СтрекозЮлька

Глава 1

Ася Лыкина

СтрекозЮлька.

Теплым осенним днем Юлия Анциферова, молодая, привлекательная женщина, с аккуратно собранными в пучок белокурыми вьющимися волосами и огромными бирюзовыми глазами, вместе с мужем Алексеем Анциферовым ехали по автотрассе на дачный участок. Не то что бы Юлия стремилась провести свои заслуженные выходные именно так, но в последнее время они с мужем начали заметно отдалятся друг от друга, и Алексей настоял на поездке, мотивируя это тем, что где, как не на природе, острее чувствуется единение.

Выехав на проселочную дорогу, Юлия оторвавшись от смартфона, откинулась на спинку пассажирского сиденья и задумчиво уставилась в боковое окно. Перед ней простиралась проселочная дорога – серая лента, обрамленная с обоих сторон густыми зарослями из высокой травы, кустарников, и деревьев. Могучие дубы, дрожащие осинки, белоствольные березы и вечнозеленые ели – стояли на страже покоя лесных жителей, коими изобиловала эта местность.

Говорить ни о чем не хотелось, ей было скучно, начинающиеся выходные уже казались ей нестерпимо длинными.

Тишину нарушил Алексей:

- Чего нос повесила, гляди красота какая вокруг – дыши, наслаждайся, а то всю неделю или на работе киснешь, или смогом дышишь в городе, или с подружками в ночном клубе вино потягиваешь.

- А какая разница, - лениво протянула Юлия. - Альтернатива какая?

- Вот тебе альтернатива, - отозвался Алексей, указывая ладонью в лобовое стекло. – Спокойная загородная жизнь, свежий воздух, прогулки, утренняя пробежка, полезный завтрак, хотя бы на выходные. Ну или хочешь, в спортзал вместе запишемся, тот что в торговом центре, у метро? – спросил Алексей.

- Я хочу бургер, – буркнула Юлия, разговор начал ее утомлять. Она недовольно взглянула на супруга, чуть повернув голову и задержала взгляд, словно оценивая его. Высокого роста, шатен, правильный овал лица, прямой, несколько продолговатый нос, высокий лоб, спокойные серо-голубые глаза, чувственные, красиво обрисованные губы, довольно-таки привлекательный – сейчас он раздражал ее.

Не то что бы она не любила мужа, просто она стала осознавать, что привыкла к тому, что в ее жизни наступила определенность, Алексей был надежным, удобным, встраивающимся в ее жизнь, и потому его попытки нарушить сложившийся порядок вещей заставляли ее нервничать. Правда, сама она часто бунтовала против обыденности, сбегая на шумные вечеринки в клуб с закадычной подружкой Милкой.

Хотя трудно было назвать определенностью ту ситуацию, которую она переживала прямо сейчас, но ей по крайней мере казалось, что она знает куда двигается. Так же, как и знает, что в тот момент, когда по каким-либо причинам муж начнет требовать от нее перемен в их семейном укладе, она будет готова развестись.

Юлька глядела в стекло, любовалась осенним пейзажем, желтыми листьями, летевшими на асфальтовую дорогу, на траву у обочины, под колеса машины, приземляющимися на лобовое стекло, золотившимися под лучами солнца, и вспоминала.

Виктор Николаевич Гордеев подошел к Юле в самый разгар новогоднего корпоратива. Это был умный, холеный, обеспеченный и представительный мужчина, знающий себе цену. Он был старше Юли лет на тринадцать, крупный, русоволосый, добродушный в обычное время, но в случае, когда дело доходило до спорных ситуаций – становился твердым как сталь. При взгляде на широкое лицо его, с мужественными, немного грубоватыми чертами, густыми бровями над глазами цвета гречишного меда, крупным аристократическим носом, тонкими губами и волевым подбородком, сразу можно было понять, что перед тобой человек, облеченный властью. Однако, занимая высокую должность в руководящей верхушке, он, тем не менее, не гнушался общества сослуживцев, занимающих более скромные должности, знал всех в лицо и большую часть по имени. За это его любили и уважали, и посему он всегда был в курсе всего, что происходило в коллективе и на фирме. Правда поговаривали, что он был большой любитель женщин и даже будучи женатым имел непродолжительные связи на стороне. Но разговоры были на уровне слухов, за руку его никто не ловил и даже не пытался, а в глазах мужской части коллектива фирмы это придавало ему даже больший авторитет. В глазах же женской части – делало его еще более привлекательным, поскольку сулило определенные блага тем, на кого падет выбор.

- Я давно за вами наблюдаю, Юлия Дмитриевна, вот решился подойти, завести с вами разговор, посмотреть, что получится, – по-простому начал Виктор Николаевич, разводя руками. Вижу вас часто, засиживаетесь допоздна на работе, в выходные, бывает, выходите, а время на себя остается, на друзей, на личную жизнь?

- Я счастлива в браке, – тут же нашлась Юля, хотя внимание к ней такого человека было для нее полной неожиданностью.

- Счастливые люди домой бегут после работы, а вы, бывает, и за полночь уезжаете, на такси. Муж не ревнует, вы девушка красивая, эффектная, многие тут на вас заглядываются!

- Кухарка, прачка, домработница и бесплатная нянька – это, по-вашему, счастье? Домой бегут замотанные тетки, которым надо ораву кормить и мужа встречать, ревнивца. А у меня в семье полное доверие и взаимопонимание, муж прекрасно знает где я, и характер у меня не ветреный, а постоянный, - бойко отрапортовала Юля, удивляясь собственной смелости, видимо три бокала шампанского сыграли свою роль.

- Что ж вы, мужчин не любите, значит? – с усмешкой поинтересовался Виктор Николаевич.

- Я мужа люблю, - парировала Юля.

- А я жену, - улыбаясь, ответил Виктор Николаевич. - А у нас много общего, - добавил он шутливым тоном.

- Разве? - Юля удивленно приподняла брови. - Я вашу жену не люблю и даже не знаю.

- А у вас забавное чувство юмора, - еще шире заулыбался Виктор Николаевич.

- Это называется – сарказм, - фыркнула Юля по старой привычке, но смотрела она на Виктора Николаевича вполне дружелюбно и самую толику заинтересованно.

Ей льстило внимание этого солидного, харизматичного, умеющего подчинять и уверенного в себе человека. По долгу службы она не часто соприкасалась с Виктором Николаевичем, разве что передавала в папке документы на подпись и вот надо же – оказалась замеченной! И что более всего грело самолюбие Юли – оцененной. Очень многие женщины на фирме, решившие делать себе карьеру или просто ищущие вольготной и безбедной жизни, были готовы перейти в разряд любовниц, если только на них обратил бы внимание кто-то из руководящей верхушки. Юля же к этому не стремилась от слова «совсем». На жизнь ей хватало, любящий муж был рядом, и даже при условии попадания в так называемую «элиту» - в силу своего характера она бы просто не смогла там удержаться. Плести интриги, поддерживать отношения с нужными людьми, изобретать каждый раз хитроумные планы и лавировать между такими же хищницами за лакомой добычей, только более изощренными, чем она – было ей не по душе. Однако, она не могла удержаться от соблазна пофлиртовать и показать себя, тем более что все сказанное Виктором Николаевичем, касаемо ее работы на фирме было абсолютной правдой. И к тому же выпитое шампанское, уже успело привести ее разум и тело в состояние расслабленности и потере чувства осторожности. Весь вечер Виктор Николаевич был внимателен, любезен и галантен, осыпал ее комплиментами, развлекал шутками, интересными рассказами о событиях из собственного опыта, приглашал на танец и подливал шампанского.

С того вечера Виктор Николаевич уже не выпускал Юлю из поля зрения. То он как бы случайно, проходя по коридору этажа, на котором работала Юля, заглядывал «на огонек» - выпить по чашке кофе, или в обеденный перерыв подсаживался за ее столик, или вызывал в кабинет, чтобы внести уточнения и коррективы в отчет. Но все эти встречи в основном сводились к непринужденным беседам, правда Юле было чрезвычайно интересно с Виктором Николаевичем и в какой-то момент они перешли на «ты» и даже обменялись номерами телефонов. Виктор всегда был инициатором и первый начинал переписку - сначала милые открытки в честь какого-либо, часто надуманного праздника, затем уже более адресные поздравления с повышением и днем рождения, пожелания доброго утра, а затем и спокойной ночи. И так капля за каплей, час за часом, Юля, вначале из интереса и некоего тщеславия вступившая в эти отношения, вдруг ощутила, что Виктор как-то незаметно «влез» к ней в душу и сердце, и прочно обосновался там. Так, что она, едва открыв глаза – уже хваталась за телефон, ставила чайник на работе до прихода Виктора, ожидая его на кофе, бежала на обед накрасив губы, напудрившись и благоухая любимым ароматом духов и не засыпала без финального сообщения с пожеланием доброй ночи. И вся она как будто изменилась, под воздействием этого нового, сильного, пьянящего, доселе не изведанного чувства. Теперь на работу она вставала ни свет, ни заря, чтобы к положенному времени выглядеть идеально, салон красоты с маникюром и услугами парикмахера прочно вошли в её жизнь, близлежащие бутики модной одежды, ювелирные салоны и магазины обуви подвергались ее частым набегам, она была неутомима в совершенствовании себя и своего образа. Но если образ нужно было всего лишь подшлифовать и поддерживать, так как Юля и до встречи с Виктором старалась держать марку, правда с меньшим рвением, то духовные перемены были разительны. Приходя на работу ее глаза начинали светиться, смех становился искренним и заразительным, появилась готовность помогать коллегам, а не ее обычное колкое замечание - лучше работать и будешь все успевать, она больше не ссылалась на усталость, с оптимизмом глядела в будущее. Но там, где есть видимая сторона медали - есть и обратная. Отношение к мужу тоже начало меняться, но не в лучшую сторону. По отношению к нему Юлька стала раздражительной, замкнутой, малообщительной, вспыльчивой и хуже всего, что эту перемену видел Алексей, да она и сама это ощущала. Чувствовала, что ее тихая, скромная, благодарная и уязвимая, подобная хрупкому цветку незабудки, любовь к Алексею, угасала, затмеваемая бурной, яркой, энергичной, острой, будоражащей и стремительной любовью к Виктору. Но между тем она все еще не была готова до конца вступить в эти отношения и предать мужа, черта за которой заканчиваются душевные разговоры с милыми переписками и начинаются физические отношения еще не была пересечена.

Алексей видел, чувствовал, ощущал и стоически переносил все тяготы ее отношения. Стиснув зубы, он терпел ее отстраненность, брюзжание, кислое выражение лица, отговорки, нежелание пускать его в свое личное пространство. Туда, куда он пробивал себе путь многие годы преданной любовью, поддержкой, вниманием, защитой, откровенностью, терпеливым ожиданием, завоевывая ее ветреную натуру и добиваясь ее любви. Теперь он чувствовал, что что-то большое, чуждое, угрожающее их отношениям, выдавливает его оттуда, заполоняет душу и мысли, вытесняет все хорошее и настоящее что есть между ними.

Потому-то он и увез ее на дачу в эти выходные, больше не в силах терпеть напряжения, создавшегося между ними, повинуясь инстинктивному желанию украсть и спрятать женщину, которую не хотел потерять, ослабить тревогу, копившуюся уже несколько месяцев. Он так же понимал, что отчужденность эта растет на благодатном месте - образовавшаяся пустота требует немедленного заполнения, а раз есть потребность, то человеческая натура всегда найдет чем ее заполнить, а если не найдет, то выдумает. А пустота эта в Юле была всегда, незадавшиеся вначале личные отношения, уязвимость, оскорбленное достоинство породили язвительность, колкость, сарказм. И за него, Алексея, она ухватилась, что бы не дать себе скатиться на дно этого ущелья, и он был согласен тогда, выбрал себе роль того, кто любит, а она лишь позволяет себя любить. Но пустота никуда не делась, лишь поворчав уползла куда-то в закоулки души и успокоилась на время. Юльке надо было влюбиться или полюбить самой, страстно, сильно, безоглядно, с полной самоотдачей, и, если уж не получалось его, он думал, что она сможет полюбить так их ребенка. И Алексей возлагал большие надежды на эти два дня, природа, они только вдвоем -подходящее время для серьезных разговоров, когда им не помешает никто, и Юле не удастся скрыться или отмолчаться.

***

Накануне выходных, в пятницу вечером состоялся их с Виктором разговор, решающий и судьбоносный, как он утверждал. Они сидели в его кабинете на удобном кожаном диване цвета слоновой кости, тесно прижавшись к друг другу. Виктор сидел вполоборота, одной рукой он крепко прижимал ее к себе, другая по-хозяйски лежала на Юлиной коленке, они страстно целовались.

- Послушай, - наконец оторвавшись от ее губ, начал Виктор. - Я совершенно точно в тебя влюбился, окончательно и бесповоротно. Я не хочу больше никуда отпускать тебя по вечерам, мучатся от осознания что ты где-то там, с другим, не со мной.

- Другой – это мой муж? Так ведь и ты не свободен, условия у нас равные, - не без сожаления ответила Юлия.

- Условия равные, да видно чувства разные, - внезапно нахмурился Виктор и даже немного отодвинулся от Юли. - Я для тебя на все готов, а ты для меня? Я хочу обладать тобой, всей, без остатка, я уже не юноша в конце концов, и близости хочу с тобой не только душевной. Ты обворожительная, сексуальная, умная, так вкусно пахнешь, что я держу себя в руках из последних сил!

- И я готова, я тоже тебя люблю! Но неправильно вот так, за спиной у всех, да и роль любовницы не завидная, не хочу я ее на себя примерять, - Юля смотрела прямо ему в глаза. Я открыто любить хочу или никак, а связь на годы – это не для меня.

- Тогда решайся, разводись и за меня замуж выходи, можешь считать это официальным предложением! – запальчиво произнес Виктор и Юлю поразило такое бурное выражение эмоций.

- И что же, вот так придешь сегодня домой и скажешь жене что уходишь от нее?! – воскликнула Юля.

- Ну не сегодня конечно, мы завтра к родителям ее едем, у тестя день рождения, но на неделе точно! – убежденно заверил ее Виктор.

- Ну так и я в ближайшее время, - улыбнулась Юля, но в душе закралась тень сомнения, говорил Виктор с таким жаром, убеждал пылко, а как дошло до дела – появились препоны. В жизни Юльки уже был печальный опыт обмана и напрасных ожиданий, и поскольку дурой она не была – урок был усвоен и повторения не требовалось.

- Обдумай все хорошо и пиши мне чаще, я за выходные начинаю от тоски выть, а тут еще эти застолья семейные, опостылело все! Виктор словно хотел контролировать Юлю этой маленькой связью из смсок, впрочем, Юля всегда старалась трактовать подобные вещи в его пользу. Ей казалось, что это проявление заботы и желание всегда знать, что с ней происходит, чтобы в случае чего поддержать и подставить плечо. С превеликим трудом разомкнув объятия и расставшись с Виктором, Юля вернулась домой переполненная самыми противоречивыми чувствами, терзаемая сомнениями, мучаясь от собственной нерешительности, в надежде провести выходные дома, тщательно все взвесить и что-то решить. Но тут Алексей, вернувшись с работы, неожиданно спутал ее планы, объявив, что завтра они едут на дачу –сменить обстановку и закрыть сезон. Юля начала было возражать, а потом решила, что лучше варианта не придумаешь – на даче можно уединиться и спокойно подумать. Участок большой, и она постарается как можно реже попадаться мужу на глаза, к тому же велика вероятность, что Милка захочет вытащить ее куда-нибудь, а в этот раз это не входило в ее планы.

***

Добравшись наконец, до дачи, разгрузив багажник машины, набитый вещами и снедью, оба они наконец занялись привычными для себя делами – Юлия уселась на кухне за большой деревянный стол со светлой, идеально отполированной столешницей с бокалом сухого вина, а Алексей расположился чуть поодаль, сев на табурет рядом с плитой, собираясь чистить овощи для борща.

Набрав все необходимые ингредиенты в пластиковую миску, вооружившись ножом, он начал аккуратно срезать кожуру с картофеля, и в этот момент у Юлии зазвонил телефон. Юлия порывисто схватила телефон, напряглась, словно ожидая чего-то, но взглянув на экран сразу расслабилась, это была Милка. В тишине кухни громкий и звонкий голос Милы на другом конце провода был слышен не только ей, но даже и Алексею, хотя Юлю это не смущало, в этой части жизни у нее не было от него секретов. Милка звонила поделиться последними новостями, о том, как вчера встретила общую знакомую и зазвать Юлию в недавно открывшийся караоке-клуб. Юля слушала торопливый рассказ Милки про одноклассницу Дуню, «ну помнишь ту, которая вечно везде опаздывала?», с которой произошло потом какое-то удивительное и чуть ли даже не мистическое происшествие, в результате чего она перестала опаздывать, нашла мужа, и не далее, как два месяца назад родила чудную дочку. Она почти не прерывала подругу, лишь изредка задавая уточняющие вопросы и оживившись лишь в конце, ей куда интересней было послушать про новый клуб. Алексей тоже слушал, при этом эмоции на его лице отражали полную противоположность Юлиным. Неподдельный интерес, в том месте, когда Милка описывала встречу с одноклассницей в парке, где она везла в коляске новорожденную дочку, сменился хмурым выражением, когда речь зашла об увеселительном заведении. Он смотрел на Юлю, такую милую, большеглазую, с розовыми пухлыми губами, нежным овалом лица в ореоле светлых кудряшек, обрамляющих лоб и виски, на ее тонкий носик, длинные изящные пальчики, которые теребили висевшую на груди подвеску – искусно выполненное золотое кольцо в виде стрекозы на тонкой цепочке, и думал, как начать разговор. От него не укрылась та поспешность, с которой Юля бралась за телефон, от которого в последние полгода ее вообще было трудно оторвать, перемены в отношении к нему, ее желание бежать на работу и как можно меньше проводить время дома – все вместе это составляло совершенно определенную картину в его голове. Но поскольку, он всегда твердо верил в успех, был терпелив и считал, что каждый человек может добиться невозможного, если имеет на это желание, а самое главное безоглядно любил Юлю и был готов ради нее на все, то считал, что и это они преодолеют.

Разговор был не долгим, так как Милка торопилась, тем более что Юлия со вздохом ответила отказом, сказав, что она с мужем в данный момент на своих «дачных угодьях, но в следующие выходные можешь на меня рассчитывать».

Нажав «отбой», Юлия отпила вина из бокала и принялась проверять телефонные мессенджеры, в поисках новых сообщений и Алексей, наконец, решился:

- Стрекоза, ты и есть стрекоза! – произнес он.

- Какая стрекоза? – удивленно приподняла бровь Юля, оторвавшись от смартфона.

- А такая, которая лето красное пропела! - сказал, как отрезал Алексей и продолжил чистить овощи.

- Я? Все пела? – пришло на ум несколько перефразированное окончание басни.

- Да, да, ты, беззаботная, как и она, летаешь по жизни, вечное лето у тебя, компании, тусовки, приятельницы, приятели … - и на последнем слове он сделал упор и многозначительно посмотрел на нее.

- В этой басне был намек на людей, а не характеристика образа жизни реального насекомого. Стрекозы, знаешь ли, хищницы, но, спасибо, что не самка богомола, – парировала Юлия, в ответ выразительно глядя на Алексея.

Но тот уже собрался, на выпад не отреагировал и пылко продолжал:

- Сплошное веселье во внешней стороне жизни, а внутри что? А за плечами? Нам по тридцатнику с тобой, а настоящего нет ничего. Да, квартира, машина, дача, работа хорошая, тыл крепкий вроде, а пусто на душе, ничего кроме мишуры.

-Ты к чему это клонишь? -подозрительно осведомилась Юлия и даже положила телефон на стол.

- К тому, что близости между нами нет, слияния душ, общих интересов - любви, одним словом.

- Любвиии? – протянула Юлия и закатила глаза. - Подумаешь, многие и без любви живут, сейчас время такое, да и не по шестнадцать нам. И кстати, не сгущай краски – это тебе тридцать два, а мне всего двадцать восемь!

Но Алексей продолжал, проигнорировав ее замечание.

- Люди интересуются жизнью друг друга, уважают, относятся с заботой, теплотой, решают проблемы, растят детей в конце концов!

Уже заранее зная ответ, Юля, все - таки не успела взять себя в руки и закрыть рот, вопрос вылетел сам собой:

- К чему ты затеял этот спор?

- А к тому что ни котенка, ни ребенка у нас с тобой…

- Не готова я к детям, - тут же безапелляционно заявила Юлия.

- Почему? Жилплощадь есть, машина имеется, дача для отдыха и свежего воздуха тоже, зарабатываю я прилично, три года смогу вас полностью обеспечивать в чем загвоздка? – недоумевал Алексей.

- В том, что я не готова, у меня другие планы на жизнь, я люблю комфорт и что бы никто не вторгался в мои личные границы. Да что говорить, мы уже когда-то это обсуждали, я и замуж за тебя выходила с этим условием!

- Да ты просто эгоистка, тебе твой комфорт превыше всего остального! А я хочу уюта, чтоб была любовь, и дети были, что б брюки были зашиты, запах пирога с кухни, борщ в конце концов – приготовленный женой!

«Надо было выходить замуж за Пашку», - мстительно подумала она, вот уж кто не претендовал на мое личное пространство, сам не очерчивал рамки и не любил условности.

Алексей уже чувствовал, что разговор переходит в совершенно иное русло, и спрашивать сейчас Юльку о том, что происходит в ее жизни равносильно хождению по тонкому льду. И угрюмо насупившись он отвернулся к плите.

- Ну и пожалуйста, - надула губки Юлия. - Тоже мне оплот семейственности и чадолюбия! Ну и найди себе домашнюю курицу, в конечном итоге закисните оба и погрязнете в бытовухе, а борщи каждый день тоже между прочим приедаются! Закончив тираду и посчитав, что раунд остался за ней, она поднялась со стула, с достоинством пересекла кухню и вышла на крыльцо дачного дома.

Что ни говори, погода этой осенью была великолепной. Листва, по большей части еще не утратила своего летнего зеленого цвета, но кое-где, в кронах деревьев и кустарниках уже начали проступать оттенки желтого и красного. Воздух стал более прозрачным, трава на газонах пожухла и переросла, там, где муж поленился ее скосить. В тени садовых деревьев и дачных построек уже пряталась прохлада, но в целом денек был погожим, солнце на открытых участках пригревало почти по-летнему. Юлия прошла по дорожке от дома вглубь сада, там, где рядом с беседкой по творческой задумке и умелыми руками муж соорудил небольшой декоративный пруд. Опустившись на скамейку, Юля задумчиво изучала композицию, которая украшала берега прудика, состоявшую из большого, заросшего мхом и камнеломкой декоративного камня, круглых, отполированных камней помельче и вазонов с цветами. Перебирая в уме весь состоявшийся разговор, Юлия принялась размышлять и взвешивать, кто в этой ситуации оказался более правым или неправым. Одновременно с этим скользя глазами по темной глади воды. В центре пруда был установлен декоративный вазон, в котором стоял сухой камыш и зеленый остролист, и вот на этот самый камыш, плавно снижаясь и переливаясь в солнечных лучах, опустилась крупная, зеленовато-синяя глазастая стрекоза. «О, товарка моя, - промелькнула в голове у Юли, но она тут же отогнала эту мысль. - И совсем не похожа, почему Лешка сравнил меня с такой страшилой, еще и хищница, если вспомнить уроки биологии». И тут ей пришло на ум, что это сравнение часто мелькало в ее жизни, даже подвеска, украшавшая ее шею, тоже имела сходство со стрекозой, да и даритель украшения, тоже помниться упоминал именно ее.

И теперь, сидя на скамейке и наблюдая за стрекозой, загипнотизированная радужными переливами ее крыльев, согретая солнцем, Юлия решила привести наконец свои мысли в порядок. Вглядываясь в круглые фасеточные глаза насекомого, она машинально ощупывала бирюзовые камни на своем украшении и вдруг ей на ум пришло, что на самом деле строение глаза стрекозы поразительно – он состоит из нескольких десятков тысяч мелких глазок. Они очень и очень маленькие и посажены настолько близко друг к другу, что кажутся одним огромным глазом. Но глазки смотрят отдельно друг от друга. Получается огромный обзор во все стороны, хотя каждый глазок видит совсем чуть – чуть. Так может действительно, ей стоило взять на вооружение это полезное свойство и увидеть всю картину в целом, сложив ее из маловажных на первый взгляд деталей.

В тишине, вдалеке от суеты, наедине сама с собой, она начала анализировать свою жизнь, но не с самого конечно рождения, а с первого любовного увлечения.

Ей было шестнадцать, и в то время она была еще Юлькой Крохиной – яркой, привлекательной, кокетливой девочкой, знающей себе цену и поэтому, считавшей что тот, кого она осчастливит своим вниманием - немедленно влюбиться в нее, и будет до скончания века выполнять все ее прихоти и желания. Вообще ей мечталось, что жизнь ее будет легка и беззаботна, и всегда найдется тот, кто решит все ее проблемы.

Старшеклассник Олег Макиевский как раз казался ей вполне подходящей кандидатурой для реализации ее мечтаний и амбиций. Высокий, кареглазый, черноволосый, спортивный, нагловатый, восемнадцатилетний парень, который тем не менее обладал лидерскими качествами и умел очаровывать учителей настолько, что, не обладая трудолюбием, усердием и аккуратностью в выполнении учебных заданий – всегда имел приличные оценки. Ему прочили поступление в институт спорта и блестящую карьеру спортсмена, ибо он успешно занимался вольной борьбой и имел на это все шансы. Его родители работали в торговле – имели несколько прибыльных палаток на рынке. Так что он всегда был стильно и дорого одет, не стеснен в средствах и к тому же являлся обладателем, пусть подержанной, но все же иномарки. И Юлька решила для себя: «Покорять, однозначно - покорять». Как же она была амбициозна и наивна, а еще, действительно слишком легкомысленна. Потому что уже после первого полноценного свидания – с букетом роз, коробкой дорогущих конфет и походом хороший ресторан, Олег не двусмысленно заявил, что за все в жизни надо платить. Это значит он за нее, а она – ему, и окинул ее с головы до ног откровенным, оценивающим взглядом. Юльку бросило в жар, потому как в ее представлении, самое дерзкое чем могло закончиться первое свидание – был первый поцелуй. Но никак не заднее сиденье машины и подростковый секс, а между тем скользкий Олег, уже тащил ее за руку к автомобилю, несмотря на протесты с ее стороны. «Попалась» - промелькнуло в голове у Юльки, и она стала вырываться еще отчаянней, и уже во весь голос заорала, когда Олег открыл-таки дверцу машины и стал затаскивать ее внутрь. Повалив ее на сиденье, Олег навалился сверху, но она не готова была сдаваться без боя. Страх, недоумение и нежелание покорятся ситуации придавали ей сил, она отчаянно выворачивалась, визжала и лупила мерзавца кулаками и ногами и вдруг почувствовала, что его хватка ослабевает. «Что это ты задумал, а?» - услышала она голос, откуда-то сверху. Даже не смотря на нестандартную ситуацию, он ей понравился, глубокий, сильный, требующий ответа на поставленный вопрос с нотами гнева, он звучал как гимн победы над всеми ужасами этого вечера.

- А ты кто такой, тебе чего здесь? - с угрозой отвечал Олег. - Кто за бабу платит, тот ее и танцует!

- Экий ты ушлый, парень, так девчонка она совсем-не видел, что ли, а твои действия попадают под статью уголовного кодекса, не слыхал про такой?

Одернув платье, Юлька медленно сползла с сиденья машины, через открытую дверь прямо на асфальт, ноги не держали, в крови бушевал адреналин. Но любопытство и неспособность до конца трезво оценить опасность ситуации сделали свое дело - ей было очень интересно взглянуть на своего спасителя. «Да ведь это Лёшка, сосед из десятой квартиры! Что он здесь делает, поздно уже, ладно я на свидание ходила...». И, вспомнив, чем чуть было оно не закончилось, Юлька со страхом уставилась на обоих - защитника и насильника, во все глаза. Ведь исход поединка, пока словесного, был совсем не ясен. К тому же сосед Лёшка, хоть и был высок, но телосложение имел жилистое и смотрелся субтильно на фоне крепкого, плечистого Олега.

- Так я разъяснить могу, – продолжал Лешка. - Как раз на прошлой лекции проходили, материал запоминающийся, а уж как до наказания доходит - так ничем из башки не выбьешь.

- А ну вали отсюда, - распалившийся, задыхающийся от ярости Олег надвинулся угрожающе на Лешку. - А то костей не соберешь, пришибу как муху, шел и иди мимо!

- За угрозы тоже статья есть, а уж убийство у нас карается по всей строгости закона, тем более с отягчающими, – и он выразительно глянул на сжавшуюся в комок, сидящую возле машины Юльку.

И тут Олег сделал выпад, подлый, резкий, неожиданный, нацеленный в лицо. Словно в замедленной съемке Юлька видела разъяренного Олега, его замах и кулак несущийся в спокойно стоящего Лешку, который ну никак не сможет противостоять этой грубой силе. «Нужно бежать – успела подумать Юлька. - Подниматься и уносить ноги, сейчас Лешка вырубиться и защищать меня будет некому» - но ноги отказывались ее слушаться.

Но похоже Юлька плохо разбиралась в людях, а точнее в Лёшке, а тот видимо обладал хорошо развитой интуицией или сработал инстинкт самосохранения. Так или иначе, в тот момент, когда кулак противника уже шел на сближение с носом Лешки и их разделяло каких-нибудь пять-шесть сантиметров – Лешка резко отпрянул назад. Олег, по инерции тянувшийся вслед за кулаком, вложивший всю силу в удар и рассчитывающий припечатать соперника по полной программе, не смог бы среагировать на изменившиеся условия при всем желании. И вот, увлекаемый физическими законами природы, Олег, не удержав равновесия и не меняя положения – рухнул в позе летящего супергероя прямо на асфальт, лицом вниз, к ногам Лешки и изумлённой, заплаканной Юльки. «Я конечно мечтала, чтоб парни штабелями падали к моим ногам, но чтоб так буквально!» – язвительно подумала она. Исход поединка быстро привел ее в чувство и к ней вернулось ее прежнее расположение духа.

Олег, лежа на асфальте вдруг завыл, разражаясь отборной бранью, перекатился на спину и зажал руками разбитый в кровь, и, возможно, даже сломанный, нос.

-Ты живой, парень, может скорую вызвать? - наклонившись над Олегом участливо спросил Лешка. Юлька мельком удивилась, что в голосе Лешки не слышалось ни злости, ни агрессии, после всего произошедшего, скорее так обращаются к обычному прохожему, попавшему в беду.

- Я тебя достану, сууууууука, - стонал Олег. – Будешь всю жизнь жалеть, урод, что мимо не прошел!

- Выживет, - констатировал Лешка, повернувшись к Юльке и протягивая ей руку. - Вставай, девочкам нельзя на холодном сидеть.

Юлька шмыгнула носом и покорно позволила себя поднять, оставив несостоявшегося "принца" возле машины, Лешка и Юлька побрели домой. Юлька нахохлилась и молчала, Лешка же наоборот был красноречив и тем самым даже начал ее раздражать.

- Ну с какого перепуга ты с ним связалась? Не знаешь, что ли какая репутация у него? Захотелось острых ощущений?

- Нет, пожрать на халяву, - буркнула Юлька.

- Ну и как, наелась? – с иронией спросил Лешка.

- Сыта по горло, - отрезала Юлька и внезапно комок подкатил к горлу, она сжала зубы, на глаза навернулись слезы, ее затрясло.

Лешка было собирался отпустить очередное едкое замечание, вдруг стушевался, глядя на нее, стянул с плеча куртку, накинул Юльке на худенькие плечи и тихо произнес:

- Брось, Кроха, не реви, я тебя в обиду не дам ... никому.

Дальше до дома они шли в полной тишине. Возле подъезда Юлька сдернула куртку, сунула в руки Лешке и даже не поблагодарив за помощь – юркнула в парадную дверь. Бегом добежала до квартиры, открыла дверь ключом и с грохотом закрыла ее за собой на два оборота.

В следующие дни она старалась меньше бывать на улице, ограничив маршрут передвижения школой и домом. Она опасалась мести Олега и его дружков, родителям она ничего не сказала, побоявшись их реакции, а больше рассчитывать было не на кого. Однако больше неприятных инцидентов не повторялось, изредка встречая Олега в коридорах школы она отводила глаза и ускоряла шаг, стремясь быстрее скрыться из вида. Олег провожал ее убийственным взглядом, трогал заживающий нос, морщился, но не делал попыток остановить Юльку или причинить ей вред. Возможно, будь ему больше лет, неудача и уязвленное самолюбие подтолкнули бы его на подлый шаг, но, будучи школьником, хоть и развитым физически и не ощущающим границ дозволенного, он испытывал самый настоящий детский страх и стыд. Страх, что, узнав о его неудаче - его засмеют свои же и от этого уже не отмыться. К тому же, тот парень говорил о законах, сыпал статьями и вдобавок оказался слишком проворным – не ровен час стукнет, куда следует, и пропала его беззаботная жизнь и блестящая карьера спортсмена. Да и признаться, что его, занявшего первое место в городских соревнованиях, уделал какой-то хмырь, даже не запачкав руки, было стыдно даже самому себе. Поэтому каждый раз видя Юльку, Олег заново переживал свой позор, скрипел зубами и вымещал свою злость на каком-нибудь не вовремя попавшемся на пути ученике младшей школы, отвешивая бедняге увесистый пинок. Младшеклассник скулил, потирая ушибленный зад и мчался дальше с удвоенной скоростью, Олега отпускало, Юлька была в безопасности, и кое-как доучившись полтора месяца и сдав выпускные экзамены, к общей радости обоих - он наконец-то покинул стены школы.

Юлька выдохнула, к ней вернулось ее прежнее озорство и кокетство, но больше, до окончания школы она ни с кем не встречалась и максимум, что позволяла – это проводить себя до дома и угостить мороженым. Бросив все силы на учебу, она во что бы то ни стало поставила себе цель поступить в институт и сделать упор на карьеру, поскольку теперь не слишком обольщалась насчет того, что весь мир будет носить ее на руках. Ей хотелось обезопасить себя в случае чего и образование казалось ей отличным подспорьем, тем более в школе ей легко давались точные науки, особенно математика и физика, поэтому она собиралась поступать в серьезный технический университет. К тому же из-за сложной специфики она понимала, что девушек на курсе будет мало, а ребят много, и так как она не собиралась ставить крест на своей личной жизни из-за первого встречного отморозка, то вполне реально рассчитывала встретить там приличного молодого человека и удачно выйти замуж.

Костю она заприметила еще раньше, чем поступила в университет, учась на подготовительных курсах. Костя был типичным представителем народа во все времена любимого Господом, но как раз это и привлекало в нем практичную Юльку. Ведь юноша был из обеспеченной семьи, отец занимал высокую должность, мать работала в торговле, к тому же он не был обделен интеллектом, был не по годам практичен, тактичен, изысканно вежлив - и все это делало его в глазах хищниц слабого пола очень ценным трофеем и прекрасной партией.

Несмотря на все ухищрения, Константин поддался Юлькиным чарам только на третьем курсе университета. Ветреная, но умненькая Юлька, будучи увлеченной какой-либо целью, фигурально выражаясь, как хищное насекомое - зависает на месте, а затем пикирует вниз, подобно истребителям, атакуя с воздуха ничего не подозревающих жуков или пауков - мертвой хваткой вцеплялась в свою добычу. Сначала кокетство и ни к чему не обязывающие разговоры, где-то к месту и ненавязчиво сказанный комплимент, вовремя одолженный комплект лекций, помощь с курсовым проектом – и вот уже Костя ждет ее у порога университета. Провожает домой, ведет длинные и умные беседы в студенческой столовой за чашкой чая и смотрит влюбленными глазами. Правда, чай Юлька всегда брала себе сама, Костя экономил для вложения в светлое будущее. Перспективы маячили заманчивые – после получения образования родители отправляли Костю на историческую родину и обещали помочь с трудоустройством и оформлением гражданства. Естественно, если к тому времени Костик обзаведется второй половиной, то такой брак подразумевал, что все блага распространяются и на супругу. Два года Юлька «служила», скрепя сердце и смиряя нрав, оказываясь везде и всюду под рукой, готовая в любой момент сорваться и бежать к Костику. Выслушивая заумные повествования, таскаясь по филармониям и концертным залам, встречаясь только с его правильными друзьями, скучая на их праздниках и днях рождения по веселым компаниям с танцами, алкоголем и вредной едой. Даже как-то раз пришлось пожертвовать целомудрием, когда внимание Костика начала настойчиво завоевывать Алька с параллельного потока, и надо сказать метод сработал. Впрочем, Юлька не сильно расстраивалась из-за произошедшего, было даже неплохо для первого раза, да и в погоне за мечтой она была готова ходить даже с «козырей». Теперь ей казалось, что будущее определено и обеспечено, учеба подходила к концу, Костя уже рассуждал о будущем - об отъезде, о месте работе, как о свершившимся факте. Молчал только о дате свадьбы, да и не спешил с предложением, но Юлька была твердо уверенна что «дожмет» его после защиты диплома.

Стоял самый разгар июля, полуденное солнце жарило немилосердно, духота и жар от асфальта проникали сквозь серые шторы в настежь открытые окна небольшой, съемной, оплаченной родителями, квартиры Костика. Юлька лежала на кровати, обнаженная, раскрасневшаяся, вполне довольная собой, и размышляла как начать разговор, момент был самый подходящий. Костик, облачившись в домашние шорты, бродил по комнате, составляя список вещей, которые он планировал забрать с собой в новую жизнь.

- Мне кажется, что нам как паре пора оформить официальный брак, ведь мы встречаемся уже несколько лет, да и отъезд не за горами. Осталось меньше двух месяцев, а регистрируют через месяц после подачи заявления, я узнавала. Распишемся здесь быстренько, а свадьбу сыграем уже там, прямо на берегу моря! - глядя на Костю из-под полуопущенных ресниц проговорила Юлька.

Тот, уставился на нее удивленными, ставшими от этого еще более выпуклыми, глазами.

- Какого моря? – с видом человека, только что пробудившегося ото сна и не понимающего, о чем идет речь переспросил Костя.

- Соленого, - съязвила Юлька, но тут же опомнилась и миролюбиво пояснила. - Средиземного или Красного, какое тебе больше нравиться?

- На самом деле там кроме Красного и Средиземного есть еще Мёртвое, и Галилейское моря, – Костя по привычке готов был окунуться в долгие рассуждения, подкинь ему только тему и «свободные уши». Но тут его четко организованные структуры мозга наконец произвели полную обработку изначальных вводных данных и вычленили-таки главную составляющую Юлькиного вопроса.

- Погоди-ка, ты сейчас сказала, что собираешься замуж за меня?

-Конечно, - одобрительно кивнула Юлька. - Знаешь, люди так делают, когда встречаются и влюбляются – создают семью и заводят детей!

- Правильнее говорить - рожают, а потом…, - начал было опять Костя, но передумал и перешел к сути. – Но ко всему этому нужно подходить очень серьезно, нужна база: материальная обеспеченность, финансовая стабильность. Партнеры должны быть физически и психологически здоровы и быть готовы нести ответственность, у них должны быть связи, что несомненно упрочит их положение. Я только встаю на ноги, да, у меня есть определенные гарантии, благодаря родителям и их связям, но моя партнерша тоже должна быть под стать мне. Извини уж за такую прямолинейность, но раз зашел такой разговор, то буду откровенным с тобой.

- И чем же из вышеперечисленного, по-твоему, я не обладаю? – еще не понимая к чему идет разговор, поинтересовалась Юлька.

- А ничем! Ты слишком «легкая» по характеру, ничем надолго не заинтересовываешься, хватаешь то, что на поверхности лежит, а в глубину не копаешь, за все берешься, а до конца не доводишь. Хоть и умная, деньги любишь, но капитала никогда не накопишь, расходы не контролируешь, экономить не хочешь, да и хозяйство вести не умеешь, даже борщ не сваришь.

- В смысле, ты хочешь сказать, что за эти два года ты только сейчас это понял и решил сказать накануне отъезда?! – возмущению Юльки не было предела, она села на кровати, сердито сгребла простыню и начала яростно оборачивать ее вокруг груди.

- Нет конечно, я почти сразу это увидел, но знаешь ли, видя твой интерес, не хотел упускать шанс, в тебя легко влюбиться, ты красивая, яркая, взбалмошная, с хорошим чувством юмора, с тобой не стыдно показаться друзьям, легка на подъем, да в постели ты хороша - приятно провести время, понаслаждаться друг другом, получить массу эмоций. Это, конечно, относится к плюсам совместного проживания, но все имеет свойство заканчиваться, молодость пройдет, тело состарится, друзья разбредутся, а практичность, расчет и трезвый ум, - и тут он выразительно постучал по своему лбу указательным пальцем, - Останутся до конца. Так что извини, Юлёк, любовь-любовью, а женитьба дело серьезное. И женюсь я на дочери знакомых отца, у нее папа ректор университета, а мама главврач в крупной больнице, там такие связи - закачаешься. Дочка правда простенькая на внешность, полновата и рыжая, зато диплом с отличием, в аспирантуру поступила, она уже четко распланировала всю дальнейшую жизнь, и этот план вписывается и в мое видение будущего.

Юлька смотрела на Костю во все глаза и не могла поверить своим ушам:

- Так я что же для тебя все это время была просто «удобный вариант»?! Спал со мной, а личную жизнь с профессорской дочкой устраивал?! И когда это у вас все так удачно склеилось за моей спиной?!

- Ой, ну вот только не надо закатывать истерик, ты-то ведь со мной не от большой и чистой любви была, тебя перспективы манили, не получилось, зато у меня есть опыт, а у тебя была мечта - так что обмен таки состоялся!

- Гребанный продавец мечты! - завизжала Юлька и в ярости, вскочив на кровати, наполняясь злобой и праведным гневом, как воздушный шарик - гелием, она в прыжке воспарила вверх и обрушилась на ничего не подозревающего, снисходительно смотрящего на нее Константина, атаковав его с воздуха. Тот не успел даже опомниться и хоть что-нибудь предпринять для самозащиты, как Юлька уже приземлилась ему на плечи и вцепилась в него своими тщательно ухоженными, наманекюренными ноготками. Выкрикивая ругательства, Юлька что было мочи колотила, царапала и кляла на чем свет стоит несостоявшегося жениха, покрывало слетело с нее, и если в тот момент кто-то из соседей увидел происходящее, то счел бы, что Маргарита вернулась с ночной прогулки и обнаружила, что Мастер не сильно тосковал в ее отсутствие.

Костя выглядел озадаченным лишь несколько секунд, а потом, когда до него дошло что его бьют, и, довольно больно, предпринял отчаянную попытку освободиться от Юлькиного захвата. Сделать это оказалось непросто, Юлька в гневе мобилизовала все защитные функции своего организма и при этом напрочь утратила чувство страха, превратившись в сгусток мышц, сухожилий и острых шипов, предназначенных для захвата и удерживания жертвы. Словно грозная воительница Вальгаллы, войдя в раж, она лупила, пинала и царапала подлеца, да так, что глубокие борозды от ее ногтей на лице, шее и плечах Константина начали заполняться кровью и, если бы в тот момент она имела возможность отгрызть ему голову, то сделала бы это, не задумываясь.

Рассвирепев от неудачных попыток отцепить от себя Юльку, и опутавшего его иррационального страха за жизнь и здоровье, Константин, изловчившись, ухватил Юльку за шею, оттянул назад и размахнувшись нанес сильный удар. Отпечаток ладони на Юлькиной щеке и ухе сразу обозначился по границе и начал стремительно краснеть и опухать. Схватившись за пострадавшую щеку, она разом ослабила хватку и не удерживаемая более ничем и никем, рухнула вниз, прямо на отполированный ламинат.

- Убирайся вон из моей квартиры, - угрожающе прошипел Константин. - Что б духу твоего не было, иначе заявление на тебя накатаю, ты знаешь, я могу!

- Еще запрет на приближение оформить не забудь, - всхлипнула Юлька. - Интеллигент вшивый, а дерешься как сапожник!

- Сама виновата, не захотела все чинно-мирно решить, лицо мне попортила, а у меня роспись в ЗАГСЕ через полторы недели. – Костя уже смотрел в зеркало, оценивая масштабы катастрофы.

- Знатно подпортила, ну да ничего, заживет, у мамы визажист прекрасный, мастер на все руки – замажет так, что не подкопаешься, а дальше наплету что-нибудь…героическое. Вставай давай, и топай на выход, пока не выставил в чем есть.

- И не выставишь, - буркнула Юлька, глядя на него исподлобья. - Не станешь репутацию портить, тут у всех глаза и уши, а особенно языки.

- Тогда мы квиты, - бросил Костя. - Я в ванну, когда выйду, хочу обнаружить только ти-ши-ну, - протянул он, с достоинством вышел из комнаты и удалился по коридору.

Юлька, раздавленная свалившимся на нее известием, побитая, униженная кое-как поднялась с пола, ее всю колотило от напряжения и обиды, обуревала жалость к потраченным годам и самой себе. Кое-как найдя одежду и натянув ее, она вылетела следом за Костей в коридор, схватила в прихожей сумочку, обулась, и было уже взялась за ручку входной двери, но тут услышала, что шум воды в ванной прекратился. Выпрямившись и нарочито бодро стуча каблуками по полу, она подошла к ванной комнате, рывком распахнула дверь и мстительно произнесла:

- На твоем месте я бы не сильно рассчитывала на мудрость и трезвый ум в конце! В твоем случае старость придет одна, а если и захватит компанию, то это будет Альцгеймер и Паркинсон!

Костя стоял в чем мать родила, его лицо вытянулось и побагровело, рот приоткрылся, но пока он подбирал ответ, достойный язвительного замечания, Юлька юркнула во входную дверь, и удалилась, оставив, как и договаривались, после себя только тишину.

С тяжелым сердцем, вся в растрепанных чувствах, жалея себя, Юлька добрела до дома, уселась на лавку, возле соседнего дома и погрузилась в тяжелые думы. Ситуацию усугубляла опухшая, горевшая огнем щека, которая при каждом движении отдавала болью в ухо и голову. Поэтому Юлька сидела на скамейке скрючившись и тихонько скуля и роняла горькие, злые слезы на асфальт, вспоминая о своем унижении и отчаянно оплакивая свое несостоявшееся выгодное замужество.

- Кроха, ты чего нюни-то распустила, экзамен завалила? - раздался голос рядом.

Юлька по инерции подняла голову и увидела соседа Лешку, которого после того памятного вечера старалась, по возможности, избегать. Ей было неприятно вспоминать о тех событиях и было стыдно перед Лешкой за свою глупость, она боялась его осуждения и потому предпочитала не попадаться ему на глаза.

Лешка почти поравнялся со скамейкой, на которой сидела Юлька, судя по тяжелому пакету в одной руке, он только что ходил в магазин за покупками. В другой руке он держал брикет с мороженым, очевидно намереваясь съесть его придя домой. Лешка был в приподнятом настроении, он чуть размахивал пакетом, на его лице играла легкая улыбка, а тон, которым он задал вопрос Юльке был скорее шутливым, чем насмешливым.

Когда Юлька подняла голову, то причина ее слез стала очевидна, Лешка остановился как вкопанный, выражение его лица изменилось, от былой веселой беспечности ни осталось и следа. Он бросил пакет на землю, внутри что-то жалобно звякнуло, очевидно разбившись, но Лешка не обратил на это внимания, присев рядом он протянул ей запотевший брикет "Ленинградского" с клюквенным джемом:

- На, приложи холодное к лицу, что случилось, кто тебя так?

- Упала, - брякнула Юлька первое что пришло ей в голову, но мороженое взяла, боль доставляла мучение, к тому же день был в самом разгаре и солнце немилосердно палило и без того многострадальное лицо.

- Не на Аллее Звезд же тебя угораздило растянуться? - хмуро поинтересовался Лешка.

- А при чем тут это? - озадаченно спросила Юлька.

- Вон какая пятерня отпечаталась, отпетый "звездак" видно попался, - сдерживая гнев и от того аккуратно, чтобы не скатиться на мат, подбирая слова, ответил Лешка.

- Скотина редкая, - грустно подытожила Юлька и вдруг неожиданно для себя выложила Лешке всю историю происхождения отпечатка.

После этого случая, вместе со слезами и растаявшим мороженным – растаял и лёд в отношении Юльки к Лешки, и даже появилось подобие дружбы между ними. Юлька хоть и хорохорилась на людях, но в душе тяжело смирялась с неудачей, разбитыми надеждами и скандальным расставанием с Костей. Она видела в Лешке поддержку и возможность скоротать длинные летние вечера не в одиночестве. А Лешка же по каким-то своим причинам был готов составлять ей компанию хоть каждый день. Его присутствие, поддержка, умение выслушать и обрисовать всю эту ситуацию так, чтобы она не казалась совсем уж безнадежной, и, самое главное, всегда чистый носовой платок в нагрудном кармане, делали положение Юльки относительно сносным.

Укреплению дружбы способствовал еще один немаловажный факт, как-то, в очередной раз прогуливаясь с Лешкой, она вдруг сама коснулась запретной для себя темы, решив наконец поблагодарить его за спасение. Выслушав ее, Лешка рассмеялся от души, сказав, что поблагодарить героя никогда не поздно, а через шесть лет уж точно самое время. И затем, вскользь обмолвился, что после того случая еще почти полтора года следовал за ней тенью, провожая от дома до школы и обратно, опасаясь, что Олег причинит ей вред, пока не убедился, что Юльке ничто не угрожает.

- Но как же, - округлила глаза Юлька. - Я никогда не замечала тебя, да и ты, ведь ты учился на юридическом, когда ты успевал оберегать меня?

- Прогуливал, где лекции, где семинары, - развел руками Лешка. - Пришлось выработать навыки человека-невидимки, но если честно - ты не больно-то крутила головой по сторонам!

И уже серьезно добавил:

- Пришлось даже академический отпуск брать, потом наверстал, главное, что ты была в безопасности.

И именно тогда, испытывая огромное чувство благодарности и признательности, чувствуя, что у нее в жизни наконец появилась опора, она поняла, что Лешка испытывает к ней нечто большее, чем просто дружескую симпатию.

Больше года они провели вместе, почти каждый вечер они созванивались после работы и шли исследовать центр города или просто сидели на лавочке в парке, болтали о разном, ели мороженое, наслаждались молодостью, своей нечаянной дружбой и не спешили становиться кем-то большим. Правда, временами, Лешка как-то по долгу, отчаянно и пронзительно смотрел ей в глаза, словно вот-вот готов был сказать нечто важное, но ... Либо что-то не кстати отвлекало его, либо Юлька, чувствуя неладное, пыталась быстрее откланяться, сославшись на неотложные дела, так или иначе, Лешкины мысли в этот момент так и оставались не озвученными. А Юлька и не стремилась ничего узнавать, ей было хорошо и надежно. Лешке можно было смело доверить свои переживания и секреты, он всегда был рядом, и она допускала такую мысль, что однажды их встречи перерастут в любовные отношения. Но тут произошло событие, которое изменило ее планы, причем не в лучшую для Лешки сторону.

С Павлом она познакомилась в картинной галерее. И сразу посчитала что это судьба. Потому что это был первый раз, когда она согласилась пойти туда. И то, только потому, что ее уговорила подруга Мила, где-то доставшая бесплатные билеты. Но Милка в последний момент «соскочила», когда Юлька уже стояла внутри здания, и деваться ей было некуда, поэтому вздохнув, она побрела осматривать экспозицию, и, как выяснилось, не зря.

Ей было неуютно в этом большом светлом зале, где она оказалась случайно, не имея представления о выставлявшихся здесь художниках, скульпторах и об искусстве в целом. К тому же, все эти интеллигентные старушки в беретах, женщины, подтянутые, горделивые, в немыслимых головных уборах, импозантные мужчины в небрежно завязанных шарфах, многочисленные туристы в сувенирных ушанках и разномастно одетая шумная молодежь, наверняка студенты художественных училищ, навевали на нее воспоминания о времени, проведенном с Костиком, когда он водил ее слушать классическую музыку. Тот же контингент, только с другим уклоном. Мысли были горькими, терзающими и стыдными, углубившись в себя и мало обращая внимание на происходящее вокруг, Юлька ускоряла шаг, желая побыстрее добраться до выхода.

- Как вам кажется – она хочет соскочить или остаться? – раздался голос возле самого ее уха.

Юлька, вырванная из раздумья этим звонким, вопрошающим голосом резко остановилась и чуть не уперлась в грудь его обладателю. Она подняла глаза и удивленно посмотрела на высокого, худого, изящно сложенного юношу, синеглазого, с мягким овалом лица, правильным носом, небольшим маленьким, но красиво очерченным ртом, с охапкой светлых, рыжеватых кудрей, который задорно смотрел на нее и кажется ожидал какой-то реакции. Будучи погруженной в свои мысли слов его, она не расслышала, среагировала лишь на звук его голоса.

- У вас прекрасные глаза, цвета бирюзы, так что вы думаете о ней? – юноша и не думал отставать и совершенно не смущался под изучающим взглядом Юльки.

- О чем? - переспросила Юлька, она все еще пыталась понять, обращается ли он к ней, не перепутал ли в толпе с кем-то из знакомых.

- Об этой картине, - и он указал ладонью на стену прямо перед собой. Юлька обернулась, проследила взглядом направление - и увидела наконец-таки предмет вопроса.

На картине была изображена маленькая девочка, в старомодной шляпке, сидящая на деревянной перекладине, по видимому являющейся частью забора, на фоне голубого летнего неба. Выражение лица, поза, положение тела и рук ее, если смотреть на картину внимательно, действительно наводили на мысль что она вот-вот соскочит со своего места и побежит. Вот она сидит, а в другой момент уже кажется вспорхнула бы, подобно стрекозе, которой никогда нет покоя. Под картиной Юлька прочитала имя художника и название на золотой табличке «Илья Репин. «Стрекоза». 1884 г».

- Если честно, - прямо начала Юлька, - Я в этом совсем не разбираюсь, но если вас интересуют мои личные умозаключения, то я бы сказала, что она все-таки спрыгнет.

- Как изящно вы выражаетесь, учитесь в институте культуры? – осведомился юноша.

- Родители хорошо воспитали, - тут же нашлась Юлька. - А так я технарь до мозга костей, я вообще-то здесь случайно оказалась.

- Как занятно, а я гуманитарий в четвертом поколении, меня Павел зовут, Астахов, а вас? – Юльке начинала нравиться его манера объединять в один вопрос разные по смыслу предложения.

- Юлия, - представилась она, и не планируя продолжать разговор добавила: - Я уже ухожу, приятно было поболтать.

- Постойте, милая Юлия, такая чудесная встреча, может продолжим общение за кохфе? – он смотрел на нее умоляюще и даже молитвенно сложил руки на груди, для пущего эффекта. И заметив ее вопросительный взгляд, пояснил с улыбкой:

- Нет, это не у меня дефект речи, тут кофейня неподалеку есть называется «Кохфе, все по 35», владелец – вроде немец, зациклен на этом напитке, так его и называет, но варит отменно.

Юлька призадумалась, предложение было заманчивым, вечер был свободный, делать было абсолютно нечего, да и чего таиться от самой себя – просто Павел ей понравился. Возможно в этот вечер у подъезда ее будет ждать Лешка, но с ним она чувствовала себя надежно и стабильно, а ей хотелось драйва и приключений. К тому же с Лешкой у нее были приятельские отношения, а здесь похоже намечалось нечто иное. И потому, решительно взяв Пашку под руку, она шутливо скомандовала:

- Ведите меня в ваше царство ароматного напитка и держите крепче, дабы я не передумала и не упорхнула!

В кофейне было светло, тепло и очень вкусно, оформление зала, рассчитанное на молодежь, смотрелось современно, и Юлька рядом с Павлом ощущала себя вполне гармонично, беседа текла легко и непринужденно. Павел рассказал о себе, что он студент, учится на реставратора, в свободное время занимается живописью в стиле поп-арт, поскольку это было относительно молодое направление, отрицающее рутину и дающее зрителю взглянуть на нее через призму веселой и беззаботной жизни. И это суждение как нельзя лучше отражало его мировоззрение. И, конечно, он мечтает, когда-нибудь организовать выставку собственных работ.

Оказалось, что Павлу всего двадцать лет, он был на четыре года младше и за то короткое время, что они успели пообщаться, Юлька поняла, что думают и рассуждают они очень похоже. И это безусловно льстило ей, поскольку не каждый день тобой интересуются двадцатилетние юноши. А если есть интерес – значит, недалеко она еще ушла от этого возраста, не превратилась еще в степенную молодую особу, у которой впереди только семья, дети, быт, работа и ответственность за все перечисленное. Такие установки давала ей мама, а Юлька упрямо не хотела им следовать, исключение составляла лишь категория «семья». Однако ей представлялось, что состоит она только из двух человек – мужа и ее, Юльки. И со своим партнером она собиралась жить в удовольствие – совместные путешествия, походы в кафе, кино и театры, посиделки с друзьями и каждый из них – самодостаточный человек, который не лезет обустраивать жизнь другого. В перерывах между удовольствиями она собиралась строить карьеру. Целью было не стремление к большим деньгам, а развитие, общение, познание нового, и желание всегда оставаться в центре социальной жизни. Для нее это было гораздо привлекательней, чем не работать, и от скуки организовать клуб домашних куриц с целью обсуждения салонов красоты, кулинарных рецептов и совместных походов в спортзал.

Через две недели после знакомства всегда непредсказуемый, спонтанный, безрассудный, с горящим взглядом – всем, что так свойственно молодым людям, только вступающим в жизнь и еще не ощущающим ее границ, Пашка вскружил Юльке голову окончательно и бесповоротно. И почти сразу они стали жить вместе, она перебралась к нему, в его небольшую, оформленную в стиле «лофт» квартиру-студию, и Юлька с головой окунулась в новую для нее атмосферу творческих людей и идей.

Именно с Пашкой она наконец-то смогла познать всю радость беззаботного и беспечного студенческого возраста, которая в свое время прошла мимо нее. Здесь было все: прогулки по ночному городу, пикники в местном парке, кино и дешевые, но модные среди творческой молодежи кафешки, посиделки в общежитии института искусств, в чьих-то многочисленных квартирах и мастерских, знакомства с авторитетными людьми, как их ей представляли «от богемы». Однако Юлька не слишком заморачивалась с запоминанием всей этой пестрой толпы незнакомцев с якобы полезными связями, поскольку не стремилась входить в этот творческий мир, карьера ее развивалась совсем в другом направлении. Она просто любила находится в этом бурлящем, кипучем, разноцветном, никогда не спящем мирке, постоянно меняющемся, пополняющимся новыми людьми, событиями, идеями и местами, далеком от скуки, обыденности и не зацикливающемся ни на чем. И Пашка был проводником в этот мир.

Очень скоро Пашка сделал ей предложение, аккурат, когда они шли по заснеженному бульвару, кутаясь в теплые пальто и уткнув носы в длинные вязанные шарфы. Снег в этом году лег довольно рано, не смотря на предшествующее жаркое лето и довольно теплое начало осени, в самом конце октября неожиданно выпал снег. Деревья еще не успели сбросить желтые листья, рябины сохранили еще красные гроздья ягод, трава зеленела прямо из-под снега, погода стояла живописная, и Пашка вытащил ее на прогулку чтобы успеть насладиться всей красотой, созданной капризом природы. Правда, Юлька взяла с него обещание, что как только они замерзнут – посидеть в каком-нибудь уютном месте и выпить чаю с имбирём и корицей, на что Пашка, хитро прищурившись, незамедлительно согласился. Неспешно бредя по мощеной тротуарной плиткой дороге, Юлька с энтузиазмом рассказывала Пашке о том, как прошел ее день, какие разговоры велись на маленькой кухоньке офиса за чашкой ароматного кофе, о вдохновляющей речи нового, только что назначенного заместителя главы фирмы, в которой она работала. Увлекшись рассказом, она краем глаза замечала, что Пашка периодически отвлекался на составление осеннего букета, срывая разнообразные по окраске листья, и иногда вместе с тоненькими ветками где это хорошо смотрелось, алые гроздья рябин, тонкие сухие травинки. Получалась вполне симпатичная комбинация. Юльке почему-то вспомнилось, как они когда-то таким же манером собирали природный материал вместе с мамой, для изготовления осенних поделок на школьную выставку.

Они уже довольно долго прогуливались, Юлька почти истратила весь запас новостей и красноречия и уже чувствовала, как начинает замерзать, как вдруг Пашка неожиданно встал перед ней лицом к лицу, преградив дорогу.

- Послушай, милая Юлия, - нарочито серьезно произнес он. - Сегодня заходил в мастерскую Льва Тимофеевича Потапова, помнишь, того, кто занимается изготовлением ювелирных украшений?

Юлька от неожиданности замерла, не договорив даже начатую фразу и поглядев на него в упор кивнула в знак согласия.

- Так вот, выпросил у него одну занятную вещицу, не даром разумеется, а за обещание ответной услуги, – объяснил Павел, широко улыбнувшись.

- Интересно какой? – осведомилась Юлька и скептически посмотрела на него. - Уж не поработать ли натурщиком?

- Подколола, засчитано, – добродушно развел руками Пашка. - Но разъясни-ка мне, на создание какого ювелирного украшения я могу вдохновить Потапова?

- У Льва Тимофеевича весьма нетривиальный вкус, и подход к жизни, и творчеству, так что даже стесняюсь, но могу предположить, чем он будет вдохновляться и что потребует взамен … кстати, чего? – поинтересовалась Юлька, вспомнив что разговор начался совсем с другого.

- Нет, нет, я не по этой части, - энергично замотал головой Пашка отчего его буйные, непокорные кудри разлетелись во все стороны. - Всего лишь пообещал свести его с нужными людьми. Связи в творческой среде много значат, а у меня они имеются.

- Когда ты успел ими обрасти, не с детского же сада? – удивилась Юлька.

- Я очень общительный, к тому же талантливый и перспективный, а еще мой двоюродный дядюшка владеет антикварным магазином и снабжает весь бомонд – от артистов до министров, - немного поморщившись при намеке на его юный возраст, ответил Павел.

Юлька рассмеялась от души, не заметив реакции Пашки, и отсмеявшись, все-таки переспросила:

- Так что за вещицу ты заполучил таким витиеватым способом?

Пашка посмотрел на нее загадочно, просиял и опустив руку в карман пальто достал миниатюрную коробочку, искусно вырезанную из дерева и украшенную затейливой резьбой. Нажал на незаметную глазом кнопку, замаскированную под элемент украшения, крышка откинулась, и Юлька увидела изящное кольцо, сплетенное как будто из нескольких нитей драгоценного металла, с двумя зелено-голубыми топазами по центру, в обрамлении небольших золотых вставок, образующих то ли подобие лепестка, то ли крыльев насекомого.

- Милая Юлия, хочу идти с тобой по жизни, но для начала, в качестве первого шага предлагаю дойти хотя бы до ЗАГСа! – на одном дыхании выпалил Пашка и замолчал, вглядываясь в ее лицо, ожидая реакции.

Юлька смотрела на него во все глаза, недоумение сменилось удивлением, а затем его место заняла глубокая задумчивость. Встречаясь с Пашкой, Юлька наслаждалась свободой, молодостью и яркими красками жизни, но для себя она с самого начала отмечала, что разница в возрасте не позволит ей думать о более серьезных отношениях между ними. Да она и помыслить не могла, что Пашка будет настроен так серьезно, совсем не в традициях современного мира, тем более что знакомы они всего ничего! И могла ли она позволить себе выйти замуж за этого юного, вольного, дерзкого художника, живущего жизнью «перекати-поля», однако имеющего долгоиграющие планы на жизнь? Вот он стоит напротив, держа охапку пряно пахнущих, разноцветных осенних листьев, в одной руке, коробочку с кольцом – в другой, раскрасневшийся, взволнованный, с легкой полуулыбкой на губах, в глазах пляшут черти, на непокорные кудри, золотящиеся под светом уличных фонарей сыплет снег, – и ждет. Ждет ее ответа, а она, как умудренная опытом жизни взрослая женщина взвешивает все за и против и просчитывает уже все возможные варианты их дальнейшей жизни.

Резко встряхнув красивой головой, отгоняя слишком практичные мысли, решив, что была не была, она выпалила:

- Конечно, да!!! – и замерла, приходя в себя.

Пашка шумно выдохнул, согрев своим дыханием вечерний, ледяной воздух, всучил еще не опомнившейся Юльке огромный букет, надел на ее палец колечко, ставшее теперь обручальным, и крепко поцеловал ее в губы. Затем обняв за плечи, легонько развернул ее в нужном ему направлении и повелел:

- А теперь идем отмечать! Сейчас самое время, чай с имбирем как нельзя кстати подойдет и к тому же - у тебя нос замерз! – заключил Пашка и нежно чмокнул ее в кончик носа. Потом уже, в остаток вечера, они сидели в уютном кафе, счастливые, влюбленные, разомлевшие от тепла, они потягивали горячий напиток, и рассуждали, и строили планы на жизнь.

Несмотря на такое поспешное предложение, Юлька меж тем не спешила со свадьбой, ей хотелось получше узнать Павла и подольше побыть в статусе невесты. Однако существовала и еще одна причина, которую Юлька боялась озвучить даже самой себе, надеялась, что со временем все утрясется и старалась не заниматься самоанализом.

Где-то в середине марта, Пашка вернулся домой необычайно вдохновленный, возбужденный и таинственный. Юлька в это время собралась выпить чай, и в ожидании стояла возле закипающего чайника с пустой кружкой и заварочным пакетом в ней. Пашка в три широких шага преодолел расстояние между входом и кухней, подхватил Юльку на руки и закружил по комнате. Юлька, крепко зажав кружку в одной руке, второй обняла его за шею и откинув голову назад весело рассмеялась. Покружив Юльку, Пашка донес ее до дивана, аккуратно усадил и плюхнулся рядом, переводя дух и широко улыбаясь. Запыхавшаяся и раскрасневшаяся Юлька поставила пустую кружку на журнальный столик рядом с диваном, с задором взглянула на него и спросила:

- Что это сегодня с тобой, у нас есть повод?

- Ага, - кивнул головой Пашка, доставая из внутреннего кармана пальто упакованный в бумажный пакет ароматный рассыпной чай ручной сборки.

- Выкидывай эту «пыль Бразильских дорог», - он скептически покосился на чайный пакетик в Юлькиной кружке. – И завари нам настоящий чай, сейчас все расскажу!

Юлька видела, что Пашку прямо-таки распирало от радости и желания поделиться какой-то, пока ему одному ведомой новостью, и она с воодушевлением, соскочив с дивана, побежала к вскипевшему чайнику. И пока она сражалась с бумажной упаковкой, желая открыть ее аккуратно, чтобы ничего не рассыпать – Пашка торжественно произнес:

- Мы едем в Штаты! - и широко улыбаясь, откинулся на спинку дивана, ожидая ее реакции.

От неожиданности прозвучавшего заявления руки Юльки слишком сильно рванули упаковку, чай рассыпался по кухонному столу, полупустой пакет отправился вслед за содержимым. Медленно развернувшись, Юлька ошарашено посмотрела на Павла, пытаясь понять шутит он или нет. На лице Павла играла улыбка, но это была улыбка победного торжества, а отнюдь не дань удачной шутке.

- Ты это серьезно сейчас? Но что мы будем там делать? – задала Юлька первые волнующие ее вопросы.

- Ты только представь себе: в Штатах большая часть населения живет в собственных частных домах. Когда молодая американская пара создает собственную семью и покупает свой первый дом, то расставив в нем мебель, она с удивлением обнаруживает огромные, ничем не заполненные пространства стен. Эти стены просто умоляют чтобы на них что-то повесили! И что же делает молодая американская семья? – задал Пашка риторический вопрос, но Юлька тем не менее не могла удержаться и поинтересовалась в свойственной ей язвительной манере:

- Наверное вешает ковры?

- Конечно же начинает покупать картины! – Пашка уже вошел в раж и поток его вдохновляющей речи было трудно чем-либо остановить.

- И так продолжается уже по крайней мере два века, и для них это вполне обыденный процесс, а ни что-то исключительное. Причем принято покупать оригиналы, а не копии в виде репродукций. И чтобы удовлетворить нужды всего населения нужна целая армия художников. И в ХХ веке эта армия появилась! И в данный момент она набирает добровольцев, – закончил Пашка и хитро подмигнул.

- Ты хочешь сказать, что собираешься примкнуть к армии нищих художников, не имеющих ни жилья, ни постоянного заработка, ни каких-либо гарантий успеха? – подняла одну бровь Юлька, сопроводив свой вопрос.

- Не будь столь критична, милая Юлия, - добродушно ответил Пашка. - Могу понять твой скептицизм, но огромный спрос рождает предложение и в Штаты едут художники со всего мира и представь себе – находят работу! Там самый большой и влиятельный арт-рынок в мире, где платят самые большие деньги за современную живопись, а я пишу в стиле, который как раз очень востребован в Штатах.

- Но ты еще не являешься художником по факту, институт даже не закончил! – всплеснула руками Юля.

- Да какое значение в наше время имеют бумажки? – Павел вскочил со своего места и возбужденно заходил по комнате. У меня есть качественное портфолио работ, несколько потрясающих полотен - и это не только мое мнение, а главное миллион задумок в голове, работоспособность и нацеленность на успех! А с жильем на первое время помогут друзья, которые уже там полтора года живут и трудятся.

- Ты видишь только светлую сторону медали, - осторожно начала Юля. - А по факту ты будешь жить в чужой стране, на птичьих правах, зависимый от друзей. А как же наши планы? Свадьба? Как же я? И что я буду делать там? – вопросы сыпались как из рога изобилия и глядя на мрачнеющее лицо Пашки, Юлька понимала, что ответы не будут простыми.

- Мы что-нибудь придумаем, главное начать, сделать первый шаг, а там и варианты найдутся! Ты слишком зажата, надо мыслить шире и свободнее, жить будем в общине, на съемной квартире, там наверняка есть девушки, они тебя и на работу пристроят, сначала на временную, а потом найдешь себя! Да может и не придется, я к этому времени встану на ноги, буду обеспечивать нас обоих, а свадьбу можем сыграть до отъезда, мы же не планировали что-то грандиозное!

- Минуточку, - Юлька уже отбросила сантименты и решила во чтобы то ни стало переубедить Павла. - Здесь я дипломированный специалист, работаю в крупной инженерно-строительной фирме, хорошо зарабатываю, даже слишком, здесь мой дом и мои родители – и вот так в одночасье все бросить и променять на призрачное благополучие заокеанской страны? Получается ты все решил, даже не посоветовавшись со мной, но это я еще могу понять, учитывая твой возраст и не до конца изживший себя юношеский максимализм! Но неужели ты не видишь, что твой план – учитывает только одного человека – тебя, и в нем совершенно нет места для меня, причем как в прямом так в переносном смысле! И вообще, во всем этом предложении какая-то незрелость и бесшабашность, я надеюсь ты не серьезно мне об этом говоришь, давай вернемся к этому разговору года через два! – закончила Юлька, считая, что доступно изложила свою точку зрения.

Пашка стоял напротив, заложив руки в карманы джинсов, мрачно глядя на нее, и Юлька за все время их отношении впервые видела его таким.

- Юль, я все решил, ты бы могла просто поддержать меня, и дело совсем не в моем возрасте, а даже если и в нем – то, когда начинать жить, творить, познавать? Через десять лет я хочу уже состоятся и иметь все, так что сейчас я готов потерпеть временные трудности, и я зову тебя с собой, тем более и тебя тут по сути мало что держит. Сферу деятельности можно и поменять, не навсегда разумеется, да, сначала это будет низкооплачиваемая работа, там есть спрос на домработниц, официантов, уборщиков, помощников на кухне, но если повезет, то с твоим знанием языка и навыками работы можно устроится сотрудником офиса или ассистентом! В конце концов многие устраиваются сиделками или бэбиситтэрами, но если уж и это тебе не по душе - многие пекут пироги или торты на заказ прямо из дома!

- Поменять сферу деятельности?? Да то, что ты предлагаешь равносильно тому, как если бы поменять свободу действий на мыло, в придачу с веревкой - в качестве бонуса! Какой из меня пекарь-кондитер? Я даже суп не сварю, хотя там и ингредиентов меньше! – Юлька негодовала, да еще так не кстати вспомнился Костик с претензиями по поводу борща.

Пашка подошел к ней и положил ладони на ее плечи, заглянул в глаза и тихо спросил:

- Тот, кто стремиться - ищет пути, а ты ищешь отговорки, жизнь может поменяться в любой момент, мы с тобой еще не приросли корнями, так почему не сейчас? В чем на самом деле проблема? В возрасте, в страхе, в неуверенности в себе, в чувствах?

- В доверии, - выдохнула Юлька и сразу стало легче, и тяжелее одновременно. Легче от того, что наконец она смогла признаться ему и себе в том, что угнетало ее все эти месяцы, а тяжелее, потому что понимала, как сильно заденет и ранит это признание чувства Павла.

- Понятно, и когда же я успел стать в твоих глазах неблагонадежным человеком? – спросил Пашка и сделал паузу, давая Юльке возможность высказаться.

- Дело не в твоих человеческих качествах. А в том, что я не смогу положиться на тебя, находясь в другой стране, в непривычной обстановке. Я слишком мало знаю тебя и не уверенна, что ты можешь принимать зрелые решения и найти выход в критической ситуации. У тебя никогда не бывает плана «Б», а жизнь устроена так, что идеальный вариант «А» почти всегда оказывается провальным, а сейчас ты вообще предлагаешь мне авантюру.

- Значит выйти за меня замуж – это не авантюра, а уехать с мужем в другую страну – это авантюра, потому что ты мне не доверяешь, - подытожил Павел, отпустил Юльку и прошагав в глубь квартиры обессилено опустился на диван.

Юлька понуро последовала за ним, села рядом, обхватив себя руками, и тихо попросила:

- Прости пожалуйста, я не думала о таких последствиях, я с тобой словно в другой мир попала, в нескончаемый бразильский карнавал, с яркими красками, блестками, шумом и отсутствием проблем реальной жизни. Я влюбилась, но кажется не настолько, чтобы кинуться вслед за тобой с головой в омут и не чувствую, что ты сможешь позаботиться обо мне там. Наверное, будь у меня побольше времени, я бы смогла разобраться получше в тебе, но все развивается слишком быстро и серьезней, чем я могла себе представить.

Внутри Юльки, пока она говорила, бушевал ураган противоречий, эмоции сменялись одна за другой, от непоколебимой уверенности в собственной правоте, до неудержимого желания бросить все, наплевать на голос разума и немедленно собираться в дорогу. Но вместо этого Юлька порывисто закрыла лицо ладонями и заплакала навзрыд, как-то по-детски всхлипывая и вытирая глаза тыльной стороной ладони. Пашка прижал ее к себе, положил подбородок на ее макушку и молча ждал, пока эмоции утихнут, а затем задумчиво произнес:

- Через два дня иду в посольство подавать документы на оформление визы, может быть ты еще передумаешь.

Но она не передумала.

Оставшееся время до отъезда они так же провели вместе, стараясь вести себя как обычно, словно и не было этого разговора и Юлькиного откровения. Пашка то ли в силу характера, то ли возраста, верящий в лучшее и увлеченный уже мыслями о предстоящем путешествии и новом, неизведанном и таком манящем мире – не умел долго пребывать в унынии. Даже предстоящая разлука больше представлялась ему чем-то вроде сюжета книги, овеянным флером трагизма и романтичности, чем реальным положением вещей. Юлька же страдала молча, после рабочего дня наслаждаясь обществом Пашки и его пестрой компании друзей – подруг, а по ночам рыдая в ванной, уткнувшись лицом в Пашкино махровое полотенце.

Через месяц, собрав сумку со всеми необходимыми вещами, большую часть которых составляли кисти и краски, Павел отбыл в аэропорт, Юлька с ним не поехала. Внизу, у подъезда его ждала толпа однокурсников, пара приятелей, которые убывали вместе с ним и компания малознакомой молодежи, которая всегда менялась от вечеринки к вечеринке, хотя некоторых она узнавала в лицо, но почти не помнила ничьих имен. Они простились на пороге его квартиры, небрежно и второпях замотав шарф вокруг шеи, откинув с лица непокорные кудри, закинув сумку на плечи Пашка порывисто обнял Юльку, поцеловал в губы долгим поцелуем и сказал на прощание:

- Не грусти, милая Юлия, долгие проводы-лишние слезы, Земля круглая, еще свидимся – лукаво подмигнул и, заметив, что Юлька теребит колечко на безымянном пальце, словно не решаясь снять, добавил:

- Стрекозу оставь себе, на память. Это будет твой личный тотем, я слукавил тогда, сказав, что выпросил ее, Потапов изготовил кольцо по моему эскизу, мне показалось что она соответствует тебе по характеру и у нее такие же бирюзовые глаза.

Ослепительно улыбнувшись, почти как в первый день знакомства, Пашка развернулся, вышел на лестничную площадку, закрыл за собой дверь и покинул этот дом, а вместе с ним и Юльку. Больше она Павла не видела. Первое время они поддерживали связь, переписываясь и изредка созваниваясь, она знала, что Пашка неплохо устроился и, хотя он пока не был слишком востребован - на жизнь хватало, а самое главное, что он не собирался останавливаться на достигнутом. А затем связь прервалась, а спросить было не у кого, поскольку в одиночку Юлька была не вхожа в круг знакомых Павла. Отношений она ни с кем не поддерживала и по прошествии полугода не смогла бы уже вспомнить ни одного лица из того пестрого круговорота, в который когда-то была вовлечена. Однако она знала, что с Павлом ничего не случилось, он просто перестал писать, длинные сообщения свелись к коротким отпискам в стиле «все в порядке», «дела отлично», звонки прекратились, а затем все сошло на нет и Юлька, не считавшая себя вправе навязываться ему после всего что наговорила, сама не делала попыток напомнить о себе. Много позже, будучи уже в браке, она случайно узнала, что Пашка женился на американке, получил гражданство и вполне доволен жизнью, карьера его развивается, а одна из его работ даже была выставлена, что конечно еще не дотягивало до того уровня, к которому стремился Павел, но уже само по себе было достижением. И только тогда Юлька окончательно успокоилась и даже достала из шкатулки, задвинутой в самый дальний угол ящика комода, его подарок, правда на палец одевать не стала. Купив в ювелирном магазине изящную золотую цепочку, она продела ее в кольцо и носила на шее, как подвеску.

Но все это было уже потом, а в то холодное апрельское утро, ей было одиноко, неуютно и пусто, словно она только что вернулась с грандиозного праздника и осознала, что впереди обычные серые будни. Слез уже не было, только ощущение безысходности, душа болела, но уже не так как в тот самый первый раз с Костей, больнее по ее чувствам и самолюбию уже невозможно было ударить. Да и в этот раз она сама была инициатором, к тому же у нее был почти месяц чтобы решиться или смириться. Юлька корила себя за нерешительность, но поделать уже ничего было нельзя, поэтому натянув теплый, толстый свитер и обувшись, Юлька последний раз оглядела Пашкину студию, которая уже со следующей недели должна была сдаваться в наем, тихо вышла, и закрыв дверь опустила ключи в почтовый ящик.

Испытывая чувство острого дежавю, Юлька возвращалась домой, где-то уже все это с ней происходило, только вместо чувства унижения и обиды сейчас ею владели сомнение в правильности решения и страх. Она боялась, что не будет уже вот этой беззаботности, влюблённости и новизны, которые она с лихвой получала в отношениях с Пашкой, да и вообще уже ничего не будет, ведь ситуация повторилась уже трижды, что в ее понимании было трудно списать на случайность.

Чтобы оттянуть момент возвращения домой, Юлька свернула перед домом на дорогу, ведущую к школьному стадиону, было довольно прохладно и она надеялась, что он пустует. И почти угадала, школьников и учителей физкультуры она не наблюдала, лишь по дальней дорожке, вокруг футбольного поля совершал пробежку мужчина. Решив, что один человек не помешает ее уединению, Юлька присела на скамейку запасных, подперев ладонями подбородок и стала в который раз прокручивать их с Пашкой сцену ссоры и последовавшего за ним расставания.

Но одиночество ее не продлилось долго.

- Привет, Кроха, опять грустишь, где-то я уже видел такое выражение лица, - услышала она через некоторое время и даже не удивилась опять, увидев перед собой запыхавшегося после пробежки Лешку, которого она не узнала издалека.

- Поводов нет для веселья, не вижу смысла зря зубоскалить, – вместо приветствия произнесла Юлька.

- Сбежал твой художник, теряя кисти и мольберт? – не сдержался Лешка от едкого замечания.

- Не сбежал, – пропустив укол мимо ушей ответила Юлька. - Я сама его бросила, еще и наговорила всякого - обидела хорошего человека. И тебя обидела, исчезла тогда без объяснений, получается использовала в трудную минуту, а как на горизонте замаячила более подходящая кандидатура – даже не объяснилась толком. Стыдно как… - она сжалась в комочек, сдавив виски ладонями и добавила:

- И почему ты всегда оказываешься поблизости именно в тот момент, когда в моей жизни наступает почти полный швах?

Лешка вдруг посерьезнел и присев рядом, ответил ей в тон:

- Может это судьба?

- Я уже трижды так думала, поэтому не стоит обольщаться, - на глазах Юльки навернулись слезы.

- Жизнь продолжается, будут и взлеты, и падения, а подчас вообще может крепко прижать, но никогда не стоит опускать рук, ситуация еще развернется к тебе нужной стороной. И продолжил вполголоса, обращаясь словно сам к себе:

- Не волнуйся, я сам слишком долго тянул и ждал подходящего случая, а теперь думаю может нет его, подходящего, надо решаться не раздумывая?

Налетел порыв ветра и Лешка придвинулся к Юльке поближе, словно интуитивно стараясь заслонить ее собой и почувствовал, как ее сотрясает крупная дрожь. Он заглянул в ее бледное, осунувшееся личико и спросил:

- Тебя всю трясет, ты не заболела?

- Я замерзла, - печально сказала Юлька, растягивая рукава свитера и пряча в них покрасневшие от холода руки.

- Я тебя отогрею, - смотря прямо ей в глаза сказал Лешка, порывисто накрыв ее руки своими ладонями. И сразу, с ходу, словно решив для себя или пан, или пропал, больше не в силах ждать, предложил:

- Выходи за меня замуж?

И Юлька вдруг, неожиданно для себя, согласилась.

***

Потеряв счет времени, Юлия сидела, глубоко задумавшись, не меняя положения, рассматривая стрекозу, а самое странное что и стрекоза, сидевшая на сухом камыше, тоже не думала улетать, и казалось, в ответ так же изучала Юльку.

По всему выходило так, что самые сильные, зрелые и яркие чувства вызывал в ней именно Виктор. Именно он, такой решительный и волевой, мог подчинить и обуздать вечно мятущуюся натуру Юльки, ради него она готова была бросить все и следовать хоть на край света, быть для него той, кем он пожелает, даже научится готовить.

«Детей у нас нет, а его жена и мой Лешка – люди взрослые, переживут, ведь не может же быть преград у настоящей любви. И Лешка это поймет, сначала будет больно, но со временем он успокоится, переключится на кого-то другого, в конце концов, встретит тихую и семейную женщину, может даже уже с ребенком, он же этого хотел?» – рассуждала Юлька. В этот момент в кармане негромко звякнул телефон, оповещая владелицу о поступлении нового сообщения.

«Как настроение у самой обожаемой женщины на свете? Твой верный слуга сейчас мечтает прикоснуться к тебе и расцеловать всю от пальцев до макушки, и в очередной раз убедиться в своем счастье. Но пока вынужден тащиться на семейное торжество и тосковать там по тебе целый день. Ты подумала, что скажешь мужу?» - гласил текст смски.

Согретая солнцем, бокалом вина, взбудораженная воспоминаниями из прошлой жизни, подстегиваемая любовью и желанием быть счастливой, самой руководить своей жизнью и иметь право выбора, забыв об осторожности Юлька соскочила со скамейки и направилась обратно к дому.

«Надо решаться, невозможно больше ждать и мучить себя, Лешку, Виктора, тем более своими решительными действиями я смогу доказать Виктору что мои чувства такие же сильные и надежные, как у него».

Войдя в дом, она вернулась на кухню, где было уже тепло и натоплено, Алексей стоял возле стола, он уже закончил с борщом и приступил к маринаду для шашлыков. Он поднял на нее глаза, отметив ее присутствие, ничего не сказав, но судя по спокойному взгляду и опыту совместно прожитых лет - уже не сердился на нее. Хотя для того, что она сейчас собиралась ему сказать - лучше бы было наоборот. Заметив это решимости у Юльки немного поубавилась, и поэтому налив себе еще вина для храбрости, она начала:

- Слушай, я погорячилась немного, ведь ты имеешь право на собственные желания, на жену, которая отвечала бы всем твоим требованиям, на ребенка, на уют и любовь. Я к сожалению всем этим требованиям не отвечаю, но и тебя не хочу обязывать быть со мной из чувства долга и ответственности. Мы с тобой вот уже три года женаты, а понимания между нами нет, я хочу одного, а ты совершенно другого. Пора признать, что эксперимент по совместной жизни не удался и построить свою жизнь каждому в соответствии с его желаниями и по отдельности.

- Эка ты как вывернула все, в удобное для себя русло! – Алексей отставил в сторону блюдо и маринующийся в нем шашлык и в упор смотрел на нее, опершись руками о столешницу.

- Почему это, вывернула? – опешила Юлька, она ожидала, что Лешка начнет свой ответ с уточнения, вопросов или даже с уговоров и отрицания, но не как ни с нападения.

- Да потому что я уже давно заметил и отношение твое ко мне и поведение в целом, да и на свете живу не мало, чтобы свести концы с концами. Решила уйти от меня, что, на горизонте кто-то поперспективней замаячил?

Юлька никогда не видела Алексея таким, но страшно ей не было, она была готова держать оборону.

- Не угадал, я полюбила другого человека и считаю, что ты тоже достоин того же, что бы и тебя кто-то полюбил. Ты всегда был рядом, оберегал, помогал, опекал, выслушивал, но счастье ведь и в том, чтобы чувствовать, любить, быть любимым в ответ, и тогда все остальное тоже будет естественным. Ты с юности почему-то считал, что несешь ответственность за меня, наверное, после того случая, когда защитил меня от Олега, но я уже выросла, я сама могу о себе позаботиться, и не хочу, чтобы ты считал себя обязанным мне помогать. Теперь я полюбила, я уверенна в себе и в нем, а значит пора покинуть ту тихую и спокойную гавань, которую мы создали, где можно укрыться от всяких бед и переждать бурю. Это было очень вовремя тогда, когда ты мне предложил пожениться, я была опустошена, а ты протянул мне руку помощи, я благодарна тебе, но нам пора двигаться дальше.

- Ты себя слышишь? О чем ты говоришь? Какая обязанность, какая гавань? Я вовсе не из соображений альтруизма так поступал, неужели за все это время ты не поняла, что всё, что я делал и то, как я поступал, объяснялось только одним - ЛЮБОВЬЮ к тебе. Не заботой, не ответственностью, не помощью, а только так - ЛЮБОВЬЮ, с большой буквы.

Я давно тебя полюбил, мы только переехали с родителями в ваш дом, лето было, я со стремянки люстру мыл, глянул в окно - ты бежала откуда-то до подъезда, лет четырнадцать тебе было, дождь на улице как из ведра, ты с зонтом в одной руке, почему-то желтым, на тебе платье летнее, весь подол промок, потому что без сандалий бежала по лужам, обувь в другой, летишь стремглав, и улыбаешься чему-то. Вдруг солнце из-за туч, осветило твой зонт, ты его опустила, лицо лучам подставила, смеешься, капли на тебя сыпятся, вода свет отражает – и ты вся как будто светишься. И я сразу почувствовал, что это серьезно и навсегда.

Ты меня и не замечала до того случая с неудачным свиданием, а я всегда рядом был, то маме твоей с сумками помогу, то отцу твоему в мелком ремонте, да и в гараже мы с ним часто пропадали, и чай я у вас пил и все-все мне про тебя мама твоя рассказывала. И про Олега я от нее узнал, потом все окрестности исколесил, искал вас, знал какая за ним слава ходит, успел тогда, да и потом берег, об этом ты знаешь.

И про того, который руку на тебя поднял, тоже знал, не следил, не думай, просто удостовериться хотел, что ты в порядке, мама говорила ты замуж собиралась, не стал бы я мешать, сердцу не прикажешь, но убедиться хотел. За две недели до случая того зашел во двор дома, где ему родители квартиру снимали, так бабульки на лавочке с потрохами его и сдали. Рассказали, что его интеллигентнейшая мама, в шляпке с вуалью, не могла удержаться от радости, все ручки заламывала, охала, и утирала глаза кружевным платочком, когда описывала какой ее Костик «золотой билет» вытянул. Я тогда все эти недели окрыленный ходил, все ждал что ты домой вернешься, стыдно было за свою радость, но решил, что теперь мямлить не буду, завоюю тебя, женюсь. А как увидел, чем роман закончился – убить был готов, его счастье – что ты тогда так тяжело переживала, что не мог отлучиться, и за это время он оказался вне зоны доступа. И я для тебя на все был готов, не спешил, не торопил, любую прихоть исполнял, только что бы ты меня разглядела наконец, оценила и полюбила, а тут художник нарисовался…Я ведь тебя ждал тогда, чтобы объясниться, кольцо купил, прождал весь вечер, потом увидел, как он тебя провожал до подъезда, укрылся в тени, не стал мешать, а ты как всегда по сторонам не смотрела. Тяжело тогда было, ушел с головой в работу, себя корил, что вовремя тебе не признался, ждал слишком долго, не говорил, что люблю тебя, думал потерял насовсем… Поэтому, когда судьба дала третий шанс – решил не упускать, страшно было, да и понятно, что в не подходящий момент предлагаю, когда ты уязвима и беззащитна была…может поэтому и слышу сейчас от тебя то, что слышу.

Разжав побелевшие от напряжения пальцы, которыми он все это время все сильнее сжимал край столешницы, Алексей обессилено опустился на стул.

Ошарашенная этим признанием, Юлька слушала как завороженная и не могла поверить своим ушам – ее всегда корректный, сдержанный, терпеливый и казалось даже немного инертный Лешка оказалось был способен на сильные эмоции и эти эмоции вызывала в нем она – Юлька. В один миг ломалась вся ее теория, и про взрослых людей, и про недолгие страдания, которые время излечит и про мучения, которых оказывается и нет.

- Я и не думала, что для тебя это все так серьезно… - только и смогла произнести вслух Юлька.

Алексей поднял на нее потухший взгляд и устало спросил:

- А у тебя, Юль, все так же серьезно? И сколько ты еще думаешь порхать? Я готов простить тебе измену, но если что-то пойдет не так, то в этот раз судьбоносной встречи после расставания не будет.

- Я тебе не изменяла, - поспешила оправдаться Юля. - Как раз поэтому и решила сейчас все тебе рассказать...

- Расставила все точки еще на берегу, – горько усмехнулся Алексей. - Так тебе что же, нужно мое одобрение что ли?

- Нет, но было бы не честно, вот так, за спиной у тебя… - Юлька колебалась, пытаясь подобрать слова, хотя видела, что попытки бесполезны, Алексей страдал и ему было непереносимо больно.

- Что он за человек, тот, которого ты любишь? Свободен, обеспечен, любит тебя? – все-таки задал вопрос Алексей.

- Все, кроме первого, - осторожно ответила Юля.

- Женат? И на что ты рассчитываешь?? – в первый раз за время этого разговора Алексей повысил тон.

- Он меня любит и разведется, это вопрос времени! – принялась было доказывать Юлька, но вспомнив, что сейчас не в том положении, осеклась и опустила глаза.

- Обеспеченные люди никогда не разводятся, в особенности, как только заходит вопрос о разделе имущества, уж поверь мне, как практикующему адвокату. А обманутых женщин я повидал и того больше.

- Я буду исключением – твердо сказала Юля. - Прости меня, если сможешь, но обманом я жить не хочу.

- Тогда решено, завтра вернемся в город, и каждый пойдет своим путем – закончил Алексей, вышел из кухни и набросив куртку в коридоре удалился в гараж.

Остаток дня и вечера Юля провела в доме, в одной из комнат, коротая вечер в темноте и с телефоном в руках. После разговора она незамедлительно сообщила Виктору, что с завтрашнего дня возвращается домой, к родителям и подает документы на развод.Виктор же в ответ на это как-то неубедительно отписал, что такие серьезные вещи надо обсуждать не по телефону и сославшись на совершенную невозможность уединиться пообещал написать позже. Юлька досадовала на саму себя, ее смущала внезапная холодность Виктора, она была возмущена почти полным отсутствием какой-либо реакции на ее поступок – и это в тот момент, когда ради него она круто поменяла свою жизнь! К слову сказать, в этот вечер он так больше ничего и не написал ей. Но больше всего она жалела Алексея. Из окна комнаты был хорошо виден гараж и Юлька периодически посматривала в его сторону, подспудно ожидая, что если Лешка, по понятным причинам не придет к ней, то хотя бы вернется на ночь в дом. До утра этого так и не произошло. Свет в гараже не загорелся, она всю ночь не спала, боясь, что муж может сделать с собой что-нибудь, но проверять не решалась, да и убеждала себя в его здравомыслии.

Рано утром, из тяжёлого, не приносящего ни отдыха, ни облегчения сна, ее вырвал звук шагов на кухне и негромкое звяканье посуды. В первый момент, Юлька даже не поняла, что это муж вернулся и наводит порядок, ведь даже посуду она вчера не удосужилась вымыть, а как же он в таком состоянии? Шаги были странными, шаркающими, тяжелыми, «как у старика», подумалось Юле, она осторожно вышла в коридор и убедилась, что это все-таки Лешка, а не кто-то другой. Юльку поразило, что не только походка мужа изменилась, весь его облик и стать стали другими за одну только ночь. Он весь ссутулился и сжался, будто став меньше ростом, лицо осунулось, черты лица заострились, выражение стало суровым и напряженным, губы плотно сжались, а обычно спокойные, излучавшие мягкость и уверенность серо-голубые глаза его растеряно блуждали по испачканной кухонной утвари, словно он хотел начать, но не знал за что взяться.

«Это я с ним сотворила», – с ужасом подумала Юлька и внутри нее все оборвалось. Она не решалась с ним заговорить, и поэтому молча опустив глаза принялась бродить по дому, бесцельно собирая какие-то вещи, совершенно не нужные, но чем-то же надо было занять руки. Примерно через час они выехали в обратный путь. Юлька не знала куда себя деть, что сказать, даже боялась достать телефон из сумки, чтобы не травмировать мужа еще больше. Алексей же весь сосредоточился на дороге, был угрюм, сдержан и не смотрел в ее сторону. Наконец Юлька перестала бросать на Алексея осторожные взгляды, поняв, что продолжения разговора не будет, да и не желая его, закрыла глаза и терпеливо ждала окончания полуторачасовой пытки, считая, что она это заслужила.

Лишь при въезде в город, она отважилась и робко произнесла:

- Отвези меня к маме, пожалуйста, вещи я потом заберу, - и оставшуюся часть пути боролось с подступившими к глазам слезами, увидев, как напрягся и еще больше помрачнел Лешка, услышав эти слова.

У родителей конечно же разразился грандиозный скандал, особенно бушевала мама, взывая к совести Юльки и призывая немедленно покаяться перед мужем и вернуться в семью. Отец был более сдержан в эмоциях, но Алексея он любил как сына, и, хотя порой жалел дочку и вступался за нее, в данном вопросе полностью встал на сторону мамы. Однако выслушивать доводы родителей было проще, из дома они ее не выгоняли, нравоучения она выслушивала с завидной регулярностью, да и свое право на любовь была готова отстаивать до конца. И хотя у нее было не слишком много времени на обдумывание, она готова была принять все последствия своего поступка, лишь бы Виктор был с ней. Удручало только одно, после поспешных и скомканных объяснений из смс Виктора, зная, что она пошла на такой решительный шаг, разрушила семью, обидела Алексея – он до сих пор так и не написал ей больше ни строчки. Она надеялась хотя бы на виртуальную поддержку, одобрение, а самое главное на ответный шаг с его стороны, но телефон молчал, ее сообщения были проигнорированы, а звонить они друг другу не могли по обоюдной договоренности. Поэтому Юлька недоумевала, злилась и не могла дождаться окончания дня, чтобы оказаться на работе и поговорить с Виктором с глазу на глаз.

Наконец наступило долгожданное утро понедельника, она наспех собралась, и прибыла на работу намного раньше обычного. В офисе почти никого не было, но Юлька точно знала, что по долгу службы Виктор пребывал на работу всегда на час раньше, чем остальные сотрудники. Не дожидаясь лифта, Юлька вбежала по лестнице на пятый этаж, машинально постучала в дверь кабинета и не дожидаясь ответа зашла в кабинет Виктора. Он как обычно сидел за столом, разбирая бумаги, оставленные ему на подпись еще с пятницы, услышав стук он поднял глаза, увидел Юльку, вздрогнул и отвел взгляд. Юлька аккуратно прикрыла дверь, с тревогой взглянула на Виктора и шагнула к его столу:

- Что случилось? Почему ты молчал так долго? Что-то с родственниками? Ты поговорил с женой? У меня такой скандал был, до сих пор в себя прийти не могу, радует только то что основная гроза отгремела, а дальше нас с тобой уже двое! Я так волновалась за тебя, мог бы написать хоть строчку! – обрушила она на него шквал вопросов и информации.

Виктор молчал, все так же опустив глаза и Юлька окончательно убедилась, что у него случилось что-то серьезное.

- Сядь, Юль, пожалуйста, - тихо проговорил Виктор и указал на стул, напротив его стола. У Юльки защемило сердце от испуга, сесть напротив он предлагал ей только в самом начале их отношений, в дальнейшем они неизменно садились рядом, чтобы хоть так быть ближе друг к другу. «Наверное, что-то случилось на празднике, - лихорадочно думала Юлька. – Или кто-то умер». На этом более-менее подходящие к его выражению лица версии заканчивались.

Юлька покорно опустилась на стул и стала напряженно вглядываться в его лицо, она ждала ответов, но не была готова к тому что услышит.

Виктор начал говорить, медленно, обдумывая и взвешивая каждое слово:

- Послушай и попытайся меня простить пожалуйста. Скажу прямо – я эту ситуацию не планировал и сам узнал о ней только вчера, на дне рождении. Виктор смущенно потер лоб, прочистил горло и продолжил.

- В общем вчера, во время празднования, жена объявила, что ждет ребенка, решила сделать всем сюрприз, к празднику, так сказать.

Когда Виктор начал говорить, Юля слушала его, ее душа наполнялась нехорошим предчувствием, и услышав новость, она поняла, что чутье не подвело. Наверное, сработал какой-то внутренний защитный механизм, решивший, что за столь короткое время ей уже достаточно потрясений. Или это были нервы, но в тот момент вместо потока слез и упреков, она, с присущей ей саркастической усмешкой выдала:

-Надо же, я думала у тебя кто-то умер, а оказывается скоро родится!

-Не иронизируй, Юль, я правда не знаю, как так вышло, десять лет не получалось и вдруг на тебе! – Виктор выглядел как провинившийся школьник.

- Правда? - в притворном удивлении округлила глаза Юлька. – То есть ты не знаешь откуда дети берутся, дожив до сорока лет? Или может быть ты не знаешь, что есть современные средства, чтобы предотвращать такие вот «случайности»?

- Жена очень хотела, но долго не получалось, я думал так и дальше будет, отказывать ей побоялся…

- Вот это да, Виктор Николаевич, Вы еще умеете боятся? Не далее, как в пятницу Вы убеждали меня своими словами в обратном и даже сподвигли своей решимостью на подлые действия! А теперь что же? Будете счастливы с женой, с ребенком, а меня - в утиль?

- Мы что-нибудь придумаем, пусть он родиться, а там года через два я разведусь, женюсь на тебе, а им буду помогать. А до этого пусть все будет также, ты у меня единственная любимая женщина, и отношениями я нашими дорожу, просто побудем немного …так, а?

- Прекрасный план, - воскликнула Юлька. – Но я в нем не участвую! И пристально глядя ему в глаза спросила: - Ты ведь узнал раньше, чем я с мужем поговорила? Но все-таки дал случиться этому разговору, так?

- Знал, - брякнул Виктор и тут же прибавил. - Узнай ты сразу – не ушла бы от него, а я больше не мог делить тебя с ним! Пойми, это выше моих сил!

-Ну ты и подлец, - замотала головой Юлька. – Не пиши мне больше, совет вам да любовь! Она вскочила со стула, в один миг преодолела расстояние между столом и дверью, открыла ее, вышла в коридор и со всей силы захлопнула за собой.

«Что же я наделала…», - лихорадочно думала Юлька, спускаясь вниз, на нее разом нахлынуло такое количество чувств и мыслей, что она не могла понять во власть каких отдаться в первую очередь.

Дойдя до рабочего места, она села за свой рабочий стол, и вдруг почувствовала огромную усталость и безразличие, весь ее внутренний мир опустел и выцвел, как будто из него вымели все наносное, а настоящего, главного, что освещало и окрашивало его, обеспечивало опору и составляло самую суть – там не оказалось. И она вдруг ясно поняла, что все это время, всю ее жизнь – самым главным человеком был для нее Алексей. Тот, кто всегда был рядом, и тот, кого она так жестоко и обидела. Юлька вспомнила его слова, как он тенью следовал за ней, чтобы защитить, как утешал, как искренне переживал и радовался за нее, как в одиночку пытался наладить их отношения, которые она с таким рвением разрушала изо дня в день, в погоне за иллюзией настоящей любви. Острое чувство глубокого сожаления наполнило ее душу, к нему примешивались жгучий стыд и страх, что теперь Лешка, оказавшийся вдруг таким родным, близким и желанным – уже никогда больше не придет. Она упустила свой шанс быть счастливой и сделать счастливым человека, который посветил ей жизнь, который был не отягощением, а опорой, не раздражителем, а ценностью, не привычкой, а любовью, наполнявшей ее жизнь. Но до сегодняшнего дня она не ценила его. Ей наоборот казалось, что она завязает в рутине и определенности, и тогда, стремясь разрушить эти оковы, она бросалась в какие-то пустые любовные авантюры, в которых никто и никогда не щадил ее чувств, не считался с ее желаниями, не стремился сберечь ее, и не замечала того, что в ее жизни был только один человек, который думал только о ней. Почему же она не видела этого раньше, не понимала, даже отрицала, боялась стать обычной женщиной, жить обычной жизнью, зачем ей весь этот блеск тусовок, суета общественной жизни и приторно-преувеличенные страсти из женских романов? Все это не имело уже смысла, больше никто не наполнял любовью и уютом ее мир, не давал ощущения надежности, не пытался переломить ее под свои прихоти, тем самым предоставляя ей возможность сохранить саму себя. Но теперь она сама разбила Лешке сердце, теперь бесполезно это запоздалое понимание и внезапно разгоревшееся чувство от осознания важности и ценности этого человека в ее жизни. «А может и нет? – встрепенулась Юлька. Может он почувствует, что теперь она все осознала и тоже искренне полюбила его, ведь не может же закончится его любовь за три дня, люди бывает и измены друг другу прощают? Но вспомнив, каким выглядел Алексей в то воскресное утро, сникла, потому что поняла, что даже если они и останутся вместе, все уже не будет как прежде, она что-то сломала в нем, что-то очень важное и неуловимое. Он видел в Юльке маленькую девочку в ореоле золотящихся на солнце дождевых капель, которую обожал и готов был защищать от напастей, а она оказалась хищницей, беспринципной, ветреной, эгоистичной, которую даже его всепоглощающая жертвенная любовь не смогла изменить.

- Как бы я хотела развернуть время вспять, что б ничего из того что я произнесла – не было сказано! – с чувством произнесла Юлька. По ее щекам потекли горячие слезы, но она не замечала их, соседний офис уже начал заполняться людьми, с минуту на минуту и ее коллеги придут на работу, но ей было все равно. Повинуясь какому-то внезапно нахлынувшему на нее чувству – смеси надежды и уверенности, она, нащупала колечко, висевшее на ее шее и ухватившись за него раз за разом повторяла:

- Если бы у меня был шанс, если бы только жизнь дала мне еще один шанс!

Внезапное движение за окном заставило ее перевести взгляд – стрекоза, усевшись на раму с другой стороны стекла, зацепившись лапами, вновь смотрела на нее своими яркими фасеточными глазами. И Юлька, которая никогда не верила в совпадения, мистику и прочие эзотерические вещи, вдруг вспомнила, что Пашка говорил о стрекозе, как о ее личном тотеме. И тогда Юлька, отбросив все рациональные доводы рассудка, внимательно посмотрела на стрекозу и чуть спокойней, но тверже и проникновеннее произнесла, обращаясь к ней:

- Пожалуйста, дай мне еще один шанс, не потерять Лешку…дай мне шанс, сказать, что я люблю его… - и она закрыла глаза, продолжая шептать то же, но уже менее разборчиво. Слезы все так же текли по щекам, из приоткрытой форточки тянуло прохладой, ее начал пробирать холод, кожа покрылась мурашками ее начало трясти. Вибрация нарастала, Юлька стала ощущать, что кресло под ней стало жестким, как деревянный настил, на плечи навалилась тяжесть, а над ухом настойчиво зазвучал знакомый голос, призывавший ее проснуться. Несколько секунд она просидела так, не открывая глаз, чувство дискомфорта никуда не исчезло, а стало еще более осязаемо, голос отчетливее и Юлька решилась открыть глаза, со страхом ожидая увидеть причину происходящего. Вначале она ничего не увидела, ее ослепило светом, но, когда глаза стали привыкать, она увидела перед собой встревоженного Лешку, который тряс ее за плечи, прудик, перед которым она сидела на деревянной скамейке и привычную обстановку дачного участка. Часто моргая, она не верящими глазами смотрела на Лешку, не понимая, что происходит и как она могла оказаться тут, а Лешка настойчиво тряс ее за плечи и приговаривал, озабочено вглядываясь в ее лицо:

- Проснись, Юля, проснись, тебе приснился плохой сон!

Еще под впечатлением от сна, еще ощущая всю яркость испытанных ею эмоций, желая удостовериться в реальности происходящего, Юля вскинула руки и прижала холодные ладошки к теплым щекам Алексея. Он замер на полуслове, удивлённо воззрившись на нее, никак не ожидая такого проявления ласки от нее, а Юлька смотрела ему в глаза, плакала, гладила по щекам, ерошила волосы, ощупывала шею и плечи, убеждаясь в его реальности, и чувствовала, как огромное чувство облегчения накрывает ее.

- Это ты, Лешка, это правда ты? Ты никуда не ушел? – шептала она.

- Конечно я, Кроха, ты чего, на солнце перегрелась? Я тебе куртку принес, ветер подул, похолодало, смотрю, а ты плачешь, мечешься, еле добудился! И собираясь накинуть ей на плечи теплую куртку, Лешка хотел было отстраниться, но Юлька вдруг порывисто обняла его и прижалась к нему всем телом и спрятала лицо на его груди. Лешка укрыл ее и заключил в свои объятья, не говоря ни слова, словно почувствовал, что они сейчас ни к чему. Они сидели молча, наслаждаясь теплом друг друга, Лешка тихонько и нежно целовал ее в макушку, и Юлька наконец почувствовала какое оно - безграничное, чистое и настоящее счастье.

Спустя некоторое время Лешка встрепенулся, нехотя расцепил объятья и объявил:

- Там сейчас шашлыки сгорят, бегом в дом, сейчас будем обедать, у меня все готово! Посмотрев на мужа, Юлька увидела его сияющие глаза, улыбку, освещающую лицо, отметила, что, направляясь в сторону мангала, на котором шипели уже почти готовые шашлыки, он начал насвистывать какой-то незатейливый мотивчик, кивнула в ответ и встав со скамейки направилась в дом. Тихо тренькнул телефон в кармане джинсов, но Юлька даже не стала доставать его, она уже твердо знала с кем ее сердце, поднявшись на крыльцо, она зашла в дом, и в этот момент юркая стрекоза вспорхнула с камня и взмыла высоко в небо.

***

В понедельник, придя на работу, Юля хотела сразу объясниться с Виктором, расставить все точки и ударения, но того не оказалось на работе. Телефон его она заблокировала еще в субботу, удалив всю переписку, однако потом посчитала что не хорошо его держать в неведении и надо расстаться по-человечески. Но тем не менее она переговорила с начальником и написала заявление на перевод в другой филиал, Юле не хотелось потом лишний раз пересекаться с Виктором, хотя она и считала, что он больше не имеет власти над ней.

В среду Виктор отыскался и попросил зайти в свой кабинет, Юлька набралась храбрости и решительно вошла к нему, готовясь к тяжелому разговору, но едва она увидела перед собой понурого, небритого, непривычно тихого Виктора как ее решимость сменилась недоумением и любопытством.

- Сядь, Юль, пожалуйста, - тихо проговорил он и указал на стул, напротив его стола. Юлька опустилась на стул и опять испытала дежавю, только в этот раз испуга не было, только удивление и неподдельный интерес, неужели она сейчас услышит то, что уже слышала?

Виктор начал говорить, медленно, обдумывая и взвешивая каждое слово:

- Послушай и попытайся меня простить пожалуйста. Скажу прямо – я эту ситуацию не планировал и сам узнал о ней только вчера, на дне рождении. Виктор смущенно потер лоб, прочистил горло и продолжил.

- В общем вчера, во время празднования, жена объявила, что ждет ребенка, решила сделать всем сюрприз, к празднику, так сказать.

- Я очень рада за тебя, - спокойно ответила Юлька, выдержав паузу. - Потому что и без этой новости я хотела сообщить, что подумала в выходные надо всей ситуацией в целом и над твоим предложением в частном и поняла, что люблю мужа.

- Не иронизируй, Юль, я правда не знаю, как так вышло, десять лет не получалось, я думал так и дальше будет - и вдруг на тебе! – Виктор выглядел как провинившийся школьник. – Я понимаю твою обиду, я и сам раздосадован не меньше, но что-нибудь придумаем, я от своих слов не отказываюсь и это не должно повлиять на наши планы! Пусть он родиться, а там года через два я разведусь, женюсь на тебе, а им буду помогать.

- Я вполне серьезна, не буду углубляться в подробности, но в выходные я словно смогла взглянуть со стороны, переосмыслить свою жизнь, свои действия и поняла, что все эти годы могла быть сама собой только потому, что у меня есть рядом такой замечательный человек, как мой муж. И я его ни на кого не променяю, - она твердо посмотрела в глаза Виктору. - Потому это известие не удивляет и не обижает меня, я даже рада, ребенок меняет все, тем более такой долгожданный. Ты очаровал меня, вскружил голову, взбаламутил, но, когда я на мгновение представила свою жизнь без Лешки, я поняла, что больше ничего настоящего в ней и не оказалось, я поняла, как ошибалась, не ценила и не любила, а лишь гналась за призрачными иллюзиями. И в твоем лице прошу прощения у всех, кого обидела, но теперь я знаю правду и не хочу больше врать ни себе, ни окружающим.

Она встала со стула, преодолела расстояние между столом и дверью, открыла ее, вышла в коридор и тихо прикрыла за собой дверь. Проигнорировав гостеприимно распахнувший свои двери лифт, Юлька вошла в двери, ведущие на лестницу, она прыгала по ступенькам, спускаясь вниз, как маленькая девочка, играющая в классики, на душе было легко и спокойно, как никогда прежде. Переходить в другой филиал она передумала.

- Это черт знает, что такое, - зарывая пальцы в густую шевелюру, озадачено пробормотал Виктор. – Бабы как с цепи сорвались, не поймешь, чего хотят и чего им надо.

Впрочем, ходили слухи, что Виктор Николаевич не долго грустил в одиночестве, рыбок, плавающих на просторах фирмы в поисках лакомой добычи, и не слишком отягощенных моральными принципами и терзаниями, было хоть отбавляй. Поэтому он быстро нашел утешение в обществе Изольды Максимовны из бухгалтерии и ни внешне, ни в работе не ущемлял Юльку, лишь отношения стали по-деловому прохладными, и это вполне устраивало всех.

***

Сидя в уютной кафешке, в самом центре торгового центра, Юлька и Алексей потягивали молочные коктейли, и по тому, как непринужденно они болтали глядя друг на друга, искренне смеялись над шутками, прикасались к друг другу, даже со стороны было понятно, что эта пара любит друг друга. Придвинувшись к Юльке поближе и приобняв ее за плечи, Лешка вполголоса зашептал ей на ухо:

- Ну и бурную ночь ты мне вчера устроила, что на тебя нашло?

- Сама не знаю, - широко улыбнулась Юлька. - Но не могу от тебя оторваться уже полгода!

- Ты не думай, я не жалуюсь – поднял он руки в примирительном жесте и состроил комичную рожицу, я намекаю! Может повторим?

- Что, даже коктейли допивать не будем? – шутливо отозвалась она.

- Допивай, белок полезен, тем более с такими ночными выкрутасами сил нужно много, да и польза для организма, глядишь через девять месяцев кого-нибудь родим, – тепло улыбаясь добавил Лешка и нежно погладил свитер в районе ее живота.

- Уже через шесть, - бойко ответила Юлька, глядя на него в упор и отпила коктейля из соломинки, наслаждаясь произведенным эффектом.