Стражи города: Маска Власти

Глава 1

Иногда мне кажется, что я живу в другом времени. Не в этом шумном, быстром, где все куда-то бегут, а в том, где вещи умеют хранить истории.

Магазин отца — мой второй дом. Здесь пахнет старым деревом, пылью и чем-то неуловимо волшебным. На полках — часы, которые давно остановились, фарфоровые куклы с потускневшими глазами, книги в потрепанных переплетах. Каждый предмет — как запертая дверь в прошлое.

Папа говорит, что раньше у нас было больше покупателей. Но потом открылись новые лавки, модные, с яркими вывесками и рекламой в интернете. А у нас — только выцветшая табличка и редкие клиенты, которые случайно заходят.

Я не жалуюсь. Мне нравится здесь. После школы, когда все одноклассники спешат в кафе или гулять, я иду сюда — протирать пыль с витрин, раскладывать старые открытки, слушать, как папа рассказывает истории о вещах, которые попадают к нам в руки.

Когда я протираю пыль с массивного дубового прилавка, мне иногда кажется, что сквозь пальцы просачивается не просто время, а целые эпохи. Этот магазин — не просто комната со старыми вещами. Он — живой.

Его открыл мой прадед почти сто лет назад. Говорят, тогда сюда приходили люди в дорогих пальто и шляпах, обсуждали антиквариат за бокалами вина, а звон колокольчика над дверью не умолкал целыми днями. Сюда специально приезжали из других городов — не просто купить безделушку, а найти что-то особенное: часы, которые когда-то отсчитывали секунды в кабинете важного чиновника, или брошь, потерянную на балу прошлого века.

Папа иногда достает старые альбомы с фотографиями: вот прадед стоит у этой же витрины, вот дед поправляет вывеску, вот папа, еще мальчишка, с важным видом раскладывает монеты. А теперь — я.

Но времена изменились. Теперь люди чаще смотрят в экраны, чем в прошлое. Новые лавки открываются с яркими витринами, а у нас все так же, как было: те же полки, тот же колокольчик, те же истории. Только людей меньше.

Иногда, когда магазин пуст, я закрываю глаза и представляю, как было раньше: смех, звон бокалов, шепот восхищения перед редкой вещью. А потом открываю — и снова тишина.

Но я верю, что однажды кто-то войдет, остановится у витрины и скажет: «О, это же именно то, что я искал!»

И тогда, хоть ненадолго, магазин снова оживет.

Отец хочет закрыть магазин, который, возможно, приносит больше удовольствия, чем денег, и открыть что-то более прибыльное. С одной стороны, его позиция понятна: бизнес должен приносить доход, иначе зачем им заниматься? Но с другой — если этот магазин для кого-то из семьи стал делом жизни, местом, где душа радуется, то просто так от него отказаться сложно.

В полумраке антикварной лавки, где время, казалось, застыло в резных завитках старинной мебели, я сидела, склонившись над пожелтевшими страницами. Гладкие, словно отполированные веками, фигурки на спинке дубового стула негромко поскрипывали подо мной — этот стул помнил ещё времена, когда по улицам звенели подковы царских карет.

Передо мной возвышалась массивная стойка, за которой я почти исчезала из виду. Свет настольной лампы с абажуром, потрескавшимся от времени, дрожал на страницах книги, выхватывая из темноты строки об истории нашего города. Я водила пальцем по тексту, стараясь не потерять нить повествования, но буквы вдруг поплыли перед глазами — то ли от усталости, то ли от тусклого света.

И вдруг — резкий звон колокольчика над дверью. Громкий, настойчивый, будто нарушающий саму тишину прошлого. Я вздрогнула: кто-то решил зайти в лавку? Отстранив книгу, я приподнялась со стула, цепляясь взглядом за край стойки — из-за её высоты я не видела вошедшего, как и он, наверное, не видел меня.

Тишина сгустилась на мгновение, и я замерла, ожидая...

В лавке повисло тягучее молчание, нарушаемое только глухим постукиванием трости по полу. Я сжала пальцами край стола, чувствуя, как нарастает неловкость.

"Ну конечно, — мысленно усмехнулась я. — Посетители у нас — событие из разряда 'раз в полгода', а тут ещё и такой... неразговорчивый."

— Добрый день, — произнесла я чуть громче, но старик будто не услышал. Он медленно передвигался между стеллажей, его сгорбленная фигура казалась частью этого места — будто ещё один антикварный экспонат, оживший среди пыли. Его трость мерно стучала по потертым половицам, а пальцы с узловатыми суставами скользили по полкам, будто читая невидимые надписи. Лицо он приблизил так близко к вещам, что нос почти касался фарфоровых статуэток. Одна рука — за спиной, поза важного чиновника, осматривающего владения.

Меня будто стёрли из реальности.

От этого стало как-то... неприятно. Не то чтобы страшно — скорее, обидно. Я ведь здесь, за стойкой, живая, а он ведёт себя так, будто лавка пуста.

— Кхм-кхм! — нарочито громко прочистила горло, даже поднялась на цыпочки, чтобы быть заметнее.

Ни реакции.

Старик замер у витрины с часами, его мутные глаза скользнули по циферблатам с тем же выражением, с каким я только что водила пальцем по книге — будто выискивал что-то знакомое.

"Может, он... глухой? Или просто не хочет замечать?"

Я сглотнула, сомневаясь, стоит ли лезть с вопросами. В его поведении была странная уверенность — будто он знал каждую трещинку на этих полках.

Я полностью вышла из-за стойки, облокотившись о нее, скрестила руки на груди и ноги в явном раздражении. Брови сдвинулись, а пальцы нетерпеливо постукивали по локтю.

— КХМ! — кашлянула я так громко, что, казалось, даже глухой должен был вздрогнуть.

Но дед — будто нарочно — продолжал игнорировать. Его костлявые пальцы осторожно подняли маленькую деревянную шкатулку, покрытую замысловатой резьбой. Узоры переплетались в странные символы, а на крышке поблескивали стершиеся от времени буквы на давно забытом языке.

"Ну конечно, — я мысленно скривила губы. — Берёт самую дорогую вещь в лавке. Как будто знает..."

Шкатулка выглядела невзрачно — потемневшее дерево, потёртые края. Но коллекционеры готовы были выложить за неё целое состояние.

Старик что-то пробурчал себе под нос, развернулся ко мне и прошагал к стойке своей кривой, неторопливой походкой. Его мутные глаза вдруг стали чуть яснее, когда он громче произнес:

— Милочка, я хорошо слышу. Не нужно пытаться привлечь моё внимание. Я беру эту шкатулку — заверните её в красивый пакетик, если он у вас имеется. Это подарок для моей прекрасной жены.

Я растерялась. В его голосе не было грубости, но звучало так, будто меня отчитали за шалость. Отчего-то стало стыдно. Кивнула молча — слова застряли в горле.

Зашла за стойку, достала из ящика нарядный пакетик с тканевыми ручками.

— Бантик нужен? — спросила, не поднимая глаз.

— Нет, спасибо, это будет лишним. Хватит и пакетика.

Он взял его дрожащими руками (возраст давал о себе знать) и сам аккуратно уложил шкатулку внутрь. Потом растянул губы в старческую, но удивительно тёплую улыбку.

— Да. Это то, что нужно.

И вдруг протянул мне толстую пачку денег — пятитысячные купюры, перетянутые резинкой.

Глаза расширились. В груди вспыхнула радость: один-единственный покупатель за день только что покрыл расходы на два месяца вперёд! Отец будет в восторге.

Быстро пересчитала купюры, проверила на подлинность.

— Всё в порядке, милая? — спросил старик вежливо, с пониманием.

Подняла на него взгляд — и, наверное, невозможно было скрыть блеск в глазах.

— Да, всё хорошо. Спасибо вам за покупку! Приходите к нам ещё.

Он помолчал, потом вдруг прищурился странно.

— Спасибо, конечно. Но в следующий раз ты придёшь ко мне.

Развернулся и заковылял к выходу.

Я замерла. Что это было? Зачем мне к нему идти?

Но тут же отмахнулась — странный старик, ну и что? Главное, он оставил целое состояние за пыльную шкатулку, которую никто не брал десятилетиями.

А слова его... Какая разница?

Сейчас важнее было другое: я уже представляла, как обрадуется отец.

И улыбнулась.

Я положила деньги в сейф — отец заберёт их, когда выйдет на смену.

Снова устроилась на своём месте, раскрыла книгу по истории нашего городка. Но мысли упорно уводили меня в другое. Вспомнились бабушкины рассказы о том, что когда-то здесь, в этом тихом месте, где все знают друг друга в лицо, обитали совсем иные существа.

«Ведьмы и бесы», — шептала она, поправляя очки. «Город был закрыт. Кто заходил — не возвращался».

Но время стёрло тени прошлого. Или... не стёрло?

Вопрос повис в воздухе, будто паутина, зацепившаяся за угол сознания. Я должна узнать правду.

Свободные от школы и работы дни я трачу на библиотеки, музейные архивы, даже вступила в клуб юных историков. И я не одна.

Макс и Лейла — мои безумные, преданные союзники. У нас даже есть своя «штаб-квартира» — комната, заваленная старыми книгами, картами и вырезками. Мы пропадаем там до ночи, складывая разрозненные фрагменты прошлого, как пазл.

Иногда кажется, что город нарочно прячет свои тайны. Но мы их достанем.

Даже если они спрятаны очень, очень глубоко.

В папином антикварном магазине время будто застывает. Здесь каждый предмет — хранитель забытых историй, и разгадывать их — моё самое большое удовольствие.

Вот, например, за стеклом, на синем бархате, лежит корявая деревянная палочка, испещрённая странными иероглифами. Выглядит невзрачно, но отец строго-настрого запретил трогать её без перчаток.

«Она отравлена», — объяснил он. «Ядом, который ведьмы нашего города создали для бесов».

Но это ещё не самое страшное. Говорят, в этой палочке скрыта сила, способная уничтожить человечество, если попадёт не в те руки. Поэтому она пылится в специальной подсобке — среди других опасных артефактов.

А вот перо — его как раз можно купить. Говорят, тот, кто возьмёт его в руки, начнёт писать стихи и поэмы. Когда-то им владел малоизвестный писатель, чьи произведения никто не оценил. В отчаянии он продал перо моему прадеду — и с тех пор оно ждёт нового хозяина.

Кто знает, может, следующий владелец станет великим поэтом… или, наоборот, проклянет этот дар.

Вот так и живёт наш магазин — на грани между миром обычных вещей и тенью забытых тайн.

Глава 2

Устав вглядываться в пожелтевшие страницы, я закрыла книгу, бережно проложив закладку — тряпичную косичку, которую когда-то сплела из старых лоскутов. Она давно стала верной спутницей моих чтений, мягкой и тёплой, как воспоминание.

В подсобке нашлось ведро. Налила воды, добавила специальный раствор — он отталкивает пыль, не давая ей осесть снова. Антиквариат не любит суеты: лишние прикосновения грозят царапинами, а значит — и падением цены. Конечно, можно сказать покупателю, что этот след оставили ещё в XVIII веке… Но найдутся дотошные, кто отнесёт вещь в лабораторию. Тогда неприятности начнутся у отца, а следом — и у меня.

Мягкая тряпочка (обязательно без ворса!) в руках, я принялась за работу. Осторожно приподнимала каждую безделушку, каждую реликвию, вытирая полки медленными, почти ритуальными движениями.

Вдруг — звонкий удар, будто дерево стукнулось о стекло. Потом глухой шлепок на пол. Я замерла, рука с тряпкой застыла в воздухе. Откуда?

Обошла стеллаж, заглянула в щель между ним и стеной — темно. Присела на корточки, достала телефон из заднего кармана джинсов (чуть не уронила и его), включила фонарик. Луч света выхватил из мрака резную деревянную маску — старинную, с загадочными фигурами.

«Опять…» — вздохнула я. Наверное, слишком усердно вытирала пыль, задумалась о чём-то своём — и вот результат. Уже конец дня, голова ватная, а тут ещё это. Главное, чтобы не треснула, не поцарапалась…

Огляделась в поисках чего-нибудь длинного — хоть палки! — но ничего. Швабра и веник сломаны. И всё из-за той проклятой мыши, которая завелась на днях в подсобке. Я так перепугалась, когда она выскочила из-под полки, что в панике переломала и швабру, и веник, размахивая ими, как мечом. Чудо, что не задела ни одну из этих хрупких безделушек на полках… Хотя папа, конечно, не оценил мой «подвиг» — отчитал так, что до сих пор уши горят.

Теперь вот сижу на полу, светлю фонариком в щель и думаю: как достать маску? Может… попробовать ногой поддеть? Или снова рискнуть и подвинуть стеллаж? (Последний раз это закончилось трещиной в витрине.)

Эх, ладно. Для начала — глубокий вдох.

Я вдохнула поглубже, легла на пол всем телом и вытянула руку в узкую щель под стеллажом. Пальцы скользнули по пыльному полу, судорожно цепляясь за воздух. Суставы хрустели, предплечье выворачивалось неестественно — но вот кончики пальцев коснулись резного края маски.

И тогда меня ударило.

Не просто током — будто молния пронзила руку, разлилась горячими иглами по всему телу. Я дёрнулась, ударившись локтем о стеллаж. Дерево заскрипело, полки задрожали, и на секунду мне показалось, что сейчас на меня обрушится весь этот хрупкий антиквариат. Но нет — стеллаж устоял. А маска… лежала теперь передо мной, вытянутая из-под пыльного плена.

Я замерла, сжимая запястье. Откуда ток? Здесь нет проводов, ничего…

Осторожно потянула маску к себе. Дерево было холодным и гладким. И в тот миг, как пальцы обхватили её полностью, перед глазами вспыхнуло:

Я стояла на бескрайнем поле, окутанном странным, почти зыбким светом. Вокруг — люди, будто сошедшие со страниц старинных книг: женщины в белых рубахах с кроваво-красной вышивкой, их длинные юбки колыхались по траве, словно живые. Мужчины — в широких штанах и рубахах с развевающимися рукавами — держали в руках мечи, но стояли отдельно, будто невидимая стена разделяла их.

Меня никто не замечал.

Женщины шептали что-то нараспев, их голоса сливались в единое заклинание, наполняя воздух гулом, от которого дрожала земля. Мужчины пытались шагнуть вперед, но что-то удерживало их — будто незримая сила сковывала ноги. Их лица искажались яростью, пальцы сжимали рукояти мечей, но ни один не мог приблизиться.

И тогда одна из женщин отделилась от толпы. В её руках было зеркало — огромное, круглое, с резными фигурами: змеи, обвивающие рогатые лики, чьи пустые глазницы смотрели сквозь время. Она шла прямо ко мне.

Я не могла пошевелиться.

Женщина остановилась в шаге, подняла зеркало — и я увидела себя.

Моё лицо скрывала та самая маска — деревянная, с резными чертами, слишком живыми, чтобы быть просто украшением. Её пустые глазницы смотрели на меня из отражения, а по краю, будто кровь, струились тонкие узоры.

От испуга я вскрикнула и швырнула маску в стену. Но та даже не треснула — будто была сделана не из дерева, а из чего-то куда более прочного. Сердце колотилось так сильно, что пульс отдавался в висках, а руки дрожали, словно после долгого холода.

Что это было?

Я никогда не верила в мистику, не видела ни видений, ни призраков. Но то, что произошло, не поддавалось логике. Маска… она действительно обладала какой-то силой. И теперь, глядя на неё, валяющуюся в углу, я не могла отделаться от мысли: а вдруг она отравлена? Вдруг сейчас со мной случится что-то ужасное?

С трудом поднявшись с колен, я почувствовала, как ноги подкашиваются, будто налитые свинцом. Каждый шаг давался с усилием, тело всё ещё дрожало от пережитого. Подошла к столу, налила воды — глотки были жадными, будто я только что выбралась из пустыни.

Стул скрипнул под моим весом, когда я опустилась на него, пытаясь хоть как-то успокоиться. Закрыла глаза, глубоко вдохнула.

Это просто галлюцинация. Стресс, усталость, перегрелись нервы…

Но почему тогда воспоминания о том поле, о людях в старинных одеждах, о зеркале с рогатыми ликами — казались такими реальными?

Я открыла глаза и украдкой взглянула на маску.

Она лежала в тени, но мне почудилось, что её пустые глазницы смотрят прямо на меня.

Собрав волю в кулак, я решила действовать хладнокровно. Сорвала с крючка полотенце, висевшее у рукомойника, и, не прикасаясь к маске голыми руками, накинула на неё ткань, словно ловя опасного зверя. Плотно завернула, сжала в комок и положила на стол.

Но любопытство пересилило страх.

При свете настольной лампы я осторожно развернула свёрток и вгляделась в маску. Дерево казалось обычным, но в его тёмных прожилках угадывался странный узор — будто чьи-то застывшие в древесине вены.

И тут руки вдруг загорелись.

Кожа покраснела, будто я сунула ладони в раскалённую печь. По телу разлился жар, хотя в магазине было холодно — сквозь щели в старых рамах пробивался ледяной ветер, несмотря на все наши попытки законопатить их тряпками и скотчем.

Я бросилась к рукомойнику, открыла кран и подставила ладони под ледяную воду. Краснота медленно спала, оставив после себя лишь лёгкое покалывание.

Обернулась к крючку — полотенце, единственное, теперь лежало на столе, обёрнутое вокруг маски. Пришлось вытереть руки о джинсы, оставив на ткани влажные отпечатки пальцев.

Я быстро достала телефон и сфотографировала маску, а затем отправила снимок Максу — он отлично разбирался в дереве и мог вырезать что угодно.

«Мне нужна точно такая же маска из дерева к вечеру», — написала я и нажала «отправить».

Ответ пришел почти мгновенно:

«Зачем тебе это? И что это за маска?»

Пальцы сами застучали по экрану:

«Эта маска из папиного магазина. Она очень странная, но все подробности потом объясню. Мне срочно нужна копия. Пожалуйста, Макс»

Через секунду пришел ответ:

«Считай, что уже делаю. К закрытию магазина будет готова. На вид вроде простая»

Я поблагодарила его и отложила телефон.

Маска лежала на столе, завёрнутая в полотенце, но её присутствие ощущалось — будто в комнате стало тише, а воздух гуще.

Я встала и направилась в подсобку.

Свет мигнул, когда я щелкнула выключателем. Передо мной выстроились полки с кодовыми замками — здесь хранились самые опасные и малоизученные артефакты.

Где-то среди них должен был быть ответ.

Прошла вглубь, к старому дубовому сундуку. Крышка скрипнула, когда я приподняла её. Внутри лежали книги — древние, с потрёпанными переплётами и пожелтевшими страницами.

Я начала лихорадочно перебирать их, не зная точно, что ищу. Но интуиция вела меня.

И тогда я увидела их.

Три толстых тома с вытесненными на коже заголовками:

«ВОСХОЖДЕНИЕ ВЕДЬМ»

Сердце застучало быстрее.

Вот оно.

Сундук был глубоким, и книги лежали в самом его дальнем углу. Пришлось перевеситься через бортик, вдавившись животом в грубую деревянную кромку, но я достала их — три массивных тома, переплетённые в потёртую кожу.

Крышка сундука с громким стуком захлопнулась за моей спиной. Я вышла из подсобки, щёлкнув выключателем, и свет погас, оставив за моей спиной лишь тишину и тени.

Усевшись за стол, я раскрыла первую книгу. Страницы шуршали под пальцами, пахнули пылью и чем-то ещё — может, травами, может, древними чернилами.

Текст был написан витиеватым почерком, местами стёршимся от времени. Попадались и иллюстрации: странные символы, ритуальные круги, силуэты людей в длинных одеждах. Но ни слова о маске. Ни намёка на тех мужчин и женщин, которых я видела в своём видении.

Может, дальше?

Я листала страницу за страницей, но чем глубже погружалась в текст, тем сильнее сжималось у меня в груди.

Ничего.

Оставались ещё две книги.

Вторая оказалась ещё загадочнее — в ней говорилось о каких-то обрядах, о «пробуждении древних», но опять же... ни единого упоминания о маске.

Глава 3

Рабочая смена подошла к концу, за окнами уже сгущались сумерки, а улицы озарились мягким светом фонарей. Я закрыла кассу, аккуратно пересчитала выручку и записала цифры в журнал. Сегодняшний день превзошёл все ожидания — всего один покупатель, одна продажа, а сумма перекрыла выручку за два месяца вперёд.

Если бы так каждый день…

Мысль о том, что папин магазин снова может взлететь, заставила сердце биться чаще. Я уже представляла, как он обрадуется, когда узнает. Но радость пришлось отложить — Макс обещал принести маску до закрытия, а его всё не было.

Неужели не смог?

Это казалось невозможным. Макс — настоящий мастер, он мог вырезать из дерева что угодно, даже такую, казалось бы, простую вещь.

Я в последний раз бросила взгляд на улицу, вглядываясь в тени за стеклом. Но там никого — только пустые тротуары, освещённые фонарями, да редкие листья, подхваченные лёгким ветерком. Днём деревья гнулись под его порывами, а теперь лишь тихий шелест нарушал тишину.

Время тянулось.

Сомнения росли.

Но ждать дольше было нельзя.

Я закрыла центральную дверь изнутри, нажала кнопку на пульте — металлические роллы с мягким гулом опустились, закрывая витрины. Затем аккуратно завернула маску в полотенце и убрала её в рюкзак с рисунком Hello Kitty.

На улице было холодно. Я надела короткую дутую куртку, обмотала шею шарфом, который связала мама, и натянула шапку-бини, плотно прикрыв уши. Рюкзак перекинула через плечо, щёлкнула выключателем — и магазин погрузился в темноту.

Дверь за моей спиной закрылась с тихим щелчком.

Я шагнула в ночь.

Тишина.

Пустота.

И только где-то вдалеке, за поворотом, мелькнула тень… или мне показалось?

Макс резко затормозил на своём спортивном велике прямо передо мной, чуть не слетев с него на ходу. Велосипед с грохотом рухнул на асфальт, но ему было не до того — он тут же начал рыться в чёрном рюкзаке, вытаскивая маску.

Точь-в-точь как та, что лежала у меня в рюкзаке.

— Ты чего так долго? Я уже думала, ты не приедешь, — недовольно бросила я.

— Извини, орнаменты сложные, — Макс вытер лоб. — Пять раз переделывал. Только на пятой получилось. Ну так что случилось? Ты же обещала рассказать.

— Расскажу, — кивнула я. — Но сначала занесу её в магазин.

Он протянул мне маску, и я на секунду заколебалась — слишком уж она была похожа на ту, что лежала у меня за спиной, завёрнутая в полотенце.

Дверь магазина снова скрипнула. Я быстро поставила реплику на полку — ту самую, с которой упал оригинал.

— Как будто ничего и не было, — прошептала я, больше для себя.

— Даниэлла! — позади раздался нетерпеливый голос Макса.

Я обернулась. Его взгляд требовал объяснений.

— Макс… То, что я скажу, звучит как бред. Я и сама боюсь, что схожу с ума.

— Дани, ты же знаешь — на меня можно положиться, — он шагнул ближе, и в его глазах читалась не просто любопытство, а настоящая тревога.

— Знаю, — я глубоко вдохнула. Время поджимало, но говорить было страшно. — Сегодня, когда протирала пыль… я уронила маску. Она упала за стеллаж. Я полезла её доставать, и…

Голос дрогнул.

— Как только я её коснулась, меня будто током ударило. Сначала подумала — может, провод оголённый. Но там ничего не было. А когда дотронулась снова…

Я замолчала, сжимая ладони.

— Я увидела что-то. Как будто видео в VR-очках, только в тысячу раз реальнее. Я даже не сразу поняла, где нахожусь.

Макс не сводил с меня глаз.

— Что именно ты увидела?

Я посмотрела на рюкзак.

— Там был не этот мир.

Когда я закончила рассказ, Макс долго молчал, а потом медленно произнёс:

— То есть ты думаешь, что эта маска… магическая? Показывает видения?

Я пожала плечами.

— Не знаю. Но хочу разобраться. Поэтому и попросила тебя сделать копию для магазина.

— Дани, если кто-то купит реплику, а потом поймёт, что это подделка… Твоего отца могут лишить лицензии. Это опасно.

— Ай, не переживай! — махнула я рукой. — Сюда редко кто заходит. Да я сама эту маску раньше не замечала, пока она не упала.

— Ладно, — Макс вздохнул. — Поехали домой. По дороге расскажешь подробнее, что за планы у тебя насчёт этой «волшебной» маски.

— Ой, точно! Отец взбесится, если я опоздаю.

— Тем более. Он у тебя… строговат.

Я поморщилась.

— Да нет, просто пунктуальный. А так он классный.

Мы вышли из магазина. Я закрыла чёрный ход на замок, поставила сигнализацию и выкатила из-под тента свой велосипед — такой же, как у Макса, только ярко-красный. Он уже сидел в седле, дожидаясь, когда я присоединюсь.

— Погнали? — спросил он, и в его голосе слышалось лёгкое волнение.

Я кивнула, цепляя рюкзак покрепче.

Холодный осенний воздух бил в лицо, заставляя щеки гореть, но мне было плевать. Я крутила педали изо всех сил, обгоняя Макса, и его смех звенел где-то позади.

— Не думала, что ты такая быстрая! — крикнул он, догоняя меня.

— А ты думал, я только антиквариат в папином магазине переставляю? — огрызнулась я, но сама не могла сдержать улыбку.

Улицы были пустынны, лишь изредка мимо нас проезжали машины, нетерпеливо сигналя, чтобы мы уступили дорогу. Вдали уже виднелся мой дом. Я слегка притормозила, давая Максу поравняться со мной.

— Так что с маской будешь делать? Ты мне так и не рассказала, — спросил он, слегка запыхавшись.

— Мне нужно ее изучить и найти информацию, — ответила я, придерживая руль.

Мы подъехали к моему двору. Я спрыгнула с велосипеда, а Макс лишь уперся одной ногой в землю, не спеша слезать.

— Я вчера у папы в подсобке нашла старый сундук, — начала я, повернувшись к нему. — Там лежали три книги про ведьм: ритуальные рисунки, старые обряды… В общем, ничего понятного. Но о маске — ни слова. Сегодня попробую поискать в интернете, а завтра после школы схожу в центральную библиотеку. Там должны быть исторические книги о нашем городе и оккультизме.

— Думаешь, это оккультная маска? — нахмурился Макс.

— Скорее всего, да. И Лейле нужно сказать. Две головы — хорошо, а три — еще лучше! — я подмигнула ему.

Макс усмехнулся:

— Вот она обрадуется…

— А ты не боишься с этой маской оставаться на ночь в одной комнате, если она тебе показала ведение? — спросил Макс.

Я пожала плечами.

— Я ведь не буду брать её в руки, родители не заметят. И папа тоже не заметит подмену, не волнуйся, всё будет хорошо.

— Ладно. Спокойной ночи, Дани. Завтра в школе увидимся. Если вдруг что случится — пиши или звони.

Я улыбнулась, поцеловала Макса по-дружески в щёку и отошла на шаг от него.

— Спокойной ночи, Макс. Спасибо тебе. Ты всегда меня выручаешь.

Макс кивнул мне, улыбнулся, повернул свой велосипед в сторону дороги, оттолкнулся ногой от земли и поехал. Я секунду постояла, смотрела ему вслед.

Зашла во двор, закатила велосипед под навес, где стояли машины мамы и папы. У каждого своя машина: мама работает риэлтором и всё время в разъездах, в офисе редко появляется. Отец хоть и в антикварном магазине работает, но иногда выезжает в лабораторию — проверить подлинность старых вещей и их ценность. А лаборатория находится за городом.

А я пока ещё разъезжаю на велике. Но в будущем планирую получить права и купить себе машину. Пока что это только мысли и мечты.

Глава 4

Как только я зашла в дом и закрыла за собой дверь, даже не успев снять куртку, из кухни донесся мамин голос:

— Дани, иди мой руки, садимся ужинать!

— Хорошо, мам! — громко ответила я, торопливо стягивая осеннюю куртку и вешая её на крючок.

Ботинки на шнуровке я привычно расшнуровала и аккуратно поставила на полку. Хотя иногда так хотелось просто скинуть их в угол, не заморачиваясь с развязыванием узлов! Но мама этого не одобрила бы.

Она обожает порядок до безумия — чтобы всё лежало на своих местах, ровненько и без единой пылинки. Иногда это меня бесит, но что поделать? Приходится подчиняться.

Я взяла сумку в руки и уже направилась в свою комнату, как вдруг путь мне перегородил папа. На его лице застыло серьёзное выражение, а на носу, как обычно, красовались очки — значит, он снова читал газету с новостями про наш город.

Если папа погружался в городскую хронику, его настроение портилось до самого утра. В последнее время там печатали не радостные сводки о достижениях, а сплошные происшествия и мрачные истории.

Я нервно перекинула рюкзак за спину, стараясь скрыть волнение.

— Привет, пап! У меня для тебя хорошие новости, — натянуто улыбнулась я, старательно захлопывая ресницами.

Папа приподнял одну бровь, явно сомневаясь, что из антикварной лавки, где я подрабатывала, может прийти что-то хорошее.

— Только не говори, что весь антиквариат продала? В это я вряд ли поверю.

— Ну… почти! — выпалила я и тут же закусила губу, понимая, что сейчас придётся объясняться. — Я продала ту старую шкатулку, которая пылилась у нас на витрине годами.

Папа от такой новости чуть не рухнул на пол, но успел ухватиться за спинку кресла. Я тут же подхватила его за руку, чтобы он не потерял равновесие.

— Как?! — выдохнул он, широко раскрыв глаза. — Она же такая потрёпанная, в ужасном состоянии… Кто вообще мог её купить?!

— Какой-то старик. Сказал, что берёт для жены. И заплатил наличными.

Папа резко выпрямился, и его взгляд стал строгим.

— Надеюсь, ты проверила деньги на подлинность? Сумма-то огромная!

— Ну конечно, пап, — ответила я, слегка раздражённо. Он всё ещё считал меня глупой девчонкой, неспособной отличить фальшивые купюры. Но он явно забывал, что я уже не ребёнок. — Я сразу положила их в сейф.

И тут на лице отца расплылась такая радостная улыбка, что, кажется, он вот-вот пустится в пляс прямо посреди комнаты.

— Дани, дочка… — папа обнял меня, его голос дрожал от счастья. — Это самая великолепная новость за сегодняшний день. Да нет — за все последние годы! Теперь мы сможем расплатиться с долгами!

Он резко обернулся к коридору и крикнул:

— Роза! Роза, дорогая!

Мама испуганно выбежала из кухни, сжимая в руках полотенце. Её глаза метались между мной и отцом.

— Что случилось? Вы меня напугали…

— Милая, — папа взял её за руки, — Дани продала ту шкатулку. Ту самую. Теперь у нас хватит на все долги.

Мама ахнула, прижала ладонь ко рту и пошатнулась. Отец тут же подхватил её за талию.

— Это… Это не шутка? — прошептала она, глядя на него с надеждой.

— Нет, — твёрдо ответил папа, и в его глазах блеснули слёзы.

— Тогда… — мама выпрямилась, и на её лице появилась улыбка, которую я не видела так давно. — В честь этого нужно открыть то вино. То самое, что мы берегли для особого случая. Милый, этот случай настал.

Папа рассмеялся, нежно поцеловал её и направился в погреб. Я смотрела на маму, на её сияющие глаза, и сердце сжалось от тепла.

Давно я не видела их такими…

А может, и правда — папа передумает закрывать магазин.

Мама прошла на кухню и начала интенсивно искать бокалы для вина. Я тем временем поднялась по лестнице в свою комнату, тихонько закрыла дверь и подошла к шкафу. В нем было небольшое потаённое отделение, незаметное для посторонних глаз — его прикрывала верхняя полка. Именно туда я спрятала рюкзак с маской внутри.

Мне не хотелось снова трогать её, хотя любопытство буквально разрывало меня изнутри. Но я взяла себя в руки, просто положила вещь и закрыла дверцу.

Спустившись вниз, по пути зашла в ванную и помыла руки. Под струёй воды я разглядывала кожу — никаких покраснений, обычный цвет. Вытерла ладони полотенцем и направилась на кухню.

Мама уже сидела за столом, держа в руках два бокала. Отец в это время штопором открывал бутылку с вином, этикетка на которой давно стёрлась. Интересно, какого оно года? — подумала я. Сколько лет оно пролежало? Или, может, веков?

В воздухе витал сладковатый аромат, но мысли мои были далеко — в потаённом уголке шкафа, где ждала своего часа загадочная маска...

Я села на стул и начала накладывать себе ужин. В воздухе витал густой аромат домашней еды, смешанный с терпким запахом старого вина.

— Это вино делал ещё мой прапрадед, на даче, по особому рецепту из собственного виноградника, — вдруг сказал папа, словно прочитав мои мысли.

— Дани, ты тоже его сегодня попробуешь, ведь это твоя первая серьёзная продажа, — продолжил он, разливая вино по бокалам. Он протянул мне мой, налив совсем немного. — Тем более, в таком количестве оно не повредит. Вино иногда полезно перед едой — для аппетита.

— Доченька, загадай желание, и оно обязательно сбудется, — с улыбкой сказала мама. Её глаза сияли от радости.

Я осторожно поднесла бокал к губам и сделала крошечный глоток. Вкус оказался неожиданным — терпким, с лёгкой горчинкой. Я чуть скривилась, но тут же попыталась скрыть реакцию.

Папа и мама переглянулись и рассмеялись.

— Да, впервые вкус кажется горьким, — с гордостью заметил папа. — Но знатоки умеют раскрывать ноты этого удивительного напитка.

Я кивнула, задумавшись. Возможно, и правда, не всё, что кажется странным с первого раза, на самом деле плохо. Может, и с маской в шкафу так же — стоит лишь разобраться...

Но пока я просто улыбнулась родителям и взяла вилку. Впереди был ужин, тёплые разговоры и ощущение, что сегодняшний день — прошел удачно.

Глава 5

Закончив с ужином, папа ушёл в свой кабинет, а я осталась с мамой на кухне — убирать со стола и мыть посуду. Вода текла тихо, а в голове крутились мысли о странной маске, спрятанной в шкафу.

Вдруг мама подошла ближе и тихо спросила:

— Я заметила, ты всё время проводишь с Максом. Даже сегодня вы приехали вместе.

Я нахмурилась и посмотрела на неё с подозрением.

— Да, он сегодня меня проводил до дома. Катался на велосипеде неподалёку, — соврала я.

— Мам, к чему ты клонишь? — спросила я, чувствуя, как напрягаюсь.

Мама поджала губы, подбирая слова.

— Вы… встречаетесь? У вас серьёзные намерения?

Тишина повисла в воздухе. Я вытаращила глаза, а слова застряли в горле.

Макс? Серьёзные намерения? Если бы она знала, что сейчас в моей комнате лежит куда более странная проблема, чем парень…

— Мам, — наконец выдавила я, — мы просто друзья.

Но её взгляд говорил, что она мне не верит. И, честно говоря, в этот момент я бы и сама предпочла поговорить о Максе, а не о той штуке, что ждёт меня в шкафу.

— У нас общие интересы, — убедительно произнесла я, стараясь звучать максимально естественно.

Мама вздохнула:

— Дани, прости. Просто ты так часто с этим мальчиком общаешься… Я подумала, вы встречаетесь. У вас ведь симпатия. Вы уже взрослые, а между мальчиком и девочкой… происходят удивительные вещи.

Я закатила глаза.

— Мам, я знаю, что между мальчиком и девочкой происходит. Но у меня с Максом просто дружеские отношения. Не более. Можешь не волноваться.

Мама выдохнула с облегчением, но тут же насторожилась:

— А откуда ты знаешь про отношения между мальчиком и девочкой?

— Ты серьёзно? — фыркнула я. — Да про это везде пишут и показывают по телевизору! Нужно быть слепым и глухим одновременно, чтобы не заметить. Мам, сейчас современный мир — первоклашки уже всё про это знают!

— Ох, эта современность… — покачала головой мама. — Ничего не скроешь.

Я ухмыльнулась. Если бы она только знала, что в моей комнате спрятано нечто куда более загадочное, чем мальчики… Но об этом я ей точно не расскажу.

Помолчав несколько минут после нелепого разговора, я снова нахмурилась, выключила кран, прекращая мыть посуду, и резко повернулась к маме.

— А откуда ты знаешь, что он меня проводил до дома? — прищурилась я. — Ты следила за мной?

Мама невинно улыбнулась:

— Тебя в окошко выглядывала. Ты сегодня задержалась, я волновалась. Вот и увидела вас вместе, когда вы подъехали к дому.

— И что ты ещё увидела? — спросила я, уже догадываясь.

Мама вздохнула:

— Ладно… Увидела, как ты поцеловала его в щёчку.

Бинго! Вот поэтому она и завела разговор про «взрослые отношения». Для мамы я всё ещё маленькая девочка, и она никак не может с этим смириться. Хотя со временем, наверное, привыкнет.

Но если папа узнает, что я поцеловала мальчика в щёку — мне конец. Он тут же посадит меня под домашний арест. Папа — человек старомодных нравов. Для него даже держаться за руки или обниматься при всех — уже «слишком». А уж про поцелуи… Лучше вообще не думать, что бы он сказал.

Я вздохнула. Ну почему у всех нормальные родители, а у меня — средневековые рыцари чести?

Мама смотрела на меня с немым вопросом в глазах: мол, зачем целовать в щёку, если мы с Максом просто друзья?

— Я попросила его о помощи, и он мне помог, — коротко ответила я, стараясь говорить максимально нейтрально.

— И о какой помощи идёт речь? — не унималась она.

— С рефератом по информатике. Он нашёл хорошую информацию и скинул мне на флешку. Мне теперь не придётся голову ломать, тем более Макс разбирается в этом лучше меня. Я-то больше по истории.

Кажется, мама поверила моему вранью — наконец-то перестала копать. Я спокойно выдохнула, вытерла руки о сухое кухонное полотенце.

— Всё, посуда вымыта. Пойду покупаюсь и спать.

— А как же реферат? — не отпускала она.

— Он нужен только на следующей неделе, я всё успею. Просто устала немного, хочу отдохнуть.

— Дани, завтра в школу, не забудь собрать портфель и проверить уроки.

— Хорошо, мам.

Я подошла, поцеловала её в щёку и выскользнула из кухни, чувствуя, как напряжение наконец отпускает.

Я резко открыла кран, и ванную моментально заполонил густой пар. Шагнув под почти обжигающие струи, я закрыла глаза, но вместо расслабления в голове снова всплыли тревожные образы: поле, разделённое на мужчин и женщин, таинственная женщина с зеркалом, где копошились рогатые твари… А потом — моё собственное отражение в маске.

Что это было? Галлюцинация?

Я сжала кулаки, чувствуя, как вода смывает пот, но не смогла смыть вопросы. Может, весь антиквариат в папином магазине обладает какой-то силой? Или только эта маска?

Нет, это бред.

Я всегда считала сверхъестественное выдумкой для детских сказок. Чтобы окончательно убедиться в этом, я вытерлась, подошла к зеркалу и… скорчила рожицу.

— Вот же я, самая обычная, — пробормотала, показывая языку своему отражению.

Никаких рогатых чудовищ. Никаких масок.

И всё же… почему тогда воспоминание о том видении щекочет спину холодком?

Переодевшись в ночную сорочку с длинным рукавом и с принтом Мини Маус, я вздохнула и принялась собирать школьный рюкзак. Аккуратно уложила учебники, тетради, пенал с цветными ручками и стикерами для важных записей. Не забыла и про закладки — без них никуда. Завтра после школы нужно будет заглянуть в библиотеку: может, найду что-нибудь о городских легендах, о ведьмах или бесах…

На мгновение я застыла с книгой в руках, задумавшись, но тут же встряхнулась и продолжила сборы. Всё готово. Взяв планшет со стола, я устроилась поудобнее: под спину подложила две большие подушки, а ноги укрыла мягким воздушным одеялом.

— Ну что ж, приступим тебя искать, моя загадочная находка, — прошептала я, открывая поисковик.

Я загрузила фото маски. Снимок остался у меня со времени, когда я отправила его Максу. Я хотела, чтобы он сделал копию этой маски.

В интернете выдало очень много картинок с масками, даже из фильма «Железная маска». Я долго перелистывала на экране планшета, искала ту, которая мне нужна. Но всё безуспешно. Я подняла глаза на шкаф, где она сейчас лежит. Через закрытую дверь шкафа мне почувствовалось какое-то притяжение. Захотелось встать с кровати и достать эту маску из шкафа и рюкзака, и взять её в руки.

Но, вспомнив, что она снова может меня либо током ударить, либо показать интересный фильм в виде ведения совсем непонятного и странного, где в главной роли выступаю я в маске, я съежилась внутренне. Натянула одеяло до подбородка и снова уткнулась в планшет. В комнате как-то стало холоднее, или мне только чудится?

Ветер за окном усилился, пробираясь сквозь щели в старых деревянных рамах, выкрашенных в белый цвет. Его завывания звучали почти жутко, но я убеждала себя, что это просто погода — так легче было отогнать тревожные мысли.

Планшет так и не выдал ничего полезного, и я, разочарованно вздохнув, отложила его на полку. Перед сном захотелось пить, и я направилась на кухню.

Проходя мимо отцовского кабинета, я замерла. Оттуда доносились приглушённые голоса — мама и папа говорили шёпотом, будто боялись, что их кто-то подслушает. Сердце учащённо забилось. Я осторожно придвинулась ближе, стараясь не скрипеть полом. Дверь была приоткрыта, и в узкую щель я увидела их лица — бледные, напряжённые, с тенью какого-то странного испуга.

Я невольно задержала дыхание, едва веря своим ушам.

— Властиница пропала, Роза, — прошептал папа, и его голос дрожал, будто он боялся даже произнести это вслух.

— Тише, Рим. Даниэла может услышать. Ей ещё рано об этом знать, — быстро ответила мама, оглядываясь на дверь.

Моё сердце колотилось так громко, что казалось, они вот-вот его услышат. Властиница? Что за бред?

— Да, прости. Я просто в замешательстве, — папа понизил голос ещё сильнее. — Как её смогли украсть? Она веками лежала под стражами, её охраняли самые сильные тролли в глубокой священной пещере. Кто мог пробраться и испепелить охрану — самую свирепую?

Я прикусила губу. Перед глазами поплыли тени — вдруг они заметят меня? Но оторваться было невозможно.

— Есть вообще какие-то идеи, кто мог это сделать? — спросила мама.

— Я не уверен, но завтра с Дигом съездим к Тёмным. Этот городок давно уже никто не проверял на порядочность жителей. Они хоть и подписали соглашение не трогать людей, но кто знает… Может, они передумали и выкрали Маску, чтобы захватить власть.

— Вы одни поедете? Там очень опасно, — голос мамы дрогнул.

— Роза, что может с нами случиться? Мы же стражники. Они не идиоты, чтобы на нас напасть — знают, что после этого последует война.

— Но ведь кто-то выкрал Властиницу… А вдруг это они? Не забывай — троллей стёрли с лица земли, превратив в вечный пепел. Тогда им будет всё равно, и войны в любом случае не избежать.

Папа замолчал на секунду, затем тяжело вздохнул:

— Ладно, возьмём ещё двоих.

Тишина. Потом папа, словно пытаясь сменить тему, спросила:

— Кстати, как дела на новом твоём объекте?

— Да так себе. Приезжие стали очень дотошными. Даже старинные дома прошлого века с хорошим ремонтом их не интересуют. Боятся, что рухнут, пока они внутри спят.

Я медленно отступила от двери. В голове крутилось только одно: Кто такие Тёмные и почему мне "ещё рано" это знать?

Я не стала дослушивать про мамину работу — всё самое странное и интересное я уже услышала. Сердце бешено колотилось, а в голове пульсировал один вопрос: Что за безумие я только что подслушала?

Повернувшись, я бесшумно проскользнула обратно в свою комнату, даже забыв про стакан воды, который собиралась налить. Дверь закрыла осторожно, будто от этого зависела моя жизнь, затем — прыжок в кровать, одеяло с головой, как щит от реальности.

Прикроватный светильник оставила гореть. Вдруг они придут? Вдруг поймут, что я всё слышала? Глаза закрыла, но за веками тут же вспыхнули образы: пещера, тролли, пепел… Маска.

Это было похоже на страшную сказку, которую родители рассказывают друг другу из детских страшилок.

Глава 6

Будильник на телефоне врезался в сон резким трезвоном. Я еле разлепила веки, вырубила его и на секунду замерла, мечтая нырнуть обратно в одеяло — хоть до обеда, хоть до конца света. Но в этом доме расписание — закон, а пунктуальность — священное слово отца.

С неохотой сползла с кровати, ступни нащупали холод пола. Тапочки… Где же они? За окном дождь барабанил по стеклу крупными каплями, ветер хоть и стих, но сквозь раму пробирался ледяной воздух. Ливневка сегодня обязательна — мой прозрачный плащ из целлофана, который я ненавижу за шуршание, но без него в такую погоду не выжить.

Умылась, натянула школьную форму: белая блузка, строгие серые брюки с высокой талией (мама настаивает, что это «элегантно»). Волосы механически заплела в косу, сунула планшет в рюкзак. Осталось только взять кофту…

И тут взгляд упал вниз — на потайной шкафчик.

Там лежала она.

Маска.

Вчерашний разговор родителей всплыл в памяти обрывками: тролли, пепел, Властиница… Руки сами потянулись к свёртку, завёрнутому в полотенце. А что, если они её ищут? Сердце ёкнуло. Без лишних раздумий я запихнула свёрток в рюкзак, глубже, под учебники.

— Лучше уж с собой, — прошептала я, будто маска могла меня слышать.

Кофта, последний взгляд в зеркало — и я вышла в коридор, где уже пахло кофе и напряжённой тишиной.

Что за день меня ждёт?

А главное — кто ещё знает про маску?

Я надеялась проскользнуть незамеченной. После вчерашнего разговора родителей смотреть им в глаза было… странно. Как будто за ночь они стали чужими.

Но не получилось.

— Дани, идём завтракать! — голос мамы прозвучал как колокол.

Внутренне я чертыхнулась, но ответила ровно:

— Да, мам. Сейчас рюкзак поставлю.

Отнесла его к тумбочке у входа — и тут же пожалела.

— Даниэла! — мамин голос за спиной заставил меня вздрогнуть. — Рюкзак тут не место! Вот же столик, куда ты смотришь?

Её рука потянулась к моей сумке. Сердце ёкнуло — маска! — и я резко перехватила рюкзак, прижав его к себе.

— Я сама!

Мама замерла. Её брови поползли вверх, взгляд стал изучающим, будто она впервые видела перед собой не дочь, а подозрительного незнакомца. Но вслух ничего не сказала — только молча ткнула пальцем в сторону кухни.

Я прошла мимо, чувствуя, как её глаза жгут мне спину.

Она что-то заподозрила.

А папа… папа всё это время молча собирал портфель в кабинете. Слишком молча.

Завтрак обещал быть долгим.

Я быстро проглотила завтрак, запивая его маминым травяным чаем — липа и ещё что-то, название чего я вечно забываю. Потом резко встала, отодвинув стул так, что он едва не грохнулся на пол. Но папа, будто предугадав, ловко подхватил его одной рукой.

— К чему такая спешка? — его голос прозвучал спокойно, но с лёгкой ноткой подозрения. — Ты успеваешь на уроки, тем более на улице дождь. Я тебя на машине отвезу.

— О нет, пап, спасибо! — я поспешно закивала. — Мы с ребятами договаривались после школы в центральную библиотеку. Пишем статью про историю города, там куча старых книг… А на великах быстрее и веселее!

Папа нахмурился:

— Можно и на автобусе.

Но тут вмешалась мама:

— Рим, вспомни себя в детстве. Ты и в дождь, и в снег на велике носился. Если ей хочется — пусть едет.

Папа вздохнул, но не стал спорить.

Я улыбнулась, поцеловала маму и папу в щёку и выскользнула из кухни. В прихожей наскоро зашнуровала осенние ботинки — пальцы слегка дрожали от волнения.

— Не задерживайся в библиотеке, до темноты чтобы была дома! — донёсся папин голос из кухни.

— Хорошо! Всё, всем пока и хорошего дня!

— И тебе, милая! Люблю тебя! — мама махнула мне рукой, и я поймала её тёплый взгляд.

Накинула куртку, натянула шапку, обмоталась любимым шарфом — тем самым, в полоску, который папа привёз из командировки. Сверху — ливневку, рюкзак на плечи.

Готова.

Дверь захлопнулась за мной, и я вдохнула влажный осенний воздух. Дождь уже почти прекратился, но лужи блестели, отражая серое небо.

Я выкатила велосипед за двор и направилась к нашему обычному месту встречи — старой заброшенной остановке. Её крыша давно прохудилась, сквозь дыры виднелось серое небо, но от мелкого дождя она всё ещё спасала.

Макс уже ждал, прислонившись к облупившейся стене и вглядываясь вдаль.

— Привет! — я спрыгнула с велосипеда, слегка запыхавшись. — А где Лейла?

Он обернулся, и в его глазах мелькнуло что-то странное — будто смущение или досада.

— Привет. Она опаздывает. Сказала не ждать — сама до школы доберётся.

Мы ехали молча, колеса велосипедов шуршали по мокрому асфальту, но в голове у меня крутился только вчерашний разговор родителей.

— Сегодня заедем в библиотеку? — неожиданно спросил Макс, будто читая мои мысли.

— Да, — кивнула я. — Теперь нужно кое-что выяснить.

Он нахмурился:

— О чём?

Я глубоко вдохнула.

— Вчера я случайно подслушала разговор родителей. Они говорили о какой-то… Властинице.

Макс резко затормозил, велосипед его дёрнулся, и он едва не грохнулся на землю. Я испуганно остановилась рядом.

— Что случилось?!

Он вытер ладонью лоб, хотя на улице было прохладно.

— Я… я тоже слышал это. Вчера вечером. Родители говорили, что её кто-то украл…

— …из пещеры, — медленно договорила я.

— Охраняемой троллями, — прошептал он.

Мы смотрели друг на друга, и в его глазах отражалось то же, что творилось у меня внутри: холодный ужас и жгучее любопытство.

— Это не может быть совпадением, — наконец сказала я.

Макс молча кивнул.

— Может, сразу поедем в библиотеку? — предложил Макс. — Лейле напишем, где мы, она к нам подъедет.

Я резко помотала головой:

— Нет, Макс, так нельзя. Учитель сразу позвонит родителям и скажет, что нас не было. Они заподозрят неладное, и тогда придётся всё им рассказать. А я… — я замялась, — не уверена, что им сейчас можно доверять.

Макс нахмурился:

— Почему?

— Словно с вчерашнего вечера они стали… чужими.

Он задумался, потом кивнул:

— Да, ты права. Тем более сегодня всего три урока.

Я удивлённо подняла брови:

— Как три?! Я думала, шесть, плюс классный час!

Макс фыркнул:

— Дани, ну хоть иногда заглядывай в классный чат! Вчера выложили новое расписание — два учителя на больничном. Теперь всю неделю по три урока.

Я весело вскрикнула и от радости обняла Макса. Он так растерялся, что застыл на месте, будто вкопанный. Я отстранилась, сдерживая улыбку.

— Ты понимаешь, что у нас теперь куча времени? — воскликнула я. — Мы сможем разобраться во всей этой истории с Властительницей, троллями и теми… тёмными, о которых вчера только узнали!

Макс нахмурился:

— Да, но… мне сказали до темна вернуться домой.

Моя улыбка тут же пропала. Это уже не казалось просто странной сказкой — слишком много совпадений. Мои родители и его вдруг стали говорить одно и то же. Я нахмурилась и резко тронулась с места на велосипеде.

— Поехали, а то опоздаем.

Макс, не задавая лишних вопросов, тут же поехал следом. Будто прочитал мои мысли. Будто чувствовал, что снова что-то не так. Он ехал чуть позади, как будто прикрывая меня.

Макс — классный друг. Надёжный. От него никогда нет секретов. Мы понимаем друг друга с полуслова, а иногда даже… ментально, как нам кажется. Он всегда поддерживает меня в любом безумном плане.

Ну, почти в любом.

Голодовку, например, не одобряет.

Да. Покушать Макс любит.

Как, впрочем, и все мужчины.

Глава 7

Мы добрались до школы, где ученики разных классов столпились в оживлённых группках, перешёптываясь и жестикулируя. Я замедлила шаг, прислушиваясь к обрывкам разговоров.

— Представляете, её прямо ночью из кровати вытащили и украли! — кто-то вполголоса рассказывал в толпе. — Даже муж не услышал, как она пропала…

Меня пробрала дрожь.

— Леону Карловну похитил кто-то невидимый, — продолжали шептаться ребята. — Ни единого следа, ничего…

Тут раздался другой голос, более уверенный:

— Это призрак мёртвого принца! Он крадёт женщин и мстит им. Помните, историчка рассказывала на внеклассном часе? Про того принца, которого убила его невеста прямо во время свадьбы…

— Точно! — подхватил кто-то. — Она хотела заполучить его наследство и отравила его!

Ко мне неожиданно подошел Макс и крепко взял за руку, уводя в сторону от разгорячённых споров.

— Дани, идём. Не стоит их слушать, — его голос звучал твёрдо, но в глазах читалось беспокойство.

Я на секунду заколебалась.

— Макс, а вдруг это правда? Вдруг их и правда похитили?..

Он вздохнул, слегка сжав мои пальцы.

— Я же предлагал тебе не идти сегодня в школу, а сразу ехать в библиотеку. Нам нужно разобраться с твоей маской, с Властительницей… и с троллями.

— И с Тёмными, — добавила я, сжимая ремешок рюкзака.

Макс кивнул.

— Ладно, раз уж приехали — отсидим занятия. Но сразу после — прямиком в библиотеку.

Я оглянулась.

— Кстати, где Лейла? Почему она так задерживается?

Макс повернулся, его высокий рост позволял легко смотреть поверх голов учеников. Через секунду он слегка ткнул подбородком в сторону выхода.

— Вон. Уже бежит.

И тут я её разглядела получше. Лейла неслась к нам, едва удерживая перекошенный от тяжести портфель. На бегу она скидывала куртку, потом шапку, и её аккуратно собранный хвост рассыпался в беспорядке. Очки съехали на кончик носа, одно стекло почти упало, но она ловко подтолкнула их пальцем.

Когда она наконец остановилась перед нами, лицо её было красным от бега, дыхание сбивчивым.

— Привет, ребят… — выдохнула она, опираясь руками о колени. — Вы даже не представляете… Я вам сейчас такое расскажу… вы никогда не поверите…

Макс приподнял бровь, я переглянулась с ним. Лейла редко так заводилась.

— Ну? — нетерпеливо подтолкнул он.

Но она лишь махнула рукой, показывая: дайте секунду.

Я уже готова была схватить её за плечи и потрясти, лишь бы она побыстрее выдала эту тайну.

— Лей… — начала я, но она резко выпрямилась, глаза за очками блеснули.

— Ладно, слушайте… — она оглянулась по сторонам и пригнулась ближе, понизив голос до шёпота. — Вчера вечером, после того как Макс скинул мне фото маски, я подслушала, как родители обсуждали какую-то «Властиницу». Похоже, речь шла именно о ней. Даниэла, это не та самая маска, что сейчас у тебя?

— Мы сами не уверены, — вмешался Макс. — Поэтому после уроков проверим наверняка, а уж потом решим, говорить родителям или нет. Ты ведь никому не проболталась?

— Конечно нет! Я до сих пор не могу прийти в себя. Я вообще думала, они про какой-то фильм ужасов говорят…

— Я тоже, — кивнула я.

Тишину разорвал звонок на урок. Коридор мгновенно ожил — толпа учеников, смех, толкотня. Мы рванули к кабинету математики: наш учитель славился тем, что запирал дверь ровно по звонку. Опоздавшие отправлялись к директору с «разбором полётов».

Макс, Лейла и я протиснулись внутрь в последний момент, едва не сшибая с ног Ивана Петровича. Учитель сурово посмотрел на нас — особенно на Макса, который был на голову выше остальных.

— В следующий раз — сразу к директору, — процедил он и щёлкнул замком.

Мы быстро расселись по местам, но мысли были далеко не о логарифмах.

— Так что насчёт маски? — шёпотом спросила Лейла, прикрывая рот учебником.

— Если это та самая «Властиница», о которой говорили наши родители…—тихо ответил Макс.

— То у нас в руках что-то серьёзное, — закончила я.

Лейла задумалась.

Иван Петрович резко обернулся к нам.

— Может, продолжите дискуссию у доски? — язвительно предложил он.

Мы мгновенно притихли.

Математика тянулась мучительно долго. Каждый пример, который Иван Петрович выводил на доске, казался сложнее предыдущего, а его взгляд, скользящий по классу, будто искал, кого бы ещё подловить на невнимательности. Когда наконец прозвенел звонок, мы вылетели из кабинета, как пули.

Впереди ещё два урока — геометрия и биология. Два часа нудных формул и разборов строения клетки, но мысли мои были далеко от учебников. Они крутились вокруг одного: маски. Той самой, о которой вчера вечером шептались родители — и у Лейлы, и у Макса, и у меня. О Властинице. О троллях. О том, что её похитили.

Вчерашний вечер врезался в память, как осколок. Обычно наши родители, уставшие после работы, обсуждали скучные вещи: счета, погоду, наши оценки. Но вчера… Вчера в гостиной витало что-то странное. Голоса звучали приглушённо, будто боялись, что их услышат даже стены.

"Она не должна попасть не в те руки…" — прошептал тогда папа.

Я прикусила губу. Что, если эта маска — та самая, что сейчас у меня? И что, если она опасна?

На уроках Лейла сидела передо мной, нервно теребя край учебника. Её обычно яркие глаза потускнели, а на щеках проступил бледный румянец. Макс, вечный балагур и заводила, сегодня молча смотрел в окно, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Мы все трое чувствовали себя пешками в чужой опасной игре, правила которой нам не объяснили.

На перемене мы прокрались под лестницу, к дальнему окну — там, где никто не ходит, кроме уборщиц, да и те появляются редко, только во время уроков, чтобы помыть полы. Пригнув головы, мы прислушались: в коридоре гулко раздавались шаги, но никто не свернул в наш закоулок.

— Что будем делать? — тихо спросила Лейла, оглядываясь по сторонам.

— Не знаю, — ответил Макс, нахмурившись. — Но сидеть сложа руки мы не можем. Наши родители явно что-то скрывают.

Я кивнула:

— Я слышала, как они говорили о каких-то темных за городом. Кажется, там что-то произошло.

Лейла поёжилась:

— Может, это опасно? И нам лучше не лезть?

— Опасно? — я усмехнулась. — Именно поэтому нам и нужно узнать. Если там что-то угрожает нашим родителям, мы должны их защитить.

— Даниэла, ты хочешь туда пойти? Ты с ума сошла! — воскликнул Макс, резко разжимая кулаки. — Мы вообще планировали сначала найти нужную информацию, а только потом уже прибегать к крайним мерам.

Я поморщилась, но с ним всё же согласилась. Не стоит пороть горячку.

Лейла облегчённо выдохнула, но в её глазах всё равно читалась тревога.

— Тогда с чего начнём? — спросила она, проводя пальцем по пыльному подоконнику.

Я ухмыльнулась:

— С библиотеки. Если что-то и скрывают, то следы всё равно остались.

Макс мрачно кивнул.

Глава 8

После звонка, возвестившего об окончании уроков, мы с Лейлой и Максом, не теряя ни минуты, рванули к своим велосипедам. Нашим пунктом назначения была центральная библиотека — старинное здание с высокими сводчатыми потолками и огромными витражными окнами, сквозь которые лился мягкий, почти мистический свет.

Мы притормозили у массивных дубовых дверей, оставив велосипеды у входа. Толкнув тяжелую створку, мы очутились в просторном холле, где время будто застыло. Воздух здесь был особенным — густым, пропитанным ароматом старых книг, переплетённой кожи и чего-то неуловимого, словно сама история шепталась в этих стенах.

Лейла замерла на пороге, широко раскрыв глаза. Она обожала это место. Её пальцы нервно поправили очки, скользя по оправе, пока взгляд жадно цеплялся за бесконечные ряды книжных полок, уходящих ввысь, будто древние деревья в забытом лесу.

— Здесь должно быть что-то о тех темных и о маске, — прошептала она, и в её голосе звенела та самая смесь трепета и азарта, которая всегда выдавала её перед важными открытиями.

Макс фыркнул, но в уголке рта дрогнула улыбка.

— Тогда вперёд, Шерлоки. Только тихо — если нас поймают за копанием в запретных архивах, наши родители точно перестанут что-то скрывать… потому что убьют нас самих.

— Это просто... невероятно! — прошептала Лейла, её голос дрожал от благоговения. Пальцы скользнули по корешкам старинных фолиантов, будто она боялась, что они вот-вот растворятся в воздухе. Для неё библиотека была не просто зданием — святилищем, где каждая книга хранила свою тайну.

Макс скрестил руки на груди. Его взгляд скользнул по табличкам с названиями отделов.

— Ну что, куда сначала? И какие книги нам вообще нужны? — спросил он, привычно переходя к делу.

Я улыбнулась, чувствуя, как в груди разливается знакомое тепло. Библиотека всегда дарила мне то же волнение, что и Лейле — просто я умела скрывать это лучше.

— Давайте начнём с отдела истории, — предложила я, указывая на массивную дубовую арку в дальнем конце зала.

Лейла тут же оживилась, её глаза загорелись.

— Там должны быть городские хроники! И карты! Возможно, даже дневники первых поселенцев! — Она уже делала шаг вперёд, но резко остановилась, обернувшись к нам. — Только... тише. Вы же слышали легенды о библиотекаре ночной смены?

Макс закатил глаза.

— Опять твои страшилки?

Но я непроизвольно оглянулась. В полумраке между стеллажами что-то мелькнуло — или показалось?

— Просто... будем осторожны, — прошептала я.

Мы медленно приближались к массивной арке, и каждый наш шаг, нарушающий звенящую тишину, отражался от каменных стен, словно призрачное эхо.

Лейла уверенно шла первой, прокладывая путь, а я, стараясь не отстать, следовала за ней, ощущая холодный воздух, пропитанный запахом старых страниц. Макс, как обычно, шёл последним — его шаги были неторопливыми, но твёрдыми, словно он привык всегда быть стражем, прикрывающим тыл.

Отдел истории встретил нас ещё более грандиозным зрелищем. Бесконечные стеллажи, вздымающиеся к самым сводам, казалось, хранили в себе не просто книги, а многовековые тайны. Тома, стоявшие здесь, были не просто старыми — они были свидетелями эпох. Их кожаные переплёты, потемневшие от времени, украшали едва различимые узоры, когда-то искусно вытисненные, но теперь почти стёршиеся под прикосновениями веков. Я провела пальцами по одному из них, ощущая подушечками лёгкую шероховатость и холод, будто прикасалась к самой истории.

— Вот они, — тихо произнесла Лейла, её голос звучал почти благоговейно, когда она указала на ряд массивных фолиантов, аккуратно выстроившихся на полке. — Городские хроники. Здесь всё — от самого его основания.

Мы взялись за работу, и каждый из нас действовал по-своему. Макс методично перебирал тома, его пальцы скользили по корешкам, выхватывая ключевые даты и названия, безжалостно отсекая всё лишнее. Лейла же, словно заворожённая, впилась взглядом в пожелтевшие страницы — её губы беззвучно шевелились, а глаза мелькали по строчкам с неестественной быстротой. Я же искала не официальные хроники, а что-то более… человечное. Личные записи, дневники, обрывки писем — любые свидетельства, которые могли бы рассказать настоящую историю этого места.

Часы текли незаметно. Мы перелистали уже десятки страниц, но находили лишь сухие отчёты: списки налогов, указы о постройке новых зданий, бесконечные записи о смене власти. Ничего живого.

И вдруг Лейла застыла. Её пальцы, только что бегущие по тексту, внезапно замёрли, впившись в страницу. Взгляд её стал отсутствующим, будто она смотрела не на книгу, а сквозь неё — в какую-то далёкую, незримую точку.

— Что случилось? — я шагнула к ней, и моё плечо коснулось её руки.

Она медленно подняла голову. Лицо её побелело.

— Я… услышала.

— Что именно? — Макс подошёл ближе, и в его обычно твёрдом голосе впервые дрогнули нотки неуверенности.

— Шаги. Очень тихие. Будто кто-то идёт… там.

Мы замерли, прислушиваясь. Вначале казалось, что вокруг — лишь глубокая, бездонная тишина. Но чем дольше мы молчали, тем явственнее ощущалось: эта тишина — не пустота. Она наполнена. Будто кто-то притаился и ждёт.

По спине у меня пробежал холодный мурашек. Вспомнились байки о ночном библиотекаре — том, кто бродит между стеллажей. Раньше я смеялась над этими историями.

— Это просто сквозняк, — пробормотал Макс, но его слова прозвучали неубедительно даже для него самого.

И в тот же миг из темноты, откуда-то из глубин отдела, донёсся шорох. Лёгкий, едва уловимый. Но в этой давящей тишине он прозвучал оглушительно.

Мы переглянулись. Лейла вцепилась мне в руку — её пальцы были холодными, как лёд.

— Я же говорила… — прошептала она, её глаза расширились от страха.

Макс, несмотря на свою браваду, тоже выглядел напряжённым.

— Быстро хватаем книги и бежим, — твёрдо сказал он.

Я вопросительно на него посмотрела.

— Это ведь кража! — возразила я. — Их нельзя выносить отсюда. Сюда даже нельзя заходить, мы и так незаконно проникли в этот отдел.

— В этот раз я с Максом соглашусь, — с дрожью, но уверенно произнесла Лейла. — Берём книги и валим отсюда. Я не хочу быть задушенной призраком-библиотекарем посреди книг.

Я застыла в нерешительности. Внутри всё сжималось от тревоги — будто кто-то нашептывал, что мы переступаем черту, за которой нет пути назад. Но бледное лицо Лейлы с расширенными зрачками и необычная скованность Макса, обычно такого самоуверенного, перевесили все сомнения.

Макс первым двинулся вглубь архива — к тем самым полкам, где пылились книги в потертых переплетах, которые мы до сих пор обходили стороной. Он шёл быстро, почти беззвучно, будто точно знал, куда идти. Лейла, не отпуская моей руки, потянулась за ним, её пальцы судорожно сжимались при каждом шорохе в темноте. Я сделала шаг, потом ещё один, стараясь дышать как можно тише, хотя сердце бешено колотилось, отдаваясь в висках.

Мы остановились перед тремя массивными томами. Они лежали отдельно от остальных, будто кто-то нарочно отодвинул их в сторону. Кожаные обложки, потрескавшиеся от времени, казались почти чёрными в тусклом свете. Ни названий, ни опознавательных знаков — только блёклые символы, вытисненные на корешках. Что-то в них было... неправильное. Не язык, не письмена, а скорее намёк на них, будто кто-то намеренно стёр смысл, оставив лишь отголоски.

Когда Макс взял первую книгу, его рука дрогнула — лёгкая, почти незаметная дрожь, но я её уловила.

— Они… теплые, — пробормотал Макс, сжимая книгу в руках, будто проверяя свои ощущения. Его брови резко поднялись вверх. — Как будто кто-то только что держал их.

Лейла резко отпрянула, выпустив мою руку, будто коснулась раскаленного металла.

— Ты тоже это чувствуешь? — её шёпот дрожал, а взгляд скользил по тёмным углам, словно в них уже таилась какая-то незримая угроза. — Они словно… дышат.

Я медленно провела пальцами по обложке. Под кожей переплёта пульсировал слабый, но явный жар — будто в глубине страниц тлели угли. От этого открытия по спине пробежали мурашки.

— Хватит исследований, — резко сказал Макс, засовывая книги в рюкзак с неестественной осторожностью, будто боялся разбудить их. — Уходим. Сейчас.

Мы замерли на секунду, прислушиваясь к тишине, а затем двинулись к выходу, ступая так, словно шли по тонкому льду. Каждый наш шаг отдавался в тишине гулким эхом, будто библиотека нарочно преувеличивала звуки, выдавая нас. За спиной давила незримая тяжесть — казалось, само пространство сжимается, пытаясь не выпустить нас с добычей.

Уже у самой двери, ведущей в освещённый главный зал, я услышала его.

Шёпот.

Тонкий, как паутина, голосок, проскользнувший прямо в ухо:

« Властиница…»

Я застыла на месте, кровь стучала в висках. Лейла резко замерла рядом — её лицо стало похоже на восковую маску, белое и безжизненное.

Макс развернулся к нам, его пальцы судорожно сжали ремень рюкзака.

— Вы... тоже это слышали? — мой шёпот сорвался, будто кто-то сдавил мне горло.

Макс лишь резко кивнул, глаза бешено метнулись к двери.

— Мы уходим. Сейчас.

Дверь распахнулась с пронзительным скрипом, и мы вывалились в коридор, будто нас вытолкнула невидимая сила. Полотно с грохотом захлопнулось за спиной — и в последний момент мне почудился тихий, почти человеческий вздох... разочарованный, обиженный.

Главный зал встретил нас привычной библиотечной тишиной. Пыльные лучи света падали сквозь высокие окна, в воздухе витал запах старых страниц. Всё как всегда.

Но что-то было не так.

Лейла всё ещё впивалась мне в руку — её пальцы больше не леденели, но мелкая дрожь не отпускала.

Мы вздрогнули как один, будто нас ударили током, когда за спиной раздался голос:

— Молодые люди, вам помочь?

Резко обернувшись, мы увидели пожилую женщину в огромных очках, которые съехали на кончик носа. Её тёплая вязаная кофта и аккуратно собранные седые волосы не оставляли сомнений — это та самая библиотекарша, что вечно копается в книгах у входа, подклеивает страницы и строго следит за задолжниками.

Я почувствовала, как у меня перехватило дыхание. Лейла рядом застыла, будто её вколотили в пол. Даже Макс, обычно такой невозмутимый, слегка дёрнул плечом.

— Н-нет, спасибо, — выдавила я, пытаясь придать голосу беззаботность, но он прозвучал неестественно высоко, будто у меня перехватило горло. — Мы уже... всё нашли.

— Да, — тут же подхватила Лейла, слишком быстро, слишком громко.

Мы синхронно подняли подбородки, изображая деловитость, и зашагали к выходу, спинами ощущая её недоуменный взгляд.

Но дело было не только в страхе перед призраками.

Где-то в глубине рюкзака Макса лежали три старинные книги в потрёпанных переплётах.

«Одолжили на время», — как он выразился.

А я знала — если эта бабушка догадается, она вызовет полицию.

И нам всем тогда не поздоровиться.

Глава 9

Мы неслись на велосипедах, будто за нами гнались сами тени из библиотеки. Колеса подпрыгивали на булыжниках, а ветер свистел в ушах, пока мы не влетели в заросший сад дома Лейлы.

Её семейное гнездо — старинный особняк с облупившейся краской — выглядело заброшенным, но только для посторонних. Для нас же это было царство тайн. А за домом, прячась за буйными кустами сирени, стояла наша настоящая крепость — полуразрушенная конюшня с запахом сена и старого дерева.

Только мы переступили порог двора, как на крыльце появилась мама Лейлы — Ясмина Карловна.

— Здравствуйте, — мы с Максом произнесли в один голос.

Я почувствовала, как он посмотрел на меня тёплым взглядом и слегка коснулся кончиками пальцев моей руки. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но я тут же одёрнула ладонь.

— Привет, молодёжь! — раздался добродушный голос. — Вы, как обычно, в свою секретную комнату идёте? — спросила Ясмина Карловна, улыбаясь.

— Да, мам, у нас очень секретные дела, — ответила Лейла, делая серьёзное лицо.

— Ну тогда, может, вам принести бутерброды и компот?

Лейла перевела взгляд на нас, вопросительно приподняв бровь. Мы с Максом молча кивнули — в школьной столовой мы поели давно, и перекус явно не помешает.

— Можно, — согласилась Лейла.

Её мама улыбнулась ещё шире и показала пальцами знак «ОК» — всё в порядке, скоро будет еда.

Мы вскарабкались по скрипучей лестнице на чердак конюшни. Макс резко сбросил рюкзак — тот шлёпнулся на старый диван, подняв облако пыли. Лейла и я последовали его примеру, но аккуратнее, отодвинув свои сумки подальше.

Я сразу схватила планшет и запустила браузер — вдруг понадобится срочно что-то проверить. Хотя в глубине души понимала: те странные символы, которые мы нашли, вряд ли удастся расшифровать с помощью интернета.

Книги из библиотеки мы пока не вынимали. Лучше дождаться, пока мама Лейлы принесёт еду и уйдёт. Никто не должен знать, что мы копаемся в этом деле — особенно пока сами не поймём, что скрывают взрослые. И уж тем более — что за таинственная маска стояла в антикварной лавке отца... та самая, которая теперь, по странному стечению обстоятельств, лежит в моём рюкзаке.

Дверь скрипнула, и на чердаке появилась Ясмина Карловна с подносом. Аромат свежих бутербродов и вишнёвого компота мгновенно заполнил помещение.

— Мам, спасибо. Очень вкусно, — с набитым ртом пробормотала Лейла.

— Да, спасибо, что не оставили нас голодными, — добавила я, прожевывая бутерброд.

Макс лишь кивнул — рот у него был забит так, что говорить он явно не мог.

Ясмина Карловна рассмеялась, глядя, как мы жадно уплетаем еду. Со стороны, наверное, это выглядело забавно.

— Ладно, ешьте, наедайтесь, а я пойду — не буду вам мешать. Лейла, потом не забудь отнести поднос на кухню.

— Хорошо, мама, — ответила Лейла, глотая последний кусок.

Мама улыбнулась и вышла, прикрыв за собой дверь. Лейла тут же подскочила к окну, выглянула и, убедившись, что мама уже вышла из конюшни, стремительно рванула к двери и щёлкнула замком.

— Так, теперь никто нам не помешает, — прошептала она, поворачиваясь к нам с таинственным блеском в глазах.

Макс молча достал из своего рюкзака книги, которые мы успели схватить и унести. На их обложках красовались странные символы — то ли иероглифы, то ли буквы, отдалённо напоминающие наш алфавит.

— С этим, похоже, придётся повозиться, — пробормотала я, разглядывая непонятные знаки.

Затем полезла в свой рюкзак и осторожно вынула свёрток, завёрнутый в полотенце. Лейла замерла, будто перед ней не простая вещь, а настоящий клад. Её глаза загорелись любопытством, когда она уставилась на свёрток.

— Даниэла… можно на неё посмотреть? — тихо спросила она, едва сдерживая нетерпение.

– Я бы не советовала брать её голыми руками, – предостерегающе сказала я. – Не знаю, что поспособствовало, но когда я впервые к ней дотронулась, у меня случилось ведение.

– Да, мне Макс рассказал, – ответила Лейла. – Но её всё равно нужно осмотреть. Может, там есть какие-нибудь знаки, и мы сможем найти их в книгах. Хоть какую-нибудь зацепку.

– Или… может, мне нужно снова до неё дотронуться? – неуверенно пробормотала я, понимая, что избежать этого не получится. – Может, она ещё что-нибудь покажет…

– Давай я попробую, если ты сомневаешься или боишься, – предложил Макс.

– Ты уверен? – переспросила я.

Он кивнул, подошёл к свёртку и развернул полотенце. На секунду замер, задержав руку над маской, затем тяжело вздохнул и прикоснулся к ней, закрыв глаза.

Мы с Лейлой стояли, затаив дыхание, и смотрели на его реакцию. Но он лишь несколько секунд оставался неподвижным, потом открыл глаза, нахмурил брови, с сомнением взглянул на маску – и затем на меня.

– Она не работает, – заключил Макс.

Я удивилась и нахмурилась.

– Как не работает? Этого не может быть! – в растерянности воскликнула я. – Дай мне, может, это только на мне срабатывает?

– А давайте на мне проверим? – предложила Лейла.

Мы с Максом переглянулись, словно сочтя её странной. Она поспешно объяснила:

– Просто интересно, тоже хочу увидеть то, что видела Даниэла. Если маска покажет мне видение, я попробую его расшифровать. Конечно, не обещаю, но… это лучше, чем ничего. Давайте её сюда.

Макс протянул ей маску. Лейла сжала её в руках, зажмурилась… затем открыла глаза.

– Ну что? – спросила я.

Она грустно покачала головой.

– Тоже ничего. Дани, теперь твоя очередь.

Я не решалась брать маску в руки. После прошлого видения мои ладони будто обдали кипятком – они покраснели и горели. Да и само видение напугало меня до дрожи. В нём я стояла перед зеркалом, глядя на себя… но будто не на себя. Будто проживала чужую жизнь – важную, властную, совсем непохожую на мою. И от этого было неясно и страшно.

Собрав всю волю в кулак, я протянула руку к маске…

Я почувствовала тепло дерева под пальцами, когда взяла маску. Взглянула на Лейлу, потом на Макса — но ничего не произошло. Ни вспышек, ни видений, только тишина.

– Ничего… – тихо проговорила я, разочарованно сжимая маску в руках.

Покрутила её, будто надеясь, что от этого случится чудо. И вдруг заметила — в глазницах маски крошечные, едва различимые иероглифы. Они были вырезаны так тонко, что их можно было разглядеть, только если поднести совсем близко. И… они напоминали те самые символы, что украшали обложки древних книг.

– Дайте мне книгу, – резко потребовала я.

– Какую именно? – нахмурился Макс.

– Любую!

Лейла прищурилась, наклонилась ко мне. – Ты что-то заметила?

– Возможно… – провела пальцем по резным линиям. – Здесь, в глазницах, есть надписи. Они похожи на те иероглифы, что на обложках книг.

Макс протянул мне книгу. Я пристально сравнила иероглифы на обложке с теми, что были вырезаны в глазницах маски. Да, я была права — они почти идентичны.

– Кто-нибудь вообще разбирается в этих каракулях? – спросила я, не скрывая сарказма.

Лейла выхватила у меня маску и книгу.

– Дай-ка я посмотрю. Она прищурилась, вглядываясь в символы. – Однажды я видела такие же у отца в кабинете. На старой картине. Когда я спросила, что это значит, он сказал, что это письмена первых поселенцев города. Язычников.

Мы с Максом переглянулись.

– И… всё? – не выдержал он.

Лейла пожала плечами.

– Да. А что ты хотел?

– Ну, не знаю! – Макс развел руками. – Может, «это проклятие древних ведьм»? Или «тайный код вампиров»? Мы же буквально только что убегали от призрака библиотекаря, который, по легенде, душит шумных читателей!– Он фальшиво вздохнул. – Очень нежный призрак, кстати. Прямо романтик.

Я перебила их перепалку:

– Кстати, о призраке… Он сказал слово «Властиница». То самое, которое я слышала от родителей, когда подслушала их разговор.

– Наши родители тоже его упоминали, – тихо сказал Макс, обменявшись с Лейлой взглядом.

Мы втроем устроились на диване, каждый с книгой в руках, а перед собой на столик я положила ту самую маску. Страницы были испещрены иероглифами — ни одной знакомой буквы, зато среди них мелькали картинки.

Перевернув страницу, я замерла: передо мной была черно-белая иллюстрация, словно набросанная карандашом. На ней стояли женщины в одеждах из моего видения, а напротив них — мужчины. Их позы говорили сами за себя: мужчины сжимали кулаки, лица искажены злобой, а женщины, напротив, стояли спокойно, с закрытыми глазами, слегка запрокинув головы, будто шептали что-то в пустоту.

И тут в памяти всплыло видение: невидимая граница, которую мужчины не могли переступить, а эти женщины… удерживали их силой слов.

Сердце забилось чаще. Я лихорадочно перевернула страницу — и обомлела. Передо мной была женская фигура в той самой маске, а рядом… то самое зеркало, в которое я смотрелась в своем видении.

— О боги… — вырвалось у меня громко.

Макс и Лейла резко повернулись ко мне.

— Что случилось? — встревожилась Лейла.

— Смотрите! — мои пальцы дрожали, листая страницы туда-сюда. — Эти картинки… Это же мои видения! Каждая деталь!

Они переглянулись, а я сжала книгу так, что костяшки пальцев побелели.

Глава 10

Мы просидели часами, перелистывая страницу за страницей, вглядываясь только в иллюстрации — письмена оставались для нас тайной за семью печатями. За окном сгущались сумерки, а мы так и не продвинулись ни на шаг.

Лейла тяжело вздохнула и отложила книгу. Её обычно уверенный взгляд потух — казалось, она впервые столкнулась с чем-то, что не могла разгадать.

— Я же круглая отличница, — прошептала она, сжимая пальцами переносицу. — Должна была хоть что-то понять… А мы даже не знаем, к кому обратиться за помощью.

Макс мрачно постучал костяшками по обложке:

— Может, нам двигаться по логике? На что похож каждый символ? Попробуем расшифровать этот язык, как ребус.

Лейла покачала головой, её брови сомкнулись в лёгком недоверии:

— Мы можем неправильно истолковать слова. Ребят, давайте всё-таки спросим у родителей. Не думаю, что они наши враги.

Тишина сгустилась, будто тяжёлый занавес. Я перевела взгляд с Макса на Лейлу, чувствуя, как в голове роятся противоречивые мысли.

Я нервно сжала кулаки, глядя на маску.

— Как я папе скажу, что взяла без спроса маску из его магазина и подсунула реплику? — прошептала я. — Так я подведу Макса, и ему тоже достанется от его родителей.

Макс мрачно усмехнулся:

— Нам всем достанется, когда они узнают, что мы обчистили запрещённый архив в библиотеке.

Лейла резко вскочила, её лицо исказилось от ужаса.

— Нас посадят! — тихо завыла она, схватившись за голову.

Её очки соскользнули и упали на пол — к счастью, не разбились. Макс молча поднял их, аккуратно протёр линзы своей кофтой и положил на столик рядом с маской.

Я машинально взяла очки, надела их и взглянула на маску. И тут увидела.

На её поверхности, проступали символы: два полумесяца, обращённые друг к другу, а на другой стороне — круг с восемью лучами, расходящимися во все стороны.

Меня будто ударило током.

— Смотрите, здесь изображено «Око Ярилы», — прошептала я, проводя пальцем по кругу с лучами. — А на другой стороне… два полумесяца.

Лейла резко схватила очки, надела их и придвинулась ближе. Макс тоже наклонился, его брови сдвинулись.

— Око Ярилы… — пробормотал он. — Оно же нарисовано у нас на домах.

Я кивнула:

— Отец говорил, что оно отгоняет зло.

Но Лейла уже тыкала пальцем в переплетённые полумесяцы. Её голос дрожал:

— А этот символ я знаю! — Она отшатнулась, будто обожглась. — Это знак тёмных бесов. Я видела его в одной из запрещённых книг в папиной мастерской.

Тишина повисла тяжёлым покрывалом.

Макс медленно поднял глаза:

— Тогда почему они вместе?

Я перевела взгляд с одного символа на другой. Свет и тьма. Защита и проклятие.

— Может… они должны уравновешивать друг друга? — предположила я неуверенно.

Лейла резко встряхнула головой:

— Или кто-то пытался запереть что-то внутри.

Макс потянулся к маске, но в последний момент остановился, будто боясь прикоснуться.

В дверь громко постучали, и мы, погруженные в раздумья над маской и её загадочными символами, вздрогнули от неожиданности. Раздался голос мамы Лейлы:

— Ребята, уже скоро стемнеет, пора всем по домам. Завтра ещё увидитесь в школе.

— Хорошо, мам, мы уже собираемся, — крикнула Лейла в ответ.

Мы услышали, как Ясмина Карловна спустилась вниз, и продолжили разговор.

— Не знаю, как вы, но я сегодня же расскажу своим родителям про всё вот это, — сказала Лейла, потирая виски. Её взгляд был полон беспомощности.

— До свидания, свобода, да здравствует домашний арест, — фыркнула я с сарказмом.

— У тебя есть какие-то другие предположения, как разрешить этот вопрос? — спросила Лейла.

— Наши родители говорили о Властинице, она же маска. Может, это и есть та самая Властиница, которая сейчас у нас? — сказал Макс, пристально разглядывая загадочный предмет.

— Властиница охранялась где-то далеко, а эту маску я нашла у отца в магазине — она просто стояла на витрине. Какая-то нестыковка выходит, — пожала плечами я.

— Но её же кто-то украл. Как раз в тот день, когда она оказалась у твоего отца. Кто заходил в магазин из посетителей? — не отступал Макс.

Я недолго думала — в тот день был всего один покупатель.

— Какой-то старик. Он долго рассматривал антиквариат на витринах, но я за ним следила. Никаких странных движений — просто выбрал то, что ему понравилось, расплатился и ушёл. Всё. Если ты намекаешь, что кто-то подложил маску на витрину, то вряд ли. У нас мало покупателей, и за каждым я внимательно слежу, — ответила я.

— Ну так что решили? — Лейла нервно переминалась с ноги на ногу, её пальцы теребили край свитера.

Я резко застегнула рюкзак, запихивая внутрь ту самую маску.

— Ой, да рассказывайте. Я домой, — буркнула я, натягивая шапку так, чтобы закрыть уши. Не столько от холода — просто не хотелось сейчас никого слышать.

Макс поднялся с дивана с тихим стоном — мы провели здесь слишком много часов, листая украденные книги. Украденные. Даже мысль об этом заставляла желудок сжиматься.

— Дани, ты обиделась на меня? — голос Лейлы дрогнул.

Я обернулась. В её глазах читался настоящий страх — не за себя, за нас.

— Нет, — я выдохнула. — Просто… Как будто кто-то взял и перевернул всё с ног на голову. Магия — не выдумка. Родители что-то скрывают. А эта маска… — Я ткнула пальцем в рюкзак. — Почему вчера она показала мне ведение, а сегодня молчит?

Макс швырнул в свой рюкзак последнюю книгу.

— Нам всем нужно отдохнуть, — вздохнул Макс. — Завтра с ясной головой что-нибудь придумаем. После уроков мысли путаются. Да и призрак в библиотеке... Я не могу перестать думать, что он был настоящим.

Я и Лейла вздрогнули, когда Макс упомянул о призраке.

— Макс, давай не будем, нам еще домой ехать на великах, — предложила я.

Макс кивнул, соглашаясь, что пугать друг друга сегодня не в планах, особенно когда уже темнеет.

Мы с Максом и Лейлой наконец выбрались из нашей секретной комнаты — этого маленького убежища, где мы обсуждали планы, которые так и остались без ответа.

Воздух во дворе был прохладным, пахло осенней листвой.

— До завтра, — улыбнулась Лейла, поправляя рюкзак на плече. Она махнула нам рукой и зашагала к своему дому, а мы с Максом остались стоять у велосипедов.

— Поехали? — спросил он, уже закидывая ногу через раму.

Я кивнула, села на свой велик и толкнулась от земли. Колеса мягко зашуршали по асфальту.

Мы ехали рядом, изредка перебрасываясь фразами, но в основном просто молча наслаждались — тишиной.

Сумерки мягко окутывали улицы, окрашивая небо в сиреневые и золотые тона. Фонари один за другим загорались, отбрасывая на асфальт длинные тени. Мы с Максом остановились на перекрестке — дальше он поворачивал к своему дому, а мне нужно было прямо.

— Давай я тебя провожу, — сказал он, покрутив педаль туда-сюда.

— Не надо, — я покачала головой. — Хочу еще немного покататься.

Макс нахмурился:

— Скоро совсем стемнеет. Ты же помнишь, что родители говорили?

Я усмехнулась.

— Ну и что? Меня и так вечно наказывают. Один раз не страшно.

Он задержал взгляд на мне, словно пытался прочитать что-то между строк, но я лишь улыбнулась и тронула руль вперед.

— Ладно, — Макс вздохнул. — Но если что — звони.

— Обязательно, — кивнула я.

Он развернул велосипед и медленно поехал в свою сторону, оглядываясь через плечо. Я же нажала на педали и рванула вперед, туда, где улицы становились тише, а мысли — громче.

Мне нужно было побыть одной. Разобраться в том, что копилось внутри. Ветер в лицо, ритмичный стук колес, пустота вокруг — только так я могла наконец услышать себя.

Я крутила педали почти на автомате, сворачивая то направо, то налево, будто велосипед сам выбирал дорогу. Мысли путались, ветер выдувал из головы все лишнее, и я даже не заметила, когда асфальт сменился гравием. Шуршание под колесами заставило очнуться.

Тормознула резко, едва не съехав в канаву. Передо мной торчал покосившийся знак — «Въезд запрещен», а чуть дальше, на ржавой табличке, кривыми буквами было выведено: «Чернобесье».

Я моргнула. Никогда не слышала про такой поселок. Да и вообще, откуда он здесь? Я же сто раз каталась по этим дорогам — их тут всего три: одна в город, другая к реке, третья в лес. А эта...

Гравийная дорога уходила вглубь, меж чахлых деревьев, будто кто-то провел черту между обычным миром и чем-то другим. Фонарей не было — только бледный свет заката, цеплявшийся за верхушки сосен.

Сердце вдруг застучало быстрее. Надо было развернуться и ехать обратно. Надо. Но почему-то я не двигалась.

«Чернобесье».

Словно само имя этого места шептало: «Загляни, если осмелишься».

Я вдохнула поглубже и... медленно тронулась вперед.

Колеса заскрипели по гравию. Может, именно здесь я найду ответы, которых не могла найти с Лейлой и Максом сидя в нашей комнате.

Глава 11

Я остановилась, спрыгнула с велосипеда, чувствуя, как колеса вязнут в опавшей листве. Вокруг раскинулся тихий, незнакомый городок. Дома, совсем небольшие, прижимались друг к другу, словно старые друзья, делясь секретами. Узкие улочки, словно нити, петляли между ними, теряясь в сгущающихся сумерках. В каждом окне горел теплый, манящий свет, но на улицах не было ни души.

Я огляделась, пытаясь понять, куда меня занесла дорога. Солнце уже давно село, оставив после себя лишь бледную полоску заката на горизонте. Внезапно налетел порывистый осенний ветер, заставив меня поежиться. Я натянула шапку поглубже, укрывая уши от пронизывающего холода. Казалось, сам воздух пропитался запахом сырой земли и прелых листьев.

Я сделала несколько шагов вперед, вглядываясь в темноту, пытаясь разглядеть хоть какой-то ориентир. И тут, словно из ниоткуда, передо мной возникла фигура. Парень, на вид ровесник, семнадцати лет, стоял совсем близко. Сердце мое забилось где-то в горле, страх сковал тело. Я не могла ни крикнуть, ни пошевелиться, просто окаменела.

Он был высоким, не худощавым, но и не спортивного телосложения, как Макс. Его волосы, казалось, были черными, длинными, до самых плеч, хотя в темноте было трудно разглядеть точно. Но больше всего меня поразило другое: он стоял без шапки и без куртки. На улице было прохладно, осень уже вступила в свои права, а он, словно не замечая холода, стоял так, будто на дворе было лето. Это было так странно, так неправильно, что мой страх немного отступил, уступив место недоумению. Кто он? И почему он здесь, в этом забытом богом месте, без всякой защиты от осеннего ветра?

Его глаза, темные и глубокие, встретились с моими. В них не было ни угрозы, ни любопытства, только какая-то странная, спокойная отрешенность. Он не двигался, не произносил ни слова, просто смотрел. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, но это был уже не страх, а скорее предчувствие чего-то необычного. Воздух вокруг нас словно загустел, наполнившись невысказанными вопросами. Я попыталась сглотнуть, но горло пересохло. Казалось, время остановилось, и только ветер продолжал свой бесконечный шепот, перебирая опавшие листья. Я ждала, что он скажет, что сделает, но он продолжал стоять, молчаливый и загадочный, как призрак.

Парень так и не назвал своего имени, и это молчание казалось тяжёлым, будто между нами повис невидимый барьер. Он лишь сжал губы, словно раздумывая, стоит ли вообще мне что-то говорить, а потом бросил короткую фразу, которая повисла в воздухе:

— Я должен был предупредить их, что на нашей земле чужак.

Его голос был низким, почти шершавым, но в нём не было злости — ни капли агрессии или раздражения. Скорее... усталость? Или что-то ещё, чего я не могла понять, что-то глубокое, скрытое за этим спокойным, но напряжённым тоном.

— Чужак? — переспросила я, чувствуя, как холодный ветер снова пробирается под куртку, заставляя меня слегка содрогнуться. — Ты имеешь в виду... меня?

Он кивнул, не отрывая тёмных глаз, которые казались бездонными. Его взгляд был тяжёлым, словно он взвешивал каждое моё слово, каждое движение.

Я нервно провела рукой по рулю велосипеда, ощущая холод металла под пальцами, пытаясь собраться с мыслями, которые путались, как нити в клубке.

— Я... меня зовут Даниэла. — Голос дрогнул, но я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. — Я не знаю, как сюда попала. Просто ехала от друзей домой, но... — Я оглянулась на пустые улочки, на свет в окнах, за которыми не было ни движения, ни теней, будто дома стояли покинутые, несмотря на горящие лампы. — Решила немного прокатиться, хоть уже и темно. А потом... оказалась здесь.

Последние слова прозвучали неуверенно, потому что даже я сама не понимала, как это произошло. Одна минута — я ехала по знакомой дороге, а следующая — всё вокруг стало чужим, тихим, словно вымершим.

Парень молчал. Его молчание было густым, тяжёлым, будто сама ночь вобрала в себя все звуки, оставив только тишину, в которой даже собственное дыхание казалось слишком громким.

— Что это за деревня или городок? — спросила я тише, почти шёпотом, словно боялась разбудить что-то, что лучше оставить спящим.

Он не ответил. Вместо этого резко, почти грубо махнул рукой в сторону узкой дороги, уходящей между деревьев, чьи тени смыкались в непроглядную темноту.

— Езжай туда. — Его голос прозвучал как приказ, не терпящий возражений. — Прямо, не сворачивай. Через два километра выедешь к шоссе. По нему — до города.

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Не только от холода, который с каждой минутой становился всё ощутимее, но и от чего-то другого — чего-то, что сидело глубоко в подсознании, шепча, что здесь что-то не так.

— А... а что это за место? — спросила я снова, несмотря на то, что инстинкты кричали мне замолчать. — Почему ты должен был меня «предупредить»? Кому?

Его лицо стало ещё напряженнее, черты застыли, словно высеченные из камня. В глазах мелькнуло что-то — предостережение? Нетерпение? Страх?

— Просто уезжай.

Я хотела спросить ещё что-то, но в его взгляде было что-то такое, что слова застряли у меня в горле, будто перекрытые невидимой рукой. Вместо этого я кивнула, неуверенно пробормотала «спасибо» — хотя за что благодарила, сама не понимала — и, развернув велосипед, поехала по указанной дороге.

Спина горела от ощущения, что он всё ещё смотрит мне вслед. Его взгляд будто прожигал ткань куртки, впитывался в кожу, оставляя после себя странное, липкое чувство.

Я не обернулась. Потому что боялась увидеть, что он всё ещё стоит там.

Ветер свистел в ушах, заглушая стук собственного сердца. Педали велосипеда вращались с бешеной скоростью, словно я пыталась убежать от чего-то невидимого, от чего-то, что преследовало меня изнутри. Но снаружи – только пустая дорога, теряющаяся в голых деревьях, и тишина, такая густая, что казалось, ее можно потрогать. Преследователей не было. Была только я, мой велосипед и этот город.

Этот город. Я до сих пор не могла выкинуть его из головы. Маленький, замкнутый, словно вырезанный из старой фотографии и забытый в пыльном альбоме. Я никогда раньше не видела его на карте, не слышала о нем. И этот парень… Он был странным. Не просто странным, а как будто из другого мира. Его глаза, слишком внимательные, слишком глубокие, словно видели меня насквозь. Его слова, обрывистые, загадочные, оставляли больше вопросов, чем ответов.

И теперь, когда я мчалась прочь, оставляя позади его силуэт, я не могла отделаться от мысли: если он такой, то и все остальные жители этого места, должно быть, такие же. Странные. Замкнутые. Не такие, как мы.

Этот город породил во мне целый рой новых вопросов, острых, как осколки стекла. Кто эти люди? Что они делают в этом забытом уголке мира? Насколько они опасны? И почему они так тщательно прячутся от всех остальных? Почему чужаков здесь не любят, а смотрят на них с такой настороженностью, с таким немым осуждением? Чего они боятся? Или, может быть, чего-то ждут?

Я представила себе их лица, скрытые за окнами домов, их взгляды, следящие за мной из теней. Были ли они просто подозрительными, или в их глазах таилось что-то более зловещее? Может быть, они были хранителями какой-то тайны, которую боялись раскрыть? Или, наоборот, они сами были тайной, которую мир не должен был узнать?

Мысли крутились в голове, как те педали под моими ногами. Я чувствовала себя так, будто попала в какой-то странный сон, из которого никак не могла проснуться. Этот город, его жители, этот загадочный парень – все это было слишком сюрреалистично, чтобы быть правдой.

Как приеду домой,первым делом, что я сделаю, это позвоню Максу. Я расскажу ему все. О странном городе, о его странных жителях, о парне с пронзительными глазами. Может мы сможем понять, что же это за место, которое так крепко засело в моей памяти, и почему оно так сильно меня тревожит. Этот неизвестный населенный пункт, который, кажется, оставил на мне свой невидимый, но ощутимый след.

Хотя, кого я обманываю? Всё началось с этой странной маски. Она тогда словно ожила — дала мне ведение. А сегодня? Сегодня молчала, будто и не было ничего. Мы пытались разобраться в её символах, но только нажили себе проблем.

Отчаяние заставило нас пойти на крайние меры — украли несколько старых книг из библиотеки, надеясь найти хоть какие-нибудь ответы. Но, естественно, ничего полезного. Там были лишь те же непонятные символы древних язычников, похоже, давно забытые. Никакого перевода, никаких подсказок.

Даже Лейла сдалась, а она-то отличница, обычно находит выход из любой ситуации. Единственное, что нам удалось обнаружить, — это странные картинки в книгах, совпадающие с моими ведениями. И ещё два символа: Око Ярилы и два полумесяца, вырезанные на маске.

Подъезжая ближе к дому, Сердце забилось быстрее, когда я увидела их. Две знакомые фигуры, словно высеченные из ночи, стояли у калитки. Мама, как всегда, в своем любимом кардигане, папа – в привычной куртке. Даже сквозь тусклый свет уличных фонарей, я узнала их безошибочно. Мои родители.

Внутри меня поднялась волна смешанных чувств: легкое облегчение от того, что они меня встречают, и предвкушение неизбежного. Я знала, что меня ждет.

"Разбор полетов".

Именно так я про себя называла эти вечерние беседы, когда мои опоздания становились поводом для целой симфонии упреков, тревог и, конечно же, напоминаний о том, что "до темноты надо быть дома".

Я притормозила, останавливаясь у самого края двора. Я увидела, как мама подошла ближе, ее силуэт стал более отчетливым. Она не улыбалась. И папа тоже. Его руки были скрещены на груди, а взгляд, казалось, пронзал меня насквозь, даже в этой полутьме.

Я слезла с велосипеда, тяжело вздохнула и медленно подошла к калитке.

— Да, да. Извините, я просто немного задержалась. Решила прокатиться и не заметила, как стемнело. Больше этого не повторится, — быстро затараторила я, стараясь оправдаться.

Но мама не стала ругать меня за опоздание. Вместо этого она тихо, почти шёпотом, предупредила:

— Даниэла, у нас огромные проблемы. И отец с тобой будет серьёзно разговаривать.

Тут я поняла: дело не в моей прогулке. Что-то случилось — что-то куда хуже. Не стала гадать, а сразу тихо спросила:

— Что случилось?

Ответ пришёл не от мамы. Из темноты раздался холодный, строгий голос отца, от которого я вздрогнула:

— Вчера с тобой расплатился покупатель обычными листьями, пожелтевшими с деревьев. В сейфе нет денег, Даниэла.

У меня отвисла челюсть, а глаза расширились от шока.

— Этого не может быть! — воскликнула я, резко вскинув голову. — Я пересчитывала деньги вручную! Они были настоящими, я же не ребёнок — не спутаю осенние листья с купюрами!

Отец обменялся с мамой странным взглядом — в нём читались и загадка, и какой-то скрытый страх. Мама тоже смотрела на него напряжённо, будто между ними пробежала немая тревожная мысль.

— В дом. Быстро, — резко скомандовал отец.

Прежде чем я успела что-то ответить, он схватил руль моего велосипеда и почти силой потащил меня во двор. Я едва успела переступить порог, как он резко захлопнул калитку.

В доме было тихо, но эта тишина казалась зловещей. Отец коротко, но внимательно окинул двор взглядом, будто проверяя, не остался ли кто-то за забором. Затем закрыл входную дверь, повернув ключ дважды, задвинул верхнюю и нижнюю щеколды, а после и вовсе поставил дом на сигнализацию.

Я стояла посреди прихожей, сердце колотилось где-то в горле.

— Да что случилось-то?! — не выдержала я, чувствуя, как сердце бешено колотится, будто выбивая чечётку. — Мы от кого-то прячемся? Или… на нас охотятся?

Отец тяжело вздохнул, его лицо было напряжённым.

— В кабинет. Там всё расскажу, — коротко бросил он, направляясь вглубь дома.

— Рим?! — мама схватила его за рукав, глаза её расширились от тревоги. — Ты уверен?

— У нас другого выхода нет. Она должна знать.

— Но ей ещё нет и двадцати лет! Это неправильно! — мама сжала кулаки, голос её дрожал.

— Всё выходит из-под контроля, Роза! — отец резко повысил голос, и в доме на мгновение воцарилась гнетущая тишина.

Он резко развернулся и зашагал в кабинет. Мы с мамой переглянулись, и, не сказав больше ни слова, последовали за ним.

Дверь кабинета захлопнулась с глухим стуком.

— Садись, — сказал он, указывая мне на кресло. — То, что ты сейчас услышишь, изменит всё.

Я медленно опустилась в кресло.

Отец глубоко вдохнул и сел за свой стол.

Глава 12

Я медленно сняла рюкзак с плеч и прижала его к себе, будто обнимая что-то дорогое. Ведь внутри лежала маска — тайна, о которой пока никто не догадывался.

Отец сидел за столом, сложив руки «домиком», его взгляд был устремлён в одну точку. Казалось, он перебирал в голове слова, пытаясь найти способ объяснить мне то, о чём я даже не подозревала. Мама примостилась рядом со мной в кресле, её пальцы нервно сжимали подлокотники.

— Наш город… не такой, каким его видят обычные люди, — наконец заговорил отец, и его голос прозвучал глухо, словно эхо из прошлого. — Основали его ведьмы и бесы. Но между ними случился раскол. Ведьмы изгнали бесов и запретили им возвращаться. Тогда те создали свой город — место, куда ни одна ведьма и ни один простой человек не смеют ступить. Его называют Чернобесье.

Я замерла, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Мы с мамой… из рода ведьм и магов, — продолжал отец. — Мы — стражи этого города. Наша задача — защищать его от тьмы. Бесы жаждут власти, они хотят вернуться, потому что здесь сосредоточена сила древней магии.

Мама тихо вздохнула, а отец посмотрел на меня прямо, его глаза горели серьёзностью.

— Тебе скоро исполнится двадцать. И тогда ты тоже станешь ведьмой, одной из тех, кто стоит на страже нашего города. Твои друзья тоже будущие стражи.

— Лейла и Макс? — спросила я, вспоминая своих друзей, с которыми мы всегда неразлучны.

Отец кивнул.

— Да. Их родители тоже стражи города.

Я глубоко вдохнула. Вчера вечером, случайно подслушав разговор родителей, я узнала нечто большее.

— Я слышала, как вы говорили о какой-то… Властинице.

Мама обменялась взглядом с отцом, затем тихо сказала:

— Это Маска Власти. Тот, кто к ней прикоснётся, получит силу управлять магией этого города. Но выбирает она сама — не каждый сможет ею завладеть.

— Однако есть одно «но», — добавил отец, его голос стал жёстче. — Маску можно приручить. И бесы знают, как это сделать, чтобы подчинить её себе. Поэтому её веками прятали далеко от города, под защитой сильных стражей.

— Тролей?! — вырвалось у меня.

— Да, — коротко ответил папа. — В нашем городе живёт множество магических существ. Мы их видим, а ты… пока нет.

Я почувствовала, как мурашки побежали по коже.

— Когда тебе исполнится двадцать — совершеннолетие для ведьм и магов, — продолжил он, — ты увидишь тролей, гномов, ведьм, летающих на мётлах, лепреконов… Их так много, что всех и не перечислишь.

Я сжала рюкзак, внутри которого лежала та самая маска.

— К нам иногда бесы заходят в город, — продолжила мама, её голос звучал натянуто, — но мы за ними следим. Каждый их шаг документируется, они обязаны отчитываться перед стражами. Наша задача — не допустить войны между мирами.

Отец мрачно добавил:

— Но есть и те, кто мечтает поработить человечество, превратив людей в рабов… а ведьм — в своих наложниц.

Я почувствовала, как холодная дрожь пробежала по спине.

— Почему ведьм — в наложниц?

Мама потупила взгляд, будто не хотела отвечать, но после паузы тихо сказала:

— Потому что ведьмы могут родить потомство для бесов.

В комнате воцарилась минутная тишина. Я обдумывала слова родителей, и холодный ужас медленно сжимал горло: если бы тот странный парень поднял шум, жители его мира не отпустили бы меня. Они бы удержали меня... как наложницу.

Оказывается, всего несколько минут назад я стояла на земле бесов.

Странно. Он совсем не был похож на рогатое, хвостатое существо с копытами, каким его описывали в учебниках мифологии. Напротив — худощавый, с пронзительным взглядом, загадочный... и даже симпатичный. Теперь-то я понимала почему.

Но родителям я не могла признаться, что уже побывала в Чернобесье. Именно поэтому так поздно вернулась. Однако о маске умолчать было нельзя. И, пожалуй, о ворованных книгах тоже.

— Пап, мам, мне нужно вам кое-что рассказать, — начала я, чувствуя, как ладони становятся влажными. — Это случилось в магазине в прошлые выходные, во время моей смены. Я нашла маску. Деревянную, ничем особо не примечательную на первый взгляд. Она стояла на витрине среди безделушек, но что-то в ней притягивало взгляд. На её поверхности были вырезаны странные символы. Один мы с Лейлой и Максом опознали — древний знак защиты и плодородия. Но другой… полумесяцы, — такого мы раньше не встречали.

Я протирала витрину, и вдруг маска сорвалась с полки, упав за прилавок. Когда я наклонилась, чтобы поднять её, пальцы коснулись дерева — и меня ударило током. Не сильно, но достаточно, чтобы вздрогнуть. А потом…

Перед глазами поплыло поле.

— Было поле, — продолжала я, стараясь говорить ровно, но голос слегка дрожал. — С одной стороны стояли женщины в длинных, старинных одеждах, будто сошедшие со страниц древних книг. А напротив них — мужчины с оружием в руках, готовые к атаке.

Я замолчала, пытаясь собрать мысли. Родители не перебивали, но в их глазах читалось что-то между страхом и тревожным любопытством.

— Потом одна из женщин подошла ко мне, — наконец выдохнула я. — В её руках было зеркало. И когда я заглянула в него… Я увидела себя. Но на моём лице… была эта маска.

В гостиной повисла тягостная тишина. Отец смотрел на меня с каким-то странным, почти чужим выражением.

— Где эта маска? — спросил он наконец, и его голос звучал непривычно низко и тихо.

Мама переводила взгляд с меня на отца, её лицо было бледным, а пальцы вцепились в подлокотники кресла.

— У меня в рюкзаке. Я её с собой ношу.

Мои руки слегка дрожали, и я не сразу смогла расстегнуть молнию. Но вот маска — та самая, деревянная, с вырезанными символами — оказалась у меня в ладонях. Я не боялась, что видение повторится.

Я протянула маску отцу.

Но он не взял её.

Он даже не пошевелился.

А мама, казалось, вжалась в кресло ещё сильнее.

— Рим! — её голос дрожал. — Что теперь делать? Маска выбрала Даниэлу.

Отец медленно провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть с него тень тревоги.

— Роза, успокойся. — Он глубоко вдохнул и посмотрел на меня. — Даниэла… мы не можем взять её. Не имеем права. Властиница выбрала тебя.

Я сжала маску в руках. Дерево было холодным.

— Как она оказалась у тебя? — папа нахмурил брови, его голос стал жестче.

— Я же сказала, на витрине у нас стояла.

— А как она там оказалась? — он пристально смотрел на меня, словно пытался разглядеть ложь. — Кто вообще заходил к тебе?

Я задумалась.

— За целый день только вот этот мужчина, пожилой… Он купил шкатулку.

Папа резко выпрямился.

— Тот, который расплатился с тобой желтыми листьями?

— Нет! — я покачала головой. — Он дал мне деньги. Я точно помню, как пересчитывала.

Мама нервно переплела пальцы, а отец сжал кулаки.

— Ты можешь описать этого мужчину?

Я закрыла глаза, пытаясь вспомнить.

— Обычный старик… Седой. В светлом пальто. Ходил с тростью — громко стучал ею по полу.

— А сама трость? — перебил папа.

— Странная… На держателе была вырезана голова — лысая, с высунутым языком. —Я поморщилась. — Он еще что-то бормотал себе под нос… Но я не вслушивалась.

— Кто-то из Темных пробрался в город без разрешения, — проговорил отец, будто выносил приговор самому себе. Его пальцы нервно барабанили по столу. Я видела, как он яро обдумывал что-то, но знала — папа не просто задумался. Он нервничал. А если нервничал он, значит, случилось что-то серьёзное.

— Вы мне можете объяснить, что же всё-таки произошло? — я скрестила руки на груди. — Я уже поняла, что наш город — самая настоящая сказка. Только страшная. Ведьмы, тролли, лепреконы… И ещё какие-то бесы, которые живут в другом городе, но, как я понимаю, недалеко от нас. И даже появляются здесь.

— С документальным разрешением, — поправила мама, — что никому из людей не навредят и ведьм не похитят.

Я фыркнула.

— Мы сами не знаем, почему маска оказалась в магазине на витрине, — продолжила мама. — Кто её туда принёс? Мы пытаемся разобраться. Но теперь и тебе придётся с нами это обдумывать. Потому что ты — будущий Страж. Ты — ведьма. Так что включайся в работу.

Я застыла.

— Не вы ли несколько минут назад говорили, что должны были рассказать мне всё это, когда мне исполнится двадцать?

Отец тяжело вздохнул.

— Даниэла… — его голос стал глубже, почти зловещим. — У тебя и твоих друзей теперь другого выхода нет. С пропажей маски всё вышло из-под контроля. Наступает война. И вся надежда теперь — только на тебя.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Потому что маска выбрала тебя.

Мама сжала мою руку.

— Главное — чтобы её у тебя не отобрали Темные.

— Мы с мамой обязаны разбудить твою силу, — добавил отец. — Ту, что ещё дремлет в тебе.

— Я позвоню Дигу, — решительно сказал отец. — Пусть подготовит Алтарь для посвящения. И ещё… Нужно оббегать всех детей Стражников. Нам понадобится много силы. А с тобой, дочка, мы поедем в Чернобесье. Будем искать того старика.

Я замерла, переваривая его слова.

Мне было и страшно, и дико интересно. Вся ответственность теперь лежала на моих плечах. Спасение города зависело от меня. От моей спящей силы, которая, как оказалось, дремала во мне все эти годы.

Какие у меня способности? Огонь? Вода? Может, я смогу управлять тенями или читать мысли? Так хотелось побыстрее узнать!

Я кивнула. Значит, начинается.

Моя сказка.

Моя война.

Глава 13

Я подслушала разговор отца по телефону. Судя по всему, он общался с Дигом – неким помощником магов и ведьм. Его задача, как я поняла, заключалась в сборе информации и подготовке юных колдунов к их магическим способностям, выполняя все распоряжения стражей.

Но меня не покидал один вопрос: как отец мог не заметить реплику-маску, стоящую на витрине его магазина? Ведь Макс и Лейла брали ее в руки, и никаких последствий для них не было. Что-то здесь определенно не так. В голове звучал незнакомый женский голос, но властный. Настойчиво побуждая меня надеть маску и взглянуть через нее.

«Надень… Посмотри через неё…»

Я сжала кулаки, пытаясь отогнать этот шёпот, и перевела взгляд на маму.

Она застыла, неотрывно следя за отцом, даже не моргнув. Собрав всю свою внимательность, я заметила отсутствие родимого пятна в виде звезды на ее шее. Мама никогда не скрывала его, считая своей изюминкой, да и отцу оно очень нравилось. А теперь его не было. Затем я посмотрела на отца. Он уже целый час непрерывно барабанил пальцами по столу. Отец и раньше так делал, но лишь изредка и незаметно. А сейчас это было похоже на какой-то нервный тик. К тому же, на его указательном пальце появился перстень, хотя отец всегда презирал украшения.

Что здесь происходит?

Я сглотнула и сжала в руке маску сильнее, боясь, что её у меня заберут с силой. В доме было тихо, но внезапно на втором этаже раздался громкий звук — будто что-то тяжелое упало. Мы втроем подняли взгляд на потолок, переглянулись.

Отец медленно положил телефон на стол.

— Пойду проверю, что там, — сказал он, вставая.

— Я с тобой, — тут же отозвалась мама.

Отец лишь кивнул, и они вышли из кабинета, оставив меня одну с тревожными мыслями и маской, которую я сжимала так крепко, что пальцы начали неметь.

Едва дверь кабинета закрылась, как в моей руке маска блеснула и завибрировала. Я вздрогнула от неожиданности, и она упала на пол. В голове снова прошелестел голос:

«Не бойся. Посмотри в нее.»

Я подошла и медленно подняла маску. Вибрация прекратилась, но она по-прежнему переливалась от нежно-голубого до глубокого красного. Поднеся ее к лицу, я заглянула внутрь. На кресле в углу сидел маленький старичок с длинной белой бородой. Он смотрел на меня.

— Ну чего смотришь? — спросил он меня.

Я потеряла дар речи, не понимая, кто это… или что это.

— Тебе нужно отсюда бежать, пока эти двое не пришли сюда.

— Почему? — выдохнула я.

— Так они ж бесы. Это я их отвлек. Так что давай дуй через окно, а я их задержу. Пока они тебя не съели.

Бред, конечно. Но что-то в его голосе заставило меня послушаться этого странного старикашку.

— А ты кто? — спросила я.

Старик засмеялся, и в его смехе вдруг послышалось что-то… знакомое.

— Эх ты, Солоха, домового не узнала? Мамка тебе ведь про меня всегда рассказывала, чтоб на ночь молоко да конфеты оставляла. Вспомнила?

Ледяной ужас сменился внезапным облегчением. Да, мама действительно рассказывала…

— Так вы… правда существуете?

— Ага, — хитро подмигнул он. — И если не хочешь узнать, существуют ли ещё и бесы — прыгай быстрее.

Я молча кивнула, молниеносно схватила рюкзак и прижала маску к груди, словно к родному сердцу. Тихонько отворив окно, я перелезла через подоконник и тут же прикрыла его, чтобы никто не заметил. К счастью, кабинет находился на первом этаже – иначе побег был бы невозможен. Оглядевшись, я увидела лишь тишину, нарушаемую противно мигающими уличными фонарями, словно подающими сигнал тревоги.

Взглянув в окно кабинета, я поняла, что за плотными занавесками меня не видно. Те двое, называющие себя моими родителями, вернулись. Их нервозность усилилась, когда они не обнаружили меня. По всей видимости, им нужна была маска. Маска и я – для осуществления их зловещих планов. Сквозь стекло не было слышно их слов, но по яростным жестам и крикам было ясно: они в ярости. Я снова надела маску и увидела их истинный облик: существ с длинными, извилистыми рогами, сморщенными лицами и глазами, сверкающими злым отблеском. Длинные черные волосы, когтистые руки, черные, будто вымазанные смолой, и кривые, торчащие клыки во рту. Ужас сковал меня. Я поспешно убрала маску обратно в рюкзак, зажимая рот рукой, чтобы не выдать себя испуганным криком.

Это бесы. Но где же тогда мои настоящие родители? Развернувшись, я тихо прошмыгнула, постоянно оглядываясь, к навесу, где стоял велосипед. Схватив его, я выехала через наш небольшой сад, где тоже была калитка. Мчась по дороге, я направилась к остановке, скрытой от посторонних глаз густыми деревьями и кустарниками – тому самому месту, где мы всегда встречаемся с ребятами по пути в школу. В голове мгновенно возникла мысль: нужно позвонить Максу и Лейле. Предупредить их, что их родители – тоже бесы, перевоплотившиеся в их близких.

Прибыв на остановку, я вдруг остро ощутила осенний холод. Я выбежала босиком, без куртки и шапки. Дрожащими от холода и страха руками я достала телефон из рюкзака. Набрала номер Макса, но гудки шли долго, и никто не отвечал. Беспокойство росло с каждой секундой, с каждым гудком. Неужели с ним что-то случилось?

Вдруг рядом зашевелились кусты. Я напряглась, вжавшись в стенку остановки. Показались две знакомые фигуры – Макс и Лейла. Они тоже были без курток и босиком. Макс же и вовсе стоял в пижамных штанах и носках.

— Даниэла! — выдохнула Лейла, запыхавшись. — Мы за тобой идём… Наши родители — какие-то чудовища.

Я слегка расслабилась, но сомнения оставались. А вдруг это не мои друзья, а те самые бесы, принявшие их облик?

— Подождите.

Я резко вытянула руку вперёд, и они послушно замерли. Достала из рюкзака маску с узорчатыми символами, приложила к глазам и взглянула сквозь неё.

Да, это были они. Настоящие.

Выдохнула с облегчением и сунула маску обратно.

— Значит, ваши родители тоже бесы.

Макс и Лейла переглянулись, потом уставились на меня в полном недоумении.

— Кто? — хрипло спросил Макс.

—Бесы, — повторила я. — Они из Чернобесья, живут недалеко от нашего города. Им нужна эта маска… и я.

— А где тогда наши родители? — Макс нахмурился, сжимая кулаки.

Я пожала плечами.

— Не знаю. Но оставаться здесь опасно. Нужно уходить.

— Куда? — Лейла содрогнулась. — К этим… бесам, как ты говоришь, я точно не хочу.

— В антикварную лавку, — предложила я. — Там есть кое-что, что может нас спасти, если что.

Макс вздохнул.

— Ладно, идём. Выбора всё равно нет. А то совсем околеем — на улице осень, а не лето.

Он нервно оглянулся.

— Бежали в чём были…

— Сейчас велики достанем, мы их в кустах спрятали, — сказал Макс, пробираясь сквозь густые ветви.

Он вытащил сначала Лейлы велосипед, затем свой. Мы быстро сели и рванули в сторону антикварного магазина.

Я молилась про себя, чтобы там никого не было.

Наш город, похоже, уже захватили. И теперь только мы втроём остались против всей этой бесовщины. Их нужно срочно выгнать — не допустить войны.

Но как?

Мы ничего не знали об этом мире, который существовал рядом с нами всю жизнь, скрытый от наших глаз.

Мы успешно доехали до антикварной лавки. Нас никто не заметил — на улице не было ни души.

Крадучись вдоль стены магазина, мы обошли его с тыльной стороны, чтобы зайти через запасной вход. Всё время оглядывались. Велики поставили у стены и накрыли тентом — в темноте их не разглядеть.

Я достала ключи от магазина, которые всегда лежали у меня в рюкзаке. Руки дрожали, и связка с громким звоном упала на порог.

— Тык!

Макс и Лейла резко шикнули:

— Дани, потише! — прошептал Макс, прижимаясь к стене. — Не хочу, чтобы эти твари нас услышали.

Я кивнула, будто он мог разглядеть мой жест в кромешной тьме, но всё же прошептала в ответ:

— Хорошо… Но мне тоже страшно.

Макс потянулся к ключам, нашарил в темноте связку и протянул мне. Я на ощупь определила нужный ключ, отключила сигнализацию магазина и вставила его в замочную скважину. Дверь со скрипом поддалась, и мы быстро проскользнули внутрь.

Я включила фонарик на телефоне, закрыла дверь на ключ и двинулась вглубь притихшего магазина. Ребята шли следом, их шаги глухо отдавались по деревянному полу. Мы добрались до маленькой подсобки без окон — именно там отец хранил то, что никому нельзя было трогать.

Когда Макс и Лейла вошли вслед за мной, я щелкнула выключателем. Желтоватый свет лампы осветил полки, заставленные странными предметами: старыми книгами в потрескавшихся переплетах, почерневшими амулетами, фарфоровыми куклами с пустыми глазами.

— Ого, сколько здесь всего? — удивленно прошептала Лейла и потянулась к одной из кукол.

Я резко схватила ее за руку, не давая дотронуться.

— Не трогай! — прошипела я. — Эти вещи прокляты. Некоторые отравлены. Я не знаю, зачем отец их хранит, но лучше держаться от них подальше.

Лейла отдернула руку, а Макс нахмурился, оглядывая мрачную комнату.

— И зачем мы тогда здесь? — спросил он.

Я медленно выдохнула.

— Потому что среди всего этого хаоса есть то, что может нам помочь. Но будьте осторожны — одно неверное движение, и мы все пожалеем, что сюда пришли.

Мы расстелили на полу старый ковер, который когда-то висел у меня в комнате. Отец забрал его сюда, когда ковер «состарился» — но выбросить так и не решился. Теперь его шершавая поверхность скрывала под собой нечто большее, чем просто пыль и воспоминания.

— Как вы догадались, что ваши родители... не люди? — спросила я, глядя на Лейлу и Макса.

Лейла нервно перебирала край ковра.

— Я случайно рассыпала соль, — прошептала она. — Они тут же зашипели, а потом... превратились. Рогатые, морщинистые, с желтыми глазами. Они бросились на меня, но я поняла — соль их жжет. Высыпала на них всю банку, выскочила из дома, вскочила на велик и помчалась к Максу. А он... — она кивнула в его сторону, — как раз ехал мне навстречу.

Макс мрачно усмехнулся.

— А меня мать пыталась задушить подушкой. Пришла «пожелать спокойной ночи» — хотя лет десять уже так не делала. Сначала просто гладила по голове, а потом... — он резко сжал кулаки. — Вцепилась в подушку и придавила мне лицо. Я вырвался, а она... зашипела, как змея, и кинулась снова. Пыталась впиться зубами в шею. Чудом отбросил её и вылетел из дома.

Они оба смотрели на меня.

— А ты? — спросил Макс. — Как поняла, что твои — не люди?

Я потрогала маску, лежащую у меня в рюкзаке.

— Они собрали меня в кабинете отца. Говорили, что мы — будущие Стражи, что наши родители защищают город... Но что-то было не так. У «мамы» не было родимого пятна на шее. У «отца» — перстня, который он никогда не снимал. А потом..., голос в голове велел мне надеть её и посмотреть.

Макс и Лейла, затаив дыхание, слушали меня, не перебивая. Их глаза расширились от ужаса, когда я продолжила:

— Потом что-то грохнуло наверху. Бесы вышли из кабинета, а маска… Она вдруг затряслась у меня в руках и засветилась. Я всё равно надела её — и увидела домового. Он прошептал, что мне нужно бежать, что это не мои родители, а бесы. Им нужна маска… и я. Зачем — он не успел объяснить. Я выпрыгнула в окно, а они… — я содрогнулась, — они взбесились. Когда я посмотрела на них через маску в последний раз, то увидела их настоящие лица: рогатые, сморщенные, с кривыми клыками…

Макс резко встал, сжав кулаки.

— Вывод напрашивается один, — проговорил он хрипло. — Они подменили наших родителей и хотят захватить город. Но зачем?

— Потому что в этом городе сосредоточена сила древней магии, — ответила я.

Лейла вздрогнула.

— Да… Я слышала об этом. Мама рассказывала мне, когда мне было лет пять. Я думала, это просто сказка…

— Нет, — мрачно произнёс Макс. — Нас готовили. Говорили, что мы будем защищать город. Всё это время…

Я кивнула.

— Значит, история города спрятана в наших воспоминаниях. И мы должны всё вспомнить. Потому что я тоже начинаю понимать… Мне тоже рассказывали о ведьмах, бесах, о том, что город разделён — на людей и магических существ.

Тишина повисла в воздухе, густая и тяжёлая.

— Тогда… — Лейла медленно подняла глаза, — получается, мы…

— Не просто дети, — закончил Макс.

— Мы — Стражи, — прошептала я. — И если бесы хотят маску и нас… значит, мы — единственные, кто может их остановить.

Глава 14

Мы просидели в подсобке антикварного магазина до самого утра. Нас никто не заметил — если, конечно, бесы вообще искали.

Я рассказала Максу и Лейле про того загадочного парня из Чернобесья. В отличие от бесов, у него не было ни рогов, ни сморщенной кожи — обычный симпатичный парень, чуть худощавый, с длинными чёрными волосами.

И тут заметила, как Макс слегка напрягся. Его пальцы сжались в кулаки, но он быстро сделал вид, что просто поправляет рукав.

Ревнует? — мелькнула у меня мысль, но я тут же отогнала её.

Или, может, он просто беспокоился за меня? Ведь если этот парень из Чернобесья — не бес, то кто он тогда?

— Я ехала на велосипеде, решила немного развеять мысли, но даже сама не поняла, как очутилась в другом городке, — начала я, сжимая руки в кулаки. — Там был парень… Он не представился, выглядел на наш возраст, но только грозно сказал, чтобы я уезжала быстрее оттуда.

Макс нахмурился:

— Почему ты не позвонила нам сразу, когда забрела туда?

— Я хотела, — вздохнула я, — но когда вернулась домой, меня у калитки ждали… мои родители. Они засыпали меня вопросами, а потом начали рассказывать про иной мир, про то, что мы — стражи. Не до звонка было.

Лейла пристально посмотрела на меня:

— Ты запомнила дорогу?

— Да, — кивнула я.

— Тогда нам нужно туда наведаться, — твёрдо сказала Лейла. — Я уверена, что наши настоящие родители похищены… этими бесами. И они в Чернобесье.

Макс нервно провёл рукой по волосам:

— Интересно, как мы их будем спасать? У нас ведь ничего нет. Ни оружия, ни магических способностей. А они… сильные.

— Но ты же смог убежать от одного беса, — возразила Лейла. — И я тоже. А ещё я знаю, что они боятся соли.

Я встретилась с ней взглядом и кивнула:

— Значит, нам нужно много соли.

— И нам нужно ещё немного поспать, — произнёс Макс, зевая. — До утра осталось три часа. Не знаю, как вы, но я не сяду на велик, если не высплюсь.

Он свернулся калачиком на коврике и закрыл глаза.

— Макс прав, — подтвердила Лейла, устраиваясь рядом. — Нам нужно выспаться, иначе уснём где-нибудь по пути. Да и сил не будет, чтобы трезво обдумывать план спасения родителей… и города.

Я кивнула и тоже легла, подтянув колени к груди. В тусклом свете лампочки случайно дотронулась ногой до Макса. Он не отодвинулся — наоборот, слегка придвинул свою ногу ближе.

Значит, мне не показалось…

Сердце ёкнуло. Макс действительно уделяет мне знаки внимания. Неужели я ему нравлюсь? Но он же мой друг детства… Да и Лейла призналась как-то, что он ей небезразличен.

Я не могу так поступить с подругой.

Сжав зубы, я убрала ногу, подтянув её к животу. Пусть теперь мне неудобно — зато совесть чиста.

Лейла ничего не заметила.

А Макс тихо вздохнул.

Я медленно погрузилась в сон, даже несмотря на неудобство и холод. Стресс взял верх, и сознание наконец отключилось.

Проснулась первой. Тело ныло — спать на полу, да еще на старом коврике, изъеденном молью, было пыткой. Сквозняк пробирался из-под двери, хотя в подсобке и не было окон. Антикварный магазин ночью не отапливался — отец всегда выключал отопление, уходя домой. Лишь по выходным здесь становилось теплее, ведь тогда за прилавком была я. Хорошо, что морозы еще не ударили — иначе мы бы замерзли насмерть раньше, чем нас настигли бы бесы.

Я взглянула на телефон: шесть утра. Батарея держалась, но два деления заряда не внушали уверенности. Если бы я была дома, в своей мягкой постели, то просто натянула бы одеяло и снова закрыла глаза. Но вместо этого — жесткий пол, холод и осознание, что впереди еще долгий день в этом лабиринте пыльных реликвий.

Я осторожно села, стараясь никого не разбудить. Макс и Лейла еще спали. Лейла в полудреме приобняла Макса рукой, и в груди неожиданно кольнуло. Ревность? Но почему? Они же мои друзья… Откуда это внезапное чувство собственности? Нет, сейчас не время разбираться в этом. Не время думать о внезапно вспыхнувших чувствах к Максу, которых раньше будто и не было. Надо сосредоточиться на главном — на спасении наших родителей.

Вдруг я почувствовала на себе взгляд. Макс приоткрыл глаза, осторожно убрал руку Лейлы и подвинулся ко мне, облокотившись спиной о холодную стену. Его волосы слегка растрепались после сна, и он выглядел… очень мило. Мы с Максом знали: если Лейла уснула, её и танком не разбудишь, так что можно было говорить вполголоса, не боясь её потревожить.

— Замёрзла? — спросил он.

— Да не особо, — я криво улыбнулась. — Впервые ночую в магазине. Да ещё и с друзьями.

— Ну так и бесов ты раньше не видела, — усмехнулся Макс. — И от них не убегала по ночам.

— Ох уж эти бесы… Хорошо, что они не знают про твою реплику.

Макс замер, потом медленно повернулся ко мне, и в его глазах вспыхнула догадка.

— Точно. Это же отличная идея! Уловка могла бы сработать — обменять маску на наших родителей.

— Макс?! — я чуть не вскрикнула, но вовремя сдержалась. — Ты чертов гений! Она ведь точь-в-точь как настоящая!

Мелькнула надежда. Возможно, у нас появился шанс.

Мы поднялись с пола и прошли в зал магазина, остановившись у витрины, где по-прежнему стояла реплика маски — та самая, которую Макс сделал по моей просьбе.

Я взяла её в руки, внимательно разглядывая. Смогут ли бесы заметить подмену? Поверят ли, что перед ними настоящая реликвия?

— А где оригинал? — спросил Макс, оглядываясь.

— В рюкзаке, в подсобке.

Он кивнул и направился за дверь. Через несколько секунд вернулся, держа мой рюкзак. Поставил его на стойку и коротко бросил:

— Доставай маску.

— Зачем? — я нахмурилась.

— Сравним. Чтобы не перепутать, — ответил он, и в его глазах мелькнула тень сомнения.

Я поспешно достала маску из рюкзака. Она лежала в моих ладонях безмолвно, без переливов и шёпота – просто деревянная заготовка с резными узорами и древними символами. Казалось бы, ничего особенного. Но именно из-за этой безделушки уже разгоралась война между бесами, ведьмами и, возможно, всем человечеством.

Аккуратно положила оригинал на стол. Рядом Макс разместил свою реплику – искусную копию, созданную на скорую руку. Он щёлкнул выключателем настольной лампы, и жёлтый свет разлился по деревянным поверхностям, подчёркивая каждую черточку.

Макс наклонился, вглядываясь то в одну маску, то в другую. Его пальцы скользили вдоль резьбы, сравнивая детали. Наконец он выпрямился и откинулся на спинку стула.

— Вот и отличия, — произнёс он после паузы. — В глазницах настоящей маски есть скрытые символы. А в моей копии их нет – я делал её на глаз, не вдаваясь в мелочи.

Я приподняла бровь, изучая его лицо.

— Думаешь, они об этих символах не знают?

Макс замер, и в его взгляде промелькнуло что-то тревожное.

Макс посмотрел на меня, и в этот момент прядь моих волос соскользнула на лицо, закрыв один глаз. Он медленно протянул руку, пальцы едва коснулись кожи, когда он аккуратно закинул непослушный локон за ухо. В его движении было что-то… непривычное. Нежное. Я застыла, не в силах пошевелиться — смешанное чувство тепла, неловкости и чего-то ещё, чего я не могла назвать, сковало меня.

Он никогда раньше так не делал.

— Мы будем надеяться, что они не заметят, — прошептал Макс, и его голос прозвучал странно приглушённо, будто сквозь вату.

Я сделала шаг назад, мысленно выстраивая между нами невидимую дистанцию.

— Нам нужно запастись солью. Причём очень много, — проговорила я, нарочито бесстрастно, будто тот момент с прядью и вовсе не случился.

Макс хмыкнул, взглянув на себя:

— Для начала нам бы раздобыть тёплую одежду и обувь. Я в пижаме долго не продержусь на холоде.

Я окинула его взглядом — да, полосатые штаны и растянутая футболка с динозавром не выглядели подходящим снаряжением для грядущего апокалипсиса.

— Согласна, — лёгкая улыбка тронула мои губы. — Ещё нужно Лейлу разбудить, а то она так до обеда проспит.

— Не надо меня будить, — раздался за нашей спиной сонный голос.

Мы с Максом резко обернулись. Лейла стояла посреди магазина, вся смятая, с торчащими в разные стороны волосами, в огромных очках, сползших на кончик носа. Она сутулилась, обхватив себя за плечи, и её лицо выражало чистейшее недоумение.

— Ух, какая холодрыга… У вас здесь что, совсем не топится?

— Отец на ночь отопление отключает, — объяснила я, — говорит, слишком накладно. Включает только утром, когда приходит.

На вешалке у входа болталась папина куртка. Я сняла её и накинула на Лейлу. Та уткнулась носом в воротник и вздохнула:

— Спасибо… А ты как? Тебе не холодно?

— Пока терпимо, — пожала я плечами. — Грейся.

Макс нервно провёл рукой по волосам:

— Нам домой никак нельзя возвращаться.

— Да… Нужно купить одежду, — кивнула я.

— У нас денег нет, — возразил он. — В долг нам никто не даст.

Лейла нахмурилась:

— А если объяснить про бесов?..

— Никто не поверит, — Макс скривился. — Вызовут полицию, а полиция как раз этим самым «бесам» нас и передаст. Ведь для всех они — наши родители.

Тишина повисла тяжёлым одеялом.

— Сейчас, подождите, — сказала я и подошла к сейфу. Осторожно открыв его, я увидела внутри аккуратно сложенные пятитысячные купюры. Взяла одну в руки, перевернула — настоящие. Значит, история про «листья» была ложью.

Я собрала деньги и положила их перед Максом и Лейлой.

— Одолжу немного у отца, потом вернем, — пояснила я. — Ну что, идем по магазинам? Некоторые уже открылись.

Мы быстро собрали все маски, сложив их в мой рюкзак. Оригинал аккуратно завернули в пакет — перепутать его с подделками было нельзя.

Выходя на улицу, мы внимательно осматривали прохожих. Бесы могли быть где угодно, приняв человеческий облик. Но маска раскрывала правду. Пришлось снова достать её и взглянуть на мир через узкие глазницы.

И передо мной развернулся другой мир. Улицы, которые минуту назад казались обычными, теперь кишели волшебными существами. Они шли рядом с людьми, сливались с толпой.

— Ребята, вам это нужно увидеть, — сказала я в растерянности, ощущая, как дрожат мои пальцы.

— Что случилось? — нахмурился Макс, настороженно глядя на меня.

Я протянула ему маску.

— Посмотри через неё.

Макс взял её, неуверенно поднёс к лицу и заглянул в узкие прорези.

— Ого! — воскликнул он, резко отстраняясь.

— Что там? — Лейла тут же подскочила к нему, глаза её горели любопытством.

Макс молча снял маску и передал ей.

— Смотри сама.

Лейла глубоко вдохнула, прижала маску к лицу и… замерла. Её дыхание стало прерывистым.

— Это как? — прошептала она, опуская маску. — Мы их не видим, а они находятся рядом с нами…

Она посмотрела на меня, потом на Макса, в её взгляде читались растерянность и страх. Но мы могли лишь молчать.

Потому что сами не знали ответа.

— Думаю, маска показывает нам другой мир нашего города, — предположила я, пожимая плечами. — Ведь по слухам, здесь раньше жили ведьмы. И если вспомнить страшилки, которые родители рассказывали нам на ночь…

— Я увидела там дракона! И не одного! — Лейла произнесла это почти шёпотом, будто боялась, что её услышат те, кого теперь только мы могли видеть.

— Да, я тоже их видел, — кивнул Макс. — Они… красивые.

Мы молча переглянулись. Город, в котором мы выросли, вдруг стал чужим — полным тайн и существ, скрытых от обычных глаз.

— Так, девочки, — Макс резко хлопнул в ладоши, взяв на себя командование. — Идём в магазин за одеждой и за солью. А потом — вызволять наших родителей.

— А маску? — спросила я.

— Спрячь. Мне и так теперь не по себе идти по улице, зная, что на крышах сидят огромные драконы, по тротуарам шмыгают кикиморы, а над головой летают ведьмы… Хотя, признаю, они симпатичные — не горбатые и без бородавок.

Макс был единственным мальчиком в нашей компании — будущим мужчиной, как он сам любил говорить. И мы, не споря, послушались его. Быстро схватили велосипеды и поехали в ближайший магазин одежды.

Глава 15

Мы зашли в первый попавшийся магазин подростковой одежды — там, к счастью, была и обувь. Продавщица, женщина лет сорока пяти (если я правильно определила возраст), едва увидев нас, замерла с открытым ртом. Её взгляд скользил по нашей компании с явным подозрением — будто перед ней стояла не группа подростков, а шайка беглых преступников. Хорошо, что она хотя бы не вызвала полицию.

А вид у нас и правда был… особенный.

Мы стояли перед ней в ряд: растрёпанные, нечесаные, босые (только в носках!), в странном наборе одежды. Макс — в пижаме с динозаврами, я — в домашних штанах и футболке с надписью «Не мешай мне ненавидеть утро», а Лейла, хоть и в куртке, выглядела комично: огромная мужская парка болталась на ней, как на пугале, рукава свисали, как у Петрушки.

Продавщица явно сомневалась, стоит ли нам вообще что-то продавать.

Но тут я достала пачку пятитысячных купюр — те самые, что «позаимствовала» из отцовского сейфа. Вряд ли он будет ругаться: во-первых, его похитили, а во-вторых, без тёплой одежды мы бы просто замёрзли насмерть. На улице стояла поздняя осень, граничащая с зимой, и ветер пробирал до костей.

Я положила деньги на прилавок.

Продавщица аж шлёпнулась на стул.

— Нам нужна одежда и обувь, — произнёс Макс своим низким, будто из «Терминатора», голосом.

И надо сказать, он и правда выглядел, как юный Шварценеггер — широкие плечи, кубики пресса (которые он любил демонстрировать в школе), и вообще, вся его фигура кричала: «Я провожу выходные не за компьютером, а в спортзале».

«Неудивительно, что он смог убежать от того беса», — мелькнуло у меня в голове.

Я даже представила, как тот самый бес, потирая ушибленный бок, в недоумении смотрит вслед Максу: «И откуда в этом пацанчике столько силы?!»

Продавщица медленно поднялась, всё ещё не веря своим глазам.

— Э-э… Что именно вам нужно?

— Всё. — Макс твёрдо посмотрел на неё. — И побыстрее.

Продавщица нервно сглотнула и кивнула в сторону стеллажей:

— Там примерочная.

— Спасибо, — бросила я, и мы тут же ринулись выбирать вещи.

Медлить было нельзя — нужно было схватить всё необходимое и уйти, пока эта тётя не передумала и не вызвала полицию. А по её взгляду было ясно: она уже мысленно набирала номер 102.

Мы быстро нашли свои размеры, наскоро примерили — никаких долгих примерок, никаких сомнений. Только Лейла, как всегда, застряла у вешалок с куртками, задумчиво перебирая варианты.

— Дани, смотри, какая лучше? — она держала в руках две модели, явно собираясь устроить полноценный показ мод.

Я подскочила к ней, впилась пальцами в локоть и прошипела прямо в ухо:

— Лейла! Что ты делаешь? Бери любую и пошли отсюда!

Она тяжело вздохнула, но всё же потянулась к ярко-зелёной куртке ядовитого оттенка.

Я чуть не задохнулась от возмущения.

— Ты ещё повесь на себя табличку «Цель для бесов»! — сквозь зубы выдавила я. — Бери вот эту чёрную. Нам нельзя сейчас бросаться в глаза.

Лейла надула губы, но послушно положила кислотную куртку обратно и схватила ту, что я ей сунула под нос.

— Ладно, ладно… — пробормотала она.

Макс тем временем уже стоял у кассы, заваленный стопкой вещей, и нетерпеливо дёргал ногой.

Наконец мы выбрали одежду и обувь, подошли с вещами к продавщице. Она быстро посчитала и произнесла:

— Всего двадцать две тысячи.

Потом внимательно посмотрела на нас:

— Ребят, у вас что-то случилось?

— Нет, — ответила я. — Всё хорошо, просто торопимся.

— О, конфетки! Можно? — как ни в чём не бывало спросил Макс.

Продавщица кивнула. Он взял маленькую жменьку и сунул в карман. Я закатила глаза. С такими друзьями — хоть в разведку: ни малейших подозрений, в кавычках. Без сарказма на них и не взглянешь.

Мы развернулись и направились к выходу.

— А сдача? — крикнула нам вслед продавщица. — Здесь слишком много!

Я обернулась.

— Это на чай. И вы нас не видели, — деловито бросила я.

Продавщица обомлела и перекрестилась.

Мы наконец вышли на улицу. Прохладный ветерок обдул мое лицо, пылающее огнём — то ли от спешки, то ли от страха, что нас поймают бесы или полиция. Пока всё шло гладко, и я лишь надеялась, что продавщица никому нас не сдаст.

— Куда дальше? — спросил Макс, разжёвывая конфету. Потом протянул мне горсть сладостей. Я взяла одну, затем он предложил Лейле. Та тоже взяла, но с каким-то обидным выражением лица.

— За солью, — коротко ответила я.

Макс кивнул и вскочил на велик. Мы с Лейлой последовали за ним, оседлали свои велосипеды и двинулись в сторону продуктового.

Мы ехали ровно, не обгоняя и не отставая друг от друга.

— Я вот что подумала, — начала я, — если у нас есть маска, может, заедем в библиотеку и найдём того призрака?

Макс и Лейла чуть не грохнулись с великов. Они резко затормозили, остановились и уставились на меня, будто я сошла с ума.

— Ты с ума сошла?! — воскликнула Лейла. — Мы оттуда еле ноги унесли! Это опасно. А вдруг этот призрак заодно с теми мерзкими бесами?

— Лейла права, — поддержал её Макс.

Я вздохнула и поджала губы.

— Но если мы будем просто бездействовать, так ничего и не узнаем. Мы вообще ничего не знаем о нашем городе… и о наших родителях. Хотя прожили с ними под одной крышей, хотя родились здесь — мы даже не подозревали, что рядом с нами существуют сказочные существа. Мы даже не знаем, слышат ли они нас сейчас. — Я ткнула пальцем в сторону библиотеки. — Этот призрак обитает в архиве уже давно. Может, он зол, может, опасен… но мы должны попробовать выведать хоть что-то, чтобы спасти наших родителей. У бесов ведь наверняка есть слабости. И если призрак хоть что-то знает — даже намёком, даже вскользь — это уже новые знания о мире, который от нас скрывали.

Макс и Лейла стояли молча, потом переглянулись. Секунды тянулись мучительно долго, пока наконец я не услышала их тихое согласие.

— Ладно… — вздохнула Лейла. — Но если он на нас нападёт, как мы будем спасаться?

— Как обычно. Бегством, — просто ответила я. — Ну, или на крайняк у нас есть Макс, который занимается вольной борьбой. Думаю, ему не составит труда откинуть от нас злого призрака. — Я шутливо подмигнула Максу.

Тот криво усмехнулся.

— Ха-ха, очень смешно. — Он резко толкнул педаль, и велик тронулся с места. — Поехали за солью. Кстати, слышал, призраки её тоже не любят, как и бесы.

— Ой! Точно, мне папа говорил! — оживилась Лейла.

Мы снова двинулись на великах в сторону продуктового магазина. В воздухе витало что-то новое — не просто страх, а решимость. Даже если этот призрак окажется кошмаром… мы уже не могли просто стоять в стороне.

Скупив всю соль на полках, мы вызвали у посетителей и продавцов откровенное недоумение — на нас смотрели, как на сумасшедших. Но нам было не до этого. Мы молча, не обращая внимания на косые взгляды, сгребали пачки в пакеты.

— Как мы это всё повезём? — озадаченно спросила Лейла, глядя на гору упаковок.

— Блин… Об этом не подумали, — пробормотала я, потирая лоб. — Но ничего, что-нибудь придумаем.

— Будем катить велики до антикварного магазина, там соль выгрузим, возьмём пару пачек с собой и поедем в библиотеку, — уверенно предложил Макс. — Потом заскочим ко мне домой — я возьму ключи от машины, и всё остальное перевезём в багажнике.

— Ты… водить машину умеешь? — удивлённо подняла бровь я.

Макс гордо поднял подбородок.

— Я уже сдал на права. В восемнадцать получу их на руки.

— Когда ты успел?! — не унималась я.

— Когда летом уезжал на соревнования. Там и обучился, — пожал плечами он, как будто это было очевидно.

— Наш пострел везде поспел, — усмехнулась Лейла, кивая в сторону Макса.

— Тогда какого колайдера мы на великах ездим?! — воскликнула я. — Давайте сразу за машиной поедем! Соль пока оставим здесь — скажем, что вернёмся за ней сегодня.

— Дани, нам нужно отсюда сматываться, а не возвращаться по сто раз на дню, — Макс тяжело вздохнул и посмотрел на меня, словно спуская с небес на землю. — Девочки, давайте, шевелитесь.

Лейла фыркнула. Я покусывала губу, осознавая, что он, как обычно, прав.

Мы тащились через весь город, еле управляясь с великами, перегруженными огромными пакетами соли. Казалось, каждый прохожий смотрел на нас с немым вопросом: «Что за идиоты возят соль, как будто это золото?» Но нам было не до объяснений.

Антикварный магазин встретил нас скрипом вывески и запахом старого дерева. Ввалились внутрь, сгрузили соль в углу — целая гора мешков, будто мы готовились к апокалипсису.

— Я остаюсь, — заявила Лейла, плюхнувшись на старый сундук. — Буду охранять наши «боеприпасы» от бесов и прочих подозрительных личностей.

Макс фыркнул:

— Ты просто хочешь отдохнуть.

— А ты что, против? — она скрестила руки.

— Ладно, сиди. Мы с Дани поедем ко мне — возьмём машину и разберёмся с этим… соляным кризисом.

Мы снова вскочили на велики. Улицы мелькали, ветер бил в лицо. Теперь вот катаемся по городу, как курьеры апокалипсиса.

Глава 16

Мы с Максом добрались до заброшенной остановки — нашего обычного места встречи перед школой. Быстро закатили велики в кусты, прикрыли ветками, чтобы никто не заметил и не утащил. Дальше шли пешком, свернули к полю — так быстрее. И незаметнее.

— Как думаешь, бесы ещё там? — спросила я.

Макс пожал плечами.

— Сейчас проверим. Но пробираться буду тихо.

— Ты один пойдёшь за ключами в дом? А я что буду делать?

Он остановился, шагнул ко мне ближе. Взял мою руку в свою — мягко, осторожно. Из-за его роста мне пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

— У тебя важная задача. Следить, чтобы никто не зашёл в дом.

Макс придвинулся ещё ближе, но я отступила и выдернула руку.

— Ты что делаешь? — прошептала я. — Мы же друзья с детства!

— Даниэла, это очевидно. Ты мне нравишься. Тем более, это ты первая поцеловала меня тогда вечером. В щёку.

— По-дружески! За помощь! В щёку — это ничего не значит!

— То есть для тебя это ничего не значит? Мои чувства — пустота?

Я запрокинула голову, уставившись в серое небо, и провела пальцами по вискам.

— Я не это имела в виду. Я даже не знаю, какие у меня к тебе чувства. Но знаю, что ты нравишься Лейле, и я не могу так поступить с ней.

Макс молчал. Я посмотрела ему в глаза — с сожалением, с тяжестью на душе.

— Прости. Но сейчас нам нужно думать не о наших чувствах, а о том, как спасти наших родителей. Как не дать войне разгореться между бесами, ведьмами и людьми.

Уголок его губ дрогнул в кривой улыбке.

— Я тебе нравлюсь. Просто ты боишься признаться.

— Кому боюсь признаться? — выдохнула я.

— Самой себе.

Он развернулся и пошёл дальше — через пожухлое осеннее поле, к голым деревьям, чёрным на фоне туманного горизонта. Я замерла на месте, переваривая его слова. Сердце бешено колотилось. Но через несколько секунд шагнула следом.

За деревьями показалась серая крыша его дома. Макс резко присел в высокой траве и жестом велел мне сделать то же самое. Я опустилась рядом, чувствуя, как холодная земля просачивается сквозь джинсы. Он прищурился, всматриваясь в окна, в дворовые тени — искал любое движение, любой знак опасности.

Тишина.

Но тишина бывает обманчива.

Темная иномарка стояла у гаражных ворот, блестя мокрым от росы капотом. Макс жестом указал на нее:

— Ключи в прихожей, на крючке.

Я кивнула, сжимая холодные пальцы. Двор был пуст, но это ничего не значило — они могли быть внутри.

— Ползем.

Макс двинулся первым, крадучись, как тень. Я попыталась идти следом, но ноги уже дрожали от усталости. Сжав зубы, рухнула на землю и поползла по-пластунски, чувствуя, как сухая трава царапает кожу.

Добрались до дороги, перебежали рывком и прижались спинами к кованым воротам. Металл леденил даже сквозь куртку.

— Ты ждешь здесь, — прошептал Макс, его дыхание было горячим у самого уха. — Как только я крикну «Открывай» — дергай засов и прячься за воротами. Потом запрыгивай в машину, когда выеду.

— А если кто-то выйдет?

— Швыряй камни в окна.

Его взгляд задержался на мне на секунду дольше, чем нужно. В глазах — что-то вроде сожаления. Или предостережения. Потом он резко вскочил, перемахнул через забор без единого звука и прижался к стене дома, скользя вдоль нее к черному ходу.

Я прильнула к щели в воротах, следя, как его силуэт растворяется из вида.

Я сидела, прислушиваясь к каждому шуму, и мне стало очень страшно — за себя и за Макса. Особенно за Макса. А вдруг его схватили бесы, привязали и заклеили рот скотчем?

«Даниэла, успокойся, — подумала я. — Тебе нужно поменьше смотреть боевики и триллеры. С ним всё будет хорошо. Если он смог сбежать первый раз, значит, и сейчас сбежит».

Ключи от машины были у него, а значит, даже если будет погоня, нас никто не догонит.

Пока я размышляла и зорко осматривала окрестности, словно часовой, тяжёлые ворота распахнулись, и из-за них показался Макс.

— Всё чисто. В доме никого нет, — сказал он и раскрыл ладонь. Ключи звонко загремели, болтаясь на одном пальце. — Они у меня. Садись в машину, прокачу с ветерком.

Я встала, отряхнув с одежды сухую грязную траву.

— А можно без ветерка? — вздохнула я. — У меня в крови и так адреналина через край.

Макс пожал плечами и по-джентльменски указал рукой в сторону машины. Он ловко обошёл меня, открыл дверь, и я опустилась на пассажирское сиденье. Дверь закрылась за моей спиной с тихим щелчком.

Через мгновение Макс уже сидел за рулём, повернул ключ зажигания, и мотор отозвался мягким рокотом. Я мысленно перекрестилась, и машина плавно тронулась с места, выезжая со двора. Макс нажал на кнопку, и тяжёлые ворота сами собой закрылись, будто по волшебству.

Затем мы выехали на дорогу. Макс вёл машину аккуратно, без лишней спешки, и я наконец расслабилась, чувствуя, как напряжение понемногу уходит.

— Не знала, что ты так хорошо водишь, — произнесла я, украдкой глядя на Макса.

Он лишь криво усмехнулся, и в этом жесте было что-то такое… притягательное. Я резко отвела взгляд, испугавшись собственных мыслей. Нет, нельзя показывать, что он для меня не просто друг. Ни за что. Я вжалась в сиденье, стараясь загнать эти чувства как можно глубже.

— Интересно, если в твоём доме нет бесов, значит, и в моём их тоже не будет? — спросила я, отчаянно пытаясь переключиться на что-то более важное, чем глупые сердечные тревоги.

— Мы не будем проверять. По крайней мере, не сейчас, — ответил Макс, не сводя глаз с дороги. — Сначала загрузим соль в багажник, а потом — в этот чёртов город, где сидят наши родители. Вытащим их, чего бы это ни стоило.

— Сначала — в библиотеку, — твёрдо сказала я, пристально глядя на него, ожидая возражений.

Макс вёл машину, не отрывая глаз от дороги, но я заметила, как он искоса взглянул на меня.

— Я думал, ты уже передумала туда идти.

— Нет. Не передумала. Нам нужно поговорить с тем призраком — он знает что-то о бесах. Я уверена, его информация нам поможет.

— Почему ты в этом уверена? — Макс нахмурился, обдумывая мои слова.

— Просто чувствую.

— Дани, нам нужно мыслить здраво, по логике, а не по чувствам, — возразил он.

— Если мыслить логически, — ответила я, — то этот призрак существует в библиотеке уже очень давно. Он охраняет архив с книгами об основании нашего города. А значит, он жил в те времена и знает первых поселенцев.

Я ненадолго замолчала, затем добавила:

— Мне тоже страшно туда идти. Но ещё страшнее потерять родителей из-за собственной трусости.

Макс мягко сжал мою руку в своей, и от этого жеста мне стало чуть спокойнее. Я больше не чувствовала себя одинокой.

— Мы их вытащим. Чего бы нам это ни стоило, — твёрдо сказал он.

Я без колебаний поверила его словам и слегка сжала его пальцы в ответ, не отпуская. Так мы и ехали всю дорогу — в молчаливом согласии, в тихом понимании.

Антикварный магазин встретил нас пустым залом и одинокой фигурой Лейлы, ждавшей у стойки. Она не любила лазить через заборы, бегать по ночным улицам или ввязываться в рискованные авантюры. Лейла предпочитала думать, анализировать, копаться в старых записях — и в этом она была незаменима.

Надеюсь, пока мы забирали машину, она успела что-то разгадать, — мелькнуло у меня в голове.

В папином магазине хранилось столько древних вещей — каждая со своей историей, каждая с тайной. Особенно те, что пылились на стеллажах в подсобке. Может быть, среди них было что-то, что прольёт свет на наше положение? Может, Лейла уже расшифровала странные письмена на этих артефактах?

Мне очень хотелось в это верить.

Глава 17

Когда мы вошли, Лейла сразу подняла голову и, увидев нас, улыбнулась, вставая из-за стола.

— Как хорошо, что вы вернулись, — сказала она, и в её голосе слышалось облегчение. — Вас так долго не было, я начала волноваться.

— Бесов не было в доме Макса, — ответила я.

Лейла выдохнула, но её взгляд всё ещё был напряжённым.

— Они ушли?

— Мы не знаем, они нам ничего не говорили, — с сарказмом бросил Макс.

Я недовольно взглянула на него — зачем он так грубит? Лейла и так переживала. Она смотрела на Макса обиженными глазами, и мне стало неловко.

— Мы точно не знаем, просто не стали рисковать, — поспешно объяснила я, пытаясь сгладить ситуацию.

Лейла перевела взгляд на меня, ожидая продолжения.

— Точнее… Макс не захотел проверять. Я ему предложила поехать ко мне домой — вдруг там их тоже не окажется.

В воздухе повисло молчание. Лейла нахмурилась, обдумывая мои слова, а Макс упрямо смотрел в сторону.

Макс оперся о деревянную стойку и скрестил руки на груди.

— Они могут шастать по городу. Если заметят нас — конец, — сказал он, сжимая пальцы.

Лейла покачала головой.

— Не думаю. Они не станут нас убивать, — её голос звучал увереннее, чем она чувствовала себя на самом деле. — Мы им нужны для чего-то.

Макс фыркнул.

— Не станут убивать? Один из бесов меня пытался задушить.

Лейла замолчала, не зная, что ответить. Потом вздохнула.

— Это всего лишь мои догадки. Я пытаюсь логически рассуждать.

Я перевела взгляд с одного на другого и твёрдо сказала:

— Вот чтобы мы не мучались с догадками и логикой, нам нужно ехать в библиотеку.

В глазах Лейлы отразился страх. Она не хотела туда возвращаться. Да и никто из нас не горел желанием снова встретиться с недружелюбным привидением. Тем более, мы выкрали книги из секретного архива библиотеки. Если работники заметили пропажу — нас могли уже разыскивать. Или того хуже — сдать в полицию.

— Мы должны рискнуть, — твёрдо сказала я вслух, стараясь звучать увереннее, чем чувствовала.

Лейла сжала губы, затем медленно кивнула.

— Ладно… Берём соль. Каждый по пачке — и едем.

Её руки дрожали, когда она раздавала нам небольшие холщовые мешочки с крупной солью. Я взяла её ладонь в свою и посмотрела ей в глаза.

— Лейла. Я тоже боюсь. Но мы обязаны собраться. Пройти через этот… Ад. Иначе это не назвать.

Макс, стоявший чуть поодаль, мрачно усмехнулся.

— Если верить рассказам бесов, то настоящий Ад начнётся, когда война придёт. А без родителей нам не выстоять. Так что всё это сейчас — просто цветочки.

Мы с Лейлой переглянулись, не понимая его. Макс будто стал каким-то бесстрашным. То ли он пытался казаться спокойным, чтобы мы не паниковали, то ли... это уже не Макс.

Я незаметно скользнула взглядом к рюкзаку, где лежала маска. Если что — успею схватить.

Макс тут же проследил за моим движением и усмехнулся:

— Я не бес. Если ты об этом. Просто принял всю эту ситуацию. Но я же не буду ныть, что мне тоже страшно. Это как-то... не по-пацански.

Я слегка выдохнула, но напряжение не отпускало.

— Мальчишки... — цокнула языком Лейла, закатив глаза. — Всегда надо изображать крутых, даже когда адские твари на хвосте.

Макс пожал плечами:

— А что, по-твоему, кричать «мамочки!» и бежать? Мы же не за этим сюда полезли.

Лейла скрестила руки на груди, но промолчала. В её глазах всё ещё читался страх, но теперь к нему добавилось раздражение.

Я сжала мешочек с солью покрепче.

— Ладно, хватит спорить. Вперёд — пока этот «цветочек» не превратился в полноценный адский сад.

Макс кивнул и первым вышел из антикварного магазина, осторожно озираясь по сторонам. Мы шли следом, крепко сжимая мешочки с солью — теперь это было наше единственное оружие против бесов.

Как только мы оказались на улице, я повернулась к двери, щёлкнула замком, но перед тем как закрыть её полностью, прижала между лудкой и косяком тонкую полоску ленты. Затем поставила сигнализацию.

— Что ты делаешь? — первым не выдержал Макс, глядя на меня так, будто я сошла с ума.

Лейла тоже подняла бровь, явно не понимая моего трюка.

— В шпиона играю, — ухмыльнулась я. — Когда вернёмся, проверим, не был ли кто-то внутри. Я уже не уверена, что сигнализация нас спасёт. У них ведь могут быть ключи.

Лейла задумалась, потом кивнула:

— Ну… в принципе, это правильно.

Макс фыркнул, но ничего не сказал. В его глазах мелькнуло что-то вроде одобрения — или, может, просто усталости от моих выкрутасов.

— Ладно, шпионь сколько хочешь, — пробормотал он. — Только давай уже двигаться, пока нас не накрыло очередным сюрпризом.

Я бросила последний взгляд на дверь магазина. Лента держалась.

— Пошли. Но если она порвётся — значит, кто-то был внутри.

— И что тогда? — спросила Лейла.

— Тогда… — я глубоко вдохнула. — Тогда нам точно некуда возвращаться.

Тишина.

— Весёленько, — сухо констатировал Макс и первым шагнул вперёд.

Мы последовали за ним.

Мы крадучись добрались до машины Макса, припаркованной напротив гаражных ворот жилого комплекса. Он специально оставил её здесь, чтобы нас не выследили.

Лейла сразу села на переднее сиденье, а я — на заднее. Макс на секунду замер, явно ожидая, что я сяду рядом с ним. Он обернулся, бросив на меня недоуменный взгляд.

— Мне удобно, — твёрдо сказала я, стараясь, чтобы Лейла ничего не заподозрила.

А заподозрить было что. Максу, оказывается, нравлюсь я. И, если честно, мне — он. Но сейчас чувства подруги для меня важнее. Я не хотела ссориться с Лейлой из-за мальчика — это казалось глупым и бессмысленным.

Макс скривился, но ничего не сказал. Раздражённо повернулся к рулю, завёл мотор, и машина плавно тронулась с места.

Тишина в салоне была тяжёлой. Лейла, похоже, ничего не заметила, уткнувшись в окно. А я смотрела в окно, стараясь не встречаться с Максом глазами в зеркале заднего вида.

Но он всё равно поймал мой взгляд.

И в его глазах читалось что-то между обидой и вопросом: «Почему ты так?»

Я отвела глаза.

Я крепче прижала к себе рюкзак и почувствовала странную вибрацию — будто внутри что-то билось, словно барабанная дробь. Это был не телефон. Я сразу поняла: маска.

Макс и Лейла, погружённые в свои мысли, не замечали ничего. А я... Меня неудержимо тянуло достать её. Будто она звала, манила, требовала надеть. Я знала, что это опасно. Но знала и другое — она выбрала меня.

Рука сама потянулась к рюкзаку.

Маска лежала на ладони, переливаясь таинственным блеском. Я замерла, заворожённая. Сердце колотилось, в горле пересохло. Но сопротивление было бесполезно.

Я надела её.

Мир вокруг поплыл, и перед глазами вспыхнуло новое видение. Я снова была лишь наблюдателем.

На берегу реки, окружённой густым лесом, сидела девушка с огненно-рыжими волосами и веснушками на носу. Её длинные пальцы ловко заплетали косу, а губы тихо напевали что-то мелодичное, убаюкивающее. На ней была простая белая рубаха, а ноги... Ног не было видно — они скрывались под водой.

Внезапно в чаще хрустнула ветка. Девушка замерла, но не обернулась — будто ждала.

Из-за деревьев вышел высокий парень с тёмными волосами и ярко-зелёными глазами, которые странно мерцали. Он подошёл, наклонился и нежно поцеловал её в щёку, обнял. Она улыбнулась в ответ, потянулась к нему...

А потом оба резко повернулись ко мне.

— Спаси нас от них, — прозвучало в унисон.

И в тот же миг — у девушки из воды взметнулся чешуйчатый хвост.

У парня в волосах вырос спиралевидный рог.

Девушка взмахнула хвостом — и видение рассыпалось.

Мир передо мной снова стал четким — видение рассеялось, но я по-прежнему видела больше, чем обычные люди. Сквозь привычную реальность, будто через полупрозрачную маску, проступали силуэты существ из сказок: тени, о которых мне читали в детстве, шептались на обочине, прятались в переулках.

Мы подъезжали к пешеходному переходу, когда я заметила её. Бабулька в огромной, потрёпанной шляпе, слегка сгорбленная, неспешно переступала по зебре. Макс, её попросту не видел.

— Макс, стой! — вырвалось у меня резко, почти криком.

Он дёрнулся, вдавил тормоз в пол. Шины взвыли, машина рванулась вперёд от удара и замерла в миллиметрах от старухи.

Та медленно подняла голову.

И тогда я разглядела: крючковатый нос, как у старых ведьм из сказок, лицо, испещрённое бородавками, и холодные, слишком блестящие глаза. Она спокойно показала нам средний палец, будто это было самым естественным делом на свете, и пошла дальше, не оборачиваясь.

Макс и Лейла резко обернулись, уставившись на меня с немым вопросом в глазах. Но стоило им заметить маску на моем лице, как их взгляды сразу смягчились — они поняли.

— Зачем ты её снова надела? — хмуро спросил Макс.

Я сняла маску, почувствовав, как холодный воздух ударил в лицо.

— Она звала меня… — прошептала я. — Снова было видение.

— Ясно. Но зачем орать так, будто тебя режут? — проворчал он, сжимая руль.

— Старушка шла по переходу. Ты её чуть не сбил.

Макс резко обернулся к пустой улице.

— Какая ещё старушка? Здесь никого нет!

— Не знаю… Сгорбленная, страшная. И она тебе средний палец показала.

Я сунула маску обратно в рюкзак, стараясь не дрожать.

— И как мне теперь ехать, зная, что могу случайно переехать какую-то уродливую бабку? — Макс нервно провёл рукой по лицу.

Я лишь пожала плечами.

— Тогда надень маску обратно и будешь подсказывать, когда Максу тормозить, — предложила Лейла. — А лучше пусть он сам её наденет.

Макс язвительно посмотрел на неё.

— А может, ты её наденешь? Ты же впереди сидишь.

Лейла вскипела.

— Что с тобой не так?! — её голос дрогнул. — Если я тебя чем-то обидела, просто скажи!

Тишина в машине сгустилась.

Я вытаращила глаза на Макса, затем на Лейлу, мысленно молясь, чтобы он не ляпнул ничего лишнего. Не признался, что Лейла ему не нравится.

Макс на мгновение покосился на меня, заметив мое умоляющее выражение лица, но потом снова посмотрел на Лейлу.

— Прости… — он провёл рукой по волосам. — Просто нервы на пределе.

Тяжело выдохнул и снова ухватился за руль.

Лейла расслабилась, напряжение в её плечах ушло. Она приняла извинения — видно было, что ей стало легче. Я тоже выдохнула и уставилась в окно.

За стеклом было серо, холодно, хотя на дворе — день. И странно пусто. Безлюдно. Как будто весь город вымер.

От этой мысли по спине пробежали мурашки.

— Вы заметили, что на улице нет людей? — не удержалась я.

Лейла и Макс резко обернулись и в один голос рявкнули:

— Даниэла, молчи!

Я послушно прикусила язык.

Значит, они тоже это заметили.

И так же, как я, пытаются не думать об этом.

А за окном тишина становилась всё гуще.

Глава 18

Мы подъехали к библиотеке и вышли из машины, оглядываясь по сторонам. Я не стала надевать маску — пусть мир останется привычным, без этих сказочных существ.

Поднялись по высокой лестнице, обшарпанной и заброшенной — никому нет дела до её реставрации. Макс первым рванул к двери, резко дёрнул ручку на себя, но дверь не поддалась.

— Закрыто, — констатировал он, разводя руками.

Лейла скрестила руки на груди, её поза дышала высокомерием.

— Это очевидно. Там же вывеска висит с надписью «Закрыто».

Я задумалась, не осознавая, что говорю вслух:

— Может, есть другой способ пробраться?

Ребята уставились на меня, будто на сумасшедшую.

— В смысле, пробраться?! — вскрикнула Лейла. — Тебе мало, что мы украли книги на днях? Мы уже одной ногой за решёткой! Никуда мы не пробираемся — разворачиваемся, едем обратно в магазин и думаем, как вернуть наших родителей.

Макс молча кивнул.

— Даниэла права, — тихо сказал Макс.

К нам ближе подошел Макс. Лейла его не заметила и дернулась от неожиданности, когда он положил руку ей на плечо.

— Макс, ты хоть будь благоразумен! — воскликнула Лейла, отстраняясь.

— Если тебе страшно, можешь посидеть в машине, — предложил он спокойно. — Если вдруг что заметишь — посигналишь. А мы с Даниэлой проберёмся и расспросим у этого призрака всю подноготную нашего города. И про нас — что мы вообще из себя представляем, для чего понадобились бесам…

— Я не буду сидеть в машине, и вы не пойдете туда! Это неправильно, — настаивала Лейла, скрестив руки на груди.

— Неправильно — сидеть и ничего не делать, — ответила я твердо, глядя ей прямо в глаза. — Если боишься — не мешай нам.

Лейла слегка скукожилась от моего властного тона. Я и сама почувствовала, как дрожь пробежала по спине. Макс смотрел на меня немного ошарашенно — видимо, не ожидал, что я могу говорить так жестко.

— Прости. У нас нет другого выхода, — смягчилась я, обращаясь к Лейле.

Повернувшись к Максу, предложила:

— Пойдем, обойдем здание. Может, библиотекарша забыла закрыть окно — тогда и пролезем.

— Я знаю один вход, — Макс кивнул в сторону. — Мне одноклассники рассказывали — через подвал. Он всегда открыт.

Я без лишних слов шагнула за ним.

Лейла стояла на месте, сжав кулаки, и смотрела, как мы удаляемся. Наконец, крикнула вдогонку:

— Ребята, подождите меня! Я… я с вами!

Мы остановились. Макс раздраженно вздохнул, развернулся и, высокомерно задрав голову, наблюдал, как Лейла бежит к нам, спотыкаясь о неровности тротуара.

— Ну вот, теперь и тормоз присоединился, — пробормотал он себе под нос, но я лишь покачала головой.

— Хватит. Вместе — значит вместе.

Мы обошли здание — большое, старое, с облупившейся краской. Остановились у входа в подвал. Я достала из кармана куртки мобильник и включила фонарик. Внизу царила кромешная тьма, и без света мы бы точно заблудились. Нужно было найти дверь, ведущую прямо в зал библиотеки, а не бродить по этим лабиринтам. Ошибка сейчас могла стоить дорого — нас никто не искал, не спасал. Все были сами за себя.

Макс выхватил у меня телефон с фонариком и первым шагнул в темноту. Мы двинулись следом, цепляясь руками за сырые стены. Через пару метров уперлись в дверь, на которой висел амбарный замок.

— Замок висит… — Я поникла. — Нам туда не попасть. Облом нашим планам.

Голос дрогнул от досады.

Макс повернулся ко мне, и в свете фонаря я увидела его саркастическую ухмылку.

— Ты уверена, что здесь закрыто?

Он слегка надавил на замок — тот щелкнул и раскрылся. Дверь со скрипом распахнулась, выпустив навстречу запах мокрой земли и ледяной сквозняк из темноты.

— Это обманка, — усмехнулся Макс. — Я же говорю, одноклассники уже лазили сюда. Они повесили замок для вида, чтобы никто не догадался, что тут открыто.

Лейла нервно засмеялась, а я перевела дух.

— Ладно, гений, — пробормотала я. — Тогда веди дальше.

Тьма впереди казалась еще гуще, но отступать было поздно.

— Давайте возьмемся за руки, чтобы не потеряться, — предложила Лейла.

— Вот это хорошая идея, — одобрил Макс.

Мы сцепили ладони. Макс тут же схватил мою руку, а Лейла, недовольно нахмурившись, ухватилась за другую. Мы медленно шли вперед, петляя в темноте, то и дело натыкаясь на повороты. С каждой минутой во мне росло сомнение: а правильно ли мы сделали, что спустились в подвал? Мне было страшно, но признаться в этом я не могла. Ведь это я предложила искать обходной путь — теперь выглядеть трусихой было бы совсем некрасиво.

— Когда мы уже придем? — не выдержала Лейла.

— Почти пришли, — ответил Макс.

Он толкнул тяжелую дверь, та со скрипом распахнулась, и мы оказались в маленьком кабинете. Посреди комнаты стоял массивный деревянный стол, а вокруг — стулья, словно из прошлого века. Но главное — здесь было светло. Три больших окна пропускали внутрь тусклый дневной свет.

Я быстро осмотрела помещение.

— Камеры видите? — спросила я.

— Нет. Все чисто, — мгновенно и по-военному четко ответил Макс.

Макс двинулся вперед, но Лейла резко схватила его за руку, заставив остановиться. Он обернулся и вопросительно на нее посмотрел.

— В зале библиотеки могут быть камеры, — ответила она на его немой вопрос. — Нужно чем-нибудь скрыть свои лица.

Макс медленно убрал ее руку со своей и покачал головой.

— Лейла, в городе пусто. В библиотеке тоже никого. Ощущение, будто весь наш город вымер. И ты волнуешься о камерах? — Его голос звучал жестко, почти без эмоций. — Если начнется война между людьми и бесами, нас уж точно не посадят в тюрьму. Не до этого будет всему человечеству.

Он замолчал на секунду, глядя ей прямо в глаза.

— Хватит трусить. Идем.

Его слова повисли в воздухе, тяжелые и неоспоримые. Лейла сжала губы, но больше не возражала.

Лейла стояла в дверях, не решаясь выйти из комнаты. Я шагнула за Максом в полумрак библиотечного зала, но через мгновение услышала тихие шаги позади — она всё же последовала за нами, нервно озираясь по сторонам в поисках камер слежения. Я тоже бросала настороженные взгляды на потолок и углы. Было как-то не по себе идти по пустым коридорам библиотеки, в которую мы пробрались незаконно.

Мы остановились у массивной арки, ведущей в архив. Макс нервно сжимал кулаки, и по его напряжённой спине, как и по нашему с Лейлой молчанию, было ясно: никто из нас не горел желанием встретиться с Призраком Архива.

Но у нас не было выбора.

Он знал то, что нам было нужно.

— Нужно идти туда, — нарушила я давящую тишину.

Макс посмотрел на меня, затем полез в глубокий карман куртки и достал небольшую пачку соли.

— Я, наверное, пойду один. Если вдруг не выберусь… у вас хотя бы будет шанс отсюда убежать.

— Нет, — резко покачала я головой, вытаскивая из рюкзака свою пачку соли. — Мы идём вместе. А если кто-то боится — пусть остаётся здесь.

— Я не боюсь, — тут же отозвалась Лейла, прекрасно понимая, на кого намекали мои слова. Она тоже достала соль из кармана и выпрямилась, подчёркнуто бросая нам вызов. — Сейчас я замучаю этого призрака вопросами. Он сам пожалеет, что мы пришли.

Её голос звучал твёрдо, а взгляд за стёклами очков горел решимостью. Она даже поправила дужку пальцем, будто готовясь к бою.

Макс усмехнулся.

— Ну что ж… Тогда вперёд.

И мы шагнули в тёмный пролёт арки, навстречу тому, что ждало нас в глубинах архива.

Глава 19

Мы медленно шли между высоких полок, заставленных старыми книгами, озираясь по сторонам в поисках призрака. Но его нигде не было — ни тени, ни шороха. Мы обошли весь архив, потратив на это минут двадцать, и понемногу начали расслабляться.

— Его нигде нет, — громко заявил Макс.

Лейла резко обернулась, нервно сжав пальцы.

— Макс, тише! — прошептала она. — Он может следить за нами. Дани, может, наденешь маску? Она же показывает то, что скрыто от обычных глаз.

Я нерешительно покачала головой.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Помните, в прошлый раз, когда мы брали книги в руки, он появился? — напомнил Макс.

— Точно! — я кивнула. — Давай попробуем. Если не сработает — тогда надену маску.

Мы осторожно брали книги в руки, стараясь не повредить их. Страницы были настолько ветхими, что, казалось, рассыпятся от одного неловкого движения. Медленно перелистывая их, мы внимательно осматривались, прислушивались к малейшим звукам — но вокруг царила мертвая тишина.

— Вот как назло! — вдруг громко выкрикнул Макс, раздраженно швырнув книгу на пол. — Когда он нам нужен — его нет, а стоит расслабиться — тут же вылезает!

Мы с Лейлой застыли, широко раскрыв глаза. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Быстро положив книги обратно на полку, я резко обернулась к Максу.

— Ты что творишь?! — прошипела я. — Это же реликвии!

Лейла нервно сглотнула, бросая тревожный взгляд в темноту.

— Теперь он точно придет… — прошептала она.

Внезапно над нашими головами взвился пронзительный свист, такой громкий, что мы вжались в пол, зажав уши ладонями. Полки задрожали, книги закачались, а тяжёлый стук, словно шаги великана, приближался — громче, ближе. Лейла вжалась в меня, дрожа, а я обхватила её, чувствуя, как бешено бьётся её сердце. Лишь Макс не отступил. Он стоял впереди, стиснув зубы, но и ему пришлось закрыть уши от этого ледяного воя.

— Дееетииишшкиии! Совсееем однииии! — прошипел вокруг нас голос, то ли человеческий, то ли ветра, зловещий и насмешливый.

Свист оборвался, вихрь рассеялся, но лёгкий сквозняк продолжал обдувать спину — хотя в архиве не было ни одного окна. Тусклые светильники на стенах вдруг замигали, будто в панике, и погасли ровно в тот миг, когда перед Максом материализовалась полупрозрачная фигура.

Мужчина лет сорока, в старинном сюртуке, смотрел на нас пустыми глазницами.

Макс выпрямился, поднял подбородок и, не моргнув, бросил вызов:

— Привет, полупрозрачный. Мы тебя уже заждались.

Голос Макса звучал твёрдо, но я заметила, как дрожат его пальцы, а сердце колотится так, что, кажется, его слышно даже в этой зловещей тишине.

Призрак не ответил. Лишь его глаза — пустые, без зрачков и радужки — медленно скользнули по нам, будто взвешивая каждую мысль, каждое движение. Лейла прижалась ко мне крепче, её дыхание участилось, но она не проронила ни звука.

— Ты нарушил покой этого места, — наконец раздался голос призрака, словно доносящийся из глубин времени. — Оно принадлежит нам.

"Нам?" — мелькнуло у меня в голове. Значит, он не один?... Сколько их здесь? От одной этой мысли по спине побежали ледяные мурашки.

Макс сделал шаг вперёд. Лицо его оставалось невозмутимым, но я видела, как белеют его сжатые кулаки.

— Мы пришли не нарушать ваш покой. Нам нужна информация.

Призрак издал тихий, зловещий смешок.

Его полупрозрачная фигура поплыла в нашу сторону, и внезапно воздух вокруг стал густым, как сироп, давящим — словно нас поглотила невидимая буря. Дышать стало тяжело.

— Информацию? — он наклонил голову под неестественным углом, и его голос скрипнул, как ржавые петли. — Какие вы наивные… Дома не сидится? Приключений захотелось?

Макс не дрогнул.

— Думаю, тебе тоже будет интересно узнать, что в наш город пришли бесы. — Его слова повисли в тяжёлом воздухе. — И нам нужна твоя помощь.

Призрак замер. Его черты, прежде искажённые насмешкой, вдруг стали мрачными, почти скорбными.

— Что вы хотите узнать? — спросил он уже без угрозы, тихо, как шелест старых страниц.

— О наших предках, — ответил Макс. Голос его звучал твёрдо, но я уловила лёгкое напряжение в его плечах. — О нашей семье. Об истории этого города. Кто его основатель?

Призрак медленно повернул голову — сначала ко мне, потом к Лейле.

Его взгляд остановился на ней, пронзительный, как ледяная игла. Лейла съёжилась, будто пытаясь стать меньше, незаметнее. Её пальцы вцепились в край моей куртки, а глаза, широкие от ужаса, не отрывались от полупрозрачной фигуры.

— За любую информацию нужно платить, — проскрипел он, не отводя мертвенного взора от Лейлы. — А моя цена… высока.

Макс шагнул вперёд, заслоняя её собой, но призрак лишь усмехнулся — звук, похожий на скрип ветра в пустых трубах.

— Что ты хочешь? — спросил Макс.

Я молилась про себя: "Только бы не Лейлу… Только бы не её…"

Но призрак уже протянул длинный, полупрозрачный палец в её сторону.

— Твоя душа… она особенная, — его голос вдруг стал мягким, почти ласковым, как шёпот в темноте. — Ты чувствуешь это?

Лейла затрясла головой, губы её дрожали.

— Н-нет… — выдохнула она, и в её голосе звенел страх.

Призрак усмехнулся шире — рот растянулся неестественно, до самых ушей.

— Она мне нужна.

Я вцепилась в Лейлу, резко оттянув её за собой.

Макс молнией метнулся вперед, вставая между призраком и нами. Его мускулы напряглись, кулаки сжались до хруста, а в глазах вспыхнул холодный, стальной гнев.

Призрак замер, его мерцающий взгляд скользнул с Лейлы на меня — и снова вернулся к ней, будто выбирая добычу.

— Ты не получишь её. — Голос Макса прозвучал как удар топора по льду — резко, без колебаний. Он шагнул ближе, нарушая границу тени, что клубилась вокруг призрака. — Она не воин. Она… просто девушка.

— Но она умна. — Шепот призрака пропел сквозь стены, будто ржавые шестерёнки в забытом механизме. — Она создана быть хранительницей. Эти стены… эта библиотека… ждали именно её.

Макс стиснул зубы.

— Тогда возьми меня. — Он расправил плечи, словно готовый принять удар. — Я буду служить. Сколько потребуется. Но её — не тронешь.

Призрак искоса взглянул на него, и в его пустых глазницах мелькнуло что-то вроде презрения.

— Твоя сила, впечатляет. Но твой ум… хромает.

Я резко шагнула вперед, загородив собой Лейлу:

— Тогда возьми меня! Или я тоже недостаточно "умна" для тебя?

Призрак замер, и в воздухе повисло тягучее, как смола, молчание.

— Даниэла, не надо, — прошептала Лейла, пытаясь меня остановить, но я лишь прикрыла её собой.

Призрак усмехнулся:

— Ну что, если вы так рветесь остаться в моей книжной идиллии навсегда, может, я вас всех заберу?

Макс нахмурился:

— Но если мы останемся здесь, кто будет спасать город от бесов?

Призрак лишь хмыкнул:

— Меня это никак не касается.

И тут меня будто молотом ударило в голову. Надо предупредить Макса — этот призрак опасен. Пока он разглядывал Лейлу, не обращая на нас внимания, я дёрнула Макса за руку и прошептала ему в ухо:

— Он с бесами заодно. Нам нужно уходить.

Макс встретил мой взгляд и едва заметно кивнул.

— Открой за моей спиной пачку соли и бросай в него, — едва шевеля губами, прошептал Макс. — Сразу беги к выходу. Я схвачу Лейлу.

Я молча кивнула. Мы осторожно переглянулись, проверяя, не заметил ли призрак наш шёпот. Тень старого книжного шкафа скрывала нас, но ненадолго — его пустые глаза уже скользили по комнате, будто чувствуя неладное. Пока что его внимание приковала Лейла, стоявшая чуть в стороне.

— Если бросишь соль резко, он может успеть схватить её, — так же тихо ответила я. — Он слишком близко. Нужно его отвлечь.

Макс нахмурился:

— И как?

— Он хочет, чтобы мы остались втроём. Давай сделаем вид, что уходим.

— Тогда расходимся в разные стороны, — мгновенно сообразил Макс. — Уведём его подальше от Лейлы.

В его голосе звучала уверенность — не зря он занимался борьбой.

Мы медленно двинулись к двери, стараясь не привлекать внимания призрака. Я уже почти добралась до выхода, а Макс замер в тени за книжной полкой, как вдруг призрак резко обернулся.

— Вы куда это собрались? — его голос прозвучал ледяным шепотом, и воздух словно сгустился от угрозы.

— Мы... просто хотели получше понять твою идиллию, — ответила я, стараясь звучать убедительно, но в голосе явно проскальзывал сарказм. — Ты же не против, если мы немного осмотримся?

Не дожидаясь ответа, я достала из рюкзака маску — хотела проверить, сколько здесь ещё призраков.

Он заметил её.

В следующий миг призрак резко отшвырнул Лейлу — теперь он понял, что хранительница маски не она, а я.

— Вы решили меня обмануть, негодные дети?! — прошипел он, и его голос прорвался сквозь темноту, как лезвие. — Схватить её!

Он взметнул руку, и бледный палец, будто кинжал, указал прямо на меня.

Я надела маску — и мир перевернулся.

Призрак, который казался просто тенью, теперь предстал передо мной в своём истинном обличье: бес с массивными, ветвистыми рогами, горящими глазами и перекошенной от злобы пастью. Но самое страшное было впереди — вокруг него клубились десятки таких же тварей: с когтями, хвостами и клыками, торчащими из оскаленных ртов.

Меня затрясло от ужаса. Я подставила друзей — и не по необходимости, а по глупости. Надо было сразу надеть маску, перед входом в помещение, послушать Лейлу…

Резко повернув голову, я увидела старую библиотекаршу.

Она висела под потолком, пригвождённая к стене, а вокруг неё крутились бесы, шипя и скалясь в мою сторону, будто стояли на страже. Женщина открыла рот — и хотя звука не было, я прочла по её сморщенным губам:

— Помогите…

К горлу подкатил ком, тело сжалось от спазма, но я сдержала рвотный позыв. Встряхнулась.

Действовать надо сейчас.

Рванула пакет с солью — и половину белого дождя высыпала прямо перед собой.

Бесы взвыли, отпрянули, зашипев, точно обожжённые кошки.

— Лейла, бросай в них соль! — выкрикнула я, голос сорвался от напряжения.

Она вскинулась, рванула застёжку куртки и швырнула горсть соли в сторону бесов. Макс среагировал мгновенно — его ладонь рассекла воздух, рассыпая белую метель перед собой.

Мы пробивались сквозь коридор, стиснутый телами бесов. Те фыркали, скрежетали клыками, тянули к нам когтистые лапы — но не смели переступить соляную черту.

— Быстрее!

Лейла и Макс поравнялись со мной. Мы прижались спинами к выходу, и я высыпала последнюю щепотку соли — от косяка до косяка, перекрывая дверь архива.

Теперь они не вырвутся.

Но в тот же миг воздух взорвался голосом:

— Дети мои… и подданные… ВОССТАНЬТЕ И ОКРЕПНИТЕ!

Гром прокатился по стенам, заставив содрогнуться полки с книгами. Я обернулась — и застыла.

Призрак превратился в исполина. Его рога вздымались к потолку, кожа трескалась, обнажая пекло под ней. В растопыренной лапе зародился шар — огненный, пульсирующий, окутанный чёрным дымом, который вился вокруг него, как живые щупальца.

Мои глаза расширились.

Это уже не просто бес.

Это нечто гораздо хуже.

— Бежим!

Макс скомандовал резко, схватив меня и Лейлу за воротники курток и буквально поднимая нас на ноги. Мы рванули в просторный главный зал библиотеки, оглядываясь через плечо — бесы яростно цеплялись когтистыми лапами за архивную арку, пытаясь прорваться через солевую полосу, которую мы успели насыпать.

— Бежим через подвал! — Макс уже развернулся в сторону лестницы, но я резко остановила его.

— С черта ли я туда полезу?! Лезем через окно! Макс, хватай стул и разбивай стекло! — Мой голос сорвался на крик, пропитанный ужасом.

Лейла стояла, дрожа.

— Я их вижу… Почему я их вижу?! — её шёпот был полон отчаяния.

Я сорвала маску — и без неё они всё ещё были видны. Холодный ужас смешался с ошеломлением. Подбежав к Лейле, я резко развернула её лицо к себе, отрывая взгляд от тварей.

— Лейла, смотри на меня!

— Я хочу отсюда выбраться. — её голос дрогнул, по щекам потекли слёзы. Она зажмурилась, а я осторожно сняла с неё очки и вытерла влагу с её лица.

За спиной раздался звон бьющегося стекла.

Оборачиваюсь — Макс стоит со стулом в руках, выбивает оставшиеся осколки из рамы.

— Девочки, на выход! — бросил он, и мы рванули к окну.

Я крепко схватила Лейлу за руку и потащила её к разбитому окну. Макс пропустил нас вперёд, помогая перелезть через острые осколки.

Как только я оказалась на улице, в груди разлилось облегчение — свежий воздух. Лейла тоже перестала дрожать, хотя в библиотеке её трясло как осиновый лист. Макс прыгнул следом, схватил нас за руки и потянул к машине. На бегу он достал ключи, машина пискнула, отзываясь на сигнал. Мы влетели внутрь, двери захлопнулись, замки щёлкнули.

— О боже, они лезут сюда! — вскрикнула Лейла.

Мы с Максом резко обернулись. Из разбитого окна, через которое только что выбрались, теперь вылезали они — бесы, сморщенные, с горящими глазами, скрюченные пальцы цеплялись за раму.

— Макс, заводи! Поехали! — мой голос сорвался от ужаса.

Двигатель взревел, машина рванула вперёд. Мы вылетели с парковки, а за нами, извиваясь на четвереньках, уже бежала целая орда — десятки, сотни этих тварей.

— Дави на газ! — Лейла вцепилась в сиденье.

Макс вжал педаль в пол. Через несколько секунд бесы остались далеко позади, растворившись в дали. Мы одновременно выдохнули.

— Теперь — в антикварный магазин. Быстро перегружаем всю соль в машину, — прошептала Лейла.

Макс молча кивнул, мельком глянув на меня в зеркало. Я тоже кивнула в ответ.

Нам нельзя терять ни секунды.

Глава 20

Машина резко остановилась у чёрного входа антикварногомагазина. Макс заглушил двигатель, и на секунду воцарилась тишина. Яприслушалась — ни шагов, ни скрежета когтей.

— Чисто, — прошептала Лейла, высматривая хоть одинсилуэт.

Мы выскочили из машины и рванули к двери. Моё сердцеколотилось так, что казалось, вырвется наружу. Перед дверью я резкоостановилась — лента, которую я оставила, всё ещё болталась между дверью икосяком.

— Сюда никто не заходил, — облегчённо сказала я,показывая на ленту.

— Хоть одна хорошая новость, — Лейла слабо улыбнулась.— И это место пока безопасно.

— Пока, — мрачно добавил Макс, оглядывая пустую улицу.— Чувствую, они нас выследят.

Я сжала кулаки. Он был прав — бесы не отступят. Но унас ещё есть немного времени.

Я быстро отключила сигнализацию, распахнула дверь, имы ворвались внутрь.

— Мешки с солью — там! — Макс кивнул в угол, и мыбросились к груде холщовых мешков.

Соль оказалась тяжелее, чем я ожидала. Мы с Максомперетащили их в багажник, едва не выронив по дороге.

Лейла тем временем исчезла в подсобке и вернулась,размахивая пожелтевшим листом бумаги.

— Карта висела на стене, — пояснила она, заметив мойвопросительный взгляд. — Может пригодиться.

Я прищурилась:

— Она ведь ещё времён царей?

— Вот я и говорю. Пригодится, — уверенно ответилаЛейла, сунув карту в рюкзак.

Тем временем Макс вынырнул из подвала, держа в каждойруке по металлической фляге.

— У твоего отца в подвале нашёл две канистры бензина,— радостно доложил он.

— Отлично, — кивнула я, оглядываясь. — Теперь уходимотсюда. Не хочу, чтобы нас здесь поймали эти… черти.

— Бесы, — поправил Макс, хмурясь.

Я закатила глаза и рванула к выходу.

Мы влетели в машину, и Макс резко дал по газам. Взеркале заднего вида мелькнули тени у входа в магазин.

— Как они нас так быстро находят? — Макс нервно сжалруль, его пальцы побелели от напряжения.

Я и Лейла переглянулись. Этот вопрос мучил и нас.

— И куда теперь? — Лейла обернулась ко мне, в еёглазах читалась тревога. — Даже в магазине небезопасно стало?

— Едем в лес, — твёрдо сказала я.

Ребята нахмурились, обменявшись тяжёлыми взглядами.Лейла повернулась ко мне, её голос дрогнул:

— Дани… если честно, все твои предложения звучатстранно. И опасно.

Я вздохнула, сжимая в руках краешек карты, которуюЛейла нашла в магазине.

— Простите, ребят. Я не знала, что там правят бесы. —Я опустила глаза. — Кстати… я видела среди них библиотекаршу. По губампрочитала: «Помогите». Но… ей уже нельзя было помочь. Эти твари… кишили надней.

— Вот твари! — Макс ударил кулаком по приборнойпанели, его голос прозвучал резко и громко.

Лейла в ужасе прикрыла рот рукой. В машине повислотяжёлое молчание.

— Тогда… что будем делать? — наконец прошептала Лейла.

— Лес — не просто укрытие. Там есть место, о которомговорил мой отец. Если бесы ещё не добрались туда, то у нас есть шанс.- Тихо проговорила я.

Улицы города тонули в сумерках, но фонари незагорались, как раньше. Ни одного огонька в окнах, ни одного прохожего. Будтовесь мир вымер.

— Где все люди? — прошептала я, прижавшись лбом кхолодному стеклу машины.

Макс и Лейла услышали.

— Скорее всего, город уже поглотили бесы, — глухоответил Макс, сжимая руль так, будто хотел его сломать.

— Макс, мы ни в чем не виноваты, — тихо сказала я. —Мы стараемся спасти наш город… спасти человечество от этих тварей. Но у насведь нет магической силы, чтобы просто взять и прогнать их.

Лейла опустила голову. В её глазах отражалась та же безнадёжность,что и в моих мыслях.

— Тогда что нам делать? — наконец спросила Лейла, и еёголос дрогнул.

Я посмотрела вперёд, туда, где кончался город иначинался лес.

Мы выехали из города, и за окнами замелькали деревья,сливающиеся в тёмную стену. Фары выхватывали из тьмы куски асфальта, но впередибыла только пустота.

— Ну и куда нам свернуть? — спросил Макс, сжимая руль.

— Останови машину, — попросила я.

Он съехал с трассы, заведя машину в чащу так, чтобынас не было видно с дороги. Фары погасли, и нас поглотила абсолютная тьма. Ядостала телефон, включила фонарик, и слабый луч света вырвал из мрака нашибледные лица.

— Лейла, ты взяла карту в магазине? Ты и смотри — намнужен тупиковый поворот в виде рога.

Лейла молча развернула карту, и я осветила её дрожащимсветом. Она водила пальцем по бумаге, хмурясь.

— Здесь ничего нет. Только зелёным цветом что-тонарисовано… в виде русалки. Но этот цвет на карте означает лес.

— В виде русалки? — я почувствовала, как по спинепробежал холодок.

— Да. А что тебя так удивило? — Лейла подняла на меняглаза.

Я медленно выдохнула.

— У меня… в машине было видение.

— Кстати, да, — вмешался Макс. — Ты нам так и нерассказала.

Я потупила взгляд, стараясь вспомнить всё домельчайших деталей, и рассказала им. Каждый образ, каждое ощущение.

Лейла ещё раз внимательно изучила карту, водя пальцемпо линиям.

— Если верить моим подсчётам и этой карте, то мы впятнадцати минутах езды от этого места.

— Мне уже страшно куда-либо двигаться, — призналсяМакс.

— Нам теперь нужно двигаться, — твёрдо сказала я. —Если остановимся, бесы нас найдут. Да и вообще просто мы устали. И голодны.

— Кстати, да, мы тупанули, — вздохнула Лейла. — Сольвзяли в магазине — для боеприпасов против бесов, а про еду забыли.

Макс резко повернулся к ней, брови сведены в сердитуючерту:

— А почему ты не предложила? Мы с Дани думали о соли,а ты чем занималась? Обижалась на меня, да?

— Ребят, может, хватит ругаться? — я влезла вразговор, положив руку Максу на плечо. — Мы все на нервах. Голодные, уставшие,напуганные. Давайте просто доедем до этого места, а там разберёмся.

— Да ладно, пусть говорит, — раздражённо бросилаЛейла, отворачиваясь к окну.

— Да почему вы ссоритесь всё это время?! — невыдержала я и крикнула на них, сжимая кулаки.

Две пары глаз уставились на меня, не моргая. В салонеповисла тяжёлая тишина.

— Вам не кажется это странным? Мы никогда не ругались.Ты, Лейла, не обижаешься по пустякам, а ты, Макс, никогда не хамил ей простотак. — Я бросила на них недовольный взгляд, чувствуя, как внутри закипаетчто-то холодное и тревожное.

— Ты думаешь, это бесы? — медленно проговорил Макс. —Настроили нас друг против друга, чтобы разделить?

— Да я в этом уверена, — резко ответила я, скрестивруки на груди.

Лейла вдруг усмехнулась и покачала головой:

— Не думаю. Просто я знаю, что Максу ты нравишься. Вотон и пытается дать мне понять через свою грубость. — Она пожала плечами. — Явообще не обижаюсь. Если у вас чувства — так признайтесь уже.

— Но… ведь ты в него влюблена! — опешила я.

— Даниэла, на нём моя жизнь не заканчивается. Есть идругие парни, — спокойно ответила Лейла.

Я открыла рот, но не нашла слов.

— Так… ты правда не злишься?

— Девочки, я всё ещё здесь, — сухо отозвался Макс. —Может, не будете говорить обо мне, как будто меня нет?

Мы посмотрели на него. В салоне снова повисло напряжение, но теперь уже другого рода — смешанное с неловкостью и едва скрываемой улыбкой.

— Так я тебе всё-таки нравлюсь? — вдруг спросил Макс,подмигнув мне с нагловатой ухмылкой.

Я почувствовала, как кровь приливает к щекам, ипоспешно закатила глаза, стараясь сохранить равнодушный вид.

— Нет. Ты грубиян.

— Ааа, опять та же песня, — проревел Макс, драматично закатывая глаза к потолку, будто обращался к небесам за справедливостью.

Лейла фыркнула, глядя на нас:

— Вы оба невыносимы.

Но в её голосе не было злости — только усталое понимание.

Я отвернулась к окну, скрывая улыбку.

Глава 21

Выехав из гущи деревьев, мы снова оказались на асфальтированной дороге. Лейла указывала направление, а Макс то и дело притормаживал и сворачивал, пока наконец не свернул на гравийную дорогу. В свете фар осветилась скромная табличка.

— Лес Ризза, — прочитала Лейла, сверяясь с картой. — Мы приехали! — воскликнула она радостно.

Я всмотрелась в темноту за окном — и кое-что узнала.

— Кажется, я вспоминаю дорогу. Мы с папой приезжали сюда. За следующим поворотом будет тупик в виде рога.

— Да, точно! — восторженно подхватила Лейла. — Только сейчас разглядела этот тупиковый рог.

— Теперь можно сказать: мы спасеныыы! — кривлялся Макс, за что тут же получил от меня небольшой подзатыльник.

— Ай! За что?!

— Не паясничай, — отрезала я.

Макс цокнул языком.

— Повеселиться уже нельзя?

— Потом повеселимся, когда человечество спасем и освободим от лап бесов, — ответила я. — В этом тупике будет небольшой домик. Там раньше жил лесник — старичок. Я не помню его лицо, но помню, что он был добрый, все время улыбался и шутил. Если он там, может, нам поможет.

Машина плавно тронулась, и мы медленно ехали в самую гущу леса, не сворачивая с накатанной дорожки. На кочках нас трясло, мы подпрыгивали на сиденьях. Хорошо, что не было огромных ям — иначе остались бы в лесу на съедение волкам и медведям. Говорят, здесь водятся эти звери. Но больше всего мне не хотелось попасть в руки бесам.

Наконец показался домик — низкий, деревянный. В окнах горел слабый огонек от свечей. В этой местности нет ни электричества, ни водоснабжения. С одной стороны, радовало, что в доме кто-то есть — я сразу вспомнила того лесника из детства. Но с другой — там могли быть бесы...

— Притормози здесь, около кустов, и выключи фары, — попросила я Макса.

Он притормозил, выключил фары, но не свернул.

— Зачем сворачивать? — спросил он.

— А вдруг там теперь опасно? Нужно проверить.

— Опять?! — цокнула Лейла. — Я устала бегать.

— Тогда сиди здесь, а я с Дани сходим и проверим, — предложил Макс.

Лейла тяжело вздохнула:

— В этот раз я так и сделаю. А то после беготни из библиотеки меня до сих пор трясет.

Мы с Максом вышли из машины. Он потянулся, чтобы взять меня за руку, но я отстранилась.

— Давай без рук будем идти.

Макс посмотрел на меня, потом пожал плечами — странно спокойно.

— Ну, хорошо.

Темнота сгущалась, и где-то в глубине леса завыл ветер.

Мы тихо пробрались в полуприсядке к дому и заглянули в окно. Внутри ничего не шевелилось, только старая мелодия из семидесятых лилась из потифона. Негромко, словно приглушенное воспоминание.

— Ты кого-нибудь видишь? — шёпотом спросил Макс.

— Нет. Но музыка играет.

— Ага. И чайник вскипает, на столе четыре кружки стоит… — подозрительно протянул он.

Я напряглась, когда он перечислил детали — слишком уж всё было… нарочито.

— Я тебя огорчу, но лучше нам всё-таки уйти, — пробормотала я. — Нет настроения сегодня бегать.

Макс кивнул, глаза сузились от нехорошего предчувствия.

— Я с тобой полностью солидарен. Пошли отсюда.

Мы отступили от окна, спины покрылись мурашками. Кто-то явно ждал гостей. И вряд ли они были желанными.

Мы только развернулись к машине, как дверь дома скрипнула и на пороге появился старик. Мы с Максом замерли — он инстинктивно прикрыл меня собой, но в полосе света из приоткрытой двери я узнала этого человека.

Резко вскочив на ноги, я рванула к нему, перебивая испуганные крики Макса:

— Вы! Тот самый, что купил у меня шкатулку!

— Даниэла! Ты совсем рехнулась?! Бежим отсюда! — орал Макс, но я игнорировала его панику.

Старик стоял неподвижно, лицо в глубоких морщинах освещалось желтым светом из дома.

— Ну наконец-то прибыли, — произнёс он спокойно, будто ждал нас к ужину. — Долго я вас ждал.

Мы с Максом переглянулись в полном недоумении.

— Вы… нас ждали? — голос дрогнул. — Кто вы такой?

Старик улыбнулся доброй улыбкой, и казалось, будто он стал светиться. От него исходило такое добро и тепло, что это ощущалось по всему моему телу. На душе сразу стало спокойно, словно чей-то тихий голос шептал: «Он поможет, он не враг».

— Вы ведь не бес? — уточнила я, всё ещё не решаясь полностью довериться.

— Даниэла, ты можешь это проверить, — ответил он спокойно. — Надень маску, и тогда узнаешь, кто я.

Он знал моё имя.

— Вы тот лесник! — воскликнула я радостно, но тут же спохватилась.

— А где третья? Девочка?

— Откуда вы знаете, сколько нас? — снова спросила я, настороженно приглядываясь к нему.

— Дани, молчи! — свирепо прошипел Макс. — Может, он бес, нам зубы заговаривает.

Старик лишь покачал головой.

— Если задержимся на пороге, то с бесами и правда встретимся, — сказал он, приоткрывая дверь. — Зовите Лейлу и идите в дом. Поздно уже, пора ужинать, а вы голодные и уставшие.

Он обернулся, и в тот же момент из кухни донесся аромат свежей выпечки.

— Чайник уже вскипел, — добавил он с улыбкой, — и ягодный пирог готов.

В животах у меня и Макса громко заурчало от одного только представления вкусной домашней еды.

— Ах, да, — вдруг вспомнил старик, обернувшись на пороге, — машину поставь, как тебе говорила Даниэла. Её нужно спрятать — не дай бог эти безбожники найдут. Не сможете уехать, а она вам ещё пригодится. Всё же лучше, чем пешком ходить.

Он снова одарил нас теплой улыбкой и зашёл в дом, но дверь не закрыл, оставив свет на дорожке — будто приглашая нас войти, но давая время осознать всё сказанное.

Мы с Максом стояли, словно статуи, ошеломлённые.

— За ужином вам всё расскажу, — донёсся из дома его голос. — И даже кое-что покажу.

Я вздохнула и тронула Макса за рукав.

— Ну что, пошли за Лейлой.

Он нахмурился, недоверчиво оглядывая дом.

— Дани, тебе не кажется это всё странным?

— Нет, — твёрдо ответила я. — Если бы он был бесом, то накинулся бы на нас сразу, не раздумывая. Вспомни, как это было, когда подменили наших родителей. Вспомни библиотеку — они ведь даже не скрывались, просто кидались на нас.

Макс закусил губу, но через секунду протянул мне ключи от машины.

— Ладно. Будь по-твоему… снова. Но если что — бери их. Я его задержу, а вы с Лейлой убегайте.

Я резко выдохнула.

— Макс! Во-первых, я не умею водить. А во-вторых, это лесник, и я на тысячу процентов уверена, что он нам поможет. Мне не просто так маска показала то видение. Она вела нас сюда — к нему.

Макс замер, его пальцы сжались вокруг ключей.

— Ты веришь в это?

— Да, — прошептала я. — Иначе бы мы уже были мертвы.

Он медленно кивнул и сунул ключи обратно в карман.

— Тогда пошли за Лейлой, обрадуем ее.

Когда мы с Максом подошли к машине, Лейла уже вышла нам навстречу.

— Ну что там? Есть там кто-нибудь? — нетерпеливо спросила она, переминаясь с ноги на ногу.

— Да, лесник, как и говорила Дани. Но… — Макс замялся, избегая её взгляда.

— Что «но»? — Лейла впилась в нас взглядом, и в её глазах мелькнуло подозрение.

— Ничего. Просто Макс всех подозревает, будто каждый человек — бес, — ответила я за него и махнула рукой. — Пойдём, он нас ждёт и даже ужин приготовил.

— Это как-то… странно, — нахмурилась Лейла.

— Вот и я ей говорю! — подхватил Макс. — Старик нас ждёт, чтобы поужинать. Главное, чтобы не нами он поужинал.

— Так! — я резко развернулась к ним. — Если вы боитесь и не хотите идти — стойте здесь и ждите, пока на вас эти бесы нападут. А я пойду сама.

И, не дожидаясь ответа, зашагала к дому, оставив их в тревожной тишине.

Макс с Лейлой нерешительно топтались на месте, но, когда я уже переступала порог, нагнали меня.

— Блин! Забыл машину переставить, — вдруг хлопнул себя по лбу Макс. Резко развернувшись, он побежал назад — прятать машину в гущу деревьев и кустарников, подальше от глаз бесов.

Мы с Лейлой тем временем зашли внутрь. Дом оказался... совсем не таким, каким казался снаружи. Просторный, светлый, с высокими потолками — ни следа от ожидаемой ветхости.

— Я думала, внутри будет темно и тесно, а тут... — Лейла медленно поворачивалась, разглядывая уютную комнату с резными деревянными балками.

— Это магия, девочки, — раздался спокойный голос. Старик вышел из тени, улыбаясь. — Скрывает истинную суть от посторонних глаз... особенно от бесов. Садитесь за стол, не стесняйтесь.

Мы прошли дальше и опустились на массивные стулья с высокими спинками. Длинный дубовый стол был уже накрыт — дымящиеся миски, свежий хлеб, странные, но аппетитные запахи...

Лейла переглянулась со мной.

Глава 22

Как только Макс переставил машину, он присоединился к нам и опустился на массивный стул. От восхитительного аромата еды, расставленной на столе, в животе сводило от голодных спазмов. Но никто из нас не притрагивался к угощениям — мы внимательно смотрели на старика, а тот лишь мягко улыбался.

Первым тишину нарушил он:

— Не бойтесь, не отравлено. Кушайте. Набирайтесь сил, они вам ещё пригодятся.

— Всё, больше не могу! — сдался Макс. — Девочки, простите, но я сейчас от голода в обморок рухну.

И он принялся жадно накладывать себе на тарелку щедрые порции простой, но такой аппетитной еды.

Мы с Лейлой переглянулись, потом посмотрели на стол — и тоже сдались. Быстро наполнили тарелки, поддавшись зову желудков.

Старик тем временем поднялся, подошёл к огромной печи, снял с огня давно кипящий чайник и вернулся к столу. Он разлил по нашим чашкам крепкую заварку, а затем добавил кипяток.

— Спасибо, — сказала я, кивнув.

— Не за что, — так же тепло ответил он, наливая себе, и снова устроился на своём месте, откинувшись на спинку стула.

— Кто вы? И откуда знали, что мы придём? — спросила я, накалывая на вилку отварную картошку с беконом, щедро посыпанную зеленью — укропом и петрушкой.

Старик слегка приподнял подбородок — не из надменности, а будто подбирая нужные слова, чтобы не напугать нас ещё сильнее.

— Меня зовут Индрок, — наконец произнёс он тихо и спокойно, словно отец, рассказывающий сказку на ночь. — Я — единорог. И я наделяю магическими силами стражников нашего города, когда им исполняется двадцать один год. Это возраст совершеннолетия для каждого будущего мага. Я лишь помогаю пробудить силу, что дремлет в вас с самого рождения…

— Вы хотите сказать, что в нас есть магия? — перебила его Лейла.

Вилка выпала из рук Макса, громко звякнув о фарфоровую тарелку. Мы все разом повернулись к нему. Лейла неодобрительно шикнула:

— Макс! Неприлично так вести себя в гостях!

— Всё в порядке, — успокоил её Индрок. — Разбитая тарелка — к счастью. Главное — вовремя вынести её из дома, чтобы не накликать беду. Но, как вижу, тарелка цела — и это уже хороший знак.

— Можете рассказать нам об этой маске? — спросила я, переходя к более важной теме. Повернувшись к рюкзаку, мирно висевшему на спинке стула, я осторожно вынула настоящую маску — прототип оставила внутри — и бережно положила её на стол. — Вы были в антикварном магазине моего отца, в мою смену. Купили какую-то шкатулку, а после вашего ухода на полке осталась лежать эта маска. — Я бросила на неё взгляд, но не сводила глаз с Индрока, стараясь уловить его реакцию.

— Это Маска Властиница. Именно я принёс её тебе, — спокойно ответил Индрок.

— Но вы не вручили её мне лично. Я нашла её случайно — точнее, она упала с полки, — возразила я, не отводя от него взгляда.

Индрок не раздражался. Он отвечал на наши, возможно, глупые вопросы с терпением человека, который понимал: мы напуганы и сбиты с толку.

Я чувствовала, как Лейла и Макс сжались от моего дерзкого тона. Они переглянулись, а затем уставились на меня широко раскрытыми глазами — я заметила это боковым зрением, которое, оказывается, у меня прекрасно развито.

— Я знал, что ты её найдёшь, — сказал Индрок.

— Вы умеете предсказывать будущее? — спросила я, хмурясь.

— Да, — просто ответил он.

«Единорог…» — прошептала я про себя и снова посмотрела на него. — Совсем недавно у меня было видение: мужчина и русалка. У мужчины на голове был рог… Он обнимал её, а потом они словно просили меня о помощи.

— Ты принимаешь в этих видениях участие? — спросил Индрок.

— Нет. Я лишь наблюдаю. Но как только те, кто в них появляется — люди или… магические существа, — начинают обращать на меня внимание, видение тут же исчезает. — Я сделала небольшую паузу и добавила: — А какое это имеет значение?

Индрок потянулся за своей кружкой, стоявшей рядом на столе, отпил немного уже остывшего чая, промочил горло и поставил её обратно.

— В магии всё имеет значение, — сказал он. — Вам известно, что город основали ведьмы и бесы?

— Отчасти, — ответила Лейла.

— Да, наверное… нам рассказывали сами бесы. Точнее, мне, — неуверенно добавила я.

— Не знаю, что они вам наговорили, — продолжил Индрок, — но вот как было на самом деле: ведьмы и бесы не уживались среди людей и были изгнаны из человеческих городов. Тогда им пришла мысль заключить мирное соглашение и построить собственный город. Бесы согласились, но при одном условии: ведьмы должны были делить с ними ложе…

— Что делить, простите? — переспросила я.

— Постель, Дани. Их заставляли спать вместе, — ехидно пояснил Макс.

Я покраснела до ушей и опустила взгляд, но Индрок сделал вид, что не замечает моего смущения, и продолжил:

— Поначалу ведьмы не были против — им было нужно потомство. Среди ведьм не было мужчин, а среди бесов — женщин. Так прошло пятьдесят лет в относительном мире. Но со временем бесы почувствовали своё превосходство и начали творить беззаконие: стали открыто насиловать ведьм, а однажды убили молодую ведьму — внучку старейшей из колдуний и вождя бесов. Тогда первые поселенцы города создали Маску Властиницу — артефакт, который сам выбирает предводителя, хранителя порядка среди нашего народа. Но бесы узнали, как можно подчинить маску, минуя её волю. Поэтому её пришлось спрятать от них — под защитой сильной и свирепой стражи.

— Но если маску создали ведьмы и бесы вместе, зачем её прятать? Здесь столько противоречий! — начала ворчать Лейла.

Индрок внимательно посмотрел на неё.

— Создатели маски погибли — их убили. Последователи ведьм, которые называют себя стражниками, спрятали артефакт. Началась война, пролилось много крови. Чтобы остановить её, трое могущественных стражников изгнали бесов из города. Однако окраина, небольшая его часть, до сих пор принадлежит старейшим бесам.

— Окраина? — с испугом переспросила я, переглянувшись с Лейлой и Максом. — Главная городская библиотека как раз находится на окраине.

— Совершенно верно, — кивнул Индрок, и в его тоне звучал не вопрос, а утверждение.

Макс громко сглотнул.

— Мы были там и видели огромное непонятное существо. Оно не было похоже на остальных бесов, — произнёс он сухим, безжизненным голосом.

— Детишки, что вы там делали? — нахмурившись и вздохнув, спросил Индрок.

— Мы искали ответы о маске, — ответила я, указывая на артефакт. — Это единственная библиотека в городе, сохранившаяся со времён его основания, и в её архивах множество древних книг. Мы надеялись найти хоть что-то, что объяснило бы мои видения.

— А потом похитили наших родителей, и мы вернулись, чтобы отыскать зацепки для их спасения, — подхватил Макс.

— И вам удалось убежать? Без владения магией?! — Индрок был искренне удивлён. — Превосходно! — радостно воскликнул он, громко хлопнув в ладоши и сияя улыбкой, словно гордясь нами, как собственными детьми.

— Мы просто случайно узнали, что они боятся соли, — пояснила Лейла. — Это наш единственный шанс против них. Опасно, когда ничего не знаешь о своих врагах.

— Да, и наша машина, кстати, забита мешками соли под завязку, — добавил Макс.

— Я вами восхищаюсь! — сказал Индрок, весело обхватив ладонями щёки.

— Восхищение это прекрасно, но зачем вы подбросили маску мне в магазин, если она была под такой надёжной охраной? — вернула я его к суровой реальности.

Он немного успокоился, и его лицо вновь стало задумчивым и серьёзным.

— Кто-то из рода ведьм предал наш город и указал, где спрятана маска. Мне было видение от моей дорогой супруги. Властиница пробудилась и требует хозяйку — ту, что сможет сохранить древнее соглашение на долгие века. Она выбрала тебя, Даниэла.

Индрок пристально посмотрел на меня, и его глаза замерцали радужным светом.

Мы втроём застыли на стульях и одновременно ахнули.

Макс прочистил горло:

— А где ваша супруга? Кроме вас, мы здесь никого не видели.

— Она стала лесной нимфой и оберегает эти земли от незваных гостей. Её зовут Ризза.

— Лес Ризза! — воскликнула Лейла, словно перед ней открыли новый континент. — Он же похож на русалку!

— Да, — согласился Индрок.

— Она была русалкой… Я видела вас вместе у водоёма в лесу — в том самом видении, — тихо произнесла я. — Что с ней случилось?

— Её убили бесы. Но теперь она бессмертна — её дух переродился в лесную нимфу. Когда-нибудь мы воссоединимся, — в глазах Индрока не было скорби, лишь тихая надежда.

— Наши соболезнования… Но нам нужна ваша помощь, чтобы вернуть родителей, — сказала Лейла.

— И мы надеемся, что они ещё живы, — добавил Макс.

Индрок ничего не ответил. Он закрыл глаза, медленно вдохнул воздух через нос и тонкой струйкой выпустил его через сложенные трубочкой губы. Затем открыл глаза и посмотрел на нас уже без улыбки.

— Их тела живы, — тихо произнёс он. — Бесы забрали у них магические способности, а вместе с ними — и души.

— Откуда вы знаете? — шёпотом спросила я.

— Я чувствую своих учеников, которым помог открыть магию. А вы, ребята, — следующие. Времени на обучение нет, поэтому учиться будете на практике, без теории. Я просто открою ваши способности. Поначалу будет страшно, но потом… интересно.

— Насколько я помню, бесы говорили, что магию можно получить только после совершеннолетия, в двадцать один год, — с сомнением в голосе заметила я.

— Верно. Но сейчас ситуация требует срочности. Пока мы будем ждать вашего совершеннолетия, мы все погибнем, а вы, возможно, станете рабами бесов… или наложницами.

Индрок кивнул в сторону меня и Лейлы.

Я наклонилась к уху Лейлы и тихо спросила:

— Кто такие наложницы?

Но Макс отчётливо услышал и громко пояснил:

— Любовницы.

Я вздрогнула и отшатнулась. Мои глаза расширились от ужаса.

— Я не хочу быть наложницей, — прошептала я, и в голосе зазвучал страх.

— А я не хочу быть рабом, — пожал плечами Макс.

— Поэтому мы начнём посвящение завтра на рассвете, до первых лучей солнца, — твёрдо сказал Индрок. — Сейчас вам нужно как следует набраться сил. Доедайте ужин и ложитесь спать. В соседней комнате я приготовил для каждого отдельную кровать с тёплой и мягкой постелью. Завтра нас ждёт тяжёлый день, а впереди — ещё более трудные ночи.

Глава 23

Мы все разом вздрогнули и вскочили в кровати от оглушительного боя огромных часов, стоявших в соседней комнате — там, где мы ужинали вчера. Сердце бешено колотилось в груди, руки непроизвольно дрожали. Мы с Лейлой и Максом переглянулись — на наших лицах застыли испуг и растерянность.

Когда часы наконец умолкли, я и Лейла рухнули обратно на подушки, но сон как рукой сняло. Только Макс сидел на кровати, будто ожидая нового удара.

— Что за фигня? За окном ещё темно! — недовольно воскликнул он, бросая взгляд на окно, затянутое шторами.

— Это часы, Макс, — язвительно ответила я, вспомнив, как он вчера отреагировал на мои наивные вопросы о наложницах. — Типа будильника.

Макс повернулся ко мне и усмехнулся:

— Я в курсе.

— Если в курсе, зачем спрашиваешь?

— От неожиданности.

Я прикрыла глаза, пытаясь успокоиться, но его голос снова заставил меня вздрогнуть.

— Дани. Давай поцелуемся, — тихо прошептал Макс.

— Вы совсем офигели? Вы здесь не одни! — Лейла цокнула языком, явно раздражённая.

— Ты с ума сошёл?! — я резко поднялась и уставилась на него широко раскрытыми глазами.

— Нет, — с самодовольной улыбкой кота ответил Макс, ни капли не смущаясь. — Вдруг я погибну в бою, а у тебя останется что вспомнить. Или тебя к бесам в гарем заберут, а ты целоваться не умеешь.

— Лейла тоже может попасть в наложницы — может, её научишь? — зло выпалила я.

— Она уже умеет, — фыркнул Макс не подумав, и тут же сделал вид, что жалеет о сказанном.

Я удивлённо подняла брови и посмотрела на Лейлу. Та зло уставилась на Макса. Я скрестила руки на груди.

— Я чего-то не знаю?

Лейла посмотрела на меня, и взгляд её смягчился, в нём даже появилась вина:

— Дани, это было прошлым летом. Один раз, первый и последний. Я поцеловалась с Максом.

Во мне зашевелилось неприятное чувство — то ли ревность, то ли обида. Они оба скрывали это от меня. Я всегда была уверена, что Лейла рассказывает мне всё, а тут — целый поцелуй, о котором я и не подозревала.

— Почему я узнаю об этом только сейчас? — я хотела сказать мягче, но голос прозвучал резче.

— Потому что ты мне и тогда нравилась, — ответил за Лейлу Макс. — Она знала, но делала вид, что не в курсе.

— То есть вы целовались, но не встречались. Почему? — спросила я, будто не услышав его слов.

— Дани, ты прикалываешься? Или ты вчера так ударилась головой, что теперь туго соображаешь? — недовольно бросил Макс.

— И это ещё ты меня в чём-то винишь? — возмутилась я.

— Даниэла, это был всего один раз, на дискотеке. Всё вышло случайно, — тихо отозвалась Лейла.

Я уже открыла рот, чтобы ответить, но наш напряжённый разговор прервал Индрок. Он резко открыл дверь и, с лёгкой улыбкой произнёс:

— Вижу, вы уже проснулись. — Затем тяжело вздохнул, всё ещё стоя в дверях, и добавил: — Время пришло, мои будущие стражники. На стульях висят сорочки — наденьте их. Я буду ждать вас снаружи. Поспешите. — Индрок кивнул в сторону стульев у стены, на спинках которых висели простые льняные сорочки.

Он уже повернулся, чтобы уйти, но Макс, растерянно глядя на него, спросил:

— Мне тоже это надевать?

— Всем, — спокойно заключил Индрок и вышел, оставив нас в тягостной тишине.

— Я первая переодеваюсь! — моментально вскочила с кровати Лейла, схватила свою сорочку и быстрым шагом вышла в соседнюю комнату — скорее всего, в уборную, чтобы переодеться без лишних глаз.

— Она нас специально оставила наедине, тебе не кажется? — спросил Макс, пристально глядя на меня, а затем подмигнул.

— Когда кажется — креститься нужно, — фыркнула я и недовольно бросила на него взгляд.

На лице Макса расплылась довольная, даже озорная улыбка. Он растянулся на кровати во всю длину, заложил руки за голову и прикрыл глаза, словно наслаждаясь моментом.

Я украдкой посмотрела на него, стараясь, чтобы он не заметил моего внимательного, изучающего взгляда. Меня заинтересовало его подтянутое, атлетическое телосложение — и я поймала себя на этой мысли, но всё равно не могла отвести глаз. Его руки были рельефными, а торс с выделяющимися мышцами выглядел почти скульптурно. Чёрт, он лежал наполовину раздетый… Я слегка прикусила губу. Что и говорить — с его-то занятиями борьбой тело не могло не быть спортивным.

Макс — симпатичный парень: высокий, спортивный, с милым лицом и чувственными губами. А его улыбка… Она просто обворожительна. Да, он мне нравится. С каждым днём он привлекает меня всё сильнее. Но я будто боюсь его… Или стесняюсь? Возможно, я просто не готова к отношениям. В моих планах — спасти наших родителей, защитить город от бесов, закончить учёбу. А уж потом, может быть, появится и парень. Пусть я сейчас кажусь себе скучной и занудной.

И всё же мысль о том, что Макс целовался с Лейлой, не выходила из головы. Лейла — правильная, умная, серьёзная. Как она подпустила его так близко? Неужели даже такие, как она, способны поддаться чувствам?

«Нет, я так не буду!» — отрезала я сама себе.

Минуты шли, а Лейла всё не возвращалась. Я устала ждать, встала с кровати и подошла к стулу, взяла в руки свою сорочку.

— Ты куда? Лейла ещё не пришла, — отозвался Макс.

Я обернулась и посмотрела на него. Он медленно приподнялся на кровати.

— Пойду потороплю её. Она слишком долго переодевается, а Индрок просил поторопиться, — сказала я с лёгким раздражением.

— Ну ладно. Когда переоденетесь — позовёте? — он пожал плечами.

— Хорошо. Но ты можешь переодеться и сейчас — я выйду, и в комнате никого, кроме тебя, не будет.

— Хм. Тоже верно, — согласился Макс.

Я вышла из комнаты и подошла к соседней двери, держа в руках свою сорочку. Вежливо постучала, и почти сразу же дверь приоткрылась — в проёме показалась голова Лейлы. Она уже была в своей льняной сорочке.

— Вы уже всё? — спросила она с лёгкой загадочностью в голосе.

Я нахмурила брови, не понимая:

— Что «всё»? — переспросила я.

Лейла шире распахнула дверь и вышла, давая мне пройти внутрь.

— Вы что, не целовались? Я зря столько времени тут просидела? — в её голосе звучало искреннее недоумение.

Я зашла в уборную, слегка потеснив Лейлу, и положила свою сорочку на небольшой деревянный столик. Потом покачала головой:

— Лейла, что с тобой? Я тебя не узнаю!

— Со мной всё в порядке. Просто… я переживаю за тебя и Макса. Я знала, что ты ему нравилась — и до сих пор нравишься, — но всё равно поцеловала его. Если честно, я чувствую себя предательницей, — призналась Лейла, глядя прямо на меня.

— Не принимай это так близко к сердцу. У нас сейчас куда более важная задача, чем выяснение отношений из-за парня, с которым всё может закончиться так же быстро, как и началось, — ответила я, стараясь её успокоить и показать, что не держу на неё зла.

— Ты правда не сердишься на меня? — тихо, почти с опаской уточнила Лейла.

Я улыбнулась, мягко вздохнула, взяла её руки в свои и притянула немного ближе:

— Никакой обиды. Всё хорошо. Но в следующий раз делись со мной своими… экспериментами, ладно? Мне ведь тоже интересно, — подмигнула я.

Лейла улыбнулась в ответ:

— Обещаю.

Мы коротко, но крепко обнялись. Лейла оставила меня одну в уборной, чтобы я могла спокойно переодеться.

Я посмотрела на своё отражение в зеркале над раковиной и с грустью поняла, что долгое отсутствие расчёски не прошло даром — волосы спутались и выглядели не ухоженно. С сочувственным вздохом я провела пальцами по спутанным прядям. Жаль, что нельзя было просто взять и наколдовать себе расчёску — она бы очень пригодилась. Пришлось терпеливо, с лёгкими вздохами от боли, распутывать волосы пальцами. В конце концов, мне удалось привести их в более-менее приемлемый вид.

Просунув руку в карман джинсов, я нащупала маленькую резинку для волос, которая всегда лежала там на всякий случай. Я собрала волосы в низкий хвост, умылась и надела сорочку.

Ткань оказалась грубоватой и немного кололась. Первым порывом было снять её, но я вспомнила слова Индрока — он попросил надеть эти сорочки, и он единственный, кто сейчас на нашей стороне в борьбе с бесами. Только он может нам помочь. Значит, нужно сделать так, как он говорит, даже если это причиняет неудобство.

«Можно потерпеть ради спасения наших родителей и города», — твердо подумала я, стараясь привыкнуть к колючей ткани.

Глава 24

Мы с Максом и Лейлой, уже облачившись в сорочки, вышли на крыльцо дома. Было раннее утро, и первые лучи солнца еще не успели пробиться сквозь утреннюю дымку. Индрок обернулся к нам, и на его лице мелькнула тихая, почти благоговейная улыбка, от которой проступили глубокие морщины, словно следы прожитых лет.

Макс с недовольным видом стоял и разглядывал себя:

— Я похож на девчонку в дурацком платье, — фыркнул он.

Мы с Лейлой тихо усмехнулись, но Макс заметил наше хихиканье и недовольно зыркнул на нас.

Индрок спокойно обратился к нему:

— Это одеяние носили и мужчины, и женщины. Белые сорочки символизируют чистоту и невинность. Их надевали во время посвящений и обретения магических способностей, Макс. Здесь нет ничего постыдного. Это временно — скоро вы обретёте силу, и ваше негодование исчезнет.

Его слова прозвучали так весомо, что наше хихиканье мгновенно смолкло. Макс перестал ворчать и принял серьёзное выражение лица.

— Идёмте за мной, — сказал Индрок и, повернувшись, уверенно повёл нас вглубь леса.

Мы молча последовали за ним.

— А вы дом не закрываете? Не боитесь, что явятся незваные гости? — нарушила тишину Лейла, пробираясь сквозь густые заросли и уворачиваясь от веток, так и норовящих ударить по лицу.

— Если ты о бесах, то в мой дом они не войдут. На нём стоит защита. Разве что старший бес со своими приспешниками сможет проникнуть — против него ни одна защита не действует. Он с лёгкостью снимает любые чары, — спокойно и размеренно ответил Индрок.

Его спокойствию и уравновешенности можно было позавидовать. Индрок терпеливо объяснял всё и с улыбкой отвечал на наши, порой глупые, вопросы. В школе же учителя ругались и называли нас тупыми, если мы задавали лишний вопрос по пройденной, но не до конца понятой теме.

Я мечтала, чтобы все учителя были такими же терпеливыми, как Индрок. Но, кажется, в школу мы попадём ещё не скоро — особенно с учётом того, что бесы охотятся на нас и пытаются поработить город. Неизвестно, чем закончится эта война, но надежда в душе не угасает. Хочется верить, что у нас с ребятами всё получится.

Индрок шёл впереди, и ветки перед ним послушно расступались, позволяя ему проходить без препятствий, словно деревья и всё живое в лесу принадлежали ему и прислуживали. Но нас с Лейлой и Максом эта магия явно не касалась. Мы то и дело спотыкались о сухие пни и валявшиеся брёвна, а длинные сорочки путались под ногами. Я уже в который раз с недовольством поправляла свою. Мне надоело идти — казалось, мы бредём целую вечность.

— Надеюсь, мы не заблудились, — тихо пробормотала я себе под нос, но Макс и Лейла, шедшие рядом, услышали.

В отличие от Индрока, который с каждым шагом отдалялся всё дальше, мы едва поспевали за ним, хотя ещё могли разглядеть его вдали.

— У меня такое ощущение, что он специально водит нас так долго, — с подозрением сказала Лейла.

— Что-то я вспомнил сказку братьев Гримм «Гензель и Гретель», — заметил Макс, оглядываясь по сторонам.

— Макс, это было лишним! И так страшно, а ты ещё подливаешь масла в огонь… — не договорив, я запнулась о огромное бревно и рухнула на холодную, не прогретую солнцем землю.

За мной следом упал и Макс — я инстинктивно схватила его за руку, и он, потеряв равновесие, приземлился прямо на меня, придавив своим атлетическим телом.

— Ай, Макс! Слезь с меня! — воскликнула я, упираясь руками в его грудь, чтобы хоть как-то вздохнуть.

Но Макс, казалось, меня не слышал. Он старательно копошился в сорочке, в которой, похоже, основательно запутался.

— Сейчас… Эти дурацкие сорочки! Я в ней запутался, — фыркнул он, его лицо нависало прямо над моим.

— Вы тут решили позажиматься? Не лучшая идея, вам не кажется? — с сарказмом произнесла Лейла.

— Лейла, не время для шуток! Помоги Максу распутаться, — с трудом выдохнула я, из последних сил пытаясь выдержать его вес. — Макс, можешь хотя бы приподняться на руках? Ты уже вдавил меня в землю!

— Привыкай. Вдруг станешь наложницей у бесов — там и не такое бывает, — огрызнулся он, пристально глядя на меня.

Я изо всех сил ударила его ладонью в грудь, но удар вышел слабым — для замаха не хватало места, руки были зажаты под его тяжестью.

Лейла склонилась к ногам Макса и принялась распутывать полы его сорочки. Наконец освободившись, Макс неспешно поднялся, оглядел себя, поправил одеяние и протянул мне руку, слегка наклонившись. Я всё ещё лежала на земле, наслаждаясь тем, что могу нормально дышать, и не торопилась принимать его помощь. С нахмуренным лицом я раздражённо схватила его за руку — он резко дёрнул меня вверх, и я оказалась на ногах так близко к нему, что невольно ахнула. Снова эта неуместная близость…

— Что-то ты в последнее время слишком часто пытаешься меня обнять? — недовольно отстранилась я. — Если не понял с первого и второго раза, объясняю вкрадчиво: Макс, я не буду с тобой встречаться. Я благодарна за всё, что ты для меня делал, но нам с тобой не по пути. Тебе важен спорт, мне — учёба. Сейчас мне лишние чувства ни к чему.

Я решилась высказать всё прямо. Пока не знала, пожалею ли об этом. Но потом мне станет горько — я понимала, что задела и обидела Макса своей прямотой. Однако давать ему пустую надежду тоже не хотелось — ведь он мой друг.

Макс смотрел на меня долгим, высокомерным взглядом, затем устремил глаза куда-то позади меня.

Лейла тихо стояла в стороне, наблюдая за нашей сценой, но потом тоже последовала за его взглядом — и на её лице появилась растерянность.

— Что случилось? — спросила я, оборачиваясь и оглядываясь по сторонам.

— А где Индрок? — тихо произнесла Лейла.

Мы забегали глазами, пытаясь найти его, но Индрок будто испарился. Вокруг стояла гнетущая тишина — ни ветерка, ни шелеста листьев, ни пения птиц.

— Вот тебе и Братья Гримм, — разочарованно бросил Макс.

— Он нас бросил! Оставил одних в лесу! — у Лейлы началась лёгкая истерика, она беспомощно крутилась на месте, пытаясь разглядеть хоть тень Индрока.

У меня тоже подступила паника — хотелось сорваться и бежать, искать его. В голове пронеслись тревожные мысли: «А мы, как дураки, поверили ему, доверились… а он взял и бросил нас одних в этом лесу».

— Неужели он тоже заодно с бесами? — тихо выдохнула я, не веря собственным словам.

— Нет, не верю, — твёрдо покачал головой Макс. — У меня ощущение, что что-то должно произойти… — загадочно произнёс он, поднимая голову к верхушкам деревьев.

Я тоже подняла голову и вгляделась вверх, прищурившись. Не прошло и минуты, как среди верхушек деревьев мелькнула тень. Сначала я подумала, что мне показалось, и проморгалась, но затем увидела ещё — не одну, а несколько. Я застыла на месте, не в силах пошевелиться.

— Вы это видите? — едва слышно прошептала я, обращаясь к Максу и Лейле.

— Да, — так же тихо ответил Макс. — Неужели это бесы?

— Ой, мамочки! Мы пропали! — пискнула Лейла и принялась хныкать, прикрывая рот ладонью от страха.

— Лейла, тихо! Возьми себя в руки — может, они нас ещё не заметили, — резко, но шёпотом одёрнула я её.

Лейла тихо всхлипывала, слёзы текли по её щекам.

— Нужно бежать, — предложила я ребятам.

— Бегут только трусы. А мы — будущие стражники, единственные, кто смог спастись от бесов, — твёрдо возразил Макс. — Так, встаём в круг, спиной друг к другу.

Он отдал команду почти беззвучно, но чётко. Мы с Лейлой без лишних слов послушались — встали плечом к плечу, спина к спине, и каждый устремил напряжённый взгляд в свою сторону, готовый ко всему.

Макс протянул нам с Лейлой крепкие палки — хоть какая-никакая, но защита. Если бесы нападут, будем отбиваться. Мы напряглись, прислушиваясь к каждому шороху и всматриваясь в тёмные тени, наводящие ужас. Тени мелькали в воздухе — не слишком близко, но и недалеко. Они двигались бесшумно, не шевеля ни веток, ни листьев.

— Что это такое? — прошептала Лейла, и я почувствовала, как она сильнее прижалась к моему плечу. Её тело слегка дрожало от страха.

— Это точно не бесы, — беззвучно заключила я.

Тени резко замерли в воздухе в нескольких метрах от нас. Мы застыли — казалось, даже дышать перестали. Макс коснулся моей руки, и я инстинктивно сжала его ладонь, а затем и Лейлы. Тени начали медленно, крадучись опускаться к земле. Ног у них не было видно, но очертания постепенно проступали. Одна из теней казалась высокой и широкой — мужской, две другие — более утончёнными, женскими.

— Они приближаются… Надо бежать! — прошептала я, голос дрожал от нарастающей паники.

— Нет, Дани. Стоим, — твёрдо сказал Макс. В его голосе не было и тени страха, будто он куда-то испарился. Но он сжал мою руку так сильно, что я невольно пискнула от боли.

Макс тут же ослабил хватку:

— Прости. Это от напряжения — мышцы сами сократились, — виновато произнёс он.

Тени приблизились к нам вплотную, и внезапно на них вспыхнули глаза — яркие, светящиеся белым светом.

— Это ваши магические души. Примите их, откройтесь им, отбросьте страх. Вы должны овладеть магией, а не она — вами, — прозвучал голос Индрока где-то совсем близко, прямо над ухом. Казалось, он парил где-то над нами, но я не могла оторвать взгляда от этих сияющих глаз.

На душе стало немного легче от осознания, что Индрок рядом — он не предал нас, не бросил на произвол судьбы.

Страх отступил так же резко, как и появился, уступая место лёгкости и теплу. Руки Макса и Лейлы больше не сжимались в панике — теперь мы просто держались за них лёгкими, почти невесомыми прикосновениями.

Тени перед нами словно растворились в воздухе, проникая в наши тела. По коже пробежали мурашки, будто кто-то касался каждого оголённого нерва. Затем накатила волна незнакомых ощущений — я погрузилась в море силы, с головой уходя в новый, неизведанный поток энергии.

Я глубоко и яростно вздохнула, закрыла глаза, а затем резко открыла их — перед нами стоял Индрок.

Макс и Лейла тоже перевели дыхание — в их глазах читалось изумление и пробудившаяся сила, которую они только что ощутили впервые.

Индрок коротко улыбнулся нам:

— Вы воссоединились со своей магической силой.

Он замолчал, прикрыл глаза, взял каждого за руку, соединил наши ладони вместе и накрыл их сверху своей. Затем начал шептать что-то на непонятном языке, но я уловила суть — это было заклинание.

Сначала Индрок говорил тихо, но постепенно его голос усиливался, слова зазвучали нараспев, наполняя лес вибрирующей силой. Казалось, каждое слово можно было ощутить физически — они витали в воздухе, касаясь кожи лёгким течением энергии.

Индрок замолк и открыл глаза. Он смотрел на нас, словно на новое произведение искусства:

— Теперь вы — стражи своего города. Ваша сила неодолима, тёмным бесам вас не одолеть. Осталось лишь научиться управлять ею.

— И как мы научимся? Вернее, кто нас научит? — смело спросила я.

— На практике. В бою. Эмоции, страх, выброс адреналина — в такие моменты магия сама ищет выход. Ваша задача — закрыть глаза, почувствовать, как она перетекает из тела в разум, и выпускать её постепенно, интуитивно. Вы справитесь, — заключил Индрок, и в его голосе звучала непоколебимая уверенность.

Глава 25

Когда мы вышли из леса, солнце уже поднялось в небе, освещая поляну, где стоял дом Индрока. Осеннее солнце почти не грело, но нам почему-то не было холодно — напротив, казалось, будто изнутри наших тел поднимается жар. Страшно хотелось пить, а ещё лучше — окунуться в ледяную воду речки.

— Почему так жарко? — спросила я, с трудом переводя дыхание и оттягивая рукой ворот сорочки, чтобы вдохнуть побольше воздуха.

— Скоро пройдёт, — ответил Индрок, обернувшись к нам. Он ненадолго замолчал, поднял руки к небу и начал что-то тихо шептать. Потом посмотрел на нас — в его глазах светились радужные оттенки. И почти сразу жар внутри меня стал слабее, а дышать — заметно легче.

— Магические способности распределяются по всему телу. Организм пока не понимает, что происходит, и пытается сопротивляться, но скоро магия возьмёт верх.

— И когда это случится? — спросил Макс, сглотнув остатки слюны.

— Примерно через три-четыре дня. А сейчас вам нужно много пить и начать тренироваться, чтобы освоить магические силы.

— Обалдеть… Три-четыре дня? Я просто засохну от этого жара за такое время, — проныл Макс.

— Кстати, о тренировках. Вы можете попробовать применить свою магию прямо сейчас, — слова Индрока прозвучали как глоток свежей холодной воды. — Жар немного утихнет, и вам станет легче.

Индрок замолчал, глубоко вдохнул прохладный осенний воздух и медленно, тонкой струйкой, выдохнул его. Глаза его были опущены, но не закрыты — он внимательно наблюдал за нами сквозь полуопущенные ресницы, словно оценивая нашу реакцию.

Индрок открыл глаза и произнёс:

— Закройте глаза. Почувствуйте, как внутри вас пробуждается магия — как она бурлит, растёт и ищет выход, чтобы высвободиться. Ощутите её на кончиках пальцев: лёгкое, волнующее покалывание, прекрасное и одновременно полное силы.

— Я чувствую, — тихо сказала я.

— Я тоже, — сразу отозвался Макс.

Индрок продолжил:

— Теперь откройте глаза и посмотрите на свои руки.

Я открыла глаза и увидела на своей ладони маленький светящийся шар, переливающийся всеми цветами радуги. Я ахнула от удивления — такое невозможно в реальности! Чистое волшебство, которое раньше видела только в кино. А теперь… Теперь я стою здесь и держу его в руках. Я чувствую его тепло, разливающееся по всему телу, до мурашек, до дрожи. Меня переполняют эмоции, и я не могу сдержать улыбки.

— Это прекрасно! — только и смогла выговорить я. Больше слов не нашлось.

Я посмотрела на Макса. Он стоял, застыв, словно боялся пошевелиться.

— Что за хрень у меня в руке? — спросил он в смятении.

На его ладони мерцал шар, переливающийся оттенками синего, голубого и бирюзового. Цвета плавно сменяли друг друга, напоминая живую светомузыку.

— Вы держите в руках свою силу, — пояснил Индрок, а затем мягко добавил: — Лейла, открой глаза. Не бойся.

Он посмотрел на Лейлу, которая стояла, сжавшись, будто натянутая струна, всё ещё не решаясь взглянуть. На её ладони робко пульсировал шар — сначала оранжевым, затем неестественно жёлтым светом, будто колеблясь между страхом и надеждой.

Лейла приоткрыла один глаз, и по её лицу пробежала судорога страха. Но, увидев шар, она резко распахнула оба глаза. Страх мгновенно испарился, сменившись восторгом. Она счастливо взвизгнула и подпрыгнула на месте. Я не видела её такой — искренней и радостной — уже очень давно. Обычно она всегда серьёзна и сдержанна.

— Тише, Лейла, потише, — предупредил её Индрок. — Немного успокой свои эмоции, а то этой силой ты нас всех спалишь. Давай повторяй за мной: глубоко вдыхай и медленно выдыхай.

Лейла пыталась взять себя в руки, но радость с трудом поддавалась укрощению. Лишь через несколько минут усилий ей удалось вернуть себе привычную сдержанность. Однако лёгкая улыбка так и не сошла с её лица.

— Ребята, вы видите, что у меня в руках? — спросила Лейла, всё ещё не отрывая взгляда от своего шара.

— Да, у нас тоже есть! Отлипни уже от своего, — проворчал Макс.

Лейла наконец подняла глаза и увидела, что в руках у каждого из нас тоже по магическому шару.

— Ох... Ваши красивее, чем мой, — её лицо вдруг потемнело, а настроение резко упало. Искорки веселья в глазах погасли, и даже улыбка окончательно исчезла.

— Да нет же, у тебя тоже... красивый, — попыталась я её подбодрить, но прозвучало это неубедительно.

Индрок тихо рассмеялся:

— Лейла, видишь вон то дерево? — спросил он, указывая рукой в сторону одиноко стоящего вдали ствола. — Оно уже погибло, но у меня так и не дошли руки, чтобы его срубить.

Он повернулся к нам, но взгляд его всё ещё был обращён к Лейле:

— Прицелься в него как следует.

Лейла широко раскрыла глаза, глядя на Индрока. На лицах у меня и Макса застыло недоумение.

— Я не умею попадать в цель, — возразила Лейла.

— У тебя есть сила, — мягко, но уверенно сказал Индрок. — Воспользуйся ею. Прочувствуй её всем телом и каждой частичкой души. Не думай ни о чём — просто зароди в себе уверенность и выпусти магическую энергию в то дерево.

Лейла послушно закрыла глаза. Сначала её дыхание было коротким, затем стало медленным и глубоким. Она открыла глаза, сняла очки и — решительным движением — метнула светящийся шар в сторону дерева.

К моему изумлению, она попала точно в цель, хотя дерево стояло довольно далеко. Ствол вспыхнул ослепительными искрами и… просто испарился.

— Лейла, напомни мне держать язык за зубами, — с восхищением воскликнул Макс. — Да ты опасная штучка!

— Да я сама в шоке, — растерянно произнесла Лейла. — А куда дерево делось?

— Ты его отправила в мир иной, — ответил Индрок, а потом добавил чуть тише: — Вернее, испепелила.

— Так она может и беса испепелить? — спросила я, и в голосе моём прозвучала надежда.

— Может, — кивнул Индрок. — Но есть несколько «но». Ваши силы пока плохо управляемы. Вам будет сложно сосредоточиться — эмоции часто будут брать верх, и желаемого результата можно не достичь.

— И как же нам бесов уничтожить? — вмешался Макс.

— Бесов не нужно уничтожать, — твёрдо сказал Индрок. — Ими нужно научиться управлять. Втереться к ним в доверие, показать, что в этом мире правят не только жестокость и безнравственность. Их нужно научить уважать — друг друга, и вас в том числе. Особенно тебя, Даниэла.

Он посмотрел на меня с лёгкой грустью:

— Ведь ты владеешь маской Властиницы. Твоя задача — стать предводителем для магов, ведьм и бесов, ввести новые законы. На тебе особая миссия.

Глава 26

Мы все вместе зашли в дом и наконец переоделись в свою привычную одежду — джинсы и кофты. Индрок уже успел накрыть на стол. Мы уселись и с диким аппетитом принялись уплетать вкусный, свежий завтрак: яичницу-глазунью, солёные огурцы и помидоры на отдельной тарелке, свежеиспечённый хлеб, сладкие булочки. На столе стоял чайник с заварным чаем, от которого исходил тонкий аромат цветов и фруктов.

— Ешьте, наедайтесь, — сказал Индрок, смотря на то, как мы едим. — Я собрал ваши рюкзаки и положил туда еды. Пока упаковывал, в одном из них нашёл две одинаковые маски. На первый взгляд, конечно. Но я-то хорошо отличаю настоящую маску от подделки.

На его лице застыл вопросительный взгляд, и он устремил его на меня.

— Это я попросила Макса сделать похожую маску, — объяснила я.

Индрок ненадолго задумался, затем одобрительно кивнул:

— Кстати, это очень предусмотрительно. В какой-то момент такая копия может пригодиться — как план «Б». — Он повернулся к Максу. — Очень качественная работа. Если честно, я и сам не сразу понял, какая из масок настоящая.

— Спасибо, — ответил Макс с набитым ртом и кивнул.

Индрок перевёл взгляд на меня:

— Даниэла, я знаю, что ты однажды побывала в землях тёмных — в Чернобесье — и встретила там одного юношу.

Он смотрел на меня, слегка прищурившись, сложил руки домиком, упершись локтями в стол.

Я замерла с вилкой, на которую была наколота яичница, уже у самого рта. Медленно опустила её обратно на тарелку, сглотнула и уставилась на Индрока.

Я чувствовала, как застыли и Лейла, и Макс. Взгляд Макса будто прожигал меня насквозь — в переносном смысле, конечно. Хотя, кто знает: с нашими новыми способностями всё возможно. От него явно исходила ревность.

Я отбросила лишние мысли и тихо, после долгой напряжённой паузы, спросила:

— Откуда вы знаете?

— Тебя видела дух моей супруги. Теперь она — лесная нимфа. Ризза иногда присматривает за тёмными и рассказывает мне, что происходит там. Бесы её не замечают, люди и ведьмы — тоже. Видеть её я не могу, лишь чувствую присутствие. Но слышать — слышу.

— Честно говоря, я даже не знала, что это город тёмных. Попала туда совершенно случайно. — Я ненадолго замолчала, затем добавила: — До встречи с бесами я вообще ничего не знала о нашем городе. Не подозревала, что здесь живут волшебные существа, ведьмы и маги. А тот парень из Чернобесья сразу предупредил меня, чтобы я уезжала как можно скорее. — В моём голосе звучала попытка оправдаться.

— Вам нужно его найти, — твёрдо сказал Индрок.

— Зачем? — непонимающе спросила я. — Он же тёмный!

— Всему своё время. Узнаете позже, — загадочно ответил он.

В этот момент за окном резко потемнело, и в комнате стало сумрачно, будто наступил вечер.

— Это что, затмение? — растерянно спросила Лейла.

— Солнце село, — произнёс Индрок. Его лицо стало серьёзным, он словно прислушивался к каждому звуку.

— Но сейчас ещё утро, — возразила я. — Солнце садится вечером. Что происходит?

Макс, не дожидаясь ответа, громко отодвинул стул и резко подошёл к окну. Его лицо тоже омрачилось. Мне стало ещё страшнее, я инстинктивно прижалась к спинке стула.

— Бесы. Они нашли нас и окружают дом. Их очень много, — сквозь зубы процедил Макс.

— Индрок! — в панике выкрикнула я.

— Не бойтесь, — спокойно сказал он, поднимаясь из-за стола. — Одевайте куртки и обувь, не забудьте рюкзаки с едой и водой.

Индрок подошёл к невысокому деревянному комоду, открыл его, достал наши рюкзаки и протянул каждому.

— Чего сидите? Собирайтесь, живо! — скомандовал он уже резче.

Мы вскочили как ужаленные. Макс отошёл от окна и аккуратно задернул плотную штору — будто это могло остановить бесов при нападении, саркастически мелькнуло у меня в голове.

Мы начали быстро одеваться, движимые страхом и паникой. Я машинально надела кроссовки Макса и даже не заметила. Тот остановился и удивлённо приподнял бровь:

— Дани, тебя ничего не смущает?

Я посмотрела на свои ноги и тут же сняла его обувь.

— А где мои кроссовки? — забеспокоилась я, оглядываясь по сторонам.

— На мне, — ответил Макс.

— В смысле?! — воскликнула я, взглянув на его ноги. Он втиснул свои огромные ступни в мои кроссовки, смяв задники.

Лейла, увидев это, попыталась сдержать смех — лишний шум был сейчас ни к чему, — и прикрыла рот ладонью.

Макс снял мои кроссовки и бросил их мне. Я поймала их на лету и недовольно посмотрела на него.

— Что? Я тоже от страха не ту обувь надел!

— Ребята, давайте живее, — поторопил нас Индрок.

Наконец мы кое-как оделись и обулись. Даже не пытались застёгивать молнии на куртках — руки дрожали от страха. Ко всему прочему, жар снова начал подступать, и я почувствовала, как воздух в лёгких медленно заканчивается. Пришлось сосредоточиться на дыхании, и понемногу это помогало.

Индрок помог каждому надеть рюкзак.

— Идёмте сюда. — Он отошёл в сторону, резким движением отбросил ковёр, под которым оказалась небольшая деревянная крышка с железным кольцом посередине. Индрок потянул за кольцо, и люк открылся.

Мы приблизились и заглянули вниз — в кромешную, холодную темноту. Оттуда тянуло запахом влажной земли.

— Нам нужно лезть в погреб? — недоверчиво спросила Лейла, глядя на Индрока.

— Это единственный выход из дома. Подземный ход выведет вас к границе между лесом и Городом Тёмных. Если всё пойдёт плохо и вам не удастся спасти город и своих родителей, возвращаться будете тем же путём. В этом доме вы всегда сможете переждать опасность, но только ненадолго и только в крайнем случае.

— А вы? Вы ведь с нами? — спросила я, в голосе прозвучала надежда, хотя ответ я, кажется, уже знала.

Взгляд Индрока стал глубоко печальным:

— Если я пойду с вами, бесы поймают нас всех и одолеют. Тогда мы проиграем эту войну. Я останусь и отвлеку их.

На моих глазах выступили слезы. Индрок заметил их и нежно, по отцовски, провел ладонью по моим щекам.

— Все будет хорошо, Даниэлла. Я так горжусь вами и вашими родителями. Передайте им, что они были моими самыми лучшими учениками, когда вернете их души и магию.

— Вы сами скажите им это, когда мы вернемся с победой, —твердо произнес Макс.

Индрок тихо, но горько усмехнулся. В его глазах и на лице застыла неизбывная грусть.

— Я наконец то воссоединюсь со своей дорогой супругой, Риззой.

За окном раздался звериный, душераздирающий рев и скрежет когтей по стеклу. Мы все замерли, уставившись в сторону этих отвратительных и пугающих звуков.

Вывести нас из ступора смог только Индрок:

— Не стойте! Залезайте! — Крикнул он, торопя нас.

Лейла первая юркнула вниз по деревянной лестнице.

— Здесь темно, хоть глаз выколи, — пробурчала она из темноты.

— Хлопни в ладоши и скажи « Озарение», — подсказал Индрок.

Лейла хлопнула —и едва она произнесла заклинание, как подвал озарился ярким светом.

— Ого! Мои руки светятся, как огромные фонари! —Воскликнула она радостно.

— Чтобы погасить свет, просто снова хлопни в ладоши.

— А есть полная инструкция по управлению магическими способностями? — С сарказмом спросил Макс.

Но Индрок не ответил — ему было не до шуток. Он взял меня за руку, подвел к люку и помог спуститься вниз.

Я спустилась вниз и встала рядом с Лейлой, затем подняла взгляд на Макса и Индрока. Индрок что-то шептал Максу на ухо, а тот в это время не отрываясь смотрел на меня. У меня было ощущение, что разговор касался именно меня. Макс кивнул Индроку, они обменялись крепким рукопожатием, после чего Макс тоже начал спускаться к нам.

Оказавшись рядом, я вопросительно посмотрела на него, но он будто не замечал моего взгляда, игнорируя его.

Что такого мог сказать Индрок, чтобы Макс вот так вот меня избегал?

Ох, эти мальчишки — такие непонятные и загадочные.

В последний раз взглянув на Индрока, оставшегося наверху, я окинула взглядом наше мрачное убежище: сырой, холодный подвал с неприятным запахом.

— Удачи вам, ребята, — произнёс Индрок грустным голосом и захлопнул крышку подвала. Она легла идеально, не оставив ни малейшей щели.

— Он идёт на гибель ради нашего спасения, — тихо заключила Лейла.

— Не совсем, — покачал головой Макс. — Он жертвует собой во имя своего народа, полагаясь на наши силы. Он верит в нас, и мы не должны его подвести.

— Что он тебе сказал на ухо? — осторожно поинтересовалась я.

Макс взглянул на меня, но так и не ответил, лишь коротко бросил командным тоном:

— Нам нужно двигаться отсюда.

Он прошёл мимо, слегка задев меня плечом.

Мы с Лейлой переглянулись в недоумении и уже собрались последовать за ним, как вдруг сверху донёсся глухой удар — такой сильный, что стены подвала содрогнулись. Мы замерли, разом подняв головы. Я инстинктивно вцепилась в руку Лейлы выше локтя, сжимая её так, что побелели костяшки пальцев.

Макс сурово взглянул на нас:

— Идёмте, — безразличным тоном приказал он.

Мы молча покорились и двинулись за ним. Лейла мягким светом магии осветила нам путь впереди.

Глава 27

Казалось, мы шли часами по бесконечному подземному лабиринту, сворачивая то вправо, то влево, пока наконец не упёрлись в сплошную земляную стену, покрытую хрупкими на вид корнями.

— И куда теперь? — спросила я без особой надежды.

— По логике — наверх, но лестницы я не вижу, — ответила Лейла, беспомощно оглядываясь.

— Посвети наверх, — попросил Макс.

Лейла подняла руки, и мягкий свет её магии пополз вверх, выхватывая из темноты каменную кладку, уходящую высоко над нами.

— Это колодец, — заключил Макс. — Лезем по корням.

— Они же ненадёжные! — возразила я. — Они нас не выдержат.

Макс раздражённо вздохнул:

— Тогда наколдуй лестницу. Как сделаешь — дай знать. А мы с Лейлой попробуем подняться.

Он взглянул на Лейлу, и та покорно кивнула, хотя в её глазах читалась вина за то, что оставляет меня внизу.

Макс начал карабкаться первым, цепляясь за корни, переставляя ноги и плавно подтягиваясь вверх. Я с замиранием сердца следила за каждым его движением, а Лейла освещала ему путь, стараясь не упустить ни одной детали.

Наконец он перебрался через каменный край колодца, и я тихо выдохнула с облегчением. Через мгновение его голос донёсся сверху, слегка оглушённый эхом:

— Чего застыли? Лезьте! Здесь никого нет, бесов тоже пока не видно.

Лейла, переминаясь с ноги на ногу, явно колебалась, но все же решилась первой. Я затаила дыхание, наблюдая, как она осторожно начала подниматься.

Слышала, как под ее весом трещали старые корни, вцепившись в сырые камни, но, к счастью, они выдержали. Лейла медленно, метр за метром, продвигалась вверх, пока не добралась до самого входа из колодца.

Там, вверху, уже ждал Макс. Он протянул ей руку, помог выбраться наружу. Я выдохнула с облегчением, видя, что она в безопасности. Теперь очередь была за мной.

Я все не решалась сделать первый шаг. Макс устало провел рукой по лицу:

- Даниэлла, хватит тянуть время! - резко крикнул он, и его голос прозвучал как удар хлыста.

Я тяжело вздохнула, чувствуя, как подкашиваются ноги. Пальцы дрожали, когда я ухватилась за первые корни. Каждый мускул напрягся от страха - а вдруг эти старые переплетения не выдержат моего веса? Мысль о падении заставляла сердце сжиматься ледяным комом.

Если бы мы могли просто наколдовать лестницу! Но мы едва научились обращаться с магией, получив ее лишь сегодня утром. Эти силы были для нас еще чужими, непонятными.

Сжав зубы, я начала медленно подниматься.

Наконец-то мои дрожащие пальцы коснулись края входа. Я уже почти была в безопасности, как вдруг сильные руки Макса перехватили меня за талию. Он легко подтянул меня к себе очень близко.

Мягко приподняв, он опустил меня на твердую землю, но его руки не отпускали. Я сделала вид, что хочу отстраниться, потянулась прочь, но он лишь крепче прижал меня к себе.

Внезапно весь мир сузился до пространства между нами. Я подняла глаза и встретилась с его взглядом. В этих обычно насмешливых глазах сейчас читалась такая серьезность, такая глубина, что у меня перехватило дыхание.

— Тебе ведь всё ещё интересно, что сказал мне Индрок? — спросил Макс, и я застыла в его объятиях.

Голос его прозвучал тихо, но в нём чувствовалась та самая уверенность, которая всегда заставляла меня терять дар речи.

— Да, — выдохнула я, не отводя взгляда.

— Он сказал оберегать тебя. Я теперь твой телохранитель. Так что тебе от меня никуда не деться, — Макс улыбнулся своей довольной, чуть самовлюблённой улыбкой, от которой у меня перехватило дыхание.

Я резко отстранилась, высвобождаясь из его рук.

— Тогда держись от меня на расстоянии вытянутой руки. Не обязательно прижимать меня к себе, — прозвучало резко, почти колко.

Но Макс лишь рассмеялся — не обиделся, а будто развеселился ещё больше.

— Ребята, может, уже пойдём куда-нибудь? Мы тут стоим как на ладони, и бесы нас запросто могут найти, — прервала нашу тишину Лейла, и в её голосе слышалась тревога.

Макс резко повернулся к ней.

— Лейла, убери свет с рук, — бросил он коротко, почти жёстко.

Лейла ахнула, будто только сейчас осознала свою оплошность, и хлопнула в ладоши. Свет вокруг её ладоней мгновенно погас, окутав нас в почти непроглядную темноту.

— А никого не смущает, что на улице ночь? — тихо проговорила Лейла, доставая из рюкзака маленькие часы. — По времени же должен быть день.

— Это ведь граница с Тёмными, — предположила я. — Возможно, здесь всегда ночь.

— И куда нам идти? — растерянно спросил Макс, и в его голосе впервые прозвучала неуверенность.

Мы с Лейлой лишь пожали плечами.

— Индрок говорил, нужно найти парня из Тёмных. Он где-то здесь, в Чернобесье, — напомнила я.

— Ну что ж, будем искать, — Макс фыркнул и насмешливо крикнул в пустоту: — Куть-куть, бесёныш, ты где?

— Макс! Он ведь не собака! — воскликнула я, не скрывая раздражения.

— А ты чего его защищаешь? — он бросил на меня колкий взгляд.

— А что, ревнуешь? — вызвала я его, поднимая подбородок.

— Да, — резко ответил он и сделал шаг ко мне, так близко, что я почувствовала тепло его дыхания.

Я замерла, словно язык проглотила. Такого ответа от Макса я точно не ожидала. В голове пронеслись десятки мыслей, но ни одна не складывалась в слова. Я просто смотрела на него, чувствуя, как щёки пылают.

Лейла стояла рядом, напряжённая, как струна, и беспокойно оглядывала темноту вокруг, будто ожидая, что из каждой тени сейчас выскочат бесы.

И тут — словно в ответ на её тревогу — вдалеке, у высокого дерева, мелькнула тень. Тёмная, почти неосязаемая, но явная.

— Ребят, там кто-то есть, — прошептала Лейла так тихо, что её слова едва долетели до нас.

Мы с Максом разом повернули головы в ту сторону. Да, она не показалось — из мрака выступала высокая, худощавая фигура, почти сливающаяся с ночью.

Макс закрыл глаза, и я почувствовала, как воздух вокруг нас сгустился. Он сосредоточился, искал внутри себя ту силу, что дремала до поры до времени. И вдруг — он резко открыл глаза.

Они сияли ярким, пронзительно-синим светом, словно два холодных пламени. Его кулаки сжались, и по рукам поползли переливы голубого и бирюзового огня — магия, живая и опасная, вырвалась наружу. Он встал в боевую стойку, готовый к схватке, и его голос прозвучал низко и грозно:

— Выходи. Мы тебя видим.

Мы с Лейлой застыли в немом изумлении. Не только из-за внезапной угрозы из темноты, а из-за него — Макса. Я впервые видела, как он так… легко, так уверенно выпускает свою силу. Внутри всё перевернулось — от страха, от гордости, от чего-то ещё, чему я не могла дать имени.

Мы просто стояли с открытыми ртами, не в силах оторвать от него взгляд.

Тень у дерева шевельнулась и медленно двинулась к нам. По мере приближения черты лица проступали всё чётче, и сердце моё ёкнуло — я узнала его. Того самого парня из Тёмных, которого видела лишь однажды, когда случайно забрела в их город. Тогда он сурово предупредил меня убираться отсюда как можно скорее.

— Я же говорил тебе не возвращаться, — произнёс он, и голос его прозвучал низко, почти без эмоций. — И твоих фокусов я не боюсь, — уже твёрже добавил он, обращаясь к Максу.

— Нам сказали, ты сможешь нам помочь, — выдохнула я, стараясь звучать увереннее, чем была на самом деле.

Парень склонил голову набок, и на его губах промелькнула надменная усмешка.

— Кто такую чушь сказал? Я — тёмный, из рода бесов.

— Но и из рода ведьм, — тут же напомнила Лейла, и её голос прозвучал твёрдо, хотя я заметила, как дрожат её пальцы.

— Да, — подхватила я. — И ты тогда позволил мне уйти, не выдал своим, что на вашей земле чужак. Тем более — будущий страж.

— Вы от Индрока? — спросил он, и в его взгляде промелькнуло что-то похожее на интерес.

— Да, — ответил Макс. — И он сейчас сражается с бесами. С твоими сородичами.

Парень резко мотнул головой:

— Нет. Те бесы — не сородичи. Они — падшие. Им нужен лишь хаос. Мой народ, из города Тёмных, более… снисходителен. Мы решаем вопросы словами.

— Ваш народ похитил наших родителей, — возразил Макс, и в его голосе зазвучала старая боль. — Затем они являлись в наших домах в их обличье и нападали на нас.

— Ваши родители — у падших бесов, — тёмный покачал головой. — Они похищают и принимают чужие формы. Эти твари никогда не жили по договорённостям. Их закрыли в библиотеке под семью печатями, но кто-то помог им выбраться. И сделала это ведьма, что веками знает тёмную магию.

— Значит, мы были так близко к нашим родителям, но не смогли их найти, — тихо прошептала Лейла, и в её голосе звучала такая глубокая грусть, что моё сердце сжалось.

Я почувствовала, как внутри всё переворачивается. Мы были рядом — так близко, — но из-за своего неведения, из-за того, что не понимали законов этого магического мира, не сумели спасти их сразу.

— Нам снова нужно в библиотеку идти. Только вот далековато, а машина в лесу, около дома Индрока. Туда идти нельзя — там бесы, — мрачно констатировал Макс.

Парень из Тёмных лишь саркастически вздохнул и громко свистнул. Из-за высоких деревьев поднялась огромная, почти неотличимая от ночной темноты туча. Она приближалась к нам с тихим, но мощным шумом крыльев. И только когда она опустилась рядом, мы с ребятами поняли — это был дракон. Огромный, чешуйчатый, с размашистыми крыльями, которые казались воплощением самой ночи.

— Это Лари. На нём полетим, — произнёс парень с лёгкой усмешкой, будто предлагал нам прокатиться на велосипеде.

Мы втроём застыли с открытыми ртами. Даже Макс, обычно такой уверенный, выглядел ошеломлённым.

— Или у вас есть другие предложения? — заключил парень, и в его глазах читалось насмешливое ожидание.

— Как тебя зовут? — неожиданно спросила Лейла, и в её голосе прозвучал странный, почти заворожённый интерес.

— Рейф, — ответил он, и его взгляд на мгновение задержался на ней с тем же любопытством.

— Лейла, — протянула она ему руку.

Рейф мягко коснулся её пальцев и слегка пожал их — жест, полный неожиданной для тёмного изящности.

Затем он перевёл взгляд на меня и Макса:

— А вас как зовут? Или будем звать вас «куть-куть»? — ехидно бросил он, глядя прямо на Макса.

Макс цокнул языком, но из боевой стойки перешёл в более расслабленную позу. Огонь на его руках погас, хотя глаза ещё светились холодным синим пламенем.

— Макс, — ответил он твёрдо, — а это Даниэлла. — Он кивнул в мою сторону, и в его голосе прозвучала лёгкая защитная нотка.

Глава 28

Рейф обернулся к нам с Лейлой, и на его лице промелькнула успокаивающая улыбка.

— Не бойтесь, — сказал он, кивая в сторону громадного дракона. — Лари выглядит грозно, но у него золотое сердце. С девушками он нежен, как ягненок.

Затем его взгляд скользнул к Максу, и в глазах вспыхнул знакомый ехидный огонек.

— А вот за парней я не ручаюсь, — с притворной задумчивостью протянул Рейф. — Понравишься ли ты ему, Макс, или он решит, что ты идеальный перекус в пути… Это большой вопрос.

Мы с Лейлой не сдержали сдавленных смешков и, обменявшись веселыми взглядами, отступили на шаг в сторону, наблюдая за разворачивающимся спектаклем. Макс сжал кулаки, и по его лицу пробежала тень раздражения.

— Тебе бы самому не выпасть в полете, — парировал он с ледяным сарказмом.

Эта мальчишеская перепалка, вечная борьба за последнее слово, начала меня всерьез раздражать. Мы пришли сюда не для этого.

— Ну, может, хватит уже меряться остроумием? — не выдержала я, вступая между ними. — Пора бы и делом заняться.

Мои слова будто срезали невидимую нить, что натянулась между ними. Рейф и Макс резко отцепились друг от друга взглядами, и на секунду воцарилась тишина. Затем они почти синхронно повернули головы ко мне, молча кивнули — наконец-то признав мою правоту — и, не говоря ни слова, направились к терпеливо ожидающему Лари.

Мальчишки помогли нам взобраться первыми. Я устроилась позади Лейлы, чувствуя под ладонями шершавую, теплую чешую спины дракона. Рейф ловко забрался вперед, ближе к голове Лари, и его руки сжали невидимые узды, будто он и вправду мог управлять полетом одной лишь силой воли. Затем место позади меня прогнулось под весом Макса.

Я почувствовала, как его руки легким, но уверенным движением обхватили мою талию. Я тут же нахмурилась и обернулась к нему через плечо.

— Эй, можно без рук! — воскликнула я, стараясь, чтобы в голосе слышалась не злость, а скорее укор. — Кажется, я ясно говорила держаться от меня на расстоянии вытянутой руки, телохранитель.

Он лишь рассмеялся, и его хватка ничуть не ослабла.

— Я так и делаю, — парировал он. — Это и есть моя вытянутая рука. Я же не прижимаюсь к тебе всем телом, верно?

Нашу перепалку прервал Рейф. Не оборачиваясь, он бросил через плечо:

— Держитесь крепче друг за друга, иначе в первом же вираже окажетесь на земле. Без исключений.

Тут он обернулся к Лейле, сидевшей прямо перед ним, аккуратно взял ее руки и сам обвил ими свою талию. Я увидела, как при свете луны уши моей подруги залились густым румянцем. Она смущенно опустила взгляд, но… не стала убирать руки.

Не удержавшись, я наклонилась к Максу так, что мои губы почти коснулись его уха, и прошептала:

— Кажется, Лейле нравится Рейф?

Он резко отклонился назад, чтобы взглянуть на меня, потом уставился на спину Лейлы, которая, кажется, и впрямь завороженно прижималась к Рейфу, а затем его взгляд снова вернулся ко мне. И на его лице расцвела такая ухмылка, словно он только что выиграл крупное пари.

— Не кажется, — заключил он тихо, и в его голосе звучало странное облегчение.

И тут меня осенило: та ревнивая настороженность, с которой Макс всегда относился к Рейфу, куда-то испарилась. Словно он нашел наконец тому подтверждение, что я никогда не была причиной их соперничества.

Мы сидели, тесно прижавшись друг к другу на спине дракона, в объятиях застывшего, легкого напряжения. Лари начал подниматься вверх так плавно и аккуратно, словно и вправду понимал, какая хрупкая ноша доверена ему. Ощущение полета оказалось поистине сказочным. Ветер свистел в ушах, а внизу, под нами, стремительно проплывали темные массивы лесов и пустые, ушедшие в зимний сон осенние поля.

Город, к которому мы приближались сверху, даже в кромешной тьме, без единого горящего фонаря, выглядел пугающе красивым — словно призрачный макет из черного бархата и теней.

Добрались до библиотеки невероятно быстро — быстрее, чем на самой скорой машине. Рейф приземлил Лари за зданием, в густой чаще старых деревьев, которые должны были скрыть нас от любопытных глаз. Из-за ветвей библиотека была видна как на ладони: мрачное, пустующее сооружение с темными глазницами окон.

— В городе повсюду бесы, — тихо, почти беззвучно произнес Рейф. Он сидел ко мне спиной, и я не видела его лица, но слышала, как он громко, с усилием вдыхает воздух, будто пробуя его на вкус. — Люди боятся. Они понимают, что в большой опасности, но не могут выйти из своих домов. Бесы запечатали их там, как в собственной тюрьме.

От его слов у меня внутри все сжалось в ледяной ком, а к горлу подкатил тошнотворный страх. Я почувствовала, как Лейла невольно прижалась ко мне сильнее.

— Поэтому ночь в городе теперь такая из-за них? Они здесь главные? — дрогнувшим голосом спросила она.

— Нет, — ответил Рейф, и в его голосе прозвучала словно сталь. — Они еще не главные. Они ищут маску.

При слове «маска» я инстинктивно отшатнулась назад, прижавшись спиной к Максу. Прямо между нами, в моем рюкзаке, лежала та самая Маска Властительницы. Макс почувствовал мое напряжение, его руки слегка сжали мои бока, словно пытаясь удержать, успокоить.

— И долго мы будем тут сидеть? — грозно прошипел он через зубы. — Может, уже пойдем и надерем зад этим тварям? Пора спасать наших родителей.

Рейф обернулся к нам через плечо, его профиль был напряжен и серьезен в лунном свете.

— Их пока нет прямо здесь, но они уже в пути. Они чувствуют маску, она — как маяк для них. Но нам одним, даже мне, не справиться с предводителем падших. Ваша магия… — он сделал короткую паузу, и его взгляд скользнул по нашим лицам, — она сильна, но необузданно. Вы еще не научились ей управлять, я в этом уверен. Мне нужно вызвать подмогу. Моих сородичей.

Воздух вокруг нас словно сгустился и наэлектризовался. Я почувствовала, как Макс замер за моей спиной, а затем резко рванулся вперед.

— Ты что, решил нас сдать?! — его голос прорвался не криком, а низким, злым шипением, от которого по спине побежали мурашки.

Я обернулась и застыла от ужаса. Глаза Макса полыхали яростным синим пламенем, а по его рукам, сжатым в кулаки, пробежали волны голубого и бирюзового свечения — живая, дикая магия, вырвавшаяся на свободу. Он был прекрасен и ужасен в своем гневе. Сердце упало в пятки: сейчас начнется драка, здесь, сейчас, и мы все погибнем.

Я увидела, как Рейф отшатнулся, и на его обычно непроницаемом лице мелькнуло неподдельное изумление. Он не ожидал такой силы, такой мощи, бьющей из Макса инстинктивно, без всяких усилий. В голове пронеслась мысль, оброненная когда-то Индроком: «Страх и ярость — ключи, отпирающие магию внутри». Вот он, живой пример.

— Стой! Успокойся, Макс! — голос Рейфа прозвучал резко, но без злобы, с попыткой достучаться. — Те бесы, которых я хочу позвать, они — против падших! Мы на одной стороне! Мы хотим мира, но наш город расколот. Половина его уже поклоняется падшим и той силе, что они несут. А я… — он сделал паузу, и в его словах прозвучала горькая усталость, — я всего лишь заложник этого города. Я тоже хочу свободы. Той самой свободы, что у нас была до того, как падшие растоптали первые договоренности.

Его слова подействовали, как ушат ледяной воды. Я видела, как напряжение в плечах Макса немного спало. Ослепительное сияние вокруг его рук не погасло, но стало глубже, приглушенное, превратившись из взрыва в угрожающую, но контролируемую ауру. Он все еще не доверял, но уже слушал. И в этой звенящей тишине между ними висело самое главное — хрупкая возможность доверия.

Тишину, повисшую после слов Рейфа, нарушил тихий, полный любопытства голос Лейлы. Она смотрела на Макса с таким восхищением, будто он только что сотворил чудо.

— Как ты это делаешь? — прошептала она. — Как контролируешь это? Это же… огонь просто течет по твоим венам.

Макс лишь пожал плечами, и синее сияние вокруг его рук мягко пульсировало в такт его дыханию.

— Просто закрываешь глаза, — сказал он, и его голос звучал неожиданно спокойно для того, кто только что был на грани взрыва. — И представляешь тот самый шар, который мы держали в лесу. Теплый, живой, послушный. Магия… она просто растворяется внутри и становится частью тебя. Как вторая кожа. Послушная.

Лейла тут же зажмурилась, ее лицо исказилось от предельного сосредоточения. Мы все затаили дыхание, ожидая, что вот-вот и ее коснется тот же дар. Но секунды тянулись, а ничего не происходило. Она с досадой открыла глаза и бросила на Макса обиженный взгляд.

— У меня не получается! — в ее голосе слышалась примесь детской обиды.

— Эмоций не хватает, — мягко подсказал Макс. — В лесу у тебя был страх, ярость. В настоящем бою, когда будет страшно за других, у тебя все получится. Ты ведь дерево на поляне испепелила, — добавил он с легкой улыбкой. — С бесами и подавно справишься.

— А вдруг не получится? — в ее вопросе прозвучало столько неуверенности, что мое собственное сердце сжалось от тревоги.

Но прежде чем Макс успел ответить, вперед шагнул Рейф.

— Все получится, — его голос прозвучал твердо и, к моему удивлению, ободряюще. На его губах играла легкая, почти невидимая улыбка. — Не сомневайся в себе. И уж тем более — в Индроке. Он не стал бы учить того, в ком нет силы.

Его слова прозвучали так, будто он знал об этом не понаслышке. Что-то щелкнуло у меня в сознании.

— Откуда ты знаешь Индрока? — вопрос вырвался у меня сам собой, резче, чем я планировала.

Рейф повернулся ко мне, и в его глазах я увидела не уловку, а странную, внезапную открытость.

— Я ведь тоже маг, — сказал он просто. — По материнской линии. Индрок… он был моим первым учителем. Он научил меня многому. Больше всего — управлять магическими существами, вроде Лари. Но я знаком и с энергетическим шаром бойца, и с несколькими заклинаниями, которые могут очень пригодиться против падших.

Воздух, казалось, посветлел. Все кусочки пазла наконец-то встали на свои места. Внезапное понимание осенило не только меня — я видела его и во взгляде Макса, и в распахнутых глазах Лейлы. Рейф не был предателем. Он был… ключом. Тем самым, о котором почти что приказал нам найти Индрок. И теперь, глядя на него, я наконец-то поняла, почему Индрок был так настойчив. Мы нашли не просто помощника. Мы нашли своего.

Глава 29

Мы все спрыгнули с дракона Лари. Первым спрыгнул Рейф — легко, почти лихо. Он тут же обернулся к Лейле, протянул ей обе руки, обхватил её за талию и помог спуститься. На мгновение они замерли совсем близко друг к другу, почти касаясь лицами.

Макс едва заметно ухмыльнулся, а я смотрела на них с лёгкой улыбкой. Радовалась, что Лейла, кажется, нашла себе парня. Пусть он и наполовину из тёмных, но он — на нашей стороне, а это уже хорошо.

— Долго вы ещё простоите в обнимку? — прокомментировал Макс, спрыгивая с дракона. Затем он повернулся ко мне и протянул руки. Я уперлась ладонями ему в плечи и легко соскользнула вниз — прямо в его мягкие, но уверенные объятия.

Рейф обернулся, слегка отстранился от Лейлы и с той же уверенной ухмылкой посмотрел на нас с Максом:

— Кто бы говорил.

Мы и правда стояли так же близко, как они минуту назад. Я сразу же отошла и направилась к Лейле.

— Ну, мы вообще-то пара. Просто она ещё сама не в курсе, — уверенно заявил Макс, не отводя от меня взгляда.

Я опешила. Смотрела на него растерянно, не в силах подобрать слов — настолько меня ошеломила его наглость. Макс подмигнул. Я лишь закатила глаза.

— Ладно, хватит о любви, — сказал Макс, и в голосе его появилась серьёзность. — Пора вытаскивать наших родителей из лап этих бесов.

— Нужно дождаться моих сородичей, — возразил Рейф.

— Мы теряем время, — парировал Макс. — Ты сам сказал, что падшие уже на подходе. Пока мы будем ждать твоих — мы не успеем прорваться в библиотеку.

Рейф задумался на секунду.

— Да, ты прав, — согласился он, подошёл к дракону вплотную и что-то тихо прошептал ему. Лари кивнул, будто понимая каждое слово. Рейф отступил на пару шагов, и дракон, мощно взмахнув крыльями, поднялся в воздух, быстро скрываясь в тёмном небе.

Мы ещё какое-то время смотрели ему вслед, а затем перевели взгляды на Рейфа — на наших лицах застыли немые вопросы.

— Куда он полетел? — первой нарушила молчание Лейла.

Рейф всё ещё смотрел в небо, куда скрылся Лари. Казалось, он мог разглядеть его даже в этой кромешной тьме — следил за полётом, не отрывая взгляда.

— Я попросил его привести моих сородичей и указать им, где мы, — наконец объяснил Рейф, опуская голову и переводя на нас тёмный, внимательный взгляд.

Недоумение на наших лицах постепенно сменилось пониманием.

— Ну что, пошли, — сказал Рейф и уверенно двинулся в сторону библиотеки.

Мы последовали за ним, но лишь Макс, гордо выпрямившись, шагнул с ним в ногу, почти плечом к плечу.

— Это же главный вход, — меня вдруг осенило, когда мы стали приближаться к массивным дверям. — Мы что, прямо так и пойдём? Не через окно, не через подвал?..

Макс и Рейф почти синхронно остановились и обернулись ко мне — каждый с лёгкой, но совершенно разной ухмылкой.

Макс первым нарушил короткую паузу, и в его глазах вспыхнул знакомый озорной огонёк.

— Думаю, будет логичнее зайти через парадный вход, — уверенно заявил Макс.

— Но она же закрыта на ключ! — возразила я, указывая на массивную дверь.

В ответ на ладони Макса шар озарился мягким голубым сиянием — на этот раз свет был нежнее, чем прежде, но оттого не менее могущественным. Он стоял с лёгкой улыбкой, словно демонстрируя нечто совершенно обыденное.

— С магией, моя дорогая, все двери открыты, — произнёс он, и шар энергии бесследно растаял в воздухе. Однако его пальцы и запястье продолжали излучать тот же призрачный голубой свет. — Никакой замок не устоит.

Он протянул мне руку, но я замерла, всё ещё не в силах привыкнуть к его магическим способностям. Макс, не дожидаясь, мягко сжал мою ладонь и притянул к себе.

— Идём, моя Властиница. Ты под защитой — как я и обещал Индроку.

Его касание было твёрдым, но бережным. Я позволила ему вести себя к тяжёлым, почти неприступным дверям, всё ещё не в силах отвести от него взгляд. В этот миг он казался, чем-то большим. Совершенством, воплощённым в силе и уверенности.

Мы подошли к массивным деревянным дверям под высокой аркой, запертым изнутри. Рейф остановился и уставился на них пристальным, почти гипнотизирующим взглядом. Прошла секунда — и створки сами распахнулись, будто невидимая сила толкнула их изнутри.

— Сила мысли, что ли? — удивлённо спросил Макс.

— Мы умеем не «светиться», как это делают маги, — с лёгкой высокомерностью ответил Рейф и первым шагнул в зияющий тёмный проём.

Внутри библиотека была пустой и тёмной. Хорошо хоть Макс по-прежнему излучал свой мягкий голубой свет — он освещал путь, и мы хотя бы видели пол под ногами, не натыкаясь впотьмах на стены или груды книг. Из разбитого несколько дней назад окна — того самого, через которое мы с Максом и Лейлой тогда выбирались, спасаясь от бесов, — дул лёгкий ветер. Шторы трепетали, как призраки, и от этого по спине пробегали мурашки. Моё воображение тут же принялось рисовать жуткие картины, и я не много прижалась к Максу.

Мы шли медленно, но уверенно, прислушиваясь к каждому шороху. Но вокруг было подозрительно тихо.

— Слишком тихо, вам не кажется? — не выдержала Лейла. Её шёпот гулко разнёсся по залу, заставив всех обернуться.

Ребята остановились и с серьёзными, нахмуренными лицами посмотрели на неё.

— Лучше тишина, чем крики падших, — спокойно сказал Рейф. — Здесь никого нет. Можно идти смелее.

— Тогда чего мы крадёмся и шепчемся? — проворчал Макс.

Рейф лишь пожал плечами.

— Ты можешь почувствовать, где наши родители? — спросила я его. — Библиотека огромная. Пока мы её обойдём, бесы уже найдут нас.

— У тебя есть маска и способности, — вдруг сказал Рейф, глядя на меня. — Попробуй напрячься. Возможно, твоя магия сможет что-то уловить.

Я раздражённо вздохнула. Вновь эти намёки, что я должна уметь больше. Я смотрела на Макса, который так легко управлялся со своей силой, и сомнения сжимали сердце. Но делать нечего — пришло время проверить, на что я действительно способна.

Но тут Лейла снова решила попробовать. Закрыв глаза, она замерла, пытаясь прочувствовать магию внутри себя и вывести её наружу. Я наблюдала за ней, чувствуя смесь надежды и досады.

— Вы не торопитесь, — с тяжёлым сарказмом проговорил Макс. — Мы тут костёр разведём, палатку поставим, встретим падших с караваем. Девочки, соберитесь уже с мыслями и пошли. Разберётесь с магией по дороге.

— Тебе легко говорить, — недовольно ответила я. — Ты смог её освоить сразу. А у нас не получается.

Макс вздохнул, провёл ладонью по лицу.

— Ладно. Достань маску. Попробуй хотя бы почувствовать её. Может, она подскажет, где родители и где спрятана их сила?

Я достала маску из рюкзака. Рейф тихо ахнул, увидев её.

— Никогда не видел её вживую, только на картинках в учебниках, — произнёс он почти шёпотом. — Нам рассказывали о ней на уроках истории.

Я едва услышала его слова. Всё моё внимание было приковано к маске в руках. Я надела её на лицо, закрыла глаза и попыталась слиться с ней — найти внутри себя ту самую силу, почувствовать её течение.

Сначала ничего. Только тишина и темнота за веками. Я сделала глубокий вдох, затем ещё один — медленный, тихий. И вдруг… будто тысячи мелких иголочек пробежали по коже, заставив всё тело содрогнуться. Я чуть не отдёрнула руку, но усилием воли удержалась. Вместо этого я сосредоточилась ещё сильнее, пытаясь соединить душу с магией, подчинить её себе — а не позволить ей подчинить меня.

Вокруг меня замерцали радужные огни, переливаясь всеми цветами, какие только существуют на свете. Дыхание перехватило от нахлынувшей магии — она разлилась по телу всей своей мощью, обжигая изнутри. Всполохнувший огонь сменился жаром, потом лёгкой дрожью, и всё это смешалось в едином вихре ощущений. Маска будто вросла в кожу, став частью меня. Я опустила руки, сжала светящиеся кулаки и почувствовала, как по венам пробежали огненные нити.

Сила пульсировала во мне, живая и неукротимая. Я открыла глаза и сквозь прорези маски увидела то, что искала: светящиеся нити, уходящие вглубь тёмного пространства библиотеки. Они висели в воздухе, зовущие и таинственные. Это путь к родителям, — пронеслось в голове. Без колебаний я двинулась вперёд, туда, куда вели магические проводники.

Я даже не заметила ребят, застывших позади с открытыми ртами. Их изумление осталось за границей моего сознания. Я шла, полностью отдавшись магии, а они шли за мной — тихо, почти благоговейно, будто боялись нарушить заклинание.

Мы миновали просторный зал с бесчисленными книжными полками, свернули в узкий коридор, затем начали спускаться по старой лестнице. Спуск казался бесконечным, но вот — несколько шагов по сырому полу, и мы упёрлись в небольшую, почти незаметную дверь.

Её поверхность была опутана толстыми магическими нитями, похожими на светящиеся цепи ядовито-красного цвета. Они пульсировали, словно предупреждая: вход запрещён. Я медленно выдохнула и сняла маску. Теперь я смотрела на преграду своими глазами — твёрдыми, решительными.

Не оборачиваясь к ребятам, я твёрдо произнесла:

— Они здесь.

Макс тут же подошёл ближе, изучающим взглядом окидывая дверь.

— Похоже, просто так нам туда не попасть. Дверь запечатана магией, — он повернулся к Рейфу. — Ты знаешь, как снять эту защиту?

— Это тёмная магия, — без колебаний ответил Рейф. Затем мягко обратился к Лейле: — Дай мне свою руку.

Лейла оживилась, сделала шаг вперед и доверчиво протянула ему ладонь. Рейф бережно коснулся её руки, и в его глазах вспыхнули крошечные огоньки. Радужки и белки постепенно поглотила абсолютная чернота. Между их пальцами возникло странное свечение — казалось, сама магия перетекала от Рейфа к Лейле.

Глаза Лейлы внезапно вспыхнули оранжевым светом. Она глубоко вздохнула, принимая его силу, на мгновение закрыла веки — и всё её тело озарилось опасным огненным сиянием.

Рейф мягко подвёл её к двери, приложил её ладонь к толстым магическим нитям и накрыл своей рукой сверху. От них исходила странная, двойственная сила — ведьмовская магия, смешанная с чем-то древним и тёмным, почти демоническим.

Мы с Максом молча наблюдали, затаив дыхание. И не прошло и вечности, как красные нити дрогнули, замигали и растворились в воздухе. Дверь бесшумно отворилась.

Лейла открыла глаза и посмотрела на Рейфа с удивлением, а затем мягко улыбнулась ему.

— У нас получилось. Откуда ты знал, что это сработает? — спросила она.

Рейф ответил ей такой же тёплой улыбкой:

— Я чувствую твою магию. — Он ненадолго замолчал, словно взвешивая, стоит ли говорить дальше, но всё же продолжил. — Много лет назад Индрок сказал мне, что моя сила раскрыта не полностью. Она разделена пополам с другой магией, и мне суждено воссоединиться с будущим стражником города. Он назвал твоё имя, Лейла. Когда мы вместе, наши силы становятся едины, и мы становимся сильнее.

Макс перевёл взгляд на меня. Я почувствовала его внимание и встретила его глаза:

— Что?

— Мы с тобой тоже можем соединить наши магические силы, — сказал он уверенно и протянул мне руку.

Я коротко вздохнула, сомневаясь в его словах, но всё же положила ладонь в его руку. И в тот же миг воздух вокруг нас сгустился, стал тяжёлым и плотным. У всех словно перехватило дыхание. Испугавшись этой внезапной мощи, я резко отдёрнула руку.

— Ваши силы слишком могущественны, — тихо, почти беззвучно произнёс Рейф. — Лучше пока не прикасайтесь друг к другу. Или учитесь снижать магическую силу до минимума. Иначе мы все взлетим на воздух.

— В смысле, «взлетим на воздух»? — не поняла Лейла.

— Взорвёмся, — коротко пояснил Макс, всё ещё поглядывая на меня с лёгкой тревогой в глазах.

Глава 30

Мы вошли в тёмную комнату, и в нос ударил тяжёлый запах сырости и серы. Мы невольно сморщились, стараясь не вдыхать отвратительный воздух. Лейла хлопнула в ладоши и тихо прошептала заклинание — её ладони озарились мягким свечением. Но свет казался беспомощным против сгущающейся тьмы, которая, словно живая, поглощала каждый лучик.

— Здесь слишком темно, — тихо прошептала Лейла. — Даже моё свечение не может пробить эту тьму.

Рейф внимательно посмотрел на неё, затем поднял руку и щёлкнул пальцами. Один за другим над каменными стенами и потолком зажглись тусклые огоньки, разливая по помещению призрачное, мерцающее сияние. Постепенно комната начала проступать из мрака — огромная, мрачная, бесконечная.

Перед нами в ряд стояли массивные клетки. За их прутьями сидели люди — неподвижные, безмолвные, словно куклы. Они даже не повернули головы в нашу сторону.

— Это ещё одно здание под библиотекой, — тихо, но уверенно произнёс Рейф. — Все пропавшие стражники вашего города. Бесы похищали их каждый год. — В его голосе звучала тяжёлая уверенность, но я заметила, как он сам с трудом верит в то, что говорит.

— Неужели никто не замечал исчезновений? Их что, никто не искал? — вырвалось у меня, и голос прозвучал громче, чем я ожидала.

Макс подошел ближе ко мне.

— Об этом мы спросим наших родителей. Думаю, у них найдутся ответы на многие наши вопросы.

— Они все здесь без души и магических способностей. Они ничего не скажут. Они даже не слышат и не видят нас, — тихо произнёс Рейф. Он неслышными шагами приблизился к клеткам, внимательно разглядывая неподвижные фигуры за решётками. Его взгляд скользил по их пустым лицам, он наклонил голову, словно пытаясь уловить что-то невидимое. Потом медленно повернулся к нам.

— Откуда тебе всё это известно? — с недоверием спросила Лейла, прищурившись и скрестив руки на груди.

— Я был учеником Идрока в прошлом. Он рассказывал мне о моём городе и о вашем, о всех жителях, о бесах, которые пытаются погрузить мир в хаос, подчинить себе не только людей, но и магов, ведьм, и даже нас, из Чернобесья. Они возомнили себя властителями всего сущего.

— Но они похищали только стражников, — уточнила Лейла.

Рейф кивнул:

— Стражники — самые сильные. Их магические способности превосходят силы ведьм и простых магов. Бесам нужна именно их мощь.

Я тихо прошептала, вспоминая слова, которые долгое время хранились в памяти:

— Я помню, Идрок говорил, что у наших родителей забрали не только магию, но и душу.

— Да, — подтвердил Рейф, затем резко повернул голову и указал пальцем вглубь зала. — Вон тот сосуд. В нём хранятся магия и души ваших родителей… и всех похищенных стражников.

Мы подошли ближе к Рейфу и увидели массивный сосуд, напоминающий глиняную цистерну, испещрённую сложными символами и странными рисунками, похожими на головы неведомых существ.

— Его нужно открыть и освободить все души, — произнёс Рейф, и в его голосе прозвучала тяжёлая, почти безнадёжная нота. Макс уловил эту интонацию и искоса посмотрел на него.

— В этом магическом мире не всё так просто, да? — съязвил Макс с раздражением.

Рейф тяжело вздохнул:

— К сожалению, ты уже знаешь ответ. Но всё же отвечу: да, не всё так гладко, как кажется. Сосуд запечатан.

— Так давайте взорвём его, — просто сказала я.

Ребята уставились на меня с немым укором, а Макс усмехнулся. Я тут же поняла, что ляпнула глупость.

— Чёрт, похоже, ты плохо на меня влияешь, — бросила я, глядя на Макса.

— А я тут при чём? Это ты сама сказала, — ответил он с невинным видом.

— Это ты вечно норовил что-нибудь сломать, взорвать или действовать необдуманно.

— Не буду спорить, — пожал он плечами, — но и ты иногда поступаешь опрометчиво. Напомнить, как ты предложила зайти в библиотеку через чёрный ход?

— Ты сейчас хочешь меня обидеть? — я скрестила руки на груди и приблизила лицо к его, глядя прямо в глаза.

Макс ехидно и уверенно улыбался. Он подначивал меня, потому что ему нравилось, когда я злюсь и показываю свой характер.

Пока мы с Максом препирались, от наших тел начала исходить магия — светлая, живая, мерцающая. Она поднималась вверх, окутывая нас сияющим ореолом, и воздух вокруг заиграл переливами. Мы даже не заметили, как всё вокруг начало светиться.

Рейф и Лейла молча наблюдали за нами, но вскоре их внимание привлёк странный звук — тихий, но нарастающий, будто что-то лопалось изнутри. Я краем глаза заметила, как Рейф встревоженно посмотрел на сосуд, а затем на нас.

— Ребята… — попытался он окликнуть нас, но мы, увлечённые спором, не слышали его.

Голос Рейфа прозвучал громче, почти грозно, когда один из осколков сосуда со звоном упал на каменный пол:

— Макс! Даниэлла!

Мы резко оборвали спор и повернулись к нему, выдав почти синхронное:

— Что?

Рейф молча указал рукой на сосуд. Мы последовали за его взглядом — и замерли. Сосуд был покрыт паутиной трещин, светился изнутри и, казалось, вот-вот разлетится на тысячи осколков.

Мы все застыли в напряжённом ожидании, не в силах оторвать взгляд от треснувшего сосуда. И в этот момент Макс внезапно повернулся ко мне, притянул к себе и поцеловал — резко, властно, без предупреждения.

Я замерла в шоке, широко раскрыв глаза. Его губы были твёрыми и настойчивыми, а руки — сильными, не позволяющими вырваться. Я попыталась оттолкнуть его, но он лишь крепче прижал меня к себе.

И в тот же миг сосуд с грохотом разорвался. Глиняные осколки застыли в воздухе, сверкая, как замершие капли дождя. Комната наполнилась мерцающими душами стражников — они кружились, переливаясь всеми цветами магии, и с быстротой молнии устремлялись к своим обладателям в клетках.

Люди начали пробуждаться. Они медленно поднимали головы, оглядывались с недоумением, трогали свои лица, словно проверяя, реально ли то, что происходит.

Макс наконец отпустил меня. Я отшатнулась, чувствуя, как щёки пылают от гнева и смущения.

— Ты что, вообще обалдел?! — выпалила я, всё ещё не в силах прийти в себя.

Макс лишь усмехнулся и широко улыбнулся, его глаза сияли торжеством.

— Посмотри вокруг, — просто сказал он.

И только тогда я осознала — он был прав. Его безумный, безрассудный поступок… сработал.

Рейф и Лейла смотрели на нас с улыбками, и в их глазах читалось не только облегчение, но и восхищение. Казалось, сама магия вокруг выдохнула вместе с нами.

— Ребята, вы просто чудо. Макс, как ты догадался? — спросил Рейф, и в его голосе звучало неподдельное восхищение.

Макс лишь усмехнулся, поймав мой возмущённый взгляд:

— Понадеялся на простое «авось».

— Похоже, ты везунчик, — одобрительно кивнул Рейф.

А я всё ещё не могла успокоиться. Сердце бешено колотилось, губы горели.

— А меня не нужно было спрашивать? — выпалила я обиженно и шлёпнула Макса ладонью по плечу.

Он лишь шире улыбнулся, его глаза играли озорными искорками:

— Ладно, в следующий раз буду предупреждать. — В его голосе сквозила лёгкая издевка, но и что-то тёплое, что заставляло меня смущаться ещё сильнее.

— Не будет никакого следующего раза! — прорычала я, скрестив руки на груди.

Макс мягко тронул мой подбородок, заставляя меня посмотреть вокруг — на оживающих стражников, на сияющие души, на лица друзей.

— Ой, Дани, не зарекайся. Ты лучше посмотри, что мы с тобой сделали. Мы освободили всех стражников.

И как бы я ни злилась, как бы ни пыталась сохранить серьёзность, гордость и волна облегчения накрыли меня с головой. Он был прав. Это того стоило. Даже его наглый, бесцеремонный поступок. Особенно его поступок.

Я повернулась к клеткам и замерла: одна за другой железные дверцы со скрипом открывались, и оттуда выходили стражники — растерянные, бледные, но живые. Они оглядывались по сторонам, будто только что проснулись от долгого тяжёлого сна.

Лейла сразу же бросилась к ним, её голос звучал чётко и спокойно, пока она объясняла, что произошло, кто их похитил и почему. Люди слушали, кивали, и в их глазах медленно просыпалось понимание, а затем — глубокая благодарность. Они кланялись ей, пожимали руку Рейфу, который терпеливо дополнял рассказ деталями.

А я стояла и вглядывалась в лица, сердце бешено колотилось. И вот — знакомые черты, родные глаза… Я не сдержала улыбки и крикнула так громко, что голоса вокруг на мгновение стихли:

— Мама! Папа!

Они обернулись, и на их лицах расцвели такие же улыбки — усталые, но полные бесконечного облегчения. Они пошли ко мне, и я побежала им навстречу, забыв обо всём на свете.

Глава 31

Я крепко обняла родителей, до сих пор не веря, что это действительно они.

Мы нашли их!

И не только моих — Макс и Лейла тоже стояли рядом, обнимая своих мам и пап. Мы все смеялись, плакали, обнимались так сильно, будто боялись снова потерять друг друга. Казалось, мы впервые за долгое время смогли по-настоящему выдохнуть — свободно, легко, без гнетущего страха.

Ко мне и моим родителям подошли родители Макса и Лейлы. Их глаза сияли от слёз и удивления.

— Как вы смогли нас найти? — тихо спросил мой отец.

Он нежно прикоснулся к моему лицу, ладонями поймав мои щёки. Он смотрел на меня так, будто всё ещё не верил, что кошмар позади — что стражи свободны, что мы вместе.

— Пап, — я аккуратно высвободилась, улыбаясь, — ты мне лицо немного сжимаешь.

Он тут же отпустил, смущённо улыбнувшись, но взгляд его по-прежнему светился безмерной нежностью.

— Если честно, мы бы вас не нашли, если бы не помощь Индрока и Рейфа из города Чернобесье, — объяснила я. — Это благодаря им мы смогли вас освободить.

— Индрок?! — в один голос воскликнули мама и папа.

— Он тоже здесь? — Отец беспокойно повёл глазами, пытаясь отыскать его в толпе.

— Нет, — с грустью ответила я, опуская голову. По щеке скатилась маленькая слезинка. Я смахнула её ладонью и тихо шмыгнула носом. — Он остался в лесу Ризза, прикрывая наш отход от бесов.

Отец мягко приподнял мой подбородок указательным пальцем и обнял:

— Слава Богу, вы живы.

Я слегка отстранилась, стараясь сохранить самообладание.

— Но как вы смогли вызволить нас отсюда без магии? — спросила мама Лейлы.

— А кто сказал, что у нас нет магических способностей? — с гордостью и лёгкой усмешкой произнёс Макс.

— Но вам ещё нет совершеннолетия! — воскликнул его отец.

— Им помог Индрок, — спокойно объяснил мой отец. — Он раскрыл в них магическую силу. Наш любимый и многоуважаемый учитель, отец магических открытий.

Отец Макса кивнул в понимании и с гордостью пожал руку своему сыну.

— Нам нужно уходить отсюда, — решительно прервал Рейф. — Объясним всё позже.

Макс развернулся и громко скомандовал:

— Немедленно покидаем здание!

Стражи замерли, затем дружно закивали и устремились к выходу.

Внезапно я заметила, как взгляд Рейфа стал отречённым и мрачным.

— Рейф, что случилось? — озабоченно спросила я.

Все обернулись и настороженно уставились на него.

— Они здесь. И мои сородичи тоже.

В этот момент у входа в библиотеку раздался чей-то крик:

— Там падшие! Сражаются с жителями Чернобесья!

Мы в ужасе переглянулись.

— Неужели война началась? — испуганно прошептала Лейла, прикрывая рот ладонью.

Во мне вспыхнули ярость и уверенность одновременно.

— Нет, — твёрдо заявила я. — Это ещё не война. И мы не допустим, чтобы она началась.

Я двинулась вперёд, сжав руки в кулаки. По телу разливалась магическая сила, постепенно вырываясь наружу, за его пределы. Стражники, завидев меня, расступались, давая пройти. Спиной я чувствовала, что за мной следует Макс — его магическая нить соединилась с моей, дополняя и усиливая меня. От этой сплетённой силы перехватило дыхание.

Стоя на крыльце старой библиотеки, выложенной тёмной плиткой, мы увидели разворачивающуюся перед нами схватку. Несмотря на темноту, было видно, как бесы яростно сражались с жителями Чернобесья. Всё смешалось в кровавом хаосе, уже невозможно было разобрать, где свои, а где чужие. Стражники нашего города тоже не остались в стороне — они вступили в бой, встав плечом к плечу с тёмными горожанами. Падшие бесы бросались на всех с дикой яростью, ревели, кричали, лилась кровь невинных.

Сбоку внезапно вспыхнул яркий огонь. Я повернула голову и увидела Лейлу с пылающим магическим шаром в руках. На её лице застыла ярость — от прежнего страха не осталось и следа. Она занесла руку с огненным шаром за голову и резко метнула его в темноту, точно поразив одного из падших. Тот вскрикнул и мгновенно обратился в пепел.

Лейла довольно улыбнулась. Она заметила, что я смотрю на неё с широко раскрытыми от изумления глазами — и не только я. Наши родители стояли как вкопанные, не в силах скрыть потрясения. А она радовалась — наконец-то её магия вырвалась на свободу.

— Стойте! — мой голос прозвучал чужим и властным. Я вытянула руки вперёд, затем резко подняла их вверх, словно ментально останавливая всю битву.

И все замерли.

— Повернитесь ко мне! — прозвучало так же твёрдо, и все послушно развернулись в мою сторону, выстроившись по стойке «смирно», опустив руки вдоль тела.

Я дышала тяжело, грудная клетка вздымалась, будто только что пробежала марафон. От осознания того, что я подчинила себе не только стражников, но и бесов, по спине пробежала холодная волна страха.

— Всё хорошо. Не бойся. Я с тобой. И моя сила — тоже, — тихо прошептал мне на ухо Макс. Он почувствовал моё смятение. Его слова снова придали мне уверенности. Я гордо подняла голову и мысленно потянулась к его поддержке.

— Хватит кровопролития. Маска Власти уже сделала свой выбор.

В толпе пронёсся встревоженный шёпот. Люди и бесы переглядывались, не понимая, что происходит.

— И кого же она выбрала? — раздался низкий рык. Из толпы медленно выдвинулась массивная фигура с огромными ветвистыми рогами. Это был вожак падших. Он приближался ко мне, не спеша сокращая расстояние. Бесы почтительно расступались. В нескольких шагах от меня он остановился.

Я подавила ужас, сглотнула и твёрдо произнесла:

— Меня. — Сделала паузу, давая словам проникнуть в сознание каждого. — Я хочу мира. Весь наш город хочет мира. И я спрашиваю жителей Чернобесья: желаете ли вы жить в мире и свободе, без насилия и жестокости?

— Они — бесы, — усмехнулся вожак, презрительно указывая рукой на своих. — Все они — мои дети, рождённые в насилии. Мы созданы властвовать, а не слушать жалкие речи магичек.

— Я обращалась к жителям Чернобесья, — злобно прошипела я, — а не к твоим падшим приспешникам.

Главарь падших сузил свои свинячьи глаза, отчего они стали ещё уже и злее.

— Наши соседи по территории, хоть и тёмные, — лишь наполовину бесы, произошедшие от великих и могущественных ведьм, — продолжала я громко и твёрдо, без тени страха в голосе. — Веками они чтили договорённости и вместе строили будущее — мир для всех, кто обладает магией. А вы… вы лишь примитивные, неотёсанные бесы, жаждущие разрушить всё, что создавалось поколениями. Вам нет места среди мирных жителей! Кто со мной — поднимите свою магию в знак согласия! — крикнула я, обращаясь уже ко всем собравшимся.

И народ откликнулся. Жители нашего города и Чернобесья — все, как один, — подняли над головами светящиеся магические сферы. Тысячи маленьких огней зажглись в ночи, сливаясь в единое сияние.

С каждым новым шаром на моих губах расцветала улыбка. На душе стало светло и радостно, будто тяжкий груз наконец отпустил.

— Видишь, падший? Все хотят мира. Даже твои бывшие подданные больше не жаждут войны.

Вожак падших яростно окинул взглядом освещённую магией толпу. Затем резко повернулся ко мне, вся его фигура напряглась, словно перед прыжком. Он ощетинился, готовый наброситься, но Макс мгновенно встал между нами, закрывая меня собой.

— Где маска, девчонка?! — проревел падший, сжимая кулаки и оскаливая уродливые, кривые клыки.

Я выглянула из-за спины Макса и встала рядом, слегка коснувшись его руки.

— Тебе нужна маска? Тебе всё равно, чего хочет твой народ? Я отдам её тебе. Ты ведь жаждешь власти? — спокойно сказала я.

— Даниэлла?! — донесся до меня тревожный голос отца.

Макс тоже смотрел на меня, будто на сумасшедшую. Я повернулась к нему и едва заметно подмигнула. Он сразу понял мой намёк и протянул мой рюкзак, держа его на одном пальце — демонстрируя не столько силу мускулов, сколько уверенность. Я достала оттуда маску. Копию, конечно. Но об этом знали только Лейла, Макс и я.

— Даниэлла! Не смей! — крикнул отец. Мама застыла в ужасе. Да что там мама — все стражники и даже жители Чернобесья смотрели на меня в оцепенении.

— Пап, успокойся. Всё под контролем. Доверься мне, — тихо, но твёрдо сказала я.

Он с трудом сдержался. Напряжение не ушло, но он не стал вмешиваться.

Я вытянула руку с маской и подбросила её вверх. Падший закатил глаза от предвкушения, издавая странное, противное урчание. Он поймал маску, закрыл глаза, и на его лице застыла гримаса удовольствия. Его кривые, когтистые пальцы скользили по поверхности… Но вдруг его выражение резко изменилось. Он открыл глаза, и лицо исказилось неестественной, пугающей гримасой.

— Ты меня обманула! — прошипел он, и голос его прозвучал как скрежет камней.

И тут до меня дошло — сейчас наш шанс.

— Макс, Лейла, Рейф — берёмся за руки! — быстро скомандовала я.

Ребята мгновенно оживились, подбежали ко мне, и мы сомкнули ладони. В тот же миг каждый из нас выпустил свою магию. Воздух сгустился, наполнившись тяжёлой, звенящей энергией. Вокруг взвыл ветер, засверкали молнии. Над нашими головами сформировался сгусток мощи — ослепительный, опасный, неудержимый.

Сквозь опущенные ресницы я успела заметить, как лицо падшего исказилось — уже не яростью, а страхом и полным недоумением.

Мы с ребятами сплели из магической энергии невидимую, но прочную клетку, опутавшую падшего. Он попытался вырваться — его отбросило назад, будто ударило о незримую стену. Мы сконцентрировали силы, и под ногами чудовища разверзлась земля. Асфальт вздыбился, прошел огромной трещиной, которая стремительно расширялась, поглощая его.

Падший провалился вниз, но в последний момент вцепился когтистыми пальцами в края разлома. Его сородичи не двинулись с места — они лишь смотрели на происходящее с испугом и отчуждением, будто отрекаясь от своего вожака.

— Я ещё вернусь! — проревел он, и голос его эхом разнёсся над площадью. — Это не конец! Я напущу мрак и страх на каждого из вас! Прокляну все ваши роды — и бесов, и магов! А людишки… будут мне прислуживать, как жалкие рабы!

Он злобно засмеялся, разжал пальцы и рухнул вниз, в холодную, бездонную преисподнюю.

Когда падший скрылся в глубине разлома, мы объединённой силой воли захлопнули портал в преисподнюю. Тишина, наступившая следом, была оглушительной. Мы с облегчением выдохнули, переглянулись — усталые, но сплочённые.

— Он не вернётся, — твёрдо заключил Рейф.

Мы с Максом молча кивнули, полностью доверяя его словам.

Ко мне подошёл отец. В его глазах читалась смесь гордости и тревоги.

— Даниэлла, теперь ты Властиница. В твоих руках — судьба всего нашего народа.

— И нашего тоже, — раздался властный, немного грубоватый голос из толпы.

Вперёд вышел высокий, мощный мужчина с тёмными волосами до плеч и короткой бородой. Его пронзительный взгляд не дрогнул.

— Дитя, отныне мы подчиняемся тебе. Ты — наша Властиница.

Он склонился на одно колено прямо передо мной. За ним, как волна, последовали остальные: падшие бесы, жители Чернобесья, стражники, маги, ведьмы, драконы склонили головы. Мои родители, родители Макса и Лейлы… и даже мои друзья — Макс, Лейла, Рейф — все опустились передо мной на колено.

Меня переполняли противоречивые чувства: смущение, ответственность, и в то же время — гордость. Гордость за нас всех, за тех, кто стал моей опорой, и за тех, кто теперь доверил мне своё будущее.

Глава 32

Я сидела на кровати в своей комнате, скрестив ноги в позе лотоса. В ушах — массивные наушники, из которых гремит музыка, а в руках — крошечный плеер, размером с флешку. Перебирала треки один за другим, пока не нашла тот самый — ритмичный, зажигательный. Закрыла глаза, и голова сама пошла в такт.

И вдруг... я почувствовала, как тело становится легче, отрывается от поверхности. Я медленно парила в воздухе, едва касаясь матраса. На моём лице появилась лёгкая улыбка. Целую неделю я безуспешно пыталась овладеть левитацией — и вот, отвлекшись на музыку, наконец расслабилась и получилось.

«Получилось!» — тихо пронеслось в голове.

Но в тот же миг чьи-то руки уверенно обхватили меня за талию и мягко, но настойчиво опустили обратно на кровать. Я ахнула, шлёпнувшись на матрас, и широко раскрыла глаза. Сердце бешено забилось, тело напряглось, готовое к обороне.

Передо мной сидел Макс с довольной ухмылкой. Сорвав наушники, я зло прошипела:

— Ты совсем ошалел? Я же от страха умру!

И со всей силы шлёпнула его ладонью по груди. Он театрально скривился, будто ему было больно, но я-то знала — после обретения магических способностей его тело стало крепким, как броня.

— Я не позволю тебе умереть, — спокойно ответил он, аккуратно убирая с моего лица прядь волос. — Внизу тебя ждут. Все уже в сборе.

Его ухмылка исчезла, сменившись серьёзным выражением. Макс встал и протянул мне руку.

Я сняла наушники с шеи, выключила плеер и взяла протянутую руку Макса. Его пальцы нежно обвили мою ладонь, и он мягко притянул меня к себе. Я не сопротивлялась.

Он провел рукой по моему подбородку, слегка приподнял его и коснулся моих губ своим поцелуем — мягким, но уверенным.

Немного отстранившись, Макс посмотрел на меня серьёзным, почти торжественным взглядом и тихо сказал:

— Даниэлла… Я всегда буду верен тебе. Буду защищать тебя и делиться с тобой своей магией. Ты всегда можешь на меня положиться. Я люблю тебя, Дани.

Я не отводила глаз, отвечая так же искренне:

— Макс… Ты тоже всегда можешь положиться на меня. Я тоже тебя люблю.

Он снова притянул меня к себе — крепко, почти защищая. Я обняла его за талию и прислушалась к его сердцу: оно билось ровно и спокойно, как отзвук далёкого, но верного ритма.

— Наконец-то я услышал эти слова, — прошептал он с лёгкой улыбкой. — Ты так долго их скрывала.

Я подняла голову, глядя на него снизу вверх — он всегда казался таким высоким, таким надежным.

— Индрок тогда сказал мне, что ты — моя суженая. Что мы связаны судьбой. Так же, как Рейф и Лейла — они тоже не смогут быть друг без друга.

На моём лице появилась хитрая улыбка:

— А я… в общем-то, догадывалась.

— Нет! — Макс рассмеялся. — Ты врёшь! Не могла ты догадаться!

Я засмеялась в ответ. Мне нравилось, когда он так оживлялся — искренне, по-мальчишески, сбрасывая маску серьёзности.

Я взяла Макса за руку, и мы вышли из комнаты. Спокойно спустились по старой деревянной лестнице и вошли в кабинет отца. Там уже собрались все: Лейла, Рейф и их родители, а также мои и родители Макса. Они сидели на диванах и в глубоких кожаных креслах, тихо переговариваясь в ожидании.

Когда мы появились, все повернулись к нам, с лёгкими улыбками поднялись в знак приветствия. Мы с Максом кивнули в ответ, заняли свободные кресла, и остальные снова уселись.

Первым нарушил тишину мой отец. Его голос прозвучал чётко и собранно:

— Мы составили новые соглашения и договорённости — всё, как ты и предлагала, слово в слово. Документы уже подписаны жителями нашего города и Чернобесья. Осталось лишь поставить заключительную подпись. Твою, Даниэлла.

Я встретила взгляд мамы — её глаза сияли гордостью. Я тихо улыбнулась ей в ответ, поднялась и подошла к массивному столу, за которым сидел отец.

Он протянул мне перьевую ручку — старинную, с магическим наконечником, мерцавшим при свете люстры. В тот же миг все присутствующие снова встали — в полной, почти торжественной тишине.

Я наклонилась над широким листом пергамента, испещрённым многочисленными подписями — каждая со своей историей, своим характером. Чуть ниже, в отведённом пустом поле, я твёрдо вывела своё имя.

Воздух в комнате дрогнул, будто сама магия признала свершившееся.

В воздухе повисло всеобщее облегчение, а затем комната наполнилась улыбками и тёплыми аплодисментами. Ко мне подходили, пожимали руку, поздравляли с новым статусом.

С этого дня я — Властиница. Та, кому доверено вести наш народ.

Также чествовали новых стражников города — Макса, Лейлу и Рейфа. Их преданность и сила стали опорой для всех нас.

Наконец-то в нашем городе воцарился долгожданный мир. Не осталось больше тайн между людьми и магическими существами, которые теперь могли свободно находиться среди всех, не скрывая своей природы.

Для падших бесов была создана особая школа, где их учат обретать внутренний покой и творить добро. Но если кто-то осмелится нарушить договорённости или переступит дозволенную черту — стражники города не станут медлить. Они не потерпят хаоса и беспощадно пресекут любую угрозу.

Мы также не забыли о доме Индрока и лес Ризза. Теперь там, под руководством моего отца и отца Рейфа, проходят обучение новые стражники, постигающие глубины магии.

Мне кажется, что Индрок обрёл наконец покой вместе со своей супругой Риззой. Иногда я чувствую их незримое присутствие — будто они смотрят на нас откуда-то свыше. И на душе от этого становится светло, спокойно и радостно.