футболка была мокрой. «А потом будет жаловаться на прыщи,» — с раздражением подумал Эдвин.

Техник быстро принял душ, умылся, плеснул в пластмассовую чашку кофе и вышел на улицу. Воздух был тяжёлый, влажный, с лёгким запахом гари. Кайла вчера говорила, что небольшой вулкан выбросил столб пепла.

Эдвин прогулялся до реки. Стремительный поток с шумом мчался с северных гор к южным равнинам Прат-Сити. В прозрачных водах мелькала рыбёшка. Техник наклонился, подобрал несколько камушков и начал бросать их в воду. Когда снаряды закончились, провёл руками по штанам и заметил, что пальцы и ладони стали серыми. Цокнув от досады, он помыл руки в воде и начал оттирать следы на штанах. Увлечённый этим занятием, техник не услышал, как сзади подошла Кайла:

— Эдвин, привет!

— Ой, Кайла! Привет! Ты так тихо подкралась. И я не слышал звука вездехода.

— Я на электроквадрике, вездеход осматривают в ремонтной.

— А что с ним? Барахлит?

— Нет, ему предстоит небольшое путешествие. И тебе вместе с ним.

— Мне? Что за путешествие? Куда?

— Да не пугайся ты так, — Кайла по-товарищески приобняла его за плечи, отчего Эдвин покраснел и отвёл взгляд.

— Мне просто интересно…

— Ты, я, и парочка спорщиков. А угрюмого товарища оставим присматривать за реактором. Ну, и водитель.

— Понятно.

— Что тебе понятно? Я ведь ещё не сказала, что мы будем делать.

— Работать, видимо.

— Ой, Эдвин, ты такой смешной! Вроде бы взрослый дядька, но порой я удивляюсь, как ты дожил до своих лет. Словно у тебя была нянька, решавшая бытовые вопросы! — Кайла хотела рассмеяться, но лицо Эдвина вдруг стало таким серьёзным, что всякое веселье тут же ушло.

— Был у меня нянька.

До жилого модуля они дошли под завывания ветра, гулявшего по каньону. В модуле царило оживление: бригада с аппетитом уплетала бутерброды с колбасой, сыром и зеленью. На столе рядом с кофемашиной стояла бутылка со сладким сиропом. Увидев Кайлу, ребята наперебой стали благодарить её за вкусный завтрак и, особенно, за сироп.

Желудок Эдвина так тоскливо заурчал, что не мог не получить свою порцию бутербродов. Во время еды Кайла поделилась планами на день. Угрюмый не скрывал радости от того, что останется один на целый день. Также и старик с парнишкой были воодушевлены поездкой на новое место. «Разводки электрики на объекте с кучей оборудования» звучало как серьёзное дело, ради которого их и брали.

Вскоре команда тряслась в кузове вездехода. Кайла, вопреки обыкновению, села не на переднее сиденье, а рядом со всеми, плечом к плечу с Эдвином. Техник уловил аромат цветочных духов. «Интересно, раньше я просто не замечал этого, или Кайла впервые надушилась? Может, это шампунь?»

Всю дорогу Кайла рассказывала, сколько породы будет добываться, как она прямо на месте будет перерабатываться, сколько руды из этого они будут получать.

Затем начальница экспедиции перешла к рассказу о гигантской фабрике у города Горна, первый камень которой вот-вот должны заложить. Вдруг на севере что-то бухнуло так, что содрогнулся воздух и вездеход вильнул в сторону.

Водитель сбавил скорость, в кузове все замерли. И в этот момент ещё один взрыв! Громче, мощнее. И сразу за ним стал нарастать гул из недр планеты. Земля заходила ходуном, по воде побежала крупная рябь. Со стен каньона посыпались камни. Сперва мелкие, а потом всё крупнее и крупнее.

Водитель направил вездеход к руслу реки, подальше от стен. Землю вновь тряхнуло так, что все в машине подскочили и ударились об крышу. Сверху на кабину вездехода обрушился огромный обломок скалы. Прочный корпус скрипнул, пассажиров дёрнуло, сиденье Эдвина с Кайлой сорвало с креплений, и они ударились головой об пол. Раздался вопль старика. Но его никто не слышал за грохотом камней.

Эдвин попытался вдохнуть и тут же закашлялся — вместо воздуха вокруг была одна пыль. Но сквозь эту пыль он учуял знакомый запах — запах крови.

Техник сумел нащупать фиксатор ремня безопасности и отстегнуть его. Натянув на нос футболку, он смог сделать несколько вдохов. Глаза были полны песка, и при каждом движении век по ним словно наждачкой проводили.

Эдвин судорожно прощупал Кайлу: на полу под её головой растекалась лужа крови, но пульс был. Тогда техник перевернулся на спину, протиснул правую руку под девушку, а левой рукой отстегнул ремень. Это смягчило падение Кайлы. Она простонала, закашлялась и открыла глаза.

— Кайла, Кайла, ты слышишь меня?

— Эдвин, ты цел? Что с остальными?

— Не знаю, надо выбраться. Потом проверим.

Дверь в кузов сорвало с петель, выход смяло, но Эдвин с Кайлой без проблем смогли протиснуться. По всему каньону были разбросаны камни. Пыль уже оседала. Геолог увидела руку водителя, торчащую из-под придавившего вездеход булыжника. Она посмотрела на Эдвина широкими глазами. Но тот лишь махнул рукой:

— Забудь. Уже ничего не исправить. Надо помочь ребятам.

Техник протиснулся обратно в кузов. Молодое лицо парня было бледно и свисало так безжизненно, что сперва Эдвин подумал, что тот погиб. Но когда техник задел парня, он вскрикнул и дёрнулся.

— Боже, ты меня напугал! Жив? Что болит?

— Что случилось? Где я?

— Держись, сейчас мы тебя вытащим. Кайла, помоги! Парнишка жив.

Контуженный, но способный передвигаться, молодой выбрался из вездехода.

Тогда Эдвин повернулся к старику и оцепенел: глаза электрика вытаращились ещё больше обычного. Почти белые губы исказились в подобии улыбки. Техник перевёл взгляд на живот старика и увидел вонзившийся в него поручень. Рот старика приоткрылся, будто он силился что-то сказать, но не было слышно ни звука.

— Постой, я сейчас что-нибудь придумаю. Потерпи, — Эдвин шарился по салону, пытаясь найти хоть что-то, что может оказаться полезным.

В салон заглянула Кайла:

— Что со стариком? Господи! Да его пригвоздило к кузову!

— Помоги, надо что-то найти.

— Эдвин.

— Подожди, сейчас.

— Эдвин!

— Минуту. Вот! Кажется, молоток нашёл!

— Эдвин, — уже тихо произнесла девушка.

Техник обернулся и увидел, как тонкая струйка крови потекла изо рта старика. Глаза закатились.

— Чёрт! Я не успел!

— Эдвин, ты ничего не мог поделать.

Они выбрались из машины. Молодой работник сидел на земле, обхватив голову руками, и качался взад-вперёд. Эдвин дошёл до реки и умылся. Вода холодила ноги по щиколотки.

— Кайла! Подойди сюда!

— Что случилось?

— Вода. Посмотри, уровень поднялся.

— Хм, и правда. Эдвин, посмотри, — Кайла указывала в сторону базы — крупный завал перекрыл путь назад и образовал подобие плотины.

Что-то посыпалось с неба. Техник расставил руки, и они быстро покрылись чёрным налётом.

— Это что?

— Пепел.

Над горизонтом на севере поднимался толстый столб вулканического пепла. Достигая большой высоты, он изгибался в сторону земли и тянулся на юг, к каньону.

— Кайла, это же плохо?

— Хуже не бывает.

Плотина

Из разбитого вездехода раздалось шипение и треск.

— Это радиопередатчик! Скорее!

Эдвин, спотыкаясь и падая, бросился к машине. Звук шёл из-под сорванного сидения. Техник никак не мог дотянуться до приёмника, пока не догадался открыть заднюю дверь и добраться с другой стороны.

— Приём! Приём! Меня слышно?

— Покрути верньер! — подсказала ему Кайла.

— Приём! Приём! — сперва звук совсем пропал, но потом раздалось кряканье, свист и послышался голос.

— Говорит база! Говорит база! Слышу вас хорошо, — Эдвин узнал голос угрюмого.

— База, это техник Моррис, приём! Мы потерпели аварию!

— Техник? Что случилось?

— Обвал, вездеход разбит, водитель и старик-электрик погибли, парнишка контужен, ничего не соображает, как ты?

— Дерьмо. У нас был небольшой камнепад, но ничего серьёзного. Все показатели приборов в норме. И выпал пепел. Это как-то может повлиять на реактор?

— Не должно. Воздушные фильтры с функцией самоочистки.

— Отлично! Я попытаюсь организовать вашу эвакуацию.

— Это будет непросто — путь к базе перегородил обвал. Мы попробуем ещё раз осмотреться. Давай выходить на связь каждые полчаса?

— Договорились. Тогда до связи!

— До связи!

Эдвин сел на пол кузова и привалился к стене. Его руки дрожали, по затылку пробежали мурашки. Напротив, безжизненное тело старика с повисшей головой было похоже на тряпичную куклу. У техника в голове мелькнула мысль: «Почему-то мне ни старика, ни водителя не жалко. То есть это ужасно, но… Если бы Кайла села как обычно вперёд?!»

Эдвина прошиб пот, он дёрнулся к Кайле. Девушка стояла у открытой двери, держась за ручку. Её волосы и одежда были покрыты чёрным налётом, взгляд прикован к поручню, пронзившему электрика.

— Кайла, всё в порядке?

Она промолчала. Зажмурилась. И из глаз потекли крупные слёзы. Её затрясло, из груди вырвался стон, переходящий в вой. Эдвин тут же выскочил из кузова и обнял её:

— Тихо, тихо, не плачь, Кайла, всё будет хорошо.

— Не будет! Уже не будет! Они мертвы! И я могла быть мертва! Почему я села назад? Почему не поехала спереди?

— Так получилось. Было свободное место. Ты захотела быть ближе к бригаде. Ты не виновата, что так произошло.

— Я первый раз села в кузове. Меня же укачивает.

Эдвин увидел в сумке бутылку воды.

— Возьми, выпей, тебе полегчает.

Кайла сделала несколько больших глотков. Дрожь унялась, слёзы прекратились. Она крепко прижалась к Эдвину и глубоко вдохнула.

— Спасибо, я сейчас возьму себя в руки. Минуту.

Эдвин машинально начал перебирать её волосы и вспомнил, как в детстве так делала его мама, когда утешала. А затем он заметил, что вода в реке продолжает прибывать.

— Кайла, посмотри на реку.

— Чёрт. У нас мало времени.

— Как высоко может подняться уровень?

Девушка пошла к завалу и ещё раз осмотрела его. Из-за пепла, покрывшего всё вокруг, стало трудно оценить положение. Запах гари и серы становился всё сильнее, а воздух теплее.

— Не могу сказать точно, но метра три-четыре точно прибавит.

— Это же затопит старика.

— И малого.

— Может быть, он сможет забраться?

— Куда?

— На завал. Нам придётся подняться выше, — техник кивнул в сторону. — Вон, кажется, удобное место для подъёма. Главное, чтобы камни не обвалились.

— Надо взять радиостанцию.

— Обязательно. Давай проверим молодого.

Парень перестал раскачиваться, но всё ещё сидел на земле. Его руки скрылись под слоем пепла.

— Эй, ты как? — на окрик парнишка не отреагировал.

Эдвин тронул его за плечо. Широкие глаза захлопали ресницами. Парень показал пальцами на уши.

— Ты меня не слышишь? — в ответ молодой помотал головой, продолжая показывать на уши.

— Чёрт, он оглох.

— Иди за передатчиком, а я помогу парнишке подняться, — Кайла подхватила молодого под руку и повела к завалу.

Передатчик оказался тяжелее, чем ожидал Эдвин. И одна ручка отломалась. Пока техник тащил прибор, спотыкаясь о камни, Кайла успела проводить молодого и сбега́ть в вездеход. Она закинула в рюкзак бутылки с водой и инструменты, которые посчитала самыми полезными.

— Кажется, будто я хожу по раскалённым углям!

— На, возьми перчатки. Камни — просто кипяток! Во время учёбы я попала в похожую ситуацию, — Кайла показала застарелый ожог на запястье.

— И долго может падать этот адский снег?

— Неделями. Но ветер, скорее всего, скоро переменит направление. Будет попроще. Надеюсь.

Снизу завал казался не таким больши́м, метров десять. Но уже на половине пути Эдвин готов был бросить прокля́тый передатчик. Пот заливал глаза, руки обжигало даже через перчатки, а запах плавящейся подошвы перебивал запах гари.

И даже на вершине нельзя было расслабиться: ни присесть, ни продохнуть.

Радио снова затрещало.

— Приём! Эдвин слушает.

— Техник, дурные вести, — голос компьютерщика звучал растерянно, — температура воды во внутреннем контуре растёт, а во внешнем упал её уровень.

— Так. Ты активировал очистку фильтров? Их мог забить пепел.

— Пробовал, но датчики показали, что лишь часть из фильтров очищены.

— Так-так-так. Погоди, — Эдвин сунул руку во внутренний карман, где хранил разработанные самим инструкции, и только тогда вспомнил, что оставил их компьютерщику. Он глянул на воду — идея! Какие трубы забиты? Нижние?

— Да, они.

— Всё ясно: течением могло принести камни к нижним трубам, они мешают механизму очистки. А из-за падения уровня воды, верхние трубы опустели.

— И что делать?

— Переведи реактор в аварийный режим, минимальная мощность. Как можно скорее.

— Погоди! — вмешалась Кайла, — разве мы не запитали на него основное оборудование? И системы жизнеобеспечения?

— Нечего будет обеспечивать, если упустим момент.

— Понял, действую! Что у вас?

— Разберись с реактором, мы потерпим.

Эдвин потёр лоб и присел на камень. Было горячо, но пришлось потерпеть, потому что стоять уже не было сил.

— Ну, что вы на меня уставились? — без капли злобы обратился он к Кайле и молодому. — Я всего лишь техник, а не эксперт по выживанию.

— Эдвин, посмотри на парнишку, кажется, он вот-вот упадёт в обморок. Я не могу потерять ещё и его. Что же делать?

— Пещеру бы где-то найти, — но стены каньона были ровными, никаких заметных углублений. — Тьфу! Вот я бестолковый! Вода же не так быстро нагревается. Мы можем спуститься в воду и охладиться.

— В лагере была надувная лодка и катерок, — обрадованно воскликнула Кайла, — на них нас могли бы спасти.

— Вот! Всё далеко не так плохо. Поползли вниз.

— Ты хочешь на эту сторону спуститься?

— Да, конечно, нам же к базе надо.

— Рано или поздно плотина не выдержит напора воды и нас завалит камнями!

— И с другой стороны мы вряд ли уцелеем — затянет потоком.

Спуск вниз дался не легче, чем подъём. Эдвин всё-таки уронил радиостанцию, но она уцелела. Кайла подвернула ногу, когда пыталась удержать падающего молодого, а он всё равно грохнулся и здорово ободрал руку. Но всё это показалось пустяком, когда трое выживших зашли в воду: сейчас заметно теплее обычного, она всё равно здорово освежала. Самым счастливым выглядел молодой: он удобно устроился в углублении между камней, закрыл глаза и задремал.

Передатчик снова принял сигнал:

— Эдвин слушает.

— Техник, всё прошло отлично. Температура реактора пришла в норму. Я могу как-то вам помочь?

— На базе есть жертвы?

— Нет, лишь один раненый.

— А есть кто-то свободный?

— Ну как сказать. Камнепад повредил один из дизельных генераторов, ребята стараются наладить работу второго.

— Если бы один человек приплыл к нам на лодке и эвакуировал нас…

— Я думаю, сможем.

— Нет, не надо, — Кайла схватила Эдвина за плечо.

— Что? Не разобрал вас!

— Не отвлекайтесь, работы много!

— А вы?

— Мы справимся. Работайте. Конец связи.

— Кайла?!

— Эдвин, не волнуйся. Не всё же тебе нас выручать. Я прекрасно плаваю, по течению вниз мигом доберусь до лагеря и вернусь за вами на лодке.

— Ты что?! Путь не близкий, ты можешь пораниться об камни. И без связи не сможешь предупредить, если что.

— Придётся рискнуть. Время против нас. Не волнуйся, я же сказала, что мы больше никого не потеряем!

С этими словами девушка шагнула к середине русла, оттолкнулась ногами от валуна и уверенными взмахами рук погребла вперёд. Эдвину оставалось лишь ждать.

Вулкан продолжал извергать раскалённый газ. Его чёрная рука протянулась далеко на юг, обсыпая сотни километров горячим снегом.

Новость о сильном извержении на севере промелькнула в новостях буквально одной строкой. Ди прочитал её без малейшего интереса и переключил канал.

«Жизнь свиней-короедов полна тайн и загадок. Их прочная шкура и мощные зубы — надёжная защита от хищников средней полосы, но …» — Ди встал с кресла и подвигал правой рукой. Боль уходит. Медленно, но какая разница? Он вышел на террасу. Гроздья пратовской рябины тянули к земле ветви. Он с детства не ел этих ягод. Сорвав пару ягод, Ди отправил их в рот и тут же выплюнул, почувствовав вязкую горечь. «Не созрели. Ничего, ещё пару деньков и можно будет есть.»

Резко скрипнула калитка, и у Ди остановилось сердце — почему-то именно этого звука он ждал сутки. По тропинке бежала маленькая девчушка в голубом платье. Она хохотала, обнажая беззубые дёсны: «Папочка! Папуля!»

Ди не успел присесть, как она взмыла вверх и повисла у него на шее, сцепив руки с такой силой, что Ди не мог вдохнуть. Её кудрявые волосы лезли в глаза и тут же становились мокрыми.

Следом за девочкой появилась высокая полноватая женщина с косынкой на голове и платьем, которое Ди не видел на ней уже пять лет. Рядом с ней шли два серьёзных мальчугана: один с густыми бровями и острыми чертами лица — почти мужчина, а второй помладше, но оттого ещё более серьёзный. Ди заметил, что младший ступает на носки, заваливаясь вперёд, как спринтер на старте, но при этом крепко сжимает кулаки. Подойдя к Ди, они все бросились в крепкие объятия.

— Филино! — Череп крикнул от калитки. — Отдохни денька три. Если что, кого-то из нас найдёшь в гостевом доме.

Ди показалось, что голос громилы прозвучал с ноткой тепла и зависти.

— Папа, ты что, шпион?!

— Не глупи, дурёха, какой он шпион, он большая шишка! Правда, отец?

— Слушайте, я даже не знаю, кто я такой.

— Зато я знаю. Ты подлец! Если ещё раз выкинешь такую штуку, никакие машины и дружки не помогут нас к тебе привезти! — Голос жены уколол в самое сердце.

— Простите, я расскажу что-то сейчас, а что-то потом. Или никогда. Но больше ничего скрывать не буду. Честно!

— Я все молитвы перебрала! Не знаю теперь, какая сработала.

Ди знал, что это не шутка.

— Малыши, давайте договоримся, сегодня никаких вопросов, никаких дел, хорошо?

Семья с радостью приняла просьбу отца. Целый день они болтали, играли, ели восхитительную еду и проводили время так, как давно не проводили. Когда настал вечер, дети упросили уложить их в одной комнате. Им жутко хотелось спать, но эмоции не давали заснуть, и Ди рассказывал одну историю за другой до глубокой ночи. Наконец, когда хмурые брови старшего расслабились, Ди поцеловал детей и пошёл в спальню.

Ему показалось, что жена спит, но как только он тихонько закрыл дверь, она включила настольную лампу.

— Наконец, заснули?

— Кажется.

— Думаю, на таких кроватях они будут спать сутки!

— Это да. Иногда мне хочется лечь и не вставать неделю.

— Дорогой, что с Эдвином?

— Ушёл.

— Как ушёл? Куда?

— Не знаю. Он ушёл из больницы, пока я спал.

— Он даже не попрощался с тобой?!

— Попрощался. Написал записку, — Ди открыл шкаф, чертыхнулся и хлопнул дверью, — она оставалась в рабочем костюме, а теперь я не знаю, где он.

— Не поминай чёрта! До добра не доведёт.

— Прости. Он написал хорошие слова. Но мне кажется, что он ушёл работать на плохого человека.

— Из-за чего?

— Деньги.

— Чушь! Эдвин не мог ради денег. Его сыну поступать: ради сына мог, а ради денег нет.

— Ну, я это и имел в виду.

— Раз имел, так и говори. Ты знаешь человека, к которому он ушёл?

— Встречался однажды. Очень страшный человек. Он оплатил моё лечение.

— В наше время такое и правда страшно. Не грусти, Прат меньше, чем ты думаешь. Вы встретитесь!

— Я знаю, — Ди выключил свет и обнял жену.

На следующий день в гостевом домике состоялось очередное собрание. Ди предложили пропустить его, чтобы не загружать голову на отдыхе с семьёй. Но ему самому хотелось присутствовать.

Бо́льшую часть собрания говорил Солнце. Он рассказывал о финансах, создании компаний, развитии северных районов. Речь прерывалась лишь на глубокие затяжки костяной трубки. Ди пытался уловить каждое слово, но в этих попытках упускал суть. Несколько раз он порывался переспросить Солнце, но каждый раз останавливал сам себя.

Пианист слушал, облокотившись на стол. Он ловко жонглировал одной рукой парой небольших яблок.

Очкарик весь монолог ёрзал на диване, то хватал, то ставил на место бокал с белым вином. Солнце закончил доклад, сделал пару глубоких затяжек, отложил трубку и встал напротив Очкарика.

— Что у тебя случилось?

— Вы ведёте себя так, словно ничего не случилось!

— А что-то случилось?

— Да перестань, Солнце! Пухлик в больнице, куратор прижимает Красавчика, полиция всё ближе подбирается к нам. Вы уцепились в Левшу, но посмотрите на него — какой он революционер? — Ди напрягся.

— Тебе страшно? — Солнце задал вопрос отеческим тоном.

— Да. Я не готов рисковать жизнью.

— Что ж, это твой выбор.

— Простите. Очкарик, не торопись, как же твои эксперименты? Я думал, ты поделишься своими идеями и поможешь мне поднять народ Прата.

— Левша, не обижайся, ты хороший парень, но я не ожидал такого масштаба. Ставки слишком высоки. Я понимаю, почему ты рискуешь. Но не понимаю, зачем рисковать мне.

— Силой мы никого не держим. Но ты должен понимать последствия и риски.

— Я завтра утром уеду.

— Удачи.

После собрания Ди вернулся в домик к семье в смятенных чувствах. Домашняя суета быстро развеяла мрачные мысли. Но ночью они вернулись вновь: «День пролетел так стремительно! Ещё сутки и мне придётся занять свою роль. И одному Богу известно, чем всё это закончится».

Ди прочитал молитву и заснул.

Через не могу

Эдвин с завистью смотрел на дремлющего молодого: бледность его лица сменил лёгкий румянец, обычно дёргающиеся даже во сне мускулы на лице сейчас были расслаблены. И лишь когда под носом скапливалась горка пепла, кабельщик по-лошадиному фыркал и шевелил верхней губой. Эдвин не был уверен, безмерный фатализм, потеря рассудка или просто крайняя степень усталости помогают молодому быть таким безмятежным. Технику самому хотелось хотя бы на пять минут задремать, перезагрузиться, но в голове крутился вихрь мыслей: о реакторе, об извержении, о том же молодом кабельщике, о Кайле…

Уровень воды продолжал медленно снижаться, а температура расти. Примерно на середине плотины из щелей между камнями сочились ручейки. «Определённо, верхняя половина куда менее прочная, как только давление воды достигнет критической отметки, всё это нагромождение смоет прямо на нас. И понесёт дальше к реактору. Только бы Кайла успела что-то предпринять!»

Тем временем Кайла, подгоняемая течением, уже приближалась к лагерю. Каждый новый взмах рукой давался всё тяжелее, плечи горели, пальцы онемели, сердце колотилось как бешеное. Но она обещала — больше никаких смертей. За очередным изгибом реки появилась стрела портового крана. Она торчала из воды под углом сорок пять градусов. Кабину крана сорвало, и при порывах ветра она слегка покачивалась на паре уцелевших креплений.

Группа рабочих крутилась вокруг генератора. Кайле хотелось крикнуть, но сил набрать воздух в лёгкие не было. Из-за снизившегося уровня воды, ей пришлось карабкаться по скользким камням, обдирая колени, чтобы выбраться. Оказавшись на берегу, Кайла легла на спину в пепельную перину и раскинула руки. Редкие чёрные хлопья то медленно падали, то закручивались в маленькие смерчи. Небо с западной стороны подкрашивалось персиковым цветом.

«Стоп! Редкие хлопья? Небо?! Ветер переменился, и теперь всю дрянь, извергаемую вулканом, будет сносить дальше на восток!»

Эта мысль придала Кайле сил. Она решительно поднялась и зашагала к рабочим. Увлечённые делом, они не сразу заметили начальника экспедиции. Кайла увидела угрюмого: он сидел под импровизированным навесом и что-то печатал на ноутбуке.

— Кхм, — девушка привлекла его внимание.

— Кайла?! — угрюмый подпрыгнул, неуклюже обнял её и тут же отшатнулся, словно вспомнил что-то важное и застучал по клавишам.

— Я тоже очень рада тебя видеть.

— Что с остальными?

— Я сейчас вернусь за ними на лодке. Заодно захвачу кое-что. Как обстановка?

— Проклятый генератор никак не настроим! Напряжение скачет, уже спалили пару инструментов. К счастью, ничего важного.

— Реактор?

— Слежу за ним, — угрюмый ткнул в угол монитора, — вывел на все свои устройства данные приборов.

Он постарался сказать это максимально безразлично, но Кайла заметила, как компьютерщик расправил плечи и выпятил грудь колесом.

— Вот это ты молодец! Настоящий герой! Инспектор оценит твои действия по достоинству. А радиостанцию куда спрятал?

— Вон, за красной стойкой, под брезентом.

— Прекрасно, в безопасности. Спасибо!

Кайла откинула ткань. Руки дрожали, поэтому геолог не сразу смогла включить прибор.

— Эдвин, приём! Эдвин, это база, говорит Кайла!

Через полминуты раздался писк, сквозь который пробивался голос Эдвина:

— Кайла, приём! Слышу тебя плохо, сигнал слабый!

— Эдвин, ждите меня! Ждите! Я скоро! Как слышал меня?!

— Услышал! Жду!

Этот короткий разговор дал ещё один импульс, чтобы двигаться, а не рухнуть в измождении.

Дверь на склад объектов повышенной опасности была открыта настежь. При других обстоятельствах за такое Кайла устроила бы приличную взбучку нарушителю. Но сейчас была рада, что не придётся копаться с замком. Тем более сейф «ВЗРЫВЧАТЫЕ ВЕЩЕСТВА — 1» был опечатан, а, значит, его содержимое должно быть на месте.

Ещё на плотине Кайла наметила решение проблемы с водой — взрыв. Она даже прикинула, сколько зарядов и куда надо заложить, поэтому сейчас не теряла времени, сразу схватила два комплекта и заторопилась к лодочной стоянке. Но на полпути сообразила, что не рассказала угрюмому план. Вряд ли бригада обрадуется неожиданному потоку воды с камнями, если расчёты Кайлы окажутся ошибочными.

Компьютерщик одобрительно закивал, когда услышал план. Он предложил отправить кого-то с Кайлой, но та вновь решительно отказала.

Катерок, на котором собиралась плыть геолог, оказался повреждён упавшим контейнером. К тому же он показался Кайле слишком большим для обмелевшей реки. Поэтому она воспользовалась резиновой лодкой с мотором.

Путь вверх по течению показался вечностью: сильное течение и множество образовавшихся порожков замедляли лодку. Сумерки быстро спускались в каньон. Пару раз лодка врезалась в камни, но выдержала. Кайла сбавила скорость до минимума — здесь река превратилась в горный ручей, видимость упала, мотор перегрелся и кашлял как дед. Наконец, долгожданная громада камней возникла из-за поворота.

Кайла держала рычаг управления мотором двумя руками и неморгающими, заливаемыми потом глазами смотрела на воду. Она бы доплыла до самой плотины, если бы не услышала крик Эдвина. Опомнившись, развернула лодку и направила её в сторону бегущего навстречу техника.

Эдвин помог Кайле затащить лодку на камень и выбраться из неё. Девушка схватила руку техника и не то рассмеялась, не то расплакалась.

— Что нам делать дальше? Я привезла взрывчатку, но мы сумеем уплыть в такую темень? Не разобьёмся? Может, нам остаться? Или всё-таки перебраться на ту сторону? Вдруг я ошиблась с расчётами? Столько лет, столько сил, и Браун доверил мне.

— Стоп-стоп-стоп. Браун доверил тебе? Кто здесь появился раньше? А? Это ты ему доверила свой труд. Это он помогает тебе, а не ты ему.

— Я не знаю. Я никогда так не думала. Как бы без него всё это создалось?

— Он не корпорация, всего лишь чиновник. На его месте был бы другой.

— Был, но никто так этим не занимался.

— Значит, у него есть свой интерес! Пока ты за «спасибо» отдаёшь свою жизнь, энергию, молодость, он подсчитывает будущую прибыль.

— Ладно, давай потом. Время.

— Ты права. Давай устанавливать взрывчатку.

— А если я ошиблась?

— Нет времени на сомнения. Сейчас отсюда не видно, но плотина словно решето, вода вот-вот проломит её.

— А молодой как? Мы успеем отплыть подальше? Ты бы видел, какое теперь русло!

— Да я ходил, смотрел. Как пепла стало меньше, мы выбрались из воды. Парнишка теперь словно робот, сам ничего не делает, только что я скажу. Его бы в больницу поскорее. Скажи, куда установить заряды.

— Нет, я сама. Ты захвати молодого и бутылки с водой в лодку. Радио оставь — осадка будет слишком большой.

Кайла ещё раз проверила чемоданчики со взрывчаткой. Она решила, что надо заложить заряды повыше, чтобы не вызвать слишком сильную волну.

Эдвин был прав, камни стали мокрыми, скользкими. Когда Кайла установила последний, четвёртый заряд, она уже не могла разглядеть подножие плотины. Веки стали свинцовыми, но стоило прикрыть глаза, как голова шла кругом.

«Вниз. Скорее вниз. В лодку. Просто сесть. Плевать на всё, ничего не хочу. В жопу всё!»

Лодка раскачивалась на волнах у самого берега. Эдвин поил водой молодого, как ребёнка. Кайла, ни слова не говоря, отвязала верёвку, которая удерживала лодку у берега, и запрыгнула на борт.

— Погнали скорее отсюда.

Техник поспешил на корму к мотору, запустил его, и утлое судёнышко, скрипя резиновыми бортами о камни, двинулось во мраке.

— Отплывём подальше?

— У поворота нажму кнопки, чтобы радиосигнал от пульта не заглушился.

— Да, не должен, мы же с базой связь поддерживали.

Кайла не стала ничего объяснять, лишь устало взглянула на Эдвина, и тот поджал губы.

— Пора, — геолог сделала глубокий вдох и активировала заряды.

Жуткий грохот пронёсся по каньону, а за ним через минуту хлынула вода. Разбиваясь о камни, вспениваясь, мутные потоки подхватили резиновую лодку и понесли вниз по течению. Эдвин пытался корректировать курс, но это было бесполезно, ему лишь удавалось не давать им завертеться. От сильного удара лодка подлетела, и молодой едва не вылетел за борт. Лишь реакция Кайлы, схватившей его за рукав, спасла парня. Но затем уже её от падения удержал Эдвин. Вода несла с собой небольшие камни и ветви деревьев, но угрозы они не представляли. Русло быстро наполнилось до самого верха. Лодка перестала биться о препятствия, но управляемости по-прежнему была плохой.

— Кайла! Как мы сможем причалить? Я боюсь, могу не справиться с управлением!

— Просто держись как можно ближе к берегу. Там разберёмся.

— Хорошо!

— Да уж, так плыть намного быстрее. Будь осторожен, там будет сломанный кран посреди реки торчать.

Эдвин внимательно всматривался в темноту, но заметил металлическую конструкцию, только когда Кайла его окрикнула.

Наконец, появилась база. Эдвин переключил мотор на задний ход, и это помогло замедлиться. Вода подтопила берег, но не сильно. Тогда техник направил лодку под углом и выскочил на сушу перед генератором, у которого продолжали работать люди. Звук мотора привлёк их внимание, и они побежали на встречу.

— Ребята! Вы живы! Давайте, скорее, мы кое-как справились здесь!

Всех троих проводили в жилой модуль, где угрюмый уже подготовил кровати и еду. Но у спасшихся сил хватило только на душ. Эдвин отправил Кайлу в свою комнатку, а сам лёг на место старика и провалился в сон, как только закрыл глаза.

Эдвин проснулся от звука вертолёта и увидел, что в модуле никого нет. В одних трусах он выскочил на улицу и побежал к посадочной площадке. На ходу он увидел, как Кайла говорит с каким-то высоким лысым человеком. Он стоял спиной к Эдвину, и его лица не было видно. Лысый показал большой палец вверх и запрыгнул в вертолёт, который тут же взмыл в воздух.

— Кайла! Кайла! Что с тобой? Почему такое лицо? Что-то с молодым?

— Нет, его забрали в больницу. Инспектор.

— Что инспектор?

— Браун разбился на вертолёте.

— Погиб?!

— Нет, слава богу, в больнице.

— А с кем ты разговаривала?

— А, это его помощник. Жутковатый парень, но с обманчивой внешностью — сообразительный здоровяк.

— Хорошо. Надеюсь, наш парнишка поправится. А нам тут дел предстоит…

— Эдвин, можно я буду думать, что всё это был сон? Я не хочу знать всего, что случилось.

— Попробуй. У меня не получится.

Последнее совещание оставило неприятный осадок, поэтому Ди решил больше не отвлекаться от отдыха на дела. Сутки пролетели как одно мгновение. Игры, болтовня, веселье. Вкусная и сытная еда.

Чёрный облезлый котёнок забрался по деревьям на участок и был полюблен дочкой так, что его судьба была решена — помыть, причесать, накормить и оставить у себя. И такой судьбе мяукающее создание было радо.

Общую картину идиллии омрачал взгляд жены. Ди знал, что эти неморгающие бездонные карие озёра говорил о задумчивости и печали, как бы не пыталась улыбка замаскировать это. Иногда, перехватив взгляд, Ди в ответ виновато улыбался и тут же принимался играть с детьми с удвоенной энергией.

Наконец, вечером состоялся тот самый разговор. Ди знал, что крик и ругань жены — это проявление тревоги и заботы. И от того объяснять, что и для чего он это делает, было ещё сложнее. Но так же он был уверен, что в конце концов супруга поддержит любое его решение.

Следующим утром рабочий проснулся пораньше, постарался как можно тише принять душ и почистить зубы, бесшумно оделся и подошёл поцеловать жену перед уходом. Она открыла глаза, с силой обвила его шею и прошептала на ухо: «Ни в чём не сомневайся. Ты делаешь правильное дело.»

В главный дом он влетел, громко топая по мраморному полу. Обнаружив в гостиной Пианиста, собрался было вывалить на него идеи, созревшие в голове, но был остановлен мягким движением руки соратника:

— Потерпи, через полчаса должен приехать Солнце. Тогда нам обоим и расскажешь.

Ди пожал плечами, зачерпнул горсть орехов со стола и плюхнулся в кресло. Пианист проделал тоже самое, закинул ногу на ногу и начал раскачивать, то вытягивая, то подтягивая мысок на себя.

Солнце пришёл не один. Коротко кивнув Ди и Пианисту, он с пыхтением дошёл до кувшина с водой и осушил его за один залп. Резким движением руки Солнце расстегнул верхние пуговицы рубашки и лёг на диван.

— Ненавижу пратовское лето.

— Думаешь, на других планетах оно лучше?

— Ни о чём я не думаю, просто ненавижу.

— Имеешь право. Может быть, ты нас представишь? — Пианист поднялся и направился в сторону мнущегося на пороге мужчины. Серый костюм был плохо подобран по размеру и мешком висел на сутулой фигуре с впалой грудью. Сальные жидкие волосы смотрелись как издевательский парик.

— Трепло. Трепло, это Пианист и Левша, он же Дипьетро Филино, — мужичок протянул своим новым знакомым костлявую руку. — Он журналист «Рабочего вестника».

— Не слышал такой газеты. А ты, Левша?

— Пару номеров попадались. Вы же в основном в Турне печатаетесь?

— Да-да-да, в Турне. Рад, что нас знают в Прат-Сити.

— Я бывал в Турне, там и видел.

Оживившийся было Трепло, поник и горестно вздохнул.

— Наоборот, это к лучшему — успеем поработать прежде, чем власти найдут предлог для закрытия газеты, — сказал Солнце.

— Как закрытия? А где же я буду работать?

— Найдём тебе местечко, не переживай, — подмигнул Пианист. — Значит, вот первое дело нашего революционера?

— Да. Левша, ты дашь интервью этому журналисту, — слова Солнце прозвучали презрительно. — Расскажи о себе: возраст — примерно, семья — без мелких деталей, опыт работы — для общего представления. Чтобы народ знал, что имеет дело с таким же, как он. И потом твои идеи. Ну, там, «Прат — планета для людей» и в таком духе. Потом мы подредактируем и пустим в печать. Распространим по Турну.

Пока Солнце рассказывал, Трепло достал блокнотик и начал делать пометки.

— Эй, писака, вырви листок и выброси! Не смей записывать ничего, что тут услышишь, пока тебе об этом специально не скажут, — бас Солнце заставил содрогнуться всех в комнате.

— Просто рассказать о себе и своих мыслях?

— Да, не ломай голову над речью, поправим, сделаем красиво.

Обсудив ещё кое-какие детали, собравшиеся начали расходиться. Ди машинально спросил:

— Очкарик всё-таки ушёл? Он больше не с нами?

— Убили Очкарика, — рубанул Пианист.

— Как?!

— Нелепо попал под раздачу. Полицейская облава на соседа, вышел глянуть, не разобрались, пальба… Глупо.

— Бедняга. Хороший был парень.

Интервью растянулось до глубокого вечера. Уходя из комнаты Трепло, Ди думал, что сказал не то, не так. Правильно ли этот тщедушный человечек всё записал? В темноте и своих мыслях он перепутал двери малознакомого дома и оказался в гараже. Под мерцающим жёлтым светом стояла медицинская каталка, на которой лежало тело человека.

Ди вздрогнул, но, переборов желание поскорее удалиться, подошёл поближе. Это был Очкарик. На синюшном лице зияли пустые глазницы — веки были открыты, а глаза почти высохли. Ди машинально осмотрел тело и не увидел никаких следов насилия: ни крови, ни ран от пуль, ни ножевых порезов.

Вдруг снаружи послышались голоса. Ворота гаража скрипнули и начали подниматься. Ди успел забежать в дом, раньше, чем его заметили. Он поторопился к себе в комнату, стараясь сдерживать шумное дыхание.

«Что за чертовщина? Бедняга не похож на застреленного!» — подумал Ди.

Инструкции

«Полина, привет!

Ещё раз большое спасибо за отчёты! Ответов я пока не нашёл, но дело сдвинулось с мёртвой точки. Информационная сеть Стрелы на Прате ведётся плохо — даже нормальных досье на сотрудников нет. Если ты сможешь прислать мне дело Старшего инспектора Брауна, будет просто здорово.

И спасибо за предупреждение. Надеюсь, у нас ещё есть время, всё-таки разработать и принять «Порядок списания» целых планет — дело не быстрое. Но если сам Кастл курирует вопрос… Я не знаю, будем стараться.

Владимир.»

Дроздов едва успел отправить письмо и откинуться на спинку кресла, как услышал хорошо знакомый стук:

— Генри, заходи!

Дверь распахнулась и с грохотом врезалась ручкой в стену.

— Ой, блин. Какого чёрта нет стопора?! — Генри заглянул за дверь и увидел в стене внушительную вмятину. Его широкие плечи печально опустились.

— Не переживай, я уже просил завхоза исправить. Тянут долго — его проблема.

— А неплохо ты устроился, — Генри обошёл небольшую комнату, в центре которой располагалось огромное кресло и монитор, подвешенный к потолку, с голографическим рабочим пространством. — Как король на троне восседаешь! Когда успел такое чудо организовать?

— Не поверишь, вопрос пары часов! Утром вызвал айтишника — опять ноутбук затупил — и поворчал, что очень хотелось бы на устройстве помощнее работать. Он ушёл, потом вернулся и привёл меня в этот рай.

— А чего же никто из местных на таких штуках не работает?

— Чёрт их знает. Он сам удивлялся, почему такое добро пропадает. Может, для них слишком непривычно — на Прате люди попроще.

Генри посмотрел на большой монитор: там было открыто несколько окон, связанных с «Северной индустриальной компанией».

— Ну, как? Ни намёка на Брауна?

— Да. И сама компания на первый взгляд ничем не примечательна: создана несколько лет назад несколькими мелкими компаниями из смежных отраслей, штаб-квартира в городе Горне.

— А это что за хрыч? — Генри ткнул пальцев в фотографию мужчины с рыхлым веснушчатым лицом и седоватыми рыжими волосами. Подпись гласила: «Основатель компании „Санди фэмили групп“ Фрэнсис Санди».

— Один из богатейших людей Прата. Полгода назад его компания вошла в число акционеров «Северной индустриальной».

— Думаешь, это не случайность? — Дроздов кивнул.

— Вот думаю, как подступиться к такому воротиле? У кого можно навести справки? Руфус? Алекса? Дарнинг? Опасно. Нужен кто-то из низов, но достаточно сообразительный и осведомлённый.

— Хм, надо подумать.

Звонок интегро-устройства прервал разговор.

— Мелия, привет! Пришёл в себя?! Отлично, выезжаю! Не знаю, может, Генри поедет со мной. Генри, прокатимся?

— К старику Брауну? А чего бы не прокатиться!

— Да, он со мной. А ты? Ну, как скажешь, — Генри заметил, что по лицу Дроздова пробежала морщина досады, и сам внутренне вздохнул.

Через полчаса автомобиль с эмблемой стрелы юркнул к больнице под шлагбаум вслед за машиной скорой помощи.

Дроздов выскочил из машины и, поднимаясь по ступенькам больницы, перебирал в голове фразы, которые звучали бы не слишком цинично по отношению к Брауну, учитывая его положение.

В это время Генри схлестнулся в нешуточном споре с охранником больничной стоянки, пытаясь уговорить того, разрешить оставить машину в служебной зоне, но старого одноглазого пратовца с повязкой как у пирата так просто не взять. Когда костлявая рука потянулась к поясу за дубинкой, Генри по-доброму рассмеялся, запрыгнул в машину и закричал в открытое окно: «Эй, цербер, давай, отворяй ворота!»

Дроздов поднялся на третий этаж и обратился к медсестре. Она заглянула к Брауну в палату, убедилась, что инспектор в сознании, и пригласила Владимира. Услышав громкий смех и перебранку на улице, закрыла окно и пробурчала что-то про воспитание, больных и покой. Затем напомнила Дроздову:

— Не забывайте, больной не должен нервничать!

— Конечно, я задам лишь пару вопросов.

Браун, лежавший до этого с полуприкрытыми глазами, резко повернул голову и скривил лицо.

— О, кажется, он меня узнал, — с натянутой улыбкой Дроздов подошёл к инспектору. — Браун, не лучшая обстановка для встречи старых коллег.

— Дроздов?

— Он самый! По крайней мере, с памятью у тебя проблем нет!

— Ну как сказать.

— Скажи как есть.

— Врачи говорят, что я везунчик — пара минут промедления, и лежал бы сейчас на разделочной доске судмедэксперта.

— Да, повезло, что мы видели момент падения и успели вовремя! И что с нами был врач.

— Это были вы?! Вы спасли меня? — Дроздову показалось, что удивление Брауна было слишком наиграно, словно он знал подробности своего спасения. — Ни черта не помню!

— Немудрено! Ты же был без сознания!

— Нет, я вообще весь день не помню.

— Ничего-ничего?

— Помню, как прилетел в башню. Кажется, мы должны были пообщаться с Дарнингом. Но после этого — тьма. Очнулся в больнице, будто после долгого сна без сновидений.

— И ты не помнишь никаких обстоятельств падения? Может, был взрыв? Может, пилот себя странно вёл? — Дроздов подсел на стуле поближе к Брауну и вытянул шею.

— Ничего. Тьма, говорю же.

— А не помнишь, зачем летел в ПАИ?

Инспектор отвернулся и закрыл глаза:

— Не помню.

— Тебя Дарнинг отправил? Или ты сам летел? Может, записи какие-то есть? Ежедневник?

— Дроздов, — Браун прикрикнул на начальника, но закашлялся и продолжал слабым голосом, — я паршиво себя чувствую. Что за допрос? Дай мне собраться с мыслями.

— Прости, ты прав! — Владимир встал со стула и зашагал по комнате.

— Давай в другой раз. Может, завтра–послезавтра. Я передам через медсестру, как оклемаюсь.

— Да-да, верно. Хочется по горячим следам разобраться. Мы с Генри приедем в другой раз.

— Генри?

— Ну, Дмитрий Славин, кудрявый здоровяк, напарник мой.

— А, Славин. Помню. Дроздов, а чёрные ящики нашли?

— Да, уже в башне, надеюсь, эксперты уже приступили к расшифровке.

— Это хорошо, это правильно, — задумчиво произнёс Браун, — так и должно быть.

— Поправляйся! Рад, что ты цел!

— И я рад. Привет Славину.

Дроздов встретил Генри на крыльце больницы, разговаривающим с мужчиной в кресле-каталке. Напарник увидел Владимира, дружески похлопал по плечу нового знакомого и подошёл к другу:

— Как там Браун?

— Хрен его знает. Аварию не помнит, ничего толком не сказал. Но, кажется, недоговаривает.

— Надо было мне идти с тобой.

— Кстати, привет Славину передавал.

Генри расхохотался:

— Никак не простит мне тот розыгрыш с ножкой стула!

— Ещё бы! Его же кипячёным кофе окатило!

— А нечего жрать на рабочем месте, коли руки не из того места!

— Ладно тебе, тут ты не прав.

— Может. Ну и что? В итоге мы ничего не выяснили?

— Он сказал, что паршиво себя чувствует, передаст, когда станет получше.

— Когда придумает, как получше соврать!

— Скорее всего. А ты что-то успел разнюхать? — спросил Дроздов, садясь в машину.

— Ничего интересного. На севере в горах мощное извержение было. Вот, работяга по колено в пепле копался, обгорел. С того же объекта одного привезли контуженным. И, говорит, двое погибших под камнепадом.

— М-да, не зря считают северный край суровый. Как там такой пухлик работает, — улыбнулся Дроздов.

— Он не похудел?

— Наоборот! Даже больничная диета не помогает пока что!

В это время в больнице Браун попросил медсестру дать ему позвонить.

— Алё, это Пухлик. Чёрный ящик в Башне, без помощи Красавчика нам до него не добраться. Знаю, что он будет трусить, надави. Может, чего лишнего попало на запись, надо, чтобы всё было чисто. Любой ценой, Череп, как ты умеешь.

В кабинете Дарнинга была хорошо знакомая Алексе тишина: густая, поглощающая. Нарушало её лишь тяжёлое дыхание куратора да скрип карандаша. Женщина сидела напротив Дарнинга, закинув ногу на ногу, и следила за каждым его движением. Алекса удивлялась способности куратора столько времени проводить за бумажной работой, делать массу пометок. Сейчас он изучал личное дело Дроздова. Под ним можно было заметить дела всей команды. В том числе самой Алексы. В отдельную стопку были сложены три досье.

Дарнинг надолго задержался на одной странице. Алекса видела, как взгляд куратора вновь и вновь скользил по сухим строчкам отчёта. Затем он взял красный карандаш и размашисто обвёл заголовок «Самула-1». Бросил карандаш и посмотрел на Алексу.

— Это что-то значит?

— Да. Дроздов добьётся своего.

— Почему?

— У него есть успешный опыт работы в гадючнике похлеще нашего.

Алекса бесцеремонно подтянула и развернула к себе досье на Дроздова.

— Политический кризис?

— Да, и он блестяще решил его. Как только Дроздов соберёт достаточно информации, решить головоломку станет вопросом техники. Надо его опередить.

— Политический кризис? Я думала, кризис в энергетике.

— И я был также наивен. Но только сейчас увидел, что мы слишком упростили задачу.

Дарнинг встал, хрустнув суставами, взял из стопки с тремя делами верхнее и кинул его Алексе.

«Грэг Чирански».

— Надо с ним решать. Когда-то я пошёл на поводу у местных элит, назначив его на столь важный пост, — при этих словах куратора Алекса смяла дело Грэга. — Пора сбросить эти оковы.

— Я готова!

— Наведайся в морг, проверь, на месте ли тело убитого на подстанции саботажника. И, вообще, последи за ходом дела.

— Уже там, — Алекса вскочила, едва не опрокинув стул.

— Действуй же, наконец, молот, хватит ждать от меня приказов!

Алекса вышла из кабинета куратора и собралась вызвать водителя. Но обратила внимание, что одета слишком уж непрактично для поездки в город. Пришлось вернуться в номер переодеться. Алекса переворошила весь шкаф. А затем захлопнула двери, вытащила из-под кровати коробку и достала из неё джинсовый костюм, в котором ходила на встречу с Генри. Алекса надела кроссовки и выдохнула — настолько удобнее в них было, чем в туфлях.

Центральный морг следственного отдела находился на соседней улице с Главным управлением полиции. Алекса часто проезжала мимо, но никогда не замечала серого двухэтажного здания с затемнёнными окнами.

Сотрудник встретил её у входных турникетов, проводил на минус первый этаж и передал в руки лысого остроносого доктора. Тот сдержанно поприветствовал Алексу:

— Тело в главном хранилище, пойдёмте. Скоро должен подойти следователь со свидетелем.

— Следователь? Это запланированный визит?

— Не думаю. Позвонили пару часов назад.

«Неужели Дарнинг подстроил?» — мелькнула мысль у Алексы.

В коридоре, где доктор предложил дождаться остальных, было холодно, и Алекса очень радовалась своему выбору одежды. Одна из ламп раздражительно мерцала и щёлкала. Казалось, время тут течёт в каком-то своём ритме.

Когда в коридоре появились фигуры, Алекса посмотрела на часы и с удивлением поняла, что ждать пришлось не больше пяти минут, хотя, казалось, прошло полчаса.

Следователь пригладил тонкие усики, поздоровался с доктором и вопросительно посмотрел на Алексу. Она молча протянула визитку и первой вошла в помещение.

Вся левая стена до уровня человеческого роста состояла из пронумерованных дверей холодильных камер.

— Зачем так много? Столько смертей или тела хранятся долго? — спросила Алекса.

— Большая часть из них пусты, но при серьёзных катастрофах даже этого не хватает: по правилам мы должны хранить тела до распоряжения главного следователя.

— То есть без его ведома ни одно тело не покидает морг?

— Ну, он не изучает историю каждого тела подробно, скорее просто формальность.

Доктор ввёл код на одной из дверей. Камера автоматически выдвинулась, стол с телом отрегулировался на удобной высоте. Прежде чем откинуть защитную ткань, патологоанатом зачитал отчёт:

— Мужчина 30-35 лет, рост 180 см., волосы светлые, из особых примет — шрам на левой ноге. Причина смерти — кровопотеря в результате обширного поражения тканей металлическими шариками (предположительно, дробь из ружья).

— Похож по описанию на нашего, — закивал следователь.

Доктор откинул ткань, Алекса охнула и отвернулась. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы взять себя в руки и ещё раз взглянуть на тело. Нижняя часть лица, горло и грудь были похожи на решето. Рот был открыт, руки неестественно скрючены в локтях.

— Бедняга помучался, прежде чем умереть, — сказал доктор.

— Это не он! — воскликнул охранник, выступающий в роли свидетеля.

— Как не он? — в один голос спросили следователь с доктором.

— Так. Тот был прямо высоким, а этот обычный. И глаза другие.

— Вы видели его перед выстрелом? — вышла вперёд Алекса.

— Нет, но после взрыва стащили с него маску, и я видел лицо. И оно не было обезображено так сильно. Тело подменили!

— Что значит подменили? — едва ли не фальцетом крикнул кто-то из-за спины. Алекса сразу узнала этот голос.

— Чирански?!

— Алекса?! Что ты здесь делаешь?

— Проверяю тебя! И, кажется, ты попался!

— Что за чушь ты несёшь? И что за глупости говоришь ты?! — безопасник ткнул пальцем в грудь охраннику, и тот отшатнулся, открыв рот.

— Ты попался, мерзкий лгун! Ты подменил тело, как и предполагал Дарнинг!

Чирански угрожающе шагнул к охраннику и тот замямлил:

— Я, я не уверен.

— Что?! Как это ты не уверен? Ты только что кричал, что тело подменили! — взорвалась Алекса.

— Мне так показалось. Но было темно, я не уверен, — с каждым словом охранник пятился назад, пока не упёрся в стену холодильников. — Я не готов дать показания в суде.

— Ты с ума сошёл?! Чирански! Ты тварь! Ты подменил тело и запугал свидетеля! Это не сойдёт тебе с рук!

— Алекса, давай без сцен. Ты обвиняешь меня в двух преступлениях на людях. Это может обернуться серьёзными последствиями.

— Ты чего свои усики теребишь? — девушка переключилась на следователя. — У тебя должны быть показания других свидетелей, баллистическая экспертиза, записи с камер. Ты не видишь несостыковок?

— Прошу Вас не грубить мне. Расследование ведётся, я сверю старые и новые показания.

— Показания? Это же фальшивка, а не показания! — Алекса стянула заколку и распустила волосы, помассировала голову и более спокойным тоном потребовала: я хочу видеть все материалы по этому делу сегодня к вечеру, досье на моё имя в Башню.

— Алекса, дорогая, так не получится: следователь не вправе передавать материалы дела неуполномоченным, — следователь поспешно закивал головой.

— Куратор предоставил мне все полномочия контролировать ход расследования.

— Он тоже не мог этого сделать. Инструкции, — блеснул идеальной белизной зубов Грэг.

— Чирански, ты лишь ещё глубже роешь себе яму.

— Инструкции, это всего лишь инструкции.

Алекса плюнула на пол и вылетела из морга, с такой силой толкнув дверь, что у неё треснуло стекло.

«Что же делать? Это абсурд! Неужели Дарнинг ничего не может сделать с этим слизняком?» — Алекса размышляла, глядя на пробегающие в окнах машины дома Прат-Сити. На город опустились сумерки, и не было видно ни одной тени. Компания уставших грязных мужиков ненавистными взглядами провожала автомобиль стрелы. У одного из них в руках был баскетбольный мяч.

«Кажется, у меня нет выбора,» — Алекса достала телефон.

— Алё, Генри, привет! Алекса. А, узнал? Как у тебя дела? Отдыхаешь? Мне нужна твоя помощь. Сможем встретиться в Башне? Ты не любишь ресторан «Престиж», но сегодня у меня не осталось сил на приключения. Спасибо! До встречи!

Новые союзники

Мелия заканчивала обработку данных с интегро-устройства, когда всплыло уведомление о получении межпространственного письма. Ей очень не хотелось прерываться: отслеживание динамики показателей своего организма было одним из любимых дел. Обычно близкие к идеальным, здесь на Прате многие метрики выходили за пределы нормы.

«Мелия, приветствую.

Меня мало интересуют детали расследования Дроздова. Нам на руку любые задержки и проблемы в работе его и Дарнинга. Видишь прогресс — тормози.

Наш информатор в команде — Руфус — столкнулся с проблемами. Настала пора вам встретиться и объединить усилия.

Работа над проектом по Базовой адаптации не должна мешать главной задаче, поэтому я против твоего запроса. Используй имеющиеся ресурсы.

Б. К.»

Дочитав письмо, Мелия посмотрела на таблицу с показателями, вздохнула и нажала на крестик в правом верхнем углу.

«Что ж, Руфус наш человек. Логично. То-то он был так любезен со мной в день прилёта.»

Пропищал будильник — наручное устройство сигнализировало время обеда. Значит, надо идти в столовую, как требуется в рамках проекта, даже если аппетита нет. А задание Кастла отбивало его напрочь. Звучавшая так значительно на брифингах с координатором задача с Прата выглядела жалкой крысиной вознёй. Каждое утро Мелия задавалась вопросом, как она согласилась на такое. Повлияло ли на решение присутствие Дроздова? Если да, думала ли она в тот момент, что возможно придётся играть против него? И какой секрет Дарнинга ей должен открыться?

Задавая себе эти вопросы, Мелия ковырялась вилкой в салате и не заметила, как у проходившего мимо её столика мужчины упал кусок хлеба. Лишь когда человек поставил поднос на её стол и наклонился к полу, она узнала его по взъерошенным волосам.

— Руфус?

— А, Мелия Стоун, это Вы, — помощник Дарнинга поднял хлеб, покрутил его в руке, подул на него и положил обратно на поднос. — Простите, я так неуклюж.

— Я бы не рекомендовала Вам есть этот кусок, — Стоун брезгливо поморщилась.

— Да? Вы же доктор, Вы правы. Я машинально, — на щеках Руфуса проступил румянец. — Слушайте, мне пришла в голову мысль! Вы когда-нибудь любовались закатом с террасы на сорок пятом этаже?

— Нет, я даже не знала, что здесь есть терраса.

— Хм, наверное, ведь обычно дверь на неё всегда закрыта. Но сегодня, кажется, можно будет пройти. Это зрелище должен увидеть каждый гость Прата! Закат около восемнадцати часов! Приходите чуть раньше. Не пожалеете!

Руфус исчез так же внезапно, как появился. А Мелия была так впечатлена ловкостью неряшливого интригана, что к ней вернулся аппетит, и еда с тарелки была сметена вмиг.

Остаток дня до часа икс Мелия провела в работе над своим проектом, рассудив, что до разговора с Руфусом думать о задании Кастла нет никакого смысла. В начале восемнадцати она надела неприметный спортивный костюм и отправилась на поиски террасы. Не желая привлекать лишнего внимания, Мелия решила не обращаться ни к кому с вопросами, потому пришлось изрядно побродить, чтобы найти заветную дверь. Место было действительно укромным: тупиковый коридорчик в техническом крыле, куда, кроме редких техников, вряд ли кто-то мог заглянуть.

Довольно большая территория, огороженная стеклянными перилами, была украшена небольшими деревцами в кадках и цветочными клумбами. Три каменных столика без стульев и две деревянных лежанки были покрыты лёгким слоем пыли.

Редкие дымчатые облака не мешали солнечным лучам, но придавали вечернему небу нотку загадочности. Солнце, так поразившее Мелию своим размером в день прилёта, сейчас выглядело вполне привычно. И всё равно завораживало. Нижний край рыжего диска коснулся горизонта, и по границе неба и земли пробежала жёлтая волна.

Мелия стояла у перил и как загипнотизированная смотрела на погружающееся светило. Она не видела серой бездны под ногами, не слышала, как открылась дверь и в шаге позади неё остановился Руфус. Когда шар скрылся за горизонтом, разлился ярко-малиновый закат. Дымка облаков казалась неряшливыми мазками художника, решившего внести свои штрихи в величественный пейзаж.

— Впечатляет, да? — Мелия вздрогнула.

— Руфус?! Не заметила, как Вы пришли.

— Простите, не хотел отрывать Вас от созерцания такой красоты.

Руфус подошёл к стене, и только тогда Мелия заметила плетёные стулья, сложенные под навесом. Взяв пару из них, он поставил их рядом со столиком, на котором стояла бутылка вина и бутылка сока, а также небольшая корзинка с фруктами и сырами.

— Я не знал, что Вы предпочитаете, поэтому взял пару наборов на выбор.

— Очень мило с Вашей стороны! — Мелия заметила, что помощник Дарнинга даже успел протереть стол. — Давайте попробуем вино.

Стул оказался очень удобным, он по-домашнему уютно поскрипывал, когда девушка тянулась за едой. Лёгкий ветерок приятно щекотал лицо и нёс необычный запах дыма. Мелия вспомнила новость о сильном извержении.

— Вы чувствуете? В воздухе.

— Дым? Да, такое здесь бывает. Хотя горы далеко на севере, но ветра на планете не ведают расстояний.

— Поэтому так много ветряков?

— Да, удобный источник энергии.

— Почему же случился кризис?

— Целый комплекс проблем. Но если одним словом — бардак. Или некомпетентность.

— С чьей стороны? Дарнинг же — авторитетный управленец.

— Не здесь. Да и не только он не справляется.

— А Вы справляетесь?

— Конечно.

— Не слишком ли самоуверенно?

— Вы спросили, я ответил. И, кажется, координатор Кастл согласен с такой оценкой.

— И поэтому отправил меня сюда, — Мелия пустила язвительную стрелу и посмотрела на реакцию.

— Вас отправили с Дроздовым. А Дроздова отправили, потому что я хорошо делаю свою работу.

— В чём же она заключается? Развалить Прат? Дать повод списать целую планету?

Руфус сделал глоток вина, поперхнулся и с досадой посмотрел на капли, попавшие на светлые брюки.

— Показать реальное положение дел. Открыть глаза на масштаб проблем. Но не я их создал, и не мне их решать.

— А Вы бы справились?

— Я бы их не допустил. А сейчас уже поздно.

— Предположим. Что же Вы будете делать?

— Работать там, где мои навыки будут востребованы, где я смогу реализовать себя в полной мере.

— На Эре?

— На Эре.

— И не жалко Прат? Вы с таким восхищением говорите о его природе…

— Не сомневаюсь, что найду, чем восхититься на Эре.

— Цинично.

— Практично.

Мелия поднесла бокал и вдохнула аромат вина: чуть терпковатый, с древесными нотками. Лёгкое головокружение не мешало здраво мыслить, как ей казалось. Взгляд Руфуса был ей не близок, но она понимала его. «Окажись я с этими Грэгами и Алексами в одной команде, не стала бы рассуждать также?»

Руфус выглядел совершенно спокойным. Он жевал сыр, закусывал овощами, пригублял бокал.

— Итак, несмотря на Ваш профессионализм, Вы в опале.

— Такова моя роль. Я не имею серьёзных рычагов влияния.

— А я? Какие рычаги есть у меня?

— Дроздов.

— Полагаете, он поступит, как я скажу?

— Полагаю. Особенно если правильно скажите.

— И что я должна сказать? У Вас есть план?

— Да. Дарнинг доверился Алексе. Надо вывести её из игры.

— Как?

— Отослать её куда подальше. Пусть тратит время на ерунду, — Руфус хрустнул огурцом. — Я придумаю проблему, которую могла бы решать она. А Вы обработайте Дроздова, чтобы он поступил так, как нам надо.

— Кажется, между Алексой и Генри складываются доверительные отношения, это может быть проблемой.

— Наоборот! Это даже хорошо! Пусть они вместе отправляются! Так мы и Дроздова ослабим: Генри хорошо дополняет Владимира.

Мелия вздрогнула. Вино показалось слишком кислым, подступила тошнота.

— Наверное, это хорошее решение, — выдавила она из себя.

— Вот и я так думаю! Мы с Вами можем прекрасно сработаться! Того гляди, и на Эре поработаем! — глаза Руфуса заблестели, он энергично потёр ладони и подошёл к перилам. — Красота-то какая!

— Да, но что-то у меня от высоты закружилась голова. Я пойду?

— Да-да, план обсудили, будем воплощать!

Мелия словно на автопилоте нашла свой номер, скинула одежду, умылась и легла на кровать, свернулась калачиком и заснула.

Следующий день для Генри начался с беготни по Башне. Он вошёл в апартаменты Дроздова, не дожидаясь ответа на стук, и сразу набросился на друга:

— Ты можешь уже определиться, где тебе удобнее работать?! Ищи тебя. Зачем такой кабинет было обустраивать и не пользоваться им?

— Паранойя, мой друг. Я читал слишком конфиденциальное письмо.

— Какое? — Генри вытаращился в монитор ноутбука.

— Генри, а если это была бы любовная переписка? — едва сдерживая смех, спросил Дроздов.

— Я бы посоветовал, как лучше ответить. Такой сухарь, как ты в лучшем случае процитирует, ну, как там было? «Я Вас любил, любовь ещё быть может…»

— Полноте, сударь! Оставьте Ваши домыслы. Лучше глянь на это.

Дроздов открыл файл «Инсп. Браун. Досье.» Генри пробежался глазами по основным пунктам и вопросительно посмотрел на Владимира.

— Обратил внимание на дату прилёта на Прат?

— Он прибыл сюда раньше Дарнинга?

— А мы-то думали, что он из его команды.

— Что ещё интересного?

— При прошлом кураторе он подавал ходатайство на перевод с севера в центральные районы. Получил отказ. Потом повторил просьбу при Дарнинге.

— Снова отказ? — щёлкнул пальцами Генри.

— Нет. Ходатайство пролежало без ответа, а потом Браун сам его отозвал.

— Уязвлённая гордость взыграла?

— Дата отзыва примерно совпадает с вхождением «Санди фэмили групп» в число акционеров «Северной индустриальной».

Генри присвистнул.

— А ещё он отправил запрос на перевозку личных вещей с Эры на Прат. Удовлетворили. И аннулировал пару доверенностей на Эре.

— Сжёг мосты? Зачем?

— С этого момента участилось количество…

— Саботажей? — подхватил Генри.

— Нет. Аварий.

— Погоди. А почему?

— Ну же, Генри, пораскинь мозгами. Любой саботаж — это авария. Но когда авария превращается в саботаж?

— Когда это устанавливает расследование. Всё понятно, кто-то покрывает преступников, — Генри хитро сощурился, а потом расправил плечи, — и я даже знаю кто!

— Откуда?

— Боже, Дроздов, своим выкриком ты испортил момент моего триумфа! — Генри трагично вскинул руки к небу. — Вчера Алекса попросила встретиться.

— Ого! Могу шутить, или обидишься?!

— Чёрт с тобой, шути! Но Алекса не так уж и плоха. Серьёзно.

— А, ну, теперь шутить неинтересно. Что она тебе поведала?

— Чирански подменил тело убитого саботажника и запугал охранника-свидетеля. И прикрывается порядками и инструкциями. И управы на него нет. Просит помочь.

— А с чего она решила, что он правда подменил?

— Я, может, тебе как-то расскажу, но пока просто поверь моему чутью. Она не врала и не ошибается. Ты и сам видишь, что у Чирански рыльце-то в пушку.

— А что нам делать? Можем отстранить, но тогда рыбка сорвётся с крючка.

— Арестовать?

— Основания так себе. Но давай подумаем. Тут важно не ошибиться. Нам бы Брауна прижать.

Разговор прервал гул сигнализации.

— Что это?

— Тревога? Сейчас узнаю, секунду.

Генри набрал чей-то номер, задал пару вопросов, а потом рванул к выходу:

— Бегом, Владимир, чёрные ящики похитили!

— Что?! — Дроздов захлопнул ноутбук, схватил ветровку и бросился за Генри.

Они спустились на подземную парковку. Там толпился народ, в основном охранники и пара человек в синих халатах инженеров. На полу в луже крови лежали двое. Генри наклонился и проверил пульс одного — ничего. Второго — еле заметный прощупывается!

— Скорую! Срочно!

Дроздов уже разговаривал со службой спасения. Генри стянул рубашку и попытался остановить кровотечение из раны в плече.

— Что случилось?

— В Башню проникли… — раненый учащённо дышал, — ворвались в лабораторию…чёрные ящики… Мы пытались помешать, но они были вооружены.

— Сколько человек? Как выглядели? Какая машина?

— Видели троих, ещё в машине. В масках и чёрных костюмах. Чёрный фургон, никаких знаков.

На парковку влетела скорая с мигалками, врачи подбежали к раненому. Генри вытер об штаны окровавленные руки.

— Что делаем, Владимир?

— Сможем догнать?

— Вертолёт бы и с воздуха отследить. Секунду.

Генри сделал ещё один звонок, потом второй. И смачно выругался.

— Один вертолёт на техобслуживании, на втором улетел Чирански!

— Так. Ладно, есть ещё вариант. Давай в тачку!

Друзья вмиг оказались в машине и, скрипнув резиной, рванули в город.

— В полицейское управление! Нам нужен доступ к камерам и люди. Уверен, генерал Талису поможет!

— О как! Классно придумал!

Взмокшие волосы, вздувшиеся от напряжения вены на руках, окровавленная одежда — Генри мчался по городу с бешеной скоростью. Дроздов вцепился в ручку над головой и старался не смотреть на дорогу.

Впереди показалось здание Главного управления полиции. Генри, не сбрасывая газ, с заносом влетел на территорию, снеся шлагбаум, и остановился у самого крыльца.

Друзья выскочили из машины и, перескакивая через три ступеньки, вломились в здание. Полицейские засуетились, начали кричать, свистеть, кто-то потянулся к кобуре.

— К генералу Талису! Срочно!

Двое полицейских попытались задержать нарушителей порядка, но были отброшены в сторону.

— Это Генри! Эровцы! Пропустите! — раздался крик откуда-то из-за спины.

Взлетев по лестнице на нужный этаж, друзья столкнулись с генералом.

— Дроздов, что случилось?!

— Нужна Ваша помощь! Скорее в зал с камерами!

На бегу Дроздов быстро рассказал о нападении. В ситуационном центре уже знали о происшествии.

— Все операторы, ищем чёрный фургон без опознавательных знаков. Собрать группу быстрого реагирования, приготовить машины! — генерал отдавал приказы спокойным тоном, ни одна мышца не дрогнула на его худом лице. Он сам подошёл к оператору и включился в процесс. Также поступили и Дроздов с Генри.

Уже через минуту один сержант закричал:

— Вижу! Вот он! Движется на север по проспекту Энергетиков!

— Смотрим все камеры сектора! Связь со мной! По машинам! — затем повернулся к Дроздову, — У вас оружие есть?

— Нет.

— Пользоваться умеете?

— Конечно.

— Выдайте пистолеты и бронежилеты эровцам! Мигом! И машину им!

— Генерал, я поведу сам, — сказал Генри.

— Без проблем. Вперёд!

Через минуту кавалькада полицейских машин разрезала воздух бликами мигалок и звуком сирен.